Перед вами уникальный очерк истории Второй мировой войны, подготовленный непосредственными участниками событий — старшими офицерами и генералами германского вермахта. В данном издании освещены важнейшие морские и воздушные сражения между Германией, Англией, СССР, США, Японией и другими государствами с 1939 по 1945 г., представлен полный профессиональный анализ причин и следствий неудач кригсмарине и люфтваффе, подробно рассмотрены вооружение и личный состав армий. Ход войны описан людьми, занимавшими ответственные посты и знакомыми со многими закулисными проблемами, которые не отражались в официальных отчетах и о которых можно было только догадываться. Книга снабжена комментариями, позволяющими объективно оценить события, наглядными схемами, картами и редкими фотографиями.
2.0: scan by Vitautus & Kali; ocr, создание fb2 — AnDe.
Предлагаемый читателям уникальный стратегический очерк из истории Второй мировой войны особенно ценен тем, что подготовлен непосредственными участниками событий — старшими офицерами и генералами германского вермахта. Среди авторов — ведущие представители генералитета: командующие рядом групп армий, оперативные работники фронтового уровня, руководители родов и видов войск.
Впервые книга увидела свет в начале 1950-х гг. в Штутгарте, когда для Западной Германии настал период интенсивного осмысления причин и последствий национальной трагедии, постигшей немецкий народ. Издавались десятки книг по истории Второй мировой войны в целом и отдельных ее аспектов. Первыми историографами Второй мировой войны в значительной мере стали бывшие генералы и офицеры вермахта. Тем более что профессиональное немецкое историческое сообщество было дискредитировано сотрудничеством с нацистскими властями и после войны отстранено (по крайней мере, на первое время) от науки и преподавания. Катализатором творческой активности бывших немецких военных в немалой степени послужило военное руководство США, имевшее в анализе прошедшей войны свой интерес, ведь не успела завершиться Вторая мировая война, как началась новая, холодная война, грозящая в любой момент перерасти в самую горячую — все уничтожающую ядерную.
Поэтому, не тратя времени на справедливое «возмездие» военным преступникам, союзное командование сосредоточило до 150 наиболее квалифицированных плененных высших офицеров германского Генерального штаба в нескольких лагерях на территории Западной Германии и поручило им приступить к описанию боевых действий вермахта во Второй мировой войне[1]. Среди них были, например, три бывших начальника Генерального штаба сухопутных сил — Ф. Гальдер, К. Цейтцлер и Г. Гудериан, заместитель начальника Генштаба Г. Блюментрит, начальник оперативного отдела Генштаба А. Хойзингер, начальник штаба ВВС В. Крейпе, генералы Э. Бутлар, В. Варлимонт, З. Вестфаль, X. Мантейфель, Б. Циммерман, адмирал В. Маршалль и др. Общее руководство этой деятельностью было возложено на Исторический отдел главного командования американских вооруженных сил в Европе генерала C. Л. A. Маршалла, сформулировавшего задачу своего предприятия недвусмысленно: «извлечь пользу из неудачного опыта других»[2].
В течение 1946–1948 гг. бывшие генералы вермахта описывали и анализировали ход событий прошедшей войны. Всем им была предоставлена возможность пользоваться документами Генштаба, собственными записями и дневниками, кроме того, они могли уточнять вопросы при взаимном общении. Следует напомнить, что большая часть архивов вооруженных сил Германии, министерства иностранных дел, нацистской партии, разведки и видных генералов была захвачена армиями западных союзников (лишь с середины 1950-х гг. они стали передаваться в архивы ФРГ и постепенно рассекречиваться).
Лишь некоторые вышедшие из-под пера немецких военных труды попали в открытую печать. Значительная часть аналитического материала была засекречена и опубликована только спустя несколько десятилетий.
Большинству из перечисленных выше генералов сроки заключения были сокращены до минимума. Уже в конце 1940-х гг. многие из них оказались на свободе, и с согласия американских властей приступили к публикации результатов своих изысканий.
В нашей стране книга имела сложную историю. В короткую хрущевскую «оттепель» в числе нескольких других работ бывших генералов вермахта[3], а также английских и американских военных историков и теоретиков[4] она была переведена и опубликована на русском языке. Книга даже поступила в свободную продажу, но ненадолго. Вскоре была запрещена к продаже и помещена в спецхраны библиотек.
Причиной запрета стало не столько то, что ее авторами были «битые», как тогда говорили, генералы вермахта, сколько оценки ряда событий, которые они предлагали. Так, авторы книги недвусмысленно намекали на то, что расстрел польских офицеров под Катынью был осуществлен не немцами; о том, что на стороне Германии выступило значительное количество народов СССР: украинцы, казахи, прибалты; о том, что действия советского командования далеко не всегда были верными. При этом нельзя не отметить, что, по мнению немецких генералов, «солдатские качества русского воина, особенно его дисциплина, способность действовать, не обращая внимания на огонь противника и собственные потери, его стойкость в перенесении лишений и тягот войны были, вне всякого сомнения, очень высокими».
Важно подчеркнуть, что книге присущ ряд родовых черт западногерманской историографии. Среди них — возложение вины за военные поражения на стратегическую недальновидность и военный непрофессионализм Гитлера. Концепция «неразрешимых противоречий» и «разрушения доверия» между германским Генеральным штабом и политическим руководством страны стала общим местом в «генеральской» историографии[5].
В книге уделено непропорционально малое внимание советско-германскому фронту, хотя авторы книги признают, что «данная война вообще не могла закончиться победой Германии! Она была не по плечу немецкому народу!». В связи с этим необходимо напомнить общеизвестные факты, например, о том, что советской стороне в разные периоды войны противостояло от 190 до 266 дивизий противника, а союзным войскам на всех фронтах Второй мировой войны — от 56 до 75 дивизий; что в ходе боевых действий советские войска разгромили 607, а союзные — 176 дивизий противника, причем 80 процентов потерь немецко-фашистская сторона понесла именно на советско-германском фронте.
История всегда была средством не только познания, но и борьбы, что обусловлено взаимосвязью событий прошлого, настоящего и будущего. Историческая наука развивается в определенных социально-политических рамках. И закономерно, что исторические концепции отражают господствующие в каждом конкретном обществе политические взгляды.
В целом этот исторический труд — профессиональный и достаточно полный анализ истории Второй мировой войны. В данном издании представлены материалы, касающиеся военных действий на море и в воздухе. Книга снабжена комментариями, позволяющими объективно оценить события, наглядными схемами, картами и редкими фотографиями.
Генерал-адмирал Вильгельм Маршалль
Если сегодня попытаться написать популярную историю войны на море (прежде всего, действия кригсмарине — военно-морских сил Германии) и показать события, происходившие на просторах океанов и морей у их берегов во всех частях света, такими, какими они были в действительности, следует помнить, что официальные германские документы были захвачены союзниками и опубликованы с большими пробелами или вообще не увидели свет. Поэтому многие приведенные здесь данные в дальнейшем потребуют дополнений и поправок.
Несмотря на это, предлагаемое читателю воссоздание военных событий имеет одно неоспоримое преимущество: ход войны на море описывается людьми, непосредственно в ней участвовавшими. Они занимали ответственные посты и были знакомы со многими закулисными проблемами, которые не отражались в официальных отчетах и о которых можно было только догадываться.
Обсуждение и своих, и чужих ошибок приведено для того, чтобы, размышляя над ними, постараться понять, каким образом можно было их избежать. Описание исторических событий бесплодно, если становится самоцелью, но в высшей степени плодотворно, если стимулирует мысль и процесс познания. Никаких готовых «рецептов» не предлагается, поскольку события в истории не могут повторяться в том же виде ни в политике, ни в войне. Речь идет лишь о том, чтобы облегчить проникновение в существо рассматриваемых вопросов, сделать их восприятие более тонким.
Есть повод подумать и о несостоятельности внешней политики как кайзеровской Германии, так и Веймарской республики, и в конце концов пришедших к власти национал-социалистов.
Среди прочих обстоятельств следует упомянуть о том, что широкие круги немецкого народа — даже его самая образованная и ответственная часть — не понимали, а значит, и не имели четкого мнения о мировой политике и международных отношениях. Тем более настоятельной является необходимость извлекать уроки из ошибок прошлого! Я уверен, что подобные книги должны по возможности помочь это делать.
Как уже упоминалось, в процессе написания настоящей книги мы сталкивались с множеством трудностей, связанных с отсутствием официальных германских данных. Поэтому я тем более признателен своим товарищам, которые на основе своих исследований или личного опыта помогли восполнить пробелы, причем бескорыстно и с большим воодушевлением. Я особенно признателен генерал-адмиралам Шнивинду и Кумметцу, адмиралам Вейхольду и Кранке, вице-адмиралу Руге, контр-адмиралу Вагнеру Герхарду, коммодору Петерсену, полковнику ВВС Гаулю, капитанам 3-го ранга Хеслеру и фон Мантею.
В начале войны положение германских кригсмарине (ВМС) было далеко не блестящим. Британские военно-морские силы превосходили германские по тоннажу в семь раз, французские ВМС были по тому же показателю сильнее кригсмарине в три раза. Польские военно-морские силы уступали германским, но их вообще вряд ли стоило принимать во внимание. К этому следует добавить существенный potential de guerre[6] — в немецком языке нет столь меткого слова — Британской империи. Оно выражает общую способность страны к ведению войны, ее благоприятное или неблагоприятное географическое положение, объем промышленного производства и природные богатства, численность народа этой страны и силу его духа, способность этого народа давать своей стране солдат и организаторов, рабочих и деятелей науки, а также ограниченность или неограниченность стратегического сырья, обеспечение населения и армии продовольствием и многое другое.
Поэтому неудивительно, что многие умудренные опытом старшие офицеры рассчитывали на продолжительность войны в течение примерно семи лет, отдавая себе отчет, что военно-морские силы противника можно победить только при активной поддержке военно-воздушных сил, количественно и качественно превосходящих авиацию противника.
О вторжении в Англию пока никто не помышлял: ни политическое руководство, ни руководители флотом, ни штаб оперативного руководства вермахта. Оно представлялось настолько невероятным, что для него не было подготовлено и разработано даже простой теоретической основы.
Поскольку Англия уже была противником Германии, немцам пришлось подумать, по крайней мере, о нанесении максимального ущерба ее коммуникациям, которые обеспечивали снабжение метрополии, и тем самым вынудить Англию к миру. Следовательно, задача заключалась в нанесении ударов по морским путям Англии на всех морях, по ее портам вывоза и в особенности по портам ввоза.
Для выполнения этой задачи в распоряжении немцев имелись подводные лодки, быстроходные боевые корабли всех классов с большой дальностью плавания, хорошо вооруженные вспомогательные крейсеры (быстроходные корабли, переоборудованные из грузового или пассажирского судна, предназначенные во время войны для действий на морских коммуникациях против транспортных судов противника, постановки минных заграждений, несения конвойной и дозорной службы. Такие суда имели водоизмещение 3500–20 000 тонн, скорость 14–24 узла (26–44 км/ч), вооружение: 4–8 орудий 100–150 мм, до 12 орудий 20–47 мм, до 4 торпедных аппаратов, 60–300 минных заграждений. На некоторых имелось 1–2 самолета-разведчика. —
Сравнительные данные военно-морских флотов
| Германия | Англия | Франция | Польша | |
| Линейные корабли | 2 | 15 | 7 | — |
| Авианосцы | — | 7 | 1 | — |
| Броненосцы («карманные линкоры») | 3 | — | — | — |
| Тяжелые крейсеры | 2 | 15 | 7 | — |
| Легкие крейсеры | 6 | 49 | 12 | — |
| Эсминцы | 22 | 183 | 59 | 4 |
| Миноносцы | 20 | — | 12 | 2 |
| Подводные лодки | 57 | 65 | 78 | 5 |
| Торпедные катера | 20 | 27 | 9 | — |
| Мониторы | — | 3 | — | — |
К вышеупомянутым цифрам следует добавить, что водоизмещение некоторых кораблей в британских военно-морских силах было существенно выше, чем соответствующих кораблей кригсмарине, а это, в свою очередь, означало большую огневую мощь, более толстую броню и преимущество в скорости.
Личный состав кригсмарине вступил в войну с непреклонной решимостью, до конца осознавая серьезность предстоящей борьбы. Поскольку у военных моряков не было собственной морской авиации (самолетов для разведки и аэрофотосъемки, бомбардировщиков и истребителей), они надеялись, что этот недостаток будет хотя бы частично компенсирован сильными ВВС с хорошим стратегическим, оперативным и тактическим командованием.
После летних маневров 1937 года, в которых участвовали все виды вермахта, Геринг, основываясь на сделанных по результатам этих учений выводах, в январе 1939 года расформировал особый морской воздушный округ[7]. Хотя этот округ и так подчинялся рейхсмаршалу, скопление старых опытных морских летчиков, прошедших Первую мировую войну, было для Геринга настоящим бельмом на глазу. Вопреки неоднократным протестам командования военно-морского флота, Гитлер не стал вмешиваться в спор командования ВВС и ВМС, руководствуясь своим обычным принципом: «Пусть спорят, а победит сильнейший». Победу действительно одержал сильнейший, но только не лучший. Геринг своим решением не только ликвидировал сложившуюся наземную организацию морской авиации, но и взял на себя единоличную ответственность за ведение военных действий в воздухе над морем. Впрочем, в Англии после окончания Первой мировой войны пошли тем же путем. И в течение многих лет британский флот вел упорную борьбу за возвращение в свой состав морской авиации, которая наконец увенчалась успехом за два года до начала Второй мировой войны. Однако к началу войны британская морская авиация, что касалось ее численности, технического оснащения и подготовки летчиков, оказалась отнюдь не на высоте. Два десятилетия пренебрежения и далеко не всегда правильного развития не прошли для нее даром. Это убедительно показывает весь ход боевых действий над морем в 1939–1940 годах.
Организация взаимодействия между кригсмарине и люфтваффе была в сложившихся условиях крайне затруднена. Как самостоятельный вид вермахта, военная авиация, командование которой имело большое влияние на Верховное главнокомандование, использовалась в тех районах, где, по мнению последнего, решалась судьба войны. Для военных действий на море авиация выделялась лишь тогда, когда стратегические планы главнокомандования военно-морских сил совпадали с замыслами Верховного главнокомандования. А поскольку последнее всегда рассматривало войну на континенте своим первоочередным делом, кригсмарине неизменно оказывались обделенными. ВМС постоянно привязаны к воде, а авиация нет. Она может нанести удар по любым целям на земле или на воде. Главная ошибка немцев заключалась в том, что на тыловых коммуникациях противника, этой своего рода нервной и кровеносной системе всего его «организма», не было проведено ни одного мощного массированного и сосредоточенного удара силами люфтваффе. Даже в вопросах разведки морских акваторий военно-морские силы зависели от планов и намерений главнокомандующего другим видом вооруженных сил, который осуществлял авторитарное командование своими ВВС, а его отношение к военному флоту было вовсе не благожелательным.
Суда германского торгового флота к началу войны были разбросаны по всем морям и океанам. Каждое судно дальнего плавания имело на борту запечатанный пакет с секретными инструкциями на случай начала военных действий. Эти инструкции в основном сводились к следующему:
1. Сделать все возможное, чтобы достичь одного из портов Германии и доставить туда свой особенно ценный в условиях войны груз.
2. Если противник угрожает судну захватом, оно должно быть потоплено, чтобы не увеличивать силы противника за счет овладения судном и грузом.
3. Если нет другого выхода, укрыться в нейтральной гавани, где ждать окончания войны.
Подавляющее большинство капитанов и команд германских торговых судов выполнили эти инструкция с большим мужеством и пониманием своей ответственности. Большей части находившихся на переходе судов удалось благополучно достичь портов Германии или дружественных ей стран, около 40 пароходов были потоплены своими командами, и только 19 судов попали в начале войны в руки противника.
Торговый флот вполне оправдал возложенные на него надежды. Можно упомянуть о двух характерных случаях: возвращение океанского парохода «Бремен» из Нью-Йорка через русский порт на Северном Ледовитом океане и прорыв грузового судна «Эрланген» из Новой Зеландии в Чили. О смелых «прорывателях блокады» будет рассказано позже.
Военно-морские силы Польши к началу войны находились в стадии строительства и были застигнуты врасплох. В строю находилось лишь несколько современных небольших боевых кораблей — эсминцев, миноносцев, подводных лодок. Трем эсминцам и двум подводным лодкам удалось уйти в Англию, остальные были быстро уничтожены, или захвачены немцами, или интернированы в нейтральных государствах.
Германские кригсмарине на Балтике принимали активное участие и в сражениях на побережье: полуостров Вестерплатте — аванпорт в районе Данцига (Гданьска) — служил полякам укрепленным пунктом и имел сильный гарнизон. Устаревший линкор «Шлезвиг-Гольштейн», уже много лет использовавшийся как учебный корабль сразу же после начала боевых действий 1 сентября, начал обстрел из тяжелых и средних артиллерийских орудий польских укреплений и позиций войск на Вестерплатте. Первая германская атака силами одной роты батальона морской пехоты окончилась неудачей и большими потерями. Через шесть дней с помощью саперов, прибывших из Рослау, наступление на Вестерплатте, поддерживаемое огнем «Шлезвиг-Гольштейна», возобновилось. Очень скоро гарнизон вывесил белые флаги и капитулировал.
Кроме того, этот старый линкор, вместе с кораблем того же типа «Шлезиен» и минными тральщиками, сумел оказать эффективную артиллерийскую поддержку германским сухопутным войскам во время занятия ими Гдыни и полуострова Хель. Военно-морская база Гдыня была взята 14 сентября, а последние опорные пункты польского флота на полуострове Хель перешли в руки немцев 1 октября. В числе 4 тысяч пленных оказался и командующий польскими военно-морскими силами. Германская авиация эффективно поддерживала наступление армии и флота, и в результате, помимо нескольких канонерок и тральщиков, германские самолеты потопили современный минный заградитель «Гриф» и эсминец «Вихрь».
Балтийское море, принимая во внимание возможность внезапного вторжения английских кораблей, было «перегорожено» минными заграждениями в южной части проливов Зунд (Эресунн) и Большой и Малый Бельт, а позднее и в проливах Каттегат и Скагеррак. Судоходство нейтральных стран тем самым было сильно ограничено — направлено по особым принудительным маршрутам, что было в интересах безопасности самих нейтральных судов, а также для недопущения перевозок по Балтийскому морю запрещенных грузов во вражеские страны. Сотни торговых судов в первые месяцы боевых действий подверглись досмотру, 127 из них были задержаны. Правда, большая часть задержанных судов в дальнейшем были освобождена.
После того как английское правительство довело список запрещенных товаров до нескольких тысяч наименований, немцам ничего не оставалось делать, как последовать этому примеру. В конце концов свободной, конечно, осталась не только перевозка булыжников, как утверждал ходивший в то время анекдот, но тем не менее не запрещенных к перевозке грузов осталось до смешного мало.
И здесь Англия вела себя согласно своему старому принципу: не связывать себя точной формулировкой положений международного права, чтобы использовать его в соответствии со своими интересами. В своих воспоминаниях английский министр иностранных дел времен Первой мировой войны писал, что международное право всегда было эластичным материалом, и Англия использовала его то так, то этак. Когда в 1929 году Лига Наций попыталась кодифицировать положения международного права, это намерение было похоронено по первому разряду. И именно представитель в Англии в соответствующей комиссии выступал как основной противник проекта.
Подходы к германскому побережью были прикрыты широким заградительным поясом из десятков минных заграждений, который тянулся от восточно-фризского побережья на север — до Скагеррака, а позднее и до центральной части Северного моря. К востоку от этого минного Западного вала могли действовать только подводные лодки противника, которые, однако, подавлялись многочисленными легкими кораблями и самолетами немцев. Проникшие сюда британские субмарины несли тяжелые потери, добиваясь лишь ничтожных успехов.
Воздушная война, как минная война, по планам германского командования должна была быть перенесена непосредственно к берегам Великобритании, чтобы остановить торговое судоходство из портов Нидерландов и Бельгии перед восточным входом в Ла-Манш, а также перехватывать суда, идущие из Норвегии, у английских портов. Английское каботажное судоходство, которое велось в коридоре между побережьем и минными заграждениями, также должно было быть нарушено.
Итак, командование военно-морских сил Германии, возглавляемое гросс-адмиралом Редером, приняло смелое решение об использовании эсминцев и подводных лодок для установки мин на подходах к британским портам. Сначала немцы ограничивались минами с минрепами, потом стали применять более современные магнитные донные мины, которые противник имевшимися в то время средствами не мог обезвредить.
Минирование проводилось осенью и зимой 1939/40 года под командованием коммодора Бонте. В октябре германские эсминцы установили «кукушкины яйца» (то есть мины) на подходах к Хамберу (эстуарию рек Уз и Трент на северо-востоке Англии, графство Хамберсайд. На Хамбере расположен Кингстон-апон-Халл (Гулль). —
Когда весной 1940 года ночи стали слишком короткими, чтобы германские эсминцы могли выполнять свои задачи, работу продолжило «судно № 11». Это был небольшой старый пароходик прибрежного плавания со скоростью всего 7 узлов, который выходил из устья реки Эмс и, двигаясь вдоль побережья Голландии, расставлял мины на фарватере близ мели Гудвина (самого большого кладбища кораблей на земном шаре, расположенного к востоку от юго-восточной оконечности Англии, мыса Саут-Форленд. —
Там, где не могли действовать эсминцы, мины ставились подводными лодками и самолетами. Ни разу храбрые команды германских субмарин и кораблей, работавшие, можно сказать, в пасти льва, не были обнаружены британским сторожевым охранением или разведкой. Эти операции могут быть отнесены к самым смелым и успешным во Второй мировой войне. Они стали возможны благодаря строгому соблюдению военной тайны, высокому уровню навигационно-штурманской подготовки командиров и команд, а также тщательной и грамотной работе штабов, подготавливавших боевые приказы.
Кроме коммодора Бонте большая заслуга в осуществлении успешного минирования принадлежит и командирам флотилий: капитану 1-го ранга Бею и капитанам 2-го ранга Бергеру, Гартману и фон Пуфендорфу.
Долгое время для англичан оставалось неясным, каким образом германские мины оказываются у их берегов. На этих минах подорвались грузовые суда общим тоннажем 100 тысяч тонн, а также несколько мелких боевых кораблей. Даже когда после одного из первых минирований района Кромера германский эсминец «Эрих Гизе» торпедировал английский эсминец «Джарвис», который очутился в самом центре флотилии, англичане не предприняли ничего, сохраняя абсолютную уверенность, что торпеда выпущена подводной лодкой.
Эти операции стоили германской стороне двух легких попаданий британских торпед в легкие крейсера. Возвращаясь из района Ньюкасла 13 декабря, крейсеры «Нюрнберг» и «Лейпциг», ожидавшие в оговоренном месте подхода своих эсминцев, подверглись нападению английских подводных лодок и были повреждены торпедами, однако сумели благополучно вернуться в свой порт, где встали на ремонт.
В Англии первоначально никто не знал, как бороться с новыми германскими магнитными минами. Но после того, как англичанам удалось обнаружить две такие мины, сброшенные германским самолетом на отмель, они намного быстрее, чем предполагали германские специалисты, разработали эффективные меры противодействия — размагничивание корпусов судов и траление с помощью мощного силового поля. После этого германские конструкторы изготовили мины замедленного действия, которые взрывались по истечении определенного времени, и «отсчитывающие мины», которые взрывались только после прохождения над ними 3, 7 или более судов. Позже были разработаны акустические мины — также с взрывателями замедленного действия и «отсчитывающими», — которые обычно лежали на дне и взрывались от шума судовых машин и гребных винтов. В 1944 году была разработана гидростатическая мина, использовавшаяся на заключительном этапе войны, — эта мина исключала всякое траление! Комбинированное использование немцами мин различных типов осложняло борьбу с ними.
Главная тяжесть, но и наибольший успех в борьбе на морских коммуникациях Англии и Франции выпал на долю германских подводных лодок. Немцы вступили в войну, имея всего лишь 57 подводных лодок. Хотя со стапелей непрерывно спускали все новые лодки, численность подводного флота оставалась значительно меньшей, чем хотелось бы. Все же германским субмаринам удалось до конца 1939 года потопить немало судов противника, общий тоннаж которых составил 420 тысяч брутто-регистровых тонн (брт). Чтобы наглядно представить себе этот тоннаж, скажем, что обычный железнодорожный товарный вагон вмещает 15 тонн. Потребовалось бы 672 железнодорожных состава по 50 вагонов в каждом, чтобы перевезти 504 тысячи тонн груза, равных 420 тысячам брт.
Вскоре после начала военных действий немцы нанесли два мощных удара по боевым кораблям английского королевского флота. 17 сентября капитан-лейтенант Шугарт потопил в Северной Атлантике английский авианосец «Корейджес» водоизмещением 22 500 тонн, несмотря на то что «Корейджес» шел под усиленной охраной. Вместе с авианосцем погибло около 50 самолетов. Второй удар немцев пришелся в самое сердце английского флота — считавшуюся неприступной главную военно-морскую базу англичан Скапа-Флоу. 14 октября, вскоре после полуночи капитан-лейтенанту Прину удалось провести свою подводную лодку через узкий пролив Кёрк, перегороженный к тому же затопленными кораблями, на рейд Скапа-Флоу. Между затопленными кораблями оставалось так мало свободного пространства, что только такой опытный и обладающий хорошим глазомером командир подводной лодки сумел провести свой корабль среди корпусов погибших судов. Прин провел две торпедные атаки по двум стоявшим на якоре английским кораблям. Линкор «Ройал Оук» после сильного взрыва затонул вместе с 786 членами команды. Уничтоженный корабль имел водоизмещение почти 30 тысяч тонн и был вооружен восемью 380-мм и двенадцатью 150-мм орудиями. Достигнув такого выдающегося успеха в самой «пасти льва», Прин ушел в открытое море тем же путем, которым проник в гавань.
Кроме этого, в этот период подводными лодками было потоплено несколько английских эсминцев и 1 судно-ловушка для подводных лодок, получили повреждения 1 линкор и 2 крейсера англичан.
Вызвавшая большой общественный резонанс гибель английского пассажирского парохода «Атения» 5 сентября 1939 года в Северной Атлантике стала следствием ошибки командира германской подводной лодки, который решил, что перед ним вспомогательный английский крейсер. Об опубликованной на этот счет версии министерства пропаганды командование германских военно-морских сил ничего не знало вплоть до ее появления.
До начала войны немцы предусмотрительно выслали два крупных корабля в среднюю и южную часть Атлантики: 21 августа в море вышел броненосец «Адмирал граф Шпее», а тремя днями позже — «Дойчланд». Им предстояло после начала войны вести войну против торгового судоходства, одновременно вынуждая противника распылять силы своего военного флота. «Дойчланд» в середине ноября вернулся на родину, после того как потопил 2 парохода противника и захватил третий в качестве приза.
«Адмирал граф Шпее» в отведенном ему районе успел потопить 9 пароходов общим тоннажом 50 тысяч брт, когда 13 декабря натолкнулся у устья Ла-Платы на группу британских крейсеров. Используя свои шесть 280-мм орудий, германский «карманный линкор» за короткое время нанес столь серьезные повреждения британскому тяжелому крейсеру «Эксетер», что тот был вынужден выйти из боя.
Сопровождавшие его легкие крейсеры «Аякс» и «Ахиллес» поддерживали огневой контакт с «Адмиралом графом Шпее», держась на значительном расстоянии. Во время боя с «Эксетером» германский «карманный линкор» получил повреждения, которые, по мнению его командира, капитана 1-го ранга Лангсдорфа, требовали ремонта в заводских условиях. И он принял решение зайти в Монтевидео (Уругвай). Правительство страны предоставило ему только трехдневный срок для ремонта, что было недостаточно для устранения повреждений. Кроме того, наблюдатели с рейда сообщили о появлении перед устьем Ла-Платы английского линкора и авианосца (впоследствии это сообщение не подтвердилось), что говорило о твердом намерении англичан потопить «карманный линкор» при попытке выйти в море. Поэтому Лангсдорф затопил свой корабль на реке, а команда была интернирована в Аргентине.
Командир не захотел жить после гибели своего корабля и застрелился.
Возникает вопрос, не было бы правильнее «Адмиралу графу Шпее» воздержаться от захода в порт и, воспользовавшись своей большой крейсерской скоростью, уже через несколько дней оторваться от преследовавших его легких крейсеров противника, у которых оставалось мало топлива, и найти убежище в одном из многочисленных проливов архипелага Огненная Земля? Наиболее необходимые ремонтные работы могли быть выполнены силами прекрасных мастерских на корабле. Пополнить запасы боеприпасов, горючего и продовольствия можно было с одного из современных кораблей снабжения, действиями которых умело руководило командование на берегу, после чего для броненосца снова открывался путь в Атлантику и на родину.
Действия германских броненосцев в Атлантике заставили англичан создать не менее девяти поисковых групп, предназначенных для поиска и уничтожения германских рейдеров. Это означало, что немцы достигли того, к чему стремились, — противник распылил свои силы на море.
Чтобы уничтожить британские морские силы, охранявшие Фарерско-Исландский порог, а также продемонстрировать англичанам новый мощный прорыв германских военно-морских сил в Атлантику, 21 ноября 1939 года в этот район были отправлены оба линкора — «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Операцию возглавил вице-адмирал Маршалль. Кораблям удалось преодолеть большое расстояние и прибыть в намеченный район незамеченными британской воздушной разведкой. С раннего утра 23 ноября линкоры приступили к прочесыванию района, но только ближе к вечеру им встретился британский вспомогательный крейсер «Равалпинди». Несмотря на храброе сопротивление англичан, судно уже через несколько минут было охвачено огнем. С наступлением сумерек этот океанский лайнер водоизмещением 17 тысяч тонн, ранее курсировавший на пассажирской линии между Англией и Индией, был потоплен, а 26 уцелевших членов команды немцы подобрали. Через два часа германское командование расшифровало донесение англичан (посланное с тонущего «Равалпинди»), где сообщалось о двух германских броненосцах, следовавших курсом на юго-запад. Тем самым британскому адмиралтейству в Лондоне был дан сигнал к началу охоты за двумя рейдерами: уже ночью германский вице-адмирал узнал о содержании приказа английского командования — направить все имевшиеся в распоряжении силы британского «домашнего флота» (флота метрополии) в район между Фарерскими островами и Западной Норвегией. Также стало известно об отправке в этот район французских военных кораблей из Бреста, а также кораблей из Ла-Манша и Атлантики в район между Исландией и Фарерскими островами. Вице-адмирал Маршалль, опасаясь быть обнаруженным противником, тем более что на горизонте был замечен подозрительный силуэт, с наступлением темноты повел оба боевых корабля на север, чтобы оказаться вне зоны досягаемости британской береговой авиации. Положение германских кораблей оказалось весьма затруднительным, и только спустя 24 часа появился первый просвет: с находившегося южнее Гренландии германского метеорологического судна, замаскированного под рыболовное, было передано штормовое предупреждение. Германский вице-адмирал вызвал к себе метеоролога отряда и потребовал (отчего несчастного бросило в пот), чтобы тот указал точный час, когда область низкого давления достигнет норвежских берегов. Тем не менее метеоролог дал прогноз, и причем точный.
Ранним утром 26 ноября германская эскадра, идя полным ходом и держа курс на юг, вошла в область низкого давления в районе Стадландет (Норвегия). В условиях сильного дождя и налетевшего с северо-запада шторма корабли шли на юг, практически не рискуя попасть в поле зрения английских поисковых групп. Британцы искали германские корабли весь день. После возвращения первым Железный крест получил метеоролог — командующий доверился его знаниям и опыту, поставил на карту все и не проиграл. Цель операции была достигнута: отныне английские североатлантические конвои стали ходить под охраной крупных военных кораблей, включая линкоры.
Воздушные атаки английской авиации на германские военные корабли и военно-морские базы в первый военный год успеха не имели. Британские летчики действовали с достойной восхищения храбростью и боеготовностью, однако была очевидна нехватка точности попаданий, вызванная, по-видимому, отсутствием тренировок в бомбометании по точечной цели, которую представляет собой корабль. Так, например, при атаке 7 самолетов броненосца «Адмирал Шеер» 4 из них было сбито. Хотя самолеты выходили на цель на очень низкой высоте, «Адмирал Шеер» не получил ни одного прямого попадания.
1939 год подходил к концу, а обещанного окончания войны видно не было. На флоте посмеивались над многократно слышанным обещанием, что «к Рождеству все будут дома». Моряки лучше знали Англию и готовились к долгой и тяжелой борьбе.
Для военно-морских сил начало второго года войны оказалось плохим — они понесли серьезные потери. 22 февраля 1940 года 4 эсминца, высланные для захвата английских рыболовных траулеров у банки Доггер, ночью шли через минные заграждения, прикрывавшие германское побережье, когда подверглись атаке одиночного самолета. Германские моряки опознали в нападающем германский самолет, начали подавать летчику опознавательные сигналы и медлили с открытием зенитного огня. До этого времени вражеские бомбы попадали в германские корабли очень редко, однако эти бомбы легли настолько точно, что эсминцы «Леберехт Маас» и «Макс Шульц» быстро затонули, унеся с собой на дно 540 человек. Злополучный пилот самолета оказался фельдфебелем люфтваффе, не имевшим опыта действий на море. Он получил задание — атаковать корабли противника вблизи голландского побережья, однако при определении курса ошибся примерно на 60 морских миль (110 километров) и принял свои эсминцы за корабли противника. Ничто не могло явиться лучшим доказательством того, насколько неправильным было лишение военно-морских сил собственной морской авиации, чем эта печальная потеря.
Конечно, часть вины за эту роковую ошибку ложится и на командование группы военно-морских сил «Запад», вовремя не оповестившее авиационный корпус о задуманной операции, но, с другой стороны, штаб авиационного корпуса «по различным соображениям посчитал нецелесообразным» сообщать по радио уже поднявшимся в воздух самолетам первого эшелона об изменении обстановки. Иными словами, случившееся подтвердило, что руководство боевыми действиями на море должно обязательно осуществляться из единого центра!
9 апреля 1940 года германская общественность была крайне удивлена следующим сообщением Верховного главнокомандования вермахта: «Чтобы противодействовать готовящемуся покушению на нейтралитет Дании и Норвегии, германские вооруженные силы взяли на себя вооруженную защиту этих стран. Сегодня утром в обеих странах высадились значительные германские силы, имеющие в своем составе все виды и рода войск. Для прикрытия этой операции установлены обширные минные заграждения».
Обоснованность этих действий Верховного главнокомандования подтверждается следующими фактами:
1. В Англии были подготовлены войска для высадки в Норвегии; часть их была уже погружена на суда.
2. Английское правительство открыто заявило об установке англичанами минных заграждений в норвежских водах для срыва перевозок железной руды из Нарвика в Германию; это явилось вопиющим нарушением нейтралитета Норвегии.
3. Англичане напали на возвращавшееся на родину — под охраной нейтрального корабля и в нейтральных водах — германское транспортное судно «Альтмарк». Этим англичане доказали, что не считаются с нейтралитетом Норвегии и эта страна не в состоянии обеспечить защиту своего нейтралитета.
16 февраля 1940 года в Йоссинг-фьорде английский эсминец «Коссак», несмотря на протест со стороны команды сопровождавшего норвежского миноносца, захватил «Альтмарк» и открыл огонь по мирным матросам. При этом было убито и ранено 10 человек. (Согласно С. Роскиллу, книга «Флот и война», инцидент с «Альтмарком» произошел в Флекке-фьорде. —
План оккупации Дании предусматривал переход датской границы сухопутными войсками у Тённера и Фленсбурга. Воздушный десант должен был захватить невредимым стратегически важный мост через пролив Малый Бельт. В районе пролива Большой Бельт немцы должны были высадиться близ Корсёра и Нюборга (то есть по обе стороны пролива, в пунктах, между которыми действует паромная линия. —
В Норвегии морские десанты должны были в первую очередь захватить порты Осло, Арендал, Кристиансанн, Эгерсунн, Хёугесунн, Берген, Тронхейм и Нарвик, а воздушный десант — порт Ставангер. Здесь штабной работой по подготовке морских операций руководил генерал-адмирал Заальвехтер, командующий группой военно-морских сил «Запад».
Соблюдая военную тайну, в портах Северного и Балтийского морей были сосредоточены все необходимые для перевозки войск транспортные суда. Поскольку стало известно, что англичане начали минирование норвежских вод, а германская разведка добыла новые сведения о подготовке английских войск к высадке в Норвегии, начало операции не могло откладываться и было назначено на 9 апреля.
Оккупация Дании шла по плану и почти без задержек. Норвегия же оказала незначительное сопротивление, которое, однако, было быстро сломлено. Германские военно-морские силы были разделены на небольшие боевые отряды, принявшие на борт первые эшелоны морских десантов. За высадку десантов нес ответственность командующий флотом. Поскольку вице-адмирал Маршалль заболел, его заменял командующий разведывательными силами флота вице-адмирал Лютьенс.
Английская воздушная разведка 7 апреля заметила подготовку германских войск к вторжению, после чего последовали безуспешные попытки английской бомбардировочной авиации этому воспрепятствовать. Вечером того же дня английский флот метрополии под командованием адмирала Форбса вышел в море.
8 апреля английская подводная лодка потопила вблизи порта Кристиансанн германское транспортное судно с войсками. Уцелевшие солдаты высадились на берег, чем рассекретили готовящуюся немцами десантную операцию. Теперь норвежцы были предупреждены.
Во второй половине того же дня английский разведывательный самолет обнаружил близ Тронхейма один из отрядов германских кораблей, прибывший в намеченный район слишком рано. (Германские корабли стояли, их носы била повернуты на запад. Экипаж английского самолета решил, что немцы туда и плывут, о чем и доложил своему командованию. —
Боевая группа «Осло» с 2 тысячами десантников на борту подчинялась контр-адмиралу Кумметцу, державшему свой флаг на тяжелом крейсере «Блюхер». Группа имела в своем составе, помимо флагманского корабля, броненосец «Лютцов» (такое имя получил корабль, известный ранее как «Дойчланд»), легкий крейсер «Эмден», 3 миноносца и флотилию тральщиков. Ей предстояло захватить укрепления, прикрывающие вход в фьорд, и расчистить путь для следующих во втором эшелоне германских транспортных судов.
Согласно полученным инструкциям, группа должна была попытаться войти во фьорд без боя. Норвежские батареи «Раней» и «Болерн» сделали несколько предупредительных выстрелов, а все навигационные огни на входе во фьорд были погашены. Тем не менее приказ германскими моряками выполнялся, и орудийные башни главного калибра тяжелого крейсера «Блюхер», когда он приближался к берегу, не были повернуты в сторону норвежских береговых укреплений. Но как только германские корабли вошли в дефиле Дрёбак (самое узкое место фьорда), все норвежские батареи, включая 280-мм пушки (у норвежцев имелись (у входа в фьорд) и две 305-мм пушки. —
Большие людские потери при гибели крейсера были вызваны тем, что в распоряжении команды не оказалось ни одной целой шлюпки; единственный уцелевший при обстреле катер при первом же спасательном рейсе налетел на прибрежные камни и проломил днище. Не было также достаточного количества спасательных поясов. Хотя все без исключения офицеры корабля и большая часть команды отдали свои пояса находившимся на борту десантникам, вода оказалась настолько холодной, что, несмотря на спасательные средства, люди замерзали до смерти раньше, чем оказывались на берегу.
После гибели «Блюхера» общее руководство взял на себя капитан 1-го ранга Тиле, командир броненосца «Лютцов». Этот корабль также получил некоторые повреждения, но сохранил боеспособность. Все десантные войска были высажены на берег, чтобы немедленно атаковать береговые укрепления. При поддержке корабельной артиллерии и подоспевшей тем временем авиации десантники в течение 10 апреля взяли все внешние и внутренние форты.
В ранние утренние часы того же дня два германских тральщика проникли в военно-морскую базу норвежцев Хортен. Однако находившийся там норвежский минный заградитель «Трюгвасон» (в честь норвежского короля Олафа Трюгвасона (правил в 995–1000 гг.), который официально ввел в Норвегии христианство. —
Во время атаки на норвежскую береговую батарею «Болерн» одному из германских тральщиков удалось глубинными бомбами заставить всплыть норвежскую подводную лодку, которая немедленно была захвачена.
Один германский миноносец потерпел крушение в шхерах. При возвращении в Балтийское море в ночь на 11 апреля броненосец «Лютцов» была атакован в проливе Каттегат английской подводной лодкой, и подбитый корабль с большим трудом был отбуксирован в Киль. Несколькими днями позднее к югу от Осло-фьорда подводная лодка противника потопила небольшой артиллерийский учебный корабль немцев «Бруммер».
Для овладения этой военно-морской базой был выделен легкий крейсер «Карлсруэ», которым командовал капитан 1-го ранга Риве, 3 миноносца и 2-я флотилия торпедных катеров вместе с ее плавбазой. На кораблях находился батальон пехоты и дивизион морской артиллерии.
В то время как в районе Арендала роте самокатчиков удалось застать противника врасплох и высадиться на берег, почти не встретив сопротивления, густой туман задержал начало высадки десанта в районе Кристиансанна до 6 часов утра. Однако в это время артиллерия норвежского укрепленного района «Оддеро», расположенного на высоких скалах перед входом в гавань, открыла сильный огонь. Здесь у норвежцев были четыре батареи, вооруженные орудиями калибром от 150 до 240 мм. Из-за узости ведущего в порт пролива германский крейсер мог использовать только 150-мм орудия носовой башни. Поскольку снаряды норвежцев ложились рядом с германским кораблем, а любое прямое попадание грозило легкому крейсеру со слабой броней серьезными проблемами, командир принял решение выйти из боя под прикрытием дымовой завесы, чтобы дождаться германских самолетов. Они появились в небе, едва был начат отход, и район «Оддеро» тотчас оказался скрыт в клубах дыма и пламени. Как раз во время налета в гавань зашел германский грузовой пароход «Сиэтл», шедший из Кюрасао (Вест-Индия), который тоже попал под бомбы. Это стало трагическим недоразумением.
Сразу же после бомбардировки с воздуха боевые корабли вновь атаковали «Оддеро», чей огонь становился все более беспорядочным и, наконец, сменился отдельными выстрелами. Но когда десантники стали грузиться на катера и другие плавсредства, над водой снова сгустился туман. Только в И часов миноносцы и катера смогли отойти от крейсера и в третий раз пойти к берегу. Оборонительные возможности «Оддеро» к этому времени были, очевидно, исчерпаны, потому что оттуда теперь не доносилось ни одного выстрела. Оказавшись на берегу, десантные подразделения спешили первыми ворваться на позиции норвежской артиллерии. Командир одной из ударных групп морской пехоты захватил спускавшийся с горы норвежский грузовик и с частью своих людей направился на нем к норвежским укреплениям. Здесь группа вступила в перестрелку с двумя норвежскими огневыми точками. Однако появившаяся эскадрилья германских бомбардировщиков вынудила норвежцев принять решение о капитуляции.
Теперь германские войска могли высаживаться спокойно. Находившиеся на норвежской военно-морской базе Марвикен 1 эсминец, 5 миноносцев, 2 подводные лодки и несколько мелких кораблей сдались без сопротивления. К своему большому удивлению, десантники обнаружили здесь и германскую подводную лодку, которая незадолго до этого заблудилась в тумане, села на мель и была интернирована.
3-я норвежская пехотная дивизия, дислоцированная в Кристиансанне и его окрестностях, как и батарея береговой артиллерии «Глеодден», участия в боях за город не принимали. Таким образом, путь для вторых эшелонов десанта был открыт, норвежские батареи были заняты германскими артиллеристами, а крейсер «Карлсруэ» вместе с тремя миноносцами в тот же вечер вышел в обратный путь. Но вернуться на родину ему не удалось: недалеко от входа в гавань «Карлсруэ» натолкнулся на находившуюся в засаде английскую подводную лодку «Труэнт». Одна из четырех выпущенных под лодкой торпед попала в цель. По правому борту у кормы поднялся 50-метровый столб воды. Вода через пробоины поступала так быстро, что спасти корабль было невозможно, и после перехода команды на миноносцы крейсер был затоплен двумя торпедами. Одиннадцать членов команды крейсера нашли свою могилу на 400-метровой глубине вместе с кораблем.
К западу от Кристиансанна в порту Эгерсунн с четырех германских тральщиков был высажен десант из 150 человек. Находившийся в гавани норвежский миноносец был захвачен без боя. После этого три тральщика сразу же ушли назад — в Германию, а четвертому пришлось задержаться в занятом порту для ремонта подшипника судового двигателя. Устранив неисправность, команда корабля в последующие дни и недели выполнила много важных заданий на море и на суше — в Кристиансанне и Ставангере, в Хёугесунне и Бергене, продемонстрировав энергию и сноровку.
Туманной ночью с 8 на 9 апреля боевая группа кораблей, предназначенных для захвата Бергена, подходила к Корс-фьорду. Группу возглавлял контр-адмирал Шмундт. Флагманский корабль, легкий крейсер «Кельн», шел за двумя миноносцами. За ним следовали легкий крейсер «Кенигсберг», артиллерийский учебный корабль «Бремзе» и 1-я флотилия торпедных катеров со своей плавбазой. Все без исключения корабли были «набиты битком» — на них к норвежским берегам следовали 1900 пехотинцев и артиллерийские формирования.
Заметив поход германских кораблей, противник погасил внешние навигационные огни, но небольшие внутренние огни продолжали гореть, что весьма облегчило положение кораблей кригсмарине. На вопросы с норвежского сторожевого судна «откуда?» и «куда?» ответы были даны по-английски. Однако, видимо, норвежцев что-то насторожило, потому что с корабля взлетела красная ракета, и сигнал был повторен другими сторожевыми кораблями. Подошел норвежский миноносец с торпедными аппаратами, направленными в сторону немцев, но недолгие переговоры успокоили норвежцев. После короткой остановки — подразделения пехоты, находившиеся на «Кенигсберге», пересаживались на торпедные катера для захвата батарей береговой артиллерии укрепленного района «Карвен» — германские корабли продолжили движение. Хотя корабельные орудия оставались направленными вдоль оси движения, в остальном корабли находились в полной боевой готовности.
Когда корабли повернули в Бей-фьорд, батареи «Карвена», в которых имелись орудия калибром до 210 мм, открыли огонь. Точность стрельбы была невысокой, но тем не менее все корабли, за исключением «Кельна», получили повреждения от разрывов снарядов, что не мешало им двигаться вперед. К счастью, торпедная батарея, размещенная у подножия высот, на которых находилась береговая артиллерия «Карвена», была не готова к бою — иначе группу германских кораблей постигла бы та же судьба, что и крейсер «Блюхер».
Через некоторое время все германские корабли оказались в мертвой зоне — вне досягаемости для огня батарей — и вошли в гавань, где ими было захвачено 60 грузовых судов с ценными грузами.
Армейские подразделения были высажены на сушу, где атаковали позиции норвежских батарей, личный состав которых оказал упорное сопротивление. Однако, находясь под бомбами с германских самолетов и 150-мм снарядами крейсеров, норвежцы в конце концов были вынуждены прекратить огонь. Преодолев последнее сопротивление норвежцев, засевших в нескольких долговременных огневых точках, германские пехотинцы при поддержке артиллерии морской пехоты в конце концов захватили укрепленный район, и к полудню Берген был в руках немцев. Но, как оказалось, сражение было еще не закончено: незадолго до наступления вечерних сумерек началась атака английской авиации. Британские самолеты шли несколькими волнами на малой высоте, а их летчики действовали смело и решительно, однако крупных успехов не добились.
«Кельн» и оба миноносца, согласно плану, покинули гавань тем же вечером и легли на обратный курс к родным берегам. Минное заграждение в шхерах было преодолено без потерь, а затем была успешно отбита еще одна атака вражеской бомбардировочной авиации.
«Бремзе» и плавбаза с катерами остались в Бергене, «Кенигсберг» также был вынужден задержаться, чтобы устранить полученные в бою повреждения. Последнее решение оказалось для него гибельным. При еще более сильной бомбардировке английской авиации, имевшей место на следующий день, корабль получил сильные повреждения от попавших в него двух бомб и опрокинулся у причала. Его судьбу разделило вошедшее в порт германское транспортное судно.
Боевые группы, предназначенные для захвата Тронхейма и Нарвика, состоящие из 1700 и 2 тысяч десантников, вместе продвигались на север в сопровождении линкоров «Гнейзенау» и «Шарнхорст». Овладеть портом Тронхейм должны были тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» и флотилия эсминцев. Возглавлял эту группу командир крейсера капитан 1-го ранга Хейе. В северной части Северного моря германские корабли были застигнуты штормовой погодой, но, несмотря на сильную боковую и килевую качку, продолжали двигаться вперед. Из-за большой удаленности от родных берегов — расстояние от Гамбурга до Нарвика равно примерно 1800 километрам — авиационная поддержка практически была невозможна.
Утром 8 апреля один из германских эсминцев, а вслед за ним и крейсер «Адмирал Хиппер» столкнулись с английским эсминцем «Глоуворм», который, несмотря на мужественное сопротивление его команды, был быстро потоплен огнем артиллерии крейсера. 38 уцелевших членов команды эсминца были подобраны германскими моряками, хотя сделать это было очень трудно. В ночь с 8 на 9 апреля 1940 года группа прошла по фарватеру в Тронхеймс-фьорд. Его наиболее узкий участок был освещен прожекторами — очевидный знак того, что норвежские береговые батареи уже получили предупреждение.
С непогашенными ходовыми огнями, информируя морзянкой о своих мирных намерениях, «Адмирал Хиппер» и 4 эсминца вошли в самое узкое место пролива, прямо под дула орудий береговых батарей тяжелого и среднего калибра. Норвежцы долго сомневались, следует ли открывать огонь. И только тогда, когда наиболее опасное место было уже пройдено германскими кораблями, батарея «Хюснес» открыла огонь им вслед. Крейсер немедленно ответил огнем своих 203-мм башенных орудий. Германские снаряды начали рваться на огневых позициях норвежцев, которые заволокло дымом, и вскоре обе стороны оказались не в состоянии вести прицельный огонь. Бой закончился неожиданно быстро. Три германских эсминца высадили на берег горных стрелков и артиллеристов для захвата норвежских береговых укреплений, а «Адмирал Хиппер» с четвертым эсминцем продолжил путь к Тронхейму. Город был взят без боя. К исходу второго дня все норвежские батареи в районе Тронхейма были заняты и подготовлены немцами к бою. Оба этих дня у личного состава германской эскадры, вошедшей в порт, не проходило неприятное чувство пребывания в мышеловке. Однако англичане не решились нанести немедленный контрудар, упустив драгоценное время, когда еще можно было изменить ход событий.
Когда спустя два дня все укрепления в районе Тронхейма были в руках немцев, крейсер «Адмирал Хиппер», выполнивший свою задачу, незаметно для противника ушел из захваченного порта.
Оставшиеся четыре эсминца поддержали десант ударными подразделениями из состава своих команд, а также помощью своих превосходных корабельных мастерских. Немцам пришлось противостоять двустороннему охвату англичан, которые 20 апреля высадились возле Намсуса и Ондалснеса. Налеты английской авиации были отбиты без ущерба для кораблей. Из команд эсминцев вначале формировались команды и для некоторых захваченных у норвежцев судов. Так, например, судно «Норднорге» повезло германских горных стрелков в район Хемнесбергета, к северу от Тронхейма. Там судно неожиданно встретилось с крейсером и двумя эсминцами англичан. После прямых попаданий снарядов с эсминцев судно пришлось затопить, открыв кингстоны, — оно ушло под воду с развевающимся флагом. Горные стрелки и моряки высадились на берег, где продолжали сражаться, пока сюда не подошли германские сухопутные войска, и противник был изгнан.
После разделения с группой, которая должна была захватить Тронхейм, 10 эсминцев боевой группы, задачей которой был захват Нарвика, под командованием коммодора Бонте, продолжали идти на север, сражаясь с ненастной погодой, сопровождаемой яростными порывами северо-западного ветра. Корабли постоянно окутывало белой пеной волн, которые перекатывались через бак, обдавая ледяной водой носовые 127-мм орудия и людей, стоявших на мостике. Тем, кто ходил по палубе, не соблюдая мер предосторожности и не выжидая моментов затишья между двумя валами, грозила опасность быть смытыми за борт без надежды на спасение.
Горные стрелки генерала Дитля плохо переносили такую обстановку. Их измучила морская болезнь — настолько, что позже, когда им предложили отправиться обратно в Германию морем, большинство ответили: «Назад морем? Ни за что на свете! Лучше пройти все 1800 километров пешком!»
После того как корабли вошли в широкий Вест-фьорд, стало лучше — волнение стихло. Далее, при продвижении в Уфут-фьорд, мела густая поземка. Батарей противника было не видно. Три эсминца высаживают на берег отряд горных стрелков, которым поставлена задача обнаружить и захватить артиллерийские позиции противника. Еще 3 эсминца направляются в район Эльвегордсмуэна, чтобы высадить войска там. Оставшиеся 4 эсминца встречают непосредственно у портовых сооружений Нарвика норвежские броненосцы береговой обороны «Эйдсвольд» и «Норге», каждый из которых имел две 210-мм, шесть 150-мм и восемь 76-мм орудий. Коммодор Бонте передает на «Эйдсвольд»: «Высылаю шлюпку с офицером». Ответ норвежцев, сопровождаемый для убедительности предупредительным выстрелом, гласит: «Остановитесь». Но от германского корабля шлюпка все равно отходит. Норвежский командующий заявляет парламентеру, что имеет приказ своего командования оказывать немцам сопротивление. Германский офицер покидает норвежский корабль и, отойдя от него, выстреливает красную ракету — сигнал опасности. В то же мгновение из торпедных аппаратов флагманского эсминца «Вильгельм Хейдкамп» вылетают две торпеды — их след на воде, тем более в утреннем тумане, почти не виден, — и через несколько секунд раздаются сильные взрывы. «Эйдсвольд» быстро тонет, только 5 человек из его команды удалось спасти. Второй норвежский броненосец, «Норге», разделяет его судьбу благодаря умелым действиям команды и торпедам эсминца «Бернд фон Арним», но только с этого корабля на шлюпки, спущенные с германских эсминцев и стоящих на якоре торговых судов, удалось поднять значительную часть команды.
После высадки 2 тысяч десантников (горных стрелков) комендант города отдает приказ о капитуляции гарнизона. Часть норвежского гарнизона отказывается подчиниться и уходит на восток, чтобы занять позиции вдоль железной дороги, по которой осуществляется вывоз в Нарвик железной руды из Швеции. Два вошедших в порт норвежских сторожевых корабля тотчас переходят в руки немцев, равно как и все другие суда под флагами стран, воюющих с Германией.
И у моряков, и у горных стрелков было много работы, ни голова, ни руки не знали передышки, и получилось так, что обеспечению достигнутых больших успехов уделялось слишком мало внимания, или же моряки целиком полагались на охраняющие вход в фьорд германские подводные лодки. Короче говоря, ни сторожевой корабль, стоящий у входа в Уфут-фьорд, ни наземные посты не заметили, как на следующее утро в порт вошли 5 английских эсминцев. Они внезапно открыли сильный артиллерийский огонь по 4 стоящим у причала и на якоре германским эсминцам. Британцы выпустили торпеды, которые потопили 2 германских эсминца и несколько пароходов. Из-за плохой видимости у немцев первоначально создалось впечатление, что это налет авиации противника. Услышав грохот артиллерийской стрельбы, к месту событий поспешили и другие германские эсминцы. Английский флагманский эсминец «Харди» сел на мель, немцы расстреляли его в упор. Он загорелся, и команда его покинула. Командир британского отряда погиб. На английском эсминце «Хантер» тоже вспыхнул пожар, он потерял управление, и в этот момент «Хантер» был протаранен третьим английским эсминцем, после чего затонул. Из его команды немцы подняли из воды только 60 человек. После боя выяснилось, что командир англичан капитан 1-го ранга Уорбертон-Ли имел полномочия отложить атаку до подхода более мощных сил англичан, однако он принял решение атаковать немедленно.
Немцы потеряли свой флагманский эсминец «Хейдкамп», вместе с которым погиб и коммодор Бонте, и эсминец «Антон Шмитт». Третий германский эсминец получил настолько серьезные повреждения, что в дальнейшем мог использоваться только в качестве плавучей батареи. Вечером 10 апреля полную боеспособность сохраняли только 2 германских эсминца. На остальных 5 либо кончилось горючее, либо шло устранение полученных в бою повреждений. Таким образом, атака англичан, проведенная смело и без промедления, несмотря на понесенные ими потери (2 эсминца потоплены и 1 поврежден), оказалась все же выгодной для них.
В лице Бонте немцы потеряли уважаемого командира, служившего для команд образцом человека и солдата, умевшего добиваться крупных успехов в борьбе с превосходящими силами противника.
Положение немцев в районе Нарвика стало более сложным и в другом отношении: направлявшиеся сюда снабженческие суда понесли во время перехода тяжелые потери. Из двух танкеров к месту назначения прибыл только один, что привело к острой нехватке горючего. Многие пароходы с военными грузами на борту столкнулись с кораблями противника и были затоплены своими экипажами. Другие транспортные суда задерживались из-за плохой погоды и большого количества установленных англичанами у берегов Норвегии минных заграждений. 10 апреля 2 германских эсминца пытались прорваться из Уфут-фьорда, но были вынуждены вернуться обратно в Нарвик, поскольку были замечены английским крейсером и эсминцами, — принимать бой с превосходящими силами противника было бы безнадежным делом.
Из экипажей потопленных германских эсминцев был сформирован батальон морской пехоты под командованием капитан-лейтенанта Эрдменгера, который усилил горных стрелков генерала Дитля. С поврежденных эсминцев, а также захваченных в порту английских торговых пароходов были выгружены на берег легкие орудия, снаряды и другие боеприпасы, стрелковое оружие и запасы продовольствия. Это существенно повысило боеспособность германского десанта, тем более что к этому времени стало ясно, что норвежских береговых батарей в районе Нарвика нет.
Во второй половине дня 12 апреля 9 английских самолетов совершили налет на город и порт, не достигнув успехов и потеряв две машины. Около полудня следующего дня снова была объявлена боевая тревога. На этот раз англичане напали с моря. Из-за путаницы в приказах стоявший у западного входа в Уфут-фьорд дозорный эсминец уже ушел со своего поста, а другой эсминец на смену еще не прибыл. Воспользовавшись неразберихой, англичане ввели в фьорд 9 эсминцев и линкор «Уорспайт».
На подходе к Нарвику действовало 5 германских подводных лодок. Однако они или вообще не сумели выпустить свои торпеды, или их торпеды не взорвались из-за конструктивных недостатков, о которых речь пойдет позже. Одна из этих подводных лодок, находившаяся в районе в Нарвика, была 13 апреля застигнута врасплох бортовыми самолетами линкора «Уорспайт» в Хорьянгс-фьорде и потоплена.
Вскоре над Уфут-фьордом снова раздался грохот орудий, разрывов снарядов и торпед. Экипажи германских кораблей самоотверженно оборонялись против превосходящих сил противника. Запас снарядов и торпед, оставшийся после боя 10 апреля, быстро подошел к концу. Линкор «Уорспайт», который благоразумно держался за пределами радиуса действия торпед, обстреливал из 380-мм и 150-мм орудий в первую очередь наземные цели. Лишь изредка его 380-мм снаряды падали среди германских эсминцев. Оба противника вели бой на высоких скоростях, часто меняя курс, поэтому результаты артиллерийской дуэли оказались для обеих сторон незначительными. Выпустив последние снаряды и торпеды, команды германских эсминцев топили свои корабли или выбрасывались на скалы. Около двух третей личного состава добрались до берега, где присоединились к горным стрелкам генерала Дитля, к которым теперь присоединились уже 2500 моряков (таким образом, у Дитля теперь было 4500 человек. —
Английский линкор вместе с уцелевшими эсминцами вечером ушел на запад. Один английский эсминец с сильными повреждениями носовой части и второй, получивший несколько прямых попаданий, отправились к родным берегам на буксире.
Фьорды вокруг Нарвика оказались в руках англичан, и через несколько дней здесь начали высаживаться английские и французские войска. В качестве опорного пункта англичане выбрали Харстад, небольшой городок на одном из наиболее крупных островов в этой части Норвегии (остров Хиннёйа).
8 апреля, когда 10 предназначенных для захвата Нарвика германских эсминцев полным ходом шли к месту назначения, оба германских линкора, которыми командовал вице-адмирал Лютьенс, вышли в море, держа курс на северо-запад, чтобы отвлечь на себя силы английского флота, которые могли находиться в море вблизи норвежского побережья. Миновала холодная, сырая и ветреная ночь, и в предрассветных сумерках за кормой слева по борту был замечен силуэт корабля. Очень скоро из темноты стали вырисовываться неясные очертания линкора.
Первый 380-мм снаряд упал на траверзе «Гнейзенау» примерно в 100 метрах от борта корабля. Сражение, в которое незамедлительно вступил и «Шарнхорст», временами прерывалось налетавшими снежными зарядами, скрывавшими и цели, и результаты стрельбы. Уже через несколько минут после начала боя в носовой пост управления артиллерийским огнем линкора «Гнейзенау» попал снаряд. Старший артиллерийский офицер и пять человек личного состава поста управления были убиты на месте, все остальные ранены. Управление огнем продолжилось с кормового поста. Почти сразу же показалось облако разрыва от прямого попадания в носовую часть линейного корабля противника. Вражеский линкор — это был «Ринаун» — из-за повреждения больше не может поддерживать высокую скорость и выходит из боя, исчезнув за снежной завесой. Больше его не видели. (Этот морской бой происходил в Норвежском море примерно в 250 километрах к юго-западу от Нарвика. —
Тщетно ожидали германские линкоры в Норвежском море возвращения эсминцев из Нарвика. Вместе с подошедшим крейсером «Адмирал Хиппер» они через несколько дней, больше не подвергаясь нападению кораблей противника, прибыли в родные воды, хотя на переходе были дважды замечены английской воздушной разведкой.
Спустя два месяца Нарвику предстояло снова сыграть важную роль в войне на море: люди Дитля, плотно окруженные противником, достигли предела человеческой выносливости. Тяжелейшие потери в боях, постоянное нервное напряжение и болезни, нехватка боеприпасов и продовольствия, непрекращающееся противостояние с многократно превосходящими силами противника надломили этих людей, о чем Дитль и доложил командованию по радио. Переход под натиском врага на шведскую территорию и интернирование казались неизбежными. Поэтому Гитлер приказал, чтобы все три вида вермахта предприняли последнюю попытку спасти своих попавших в отчаянную ситуацию товарищей. Военно-морским силам предстояло атаковать опорные пункты англичан, в первую очередь Харстад. Был отдан приказ, согласно которому немцам предстояло войти в Вогс-фьорд и уничтожить находившиеся там корабли противника и сооружения, предназначенные для высадки войск. По распоряжению Гитлера приказ был дополнен: необходимо было также оказать поддержку группе Фойерштейна, находившейся у восточной оконечности фьорда, часто обстреливаемой англичанами с моря, — это распоряжение было равнозначно первому приказу. В личной беседе гросс-адмирала Редера и адмирала Маршалля было решено также атаковать удобные цели вблизи Харстада. Позже выяснилось, что дополнения не были доведены до сведения командования группы военно-морских сил «Запад» — результат того, что одним и тем же делом руководили разные командные структуры.
Данные, необходимые для проведения операции, такие как огневые позиции артиллерии, расположение войск, связь противника и другие, должна была представить 21-я оперативная группа, аэрофотосъемку предстояло выполнить действовавшему в северной части Норвегии X авиационному корпусу. Все эти сведения надо было передать флоту до его выхода в море — до 4 июня. Поскольку документы своевременно не прибыли, их содержание пришлось передавать по радио.
Эскадра, состоящая из линкоров «Гнейзенау» и «Шарнхорст», тяжелого крейсера «Адмирал Хиппер» и 4 эсминцев, в назначенное время вышла из Киля и прошла через пролив Большой Бельт. В проливе Скагеррак, в Северном и Норвежском морях было много английских подводных лодок, однако благодаря радиоразведке их позиции удалось обойти. Помогли и советы офицера штаба оперативного руководства войны на море, знавшего потенциальные возможности английской воздушной разведки, поэтому командующему флотом удалось вывести свои корабли в Норвежское море незаметно для противника. Поскольку сведения о противнике так и не поступили, командующий флотом был вынужден во время заправки эсминцев горючим со специально выделенного судна «Дитмаршен» созвать на своем флагманском корабле совещание, в котором приняли участие командующий разведывательными силами флота, командующий эсминцами и другие высшие командиры флота. Им были даны указания о порядке прорыва в Вогс-фьорд и обстрела Харстада. Обстановка в районе предполагаемых действий была совершенно неясной из-за плотной низкой облачности у берегов Северной Норвегии, а об обстановке на море командующий был более или менее информирован по данным радиоразведки, а также от действующих над морем германских самолетов.
Германская эскадра уже несколько часов шла курсом на Вогс-фьорд, когда поздним вечером радисты приняли донесение от одного из вернувшихся самолетов-разведчиков о том, что в районе Харстада им была обнаружена только одна обстрелявшая его канонерка противника. Эта информация убедила адмирала Маршалля воздержаться от нанесения удара по Харстаду, поскольку он мог оказаться напрасным и бесполезным.
Он решил атаковать английский конвой, сопровождаемый крейсером и 2 эсминцами. Во время преследования этого конвоя ранним утром 8 июня германская эскадра встретила английский танкер «Ойлпайонир», эскортируемый корветом «Джунипер». Чтобы не дать корвету возможности предупредить по радио другие английские корабли, на его запрос «Что за корабль?» последовал ответ: «Саутгемптон». Англичане поверили и через 15 минут расплатились за свою невнимательность, оказавшись под уничтожающим огнем артиллерии германских кораблей. Взяв в плен команду, немцы добили тонущий английский танкер торпедой.
Охота продолжалась! Два вылетевших бортовых самолета немцев вскоре сообщили об обнаружении не только разыскиваемого конвоя, но и еще одной группы, состоящей из 2 крупных пароходов. Последнюю группу скоро заметила и эскадра: это пассажирский пароход и госпитальное судно. «Адмирал Хиппер» и 2 эсминца получили приказ потопить пароход. Он оказался войсковым транспортом «Орама» водоизмещением 20 тысяч тонн. «Адмирал Хиппер» дал залп из 203-мм орудий, приказав англичанам остановиться. Снаряды легли перед самым носом «Орамы». После этого, по словам захваченных с парохода пленных, капитан и офицеры на мостике схватились за бинокли и стали искать в небе германские самолеты, сбросившие на них бомбы. Появившуюся по левому борту эскадру они приняли за английскую! Капитан «Орамы» был в высшей степени удивлен появлением германских боевых кораблей в районе, где господство на море английского флота было несомненным.
После этого «Адмирал Хиппер» и 4 эсминца взяли курс на Тронхейм, чтобы пополнить свои запасы горючего и оказать поддержку боевой группе генерала Фойерштейна. Линкоры снова остались одни. Командующий получил от находившихся на борту радиоразведчиков сообщение о том, что английские авианосцы «Арк Ройал» и «Глориес» в светлое время суток крейсируют перед фьордами у Тромсё, а на ночь входят в них, чтобы на следующее утро все начать сначала, причем в светлое время суток на взлетно-посадочной палубе авианосцев постоянно взлетают и садятся самолеты. Немцы решили атаковать английские авианосцы, поскольку поиски корабля «Саутгемптон», очевидно, из-за ошибочного кодирования экипажем германского самолета-разведчика своего донесения, оказались бесплодными.
В 17 часов один из гардемаринов линкора «Шарнхорст», наблюдая за горизонтом по правому борту, заметил небольшой дымок. При сближении стало очевидно, что перед немцами находится авианосец противника, сопровождаемый 2 эсминцами. Теперь речь шла о том, чтобы зайти с наветренной стороны к авианосцу, не давая ему поднять в воздух самолеты, и, несмотря на его высокую скорость, достигавшую 31 узла, быстро сблизиться с ним на дистанцию выстрела. Еще 15 минут германские корабли продолжали идти прежним курсом на сближение с противником, чтобы давление пара в машинах стало достаточным для развития максимальной скорости. Затем они двинулись на перехват. Теперь, очевидно, англичане убедились, что имеют дело с немцами. Авианосец попытался передать в эфир радиодонесение, но ему помешали заранее подготовленные ложные сигналы, якобы идущие от английского адмиралтейства. Когда дистанция между кораблями уменьшилась до 27 километров, оба германских линкора приготовились к бою и открыли огонь из 280-мм башенных орудий по авианосцу, на котором шла спешная подготовка самолетов к взлету. Один из английских эсминцев подошел к германским кораблям на дистанцию 15 километров, попал под огонь артиллерии среднего калибра, несмотря на полученные повреждения, успел выпустить несколько торпед, от которых немцам удалось уклониться, и, в конце концов накренившись, затонул в холодных волнах Норвежского моря. Во время боя с английским эсминцем германские линкоры израсходовали большое количество снарядов, поскольку корабль противника менял курс, не позволяя пристреляться. Только когда германские линкоры, несмотря на большую дистанцию, перешли на беглый огонь, маневрирование эсминца оказалось неэффективным.
Между тем на палубе английского авианосца готовились к взлету 4 самолета, но ни один не успел подняться в воздух. После нескольких прямых попаданий «Глориес» развернулся по ветру и попытался выйти из боя. Уцелевший эсминец эскорта прикрыл его отход дымовой завесой. Авианосец почти не был виден германским артиллеристам, но для приборов управления огнем дым не помеха. Несколько снарядов снова попали в незадачливый авианосец: сквозь дымовую завесу было видно, как один из снарядов взорвался в средней части взлетно-посадочной палубы. 127-мм орудия авианосца замолчали, корабль сильно накренился и заметно снизил скорость хода.
Теперь немцы на время оставили в покое главный корабль противника и взяли на прицел последний эсминец, который, находясь впереди справа по курсу, выпустил веером серию торпед. На линкоре вовремя заметили опасность и начали противоторпедный маневр. Через 10 минут над кормовой частью линкора «Шарнхорст», находившегося в 4 тысячах метров от «Гнейзенау», поднялся огромный столб воды от взрыва, как ни странно, с неподбойного борта. Атака подводной лодки? Или линкор не сумел уклониться от выпущенных эсминцем торпед? Сегодня мы знаем, что это была именно торпеда с эсминца.
Авианосец сильно накренился — почти опрокинулся. Людей на нем уже не было видно. И «Шарнхорст» получил приказ добить поврежденный корабль. Последний английский корабль обстреливался артиллерией среднего калибра до тех пор, пока он не закачался беспомощно на волнах, потеряв управление, почти весь охваченный пламенем. Его гибель не вызывала сомнений. (Этот бой происходил в Норвежском море примерно в 520 километрах к западу от Нарвика. —
Потери английского флота в бою 8 июня превысили потери всего германского вермахта за всю Норвежскую кампанию (не считая потерь при транспортировке войск морем). Потери эскадры, возглавлявшейся авианосцем «Глориес», составили 1515 человек погибшими против 1317 убитых в Норвегии немцев, поэтому неудивительно, что Черчилль, выступая в палате общин, призвал к немедленному отмщению. Однако попытка отомстить провалилась. Бомбовые атаки 11 и 13 июня 1940 года завершились попаданием одной 240-килограммовой бомбы в «Шарнхорст», зато англичане потеряли 8 сбитых самолетов.
Из-за нецелесообразной организации при малой численности германских военно-морских сил — два оперативных штаба (штаба оперативного руководства морскими операциями и командования группами судов), осуществлявших командование действиями кригсмарине, — не обходилось без разногласий и трений. Летом 1940 года разногласия в оценке тактических и оперативных вопросов достигли такого накала, что постоянные споры и тревоги о будущем флота сказались на здоровье его командующего (то есть автора данной части книги, адмирала Маршалля. —
Двумя днями позже — 20 июня 1940 года — оба линкора снова вышли в море. «Шарнхорст» после воздушного налета англичан отправился через Ставангер на ремонт в Германию, а «Гнейзенау» — для проведения стратегически и тактически совершенно непонятного рейда в западном направлении. При выходе из шхер линкор был атакован английской подводной лодкой, получил большую пробоину в носовой части, после чего последовал дальше и 28 июля прибыл в родные воды, где встал на ремонт.
Чтобы воспрепятствовать перевозке германских войск и необходимых им грузов, англичане направили в проливы Каттегат и Скагеррак, а также к берегам Норвегии значительное количество подводных лодок и самолетов, которые, использовав много бомб, торпед и мин, достигли ряда успехов, но не сумели оказать существенного влияния на ход событий. Действия в проливе Скагеррак 3 французских эсминцев класса «Фантаск» тоже не принесли заметных успехов.
Немцы использовали для оккупации Норвегии 270 транспортных судов и примерно 100 рыболовных судов общей грузоподъемностью около 1,2 миллиона брт. 21 транспорт — около 100 тысяч брт — был потоплен противником, причем основную часть войск, вооружения и снаряжения удалось сохранить. Но 2375 человек разделили судьбу потопленных кораблей.
Английские военно-воздушные силы, как и подводный флот, понесли за время Норвежской кампании весьма существенные потери — немцами было заявлено о потоплении 19 подводных лодок, что было явным преувеличением, поскольку лишь в редких случаях о гибели подводной лодки можно утверждать с полной уверенностью. Совсем не просто представить в качестве доказательства гибели лодки, например, фуражку ее командира (адмиральский юмор. —
Норвежская кампания была завершена 10 июня 1940 года. В итоговой сводке ОКВ по поводу участия в ней германских военно-морских сил сказано следующее:
«Кригсмарине выполнили задачу, ранее считавшуюся невозможной. Благодаря умелому использованию кораблей и мужеству команд, вдали от своих военно-морских баз, практически на глазах у превосходящих сил британского флота, были достигнуты впечатляющие успехи в проведении десантных операций на побережье Норвегии, защищаемом тяжелыми береговыми батареями. Кригсмарине обеспечили осуществление перевозок в Норвегию войск, вооружения и предметов снабжения объемом более 2,3 миллиона брт, причем перевозки осуществлялись непрерывно. Это было сделано, несмотря на постоянную угрозу со стороны превосходящих сил британского надводного флота и большого числа подводных лодок противника.
Большая роль в достижении этих успехов принадлежит нашим миноносцам, минным тральщикам и заградителям, торпедным катерам и морским охотникам, кораблям сопровождения и сторожевикам, которые несли свою нелегкую службу день и ночь, а также береговой авиации.
Успехи военно-морского флота следует оценить еще выше, учитывая расположение части портов высадки вблизи английского побережья, а также ограниченность водных пространств Каттегата и Скагеррака, где пришлось действовать германским кораблям. Команды германских торговых судов, совершая многодневные переходы, показали такую же решимость, как и кадровые военные моряки, полностью выполнив свой долг».
После оккупации Норвегии военно-морские силы Германии осуществили ряд мероприятий, направленных на облегчение положения оккупированной страны. Особенно следует отметить действия командующего германскими военно-морскими силами в Норвегии генерал-адмирала Бёма, который старался смягчить ненужные жестокости в управлении страной, творимые германским рейхскомиссаром. (С апреля 1940-го им был Й. Тербовен, который 8 мая 1945 года покончил с собой, взорвав гранату. —
Одновременно с описываемыми выше боями на море у западных границ рейха шли решающие сражения на суше. Бельгия, Нидерланды и Северная Франция были заняты немцами в ходе начавшегося 10 мая 1940 года мощного наступления в ходе Французской кампании. 4 июня 1940 года пал Дюнкерк, и английские экспедиционные силы были отброшены за Ла-Манш, понеся тяжелые потери в живой силе и технике. Эвакуация англичан, которой благоприятствовала хорошая погода, прошла при активной поддержке авиации и флота. Всего в ней участвовало 861 судно, от крупных до самых маленьких, из которых 243 были потоплены, в том числе 34 военных корабля (самыми крупными из которых были эсминцы). Всего из Дюнкерка было эвакуировано 339 тысяч англичан и французов. Еще 136 тысяч англичан и 20 тысяч поляков были перевезены из других портов Северной Франции. Благодаря перебазированию в порты захваченного германскими войсками побережья нескольких флотилий торпедных катеров удалось потопить 6 эсминцев, 2 подводные лодки, вспомогательный крейсер и 2 транспорта противника. Ограниченное участие германского флота в этих событиях объясняется в первую очередь тем, что большое количество германских военных кораблей в это время находились в водах Норвегии, где они понесли существенные потери в боях с противником.
Еще и сегодня нередко поднимается вопрос о возможности немедленной после Дюнкерка высадки десанта на Британские острова, на который следует с уверенностью ответить, что такой возможности у немцев не было. Несмотря на создание штаба оперативного руководства вермахта, предварительной подготовки к десантированию не велось. Когда же возникала практическая необходимость в организации взаимодействия всех трех видов вооруженных сил, как это было, например, при захвате Норвегии, приходилось каждый раз создавать особый штаб, который, проделав определенную работу, прекращал свое существование.
Кроме того, немцам не хватало транспортных средств для немедленной переброски в Англию своих дивизий вместе с боевой техникой. Для проведения такой операции германским люфтваффе и кригсмарине следовало установить свое господство не только у берегов Германии, но и в большей части акватории Северного моря, над Ла-Маншем и над южной частью Англии, что, несмотря на большие успехи люфтваффе и кригсмарине, сделать не удалось. Порты для выгрузки десанта на побережье Англии нужно было захватывать силами флота, парашютных и посадочно-десантных войск. Эти три необходимых элемента имелись, однако, в явно недостаточном количестве, да и к тому же оба германских линкора, участвовавшие в Норвежской операции, получили большие повреждения и вынуждены были на несколько месяцев уйти в ремонт. Но даже если бы эти корабли находились в полной боевой готовности, они все равно не смогли бы ничего сделать против подавляющего превосходства англичан на море. Нельзя забывать следующее: любые мимолетные успехи, которых одной из воюющих сторон посчастливилось достичь в результате использования момента внезапности, еще далеко не обеспечивают завоевания господства на море или в воздухе, а без этих предпосылок разговоры о десантных операциях большого масштаба остаются пустым звуком. Рассчитывать на выгрузку тяжелой техники с обычных судов на необорудованный берег — не более чем утопия.
Иными словами, к высадке десанта на территории Англии нужно было сначала подготовиться. Приказ о начале планирования операции «Зеелеве» («Морской лев») был отдан 2 июля 1940 года. И в Германии, и в оккупированных ею районах были реквизированы все подходящие морские и речные суда, которые были оборудованы для небольших переходов по спокойному морю, снабжены десантными трапами и сосредоточены в портах Бельгии и Северной Франции. Судостроительной промышленности был сделан заказ на постройку десантных самоходных барж, однако до середины октября их было изготовлено лишь немного.
В войсковых частях, предназначенных для десантирования, были организованы учения по посадке на суда. Было подготовлено значительное количество мин, чтобы отгородить зону операции в Ла-Манше с востока и запада. Формировалось несколько соединений тральщиков и сторожевых судов, организовывались опорные пункты для подводных лодок и торпедных катеров. Все эти отнимающие много времени мероприятия планировалось закончить к середине августа. В этой связи нельзя не вспомнить о последующем опыте десантных операций. Ведь значительно более мощной промышленности США и Англии понадобилось целых два года, чтобы подготовиться к высадке в Нормандии, причем имея печальный опыт неудавшейся высадки в районе Дьепа, которая продемонстрировала все трудности десантирования современных дивизий на берег, занятый противником.
К назначенному сроку, 15 августа, подготовка закончена не была! Пришлось перенести начало вторжения сначала на 21 сентября, а затем и на более позднее осеннее время, тем более что люфтваффе так и не завоевали необходимое для успеха господство в воздухе. В конце концов время года и сама погода поставили под сомнение выполнимость замысла немцев. К этому добавилось еще одно важное обстоятельство. Господство противника на море еще больше укрепилось. Попытка восполнить отсутствие господства на море господством в воздухе провалилась, и большую роль в этом сыграло своеволие Геринга, который сконцентрировал свои самолеты не для ударов по объектам в районе следования десантных судов и в районе высадки десанта, а направил их на Англию, в целом намереваясь склонить ее к миру. Германская авиация во время Битвы за Англию понесла большие потери, а британцы успели преодолеть свое отставание в отношении количества самолетов и боевой выучки экипажей. О господстве в воздухе даже над Ла-Маншем больше не могло быть и речи. В соответствии со сложившейся обстановкой в середине октября 1940 года операция «Зеелеве» была отменена. Часто говорят, что вторжение в Англию все же могло быть успешным. Такое утверждение представляется в высшей степени сомнительным, тем более что, пока немцы готовились к операции, англичане тоже не сидели сложа руки.
После оккупации Франции, Бельгии, Нидерландов, Дании и Норвегии кригсмарине приступили к работе по приспособлению всех портов, судоремонтных и судостроительных заводов, береговых сооружений и захваченных судов для своих целей. Большинство захваченных батарей береговой артиллерии были переданы командованию германской береговой артиллерии, но часть имевшихся береговых укреплений после переоборудования были отданы в подчинение командования артиллерии сухопутных войск.
Береговая артиллерия нередко участвовала в боях за Ла-Манш. В первую очередь следует упомянуть о тяжелых батареях на мысе Гри-Не, дальнобойные орудия которых господствовали над проливом Па-де-Кале и обстреливали проходящие английские конвои, так же как и отдельные объекты в окрестностях Дувра. Правда, из-за предельных дистанций стрельбы им не удалось добиться сколько-нибудь значительных результатов, равно как и их соперникам на английской стороне. В конце 1942 — начале 1943 года англичане оборудовали свои береговые батареи радарами и после введения летом 1943 года еще более усовершенствованных методов ведения огня сделали пролив непроходимым для крупных судов.
Когда после дооборудования французских портов туда были переброшены помимо торпедных катеров миноносцы и эсминцы, все они приняли посильное участие в войне на море. Вместе с торпедными катерами эсминцы устанавливали минные заграждения у южного побережья Англии, обеспечивали движение судов между портами, сопровождали суда — прорыватели блокады на первом отрезке пути — при выходе в открытое море и на последнем — при возвращении на свои базы, вели борьбу с английской авиацией. Германские эсминцы распространили свои действия вплоть до входа в Ирландское море. Параллельно были созданы и довольно значительные силы прикрытия, которые состояли главным образом из вспомогательных крейсеров, задачей которых было сопровождение конвоев.
Оккупация портов запада Франции и Норвегии дала больше всего преимуществ германским подводным лодкам, которым теперь для ведения военных действий в Атлантике не надо было совершать длительные и опасные переходы через Северное море. С помощью военно-морских строительных ведомств и организации Тодта в портах Бискайского залива и на побережье Центральной и Северной Норвегии были созданы прекрасно оборудованные и выгодно расположенные военно-морские базы. Они располагали многочисленными средствами управления, ремонта и снабжения, укрытиями от ударов с воздуха, а команды подводных лодок имели возможность спокойно отдохнуть после напряженного дальнего боевого похода.
В начале июля 1940 года, вскоре после заключения перемирия между Германией и Францией, мир стал свидетелем удивительного зрелища: мотивируя свои действия тем, что французский флот ни при каких обстоятельствах не должен попасть в руки немцев, появившаяся 3 июля перед североафриканским портом Оран английская эскадра потребовала от вице-адмирала Жансуля перевода французских кораблей в Англию, их интернирования или затопления. Когда французский адмирал отклонил, это требование, англичане открыли огонь. Французские линкоры «Дюнкерк», «Прованс» и «Бретань» были в результате этого сильно повреждены, а 2 современных эсминца потоплены. Только линкору «Страсбург» с 5 эсминцами и небольшим количеством подводных лодок удалось с боем уйти в Тулон.
Находившиеся в порту Александрия (Египет) корабли французского флота — линкор «Лоррэн», 3 тяжелых крейсера, 1 легкий крейсер, а также несколько эсминцев и подводных лодок — были интернированы англичанами. Команды были временно оставлены на своих кораблях, но были сняты замки корабельных орудий и боевые головки торпед. Через два года французам пришлось полностью передать эти корабли в распоряжение англичан.
Во время атаки на французский порт Дакар 8 июля 1940 года был сильно поврежден недавно спущенный на воду французский линкор «Ришелье».
В сентябре того же года, чтобы склонить французские колонии принять власть возглавленного генералом де Голлем движения «Свободная Франция», созданного в Лондоне, английский флот провел новый налет на Дакар. Он оказался неудачным из-за упорного сопротивления линкора «Ришелье», береговых батарей и нескольких подводных лодок. Были повреждены 2 английских линкора, тяжелый крейсер и несколько эсминцев, причем некоторые из них серьезно. Де Голль был вынужден отказаться от попытки высадить здесь десант. В качестве ответной меры самолеты правительства Виши дважды бомбардировали Гибралтар, правда, результаты налетов оказались незначительными. После неудач в Дакаре генерал «Свободной Франции» решил обосноваться в Либревиле и Дуале (Экваториальная Африка).
По мнению англичан, некоторую опасность представляли также и французские военно-морские силы на острове Мартиника (Вест-Индия). Находившимся там авианосцу «Беарн» и 2 крейсерам был категорически запрещен выход в море, после чего вокруг острова было организовано нечто вроде голодной блокады. Этот метод оказался эффективным, и летом 1943 года французский адмирал был вынужден уступить и сдать англичанам свои корабли.
Политическое руководство Германии, к сожалению, не сумело использовать недовольство, вызванное у французов грубым подходом англичан к решению возникших проблем. Определенную роль сыграли здесь противоречия между Германией и Италией по вопросу о Франции — Муссолини не захотел отказываться от своих непомерных амбиций. Германское руководство проявило неспособность найти правильный подход к побежденным странам. Помимо Франции, можно привести и другие примеры — действия немцев в Норвегии, на Украине, в Сербии, Прибалтике. Кроме того, президент США Рузвельт ловко использовал дипломатические возможности, открывавшиеся перед США благодаря поддержанию через своего посла хороших отношений с правительством Петена. Все это свело на нет усилия гроссадмирала Редера, видевшего опасность будущей высадки союзников в Северной Африке, направленные на то, чтобы предотвратить негативное для немцев развитие событий и путем улучшения отношений с Францией привлечь эту страну на свою сторону.
Позиция Гитлера — близорукая и весьма далекая от позиции, достойной государственного деятеля, — изложена в его заявлении: «Пока идет война, кто-то должен платить по счетам». Поэтому он отвергал все предложения облегчить положение завоеванных, или как было принято их называть, «освобожденных» стран.
Общая ситуация на море изменилась в пользу немцев, когда 10 июня 1940 года Муссолини объявил о вступлении в войну Италии. Теперь Британская империя могла быть атакована в самых уязвимых местах! Численность итальянского военно-морского флота была весьма велика, и он, совместно с германской авиацией, при умном командовании мог бы добиться превосходства над действовавшими в Средиземном море силами английского флота и парализовать морские коммуникации противника в этом районе. Эти возможности с самого начала были использованы итальянцами далеко не полностью, а с течением времени положение здесь даже ухудшилось.
С точки зрения качества боевой техники и подготовки команд итальянский флот уступал британскому. А за высокую скорость современных итальянских кораблей было заплачено их меньшей живучестью. Проведение учебных тренировок в итальянском военно-морском флоте, как правило только при благоприятной погоде, отрицательно сказалось на качестве боевой подготовки итальянских моряков, не имевших нужной закалки для действий в суровых условиях войны.
Итальянская военно-морская авиация была приспособлена к условиям мирного времени, да и качество итальянских самолетов было не на высоте. Личный состав часто проявлял исключительную отвагу и героизм, но это не могло компенсировать имевшиеся недостатки. На примере Италии еще раз подтвердилась справедливость тезиса, что всякое отделение морской авиации от флота ведет лишь к тяжелым просчетам и пагубно влияет на общую ситуацию.
Стратегическая обстановка на Средиземном море в значительной степени определяется тем, в чьих руках находятся четыре основных географических пункта: Гибралтар, Мальта, треугольник Александрия — Суэцкий канал — Кипр и Дарданеллы. Первые три пункта находились целиком во власти англичан. Дарданеллы не были владением Англии, однако влияние англичан в Турции было настолько сильно, что в конечном счете турки делали именно то, что требовали британские интересы. Одной из самых тяжелых ошибок немцев было то, что они не захватили остров Мальта, вырвав его из этой угрожающей системы не позднее лета 1942 года.
Если немцы хотели захватить Египет, а с ним и Суэцкий канал, нужно было сначала захватить Мальту комбинированной операцией морских, воздушных и сухопутных сил, которая была уже подготовлена и, вне всякого сомнения, имела бы успех. Кроме того, необходимо было своевременно занять южное побережье Сицилийского (Тунисского. —
Война на Средиземном море началась с нападений итальянских подводных лодок на английские транспорты и их конвои. Через два дня после начала боевых действий в восточной части Средиземного моря был потоплен легкий крейсер «Калипсо» и танкер. Англичане ответили ударом своей авиации и морского флота по укрепленному району Тобрук, в ходе которого был сильно поврежден устаревший итальянский броненосный крейсер «Сан-Джорджо» и потоплено несколько мелких боевых кораблей. Впоследствии, когда в январе 1941 года англичане захватили Тобрук, крейсер «Сан-Джорджо» был затоплен своей командой.
28 июня 1940 года группа английских крейсеров, столкнувшись западнее острова Крит с 3 итальянскими эсминцами, потопила флагманский корабль итальянцев «Эсперо». 9 июля 1940 года возвращавшаяся с задания по переброске войск в Ливию итальянская эскадра под командованием адмирала Кампиони вступила в бой с эскадрой англичан, которой командовал адмирал Каннингхэм. Это произошло в районе мыса Стило (юго-восточное побережье Калабрии). В состав итальянской эскадры входили 2 старых линкора, 7 тяжелых и 3 легких крейсера, 4 флотилии эсминцев, а английская эскадра располагала 3 линкорами, 1 авианосцем, 3 крейсерами и 12 эсминцами и направлялась к восточному побережью Сицилии. Бой начался безуспешной атакой самолетов-торпедоносцев с английского авианосца «Игл». Сойдясь на дистанцию 26 километров, открыли огонь линкоры, при этом некоторые итальянские корабли получили небольшие повреждения. Затем в атаку пошли итальянские эсминцы, но успеха не добились. Не дала результатов и вторая атака английских самолетов-торпедоносцев. Несмотря на превосходство итальянских кораблей в скорости, адмирал Кампиони предпочел выйти из боя, тем самым отказавшись от возможности использовать свое превосходство в эсминцах для организации ночных атак и уничтожения противника.
Примерно в это же время южнее Балеарских островов английская эскадра, шедшая курсом на восток, была атакована 300 итальянскими самолетами, однако ни один из кораблей не был потоплен.
Утром 19 июля у острова Крит (у мыса Спата. —
Охваченный честолюбивым стремлением к военным успехам, Муссолини, не согласовав свои действия с Германией, двинул итальянские дивизии из Албании в Северную Грецию. А поскольку англичане высадили свои войска на Крите и в Южной Греции, у итальянского флота появились новые, весьма обременительные задачи. Первоначально их выполнение ограничивалось действиями подводных лодок и авиации в Эгейском море, которые не принесли заметных успехов.
Для облегчения положения британского средиземноморского флота рано утром 12 ноября 1940 года группа самолетов с авианосца «Илластриес» провела внезапную бомбовую и торпедную атаку 6 итальянских линкоров, стоявших на рейде порта Таранто. Авианосец «Игл» не успел подойти к авианосцу «Илластриес» из-за неисправностей, но его самолеты усилили воздушную атаку. Впервые значительный успех был достигнут британскими торпедоносцами.
«Литторио», один из двух современных итальянских линкоров, и 2 старых линкора «Джулио Цезаре» и «Конте ди Кавур» получили серьезные повреждения. Первые два после длительного ремонта вернулись в строй, а третьему так и не удалось вернуть боеготовность до конца войны.
В отличие от театра военных действий в северных морях здесь английским летчикам удалось достичь серьезных успехов — с начала июля до середины сентября они уничтожили не менее 6 итальянских эсминцев в районе портов Тобрука, Бенгази, Триполи в Ливии и Аугусты на Сицилии — с помощью бомб, торпед и мин.
Седьмой эсминец был уничтожен во время атаки на английский конвой в Красном море 21 октября, и до конца года, то есть за шесть месяцев после вступления Италии в войну, итальянский флот потерял помимо перечисленных 7 эсминцев, 19 подводных лодок, 4 миноносца и ряд более мелких боевых единиц.
Еще один морской бой, не имевший особого значения, имел место 27 ноября 1940 года в районе мыса Теулада (южное побережье Сардинии) — он ничего не изменил в общей ситуации. После шестимесячного ведения войны влияние итальянского флота настолько ослабло, что англичане могли почти беспрепятственно проводить свои конвои по всему Средиземному морю и в свою очередь нанесли ущерб морским коммуникациям противника.
Если в первый год войны зона действий германских подводных лодок ограничивалась Северным морем, подходами к западному побережью Англии и проливом Ла-Манш, то начиная с лета 1940 года благодаря использованию немцами французских портов Бискайского залива германские подводные лодки продвинулись дальше на юг, примерно до широты Гибралтара. В октябре 1940 года командующий германским подводным флотом контр-адмирал Дёниц сделал первую попытку централизованного использования тактики «стай» подводных лодок. Собственно говоря, первоначальные попытки в этом направлении были предприняты еще в конце Первой мировой войны в западной части Средиземного моря. Однако тогда успехи были ничтожными, поскольку радиосвязь работала еще недостаточно надежно и четко. Опыты по централизованному командованию подводными лодками непосредственно из района боевых действий старшим по званию командиром одной из субмарин тоже не дали положительных результатов, поскольку этот командир не имел представления об общей обстановке. Со временем технические недостатки, прежде всего в области радиосвязи, тормозившие внедрение новой тактики, были преодолены. Командование «стаей» подлодок теперь мог осуществлять лично командующий подводным флотом из командного пункта на суше.
Новая тактика была вначале проверена на сравнительно небольших группах из 2–4 подводных лодок и сразу же показала хорошие результаты. Хотя количество подводных лодок, ежедневно находившихся в море, не превышало показателя 1939 года — в среднем 13 лодок, — общий объем потопленного тоннажа в 1940 году возрос до 2,2 миллиона тонн. Сюда входят и суда, потопленные итальянскими подводными лодками, тоннаж которых составляет около 0,1 миллиона тонн. В течение года со стапелей сошло 50 новых подводных лодок, однако значительную часть из них пришлось использовать для учебных целей. Потери подводного флота были сравнительно небольшими — в среднем они составляли 2–3 лодки в месяц.
Самым успешным в этот период командиром подлодки был капитан-лейтенант Кречмер, на счету которого числилось, согласно донесениям, 252 тысячи тонн потопленных судов, в том числе 2 вспомогательных крейсера и 1 эсминец. За ним следовали капитан-лейтенант Шепке, потопивший 208 тысяч тонн, и капитан-лейтенант Прин, который, не считая его успехов в Скапа-Флоу, имел на боевом счету 202 тысячи тонн потопленных торговых судов.
Возможности германского подводного флота в 1939–1940 годах значительно снижались, как и на американском флоте, из-за плохого качества торпед, что было обнаружено только с началом войны. Торпеды не всегда держали заданную глубину; механическое воспламенение боевой головки было далеко не безупречным, но самым серьезным недостатком была полная непригодность магнитных взрывателей при действиях подводных лодок в полярных широтах (в том числе постановка магнитных мин) из-за сильного уменьшения напряженности магнитного поля в этих районах. Часто взрыватель торпеды или мины срабатывал с опережением или запозданием. Из-за этого германские подводные лодки не только упустили не менее 100 тысяч тонн вражеского тоннажа, но и пострадали сами (как, например, у Нарвика) при столкновении с боевыми кораблями противника.
Сравнительные данные о военно-морских силах воюющих стран при их вступлении в войну
| Италия | СССР* | Финляндия | Греция | Югославия | Румыния | |
| Линкоры | 6 | 3 | — | — | — | — |
| Авианосцы | — | — | — | — | — | — |
| Тяжелые крейсеры | 8 | 4 | 2** | 1 | — | — |
| Легкие крейсеры | 14 | 5 | — | — | 1 | — |
| Эсминцы | 62 | 31 | — | 10 | 4 | 4 |
| Миноносцы | 65 | 19 | — | 13 | 6 | 3 |
| Подводные лодки | 118 | 156 | 5 | 5 | 3 | 1 |
| Торпедные катера | 73 | 120 | 7 | 2 | 8 | 3 |
* Данные автора по СССР неточны. К 22 июня 1941 года Военно-морской флот СССР насчитывал 3 линкора, 7 крейсеров, 212 подводных лодок, 54 лидера и эсминца, 287 торпедных катеров.
** Тихоходные броненосцы прибрежного плавания.
После того как завершился ремонт поврежденных торпедами линкоров «Шарнхорст» и «Гнейзенау», штаб оперативного руководства войны на море принял решение о направлении их в Атлантику для действий на коммуникациях противника. К этому времени такие действия уже весьма успешно вели на всех морях и океанах не только подводные лодки, но и броненосец «Адмирал Шеер», тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» и целый ряд вспомогательных крейсеров. Этот способ боевых действий соответствовал правильному пониманию целей Германии в войне на море: наносить удары по тыловым коммуникациям мировой морской державы (то есть Англии), тем самым вынуждая ее распылять свои военно-морские силы по всем морям и океанам. Выделенных англичанами для защиты судоходства в Атлантике линкоров, крейсеров и более мелких кораблей, а также огромного количества авиации не хватало на многих других важных театрах военных действий, как, например, на Средиземном море, а затем в Восточной Азии. Особенно не хватало англичанам средств борьбы с подводными лодками. Старинная мудрая пословица, утверждающая, что, если бить по корням, дерево упадет само, видимо, не была известна германскому Верховному главнокомандованию, иначе германская авиация поддерживала бы действия своих военно-морских сил значительно активнее, чем это было в действительности.
23 января 1941 года оба германских линкора вышли из Киля под командованием адмирала Лютьенса. Им снова удалось незаметно для противника выйти в Северное, а затем Норвежское море. Но первая попытка прорваться в Северную Атлантику окончилась неудачей: восточнее Исландии германские линкоры натолкнулись на английские сторожевые корабли. Линкоры не были обнаружены и ушли на север, а через несколько дней через Датский пролив (между Гренландией и Исландией) беспрепятственно прошли из Северного Ледовитого океана в Атлантический океан и вышли в намеченный район операций. От проходившего здесь курсом на восток английского конвоя, который сопровождал один линкор, в соответствии с полученными инструкциями, немцы уклонились. Зато в течение последующих недель рейдерам удалось перехватить на линии Галифакс (Канада) — Англия 5 отдельных торговых судов, следовавших без охраны, и потопить их. Затем корабли шли юго-восточным курсом в Центральную Атлантику, до района между Азорскими островами и островами Зеленого Мыса, где в это время находился сопровождаемый линкором английский конвой, из состава которого германским подводным лодкам удалось потопить 5 судов. Уничтожив еще одно шедшее без охраны торговое судно, германские линкоры вновь повернули на север и в середине марта снова вернулись на трассу Галифакс — Англия, где в течение короткого времени потопили или захватили 16 судов противника. Захваченные суда были доставлены призовыми командами в Германию. Имея на своем счету 107 тысяч тонн потопленного или захваченного торгового тоннажа противника, линкоры 22 марта 1941 года прибыли в военно-морскую базу Брест, где задержались на весьма продолжительный срок. Из-за явной недооценки командованием растущей мощи английской авиации и непонимания невыгодности положения гавани Бреста по отношению к Англии линкоры постоянно подвергались сильным и внезапным ударам с воздуха, в результате которых германские корабли получали все новые повреждения и постоянно ремонтировались. Даже перевод «Шарнхорста» в Ла-Паллис (у Ла-Рошели, Бискайский залив) ничего не изменил: через несколько дней после этого английские летчики снова бомбили его, и 5 бомб попали в цель, что потребовало длительного ремонта в заводских условиях. К концу 1941 года оба германских линкора все еще находились в «авиационной западне».
«Адмирал Шеер» (командир корабля — капитан 1-го ранга Кранке) вышел из Готенхафена (Гдыня. —
Потом «Адмирал Шеер» взял курс на юг, где встретившийся военный танкер «Нордмарк» пополнил его запасы горючего и боеприпасов. В районе Малых Антильских островов броненосцем был пущен ко дну английский грузовой пароход из Новой Зеландии, который успел передать сообщение по радио, транслированное дальше американским военным кораблем, что явилось нарушением нейтралитета США. Германский броненосец перешел в восточную часть Атлантики, где снова потопил одно британское судно. Английский рефрижератор «Дукеза» был захвачен в качестве приза — имевшийся на рефрижераторе груз яиц и мяса позволил улучшить питание германской команды в дни рождественских праздников, а при встрече с германским вспомогательным крейсером «Тор» и другими германскими судами, пытавшимися прорваться в Германию, часть продуктов была передана на них, существенно увеличив рационы команд.
После того как в январе в районе острова Святой Елены было потоплено еще 3 парохода, «Адмирал Шеер» ушел в Индийский океан. К востоку от острова Мадагаскар броненосец встретился с германским вспомогательным крейсером «Атлантис», захватившим в качестве приза танкер противника. После пополнения запасов горючего рейдеров танкер с высаженной на него германской призовой командой был отправлен в Германию. При досмотре встреченного в этом районе нейтрального греческого судна, шедшего с грузом медикаментов, посланных Греции американским Красным Крестом, в перевязочных материалах были обнаружены пулеметные замки, а в глубине трюмных помещений другое вооружение разного рода. Третье остановленное в этом районе судно, шедшее под американским флагом, оказалось на самом деле канадским. Обоим последним судам пришлось закончить свой путь на дне моря. Потопив в Индийском океане еще одно, четвертое судно, германский рейдер, согласно приказу, двинулся в обратный путь, который прошел спокойно, без столкновений с противником. С двадцать одним вымпелом на мачте, что означало уничтожение 21 судна и 152 тысяч тонн вражеского тоннажа, «Адмирал Шеер» после пяти с половиной месяцев плавания снова вошел в Киль. И если даже фактическое количество судов, потопленных при встрече с английским конвоем 5 ноября, было меньшим — в сгущающейся темноте трудно определить точные результаты боя, — все равно описанный выше поход германского броненосца явился прекрасно проведенной рейдерской операцией.
30 ноября 1940 года тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» под командованием капитана 1-го ранга Мейзеля вышел из устья Эльбы и, покинув германские территориальные воды, незамеченным для противника прошел Норвежское море и через Датский против проскользнул в Северную Атлантику, где на оживленной трассе, вероятно, из-за ненастной погоды, не обнаружил ни одного судна. Лишь в 700 милях от испанского мыса Финистерре он заметил конвой противника, шедший в сопровождении тяжелого крейсера «Беруик» и 2 легких крейсеров. Произошел короткий бой, в котором ни одна из сторон не понесла потерь, из которого «Адмирал Хиппер» вышел, поскольку такие боестолкновения не соответствовали его задаче. Потопив одиночное судно, крейсер в конце декабря пришел в Брест, а пятью неделями позже покинул негостеприимную гавань, чтобы вернуться к исполнению задания. На широте Азорских островов он, после потопления одиночного судна, встретил двигавшийся без сопровождения конвой из 19 судов, 7 из которых отправились на дно. Затем крейсер возвратился для пополнения запасов топлива и текущего ремонта в Брест. В середине марта «Адмирал Хиппер» взял курс к родным берегам, а 1 апреля 1941 года бросил якорь в Киле.
Замаскированные под торговые суда нейтральных стран или противника, германские вспомогательные крейсеры выходили в море, имея скрытно размещенную артиллерию среднего калибра — обычно батареи из 4–6 современных 150-мм орудий и средства управления огнем. Иногда имелись торпедные аппараты и даже разведывательные самолеты. Все свободное пространство на таких кораблях, кроме места, необходимого для размещения команды, было занято горючим, продовольствием и другими запасами, необходимыми для многомесячного непрерывного плавания. Современная радиоаппаратура обеспечивала рейдерам надежную связь с Германией и подслушивание вражеских переговоров. Крупные и быстроходные снабженческие суда в случае необходимости обеспечивали вспомогательным крейсерам возможность получать дополнительное снабжение. Командирами вспомогательных крейсеров ставились наиболее смелые и находчивые офицеры, способные обмануть любого противника. Они должны были уметь руководить подчиненными, притом не только в чисто военном смысле слова, а быть и другом, и советчиком каждого. Общую координацию действий вспомогательных крейсеров и специальных судов снабжения осуществлял непосредственно штаб оперативного руководства войной на море.
Первым германским вспомогательным крейсером стал пароход «Атлантис» грузоподъемностью 8 тысяч тонн (бывший «Гольденфельс» компании «Ганза»), который вышел в море в марте 1940 года под командованием капитана 1-го ранга Рогге. После установки минных заграждений на подходах к южноафриканским портам он в течение последующих полутора лет потопил в Атлантике и Индийском океане 22 торговых судна общим тоннажем 144 тысячи тонн. Во время возвращения на родину «Атлантис» был перехвачен и потоплен в Южной Атлантике английским тяжелым крейсером «Девоншир». Команда вспомогательного крейсера перешла в спасательные шлюпки, которые, однако, не были подобраны англичанами, опасавшимися нападения германских подводных лодок даже в этих отдаленных океанских просторах, и оставлены на произвол судьбы. В конечном счете команда «Атлантиса» была подобрана германским пароходом, прорывавшимся в Германию из Восточной Азии. Этот пароход в свою очередь также был атакован и потоплен англичанами, в результате чего на спасательных шлюпках оказались теперь экипажи двух германских судов. К счастью, к месту происшествия удалось вызвать по радио несколько германских подводных лодок. В конце декабря 1941 года после более чем 650-дневного непрерывного пребывания в море почти весь состав команды вспомогательного крейсера «Атлантис» прибыл в один из портов Западной Франции на германских и итальянских подводных лодках.
В апреле 1940 года вспомогательный крейсер «Орион» (бывший пароход «Кумарк» грузоподъемностью 8 тысяч тонн компании «Гапаг») под командованием капитана 2-го ранга Вейера вышел в отведенный ему район действий в Индийском океане, а позднее по приказу перешел к берегам Австралии в южную часть Тихого океана. Установленные им вблизи портов Новой Зеландии минные заграждения вызвали панику и стали причиной гибели многих судов противника. После 505-дневного плавания вспомогательный крейсер благополучно вернулся на родину, имея на своем боевом счету около десятка потопленных судов тоннажом 80 тысяч тонн.
Еще через месяц — в мае 1940 года — вышел в море вспомогательный крейсер «Виддер» (бывший пароход «Ноймарк», 8 тысяч тонн) под командованием капитана 1-го ранга фон Руктешелля, который потопил в Северной Атлантике суда общим тоннажем 55 тысяч тонн, но из за серьезных неполадок в машинах был вынужден в конце октября 1940 года вернуться на родину.
В июне 1940 года в море вышел вспомогательный крейсер «Тор» (бывший банановоз «Санта-Круз» грузоподъемностью 4 тысячи тонн на линии Ольденбург — Португалия). Под командованием капитана 1-го ранга Келера рейдер в течение десяти с половиной месяцев действовал на коммуникациях противника в южной части Атлантического океана. Более десятка судов тоннажем 100 тысяч тонн были отправлены на дно, обращены в бегство 2 крупных английских вспомогательных крейсера, а 13 345-тонный вспомогательный крейсер «Вольтер» был потоплен. В конце апреля 1941 года «Тор» вернулся на родину, где его командиром был назначен капитан 1-го ранга Гумприх, под руководством которого в следующем походе удалось потопить в Тихом океане еще несколько судов тоннажем 56 тысяч тонн. Когда вспомогательный крейсер стал на ремонт в доке одного из японских портов, на ремонтировавшемся рядом с ним японском танкере 30 апреля 1942 года произошел настолько сильный взрыв газов, что на куски был разорван не только сам танкер, но и германский вспомогательный крейсер «Тор».
Более года бороздил морские просторы вспомогательный крейсер «Пингвин» грузоподъемностью 8 тысяч тонн (бывший пароход компании «Ганза» под названием «Кандельфельс») под командованием капитана 1-го ранга Крюдера. «Пингвин» установил минные заграждения на подходах к некоторым австралийским портам, после чего в этих водах, а также в Антарктике, Южной Атлантике и Индийском океане потопил или захватил и отправил в германские порты с призовыми командами суда противника общей грузоподъемностью 180 тысяч тонн. Впоследствии «Пингвин», столкнувшись с английским крейсером «Корнуолл», погиб в неравном бою вместе со всей своей командой. Захваченные немцами в Антарктике призы — 2 плавучие базы китобойного флота и 12 китобойных судов — были благополучно доведены в порты западного побережья Франции и явились ценной военной добычей.
Единственными в своем роде оказались деяния небольшого парохода «Эмс» (3 тысячи тонн), после переоборудования в вспомогательный крейсер получившего название «Комет», который под командованием капитана 1-го ранга Эйссена прошел весь Северный морской путь и вышел в Тихий океан через Берингов пролив. После того как русские первоначально помогли проходу судна своими ледоколами, были все основания воздержаться от движения дальше, но командир, поблагодарив за оказанную помощь, стал искать путь через паковый лед и нашел его. За свое 17-месячное плавание рейдер «Комет» потопил вражеские суда тоннажем 65 тысяч тонн, обстрелял портовые сооружения острова Науру, на котором добываются фосфориты, установил минные заграждения возле новозеландских портов и после непродолжительного рейда в Антарктику начал борьбу с судами противника в Индийском океане. В конце ноября 1941 года корабль благополучно возвратился в один из германских портов.
В начале своего второго похода, уже под командованием другого командира, «Комет» 14 октября 1942 года, вскоре после полуночи, близ мыса Аг (полуостров Котантен, Нормандия, французское побережье Ла-Манша) был потоплен английским торпедным катером. Вся команда германского рейдера погибла вместе со своим кораблем.
Подобно первому плаванию вспомогательного крейсера «Комет», единственным в своем роде оказался и продолжавшийся с начала декабря 1940 года рейд вспомогательного крейсера «Корморан». Этот бывший пароход «Штейермарк» (9,5 тысячи тонн) компании «Гапаг» под командованием капитана 2-го ранга Детмерса в процессе борьбы с транспортными судами противника в центральной части Атлантического океана и в Индийском океане потопил несколько судов тоннажем 56 тысяч тонн, поставил минные заграждения у берегов Индии и направился в австралийские воды, где 19 декабря 1941 года столкнулся с легким крейсером «Сидней». Команда этого австралийского боевого корабля, скорее всего, была потрясена, когда безобидный на вид торговый пароход внезапно сбросил свою маскировку и начал осыпать «Сидней» 150-мм снарядами. При небольшой дистанции стрельбы — всего 1100 метров — первый же залп разрушил командирский мостик «Сиднея», а одна из выпущенных торпед образовала пробоину в носовой части крейсера, выведя из строя носовые 150-мм орудийные установки. Все остальные торпеды своей цели не достигли, но один из последующих залпов орудий «Корморана» ударил в район миделя, уничтожил бортовой самолет и все корабельные шлюпки. Крейсер «Сидней» резко осел на нос и затем, окутанный густым облаком дыма, исчез из вида, унося с собой на дно морское всю команду. Тяжелые повреждения получил и «Корморан», вспыхнувший на нем пожар потушить не удалось. Тогда команда сама затопила его, пересев в спасательные шлюпки, и те, кому удалось добраться до берега, были взяты в плен.
Вспомогательный крейсер «Михель» (бывший польский пароход «Бильско», 8 тысяч тонн) отправился в Тихий океан. Однако его командир во время пребывания корабля в Японии тяжело заболел, и вместо него пришлось назначить капитана 1-го ранга Гумприха. После уничтожения нескольких судов противника тоннажем 60 тысяч тонн вспомогательный крейсер при возвращении из Японии 17 октября 1943 года был обнаружен американской подводной лодкой «Тарпон» и погиб от ее торпеды.
Перечень германских вспомогательных крейсеров можно закончить пароходом «Штир» (5 тысяч тонн, ранее принадлежал компании «Атлас»), который после успешного потопления нескольких судов противника общим тоннажем 26 тысяч тонн в центральной части Атлантики во время боя с хорошо вооруженным американским пароходом «Гарри Гопкинс» получил такие тяжелые повреждения, что команде рейдера пришлось его затопить. На помощь команде пришел пароход «Танненфельс», взявший ее на борт и доставивший 27 сентября 1942 года в порт Руайан (в устье Жиронды, Франция).
В общей сложности германские вспомогательные крейсеры потопили 136 военных и торговых судов противника — 850 тысяч брт. Были и другие суда, использованные в этом качестве, как, например, бывший английский пароход «Спейбэнк», переименованный в «Доггербанк», который на короткий промежуток времени стал вспомогательным крейсером и установил минные заграждения у портов Южной Африки, после чего снова превратился в «прорывателя» блокады и направился в Японию.
Как уже говорилось выше, целеустремленная борьба с транспортными судами противника, которая велась в 1941 году надводными кораблями при участии подводного флота, принесла хорошие результаты. Подводным лодкам стран оси удалось уменьшить общий тоннаж противника примерно на 2,2 миллиона тонн, причем на долю итальянских субмарин пришлось 0,2 миллиона тонн.
Германские судостроительные верфи работали полным ходом; за год с их стапелей сошло около 200 подводных лодок, так что среднее количество лодок, находившихся в море ежедневно, в 1941 году увеличилось до 25 единиц, то есть удвоилось по сравнению с предшествующими годами. Но общий объем потопленного тоннажа противника увеличился несколько меньше чем вдвое. Это объяснялось возросшей мощью английской авиации, которая оттеснила германские подводные лодки от своих берегов в Атлантику. Искать конвои на океанских просторах стало гораздо труднее, да и воздушная разведка в океане была весьма проблематичной. Отсутствие собственной морской авиации в этом секторе стало особенно заметным.
Начиная с осени 1941 года германские подводные лодки стали действовать и на Средиземном море, несмотря на наличие здесь многочисленного подводного флота Италии. Поскольку судоходство противника здесь было минимальным, а самолеты западных союзников вели неослабное наблюдение за морем, шансов на успех в этом морском районе у немцев было значительно меньше, чем у их товарищей в Атлантическом океане. Средиземное море — в отличие от Первой мировой войны — стало для подводных лодок наиболее трудным театром военных действий.
Усовершенствованная групповая тактика подводных лодок в Атлантике стала единственным успешным средством, которое могло позволить немцам нанести серьезный ущерб врагу. Как только какой-то одной подводной лодке удавалось выследить вражеский конвой, командующий подводным флотом направлял в этот район все подводные лодки, которые, хотя и с трудом, могли сюда подойти. Обнаруженный конвой атаковали днем и ночью. Некоторые подлодки, израсходовав торпеды или горючее, оказывались не в состоянии продолжать атаки; другие были вынуждены прекратить преследование, поскольку вражеские корабли охранения вынуждали их к длительному погружению, однако к месту боя подходили все новые подводные лодки, и удары по конвою не прекращались. В таких сражениях часто даже крупные конвои, состоявшие из 30–40 судов, иногда уничтожались почти целиком.
Капитан-лейтенант Кречмер довел счет потопленного тоннажа транспортных судов противника до 313 тысяч брт, кроме того, были потоплены 3 вспомогательных крейсера и 2 эсминца противника. Но весной 1941 года его подводная лодка была обнаружена и потоплена английскими кораблями. Сам Кречмер вместе с большей частью своей мужественной команды был взят в плен. (После войны Кречмер служил в ВМС ФРГ и ушел в отставку в звании адмирала флота. —
В подводной войне отличились и другие командиры подводных лодок: капитан 2-го ранга Виктор Шютце и капитан-лейтенанты Герберт Шульце, Либе и Эндрас, каждый из них имел на боевом счету не менее 200 тысяч брт потопленных судов. Подводная лодка Эндраса была потоплена в самом начале 1942 года в Северной Атлантике, вся команда погибла.
Большого и весьма отрадного успеха добился экипаж подводной лодки капитан-лейтенанта Бигалька, который в начале 1941 года торпедировал «Уникорн» — плавучую базу английских летающих лодок. Примерно годом позже над этим талантливым командиром-подводником и его мужественным экипажем тоже навеки сомкнулась морская гладь.
Случай капитуляции германской подводной лодки, атакованной с воздуха летом 1941 года, стал единственным за всю войну.
По мнению командования кригсмарине, в ходе войны германская авиация должна была активнее участвовать в борьбе с судами английского торгового флота. Но из-за того, что германское Верховное главнокомандование было поглощено войной на континенте, оно так и не сумело понять, где в тот или иной момент следует сконцентрировать максимальные усилия. Единственным самолетом, обладавшим достаточным радиусом действия, чтобы помочь подводному флоту в отношении разведки над морем, был старый трансокеанский самолет «Люфтганзы» Fw-200, но из-за его полной беспомощности перед современными истребителями противника потери были настолько велики, что от использования таких самолетов для морской разведки пришлось отказаться. А замены не было. Выпуск самолета Не-177, на который возлагались большие надежды, еще долго не могли наладить, да и первые машины были направлены не в распоряжение флота, а под Сталинград. В дальнейшем преимущество противника в воздухе стало настолько явным, что вопрос о выделении некоторых сил авиации для разведки над морем вообще больше не ставился.
Наконец в борьбу на коммуникациях Великобритании включился и только что построенный германский линкор «Бисмарк». В сопровождении тяжелого крейсера «Принц Ойген» и 3 эсминцев линкор (группой командовал адмирал Лютьенс) вышел из Готенхафена (Гдыни). Из перехваченной и расшифрованной радиограммы британского адмиралтейства стало ясно, что на этот раз противник получил, вероятно из Дании, сообщение о выходе германской эскадры в море. Командующий английским флотом метрополии адмирал Тови утром 21 мая 1941 года получил информацию о том, что 2 крупных германских корабля идут через пролив Каттегат курсом на север. Английский адмирал немедленно усилил охранение северных выходов в Атлантику, а британское адмиралтейство организовало воздушную разведку Северного моря, а также Норвежского моря и других прилегающих районов Северного Ледовитого океана. Одному из самолетов удалось добиться успеха: после полудня 21 мая он произвел аэрофотосъемку обоих германских кораблей в Гримстад-фьорде, южнее Бергена, при этом оставшись незамеченным. Германские корабли зашли в этот фьорд по приказу штаба руководства морскими операциями и командования группы военно-морских сил «Запад» в надежде, что нахождение в этом расположенном в стороне фьорде в светлое время суток лучше предохранит германские корабли от обнаружения воздушной разведкой противника, чем движение в открытом море.
Поздним вечером 21 мая германская эскадра снова вышла в открытое море. На следующее утро все 3 эсминца сопровождения повернули обратно. Теперь тяжелые германские корабли были предоставлены целиком самим себе, поскольку дальняя разведка уже была невозможна. У северного входа в Датский пролив погода резко изменилась: туман рассеялся — видимость в западной стороне была прекрасная, только в восточной части пролива, у берегов Исландии, над морем еще стелилась дымка, но здесь находились установленные англичанами минные заграждения. Когда вечером 23 мая германские корабли оставили их позади, слева по курсу в сумеречной мгле стали вырисовываться очертания английского тяжелого крейсера. Это был «Суффолк», к которому через час присоединился другой корабль того же типа — «Норфолк». Оба английских корабля поддерживали визуальный контакт с германской эскадрой, но оставались за пределами дальности артиллерийского огня и после передачи по радио разведывательного донесения ждали подхода других английских кораблей. К югу от Исландии находились ближайшие английские линкоры — «Худ» и «Принс-оф-Уэлс» под командованием вице-адмирала Холленда. («Худ» — линейный крейсер. Построен в 1916–1920 годах. Полное водоизмещение 45 200 тонн (по другим данным, 46 680 тонн). Вооружение: 8 381-мм орудий в 4 башнях, 12 140-мм орудий, 4 102-мм скорострельных орудия, 6 торпедных аппаратов. Скорость максимальная 31 узел (54,4 км/ч). «Принс-оф-Уэлс» — линкор. Вступил в строй в начале 1941 года. Полное водоизмещение 43 786 тонн. Вооружение 10 356-мм орудий, 16 133-мм орудий и др. —
На рассвете 24 мая обе эскадры оказались в пределах видимости, и с дистанции 24 километра был открыт огонь. Германские корабли сконцентрировали свой огонь на линкоре (линейном крейсере. —
Крейсер «Принц Ойген» остался невредимым, а линкор «Бисмарк» получил два (или три. —
Вечером того же дня «Принцу Ойгену» удалось, благодаря развороту «Бисмарка», оторваться от преследователей, воспользовавшись ненастной погодой, и скрыться на необъятных просторах Атлантики.
А в британском адмиралтействе в это время шли активные приготовления к окончательному уничтожению противника: находившаяся в Гибралтаре эскадра адмирала Сомервилла — линкор (линейный крейсер. —
Первыми к «Бисмарку» приближаются самолеты-торпедоносцы с авианосца «Викториес», которые еще до полуночи сбросили свои торпеды. Им с трудом удалось пробиться сквозь мощный огонь зенитной артиллерии. Одна из торпед попала в цель, однако не причинила вреда линкору, взорвавшись у броневого пояса правого борта.
Между тем ветер усилился, над морем проносились дождевые шквалы. Английские корабли, поддерживавшие контакт с линкором «Бисмарк», из-за угрозы нападения подводных лодок начали следовать зигзагообразным курсом. Все это привело к тому, что утром 25 мая англичане потеряли контакт с «Бисмарком», о чем на линкоре узнали только много часов спустя из радиограммы командующего группой военно-морских сил «Запад». Благодаря ошибке при исчислении местонахождения «Бисмарка» по радиопеленгу адмирал Тови пришел к выводу, что противник выполнил разворот. Пока в британском адмиралтействе обнаружили ошибку, прошло впустую пять ценных часов, и на английских кораблях начал ощущаться недостаток топлива — линкору (линейному крейсеру) «Рипалс» и целому ряду эсминцев пришлось уйти для приема топлива.
Только 26 мая около 10.30 утра с летающей лодки «Каталина», взлетевшей в Северной Ирландии в 3.00, заметили противника. Вскоре после этого его обнаружил и самолет-разведчик с авианосца «Арк Ройал». Однако самолетам-торпедоносцам не повезло. Из-за путаницы с передачей приказов они атаковали свой собственный корабль — крейсер «Шеффилд», которому только с большим трудом удается уклониться от торпед. Ближе к вечеру адмирал Сомервилл снова отправляет свои самолеты-торпедоносцы «Суордфиш» на противника. Результат — два попадания! Первое — в районе миделя — не причинило существенного вреда кораблю, чего, однако, нельзя сказать о втором. Этим взрывом был поврежден руль, и корабль потерял управление.
Германский линкор словно преследовал злой рок. Командующий британским флотом уже было принял решение в полночь прекратить преследование, поскольку тяжелые корабли начали ощущать нехватку топлива и к тому же они приблизились к границам сферы действия германской авиации. Но теперь ситуация резко изменилась, и Сомервилл исполнен решимости использовать горючее до последней капли.
В распоряжении английских эсминцев, освобожденных от охраны каравана, было вполне достаточно времени, чтобы занять позиции для торпедной атаки. После полуночи они начали выпускать свои торпеды. Однако на сей раз вовремя открытый огонь с «Бисмарка» заставляет эсминцы отойти на такое расстояние, что попадание могло быть только чистой случайностью. Из 16 выпущенных эсминцами торпед ни одна не достигает цели, но и сами эсминцы не получают никаких серьезных повреждений от огня «Бисмарка».
Утром 27 мая 1941 года начался заключительный акт драмы: к месту событий подошли корабли адмирала Тови — 2 линкора, которых поддерживал крейсер «Норфолк», а с востока приблизился и вступил в бой тяжелый крейсер «Дорсетшир». «Родней» выпустил шесть торпед, «Норфолк» — четыре, но ни одна из них не попала в цель. Тогда с 4 английских кораблей открыли по «Бисмарку» сосредоточенный артиллерийский огонь: среднюю часть линкора окутало дымом и пламенем, носовой пост управления артиллерийским огнем был разбит, значительная часть орудий корабля вышла из строя, все надстройки были сильно повреждены. Около 10 часов утра «Бисмарк» сделал свой последний выстрел: запас боеприпасов был исчерпан. Несмотря на попадание многочисленных снарядов и еще двух торпед, корабль остался на плаву. Между тем запас топлива на английских линкорах подошел к концу; они были вынуждены выйти из боя, чтобы последних остатков топлива хватило до ближайшей английской базы. Команда германского линкора открыла кингстоны; в турбинных отсеках были установлены подрывные заряды замедленного действия. Все же крейсер «Дорсетшир» выпустил по гибнущему кораблю еще две торпеды. Команда «Бисмарка» покинула линкор и попыталась спастись, используя все виды спасательных средств и даже плавающие на море обломки. Адмирал Лютьенс и командир «Бисмарка» капитан 1-го ранга Линдеман не пожелали покинуть корабль и остались в боевой рубке, разделив участь своего корабля.
В 10.40 27 мая 1941 года линейный корабль «Бисмарк», не спустив флага, пошел ко дну.
Крейсер «Дорсетшир» и эсминец «Маори», несмотря на сильное волнение, спасли 110 человек из команды «Бисмарка», бросая погибающим концы и забортные штормтрапы. Одна из находившихся неподалеку германских подводных лодок спасла еще трех человек; двое были подобраны германским пароходом. Вся остальная команда — 2200 человек — погибла.
Из 6 германских подводных лодок, находившихся в это время в районе боя, 2 не имели торпед. Остальные не сумели атаковать из-за слишком сильного волнения, зигзагообразного курса вражеских кораблей и малой скорости подводных лодок в погруженном состоянии.
Поле сражения под воздействием штормового западного ветра переместилось к самой границе сферы действий германской бомбардировочной авиации. Однако ей не удалось обнаружить возвращавшиеся на базу линейные корабли противника. Атака на английские крейсеры и эсминцы оказалась безуспешной; лишь на следующий день германской авиации удалось потопить один из эсминцев — «Машоно».
Счастливо ускользнувшему от преследования германскому крейсеру «Принц Ойген» не удалось добиться успехов. Хотя англичане не смогли обнаружить сам крейсер, ими были уничтожены все до единого суда снабжения, на которые рассчитывал рейдер. А поскольку в судовых механизмах крейсера к тому же была обнаружена неисправность соединительных муфт, 1 июня 1941 года «Принц Ойген» вошел в порт Брест для ремонта.
Для борьбы с группой, возглавляемой линкором «Бисмарк», англичане привлекли 48 различных боевых кораблей, от линкоров до подводных лодок, а также свыше 100 самолетов. Командующий английским флотом метрополии в своем донесении указывал, что «Бисмарк» вел с превосходящими силами англичан исключительно упорную борьбу, в лучших традициях старого кайзеровского флота, и пошел ко дну, не спустив флага.
После гибели «Бисмарка» у представителей военно-морских сил Германии возникло много вопросов, и все они начинались с одного и того же слова: «Почему?»
Почему был продолжен поход, хотя уже на первом его этапе стало ясно, что германские корабли обнаружены противником?
Почему не было сделано попытки добить уже поврежденный линкор «Принс-оф-Уэлс», а затем вернуться на базу для исправления полученных повреждений?
Почему корабли не держались на должном удалении от берегов Ирландии?
Почему для устранения повреждений надо было идти именно в Брест?
Некоторые из этих вопросов навсегда останутся без ответа, так как среди оставшихся в живых участников похода нет ни одного человека, который знал бы намерения погибшего адмирала. В условиях подавляющего превосходства англичан германскому штабу оперативного руководства на море приходилось строить свои решения исключительно на смелости и внезапности действий, то есть идти на значительный риск при организации операции, которой предстояло внести крупный вклад в борьбу своего народа.
После утверждения плана морской операции оперативные штабы по большей части уже ничего не могли изменить или отсрочить. При выходе в море «Бисмарка» фактор внезапности, как известно, был утерян. С другой стороны, адмирал Лютьенс во время беседы со своим предшественником адмиралом Маршаллем перед самым выходом «Бисмарка» в море заявил, что «вот уже два командующих флотом ушли с должности из-за разногласий по вопросу организации морских операций с высшим командованием. Я не желаю быть третьим! Я знаю, чего хочет штаб оперативного руководства, и буду выполнять его приказы».
Поэтому трудно согласиться с мнением капитана 1-го ранга фон Путткамера, которое он приводит в своей весьма поучительной книге «Тревожное море» (Die unheimliche See). Он пишет: «Само собой разумеется, боевой приказ не был настолько жестким, чтобы от него нельзя было отклониться в случае изменения обстановки».
Адмирал Лютьенс чувствовал себя связанным боевым приказом, потому что знал, что происходило в ходе разбора операций, когда корабль (или группа кораблей), отклонившийся от заранее разработанных оперативных планов, возвращался домой.
Руководство войной на море не может осуществляться строго по плану. Поэтому штабы, занимающиеся чисто оперативными вопросами, такие как штабы групп военно-морских сил, не несшие ответственности за вооружение, боевую подготовку личного состава, дисциплину и моральное состояние, являются источниками постоянных трений.
Морская авиация противника, по прошествии почти двух лет войны, настолько усилилась, что стала одним из решающих факторов в ведении войны на море. Вскоре и подводному флоту немцев пришлось почувствовать на себе ее возросшую мощь!
Нападение германских войск на СССР 22 июня 1941 года было воспринято военными моряками Германии по-разному. Особенно озабочены были те, кто знал о выводах германского военно-морского атташе в Москве. В них содержались деловые и хорошо аргументированные предупреждения против недооценки Советского государства и его вооруженных сил. Германский военно-морской атташе занимал свой пост в течение целого ряда лет, и ему удавалось, несмотря на завесу секретности, которой русские окружали все, что могли, видеть то, что находится за ней.
С началом военного противостояния с новым противником наибольшая нагрузка ложилась на самые легкие корабли кригсмарине — минные заградители и тральщики, охотников за подводными лодками и сторожевые суда, на миноносцы и торпедные катера. Советский военно-морской флот с самого начала войны перешел к оборонительной тактике, избегая всякого риска и по возможности сохраняя имеющееся.
Советские корабли не оказали серьезного противодействия немцам во время минирования Финского залива (длина — 300 километров, ширина у входа — 90 километров). Широкое поле деятельности открылось здесь перед германскими торпедными катерами. Эти легкие корабли имели энергичных и опытных офицеров, команды в 20–30 человек, обладали большой скоростью и были вооружены двумя торпедными аппаратами, одной-двумя легкими зенитными пушками, глубинными бомбами и приборами для постановки дымовой завесы. За первые четыре недели войны 3-я флотилия торпедных катеров потопила русский лидер «Ташкент», 2 эсминца, 1 миноносец, 1 подводную лодку, 1 торпедный катер и 4 грузовых судна. Поскольку некоторых успехов добились также германские подводные лодки и минные заградители, русские стали еще более осмотрительными.
Германские военно-морские силы, как и батареи морской артиллерии и ударные отряды морской пехоты, в тесном взаимодействии с частями сухопутных войск и авиацией, преодолевая в некоторых случаях весьма упорное сопротивление противника, сражались за овладение опорными пунктами русского флота на Балтике (от Лиепаи до Таллина). Немцы приспособили занятые порты для собственных целей и до конца года обеспечили транспортировку морем примерно 750 тысяч тонн различных военных грузов.
В Финском заливе под руководством капитана 1-го ранга Бютова были установлены многочисленные и обширные минные заграждения, на которых русские, уходившие в конце августа из Таллина и Балтийского порта (Палдиски), понесли большие потери. На поставленных здесь минах подорвались и затонули 2 эсминца, 2 тральщика, 3 сторожевых корабля и 21 транспортное судно. Целый ряд русских судов подорвались на минах и в основном затонули и во время эвакуации Ханко (Финляндия объявила СССР войну через четыре дня после начала германского наступления). Кроме того, 2 германским сторожевым кораблям удалось захватить и отбуксировать в свое расположение потерявший управление пароход «Иосиф Сталин» (12 тысяч брт), на борту которого находилось около 6 тысяч советских солдат. При установке минных полей у мыса Юминда отличился командир минного заградителя, призванный из запаса, капитан 2-го ранга Бриль, который в ходе войны стал одним из самых успешных командиров минных заградителей. У Шетландских островов и в Ла-Манше, в Северном Ледовитом океане и Бискайском заливе, на Балтике и в Средиземном море под его руководством было установлено около 9 тысяч мин!
При овладении островами Эзель (Сааремаа), Моон (Муху) и Даго (Хийумаа) легкие крейсеры «Лейпциг», «Кельн» и «Эмден» были привлечены для подавления русских батарей. В штурме острова Муху решающую роль сыграли захваченные эстонские рыболовные суда, на которых находились группы германской морской пехоты. Важнейшую и чрезвычайно опасную работу выполнили соединения минных тральщиков под руководством капитана 1-го ранга Бёмера.
Немногочисленный военно-морской флот Финляндии сделал все от него зависящее, чтобы причинить как можно больший ущерб советскому флоту.
В конце ноября был занят остров Осмуссаар. В результате русские корабли оказались запертыми в Кронштадте и были временно исключены из военных действий на Балтийском море.
Англичане, а позднее и американцы начали осуществлять перевозки в незамерзающие порты России, в первую очередь Мурманск и Архангельск (Архангельск — замерзающий порт. —
Между тем на территории Норвегии полным ходом шло строительство опорных пунктов для кригсмарине. Было установлено большое количество батарей береговой и зенитной артиллерии, которые прикрывали все германские базы и опорные пункты от Северного Ледовитого океана до Скагеррака от вражеского вторжения. Периодические рейды англичан, как, например, нападение на порт Свульвер на Лофотенских островах 4 марта 1941 года, обычно совершались отрядами коммандос, вызывали у немцев беспокойство и приводили к небольшим стычкам, но ничего более. Английские отряды коммандос действовали небольшими группами, которые высаживались с самолетов или судов для разрушения важных военно-промышленных объектов, нападения на стоящие в портах военные и торговые суда, организации разведывательной деятельности, налаживания связи с партизанами и др.
В начале сентября 1941 года сопровождавший конвой германских транспортных судов в северных широтах в учебно-артиллерийский корабль «Бремзе» подвергся нападению со стороны английского крейсера и 2 эсминцев. Маленький корабль (водоизмещение 1460 тонн, вооружение: 4 127-мм пушки, 8 20-мм зенитных автоматических пушек) был потоплен превосходящими силами противника, однако конвой благополучно прибыл к месту назначения.
Слабым военно-морским силам Румынии в начале войны была поставлена задача оборонять небольшой участок своего черноморского побережья и устье Дуная. 26 июля 1941 года во время налета на Констанцу русские потеряли лидер «Москва», который подорвался на мине, а потом был расстрелян тяжелыми германскими батареями береговой обороны. После этого советский флот на Черном море стал действовать более осторожно и расчетливо. Румынские ВМС находились в плачевном состоянии как в отношении материальной базы, так и в части боевой подготовки экипажей, и румынам пришлось прибегнуть к помощи немцев. В рамках этой помощи по Дунаю с Эльбы в Черное море были переброшены небольшие подводные лодки, торпедные катера, тральщики, а также значительное число небольших буксирных пароходов, переоборудованных в сторожевые и противолодочные корабли. Кроме того, на болгарских и румынских верфях строились хорошо себя зарекомендовавшие самоходные морские баржи-паромы. Они были просты по конструкции, напоминая речные паромы, имели большую ширину, малую осадку, были снабжены двигателями, а частично и современным зенитным оружием, пригодным также и для поражения морских целей. Они могли действовать в прибрежной полосе при силе ветра до четырех баллов. Эти самоходные баржи-паромы очень скоро стали совершенно незаменимыми и сослужили войскам и флоту хорошую службу, как при различных перевозках, так и в бою.
Почти до середины 1942 года жалкие военно-морские силы стран оси на Черном море могли действовать только благодаря безынициативности русских.
В начале января 1941 года в Италию были перебазированы части люфтваффе, которые вместе с итальянской авиацией приняли участие в войне на море. Целый ряд боевых кораблей из английских эскадр получили в этих сражениях серьезные повреждения и были вынуждены отправиться на ремонт. В середине января 1941 года английский легкий крейсер «Саутгемптон», шедший через Тунисский (Сицилийский) пролив, был настолько сильно поврежден германскими пикирующими бомбардировщиками Ju-87 «Штука», что его пришлось затопить. Обстрел и бомбардировка Генуи и других участков побережья английской гибралтарской эскадрой 9 февраля 1941 года принесли англичанам только умеренный успех. Им удалось избежать преследования итальянскими военно-морскими силами благодаря резко ухудшившейся погоде.
Увеличившиеся перевозки войск и грузов англичан в Пелопоннес и на Крит вызвали весной 1941 года повышенную активность военно-морских и военно-воздушных сил в Восточном Средиземноморье. Мальта и главный опорный пункт англичан на Крите бухта Суда многократно подвергались атакам. Самым активным образом использовались итальянские торпедные катера, которые вывели из строя много английских кораблей, в том числе тяжелый крейсер «Йорк».
Охраной морских путей, по которым шла перевозка войск в Грецию, занималась боевая группа под командованием адмирала Каннингхэма, которая, разделившись на две части, находилась южнее и западнее Крита, когда английская воздушная разведка 28 марта 1941 года обнаружила итальянскую эскадру под командованием адмирала Джакино. Итальянский адмирал намеревался сорвать переброску английских войск, имея в своем распоряжении новейший линкор «Витторио Венето», 8 крейсеров и большое количество эсминцев. Несмотря на участие в этой операции изрядного количества итальянских и германских самолетов, итальянская эскадра оказалась без разведки и охранения и угодила прямо в руки англичанам, в распоряжении которых было 3 линкора, авианосец, 3 легких крейсера и 13 эсминцев.
В течение дня итальянский линкор и тяжелый крейсер «Пула» были повреждены торпедами, сброшенными самолетами-торпедоносцами, базировавшимися на авианосце и на суше, и потому потеряли скорость. В сумерках к ним приблизились английские линкоры. Когда крейсеры «Зара» и «Фиуме» поспешили на помощь «Пуле», все три за несколько минут были расстреляны артиллерией британских линкоров. Британские эсминцы завершили работу, добив эти 3 итальянских крейсера торпедами. Участь крейсеров разделили два итальянских эсминца. Поврежденный линкор «Витторио Венето» и уцелевшие крейсеры и эсминцы сумели вернуться на базу.
Этот удар настолько тяжело сказался на итальянском военно-морском флоте, что он впредь всячески воздерживался от крупных операций против англичан. У итальянцев выявились отсутствие налаженного взаимодействия между флотом и авиацией и недостаточная подготовка к ведению боевых действий в темное время суток.
После того как выяснилось, что итальянцы не смогут справиться с Грецией, 6 апреля 1941 года последовало вторжение немцев на Балканы, завершившееся продлившейся пять ночей эвакуацией англичан на Крит и в Египет. В ходе этой эвакуации немцы потопили 26 транспортных судов противника. Из 53 тысяч человек англичане потеряли 12 тысяч, а британские военно-морские силы лишились 2 эсминцев.
После высадки германских парашютных и посадочно-десантных войск на Крите германские моряки, используя небольшие реквизированные у греков пароходы и моторно-парусные суда, попытались перебросить свои войска и боевую технику морем. Эта попытка была отбита английскими крейсерами и эсминцами, при этом немцы потеряли около 800 человек. Только после того, как люфтваффе очистили Эгейское море от англичан, на Крит стали прибывать отдельные суда, а со 2 июня между материковой Грецией и Критом было установлено регулярное морское сообщение. Немцам удалось даже перевезти на моторно-парусных судах на Крит два танка, которые очень пригодились при зачистке острова от остатков войск противника. Итальянцы высадили крупный десант в заливе Мирабелон (восточная часть острова). Три четверти английских войск, действовавших на Крите — более 16 тысяч человек, — были эвакуированы с острова в Египет из небольшого порта Хора-Сфакион на южном берегу Крита.
19 и 20 мая 1941 года германские Ju-87 «Штука» окончательно добили британский тяжелый крейсер «Йорк», ранее выведенный из строя итальянскими торпедными катерами. Кроме того, жертвами атак авиации стали 22 мая у Крита легкие крейсеры «Глостер» и «Фиджи», а 31 мая у Александрии — зенитный крейсер «Калькутта».
В июле 1941 года англичане, доставляя подкрепление и снабжение гарнизону Тобрука, понесли весьма ощутимые потери от мощных атак германской авиации: были уничтожены 2 эсминца, минный заградитель «Латона», 22 небольших корабля и 9 крупных транспортных судов, еще 18 единиц получили более или менее серьезные повреждения.
В середине мая 1941 года был почти полностью уничтожен греческий флот (Греция потеряла 1 броненосец, 12 эсминцев, 10 торпедных катеров. —
24 июля 1941 года германская и итальянская авиация атаковали английский конвой, шедший из Гибралтара на Мальту. Удалось потопить один из эсминцев. Итальянские миноносцы, торпедные катера и подводные лодки в тот же день торпедировали только одно транспортное судно, которое, однако, сумело благополучно достичь Мальту вместе с остальными судами конвоя. С наступлением темноты одному из торпедных катеров удалось торпедировать эсминец из состава конвоя. Сутки спустя итальянские взрывающиеся катера и маленькие подводные лодки, неся большие потери, вошли в гавань Мальты и снова атаковали конвой — но снова безуспешно. Другой хорошо защищенный конвой, следовавший с запада в конце сентября, подвергся упорным атакам подводных лодок и самолетов-торпедоносцев, а находившаяся поблизости итальянская эскадра сумела уклониться от столкновения с превосходящими силами англичан. Итальянцы сообщили о грандиозном успехе атаки, но впоследствии выяснилось, что был потоплен только один транспорт.
В конце сентября итальянские взрывающиеся катера, по сообщениям итальянцев, потопили в бухте Гибралтара 3 парохода противника и сильно повредили четвертое.
В 1941 году итальянский флот, охраняя морские коммуникации между Италией и Северной Африкой, а также занимаясь патрулированием, потерял крейсеры «Диаз» (25 февраля), «Да Барбиано» и «Ди Джиссано» (13 декабря), 6 эсминцев, 7 миноносцев, много мелких эскортных кораблей и транспортных судов. Опять сказалась недостаточная подготовка команд для ведения ночного боя. Так, 16 апреля конвой из 5 крупных транспортов вместе с эскортом из 3 эсминцев был полностью уничтожен в районе островов Керкенна (залив Габес, Тунис) 4 английскими эсминцами, вышедшими с Мальты. А 9 ноября 1941 года 2 легких крейсера и 2 эсминца с Мальты снова уничтожили целый конвой. 2 итальянских тяжелых крейсера и 4 эсминца итальянского эскорта не были в состоянии отразить атаку и, потеряв 2 эсминца и весь конвой, вернулись на базу.
Потери германо-итальянских конвоев в греческих и албанских водах были терпимыми. Они были вызваны в основном минными заграждениями, авиационными налетами и торпедными атаками подводных лодок. В этом районе итальянский военно-морской флот потерял 1 эсминец, 5 миноносцев и несколько мелких эскортных кораблей.
В начале апреля порт Массауа на Красном море был сдан англичанам, а находившиеся там итальянские корабли (6 эсминцев, 2 миноносца и несколько более мелких единиц) погибли во время налетов авиации противника или же были затоплены своими экипажами. Раньше в этом районе уже погиб 1 итальянский эсминец.
После неоднократных требований германского адмирала в Италии и многочисленных неудач итальянцев немцы наконец перебросили на Средиземное море свои подводные лодки, торпедные катера, тральщики и самоходные морские баржи-паромы, а также большое количество мин, горючего и других военных материалов. Кроме того, в итальянском Главном морском штабе появился командующий военно-морскими силами Германии на Средиземном море. Назначенный на этот пост вице-адмирал Вейхольд благодаря своему опыту и успехам подчиненных ему командиров быстро добился активизации боевых действий на Средиземном море.
Теперь удары судьбы начали обрушиваться на англичан: 12 ноября 1941 года в 25 милях восточнее Гибралтара подводная лодка капитан-лейтенанта Гуггенбергера потопила английский авианосец «Арк Ройал». Второй удар последовал 25 ноября, когда капитан-лейтенант барон фон Тизенгаузен тремя торпедами потопил в восточной части Средиземного моря английский линкор «Бархэм». В середине декабря немцы добились еще одной победы: их подводная лодка потопила легкий крейсер «Галатея». Одновременно германские торпедные катера провели минирование подходов к Ла-Валетте на Мальте.
17 декабря 1941 года вышедшая из Александрии английская эскадра при попытке нападения на итальянский конвой была атакована германскими и итальянскими самолетами-торпедоносцами. К вечеру того же дня между английской и итальянской эскадрами произошла короткая артиллерийская дуэль, а вслед за ней — еще одна атака итальянских самолетов-торпедоносцев. Однако итальянская эскадра снова не использовала благоприятную для нее обстановку и не приняла боя. Заявление итальянцев о том, что ими потоплены 2 английских эсминца, к сожалению, не подтвердилось. Вышедшее на перехват того же итальянского конвоя с острова Мальта соединение английских крейсеров 19 декабря нарвалось на установленные в районе Триполи минные заграждения. Крейсер «Нептун» и один из эсминцев погибли вместе со своими экипажами; крейсер «Орора» получил серьезные повреждения — этот успех был достигнут благодаря тесному взаимодействию германских и итальянских вооруженных сил. За день до этого три отважных и решительных экипажа итальянских двухместных человекоуправляемых торпед проникли в Александрийский порт и тяжело повредили стоявшие там английские линкоры «Куин Элизабет» и «Вэлиент». (Использованные итальянцами во время Второй мировой войны человекоуправляемые торпеды являлись усовершенствованной модификацией созданной еще в 1918 году капитаном 3-го ранга Рафаэле Россетти и лейтенантом Рафаэле Паолуччи специально оборудованной торпеды, для которой был использован корпус германской 510-мм торпеды (длина 8,2 метра, водоизмещение 1,5 тонны). Первые такие торпеды могли передвигаться в полупогруженном состоянии на скорости около 4 узлов на расстояние 8–9 миль, для чего на них устанавливался мотор, работавший на сжатом воздухе. С этого момента началась новая эпоха в использовании подводных пловцов-диверсантов, получивших первое эффективное оружие. Торпеду усовершенствовали в 1935 году Тезео Тезеи и Эмилио Тоски, и их изделие SLC, носившее прозвище Майале (Поросенок), использовалось во время Второй мировой войны. Длина 6,7 метра, диаметр 533 мм. Водоизмещение 1,5 тонны. Электромотор мощностью 1,1–1,6 л. с. Скорость от 2,3 узла (в этом случае дальность 15 миль) до 4,5 узла (дальность 4 мили). Боеголовка 200 килограммов, затем 300. Глубина погружения 30 метров. Задержка часового механизма до 5 часов. —
Так закончился на Средиземном море 1941 год, в течение которого англичанам светила несчастливая звезда, но теперь они могли вздохнуть с облегчением, потому что Соединенные Штаты Америки наконец вступили в войну на их стороне. С другой стороны, большие потери при перевозке войск и предметов снабжения морем в Северную Африку — к концу года было потеряно 350 судов общим тоннажем 0,5 миллиона брт — вызвали большую тревогу в странах оси.
Сравнительные данные о военно-морских силах воюющих стран в Восточной Азии
| Япония | США | Англия | Нидерланды | |
| (флоты в Восточной Азии) | ||||
| Линкоры (включая крейсеры) | 10 | 15 (9. — |
2 | — |
| Авианосцы | 10 | 6 (3. — |
1 (нет. — |
— |
| Тяжелые крейсеры | 18 | 18 (13. — |
2 (1. — |
— |
| Легкие крейсеры | 22 (20. — |
19 (11. — |
3 (7. — |
5 (3. — |
| Эсминцы | 124 (112. — |
195 (80. — |
6 (13. — |
14 (7. — |
| Миноносцы | 12 | — | — | — |
| Подводные лодки | 74 (65. — |
111 (56. — |
— | 13 |
| Торпедные катера | — | 8 | — | — |
| Самолеты авианосной авиации | 575 | 220 | — | — |
Японская островная империя за предшествовавшие войне десятилетия прочно утвердилась на Азиатском континенте, фактически включив в свой состав Корею и Маньчжурию. Это было сделано благодаря требованиям японской армии, которые коренным образом расходились с взглядами представителей военно-морского флота, которые, исходя из демографических, климатических и военно-политических соображений, настаивали на расширении империи в сторону южных морей. Этим тенденциям Японии противостояли главным образом США. Своими недружественными политическими и экономическими мерами США усилили решимость Японии покончить с ненавистной им заносчивостью американцев. Япония стремилась использовать как никогда ранее благоприятную для себя международную обстановку и заручилась для этого поддержкой Гитлера. Фюрер был в высшей степени раздражен тем, что американцы оказывают помощь Англии. (Отход от нейтралитета ради блага Англии и других недружественных Германии государств, снятие эмбарго на вывоз вооружения, передача Англии 50 эсминцев, строительство военно-морских баз в английских колониальных владениях, принятие закона о ленд-лизе, рассчитанного на помощь противникам Германии, передача американскими кораблями на всех морях открытым текстом радиограмм о появлении германских кораблей, частичное принятие на себя американцами охраны конвоев между США и Исландией. Американцы перестали считаться с установленными Германией «особыми зонами» и нападать на германские подводные лодки. На американских верфях производился ремонт британских боевых кораблей. Ускоренными темпами шло стратегическое развертывание вооруженных сил США, увеличивался выпуск вооружения, закрывались германские консульства на территории США и т. д.)
Поскольку Гитлер придерживался мнения, что удержать США от вступления в войну все равно не удастся, через три дня после начала вооруженного конфликта между Японией и США (нападения японцев на Пёрл-Харбор. —
Японцы намеревались осуществлять свои планы постепенно и методично, и прежде всего захватить источники сырья в Индонезии, Бирме и Малайе. Разгром американцев на Гавайских островах и оккупация Гонконга должны были надолго предохранить Японию от всяких неожиданностей. Японцы разработали общий план войны, по которому должны были занять и подготовить для обороны все стратегически важные районы в пределах следующих границ: Курильские острова — остров Уэйк — Маршалловы острова — архипелаг Бисмарка — остров Тимор — остров Ява — остров Суматра — Андаманские острова — западная граница Бирмы. Это обширное пространство должно было быть закрыто для всех стран. (Япония проводила экспансию под демагогическим лозунгом создания «великой восточноазиатской сферы совместного процветания», куда помимо самой Японии, а также аннексированной в 1910 году Кореи и захваченной в 1932 году Маньчжурии, должны были войти остальной Китай, Индокитай, Индонезия, Филиппины, другие острова Тихого океана, «освобожденные от власти белых людей». —
По мнению японцев, донельзя запутанный гордиев узел следовало разрубить внезапным нападением без объявления войны на Пёрл-Харбор, главную военно-морскую базу США на Тихом океане. Японская эскадра из 2 линкоров, 6 авианосцев, 3 крейсеров, 9 (11. —
Первая волна японских самолетов, включавшая 50 (49. —
Одновременно с ударом по американскому флоту был блокирован самый отдаленный английский опорный пункт на востоке — Гонконг. В тот же день японские войска начали высаживаться на южном побережье Сиама (Таиланда). Создалась серьезная угроза Сингапуру. Это настолько озаботило адмирала Филлипса, что он немедленно вышел в море, имея в своем распоряжении линкор «Принс-оф-Уэлс», линейный крейсер «Рипалс» и 4 эсминца, чтобы перехватить японцев. Обещанного прикрытия с воздуха эскадра не получила, поскольку английские самолеты были направлены для борьбы с японскими десантами. 9 декабря 1941 года японская воздушная разведка обнаружила английскую эскадру, и на следующий день ее судьба была решена. Английские корабли были атакованы утром 10 декабря значительными силами пикирующих бомбардировщиков, самолетов-торпедоносцев и высотных бомбардировщиков японцев, в результате чего оба линкора (линкор и линейный крейсер) пошли ко дну вместе с английским адмиралом. Отныне английского флота, по крайней мере на ближайшее время, можно было не опасаться.
Затем японцы спокойно перешли к планомерному захвату Филиппинских островов, где последний из многочисленных крупных японских десантов был высажен в Рождество 1941 года. (Передовые части японцы высадили на остров Лусон 10 декабря, а 22–24 декабря были высажены главные силы 14-й японской армии. —
Самыми близкими к Японским островам американскими опорными пунктами являлись Гуам — крупнейший из Марианских островов, а также острова Уэйк и Мидуэй — промежуточные остановки на морском пути между Азией и Гавайскими островами. Неукрепленный остров Гуам японцы заняли, сломив незначительное сопротивление местного гарнизона. Однако, когда 11 декабря 1941 года 3 японских крейсера и флотилия эсминцев появились у острова Уэйк, они встретили упорное сопротивление: огонь американской береговой артиллерии и бомбы немногочисленных базировавшихся на острове самолетов серьезно повредили легкие корабли японской эскадры. 2 эсминца были потоплены, все 3 крейсера повреждены, 3 японских бортовых самолета сбиты. Эскадра повернула обратно — первый проблеск надежды для отчаявшихся американцев! Однако они не долго радовались достигнутому успеху. 23 декабря 1941 года к острову подошла сильная японская эскадра с 2 авианосцами в своем составе, и остров был взят. Американским кораблям, высланным для поддержки защитников острова, но опоздавшим на 24 часа, пришлось повернуть назад.
Уничтожение линкора «Бисмарк» и разгром системы снабжения рейдеров в Атлантике (осуществлявшийся через посылаемые сюда суда), так же как и вступление США в войну, означало, что времена, когда для борьбы с торговым судоходством противника немцы могли использовать свои надводные корабли, прошли. Линкоры еще могли быть задействованы против конвоев, следовавших в северные русские порты. К этому следует добавить, что французские порты не могли обеспечить надежной защиты тяжелых кораблей от внезапных налетов британской авиации. Поэтому настало время вывести находившиеся здесь германские линкоры из-под удара, прежде чем новые бомбежки станут причиной серьезных потерь. Поэтому немцами была тщательно подготовлена и при посредстве участников французского движения Сопротивления передана в Англию дезинформация, после чего линейные корабли «Шарнхорст» и «Гнейзенау», а также тяжелый крейсер «Принц Ойген», воспользовавшись ухудшением погоды, в ночь с 11 на 12 февраля вышли в море под командованием адмирала Цилиакса и последовали вдоль французского побережья на восток. Около полудня 12 февраля 1942 года корабли прошли самое узкое место — пролив Па-де-Кале между Дувром и Кале. Только здесь прорыв был замечен англичанами, которые немедленно выслали в море все имевшиеся в их распоряжении самолеты, эсминцы и торпедные катера. Короткая перестрелка завершилась без результатов для обеих сторон. Германская авиация успешно поддерживала операцию. Немцам удалось сбить 49 британских самолетов, потеряв только 7 своих машин.
Перед устьем Шельды у борта «Шарнхорста» взорвалась магнитная мина, а неподалеку от острова Терсхелинг мины взорвались у бортов обоих линкоров, не причинив им существенного вреда.
Англичане не отказались от намерения как можно скорее ликвидировать угрозу для своего морского судоходства: в ночь на 27 февраля 1942 года они совершили налет на верфь Киля, где стоял «Гнейзенау». Линкор получил два прямых попадания, разрушившие обе носовые орудийные башни и убившие многих членов команды. Корабль был переведен в Готенхафен (Гдыню), где и остался до конца войны. Крейсер «Принц Ойген», направленный в Норвегию, в районе Тронхейма был торпедирован английской подводной лодкой и был вынужден вернуться на родину для ремонта.
В новом районе действия — у побережья Северной Америки и в Карибском море — германские подводные лодки добились выдающихся успехов, поскольку в первой половине 1942 года в США еще не была введена система конвоев. Она начала действовать с середины года, и подводные лодки стали встречать достойный отпор, после чего вице-адмирал Дёниц отправил подавляющее большинство своих лодок в центральную часть Атлантического океана — между Ньюфаундлендом и Великобританией, то есть в район, недосягаемый для береговой авиации ни Великобритании, ни США (и Канады). Дальность же действия самолетных радаров не превышала тогда 50 морских миль. Кроме того, больше подводных лодок стало высылаться в район Фритауна (Западная Африка), а с осени — также в район мыса Доброй Надежды. При этом прибрежные воды восточного и западного побережья Атлантики также не оставлялись без внимания — здесь по-прежнему действовало несколько подлодок. К началу года 25 субмарин было перебазировано в Норвегию для борьбы с конвоями противника, шедшими в Россию.
За 1942 год было построено примерно 280 субмарин, а потери оставались довольно низкими, число подводных лодок, ежедневно находившихся в море, возросло до 75. В результате существенно повысились шансы обнаружить конвой и успешно организовать атаку силами «волчьей стаи». За 1942 год германскими подводными лодками было уничтожено 6,3 миллиона тонн грузового тоннажа союзников. Столь же тяжелой явилась для противника потеря 7,5 миллиона тонн грузов, находившихся на потопленных судах. Какая именно часть из приведенных данных о вражеских потерях приходится на долю японских и итальянских подводных лодок, оценить сложно. У итальянцев некоторых успехов достигли только те лодки, которые начиная с 1941 года базировались в Бордо (около 30 единиц). Судя по всему, итальянцами было потоплено около 0,3 миллиона тонн вражеского тоннажа, поскольку в Средиземном море возможности для успешных операций подводных лодок были крайне ограничены, а потери очень высоки. Японцы потопили максимум 0,1 миллиона тонн, поскольку японские подлодки почти не использовались в войне на коммуникациях противника.
Большое число опытных командиров-подводников пришлось использовать в качестве командиров флотилий, инструкторов, штабных офицеров и т. д. Поэтому в 1942 году только немногим командирам подводных лодок удалось добиться высоких результатов: капитан-лейтенант Топп к апрелю 1942 года сообщил о 208 тысячах тонн потопленного тоннажа, капитан-лейтенант Зурен — о 205 тысячах тонн. Капитан-лейтенант Мютцельбург к концу лета 1942 года был близок к этому достижению, но он неожиданно заболел и умер в походе, а лодку привел на базу вахтенный офицер. Больших успехов достигли также капитаны 3-го ранга Мертен и Клаус Шольц, капитан-лейтенанты Леман-Вилленброк, Хардеген, Тённигес, Шнее, Блейхродт и Люэт.
Базы германского подводного флота были разбросаны по всему побережью Европы от мыса Нордкап до испанской границы. К этому времени они располагали просторными железобетонными укрытиями со стенами толщиной в несколько метров. Подводные лодки могли заходить в укрытия непосредственно из гавани. Ни одна бомба или снаряд противника, за исключением примененной позже сверхтяжелой бомбы (до 5,8 тонны), не могли пробить эти убежища, в которых корабли могли вставать в доки и ремонтироваться. Организация Тодта возводила эти мощные сооружения по проектам морских проектировщиков в удивительно короткие сроки, несмотря на наличие значительных трудностей, связанных главным образом с закладкой фундаментов. Эти укрытия для подводных лодок полностью оправдали возлагавшиеся на них надежды.
Поскольку убежища, построенные немцами для своих подводных лодок, оказались очень прочными, англичане в ночь с 27 на 28 марта 1942 года провели налет на Сен-Назер, чтобы, уничтожив шлюзы, блокировать выход из базы. Нападавшим — в группу входил старый эсминец «Кэмплтаун», канонерка, миноносец и 16 небольших десантных судов — удалось незамеченными проскользнуть мимо сторожевого охранения в гавань, а чтобы отвлечь внимание, британская авиация нанесла бомбовый удар по верфи. Одним из первых заметил приближающиеся корабли противника командир морской зенитной батареи артиллерии и поднял тревогу. Огнем береговых батарей и орудий стоявшего на рейде прорывателя минных заграждений № 137 часть английских судов была потоплена, однако остальные сумели все же высадить десант. Эсминец «Кэмплтаун», имевший на борту мощный подрывной заряд, протаранил внешние ворота большого шлюза. Между тем солдаты всех дислоцировавшихся здесь частей вермахта были подняты по тревоге и вступили в борьбу с десантом, который вел подготовку к взрыву. В ходе рукопашных схваток англичан удалось оттеснить обратно на суда, которые при выходе из порта понесли тяжелые потери — было потоплено 13 десантных судов. На берегу было захвачено в плен более 100 человек. Особенно отличились команды 16-й флотилии тральщиков, которые отстояли шлюзы и укрытия базы подводных лодок. В предрассветной мгле германские торпедные катера атаковали ожидавшие возвращения высланных на операцию десантных судов английские эсминцы, которые, однако, после короткого боя ушли под прикрытием дымовой завесы. Одно потерявшее ход английское десантное судно было захвачено. Англичане, несмотря на внезапность и смелость операции, все же не сумели воспрепятствовать входу и выходу германских подводных лодок из своей базы, а нанесенный портовым сооружениям ущерб был полностью устранен в ближайшие недели. Все же одна крупная неприятность произошла: эсминец «Кэмплтаун», уже после того, как его тщательно осмотрели специалисты, а саперы удалили взрыватели из подрывного заряда, через несколько часов все же взлетел на воздух, унеся большое число жизней людей, собравшихся здесь в основном из любопытства.
Если порты бискайского побережья и прилегающие к ним морские районы приходилось оборонять главным образом от ударов с воздуха, то на Ла-Манше дело обстояло совершенно иначе: как вдоль английского, так и вдоль французского берегов судоходство было весьма интенсивным. Обе стороны постоянно пытались навредить друг другу, но без особого успеха, даже в проливе Па-де-Кале. Все военные действия здесь велись, по существу, только за эти коммуникации. Минные заграждения, устанавливаемые с воздуха вплоть до самых акваторий портов включительно, дополнялись действиями эсминцев, миноносцев, торпедных катеров, быстроходных канонерок и дальнобойных батарей армии и флота. Минная война требовала постоянной активности соединений тральщиков, катеров-тральщиков и прорывателей минных заграждений. В качестве последних использовались специально оборудованные торговые суда, которые, следуя в голове конвоя, излучали перед собой мощное магнитное поле, тем самым заставляя донные магнитные мины всплывать и взрываться, если, конечно, на этих минах не было отсчитывающего приспособления, часового механизма или взрывателя замедленного действия, что ставило под угрозу безопасность самого прорывателя минных заграждений.
Частые взаимные нападения на конвои вели к постоянным боям. Не было ни дня, ни ночи, чтобы где-то у побережья не гремели орудия. Небольшие соединения легких кораблей и в особенности торпедных катеров под командованием коммодора Петерсена или атаковали, проявляя при этом большое мужество, отвагу и упорство, либо оборонялись от значительно превосходивших сил противника. Они наносили противнику серьезный ущерб при довольно небольших собственных потерях. А для подводных лодок воды Ла-Манша стали почти недоступными.
Пробная высадка англичан в Дьепе 18–19 августа 1942 года была отбита главным образом германскими сухопутными войсками. Кригсмарине здесь были представлены отрядом в 350 человек, который состоял из моряков запаса, находившихся в ведении капитана порта, из членов команд сторожевых кораблей и солдат береговой охраны. Этот отряд занял огневые позиции на молу гавани и пологом морском берегу и, таким образом, оказался на переднем крае обороны, понеся тяжелые потери. Храбрые бойцы с большим мужеством защищали установленные на молу орудия, огневые позиции 20-мм пушек и пулеметные точки на берегу, поэтому некоторые подразделения этого отряда были уничтожены до последнего человека. Германские корабли охранения, сопровождавшие той ночью небольшой конвой, случайно наткнулись на группу английских десантных судов, отделившуюся от главных сил британского десанта. В ходе боя было уничтожено несколько судов противника, немцы же потеряли один противолодочный корабль и одно каботажное судно.
Война на внутренних морях и в северных прибрежных водах Советского Союза была похожа по характеру на боевые действия в Ла-Манше. Даже на Ладожском озере, что на северо-западе России, появлялись германские, финские и даже итальянские торпедные катера.
Когда растаял лед в Финском заливе, несколько десятков русских подводных лодок предприняли попытку прорваться в Балтийское море и Северный Ледовитый океан. Попытка оказалась удачной, правда, при больших потерях — 26 подлодок было потоплено. Уцелевшим субмаринам в течение трех недель удавалось держать немцев в большом напряжении. Проведя 24 атаки, они потопили 8 судов и повредили еще 5. Однако подошедшие противолодочные корабли и еще несколько небольших групп других легких кораблей довольно быстро навели порядок.
В январе 1942 года только что вступивший в строй линкор «Тирпиц», а через несколько недель еще и броненосцы «Лютцов» и «Адмирал Шеер», крейсеры «Адмирал Хиппер» и «Кельн», а также флотилия эсминцев были направлены в северонорвежские фьорды для борьбы с ожидавшимися десантами противника. Нападения на конвои союзников не приносили больших успехов и ограничивались потоплениями отдельных судов германскими эсминцами, также понесшими потери. После того как союзники на несколько летних месяцев прекратили проводку конвоев, «Адмирал Шеер» направился в Карское море для борьбы против русского судоходства (на Северном морском пути. —
В первые месяцы войны с Россией военные грузы в полярные порты доставлялись лишь одиночными судами. Затем противник и здесь решил собирать суда в большие конвои, которые примерно раз в четыре недели шли по морским путям, на которых действовали германские подводные лодки, авиация и надводные корабли. Конвои обычно обнаруживали и первыми атаковали германские самолеты. Затем подходили подводные лодки и атаковали конвой до тех пор, пока позволяла скорость. В ходе боя с охранением конвоя 30 апреля 1942 года германская подводная лодка торпедировала легкий крейсер «Эдинбург» (на его борту находилось 5,5 тонны советского золота. Это золото (кроме ненайденных 60 килограммов) было поднято в 1981 и 1986 годах. —
Большой ущерб немцы нанесли и американским конвоям с военными грузами. (В их составе были и советские транспорты. —
Германские, итальянские, а в дальнейшем и румынские корабли, действовавшие на Черном море, участвовали в осаде Севастополя, а также в отражении высадки русских десантов в Феодосии, Евпатории и Керченском проливе. Заминировав Севастопольскую бухту, корабли стран оси значительно затруднили морские перевозки противника и значительно облегчили собственные, добившись успехов, несмотря на значительное превосходство противника на море. Подводные лодки и торпедные катера нападали на суда русских у кавказского побережья, и только в сентябре 1942 года общий тоннаж потопленных судов противника составил 42 тысячи тонн. А 5 августа один из итальянских торпедных катеров сообщил об уничтожении легкого крейсера «Красный Крым». (Итальянцы соврали. Крейсер «Красный Крым» (бывший «Светлана», спущен на воду в 1915 году, водоизмещением 7190 тонн) эксплуатировался до 1960 года. —
Средиземное море оставалось театром военных действий, на котором обе стороны старались нарушить коммуникации друг друга. Потери англичан при снабжении Мальты и перевозках в Египет со временем стали настолько высоки, что Англия была вынуждена снабжать свою армию на Ниле кружным путем — вокруг мыса Доброй Надежды и далее через Индийский океан, Красное море и Суэцкий канал. Хорошо укрепленный остров Мальта месяцами не использовался для транзитных перевозок, а его собственное снабжение настолько тормозилось продолжавшимися день и ночь воздушными налетами, что у англичан возникали сомнения в возможности удержать его. Непонятно, почему немцы отказались от захвата этого важнейшего опорного пункта англичан ради наступления на Египет, тем более что планы Гитлера захватить Гибралтар из-за отказа испанцев участвовать в этой операции оказались положенными в долгий ящик.
В ходе боев при защите конвоев противник потерял не только большое число транспортных судов с ценными грузами, но и ряд мелких и крупных кораблей прикрытия. Так, 11 августа 1942 года четыре торпеды, выпущенные с подводной лодки капитан-лейтенанта Розенбаума, отправили на дно британский авианосец «Игл». Другая германская подводная лодка настолько сильно повредила легкий крейсер «Каир», что 12 августа он был затоплен. Днем позже корабли прикрытия понесли еще одну потерю, когда итальянский торпедный катер потопил у побережья Туниса легкий крейсер «Манчестер». В итоге остатки конвоя прибыли в мальтийский порт Ла-Валетта в довольно потрепанном виде — только германские торпедные катера сообщили о потоплении 4 крупных транспортов.
В восточной части Средиземного моря было потоплено 3 легких крейсера англичан: 30 марта — «Наяд», 3 июля — «Гермиона», 9 октября — зенитный крейсер «Ковентри».
Но итальянский флот также потерял 3 крейсера: 1 апреля 1942 года в районе острова Стромболи был торпедирован английской подводной лодкой и затонул легкий крейсер «Делле Банде Нере», 15 июня 1942 года тяжелый крейсер «Тренто», следовавший в составе эскадры, сначала был подбит торпедой с самолета-торпедоносца, а спустя несколько часов добит подводной лодкой. Легкий крейсер «Аттендоло» 4 декабря 1942 года стал жертвой английской бомбы во время стоянки в гавани Неаполя.
Недостаточная живучесть итальянских кораблей была явно продемонстрирована 23 марта 1942 года, когда во время шторма затонуло два крупных эсминца «Лансиере» и «Сирокко», которые возвращались после второстепенного морского боя в заливе Большой Сирт (Сидра).
Еще 5 эсминцев (причем один из них собственной подводной лодкой), 4 миноносца и 1 посыльное судно итальянцев были потоплены при сопровождении конвоев подводными лодками или авиацией противника. Бросается в глаза большое число итальянских подводных лодок, потопленных подводными лодками англичан, — из 86 субмарин, потопленных за время военных действий до 7 сентября 1943 года, по меньшей мере 18 единиц были потоплены подводными лодками противника — удивительно высокий процент, который нельзя объяснить только техническим превосходством.
Переброшенные в Средиземное море по внутренним водным путям Франции германские торпедные катера действовали с большим успехом. Когда немцами был взят Тобрук, флотилия германских торпедных катеров под командованием капитан-лейтенанта Кемнаде атаковала уходящие из порта суда и потопила их все, за исключением трех, которые были захвачены. Главной задачей кригсмарине во время быстрого продвижения германских и итальянских войск Роммеля через Киренаику и Египет было обеспечение снабжения войск, при этом в конвоях преобладали германские суда.
Уже давно ожидаемая высадка англо-американских войск в Африке все же оказалась внезапной, начавшись 8 ноября 1942 года. Преодолев скорее символическое, чем действительное сопротивление французской армии и более серьезное сопротивление французского флота, особенно в Оране и Касабланке, который потерял в ходе боев несколько кораблей и около 500 человек только убитыми, союзники высадили свои войска с хорошо защищенных крупных транспортных судов в Оране и Алжире, а затем в Боне, Бужи и ряде более мелких гаваней. Для высадки широко применялись мелкие десантные суда, постройка которых активно велась после неудачного десантирования в Дьепе. На северо-западном побережье Африки американцы, встретив вначале некоторое сопротивление, заняли порты Касабланка, Федала, Сафи и Мехдия. После долгих колебаний французскому адмиралу Дарлану пришлось в конце концов передать англичанам и американцам находящиеся под его началом французские территории в Северной Африке. Вскоре после этого адмирал погиб от пули политического фанатика.
Подводный флот и авиация стран оси оказывали англо-американцам посильное сопротивление. Хотя им удалось потопить 5 боевых кораблей и 15 транспортов, но решающий успех все же не был достигнут.
В качестве первой ответной меры немцев на капитуляцию французов в Северной Африке была оккупирована Южная Франция и остров Корсика, а 27 ноября 1942 года немцы заняли и военно-морскую базу Тулон, которую вначале не оккупировали только из признательности за лояльность французского флота. Во время оккупации Тулона французскими экипажами были потоплены или повреждены почти все находившиеся в этой гавани корабли: 3 линкора, 7 крейсеров, 1 авиатранспорт, 25 эсминцев и значительное количество подводных лодок. Только 3 подводным лодкам удалось уйти в Северную Африку. 5 подводных лодок, 8 тральщиков и 4 посыльных судна после ремонта были переданы итальянскому флоту, несколько мелких кораблей было включено в состав германских военно-морских сил. Находившиеся во французских средиземноморских портах торговые пароходы были отправлены в Италию, частично восполнив тяжелые потери итальянского торгового флота.
11 ноября последовал еще один ответный удар немцев: высадка с воздуха германских и итальянских войск в Бизерте и Тунисе, куда одновременно прибыли германские торпедные катера и минные тральщики, чтобы сохранить портовые сооружения от разрушений. После первоначально благоприятного развития событий фактор внезапности вскоре действовать перестал, и потери при морских перевозках резко возросли, достигнув в конце концов внушительной цифры — 120 тысяч брт. Несмотря на помощь немцев, итальянцы не сумели защитить даже короткие морские коммуникации (между Сицилией и Тунисом). Немцы потеряли здесь свой единственный действовавший на Средиземном море эсминец «Гермес», который в свое время был ими захвачен на одной из греческих верфей и достроен.
Итальянская авиация понесла к этому времени настолько большие потери, что даже чисто количественно перестала являться серьезной боевой силой, мощь германской авиации, основные силы которой были заняты на растянутых сухопутных фронтах, была также ослаблена.
Команды торговых судов комплектовались, как правило, из моряков торгового флота (включая капитана). Такие команды на прорывавших блокаду судах поддерживали минимально необходимый уровень товарообмена с Восточной Азией. Для обслуживания зенитной артиллерии на этих судах были зенитчики, которые, в отличие от команды судна, состояли на военной службе. Эти суда продолжали доставлять германской промышленности каучук, олово, легирующие металлы для производства высокосортной стали, а также различные минеральные масла. «Прорывателями» блокады управлял штаб оперативного руководства военными действиями на море, но только до широты Азорских островов, далее эту функцию выполняло командование группы военно-морских сил «Запад», находившееся в Париже, которое составляло графики захода в порты Западной Франции, и главным образом в Бордо. В случае угрозы захвата вражескими военными кораблями команды «прорывателей» блокады имели указание топить свои суда.
В 1941 и 1942 годах примерно 70 процентов всех прорвавших блокаду судов доходило до места назначения. Начиная с осени 1942 года в связи с усилением вражеской воздушной разведки потери увеличились. Из 35 пароходов, вышедших в Германию из портов Восточной Азии, ее берегов достигло только 16. Последним в декабре 1943 года вернулся пароход «Озорно», благополучно совершивший несколько рейсов в самых тяжелых условиях. Его капитан Гельман по праву заслужил Рыцарский железный крест. Железным крестом были награждены и многие другие капитаны и матросы.
Неудивительно, что для англичан прорывавшие блокаду германские торговые суда были настоящим бельмом на глазу! В середине декабря 1942 года английская подводная лодка выгрузила недалеко от устья Жиронды группу людей на 6 шлюпках, которые должны были в течение ночи добраться на веслах до Бордо. Там гребцам, которые были элитными британскими коммандос, предстояло установить на стоявшие в порту германские транспорты магнитные мины, после чего попытаться уйти через испанскую границу. Операция удалась в том отношении, что 3 парохода получили повреждения. Однако подрывные заряды оказались слишком слабыми, и через несколько недель полученные повреждения были полностью устранены. Несколько подрывников погибли во время преследования, некоторым удалось скрыться, около половины было захвачено в плен и, вопреки возражениям командующего группой военно-морских сил «Запад», расстреляно за саботаж по требованию службы безопасности и личному приказу Гитлера. Эти смелые люди не заслуживали подобного наказания, тем более оно было незаконным с позиций военного права.
Еще в январе 1942 года японцы заняли весь остров Борнео (Калимантан) и высадили первые десанты на островах Целебес (Сулавеси) и Амбон. Чтобы предотвратить готовящуюся высадку на Суматре и Яве, голландский контр-адмирал Доорман, используя военные корабли Нидерландов и США, дважды пытался перехватить японцев. В обоих случаях его эскадра оказывалась обнаруженной японской воздушной разведкой, подверглась ударам с воздуха и была вынуждена возвращаться назад.
Попытка западных союзников усилить гарнизон острова Тимор совпала с подходом к острову направленной для его захвата японской эскадры. После слабого авиационного налета союзная эскадра вернулась в порт Дарвин (Северная Австралия), где 19 февраля 1942 года была атакована эскадрильями бомбардировщиков, поднятых с 4 японских авианосцев, входивших в состав эскадры, прикрывавшей высадку десанта на остров Тимор. Поскольку кроме базировавшихся на авианосцах эскадрилий в налете приняли участие еще 54 японских самолета с острова Целебес (Сулавеси), эскадре союзников и портовым сооружениям был причинен серьезный ущерб. Воздушное сообщение между Австралией и голландскими колониями после оккупации японцами острова Тимор было прервано.
После почти безрезультатного для обеих сторон боя у острова Бали (союзники потеряли 1 эсминец, кроме того, 1 крейсер был поврежден) 27 февраля 1942 года произошло крупное сражение между двумя крейсерскими эскадрами, продолжавшееся до самой ночи. Голландские легкие крейсеры «Де Рюйтер» и «Ява», а также голландский и 2 английских эсминца были потоплены, а у японцев лишь один эсминец вышел из боя, получив тяжелые повреждения. Уцелевшие после боя корабли союзников — американский тяжелый крейсер «Хьюстон» и австралийский легкий крейсер «Перт» — встретили свою судьбу в ночь на 1 марта: в проливе Сумба они столкнулись с превосходящими силами японцев и, израсходовав все боеприпасы, затонули, а один голландский эсминец был вынужден выброситься на берег. Последний уцелевший после боя 27 февраля крупный корабль союзников — английский тяжелый крейсер «Эксетер» вместе с 2 эсминцами сопровождения, следуя через Зондский пролив, встретился с 4 японскими тяжелыми крейсерами, которые потопили все 3 корабля союзников. Через несколько дней японцы уничтожили южнее Явы еще 2 эсминца, 2 канонерки и военно-морской танкер. Последнее сопротивление западных союзников в Индонезии было сломлено.
В начале марта 1942 года острова Суматра и Ява были полностью оккупированы, была занята столица Бирмы Рангун, а через два месяца английские войска были полностью вытеснены из этой страны. Тем самым японцы в полной мере обеспечили себя основным продуктом питания — рисом.
На других островах южных морей японцам тоже сопутствовал успех: преодолев незначительное сопротивление, они подняли флаг Страны восходящего солнца в Рабауле (остров Новая Британия, архипелаг Бисмарка), Кавиенге (остров Новая Ирландия, в том же архипелаге), на острове Бугенвиль (Соломоновы острова), Лаэ и Саламауа (остров Новая Гвинея).
Кроме 500 самолетов с авианосцев, японцы использовали 500 сухопутных самолетов морской авиации, а также 600 самолетов сухопутных войск, которые повсеместно либо вытеснили, либо уничтожили авиацию союзников, аэродромы которых были недостаточно оборудованы и не имели достаточных средств обороны. Цели, поставленные Японией на первом этапе войны, были достигнуты быстро и ценой весьма незначительных потерь!
Заняв Андаманские и Никобарские острова (западнее Сингапура и полуострова Малакка), соединения японского флота предприняли рейд к острову Цейлон (Шри-Ланка). В пасхальное воскресенье 5 апреля 1942 года утром в небе над Коломбо появились эскадрильи, поднятые с 5 японских авианосцев. Поскольку англичане были своевременно предупреждены о налете, японцам удалось потопить только 1 эсминец и 1 вспомогательный крейсер противника, зато наземным объектам был нанесен серьезный ущерб. Сразу после этого японская воздушная разведка обнаружила 2 тяжелых крейсера — «Корнуолл» и «Дорсетшир», которые пытались соединиться с эскадрой адмирала Сомервилла, уклонившегося от боя с японцами в связи с недостатком у него самолетов. Японские летчики легко расправились с обоими кораблями — через несколько минут пораженные бомбами крейсеры скрылись под водой. Четыре дня спустя японцы совершили налет на Тринкомали — порт на восточном побережье острова Цейлон. Ожидавшие нападения союзники вывели свои корабли, и были повреждены только портовые сооружения и верфи. Часть выведенных из Тринкомали кораблей японцы вскоре обнаружили и уничтожили: авианосец «Гермес», 2 небольших военных корабля и 1 грузовой пароход. Вслед за этим надводные корабли адмирала Нагумо начали топить торговые суда противника в Бенгальском заливе, а японские подводные лодки добились неплохих успехов у западного побережья Индии. Всего японцы потопили 140 тысяч тонн торгового тоннажа противника. Англичане снова получили сильный «удар в челюсть»!
В первых числах января 1942 года командование Тихоокеанским флотом США принял адмирал Нимиц, который поставленные перед ним оборонительные задачи очень скоро начал сочетать с наступательными действиями. Нападения небольших групп американских авианосцев на японские опорные пункты в южных морях и налеты бомбардировщиков на Токио благоприятно отразились на моральном состоянии личного состава и повысили уверенность американцев в своих силах. Поскольку японцы были уверены, что американские бомбардировщики, бомбившие их столицу, поднялись с острова Мидуэй, они решили захватить его как можно быстрее. Самые западные из Алеутских островов, с которых тоже могли последовать неожиданные удары по Японии, также было решено занять. И наконец, должен был быть взят Порт-Морсби, расположенный на южном побережье Новой Гвинеи. Этот порт должен был стать основным опорным пунктом для борьбы с Австралией.
Таким образом, в военные планы японцев были включены Мидуэй, Алеутские острова и Порт-Морсби. После выполнения этих задач жители Страны восходящего солнца планировали захватить остров Новая Каледония, острова Фиджи и Самоа.
Высадка в Порт-Морсби (Новая Гвинея) и в Тулаги (восточная часть Соломоновых островов) была назначена на 7 мая 1942 года. Вице-адмирал Иноуэ получил для этой цели лишь весьма слабую боевую группу, поскольку командующий флотом адмирал Ямамото удержал значительную часть флота для захвата острова Мидуэй. Тулаги был занят без боя, однако караван японских кораблей, следовавших к Порт-Морсби, был обнаружен самолетами, поднятыми с американских авианосцев, которые потопили небольшой японский авианосец «Сёхо». Через день имел место бой между авианосцами в Коралловом море, результатом которого стала гибель американского «Лексингтона» и выход из строя на несколько месяцев японского «Сёкаку». Так что, хотя японцы могли записать на свой счет тактический успех, американцам удалось предотвратить высадку в Порт-Морсби, и вице-адмирал Иноуэ был вынужден повернуть свои корабли обратно.
Чтобы отвлечь внимание от нападения на Мидуэй, японцами был проведен целый ряд отвлекающих мероприятий. Японские самолеты атаковали Датч-Харбор, расположенный в восточной части Алеутских островов, были также захвачены острова Атту и Кыска — в западной части Алеутских островов, а малые подводные лодки совершили нападение на Сидней в Австралии и Диего-Суарес на острове Мадагаскар (на севере острова, военно-морская база, современное название Анциранама. —
Благодаря хорошо налаженной радиоразведке, американцы знали направления главных ударов японцев. В состав их двух эскадр входило 3 тяжелых авианосца (233 самолета), 8 тяжелых крейсеров и 15 (14. —
Хотя летающие лодки с острова Мидуэй 3 июня 1942 года обнаружили приближающиеся японские корабли, их атака оказалась почти безрезультатной. Утром 4 июня с японских авианосцев взлетело 108 машин, из которых 35 было сбито (американцы потеряли 25 истребителей). Успех японцев был весьма умеренным, и они вознамерились повторить атаку на остров. Однако до этого не дошло, потому что один из самолетов-разведчиков обнаружил шедшую на всех парах к острову группу авианосцев адмирала Флетчера (позже в ходе боя его сменил адмирал Спрюэнс).
Между тем для контрудара были подняты в воздух бомбардировщики с Мидуэя, которые в самом прямом смысле слова нанесли удар по воде: 42 атакующих самолета — и ни одного попадания! Еще хуже обстояли дела у торпедоносцев: из 42 машин, поднятых с авианосцев «Хорнет», «Энтерпрайз» и «Йорктаун», обратно вернулось только 6, а из сброшенных ими торпед тоже ни одна не попала в цель. Все 35 пикирующих бомбардировщиков с «Хорнета» прошли мимо противника и после долгих и безуспешных поисков, из-за нехватки топлива, приземлились на острове.
Но затем ситуация изменилась. Командир группы пикирующих бомбардировщиков с авианосца «Энтерпрайз» капитан 3-го ранга Маккласки около 10 часов утра заметил японские авианосцы, которые отражали атаку самолетов-торпедоносцев. Он бросил свою эскадрилью на авианосцы «Кага» и «Акаги», которые получили в общей сложности от трех до четырех попаданий. Через несколько минут пикирующие бомбардировщики с авианосца «Йорктаун» атаковали авианосец «Сорю», который после трех прямых попадания потерял управление и загорелся — полыхая от носа до кормы, он стал медленно дрейфовать по ветру. Даже три торпеды, выпущенные по «Сорю» американской подводной лодки «Наутилус», не смогли отправить авианосец на дно. И только вечером после взрыва накопившихся в трюмах гремучих газов он затонул. Почти одновременно с «Сорю» и по той же причине затонул и японский авианосец «Кага». «Акаги» загорелся и на следующее утро был добит торпедами.
С авианосца «Хирю», находящегося несколько в стороне, в 11 часов утра поднялись в воздух пикирующие бомбардировщики, а еще через два с половиной часа свои самолеты-торпедоносцы. Вместе они атаковали авианосец «Йорктаун» и достигли успеха: потеряв 12 самолетов из 18, пикирующие бомбардировщики добились трех попаданий. Самолеты-торпедоносцы, потеряв 6 машин, тоже добились двух попаданий. Получив серьезные повреждения, корабль держался на поверхности воды до полудня 6 июня, когда его потопили торпедой с подводной лодки. 10 поднятым с «Йорктауна» во время атаки самолетам пришлось сесть на авианосец «Энтерпрайз». Затем они вместе с самолетами «Энтерпрайза» под командованием того же Маккласки нанесли ответный удар по авианосцу «Хирю», который после попадания пяти бомб загорелся и утром 5 июня 1942 года пошел ко дну.
Ямамото со своим флотом, линкоры которого еще не сделали ни одного выстрела, в ночь на 5 июня поворачивает обратно. Ему стало ясно, что он не сумеет сблизиться с более быстроходными американскими эскадрами. Пытаясь уклониться от торпеды, столкнулись 2 японских тяжелых крейсера «Микума» и «Могами». Первый из них затем был удачно атакован пикирующим бомбардировщиком с Мидуэя. 6 июня потерпевшие аварию японские корабли снова были атакованы с воздуха. «Микума» затонул, а крейсеру «Могами» удалось уйти в сопровождении 2 эсминцев.
Второстепенная операция против Алеутских островов, проведенная японцами летом 1942 года, также не увенчалась желаемым успехом. Адмирал Нимиц не попался на удочку и вывел свои лучшие силы на юг. Высадка японских десантов на Алеутских островах прошла согласно плану, но японским военно-воздушным силам не удалось подавить американскую авиабазу в Датч-Харборе. При попытке японцев провести свой конвой на захваченные острова, 7 марта 1943 года в районе Командорских островов произошел безрезультатный бой между японскими кораблями прикрытия и значительно уступавшей им в силе американской эскадрой. Через два месяца американцы вернули себе остров Атту, а с острова Кыска японцы в августе 1943 года сами заблаговременно вывели свои войска.
После сражения у острова Мидуэй адмирал Нимиц решил перейти в наступление, хотя вначале в его распоряжении была только одна дивизия морской пехоты. Этими силами американцы решили занять острова Гуадалканал и Тулаги, где противник уже начал строить крупные аэродромы. 7 августа 1942 года аэродром в Тулаги был захвачен американским десантом, а еще через день в их руках был уже весь остров. Поскольку воздушная атака американских десантных судов ощутимых результатов не дала, японцы выслали 7 крейсеров под командованием контр-адмирала Микавы для срыва десантной операции, которую с американской стороны обеспечивали 5 крейсеров и 4 эсминца, находившихся к северу и югу от острова Саво. Грубая оплошность экипажа одного из американских эсминцев прикрытия позволила японцам подойти так близко к 2 американским крейсерам, что уже через несколько минут оба корабля были выведены из строя. Вскоре их участь разделили и остальные 3 крейсера американцев. «Венсен» и «Куинси» опрокинулись, крейсер «Астория» взлетел на воздух от взрыва артиллерийских погребов. Крейсер «Канберра», получивший серьезные повреждения, пришлось затопить, выпустив в него торпеду. (Последний, пятый крейсер союзников был серьезно поврежден. —
В течение следующих недель за остров Гуадалканал развернулась тяжелая борьба, в ходе которой были уничтожены тяжелый американский авианосец «Уосп» (торпедирован подлодкой И-19) и 1 эсминец, а еще 3 американских авианосца («Энтерпрайз», «Саратога» и «Норт Каролина»), получив большие повреждения, надолго выбыли из строя. Японский адмирал потерял здесь легкий авианосец «Рюдзё». 11 октября 1942 года американцы взяли реванш за Саво: в непосредственной близости от этого острова их радиолокаторы обнаружили японскую эскадру крейсеров, из которой были уничтожены крейсер «Фурутака» и 1 эсминец. Американские пикирующие бомбардировщики на следующее утро потопили еще 2 эсминца, которые слишком долго спасали утопающих в районе боя. Японские линкоры, крейсеры и бомбардировочная авиация, сменяя друг друга, пытались разрушить аэродром Гендерсон-Филд, но это им не удалось (огнем линкоров и крейсеров была уничтожена большая часть самолетов). Даже яростные атаки высаженных на остров 26 тысяч человек из состава сухопутных сил и 3 тысяч морских пехотинцев не достигли результата. В этих боях погиб японский легкий крейсер «Иура», поддерживавший пехоту своим огнем.
Стремясь во что бы то ни стало вытеснить американцев с Гуадалканала, командующий японским флотом 24 октября 1942 года дал американцам большое сражение у островов Санта-Крус, в ходе которого был потоплен американский авианосец «Хорнет», а ряду других кораблей обеих сторон были нанесены тяжелые повреждения. Наступательные действия японского флота были отложены на неопределенный срок. Только 12 ноября 1942 года американская воздушная разведка снова обнаружила приближение японской эскадры к острову (к этому времени находившиеся на нем сухопутные войска обеих сторон получили некоторые подкрепления). Американцы могли противопоставить сильной японской эскадре только 5 крейсеров и 8 эсминцев. В ожесточенном ночном бою в первые же минуты были убиты оба американских адмирала — Каллаган и Скотт, что вызвало ужасную неразбериху. Был потоплен легкий крейсер «Атланта», а на следующий день японская подводная лодка потопила и легкий крейсер «Джуно»; кроме того, затонуло 4 американских эсминца. У японцев серьезные повреждения получил линкор «Хиэй», вскоре он был окончательно потоплен тремя торпедами, сброшенными торпедоносцами авианосца «Энтерпрайз».
В ночь с 13 на 14 ноября 1942 года аэродром Гендерсон-Филд снова был обстрелян 2 японскими крейсерами, которые на обратном пути были атакованы вылетевшими с аэродрома американскими бомбардировщиками, потопившими крейсер «Кинугаса» и обнаружившими подходящий к этому району конвой транспортов с войсками. 7 транспортов были потоплены или подожжены. Команды погибших судов и находившиеся на них войска были подняты на борт эсминцами конвоя. Тем временем с юга подошли 2 американских линкора и 4 эсминца, чтобы перехватить приближавшуюся к острову новую группу японских кораблей. В полночь 14 ноября атака 4 американских эсминцев была отбита — 3 эсминца пошли ко дну. Затем в бой вступили линкоры: «Саут Дакота», хотя и получил серьезные повреждения, успел благополучно выйти из боя. А «Вашингтон» нанес своему противнику такой ущерб, что японский линкор «Кирисима» после снятия команды был потоплен собственными эсминцами. Во время боя между линкорами контр-адмиралу Танаке все же удалось высадить войска на Гуадалканал, включая тех, которые были спасены эсминцами. Сами транспорты погибли, те из них, которые был подбиты, но не затонули, утром были добиты американскими самолетами и эсминцами, а большое количество находившейся на них техники было потеряно. Танака выделил свои эсминцы для подвоза терпящим на острове нужду войскам продовольствия и боеприпасов. Адмирал Хэлси, который по перехваченным радиограммам противника раскрыл планы японского адмирала, поручил контр-адмиралу Райту с 5 крейсерами и 6 эсминцами сорвать снабжение японского десанта. Хотя японские эсминцы в ночь с 30 ноября на 1 декабря 1942 года были застигнуты врасплох внезапной атакой, они организовали решительную контратаку, и 4 тяжелых крейсера американцев в течение нескольких минут были выведены из боя попаданиями торпед. «Нортгемптон» был пущен ко дну, а другие 3 крейсера вынуждены были отправиться в ремонт. Несмотря на достигнутый успех, судьба Гуадалканала была решена, причем отнюдь не в пользу японцев: из-за серьезных трудностей со снабжением им пришлось эвакуировать свои войска. После того как японские самолеты потопили еще и тяжелый крейсер «Чикаго», японские эсминцы в начале февраля 1943 года в течение нескольких ночей эвакуировали 12 тысяч человек. Потери японцев в боях за остров составили 24 тысячи человек и примерно 1150 самолетов вместе с элитными экипажами, отлично подготовленными и имевшими большой боевой опыт. Американцы смогли быстро восполнить свои потери, но для японцев это было невозможно! Поневоле напрашивается сравнение с судьбой германской авиации. Потери военно-морских сил обеих сторон были примерно одинаковыми и считались допустимыми. Намного больше пострадал от «кровопускания» японский торговый флот. Только у Соломоновых островов при снабжении Гуадалканала было потеряно судов общим тоннажем около 300 тысяч брт. За первый год войны от подводных лодок, самолетов и мин в разных морских районах было потеряно еще 590 тысяч брт. С начала военных действий американским подлодкам было разрешено топить торговые суда без предупреждения, и количество потопленного тоннажа могло быть на несколько сотен тысяч тонн больше, но американские торпеды имели существенные недостатки: плохо держали заданную глубину, имели несовершенные магнитные и ударные взрыватели. К сожалению, и здесь можно провести параллель, на этот раз с германскими торпедами, которые имели такие же недостатки даже в течение второго года войны.
На основании приказа Гитлера все тяжелые корабли германского флота должны были пойти на слом (после того, как в конце декабря 1942 года они потерпели неудачу при попытке атаковать один из арктических конвоев, шедший в русские порты). После целого ряда принципиальных столкновений с Гитлером, а также многолетних непрекращающихся сражений с Герингом по вопросу об организации и структуре люфтваффе (о необходимости организации морской авиации) гросс-адмирал Редер подал рапорт об отставке. Гитлер согласился и 30 января 1943 года назначил Редера главным инспектором военно-морских сил. Из всех предложенных кандидатов фюрер выбрал преемником Редера на пост главнокомандующего кригсмарине командующего подводным флотом адмирала Дёница.
За три с половиной года борьбы с врагом военно-морские силы Германии добились поразительных успехов, сражаясь с десятикратно превосходящим в силах противником, а со вступлением в войну США соотношение сил стало для немцев еще более неблагоприятным. Однако война на море сильно истощила боевой состав флота.
К началу войны в процессе строительства находились 2 германских авианосца. Работы на одном из них были прекращены, поскольку остался невыполненным слишком большой объем работ, превышающий возможности судостроения военного времени. Работы на втором авианосце («Граф Цеппелин»), который был построен уже на 90 процентов, сначала продолжались, но очень медленно, а затем были и вовсе приостановлены, ибо предназначавшиеся для него самолеты оказались устаревшими, к тому же частично их использовали для выполнения других задач. Позже (1942–1943 годы) уже никакая перестройка программы перевооружения авиации не могла принести немцам реальной пользы в ведении войны.
Крупные корабли кригсмарине могли теперь действовать только в Северном Ледовитом океане против направлявшихся в Россию конвоев. В Балтийском море такие корабли были уже не нужны, поскольку советский флот был надежно блокирован в глубине Финского залива. Времена использования германских надводных кораблей для войны на океанских просторах прошли. При невиданном усилении активности авиации западных союзников регулярная воздушная разведка просторов Атлантики с использованием авианосцев и новых средств радиолокации всякое появление германских надводных кораблей могло привести только к их быстрому уничтожению без всякой надежды на успех.
На первый план в войне на море выдвинулись легкие морские силы. Германские подводные лодки, эсминцы, миноносцы, торпедные катера, сторожевые и противолодочные корабли, минные тральщики и катерные тральщики, а также строившиеся в значительном количестве самоходные десантные морские баржи-паромы вели героическую борьбу против все более увеличивавшего свою мощь военно-морского флота противника.
Англо-американцы стали теперь использовать радиолокационную аппаратуру не только как замечательное средство обнаружения противника, но и в прицелах для точного бомбометания и в приборах управления огнем артиллерии и пуска торпед. В первые два года войны германская радиолокационная аппаратура по меньшей мере не уступала соответствующему техническому оснащению противника. В дальнейшем на развитие технических средств самым прискорбным образом повлиял приказ Геринга, который распорядился приостановить научно-исследовательские работы из довольно-таки близоруких соображений: «Пусть эти господа потаскают на своем горбу винтовку». Когда ошибочность подобных взглядов стала очевидной, было уже слишком поздно. Высшие чины кригсмарине также не вполне своевременно поняли всю опасность успехов противника в развитии радиолокации, несмотря на сообщения и предупреждения командиров боевых кораблей.
Насколько бесконечной была неосведомленность немцев о военно-промышленном потенциале противника, показывает беседа адмирала Маршалля с Гитлером в октябре 1943 года, в которой Маршалль указал на глубокую тревогу всего германского народа, в связи с незавидным положением, в котором оказались отечественные подводный флот и авиация. Гитлер не согласился с Маршаллем и сказал: «Я бы хотел кое-что добавить к сказанному вами. В свое время мне докладывали, что противник в состоянии ежегодно выпускать 10 тысяч самолетов. Тогда мы посчитали это блефом. Тем не менее я тотчас приказал увеличить и наше производство. А теперь это уже не блеф, и противник выпускает столько самолетов. Но мы сумеем справиться с опасностью». Самым удивительным в этом высказывании является то, что сам Гитлер и его советники и мысли не допускали, что такой объем производства является достижимым. А между тем союзники стали выпускать уже не 800 самолетов в месяц, а 4 тысячи! (В 1943 году Германия выпустила 25,2 тысячи самолетов, а ее противники в сумме 147,2 тысячи (СССР 35 тысяч, Англия 26,3 тысячи, США 85,9 тысячи); в 1944 году Германия из последних сил увеличила выпуск самолетов до 38,0 тысячи, а ее противники произвели 165,9 тысячи (СССР 40,3 тысячи, Англия 29,2 тысячи, США 96,4 тысячи). —
Подобным образом обстояли дела и в кораблестроении: компетентные в ведении морских операций люди считали высокие объемы производства, которые обнародовал противник, реальными и докладывали об этом командованию. Однако им никто не поверил, посчитав пессимистами или паникерами. Здесь тоже большая доля вины лежит на Геринге. К несчастью, он был не только главнокомандующим люфтваффе, но и пользовался, благодаря своим обширным полномочиям и близким отношениям с Гитлером — вплоть до последнего года войны, — большим влиянием во многих областях.
В 1943 году на различных верфях было построено около 260 подводных лодок. В море ежедневно находилось около 100 подводных лодок. Но начиная с весны 1943 года их успехи стали менее впечатляющими, и к концу года количество потопленного тоннажа достигло всего 2,6 миллиона тонн. На долю японского и итальянского подводных флотов приходилось примерно по 0,2 миллиона тонн.
С весны 1942 года значительно усовершенствовались радиолокационные установки противника, а с осени того же года, благодаря американцам, возросло количество противолодочных кораблей, действовавших в Атлантике. С весны 1943 года, развернув массовое производство радаров, союзники перешли к их активному использованию в военных действиях против германского подводного флота. За это время они сумели удвоить радиус действия радара, доведя его до 220 километров.
Кроме того, американцы стали переоборудовать крупные грузовые и пассажирские суда в эскортные авианосцы, эскадрильи которых закрыли брешь в противолодочной обороне центральной части Атлантического океана. Теперь германские подводные лодки были вынуждены длительное время находиться под водой и вследствие малой скорости хода в погруженном состоянии просто не могли догнать конвой. Их аккумуляторные батареи быстро разряжались, и лодкам приходилось по ночам всплывать на три-четыре часа, чтобы их зарядить. Но и в это время они оказывались беззащитными перед вражескими самолетами, которые, используя свои радары, обнаруживали лодку издалека, на подходе к ней переходили на бесшумное планирование и даже в полной темноте или тумане со зловещей точностью сбрасывали на нее бомбы.
Потери подводного флота, и ранее бывшие высокими, теперь еще более возросли и к маю 1943 года составили около 35 процентов от общего числа находящихся в море подлодок. Поэтому от их действий в Северной Атлантике пришлось почти полностью отказаться, и подводная война переместилась в те районы, где не было такого большого количества самолетов противника. Теперь германские подводные лодки переместились к берегам Африки, Центральной и Южной Америки. Больше германских субмарин стало направляться в Индийский океан. Благодаря использованию специальных снабженческих подводных лодок боевым субмаринам не было необходимости уходить из своих оперативных районов в порты Западной Франции, чтобы пополнить запасы. Торпеды, боеприпасы, горючее, пресную воду, продукты питания и разные необходимые материалы они получали прямо в море. А находившиеся на лодках снабжения врачи оказывали медицинскую помощь больным и раненым.
Главнокомандующий германскими военно-морскими силами, продолжавший одновременно исполнять функции командующего подводным флотом, гросс-адмирал Дёниц считал, что благодаря введению шнорхеля — длинной трубы-воздуховода, позволявшей лодке идти на дизелях на перископной глубине и защищенной от обнаружения радаром покрытием из губчатой резины, — использованию улучшенных торпед типа «Цаункёниг» («Крапива») против эсминцев и мелких кораблей, а также акустических и самонаводящихся торпед — против крупных кораблей, и усовершенствованному зенитному вооружению к осени 1943 года германскому подводному флоту снова удастся взять противника за горло. Конечно, потери подводных лодок значительно сократились, но число потопленных судов противника продолжало оставаться недостаточным. Следовало найти средства, которые позволили бы увеличить скорость подводных лодок в погруженном состоянии и посредством отклонения или поглощения импульсов радара исключить возможность пеленгования подводных лодок на поверхности моря. Последняя проблема была уже разрешена в лабораторных условиях, однако на боевых подлодках открытие так и не было применено. Такое положение сохранилось до конца войны. Что касается первой проблемы, к ней мы еще вернемся. К этому надо добавить, что в начале 1943 года общий тоннаж спускаемых противником на воду новых судов сравнялся с тоннажем потопленных судов, и уже к осени того же года все потери, понесенные торговым флотом противника от подводной войны, были восполнены.
Используя быстроходные транспорты, противник мог теперь даже отказаться от системы конвоев. В частности, перевозки в Россию стали осуществляться одиночными судами со скоростью около 16 узлов. Следствием этих мер стало быстрое снижение потерь торгового тоннажа союзников, к концу года упавшее до 100 тысяч тонн в месяц.
Чтобы ликвидировать длинный путь от итальянских берегов до Гибралтара и избавиться от постоянно увеличивавшихся потерь при прорыве подводных лодок через этот пролив, итальянцы еще в 1941 году перевели одну флотилию своих подводных лодок в Бордо, чтобы они вместе с германскими товарищами участвовали в битве за Атлантику. Даже после перехода итальянского правительства Бадольо на сторону противника эта флотилия еще некоторое время продолжала действовать на стороне Германии.
Наибольших успехов в подводной войне в 1943 году добился капитан 3-го ранга Люэт, на счету которого потопленные суда противника общим тоннажем 264 тысячи тонн. За свои действия он был награжден высшим знаком отличия — Рыцарским железным крестом с мечами, дубовыми листьями и бриллиантами. Далее следуют капитан-лейтенанты Лассен и Мор; последний, кроме 200 тысяч тонн торгового тоннажа, потопил легкий крейсер противника «Данидин». И наконец, следует отметить высокие результаты капитан-лейтенантов фон Бюлова, Генке, Гиазе, Эммермана, Бранди и Гуггенбергера.
В сентябре 1943 года на острове Шпицберген был высажен небольшой германский десант, задачей которого было разрушение работавших здесь русских угольных шахт, радиостанций, метеостанций, портовых сооружений и перегрузочных устройств, расположенных в Ис-фьорде. Германские военные корабли быстро подавили береговые укрепления и после выполнения десантом своих задач благополучно доставили его обратно.
Неожиданная попытка русских высадить 20 июля 1943 года десант в районе Вардё благодаря объединенным усилиям всех видов германских вооруженных сил была отражена. Германские минные заградители продолжали ставить минные заграждения на подходах к русским портам Северного Ледовитого океана, подвергаясь, как и германские конвои, направлявшиеся в основные германские базы этого района — Вардё, Киркенес и Петсамо, частым атакам самолетов и торпедных катеров противника, правда, без существенных потерь. А поставленные задачи всегда выполнялись.
Сразу после окончания ремонта и восстановления боеспособности линкор «Шарнхорст» весной 1943 года перебазировался в северные фьорды Норвегии, чтобы вместе с линкором «Тирпиц» и 8–10 эсминцами нападать на ставшие сравнительно редкими конвои противника. Поскольку англичане не могли перебросить действовавшие здесь линкоры в Средиземное море или Восточную Азию, пока сохранялась угроза со стороны германских кораблей, они стали прилагать все усилия для ликвидации этой угрозы.
Против линкора «Тирпиц» англичане впервые применили подводные лодки-малютки, которые были доставлены к берегам Северной Норвегии на буксире. 22 сентября 1943 года 4 такие подводные лодки проникли в Алта-фьорд. Двум из них удалось пройти дальше, в узкий Каа-фьорд, где на якоре стоял «Тирпиц», прикрытый противоторпедными сетевыми заграждениями. Обоим экипажам сопутствовала удача, так как вход в огражденный участок оказался открытым. И одной и другой лодке удалось подвести подрывные заряды под корпус германского корабля. Два сильных взрыва потрясли линкор. В средней его части образовалась огромная подводная пробоина. Хотя количество поступившей внутрь корабля воды было сравнительно невелико, при взрыве пострадали многие чувствительные механизмы, и в частности приборы управления огнем. Второй подрывной заряд причинил тяжелые повреждения ахтерштевню и кронштейнам гребного вала. В результате линкор утратил способность двигаться. В Норвегии не было ни одного дока, способного принять для ремонта такой колосс, а отбуксировать его в Германию было невозможно, так как при скорости 3 узла неспособный маневрировать корабль наверняка стал бы легкой добычей англичан. В связи с этим было принято решение произвести ремонт на месте, используя для этого вызванную сюда плавучую мастерскую и кессоны. На ближайшие полгода «Тирпиц» был полностью выведен из строя.
После атаки экипажи подводных лодок-малюток затопили свои корабли, а сами сдались в плен. Затопленные подводные лодки немцами впоследствии были подняты.
22 декабря 1943 года германский самолет-метеоразведчик обнаружил в 400 милях к западу от порта Тронхейм большой конвой противника, который шел на малой скорости в северо-восточном направлении, направляясь в один из русских портов Заполярья. Кроме германских подводных лодок, действовавших на севере, приказ об атаке конвоя противника получил и контр-адмирал Бей, имевший в своем распоряжении линкор «Шарнхорст» и 5 кораблей из 4-й флотилии эсминцев.
Конвой состоял из 19 пароходов, 8 сопровождавших его эсминцев и временами приближавшихся к конвою еще 8 крупных эсминцев, которые, как и 3 крейсера, осуществляли дальнее прикрытие. Общее руководство операцией по проводке конвоя осуществлял адмирал Фрейзер, в распоряжении которого имелась еще и группа поддержки: 1 линкор, 1 крейсер и 4 эсминца. Погода была плохая, дул штормовой юго-западный ветер с частыми дождевыми и снежными шквалами.
В 8.40 радары легкого крейсера «Белфаст» засекли линкор «Шарнхорст», но после короткой перестрелки контакт был на некоторое время потерян. Вскоре после полудня английский крейсер вновь обнаружил своего противника, который находился всего в нескольких милях от конвоя. Поэтому группа английских крейсеров начала действовать активнее. Примерно через 20 минут после начала боя снаряд попал в носовую орудийную башню «Норфолка», а «Шеффилд» получил незначительные повреждения от осколков 280-мм снаряда. Четыре эсминца не смогли приблизиться к «Шарнхорсту», потому что германский линкор лег на обратный курс и на полном ходу ушел в юго-восточном направлении.
Германская флотилия эсминцев, утратившая зрительный контакт с линкором «Шарнхорст», незадолго до полудня получила приказ по радио: самостоятельно действовать против конвоя. В 14.30 из-за ухудшившейся погоды от командующего поступил приказ возвращаться на свою базу, после чего флотилия прекратила поиски конвоя и повернула на обратный курс.
В течение всей второй половины дня английские разведчики продолжали сообщать о местонахождении «Шарнхорста» своему адмиралу, который вместе со своей боевой группой подошел около 17 часов — теперь можно было начинать решительный бой!
Используя осветительные снаряды, линкор «Дюк-оф-Йорк» и крейсеры «Белфаст», «Норфолк» и «Ямайка» открыли огонь по германскому линкору из всех своих орудий, а обе флотилии английских эсминцев заняли позиции для торпедной атаки. Почти два часа велась перестрелка, однако в связи со слишком большой для ночного боя дистанцией стрельбы, составлявшей 15–20 километров, ее результаты были весьма умеренными. «Шарнхорст» получил только одно серьезное повреждение — тяжелым снарядом была выведена из строя носовая 280-мм орудийная башня. Следующая атака крейсеров и эсминцев противника оказалась более успешной: в линкор попало пять торпед, и скорость его значительно снизилась. Затем последовала новая, на этот раз непродолжительная артиллерийская дуэль, в которой «Шарнхорст», испытывая недостаток в боеприпасах, ограничился лишь отдельными выстрелами. «Дюк-оф-Йорк», подойдя к линкору на дистанцию 7–10 километров, добился десяти прямых попаданий, причинивших «Шарнхорсту» серьезный ущерб. Новая торпедная атака английских эсминцев и крейсеров «Белфаст» и «Ямайка» закончилась девятью новыми попаданиями в цель, в результате чего линкор «Шарнхорст» в 19.45 лег на правый борт и начал погружаться в воду. 36 человек из его мужественной команды (около 2 тысяч человек. —
С гибелью последнего боеспособного германского линкора исчезла всякая угроза для англичан со стороны германского надводного флота. Англия получила возможность без всякого риска направлять свои крупные боевые корабли в Восточную Азию, где они были нужны для борьбы с Японией.
Что касается немцев, им с самого начала операции светила несчастливая звезда: командующий группой военно-морских сил «Север» и одновременно командующий флотом адмирал Шнивинд тщетно предупреждал об отсутствии надежд на успех, но к нему не прислушались. Гросс-адмирал Дёниц считал, что ради помощи германским войскам, сражавшимся на Востоке, стоит пойти на риск и попытаться сорвать поставку военных грузов. Назначение на должность командующего человека, который имел большой опыт в командовании эсминцами, но недостаточно разбирался в принципах действия тяжелых кораблей, несомненно, было ошибочным. Отсутствие опыта и тактической подготовки самого командующего, а также нехватка топлива привели к нарушению вскоре после выхода эскадры в море взаимодействия между линкором «Шарнхорст» и эсминцами, и восстановить его впоследствии уже не удалось. Даже в самой флотилии эсминцев не было четкого взаимодействия.
Пока в Финском заливе германские и финские легкие корабли продолжали держать под угрозой запертый русский флот, у берегов Голландии, Бельгии и Франции дни и ночи шли ожесточенные морские бои. Их целью с обеих сторон были прежде всего конвои (то есть и немцы и англичане пытались сорвать морские перевозки друг у друга). Кроме того, обе стороны старались ограничить действия сторожевых кораблей и минных тральщиков противника. При нападениях германских торпедных катеров на английские конвои особенно отличились флотилии капитанов 3-го ранга Фельдта и Клюга, а также корабли старших лейтенантов Вуппермана, Мюллера, Вебера и Хауга.
Большую признательность заслужили подразделения командующего службой обеспечения на западе контр-адмирала Руге, которые несли основную тяжесть этой малой войны за конвои, так же как и минной войны. Среди них особо отличилось соединение капитана 2-го ранга фон Кампца.
В боях 15 апреля, 10 июля и 23 октября 1943 года, в которых участвовали германские миноносцы и торпедные катера, при незначительных собственных потерях были потоплены несколько английских эсминцев и легкий крейсер «Харибдис».
В ночь с 3 на 4 октября легкие германские корабли имели столкновение в Бискайском заливе с английскими эсминцами, а 27–29 декабря, в процессе преследования одного из германских судов-прорывателей блокады, развернулись ожесточенные бои между германскими эсминцами и миноносцами, с одной стороны, и английскими крейсерами «Глазго» и «Энтерпрайз» — с другой, в ходе которых был потоплен флагманский эсминец под командованием капитана 1-го ранга Эрдменгера (погиб со своим кораблем) и 2 миноносца.
Не менее неприятными для кригсмарине были постоянно усиливавшиеся с лета 1943 года воздушные налеты противника, в процессе которых 40–60 бомбардировщиков и истребителей союзников наносили удары по небольшим германским конвоям, хотя решающего успеха добиться все же не сумели.
В Черном море германские, итальянские и румынские малые боевые корабли поддерживали действия сухопутных сил на побережье и в первую очередь в районе Керченского пролива. Только германскими торпедными катерами, подводными лодками и самоходными баржами-паромами до конца года было потоплено около 100 тысяч тонн торгового тоннажа русских и выведено из строя 15 военных кораблей. Нельзя не отметить успешные действия командира флотилии торпедных катеров капитана 3-го ранга Бирнбахера. 18 сентября итальянской подводной лодке удалось уничтожить русский минный заградитель. (Последний раз минный заградитель («Заря») был потерян 5 марта 1943 года в районе Мысхако. Других кораблей 18 сентября потеряно не было. —
Отказ от захвата острова Мальта постепенно привел к довольно тяжелым последствиям, тем более что англичанам удалось полностью восстановить эту крепость в качестве своей морской и воздушной базы. Это существенно затруднило движение конвоев в Ливию и Тунис. В конце концов, именно проблема снабжения сыграла решающую роль в том, что немцам пришлось уйти из Северной Африки, куда практически перестали поступать военные грузы и в первую очередь горючее.
Действуя в тяжелейших условиях и неся большие потери, германские подводные лодки добивались успехов. Торпедные катера расширили сферу своего влияния до побережья Алжира, где они в ночь на 12 марта потопили английский эсминец.
Большие потери в боевых кораблях и еще более тяжелые потери в транспортном флоте могли восполняться немцами и их союзниками лишь в незначительной степени. Потенциал Италии в войне на море был практически исчерпан, и последствия этого сказались и на самой Италии, и на германском средиземноморском флоте.
В качестве прелюдии к захвату Сицилии англичане 11 июня 1943 года заняли небольшой островок Пантеллерия, расположенный в Тунисском проливе. Через три дня капитулировали гарнизоны островов Лампедуза и Линоса. В ночь на 10 июля 1943 года американские и английские войска внезапно высадились на южном и восточном побережье Сицилии. Подводные лодки, торпедные катера и небольшие, если не сказать ничтожные, силы авиации стран оси в последующие дни и недели пытались сорвать переброску войск союзников морем. Однако уничтожение нескольких транспортных судов ничего не могло изменить в общем ходе событий. При поддержке флота, авиации и зенитной артиллерии немцы и итальянцы все же сумели вывести с острова подавляющую часть своих войск вместе с техникой. При этом было сбито 48 самолетов противника.
Через две недели западные союзники продолжили свое наступление — 3 сентября 1943 года они высадились в юго-западной части Калабрии, а 9 сентября — в Салерно, где после продолжительных боев под воздействием мощного огня корабельной артиллерии противника упорно сопротивляющиеся германские войска все же были вынуждены отступить от побережья. 12 сентября американские дивизии высадились в Таранто.
Находясь на пределе своих сил, итальянцы втайне от немцев еще с 1 августа 1943 года начали переговоры с генералом Эйзенхауэром о перемирии. Маршал Бадольо подписал 3 сентября перемирие, однако в силу оно вступило только 7 сентября. После этого германские летчики атаковали итальянскую эскадру, вышедшую в море для сдачи англичанам, и потопили линкор «Рома». Та же судьба постигла 6 эсминцев, 4 миноносца, 1 крупную канонерку, а также ряд мелких боевых кораблей итальянцев, которые были уничтожены германскими военно-морскими или военно-воздушными силами. Большая часть небоеспособных итальянских кораблей, оказавшихся к этому времени в занятых немцами портах, была либо потоплена своими экипажами, либо сильно повреждена.
Немцы сумели, однако, захватить и в дальнейшем использовать в своих целях итальянский линкор «Кавур», стоявший в Триесте, тяжелый крейсер «Гориция», находившийся в Специи, легкий крейсер «Бари», ремонтировавшийся в Ливорно, а также 6 эсминцев, 14 миноносцев, 6 подводных лодок и значительное число мелких единиц флота.
Крах Италии сделал настоятельной необходимостью оккупацию итальянских островов Додеканес в Эгейском море, на которые уже начали высаживаться английские войска. Следовало во что бы то ни стало лишить противника возможности использовать эти острова в качестве опорных баз для высадки десантов на побережье Греции или Болгарии. Одно из германских десантных соединений 9 октября 1943 года подверглось внезапному нападению английских крейсеров и эсминцев и понесло значительные потери. Но и английскому флоту в эти недели пришлось исключить из своих корабельных списков 5 эсминцев.
Германские военно-морские силы на Средиземном море, имевшие в своем составе весьма ограниченное количество надводных кораблей, ограничили свои задачи охраной портов Северной Италии, Греции и побережья Далмации. Англичане снова начали безраздельно господствовать на столь важном для них морском пути через Средиземное море в Индийский океан. Значительную часть своих кораблей, действовавших до этого в Средиземном море, они могли теперь безбоязненно перебросить в Восточную Азию, чтобы помочь выбить японцев из захваченных ими районов и поддержать американский флот в решающей борьбе против дальневосточной островной империи.
Командование военными действиями на Тихоокеанском театре военных действий американцы разделили: на юго-западе Тихого океана действиями армии и флота руководил представитель сухопутной армии генерал Макартур, а на остальном Тихом океане — представитель флота адмирал Нимиц. Каждый из командующих имел в своем подчинении боевые соединения всех видов вооруженных сил. (Тихоокеанская зона, возглавляемая адмиралом И. Нимицем, делилась на три района: северотихоокеанский (южная граница района — по широте (примерно) Владивосток — Хакодате — побережье США севернее Сан-Франциско), центральнотихоокеанский район (южная граница района — линия экватора) и южнотихоокеанский (на юге до Антарктиды). Юго-западная зона Макартура разграничивалась с тихоокеанской зоной по линии (с юга на север): меридиан 159° восточной долготы — экватор до острова Хальмахера — на север по меридиану до широты 20° северной широты — на запад до китайского острова Хайнань.
В ноябре 1943 года было создано союзное командование района Юго-Восточной Азии (главнокомандующий вице-адмирал Л. Маунтбеттен). Границы района: западнее Австралии — Зондский пролив — Сингапур. Все, что западнее (включая Суматру), — в зоне ответственности этого района. —
Макартур начал с расширения своего плацдарма на Новой Гвинее, отбив у японцев, используя превосходство в авиации, залив Милн, Буну и ряд других гаваней, расположенных в восточной части этого гигантского острова. А когда японцы, желая укрепить свой гарнизона в Саламауа, направили туда конвой, 2 и 3 марта 200 американских бомбардировщиков и 130 истребителей потопили 7 транспортов. Восьмой транспорт был уничтожен торпедным катером. Четырем уцелевшим транспортам удалось принять на борт и спасти только часть войск с потопленных судов. Американские истребители и торпедные катера получили задачу в последующие дни добить оставшихся на воде десантников с потопленных японских транспортов, чтобы они не могли добраться до берега и усилить гарнизон в Лаэ. Это была жестокая задача, но продиктованная военной необходимостью, поскольку японские солдаты в плен не сдавались.
Из перехваченных радиограмм противника американцы узнали о предстоящем прибытии командующего японским флотом на остров Бугенвиль. Оба самолета, на которых летели адмирал Ямамото и его спутники, были сбиты американскими истребителями. После гибели Ямамото на должность главнокомандующего японским флотом был назначен адмирал Кога.
На группе островов Нью-Джорджия, ставших объектом нового наступления американцев, к этому времени сложилась обстановка, напоминавшая борьбу за Гуадалканал. Воздушные удары с обеих сторон, нападения на транспортные суда, операции по минированию и высадке морских десантов следовали друг за другом. При доставке сюда японских подкреплений между крейсерами и эсминцами воюющих сторон неоднократно разгорались бои, завершившиеся потерей американцами крейсера «Хелена» и 1 эсминца, а японцами — крейсера «Дзинцу» и 4 эсминцев. Последние 10 тысяч человек с острова Нью-Джорджия и окружающих его островков были сняты японскими эсминцами и перевезены на соседний остров Коломбангара из той же группы островов Нью-Джорджия.
Между тем Макартур высадкой новых десантов на Новой Гвинее окружил порт Саламауа, но главный удар нанес в направлении расположенного севернее Лаэ, где за несколько часов было высажено 8 тысяч человек, и японцам лишь со значительными потерями удалось пробиться к Саидору. Следующий шаг американцы сделали в бухте императрицы Августы (Эмпресс-Огаста), на западном побережье острова Бугенвиль, где после длившейся целый день бомбардировки с воздуха 1 ноября 1943 года американцы высадили 14 тысяч человек. Японская крейсерская эскадра следующей ночью пыталась сорвать высадку, но была вынуждена отойти, потеряв крейсер «Сендай».
Чтобы вывести из строя японскую военно-морскую базу в порту Рабаул, эскадрильи с 4 американских авианосцев дважды бомбардировали стоявшие в гавани японские корабли, серьезно повредив 7 крейсеров и 2 эсминца противника и уничтожив 1 эсминец. Контрудар японцев по американским авианосцам с использованием 120 самолетов был неудачным — японцы не добились ни одного попадания, но потеряли большое число самолетов. Немного позже, глубокой ночью, японские самолеты-торпедоносцы атаковали крейсеры «Бирмингем» и «Денвер», но поврежденные крейсеры сумели добраться до своей базы. После того как в ночь на 25 ноября американские эсминцы потопили 3 японских эсминца, японские корабли стали все реже появляться в районе Соломоновых островов.
Первый десант в архипелаге Бисмарка был высажен на острове Новая Британия (бывшая Новая Померания). 15 декабря 1943 года был захвачен полуостров Араве на юго-западе острова (здесь же находилась авиационная база японцев Араве), а к 26 декабря американские войска высадились на северо-западной оконечности Новой Британии (мыс Глостер. —
Осенью 1943 года американцы ценой значительных потерь захватили острова Гилберта, чтобы ликвидировать угрозу со стороны опорных пунктов японцев на Маршалловых островах и на островах Трук. Однако японским самолетам-торпедоносцам удалось подбить американский авианосец «Индепенденс», а эскортный авианосец «Диском Бей» был торпедирован японской подводной лодкой и после взрыва боеприпасов пошел ко дну.
Американские эскадрильи с авианосцев в декабре 1943 года нанесли удар по атоллу Кваджалейн — отличной гавани в группе Маршалловых островов, потопили там 3 транспорта японцев и повредили 2 крейсера. В ночной контратаке японских самолетов-торпедоносцев по уходящим авианосцам один из американских кораблей получил тяжелое повреждения. Правда, авианосцу удалось благополучно добраться своим ходом до Пёрл-Харбора.
В конце 1943 года над японской восточноазиатской «островной империей» нависла еще одна угроза. Из-за огромных потерь японцы могли остаться без торгового флота. Хотя американские подводные лодки использовались для борьбы против торгового судоходства противника только в перерывах между военно-морскими операциями, они уничтожили в 1943 году 1,7 миллиона брт, а за этот период японцами было построено всего 0,77 миллиона брт. В связи с огромными размерами театра военных действий проблема снабжения стала для Японии столь же острой, как и для Германии!
Превосходство противника на всех морях становилось все более заметным. Итальянский флот вплоть до самых мелких кораблей перешел к противнику (был осуществлен его раздел. Часть кораблей и подводных лодок оказались и в составе советского военного флота. —
Ситуация с горючим в Германии стала настолько напряженной, что экономить приходилось буквально каждую каплю. В мае 1944 года она стала вообще катастрофической, когда судоходство на Дунае было парализовано английскими и американскими самолетами, применявшими новые мины, бомбы и бортовое оружие, а удары противника по нефтяным месторождениям Румынии и Австрии, а также по нефтеперегонным заводам практически остановили производство горючего для современных кораблей и подводных лодок, не говоря уже о самолетах, танках и автомобилях. Генерал-фельдмаршал Кейтель сумел втихую накопить двухмесячный неприкосновенный запас горючего, но в конце мая пришлось пустить в ход и этот резерв. «Чрезвычайному уполномоченному фюрера» адмиралу Маршаллю было поручено срочно восстановить судоходство по Дунаю, увеличить производство жидкого горючего и заставить придунайские государства пустить свои суда по реке, не считаясь с риском, несмотря на воздушные налеты и прочие опасности. Флотилиям брошенных на Дунай минных тральщиков постепенно удалось снизить потери судов от мин до допустимых пределов. Военно-воздушные силы увеличили здесь число истребителей (за горючее велись упорные бои), а также аэростатных и зенитных частей. Сухопутные войска на берегах Дуная сражались с сербскими партизанами. В переговорах с правительствами придунайских стран адмиралу Маршаллю удалось их убедить, что корабли этих стран будут в большей безопасности двигаясь по реке, чем если они будут сконцентрированы в портах и станут легкой добычей для массированных ударов с воздуха, как это было Прессбурге (Братиславе). С середины августа 1944 года транспортировка нефти по Дунаю была восстановлена, одновременно был налажен подвоз горючего группе армий «Юг». Западные союзники снова минировали воды Дуная, но заграждения быстро ликвидировались, и эта грузовая артерия прекратила свое существование, только когда Румыния, Болгария, Сербия, Хорватия, Венгрия и Словакия вышли из войны.
Понеся значительные потери, германский подводный флот в 1944 году добился лишь ограниченных успехов — тоннаж потопленных за это время судов противника составил всего 800 тысяч тонн. Успехи итальянских и японских подводных лодок были настолько незначительными, что они вообще не заслуживают упоминания.
Противолодочная оборона противника продолжала усиливаться — британское адмиралтейство теперь имело в своем распоряжении свыше 880 крупных противолодочных кораблей, и около 2200 малых судов действовали в прибрежных водах. Американцы располагали примерно таким же числом кораблей противолодочной обороны.
Кроме того, западные союзники использовали против германского подводного флота десятки тысяч самолетов.
В таких условиях было трудно ожидать от экипажей германских субмарин высоких боевых показателей. В числе немногих, достигших серьезных успехов, капитан-лейтенант Бранди со своей мужественной командой. Действуя на наиболее трудном театре военных действий, в Средиземном море, он доложил о потоплении судов общим тоннажем 115 тысяч тонн, а также значительного количества эскортных кораблей. Бранди был награжден высшим германским военным орденом. Капитан 3-го ранга Вернер Гартман также сумел в эти тяжелые дни добиться успехов, намного превышающих средние цифры.
Начавшееся наступление русских сухопутных войск сказалось и на их инициативе на море, однако, несмотря на все усилия, блокада Финского залива так и не была русскими ликвидирована. После того как в течение июня там было потоплено 12 советских торпедных катеров и немалое число других мелких военных кораблей, обстановка стала спокойнее, но ненадолго. Между соединениями легких кораблей кригсмарине и советского флота вновь начались столкновения, когда в начале октября 1944 года русские продвинулись до Мемеля (Клайпеды) и высадились на островах Эзель (Сааремаа) и Даго (Хийумаа). С германской стороны в этих боях приняли участие и подводные лодки, но, несмотря на смелость команд, они ничего не могли изменить в общем ходе событий, тем более что 4 октября 1944 года Финляндия вышла из войны (приняв предварительное условие разрыва с Германией, Финляндия прекратила боевые действия 4 сентября 1944 года. 19 сентября было подписано (после переговоров с представителями СССР и Англии) соглашение о перемирии. —
И в Северном Ледовитом океане русский флот заметно активизировался. Был предпринят целый ряд попыток высадить десанты. В частности, попытка десантирования 14 октября 1944 года с полуострова Рыбачий у входа в бухту Петсамо (Печенгскую губу) была отбита, но 27 октября немцам пришлось эвакуировать Петсамо, а затем и порт Киркенес. (Автор неточен. В ночь на 10 октября в бухте Малая Волоковая была высажена 63-я бригада морской пехоты. Утром с полуострова Средний начала наступление 12-я бригада морской пехоты, под двойным ударом оборона немцев (193-я пехотная бригада) не устояла. В ночь на 13 октября в порту Линахамари у входа в Печенгскую губу был высажен десант из отряда морской пехоты и отдельного пулеметного батальона (всего 660 человек на 14 сторожевых и торпедных катерах), который, используя дымовые завесы, высадился на берег и в рукопашной схватке овладел батареями береговой артиллерии и портом. 15 октября наши войска взяли Петсамо (Печенгу), 15 октября — Киркенес. —
В конце марта на линкоре «Тирпиц», стоявшем в Каа-фьорде, были практически устранены повреждения, причиненные ему лодками-малютками. Однако теперь он подвергся удару авиации: сброшенные английскими самолетами бомбы разрушили верхние надстройки и приборы управления огнем. Пришлось снова приступить к ремонту, а о его окончании участники норвежского движения Сопротивления сообщили англичанам. В середине июля и в конце августа последовали четыре новые, хотя и безуспешные атаки авиации союзников. Тогда англичане предприняли попытку вывести «Тирпиц» из строя мощным ударом тяжелых бомбардировщиков из Архангельска. В результате корабль получил такие серьезные повреждения, что его пришлось перебазировать в Тромсё для использования в качестве плавучей батареи. Там на него 24 сентября 1944 года снова обрушился удар тяжелых бомбардировщиков, на этот раз вылетевших с аэродромов Англии. Последний удар четырехмоторные бомбардировщики типа «Ланкастер» нанесли 12 ноября, причем в линкор попало четыре, а по другим сведениям, шесть сверхтяжелых бомб (каждая 5,8 тонны). Мощный корабль перевернулся и затонул, унося с собой около тысячи человек из состава команды.
На Черном море борьба за Керченский пролив закончилась полным успехом русских — Крым пришлось эвакуировать. Отброшенные к южному берегу германские войска неоднократно были вынуждены организовывать круговую оборону, и командование направляло боевые корабли для спасения окруженных войск и их доставки в Севастополь до тех пор, пока со второй недели апреля не началась эвакуация войск в Констанцу и Сулину. На протяжении всего морского пути длиной 220 миль германские суда подвергались мощным ударам советской авиации, а под конец места погрузки войск на суда уже находились под прямым обстрелом артиллерии противника. Подвергаясь непрерывным атакам советских надводных кораблей и подводных лодок, германские, итальянские и румынские соединения легких боевых кораблей образцово исполнили свой долг. Высшей благодарности заслуживают и военные моряки, занимавшиеся эвакуацией войск и техники на торговых судах. (В период эвакуации было потоплено 102 различных судна, повреждено более 60. На потопленных судах погибло 37 тысяч немецких и около 5 тысяч румынских солдат. Согласно донесению Главного морского штаба Румынии, во время эвакуации советские флот и авиация потопили 43 процента всех находившихся в Черном море германских, румынских и венгерских судов, примерно столько же было повреждено. —
Четыре с половиной месяца прошло после высадки крупных десантов западных союзников в Салерно и Таранто, прежде чем они собрались нанести новый удар: к югу от Рима, у небольших итальянских гаваней Анцио и Неттуно. 22 января здесь были высажены значительные силы. Германские подводные лодки и впервые примененные здесь человекоуправляемые торпеды оказали противодействие, однако их слабые силы не могли решительно повлиять на ход событий. В это же время в восточной части Средиземного моря германской авиацией был уничтожен английский легкий крейсер «Спартан», а одна из германских подводных лодок потопила английский легкий крейсер «Пенелопа».
В ночь на 20 июня 1944 года немцы эвакуировали остров Эльба, при обороне которого наиболее упорное сопротивление оказала береговая батарея «Пьомбино».
Высадка англо-американских войск на южном побережье Франции началась 15 августа 1944 года в районе Сен-Рафаэля, между Тулоном и портом Кан. Хотя береговым батареям в самом Тулоне и к востоку от него удалось нанести некоторые повреждения 1 линкору, 1 крейсеру и нескольким мелким кораблям противника, в конечном счете они не могли справиться с превосходящими силами англо-американцев. Военно-морская база Тулон оставалась очагом германского сопротивления вплоть до 25 августа 1944 года, когда ее пришлось оставить. Последние военные действия у берегов Южной Франции и в Генуэзском заливе продолжались до конца октября — с участием германских и итальянских подводных лодок и мелких боевых средств, таких как человекоуправляемые торпеды, взрывающиеся катера и самоходные баржи-паромы.
Малая война на Адриатическом море, и особенно у берегов Далмации, на Эгейском море и в восточной части Генуэзского залива, продолжалась до самого конца 1944 года. Используя как свои, так и захваченные у итальянцев легкие корабли, немцы приложили все усилия для организации обороны побережья и прибрежных вод. В ходе этих боевых действий погибло 10 конфискованных у итальянцев эсминцев и миноносцев, а также значительное количество мелких кораблей — в основном в результате ударов с воздуха. В середине ноября к югу от порта Пула английскими летчиками было потоплено германское госпитальное судно «Тюбинген»; к счастью, всю его команду, за исключением нескольких человек, удалось спасти. Боевые действия на Эгейском море в течение лета и осени 1944 года постепенно подошли к концу. Здесь на море действовали греческие партизаны; в ходе боев немцами было потоплено около 230 судов, в основном это были моторные парусники. В октябре 1944 года германские войска в Южной Греции оставались лишь на некоторых греческих островах, которые были полностью эвакуированы только в ноябре 1944 года.
Из-за господства англичан в воздухе над Ла-Маншем и Юго-Восточной Англией германское прибрежное судоходство было остановлено. Английские торпедные катера и быстроходные канонерки атаковали практически каждый конвой. Немцам приходилось вести бесконечные оборонительные бои, в которых особо отличилась флотилия тральщиков капитана 3-го ранга Брейтхаупта, а также охранное соединение капитана 2-го ранга фон Бланка.
В ночь на 26 апреля 1944 года 2 германских миноносца к западу от Сен-Мало вступили в бой с английскими крейсерами и эсминцами, в ходе которого головной миноносец немцев был потоплен. Тремя днями позже произошло обратное: в бою двух германских миноносцев с английскими эсминцами один эсминец англичан был уничтожен, а немцы подобрали и доставили на берег в качестве пленных 87 человек из команды погибшего корабля.
Вскоре после полуночи 6 июня 1944 года командир береговой батареи «Маркуф» подал сигнал «большой тревоги» — это началась уже давно ожидавшаяся большая десантная операция западных союзников.
Командование группы военно-морских сил «Запад», как и командные инстанции германской авиации, из-за неблагоприятной погоды не ожидало вторжения англо-американцев именно в эти дни, и поэтому войска не были выдвинуты на передовые позиции. Сам главнокомандующий германскими войсками Запада фельдмаршал фон Рундштедт также считал крайне маловероятной высадку именно этой ночью — предстоявшее кратковременное улучшение погоды немцы не спрогнозировали, поскольку число пунктов метеонаблюдения к западу от Ла-Манша у них было явно недостаточным.
Пока парашютисты и десантники союзников захватывали первые плацдармы, многочисленные десантные суда англо-американцев направлялись к участку нормандского побережья между полуостровом Котантен и бухтой Сены. За предшествовавшие три года войны в Англии было построено около 4600 специальных десантных судов. Перед самой высадкой и в ходе ее 317 тральщиков противника протралили почти все германские минные заграждения. Под прикрытием легких кораблей и при поддержке мощных соединений флота, в состав которых входило 6 линкоров, 23 крейсера и 104 эсминца, десантные суда противника незаметно приблизились к побережью, уничтожив слабое сторожевое охранение немцев. Всего в высадке участвовало 6500 различных кораблей. Западные союзники в день высадки подняли в воздух 6700 самолетов, которым противостояло всего лишь 319 германских машин. В отдельные дни противник совершал до 10–12 тысяч самолето-вылетов. Начиная с 9 июня союзники начали строить на занятом участке побережья искусственные порты, задействовав для этого 60 специально оборудованных торговых пароходов, 146 гигантских 6000-тонных плавучих кессонов и до 100 плавучих волноломов и пристаней. Все это было опущено на дно, образовав искусственные пристани общей длиной 8 километров. Наиболее крупный из искусственных портов, сооруженный у Арроманша (Арроманш-ле-Бен), через 34 дня после начала вторжения уже обеспечивал ежесуточную выгрузку 6 тысяч тонн различных грузов. К концу июля на побережье Нормандии противник перебросил 1,6 миллиона человек, 1,7 миллиона тонн военных грузов и около 340 тысяч автомашин.
В ходе высадки тяжелая и средняя корабельная артиллерия противника громила и отсекала от подхода подкреплений позиции оборонявшихся на берегу германских войск, а бомбардировочная авиация задерживали подход резервов и часто почти полностью их уничтожала. Установленные между реками Орн и Вир две 150-мм и одна 125-мм батареи полевой артиллерии, а также 150-мм батарея береговой обороны оказывали противнику упорное сопротивление. В сводке Верховного главнокомандования были отмечены особо успешные действия береговых батарей «Маркуф», «Ла-Пернель» и «Лонг». Только 18 июня американцы вышли к западному побережью полуострова Котантен в районе городка Барневиль-Картере, тем самым создав серьезную угрозу порту Шербур. Находившиеся там береговые батареи «Гамбург» и «Йорк» защищались до последнего снаряда, и их сопротивление было сломлено только многократно превосходящими силами противника. После разрушения портовых сооружений Шербура 30 июня оборонявшиеся здесь германские войска, у которых закончились боеприпасы, сложили оружие. Однако капитан порта Шербур с имевшимися у него людьми продолжал обороняться, и сопротивление прекратилось, лишь когда обрушилось перекрытие командного пункта, в котором засели защитники порта.
Для обороны на море командование группы военно-морских сил «Запад» имело к началу июня 1944 года несколько эсминцев и миноносцев, 30 торпедных катеров и 36 подводных лодок, а также сторожевые корабли и тральщики. Совместно с авиацией и батареями береговой обороны эти корабли, понеся тяжелые потери, до конца июня уничтожили 20 легких кораблей (от эсминцев до торпедных катеров), а также 20 транспортных и десантных судов противника — всего около 90 тысяч тонн. На этом их боевые возможности оказались практически исчерпанными.
Немцы использовали некоторые новые виды вооружения, такие как человекоуправляемые торпеды, подводные лодки-малютки и взрывающиеся катера против десанта союзников, однако, несмотря на все старания и жертвы, эти средства не могли помешать вторжению.
К западу от полуострова Котантен наиболее ожесточенные бои развернулись за обладание портом Сен-Мало. Когда у защитников порта кончились боеприпасы и противник захватил гавань атакой с суши, расположенная на острове Иль-де-Сесембр германская батарея береговой обороны не давала войти в порт ни одному кораблю противника до тех пор, пока на ней не были израсходованы все снаряды.
После трехнедельных боев, в ходе которых особо отличилась морская бригада зенитной артиллерии, 19 (18. —
Важные порты Гавр и Булонь были заняты противником после тяжелых боев соответственно 13 и 25 сентября. Кале пал 3 октября 1944 года. Поскольку все они были приведены в непригодное для разгрузки судов состояние, снабжение высадившихся войск шло почти целиком через искусственные гавани в бухте Сены. Для обеспечения поставок бензина и другого горючего американцами были проложены из Англии через Ла-Манш продуктопроводы для перекачки горючего с суточной пропускной способностью до 450 тонн каждый. Четыре продуктопровода шли на Шербур и шестнадцать — на Булонь, чтобы удовлетворить потребности фронта. Из портов такие продуктопроводы тянулись уже по суше в направлении западных границ Германии. Три из них были впоследствии переброшены даже через Рейн, а один — доведен до окраины Бремена. На побережье Северной Франции в руках немцев до конца 1944 года оставался Дюнкерк, откуда было своевременно эвакуировано все гражданское население, Нормандские острова, а также порты Бискайского залива — Лорьян, Сен-Назер, Рошфор, Ла-Паллис, Лапалис и гавани в устье Жиронды. Противник решил взять их измором. Во время отступления из Франции в эти укрепленные военно-морские базы были стянуты все отрезанные части армии и авиации. Здесь было сосредоточено в общей сложности более 120 тысяч военнослужащих всех трех видов вооруженных сил, несколько тысяч немцев вольнонаемного состава, обслуживавших оккупационные войска, женщины из вспомогательных отрядов, рабочие и служащие верфей, организации Тодта и других. На каждой базе командование осуществлял адмирал или генерал, подчинявшийся непосредственно командованию группы военно-морских сил «Запад» — совершенно ясная организация, работавшая без трений.
Давление английских военно-морских сил в Бискайском заливе летом 1944 года стало еще сильнее, чем прежде. В середине и в конце августа здесь часто происходили ожесточенные бои эсминцев и торпедных катеров. Так, 15 августа было потоплено 2 английских эсминца и потерян 1 собственный. 2 последних германских эсминца на Западе были потоплены английскими летчиками 24 августа 1944 года в устье Жиронды.
У берегов Бельгии и Голландии в это время с неослабным напряжением продолжались бои за свободный проход кораблей. С середины августа до конца ноября 1944 года силы охраны этого района под командованием контр-адмирала Лухта уничтожили около 20 торпедных катеров и 23 самолета противника.
Германские торпедные катера все еще продолжали атаковать английские конвои и защищать собственные. Одиночные бойцы атаковали на человекоуправляемых торпедах и взрывающихся катерах, активизировались боевые пловцы. Даже когда все побережье Франции было в руках противника, такие одиночные бойцы, в первую очередь боевые пловцы, старались всячески мешать продвижению противника. Все они держали в руках оружие вплоть до горького конца — безоговорочной капитуляции, и деяния этих храбрых людей нашли заслуженное признание и у друзей и у врагов, хотя, конечно, не могли предотвратить поражение Германии.
Следующий удар военно-морские силы адмирала Хэлси нанесли в конце января (1 февраля. —
Теперь Хэлси мог направить свой удар по Марианским островам. Подход авианосцев вице-адмирала Митчера был своевременно засечен японцами, которые попытались нанести контрудар силами самолетов-торпедоносцев, но безрезультатно, поскольку американцы располагали точными радарами и новыми взрывателями зенитных снарядов, которые взрывались благодаря отражению радиолучей, испускаемых крошечным передатчиком во взрывателе. Ответные удары американцев 22 февраля 1944 года уничтожили почти все японские самолеты, базировавшиеся на Марианских островах.
Острова Трук, так же как Рабаул на острове Новая Британия и атолл Джалуит в группе Маршалловых островов, американцы обошли. Эти сильно укрепленные опорные пункты японцев они решили взять измором, блокировав все пути подвоза.
Войска генерала Макартура точно так же поступили с населенным пунктом Вевак на Новой Гвинее, который был слишком хорошо укреплен, поэтому они нанесли удар по расположенному в 380 километрах северо-западнее населенному пункту Холландия (совр. Джаяпура. —
После еще ряда нападений в различных районах южной части Тихого океана совершенно неожиданно для японцев 22 апреля 1944 года перед портом Холландия и в одной из бухт Новой Гвинеи появился мощный десантный отряд американцев, насчитывающий 200 судов с 38 тысячами человек на борту, и высадился без потерь. В мае 1944 года последовали высадки на островах Вакде и Биак и, наконец, 2 и 30 июля — на острове Нумфор и в районе Саусапора, на северо-западном побережье Новой Гвинеи.
Все эти высадки стали возможными только благодаря мощному удару кораблей адмирала Хэлси по Марианским островам. Имея 7 линкоров, 15 авианосцев, 13 крейсеров и 58 эсминцев, американский флот поддерживался также 900 самолетами, базировавшимися на ближайших сухопутных аэродромах. В четырехдневном воздушном бою, к участию в котором были привлечены даже японские войсковые самолеты с островов Бонин, японцы потеряли значительную часть своих лучших сил. Затем эскадра вице-адмирала Тернера еще в течение двух дней обстреливала береговые сооружения на острове Сайпан. После этого, преодолев незначительное сопротивление японцев, 20 тысяч американских солдат и большое количество военной техники было переправлено на берег, где уже через несколько дней развернулись упорные бои.
В это время с Филиппин к Марианским островам шел японский флот, имевший в своем составе 9 авианосцев. 19 июня 1944 года, незадолго до полудня, около 600 японских самолетов поднялись с авианосцев и сухопутных аэродромов. Вице-адмирал Митчер поднял свои бомбардировщики и самолеты-торпедоносцы, чтобы они действовали под прикрытием облачности, и приказал истребителям вылететь в район, лежащий в 110 километрах впереди по курсу американской эскадры, где все три волны японских самолетов были атакованы и понесли тяжелые потери. Уцелевшие самолеты попали под сильный зенитный огонь американской эскадры. В итоге японцы сумели добиться лишь трех попаданий, не причинивших американским кораблям большого ущерба. Не добились успеха и японские пикирующие бомбардировщики, хотя и вышли прямо на цель. В довершение всего американские истребители сильно потрепали японские самолеты, уходившие в сторону Гуама, сделав поражение японцев еще более убедительным. Японцы потеряли 402 самолета против 26 американских, и американские моряки назвали этот день днем «отстрела индюков на Марианских островах». Японцы пытались оправдывать огромные потери, утверждая, что им удалось вывести из строя 1 линкор и 5 авианосцев противника.
И на море японский флот понес чувствительные потери: подводная лодка «Албакор» торпедировала только что вошедший в строй авианосец «Тайхо», а подводная лодка «Кавалла», сыгравшая значительную роль, ведя разведку японского флота на переходе, потопила еще один японский авианосец — «Сёкаку». Между тем американская воздушная разведка разыскивала местопребывание японского флота. 20 июня после полудня она его обнаружила: флот находился на пределе радиуса действий американской авиации. Несмотря на это, в атаку было брошено 216 самолетов, которые Митчер не отозвал, даже когда выяснилось, что японская эскадра отошла еще дальше. В вечерних сумерках последовала атака — были уничтожены авианосец «Хийо» и 2 танкера японцев, а одному линкору и одному крейсеру были нанесены повреждения. Вице-адмирал Одзава поднял свои самолеты-торпедоносцы, однако они не нашли противника и были вынуждены приземлиться на Марианских островах. При подсчете американских потерь оказалось, что не хватает ровно 100 машин. 20 самолетов было сбито во время атаки, а остальные 80, очевидно, были вынуждены совершить посадку на воду. Эсминцам и гидросамолетам американцев на следующий день удалось спасти из воды 171 человека, 38 человек пропали без вести.
Высадившийся на острове Сайпан американский корпус морской пехоты под командованием генерал-лейтенанта Смита продвигался вперед лишь с большим трудом. Однако его многократное превосходство в живой силе и технике решило исход боев. Уцелевшие японские военнослужащие и большинство гражданского населения, включая женщин и детей, покончили жизнь самоубийством (из 43,5 тысячи японских военнослужащих на Сайпане погибло 11 тысяч. —
Имея многократное превосходство в кораблях, самолетах, живой силе и технике, американцы преодолели последний этап на пути к Филиппинам и Индонезии. В то время как сухопутные войска Макартура овладели островом Моротай, расположенном в северной части Молуккских островов, флот адмирала Хэлси захватил важные опорные пункты японцев — на островах Улити, Яп и Палау (в частности, на островах Пелелиу и Ангаур), расположенные в западной части Каролинских островов.
Чтобы помешать любой поддержке японских войск на Филиппинах с островов Бонин (Огасавара), адмирал Хэлси подверг острова Бонин мощным ударам с воздуха и артиллерийскому обстрелу с эсминцев. Затем последовали удары по японским аэродромам на Филиппинах, а также по морским коммуникациям японцев на юге Филиппин. С середины августа 1944 года американцы атаковали аэродромы и морские коммуникации и в центральной части Филиппин. После рейда авианосцев вице-адмирала Митчера к острову Моротай они были переброшены к острову Лусон. Нападение американских самолетов на Манилу оказалось полной неожиданностью — 3 эсминца, 23 транспорта, 1 плавучий док и около 200 самолетов были уничтожены. Следуя под прикрытием проходившего тайфуна, адмирал Хэлси проник со своими кораблями далеко на север и нанес удар по острову Окинава в группе островов Рюкю. 340 машин с 7 американских авианосцев уничтожили 75 японских судов и 30 самолетов. После налета американских эскадрилий на северную часть острова Лусон американский флот двинулся к острову Формоза (Тайвань), порты и аэродромы которого американцы непрерывно бомбили в течение пяти дней, причем имели место тяжелые воздушные бои. Японские самолеты-торпедоносцы атаковали крейсер «Канберра» и авианосец «Хьюстон», которые получили по одному-двум попаданиям, но оба корабля были благополучно отбуксированы к атоллу Улити. После того как 14 октября американские корабли ушли на юг, американские «Летающие крепости» с аэродромов Китая в течение трех дней атаковали остров Формоза (Тайвань), еще больше увеличив разрушения. Всего японцы потеряли здесь около 600 самолетов, а американцы — в несколько раз меньше. Хотя в японских официальных сводках можно было прочитать о потоплении или выводе из строя 4 вражеских линкоров, 19 авианосцев, 10 крейсеров и эсминцев, а также 1200 самолетов. Если японские оперативные штабы на самом деле верили этим цифрам, действительность должна была показаться им страшным кошмаром.
Между тем многочисленный флот американцев с многочисленным десантом приближался к Филиппинам. К Лейте, одному из центральных островов Филиппинского архипелага, подошло 738 кораблей. Операцию возглавлял Макартур, разместивший свой командный пункт на одном из крейсеров. Адмирал Хэлси руководил силами прикрытия флота самостоятельно — разграничительный меридиан между двумя оперативными районами проходил к востоку от Филиппинских островов, что, несомненно, было организационной ошибкой, которая позже имела свои последствия.
17 октября 1944 года американцами были заняты два небольших острова перед островом Лейте, 20 октября, после длившегося целые сутки обстрела японских позиций в районе города Таклобан, на северо-востоке острова Лейте, было высажено два армейских корпуса под командованием генерала Крюгера, с ними был и генерал Макартур. Все повторилось! Эскадрильи самолетов с авианосцев адмирала Хэлси в это время наносили удары по аэродромам и коммуникациям японцев, действуя на обширной территории. Снова тяжелые потери понесла японская авиация, но двум японским самолетам удалось сильно повредить американские крейсеры «Австралия» и «Гонолулу».
Японский линейный флот 18 октября вышел из гавани недалеко от Сингапура и после приема топлива на острове Борнео (Калимантан) разделился на две группы, чтобы к востоку от острова Лейте взять в клещи военно-морские силы американцев. Северная группа под командованием адмирала Куриты (5 линкоров, 12 крейсеров и 15 эсминцев) обошла остров Палаван с севера и направилась к проливу Сан-Бернардино, а южная группа под командованием вице-адмирала Нисимуры (2 линкора, 1 крейсер и 4 эсминца) двинулась к проливу Суригао.
Уже на переходе северная группа адмирала Куриты понесла чувствительные потери: 23 октября двумя подводными лодками были потоплены тяжелые крейсеры «Атаго» и «Майя», а крейсер «Такао» получил тяжелые повреждения и лег на обратный курс. Следующий день принес японцам шесть атак самолетов с американских авианосцев, в ходе которых новейший японский линкор «Мусаси» (наряду с однотипным «Ямато» — крупнейший линкор в мире: водоизмещение стандартное 63 200 (по другим данным, 65 тысяч) тонн, полное 72 800 тонн. Орудия главного калибра — 9 460-мм пушек. —
Не ожидая соединения с подходящей от Окинавы небольшой группой кораблей адмирала Симы (3 крейсера, 4 эсминца), адмирал Нисимура повел свои корабли в ночь на 24 октября через пролив Суригао, на северном выходе из которого столкнулся с торпедными катерами и эсминцами адмирала Кинкейда, командовавшего американским десантным флотом. После попадания многочисленных торпед флагманский корабль японцев — линкор «Ямасиро» — взорвался и затонул. Было также уничтожено 3 японских эсминца. Уцелевшие корабли продолжали двигаться вперед, пока ночью не встретили идущие в кильватер 6 линкоров контр-адмирала Олендорфа: очень скоро и второй японский линкор «Фузо» отправился на дно морское, а тяжелый крейсер «Могами» загорелся и лег на обратный курс.
Между тем подошли корабли Симы, и его легкий крейсер «Абукума» в самом начале боя «поймал» торпеду в носовую часть корабля, а на следующее утро был добит самолетом с эскортного авианосца. Стараясь уклониться от артиллерийского огня американцев, столкнулись тяжелый крейсер «Нахи», выпустивший веер торпед, и крейсер «Могами». Подошедшие американские крейсеры добили «Могами» и отправили на дно еще один эсминец.
Эскортные авианосцы десантного флота были разбиты на три группы и находились в районе к востоку от островов Лейте и Самар, когда вскоре после восхода солнца воздушный разведчик доложил о приближении японской северной группы. С авианосцев американской северной группы немедленно взлетели оставшиеся машины, после чего авианосцы легли на юго-западный курс, а эсминцы после постановки дымовой завесы, укрывшей авианосцы, атаковали японские крейсеры. В этом сражении, несмотря на неравенство сил, американцы потеряли только эскортный авианосец «Камбиер Бей» и 3 эсминца, в то время как у их противников 3 тяжелых крейсера «Тикума», «Токай» и «Судзуйя» были настолько серьезно повреждены, что их пришлось затопить самим японцам.
Как ни странно, Курита вышел из боя, когда у американцев были почти на исходе боеприпасы и запасы смеси для постановки дымовой завесы. Он направился в Сингапур, где после атаки американских самолетов потерял еще и легкий крейсер «Носира». Все три японские эскадры были разбиты, причем линкоры Хэлси не сделали ни одного выстрела.
Четвертая и последняя эскадра японцев под командованием вице-адмирала Одзавы (2 линкора, 4 авианосца, 3 крейсера, 10 эсминцев) шла из японских портов на Филиппины. Утром 24 октября 1944 года японская воздушная разведка доложила об обнаружении американских авианосцев, которые после полудня были атакованы 74 самолетами, впрочем не добившимися существенного успеха. В результате контрудара американцев на следующее утро были уничтожены все 4 японских авианосца («Дзуйкаку», «Дзуйхо», «Чиёда» и «Читосе»). Легкий крейсер «Тама» был потоплен американской подводной лодкой, а начавшие преследование врага американские крейсеры и эсминцы потопили еще один японский эсминец. После морского боя у острова Лейте японский флот прекратил играть какую-либо важную роль в войне на Тихом океане.
Нехватка хорошо подготовленных летчиков у японцев приобрела поистине катастрофический характер. Летчики остро чувствовали свою недостаточную подготовленность. Именно в их среде и зародилась мысль об использовании камикадзе, которые, жертвуя собой, направляли бы загруженный бомбами самолет на цель. Контр-адмирал Арима, первым решившийся на такую жертву, положил начало созданию специальных частей камикадзе, которые впервые были применены в деле 24 октября 1944 года против центральной и северной групп авианосцев у острова Лейте. В результате 5 кораблей получили повреждения, но только один — экскортный авианосец «Сен-Ло» — пошел ко дну. Большой недостаток этих, безусловно, отчаянно смелых, но все же примитивных действий заключался в том, что цель, за исключением мелких объектов, хотя и получала более или менее серьезные повреждения, все же обычно не уничтожалась, поскольку взрыв повреждал только надводную часть корабля. А на море только потопленный корабль означает настоящую победу.
Слово «камикадзе» по-японски означает «божественный ветер». Много веков назад (в 1274 и 1281 годах) хан Хубилай (пятый и последний монгольский хан, правивший (отчасти формально) всей Монгольской империей — от Восточной Европы (где правил улус Джучи или Золотая Орда) до Дальнего Востока, а на юге владения монголов включали Иран, Афганистана и часть Индии. В 1280–1294 годах император Китая. После Хубилая монгольские улусы стали самостоятельными. —
Чтобы сломить японцев на острове Лейте, одна американская дивизия была переброшена морем на западную часть острова. Несмотря на упорные атаки, камикадзе удалось потопить только 2 американских эсминца. Переброшенные японцами на остров небольшие подкрепления ничего не могли изменить в общей ситуации, хотя эта переброска стоила японцам легкого крейсера «Кину», эсминца и нескольких транспортов. Только в ноябре 1944 года американцами было уничтожено 700 японских самолетов и 134 тысячи тонн тоннажа транспортных судов.
С двух плацдармов на побережье американцы оттеснили защитников острова в его северную часть. К концу декабря их судьба была решена: из 50 тысяч участвовавших в обороне острова японских солдат было взято в плен только 400. Потери американцев составили 3 тысячи убитыми и примерно 10 тысяч ранеными. (В боях за Лейте до 25 декабря 1944 года японцы потеряли 56 тысяч убитыми и 392 человека пленными. Американцы потеряли 29 тысяч убитыми, 10 тысяч ранеными и пропавшими без вести (История Второй мировой войны. Т. 9. С. 317). Такое соотношение потерь (убитых к раненым) объясняется крайним ожесточением противников в боях в горно-лесной местности. —
В середине декабря для очистки от японцев центральной части Филиппин американцы заняли остров Миндоро. Когда десантный отряд американцев, в качестве отвлекающего маневра, взял курс на Палаван, содержавшихся там в бомбоубежищах 150 американских военнопленных японцы облили бензином и сожгли.
Самые большие потери за последние месяцы боев флот Хэлси понес в тайфуне, траектория движения которого оказалась отличной от расчетной: 3 эсминца с 790 моряками на борту затонули, было уничтожено 146 самолетов на авианосцах, а 14 кораблей получили повреждения, так что их пришлось ставить на ремонт.
Год завершился последней атакой японских военно-морских сил на американский плацдарм на острове Миндоро. После того как японцы потеряли еще на подходе к острову недавно построенный авианосец «Унрю», который был торпедирован американской подводной лодкой, 2 легких крейсера и 6 эсминцев в ночь на 27 декабря 1944 года обстреляли американские позиции и ушли только тогда, когда американский торпедный катер потопил один из эсминцев.
Еще более болезненной для японцев стала потеря 60 000-тонного авианосца «Синано» (построенного на базе недостроенного линкора класса «Ямато» и «Мусаси». —
В течение 1944 года тоннаж японского торгового флота сократился на 3,7 миллиона тонн — это было на 2 миллиона тонн больше, чем построили за этот период все японские верфи. На Японских островах население сидело на голодном пайке, подвоз горючего для флота и авиации был почти остановлен, как и ввоз сырья для военной промышленности. Японию, как менее сильную, чем ее противник, морскую державу, все крепче брали за горло.
Размах американского военного потенциала был воистину колоссальным. Ведь американские вооруженные силы, действовавшие в южных морях Тихого океана, были удалены от своей метрополии на гораздо большее расстояние, чем японцы, и к тому же малонаселенные острова практически не обеспечивали американцев продовольствием, материалами и оборудованием, не предоставляли возможностей для ремонта материальной части и медицинского обслуживания. Но если американскому командующему требовалось создать для своего флота новый опорный пункт, было достаточно одной короткой радиограммы следующего содержания: «Базисный склад № 4 — Кваджалейн — 15.07.1943». Вид и номер своего требования он предварительно находил в специальном каталоге, в котором точно перечислялось, что именно будет доставлено в данном случае. В назначенное время к указанному месту подходил целый флот из транспортных судов, доставлявших, к примеру, все виды боеприпасов, от торпед и авиационных бомб до пистолетных патронов, а также продовольствие. На острова следовали плавучие мастерские с инженерами и квалифицированными рабочими-ремонтниками, госпитали и аптеки с врачами и обслуживающим персоналом; доставлялись транспортные средства для жидкого топлива, угля и воды, походные церкви и увеселительные заведения, киноустановки и будки со сливочным мороженым, административные органы с их личным составом и оборудованием, запасные части для кораблей и самолетов и многое другое. В ходе войны на Тихом океане было создано несколько сотен больших и малых опорных пунктов!
Если уже в 1944 году немногочисленные уцелевшие кригсмарине были поставлены перед неразрешимыми задачами, то в 1945 году германские ВМС могли лишь прикрывать побережье Германии в Северном и Балтийском морях, а также берега Норвегии. В Балтийском море действовали более крупные корабли, а на западе и севере — соединения легких. Ситуация с горючим на флоте из-за систематических бомбежек нефтеперегонных заводов и топливных хранилищ, а также в связи с потерей нефтяных промыслов Румынии резко ухудшилась — все корабли, работавшие на жидком топливе, по большей части были вынуждены бездействовать. Авиация противника теперь беспрепятственно действовала даже над Балтийским морем. Германские конвои, следовавшие вдоль норвежского побережья, подвергались все более сильным ударам с воздуха, по мере продвижения войск противника немцам приходилось эвакуировать свои базы в Северной Норвегии.
Последние бои на Средиземноморском театре военных действий имели место у берегов Северной Италии (которая в то время еще была занята немцами), на севере Адриатического моря, а также у некоторых из островов Додеканеса (Южные Спорады). В них участвовали последние из уцелевших легких кораблей германского флота. Несколько кораблей было укомплектовано командами из итальянских фашистов. Такие команды арестовывали находившихся на борту германских представителей и уходили в порты, занятые западными союзниками. Весной 1945 года боевые действия на Средиземном море после долгой агонии окончательно прекратились.
В восточной части Балтийского моря броненосцы «Лютцов» и «Адмирал Шеер», миноносцы, торпедные катера, а также соединения сторожевых кораблей и тральщиков своей в высшей степени эффективной артиллерией оказывали поддержку отступавшим германским войскам в февральских боях за полуостров Земланд и в районе Эльбинга, в марте — западнее Данцига и юго-западнее Кенигсберга. Артиллерия германских кораблей долгое время держала под огнем районы сосредоточения наступавших русских войск между Данцигом (Гданьском), Сопотом и Готенхафеном (Гдыней). Мужественное и упорное сопротивление германских войск, запертых в Курляндии, стало возможным благодаря помощи военных кораблей, которые доставляли блокированным дивизиям боеприпасы, продовольствие и вооружение, а на заключительном этапе борьбы сумели эвакуировать большое количество войск.
В апреле броненосец «Адмирал Шеер», крейсеры «Адмирал Хиппер» и «Эмден», стоявшие в Киле, а также броненосец «Лютцов», находившийся в Свинемюнде, были уничтожены авиацией противника. Поэтому поддержки сухопутным войскам со стороны крупных кораблей не стало. Военно-морская база Пиллау оказалась в руках противника 27 апреля (25 апреля. —
У побережья Голландии германские подводные лодки и торпедные катера пытались помешать противнику в высадке десантов и перевозке военных грузов морем. Всего в ходе войны из 200 имевшихся в кригсмарине торпедных катеров противником было уничтожено 125. Такие большие потери стали следствием отсутствия у немцев хорошей радиолокационной аппаратуры и, с другой стороны, наличие прекрасных радаров у противника. Это помешало немцам добиться больших успехов и увеличило потери.
30 марта 1945 года во время налета авиации западных союзников на Вильгельмсхафен был уничтожен крейсер «Кельн».
Поскольку возможности боевых действий на море все более сокращались, главнокомандующий военно-морскими силами сформировал из моряков сухопутные части. 1-я дивизия морской пехоты приняла участие в боях между Везером и Эмсом; 2-я дивизия морской пехоты обороняла переправу через Одер к северо-востоку от Берлина, а 3-я дивизия морской пехоты была брошена в бой к югу от Гамбурга. Целый ряд полков морской пехоты и более мелких войсковых единиц сражались плечом к плечу с пехотинцами на переднем крае обороны в районе Данцига (Гданьска) — Готенхафена (Гдыни) и даже на альпийских перевалах вплоть до капитуляции Германии 8 мая 1945 года. Потом все они стали военнопленными, и в плену теперь уже безоружные солдаты нередко подвергались и духовным, и физическим издевательствам — чем выше звание, тем хуже обращение.
Как и по поводу других проблем войны на море, здесь нам уже почти нечего больше сказать. В 1945 году добиться новых боевых успехов было уже невозможно. До 8 мая 1945 года германские подводные лодки успели потопить суда общим тоннажем примерно 270 тысяч тонн, из них несколько тысяч тонн приходится на долю «тюленей» — новых легких подводных лодок с электродвигателями. Появление этих лодок, наряду с лодками, снабженными турбинами Вальтера, могло бы фундаментально изменить характер подводной войны. Но они появились слишком поздно. С 1939 года велись работы над подводными лодками Вальтера, новый тип двигателей которых — независимые от подачи атмосферного воздуха турбины, работавшие на перекиси водорода, — обеспечивал им подводную скорость 24 узла. Первые 4 подводные лодки Вальтера вступили в строй летом 1944 года. Вторую возможность повышения подводной скорости давали новые дизель-электрические лодки. Очень мощные батареи аккумуляторов и более приспособленные для подводного хода обтекаемые обводы позволяли повысить скорость при движении под водой до 16 узлов, то есть вдвое больше прежнего, что по тем временам было более или менее достаточно для нападений на вражеские конвои и отдельные грузовые пароходы. Первые 120 лодок такого типа вошли в строй к концу войны; на 80 из них была почти полностью закончена боевая подготовка экипажей. Располагая современным навигационным оборудованием, они могли выпускать свои торпеды «вслепую», а в случае преследования противником уйти на очень большую глубину. (Такие подлодки, например XXI серии, имели следующие показатели: водоизмещение надводное 1621 тонна, подводное 1819 тонн, максимальная скорость под водой 17,2 узла (31,9 км/ч), максимальная глубина погружения 200 метров; вооружение: 6 торпедных аппаратов и 2 20-мм спаренные пушки. Эти подлодки превосходили по своим данным лодки, строившиеся даже в 1950-х и 1960-х годах. —
Некоторое представление о судьбе германского подводного флота дает следующая справка:
Количество принятых на вооружение подводных лодок… 1153
Общая численность экипажей около… 40 000
Количество погибших около… 24 000
Количество подводников, попавших в плен около… 5000
Общие потери подводного флота… 659 лодок
Потери от бомбардировок в портах… 63 лодки
Потери от аварий, столкновений при обучении и т. п… 58 лодок
Затоплено при капитуляции Германии… 219 лодок
Передано противнику… 154 лодки
Потери Италии… 87 лодок
Потери Японии… 130 лодок
Подводными лодками было потоплено примерно 3 тысячи судов общим тоннажем примерно 14,5 миллиона тонн, а также 178 военных кораблей и 11 вспомогательных крейсеров.
Объем строительства западными союзниками новых судов намного превосходил их потери от действий подлодок стран оси. За время войны Англия построила суда общим тоннажем в 4,5 миллиона тонн, США — 56,5 миллиона тонн дедвейта, что соответствует 35 миллионам брт. Правда, значительная часть построенных судов была довольно низкого качества, и в послевоенный период от их использования отказались, однако во время войны они выполнили свою задачу. В ходе войны в соотношении между торговыми флотами произошло принципиальное изменение: тоннаж торгового флота США увеличился с 9,3 миллиона тонн до 40,2 миллиона тонн, а тоннаж флота Англии, наоборот, уменьшился с 21,5 миллиона тонн до 14,5 миллиона тонн.
Ни потери, ни отсутствие значительных успехов на более поздних этапах войны не снизили боевой дух мужественных команд германских подводных лодок. И даже противники Германии признали это в официальном отчете «Битва за Атлантику»: «До самого конца войны германский подводный флот сохранял дисциплину и боеспособность. Не было отмечено ни ослабления усилий, ни стремления избежать риска. Даже в ту ночь капитуляции Германии ее подводные лодки потопили два торговых парохода в заливе Ферт-оф-Форт и тральщик в заливе Лайм».
Общие результаты войны с торговым флотом противника:
| Потоплено | (в млн брт и в процентах к общим потерям) |
| Подводными лодками | 14,5, или 69 % |
| Надводными кораблями | 1,5, или 7 % |
| Минами, установленными ВМС и ВВС | 1,5, или 7 % |
| Авиацией | 2,7, или 13 % |
| Из-за аварий и по неизвестным причинам | 0,8, или 4 % |
| Всего | 21,0 млн брт, или 100 % |
Окруженные в укрепленных военно-морских базах на побережье Франции германские войска всех трех видов вермахта возглавлялись вначале адмиралом Кранке, а в последние недели войны — генерал-адмиралом Маршаллем. Ночные полеты старых «Юнкерсов», до самого конца войны бесперебойно работавшая радиосвязь, легкие корабли и подводные лодки-малютки для связи баз между собой и с командованием — все это обеспечивало окруженным войскам необходимый минимум продовольствия и боеприпасов. Все крепости, имея значительное выдвинутое вперед предполье и опираясь на энергию, находчивость и навыки защитников, вполне благополучно просуществовали до нового урожая 1945 года. Трудно было обеспечить только снабжение жирами. Перестроив работу близлежащих фабрик и мастерских, немцы обеспечили выпуск продукции, необходимой для военных целей и повседневной жизни войск.
Боевой дух и физическое состояние осажденных оставались на хорошем уровне, хотя в некоторых местах давали себя знать последствия нехватки жиров.
Оборонявшиеся ограничивались тем, что отбивали не слишком сильные удары противника, а также вели отдельные обстрелы и вылазки, проникая глубоко в тыл противника, захватывая продовольствие и предметы материального обеспечения.
В конце апреля укрепленные пункты на северном и южном берегах устья Жиронды (Руайан и Ле-Вердон-сюр-Мер), которые преграждали доступ к порту Бордо, подверглись массированным бомбардировкам с воздуха, что лишило мужественных защитников последней возможности продолжать сопротивление. Комендант укрепленного района контр-адмирал Михаэллес был надолго заключен в тюрьму, но в конце концов французский военный суд вынес ему оправдательный приговор. Аналогичной была судьба коменданта военно-морской базы Сен-Назер адмирала Ширлица, а генералу Рамке, возглавлявшему оборону Бреста, пришлось отсидеть значительную часть срока, полученного по приговору, и лишь в 1951 году он вернулся в свой родной город Шлезвиг, где его встретили с ликованием.
Олерон, сильно укрепленный остров, расположенный перед военно-морской базой Рошфор, за несколько дней до капитуляции Германии подвергся двухдневной атаке авиации и флота противника и после высадки здесь десанта перешел в руки противника. Согласно условиям капитуляции Германии 8 мая 1945 года все находившиеся в германских руках укрепленные районы были переданы французам неповрежденными, а защищавшие их германские войска были взяты в плен.
Закрепившись в центральной части Филиппинских островов, Макартур развернул действия против главного острова Лусон. К северо-западной части острова подошел мощный десантный флот из 685 судов. (Высадку десанта обеспечивали 164 боевых корабля, в том числе 12 эскортных авианосцев, 5 линкоров, 6 тяжелых крейсеров, 49 эсминцев и др. —
Остров Коррехидор, расположенный у входа в Манильскую бухту, был захвачен 16 февраля воздушным десантом из 2 тысяч парашютистов при поддержке авиации и корабельной артиллерии. Два расположенных рядом форта были разрушены десантным судном, действовавшим под прикрытием огня боевых кораблей. В укрытия фортов была закачана смесь бензина и дизельного топлива, которую американцы затем подожгли. (Японский гарнизон Коррехидора численностью 5 тысяч сражался до конца, и борьба за крепость, несмотря на мощные удары авиации и корабельной артиллерии американцев, затянулась до начала марта. —
В ночь высадки на Лусоне флот адмирала Хэлси в составе 99 кораблей вошел в Южно-Китайское море (из которого японцы вывели большую часть своих кораблей еще в конце ноября 1944 года). В ходе операции подводная лодка «Силайон» потопила японский линкор «Конго». Целью удара было окончательно отрезать Японию от поставок сырья (рис, нефть, каучук, олово и т. п.).
Самолеты с авианосцев адмирала Хэлси уничтожили в портах Индокитая легкий крейсер «Касии» и стоявший на приколе французский крейсер «Ламотт-Пике», а в Шанхае и Гонконге было потоплено значительное количество японских транспортных судов. В целом после шестидневного прочесывания морских районов было выведено из строя 234 тысячи тонн тоннажа торговых судов. Затем американские самолеты с тех же авианосцев совершили несколько налетов на аэродромы острова Формоза (Тайвань) и острова Окинава, где уничтожили около сотни японских самолетов, оказавших им лишь слабое противодействие. Хотя несколько японских бомб, а также летчиков-камикадзе все же нашли свои цели, им не удалось потопить ни одного корабля.
Начиная с мая 1945 года на острове Борнео (Калимантан) происходила высадка (в отдельных пунктах. —
Чтобы уничтожить аэродромы японских истребителей на острове Иводзима (Ио) и создать там вспомогательный аэродром для своей авиации, адмирал Нимиц 19 февраля 1945 года отдал приказ крупному десантному флоту под командованием вице-адмирала Тернера и эскадре прикрытия вице-адмирала Спрюэнса, который одновременно руководил всей операцией в целом, о захвате этого маленького острова, расположенного в 700 милях к югу от Токио. Десантными войсками, состоявшими из двух дивизий морской пехоты, оснащенных амфибийной техникой, и еще одной резервной дивизии, командовал опытный и проверенный в боях генерал-лейтенант Смит. Высадившиеся после трехдневной артподготовки десантники в первый же день высадки прорвали оборону японцев. Около 23 тысяч японцев под командованием генерал-лейтенанта Курибаяси оказывали десанту воистину отчаянное сопротивление (у японцев было также 23 танка, 40 самолетов, 5 подводных лодок, 10 сторожевых кораблей). Только 16 марта завершились основные бои (но кое-где японцы сопротивлялись до 26 марта), в которых американцам удалось взять в плен лишь 212 человек. Но и американцы понесли серьезные потери: почти 5 тысяч человек погибли в боях, а число раненых достигло 16 тысяч человек. (Потери американцев составили 29,5 тысячи убитыми и ранеными, 168 самолетов. Был потоплен эскортный авианосец, крейсер и 28 других кораблей и судов. —
С 16 авианосцев вице-адмирала Митчера, входивших в состав эскадры прикрытия вице-адмирала Спрюэнса, были подняты в воздух 1100 самолетов, которые при бомбардировке аэродромов в районе Токио уничтожили до 600 японских самолетов. Вблизи островов Японии задержались 2 американских авианосца, которые вечером были атакованы 6 японскими самолетами камикадзе. Все шесть врезались в носовую часть авианосца «Саратога». Когда же спустя два часа возникшие на корабле пожары были потушены, над авианосцами появились японские бомбардировщики, сбросившие осветительные бомбы, но большинство японских самолетов было сбито. Одна бомба все же угодила в носовую часть «Саратоги». Еще спустя два часа возвратившиеся американские самолеты благополучно приземлились на кормовой палубе. В тот же вечер 2 японских самолета камикадзе врезались в эскортный авианосец «Бисмарк Бей», после чего на его ангарной палубе возник пожар, произошел сильный взрыв, и корабль затонул.
Следующей целью американцев стал остров Окинава из вытянувшегося на 1200 километров архипелага Рюкю. Этот остров (площадью 1254 квадратных километра) обороняла 120-тысячная армия под командованием генерал-лейтенанта Усидзимы (32-я армия генерал-лейтенанта М. Усидзимы насчитывала 77 тысяч человек и 90 танков. Усидзиме подчинялся также личный состав военно-морской базы (около 10 тысяч). На Окинаве находились отряд торпедных катеров, группа сверхмалых подводных лодок, батареи береговой обороны и зенитные части. Кроме того, в бухтах Окинавы и соседних островов скрытно располагались 7 специальных отрядов катеров («Синё») — всего до 700 единиц. Каждый такой катер управлялся смертником. —
После того как 1 марта 1945 года самолеты с американских авианосцев подвергли Окинаву сильной бомбардировке, 18 марта они открыли битву за остров атакой на аэродромы и предприятия самолетостроительной промышленности на Японских островах. На следующий день они нанесли удар по остаткам японского флота в военно-морских базах Куре и Кобе (на острове Хонсю). Хотя впоследствии оказалось, что победные доклады американцев об этом ударе были сильно преувеличенными, однако нанесенный ими ущерб все же был значительным. Противодействие японцев было разрозненным и слабым, и даже камикадзе лишь легко повредили 3 авианосца противника; только четвертому были нанесены повреждения, из-за которых он был направлен обратно в США для ремонта. За первые четыре дня боев японцы потеряли более 500 самолетов. (Японцы потеряли при отражении налетов на Японию 161 самолет, сбили 116 американских самолетов и повредили 5 авианосцев. —
Восемь дней длился обстрел будущего места высадки десанта на западном побережье Окинавы. 26 марта американцы захватили слабо защищенную группу небольших островов Керама, расположенную к западу от южной оконечности Окинавы, и там расположили артиллерию для обстрела японских укреплений на острове. К своему удивлению, американцы обнаружили на захваченных островах около 350 хорошо спрятанных взрывающихся японских катеров («Синё»), которые с некоторым успехом использовались японцами еще при отражении десанта на острове Лусон и здесь тоже могли стать причиной многих неприятностей (кроме того, у Окинавы в небольшом числе использовались человекоуправляемые торпеды «Кайтен» («путь в рай»), которых за всю войну было применено только 39 (из 228, доставленных на позиции), и потопили они немного — танкер и 4 транспорта. —
1 апреля 1945 года начался штурм: 500 самолетов с авианосцев в течение трех часов вели непрекращающуюся бомбардировку прибрежной полосы. (Корабли США выпустили по безмолвному берегу 44,8 тысячи снарядов калибром 127–406-мм, 33 тысячи ракет и 22,5 тысячи мин. —
Тремя крупными группами, а в перерывах между налетами групп — мелкими отрядами на десантный флот адмирала Тернера обрушились 1900 японских камикадзе. Они уничтожили 26 американских кораблей, самыми крупными из которых были эсминцы, и повредили 164 судна. Это не был решающий успех, но высокие потери среди личного состава американского флота, безусловно, на их счету! В общей сложности потери японцев в боях на Окинаве достигли 7800 самолетов (преувеличение, см. далее. —
Авианосцы вице-адмирала Митчера в течение многих недель не подпускали к себе ни одного японского самолета. Только 15 мая двум камикадзе удалось прорваться сквозь зенитный огонь американцев и тяжело повредить флагманский корабль «Банкер Хилл», который, потеряв 402 человека убитыми из команды, был направлен в США для ремонта. Авианосец «Энтерпрайз», ставший теперь флагманским кораблем, тоже был серьезно поврежден. Английские авианосцы оказались более живучими, поскольку их взлетно-посадочные палубы имели некоторую броневую защиту.
Жалкие остатки японского флота, уцелевшие к этому времени, снова устремились в бой, хотя японцам пришлось приложить немало усилий, чтобы обеспечить топливом эскадру вице-адмирала Ито. Но и теперь военное счастье не сопутствовало японцам: вскоре после выхода в море корабли были замечены американской подводной лодкой, и утром 7 апреля за японской эскадрой было установлено постоянное воздушное наблюдение. Почти 400 американских самолетов через несколько часов нанесли мощный удар по эскадре. Легкий крейсер «Ягахи», получивший двенадцать прямых попаданий, пошел ко дну первым. Линкор «Ямато», пораженный не менее чем дюжиной торпед и несколькими бомбами, затонул после мощного взрыва. Было потоплено 4 японских эсминца, а уцелевшие 4 эсминца подобрали 280 из 2500 человек команды погибшего линкора и доставили их на базу. (Только на «Ямато» погибло 2498 человек, еще более 1200 — на потопленных крейсере и эсминцах. —
Американцам Окинава стоила 31 тысячу ранеными и 7 тысяч убитыми среди десантников и 5 тысяч убитыми и примерно такое же количество ранеными среди моряков — они верили, что победа досталась дорогой ценой, но потери были оправданны. (США потеряли в Окинавской операции (включая удары по Японским островам и Тайваню) свыше тысячи самолетов, 12 513 человек убитыми и 36 631 ранеными; потоплено 33 и повреждено 370 кораблей и судов.
Японцы потеряли свыше 100 тысяч убитыми и 7,8 тысячи пленными, потоплено 16 кораблей и судов (не считая катеров), уничтожено свыше 4200 японских самолетов. —
Адмирал Хэлси снова принял командование 5-м флотом, и первым делом самолеты с его авианосцев нанесли опустошительный удар по району японской столицы Токио. (К этому времени от Токио мало что осталось. Только в ходе воздушного налета в ночь на 10 марта в Токио погибло свыше 83 тысяч и 41 тысяча были ранены. —
Тем временем на крейсере «Индианополис» из США на Марианские острова было доставлено несколько атомных бомб. После выгрузки на пути к острову Лейте крейсер был торпедирован японской подводной лодкой и затонул в течение нескольких минут, унося с собой большую часть команды, поскольку моряки даже не успели передать радиограмму о постигшей его беде. 6 августа 1945 года первая атомная бомба взорвалась над Хиросимой, а 9 августа 1945 года над Нагасаки взорвалась вторая бомба.
В это же время СССР объявил войну Японии и двинул свои войска в Маньчжурию. Японский торговый флот сократился до минимума — в портах Японии оставались суда общим тоннажем 670 тысяч тонн. За последние семь месяцев войны торговый флот Японии понес очень тяжелые потери: американские подводные лодки, несмотря на опустевшее море, потопили суда общим тоннажем 450 тысяч тонн, самолеты уничтожили еще 670 тысяч тонн, а на минных полях, теперь применявшихся чаще, подорвались суда общим тоннажем 330 тысяч тонн. С апреля 1945 года подвоз нефти в Японию прекратился, а с июля начали останавливаться промышленные предприятия из-за отсутствия стали и угля. Подвоза продовольствия также не было.
Теперь американцы могли себе позволить, почти не применяя оружия, ждать, когда противник покорится. В японской метрополии находилось 2 миллиона (2,4 миллиона. —
Война на Тихом океане была типичной современной морской войной, изобиловавшей успехами и неудачами с той и другой стороны. Противники часто использовали фактор внезапности. Изучение этой войны принесет пользу всем, кто хочет составить себе правильное представление о том, что такое морская держава и мировая держава, воинская доблесть и военный потенциал. Вице-адмирал в отставке Руге, имевший в своем распоряжении многочисленные американские и японские материалы, в своей книге «Решающее сражение на Тихом океане» (Entscheidung im Pazifik) дает немцам уникальную возможность правильно понять ход событий, ясно увидеть картину, не затуманенную фантастическими военными сводками.
Германский военно-морской флот, который с первых же дней войны совершенно недостаточными силами вел борьбу с многократно превосходящим его флотом противника, а также с более мощным военным потенциалом союзников, до конца выполнил свой долг в ходе как наступательных, так и в оборонительных действиях.
Германские моряки никогда не смогли бы добиться выпавших на их долю успехов без образцовой боеготовности и высокого уровня боевой подготовки команд, без объединившего их чувства боевого товарищества, а также без решимости, энергии умения и опыта командования.
Следует упомянуть и о некоторых теневых сторонах этой борьбы, самой существенной из которых являлось отсутствие у флота собственной морской авиации. Большим недостатком являлась излишне разросшаяся организационная структура оперативных штабов в первые годы войны. Заслуживает рассмотрения и определенная «горизонтальность» в организации командования кригсмарине. Существовало немало всевозможных начальников, командиров и уполномоченных, которым были подчинены боевые единицы, нередко разбросанные по удаленным друг от друга районам. Типичным примером была организация подводного флота, ставшего чуть ли не отдельным видом вооруженных сил внутри военно-морского флота. Дошло до того, что начальник штаба оперативного руководства войны на море не мог влиять на руководство подводным флотом, а главнокомандующий военно-морскими силами не имел права командовать отдельными подводными лодками, даже если они участвовали в операциях совместно с кораблями надводного флота. Боевая подготовка личного состава флота была отдана на откуп инспекторам по вооружению, которые свели ее к чисто техническому обучению, не имевшему почти никакой связи с боевой работой!
И в высоких сферах, несмотря на создание штаба оперативного руководства вермахта — название, которое он носил не по праву, — все три вида вооруженных сил, не говоря уже об СС, шли собственным путем. Организация, подобная созданной американцами для себя в Тихом океане, во главе с адмиралом Нимицем и генералом Макартуром, или похожая на союзный комитет начальников штабов у англо-американцев, так никогда и не появилась в странах оси. Немцы и их союзники «изобретали велосипед», что привело к многочисленным упущениям и ненужным трениям в руководстве морскими операциями.
Утверждение оторванных от жизни идеологов, что «вооруженные силы виноваты и в войне и ее проигрыше», настолько легко опровергнуть, что только недобросовестность или другие человеческие слабости могут помешать этому. Если когда-то вооруженные силы и были совершенно бессильны по отношению к правительству своей страны, то это имело место в Германии и Италии во время Второй мировой войны. Там политическое руководство, избранное подавляющим большинством народа (без участия вооруженных сил), поставило перед своими армиями такие задачи, которые были им не по плечу, какой бы самоотверженностью, мужеством, решимостью и профессиональным мастерством они ни отличались. Ответственные лица в руководстве государств лишь сравнивали имевшееся у них количество дивизий, эскадрилий или кораблей различных типов и классов с теми же данными противника, оставляя без внимания ничуть не менее важный военный потенциал. Война на море явилась в этом отношении наиболее характерным примером.
Одной из важнейших целей этой книги является доведение до широких народных масс того факта, что народ Германии не хочет в третий раз быть вовлеченным политиками в войну, которая, несмотря на все успехи, в конечном счете
Однако, когда правительство нации обращается с призывом к своим вооруженным силам, они, независимо от своих воззрений и личного мнения, обязаны повиноваться и выполнять свой долг. Иначе будут подорваны основы существования нации: правительство будет не избираться нацией, а навязываться ей вооруженными силами, ставшими преторианской гвардией.
Подполковник Греффрат
Этот труд — попытка объективно осветить наступательные и оборонительные действия военно-воздушных сил в ходе войны.
Его выход в свет стал возможным только благодаря обширной подготовительной работе, проделанной мной совместно с, увы, ныне покойным Герхудтом фон Роденом уже в годы войны и сразу после ее окончания на основании официальных документов, имевшихся в нашем распоряжении. Генерал-майор в отставке Герхудт фон Роден был последним начальником отдела военной истории в Генеральном штабе люфтваффе.
В пределах отведенного мне объема было невозможно детально остановиться на всех событиях, дав им полную и всестороннюю оценку. Пусть этот краткий обзор боевых действий поможет воскресить в памяти и лучше понять события военных лет, значение которых не всегда было верно оценено в сумятице войны.
Кроме того, подведение итогов этого тяжелого периода нашего прошлого должно послужить напоминанием о том, что в эпоху современной техники к войне, с ее тяжелейшими последствиями для всего народа, следует прибегать лишь тогда, когда исчерпаны абсолютно все другие пути мирного урегулирования возникших конфликтов.
Во время Первой мировой войны авиация еще не признавалась самостоятельным видом вооруженных сил, как сухопутная армия или военно-морские силы. Авиационные эскадрильи поначалу использовались только для разведки — как «глаза» тактического и оперативного командования. Только в ходе войны появились истребительные и бомбардировочные части. А первоначально самолеты не имели вооружения. По своей конструкции они не были предназначены для ведения войны в воздухе.
Война в воздухе — за господство в трехмерном пространстве — в то время еще не учитывалась в оперативных планах командования. Лишь с развитием боевых действий авиация приобрела определенное значение, хотя и не стала равноправной с сухопутной армией и военным флотом.
Располагая лишь подручными средствами, авиаторам того времени часто приходилось переоборудовать и вооружать свои самолеты, приспосабливая их для выполнения тех или иных боевых задач, впрочем, такое бывало и в ходе Второй мировой войны.
Только с изобретением метода ведения пулеметного огня через воздушный винт стала возможна борьба с самолетами противника на встречных курсах. Бой истребителей против истребителей считался высшим классом войны в воздухе. «Оперативные воздушные атаки» — действия германских дирижаблей против Англии, известная попытка межконтинентального снабжения войск в Восточной Африке с помощью цеппелина L-59, бомбовые удары по Парижу и отдельным важным военным объектам — находились тогда в начальной стадии развития и не увенчались существенными успехами.
В общем, самолеты и их оборудование были еще в «детском возрасте» и не могли превратить воздушное пространство в настоящий театр военных действий. Дирижабли и самолеты оставались вспомогательными средствами сухопутной армии и военно-морских сил наряду с танками, пулеметами, отравляющими веществами и подводными лодками.
Принципиального изменения взглядов на ведение боевых действий не произошло, и авиация еще стала полноправным видом вооруженных сил, имеющим такое же решающее значение, как сухопутная армия и военный флот.
11 ноября 1918 года было заключено перемирие, завершившее Первую мировую войну, первую по-настоящему большую войну века техники. В статьях 198 и 202 Версальского мирного договора содержались следующие условия: «Сразу после вступления в силу настоящего мирного договора все военные и военно-морские летательные аппараты должны быть переданы союзным и объединившимся с ними державам», а также «Вооруженные силы Германии не могут иметь военной и морской авиации».
Тем самым была решена судьба германских военно-воздушных сил, созданных в ходе Первой мировой войны. Под надзором «межсоюзной контрольной комиссии» в течение следующего года были уничтожены все остатки германской авиационной техники, которые не были переданы союзникам при заключении перемирия. Уничтожением военной техники державы-победительницы не удовлетворились. Даже на гражданский воздушный флот были наложены запреты и ограничения, делавшие невозможным будущее развитие германской авиации.
Изобретательность германских инженеров и ученых подсказала им пути и средства создания в рамках дозволенного эффективных самолетов гражданской авиации. Большая часть германских авиационных фирм перекочевали за границу — в Швейцарию, Данию, Швецию, Россию. Там можно было конструировать новые самолеты, не обращая внимания на установленные ограничения.
Молодежь Германии, учитывая недостаток самолетов с моторами, обратилась к новому спорту, планеризму, который получил небывалое развитие. Этим поддерживался интерес к авиации, и подрастающее поколение могло приобрести необходимые знания для будущего развертывания и подъема самолетостроения.
Рейхсвер (послевоенные вооруженные силы Германии) не имел ни сухопутной, ни морской авиации. На учениях с использованием зенитных пулеметов применялись макеты самолетов, а на общевойсковых тактических учениях применялись соответствующие «вводные», содержащие «действия авиации противника», что было единственным средством дать германским солдатам представление о вражеской авиации, чтобы они имели хотя бы приблизительную картину современного боя.
Занимавшиеся военными вопросами руководители имперского министерства путей сообщения сумели понять, что развитие теории о будущей войне в воздухе, несмотря ни на что, идет вперед. Правда, первоначально речь шла о сборе информации об обобщении уже накопленного опыта, а не о принципиально новых разработках и качественном прорыве. Тем не менее было ясно, что военно-воздушные силы во всех странах стремятся к созданию собственной, самостоятельной организации и намерены когда-нибудь со своей особенной тактикой и техникой оказаться над «полем боя пехоты и тяжелой артиллерии». Верилось, что вскоре развитие авиационной техники достигнет такого уровня, что сможет достичь большего, чем просто решить исход конкретного боя. Казалось, что авиация может решить исход войны. Но путь к этому был далеким и непростым. Не только высокие чины «старых» видов вооруженных сил с недоверием относились к этому слишком уж стремительно развивающемуся новому элементу военного искусства. Сами деятели авиации были вынуждены признать, что скачок от авиации тактической поддержки пехотных дивизий до военно-воздушных сил, претендующих на роль решающего орудия войны, не так легок, как хотелось бы.
1930 год стал началом периода стремительного развития авиационной техники. На тактические и, прежде всего, стратегические взгляды на использование авиации в будущей войне больше всего повлияло преодоление самолетами того времени скорости 300 км/ч. Одновременно авиационные инженеры занялись созданием пикирующего бомбардировщика. Это был качественно новый тип самолета по сравнению с образцами Первой мировой войны, имеющий большую дальность полета и точность бомбометания. Таким образом, стратегия и тактика развивались параллельно, стимулируя друг друга.
Новые германские военно-воздушные силы имели в этот период самую благоприятную возможность, чтобы стать полностью современными, поскольку они не опирались на старый опыт, а также устаревший парк самолетов военной авиации (поскольку, как было уже сказано, германская военная авиация была союзниками ликвидирована).
Однако руководство рейхсвера сумело лишь частично использовать дарованные судьбой преимущества. Оно планировало разработку моделей, которые могли бы использоваться для поддержки сухопутных войск и одновременно для решения стратегических проблем.
Такое половинчатое решение руководства рейхсвера объяснялось ограничениями, установленными Версальским договором, и особенно сложным положением в германской промышленности.
Развитие новой авиационной техники требует времени и средств, а связанный с этим риск — дальновидности, понимания перспектив и прочной финансовой базы. Авиационная промышленность Германии работала в чрезвычайно тяжелых условиях. Не имея существенной поддержки государства, она вначале была ориентирована на строительство гражданской авиации. Развитие авиастроения находилось в прямой зависимости от заказов германского общества воздушных сообщений (компании «Люфтганза») и частных владельцев самолетов.
Несмотря на все эти трудности, германская авиационная промышленность сумела уже в 1929 году достичь уровня развития авиационной промышленности передовых стран. Огромное преимущество, которое имелось у держав — победительниц в Первой мировой войне, было в короткое время ликвидировано, а во многих областях — в том числе военной — Германия их превзошла.
Действовавшее в те времена министерство путей сообщения передало развитие авиационной техники самим промышленникам. Оно лишь выдвигало свои летно-технические требования и настаивало на соблюдении определенных правил безопасности, контроль за выполнением которых являлся существенной частью его работы. В 1929 году военное министерство Германии приступило к разработке планов создания новых военно-воздушных сил, а в 1930 году началось создание следующих типов самолетов:
Не-111 («Хейнкель-111») — бомбардировщик;
Do-17 («Дорнье-17») — бомбардировщик;
Ju-52 («Юнкерс-52») — транспортный самолет;
Fw-200 («Фокке-Вульф-200») — дальний разведчик.
В период с 1933 по 1936 год министерство воздушных сообщений передало промышленности заказы на строительство еще нескольких уже разработанных типов самолетов:
Me-109 («Мессершмитт-109») — истребитель;
Ме-110 («Мессершмитт-110») — истребитель-бомбардировщик;
Ju-87 («Юнкерс-87») — пикирующий бомбардировщик.
Эти модели самолетов вместе с Ju-88, который начали изготавливать в 1938 году, до конца Второй мировой войны оставались основой люфтваффе Германии. Именно они обеспечили превосходство германской авиации в первые военные годы.
Первая бомба во Второй мировой войне была сброшена с самолета Не-111, а последнюю бомбу Не-111 сбросил на один из мостов через Одер в 1945 году. Me-109 сбил первый вражеский самолет в этой войне, и почти такие же Me-109 (несколько модернизированные) сражались в 1945 году против новейших истребителей союзников.
Подготовительные работы по созданию новых германских военно-воздушных сил велись в рамках планируемого увеличения рейхсвера. Их основным предназначением была поддержка сухопутных войск. Создаваемые люфтваффе должны были максимально способствовать увеличению ударной мощи сухопутных войск прежде всего моторизованных соединений и скорости проведения ими операций. Именно для этого в первую очередь и создавались новые типы самолетов.
Строительство новых военно-воздушных сил после 1933 года происходило в совершенно других условиях, нежели во времена рейхсвера.
Геринг не имел специального военного образования. (В Первую мировую войну он был летчиком-истребителем. Награжден орденом «За заслуги» (высший орден империи), Железным крестом 1-го класса, льва с мечами, Карла-Фридриха с мечами, дома Гогенцоллернов 3-й степени. Был командиром истребительного полка № 1 «Барон фон Рихтгофен». Сбил 22 французских и английских самолета. —
Между тремя видами вооруженных сил — армией, авиацией и флотом — началась невиданная борьба за первенство. Чтобы вести эту гонку, а также выиграть состязание с иностранными державами, были мобилизованы все силы и способности народа Германии. Немцы стремились обогнать соседние государства настолько, что те уже не смогли сократить разрыв. Принятые до 1933 года, во времена рейхсвера, меры, безусловно, имели некое духовное значение, обеспечив моральную подготовку народа, но с чисто материальной точки зрения были совершенно недостаточными для строительства большого вермахта. К тому же для Германии было трудно создать совершенно новый вермахт, оснастить его современной техникой и наладить соответствующий выпуск продукции, поскольку делалось это через 14 лет после постигшего страну военного краха. Основы военного строительства, хотя и не были полностью уничтожены, в значительной степени устарели или были утраченными.
Вплоть до середины Второй мировой войны Геринг был одержим идеей наделить «его люфтваффе» такой ролью, какая представлялась генералу Дуэ. Шеф люфтваффе желал, чтобы германская авиация «обращала в пыль» любых врагов, где бы они ни появлялись. Следуя идеям Дуэ, Геринг исходил из предпосылки, что при наличии чрезвычайно мощных наступательных военно-воздушных сил можно быстро решить исход войны. Такие ВВС уже в первые минуты военных действий должны были завоевать господство в воздухе, после чего морально и материально подавить противника, прежде чем он сам перейдет в наступление. Дуэ считал, что предпосылкой успеха является принесение в жертву всех лишних военных средств ради создания вполне «самостоятельных ВВС», то есть стратегического наступательного воздушного флота.
«Чисто оборонительные действия в воздухе теряют свое значение перед непреодолимой мощью воздушного наступления».
Геринг был убежден, что с успехом претворил в жизнь идеи Дуэ. 8 ноября 1943 года в доверительной беседе с гаулейтерами он сказал: «К началу войны Германия была единственной в мире страной, которая располагала оперативными ударными воздушными силами, оснащенными самыми современными самолетами. Другие государства располагали отдельной военно-морской авиацией, а свои ВВС рассматривали в качестве необходимого и важного, но тем не менее не главного вида вооруженных сил, созданных для поддержки действий армии и флота. Строя свою авиацию на этой основе, они лишили себя оружия, способного наносить концентрированные и решающие удары, — оперативных военно-воздушных сил. В Германии с самого начала был взят курс на создание именно таких военно-воздушных сил; основная масса люфтваффе ориентировалась на проникновение глубоко во вражеский тыл со стратегическими задачами, а их небольшая часть — пикирующие бомбардировщики и, само собой разумеется, истребители — должны использоваться на поле боя».
На основании этих принципов ставились определенные задачи перед промышленностью. Однако германская авиационная индустрия не была в состоянии полностью выполнить все требования, поскольку и сырья, да и времени на претворение в жизнь таких планов было явно недостаточно.
Военно-воздушных сил, способных к ведению «стратегической» войны, Германия, несмотря на все пропагандистские заявления, не имела. Попытки подобного использования ВВС предпринимались, но
Секрет успешного ведения войны заключается во взаимно дополняющем друг друга ансамбле стратегических идей, тактических возможностей, своевременном планировании, тщательном испытании и массовом производстве боевой техники. Стратегия и тактика черпают смелость идей и тактические успехи войск из спроектированной, построенной и испытанной наукой, техникой и промышленностью материальной базы — то есть вооружения. Именно возможности имеющегося вооружения составляют основу стратегического планирования. Отдельные виды вооружений должны взаимно дополнять и обогащать друг друга, соревноваться, не теряя, однако, почвы под ногами. Это является главным принципом взаимодействия и товарищеского соревнования. Руководству германских военно-воздушных сил не удалось создать такой стройный ансамбль.
Командование закладывало в свои планы масштабные стратегические идеи, которые не были согласованы с реальными тактическими возможностями войск. Хотя новые стратегические цели и полученные тактические знания должны были создавать условия для дальнейшего развития, идеи воздушной войны все время оказывались далеко впереди. Не было понимания того очевидного факта, что техника и промышленность Германии, несмотря на явный прогресс, отставали от требований стратегии. Недостаточная техническая оснащенность авиации не удержала Верховное командование ВВС от попыток претворить в жизнь планы, которые в то время были для Германии абсолютно невыполнимыми.
Последствия легли на плечи наземного персонала и летчиков, которые просто не имели возможностей достичь поставленных стратегических целей имевшимися в их распоряжении средствами. Да и зенитная артиллерия, как оказалось, не могла справиться с поставленными задачами при имевшемся вооружении.
В июне 1936 года в авиационной катастрофе погиб наиболее выдающийся руководитель германской авиации — генерал Вефер, первый начальник Генерального штаба люфтваффе. Вефер был сторонником стратегической воздушной войны, не забывая и о поддержке наземных войск. Именно генерала Вефера можно считать подлинным теоретиком и организатором германских военно-воздушных сил. Он был видным военным деятелем и обладал большой силой воли. Из его идей и неустанных трудов и возникло ядро новой германской авиации в виде бомбардировочных формирований. Вероятно, в начале своей деятельности Вефер тоже, в духе честолюбивых устремлений, пытался добиться слишком многого за ограниченное время. Однако он был слишком трезво мыслящим солдатом, чтобы терять время на фантазии.
Веферу пришлось пережить окончательный крах вынашиваемой им идеи создания дальнего бомбардировщика. Так или иначе, но с его смертью четкая, хотя и не вполне осуществимая линия на стратегическое использование авиации постепенно сошла на нет. Взгляды на использование авиации с ее поразительно высокой ударной силой для обеспечения стремительных и коротких по времени операций наземных войск все больше отодвигали стратегические задачи на второй план. В этой эволюции значительную роль сыграла военная политика Германии, проводившаяся ею с 1933 и особенно с 1938 года, а также ее политика в области производства вооружений.
Вефер успел разместить на предприятиях германской авиационной промышленности заказы на создание бомбардировщиков со значительным радиусом действия и большой бомбовой нагрузкой. Эта задача была возложена в первую очередь на фирмы «Юнкерс» и «Дорнье». Опытные образцы появились довольно скоро. Причины, по которым после смерти Вефера дальнейшие работы по созданию таких бомбардировщиков были приостановлены, были следующими:
1. Политические цели национал-социалистического режима требовали от германской авиационной промышленности резкого сокращения сроков, необходимых для разработки новых видов продукции. Конструкторские бюро не могли обеспечить создание крупных многомоторных самолетов такими темпами, чтобы эти самолеты к моменту своего появления на фронте отвечали всем необходимым требованиям ведения современной войны.
2. Общие трудности с сырьем, характерные для Германии, исключали возможность производства тяжелых многомоторных самолетов в количестве необходимом для стратегической воздушной войны. Существовали опасения, что такие большие самолеты, выполнив свою непосредственную задачу, окажутся непригодными для других целей. Представлялось более практичным строительство большого количества средних бомбардировщиков. Такие бомбардировщики должны были в интересах быстрейшего развертывания массового производства оставаться двухмоторными.
3. В Генеральном штабе ВВС существовали большие сомнения в необходимости строить тяжелые бомбардировщики, поскольку в войне поставленные цели вполне могут быть достигнуты одними только средними бомбардировщиками. (Этого мнения придерживались даже в 1943 году генерал Пельц и сам Геринг.)
4. Недостаток зенитной артиллерии у германской стороны и считавшийся особенно опасным «авиационный трамплин» в виде территории Чехословакии, с которого могла действовать как русская, так и французская авиация, привел Генеральный штаб ВВС к выводу, что германская авиация должна прибегнуть к подвижным формам базирования, широко используя рассредоточение на полевых аэродромах и маскировку. Возможность размещать и маскировать тяжелые многомоторные бомбардировщики на полевых аэродромах представлялась сомнительной, а риск высоких потерь при налетах на такие аэродромы вражеской авиации — слишком большим.
Германское руководство пришло к мнению, что складывающаяся политическая обстановка и ограниченные производственные мощности германской промышленности не дадут возможности построить в короткие сроки количество тяжелых бомбардировщиков, достаточное для того, чтобы обеспечить нужную боевую эффективность при бомбометании с обычного горизонтального полета.
Преемник генерала Вефера генерал Ешоннек, а также тогдашний начальник управления материально-технического обеспечения ВВС генерал Удет и, наконец, сам Геринг — все они были убежденными сторонниками прицельного бомбометания. Они считали, что только прицельное бомбометание может обеспечить более высокую эффективность бомбардировок при меньшем количестве используемых самолетов.
Эти основополагающие взгляды на методы активных наступательных действий нашли свое отражение в тактико-технических требованиях, согласно которым германский боевой самолет, вне зависимости от его размеров, должен был быть пригодным для крутого или, по крайней мере, пологого пикирования. Отсюда вытекали и требования к набору боеприпасов и боевой подготовке летчиков.
Когда в 1939 году в германских ВВС вновь стало преобладать мнение о необходимости создания дальнего бомбардировщика, требование о его пригодности к пикированию снято не было. Оно настолько усложнило процесс создания дальнего бомбардировщика, что его не удалось построить и поставить в строй вплоть до 1944 года, что доказывает судьба бомбардировщика Не-177. Создать нужный самолет удалось только тогда, когда требование обязательной способности пикирования было отброшено. Но новый четырехмоторный бомбардировщик Не-177 так и не был в достаточной степени использован, ибо к тому времени Германия была почти полностью лишена горючего.
Организационная подготовка к использованию бомбардировочной авиации дальнего действия была проведена еще в 1939 году, при этом предусматривалось формирование трех эскадр дальних бомбардировщиков, в которые первоначально вошли переоборудованные из самолетов гражданской авиации Fw-200 и Ju-290. Для тех же эскадр предназначался и находившийся в процессе конструирования самолет Не-177 (двухвинтовой, четырехмоторный). Таких самолетов в 1942–1943 годах было выпущено несколько единиц (130 машин. —
Что касается среднего двухмоторного бомбардировщика, то с самого начала развертывания германских ВВС ему уделялось особое внимание.
Данный тип самолета казался вполне пригодным для политических и военных целей Третьего рейха, особенно когда удалось увеличить его радиус действия настолько, что он мог поражать наиболее важные из вероятных целей на Европейском театре военных действий.
Опыт показал, что от момента начала конструирования самолета до принятия его на вооружение требовалось от 4 до 5 лет, а соответствующий срок для авиационных моторов составлял 5–6 лет.
Геринг понимал, что для создания новых ВВС в его распоряжении не так уж много времени, чтобы в 1933 году начинать конструировать самолеты, которые попадут на вооружение в войска не раньше 1937 года. Он ориентировался на конструкции, которые находились в процессе разработки с 1930 года, — впоследствии они были названы Do-17 и Не-111. Примерно в тот же период появился транспортный самолет Ju-52.
Совершенно естественно, что при разработке упомянутых выше конструкций учитывались тактико-технические требования времен рейхсвера: соответствие этих самолетов задачам тактической и оперативной поддержки наземных войск. «Стратегическое» применение таких машин требовало увеличения их радиуса действия и бомбовой нагрузки. Изменения в конструкции и, следовательно, новые испытания оттянули сроки запуска в серийное производство, так что самолеты Do-17 и Не-111 стали выпускаться только в 1937 году.
Между тем люфтваффе были вынуждены обходиться самолетами, которые по своим тактико-техническим данным совершенно не годились для решения стратегических задач и после появления Do-17 и Не-111 начали сниматься с вооружения бомбардировочных частей.
Начиная с 1933 года принятие на вооружение бомбардировщиков проходило следующим образом:
1934: Do-11,
1935: Do-13 и в качестве вспомогательного самолета Ju-52,
1936: Ju-86,
1937: Не-111 (усовершенствованный вариант E), F, I и Do-17M,
1938: Не-111 Н-Р, Do-17Z, Ju-88 (но на вооружение он поступил в большом количестве только в 1940 году).
Все поступившие до 1939 года на вооружение люфтваффе самолеты обладали конструктивными недостатками, вызванными тем, что в начале разработки этих типов самолетов они предназначались для выполнения задач по поддержке других видов вооруженных сил.
Германским конструкторам и инженерам удалось значительно увеличить дальность полета этих самолетов по сравнению с машинами Первой мировой войны. И все же радиус действия поступавших на вооружение самолетов едва поспевал за возраставшими возможностями моторизованных наземных войск. Уже в 1939 году можно было сделать удручающий вывод, что при быстром увеличении возможностей танковых и моторизованных соединений радиус действия люфтваффе — даже самолетов непосредственной поддержки — едва ли будет достаточным, чтобы отсечь резервы противника на выходе их из оперативной глубины и лишить его возможности использовать рокадные пути, часть которых будет находиться в пределах стратегического тыла.
Что касается скорости, то положение значительно улучшилось. Если, к примеру, во время Первой мировой войны скорость истребителя превышала скорость бомбардировщика на 50 процентов, то к 1939 году этот разрыв составлял уже только 15–20 процентов. В результате возникло предположение, что бомбардировщики становятся такими же быстрыми, как истребители, а значит, могут защищаться собственной скоростью, уходя от воздушного боя. Из этого были сделаны следующие выводы:
1. Не придавать прежнего значения строительству истребителей.
2. Вооружение бомбардировщиков можно без ущерба свести к минимуму.
В первые годы конструирование германских бомбардировщиков действительно шло по этому пути, причем одновременно появилась возможность, ослабляя соответствующее вооружение, несколько увеличить скорость. Габариты бомбардировщиков по возможности ограничивались, а значение истребителей быстро отходило на задний план.
Только появление истребителя Me-109 — оригинальной конструкции профессора Мессершмитта — и результаты применения этих самолетов во время гражданской войны в Испании в 1937–1939 годах, а также испытаний в Германии заставили отказаться от прежних взглядов, тем более что развитие истребителей в зарубежных странах шло по такому же пути.
В Германии, благодаря происшедшим переменам, возникла мысль, что бомбардировщик должен лететь под защитой самолета сопровождения (истребителя-бомбардировщика). На вооружение люфтваффе был принят Me-110. Этот самолет в качестве истребителя сопровождения бомбардировщиков оказался непригодным, поскольку радиус его действия был недостаточным, что было установлено еще до войны и подтверждено в первые военные месяцы. Новый образец истребителя-бомбардировщика — Ме-210 — также был испытан до войны, но не получил широкого распространения из-за конструктивных недостатков. (Эти машины впоследствии использовались как разведчики и штурмовики.)
Поскольку необходимость обеспечить защиту бомбардировщиков от новых скоростных истребителей противника оставалась, а создать пригодный для этого истребитель сопровождения все никак не удавалось, акцент снова стал делаться на увеличение скорости самого бомбардировщика как средстве обеспечения его безопасности.
При конструировании боевой техники всегда исходили из принципа, что любая новая военная техника, создаваемая в ходе технического прогресса, тем лучше, чем проще она по конструкции и удобнее в обслуживании, поскольку от этого зависит безотказность оружия в бою. Однако в авиастроении того времени эта общая тенденция привела к еще большему усложнению конструкций. Как это ни странно, именно высокий уровень развития техники вызывал разброд и шатания в области технических требований. В результате перед авиаконструкторами ставились все новые невыполнимые задачи. Лишь при спокойном и деловом сотрудничестве, без всякой спешки, это действительно могло бы привести к практическому улучшению тактико-технических данных самолетов. Технологические упрощения, необходимые для облегчения массового производства и удобства обслуживания в войсках, могли быть достигнуты только ценой отказа от максимальной эффективности. А все связанные с этим выгодные и невыгодные стороны всегда должны тщательно учитываться высшим командованием.
Выдвинутое из тактических соображений требование, чтобы боевая техника, в особенности авиационная, упрощалась настолько, чтобы один тип самолета мог использоваться для выполнения разных задач, оказалось невыполнимым. На практике еще больше усилилась специализация типов самолетов.
Возникло понятие «конструктивный остов» самолета. При этом имелось в виду обеспечение возможности, не меняя аэродинамических характеристик самолета, устанавливать в него все более мощные моторы, добиваясь увеличения скорости. Один и тот же «конструктивный остов» самолета следовало, при необходимости, превращать в бомбардировщик, разведчик, истребитель или транспортный самолет.
Появление такого понятия объяснялось ограниченными возможностями германской авиационной промышленности и стремлением строить как можно меньшее число разных типов самолетов.
Недостатки, неизбежно вытекавшие из описанного выше подхода, годами настолько осложняли работу авиационных конструкторов, что позднейшие усовершенствования, которые предполагали одновременное изменение аэродинамических характеристик самолета, оказались неосуществимыми.
Из-за ошибочного допущения, что бомбардировщику не нужно сильное оборонительное вооружение, внутреннее пространство самолета имело настолько ограниченные размеры, что туда не могло быть установлено не только сильное вооружение, но и более современная аэронавигационная аппаратура.
Мощные и эффективные авиационные двигатели потребляли больше топлива. Это ограничивало дальность полета самолета и требовало установки более вместительных баков, что, с другой стороны, снижало скорость. К тому же установка больших топливных емкостей зачастую не могла производиться без одновременного изменения аэродинамических характеристик корпуса.
Исходя из военно-политических и военно-экономических соображений, руководство Германии в предвоенные годы не пошло по пути американцев — пути создания флота тяжелых бомбардировщиков, прикрываемых истребителями сопровождения и сбрасывающих бомбы с горизонтального полета. Кое-какие планы были, но на практике, в связи с недостатком времени, сырья и горючего, ограниченностью производственных возможностей промышленности, а также своей приверженностью идее континентальной войны, руководство Германии на этот путь не стало. Оно было сторонником, как уже говорилось, перехода от бомбардировок с горизонтального полета к пикированию. И не последнюю роль в принятии такого решения сыграли достижения пикирующих бомбардировщиков, ввезенных в свое время из США.
Такой способ бомбометания предполагал, что все новые германские самолеты будут пригодны к пикированию, по крайней мере пологому — порядка 30 градусов. Это требование, с присущей немцам основательностью, предъявлялось даже к самым тяжелым самолетам. Оно существенно осложнило разработку новых самолетов, поскольку, к примеру, установка дополнительных тормозов для пикирования требует большого, а главное, совершенно нового опыта. Обучение экипажей тоже усложнилось. Также пришлось разрабатывать новые бомбардировочные прицелы, взрыватели и бомбы.
Пикирующее бомбометание одновременно означало отказ от массовых бомбардировок, являющихся одной из предпосылок стратегической воздушной войны. Точечное прицельное бомбометание, конечно, важно в ближнем бою, но в стратегической воздушной войне со значительными по площади объектами вряд ли может иметь решающее значение.
Идея, заключающаяся в том, чтобы сверхскоростными самолетами во внезапной атаке с помощью точечного прицельного бомбометания достичь стратегического успеха, в конечном счете лежала в основе и обучения экипажей, и совершенствования конструкции самолетов.
Для ее реализации были необходимы следующие предпосылки:
1. Наличие хорошо обученных экипажей, имеющих в своем распоряжении соответствующие бомбардировочные прицелы.
2. Приспособленность самолетов всех типов к пикированию.
3. Применение бомб с большим радиусом поражения, которые по своему разрушительному воздействию приближались бы к требованиям теории Дуэ, имея также сильное моральное воздействие на людей.
Переоценка значения прицельного бомбометания с пикирования напрямую связана с мнением германского командования, обусловленным, помимо всего прочего, недостатком сил и средств, об общих методах ведения стратегической войны. Обладающие недостаточной мощью, хотя и всячески превозносимые пропагандой, поставленные в сложное положение двойственным характером задач — ведение стратегической войны и поддержка сухопутных сил, «воздушные флоты Геринга» должны были везде достичь решающих успехов. А что еще оставалось делать, если по-настоящему крупных сил авиации создано не было и германскому руководству оставалось лишь хвататься за любые полумеры?
На практике было установлено, что точные удары пикирующих бомбардировщиков действительно лучшим образом обеспечивают успешные действия наземных войск. Но в стратегической воздушной войне отдельные удачные попадания приносят мало пользы и лишь временно влияют на общую обстановку. Да и не хватало германскому командованию достаточно крупных бомбардировочных сил, чтобы повторять удары снова и снова. Подобное же положение имело место в действиях военной авиации над морем. Потопление отдельных судов пикирующими бомбардировщиками и нанесение ими более или менее серьезных повреждений другим судам, пусть даже значительному их количеству, не доказывало, что техника пикирующего бомбардирования и соответствующая подготовка немногочисленных германских авиационных соединений уже достигли совершенства, которое позволяло безоговорочно предпочесть этот способ бомбометания всем другим. Во время авиаударов по объектам на море лучшим методом остается применение сбрасываемых с самолетов торпед и управляемых снарядов. Широкие перспективы открываются здесь и в связи с возможным применением атомных бомб.
Впрочем, германские прицелы для бомбардировки с пикирования вовсе не были такими совершенными, чтобы обеспечить точные попадания в малые цели при использовании авиационных экипажей со средним уровнем подготовки. Действительно совершенный ночной бомбардировочный прицел так и не получил массового распространения в люфтваффе до самого конца войны.
Все указывало на то, что люфтваффе и в этом плане пригодны лишь для поддержки наземных войск и достаточно сильны для этого. А для ведения стратегических воздушных бомбардировок у немцев не было необходимых технических предпосылок.
Германское командование в предвоенные годы проводило военные игры, в основе которых лежало использование соединений люфтваффе дальнего действия. В качестве руководящего документа использовалась изданная Генеральным штабом ВВС справочная таблица, в которой указывались скорости и дальности полета самолетов, достигнутые при испытаниях. Однако она никоим образом не соответствовала действительности, так как достигнутые показатели в ходе модернизации того или иного самолета существенно снижались из-за установки более мощного вооружения, новейших приборов управления и добавочных баков, увеличения бомбовой нагрузки и т. д. Влияние всего этого в должной мере не учитывалось. Военным не хватало связи с инженерами и конструкторами, а также понимания технических вопросов.
Поэтому не очень понятным является то, что лица, занимавшие ответственные командные посты, могли закладывать в основу оперативного планирования такие данные и при этом требовать от экипажей безусловного выполнения поставленных боевых задач. Но, к сожалению, это было действительно так. Например, самолет Ju-88 в 1939 году мог, совершая полеты на Северную Англию, использовать фактически только одну германскую авиабазу — Вестерланд. Но и тогда такие полеты были возможны только с лучшими экипажами и небольшой бомбовой нагрузкой. Даже в 1941 году, используя захваченные аэродромы от Норвегии до Бискайского залива, добраться до района Глазго было почти невозможно. Из-за необходимости устанавливать на германских самолетах более мощное вооружение, дополнительные топливные баки и т. п. глубина проникновения люфтваффе на территорию противника настолько сокращалась, что преимущества обладания аэродромами в Норвегии и Западной Европе были, по сути, утрачены.
Согласно Версальскому договору 1919 года германским военно-морским силам было разрешено оставить для прикрытия оставшихся кораблей лишь ограниченное число орудий. Поэтому немцы на законных основаниях смогли работать над улучшением своей зенитной артиллерии, оставшейся с времен Первой мировой войны, и накапливать новый опыт. Несмотря на все препоны Версальского договора, германские конструкторы развернули работу по усовершенствованию зенитно-артиллерийского вооружения. К началу войны в 1939 году оно было значительно улучшено, хотя ничего принципиально нового создано не было. Увеличились лишь начальная скорость снарядов (V0) и дальнобойность зенитных орудий. Благодаря созданию специального лафета была обеспечена подвижность орудий. На вооружение были приняты легкие зенитные орудия (20- и 37-мм), причем был использован опыт эксплуатации таких зенитных установок на кораблях военно-морских сил. Также были усовершенствованы приборы управления огнем, что позволило резко повысить эффективность огня. Была увеличена дальность действия прожекторов.
Орудия и приборы, созданные в предвоенные годы, в начале войны вполне удовлетворяли требованиям, вытекающим из тактики и скорости самолетов того времени, — соответствие было полным. Зенитные орудия были рассчитаны на борьбу с самолетами, идущими на высоте до 5 тысяч метров со скоростью до 100 м/с.
Однако германская зенитная артиллерия в то время слишком зависела от оптики (оптические дальномеры и прожекторы), на которую, в свою очередь, очень сильно влияли погодные условия. Многое зависело и от деятельности отдельных личностей — дальномерщиков, которая далеко не всегда была на высоте. Баллистические характеристики зенитных орудий и снарядов, пока еще приемлемые по отношению к тактико-техническим данным самолетов, уже начали заметно отставать. Всякое увеличение скорости самолетов должно было привести к существенному снижению эффективности зенитного огня из-за больших упреждений.
Опыт первых месяцев войны показал, что зенитная артиллерия не может равняться с быстро совершенствующейся авиационной техникой. Вспомогательные средства зенитной артиллерии (прожекторы и звукоулавливатели) вскоре показали свою почти полную непригодность в ходе ночной стрельбы.
Ночные налеты вражеской авиации показали, что эти средства устарели и не выполняют своего предназначения. Прожекторы даже в лунные ночи не могли отыскать самолеты противника, а в дымке или тумане вспомогательное оборудование зенитной артиллерии было почти бессильно.
Слишком большая зависимость зенитной артиллерии от погодных условий могла быть устранена только своевременным принятием на вооружение радиолокационного оборудования. Прожекторы и звукоулавливатели следовало заменить радиолокаторами, что обеспечило бы получение более точных данных вне зависимости от состояния погоды. Но только к началу 1941 года германские зенитные части получили это полезное оборудование в достаточном количестве, так как до этого германская радиопромышленность не могла обеспечить разработку новой аппаратуры и ее массовое производство. Зенитной артиллерии пришлось долго обходиться устаревшим оборудованием еще и потому, что промышленность слишком поздно взялась за обеспечение радиолокаторами ночных истребителей. Поэтому в ходе авианалетов приходилось освещать прожекторами весь район вероятного нахождения бомбардировщиков противника, чтобы германские истребители могли находить свои цели. Кроме того, германские передающие приборы были столь несовершенны, что приходилось прибегать к оптической наводке и замерам в свете прожекторов, чтобы получить лучшие результаты.
Повышение эффективности германских зенитно-артиллерийских систем за счет увеличения начальной скорости снаряда (V0) приблизилось к верхнему пределу из-за быстрого износа ствола. Больших достижений нельзя было ожидать и от увеличения калибра орудий. Было необходимо найти новые пути развития, которые с 1941 года инженеры начали искать в области, о которой шла речь еще в 1932 году, — об использовании в зенитной артиллерии ракет.
Все развитие зенитной артиллерии было подчинено требованию добиться максимальной дальности полета снаряда за первые 25 секунд его полета. Это требование оставалось в силе в течение всей войны. Если не считать попыток использования зенитных ракет, в области зенитной артиллерии немцы не создали ничего нового. Были изготовлены новые 55-мм орудия с более длинным стволом, разработаны 37-мм орудия с увеличенной начальной скоростью полета снаряда (V0), а также повышена эффективность тяжелых 88-, 105- и 128-мм зенитных пушек, но эти орудия поступали в войска в таком ничтожном количестве, что не имели практического значения. Был создан новый прибор управления зенитным огнем, в котором не было ручных операций, и большая часть необходимых для стрельбы данных вычислялась автоматически с применением электрооборудования. Вспомогательный прибор управления огнем (вычислитель угловой скорости) был реконструирован таким образом, что не требовал обслуживания вручную, поскольку данные вычислялись автоматически; к тому же этот прибор был настолько упрощен, что на его изготовление уходило тысяча человеко-часов против 12 тысяч, которых требовал старый прибор, но в серию он был запущен только в 1945 году. Помимо всего прочего усовершенствованная техника не могла использоваться, например, на Восточном фронте из-за ее зависимости от погодных условий.
После 1940 года потребовалось дальнейшее повышение эффективности зенитной артиллерии. Причем это было необходимо не только из-за увеличения возможностей самолетов противника, но и для того, чтобы в условиях растущей скорости вражеских самолетов обеспечить точность попадания. По причине более высокой скорости самолетов прежде всего было необходимо увеличить начальную скорость артиллерийского снаряда, чтобы он меньше времени находился в полете на пути к цели. Кроме сокращения времени полета снаряда требовалось увеличение его поражающего воздействия. Например, 88-мм зенитный снаряд поражал самолет только при прямом попадании или при разрыве в непосредственной близости от него (не далее 4 метров). По этой причине было признано целесообразным, несмотря на недостаток взрывчатки, увеличить разрывной заряд 128-мм орудий и создать новые, 150-мм зенитные орудия. Но претворению в жизнь подобных планов мешала ограниченность промышленного потенциала Германии, который не всегда обеспечивал бесперебойное снабжение снарядами даже старых образцов.
Если говорить о попытках создания более мощного зенитного вооружения, следует упомянуть о проекте сверхтяжелой 240-мм зенитной пушки, о которой говорилось еще в 1941–1942 годах. Но в 1943 году Геринг остановил работы по ее проектированию, о чем Мильх 17 августа 1943 года записал в своем дневнике следующее: «Когда 15 августа 1943 года рейхсмаршалу был представлен доклад относительно создания 240-мм зенитного орудия, он выразил те же сомнения в целесообразности его постройки, что и фюрер. В итоге было решено отказаться от строительства 240-мм зенитного орудия, сосредоточив усилия на создании зенитных ракет».
Это была последняя попытка решить проблему повышения эффективности зенитной артиллерии посредством создания новых орудий.
С зенитными ракетами произошло то же самое, что и с многими другими новинками военной техники, созданными в Германии в ходе войны. Их значение осознавалось слишком поздно, и, когда доходила очередь до серийного производства, они уже успевали морально устареть или же оказывалось, что соответствующая отрасль военной промышленности настолько пострадала от воздушных бомбардировок, что о выпуске нового оружия нечего было и думать.
Практическое применение зенитных ракет против целей на больших высотах немцы просто не успели осуществить. Против воздушных атак с небольших высот в конце войны использовались три специальные зенитные батареи (имевшие пороховые 60- и 70-мм ракеты в скорострельных пусковых установках), но их успехи можно считать незначительными.
Одна из таких батарей в 1945 году была захвачена в исправном состоянии американскими войсками близ Ремагена на Рейне. Командир батареи, германский зенитчик в чине обер-лейтенанта, был за это расстрелян по специальному приказу Гитлера.
К началу войны 1939 года в люфтваффе имелось следующее количество боевых самолетов:
1180 бомбардировщиков;
480 истребителей-бомбардировщиков;
366 пикирующих бомбардировщиков;
40 штурмовиков.
771 дневных истребителей.
379 дальних разведчиков;
342 войсковых разведчиков;
240 гидросамолетов;
552 транспортных самолетов;
55 самолетов специального назначения.
Зенитная артиллерия насчитывала:
около 657 тяжелых батарей (88- и 105-мм), насчитывавших около 2600 тяжелых зенитных орудий;
легких батарей (20- и 37 мм), насчитывавших около 6700 легких зенитных орудий;
188 прожекторных батарей, насчитывавших примерно 3 тысячи прожекторов.
Рано утром 1 сентября 1939 года — часы показывали 4.45 — эскадрильи германских военных самолетов взлетели со своих аэродромов. Начал осуществляться план, который несколькими месяцами ранее был разработан до мельчайших деталей. Польша должна подвергнуться внезапному нападению и после нескольких решительных ударов пасть.
Замысел германского командования заключался в том, чтобы уничтожить главные силы польской армии западнее линии рек Висла — Сан и севернее реки Нарев, для чего надо было заставить их принять там бой, не давая возможности отойти за эти водные рубежи. Кроме того, следовало помешать полякам создать новую линию обороны восточнее Вислы и южнее Нарева.
Германские военно-воздушные силы должны были прежде всего добиться господства в воздухе над районами сосредоточения и развертывания своих войск, надежно прикрыв их, а также завоевать и удержать господство в воздухе над вражеской территорией. Последующей задачей была поддержка быстрого наступления германских сухопутных войск к Висле в первую очередь в направлении Варшавы. Люфтваффе также должны были сорвать перегруппировку вражеских войск по железным и шоссейным дорогам и препятствовать их отходу к Висле.
Позднее германским летчикам предстояло действовать на коммуникациях противника восточнее Вислы.
Основная роль германской авиации в планируемых блицкригах была определена незадолго до начала Второй мировой войны и заключалась в уничтожении вражеских военно-воздушных сил в самом начале каждой кампании. Поэтому для нанесения первого удара должны были привлекаться максимально возможные силы. Поддержка наземных войск в первые дни кампании должна была иметь второстепенное значение по сравнению с подавлением вражеских ВВС и обеспечением своего господства в воздухе. Начальник Генерального штаба люфтваффе Ешоннек в 1939 году говорил: «То, что может быть достигнуто в первые два дня против вражеской сухопутной армии, не идет ни в какое сравнение с ущербом, который способен будет нанести авиация противника, если останется боеспособной».
В этом высказывании ясно видна идея завоевания господства в воздухе, хотя она и выражена другими словами.
Поставленные перед люфтваффе задачи были выполнены. Первый удар по польским аэродромам оказался успешным, и в те несколько недель, которые продолжалась эта война, о достойном упоминания противодействии польских ВВС речь не шла.
Помимо успешных ударов по польским аэродромам, немцам удалось нарушить проведение мобилизации польской армии и не допустить нарастания утратившего мобильность сопротивления польских войск. Бомбардировка польской столицы Варшавы 27 сентября 1939 года одновременно с обстрелом силами армейской артиллерии показала, что германские военно-воздушные силы вполне могут оказывать решающее влияние на исход войны. Конечно, люфтваффе и количественно и качественно значительно превосходили польские ВВС, однако Польская кампания доказала, что они, несомненно, превосходят военно-воздушные силы и других государств. Это превосходство заключалось прежде всего в количестве боевых самолетов, а также хорошо подготовленных к поддержке наземных войск экипажей.
Уже 28 сентября 1939 года военное противостояние можно было считать оконченным. В сущности, эта война была одним масштабным сражением.
Германские военно-воздушные силы высвободились для решения других задач. Теперь им предстояло действовать против западных государств, и в первую очередь против Англии.
Война против Британской островной империи поставила германскую авиацию перед задачами, с которыми она, по сути, и не могла справиться.
Радиус действия основного бомбардировщика Не-111 не превышал 900 километров. Для бомбардировочной авиации в целом, особенно при ее использовании, при решении стратегических задач указанная цифра была чисто теоретической. Ведь об авиации следует судить не по дальности полета отдельных самолетов, а по ее способности наносить массированные удары — по ее разрушающему воздействию. Эта способность авиации не совпадает с достижениями отдельных имеющихся на вооружении высококачественных самолетов. Она определяется в первую очередь наличием достаточной массы самолетов вообще, количеством бомбардировщиков, их техническими данными (скорость, дальность полета, бомбовая нагрузка, вооружение, броневая защита и т. д.); также она определяется тактико-техническими данными истребителей сопровождения, если таковые вообще имеются, и, наконец, уровнем боевой подготовки экипажей и имеющимися навигационными средствами для полетов на большие расстояния. Если рассматривать германские военно-воздушные силы с этой точки зрения, оказывается, что они могли наносить эффективные массированные удары в радиусе не более 550 километров от своей базы. Позднее это было доказано с полной очевидностью в ходе Битвы за Англию и войны на море. В течение всей войны люфтваффе не смогли перешагнуть этот 550-километровый барьер, и, хотя немногочисленные Fw-200, Ju-290, BV-138 и Не-177 могли преодолевать большие расстояния, они не могли обеспечить эффективность стратегических бомбардировок в пределах своего радиуса действий.
Таким образом, возможности германских ВВС к началу боевых действий против Англии оказались довольно ограниченными. Под контролем люфтваффе находились Дания, часть пролива Скагеррак и Северное море от южной оконечности Норвегии по дуге до 1–2-го меридиана восточной долготы. Кроме того, в сфере деятельности люфтваффе были следующие территории: английское побережье в районе Нориджа, подходы к устью Темзы, Па-де-Кале и восточная часть Ла-Манша, а также побережье Голландии и Бельгии. Для действий в этих вышеперечисленных районах германские авиационные части базировались на аэродромы острова Зильт, Шлезвиг-Гольштейна, в северо-западной части Ольденбурга и в районе Кельна. С баз близ Кельна и Штутгарта германские самолеты могли эффективно действовать над Францией лишь до Сены, включая Париж, и до Лиона. Воздействовать на военно-экономические центры Англии с германских аэродромов вообще не представлялось возможным.
Германия никогда не располагала авиацией, специально предназначенной и соответственно подготовленной для действий над морем, хотя военно-морские силы всегда требовали создания такой авиации. Геринг, видевший в этом усиление влияния на люфтваффе другого вида вооруженных сил, постоянно возражал против этих требований, хотя и не мог опровергнуть их целесообразности.
В соответствии с замыслами политического руководства вооруженные силы Германии летом 1939 года были подготовлены для наступательных действий против Польши и оборонительных действий против западных держав.
Обоим сосредоточенным на Западе германским воздушным флотам — 2-му и 3-му в случае объявления войны Англией и Францией надлежало с максимальной экономией сил и средств обеспечить надлежащую оборону на Западе, чтобы не отвлекать основные силы люфтваффе от победоносного завершения Польской кампании. В рамках этой задачи предусматривались и действия авиации этих воздушных флотов против войск и военно-промышленных объектов противника, хотя в Директиве № 1 от 31 августа 1939 года специально подчеркивалось, что «ответственность за открытие военных действий должна быть целиком возложена на Англию и Францию».
«Наряду с обеспечением ПВО Рурской области, нормальная работа которой должна быть поддержана всеми имеющимися средствами», 2-му воздушному флоту было приказано провести всю необходимую подготовку, чтобы после получения разрешения Верховного главнокомандования начать боевые действия против Англии.
Во время Польской кампании в распоряжении 2-го воздушного флота находилось сначала 5, а затем лишь 3 бомбардировочные группы, имевшие на вооружении Не-111. Кроме того, в составе 2-го ВФ было 3 группы истребителей-бомбардировщиков Bf-110 («Мессершмитт-110»). 3-й воздушный флот в сентябре 1939 года должен был выполнять свои задачи, имея 4 бомбардировочные группы и 2 группы истребителей-бомбардировщиков. Это означало, что 2-й воздушный флот мог выделить для нанесения ударов по Англии в лучшем случае примерно 60–80 бомбардировщиков, способных действовать на дистанциях до 300–400 километров, но без истребительного прикрытия. Фактически же действовало лишь 30–40 самолетов Не-111 и несколько Ju-88. Дальнюю разведку пришлось вести небольшим числом самолетов Не-111, Ju-90 и Fw-200, а также несколькими специальными самолетами, главным образом типа Do-18.
Поэтому воздушная война против Англии в 1939 году могла носить лишь оборонительный и сдержанный характер. Возможно, это объяснялось тем, что немцы все еще не потеряли надежды договориться с англичанами.
Некоторые авторы и сегодня считают, что силы англичан уступали немцам. «Англия вступила в войну в тот момент, когда ее техническая и военно-экономическая подготовка к ожидаемому военному противостоянию с Германией была выполнена лишь частично. Англия на первом этапе войны должна будет усилить свою ПВО и организовать систему конвоев для подвоза извне». В целом от Великобритании ожидали оборонительных действий. «Она пока не в состоянии бросить в бой значительные сухопутные и воздушные силы».
Небольшие военно-морские силы Германии не могли вступить в серьезную борьбу с британским флотом. Поэтому было очевидно, что, если англичане начнут наступательные действия на море, противодействовать им придется 2-му воздушному флоту. Поэтому существовало намерение атаковать английские корабли прямо в гаванях, причем основными объектами ударов следовало выбирать линкоры и авианосцы. Если же подходящие цели на море не будут обнаружены или действиям авиации помешают погодные условия, люфтваффе должны наносить удары по авиационным складам, военно-промышленным объектам, хранилищам горючего и морским портам, не имеющим надежной противовоздушной обороны. Это означало, что боевые действия против хорошо защищенной южной части Англии не планировались.
До этих боевых действий дело так и не дошло, поскольку силы для этого были слишком слабы, и политическое руководство Германии вообще запретило воздушные налеты на Англию. 23 сентября 1939 года этот запрет был подтвержден. Морской район, в котором 2-й воздушный флот мог вести бои и разведывательную деятельность, был невелик. На случай английских воздушных ударов по немецким городам 2-й воздушный флот должен был подготовиться к возможным налетам на Лондон и Ливерпуль.
Уже первые столкновения германских бомбардировщиков с кораблями британского флота, имевшие место 26 и 27 сентября 1939 года в центральной части Северного моря, показали, что численность германских авиационных соединений, подготовка экипажей и техническое оснащение самолетов вовсе не дают основания говорить о превосходстве люфтваффе в борьбе с военным флотом противника. Было отмечено лишь несколько попаданий, причинивших повреждения авианосцу и линейному крейсеру противника. И в этом не было ничего удивительного, ибо и экипажи самолетов, и командование люфтваффе только начинали осваивать науку военных действий над морем. Командование не имело опыта, силы авиационных соединений и частей распылялись, разведка была неудовлетворительной, а бомбы обладали недостаточной разрушительной силой.
17 октября начались атаки на британскую военно-морскую базу в Скапа-Флоу. Три эскадрильи должны были, действуя по общему плану, уничтожить линейный крейсер «Рипалс», который, по имевшимся сведениям, находился в Скапа-Флоу и еще раньше был поврежден. Была подготовлена воздушная атака тремя волнами, вторая волна атаковала через два часа после первой, третья — через три часа после первой. Первой волне предстояло наносить удар без предварительной воздушной разведки, следующие волны могли рассчитывать на переданные по радио разведывательные данные с самолетов первой волны. В ходе авианалетов было отмечено несколько попаданий, но фактор внезапности не сработал. Не был потоплен и линейный крейсер «Рипалс».
Для ведения борьбы с торговым судоходством противника немцы располагали 120–150 самолетами. Учитывая размеры театра военных действий на море, этого было явно недостаточно. К тому же в это время Верховное главнокомандование еще не объявило «неограниченную войну» с торговым флотом противника. Более крупных сил для ведения войны с торговым флотом Англии у немцев не было, потому что война против Франции и других государств требовала их максимальной экономии.
Чтобы компенсировать недостаток авиации в борьбе с флотом врага, немцы придавали большое значение минированию с воздуха определенных районов моря. Это сравнительно новое оружие могло нанести весьма чувствительный удар по вражескому судоходству. Однако количество готовых для использования мин было ограничено. Массовое производство с расчетом на перспективу не было налажено. Да и полностью подготовленных к такому виду боевых действий экипажей не было. Первые установленные с воздуха минные заграждения у английского побережья появились только перед началом Западной кампании.
Война в Северном море, точнее, ее оборонительная стадия в марте 1940 года подходила к концу. Стало совершенно очевидно, что люфтваффе и кригсмарине не могут вести серьезных боевых действий против Великобритании из ограниченного количества баз в Шлезвиг-Гольштейне и Ольденбурге.
Немцы решили, что для достижения решающих успехов в войне против Великобритании — с чисто военной точки зрения — им не остается ничего другого, кроме как продвинуть свои военные базы на территорию Франции и Норвегии. При этом надо было в первую очередь овладеть базами на Севере, поскольку из надежных источников было известно, что Великобритания сама намерена захватить северные базы для нанесения ударов по Германии с фланга и создания препятствий для вывоза железной руды из Швеции. Не оставалось никаких сомнений в том, что территории обеих стран — и Норвегии, и, в первую очередь, конечно, Франции — явятся хорошими исходными позициями для ведения дальнейших боевых действий против Англии.
В 5.30 утра 9 апреля 1940 года началась высадка германских войск на норвежском побережье, которой предшествовало иногда несколько дней (как при высадке в районе Нарвика) трудного пути по морю. Германские военно-воздушные силы должны были доказать, что они достаточно сильны, чтобы в момент высадки своих войск обеспечить абсолютное господство в воздухе над соответствующими районами. Транспортная авиация должна была перебросить воздушно-десантные части и организовать их снабжение в районах высадки.
Новый театр военных действий, расположенный на Европейском Севере, захватывая Северное и Норвежское моря и Скандинавский полуостров, простирался на запад в направлении Северной Атлантики, а на север — в Северный Ледовитый океан в сторону полюса. Он находился в стороне от традиционных для Германии районов ведения войн. Скандинавия отделена от остального Европейского континента Балтийским морем, проливами Скагеррак, Каттегат и Эресунн (Зунд). Извилистую береговую линию Норвегии омывают воды Северной Атлантики и Северного Ледовитого океана. На бескрайних водных просторах расположена Исландия, остров Ян-Майен, дальше на северо-восток — остров Медвежий, еще дальше в арктических водах — норвежский архипелаг Шпицберген, русские острова Земля Франца-Иосифа и Новая Земля. Между этими тремя группами островов и европейским побережьем России и Норвегии находится Баренцево море.
Северных границ у нового театра военных действий, в сущности, не было. Они определялись только радиусом действия боевых самолетов и кораблей, главным образом крейсеров и подводных лодок.
И в этот район вторгся германский вермахт!
Протяженность береговой линии Норвегии составляет примерно 2500 километров. По сути, вся страна является побережьем. На юге Норвегии ширина этой страны составляет около 400 километров, в других местах она не превышает 300 километров. От Тронхейма и далее Норвегия является лишь узкой прибрежной полосой шириной около 100 километров.
Таким образом, для обеих воюющих сторон приобретала особую важность война на море. Все, что было захвачено на берегу, оказывалось только тактической победой, необходимой для увеличения количества воздушных или морских баз. Сокрушающие удары немцев по малочисленной норвежской армии оказались бесполезными, когда англичанам удалось прочно обосноваться на одном из наиболее удаленных от Германии пунктов побережья. Этим пунктом был Нарвик, то есть порт, через который шла транспортировка в Германию шведской железной руды (особенно когда замерзал Ботнический залив Балтийского моря. —
Единственными транспортными и боевыми силами в такой ситуации были авиация и флот, которые могли обеспечить победу той стороне, которая сумела бы быстрее и скрытно для противника сконцентрировать силы против намеченных целей. Выбор целей определялся географическим положением страны, характером ее рельефа, а также удобством расположенных на ней морских и воздушных баз. Кроме уже упомянутого выше района Нарвика, подобных объектов здесь было немного: Осло, удобный порт и столица государства, центр сухопутных коммуникаций, идущих на север и северо-запад; помимо Осло, важными центрами Норвегии являются Ставангер, Берген, Тронхейм, Арендал, Кристиансанн и Эгерсунн. За них и должна была развернуться борьба. К тому же по всему побережью разбросано бесчисленное множество фьордов различной величины и формы, каждый из которых мог предоставить укрытие военным и торговым судам, а также гидросамолетам. Для последующей активизации боевых действий на море и в воздухе в направлении на Шотландию и Атлантику немцам было особенно важно захватить Ставангер, Берген и Тронхейм.
Для боевых действий на этом гигантском пространстве было подготовлено около 60 бомбардировщиков Не-111 и 40 истребителей, для обеспечения господства над территорией Дании было выделено примерно 40 Не-111, 20 пикирующих бомбардировщиков Ju-87, 25 истребителей Bf-109 («Мессершмитт-109») и 25 истребителей-бомбардировщиков. Для осуществления воздушных перевозок было готово 400–500 транспортных самолетов всех типов, главным образом Ju-52.
Этими силами немцам удалось захватить и поддерживать господство в воздухе на время оккупации (в том числе высадки на островах) в Дании, а позднее — и в Норвегии. Англичане (норвежцы здесь вообще не играли никакой роли) в силу невыгодных географических условий не смогли справиться с этими, в сущности, очень слабыми силами немцев. Расстояние от Абердина до Ольборга (Дания) составляет 700 километров. После быстрого захвата Ютландского полуострова южная часть Норвегии могла прикрываться германскими самолетами с аэродромов Ольборга при атаках английской авиации, базировавшейся на аэродромах Шотландии. Кроме того, уже 9 апреля 1940 года первые германские бомбардировщики и истребители-бомбардировщики начали приземляться на аэродромах Южной Норвегии. В этом и состоял секрет успеха этой операции!
Высадка десанта в Осло, несмотря на довольно сильную противовоздушную оборону норвежцев и сопротивление, оказанное их сухопутными силами, прошла успешно. На аэродроме Форнебю в Осло норвежцы пытались в последний момент создать заграждения, расставляя на взлетно-посадочной полосе собственные самолеты и поджигая их. Поэтому аэродром стал пригодным только для посадки одиночных самолетов. Неблагоприятная погода, большое количество заходивших на посадку германских транспортных и боевых машин, ряд имевших место во время приземления аварий — все это создало опасность временного загромождения аэродрома и выхода его из строя. Однако вскоре удалось ускорить разгрузку десанта и обратный вылет самолетов, расчистив взлетно-посадочную полосу. Отдельные очаги сопротивления норвежцев были быстро подавлены.
После 9 апреля доставка войск и предметов снабжения по воздуху, а также прием боевых авиационных частей были поставлены на поток. Несколько воздушных налетов англичан не смогли существенно помешать использованию аэродрома и работам по его улучшению.
Перебазирование германской авиации на норвежские аэродромы сначала осуществлялось только отдельными звеньями и эскадрильями, а затем и целыми авиационными группами. Датские аэродромы в Ольборге представляли собой основной трамплин для переброски на север боевых авиационных частей и транспортных самолетов.
Использование Ольборга в качестве опорного пункта и промежуточного этапа на пути в Норвегию с самого начала изменило оперативную обстановку в пользу немцев. Ольборг дал возможность совершать промежуточную посадку бомбардировщикам, действовавшим против английских военно-морских сил, сначала при возвращении с боевых вылетов, а затем и при вылетах на задание (как аэродром подскока).
Во второй половине дня 9 апреля 1940 года с германских авиабаз, захваченных в Норвегии, начали поступать сведения о значительных силах британского флота, который приближался к норвежскому побережью в районе Бергена.
Против английских кораблей были высланы группы из состава 26-й и 30-й германских бомбардировочных эскадр, базировавшихся на островах Зильт, Любек и в районе Ольденбурга. Беспрерывные налеты мелких подразделений люфтваффе завершились попаданием тяжелой авиабомбы в линейный корабль «Родней». Кроме того, было повреждено не менее двух крейсеров и потоплен один эсминец. В ходе столкновений между английским флотом и немногочисленной германской эскадрой получил повреждения германский линкор «Шарнхорст». Однако клещи, в которые, согласно заявлению Черчилля от 11 апреля 1940 года, две английские эскадры должны были зажать германские военные корабли, так и не сомкнулись. Германские корабли сумели уклониться от боя с превосходящими силами противника, южная эскадра которого после ударов германской авиации отошла. Результатом сражения стало продолжение — хотя и ценой некоторых тактических потерь — операции по захвату Норвегии, а крупные силы британского надводного флота в дальнейшем в проливе Скагеррак уже не появлялись.
Захват Норвегии немцами продолжался неудержимо и быстро.
Возникал вопрос: какой именно район Норвегии англичане сочтут для себя наиболее важным и где они нанесут ответный удар с моря?
Они выбрали для такого удара Центральную Норвегию в районе Тронхейма — Намсус и Ондалснес, а также Нарвик на севере страны. 16 и 18 апреля союзники высадили десанты в районе Намсуса и Ондалснеса. Однако к этому времени положение немцев в оккупированных портовых городах и на авиационных базах существенно укрепилось. Зенитная артиллерия здесь действовала начиная с 10 апреля. Сооружение новых наземных объектов люфтваффе сталкивалось с некоторыми ограничениями, но аэродромами в Южной и Центральной Норвегии можно было пользоваться. В те дни германские сухопутные войска находились в районе южнее Лиллехаммера, одновременно продвинувшись из района Осло в восточном и западном направлении. Высадившиеся в районе германские части продвигались к шведской границе и в направлении Намсуса.
Только в Нарвике положение немцев вызывало опасения. Эффективные поддержка и снабжение высадившихся здесь германских войск силами люфтваффе (а по морю в результате действий британского флота это стало просто нереальным) были здесь невозможны.
Для поддержки немцев в Нарвике аэродромы Тронхейма и Осло были важнейшими промежуточными трамплинами. Из-за отсутствия подходящих посадочных площадок боеприпасы, продовольствие и иные предметы снабжения можно было только сбрасывать на парашютах. Но и такой способ был чрезвычайно затруднен из-за снегопадов и густой низкой облачности. Некоторое количество солдат и вооружения было переброшено в Нарвик гидросамолетами.
Однако занятые союзниками плацдармы уже находились в пределах радиуса действия германских бомбардировщиков, действовавших с аэродромов Осло, Ставангера и Бергена. Намсус был свободно достижим для Не-111 и истребителей-бомбардировщиков Bf-110. Немногочисленные истребители союзников и расположенная на небольших плацдармах зенитная артиллерия не могли им противостоять, поскольку были слишком слабы и начали действовать с большим опозданием. Намсус и Ондалснес находились вне досягаемости авиации союзников, но были в зоне эффективного действия люфтваффе.
Однако в Нарвике «воздушная слабость» немцев стала заметна, если вести речь не об отдельных тактических успехах, а об общей продолжительности боевых действий и их влиянии на общую ситуацию, которая стала благоприятной здесь для немцев только спустя два месяца. Сначала кригсмарине не смогли добиться успехов, действуя против британского флота и его авианосцев. Люфтваффе не могли эффективно воздействовать как на британские базы королевских ВВС и «флота метрополии», так и на передвижения военно-морских сил противника. Тяжелое положение германских сухопутных сил в районе Нарвика стало закономерным следствием лучших исходных позиций союзников. Немцы понесли здесь серьезные потери в живой силе и технике и испытывали большие трудности со снабжением. А кригсмарине в боях у Нарвика потеряли большое количество легких кораблей.
В начале мая союзники под давлением германских войск были вынуждены оставить захваченные ими ранее плацдармы у Намсуса и Ондалснеса, понеся при этом значительные потери в кораблях, живой силе, вооружении и самолетах (Намсус был оставлен 2 мая, Ондалснес — 5 мая). Уход отсюда союзников повлек за собой капитуляцию норвежских войск в Южной и Центральной Норвегии.
После этого появилась возможность перебросить в район Нарвика некоторое количество парашютистов-десантников, часть которых, правда, не имела завершенной специальной подготовки. Сюда же были переброшены вооружение, боеприпасы, специальное оборудование, продовольствие, медикаменты и многое другое. В результате действовавшие в Нарвике германские войска достаточно усилились, чтобы продолжать сопротивление (немцев в районе Нарвика оборонялось менее 5 тысяч, союзники бросили здесь в бой 25 тысяч. —
Британские военно-морские силы после первых столкновений с люфтваффе действовали осмотрительно. Стратегическая инициатива оставалась в руках у немцев. Они смогли преодолеть слабости своих люфтваффе и, прежде всего, кригсмарине, касающиеся их боевых возможностей и недостаточного радиуса действия. Планомерное, но в то же время скачообразное продвижение немцев на север, отвага и мужество, с которыми они действовали и в далеком Нарвике, и в расположенных ближе районах, а также смекалка и умение германских солдат справляться даже с самыми неблагоприятными обстоятельствами лишили англичан всех имевшихся у них преимуществ.
Германские военно-воздушные силы имели многочисленные столкновения с военно-морскими силами британцев и союзников, а также их конвоями. Самые значительные из них:
9 апреля — в районе Бергена;
в период с 19 апреля по 10 июня — в районе Нарвика;
12 апреля — западнее Тронхейма;
15 апреля — у побережья Центральной Норвегии;
18 апреля — в районе Ставангера;
с 21 апреля и вплоть до эвакуации противником своих плацдармов — в районе Ондалснеса и Намсуса.
Ход боевых действий показал, что британские военно-морские силы при, возможно, нелегких, но вполне допустимых потерях и повреждениях своих военных кораблей и потере транспортов все же не смогли оказать серьезного противодействия германским военно-воздушных силам, хотя те действовали на пределе своего радиуса действий.
Фактическое господство немцев в воздухе, обеспечение ими высадки парашютных и посадочных десантов, а также подвоза необходимого снабжения явились основными факторами, способствовавшими вытеснению Великобритании и ее союзников с тех плацдармов на Севере, за которые шла борьба.
А Германия, оккупировав Норвегию, приобрела таким образом хорошие исходные позиции для ведения войны на море против Британии.
Норвежский блицкриг был в основном завершен, когда фактически закончилась подготовка к войне против Франции.
Военное противостояние с западными державами, особенно с Францией, в сложившейся тогда ситуации казалось одной из самых тяжелых задач, поставленных политическим руководством Германии перед вермахтом. Еще было живо и даже носило оружие поколение, участвовавшее в многолетних сражениях Первой мировой войны. Эти люди знали, какой огромный риск связан с этой кампанией. Германский солдат и народ Германии не сомневались, что грядут тяжелейшие испытания.
К всеобщему изумлению, в начале Второй мировой войны в 1939 году французский противник вел себя необычайно пассивно. Имели место лишь небольшие стычки. Французские военно-воздушные силы действовали абсолютно неэффективно. Из-за существования линии Мажино и Западного вала (линии Зигфрида), которые обе стороны считали неприступными, обстановка на этом театре военных действий оставалась совершенно спокойной. Для задействованных против Франции частей люфтваффе это было время «сидячей войны» — когда необходимо было только находиться в состоянии боевой готовности к вылетам. А для всех военно-воздушных сил Германии это было время для всесторонней подготовки поспешно созданных и недостаточно обученных боевых авиационных частей.
Кроме того, сложившаяся на Западе обстановка затишья позволяла надеяться, что после окончания Польской кампании война будет вообще закончена и немецкому народу не придется вступать на тяжелый и, быть может, роковой для него путь. Воспоминания о благополучном исходе Судетского кризиса 1938 года поддерживали надежды на скорое окончание войны, которой не хотели ни народ Германии, ни его соседи.
Однако немецкому народу не удалось избежать этой тяжкой участи. Германскому вермахту все же пришлось начать эту тяжелую и потребовавшую немалых жертв войну.
Она началась 10 мая 1940 года в 5.35, и в этой войне были задействованы все имевшиеся в наличии силы.
Люфтваффе снова приступили к выполнению знакомых по предыдущим «молниеносным кампаниям» задач. Французские военно-воздушные силы в результате беспрерывных ударов по основным аэродромам были фактически уничтожены еще на земле. Авиационная промышленность Франции, благодаря проведенным в первые дни кампании бомбардировкам авиационных заводов, была настолько парализована, что в течение непродолжительного периода военных действий она уже не могла восполнить понесенные потери новыми самолетами. И здесь сработал фактор внезапности, к которому любило прибегать германское Верховное главнокомандование. Французские ВВС были фактически выведены из игры и могли участвовать в наземных операциях лишь очень слабыми силами.
В первый день войны — 10 мая 1940 года — была проведена крупная воздушно-десантная операция (высадка парашютных и посадочных десантов) для захвата крепости Голландия. Германские воздушно-десантные войска были созданы еще в 1935 году, но их предполагалось использовать в первую очередь для разрушения железных дорог, портов, военных аэродромов, авиационных заводов, складов боеприпасов и линий электропередач. Только в середине 1938 года перед ними были поставлены принципиально новые задачи, когда было создано крупное воздушно-десантное соединение (7-я авиационная дивизия), оснащенное самым современным и эффективным оружием. Дивизия, которую возглавил генерал Штудент, в то время была укомплектована главным образом добровольцами.
Задача, поставленная перед воздушно-десантными войсками, звучала следующим образом: крепость Голландия должна быть захвачена внезапной высадкой с воздуха за линией Греббе (основной оборонительной линией голландской армии).
Путь в крепость Голландия лежал через мосты в районе Мурдейка и дальше через предмостные укрепления у Дордрехта и Роттердама. Задача воздушно-десантных войск заключалась в следующем:
а) захватить мосты у Мурдейка (здесь направление главного удара) и Роттердама и удержать их для двигающихся следом моторизованных войск, которые будут наступать через Тилбург и Бреду;
б) оккупировать столицу Голландии Гаагу и нейтрализовать королевский двор, правительство и высшие органы военного командования.
Эта задача была выполнена не полностью — так, например, не удалось захватить королеву и высшее командование. (Королева Вильгельмина и правительство Нидерландов эвакуировались в Лондон. —
Приказ германского Верховного главнокомандования, отданный в день капитуляции Голландии (14 мая. —
10 мая 1940 года впервые в военной истории воздушный десант (85 человек), высаженный с грузовых планеров (LS), сумел овладеть одним из сильнейших укреплений бельгийской оборонительной системы — фортом Эбен-Эмаэль (с гарнизоном 1200 человек). Понеся ничтожные потери, германские десантники удержали мосты через Альберт-канал и форт до подхода сухопутных сил.
Действия воздушно-десантных войск опрокинули все военные планы противника. Германским сухопутным войскам была открыта дорога для беспрепятственного продвижения вперед.
Английские истребители и бомбардировщики пытались сорвать переправу германских войск через Маас, особенно в районе Маастрихта. Благодаря массированному применению истребителей и зенитной артиллерии эти попытки были отбиты.
Германские войсковые соединения, непрерывно поддерживаемые пикирующими бомбардировщиками, истребителями и зенитной артиллерией, продолжали движение вперед. Сопротивление противника подавлялось авиационными частями, действовавшими в тесном взаимодействии с соединениями сухопутных войск.
Налеты германской авиации на французские центры снабжения, расположенные в глубоком тылу, все более ослабляли и армию, и авиацию Франции.
Исключительная возможность нанести удар по противнику во время эвакуации английских войск из Дюнкерка (повторить «чудо на Марне» во время Первой мировой войны) была люфтваффе упущена, поскольку именно в эти дни неблагоприятная погода затруднила эффективное использование авиации. Однако есть все основания сомневаться, намеревалось ли вообще политическое руководство Германии нанести в этот момент сокрушающий удар по английским войскам в Дюнкерке. В то время Гитлер, очевидно, все еще ошибочно считал, что с Англией можно заключить мир.
Войну с Францией завершило подписанное 22 июня 1940 года перемирие. Французская кампания снова показала, что германские ВВС все еще имеют значительное качественное и количественное превосходство перед авиационными силами своих западных противников.
Руководство Германии посчитало, что германские вооруженные силы являются непобедимыми, и поставило перед собой и своими вооруженными силами еще более грандиозные задачи.
В ходе летней военной кампании 1940 года германские войска захватили все атлантическое (а также норвежское, относящееся к бассейну Северного Ледовитого океана (Норвежское и Баренцево моря). —
Потери люфтваффе во время блицкригов были восполнены, и немцы были готовы всеми силами развернуть воздушную войну против Англии и ее морских коммуникаций. Сразу после окончания Французской кампании начались первые эффективные налеты на Англию, которые могли рассматриваться как подготовка к вторжению (операция «Зеелеве» — «Морской лев»), хотя разработка самой операции находилась еще в начальной стадии.
1 августа 1940 года Гитлер в своей директиве «Ведение морской и воздушной войны против Англии» приказал:
«Германские ВВС должны, используя все имеющиеся силы, как можно быстрее подавить английскую авиацию».
При этом авиационные удары следовало направить «в первую очередь, против боевых авиационных частей противника, их аэродромов и органов снабжения, а также против авиационной промышленности, включая заводы, производящие зенитное вооружение».
Для решения поставленных задач привлекались 3-й воздушный флот (генерал-фельдмаршала Шперле) и 2-й воздушный флот (генерал-фельдмаршала Кессельринга), сосредоточенные на Западе. Речь шла о нанесении сильных авиационных ударов главным образом по району Лондона, чтобы в завязавшихся воздушных сражениях уничтожить истребительную авиацию противовоздушной обороны Англии. Кроме того, предполагалось мощными ударами с воздуха по наземным сооружениям вывести из строя аэродромы и авиационные заводы противника. Тяжелые бои с британскими истребителями завязывались всякий раз, когда германские эскадрильи, как днем, так и ночью, если только не мешали неблагоприятные погодные условия, появлялись в небе над Южной Англией. Потери германской авиации не были незначительными, однако потери англичан оценивались как в несколько раз большие. Если условия погоды исключали полеты крупных авиационных соединений, то на задание высылались отдельные самолеты, всегда с одной и той же целью — нанести как можно больший ущерб истребительной авиации противника и его авиационным заводам. Поскольку германские истребители не могли сопровождать свои бомбардировщики — их радиус действия ограничивался районом Лондона, — подавление английской истребительной авиации являлось необходимой предпосылкой для последующих боевых действий над территорией Центральной и Северной Англии.
Хотя временами создавалось впечатление, что английской истребительной авиации нанесен значительный ущерб, подавления английских ВВС и их противовоздушной обороны добиться все же не удалось. Истребительная авиация английской системы ПВО действительно стала на некоторое время слабее, однако уже с октября 1940 года снова почувствовалось ее усиление. Воздействие немецких бомбардировок, особенно самого Лондона, было по тогдашним представлениям довольно значительным, но решающего значения не имело.
Изменение сферы эффективного воздействия германской бомбардировочной авиации во время захвата Дании и Норвегии в 1940 г. (перед началом Западной кампании)
Английская противовоздушная оборона уже в самом начале войны отличалась хорошей технической оснащенностью. Только во время Битвы за Англию, как называют этот период войны, когда немцы пытались подавить воздушными налетами англичан, германская сторона обнаружила, что Англия для защиты своих островов создала радиолокационную систему, с помощью которой фиксируются приближающиеся к Англии самолеты. Таким образом, уже тогда радиотехническая аппаратура активно использовалась при наведении английских истребителей на цели. Кроме того, англичане провели общенациональную мобилизацию всех сил науки и техники, чтобы преодолеть грозящий кризис, созданный в результате германских бомбардировок, особенно после сентября 1940 года. Это способствовало еще более ускоренному развитию английской радиолокационной техники. Попытки немцев уничтожить английские радиолокационные установки пришлось оставить, поскольку шансы попасть в цель были небольшими, да и сил не хватало. Неблагоприятный для Германии исход Битвы за Англию в значительной мере объясняется именно наличием у англичан сети радиолокационных установок.
Налеты люфтваффе на Англию продолжались до весны 1941 года, причем успехи постоянно становились все меньше, а собственные потери увеличивались. (Последний массированный налет на Англию был совершен в ночь на 10 мая 1941 года — в годовщину начала блицкрига на Западе. —
Поскольку начавшаяся подготовка к войне с Россией потребовала перебазирования большей части люфтваффе на восток, налеты на Англию пришлось в конце концов прекратить, да и Гитлер, вопреки всем сделанным приготовлениям, отказался от мысли вторгнуться на Британские острова.
С началом боевых действий в России, то есть с июня 1941 года, на Западе остался 3-й воздушный флот. Перед ним стояла задача имевшимися слабыми силами продолжать некое подобие наступательной войны против основных промышленных объектов Англии и ее морских коммуникаций. Оккупированные территории западных стран служили одновременно предпольем в обороне территории Германии против воздушных налетов союзников.
3-му воздушному флоту не удалось имеющимися силами выполнить свою основную задачу — помешать противнику накапливать свои силы в Англии. К тому же командование 3-го воздушного флота постоянно тревожила проблема: как и какими силами организовать оборону против ожидаемого вторжения союзников во Францию. Поскольку нового сосредоточения и развертывания полностью боеспособных, не обескровленных боями на других фронтах истребительных и бомбардировочных частей и соединений ожидать не приходилось, пришлось планировать ведение обороны до 1943 года силами имеющихся четырех-шести бомбардировочных и шести истребительных авиационных групп. В помощь авиации на Западе во Францию с 1941 года начали перебрасывать учебно-тренировочные подразделения авиационных эскадр, действовавших на других фронтах. А ввиду того, что и зенитная артиллерия во все возрастающих количествах перебрасывалась на другие фронты, на Запад стали прибывать учебные и запасные подразделения зенитчиков, тем самым создавая видимость сосредоточения крупных сил. В 1941–1942 годах учебные подразделения потеряли здесь в бесполезных боестолкновениях большую часть переведенных сюда опытных инструкторов, а также часть обучаемых молодых летчиков. Ударная сила зенитной артиллерии уменьшилась еще и по причине того, что ее ценные, опытные кадры были переведены в авиаполевые дивизии и парашютные дивизии.
Проведенные до 1942 года оборонительные мероприятия против возможного вторжения противника подверглись боевой проверке еще тогда, когда наступательные успехи вермахта на других фронтах находились в своем зените, то есть 18 августа 1942 года в районе Дьепа. Отражение высаженного здесь английского десанта было не в последнюю очередь заслугой германских военно-воздушных сил. Бомбардировщики в районе Дьепа совершили 111 самолето-вылетов. Ни перед высадкой, ни в ходе боев англичанам не удалось обеспечить господство в воздухе. Не был высажен и английский парашютный десант.
Немцы решили, одержав победу при Дьепе, что созданная ими оборона годится и для будущих боев. Поэтому имевшиеся на Западе силы и впредь считались достаточными.
Когда в 1943 году поражения и кризисы следовали друг за другом на всех фронтах, в рейхе были вынуждены подумать о частичном усилении своей противовоздушной обороны. А на Западе в это время была предпринята попытка нового воздушного наступления на Британские острова. Эта вторая попытка, закончившаяся в начале лета 1943 года, привела лишь к очевидному ослаблению боевых сил люфтваффе, не принеся никаких существенных результатов.
Новая попытка парализовать английское судоходство посредством минирования (магнитными минами) гаваней потерпела крах из-за недостаточных запасов мин и эффективных средств борьбы с этими минами, разработанных англичанами.
В 1943–1944 годах западные союзники начали авиационную подготовку предстоящего вторжения. Обстановка в воздухе теперь характеризовалась использованием крупных сил англо-американской авиации против оккупированных немцами районов Запада. Количество воздушных налетов на оккупированные территории и на города Германии резко возросло. При этом на первый план выдвинулась — в соответствии с прежней целевой установкой — новая попытка союзников более значительными силами уничтожить германскую истребительную авиацию на Западе, тем самым решительно ослабив противовоздушную оборону Германии.
Германская истребительная авиация из-за рассредоточенных во времени и пространстве беспокоящих и разведывательных полетов союзников с очевидным главным направлением усилий против аэродромов, где базировались истребительные части люфтваффе, была крайне измотана. Самолеты союзников создавали германским истребителям препятствия при взлете или навязывали бой преждевременно и в неблагоприятной для них обстановке, вынуждая сбрасывать добавочные бензиновые баки, что делало невозможным выполнение их собственных боевых задач. Поднимавшиеся в воздух для групповых полетов и боев германские истребители рассеивались авиацией противника. Союзные самолеты атаковали германские самолеты, возвращавшиеся с боевого задания, почти без боеприпасов и топлива. Противник нередко выполнял полеты на небольшой высоте, проникая в глубину территории Германии и используя не только бомбы, но и бортовое вооружение. Удары по немецким аэродромам соединениями вражеских двухмоторных и четырехмоторных самолетов приводили к тому, что германские истребительные части все более теряли маневренность и боевую эффективность. Боевые потери, и в частности потери в воздушных боях, возрастали. В качестве пополнения в части прибывали лишь молодые и неопытные летчики. Непрерывно обострявшаяся воздушная обстановка на Западе сильно сократила возможности проведения учебных тренировок в групповых полетах и воздушных боях. Стала заметной острая нехватка опытных командиров авиационных частей. Создавшаяся ситуация вынудила переместить истребительные соединения в тыловые районы.
Таким образом, обескровленная еще до начала вторжения союзников германская истребительная авиация уже не была стратегическим резервом, способным помочь успешно отразить готовящееся вторжение.
Бомбардировочная авиация немцев (на Западе. —
Всего в частях 3-го воздушного флота осенью 1943 года насчитывалось 300–400 боеспособных бомбардировщиков.
6 групп дневных истребителей располагались на аэродромах Бельгии и Северной Франции до района Парижа включительно. Между Мецем и Парижем базировались также 2 авиагруппы ночных истребителей. В Бретани были сосредоточены 1 эскадрилья дневных истребителей и 7 резервных истребительных эскадрилий, а в районе Тулона — 4 резервные истребительные эскадрильи. Всего к осени 1943 года на Западе имелось 160–200 боеспособных истребителей, истребителей-бомбардировщиков и ночных истребителей.
Зенитная артиллерия на Западе располагала к осени 1943 года 334 тяжелыми батареями при общей протяженности береговой линии около 2400 километров. Между Парижем и Антверпеном они были сосредоточены вокруг охраняемых объектов в пределах 100-километровой прибрежной полосы, на других участках зенитная артиллерия размещалась более плотно лишь вокруг военно-морских баз и некоторых других важных объектов.
В апреле и мае 1944 года германская авиация старалась имевшимися слабыми силами, насколько это было возможно, нанести ущерб судам противника, скопившимся в южноанглийских портах и в Бристоле. Эти воздушные налеты развернулись в третьей декаде апреля 1944 года. Основными объектами авиаударов были порты Портсмут и Плимут на южном побережье Англии и прилегающие к ним районы. Немцы пытались сильными бомбардировками ликвидировать скопления судов, рейды и гавани забрасывались минами. В апреле было совершено 9 налетов, сброшено 1550 тонн различных бомб, в мае — 6 налетов, сброшено 894 тонны. Эти налеты, как следовало из донесений экипажей самолетов, значительных результатов не дали. К концу мая стало очевидно, что и без того небольшое количество самолетов, которым удавалось пробиться к целям, еще больше снизилось, составив примерно 50–60 машин. Немногочисленные подразделения скоростных самолетов (Ме-210 и Ме-410) использовались для ночного преследования и уничтожения английских бомбардировщиков над английской территорией и отдельных ночных бомбардировок, в том числе трех бомбардировок Лондона. Дневной налет в апреле 1944 года этими подразделениями был совершен лишь один.
Каковы же были результаты?
Так же как в 1940–1941 годах немцам не удалось разрушить или парализовать Лондон, весной 1944 года они не смогли сорвать подготовку противника к вторжению. Несмотря на все усилия разведки, время и место предстоявшей высадки остались неизвестными германскому командованию.
В 3-й воздушный флот по состоянию на 6 июня 1944 года входили следующие авиационные соединения:
IX воздушный корпус, базировавшийся в Голландии и Северной Франции, в состав которого входили:
2 бомбардировочные авиационные эскадры (9 бомбардировочных авиагрупп, имевших 67 боеспособных самолетов Ju-88);
1 группа истребителей-бомбардировщиков Fw-190;
X воздушный корпус, сосредоточенный в юго-западной части Франции, в состав которого входили:
1 бомбардировочная авиаэскадра (2 бомбардировочные авиагруппы с 20 боеспособными самолетами Не-177);
2-я авиационная дивизия, дислоцированная в Южной Франции, в состав которой входили:
1 эскадра самолетов-торпедоносцев (3 авиагруппы торпедоносцев с 44 боеспособными самолетами Не-111);
2 бомбардировочные авиагруппы с 21 боеспособным самолетом Не-177 и Ju-88.
Всего имелось 152 боеспособных бомбардировщика и самолета-торпедоносца, собранных в 16 бомбардировочных групп и 1 группу истребителей-бомбардировщиков.
Во II воздушный корпус, базировавшийся в Северной Франции и Бельгии, входили по состоянию на 6 июня 1944 года следующие авиачасти:
6 групп истребителей с 98 самолетами;
2 группы истребителей-бомбардировщиков с 39 самолетами;
2 группы ночных истребителей с 48 самолетами;
1 запасная группа (ее состав автору неизвестен).
Всего 185 боеспособных самолетов.
Для отражения вторжения союзников в целом первоначально в наличии имелось:
бомбардировщиков — 152;
штурмовиков — 13;
истребителей, истребителей-бомбардировщиков и ночных истребителей — 185;
Всего — 350.
Зенитная артиллерия в дни, предшествующие вторжению, имела 433 тяжелых и 516 легких батарей. Больше всего зенитных батарей было сосредоточено в районе Дюнкерк — Дьеп — Бове — Лилль, то есть в зоне, примыкающей к проливу Па-де-Кале и восточной части Ла-Манша.
Стратегическая идея, лежавшая в основе такого развертывания, выражалась тезисом: «Побережье Па-де-Кале — самый угрожаемый район!
Обеспечение его безопасности является первоочередной задачей!»
Ранним утром 6 июня 1944 года союзники высадились в Нормандии. Высадка удалась. Слабые германские силы, находившиеся здесь, оказывали отчаянное сопротивление.
Решающее слово могли сказать германские военно-воздушные силы.
Если бы люфтваффе обеспечили господство в воздухе, сухопутные войска могли бы одержать победу. Вражеский флот может только подойти к побережью, подвезти снабжение и оказать высадившимся войскам первую поддержку. Если истребительная авиация уступает противнику, у сухопутных войск нет воздушного прикрытия. Если бомбардировочной авиации не хватает сил, чтобы уничтожить, подавить или нейтрализовать военно-морские, военно-воздушные базы противника, а также его корабли, то объединенные силы союзников через какое-то время все равно одержат верх. А германское командование будет лишено свободы действий при переброске и концентрации танковых и моторизованных соединений для решающего сражения.
На немцев обрушились 2100 четырехмоторных и 600 двухмоторных бомбардировщиков, а также 3500–4000 истребителей союзников, создавая воздушное прикрытие для своих атакующих сил, блокируя также все дороги.
Немцы смогли противопоставить им 6 июня 1944 года только 340 самолетов.
Последствия планомерного уничтожения союзниками германских аэродромов, и в первую очередь аэродромов истребителей, сказались уже в самом начале вторжения; и воздушные удары союзников продолжались с неослабевающей силой.
Заметного облегчения от действий собственной авиации германские сухопутные войска не ощущали, да и не ожидали, учитывая соотношение сил. Германские самолеты могли только атаковать и топить отдельные десантные суда у берега и на подходе к нему. Противник понес потери, которые, однако, не были решающими. Соотношение сил в воздухе составляло 20:1. Правда, командование люфтваффе отдало приказ о переброске во Францию подкреплений. Однако из-за неблагоприятных погодных условий и активных действий военно-воздушных сил союзников в тыловых районах упомянутые выше подкрепления оказались в основном выведенными из строя раньше, чем достигали театра боевых действий. Только около 350 самолетов — вместо предусмотренных тысячи — прибыли к месту событий в боеспособном состоянии.
Германские истребители и штурмовики оказались неспособными справиться с необычайно сильной противовоздушной обороной союзников. Самолеты нередко вообще не могли пробиться к побережью. Это часто не удавалось даже разведывательным самолетам, хотя они летели вместе с истребителями. Союзники атаковали и сбивали германские самолеты прямо над их аэродромами или на взлете. Групповые вылеты стали невозможными. Так, например, из двенадцати вылетов истребителей-бомбардировщиков только в двух случаях им удалось пересечь линию фронта, в десяти оставшихся случаях бомбы были сброшены над собственной территорией.
Внезапность нападения противника, неблагоприятные погодные условия, вывод из строя некоторых важнейших тыловых коммуникаций, нерешительность командования, все еще ожидавшего высадки союзников на побережье Па-де-Кале, а также количественное и качественное превосходство авиации союзников — эти причины объясняли тот прискорбный факт, что ни противник, ни германские войска обычно не имели возможности увидеть в небе над Нормандией ни одного германского самолета.
Уже через десять дней после начала вторжения германским истребителям оставалось лишь охотиться за вражескими самолетами-корректировщиками и защищать коммуникации сухопутной армии от непрерывных атак истребителей-бомбардировщиков. От непосредственной авиационной поддержки сухопутной армии, связанной с активными действиями за линией фронта, люфтваффе пришлось полностью отказаться.
Как же изменилась за годы войны картина использования ВВС для непосредственной поддержки наземных войск! Раньше германские самолеты действовали в глубине обороны противника, наносили удары по его резервам, артиллерии и танкам, командным пунктам, путям подхода и важным переправам, железным дорогам и транспортным узлам. Кто мог тогда подумать, что настанет время, когда германской авиации придется избегать действий вблизи линии фронта, не говоря уже о проникновении в тыл противника в дневное время. Причем нельзя сказать, что у германских летчиков не хватало мужества или воли к борьбе. Эти качества в последний год войны в условиях «неудач» Верховного главнокомандования стали еще сильнее. Просто противник, которого раньше постоянно недооценивали, превзошел немцев по количеству и качеству авиационной техники.
Германская авиация снова и снова пыталась поддержать своих товарищей, сражавшихся на земле. Число самолетов, ежедневно находившихся в боевой готовности, составляло 400, 750 и даже 800 единиц. В среднем использовалось от 320 до 700 самолетов в день, причем последняя цифра относилась лишь к периоду 7–9 июня 1944 года. Прибытие примерно 350 самолетов в первые дни боев и последующие пополнения были слишком незначительными, чтобы восполнить потери, не говоря уже о наращивании сил. Потери германских авиационных соединений за период до 2 июля 1944 года составили около 38 самолетов в день (всего 1040 самолетов). За тот же период германскими летчиками сбивалось в среднем по 24 самолета противника в день (всего 660 самолетов). Кроме того, зенитной артиллерией было уничтожено около 700 самолетов союзников (в среднем по 25 самолетов за каждые 24 часа).
На 13 700 боевых вылетов германских истребителей и бомбардировщиков западные союзники ответили 100 тысячами самолето-вылетами. Немного более 1 процента потерь союзников (при 100 тысячах вылетов) было для них вполне переносимо. 7–8 процентов потерь немцев при 14 300 самолето-вылетах могли бы считаться вполне терпимыми, если бы силы сторон были равными или если бы немцы ежедневно располагали хотя бы 2500 боеспособными самолетами (для этого общее количество самолетов должно было бы равняться примерно 4 тысячам).
Но дать такое количество самолетов промышленность Германии уже не могла. Хотя остававшиеся авиационные соединения продолжали использовать всякую возможность, чтобы выполнить посильные боевые задания, люфтваффе уже не могли оказать решающего влияния на ход войны. Все попытки помочь своим войскам путем минирования с воздуха гаваней и подавления судоходства противника, а также оказания непосредственной поддержки на поле боя уже не имели существенного значения.
Зенитная артиллерия, сражавшаяся в тесном взаимодействии с наземными войсками, была на фронте душой сопротивления. Именно она часто предотвращала прорывы противника! Когда же зенитные орудия выходили из строя из-за повреждений или недостатка снарядов, зенитчики участвовали в боях в качестве пехотинцев.
С прорывом союзников в районе Авранша 27 июля 1944 года успех их вторжения стал очевиден.
Семь недель германские войска на Западе держались на Нормандском фронте. Теперь они были разбиты.
Германская авиация приняла бой с врагом. Но оказалась слабее.
Военно-воздушные силы союзников, в особенности США, лишили германское командование свободы действий и измотали силы германской сухопутной армии и германской авиации.
Господство союзников в воздухе постоянно срывало все планы и приготовления немцев к проведению крупных наземных операций.
Германские военно-воздушные силы не могли в этой ситуации ничего изменить.
Уязвимость Германии с воздуха — следствие целого ряда причин. Это и высокая плотность населения, и концентрация промышленности, обусловленная размещением источников сырья, и нехватка многих видов сырья (нефть, редкие металлы и т. д.). Сложность и запутанность системы энергоснабжения, особенности дорожной сети, затрудняющие организацию ПВО, а также ряд других обстоятельств еще более усугубляли положение.
Опыт Первой мировой войны и постоянное развитие техники, особенно авиационной, заставляли считаться с тем, что отныне боевые действия будут вестись в больших воздушных пространствах и обширные районы страны за линией наземного фронта станут театром боевых действий. Уже одно лишь развитие современных средств транспорта, создание густой сети железных дорог и широкое использование автотранспорта открыли пути для новых масштабных способов ведения войны. Мир стал меньше, государства и народы словно придвинулись друг к другу.
Предельные радиусы действия авиации противника были известны германскому командованию, и правильность этих сведений подтвердил ход военных событий в 1940–1941 годах. Было признано, что под угрозой воздушных ударов находятся только западные, северо-западные и юго-западные районы Германии.
Исходя из такой оценки, к началу 1939 года основная масса сил противовоздушной обороны была развернута в западной зоне ПВО. Другие силы были эшелонированы в глубину, примерно до реки Эльбы, концентрируясь вокруг важных объектов.
Более слабые соединения зенитной артиллерии были сосредоточены и в Восточной Германии, оставаясь там до окончания войны с Польшей. Затем и они были постепенно переброшены в западную часть Германии, и лишь незначительные силы оставлены для прикрытия Берлина и других находящихся под угрозой объектов ПВО.
Выделенная для использования в системе противовоздушной обороны рейха истребительная авиация — в соответствии с боевой подготовкой мирного времени — должна была применяться чисто «оборонительно», для прикрытия отдельных объектов. Истребители располагались в западной зоне ПВО за укреплениями Западного вала (линии Зигфрида) в количестве 4–5 групп (одна такая авиагруппа насчитывала около 30 самолетов).
Истребителям в системе ПВО рейха предстояло выполнять лишь второстепенную, вспомогательную роль. Основная задача возлагалась на зенитную артиллерию.
Боевыми уставами предусматривалась пообъектная противовоздушная оборона совместными действиями истребителей во взаимодействии с зенитной артиллерией и частями ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи). Появление понятий «зона оповещения», «зона действия истребителей», «зенитная зона» было связано именно с использованием истребителей ПВО для защиты отдельных объектов. Взгляды на такое использование истребителей оставались в силе вплоть до 1940 года. Например, в 1940 году, накануне Битвы за Англию, истребительные группы прикрывали Берлин во время речи Гитлера в рейхстаге (19 июля 1940 года), хотя первые радиолокационные приборы уже открывали перед ПВО совершенно новые возможности.
В начале войны основной задачей зенитной артиллерии считалось уничтожение вражеских самолетов. Германские зенитно-артиллерийские части и соединения, принимая во внимание их боевую подготовку, технические данные орудий и приборов, вполне могли справиться с этой задачей при существовавших в то время методах ведения войны западными державами. Предполагалось, что при атаке противника с воздуха его самолеты будут летать на высотах до 5 тысяч метров и со скоростью не более 100 м/с. От зенитчиков требовалось сбивать самолеты противника до подхода к зоне бомбометания, а в случае прорыва к цели, по крайней мере, помешать прицельному бомбометанию. Над обороняемым объектом стремились добиваться тройного «слоя» заградительного зенитного огня.
Противовоздушная оборона территории Германии к началу Второй мировой войны была возложена на 1, 2, 3 и 4-й воздушные флоты, которые, помимо выполнения обычных наступательных задач, несли также ответственность за противовоздушную оборону своего района. В подчинении у отдельных воздушных флотов находились воздушные округа, которые и занимались непосредственно противовоздушной обороной. Воздушные округа располагали зенитной артиллерией, дневными истребителями (ночная истребительная авиация еще только создавалась), войсками связи ВВС (включая ВНОС). В их ведении находилась и наземная организация ВВС данного района.
ПВО так называемых «районов военно-морских баз» обеспечивалась зенитными средствами кригсмарине. Последние тесно взаимодействовали с силами ПВО люфтваффе.
Активность авиации западных держав до мая 1940 года ограничивалась налетами отдельных самолетов, осуществлявшимися сначала днем, а впоследствии преимущественно ночью: никаких существенных результатов они не достигли. В основном действия авиации союзников носили разведывательный или беспокоящий характер. Несколько бомбовых атак на военные и другие объекты на побережье Северного моря, а также в промышленном районе Северный Рейн — Вестфалия также не достигли особых успехов. Моральное воздействие на население Германии сбрасываемых во время налетов пропагандистских листовок было крайне незначительным.
4 сентября и 18 декабря 1939 года германским истребителям удалось добиться больших успехов близ побережья Северного моря, в эти дни британские ВВС, используя бомбардировщики типа «Бленхейм» и «Веллингтон», без сопровождения истребителей атаковали военно-морскую базу немцев — Вильгельмсхафен. Истребители получили своевременное оповещение о налете противника благодаря радиолокационной установке «Фрейя» (позволяла обнаружить цель на расстоянии до 200 километров. —
По окончании Польской кампании все действовавшие там истребительные части были переброшены на Запад. Их передовые базы располагались в районе городов Мюнстер, Дортмунд, Дюссельдорф, Кельн, а также Майнц, Мангейм и Штутгарт. Такое развертывание не было связано с какими-либо операциями истребительной авиации, поскольку активность противника в воздухе была низкой. Это было время так называемой «сидячей войны» («странной войны». —
В то же время указанный период оказался важным для углубленной боевой подготовки всех родов войск, а также для частей ВНОС, зенитной артиллерии, наземного персонала и т. д. Они использовали это время для совершенствования своей подготовки и профессиональных навыков.
За короткий срок с 1933 по 1939 год было невозможно добиться необходимого для ведения войны всестороннего обучения отдельного бойца и целых войсковых частей, а также создать теоретические и практические основы взаимодействия родов войск. Эти недостатки наглядно проявились в ходе Судетского кризиса 1938 года, в процессе которого многие вопросы приходилось решать наспех. Ускоренные темпы обучения, постоянное увеличение числа новых и реорганизация старых соединений неизбежно снижали качество создаваемых формирований.
Следствием стало и снижение качественного уровня подготовки командиров авиационных частей и летного состава. Кроме того, представления и самого руководства о современной войне в воздухе, вопросы тактики и наилучшего технического оснащения ВВС все еще оставались весьма неясными. Все это является убедительным подтверждением того факта, что в «век техники» нельзя создать армию в короткое время по мановению волшебной палочки.
Дневная истребительная авиация в системе ПВО с самого начала страдала оттого, что необходимость обеспечения защиты военного потенциала страны с воздуха была осознана немцами слишком поздно и далеко не полностью. Считалось, что силы ПВО страны могут быть относительно слабыми, поскольку молниеносный характер ведения войны исключит возможность значительного воздействия ВВС противника на территорию страны. Само понятие блицкрига заключало в себе нанесение в первый же день военных действий уничтожающих ударов по ВВС противника, что должно было лишить вражескую авиацию способность к противодействию до завершения оккупации соответствующего государства, то есть до самого конца войны.
В германской зенитной артиллерии почти до середины 1940 года сохранялись методы ведения огня, практиковавшиеся еще в мирное время: днем огонь велся с использованием оптических приборов, а ночью цель обнаруживалась с помощью прожекторов или по звуку. От последнего способа вскоре отказались, поскольку из-за низкой точности вероятность попадания была мизерной.
После окончания Французской кампании переход противника к интенсивным ночным налетам на Северо-Западную Германию и Берлин потребовал внесения некоторых изменений в тактику противовоздушной обороны. Было увеличено количество прожекторов, усилена оборона важных объектов, осуществлен переход к пяти слоям зоны заградительного зенитного огня в поясе ПВО. Отражение налетов противника теперь велось не только с возвышенных мест или крыш домов, но и с оборудованных огневых позиций на земле.
Возникла необходимость собрать ПВО страны под единым руководством. Штабы воздушных флотов после проведения предшествующих кампаний частично располагались за пределами Германии (в Париже и Брюсселе). Их интересы и внимание были прикованы к ведению наступательных действий против Англии. Кроме того, налеты авиации западных союзников обычно затрагивали территорию, подведомственную нескольким воздушным флотам. Отражение налетов, оценка обстановки и обобщение опыта требовали единоначалия.
Поэтому в начале 1941 года была создана должность командующего ПВО центральных районов страны, которому было поручено руководство противовоздушной обороной территории Германии и Дании. Новый командующий подчинялся непосредственно главнокомандующему ВВС.
Командующему ПВО центра страны подчинялись:
1. Все воздушные округа на территории самой Германии, а также органы ПВО оккупированной Дании.
2. Дневные истребители, до тех пор подчиненные непосредственно воздушным округам, а теперь изъятые из их ведения и включенные в состав дивизий ночных истребителей.
3 Дивизия ночных истребителей подчинялась непосредственно командующему ПВО центра страны.
В ведении воздушных округов остались зенитная артиллерия (зенитно-артиллерийские дивизии, бригады и отдельные дивизионы), служба ВНОС, местная ПВО, а также наземно-территориальная организация ВВС.
Такая организация управления просуществовала до 1944 года и в основном себя оправдала, и только после достижения противником превосходства в воздухе в нее были внесены некоторые изменения.
Идеальными погодными условиями для ночных авиационных ударов до 1940 года считались: редкая облачность не ниже 600 метров, хорошая видимость, умеренный, не порывистый ветер.
Погода для подлета к объекту: небольшая высокая облачность, хорошая видимость, не слишком сильный ветер, отсутствие резких изменений направления ветра, свет луны.
Погода для захода на цель: безоблачное небо, хорошая видимость, свет луны.
Лунный свет при безоблачной погоде обеспечивал самолетам хорошую ориентировку по курсу и опознавание цели. Но светлые лунные ночи создавали для зенитной артиллерии, имевшей только оптические приборы наблюдения, весьма неблагоприятную обстановку. Лунный свет, сильный ветер и большая высота облаков облегчали взлет тяжело нагруженных самолетов, а также посадку выполнивших свою задачу или частично поврежденных машин.
После того как в 1940 году оказалось, что эффективность прожекторов недостаточна, если цель следует на большой высоте (особенно при наличии луны, дымки или облачности), все шире начала использоваться радиолокация (станция «Вюрцбург»). Однако из-за больших затяжек с поставками соответствующего оборудования радиолокаторы в этот период войны оставались недоступными для основной массы зенитной артиллерии.
Германская истребительная авиация продолжала попытки добиться успехов в борьбе с ночными бомбардировщиками врага. Оперативной целью ночной истребительной авиации было поддержание превосходства в воздухе над Германией и оккупированными ею странами.
Основные задачи: защита жизненного пространства немцев — самого немецкого народа, его промышленности и транспортной сети от ночных бомбардировок.
Однако силы противовоздушной обороны были недостаточными, так как организация не была испытана в мирное время, а новый опыт, полученный в ходе вражеских бомбардировок, недостаточно быстро перерабатывался в эффективные технические средства противодействия.
Строгая приверженность некогда разработанной тактике ночного воздушного боя привела к ненужной схематизации, что в дальнейшем послужило причиной ряда тяжелых неудач ночной истребительной авиации.
Наряду с этим организация взаимодействия всех сил ПВО требовала очень больших затрат, и прежде всего на различные средства связи, необходимые для централизованного руководства.
А техника, которая действительно имелась в наличии, была всего лишь карикатурой на то, чего настоятельно требовала великая война.
Благодаря оккупации Франции, Бельгии и Голландии в 1940 году появилось солидное предполье, которое вплоть до 1944 года, когда немцы были вынуждены его оставить, создавало чрезвычайно благоприятную обстановку для боевого использования истребительных соединений.
Война в воздухе с 1939 по 1941 год проходила в условиях превосходства германских ВВС.
Уже первый военный год показал, что только эффективная, не имеющая серьезных пробелов противовоздушная оборона может явиться гарантией успешного продолжения войны. Не только успешное применение активных средств ПВО, но также и масштабные мероприятия в области пассивной обороны, такие как, например, рассредоточение промышленности, должны своевременно планироваться и последовательно проводиться в жизнь.
Совершенствование и усиление ПВО, которое обеспечило бы надежное прикрытие основных источников могущества Германии, имело решающее военное значение, поэтому ее планомерное развитие являлось неотложной потребностью. Однако даже самые важные требования командования ПВО страны отправлялись в долгий ящик. Приоритет интересам фронтовой авиации по-прежнему оставался.
Война в воздухе в дневное время велась обоими противниками весьма сдержанно. Развернутые Королевскими ВВС наступательные действия против военно-морской базы Брест (Франция), а также баз германских подводных лодок в портах Лорьян и Сен-Назер рассматривались германским командованием как благоприятная возможность для уничтожения английских самолетов, которые больше не будут сбрасывать бомбы на территорию Германии.
Сократив число налетов в дневное время, английская бомбардировочная авиация значительно повысила свою активность ночью. Судя по этим атакам, можно было сделать вывод, что англичане имеют целью не только непосредственный эффект бомбардировок, но также заняты боевой тренировкой своих экипажей и совершенствованием методов бомбометания.
Применение германской стороной ночных истребителей, которые при лунном освещении легко находили свои цели, вынудило англичан перейти к проведению налетов в безлунные ночи. Но безлунные ночи были на руку германской зенитной артиллерии, которая теперь имела лучшие условия для освещения целей. Тогда противнику пришлось выбирать такие погодные условия, при которых сплошная облачность предотвращала бы захват прожекторами самолетов при уходе от цели. При отсутствии облачности в районе цели противник мешал работе прожекторов, сбрасывая осветительные бомбы. В этот период идеальной для ночных налетов считалась именно безлунная ночь, а также редкие облака высотой не ниже 500 метров, хорошая видимость, умеренный, но не порывистый ветер. При отходе от цели — сплошная, низкая слоистая облачность. Погода при заходе на цель — отсутствие облачности, хорошая видимость.
Подготовка к войне против России заставила немцев вывести с запада Европы все истребительные эскадры, оставив лишь 2 эскадры в составе 3-го воздушного флота в районе (Парижа) и по 1 истребительной группе в Голландии и на побережье Северного моря. На Западе остались также запасные (учебно-тренировочные) группы всех истребительных эскадр, которые, хотя и не имели почти никакой боевой ценности, создавали впечатление присутствия крупных сил истребительной авиации.
Для переброски на Восток из системы ПВО оккупированных стран Западной Европы было выделено также 99 тяжелых и 147 легких зенитных батарей. Тем самым в значительной мере уменьшилось значение уже упоминавшегося предполья, столь важного для обороны Германии. Ослабление ПВО предполья ослабило всю противовоздушную оборону страны. Правда, на Запад были передислоцированы находившиеся в Германии запасные зенитно-артиллерийские части. Однако их реальная боевая ценность была невелика. Личный состав этих дивизионов и батарей не имел достаточной боевой подготовки, и нагрузки, связанные с выполнением одновременно двух задач (обучение и участие в боевых действиях), были ему не под силу, тем более что укомплектовывались такие части призывным контингентом старших возрастов.
Королевские же ВВС после ухода германских истребительных и зенитных частей и соединений на Восток стали проводить налеты и ночью и днем. Судя по численности вылетавших самолетов, глубине проникновения и атакуемым объектам, стратегической целью этих операций было связывание германских сил на Западе для того, чтобы помочь своему союзнику — России. Глубина проникновения английских бомбардировщиков не превосходила дальности действия английских истребителей сопровождения, оставаясь в пределах линии Утрехт — Антверпен — Брюссель — Сен-Кантен — Амьен — Ле-Ман — Нант. Численное превосходство английских истребителей постоянно возрастало. Слабые германские истребительные части вели, особенно над проливом Па-де-Кале, упорные бои, неся при этом значительные потери.
Учитывая, что на всех фронтах, а также над территорией Германии заметно усилилась активность авиации противника, германским ВВС пришлось перейти к обороне.
На территории самой Германий в 1941 году не осталось боевых частей дневных истребителей, если не считать одной группы на побережье Северного моря. Иначе говоря, оборонялось только предполье.
Основную тяжесть оборонительных действий несла на себе зенитная артиллерия. Из-за увеличения ночных налетов зенитчикам пришлось спешно ликвидировать недостатки своей боевой подготовки в мирное время и обучаться ночной стрельбе. При ведении зенитного огня приходилось все шире и шире использовать радиолокационные приборы обнаружения самолетов противника, поскольку дальность действия лучей прожекторов оказалась недостаточной. Совершенствование противником своей боевой техники (увеличение высоты и скорости полета, а также повышение живучести самолетов) заставило немцев прибегнуть к еще большему массированию зенитного огня. Цель зенитчика — уничтожение самолета противника — все более отходила на второй план. После того как удалось понять, что наступательные усилия авиации западных держав сосредоточены на определенных объектах, немцам пришлось сосредотачивать силы ПВО у соответствующих объектов.
Несмотря на понимание избирательной тактики авиации западных стран, германское Верховное командование в конце 1941 — начале 1942 года (после того, как выяснилось, что самолеты союзников теперь могут летать над всей территорией Германии) снова подтвердило свое требование о равномерной защите по возможности всех важных объектов и создании препятствий противнику для прицельного бомбометания.
Это требование привело к необходимости, наряду с усилением ПВО уже прикрытых объектов, обеспечить достаточным количеством зенитной артиллерии ряд новых объектов. Это, в свою очередь, повлекло за собой нежелательное расширение зон применения зенитной артиллерии. Об эффективной защите всех объектов к этому времени думать не приходилось. Оккупация западных стран (Франции, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии), последовавший затем захват Югославии, Греции, Болгарии и Румынии, война с Россией, поддержка Италии, Африканская кампания — все это уже потребовало привлечения крупных сил и в особенности хорошо подготовленных зенитных частей.
Для удовлетворения дополнительных требований новых формирований не хватало. Правда, численность зенитной артиллерии с начала войны значительно увеличилась, что может быть проиллюстрировано следующими данными:
| Год | Тяжелые батареи (88- и 105-мм) | Легкие батареи (20- и 37-мм) |
| 1939 | 657 | 580 |
| 1940 | 791 | 686 |
| 1941 | 957 | 752 |
| 1942 | 1148 | 892 |
Имевшиеся в 1942 году батареи распределялись следующим образом:
| Тяжелые батареи (88- и 105-мм) | Легкие батареи (20- и 37-мм) | |
| Система ПВО рейха | 744 | 438 |
| Западный фронт | 122 | 183 |
| Северный фронт | 44 | 36 |
| Южный фронт | 60 | 47 |
| Восточный фронт | 148 | 162 |
| Южный фронт | 30 | 26 |
| Итого | 1148 | 892 |
Непрерывная передача зенитчиков 1906 года рождения и моложе в парашютные и авиаполевые дивизии постоянно ослабляла личный состав зенитно-артиллерийских войск. Физические данные прибывавшего в зенитные части пополнения далеко не всегда отвечали необходимым требованиям: в зенитные войска стали призывать иностранцев, школьников, а нередко и ограниченно годных к воинской службе людей, что не могло не сказаться на боеспособности зенитной артиллерии.
Ночные бомбардировки британских королевских ВВС в этот период в общем и целом могут быть квалифицированы как беспокоящие налеты. Приемы самолетовождения и бомбометания еще не были развиты противником настолько хорошо, чтобы можно было говорить о воздействии на цели большой площади.
Боевой опыт первых лет войны указывал на то, что материальную часть германской зенитной артиллерии нельзя считать достаточно современной. Противник быстро развивал свое самолетостроение, и, например, звукоулавливатели, имевшиеся на вооружении германской зенитной артиллерии, оказались непригодными для обнаружения самолетов противника ночью. Очевидным решением было распространение радиолокационной аппаратуры, которая, однако, до конца 1940 года выпускалась лишь в очень ограниченном количестве.
Ожидаемой быстрой победы на Востоке немцами добиться не удалось. Зима 1941/42 года принесла первые серьезные неудачи. Были мобилизованы все силы, включая люфтваффе, чтобы в новом большом наступлении на Востоке добиться решающей победы.
Снятие германской истребительной авиации в 1941 году с Западного фронта для участия в войне с Россией грозило уже через пару месяцев привести к господству в воздухе сначала англичан, а потом и американцев.
Непрерывно растущие затраты сил и потери в борьбе с русскими еще больше ослабляли противовоздушную оборону рейха. Зенитная артиллерия постоянно передавала на другие театры военных действий свои самые боеспособные части и соединения.
В германской истребительной авиации до 1942 года не создавалось никаких новых формирований. Германия располагала к этому времени 7 истребительными авиационными эскадрами. За период с 1942 по 1944 год было дополнительно создано 8 эскадр. Еще на одну треть истребительная авиация была увеличена посредством расширения штатного состава подразделений. Все это делалось в обстановке растущих потерь в летном составе и самолетах, чтобы хоть как-то выправить положение. Как и следовало ожидать, боеспособность и эффективность истребительных авиачастей снизилась. К сожалению, в благоприятный период 1940–1941 годов для развертывания сил истребительной авиации было сделано недостаточно. Не была создана также остро необходимая позже (для восполнения потерь) сеть учебных заведений и учебно-тренировочных частей.
В глубине территории страны в 1942 году не было ни одной части дневных истребителей. Постоянная нехватка сил, отмечавшаяся с 1942 года, привела к хроническому перенапряжению истребительных частей и соединений.
В результате страдали и планирование операций, и качество выполнения боевых заданий.
Количество дневных налетов британских ВВС с оперативным проникновением в глубь территории рейха оставалось незначительным. Отдельные беспокоящие налеты в плохую погоду, усиленная разведывательная деятельность самолетов Mosquito[8] в светлое время суток, а также ряд дневных бомбовых ударов, заслуживавших внимания и по замыслу, и по исполнению, были предвестниками грядущей войны в воздухе.
Следует отметить дневной налет 17 апреля 1942 года двенадцати английских тяжелых бомбардировщиков Lancaster на завод «Ман» в Аугсбурге, делавший дизели для подводных лодок. Из общего числа бомбардировщиков только 8 машин вышли на цель. Из них 7 было сбито германскими зенитной артиллерией и истребителями. Этот успех ПВО был предопределен стечением ряда благоприятных обстоятельств, однако он внушил германскому Верховному главнокомандованию обманчивое представление об эффективности ПВО страны. Руководство верило, что дежурные подразделения истребительных авиационных школ вполне обеспечивают противовоздушную оборону внутренних районов Германии в дневное время. Эта вера успокаивала, тем более что она не требовала снятия с фронта истребительных частей или, опять-таки за счет фронта, создания новых истребительных формирований (поскольку имеющихся ресурсов на то и другое явно не хватало).
Безуспешность действий сил ПВО против английских разведывательных самолетов Mosquito вызвала большое недовольство Геринга. Причинами неудач были недостатки в организации службы ВНОС, в работе радиолокаторов и органов наведения истребителей, а также недостаточный запас скорости германских истребителей и отсутствие опыта у экипажей дежурных самолетов. Для зенитной артиллерии самолеты Mosquito, обладавшие большой скоростью и высотой полета, были недосягаемыми.
Примерно с середины 1942 года до германского командования начали доходить сведения о перебазировании в Англию частей 8-й воздушной армии США. Единственной контрмерой германской стороны стали указания личному составу авиационных частей, расположенных во Франции, Голландии и на побережье Северного моря, относительно приемов опознавания различных типов американских самолетов. А ведь немцы располагали весьма ценными сведениями о продукции авиационной промышленности США. Ряд очевидных технических данных американских самолетов, таких как состав экипажей, бортовое оборонительное вооружение и другие, указывал на намерение американцев использовать свои бомбардировщики в основном днем. Несмотря на наличие этой опасности, германское Верховное главнокомандование вновь отклонило предложение об усилении дневной истребительной авиации. А переброска некоторого количества истребителей с Восточного фронта даже не обсуждалась.
8-я американская воздушная армия начала свои боевые действия 17 августа 1942 года налетами на Францию, Бельгию и Голландию, причем в каждом налете первоначально участвовало не больше одной эскадрильи. С ноября над Францией появились американские истребители Lightning («Лайтнинг»). В октябре во время ударов американских тяжелых бомбардировщиков по объектам на территории Франции участвовало уже свыше 100 самолетов в каждом. В ноябре и декабре 4 группы американских истребителей и 2 группы тяжелых бомбардировщиков были переброшены из Англии в Северную Африку. Это, безусловно, задержало начало массированных дневных налетов на Германию.
Ночные бомбовые удары англичан, которые теперь наносили по целям на территории Германии более крупные силы, первоначально оказывали на население страны только определенное моральное воздействие. В дальнейшем это воздействие удалось ограничить благодаря усилению германской противовоздушной обороны. Влияние бомбежек на авиационную промышленность и транспорт компенсировалось тем, что военная промышленность теперь находилась в других руках. (С 1942 года и до конца войны министром вооружений и военной промышленности был талантливый организатор Альберт Шпеер (до этого архитектор, с 1931 года работавший на партию и лично Гитлера, реализуя амбициозные замыслы фюрера). —
Противовоздушная оборона страны находилась в довольно-таки благоприятных условиях, ибо в силу наличия большого предполья (Франция — Бельгия — Голландия), а также хорошо развитой радиоразведки немцы могли своевременно обнаруживать подготовку соединений британских королевских ВВС к очередному вылету. Да и собственные ночные истребители могли быть вовремя подняты в воздух.
До удара по Кельну в мае 1942 года действия английских бомбардировщиков против Германии можно было назвать «булавочными уколами». Даже когда в дальнейшем удары англичан, как по количеству используемых самолетов, так и по своему разрушающему воздействию, превзошли масштабы налетов немцев на Ковентри в ноябре 1940 года, все же они по-прежнему не могли считаться решающим фактором ведения войны. В германских оперативных сводках бомбовые удары англичан назывались «терроризирующими налетами», поскольку наибольшие разрушения, безусловно, причинялись густонаселенным жилым кварталам крупных городов.
Только после разработки англичанами техники «бомбового потока» и начала использования ими так называемых «роттердамских приборов» британская ночная бомбовая война ударила по «нервным центрам» германской военной машины. (Весной 1943 года под Роттердамом был сбит бомбардировщик противника. Из-под его обломков извлекли разбитые детали никому не известного устройства, первоначально принятые за части бомбардировочного прицела новой системы. Только после обнаружения в обломках другого самолета аналогичных деталей их стали исследовать, и в результате был восстановлен прибор, причем работоспособный. Обломки принадлежали новой радиолокационной аппаратуре противника — панорамному радиолокатору, получившему у немцев название «роттердамский прибор». Эта установка работала в сантиметровом диапазоне, и на ее излучение не реагировала германская поисковая аппаратура, созданная для перехвата английского радиолокатора ASV, работавшего в дециметровом диапазоне. Выпуск прибора на основе захваченного английского немцы быстро освоили, используя его для оснащения ночных истребителей и кораблей кригсмарине. —
С другой стороны, обычное воздействие зенитной артиллерии оказывалось недостаточным для полного вывода бомбардировщика из строя (в связи с ростом живучести самолетов противника). Теперь необходимо было прибегать к большему массированию зенитного огня по каждой отдельной воздушной цели. А это требовало значительного увеличения расхода снарядов.
Новые требования наталкивались на нехватку боеприпасов, которая стала заметной еще с 1940 года. Высшее руководство Германии, и в первую очередь сам Гитлер, придерживалось мнения, что ежемесячный расход 10 тысяч 88-мм зенитных снарядов является вполне достаточным, и поэтому отклонило выдвинутое незадолго до войны предложение о заготовке 1–2 миллионов таких снарядов. И к 1 сентября 1939 года общий запас 88-мм снарядов составил всего лишь 900 тысяч штук, которые хранились на складах, рассредоточенных по всей территории страны. Ведь трудно было предвидеть, где именно они понадобятся в большом количестве, да и охраняемые ПВО объекты имелись во всех частях рейха. Месячный расход снарядов в начальный период войны составлял примерно 25 тысяч штук (88-мм). Хотя планом было предусмотрено с началом войны изготовить еще 1 миллион 850 тысяч таких снарядов, за первые месяцы войны было произведено всего лишь 200 тысяч штук. С сентября 1940 по май 1941 года ежемесячное производство 88-мм снарядов удалось поднять до 560 тысяч. К этому времени ежемесячный расход снарядов увеличился до 563 тысяч штук. Несмотря на дальнейшее увеличение производства, к 1 июня 1941 года общий запас 88-мм зенитных снарядов составил всего 4264 тысячи штук. Только к 1 ноября 1942 года запас удалось увеличить до 10 миллионов снарядов при ежемесячном расходе к этому времени 600 тысяч штук. Производство боеприпасов, по-настоящему развернутое только в ходе войны, все время отставало от фактического расхода. Здесь следует принять во внимание, на каких огромных территориях к тому времени развернулась война, не говоря уже о неуклонном росте интенсивности воздушных налетов союзников, требовавшем колоссального расхода боеприпасов, который, например, в 1944 году достиг 1 829 400 штук 88-мм снарядов в месяц. Имевшиеся запасы находились на складах почти всей Европы, превратившейся в один театр военных действий. Из-за разрушения коммуникаций вследствие воздушных налетов противника, а также из-за потерь во время отступления войск в ряде угрожаемых пунктов ПВО постоянно возникали трудности со снабжением боеприпасами.
Недостаток зенитных снарядов повлек за собой, причем именно в тот период, когда авиация западных держав еще более увеличила интенсивность и мощь налетов, издание строгих приказов об экономии боеприпасов. Так, огонь разрешалось открывать только после точного определения местонахождения самолета противника. От ведения заградительного огня пришлось частично отказаться. Зенитной артиллерии запрещалось вести огонь по приближающимся истребителям, а также обстреливать проходившие мимо объекта авиационные соединения противника.
Авиаудары западных держав становились все сильнее, а благодаря новым навигационным приемам британских королевских ВВС — эффективнее. В налетах начали принимать участие лучшие четырехмоторные ночные бомбардировщики Второй мировой войны — английские самолеты Lancaster (бомбардировщики Halifax появились еще в марте 1941 года). Устаревшие образцы самолетов снимались с вооружения. Созданные противником подразделения наведения (за несколько дней до начала налетов американских бомбардировщиков на объекты противника в оккупированных странах Европы командованием бомбардировочной авиации была сформирована авиагруппа самолетов наведения. Задача самолетов наведения сводилась к обнаружению, освещению и обозначению целей для основных сил бомбардировочной авиации. Самолеты наведения обычно летели на параллельных курсах с интервалом около 3 километров. Обнаружив город, подлежащий бомбардировке, они сбрасывали на него серию светящихся бомб. Затем появлялись самолеты-осветители, которые сбрасывали светящиеся бомбы непосредственно над целью. После этого самолеты-маркировщики сбрасывали на цель зажигательные бомбы, огни которых служили прицельными точками для основных сил бомбардировщиков. Последними наносили удар тяжелые бомбардировщики. —
Наиболее интенсивные ночные удары были нанесены в марте по заводам «Рено» в Париже. В мае англичане атаковали Кельн, использовав для этого более тысячи самолетов (и 500 человек летного состава), а в июне в налете на Бремен приняло участие уже 2960 самолетов. В июне и июле 1942 года британские королевские ВВС сбросили на Германию 13 тысяч тонн бомб. Налет на Кельн длился полтора часа, в течение которых было сброшено около 1500 бомб. Всего за 1942 год авиация противника совершила около тысячи налетов, в том числе 17 крупных, в ходе которых сбрасывалось более чем по 5 тысяч тонн бомб. При налете на Кельн германские ночные истребители сбили 36 самолетов, доведя общее количество сбитых ими самолетов до 600. Во время крупного налета английской авиации на Бремен германским ночным истребителям удалось сбить 52 самолета. По данным англичан, в 1942 году на каждые 40 тонн сброшенных бомб они теряли в среднем по одному самолету.
Потери германских ночных истребителей были гораздо меньше потерь дневных истребителей. Дело в том, что эффективность огня бортового оружия ночных бомбардировщиков противника незначительна. Да и английская дальняя ночная истребительная авиация еще не развернулась в полную силу. Основная часть германских потерь была обусловлена не воздействием противника, а погодными условиями и техническими неисправностями. Случаев уничтожения зенитной артиллерией собственных истребителей полностью избежать при совместных действиях авиации и зенитной артиллерии не удалось, но их было немного.
Западные державы сначала организовали надежную противовоздушную оборону своей территории и уже после этого начали массированную воздушную войну. Использовав опыт первых лет войны, они создали сильную авиацию, пригодную как для ведения стратегических бомбардировок, так и для поддержки наземных войск.
Ущерб, нанесенный вражескими бомбардировками в 1942 году, еще не ставил под угрозу жизнеспособность Германии. Поэтому немцы пока не думали о рассредоточении промышленности, мерах по защите системы энергоснабжения, создании небольших резервных промышленных предприятий, а также о перенесении наиболее важных промышленных объектов под землю.
Между тем уже существовала опасность, что, если промышленность не будет достаточно защищена от ударов с воздуха, солдатам на фронтах не будет хватать оружия.
Согласно основному правилу местной противовоздушной обороны — каждый в первую очередь помогает себе сам — гражданское население в первые годы войны, примерно до 1943 года, достаточно хорошо справлялось с ликвидацией последствий воздушных ударов противника. Поскольку все мужчины и большинство молодых женщин были заняты либо в вооруженных силах, либо на производстве, местная противовоздушная оборона опиралась главным образом на пожилых женщин и стариков. Очень много разрушений и очагов пожара было ликвидировано благодаря их самоотверженной работе. Хотя бомбардировки причиняли населению значительный материальный ущерб, требовали все больших человеческих жертв, да и количество раненых год от года возрастало, заметного ослабления воли народа к продолжению войны и сопротивлению не отмечалось. Эта воля все еще жила надеждой на конечную победу, на обещанное возмездие врагу и избавление от тяжкого бремени войны. Недовольных почти не было. Народ Германии держал себя с достоинством, вынося все ужасы войны с мужеством истинного стоика.
1943 год был характерен учащением дневных налетов американской бомбардировочной авиации на города Германии и развертыванием решительной борьбы за господство в воздухе.
Характерными чертами этой стратегической воздушной войны были более мощное истребительное прикрытие, рост числа участвующих в налетах бомбардировщиков и увеличение глубины проникновения на территорию рейха авиации западных держав. Новым тактическим приемом стала ковровая бомбардировка сомкнутых боевых подразделений противника в дневное время в условиях видимости земли. (Ковровая бомбардировка — метод бомбометания по всей намеченной площади без прицеливания по расположенным на ней объектам, применявшийся авиацией США при массированных налетах на военные и промышленные объекты противника в последние годы Второй мировой войны. При таких бомбардировках тяжелые бомбардировщики, действовавшие в плотных боевых порядках, по команде ведущего производили бомбометание с больших высот по площади. Так, при прорыве обороны немцев у Сен-Ло во Франции 25 июля 1944 года 1500 тяжелых бомбардировщиков сбросили 3300 тонн бомб на площадь размером 8 километров по фронту и 1,6 километра в глубину. Из-за большого расхода сил и средств, а также относительно невысокой эффективности поражения по сравнению с прицельным бомбометанием в дальнейшем американцы от ковровых бомбардировок отказались. —
До начала 1943 года система ПВО Германии еще могла обеспечить достаточную защиту объектов от нападения авиации западных союзников.
Весна 1943 года принесла с собой первые крупные воздушные удары по Берлину. Но и после этого немцы не приложили особых усилий, чтобы наверстать упущенное за прошедшие годы. Немцы еще не видели в этих ударах начала опаснейшего проникновения неприятельских воздушных флотов в самую глубь территории рейха. Ими владел совершенно необъяснимый оптимизм, уверенность, что имеющихся у Германии сил и средств ПВО, с учетом сформированных и подготовленных в ближайшие месяцы, хватит для отражения военной угрозы.
Однако 1943 год оказался решающим для дневной войны в воздухе.
Бомбардировщики 8-й воздушной армии США первое время действовали без истребителей сопровождения. С мая истребители Thunderbolt Р-47 («Тандерболт» П-47) стали сопровождать бомбардировщики во время налетов на Голландию, Рурскую область и побережье севера Германии. Они стали решающим фактором в ходе воздушной войны.
Германское Верховное главнокомандование, как и прежде, придерживалось мнения, что американские четырехмоторные бомбардировщики не смогут действовать достаточно эффективно в дневное время. Считалось, что даже уступающая по силам германская истребительная авиация сумеет дать достойный отпор дневным бомбардировщикам, нанеся им слишком большие потери. Значение истребителей сопровождения недооценивалось. Несмотря на наличие абсолютно точных сведений о тактико-технических характеристиках американских самолетов, германское Верховное главнокомандование не верило в возможность дальнейшего увеличения глубины проникновения авиации противника. Военно-воздушным силам США ложно приписывалась та же ошибка, которую допустили люфтваффе в период Битвы за Англию, когда они перешли к дневному бомбардировочному наступлению, не завоевав господства в воздухе.
Основными целями ударов стратегической авиации западных держав были верфи, на которых строились подводные лодки, базы подводного флота, а также заводы шарикоподшипников и заводы, производившие различные части самолетов. Значительную роль в этом общем воздушном наступлении начали играть 9-я и 15-я воздушные армии США, наносившие удары сначала из Северной Африки, а затем — из района города Фоджа (Италия) по Балканам и Австрии.
Новые типы британских самолетов (Lancaster и Halifax) имели больший радиус действий и увеличенную по сравнению с прежними типами бомбовую нагрузку. Если в мае 1942 года во время первых налетов на Кельн требовалось тысяча самолетов и около полутора часов, чтобы сбросить 1500 тонн бомб, теперь то же самое могли сделать 400 самолетов за 15 минут.
Британские ВВС удвоили число ночных налетов и количество используемых в них самолетов. Германские ночные истребители столкнулись с огромными трудностями, поскольку они могли подниматься в воздух не при всякой погоде. Тем не менее немцы считали, что это можно компенсировать усилением зенитно-артиллерийской обороны и созданием более густой сети ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи).
Эффективной контрмерой против действий англичан в безлунные ночи при небольшой облачности, когда германская противовоздушная оборона была лишена возможности вести наблюдение при помощи оптических приборов, оказалось применение в приборах управления зенитным огнем и в приборах управления ночных истребителей радиолокации. Теперь можно было давать отпор противнику, даже если оптическое наблюдение было невозможно.
У германского командования сложилось впечатление, что британские ВВС наносят удары в основном в такую погоду, когда взлет германских ночных истребителей затруднен. Однако вскоре выяснилось, что на вооружении английской авиации принят так называемый «роттердамский прибор», предупреждавший английских летчиков о приближении германских истребителей и позволявший находить объекты бомбардировки даже в плохую погоду.
Примерно до августа 1943 года ситуация с дневными истребителями в системе ПВО Германии оставалась без существенных изменений.
В связи с сильными воздушными ударами союзников в Германии сложилась весьма тяжелая обстановка. Наиболее чувствительными для германской военной промышленности были налеты на предприятия самолетостроительной промышленности в конце 1943 года, а также на заводы шарикоподшипников, совершенные в середине августа. И те и другие значительно снизили производственные возможности.
Ночные ковровые бомбардировочные удары оказались для немцев очень тяжелыми. Дневные же бомбардировки с точным прицельным бомбометанием и большой планомерностью ударов, направленные в основном по важнейшим объектам военной промышленности, начали мешать изготовлению вооружения, выпуск которого немцы в этот период с трудом, но начали наращивать, используя весь промышленный потенциал. (СССР, имея намного меньший промышленный потенциал, особенно после потери важнейших промышленных районов, оккупированных в 1941–1942 годах вермахтом, сумел обойти Германию по выпуску практически всех видов вооружений уже в 1942 году и поддерживал это превосходство все годы войны. Немцы же «увеличили обороты» лишь в 1943 и достигли максимума в 1944 году — уже под массированными бомбардировками. —
Только в 1943 году немцы признали слабость своей истребительной авиации и начали серийное производство самолетов на более широкой базе. До этого ежемесячный выпуск истребителей оставался ничтожным. Однако высшая точка в производстве самолетов была достигнута только в 1944 году, уже когда бомбардировками был нанесен серьезный удар по гидрогенизационным заводам и некоторым предприятиям авиационной промышленности. К тому времени германские потери стали уже настолько высокими, что наращивание сил происходило слишком медленно. Кроме того, в связи с потерей превосходства в воздухе части штурмовой, разведывательной и ночной истребительной авиации остро нуждались в истребителях.
Однако производство истребителей так и не стало главным направлением самолетостроения вплоть до середины 1944 года. Основной причиной такого положения дел явился постоянный упор Верховного главнокомандования на производство бомбардировщиков.
В июле 1943 года была предпринята попытка сломить абсолютное превосходство англо-американцев в воздухе на Южном театре военных действий, не увенчавшаяся успехом. После этого несколько потрепанных на юге истребительных авиационных групп было введено в состав ПВО Германии. С этой же целью были сняты две истребительные группы и с Восточного фронта. Под давлением обстоятельств новым авиационным частям не было предоставлено времени для отдыха и перестройки на новый вид боевой деятельности. Они были сразу же брошены в бой.
Начиная с весны 1943 года в связи с нехваткой дневных истребителей для отражения дневных налетов противника стали применяться ночные истребители Bf-110 (Me-110) и даже Ju-88. Не прекращавшиеся ни днем ни ночью воздушные бои привели к большому перенапряжению сил летного состава и износу материальной части. Тем не менее результаты этих боев оставались благоприятными для немцев до тех пор, пока американцы не начали использовать в массовых количествах истребители сопровождения. Когда же они появились, потери немцев стали быстро расти и вскоре приняли угрожающий характер. Ночная истребительная авиация понесла большие потери, особенно в лучшем летном составе, и поэтому весной 1944 года от такого использования истребителей пришлось отказаться.
Первое время соединения истребительной авиации, переброшенные на территорию Германии, несколько разрядили обстановку. Американские истребители сопровождения стали реже проникать за пределы Голландии и побережья Северного моря. Иными словами, они не слишком докучали германской истребительной авиации.
Оборудование германских истребителей 210-мм ракетными установками принесло временный успех, поскольку они позволили истребителям во время атаки оставаться за пределами досягаемости огня бортового оружия бомбардировщиков противника (примерно 800 метров). Однако цель применения таких установок — расстройство сомкнутых боевых порядков бомбардировщиков противника — достигалась довольно редко. В дальнейшем увеличение числа истребителей сопровождения сделало использование истребителей с реактивными установками неэффективным. Это был тот момент, когда 8-я воздушная армия США столкнулась внутри Германии с истребительной авиацией ПВО, хотя и немногочисленной, но весьма боеспособной.
28 июля 1943 года около 250 бомбардировщиков 8-й воздушной армии США атаковали самолетостроительные заводы в Касселе и Ошерслебене. В этот день американские истребители сопровождали свои бомбардировщики до самой границы Германии и даже дальше. По германским сводкам, во время налета было сбито 35 бомбардировщиков противника, а немцы потеряли только 7 самолетов. Удар по Швайнфурту и Регенсбургу 17 июня обошелся западным державам, по сведениям самих американцев, в 60 четырехмоторных бомбардировщиков. Германская авиация потеряла около 25 истребителей. В этот день 180 четырехмоторных самолетов подвергли бомбардировке завод шарикоподшипников в Швайнфурте, а 126 бомбардировщиков — завод Мессершмитта в Регенсбурге. Авиационное соединение противника, бомбившее Регенсбург, ушло через Альпы и Средиземное море на аэродромы Северной Африки. 24 августа 1943 года 85 самолетов В-17 (Б-17) того же авиационного соединения нанесли удар по Бордо, после чего приземлились в Англии.
Создалось впечатление, что успехи германской ПВО могут быть при желании закреплены и даже развиты за счет дальнейшего усиления и оптимального размещения.
Однако в этот период американские самолеты Р-47 (П-47), использовав дополнительные топливные баки, увеличили дальность сопровождения до оперативного радиуса действий до 520 километров. Сопровождение в пределах указанного радиуса обеспечивалось точной системой смены истребителей в воздухе. Но пока задачи американских истребителей ограничивались прикрытием своих бомбардировщиков, то есть носили оборонительный характер, эффективность их применения оставалась не слишком высокой. Однако было совершенно очевидно, что радиус действия истребителей сопровождения еще не достиг предела (это доказывали характеристики готовившегося американцами к принятию на вооружение самолета Mustang Р-51 («Мустанг» П-51).
Американцы не повторили ошибку немцев 1940 года, когда те, имея истребители с глубиной проникновения 250 километров, рассчитывали добиться господства в воздухе над Англией. Дневные бомбардировки американцев без истребителей сопровождения также окончились бы в конечном счете неудачей, поскольку завоевать господство в воздухе над всей территорией Германии они бы не смогли. Если же сравнивать обстановку, в которой развивались действия авиации союзников в рассматриваемый период, с условиями, сложившимися в ходе Битвы за Англию, то надо отметить, что условия для военно-воздушных сил союзников были значительно более благоприятными по следующим причинам:
а) бомбардировщики союзников действовали с аэродромов, расположенных вне радиуса действий люфтваффе;
б) Германия находилась в воздушном окружении со стороны Англии и со стороны Италии;
в) численное превосходство авиации западных союзников постоянно росло;
г) союзники располагали хорошо вооруженными четырехмоторными бомбардировщиками дальнего действия, обладавшими большой живучестью.
Для германской стороны в сложившейся обстановке были характерны следующие отрицательные моменты:
а) территория Германии, которую нужно было прикрыть от ударов с воздуха, была значительно больше территории Великобритании;
б) немцы имели в системе ПВО недостаточное количество истребительной авиации. Значительная часть истребителей находилась на фронтах;
в) потери и износ материальной части снизили боевые качества германских истребителей;
г) не было самолетов, которые по своим техническим данным превосходили самолеты противника.
Тем не менее западные державы пока еще не располагали важнейшей предпосылкой для развертывания стратегической воздушной войны — они еще не завоевали господства в воздухе над территорией Германии.
Только тому факту, что германское командование своевременно не приняло решение об отводе истребительных сил с территории стратегического предполья на территорию самой Германии, американцы обязаны относительно небольшими потерями при попытках прорваться в глубь территории рейха.
13 августа 1943 года 9-я воздушная армия США, базировавшаяся на аэродромах Северной Африки, нанесла удар по заводам Мессершмитта в Винер-Нойштадте (Австрия). В налете участвовал 61 самолет В-24 Liberator (Б-24 «Либерейтор», тяжелый бомбардировщик, радиус действия 643 километра с 3600 килограммами бомб и 1931 километр с 1200 килограммами бомб. —
До августа 1943 года действия германской ночной истребительной авиации оставались более или менее эффективными. Однако два удара по Гамбургу в августе 1943 года поставили эту эффективность под сомнение. Англичане применили совершенно неожиданную для германской ПВО тактику. Используя ленты металлической фольги для создания радиолокационных помех, новой аппаратуры наведения на цель (в том числе радиолокационной) и хорошо отлаженную тактику бомбового потока, англичане нанесли удар плотным строем, добившись короткого времени нахождения самолетов над целью. Благодаря сброшенным металлическим лентам фольги радиолокационные помехи были настолько велики, что в течение всего налета германские радиолокаторы оказывались практически выведенными из строя. А установленные на некоторых английских самолетах мощные радиопередатчики сильно затрудняли управление германскими истребителями в воздухе. В результате количество сбитых английских самолетов резко снизилось.
Из-за радиолокационных помех возможности выполнения измерений настолько снижались, что невозможно было получить приемлемые исходные данные для стрельбы. Когда можно было вести огонь в пределах прямой видимости, действия артиллерии были более успешными. При неблагоприятной погоде германская зенитная артиллерия оказывалась полностью парализованной. Прошло несколько месяцев, прежде чем удалось преодолеть помехи, создаваемые металлической фольгой — путем установки на радиолокаторы соответствующих дополнительных приспособлений. Однако плотные боевые порядки бомбардировщиков врага и сокращенная до минимума продолжительность пребывания над целью снижали возможности зенитной артиллерии.
Новая тактика авиации западных держав поставила германские ночные истребители и зенитную артиллерию в крайне невыгодное положение.
Временная мера противодействия — использование против ночных налетов бомбардировщиков одномоторных дневных истребителей — позволяла временами добиться некоторых успехов, но не решающих результатов.
27 сентября 1943 года американцы 33 бомбардировщиками В-17 Flying Fortress (Б-17 «Летающая крепость») с истребителями сопровождения нанесли удар по городу Эмден. 9 октября 1943 года американцы провели ряд довольно смелых бомбардировок, подвергнув ударам Гдыню, Данциг, Мариенбург (Мальборк) и Анклам. При этом серьезный ущерб был причинен заводам, на которых производилась сборка истребителей Fokke-Wulf («Фокке-Вульф-190»).
За лето 1943 года ударам с воздуха подверглось в общей сложности 14 предприятий самолетостроительной промышленности, на которые было сброшено в общей сложности 5092 тонны бомб.
Таким образом, очевидным было стремление американцев ослабить систему ПВО Германии, атакуя предприятия авиационной промышленности. За последние четыре месяца 1943 года выпуск продукции самолетостроительными заводами Германии действительно резко снизился.
14 октября повторному налету подвергся Швайнфурт — в бомбардировке приняло участие 226 бомбардировщиков. Истребители сопровождения дошли только до Айфеля (Айфель или Эйфель — часть Рейнских сланцевых гор на западе Германии (к северу от реки Мозель). Высота до 747 метров. —
ПВО Германии бесспорно добилась частичного успеха. Можно было говорить о временной потере превосходства в воздухе американской авиацией. Это, безусловно, соответствовало действительности в отношении воздушных операций, проводимых над внутренними районами Германии без истребителей сопровождения.
В начале ноября 15-я американская воздушная армия, используя аэродромы в Центральной Италии в районе города (Фоджа), атаковала самолетостроительные заводы в окрестностях Вены.
В середине декабря 8-я американская воздушная армия начала совершать налеты, в которых одновременно принимали участие до 600 бомбардировщиков (13 декабря 1943 года на Киль было сброшено бомб общим весом 1600 коротких тонн (1 короткая тонна = 907,2 килограмма). —
До октября 1943 года действия ПВО Германии все еще были успешными. С ухудшением погоды в ноябре и декабре последовали большие потери в условиях обледенения самолетов, запотевания стекол в кабинах, а также при посадках из-за низкой облачности.
В ноябре 1943 года истребители противника неожиданно стали долетать до Мюнстера и Эмдена, в связи с чем увеличились и боевые потери германских истребителей-бомбардировщиков и истребителей, расположенных в тыловых районах.
Бомбардировочные соединения врага в этот период войны обычно шли на высоте 4–8 тысяч метров над дождевыми и снеговыми облаками, способствующими обледенению самолетов, и с помощью аэронавигационных приборов и бомбардировочных прицелов самолеты противника могли наносить эффективные удары и сквозь облака. Условия взлета, сбора в воздухе и посадки были для них вполне приемлемыми. В то же время германские истребители ПВО были вынуждены действовать в крайне неблагоприятных для себя метеорологических условиях. Поэтому потери истребительной авиации из-за погоды увеличились. Кроме того, редко удавалось создать сильные боевые порядки над облаками — даже если истребителям вообще удавалось пробиться сквозь низкую облачность. Поэтому приходилось атаковать бомбардировщики противника слишком слабыми и разрозненными силами.
Проблема повышения эффективности действий истребителей в неблагоприятных погодных условиях не была решена и зимой 1943/44 года. Развитие германской техники в этот период отставало от предъявлявшихся к ней требований.
Однако еще оставалась возможность за счет напряжения всех сил усилить борьбу с бомбардировщиками противника. Западные союзники еще не обеспечивали свои бомбардировщики надежным истребительным прикрытием во время полетов в глубь рейха. Вплоть до 1943 года глубина проникновения истребителей противника на территорию Германии ограничивалась линией: Аурих — Рейн — Дортмунд— Кельн — Седан (последний во Франции. —
В конце декабря 1943 и начале 1944 года обнаружилось, что истребители сопровождения западных союзников долетали до Эльбы, а бомбардировщики летали уже над всей территорией Германии. Это, а также все большее совершенствование американцами своих истребителей сопровождения сделало германское командование практически бессильным, поскольку авиационная промышленность Германии не сумела дать на вооружение своей авиации истребители дальнего действия. Посты ВНОС внимательно отслеживали сбор в воздухе авиационных соединений противника, однако не могли точно установить, по какой части Германии — северной или центральной — противник собирается нанести удар. Для достижения решительного успеха было чрезвычайно важно, чтобы истребительные части ПВО всякий раз оказывались на месте своевременно, а между тем им постоянно приходилось выжидать, пока выяснится, куда именно направит противник свои самолеты. У авиации ПВО Германии не было такого истребителя, который бы имел возможность оставаться в воздухе достаточно долго, чтобы контролировать всю территорию Германии. Поэтому действия авиации ПВО часто оказывались ударами по пустому месту.
В последние месяцы 1943 года американцы стали совершать более частые дневные налеты, хотя на население они воздействовали, как правило, менее сильно, чем ночные налеты англичан. Ночные бомбардировки, лишавшие людей сна, заставлявшие их прятаться в подвалах, тушить пожары, становились все невыносимее. Кроме того, англичане сбрасывали большей частью зажигательные бомбы, а американцы — фугасные. Ночному налету обычно подвергался весь населенный пункт, а дневные бомбардировки обычно проводились по определенным промышленным или транспортным объектам или, в худшем случае, затрагивали лишь ограниченную часть атакованного города. Для промышленных предприятий дневные удары были опаснее, поскольку бомбометание в пределах прямой видимости земли и «бомбовый ковер» накрывал тот или иной завод с большей вероятностью. Разрушения от бомбежек были огромными. Поэтому немцы были вынуждены перемещать военные объекты, что во всех случаях вело к большой потере времени. В целом ущерб, благодаря хорошим организационным мероприятиям, оставался в терпимых пределах; на подвергшихся бомбардировке заводах через короткое время возобновлялась работа.
Несмотря на значительные потери населения и урон, наносимый промышленности, германское Верховное главнокомандование не считало нужным сконцентрировать усилия ПВО страны на обороне промышленных предприятий. Командование считало более важным сосредоточить основные силы германской авиации на Восточном фронте и на юге Европы.
Небывалая мощь и систематичность воздушных бомбардировок осенью и зимой 1943 года доказали даже самым непоколебимым оптимистам и просто недальновидным людям слабость ПВО Германии. Если результаты действий дневных и ночных истребителей пока еще оставались довольно неплохими, то число самолетов противника, сбитых средствами ПВО, едва достигало 5 процентов общего количества участвовавших в налетах. К тому же нельзя было не признать, что самолеты противника, вопреки всем усилиям ПВО, в подавляющем большинстве случаев достигали намеченных для бомбардировки целей и наносили им серьезный ущерб. Тем не менее германское военное руководство все еще надеялось увеличить потери противника до 10 процентов и более и тем самым сорвать воздушное наступление на Германию, тем более что такие потери должны были деморализовать вражеский летный состав. Однако, когда потери противника не только не возросли, но даже уменьшились, от столь радужных надежд пришлось отказаться. (В начале 1943 года потери союзников составляли в среднем 4 процента, а к осени того же года снизились до 3 процентов.)
Несмотря на то что война оказалась затяжной, население Германии в первое время относилось к своей истребительной авиации с полным доверием. Однако неблагоприятная погода нередко создавала такое положение, когда истребители ПВО оказывали недостаточное противодействие противнику или вообще не могли подняться в воздух. Теория, согласно которой истребительная авиация может своими собственными силами справиться с задачами ПВО, практика не подтвердила, и поверить в нее гражданское население, судившее о действиях авиации только по фактическим результатам, не могло. К тем же выводам пришли и специалисты.
Перед войной общественности Германии и вооруженным силам страны преподносили много разного пропагандистского материала, превозносившего точность стрельбы зенитной артиллерии, который оказался чистейшей воды блефом, в чем все желающие имели возможность убедиться, наблюдая за этой стрельбой собственными глазами. Конечно, широким кругам населения не были известны трудности ведения зенитного огня по цели, перемещающейся в трех измерениях. Недостатки зенитной артиллерии и ее численная слабость по отношению к превосходящему в силах противнику теперь были видны вполне отчетливо.
За 1943 год британскими ВВС было совершено:
30 налетов, в каждом из которых было сброшено 500–1000 тонн;
16 налетов — '' — 1000–1500 тонн;
6 налетов — '' — 1500–2000 тонн;
8 налетов — '' — свыше 2000 тонн.
Всего за этот период на Германию было сброшено 136 тысяч тонн бомб.
В 1942 году в среднем сбивался один бомбардировщик противника на каждые 40 тысяч сброшенных бомб, а в 1943 году на один сбитый бомбардировщик приходилось уже до 80 тысяч сброшенных бомб. Причинами такого изменения явились: увеличение бомбовой нагрузки бомбардировщиков противника; создание помех для работы бортовых и наземных радиолокаторов германской ночной истребительной авиации; совершенствование английской радиолокационной аппаратуры; применение противником тактики «бомбового потока».
Воздушные сражения 1944 года проходили под знаком решительной борьбы за абсолютное господство в воздухе над территорией Германии.
Западные державы преследовали цель сломить материальные, физические и моральные силы сопротивления народа Германии и тем самым создать предпосылки для своей окончательной победы.
Воздушная война западных держав, начатая еще в 1942 году, в 1944 году приобрела характер масштабной авиационной подготовки к решающему штурму самого сердца крепости Европа. Первым этапом претворения этого плана в жизнь явилась борьба за господство в воздухе. Сначала она велась только над прибрежными районами Западной Европы, но постепенно захватывала все новые и новые районы оккупированных Германией стран. Параллельно с этим наносились мощные удары по предприятиям военной промышленности Германии, подавляя волю немецкого народа к продолжению войны. Безусловно, речь шла о подрыве боеспособности Германии, поскольку удары наносились по основным источникам ее мощи. Вместе с тем западные союзники старались подорвать и моральную силу сопротивления страны, снизив работоспособность гражданского населения.
В успехах, одержанных западными союзниками в 1944 году, основную роль сыграли целенаправленность их ударов и хорошо налаженное взаимодействие при проведении стратегических воздушных бомбардировок.
Враги Германии разграничили свои функции: ВВС США взяли на себя проведение дневных бомбардировок, а ВВС Англии — ночных.
Разрушения площадных целей, таких как города, не были бы столь огромными, если бы западные союзники не бомбили в любую погоду, днем и ночью.
Свои авиационные удары противники Германии стали теперь наносить прежде всего по тыловым коммуникациям германского фронта. Тем самым они:
1. Маскировали направления готовившихся ударов танков и пехоты;
2. Наносили наиболее ощутимый ущерб транспорту и снабжению.
Действия советской авиации над территорией Германии носили совсем другой характер. Для развертывания стратегических бомбардировок в духе англичан и американцев здесь долго не было материальных, организационных и кадровых предпосылок. Россия, по крайней мере до зимы 1941/42 года, вообще не располагала средствами для успешных действий на большом расстоянии. Лишь в апреле 1942 года советским Верховным главнокомандованием были выделены силы для авиации дальнего действия (АДД) и тем самым сделан шаг к созданию стратегической авиации. (Советская авиация дальнего действия, которая в начале войны была вынуждена действовать против рвавшихся на восток ударных группировок вермахта, понесла огромные потери. Тем не менее уже в начале августа ее самолеты бомбили Берлин. Позже АДД постоянно усиливалась. —
Поскольку советские воздушные атаки на территорию Германии носили характер «булавочных уколов», не оказывавших особого влияния на ход войны, можно было не создавать отдельный фронт противовоздушной обороны против ударов с Востока. Немцы ограничились на этом направлении лишь отдельными мерами предосторожности.
Характерной чертой стратегических бомбардировок, которые вели западные державы в январе 1944 года, было продолжение налетов на Берлин, который за этот месяц подвергся шести ночным и одиннадцати дневным налетам. Удары с воздуха были нанесены и по другим целям на территории Германии, главным образом речь идет о беспокоящих налетах на аэродромы в западной части страны и на железнодорожные объекты.
Февраль 1944 года принес с собой усиление стратегических бомбовых ударов западных союзников. С 22 февраля 1944 года в согласованных между собой операциях стали принимать участие самолеты с юга (с аэродромов Италии). В ходе этих налетов значительно пострадал Регенсбург. В конце месяца (с 20 по 26 февраля) последовали сильные удары по германским самолетостроительным заводам, что значительно сократило выпуск продукции и потому оказалось весьма чувствительным. Они привели к тому, что Германия не смогла произвести нужное количество самолетов и собрать резервы, как это было предусмотрено. Однако, несмотря на сильные разрушения, причиненные самолетостроительным заводам в Регенсбурге, Аугсбурге, Мариенбурге и Познани, на них через некоторое время все же удалось восстановить производство. К моменту высадки союзников во Франции части германской истребительной авиации были уже настолько пополнены, что 9 июня 1944 года для борьбы с десантами западных союзников в Нормандии было выделено до 1200 истребителей. Правда, большинство этих самолетов до Нормандии не долетело — они были сбиты еще в ходе переброски на Запад, так как союзники к этому времени уже обеспечили за собой господство в воздухе над районом высадки.
Опасения, что западные союзники будут атаковать с воздуха также и авиамоторные заводы, не оправдались. Можно упомянуть только об одном налете 24 апреля 1944 года, когда крупное соединение самолетов типа Mosquito нанесло удар по таким заводам в Дюссельдорфе.
В марте 1944 года количество ночных авиаударов еще более возросло — по промышленным объектам Баварии и других западногерманских земель было совершено 28 ночных налетов. За этот же месяц американцы провели 29 дневных налетов, в которых бомбардировщики сопровождались как собственными, так и английскими истребителями.
Численное превосходство истребителей сопровождения западных союзников достигло в марте 1944 года такой степени, что борьба с ними стала для немцев чрезвычайно сложной. Германские истребительные части на Западе понесли значительные потери; не меньшие потери наблюдались и у германских истребителей-бомбардировщиков, которые теперь лишь в редких случаях сталкивались с бомбардировщиками без истребительного сопровождения. В общем, боеспособность германских истребительных частей в этот период упала.
Глубина проникновения на территорию рейха истребителей сопровождения противника достигла линии Бремен — Ганновер — Кассель — Франкфурт-на-Майне, а на юге — линии Вена — Мюнхен. Летом 1944 года в радиус их действий вошла уже практически вся территория Германии.
Происходило именно то, о чем командование ПВО Германии предупреждало Верховное главнокомандование еще с 1942 года, — налеты бомбардировщиков противника на территорию Германии поддерживались истребителями сопровождения во все возрастающих масштабах.
Чтобы избежать дальнейших тяжелых потерь, в Центральную Германию были передислоцированы все соединения истребителей и истребителей-бомбардировщиков. В Голландии не было оставлено ни одного немецкого истребителя, потому что там истребители сопровождения западных союзников, шедшие обычно впереди боевых порядков армад бомбардировщиков, атаковали германские истребители еще в районе сбора и даже на взлете. Основная масса дневных истребительных соединений ПВО Германии после передислокации располагалась в следующих районах:
1. Ганновер — Берлин.
2. Район Франкфурта-на-Майне или Вестфалии (по усмотрению командования).
3. Южная часть Германии — Нюрнберг — Вена (по усмотрению командования).
В мае 1944 года для прикрытия химических заводов «Лейна-Верке» в экспериментальном порядке были использованы первые самолеты Ме-262 (реактивный истребитель, скорость до 870 км/ч; вооружение — 4 30-мм пушки. —
Действия авиации союзников над территорией рейха в 1944 году характеризовались учащением бомбовых ударов по промышленным объектам в западной части страны, в особенности в Кельне, а также новыми налетами на Центральную и Южную Германию, в первую очередь на заводы в Мюнхене. Продолжались воздушные удары по германским самолетостроительным заводам и по столице Германии — Берлину.
Потери германских истребителей в ходе воздушных боев были очень тяжелыми. Пока соотношение своих потерь и потерь противника удерживалось на уровне 1:1, а сами бомбовые удары союзников были не слишком эффективными, положение оставалось терпимым. Но после того как во время нескольких мощных налетов, например на Мюнхен, германские истребители понесли более серьезные потери, им пришлось изменить тактику. Теперь они вступали в бой, только если можно было рассчитывать на успех. При этом немалую роль играла погода и условия поиска. Считалось, что воздушный бой мог окончиться успехом только тогда, когда в ходе боя число истребителей наращивалось, а не снижалось.
Немцы еще даже не предполагали, что в дальнейшем им придется смириться с тем, что воздушные налеты противника будут проходить при полном отсутствии всякого противодействия, как это впервые случилось летом 1944 года. Пока еще речь шла о том, чтобы вступать в бой при наличии максимально возможного числа самолетов.
В создавшейся обстановке германское командование стало все больше и больше склоняться к мысли о нанесении военно-воздушным силам США ряда мощных ударов силами истребителей для восстановления господства германской авиации над территорией Германии. Для этого во всех подробностях была разработана крупная воздушная операция с участием 3 тысяч истребителей. К сожалению, резервы, собранные для проведения этой операции, были преждевременно использованы для других целей, в результате чего они были уничтожены по частям. Первая часть резерва была брошена в бой при высадке западных союзников в Нормандии, вторая была переброшена во Францию в конце августа 1944 года, причем без всякой пользы, поскольку к этому времени господство западных союзников в воздухе было настолько полным, что германские самолеты несли потери еще на взлете. Третья часть резерва, специально подготовленная и оснащенная для ведения активных боевых действий в системе ПВО Германии, так и не была задействована по назначению и была использована во время Арденнского наступления в декабре 1944 года.
Германские ВВС нанесли также значительные потери, не связанные непосредственно с налетами противника. Так, например, за февраль 1944 года германская авиация потеряла по разным причинам, но не в боевых действиях убитыми: 408 человек летного состава (или другого состава, участвовавшего в полетах); ранеными: 227 человек летного состава или другого участвовавшего в полетах состава).
Более 1300 самолетов за этот месяц было потеряно по разным причинам без вмешательства противника. В процентном отношении причины аварий следующие:
Ошибки пилота при посадке 33,1
Случайное попадание в плохие метеорологические условия 9,9
Аварии при рулежке 9,7
Ошибки пилотирования 7,4
Плохое состояние аэродрома 6,6
Ошибки пилота на взлете 6,3
Столкновения самолетов на аэродроме 6,1
Нехватка горючего 3,7
Потеря ориентировки 3,1
Столкновение с препятствиями 2,9
Столкновение самолетов в воздухе 2,1
Неустранимые поломки и повреждения 1,9
Невыясненные причины 1,7
Навигационные ошибки 1,3
Игнорирование правил безопасности 1,3
Ошибки аэродромно-технического персонала 1,0
Временная потеря сознания или зрения 0,6
Поражение германским оружием 0,5
Попадание под винт другого самолета 0,4
Серьезные нарушения летной дисциплины 0,2
Неправильный прогноз погоды 0,2
Всего 100 %
В мае 1944 года западные союзники провели 27 стратегических ночных бомбардировок, причем удары были направлены главным образом по городам западной части страны. А дневные бомбардировщики противника под прикрытием истребителей сопровождения каждый день в течение всего месяца наносили удары по железнодорожным депо, нефтехранилищам, складам боеприпасов, радиостанциям, сооружениям береговой обороны, аэродромам, мостам, транспортным узлам и командным пунктам, подготавливая высадку десантов. Последствия этих налетов, в особенности налетов на западные районы Германии, были исключительно тяжелыми. Сильно пострадали дороги на западе рейха, хотя, благодаря густоте транспортной сети, еще обеспечивалась возможность замены одного направления перевозок другим. Из-за постоянных воздушных тревог, отрывавших население от работы, было потеряно много рабочего времени.
Наиболее тяжелыми для Германии были налеты авиации противника на предприятия нефтеперерабатывающей промышленности и синтетического горючего. Именно они послужили началом полного краха германской военной машины. Общая производительность заводов синтетического горючего снизилась со 180 до 9 тысяч тонн в месяц. Несмотря на выделение почти 200 тысяч рабочих, делавших все возможное для восстановления этих предприятий, производительность и в августе составила всего 40 тысяч тонн.
В связи с хорошей летной погодой в мае 1944 года ПВО страны стала для германских истребителей (прежде всего дневных) и зенитной артиллерии чем-то вроде гигантской мельницы, перемалывавшей их силы.
До 1943 года западные державы не располагали истребителями с таким радиусом действия, который позволил бы им организовать сопровождение бомбардировщиков на все больше увеличивавшиеся расстояния или завоевать и поддерживать господство в воздухе над Германией.
В 1943 году американцы начали стратегическую воздушную войну против Германии и, завоевав господство в воздухе в 1944 году, доказали, что бомбардировщики пригодны для проведения широкомасштабных дневных операций. Летом 1943 года американцы понесли во время дневных налетов без истребителей сопровождения тяжелые потери. Только создание стратегической истребительной авиации сделало дневные бомбардировки американцев целесообразными.
6 июня 1944 года началось вторжение западных союзников во Францию, ставшее одним из основных поворотных пунктов войны. Оно наложило отпечаток и на действия англо-американской авиации над территорией Германии.
Если до этого авиационные удары были подготовкой к главным военным действиям, то теперь речь шла о том, чтобы закрепить достигнутый успех и ускорить окончательный крах Германии. В основу боевых действий союзников с июня 1944 года было положено стремление к полному использованию накопленных в течение ряда лет сил для достижения решительного успеха.
Дневные стратегические бомбардировки важнейших объектов на территории Германии в период проведения десантной операции временно отошли на второй план. Зато в июне 1944 года для поддержки вторжения было проведено 29 ночных бомбардировок. Объектами ударов были заводы синтетического горючего и железные дороги, по которым к месту вторжения перебрасывались германские войска. Самолеты типа Mosquito совершили 23 ночных налета на Берлин и на города западной части страны.
В июле 1944 года западные союзники снова начали наносить мощные удары по объектам германской промышленности. В августе стратегические бомбардировки Германии усилились еще больше. В течение 19 ночей августа на различные германские города беспрерывно сыпались бомбы. Только на Берлин в этом месяце было совершено 9 налетов.
С началом вторжения значительная часть истребительной авиации ПВО Германии была переброшена на Нормандский фронт. К 6 июня 1944 года, то есть к началу вторжения, в составе истребительной авиации ПВО страны было 1179 самолетов, из которых только 656 были боеспособными. В составе ПВО страны остались только разбросанные по всей Германии (Франкфурт-на-Майне, Берлин, Бавария, Вена) отдельные части ночных истребителей. На 22 июня 1944 года, несмотря на то что в строй вступило некоторое число новых самолетов, состав авиации ПВО страны снизился до 538 самолетов, из которых 288 были боеспособными. Эти слабые силы в течение ряда месяцев были вынуждены оказывать героическое сопротивление противнику, обладавшему двадцатикратным превосходством, причем истребительная авиация ПВО в ходе этой мужественной борьбы до предела истощила свои силы.
Зенитная артиллерия в рассматриваемый период выполняла основные задачи по обеспечению противовоздушной обороны страны. Она была значительно ослаблена изъятием и направлением на фронт вторжения и на другие театры военных действий большого количества боевой техники (с одних только аэродромов Центральной Германии было снято и переброшено 3 тысячи легких зенитных орудий). Основной принцип зенитной артиллерии — поражение самолета противника важнее отражения его атаки — не изменился и в 1944 году. Целью зенитной обороны по-прежнему считалось истребление вражеских самолетов метким уничтожающим огнем, поскольку лучший способ обороны — это сбить самолет.
Некоторые методы постановки заградительного огня были запрещены, поскольку они не обеспечивали ни расстройства боевых порядков авиации противника, ни срыва организованного бомбометания. Одной из решающих причин этого запрета была нехватка зенитных снарядов, ставшая к осени 1944 года еще более острой. Мощные и систематические удары бомбардировщиков противника по железнодорожным узлам и магистралям препятствовали доставке боевой техники и в особенности боеприпасов. Поэтому ведение зенитного огня по одиночным самолетам, в том числе и разведывательным, было также запрещено. Даже при пролете бомбардировщиков противника над хорошо защищенными объектами в западной части Германии зенитная артиллерия этих объектов оставляла такие пролеты без внимания или ограничивала расход снарядов, чтобы иметь хотя бы минимальные надежды на успех при отражении ударов, направленных непосредственно на защищаемые объекты.
Разрушения авиацией врага транспортных связей привели к тому, что в германской промышленности, где было развито разделение труда, изготовленные на одних заводах детали вооружения или боеприпасов в недостаточном количестве доходили до других предприятий, где производилась сборка.
Численность германской ночной истребительной авиации, если сравнивать ее с масштабами боевой деятельности авиации противника, была наименьшей в конце 1943 — начале 1944 года и наибольшей в июле — августе 1944 года.
Применяемая западными державами тактика «бомбового потока», в отличие от прежних налетов отдельными самолетами, уменьшала эффективность действий германских ночных истребителей. В плотном строю бомбардировщиков было слишком трудно выделить отдельную машину и «вести» ее. Наведение на цель, с учетом имевшейся аппаратуры, было возможно, только когда бомбардировщики приближались к объекту в рассредоточенных боевых порядках или когда приходилось иметь дело с идущими широким фронтом самолетами — минными заградителями.
После высадки западных союзников в Нормандии в июне 1944 года противник стал сбрасывать с самолетов новый вид металлической фольги для создания помех в работе германских наземных и бортовых радиолокаторов. Англо-американцы начали проявлять осторожность при использовании «роттердамских приборов». Все это, а также искусные отвлекающие маневры 100-й бомбардировочной группы специального назначения и бомбовые удары сильно затрудняли для немцев правильную оценку воздушной обстановки и прослеживание маршрутов массированных налетов. Демонстративные и вспомогательные удары английских самолетов Mosquito, а также помехи, создаваемые английскими ночными истребителями дальнего действия, создавали дополнительные трудности для германской противовоздушной обороны.
Ощутимая нехватка горючего, а также последствия утраты немцами «предполья» во Франции и Бельгии сказались на всех сторонах управления и боевого использования средств ПВО.
Ночные бомбовые удары английских самолетов Mosquito не наносили решающего материального ущерба. Однако беспокоящее воздействие этих налетов было довольно существенным. День ото дня они расширяли зону своего эффективного воздействия, снижая выпуск промышленной продукции и ослабляя волю германского народа к сопротивлению. Нельзя недооценивать их влияние и на германское военное и политическое руководство. Более года в воздух ежедневно поднимались германские дневные истребители для не имевшего шансов на успех противодействия самолетам-разведчикам Mosquito, только потому, что Верховное главнокомандование желало помешать аэрофотосъемке англичан.
В сентябре 1944 года после занятия большей части Франции и Бельгии бомбовая война западных союзников против дорожной сети Германии стала еще более интенсивной. По мере перемещения фронта на восток соответственно перемещался и центр тяжести авиационных ударов, что взвалило на плечи многострадального народа Германии еще более тяжкое бремя. Количество самолето-вылетов в ходе налетов на Германию достигло небывалых ранее размеров. После того как зона боевых действий на суше почти совпала с западной границей Германии, в бомбардировках объектов на германской территории стала принимать участие не только стратегическая, но и тактическая авиация противника.
Новые мощные налеты последовали на заводы, производившие синтетическое горючее, в результате чего выпуск продукции снизился до такого уровня, что весь последующий ход событий стал определяться количеством произведенного топлива.
С сентября 1944 года малые и средние формирования одномоторных и двухмоторных истребителей и истребителей-бомбардировщиков союзников начали вести боевые действия практически над всей территорией Германии. Это еще более осложнило и без того уже достаточно тяжелую воздушную обстановку и положение ПВО.
Очевидное сосредоточение усилий противника на транспортной сети, снабжении горючим, предприятиях авиационной промышленности и аэродромах должно было подорвать боеспособность Германии, как в воздухе, так и на суше. Все яснее проявлялось стремление западных держав сломить сопротивление немцев посредством массированного использования всей имевшейся у них авиации против транспорта и люфтваффе.
Мощные удары по дорожной сети рейха были особенно чувствительными. Сотни вагонов с вооружением и боеприпасами, направлявшихся на Западный фронт, приходили туда только через несколько недель, а то и не доходили совсем, тем самым создавая острую нехватку в самых необходимых предметах снабжения. Это особенно сильно проявилось во время подготовки к последнему германскому наступлению в Арденнах.
В августе 1944 года трудностей стало еще больше. Правда, ситуация была не везде одинаковой. Если на Востоке можно было без особых проблем осуществлять железнодорожные перевозки вплоть до самых последних дней войны почти до линии фронта, на Западе трудности множились не по дням, а по часам. Они наглядно проявились, когда после Арденнского наступления понадобилось снять значительные силы с Запада и перебросить их на Восток. Эта переброска продлилась на несколько недель дольше, чем рассчитывало командование.
Осенью 1944 года главное командование люфтваффе наконец сформулировало две предпосылки, необходимые для дальнейшего ведения противовоздушной обороны страны:
1. Концентрация всей имеющейся дневной истребительной авиации в
2. Систематическая подготовка к большому оборонительному сражению в воздухе путем восстановления и укрепления авиационных соединений.
Выполнение последнего условия сильно затянулось в связи с использованием авиационных соединений ПВО против воздушного десанта противника в районе Арнема (Голландия). Другими причинами были нехватка горючего и крайне медленный темп пополнения новыми самолетами. Полное восстановление авиационных подразделений ПВО не было выполнено в октябре 1944 года, как планировалось, а затянулось до декабря. Но и после этого до крупного сражения в воздухе дело не дошло, так как истребительные силы были брошены для поддержки зимнего наступления сухопутных войск в Арденнах.
Осенью 1944 года дневные бомбардировки начали и англичане, хотя пока еще в ограниченном масштабе. Им не удалось оказать решительного противодействия, потому что к этому времени германские истребительные части были стянуты для защиты промышленных предприятий в центральной части Германии, в первую очередь заводов по производству синтетического горючего.
Только когда затруднения на транспорте в Рурской области, вызванные этими налетами, стали чрезмерными, туда были снова переброшены германские истребительные части, после чего англичане стали действовать осмотрительнее.
Если до высадки союзников в Нормандии действия германской авиации ПВО были довольно активными, то уже во второй половине 1944 года ее активность резко упала. Потери росли необычайно быстро. Перед вторжением соотношение германских потерь с потерями противника удерживалось примерно на уровне 1:1, позже оно составило 1,3–1,5:1, а к концу войны достигло 3,5:1.
Результаты действий зенитной артиллерии, несмотря на большой расход снарядов, не имели решающего влияния на ход войны в воздухе. Потери авиации противника от огня зенитной артиллерии немцев составляли не более 2–3 процентов, в лучшем случае — 5–7 процентов от числа атакующих самолетов.
Усиление активности авиации противника при одновременном ослаблении сил ПВО пагубно сказалось на работе промышленности, значительно снизившей количество выпускаемого вооружения, и прежде всего боеприпасов.
Если воздушные удары противника в 1943 году нанесли огромный ущерб германской военной промышленности и прикрывавшим ее силам ПВО, то теперь усилилось влияние бомбежек на гражданское население. Еще в 1943 году количество налетов с применением фугасных и сверхтяжелых бомб заметно увеличилось, бомбы пробивали здания до нижних этажей и подвалов, создавая многочисленные завалы, а тяжелые зажигательные бомбы вызывали большие пожары. Все это подрывало веру населения в надежность бомбоубежищ, оборудованных в подвалах. Люди стремились попасть в специальные противовоздушные убежища, которые постоянно бывали переполнены. Как только по проводной радиотрансляционной сети — она была организована в 1942 году — объявлялось о приближении самолетов противника, огромные массы населения, главным образом женщин, детей и стариков, устремлялись к этим бомбоубежищам. Дома пустели. Очаги пожаров ликвидировать вовремя было невозможно. Это приводило к грандиозным пожарам, уничтожавшим большую часть города, подвергшегося бомбовому удару.
Был принят ряд мер пропагандистского, разъяснительного и даже полицейского характера, призванных удержать в домах часть населения, однако в 1944–1945 годах такие меры лишь в очень редких случаях были удачными. Мощные бомбардировки оказались для населения Германии чрезмерно тяжелым моральным и физическим испытанием. Увеличение численности атакующих бомбардировочных соединений при одновременном ослаблении сил ПВО требовало от населения выполнения таких задач, которые даже при предельном физическом напряжении людей и максимальном использовании материальной части были непосильными. Если из тысячи участвовавших в налете самолетов сбивалось 100, то уцелевшие 900 бомбардировщиков все же сбрасывали свои бомбы и причиняли неслыханный ущерб; но такой высокий процент сбитых самолетов противника достигался крайне редко.
Когда в конце 1944 года во время дневных налетов противник стал применять одновременно и фугасные и тяжелые зажигательные бомбы для ковровой бомбардировки, лишь немногие храбрейшие люди решались оставаться в своих домах. Огромные потери, плохие вести с фронтов, недостаточное питание и большое количество налетов, как дневных, так и ночных (за сутки воздушная тревога зачастую объявлялась по 3–4 раза), довели нервное напряжение населения до предела. Часть гражданского населения вообще упала духом и отказалась от любых форм противодействия налетам. Пожары принимали катастрофические масштабы и уничтожали целые города. Водопроводные магистрали после сильных ударов с воздуха частично или полностью выбывали из строя. Оборудованных еще до войны запасных водохранилищ не хватало, или из них уходила вода после повреждений, нанесенных бомбами. Тяжелейшие потери в людях и наиболее значительный ущерб постройкам отмечался, когда город подвергался налету впервые или после длительного перерыва. Причиной тому была беспечность населения и отсутствие у него достаточного опыта. Особенно тяжелыми для людей были часто повторяющиеся бомбежки. Тогда силы местной ПВО могли оказаться настолько измотанными, что нанесенный ущерб разрастался до масштабов катастрофы.
Самыми опасными для городов были бомбардировки одновременно фугасными и зажигательными бомбами авиационными соединениями, идущими в сомкнутых боевых порядках. Разрушения и повреждения всех видов при этом оказывались настолько большими, что подвергнутые такой бомбардировке районы полностью разрушались и сгорали. Пожары было трудно локализовать даже путем массового привлечения людской силы. Женщины и дети, составлявшие основную массу населения тыловых районов страны, от ударов с воздуха страдали больше всего.
Несмотря на мощные бомбовые удары авиации противника в 1944 году, германское руководство все еще надеялось, благодаря усилению истребительной авиации и применению новых технических средств, в последний момент решительно изменить ход событий. Эти надежды рухнули только в 1945 году вместе с крахом сухопутных фронтов.
В первые месяцы 1945 года западные державы довели интенсивность своих авиационных ударов до небывалых размеров. Наряду с терроризирующими налетами на города (Нюрнберг, Дрезден, Дармштадт и др.) западные союзники явно стремились полностью остановить движение по крупным железным дорогам и автомобильным магистралям. Сильные дневные атаки американцев перемежались с концентрированными ночными ударами англичан, удачно взаимодействуя друг с другом.
Всему этому ПВО Германии уже не могла ничего противопоставить. Нехватка горючего ограничивала и без того низкую активность германской истребительной авиации, которая, несмотря на героизм летного состава, всегда была слабее атакующих соединений самолетов союзников.
Увеличившаяся активность истребителей-бомбардировщиков противника вдоль всех шоссе и даже второстепенных дорог Германии, расположенных в пределах 550 километров от линии фронта, заставила немцев почти полностью прекратить движение транспорта в дневное время. С продвижением англо-американцев с запада и наступлением русских с востока германская зенитная артиллерия все чаще стала использоваться в наземных боях для борьбы с танками противника. А поскольку подразделения зенитной артиллерии по большей части не были моторизованными, они нередко попадали в руки быстро продвигающегося противника и уничтожались. Вскоре остававшаяся еще не занятой территория Германии оказалась лишенной почти всех сил и средств ПВО.
Очевидным фактом является то, что в конце 1944 года последняя надежда на оказание германскими люфтваффе организованного сопротивления противнику окончательно рухнула.
Западные державы, благодаря систематическому претворению в жизнь своего стратегического плана комбинированного бомбового наступления с активными действиями наземных войск, добились краха германского государства.
В начале войны действия авиации западных союзников носили оборонительный характер. Осознав, что широкое развертывание войны в воздухе открывает многообещающие перспективы, англо-американцы начали ускоренное развитие своих военно-воздушных сил. Благодаря этому они уже с 1942 года ввели в действие превосходящие силы и завоевали сначала местное, затем временное и, наконец, абсолютное господство в воздухе, тем самым обеспечив себе исходные позиции для решающих ударов.
У русских военно-воздушные силы использовались только вблизи линии фронта. А западные союзники, опираясь на новые технические возможности, значительно более полно использовали авиацию в ходе тотальной войны.
Когда подготовка к войне с Россией уже шла полным ходом, произошло событие, которое задержало начало войны на Востоке. Югославия перешла на сторону союзников! Для немцев возникла смертельная угроза со стороны Балканского полуострова. К тому же и Италия не добилась серьезных успехов в развязанной ею войне с Грецией, даже наоборот, создавалось впечатление, что вполне можно было ожидать поражения итальянцев. Англичане оборудовали свои опорные пункты на греческой территории, в особенности на острове Крит, тем самым усиливая угрозу с фланга. Ни в коем случае нельзя было допустить высадки нового десанта на Балканах, как это было в Первую мировую войну, когда такая высадка ускорила поражение Германии.
Гитлер решил покончить с проблемой Балкан, применив испытанный метод «молниеносной войны».
6 апреля 1941 года германские ВВС нанесли внезапный удар по столице Югославии Белграду и, совершив еще ряд налетов на важнейшие центры страны, сорвали планомерную мобилизацию этой страны и ее армии. Благодаря взаимодействию с частями зенитной артиллерии германские сухопутные войска быстро взломали имевшиеся на Балканах линии долговременных укреплений, и армия, ведя тяжелые кровопролитные бои, в «молниеносном темпе» продвинулась до самой южной оконечности Греции. Германские парашютисты, выброшенные на Коринфском перешейке, обеспечили переправу через Коринфский канал, хотя случайным попаданием снаряда единственный мост через него был разрушен. Десант парашютистов перерезал пути отхода отступавшим английским и греческим войскам еще до того, когда первые германские танки 27 апреля 1941 года вошли в столицу Греции Афины.
Но следовало еще овладеть греческими островами и, что было особенно важно, выбить англичан с острова Крит.
Утром 20 мая 1941 года начался захват этого острова, господствующего над всей восточной частью Средиземного моря; на нем находились сильные английские (а также греческие) войска.
В этой операции, проводившейся под руководством командных инстанций люфтваффе, впервые приняли участие все три вида вооруженных сил Германии. Общее руководство действиями осуществлял штаб 4-го воздушного флота (генерал-полковник Лёр). Ему были подчинены VIII и XI авиационные корпуса 4-го воздушного флота, последний был исключительно воздушно-десантным. Кроме того, в боях участвовали вся 5-я горнострелковая дивизия и один полк 6-й горнострелковой дивизии. (Всего 8,5 тысячи горных стрелков, но прежде всего 7-я воздушно-десантная дивизия — 15 тысяч стрелков-парашютистов. —
Для действий по захвату острова Крит были организованы три тактические ударные группы:
1. Западная группа (генерал Мейндль) — для захвата аэродрома Малеме.
2. Центральная группа (генерал Зюсман) — на направлении главного удара, на город Ханья, где должны были быть выброшены основные силы 7-й воздушно-десантной дивизии.
3. Восточная группа (полковник Бройер) — для захвата города Ираклион.
Высадка воздушного десанта не была неожиданной для противника, англичане успели организовать оборону и встретили первых парашютистов, прыгавших с транспортных самолетов — в основном Ju-52 — «в неизвестность», ураганным огнем.
В первый же день боев был убит командир центральной группы генерал Зюсман, а генерал Мейндль получил тяжелые ранения. Однако немцам все же удалось занять аэродром Малеме — единственную пригодную взлетно-посадочную площадку на всем острове. 21 мая на захваченный аэродром начали прибывать части 5-й горнострелковой дивизии, приданной XI авиационному корпусу в качестве посадочного десанта. Командир этой дивизии генерал Рингель взял на себя командование главной ударной группой и в тяжелейших боях овладел главным городом острова Ханьей, а также бухтой Суда — хорошо защищенной естественной гаванью. Уже 1 июня 1941 года немцы заняли Хора-Сфакион, небольшой, но чрезвычайно важный для англичан порт, через который они эвакуировали остатки своих войск в Египет. Таким образом, первая в истории войн воздушно-десантная операция по захвату крупного острова с воздуха завершилась успешно.
С потерей Крита англичане лишились своего важнейшего, не считая Мальты, опорного пункта на Средиземном море, потому что обладание Критом имеет для страны, ведущей войну на Средиземноморье, и в особенности в Северной Африке, огромное значение.
Бои за Крит привели к неслыханным потерям среди парашютистов. Сильно пострадали и военно-транспортные авиачасти, лишившиеся большого числа самолетов. Это сильно напугало германское Верховное главнокомандование. Поэтому эта столь успешно проведенная операция стала последней крупной воздушно-десантной операцией с использованием парашютистов.
Укомплектованные в основном добровольцами, парашютные войска в ходе войны стали часто использоваться не по назначению в качестве обычной пехоты на самых ответственных участках фронта.
Мы не будем описывать подробно боевые действия этих частей и соединений в Африке, России и Франции. Скажем только, что в боях за Монте-Кассино и Брест германские парашютисты проявили настолько высокие мужество и упорство, что противник дал им прозвище «зеленые дьяволы».
1 июня 1941 года бои на Балканах завершились, и теперь немцы получили возможность, не подвергаясь угрозе с фланга, заканчивать стратегическое развертывание своих сил против России.
Ранней осенью 1940 года люфтваффе начали воздушную войну против Англии. Одновременно с этим развернулась и подготовка к войне с Россией. Еще в дни принятия решений в отношении России стало очевидно, что обороноспособность Англии гораздо выше, а германские потери серьезнее, чем это предполагалось. Стало ясно, что на одном из двух основных театров военных действий немцам придется довольствоваться, прямо скажем, недостаточным количеством авиации. Командование германских военно-воздушных сил отдавало себе отчет, что ведение войны на два фронта не смогут обеспечить ни имеющиеся силы, ни ожидавшееся пополнение. Однако если вначале считалось совершенно недопустимым любое распыление сил между двумя фронтами, то уже вскоре оказалось, что обойтись без некоторого разделения сил все же не удастся. Помимо необходимости авиации для ведения основных военных действий, а также обеспечения операций кригсмарине у побережья Англии, в Атлантическом океане и на Севере, авиация требовалась также для организации ПВО оккупированных Германией стран и для продолжения бомбардировок объектов на территории Англии. Можно было предвидеть, что и Средиземноморский театр военных действий также потребует некоторого количества авиации, и притом, может быть, даже более значительного, чем на Западе.
В результате получилось, что для быстрого решения грандиозных стратегических задач на Востоке немцы располагали недостаточно мощными силами авиации. Приходилось все больше сил перебрасывать с Запада. Приказ Гитлера использовать в войне с Россией все имеющиеся военно-воздушные силы на практике выполнен не был. Рассчитывая на то, что война с Россией будет молниеносной (как и на Западе в 1940 году), Гитлер предполагал после достижения первых успехов на Востоке перебросить бомбардировочные части, а также необходимое количество истребительных соединений обратно на Запад. На Востоке, по планам фюрера, должны были остаться только авиационные соединения для непосредственной поддержки наземных войск, а также соединения военно-транспортной авиации и несколько истребительных эскадр. На деле все получилось наоборот.
Гитлер отклонил предложение увеличить численность германской авиации еще до начала войны с Россией, считая, что Россия может быть побеждена одним молниеносным ударом. По инициативе Гитлера главному командованию люфтваффе было обещано только обеспечить авиацию необходимыми материальными средствами, а также увеличить производство самолетов не позже зимы 1941 года. В случае необходимости для этого предполагалось направить в авиационную промышленность 500 тысяч человек из состава сухопутных войск.
Боеспособность русских ВВС оценивалась немцами в общем как не стоящая уважения. Это, конечно, не исключало того, что с течением времени русские смогут преодолеть свои слабости, но в любом случае темпы прироста боеспособности русской авиации будут «азиатскими», то есть «организационно несовершенными».
Стратегический план для люфтваффе был таким, какой уже оправдал себя в предыдущих молниеносных войнах, а именно:
1. Завоевание господства в воздухе (от этой первоочередной задачи зависели все последующие).
2. Мощная поддержка действий наземных войск, чтобы они могли завершить кампанию за 6–8 недель, в крайнем случае за 3–4 месяца.
При этом планировалось:
а) поддерживать сухопутные войска непосредственно на поле боя;
б) настолько парализовать расположенные вблизи фронта коммуникации русских, чтобы затруднить, а по возможности и исключить перегруппировку и развертывание новых русских сил в глубине территории России.
3. Проведение мощных ударов по объектам военной промышленности русских в Москве, Горьком, Рыбинске, Ярославле, Харькове, Туле.
Соответственно поставленным главным целям развертывание ВВС было согласовано с развертыванием сухопутных войск, действовавших в составе группы армий «Юг» (Румыния — Украина), «Центр» (Польша — район севернее Припятских болот) и «Север» (Восточная Пруссия). Во взаимодействии с перечисленными группами должны были, соответственно, взаимодействовать:
4-й воздушный флот (из Румынии и южной части Польши в направлении Крыма, Днепра и Дона);
2-й воздушный флот (из северной части Польши в направлении на Москву);
1-й воздушный флот (из Восточной Пруссии в направлении на Ленинград).
На Крайнем Севере — в Северной Норвегии и Северной Финляндии — базировался 5-й воздушный флот, задачей которого была поддержка наземных войск, наступающих на Мурманск. Кроме того, в задачи этого воздушного флота входила борьба с конвоями противника, направлявшимися из Атлантики в сторону Мурманска и Архангельска. Но крупные бои на морских коммуникациях развернулись лишь в 1942 году.
На 21 июня 1941 года, накануне войны с Россией, была развернута 61 авиационная группа, имевшая в своем составе 1830 самолетов, из которых около 1280 были боеспособными (бомбардировщики, пикирующие бомбардировщики, истребители и истребители-бомбардировщики). Боеготовность к началу войны — точнее, ко дню начала стратегического развертывания — составляла в среднем 70 процентов от наличного состава (то есть 1280 машин), в каждой авиагруппе насчитывалось около 30 самолетов. (Согласно современным авторитетным источникам (таким, как «Россия и СССР в войнах XX века»), перед нападением на СССР немцы и их союзники имели: в Финляндии 400 самолетов 5-го воздушного флота и 500 самолетов финских ВВС; в группе армий «Север» — 1-й воздушный флот в количестве 1070 боевых самолетов; в группе армий «Центр» — 2-й воздушный флот — до 1680 боевых самолетов; в группе армий «Юг» — 4-й воздушный флот — около 800 самолетов, а также румынские ВВС — до 500 самолетов! Всего около 5 тысяч боевых самолетов. —
С этими 1280 боеспособными самолетами борьба должна была вестись с исходного фронта длиной 1600 километров, из которых наиболее важными с точки зрения использования авиации были участки протяженностью 1200 километров (район Карпат и Припятских болот мог считаться менее важным). В дальнейшем ожидалось, что фронт растянется до 2400 километров. Этот ожидаемый фронт тянулся от Крыма (Севастополь) через Ростов-на-Дону и Москву к Ладожскому озеру и Ленинграду. Кроме того, важным театром боевых действий люфтваффе являлся Карельский фронт протяженностью примерно 350 километров. Общая же длина германо-финского фронта на Севере (от Мурманска до Ленинграда) составляла около 1000 километров.
В ожидании начала наступления соединения развернулись от устья Дуная до Мемеля (Клайпеды) (добавим — до Киркенеса и Петсамо (Печенги) на Севере. —
Во второй половине дня 21 июня было зачитано обращение Гитлера к солдатам Восточного фронта. Это заметно ослабило внутреннее напряжение, которое чувствовалось у каждого перед лицом грозных событий. Солдаты примирились с действительностью и стали спокойно и уверенно выполнять свои непосредственные задачи. В войсках царило чувство собственного превосходства. Солдаты считали, что возможности и последствия этой войны, в сущности, дело высшего командования — там знают, что к чему! Вера в Верховное главнокомандование была непоколебимой. Конечно, кое у кого некоторые сомнения возникали. Однако это никак не сказывалось на боевом духе войск и высоком осознании собственного долга.
Командование могло полностью положиться на свои войска.
Удар по русским военным аэродромам должен был быть нанесен в одно и то же время. Поэтому германские авиационные соединения, которые находились на южном участке фронта, а также те, которые базировались на некотором удалении от фронта в центре, вылетали еще в темноте, в то время как самолеты, действовавшие на севере, поднимались в воздух уже засветло.
Получилось!
Почти во всех случаях русские самолеты находились на земле и не были приведены в боевую готовность. (Советское руководство, понимая, что страна еще не готова к большой войне, до последнего оттягивало передачу приказа о приведении войск в состояние боевой готовности. Такая директива была отправлена только в ночь с 21 на 22 июня. В частности, в войсках Западного фронта она практически реализована не была. —
Пусть эти данные и не совсем верны, очевидно, что господство в воздухе на направлениях главного удара сухопутных войск, то есть на центральном и северном участках фронта, германской авиацией было достигнуто.
Потери германской авиации тоже не были такими незначительными, как принято считать. За первые 14 дней боев потеряно самолетов даже больше, чем в любой из последующих аналогичных промежутков времени. С 22 июня по 5 июля 1941 года германские ВВС потеряли (уничтожено и повреждено) 807 самолетов всех типов (данные практически совпадают с советскими, по которым за первые 18 дней войны в воздушных боях и на аэродромах уничтожено 838 самолетов врага, к 19 июля — 1284 самолета. —
Со временем люфтваффе все чаще стали выполнять задачи по непосредственной поддержке наземных войск на поле боя и оперативной поддержке этих войск, атакуя коммуникации в тылу противника. Эти задачи особых трудностей не вызывали, несмотря на воздушные атаки русской авиации в прифронтовой зоне.
Сопротивление русских войск, которое германские сухопутные войска встретили еще на границе, вскоре потребовало более эффективных действий люфтваффе по непосредственной поддержке сухопутных сил, в особенности когда немцы столкнулись с главными силами русских в районе Львова и Белостока.
Боевая деятельность германской авиации по всему фронту заключалась в прикрытии передовых частей пехоты и танков от ударов с воздуха, уничтожении русской артиллерии, резервов и снабженческих складов вблизи линии фронта, охоте за автомашинами противника на шоссейных дорогах. Кроме того, авиация пыталась отсекать русские войска на поле боя, с целью воспрепятствовать организации новой обороны. С каждой неделей эти задачи приобретали все больший удельный вес в общих боевых действиях германских ВВС. Успешное выполнение этих задач создавало для наземных войск возможность для ведения крупных операций по окружению и уничтожению противника.
Быстрее всех продвигались вперед войска группы «Центр» при поддержке II и VIII авиационных корпусов. Но теперь оба корпуса наносили удары по противнику в районе Гомель — Смоленск и восточнее, помогая сухопутным войскам преодолевать усилившееся сопротивление противника. Никто не сомневался в победе немцев под Смоленском, но исход сражения пока не был решен.
Смоленск от Варшавы отделяло 800 километров по прямой. Как показали контрудары русских, они вовсе не собирались складывать оружие. Действительно ли они бросили в бой свои последние резервы, как утверждала сводка от 17 июля 1941 года? Если да, тем лучше — тогда очень скоро путь на Москву окажется открытым.
И на Ленинградском направления дела обстояли не вполне гладко. До города оставалось 400 километров. Однако и здесь превосходство люфтваффе было очевидным. Попытки русских бомбардировщиков помешать форсированию Западной Двины были сорваны действиями германских истребителей. А русские истребители практически не появлялись.
Но решающим оставалось Московское направление, во всяком случае по мнению германского Генерального штаба. Войска Тимошенко следовало разбить наголову. В это время воздушная разведка немцев доложила, что на южном участке фронта русские приступили к планомерному отводу своих войск.
Главное командование люфтваффе приняло чреватое серьезными последствиями решение сосредоточить практически все имевшиеся в наличии бомбардировщики для ударов по политическому, экономическому и культурному центру Советского Союза — Москве, тем самым «подготовив» ее к последующему решающему штурму. Затем должны были последовать удары по Ленинграду, Горькому и Рыбинску. В ночь с 21 на 22 июля 1941 года Москва подверглась первому мощному удару бомбардировщиков Не-111 и Ju-88. (В нем приняло участие 250 бомбардировщиков. 12 из них было сбито истребителями, 10 — средствами ПВО. К Москве прорвались лишь одиночные самолеты. —
Перед люфтваффе постоянно ставились новые задачи: германскому Верховному главнокомандованию понадобилось парализовать судоходство и бомбить боевые корабли русских в Черном море (в районах Крыма, Одессы и Николаева), в Балтийском море (в районах Таллина, Кронштадта, Ленинграда). Конечно, парализовать морские коммуникации противника было чрезвычайно важно. Но только для фланговых групп армий («Север» и «Юг»), а не для группы армий «Центр», действовавшей на направлении главного удара!
Но и перечисленным поставленные перед люфтваффе задачи не ограничивалось. В период с 24 сентября до 6 октября 1941 года германские военно-воздушные силы нанесли удар по электростанции близ Белого моря, несколько раз бомбили заводы Тулы, а также Харькова.
Если на южном участке фронта продвижение немцев за Днепр, к Крыму и в направлении Ростова-на-Дону развивалось даже слишком успешно, на северном участке фронта наступление на Ленинград окончательно остановилось.
А в первых числах декабря 1941 года наступление германской армии было остановлено и под Москвой.
Люфтваффе продолжали заниматься непосредственной поддержкой сухопутных войск на фронте. Но одновременно собранные здесь силы авиации наносили удары по путям сообщения русских, причем снова по всему фронту. Так, 4-й воздушный флот наносил удары по Донбассу и восточнее его, между Северским Донцом и Доном. Соединения этого флота бомбили морские коммуникации русских в Черном море, Одессу, порты Крыма, в первую очередь Севастополь. Эти удары весьма способствовали успешному проведению операций сухопутных войск на южном участке фронта, во многом способствуя их успеху. Но на ход событий под Москвой, как и на последние попытки с недостаточными средствами взять Ленинград, они никак не повлияли.
На юге в руках русских оставался Севастополь, сковывающий крупные германские силы.
В то время как на фланговых участках советско-германского фронта германские войска продвинулись в октябре и ноябре далеко на восток, группа армий «Центр» еще только готовилась к решающему удару, который должен был завершиться захватом Москвы.
В этот период, то есть начиная с октября 1941 года, германские военно-воздушные силы все еще не отказались от проведения стратегических бомбардировок. С 4 октября по 6 декабря 1941 года на Москву было совершено еще 53, а на Ленинград 30 налетов. Эти авианалеты практически равномерно распределялись по всему упомянутому периоду. В самый разгар наступления на Москву германское командование посчитало необходимым нанести бомбовые удары (6 и 10 октября) по промышленным объектам Харькова, судьба которого была и так предрешена (город был занят немцами) 24 октября, а также по Ростову-на-Дону, Горькому (5, 6 и 12 ноября) и Рыбинску (2 декабря). А ведь именно в этом периоде времени возникали кризисные ситуации на сухопутных фронтах, и прежде всего под Москвой.
Русские ВВС на этом этапе войны были пока еще заметно слабее германских. Однако нельзя отрицать, что и их командование, и летный состав стали гораздо опытнее. Было очевидно стремление русских к сосредоточению своих сил, а также к их более организованному тактическому применению. Русские старались сосредоточить как можно больше авиации в таких районах, где они надеялись, имея достаточные запасы горючего, добиться определенного успеха в борьбе с уступающими им по численности соединениями германской авиации.
У главного командования люфтваффе самое позднее в этот период обязаны были возникнуть сомнения в правильности количественной и качественной оценки русской авиации. Что касается материальной базы, то для немцев неожиданным было появление у русских самолета-штурмовика Ил-2, обладавшего хорошей броневой защитой и потому трудноуязвимого.
С октября 1941 года воздушные налеты были затруднены в связи с неблагоприятными погодными условиями. Грязь на дорогах и аэродромах приостановила подвоз предметов технического снабжения и снизила качество аэродромного обслуживания самолетов, а плохая видимость сильно ограничила использование воздушного транспорта. С большим трудом обеспечивалось и снабжение продовольствием. Не хватало зимнего обмундирования: оно прибыло только в конце ноября и в декабре. Ведь по планам командования люфтваффе основные силы авиации после успешного окончания крупных операций на Востоке сразу же должны были быть переброшены в Германию для отдыха и пополнения.
То, что русские под Москвой могут перейти в решительное наступление, считалось крайне маловероятным. Донесения летчиков о сосредоточении крупных русских сил к северу, югу и востоку от Москвы рассматривались германским Верховным главнокомандованием как находки «призраков». Немцы и мысли не допускали, что после своего, казалось, окончательного краха русские могли сосредоточить здесь какие-то новые значительные силы.
6 декабря 1941 года (5 декабря. —
Как и наземные войска, германские авиационные части сильно страдали от холодной русской зимы. Непривычные к таким климатическим условиям наземные службы не имели соответствующего опыта. Первоначальные попытки очищать от снега всю поверхность аэродромов оказались практически невыполнимыми. Тогда стали укатывать для текущих потребностей только одну взлетно-посадочную полосу, что было вполне возможно и хорошо обеспечивало взлет и посадку самолетов. Более широкая взлетно-посадочная полоса появилась после стаивания снега, только с началом весны.
В период распутицы, несмотря на принимавшиеся меры, некоторые полевые аэродромы выбывали из строя на много дней и даже недель. Морозы, к которым в условиях Крайнего Севера добавлялся резкий ветер с моря, сильно затрудняли аэродромно-техническое обслуживание самолетов. Обморожение рук и лица, признаки которого замечались часто слишком поздно, было практически ежедневным явлением. Поэтому вскоре на аэродромах было начато строительство небольших помещений для обогрева, были и другие меры по защите личного состава от холода. Особые подразделения зимнего обслуживания, оснащенные 3–4 подвижными установками для подогревания моторов, прибыли на фронт только к концу зимы.
Сухопутные войска больше, чем когда бы то ни было, нуждались теперь в непосредственной поддержке авиации на поле боя. Командование люфтваффе, конечно, не могло не услышать этот зов о помощи. Однако при этом широкомасштабное развертывание современных бомбардировочных соединений дальнего действия становилось невозможным. «Танки впереди, артиллерия позади, авиация вверху!» — эту установку еще в период германского наступления командование сухопутных войск считало основой успеха пехоты. Теперь же эта установка стала железным правилом. Чем большую ширину и меньшую глубину имели оборонительные позиции германских сухопутных частей и соединений, чем энергичнее атаковали русские, тем реже могли германские сухопутные войска и их командиры обойтись без «авиабомб, падающих впереди своей пехоты». Эти методы общевойскового руководства и привели германские ВВС на Востоке к полному истощению. Последствия такого руководства сказались на ведении войны в воздухе и на всех остальных фронтах. Зимой 1941 года германской бомбардировочной авиации был нанесен первый сокрушительный удар, а в 1944 году ее в России окончательно загубили.
Суровые зимние условия, постоянные переброски и трудности со снабжением все больше снижали боеспособность авиационных частей, в результате чего и численность боеспособных самолетов и количество самолето-вылетов резко сократились. Из критического положения авиационным частям пришлось выходить собственными силами, используя подручные средства.
С декабря 1941 по апрель 1942 года непосредственная поддержка сухопутных войск Восточного фронта всеми видами авиации являлась главной задачей люфтваффе. Не проходило и дня без успешных ударов германских самолетов по кораблям и портовым сооружениям противника в Севастополе, по важным целям в Керчи и портах побережья Кавказа, железным дорогам Донбасса и области Дона, по районам сосредоточения войск противника на центральном участке фронта, на Валдайской возвышенности, к востоку от Ленинграда и в Карелии. Нередко в сводках встречалось выражение «по всему фронту». Авиация стала чаще совершать налеты на Мурманскую (Кировскую) железную дорогу, портовые сооружения Мурманска, а также на транспортные суда в северных морях.
В «стратегии» германского Верховного главнокомандования было отведено место и для обеспечения снабжения по воздуху так называемых крепостей с окруженными в них германскими войсками; наиболее крупные воздушные мосты были проложены к Демянску и Холму, а в более мелком масштабе они создавались в бесчисленном ряде мест. Выполнение воздушно-транспортных задач было связано с довольно большими потерями в самолетах. Только для снабжения Демянского котла (где с 25 февраля по 25 апреля 1942 года были окружены 6 дивизий (100 тысяч солдат и офицеров) 16-й армии немцев) транспортные самолеты Ju-52 и бомбардировщики сделали в общей сложности 14 455 вылетов. Ежедневно туда прибывало до 100–150 самолетов, доставлявших в среднем около 265 тонн различных грузов. Расход горючего на транспортировку по воздуху достиг 19 миллионов литров. Общие потери транспортной авиации составили около 265 машин!
И такая «удачная» воздушно-транспортная операция нашла последователей! За ней последовали другие. Снабжение по воздуху широко применялось под Сталинградом, на Кубани и под Тулой в 1942–1943 годах, на Днепре в 1943–1944 годах, в районе Тернополя в 1944 году, при эвакуации Крыма в 1944 году и во время заключительных боев 1945 года — в Будапеште, Бреслау, Глогау, Грудзёндзе, Восточной Пруссии, Шнейдемюле, Познани, Берлине и Рурской области. При этом транспортными самолетами было покрыто 250 миллионов километров, перевезено 530 тысяч тонн грузов и 1,5 миллиона человек. На это было израсходовано 432 тысячи тонн горючего. Транспортировкой занималось около 1030 самолетов, главным образом типа Ju-52. Для сравнения скажем, что по состоянию на 6 июня 1944 года в составе германской бомбардировочной авиации числилось всего 1010 самолетов.
К марту 1942 года немцам удалось стабилизировать фронт на Востоке.
Направление главного удара в 1942 году — в том числе и военно-воздушных сил — отныне было направлено не на Москву. Оно переместилось на юг. Теперь мысли германских военачальников обратились к Сталинграду и Кавказу. (Такие «мысли» были в 1941 году, но главным направлением наступления было московское. Теперь произошло вынужденное сужение фронта, на котором должна была решаться судьба войны. —
Во всех этих боях авиация играла значительную роль: под Керчью действовал VIII авиационный корпус, который одновременно поддерживал сухопутные войска в ходе штурмов Севастополя, а под Харьковом использовался IV авиационный корпус. Казалось, что в действиях люфтваффе непосредственная поддержка наземных войск окончательно заняла главенствующее положение.
И все же это было не так! Предприятия русской промышленности подвергались стратегическим налетам. Правда, это были всего лишь «булавочные уколы». Чтобы нанести действительно чувствительный удар по экономике русских, у немцев недоставало сил. К тому же теперь немцам приходилось вести борьбу с англо-американскими морскими конвоями, шедшими в Мурманск и Архангельск. Для этого тоже требовались силы! Но эти сражения были очень важны. Вывод из строя Мурманской железной дороги и совместные с кригсмарине удары по арктическим конвоям противника стали задачами, решение которых могло коренным образом повлиять на весь ход боевых действий в России.
Снова и снова, как только германские сухопутные войска хотели добиться решающей победы в отдельном сражении, командование бросало на этот участок фронта всю имевшуюся в его распоряжении авиацию.
Для того чтобы немцы могли осуществить свои планы дальнейшего продвижения в Азию, нужно было в первую очередь овладеть Севастополем. Для решения этой задачи здесь были сосредоточены крупные силы авиации. Начиная со 2 июня 1942 года германские самолеты стали наносить систематические удары по крепостным сооружениям Севастополя и позициям пехоты, а также по порту и военным объектам в самом городе. Бомбардировки с воздуха сопровождались артиллерийским обстрелом из орудий всех калибров как полевой, так и зенитной артиллерии. Город был превращен в груду развалин. К 1 июля 1942 года оборону крепости можно было считать сломленной (последние очаги сопротивления держались до 9 июля. —
В период с 22 февраля по 2 июля (28 июня. —
Воздушные перевозки стали еще более необходимыми. Сухопутные войска были вынуждены прибегать к помощи воздушного транспорта, пока восстанавливались поврежденные противником дороги. Восстановительные работы на дорогах затянулись до октября 1942 года, поэтому уже в начальной стадии кампании 1942 года отмечались трудности со снабжением, прежде всего горючим — из-за ограниченности возможностей перевозок по воздуху.
Сеть связи германских воздушных флотов, в силу хорошей работы полков связи ВВС, вполне соответствовала предъявлявшимся к ней требованиям. Вдоль ударных направлений на восток тянулись «осевые» линии проводной связи, для которых обычно использовались медные провода. Если строительство линий связи несколько отставало от продвижения войск, для выполнения определенных задач на срок в несколько дней или больше создавались тактические соединения (из пикирующих бомбардировщиков, истребителей-бомбардировщиков, истребителей, разведчиков). Им придавалось необходимое количество наземного персонала (подразделений обслуживания и связи).
Такие тактические соединения следовали за передовыми частями наземных войск и обеспечивали их незамедлительную поддержку. Офицеры связи ВВС докладывали по телефону и радио обо всех изменениях в обстановке.
В августе 1942 года германское Верховное главнокомандование приняло решение овладеть Сталинградом и одновременно осуществить прорыв на Кавказ в направлениях на Туапсе, Орджоникидзе и Махачкалу. Однако первоначально ведение крупных боевых операций было невозможно из-за трудностей со снабжением, поскольку Кавказские горы — труднопроходимая местность. Сопротивление противника и недостаток топлива лишали наземные войска, и в первую очередь танки, возможности вести наступательные операции большого масштаба.
Люфтваффе приходилось действовать на чрезвычайно растянутых фронтах. Численность боевого состава авиационных частей поддерживалась с большим трудом. Она уменьшилась, поскольку снабжение армии восточнее линии Таганрог — Курск вплоть до поздней осени 1942 года обеспечивалось только воздушным и автомобильным транспортом. Непривычные климатические условия, непрерывные, следующие одна за другой переброски с места на место привели к повышенному износу техники. А постоянная спешка еще больше увеличивала естественный износ сложной техники. Нередко самолеты днями простаивали на земле из-за незначительных повреждений, потому что доставка запчастей снова задерживалась.
Русские почти не атаковали переполненные аэродромы. Немногочисленные предпринятые ими попытки окончились для атакующих крупными потерями.
После тяжелых боев, понеся огромные потери, немцы подошли к пригородам Сталинграда — теперь желанная цель была совсем близко. На голой, слегка холмистой местности возвышались высокие здания, похожие на американские небоскребы. Осень 1942 года была жаркой и пыльной, а доселе маневренная война приняла жестокую форму войны позиционной, став похожей на сражения Первой мировой войны.
Почти не встречая сопротивления со стороны зениток и истребителей противника, днем и ночью над превращавшимся в груды развалин городом летали Не-111 и Ju-88 (а также, в большом количестве, пикирующие бомбардировщики Ju-87. —
Атаки наземных войск и самолетов люфтваффе проводились в тесном взаимодействии друг с другом по согласованному плану. Волна за волной боевые группы и эскадрильи бомбардировщиков под прикрытием истребителей летели к городу на высоте 2–4 тысячи метров. Выйдя на цели, они сбрасывали свой смертоносный груз, поворачивали на обратный курс, приземлялись и опять взлетали для новых атак. В промежутках между налетами бомбардировщиков цели небольших размеров штурмовали пикирующие бомбардировщики.
Германские истребители Me-109 в ходе воздушных боев захватили и поддерживали превосходство в воздухе над городом. Их совместные с бомбардировщиками удары по целям восточнее Волги причинили военно-воздушным силам русских серьезные потери и на земле. Вообще потери русской авиации в тот период значительно превосходили потери люфтваффе.
Но, даже ведя непрерывный артиллерийский обстрел и бомбардировки с воздуха, немцам не удавалось сломить сопротивление защитников русского города, закрепившихся в жилых домах и фабрично-заводских корпусах. Постройки оказались прочными. Русские укрепляли подвалы жилых домов и оборонялись в них. Кровопролитные бои велись за каждый дом, за каждый квартал. Даже когда немцы в нескольких местах прорвались к Волге и прижали русских к самому берегу, сломить сопротивление защитников города не удалось. Русские продержались в городе до самого конца битвы за Сталинград. В конце концов немцам не хватило тяжелых бомб и артиллерийских снарядов крупного калибра. И чем труднее становилось выбивать русских из развалин города, тем настойчивее германское главнокомандование требовало нанесения новых мощных авиационных ударов по городу.
Зенитная артиллерия под Сталинградом активно использовалась совместно с полевой артиллерией и авиацией непосредственной поддержки для поражения наземных целей — тяжелых орудий, танков, укрепленных огневых точек противника. Она вела огонь как прямой наводкой, так и с большим подъемом ствола орудия, обстреливая далеко расположенные наземные цели.
Сталинград не сдавался! Наоборот, русские все чаще атаковали, находя слабые места в германском фронте. Разведка доносила, что русские сосредоточивают новые крупные силы. Было очевидно, что готовится мощный удар в направлении Дона!
А над Донскими степями в это время плыли низкие облака, временами шел снег, мела поземка, местами висела густая дымка. Русские понимали, что, используя преимущества ненастной погоды, они смогут свести к минимуму влияние вражеской авиации. Тем не менее, если представлялась хотя бы малейшая возможность, отдельные германские самолеты, пары и целые звенья вылетали даже при плохой видимости, чтобы отразить удары наступающих русских танков.
Вскоре русские в районе Сталинграда перешли в наступление! Не приходилось сомневаться, что грядет катастрофа. Неужели дело дойдет до окружения германских войск? В германском тылу уже не было крупных резервов. Что делать, если окружение действительно произойдет? Осуществлять снабжение по воздуху? Получится ли это?
Командующий 6-й германской армией получил приказ держаться в Сталинграде во что бы то ни стало. Геринг обещал, что организует снабжение по воздуху. Снабжение 300 тысяч человек, находящихся более чем в 2 тысячах километров от Германии? Здесь, у границ в Азии, в снегу и льду?
Для осуществления снабжения окруженных в декабре 1942 года у немцев имелось примерно 320 самолетов Ju-52, 40 Ju-86 и 190 Не-111.
Ju-52 могли использоваться только с аэродромов, расположенных не далее 300 километров от окруженной группировки, иначе они не могли выполнить эту задачу, поскольку в Сталинграде заправляться было нечем. Более того, с прилетавших самолетов сливалась каждая капля лишнего горючего. Ju-52 мог перевозить до 2 тонн, но только компактных грузов, громоздкость некоторых предметов исключала полное использование грузоподъемности самолета. Самолет Не-111 мог применяться для воздушных перевозок и в дневное время, поскольку истребители противника не оказывали этому сильного противодействия. Радиус действия Не-111 позволял использовать их даже тогда, когда в декабре 1942 года и в январе 1943 года немцы потеряли передовые аэродромы, являвшиеся основными для снабжения германских войск, окруженных под Сталинградом. Практическая грузоподъемность самолета Не-111 ограничивалась 1000–1500 килограммами. Самолеты Ju-86 из-за малого радиуса действия и недостаточной грузоподъемности вскоре пришлось снять с выполнения транспортных задач. Крупные транспортные самолеты Ju-90 и Ju-290 вскоре выбыли из строя из-за технических неполадок. Попытки увеличить объемы снабжения, используя буксируемые самолетами грузовые планеры, окончились неудачей, так как днем планеры подвергались частым нападениям русских истребителей, а к полетам ночью и в условиях низкой облачности они не были приспособлены.
Летный состав вновь сформированных авиатранспортных частей и их самолеты не всегда оказывались пригодными для полетов в трудных погодных условиях. Экипажам самолетов приходилось сталкиваться с такими серьезными трудностями, как длительные полеты туда и обратно над расположением противника, зенитные обстрелы и нападения истребителей при взлете и посадке, артиллерийско-минометный огонь противника по аэродромам, а также обледенение самолетов в воздухе и сильные снежные бураны. Все это снижало объемы снабжения окруженных германских войск.
Чтобы обеспечить снабжение 6-й армии, необходимо было удерживать в своих руках расположенные на наименьшем удалении от Сталинграда аэродромы (Морозовский, Тацинский и Сальский).
За сутки 6-я армия получала в среднем 50–80 тонн грузов, вместо обещанных ей 300 тонн! Были дни, когда удавалось перебросить по воздуху до 150 тонн, а иногда даже 250 тонн. Однако в целом снабжение оставалось недостаточным.
Не обходилось и без потерь. Они вызывались погодными условиями и противодействием русских прежде всего огнем их малокалиберной зенитной артиллерии. Немцы потеряли здесь не менее 285 самолетов. Наряду с этим все более увеличивалось количество самолетов, непригодных для дальнейших вылетов из-за тех или иных, иногда даже весьма незначительных повреждений.
С наступлением зимы трудности аэродромно-технического обслуживания самолетов еще больше увеличились. Не хватало специалистов по обеспечению посадки с помощью радиомаяков, метеорологов, а также связистов и механиков по ремонту. Нередко специалистам приходилось брать в руки винтовки и гранаты, чтобы выполнять обязанности простых бойцов. Каждый человек в окруженной группировке был на счету! Но нельзя было забывать, что снабжение по воздуху являлось делом исключительной важности, от которого зависели жизнь и смерть сотен тысяч людей.
Системе снабжения Сталинграда по воздуху был нанесен сильнейший удар, когда 24 декабря 1942 года прорвавшиеся русские танки разгромили Тацинский аэродром, а 25 декабря — угрожали Морозовскому аэродрому (который немцам удалось отстоять, но пришлось в начале января эвакуировать, уничтожив на месте 5 с лишним тысяч тонн боеприпасов и продовольствия. —
Несмотря на мужественную оборону находившихся в крепости германских войск и самоотверженную работу авиации по их снабжению, 2 февраля 1943 года сталинградская группировка была вынуждена капитулировать.
Вскоре после этого высвободившиеся русские армии вместе с поддерживающей их авиацией перешли в наступление против группы армий «Б», с боями отходившей на запад.
Германские ВВС понесли под Сталинградом большие потери. Только за период с 19 ноября по 31 декабря 1942 года немцы лишились около 3 тысяч самолетов, включая захваченные русскими на аэродромах (или раздавленные танками) и потерянные в процессе выполнения транспортных операций. Было потеряно огромное количество боеприпасов, а также много техники и прочего имущества.
Но и после этого частям и соединениям люфтваффе отдыхать не пришлось. На многих участках фронта они, равно как и батареи зенитной артиллерии, обеспечивали устойчивость обороны, почти не выходя из боев. В действиях по поддержке сухопутных войск принимали участие и тактическая и стратегическая авиация. В результате люфтваффе оказались еще более ослабленными.
Русские же ВВС, наоборот, изо дня в день становились сильнее и количественно и качественно. Их потери с каждым годом уменьшались. Непрерывным потоком в Россию шли оружие, снаряжение и предметы снабжения из США и Англии. (Что касается авиации, то в СССР по ленд-лизу поступило около 18 тысяч самолетов (прежде всего истребителей), много высококачественного авиационного бензина и алюминий для производства своих самолетов. Отечественных боевых самолетов за годы войны было выпущено свыше 112 тысяч. —
5 июля 1943 года, с началом германского летнего наступления в районе Орла и Белгорода, германские ВВС снова активизировали свои действия на всем протяжении фронта. Однако силы русской авиации возрастали не по дням, а по часам. Теперь уже немцы могли поддерживать только тактическое и качественное превосходство в воздухе на отдельных участках фронта. В масштабе всего Восточного фронта численное превосходство авиации постепенно переходило в руки русских. Германская авиация оставалась связанной выполнением задач по непосредственной поддержке наземных войск.
Ничего не изменилось в этом отношении и в 1944 году.
По всему фронту, от Балканского полуострова до Курляндии, сражавшиеся на Востоке соединения германских ВВС продолжали истощать свои силы в наземных сражениях.
Последнее соединение германской стратегической авиации — 4-й авиационный корпус — после пятимесячных непрерывных боев было отведено в тыл. Его отдельные части пришлось передать на разные участки фронта, а некоторое количество летного состава было направлено в истребительную авиацию.
Потеря румынской нефти повлекла за собой существенные ограничения деятельности германской авиации на Востоке, как и на всех других фронтах. Воздушные удары западных союзников по заводам синтетического горючего весной 1944 года вызвали в Германии серьезную нехватку горючего.
Превосходство русских в воздухе во время развертывания ими наступательных операций лучше всего характеризуется следующим примером. В полосе ответственности 6-го германского воздушного флота, где русские наносили свой главный удар, в период с 16 июня по 15 июля 1944 года было отмечено 39 618 пролетов самолетов, в том числе 32 664 дневных и 6954 ночных. Для сравнения: за один день — 24 июня 1942 года — было отмечено 5319 пролетов самолетов. Массированные удары русской авиации наносили германским сухопутным войскам значительный урон, а их ночные налеты были направлены в первую очередь на вывод из строя основных магистралей. Русские истребители стали все чаще пресекать работу германской воздушной разведки.
Этим силам германские люфтваффе ничего не могли противопоставить.
Несмотря на серьезное превосходство русских в воздухе, германская авиация оставалась становым хребтом обороны. Истребители прикрывали наземные войска от налетов русских штурмовиков. А германская зенитная артиллерия была основой наиболее устойчивых узлов сопротивления.
Наземные сражения на Восточном фронте в 1945 году представляли собой аналогичную картину. А снова появившаяся зимой 1944/45 года идея нанести удар по русской системе энергоснабжения (а также важнейшим оборонным заводам. —
Сухопутную армию Германии в ее последних боях поддерживали все авиационные части!
В августе — сентябре 1940 года Гитлер пришел к выводу, что дальнейшее обострение военно-политической обстановки в Восточной Европе неизбежно приведет Германию к войне с Россией. Поэтому необходимо принять все меры, чтобы в следующем году опередить Россию, подготовившись к наступательной войне. В ходе подготовки в 1940 году были заключены военно-политические соглашения с Болгарией и Румынией. Они имели целью, привязав эти государства к Германии, преградить России доступ к Дарданеллам. Одновременно укрепление позиций Германии на Балканском полуострове должно было обеспечить ей более выгодные исходные позиции для развертывания войны с Россией. Гитлер рассчитывал также оказать чувствительное давление на Англию в бассейне Средиземного моря.
Поскольку Германия была в военном союзе с Италией, можно было ожидать, что германские войска получат со стороны итальянцев существенную поддержку. Однако еще в 1939 году главное командование люфтваффе довольно скептически заявило, что «итальянские ВВС не могут даже приблизительно равняться с германскими. Материальная база итальянской авиации окажется устаревшей уже в 1940 году, тем не менее вступление в войну Италии — по крайней мере, в самом начале — явится приростом военных возможностей Германии».
С 1940 года германским вооруженным силам пришлось — недостаточными силами, которые к тому же не были подготовлены к войне в непривычных климатических условиях, — приступить вовсе не к крупным совместным наступательным операциям на Средиземном море и в Северной Африке, а к поддержке Италии, призванной предотвратить ее поражение.
В конце 1940 — начале 1941 года на Средиземном море появились первые германские самолеты. Из Норвегии на Сицилию был переброшен (в неполном составе) X авиационный корпус. В нем насчитывалось: примерно 100 бомбардировщиков Не-111, 60 пикирующих бомбардировщиков Ju-87 и 20 истребителей Bf-109 (Me-109), а также некоторое количество ночных истребителей, самолетов для установки минных заграждений и транспортных самолетов.
Итальянское Верховное главнокомандование поставило перед своими вооруженными силами следующие основные задачи: вытеснить англичан из восточной части Средиземного моря и из Эгейского моря, занять дельту Нила, Суэцкий канал, нанести решительное поражение Греции. Выполнить эти задачи итальянцам не удалось. В этот период англичане добились определенных успехов в Ливии. Впрочем, пока война на Средиземноморском театре сводилась к действиям относительно небольших сил обеих сторон. Однако в Северной Африке англичане закрепились и даже добились превосходства в воздухе. Но о подлинном господстве в воздухе, которое ограничило бы свободу действий итальянских ВВС над морем и над сушей и мешало снабжению войск в Ливии, речь пока не шла.
Налеты итальянской авиации на английские военно-воздушные и военно-морские базы на Мальте, в Гибралтаре и на территории Греции не увенчались стратегическим успехом. Англичане продолжали накапливать силы в Египте. Вместе с тем англичане могли потерять этот регион — в случае, если бы не сумели быстро добиться превосходства в силах на море и в воздухе. Именно достижение этого превосходства было сутью средиземноморской стратегии для обеих противоборствующих сторон. Обеспечив его, странам оси можно было уничтожить наземные силы противника и добиться достижения главной цели — захвата Суэцкого канала и Среднего Востока. Если же такого превосходства добивались англичане, в их руках оказывалась Северная Африка.
Первое английское наступление в Северной Африке показало, что прорыв полосы полевых укреплений даже в условиях пустыни не является простым делом. Сначала англичане продвинулись на 260 километров, а затем им потребовалось 45 дней, чтобы снова выйти на оперативный простор. После этого они продвинулись за 18 дней почти на 700 километров. Такой характер военных действий требовал от военно-воздушных сил глубокоэшелонированной и подвижной организации своих наземных служб.
Стратегический успех должен был выпасть на долю той воюющей стороны, которая сумела бы раньше своего противника развернуть в решающем районе превосходящие силы. Обладание Мальтой и Критом было жизненно важно для обеих сторон, как для наступления, так и для обороны своих основных позиций. Оба острова фланкировали любое наземное сражение в Северной Африке и могли парализовать тыловые коммуникации другой стороны. Сначала особое значение приобретала Мальта.
Для держав оси было очень важно не следовать выгодной для противника стратегии: связывания сил подвижной обороной, затяжных боев и постепенного истощения сил. Было необходимо нанести англичанам сокрушительное поражение. Следовало использовать все шансы, чтобы не допустить использования коммуникаций и сил, действующих на Средиземноморском театре военных действий, для усиления обороны метрополии или обеспечения англичанами выгодных для себя исходных позиций для последующего фланкирующего наступательного удара по Южной Европе. Уже тогда не было никакого сомнения, что в основе стратегии Британской империи лежал именно такой замысел.
Задачи X авиационного корпуса заключались в том, чтобы во взаимодействии с итальянскими военно-воздушными и военно-морскими силами парализовать английскую базу на Мальте, помешать действиям британского военно-морского флота и транспортным перевозкам на Средиземном море и обеспечивать прикрытие собственных морских и воздушных перевозок из Италии и Сицилии в Северную Африку. Некоторые германские бомбардировочные эскадрильи еще с 1939 года вели борьбу с торговым судоходством противника в Северном море, а также у берегов Норвегии, Шотландии и северной части Англии. В период Битвы за Англию они также бомбили наземные объекты в Северной Англии и Шотландии. Кульминационным моментом развертывания боевой деятельности этих авиационных частей была Норвежская кампания в апреле — мае 1940 года. Участвовавший в ней летный состав германской авиации добился некоторых успехов и при нанесении ударов по судам противника в открытом море и в портах.
С января 1941 года основные усилия люфтваффе на Средиземном море были сосредоточены на подавлении Мальты. В налетах на остров принимала участие и итальянская авиация, особенно истребительная. Бои продолжались до мая 1941 года и временно снизили боеспособность этой английской базы, что обеспечило возможность укрепления итальянского сухопутного фронта в Северной Африке. К тому же туда было переброшено такое количество сил, которое позволяло начать в Ливии наступление, правда еще с ограниченными целями. Одновременно германские ВВС успешно боролись с кораблями английского Средиземноморского флота и с морскими конвоями противника.
С февраля 1941 года люфтваффе — и в первую очередь истребительные части — атаковали английские войска, продвигавшиеся в Киренаике. Под прикрытием германо-итальянских ВВС генерал Роммель начал подготовку к своему первому наступлению.
В этих боях немцы испытывали острую нехватку истребителей. Пикирующим бомбардировщикам приходилось атаковать без истребительного прикрытия. Требовалась также более эффективная защита сухопутных войск от ударов британских ВВС. Только в середине апреля 1941 года в Африку прибыло незначительное пополнение истребителей. Сбитый в одном из первых боев английский летчик в плену заявил: «Каждый день до вашего прибытия был для нас праздником».
По мере того как в течение 1941 года в Африку прибывали германские истребители, обстановка существенно менялась. Теперь атаки пикирующих бомбардировщиков стали более эффективными. Прежде всего это проявилось в районе Тобрука, где летом 1941 года англичане подверглись многочисленным бомбовым ударам. Теперь в сердцах немцев крепло чувство собственного превосходства.
Германская истребительная авиация отвоевала у врага жаркое африканское небо и открыла дорогу успешному наступлению своих наземных войск.
Потери люфтваффе оставались в пределах допустимого. Хотя погода и климатические условия были для немцев отнюдь не легкими. Летный состав не был в достаточной степени подготовлен к действиям в таких широтах и в условиях пустыни. Выжженная солнцем, безлюдная пустыня, начинавшаяся сразу за плоскими песчаными морскими пляжами, таила для авиации много опасностей. Страшная хибли — песчаная буря необычайной силы — поднимала облака пыли на высоту до 3 тысяч метров. Совершать посадку на аэродроме в таких условиях было невозможно. Самолетам приходилось тщательно избегать районов песчаных бурь. Иначе мельчайшие частицы песка непременно проникали в двигатели и выводили самолеты из строя. Самолеты подвергались воздействию песчаных бурь не только в воздухе. На аэродромах они стояли на открытых площадках, и частицы песка забивались в механизмы. Часами приходилось работать наземному персоналу, чтобы самолет мог опять подняться в воздух. Жара африканских летних месяцев вызывала даже при полетах на небольшой высоте подъем температуры в кабинах самолетов до 70 градусов по Цельсию. Словно оглушенные, обливающиеся потом летчики не сводили глаз с земли, где даже мельчайшая примета могла служить важнейшим навигационным ориентиром. В бескрайнем однообразии пустыни указателем нужного направления была каждая скала, каждый холм и даже засохшее дерево.
Морские коммуникации являлись самыми желанными целями люфтваффе. Действия авиации у африканского побережья носили характер важных стратегических операций. Только в Атлантике, при атаке на идущие в Англию конвои, люфтваффе приходилось выполнять сходные задачи.
Начавшаяся весной 1941 года война против Югославии и Греции значительно ослабила германскую авиацию на Средиземноморском театре военных действий. А развернувшаяся вслед за этим война с Россией, ставшая причиной нового оттока германских войск, способствовала укреплению позиций Британской империи на Средиземном море, ибо генерал Роммель, не имея необходимых сил и не получая подкреплений, не мог продолжать наступление к Нилу.
Находившаяся в тылу Мальта так и не была захвачена. Несмотря на все удары германской авиации по этому острову, коммуникации германо-итальянских войск в Северной Африке все время оставались под угрозой.
С июня по октябрь 1941 года германские самолеты активизировали свои действия против африканских портов, особенно против Тобрука, Александрии, а также Суэцкого канала, Хайфы, Гибралтара и островов Бахрейн, не оставляя без внимания и проходившие через Средиземное море английские конвои. Эти удары, наряду с борьбой против британских ВВС, были стратегической попыткой немцев, выиграв время для сосредоточения собственных сил, подорвать материальную базу английских наступательных операций. По мнению немцев, Суэцкий канал осенью 1941 года, вследствие многочисленных повреждений, стал почти непроходимым, а движение британских судов по Средиземному морю из-за бесчисленных нападений и больших потерь конвоев летом 1941 года оказалось парализованным. Появление германских подводных лодок на Средиземном море поздней осенью 1941 года также способствовало изменению обстановки в благоприятную для Германии сторону.
В то же время летом 1944 года войска генерала Роммеля переживали большие трудности из-за недостатка подкреплений и снабжения. Действия авиации были сильно ограничены нехваткой горючего. Аэродромы располагались преимущественно вдоль единственного прибрежного шоссе Виа Бальбиа. Подвоз снабжения происходил с главного склада в Триполи и обеспечивался колоннами итальянских грузовиков по вышеупомянутому прибрежному шоссе, которое, как и порты выгрузки, постоянно подвергалось атакам британских ВВС. Переброска грузов из Триполи в Дерну занимала шесть суток. Попытка немцев максимально использовать транспортные самолеты не привела к существенному улучшению положения со снабжением. С середины мая с аэродрома Татой в районе Афин воздушные перевозки в восточную часть Средиземного моря стала осуществлять еще одна транспортная эскадрилья в составе 7 самолетов типа BV-222 (БФ-222). Каждый из этих самолетов мог поднять до 6 тонн. Но что могли значить эти дополнительные грузы по сравнению с потребностями целого фронта, целиком зависевшего от подвоза снабжения через Средиземное море? Не принесли заметного облегчения немцам и грузовые планеры Go-242 (Го-242) грузоподъемностью 2,5 тонны, равно как и переброска в Грецию в ноябре 1941 года для усиления воздушных перевозок в Африку нескольких дополнительных транспортных эскадрилий.
Имевшимися в распоряжении германского командования транспортными средствами проблему снабжения решить было нельзя. Именно поэтому в конце концов все попытки добиться решающей победы в Африке потерпели неудачу.
14 ноября 1941 года оживилась деятельность британских ВВС, которые наносили удары, прежде всего по аэродромам и дорогам, которыми пользовались войска стран оси.
Незадолго до предстоящих сражений в пустыне, где находились германские войска после того, как заняли Киренаику, резко изменились метеорологические условия, в результате чего германская авиация оказалась практически полностью парализованной. Сильные, непривычные для европейцев тропические ливни в считаные часы заполнили сухие речные русла, так называемые вади, затопили местность вместе с палатками и самолетами. Боевые вылеты германских военно-воздушных сил в таких условиях прекратились. Из общего количества истребителей к началу британского наступления боеспособными остались только 22 машины. Германское командование обдумывало вопрос, не лучше перевести базы люфтваффе на Крит, чтобы избежать катастрофических последствий повторяющихся ливней. Но дальше размышлений дело не пошло.
18 ноября 1941 года началось большое наступление англичан. Самолеты британских ВВС атаковали снабженческие склады, коммуникации, передвигавшиеся в глубине прифронтовой зоны войска и аэродромы стран оси, расстреливая их из бортового оружия и забрасывая бомбами. Несмотря на очевидное численное преимущество, английские истребители уклонялись от воздушных боев. Очевидно, причиной тому были высокие потери, понесенные ими в летние месяцы.
Характер действий люфтваффе с начала Африканской кампании почти не изменялся как во время наступления, так и при отходе германских войск. Главной задачей люфтваффе оставалась поддержка наземных войск атаками с малых высот и с бреющего полета с использованием бортового оружия и сбросом серий 10-кг бомб. Часто германские пикирующие бомбардировщики и истребители-бомбардировщики содействовали временным успехам своих танков. Для борьбы против танков широко и весьма успешно использовались части зенитной артиллерии.
Германские военно-воздушные силы, располагавшие лишь незначительными силами, не могли предотвратить поражения Роммеля в 1941 году. (Поражение весьма относительное. Англичане понесли огромные потери, особенно в танках, и лишь оттеснили германо-итальянские войска на прежние позиции у Эль-Агеймы. —
Поэтому вполне понятно, почему, несмотря на все трудности, лишения и неудачи, после окончания британского наступления германские летчики продолжали считать себя хозяевами положения. Ими владело стремление остаться в этой стране, на желто-коричневых просторах которой редко встречаются даже пальмы, а танковые сражения можно организовывать, подобно морским, почти везде. В сердцах германских летчиков жила желанная, хотя и далекая цель — Каир, достичь которой им никто не сможет помешать — в это они верили свято. В бесконечно однообразной, день и ночь отражающей свет пустыне росло и крепло чувство их боевого товарищества.
В те дни итальянские ВВС — несколько эскадрилий истребителей и пикирующих бомбардировщиков — еще твердо стояли на стороне немцев. Однако самолеты итальянцев были технически устаревшими и малопригодными для борьбы с оснащенной по последнему слову техники английской авиацией.
В конце 1941 — начале 1942 года германские люфтваффе на Средиземном море все же получили так необходимое подкрепление. С Восточного фронта сюда прибыл штаб 2-го воздушного флота фельдмаршала Кессельринга с II авиационным корпусом, в составе которого было 6–7 бомбардировочных групп. Прибывшие части расположились на оперативных аэродромах в Южной Италии и Сицилии.
Цель оставалась прежней! Следовало в конце концов вывести из строя Мальту, обеспечив тем самым свои коммуникации с Африкой. Воздушная война и война на море, для участия в которой на Средиземноморье было переброшено некоторое количество германских подводных лодок и торпедных катеров, должны были обеспечить выполнение цели сухопутных войск на этом театре военных действий — завоевании дельты Нила. Если в ноябре — декабре 1941 года основной задачей люфтваффе была непосредственная поддержка сухопутных войск в Северной Африке и прикрытие их подготовки к новому наступлению, то с декабря 1941 года до лета 1942 года к ней добавилось возобновление авиационного наступления на Мальту, активизация борьбы на морских коммуникациях (прежде всего попытки парализовать снабжение Мальты), а также британских сухопутных коммуникациях в Египте.
Итак, целью операций были Мальта и Нил! При этом было совершенно очевидно, что, не захватив Мальту, овладеть Нилом не удастся. Первым это ощутил германский Африканский корпус, поскольку все новые и новые суда германо-итальянского транспортного флота становились жертвами британских ВВС. Ценнейшая техника не доходила до портов назначения, а того, что доходило, не хватало для решительного продолжения войны в Африке.
Подготовка к новому германскому наступлению велась в сжатые сроки. Понимание того, что решающий удар по Египту необходимо нести как можно раньше, чтобы опередить англичан, в свою очередь готовившихся к наступлению, и не упустить благоприятного времени года, заставило Роммеля начать свое второе наступление на Египет.
Войска стран оси перешли в наступление 21 января 1942 года, продвинувшись за первые 15 дней на 610 километров, захватив Бенгази и Дерну, к 5 февраля 1942 года вышли в район Айн-эль-Газала (Эль-Газала) между Тобруком и Дерной. В ходе нового наступления, в отличие от прежних наступательных операций, затяжных сражений не было. Средний темп продвижения составлял 40,6 километра в сутки. Но ситуация со снабжением и усилившееся сопротивление противника вскоре вынудили наступавшие войска остановиться.
И снова остро встал вопрос о необходимости захвата Мальты. Удары с воздуха не оказали ожидаемого действия. Итальянское Верховное командование в свое время решило попытаться захватить Мальту своими собственными силами при поддержке германских специальных частей. Однако выполнение этого плана все время оттягивалось и было отложено на начало 1942 года. Между тем пример Крита был, что называется, перед глазами! Почему же нельзя было во взаимодействии с еще боеспособным итальянским флотом и германскими подводными лодками, действовавшими на Средиземном море еще с осени 1941 года, организовать такую же операцию с воздуха против острова еще более малых размеров, чем Крит? Расстояние от Мальты до Сицилии было на 100 километров меньше, чем расстояние от Крита до Афин. Это давало возможность более надежного истребительного прикрытия высадки десанта и более эффективной поддержки десанта бомбардировочной авиацией.
К апрелю 1942 года второе авиационное наступление на Мальту достигло своей высшей точки. В штабе 2-го воздушного флота господствовало мнение, что теперь остров «созрел» для захвата. Конечно, командование несколько переоценило воздействие своих авиационных ударов, но это не было главным, поскольку не хватало германских воздушно-десантных частей, которые на других фронтах, в частности в России, действовали в качестве обычной пехоты, а не по своему прямому назначению. А итальянские воздушно-десантные войска, как заявляли итальянцы, еще не завершили своей боевой подготовки. Остается открытым вопрос, не начали ли итальянцы уже в тот период политику проволочек, играя на руку западным союзникам.
Тем временем фельдмаршал Роммель уже начал свое наступление на Египет!
От планов захвата Мальты пришлось в конечном счете отказаться, после того как наступление на Египет забуксовало и для проведения этих планов не оказалось никаких свободных сил. Последнее слово по поводу планируемого захвата Мальты сказал сам Геринг. Он отговорил Гитлера от этой операции. Позиция Геринга определялась крупными потерями в живой силе и технике при захвате Крита. Это решило судьбу Мальты.
Таким образом, решив не уходить с Мальты, англичане одержали еще одну решительную победу в борьбе за Средиземное море.
Роммель начал свое наступление, не дождавшись захвата Мальты. Ливийско-египетская граница была пройдена. Нил был уже совсем близко! Германские летчики, летавшие над передовыми отрядами своих войск, уже видели вдали сверкающую гладь реки, неудержимо манившую к себе. Взоры всего мира были устремлены на Африку! Сумеют ли немцы дойти до Суэцкого канала?
У самого преддверия Суэцкого канала германское наступление выдохлось. Под палящими лучами африканского солнца маневренная война превратилась в позиционную!
Почему же так случилось?
Силы люфтваффе распылялись на выполнение большого числа поставленных перед ними задач. Их превосходство в воздухе никоим образом не было решающим, к тому же англичане укрепили свои военно-воздушные силы и пользовались малейшей возможностью, чтобы атаковать. Германские военно-воздушные базы и коммуникации находились под постоянной угрозой. А это приводило к тому, что до 50 процентов всех грузов, направлявшихся в Африку, не доходило до места назначения. Но самым главным было то, что страны оси не смогли завоевать даже устойчивого превосходства в воздухе над своими же морскими путями, не говоря уже о господстве. Поэтому из четырех судов, подвозивших горючее в Тобрук на заключительном этапе германского наступления в Египте, три были потоплены в открытом море, а четвертое стало жертвой воздушной атаки в 40 километрах от Тобрука.
Более сильным ударам с воздуха стали подвергаться и сухопутные войска. Летом 1942 года в Северной Африке англичанами была впервые опробована тактика ковровых бомбардировок, столь успешно осуществлявшаяся ими впоследствии. Почти каждые два часа в дневное время в воздухе появлялись все новые и новые волны английских самолетов, а ночью одиночные машины, применяя осветительные бомбы, производили беспрерывные беспокоящие налеты на измотанные войска стран оси.
Убийственная жара африканского лета заметно снижала активность боевых действий на земле и в воздухе, однако именно в эти летние месяцы в воздушной войне наметился перелом, явно неблагоприятный для германских военно-воздушных сил.
Использование самолетов Ju-87 в качестве пикирующих бомбардировщиков в это время стало практически невозможным, поскольку для их прикрытия требовалось слишком большое количество истребителей сопровождения. Сопротивление английской авиации в воздухе постепенно становилось более ожесточенным, а соотношение германских потерь с потерями противника — более неблагоприятным. Англичане беспрерывно доставляли в Египет все новые и новые самолеты. Борьба с превосходящими силами противника привела к постепенному истощению собственных сил. К осени 1942 года боеспособность германской авиации оказалась серьезно ослабленной.
Борьба на Средиземном море приближалась к развязке!
В августе 1942 года стало ясно, что Великобритания сама собирается предпринять решительное наступление из долины Нила против германо-итальянской танковой армии «Африка». Старания военно-воздушных сил стран оси сорвать транспортные перевозки по Красному морю и блокировать воздушные и сухопутные пути с востока, а также проходящее вдоль нагорья Тибести шоссе, по которому осуществлялся завоз снабжения из Западной Африки и Америки, не остановили этот поток.
Германия не могла себе позволить дальнейшее усиление люфтваффе в Африке. Восточный фронт в России, подобно огромному магниту, притягивал к себе все имеющиеся силы, и с его требованиями приходилось считаться остальным фронтам.
В этой кризисной обстановке 25 октября 1942 года пришло сообщение, которое, хотя и не было неожиданным, все же произвело впечатление. Англичане перешли в наступление на Египетском фронте.
Германская авиация была слаба, да и запасы горючего подходили к концу. В результате собственного наступления и в ходе контрударов англичан в Египте немцы, в том числе и люфтваффе, израсходовали много сил. Стратегическая слабость немцев, замаскированная тактическими успехами, проявилась сразу и в самых катастрофических формах. Самолеты с черными крестами на крыльях все реже появлялись в ярко-голубом африканском небе. Британские ВВС, в течение долгого времени накапливавшие силы, завоевали полное господство в воздухе над фронтом. В боях приняли участие и первые американские самолеты.
Наступление англичан удалось! Они продвинулись в западном направлении на 800 километров. Война в Африке шла к окончательному поражению стран оси!
Вскоре после начала английского наступления в Египте, в первых числах ноября, в Северной Африке высадился десант союзников. Кольцо вокруг крепости Европа, начало смыкаться.
В большой спешке некоторое количество германских авиасоединений было снято с других фронтов и переброшено на Сицилию для борьбы с десантной армией западных союзников, с их морскими конвоями и судами в портах. На Средиземное море были направлены лучшие летчики германской бомбардировочной авиации. Здесь собрались асы люфтваффе, проверенные специалисты по борьбе против морских кораблей и наиболее опытные командиры авиационных частей, накопившие огромный боевой опыт на других фронтах.
Однако общее количество боеспособных самолетов в германских бомбардировочных частях в ноябре — декабре 1942 года не превышало 100–120 бомбардировщиков Ju-88. А через несколько недель их число уменьшилось до 40 машин.
Задачи, поставленные перед соединениями бомбардировщиков, были самыми разными. Сначала основные атаки были направлены против англо-американских конвоев, шедших со стороны Гибралтара, а также против порта Алжир, основного центра снабжения и выгрузки войск союзников. Одновременно атаковались и аэродромы противника в этом районе.
Более тысячи километров отделяло аэродромы Сицилии от этих целей. Беспрестанно, из вечера в вечер, одни и те же самолеты и экипажи были вынуждены вылетать на выполнение боевых заданий; отдыха они не знали. Люди и машины блестяще проявили себя, хотя напряженность работы тех и других была доведена до крайних пределов. Часто самолеты возвращались на свои аэродромы буквально на последних каплях бензина в баках, поскольку предельно допустимый радиус действия самолетов Ju-88 составлял лишь 900 километров.
Можно сказать, что действовавшим в эти месяцы на Средиземном море германским бомбардировочным эскадрам был переломан спинной хребет. Оправиться от постигшего их испытания они уже не смогли.
Силы союзников, напротив, нарастали с каждой неделей. Их зенитная артиллерия, дневные и ночные истребители добились полного господства над Северной Африкой и средиземноморскими морскими путями.
Германское командование с большой поспешностью создало новый фронт в Алжире и Тунисе. Через Средиземное море всеми имеющимися средствами сюда были переброшены дополнительные войска. Несмотря на невозможность обеспечить достаточное прикрытие с воздуха, из портов Италии один за другим уходили транспорты. Многие из них были, конечно, потоплены английской и американской авиацией. Сотни германских солдат нашли свою смерть в волнах. Вместе с потопленными судами шли на дно орудия, снаряды и другие вооружения и предметы снабжения. Однако потери были вынужденными. Любой ценой войска стран оси пытались удержать свои позиции в Африке.
В снабжении войск в Тунисе принимала участие транспортная авиация. Она помогла ускорить создание оборонительного фронта. На следующий же день после высадки союзников в Северной Африке в Италию прибыли 3 группы германских военно-транспортных самолетов, снятых с других фронтов, где они также были остро необходимы. Однако возможности переброшенных в Средиземноморье военно-транспортных авиачастей далеко не соответствовали потребностям.
Стоит ли удивляться, принимая во внимание недостаток истребителей и других самолетов, пригодных для сопровождения, что в ноябре 1942 года кривая потерь германской авиации сделала такой скачок вверх, какого еще не наблюдалось за все время Африканской кампании. В одних только воздушных боях над морем английские и американские истребители сбили 84 германских транспортных самолета. С октября по декабрь 1942 года на Средиземноморском театре понесли крупные потери и другие типы германских самолетов. Бомбардировочная авиация лишилась 246 машин, а истребительная — 179. Общее же количество потерянных немцами самолетов достигло 772, что чувствительно ослабило боеспособность всей германской авиации на юге.
Усиление активности англо-американских ВВС создало непосредственную угрозу Италии. Поэтому из ПВО германских городов, перенесших к этому времени более 800 авиационных налетов противника, были изъяты и переброшены на юг зенитные орудия. Иначе говоря, чтобы заштопать одну дыру, приходилось проделывать другую. Великие цели, провозглашенные в начале войны, все больше отступали на задний план. Поражение становилось реальным.
Теперь, когда англо-американские военно-воздушные силы захватили полное господство в воздухе, германо-итальянская авиация была вынуждена перейти к обороне. Все усилия пропали даром. Борьбу в Тунисе пришлось прекратить. А англо-американцы направили свои действия против крепости Европа. Они готовились к прыжку на материк. В июле 1943 года их первые десанты высадились на Сицилии. Италия вышла из войны. Ось разломилась. Господство в воздухе над Апеннинским полуостровом также перешло в руки западных союзников.
Германская зенитная артиллерия действовала блестяще и сумела обеспечить несколько запоздалый отход германских войск через Мессинский пролив. Но германской авиации, не имевшей достаточных сил, не удалось хотя бы временно ограничить англо-американское господство в воздухе. Строительство новых аэродромов, а также оборудование старых настолько осложнилось продолжительными ударами противника с воздуха, а также отказом от сотрудничества итальянского командования и итальянских рабочих, что развертывание крупных операций в воздухе стало невозможным.
В Италии боевые действия германской авиации, которые уже вряд ли можно было назвать войной в воздухе, в основном закончились в 1943 году. Высшей точкой активности германской авиации была борьба против десанта союзников, высаженного 22 января 1944 года в районе Анцио и Неттуно. На борьбу с десантом были брошены все сколько-нибудь боеспособные германские самолеты. Вначале им удалось добиться определенных успехов. Но только завоевать решительную победу было уже невозможно, ибо борьба с десантными войсками могла проводиться только на месте их высадки, а для ударов по портам погрузки сил не было. Отлично зарекомендовала себя в районе Неттуно и Анцио зенитная артиллерия. Сюда было стянуто и участвовало в оборонительных боях 25 зенитно-артиллерийских дивизионов, причем в основном они вели огонь не по воздушным, а по наземным целям.
В 1944 году германские ВВС в Италии были настолько слабы, что никаких серьезных боевых действий развернуть не смогли. Вторжение союзников во Францию заставило оттянуть туда последние силы авиации, что окончательно превратило Италию в театр военных действий, где не осталось германской авиации.
Примерно с середины 1944 года германская бомбардировочная авиация практически перестала существовать. Она была разбита в кровопролитных боях, в частности над Средиземным морем, разбросана по всем фронтам и была способна только к проведению отдельных налетов. Крупномасштабные полеты отменялись из-за нехватки горючего. Не хватало и летного состава. Летчики с бомбардировочных самолетов после переподготовки передавались в истребительную авиацию.
Истребительная авиация пыталась было бороться с бомбардировщиками противника, однако неизменно терпела поражения. Накопленный истребительный резерв оказался полностью израсходованным в период вторжения западных союзников во Францию. При попытке Верховного главнокомандования Германии с помощью Арденнского наступления перехватить инициативу и навязать противнику свою волю восстановленный было истребительный резерв был опять истощен.
Надежда на успешное применение реактивных истребителей Ме-262 для борьбы со стратегической авиацией противника потерпела крах, поскольку такие самолеты вступили в строй в крайне ограниченном количестве и слишком поздно — практически только весной 1945 года. Фронты приближались к границам Германии и вскоре перешагнули через них. Русские успешно наступали, начиная с 12 января 1945 года из района Баранува (с Сандомирского плацдарма (на противоположном берегу Вислы и Баранув-Сандомерски), а также с Магнушевского и Пулавского плацдармов. —
Германские военно-воздушные силы были способны наносить лишь отдельные, разрозненные удары по продвигавшемуся вперед противнику и вести снабжение окруженных группировок сухопутных войск. Для решительного вмешательства в ход событий у германской авиации не было сил!
Зенитная артиллерия сражалась вместе с сухопутными войсками и снова отличилась, особенно в борьбе с танками противника.
Люфтваффе практически не могли сражаться и распались, как распалось и все остальное в эти роковые для Германии месяцы.
Вспомним о павших, которые сложили головы, сражаясь в рядах люфтваффе!
Вспомним и о многочисленных жертвах, которых потребовала война в воздухе от гражданского населения.
После этой войны нельзя говорить «слишком поздно»! Эту войну Германия не могла выиграть! Это было выше сил народа Германии!
Мировые события, приводящие народы в состояние тревоги и движения и заставляющие людей радоваться или горевать, повышающие их благосостояние или разоряющие их, диктуются не текущими настроениями масс, равно как и не способностями или бесталанностью руководящих личностей.
Гораздо большее значение имеют действующие с начала времен законы, которые связаны с характером распределения и степенью пригодности трех элементов: земли, моря и воздуха, их охватывающего. В них, собственно, живет человек. Ими он формируется. Его характер и способности развиваются в борьбе за существование с силами природы и себе подобными.
Успех или неудача в этой борьбе между конкурирующими народами зависит от географических условий. Имеющиеся географические условия одной нации предоставляют возможности распространения и быстрого численного роста, на другую нацию накладывают известные ограничения, третьей нации дают возможность иметь «народ», но не иметь «пространства», четвертой обеспечивают «пространство», но без «народа». Отсюда возникает взаимодействие между странами, имеющими принципиально разные или параллельные устремления. Человек (точнее, лидеры народов и конкретных стран) пытается найти решение возникающих проблем путем войны или мира, политических союзов или с помощью экономической и военной борьбы. Однако перед нациями всегда остаются задачи, для выполнения которых сама природа наделила их определенным географическим положением и характерными чертами. Перенапрягать или недоиспользовать данные Богом естественные возможности — означает поражение нации или ее прозябание в качестве «второразрядной». И так происходит, пока этот народ не сумеет правильно понять действующие законы природы.
Наука и техника позволили человеку более полно использовать моря и завоевать воздух, однако они не изменили основных законов природы, определяющих общий характер существования человечества. Взаимоотношения между нациями стали теснее, следовательно, причин для конфликтов — больше. Время стало короче, а Земля — меньше, поэтому и события стали развиваться быстрее и шире захватывать весь мир. Человек получил возможность осуществлять глобальные катастрофы, уничтожающие последствия которых станут еще масштабнее, если люди не захотят понять, что одним из законов природы является взаимодействие и взаимозависимость всех существ!
Первая мировая война нашей эпохи лишь наметила общее направление будущего развития. Она ускорила приход новой эры, с развитым воздухоплаванием и разрушительными военно-воздушными силами!
В 1939 году Германия вторично забыла, что ее географическое положение относительно удаленной от мировых океанов страны диктует ей роль моста между великими державами Запада и гигантским Российско-Азиатским континентом. Предназначение Германии — хранить Европу и весь западный мир от распространения коммунистического панславизма. (Антисистема научного коммунизма, занесенная в Россию, кстати, из Германии, скорее антипод панславизма. Период, когда марксистская идеология говорила языком, понятным русскому народу, был коротким (и связан с победой в войне). В дальнейшем чужеродность идеологии и большинства ее носителей нарастала (возвращаясь к истокам), что и привело к гибели СССР (Большой России) в 1991 году и продолжавшейся позже деградации того, что осталось, поскольку оформившиеся в послевоенные мирные десятилетия верхушечные слои, с молоком матери (и с каждой ложкой икры из спецпайков) усвоившие марксистский постулат «Бытие определяет сознание», остались прежними (хотя вывески и сменили). А до понимания приоритета интересов нации и духа (в чем и состоит основное отличие от мира животных) не доросли. —
Однако Германия предпочла наступательные методы, которые были ей ближе в свете узкоевропейской политики и соответствующих ей способов ведения войны предыдущих столетий, тем более что применение подобных методов в свое время обеспечило создание Германской империи. Германия восстала, в сущности, одновременно как против западного мира, так и против Российско-Азиатского континента. Ей казалось, что исторические традиции и стремительный напор многочисленного населения не оставляют иного решения. Тем самым она нарушила законы природы, которые сами же немцы облекли в научную форму «геополитики», но толковали эти законы наступательно, хотя они должны были звучать оборонительно!
В результате началась война с несколькими противниками сразу — на суше, на море и в воздухе.
Одерживая «победы» в наземных сражениях, не до конца понимая опасности и требования широкомасштабной коалиционной войны, руководство германской авиации, которая еще находилась в процессе становления, поставило задачу в кратчайшие сроки довести войну до победного конца.
Германская политика рассчитывала, что будущая мировая война будет локализирована высоким военным искусством германской сухопутной армии и ее исход определят несколько решающих сражений при поддержке авиации.
К весне 1939 года немцы могли рассчитывать, что в случае развертывания войны у противников Германии будет примерно 5200 бомбардировщиков и 3600 истребителей, то есть всего 8800 машин.
Германия располагала на 2 сентября 1939 года 1200 бомбардировщиками и 400 бомбардировщиками непосредственной поддержки, 770 истребителями и 410 истребителями-бомбардировщиками, то есть в общей сложности имела 1600 бомбардировщиков и 1180 истребителей. Всего — 2800 боевых самолетов.
«Большие войны» почти всегда были коалиционными войнами. Вероятных союзников в ходе будущей войны можно с достаточной точностью определить еще в мирное время.
Придерживаясь оправданной при известных условиях теории разгрома разобщенных противников по отдельности, Германия в 1939 году надеялась обеспечить для себя важные или даже решающие преимущества в рамках «большой войны». Однако эта теория по большей части не оправдывает себя, если речь идет о войне с коалицией, располагающей мощными силами, и средствами для обороны, и пространством для маневра, а держава, опирающаяся только на свои внутренние возможности, не имеет неиссякаемого источника сил разных видов, которые можно бросить на чашу весов. Это бывает очень редко! И никоим образом не относится к Германии.
Кроме того, действующие на «внешних операционных линиях» военно-воздушные силы в современной войне располагают возможностью в большей степени, чем наземные войска на крупных театрах военных действий, связывать силы своего противника, наносить по нему сокрушительные удары и в то же время уклоняться от решительного удара с его стороны. Только многократно превосходящие военно-воздушные силы находящейся в стесненных условиях страны могут противодействовать этой стратегии уклонения, не измотав себя. Одновременная война на несколько фронтов изматывает авиационные части еще больше, чем наземные войска, которые имеют возможность получить некоторый отдых, хотя бы во время транспортировки по железным дорогам. Наличие мощной, хорошо обеспеченной и защищенной аэродромной сети во внутренних районах страны является еще одной необходимой предпосылкой успеха. Как показал опыт Второй мировой войны, такая база в Германии создана не была!
Однако руководство Германии рассчитывало разгромить своих менее сильных противников поодиночке и этим путем привести всю коалицию к развалу. Для такого варианта численность германских ВВС в 1939 году считалась достаточной.
Как же обстояли дела в действительности?
Поскольку германское Верховное главнокомандование основывало свои стратегические планы в случае «большой войны» на недостаточной общей численности вооруженных сил, то и авиационным соединениям приходилось рассчитывать при выполнении тактических задач на весьма ограниченное количество самолетов. Если такой недостаток не устранить, любая стратегия может превратиться в иллюзию. Результат прост: тактические победы при медленном, но верном стратегическом изматывании.
Для достижения успеха большое значение имеет не общее количество самолетов и даже не их плановая численность, а меры, принимаемые высшим авиационным командованием, чтобы неизбежная разница между общим количеством самолетов поддерживалась и фактической численностью боеспособных самолетов на минимальном уровне.
Опыт Первой мировой войны и практика подготовки летного состава накануне Второй мировой войны убедительно показали, что даже в мирное время (при проведении больших тактических учений) и тем более в условиях войны число боеспособных самолетов в авиационных частях быстро уменьшалось. В среднем оно удерживалось на уровне 60–70 процентов. Перед началом летно-тактических учений мирного времени, точно так же, как и перед началом всей войны и ее отдельных наиболее важных операций, должна иметься возможность повысить процент боеспособных самолетов в частях и тем самым общую боеспособность авиационных частей. Тогда первые удары будут иметь наибольшую силу. Однако в ходе войны поддерживать высокую боеспособность авиачастей очень трудно. Это объясняется неизбежными на войне задержками снабжения, увеличением протяженности коммуникаций и воздействием противника.
Эти факты могли парализовать как германскую стратегию, так и постановку и выполнение отдельных конкретных задач. Воздействие боевых действий на боевые возможности авиации, снижая их, проявлялось по мере расширения масштабов в военных действий, распыления имеющихся сил и удлинения коммуникаций.
Подобные соображения, однако, привели не к отказу от идеи «рискованного наступательного удара», но, напротив, ускорили нанесение такого удара, чтобы использовать имеющееся превосходство для проведения локальной, «ограниченной» войны.
В ходе войны выпуск авиационной продукции и другие материальные и организационные мероприятия не смогли обеспечить своевременного восполнения потерь и поддержания боеспособности авиационных частей и соединений, они не смогли дать воюющим в этих частях людям превосходства в силах, которое было необходимо для успешного выполнения стратегических задач.
До войны и в ходе ее — вплоть до 1942 года — германские ВВС строились с расчетом на непродолжительную войну. Это наглядно проявилось в войне с Россией и в Африканской кампании. Расход техники и людей был все большим, а превышение выпуска самолетов над потерями — все меньшим. Наращивания сил не получалось!
Мероприятия по увеличению выпуска авиационной продукции, которые начали проводиться только в 1943–1944 годах, были слишком запоздалыми, чтобы предотвратить крах, не говоря уже о том, чтобы переломить ситуацию. Противник, используя потенциал всего мира, к этому времени стал недосягаемым.
Стратегические планы немцев в общем-то не содержали неосуществимых задач. Однако политическая идеология руководства Германии привела к появлению у страны большого числа новых врагов, которые, имея соответствующее географическое положение и потенциальные возможности, обладали слишком большими преимуществами для ведения войны на истощение. Перед такими преимуществами отлично оснащенные германские вооруженные силы оказались в конечном счете беспомощными, поскольку военный потенциал Германии по сравнению с потенциалом противостоящей ей коалиции был ограничен.
«Счастливая стратегия» войны на суше вначале, казалось, была вполне успешной для немцев. Но затем боевая мощь вермахта, а с ней и мощь ее люфтваффе пала жертвой стратегии союзников, стратегии войны на истощение — как падает бык на арене под ударами своих многочисленных противников.
После того как войну не удалось локализовать разгромом Польши, Верховное главнокомандование вермахта и главное командование люфтваффе повели «большое наступление» в Западной Европе недостаточными для этого силами. На Западе поставленные в 1940 году задачи еще удалось выполнить, потому что радиус действия германских бомбардировщиков позволял, хотя и с трудом, накрыть район боевых операций. Если бы англичане продолжили свое сопротивление у берегов Ла-Манша, а французы — в Южной Франции и Северной Африке, то недостаточность сферы воздействия германской бомбардировочной авиации проявилась бы с полной очевидностью. Вскоре эта ограниченность возможностей обнаружилась в Средиземноморье и над Англией, но руководители германской авиации не пожелали признать этот факт! Отдельные достижения небольших авиационных частей не могли возместить нехватку сил и недостаточность радиуса действий основной массы германских самолетов. Это стало для люфтваффе ловушкой.
Из отдельных наступательных операций война — как-то незаметно для руководства Германии — с 1940 года постепенно превратилась в межконтинентальную войну на истощение. Германские военно-воздушные силы потерпели поражение сначала над Англией, а затем и в Атлантике.
Размах, который постепенно приняла война на истощение, предъявил к германским военно-воздушным силам — важнейшему средству ведения военных действий над странами и континентами — слишком высокие требования, которым они не смогли соответствовать.
Речь шла не только о силе люфтваффе, но и о духовном и материальном потенциале всего германского государства.
1941 год имел для исхода войны особое значение, поскольку именно в этом году начались военные действия на два фронта, что в Первую мировую войну привело Германию к поражению. Все командные инстанции, трезво оценивавшие обстановку, старались помешать началу такой войны на два фронта. Однако требовавшая больших людских жертв война с Россией была начата, причем в момент, когда ситуация с резервами стала очень острой.
21 мая 1935 года в Германии была вновь введена всеобщая воинская повинность. Сначала срок действительной службы равнялся одному году, а с 1936 года он был продлен до двух лет. На действительную службу призывались лица 1914 года рождения и моложе. Таким образом, в армию призывались как раз те возрастные контингента, численность которых была сильно снижена из-за уменьшения рождаемости во время Первой мировой войны (а также и после нее из-за перманентного экономического кризиса ограбленной репарациями побежденной Германии. —
Недостаточная численность так называемых призывных контингентов военного времени (рождения 1915–1918 годов) заставила германское руководство начать призыв на действительную службу еще более молодых людей, чтобы обеспечить достаточное количество новобранцев. Но только и численность более молодых возрастных контингентов оказалась уменьшенной, потому что из их состава уже в те или иные войсковые части поступило значительное количество добровольцев.
До начала войны удалось обучить и уволить в запас только два призывных контингента, кроме того, небольшая часть людей 1901–1913 годов рождения обучалась на краткосрочных сборах.
Однако этих сил было недостаточно, чтобы к началу войны развернуть многочисленную армию военного времени. С началом войны пришлось снова привлекать участников Первой мировой войны, и на военную службу было призвано 1,2 миллиона человек 1900 года рождения и старше. После увеличения сети учебных частей стало проводиться усиленное обучение контингентов 1901–1913 годов рождения, а также будущих призывников. Обычно подготовка ограничивалась трехмесячным сроком, причем в ходе войны и его пришлось сократить.
Если до 1940–1941 годов требования ВВС и других видов вермахта на людские ресурсы для пополнения и формирования новых частей еще удовлетворялись, то уже в 1940 году были отмечены первые нарекания по поводу недостаточного количества и качества поступавших в войска пополнений. В официальном письме от 14 октября 1941 года, подписанном начальником ПВО страны, который в тот период ведал в Главном штабе ВВС вопросами комплектования, говорилось следующее:
«Еще год назад начальник ПВО в неоднократных устных обращениях, а также в письменном распоряжении от 13 ноября 1940 года обращал внимание на положение с комплектованием ВВС и вооруженных сил в целом, подчеркивая серьезность положения с личным составом и необходимость его экономного распределения.
В 1941 году ситуация с пополнением еще более обострилась. Почти весь имевшийся эрзац-резерв уже призван».
По состоянию на 4 августа 1941 года общая численность военнослужащих германских вооруженных сил составляла:
7 331 000 человек, в том числе
сухопутные войска 5 200 000
люфтваффе 1 570 000
кригсмарине 421 000
ваффен СС 140 000
Число военнообязанных 1897–1923 годов рождения, еще не призванных в вооруженные силы, составляло
9 875 000 человек, в том числе
забронированные в гражданском секторе 5 518 000
непригодные к военной службе 3 374 000
еще не призванный эрзац-резерв 983 000
Состав резерва:
1897–1899 гг. рождения 163 000
1900–1909 гг. рождения 47 000
1910–1921 гг. рождения 25 000
1922 г. рождения[9] 367 000
1923 г. рождения[10] 381 000
Численность ВВС до 1941 года изменялась следующим образом.
Перед началом войны:
всего 373 000 человек,
в том числе летные войска 208 000
зенитная артиллерия 107 000
войска связи 58 000
После начала войны:
всего 880 000 человек,
в том летные войска 366 000
зенитная артиллерия 258 000
войска связи 138 000
строительные войска 118 000
На 20 мая 1941 года:
всего 1 458 000 человек, в том числе
летные войска 526 000
зенитная артиллерия 500 000
войска связи 243 000
строительные войска 153 000
охранные 36 000
Средняя ежегодная потребность германских ВВС в пополнениях составляла примерно 500 тысяч, что было обусловлено главным образом увеличением количества зенитной артиллерии и войск связи люфтваффе.
Из-за отсутствия резервов, начиная с 1941 года, резко ограничилась возможность пополнения и создания заново плановых и внеплановых формирований. Люфтваффе и, в особенности, частям зенитной артиллерии приходилось использовать «подручный персонал», то есть физически неполноценных и пожилых людей, учеников средних школ (начиная с 15-летнего возраста), добровольцев из числа военнопленных, особенно советских, а позднее и женщин. Для возмещения растущих потерь приходилось пополнять воюющие части за счет ослабления воинских частей, находившихся на спокойных фронтах, а убывших оттуда заменять «подручным персоналом». Эта мера вела к дальнейшему снижению боеспособности находившихся на фронтах частей.
Развитие событий на фронтах в 1941 году и большая потребность в людских ресурсах побудили германское Верховное главнокомандование, начиная с 1942 года, ограничить требования люфтваффе с учетом действительных потребностей. А до этого действовали заранее установленные процентные нормы распределения людских ресурсов между отдельными видами вооруженных сил:
сухопутные войска 63,0
люфтваффе 24,0
кригсмарине 10,2
ваффен СС 2,8
Если до 1941 года количество выделявшегося в распоряжение ВВС личного состава было более или менее достаточным, теперь оно не покрывало даже текущих потребностей. Общая военная обстановка и распространение войны на территорию почти всей Европы вынуждали командование ВВС увеличить количество зенитных частей, а потребность в улучшении технического оснащения заставляла расширять и войска связи люфтваффе. Что касается летного состава, то до самого конца войны особых трудностей с его пополнением не было, поскольку потребность перекрывалась притоком добровольцев. Да и летные войска увеличивались не так быстро, как остальные составные части ВВС, даже наоборот, к концу войны из-за недостатка самолетов, особенно бомбардировщиков, численность авиации сильно снизилась.
Война с Россией стала для германского вермахта постоянным источником растущих потребностей в пополнении живой силой. Если до начала войны с Россией потери Германии в живой силе были ограниченными, теперь они существенно возросли, к тому же появилась необходимость в охранных войсках для оккупированных областей как России, так и других стран.
Эффективность действий германской авиации снизилась почти на всех фронтах из-за недостатка нужных самолетов, одновременно упало и влияние люфтваффе среди других видов вооруженных сил, а с ним и авторитет Геринга. На практике это проявилось в первую очередь в том, что органы, ведавшие комплектованием и пополнением, а также само Верховное главнокомандование все настойчивее требовали от ВВС передачи другим видам вооруженных сил не полностью использовавшихся (по их мнению) солдат молодых возрастов. Чтобы пойти навстречу этим требованиям и удовлетворить Гитлера, который теперь уделял исключительное внимание только Восточному фронту, по специальному приказу Геринга были сформированы так называемые авиаполевые дивизии общей численностью примерно 220 тысяч человек. Эти дивизии, как и в войсках СС, продолжали числиться за своим видом вооруженных сил, но использовались на Восточном фронте в качестве пехоты. Тем самым такие дивизии своим непосредственным участием в боях на земле увеличивали вклад люфтваффе в дело достижения победы над Россией.
Одна авиаполевая дивизия была создана на Восточном фронте еще зимой 1941/42 года, когда германское наступление под Москвой было приостановлено и на многих участках Восточного фронта создались угрожающие ситуации. Тогда эти авиаполевые части комплектовались только из добровольцев. Личный состав первых авиаполевых полков обладал отличными моральными и боевыми качествами. С командным составом дела обстояли не так хорошо, поскольку большинство офицеров и унтер-офицеров не имело опыта ведения наземного боя и лишь немногие из них успели побывать на фронте.
С осени 1942 года по требованию органов комплектования в люфтваффе были приняты меры по высвобождению значительного количества людей, пригодных для непосредственного участия в боях, заменив их допризывной молодежью, женщинами, а также волонтерами из числа военнопленных, в основном русских. «Воззвание рейхсмаршала Геринга» придало этому мероприятию видимость добровольности. «Воззвание» неукоснительно исполнялось всеми инстанциями люфтваффе вплоть до высших штабов, хотя и возникали оправданные сомнения. Находившиеся на всех других, кроме русского, театрах военных действий соединения и части люфтваффе — в первую очередь части зенитной артиллерии и аэродромного обслуживания — должны были на основании добровольных рапортов военнослужащих, независимо от наличия у них специальной подготовки, передать всех пригодных для фронта солдат 1906 года рождения и моложе в авиаполевые дивизии.
В авиаполевые дивизии были выделены лучшие солдаты и лучшее вооружение, среди личного состава было много молодых людей, часть которых по возрасту в мирное время отбывала бы срок действительной службы. Однако у этих войсковых формирований не было командиров, имевших достаточный опыт ведения наземного боя или хотя бы соответствующую общевойсковую подготовку. Этот недостаток был характерен для всей массы офицерского и унтер-офицерского состава авиаполевых дивизий, за исключением некоторой части командного состава, прибывшего из зенитной артиллерии. Несмотря на владевшее людьми воодушевление, было невозможно ожидать, чтобы за короткое время, предоставленное для формирования авиаполевых дивизий, офицеры, годами работавшие за письменным столом в штабах или же в наземных службах авиационных баз, успели получить все нужные пехотинцу знания и передать их своим подчиненным. Было бы гораздо правильнее отдать весь этот ценный человеческий материал в распоряжение сухопутных войск. Однако Геринг решительно воспротивился этому.
Из-за угрожающего положения, сложившегося для немцев зимой 1942/43 года на Северском Донце и на Дону, пришлось обе недавно сформированные авиаполевые дивизии люфтваффе, вопреки имевшимся принципиальным указаниям, спешно перебросить на самолетах к угрожаемым участкам фронта и сразу же ввести их в ожесточенные оборонительные бои. Хотя некоторые подразделения этих авиаполевых дивизий проявили себя прекрасно, в целом такие задачи были им не по плечу. И потери оказались чрезвычайно высокими.
Авиаполевые дивизии, созданные позже, сначала использовались во Франции, Бельгии, Норвегии и Греции, чтобы постепенно улучшить их боевую подготовку. Однако в 1943 и, особенно, в 1944 годах пришло время, когда всем авиаполевым дивизиям пришлось участвовать в самых ожесточенных боях, на своем примере показывая, что недостаточный уровень боевой подготовки, даже при наличии прекрасного по своим физическим данным личного состава и хорошего вооружения, приводит к тяжелым ненужным потерям.
В авиаполевых дивизиях люфтваффе в 1942–1943 годах были без всякого смысла принесены в жертву квалифицированные кадры ВВС, и эта жертва не дала никакого существенного облегчения войскам Восточного фронта. Зато военно-воздушные силы Германии, в особенности зенитная артиллерия, служба связи и части аэродромного обслуживания, лишились многих специалистов, убыль которых возместить было не так легко. Например, зенитная артиллерия потеряла большое количество дальномерщиков, специалистов по приборам, оружейных техников, а также офицеров, на подготовку которых было затрачено много времени и средств, отобранных в зенитную артиллерию при наличии определенных интеллектуальных и физических данных. Указанное выше явилось одной из причин значительного снижения боевой эффективности люфтваффе после 1941–1942 годов. (Авиаполевые дивизии до 31 октября 1943 года организационно входили в состав ВВС. С 1 ноября 1943 года они были переданы в состав сухопутных войск. —
Аналогично созданию авиаполевых дивизий производилось расширение количества парашютных дивизий. В наземных сражениях в Италии и России погибло значительное количество парашютистов и других специалистов воздушно-десантных войск, причем эти войска не использовались по прямому назначению. Последней крупной операцией, в которой воздушно-десантные войска действовали в той роли, для которой они предназначены, была операция по захвату Крита в мае 1941 года.
Остатки авиаполевых дивизий в 1943 году были полностью и окончательно переданы в состав сухопутных войск. Парашютные же соединения, ставшие наземными, были переподчинены сухопутным войскам позже.
Авиационные, то есть непосредственно летные, соединения и части были затронуты описанными выше мероприятиями только в части обеспечивающих их действия наземных служб. Только при расформировании бомбардировочных соединений, начиная с 1943 года, из личного состава этих соединений были произведены некоторые изъятия, однако, по большей части, летчиков-бомбардировщиков переучивали на летчиков-истребителей.
До начала войны с Россией Гитлер обещал военно-воздушным силам, что «по окончании Восточного похода» из состава сухопутных войск будет высвобождено примерно 500 тысяч человек, чтобы усилить производство авиационного вооружения и снова развернуть войну против Англии. На практике получилось наоборот, и ВВС все больше ослаблялись ради усиления сухопутных войск. Многие выражали обоснованные сомнения в выполнении этого обещания, как, например, «начальник ПВО страны» в своем циркуляре от 14 октября 1941 года: «После окончания или приостановки операций на Востоке можно ожидать улучшения положения с комплектованием ВВС в связи с уменьшением численности сухопутных войск и передачей части личного состава из наземной армии в военно-воздушные силы. Однако надо заранее предостеречь себя от преувеличенных надежд, так как на освобождаемые людские ресурсы уже претендует военная промышленность».
Ход войны после 1941 года показал, что все эти обещания невыполнимы. Война (с Россией. —
Может вызвать удивление факт, что только в 1941 году из 9875 тысяч военнообязанных 5518 тысяч человек имели бронь, то есть были освобождены от военной службы. Это может быть объяснено цитатой из речи Геринга, произнесенной им 24 октября 1939 года на совещании инспекторов по комплектованию вооруженных сил. Выступая в качестве главы ведомства, обеспечивавшего выполнение так называемого четырехлетнего плана (гитлеровский план переустройства экономической жизни Германии, который должен был обеспечить автаркию (самоудовлетворение) германской экономики, то есть полную независимость от внешних рынков. Провозглашен в сентябре 1939 года, на очередном партийном съезде в Нюрнберге. Ставка была сделана на местное сырье и всевозможные заменители. Однако позже Гитлер на секретном совещании признавал, что достичь автаркии по ряду решающих видов сырья и продовольствию — несбыточная мечта. —
«Каждая страна, вступающая в современную войну, знает и должна знать, что может отдать на фронт только часть своего мужского населения и что она должна в качестве первоочередной предпосылки для всего остального при всех обстоятельствах обеспечить работу военной промышленности и продовольственного сектора. Каждая страна, которая ведет современную войну, должна суметь установить определенную пропорцию между потребностями фронта и тыла.
Было бы величайшей ошибкой, которую только можно совершить, если бы мы направили все свои усилия на выполнение требований фронта, не учитывая важность тыла»[11].
Общее количество самолетов, выпущенных германской промышленностью в 1939–1945
| Виды самолетов | 1939 | 1940 | 1941 | 1942 | 1943 | 1944 | 1945 | Всего |
| Бомбардировщики | 737 | 2852 | 3373 | 4337 | 4649 | 2287 | — | 18 235 |
| Истребители | 605 | 2746 | 3744 | 5515 | 10 898 | 25 285 | 4936 | 53 729 |
| Штурмовики | 134 | 603 | 507 | 1249 | 3266 | 5496 | 1104 | 12 359 |
| Разведчики | 163 | 971 | 1079 | 1067 | 1117 | 1686 | 216 | 6299 |
| Гидросамолеты | 100 | 269 | 183 | 238 | 259 | 141 | — | 1190 |
| Транспортные самолеты | 145 | 388 | 502 | 573 | 1028 | 443 | — | 3079 |
| Боевые и грузовые планеры | — | 378 | 1461 | 745 | 442 | 111 | 8 | 3145 |
| Самолеты связи | 46 | 170 | 431 | 607 | 874 | 410 | 11 | 2549 |
| Учебные самолеты | 588 | 1870 | 1121 | 1078 | 2274 | 3693 | 318 | 10 942 |
| Реактивные самолеты | — | — | — | — | — | 1041 | 947 | 1998 |
| Итого | 2518 | 10 247 | 12 401 | 15 409 | 24 807 | 40 593 | 7540 | 113 515 |
Штатная численность люфтваффе (в тыс.) с учетом авиации, зенитной артиллерии, войск связи ВВС и т. д.
| Категории военнослужащих | На 01.11.1943 г. | На 01.11.1944 г. | На 01.06.1944 г. | На 15.02.1945 г. |
| Унтер-офицеры и солдаты | 1970 | 1732,4 | 1809,6 | 1131,7 |
| Офицеры, военные чиновники и инженеры | 119 | 120 | 120 | 100 |
| Вспомогательный состав (иностранцы, женщины, военнопленные и т. п.) | 430 | 450 | 510 | 546,5 |
| Вольнонаемный состав | 475 | 480 | 450 | 201,2 |
| Всего | 2994 | 2782,4 | 2989,6 | 2179,4 |
Потери личного состава люфтваффе (только летный состав)
Убитые 47 665 (из них 9143 офицера)
Раненые 28 200 (из них 4295 офицеров)
Пропавшие без вести и пленные 27 610 (из них 4701 офицер)
Итого 103 475 (из них 18 139 офицеров)
Потери в личном составе люфтваффе (только летный состав) по периодам (по данным генерал-квартирмейстера ВВС; в скобках потери офицеров)
| Периоды | Виды потерь | Убитые | Раненые | Пропавшие без вести и пленные |
| 01.09.1939–22.06.1941 г. | Боевые потери | 5525 (1173) | 3074 (561) | 4416 (935) |
| Эксплуатационные потери | 1609 (270) | 485 (81) | 34 (4) | |
| Потери в школах и пр. | 1924 (21) | 1439 (190) | 27 (2) | |
| Итого | 9058 (1655) | 4998 (932) | 4477 (941) | |
| 22.06.1941–31.12.1943 г. | Боевые потери | 9985 (1927) | 8227 (1577) | 15 268 (2833) |
| Эксплуатационные потери | 5456 (1700) | 2664 (397) | 234 (30) | |
| Потери в школах и пр. | 4640 (1800) | 2698 (236) | 146 (15) | |
| Итого | 19 981 (5427) | 13 589 (2210) | 15 648 (2878) | |
| 01.01.1944–31.12.1944 г. | Боевые потери | 7837 (1260) | 5278 (863) | 6439 (752) |
| Эксплуатационные потери | 6321 (318) | 1637 (191) | 59(1) | |
| Потери в школах и пр. | 3298 (187) | 1886 (98) | 86 (8) | |
| Итого | 17 456 (1765) | 8801 (1152) | 6584 (761) | |
| 01.01.1945–28.02.1945 г. | Боевые потери | 618 (115) | 446 (74) | 877 (121) |
| Эксплуатационные потери | 257 (26) | 211 (17) | 7 (—) | |
| Потери в школах и пр. | 295 (155) | 155 (10) | 17 (—) | |
| Итого | 1170 (296) | 812 (101) | 901 (121) | |
| За всю войну (без учета потерь за март, апрель и май 1945 г., данных за которые нет) | Всего | 47 665 (9143) | 28 200 (4295) | 27 610 (4701) |
Потери боевых самолетов (учтены повреждения от 10 % до полного уничтожения самолета)
| Период | Бомбардировщики | Штурмовики | Истребители | Всего | Основные театры и периоды военных действий |
| 01.09.1939–09.05.1940 г. | 491 | 61 | 385 | 937 | Польша, война на Западе, Норвегия |
| 10.05.1940–01.07.1940 г. | 635 | 147 | 457 | 1239 | Норвегия, Франция, Бельгия, Нидерланды |
| 01.07.1940–01.04.1941 г. | 1972 | 263 | 1850 | 4085 | Средиземное море, Балканский п-ов, Битва за Англию |
| 01.04.1941–28.06.1941 г. | 1000 | 160 | 1000 | 2160 (цифра расчетная, точных данных нет) | Балканский п-ов, Англия, начало войны с Россией |
| 29.06.1941–30.06.1942 г. | 3601 | 769 | 4159 | 8529 | Летняя и зимняя кампании в России, действия на Средиземном море, борьба с конвоями у берегов Норвегии |
| 01.07.1942–31.12.1942 г. | 2006 | 452 | 2782 | 5240 | Кавказ, Сталинград, Африка (Тунис), борьба с конвоями у берегов Норвегии |
| 01.01.1943–01.07.1943 г. | 2127 | 718 | 4470 | 7315 | Борьба за господство в воздухе над территорией Германии |
| 01.07.1943–31.12.1943 г. | 2794 | 1195 | 6191 | 10 180 | Наступление под Орлом и Белгородом (на Курском выступе), оборонительные операции и отступление в России и Италии |
| 01.01.1944–31.03.1944 г. | 1407 | 542 | 3900 | 5849 | Высшая точка развертывания борьбы за господство в воздухе над территорией Германии |
| 01.04.1944–30.05.1944 г. | 1228 | 679 | 3902 | 5809 | Италия, Россия |
| 01.06.1944–31.08.1944 г. | 1874 | 1345 | 7855 | 11 074 | Заключительный этап борьбы в воздушном пространстве над Германией, на Восточном и Западном фронтах; наступление в Арденнах |
| 01.09.1944–31.12.944 г. | 788 | 1056 | 7704 | 9548 | |
| Общий итог за 64 месяца (по данным генерал-квартирмейстера за 1939–1944 гг.) | 19 923 | 7387 | 44 655 | 71 965 |
Изменения процента боеспособных боевых самолетов в 1938–1944 гг. (по данным генерал-квартирмейстера ВВС, без учета школ и резервов)
| Дата | Общее число самолетов | Из них боеспособных | % | Военные события |
| 01.08.1938 г. | 2180 | 1195 | 54 | Перед занятием Судетской области |
| 02.09.1939 г. | 2785 | 2433 | 87 | Блицкриг против Польши |
| 30.12.1939 г. | 3258 | 2424 | 74 | «Сидячая война» на Западе. Отдельные действия над Северным морем. Учебно-боевая подготовка |
| 30.03.1940 г. | 3692 | 2509 | 67 | Преддверие большого наступления в Европе — перед операцией в Норвегии и наступлением на Западе |
| 28.12.1940 г. | 3050 | 1956 | 64 | Попытка стратегической воздушной войны против Англии. Подготовка к войне на Средиземном море |
| 29.03.1941 г. | 3583 | 2490 | 69 | Начало войны на нескольких фронтах. Балканская операция |
| 28.06.1941 г. | 3440 | 2220 | 64 | Первые сражения в войне с Россией. Прекращение стратегической воздушной войны на Западе |
| 27.12.1941 г. | 3306 | 1462 | 44 | Упадок сил. Последствия «сухопутной стратегии» |
| 30.06.1942 г. | 3965 | 2564 | 64 | Усиленное накопление сил и средств для проведения новых сокрушительных сухопутных ударов |
| 31.12.1942 г. | 3453 | 2074 | 60 | Новый упадок сил. Сталинград и Северная Африка. |
| 30.06.1943 г. | 5118 | 3626 | 70 | Увеличение выпуска самолетов. Повышение боеспособности частей. Борьба в воздухе над Германией. Накануне наступления на Курском выступе. Начало действий ВВС США |
| 31.12.1943 г. | 4667 | 3243 | 69 | Прекращение наступательных действий на сухопутных фронтах с середины 1943 г. Отступление на всех фронтах. Борьба за господство в воздухе над Германией складывается не в ее пользу |
| 31.03.1944 г. | 4619 | 3038 | 65 | Перед вторжением западных союзников в Европу. Союзники приступают к проведению решительных ударов |
| 30.06.1944 г. | 4637 | 2992 | 64 | Авиационная промышленность в последний раз напрягает все силы. Но сами ВВС Германии уже разбиты |
| 30.09.1944 г. | 5398 | 4027 | 74 | Повышение боеспособности минимально. Авиачасти парализованы нехваткой горючего |
| 31.12.1944 г. | 5575 | 3888 | 69 | Высшая цифра общего наличия самолетов. Процент боеспособных самолетов снова падает. Попытка германских сухопутных войск развернуть новое мощное наступление терпит крах |
Численность германской истребительной авиации на всех фронтах (кроме противовоздушной обороны Германии)
| Дата | Театр военных действий (фронт) | Общее число самолетов | Боеспособные самолеты |
| 06.06.1944 г. | На Восточном фронте (Россия) | 550 | 282 |
| На Западном фронте (Франция, Голландия, Бельгия) | 288 | 156 | |
| На Южном фронте (Италия, Средиземное море) | 171 | 103 | |
| На Юго-Восточном фронте (Балканский п-ов, в том числе Греция) | 100 | 44 | |
| На Северном фронте (Норвегия) | 79 | 51 | |
| Итого | 1188 | 636 | |
| 22.06.1944 г. | На Восточном фронте (Россия) | 441 | 294 |
| На Западном фронте (Франция, Голландия, Бельгия) | 704 | 467 | |
| На Южном фронте (Италия, Средиземное море) | 102 | 71 | |
| На Юго-Восточном фронте (Балканский п-ов, в том числе Греция) | 158 | 82 | |
| На Северном фронте | 78 | 48 | |
| Итого | 1483 | 962 |
(Авторы сознательно подобрали две вышеприведенные даты. Первая, 6 июня 1944 года, — день начала высадки союзников в Нормандии, что потребовало привлечения сюда (заранее) значительного числа истребителей люфтваффе. И тем не менее на Восточном фронте, где было временное затишье (с февраля на северном участке и с апреля — на южном) перед летним наступлением Красной армии, истребителей у немцев больше, чем на Западе. Вторая дата, 22 июня 1944 года: численность германских истребителей даже превысила их число на Востоке — и это понятно, идет битва за Нормандию (до 25 июля). Но 23 июня начинается грандиозная наступательная операция Красной армии в Белоруссии. И приводить динамику изменения численности германских истребителей на Востоке, например, на конец июня, июль, август 1944 года (когда немцы бросали все силы, в том числе и авиацию, чтобы остановить ударные группировки советских войск, чтобы закрыть брешь в своем фронте шириной в 400 и более километров) авторы не пожелали. Само собой, они не дали никаких сравнительных данных за период с июня 1941 по весну 1944 года — в это время именно на Восточном фронте находились основные силы люфтваффе, в том числе истребители, здесь они и были перемолоты. —
Численность германской истребительной авиации, действовавшей в составе ПВО страны
| Дата | Наличие самолетов | Боеспособные самолеты | |
| 06.06.1944 г. | К началу высадки десанта в Нормандии | 1179 | 656 |
| 22.06.1944 г. | После высадки десанта в Нормандии | 538 | 288 |
Германская зенитная артиллерия (состав зенитно-артиллерийских частей, находившихся в 1940–1944 гг. в пределах Германии и на отдельных театрах боевых действий)
| Год | В чьем ведении находились | Батареи | Где использовались | ||
| тяжелые | легкие | прожекторные | |||
| 1940 | ПВО страны | 423 | 333 | 143 | В пределах границ Германии того времени |
| Западный фронт | 368 | 353 | 78 | Франция, Бельгия, Голландия | |
| Итого | 791 | 686 | 221 | На всех фронтах | |
| 1941 | ПВО страны | 537 | 395 | 138 | В пределах границ Германии того времени |
| Западный фронт | 97 | 146 | 71 | Франция, Бельгия, Голландия | |
| Северный фронт | 33 | 26 | — | Норвегия, Финляндия | |
| Юго-Восточный фронт | 45 | 45 | 6 | Румыния, Венгрия, Греция | |
| Восточный фронт | 239 | 135 | 25 | Россия | |
| Южный фронт | 6 | 5 | — | Италия, Африка | |
| Итого | 957 | 752 | 240 | На всех фронтах | |
| 1942 | ПВО страны | 744 | 438 | 174 | В пределах границ Германии того времени |
| Западный фронт | 122 | 183 | 99 | Франция, Бельгия, Голландия | |
| Северный фронт | 44 | 36 | — | Норвегия, Финляндия | |
| Юго-Восточный фронт | 60 | 47 | 9 | Румыния, Венгрия, | |
| Восточный фронт | 148 | 162 | — | Россия | |
| Южный фронт | 30 | 26 | — | Африка, Италия | |
| Итого | 1148 | 892 | 282 | На всех фронтах | |
| 1943 | ПВО страны | 1234 | 693 | 350 | В пределах границ Германии того времени |
| Западный фронт | 205 | 295 | 33 | Франция, Бельгия, Голландия | |
| Северный фронт | 92 | 69 | 1 | Норвегия, Финляндия | |
| Юго-Восточный фронт | 61 | 39 | 8 | Румыния, Венгрия, Греция | |
| Восточный фронт | 148 | 162 | — | Россия | |
| Южный фронт | 278 | 80 | 20 | Италия, Африка | |
| Итого | 2018 | 1338 | 412 | На всех фронтах | |
| 1944 | ПВО страны | 1508 | 623 | 375 | В пределах границ Германии того времени |
| Западный фронт | 412 | 425 | 32 | Франция, Бельгия, Голландия | |
| Северный фронт | 126 | 80 | 3 | Норвегия, Финляндия | |
| Юго-Восточный фронт | 122 | 70 | 3 | Румыния, Греция | |
| Восточный фронт | 311 | 328 | 43 | Россия | |
| Южный фронт | 176 | 86 | 14 | Италия | |
| Итого | 2655 | 1612 | 470 | На всех фронтах | |
Личный состав зенитной артиллерии (с учетом всех частей, действовавших на всех фронтах и в противовоздушной обороне Германии) (в тыс. человек)
| На 15.11.1944 г. | На 15.02.1945 г. | |
| Германские военнослужащие | 573,0 | 510,2 |
| Подручный персонал (вспомогательный состав ВВС, иностранцы и т. п.) | 225,4 | 302,9 |
| Вольнонаемные | 5,3 | 8,2 |
| Итого | 803,7 | 821,3 |
Наивысший месячный расход снарядов орудий зенитной артиллерии
| Калибр снарядов и время их использования | Общий расход за месяц | Из них в борьбе | |
| с западными противниками | с восточным противником | ||
| 20-мм (ноябрь 1944 г.) | 11 628 440 | 9 945 220 | 1 683 220 |
| 37-мм (ноябрь 1944 г.) | 1 038 470 | 802 510 | 235 960 |
| 88-мм (октябрь 1944 г.) | 3 175 400 | 2 948 800 | 226 600 |
| 105-мм (сентябрь 1944 г.) | 255 030 | 254 360 | 680 |
| 128-мм (октябрь 1944 г.) | 102 450 | 102 430 | 20 |
Последняя мировая война, которой посвящена эта книга, коренным образом изменила политическую картину мира, но не к лучшему или в духе прогресса. Европа утратила свои позиции духовного, политического, экономического лидера. Государства Европы перестали считаться силовой структурой большого политического значения. И если даже посчитать, что война между европейскими государствами теперь невозможна, все же следует заметить, что отдельное европейское государство не может обеспечить свою оборону.
Центры тяжести сил сместились на восток и на запад. В Соединенных Штатах Америки произошла крупнейшая концентрация политических, экономических и военных сил. Выдающимся является и завоеванное Советским Союзом могущество и его практическое распространение на пять восточноевропейских государств. (Напомним, что книга вышла в Германии в 1957 году и отражает положение на то время — результаты победы СССР в войне. В 1989–1991 годах все завоеванные в Восточной Европе позиции были верхушкой СССР (Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе, Крючков и др.) сданы, а в 1991 году путем хитроумных, опробованных до этого в Восточной Европе комбинаций демонтирован и сам СССР. —
Понятно, что не попавшая под контроль Советского Союза часть Европы попыталась в политическом, экономическом и военном плане примкнуть к Соединенным Штатам Америки. Решающим здесь стало давление советской политики — силы, которую многие посчитали насильственным распространением большевизма.
Таким образом, образовалось два больших лагеря, Восток и Запад, непреодолимые противоречия между которыми, существовавшие еще во время войны, проявились с максимальной четкостью. Связанный с войной мотив, борьба против Германии, заставил во время войны эти противоречия, выражавшиеся в различии конечных политических целей, так же как и во взглядах на общество, экономику, религию и мораль, временно отступить на задний план. После отмены уз, объединявших бывших союзников, они немедленно вышли на передний план.
Возникла обстановка, оказывающая тягостное, парализующее влияние на весь мир. Попытки добиться нормализации отношений снова и снова терпели крах. Достичь мира не удалось, после окончания войны Германия разделена на две части и, так же как и Австрия (оккупация Австрии прекратилась в 1955 году. —
Если рассматривать неслыханные тяготы, жертвы и разорение, которые были отличительными признаками Второй мировой войны, следует отметить, что они находятся в вопиющем противоречии и несоразмерны положению, к которому привела война. Рассматривая исторические события с позиций нашего времени, мы убеждаемся, что последствия войн в их начале едва ли можно предсказать. Причиной тому является частично недальновидность политических лидеров того времени, а частично — крупные судьбоносные события, против которых люди бессильны. Это в духе западного человека — принимать битву с судьбой, ибо покорность чужда его природе. Эта битва началась с давних времен и, несмотря ни на что, будет продолжаться.
То, что западные страны довели борьбу до безоговорочной капитуляции Германии, — признак недостаточной их прозорливости. Тотальное поражение в войне не только навлекло на Германию множество несчастий, но стало проблемой и для всего мира, учитывая катастрофическое международное положение, к которому оно привело. Поэтому стоит оглянуться назад и попытаться обдумать причины постигшей Германию катастрофы.
Германия проиграла Вторую мировую войну, в отличие от Первой, в чисто военном плане, хотя, конечно, в этот процесс внесли свой вклад также политические мотивы и постановка целей. Численное и материальное превосходство противника было одной из важнейших причин поражения, хотя эта причина не была решающей и определенно не сопровождалась последствиями, обозначившимися в ходе последнего года войны и вызванными другими причинами. Решающими причинами были, если говорить кратко, ошибки Верховного главнокомандования, ошибочные действия люфтваффе и неправильное использование живой силы.
Часто спрашивают, почему Гитлер считал Верховное военное главнокомандование своей личной прерогативой, принимал решения и отдавал приказы независимо от советов компетентных генералов и Генерального штаба и даже вопреки их предложениям. Тому причиной был не только принцип командования, принятый в Третьем рейхе. К данной Гитлеру неограниченной власти добавились особенности личности этого человека, самыми выдающимися чертами которого были необузданное упрямство и такое же самомнение. Это самомнение, так же как и сознание собственной значимости не только в политической, но и в военной области, необычайно повысилось благодаря замечательным победам блицкрига 1939–1940 годов. Подавляющее большинство народа неограниченно доверяло фюреру. Эта вера после победоносного завершения Западной кампании 1940 года приобрела почти мистическую окраску. Если и были скептически настроенные по отношению к Гитлеру люди, то это часть генералов, и эта часть становилась тем больше, чем больше он вмешивался во все тонкости военного командования.
Фюрер отвечал на такую позицию генералов постоянно возрастающим недоверием, которое было обосновано только по отношению к некоторым личностям. Основа для этого была заложена еще перед войной чисто негативными предложениями генерал-полковника Бека — начальника Генерального штаба — в связи с предполагаемыми силовыми мерами против Чехословакии, предложениями, которые впоследствии оказались неверными. В дальнейшем это недоверие нашло питательную среду, когда Гитлер, вопреки разработанным компетентными советниками планам, незадолго до кампании 1940 года на Западе изначально намеченное направление главного удара перенес с правого фланга на центральный участок, что оказалось решающим фактором быстрого успеха. Большое влияние оказало то, что, когда зимой 1941 года контрнаступление русских на Востоке поставило армию в тяжелое положение, Гитлер отклонил предложение командующего сухопутными силами и начальника Генерального штаба укрепить фронт, в котором образовались широкие бреши, отступлением на 200–300 километров и приказал держаться до последнего и, только если давление противника на отдельных участках станет невыносимым, медленно отойти только на этих участках. Гитлером, несомненно, владело убеждение, что армию необходимо спасти от краха, ибо отступления на 200–300 километров, при существующих дорожных условиях и высоте снежного покрова, не выдержат ни люди, ни лошади. Если же войска окажутся на новых позициях без основной массы артиллерии и тяжелой техники, пехота попросту не сможет организовать должную оборону. Новый успех Гитлер приписал лично себе и почувствовал, что вполне может обойтись без советов маститых генералов. Так что его недоверие, первоначально направленное только против отдельных высокопоставленных военных, быстро распространялось на других.
Успех первого периода войны, который частично стал следствием личных решений фюрера, неприкрытая лесть сподвижников, как, например, известные слова Геринга о «величайшем полководце всех времен», постепенно привели к возникновению у фюрера веры в свое великое призвание быть военным лидером. В военной области Гитлер нередко высказывал неожиданно правильное мнение и зачастую руководствовался моментальным вдохновением, что приводило к значительным успехам. Тем не менее ясно, что способности к военному командованию без основательной оперативной и тактической подготовки и практического опыта стоят недорого. А всего этого у Гитлера не было. Когда некто, не имеющий глубокой военной подготовки, долгие годы работает на высоких военных постах, он, конечно, приобретает некоторый опыт, но незначительный. Последнее отчетливо проявлялось у Гитлера, прежде всего при оценке ситуации. Нередко доходило до ошибок, когда речь шла о крупных планах, достижимости целей наступления, определении направления главного удара противника или силы сопротивления войск. Естественным следствием было и то, что даже спокойно обдуманные решения редко бывали безошибочными. И когда случались непредвиденные ситуации, такие ошибки имели весьма тяжелые последствия.
Неукротимая воля Гитлера подчиняла себе его мышление так, что неясные стороны ситуации он видел такими, какими хотел, чтобы они были. К тому же там, где он, ввиду недостатка образования, отступал от оперативного мышления или где для принятия решения не хватало данных, он целиком полагался на интуицию. Никто не станет спорить, что интуиция для военного лидера во многих ситуациях является необходимым средством, способным заменить недостающие данные для принятия решения, однако она является опаснейшим источником ошибок, когда не поддается контролю разума.
Многие ошибки командования проистекали из односторонней переоценки Гитлером факта владения территорией. Эту склонность Гитлер разделял с не имеющими военного образования личностями, которые захват территории и удержание ее при всех обстоятельствах считали успехом. Поэтому Гитлер лишь в крайне редких случаях был расположен отдавать местность без борьбы, даже когда такое решение диктовали сложившиеся обстоятельства и оно представлялось целесообразным во всех отношениях. В обороне, вследствие вынужденных изменений линии фронта, часто образуются выступающие дуги, которые, из-за получившегося удлинения линии фронта, могут быть заняты только слабыми силами. Предлагаемый отвод войск с дуги на хорду не только сокращает протяженность линии фронта, но и позволяет более плотно занять позиции, тем самым укрепить оборону, одновременно не оказав отрицательного влияния на общую ситуацию. Если противник атакует позиции на выступе фронта, они слишком часто оказываются прорванными, а войска, из-за понесенных потерь, уже не могут удержаться и на хорде, так что в итоге приходится отказываться от более обширной территории и, сверх того, войска несут большие потери в живой силе и технике. Также, как следствие, образуются никому не нужные котлы, освобождение которых любой ценой требует еще больших жертв, что ведет к дальнейшему ослаблению фронта. Гитлер взял за правило не только санкционировать большие оперативные передвижения войск, но и лично вмешивался во все решения. В 1943 году на востоке в его распоряжении было воистину неограниченное пространство для действительно оперативного командования обороной.
Эта ориентация на обладание территорией при любых обстоятельствах стала следствием полученного Гитлером в окопах Первой мировой войны опыта, когда под влиянием ураганного огня противника оборона стала позиционной. Недостаточное понимание сути оборонительного вида боевых действий привело к тому, что всякое вынужденное оставление территории стало считаться неудачей. К этому надо добавить недоверие к предложениям многих генералов, оппозицию которых Гитлер, несомненно, чувствовал. Эта оппозиция, благодаря личностям из ближайшего окружения фюрера, и прежде всего Гиммлера, преследовавшего свои особые цели, сместилась из области вещественной в политическую. Здесь обозначены только причины командных ошибок, лежащие в личности самого Гитлера. Их обобщение на основании конкретных ситуаций и фактических последствий явствует из описания военных событий этой книги.
К высшему военному командованию в широком смысле слова следует причислить и Геринга — командующего люфтваффе. В первые годы войны он пользовался благосклонностью Гитлера и имел большое влияние. Причем последствия этого влияния часто выходили далеко за пределы его компетенции и распространялись на другие сферы деятельности, увлекая их за собой в пропасть. На свой пост Геринг пришел с партийной работы. Главной чертой его характера была сила воли. И если во время Первой мировой войны он действительно был прекрасным командиром эскадры истребителей, то для занятия более высоких постов ему попросту не хватало военного образования. Проблемы войны в воздухе, которые к началу войны были во многих отношениях неисследованной областью военного знания, Геринг не мог последовательно продумать и взвесить. Хотя он был несколько более открытым для инициативы своих советников, чем Гитлер, но, по крайней мере в решающей фазе войны, действовал без должного размаха. Генерал-полковник Ешоннек, который после трагической смерти гениального генерала Вефера в 1936 году стал начальником Генерального штаба люфтваффе, был молодым человеком с высокими духовными запросами, которому, однако, не хватало необходимого опыта и глубины понимания сути воздушной войны. Поэтому к началу войны все еще сохранялись неверные взгляды на ведение военных действий в воздухе, которые, естественно, проявились в организации люфтваффе. Из более 4 тысяч боевых самолетов в начале войны было всего лишь около 700 истребителей, дальность действия которых оканчивалась на северной окраине Лондона. Воздушная война против Англии, от исхода который зависел весь ход дальнейшей войны в воздухе, не могла иметь успех.
Ужасное заблуждение — небрежное отношение к истребителям — вскоре осознали самые широкие круги в люфтваффе и авторитетные лица сухопутной армии. И уже весной 1942 года, когда бомбардировщики больше не могли пробиваться через противовоздушную оборону Англии, это привело к выдвижению требования о концентрации внимания на производстве истребителей и организации истребительной авиации. Это требование потерпело крах, столкнувшись с противодействием Геринга и Ешоннека. Если бы это требование было тогда удовлетворено, совсем другими были бы условия для противовоздушной обороны Германии и ситуация в воздухе на западе к моменту начала вторжения. Только весной 1944 года Геринг потрудился глубже вникнуть в эту проблему. С этого времени — за несколько месяцев до вторжения — стало появляться большое количество новых истребительных частей, в которых, однако, было ничтожно мало хорошо подготовленных летчиков. Таким образом, неверное ведение войны в воздухе на решающей стадии и ошибочное направление развития материальной базы люфтваффе сказались на исходе войны.
Следующая очевидная причина проигрыша в войне заключалась в неправильном использовании людской силы. Много говорили о тотальной мобилизации, но практически таковой не было. Когда в предпоследний военный год все же решились на мобилизацию, близкую к тотальной, оказалось уже поздно. Это тяжелое упущение усугубилось другим существенным недостатком — неправильным распределением сил. Здесь следует оговориться, что сухопутные силы, на которых лежала основная тяжесть сражений, явно были отодвинуты на задний план и даже приблизительно не получили того, что было необходимо для выполнения их сложнейших задач и вполне могло быть получено при правильном распределении сил.
В органах власти Германии господствовало стремление в изобилии снабдить все инстанции персоналом, включая вспомогательный, и даже для небольших заданий, которые вполне могли быть попутно выполнены существующими работниками, создавать новые должности. Изобилие персонала было свойственно всем административным органам государства, земель и городов и даже оккупированным областям. Многие ведомства были настолько велики, что это препятствовало их нормальному функционированию. Некоторые исследователи считают, что только из избыточного персонала органов власти и управления можно было сформировать больше дюжины дивизий. С большим опозданием была сделана попытка снизить численность служащих, которая к тому же из-за безмолвного, но сильного противодействия удалась только частично.
Таким же образом обстояли дела в органах управления экономикой. Они росли как грибы. При этом очень далеко зашла специализация. Вполне понятно, что война в этой области ставит особенно много новых задач. Но все же было неправильно при определении потребностей в рабочей силе в этих организациях не согласовывать их с общими интересами.
Также чрезвычайно богатый людскими ресурсами партийный аппарат, который стали сокращать уже слишком поздно, долгое время связывал большое количество рабочей силы. А особенно большой была потребность в людях организаций Гиммлера, которые постоянно разрастались, без каких-либо ограничений набирая персонал, считавшийся необходимым. Также продолжала и во время войны существовать имперская трудовая служба. Она вполне оформилась и даже обзавелась собственными зенитными подразделениями, в то время как армия получала зенитные батареи от люфтваффе только временно. Трудовую повинность, которую выполняли в ней в основном женщины, обеспечивал целый управленческий аппарат, и это в условиях острого дефицита рабочей силы. Кроме того, намного больше людей, чем требовалось, участвовало в довольно сложной организации промышленности и торговли.
Перечисление ведомств, куда набиралось явно избыточное количество людей, можно продолжить.
Иными словами, представляется очевидным, что в различных областях гражданской жизни было занято значительно больше людей, чем это действительно требовалось. Попытки высвободить людей многократно саботировались. А персонал, который все же удалось высвободить на заключительном этапе войны, был изрядно разочарован этим и, ввиду недостатка времени, мог быть лишь наспех подготовлен для участия в военных действиях. Даже военным организациям было свойственно неоправданное использование рабочей силы. Так, даже в мирное время в каждом из трех основных видов вермахта и в ваффен СС существовала отдельная организационная структура с многочисленными ответвлениями. Попытка передать некоторые функции отдельных видов вермахта и ваффен CC, а только в CC было 12 главных управлений (только в РСХА (Главное управление имперской безопасности) было 7 управлений со штатом 3 тысяч человек. А РСХА лишь одно из 12 главных управлений СС. Однако справедливости ради надо сказать, что масштабы бюрократизации Третьего рейха во много раз уступали таковым в Российской Федерации образца 2010 года. —
Что касается вооружения и снабжения, люфтваффе, кригсмарине и ваффен СС снабжались значительно лучше, чем сухопутная армия. Так, дивизии СС постоянно имели новейшее оружие, в то время как армейские дивизии обходились тем, что доставалось после удовлетворения потребностей эсэсовских соединений. (Это особенно хорошо видно на примере танковых дивизий. Эсэсовские танковые дивизии первыми получили на вооружение танки «Тигр» и «Пантера», а в дальнейшем имели их гораздо в большем количестве, чем армейские дивизии. Кроме того, численность эсэсовских дивизий в людях и технике, несмотря на потери, поддерживалась на уровне близком к штатному. А армейские танковые дивизии обычно имели большой некомплект, особенно в танках. —
И наконец, решающее значение имело то, что при распределении личного состава по трем видам вооруженных сил сухопутные силы всегда отодвигали на последнее место. Тот факт, что военно-морские силы были очень хорошо укомплектованы личным составом, не имел большого значения, потому что мощь кригсмарине в сравнении с остальными видами вермахта была мала. Иначе обстояли дела в люфтваффе. Под влиянием Геринга в ВВС с самого начала было на несколько сотен тысяч больше годных к строевой службе людей, чем необходимо. Выдвинутое в 1942 году Генеральным штабом сухопутных войск требование передать часть личного состава армии Геринг отклонил. А поскольку рейхсмаршал никак не мог оправдать большой переизбыток личного состава, он не отдал его сухопутным силам, во всяком случае тех, кто был соответствующим образом обучен. Геринг сформировал, не воспользовавшись содействием сухопутных войск, 24 дивизии, которые остались под командованием люфтваффе и были названы авиаполевыми дивизиями. Эти дивизии, сражавшиеся бок о бок с соединениями сухопутных войск, имели очень квалифицированный личный состав, но не были достаточно обучены для ведения общевойскового боя, поскольку у люфтваффе такой возможности не было. Даже командиры по большей части не имели необходимой подготовки и боевого опыта. В результате эти войска, за редким исключением, достигли совсем немногого, зато понесли большие потери. Геринг добился богатого оснащения этих дивизий современным оружием за счет сухопутных войск, которые после потерь 1941 года никогда не получали необходимого количества пополнений и вооружение для своих пехотных соединений.
В 1942 году военно-воздушные силы были вынуждены отдать сухопутным силам личный состав для формирования 50 дивизий. Примерно столько же было сформировано в результате тотальной мобилизации, а также унификации управленческого аппарата вермахта и ваффен СС, равно как и благодаря сокращению множества должностей на гражданской службе. Значение 100 брошенных на чашу весов сухопутной войны дивизий было чрезвычайно большим, тем более если учесть, что в летних боях 1944 года на всем Восточном фронте от мыса Нордкап до Греции находилось только 120 уже изрядно ослабленных дивизий. (К началу июня 1944 года на Восточном фронте Красной армии противостояло 179 дивизий и 5 бригад Германии, 49 дивизий и 18 бригад ее союзников. В дальнейшем, в ходе летних боев, Красная армия в ходе Белорусской операции 23 июня — 29 августа уничтожила 17 дивизий и 3 бригады немцев (еще 50 дивизий потеряли более половины личного состава), в ходе Львовско-Сандомирской операции 13 июля — 29 августа было уничтожено 8 и разгромлено 32 дивизии немцев, наконец, в ходе Ясско-Кишиневской операции 20–29 августа было уничтожено 22 германских и почти все румынские дивизии, действовавшие на советско-германском фронте. Возможно, цифра 120 приведена автором после вычитания уничтоженных дивизий. Но немцы формировали и бросали на Восточный фронт новые дивизии. Даже в начале 1945 года немцы на Восточном фронте имели 169 дивизий плюс 16 венгерских дивизий. —
Все эти обстоятельства пагубно сказались на численности армии, да и качество пополнения существенно снизилось. Молодые люди, которые раньше срока призыва пришли в вермахт добровольцами, имели право выбрать род войск. Эта система имеет много положительных сторон. В ходе войны стало очевидно, что даже выбор рода войск подвержен своего рода моде. Помимо этого люфтваффе и ваффен СС вели в германских школах агитационную работу. Вследствие вышесказанного большинство добровольцев, среди которых были самые интеллигентные и инициативные молодые люди, шли в люфтваффе и войска СС, а в сухопутные войска — вовсе не соответствующая размерам сухопутных сил часть. В сухопутных войсках предпочтение отдавалось танковым войскам и артиллерии. В пехоту добровольцами шли единицы.
Таким образом, самая лучшая часть молодежи оказывалась потерянной для сухопутных войск и тем более для пехоты, а система отбора сделала остальное. Сначала новичков отбирали люфтваффе и ваффен СС, остальные шли в сухопутные войска. Вследствие этого, а также системы набора добровольцев стало возможно использование людей, подходящих для обучения на должности унтер-офицеров, специалистов (техников, механиков) и даже офицеров, в качестве простых солдат в частях СС и люфтваффе, поскольку для них при избыточном предложении не было других возможностей использования. А в сухопутных войсках они были, но не было подходящих людей.
В качестве типичного примера можно взять 52-ю пехотную дивизию, которая, как одна из лучших дивизий, на Восточном фронте всегда находилась на тех участках фронта, где шли самые тяжелые бои. Численность пехотных рот в зимних боях 1941/42 года даже после ликвидации по одному батальону в полку и по одной роте в батальоне уменьшилась на 40 человек и составила после включения весной 1942 года первого с начала войны пополнения в среднем 60–70 человек, но не более 90 человек. В ротах имелось не больше 6–7 легких пулеметов МГ-34 (MG-34) вместо предусмотренных девяти пулеметов. Одна из авиаполевых дивизий люфтваффе, которая весной 1942 года действовала неподалеку, имела в каждой роте по 12 легких пулеметов более современного типа — М-42 (MG-42) и, кроме этого, такое же количество оружия в обозе — в качестве резерва. Численность личного состава рот этой авиаполевой дивизии составляла в среднем 150 человек. Такая картина была характерна для большинства пехотных дивизий на Восточном фронте.
Ошибки Верховного главнокомандования, неверное развитие военно-воздушных сил, которое привело к практической ликвидации его влияния, и ошибочное распределение живой силы — таковы были основные поражения в войне. Кроме них существовал еще целый ряд менее значимых причин, часть которых была следствием основных. Об этом следует помнить, оценивая ход и события мировой войны. Причем, помимо трудностей, которые существовали во всех видах вермахта и всех родах войск, необходимо обратить особое внимание на кратко обозначенное в настоящей книге состояние сухопутных сил, которые несли на себе основную тяжесть военных действий на всех фронтах.
И как тут не вспомнить слова, которые греческий историк Геродот более 2500 лет назад вложил в уста перса: «Никто не верит в предупреждения. Многие из нас, персов, знают об опасности. Однако нужда отечества заставляет наследовать за своим предводителем и делать все, что он от нас требует. Воистину, одно из величайших человеческих зол — это много знать и не иметь власти, чтобы действовать».
Арима, контр-адмирал 160
Бадольо, итальянский премьер 136
Бакнер, генерал-лейтенант 174
Бей, контр-адмирал 19, 131
Бергер, капитан 2-го ранга 19, 50
Бёмер, капитан 1-го ранга 84
Бигалька, капитан-лейтенант 73
Бирнбахер, капитан 3-го ранга 135
Бланк фон, капитан 2-го ранга 147
Блейхродт, капитан-лейтенант 103
Блюментрит Г., генерал 6
Бонте, коммодор 18, 19, 37, 39
Бранди, капитан-лейтенант 130, 143
Брейтхаупт, капитан 3-го ранга 147
Бриль, капитан 2-го ранга 84
Бройер, полковник 293
Бутлар Э., генерал 6
Бюлов фон, капитан-лейтенант 130
Бютов, капитан 1-го ранга 84
Вагнер Г., контр-адмирал 10
Варлимонт В., генерал 6
Вебер, старший лейтенант 134
Вейер, капитан 2-го ранга 68
Вейхольд, вице-адмирал 10, 92
Вестфаль З., генерал 6
Вефер, генерал 191, 193
Вупперман, старший лейтенант 134
Гальдер Ф., генерал-полковник 6
Гартман Вернер, капитан 3-го ранга 19, 143
Гауль, полковник 10
Гельман, капитан 112
Генке, капитан-лейтенант 130
Геринг, рейхсмаршал 52, 126, 188, 189, 192–194, 204, 209, 251, 278, 312, 328, 350, 351
Герхард, контр-адмирал 10
Гиазе, капитан-лейтенант 130
Гитлер (по всей книге)
Греффрат, подполковник 182
Гуггенбергер, капитан-лейтенант 92, 130
Гудериан Г., генерал-полковник 6
Гумприх, капитан 1-го ранга 69, 71
Дарлан, адмирал 110
Де Голль Ш. 55
Детмерс, капитан 2-го ранга 70
Дёниц К., контр-адмирал 61, 102, 128, 133
Джакино, адмирал 88
Дитль, генерал 37, 40–42
Доорман, контр-адмирал 113
Дуэ, генерал 189, 199
Ешоннек, генерал 193, 207
Жансуль, вице-адмирал 55
Заальвехтер, генерал-адмирал 27
Зурен, капитан-лейтенант 103
Зюсман, генерал 292, 293
Иноуэ, вице-адмирал 116
Ито, вице-адмирал 117
Каллаган, адмирал 122
Кампиони, адмирал 58, 59
Кампц фон, капитан 2-го ранга 134
Каннингхэм, адмирал 58
Карльс, адмирал 27
Келер, капитан 1-го ранга 69
Кейтель, генерал-фельдмаршал 141
Кемнаде, капитан-лейтенант 110
Кессельринг, генерал-фельдмаршал 226, 326
Кинкейд, адмирал 159
Клюг, капитан 3-го ранга 134
Кога, адмирал 139, 153
Кранке, адмирал 10, 168
Крейпе В., генерал 6
Кречмер, капитан-лейтенант 61, 73
Крюгер, генерал 157
Крюдер, капитан 1-го ранга 69
Кумметц, контр-адмирал 10, 36
Курибаяси, генерал-лейтенант 172
Курита, адмирал 158
Лангсдорф, капитан 1-го ранга 22
Лассен, капитан-лейтенант 129
Леман-Вилленброк капитан-лейтенант 103
Лёр, генерал-полковник 292
Либе, капитан-лейтенант 73
Линдеман, капитан 1-го ранга 80
Лухт, контр-адмирал 151
Лютьенс, адмирал 28, 41, 48, 63, 74, 80, 82
Люэт, капитан 3-го ранга 103, 129
Макартур, генерал 137–139, 153, 157, 181
Маккласки, капитан 3-го ранга 118
Мантей фон, капитан 3-го ранга 10
Мантейфель X., генерал 6
Маршалл С.Л.А., генерал 6
Маршалль Вильгельм, вице-адмирал 6, 10, 23, 28, 43, 44, 48, 82, 124, 126, 141, 142, 168
Маунтбеттен Л., вице-адмирал 138
Мейзель, капитан 1-го ранга 66
Мейндль, генерал 292, 293
Мертен, капитан 3-го ранга 103
Мессершмитт, профессор 196
Микава, контр-адмирал 120
Мильх 204
Митчер, вице-адмирал 153, 154, 156, 172, 177
Михаэллес, контр-адмирал 169
Мор, капитан-лейтенант 129
Муссолини Б. 56, 59
Мюллер, старший лейтенант 134
Мютцельбург, капитан-лейтенант 130
Нагумо, адмирал 96, 115, 176
Нимиц, адмирал 115, 119, 138, 172, 181
Нисимура, адмирал 158
Одзава, вице-адмирал 155, 160
Олендорф, контр-адмирал 159
Паолуччи Р. 93
Пельц, генерал 192
Петерсен, коммодор 10
Прин, капитан-лейтенант 20, 21, 61, 73
Путткамер фон, капитан 1-го ранга 82
Пуфендорф фон, капитан 2-го ранга 10
Райт, адмирал 123
Рамке, генерал 150, 169
Редер Э., гроссадмирал 17, 43, 56, 124
Рингель, генерал 293
Рогге, капитан 1-го ранга 67
Роден, генерал-майор 182
Розенбаум, капитан-лейтенант 109
Ролингс, вице-адмирал 174
Роммель, генерал 110, 320, 323, 325, 328
Россетти Р., капитан 3-го ранга 93
Руге, вице-адмирал 10, 134, 179
Руктешелль фон, капитан 1-го ранга 68
Рунштедт, фельдмаршал 148
Сима, адмирал 158
Скотт, адмирал 122
Смит, генерал-лейтенант 155, 172
Сомервилл, адмирал 77, 78, 115
Спрюэнс, контр-адмирал 117, 152, 172, 174
Танака, адмирал 123
Тезеи Т. 93
Тербовен Й., рейхскомиссар 50
Тернер, адмирал 154, 172, 174, 177
Тённигес, капитан-лейтенант 103
Тизенгаузен, капитан-лейтенант 92
Тиле, капитан 1-го ранга 30
Тимошенко С., маршал 301
Тови, адмирал 74, 77, 78
Тоёда, адмирал 153
Топп, капитан-лейтенант 103
Тоски Э. 93
Удет, генерал 193
Уорбертон-Ли, капитан 1-го ранга 89
Усидзима, генерал-лейтенант 174, 176
Фельдт, капитан 3-го ранга 134
Филлипс, адмирал 97
Флетчер, адмирал 117
Фойерштейн, генерал 43, 45
Форбс, адмирал 28
Фрейзер, адмирал 132
Хардеген, капитан-лейтенант 103
Хауг, старший лейтенант 134
Хейе, капитан 1-го ранга 35
Хеслер, капитан 3-го ранга 10
Хирохито, император 179
Хо, генерал-лейтенант 176
Хойзингер, генерал-лейтенант 6
Холленд, вице-адмирал 75
Хубилай, хан 160, 161
Хэлси, адмирал 123, 152, 156–158, 162, 170, 171, 178
Цейтцлер К., генерал 6
Цилиакс, адмирал 99
Циммерман Б., генерал 6
Черчилль У. 47
Шепке, капитан-лейтенант 61, 73
Ширлиц, адмирал 169
Шмундт, контр-адмирал 33
Шнее, капитан-лейтенант 103
Шнивинд, генерал-адмирал 10, 133
Шольц К., капитан 3-го ранга 103
Шпеер А. 253
Шперле, генерал-фельдмаршал 226
Штудент, генерал 292
Шугарт, капитан-лейтенант 20
Шульце Г., капитан-лейтенант 73
Шютце В., капитан-лейтенант 73
Эйзенхауэр Д., генерал 136
Эйссен, капитан 1-го ранга 69
Эммерман, капитан-лейтенант 130
Эндрас, капитан-лейтенант 73
Эрдменгер, капитан 1-го ранга 40, 134
Ямамото, адмирал 116,117, 119, 139
Победное возвращение капитана Прина из Скапа-Флоу на родину
Приготовления к запланированной высадке на Британских островах (операция «Морской лев»), конец лета 1940 г.
Гибель британского авианосца «Игл», привлеченного для сопровождения большого конвоя на Мальту, вскоре после торпедирования
Линкор «Шарнхорст» между Исландией и Фарерскими островами. Водоизмещение — 31 800 т, дальность автономного плавания — 10 тыс. миль (18,5 тыс. км), вооружение — 9 280-мм орудий в трех трехорудийных башнях, 12 150-мм орудий в шести двухорудийных башнях, 14 105-мм орудий, 16 37-мм орудий, около 30 20-мм орудий, 6 торпедных аппаратов, 2 катапульты, 4 бортовых самолета. Скорость 32 узла (31,5 узла, т. е. 58,3 км/ч. — Ред.). Бронирование: борта 305–330 мм, башен 305 мм, палубы 110 мм
Эсминец «Ганс Лоди» у берегов Северной Норвегии. Водоизмещение — 2270 т, вооружение — 5 127-мм орудий, 4 37-мм орудий, 14 20-мм орудий, 8 торпедных аппаратов. Скорость 32 узла (59,3 км/ч)
Противовоздушная оборона на побережье Германии и оккупированных стран вменялась в обязанности в основном зенитным батареям морской артиллерии
Тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» у норвежского побережья. Водоизмещение — 13 900 т, вооружение — 8 203-мм орудий в четырех двухорудийных башнях, 18 105-мм орудий, 12 37-мм орудий, около 20 20-мм зенитных автоматических орудий, 12 торпедных аппаратов, 1 катапульта, 3 бортовых самолета. Скорость 32,5 узла (60,2 км/ч)
Линейный корабль «Гнейзенау» в Северном море. На фото носовая часть корабля с обеими 280-мм трехорудийными башнями. На мачте перед дальномером отчетливо видна решетчатая конструкция радиолокатора (радара)
Новейший германский миноносец в проливе Ла-Манш. Водоизмещение — 853 т, 1 105-мм орудие, 1 37-мм орудие, 7 20-мм зенитных автоматических орудий, 6 торпедных аппаратов. Скорость 35,5 узла (65,75 км/ч)
Линейные корабли «Бисмарк» (вверху) и «Тирпиц», только в 1939 г. спущенные на воду («Бисмарк» вступил в строй в 1940 г., «Тирпиц» в августе 1941-го), принадлежали к самым современным и мощным кораблям мирового флота. Водоизмещение — 42 тыс. т (полное 53 тыс. т), вооружение — 8 381-мм орудий в четырех двухорудийных башнях, 12 150-мм орудий в шести двухорудийных башнях, 16 105-мм орудий, 16 37-мм орудий, 60 20-мм орудий (зенитные автоматические орудия), 8 торпедных аппаратов, 1 сдвоенная катапульта, 6 бортовых самолетов. Скорость 29 узлов (по другим данным, 30 узлов — около 55,5 км/ч)
Броненосец «Адмирал Шеер» во время рейда в Атлантике. Водоизмещение — 12 100 т (полное до 16 200 т), вооружение — 6 280-мм орудий в двух трехорудийных башнях, 8 150-мм орудий, 6 105-мм орудий, 8 37-мм орудий, 20 20-мм зенитных автоматических орудий, 8 торпедных аппаратов, 1 катапульта, 2 бортовых самолета. Скорость 26 узлов (48,2 км/ч)
Две кормовые 150-мм трехорудийные башни легкого крейсера «Кёнигсберг» (6650 т) в боевом положении
Эсминцы охраняют эскадру в боевом походе. Вид с мостика головного эсминца на идущие в кильватер корабли его флотилии
Подводная лодка в условиях сильного волнения в открытом море. Несмотря на заливающие палубу волны, до костей промочившие вахтенных на мостике, наблюдение за горизонтом и воздушным пространством ведется постоянно
Отсек центрального поста управления подводной лодки
Последнее прощание. Снова выход в море «против Англии»
Встреча на подходах к Нью-Йорку. В распоряжении есть лишь немного времени, чтобы обменяться необходимой информацией
Днем и ночью не прекращалось строительство гигантских бункеров, в которых была бы обеспечена абсолютная защита германских подводных лодок от вражеских бомб. Многометровое железобетонное перекрытие позволяло осуществлять осмотр и ремонт подводных лодок, возвратившихся из боевого похода. Отдельные боксы были оборудованы всеми существующими на современных судоверфях приспособлениями для ремонта подлодок. Уютные жилые помещения дарили вернувшимся из боевых походов морякам-подводникам комфорт и чувство безопасности. Позже эти бетонные города пригодились окруженным гарнизонам атлантических опорных пунктов; здесь размещались центральные командные пункты, руководившие их обороной
Флотилия минных тральщиков кригсмарине в походе
Соединение кригсмарине в кильватерном строю. Оба замыкающих корабля — эсминцы водоизмещением 2200 т
Гигантский язык пламени взметнулся к небу, клубы черного дыма окутали корабль, через несколько минут уже горело и море. Судьба американского танкера, в который попала германская торпеда, решена
Всего несколько минут этот человек находился в воде, покрытой слоем густой зловонной горящей нефти, прежде чем его подняли на борт германские подводники. Каждый глоток мог оказаться для него смертельным. Глаза спасенного обожжены
Прорыватель блокады, судно «Рио-Гранде» в начале апреля 1942 г. вошло в один из германских опорных пунктов на атлантическом побережье Франции. Мужественной команде оказывают праздничный прием высшие германские офицеры
Пленные английские моряки — англичане, индийцы и негры с захваченного грузового парохода — поднимаются на борт германского рейдера
Линкор итальянского военно-морского флота ведет огонь во время боя с английской эскадрой в Средиземном море
Итальянские военные корабли на Средиземном море
Итальянская подводная лодка «Пьетро Кальви» вышла в Атлантику в боевой поход. Слева по борту германский самолет-разведчик «Арадо-196»
Облако порохового дыма от первого залпа еще стоит над итальянским линкором в Средиземном море, когда грохочет второй залп. Итальянцы атакуют британский конвой
Итальянские офицеры-подводники получают из рук командующего подводным флотом заслуженные награды
Победное возвращение домой и восторженный прием итальянской подводной лодки на одной из атлантических баз
Антиподы: современная боевая машина Ju-88 и русские сани с впряженной в них лошадью, которые, кажется, заехали на аэродром из прошлых веков
Готовый к взлету истребитель Fw-190
На аэродроме в России — пикирующий бомбардировщик Ju-87 «Штука» замаскирован соломой
Ju-87 «Штука» загружается бомбами
Ремонт бомбардировщика Ju-88
Торпеды загружаются в гидросамолет (Не-115)
Германские ночные истребители атакуют возвращающиеся на базу британские бомбардировщики
Бомбардировщик Не-111 перед ночным боевым вылетом
Ночной налет британских ВВС на один из городов Германии. На фото отчетливо видны следы трассирующих снарядов легких зениток и пересекающие ночное небо лучи прожекторов
Аэрофотоснимок огневых позиций тяжелой зенитной артиллерии русских на Севере: 1 — позиции с траншеями для защиты от осколков (хорошо оборудованные позиции); 2 — позиции с недостаточными защитой от осколков и маскировкой (не полностью оборудованные полевые позиции)
В районе Сталинграда пикирующие бомбардировщики подожгли русское нефтехранилище. На противоположной стороне реки на берегу у самой воды заметны разрывы бомб. Несколько сотен советских танков наносят удар северо-западнее города Яссы. Снимок сделан с большой высоты
Плановый аэрофотоснимок нефтеперегонного завода на берегу Волги близ Сталинграда
Под прикрытием германских и итальянских самолетов транспортные суда доставляют к берегам Ливии вооружение, боеприпасы, технику и продовольствие
Германский истребитель-бомбардировщик сеет смерть. Me-110 летит над песчаной пустыней в Северной Африке, по которой движутся английские автомобили. Между устремившимися в разные стороны автомобилями вздымаются фонтаны песка, на некоторое время затрудняя летчикам обзор
На вираже. Истребитель-бомбардировщик обнаружил несколько американских бомбардировщиков и на высокой скорости вошел в вираж, чтобы занять выгодную для атаки позицию
Эти бомбы несут смерть и разрушение
Пикирующие бомбардировщики атакуют скопление русских танков
Воздушная атака в открытом море. Торпедному катеру удается благодаря отлично выполненному маневру уклониться от бомб
Консервный завод в Сталинграде на берегу Волги после налета эскадрильи пикирующих бомбардировщиков. Во время этого налета германские войска подошли к юго-восточной оконечности завода (дымовая труба)
Мост через Дон у Калача неоднократно уничтожался германскими пикирующими бомбардировщиками, но русские каждый раз его снова восстанавливали
Горящий русский танк в излучине Дона
Налет пикирующих бомбардировщиков на окраине Сталинграда (на заднем плане видна Волга)
Атака пикирующих бомбардировщиков по колонне русских войск
Гигантский Сталинградский зерновой элеватор был уже в руках немцев, а на берегу Волги еще шли ожесточенные бои
Клубы дыма от горящих нефтехранилищ Сталинградского нефтеперерабатывающего завода поднялись почти на три тысячи метров и еще долго висели над городом
Удар немецкой авиации на юго-восточной окраине Сталинграда
Самый распространенный германский бомбардировщик времен Второй мировой войны Не-111
Посадка самолета после ночного боя
Снабжение Тунисского фронта. Транспортные самолеты Ju-52 над скалистым островом у побережья Туниса
Прямые попадания. Оба правых двигателя уже горят, и бомбардировщик Liberator (в нижней части снимка, оставляет след дыма) вот-вот сорвется в штопор
Американские Boying В-17 (Б-17 «Летающая крепость») во время массированного налета на Арнем в Голландии. Одна машина уже падает, а еще три подбиты, за ними тянутся следы дыма. Через несколько секунд они развалятся
Четырехмоторные самолеты Liberator во время полета к территории Германии на голландской границе. В то время как англичане предпочитали ночное применение своих бомбардировщиков, американцы вылетали только днем. Эти снимки сделаны на высоте 5 тысяч метров
Германские многоцелевые истребители (истребители-бомбардировщики) Ме-210 вылетели с аэродрома в Кенигсберге на перехват американских бомбардировщиков. Поскольку соединения вражеских бомбардировщиков с начала 1944 г. летели под защитой истребителей дальнего действия, потери немцев, сражавшихся не на жизнь, а на смерть, были несравненно большими, чем их успехи
Германские истребители-бомбардировщики занимают позицию для атаки четырехмоторных бомбардировщиков противника (на заднем плане). Конденсационные следы указывают на большую высоту
Летающие «Акулы» над проливом Ла-Манш. Эта эскадра приобрела известность благодаря большим успехам в борьбе против Англии
Истребитель-бомбардировщик Fw-190 перед стартом. На таком самолете полковник Рудель добился своих последних крупных успехов в 1944–1945 гг.
Уничтоженные на земле атакой с бреющего полета русские бомбардировщики типа СБ-2. Они стоят на захваченном в июле 1941 г. аэродроме в районе города Алуксне (Латвийская ССР в составе СССР). (Рядом с Алуксне на озере Алукснес находится старинная крепость Мариенбург, построенная Ливонским орденом в 1341 г. В 1702 г. Мариенбург был взят русскими войсками. — Ред.)
Итальянский истребитель Fiat CR-42 («Фиат» ЦР-42) делает круг над сбитым им английским самолетом-разведчиком
Полевой аэродром зимой
Пикирующие бомбардировщики Ju-87 перед атакой на скопление вражеских танков. Под крыльями можно видеть легкие бомбы (50 кг)
Флаг эскадры на аэродроме авиачасти, имеющей на вооружении самолеты Hs-123 (Хеншель-123)
Ju-87 «Штука» с тяжелыми бомбами над Черным морем
Взлет с катапульты боевого корабля бортового самолета-разведчика типа Arado-196
Gigant — в то время самый большой 8-моторный самолет (Ме-323). Он мог перевезти один-два легких танка (всего до 10 т) или роту солдат с полным вооружением. Эскадра этих гигантов базировалась в Неаполе и использовалась для доставки снабжения в Африку. В один из дней из 17 гигантских самолетов 16 было сбито, что наглядно доказало: такие машины можно использовать только с надлежащим истребительным прикрытием. Поскольку истребительного прикрытия не было, от снабжения Африканского корпуса по воздуху с помощью этих гигантов пришлось отказаться
Итальянский самолет дальней разведки и торпедоносец типа Cant Z-506B («Кант» З-506Б) в полете у побережья Сицилии
На командном пункте германской ночной истребительной авиации. В Тройенбритцене, недалеко от Потсдама, в последний год войны находился мозг противовоздушной обороны Германии. Отсюда отдавались приказы о боевом применении ночных истребителей. Сюда стекались все сообщения о вторжении противника в воздушное пространство рейха. На гигантской карте, закрепленной на стеклянной стенке и подсвеченной сзади, дежурные из состава женской вспомогательной службы ВВС отмечали местонахождение самолетов врага и действия германских ночных истребителей. Отсюда в оказавшиеся под угрозой города шли приказы объявить воздушную тревогу
Артиллеристы-зенитчики наносят на ствол своего легкого орудия новое кольцо, означающее, что ими сбит еще один самолет противника
200-мм легкое зенитное орудие на полевой огневой позиции
Звукоулавливатель зенитной артиллерии
Подробнее см.:
Роковые решения. М., 1958. С. 26.
Подробнее см.:
Военный потенциал (
Согласно решению от 27 января 1939 года для решения авиационных задач флота была выделена 41 эскадрилья. Военно-воздушные силы сохранили полный контроль над всеми авиационными операциями над морем, в том числе над минированием акваторий с воздуха, действиями против надводных кораблей, подводных лодок, неприятельских военно-морских баз и береговых объектов. Немногие авиачасти, имевшие флотских командиров, предназначались только для разведывательно-дозорной деятельности и тактического воздушного прикрытия флотских соединений. На планах создания отдельной военно-морской авиации в составе флота был поставлен крест.
De Havilland Mosquito («Москито») — британский многоцелевой самолет.
Эрзац-резерв 1922 года рождения был зарегистрирован только осенью 1941 года и мог быть призван в армию только в 1942 году.
Эрзац-резерв 1923 года рождения должен был пройти обучение только весной 1942 года, поэтому на его использование можно было рассчитывать только в конце 1942 года.
Вот потому немцы и проиграли, что слишком поздно осознали, что такое тотальная война. А СССР под лозунгом «Все для фронта, все для победы!» выжал из своего весьма ограниченного (по сравнению с возможностями крепости Европа) промышленного потенциала и, главное, из безмерно терпеливого и героического народа все, что можно и нельзя. И победил. —