Если вы разбудите Ив Карпентер посередине ночи и спросите, как стать королевой, она без запинки ответит: «Выйти замуж за короля».

Конечно, есть много других способов. Например, основать собственное государство или родиться в королевской семье. Однако в двадцать первом веке если и возникают новые государства, то преимущественно финансовые, что тоже неплохо, но все‑таки, согласитесь, совсем не то. Что же касается «родиться в королевской семье»… Звучит очень заманчиво, но, во‑первых, это отнюдь не гарантирует тебе трон, а, во‑вторых, попробуй, родись.

Ладно, не обязательно за короля.

Можно и за принца. Он рано или поздно станет королем, а ты — королевой, хотя здесь можно промахнуться. Некоторые принцы слишком долго ждут престола. Быть принцем‑наследником в двадцать прекрасно, но в пятьдесят просто неприлично. В добром славном Средневековье такие проблемы решались легко, но мы, повторюсь, в двадцать первом веке, летаем в космос и дискутируем о замене смертной казни пожизненным заключением, поэтому для нас легкий путь от принца к королю закрыт.

Следовательно, остается лишь то, во что верит Ив Карпентер.

Выйти замуж за короля.

О том, что она станет королевой, Ив знала с десяти лет. И неважно, что родилась и выросла она в Бруклине[1], где королей днем с огнем не сыщешь, а в средней школе за ней прочно укрепилось прозвище Вешалка, что вряд ли привлекло бы венценосную особу, даже если бы она в Бруклине нашлась.

Но Ив не унывала. Она послушно стояла за конторкой, помогая папе‑управляющему отеля, и старательно разучивала гаммы с мамой‑учительницей музыки, а также гордо игнорировала глупых одноклассников. Игнорировать было легко. Ив до старших классов была всех на голову выше, чем и заслужила обидное прозвище.

Окончив школу, Ив недолго размышляла над тем, чем заняться дальше. Мама настаивала на музыкальном образовании, папа мечтал увидеть ее на своем посту, но Ив твердо знала, чего она хочет. Стать королевой. И она была готова не просто ждать, а делать все возможное, чтобы встретить своего короля. В захудалом отеле или музыкальной школе ее шансы были практически равны нулю. Разумеется, нельзя было исключать возможность счастливого случая, но Ив, прагматик до кончиков ногтей, никогда не полагалась на случай.

Раз ей сложно встретить короля, что ж, она приложит максимум усилий, чтобы король встретил ее.

Именно поэтому Ив Карпентер записалась на курсы стюардесс. Почему именно стюардесс, а не, скажем, манекенщиц? Внешние данные Ив без труда открыли бы ей доступ в модельное агентство: к пятнадцати годам долговязая Вешалка превратилась в высокую стройную красавицу с телом, которому могла бы позавидовать Эль Макферсон[2].

Пышная каштановая грива спускалась до пояса, а в больших серых глазах искрились льдинки, сводившие мужчин с ума. Впрочем, в ее облике было немного от растиражированных модельных стандартов: нос Ив был с небольшой горбинкой, а губы отнюдь не отличались силиконовой припухлостью. Но взятые вместе черты ее лица производили неотразимое впечатление. Необычная яркая красота Ив плюс проклюнувшаяся и еще неосознаваемая грациозность безошибочно выделяли ее в толпе нью‑йоркских красоток. Недаром на выпускном вечере в школе у Ив отбоя не было от кавалеров, но она помнила о тех, кто наградил ее обидным прозвищем, и была неприступна.

Модельное будущее не особенно манило Ив. Вышагивать целыми днями по подиуму, переодеваться по тысяче раз, сидеть под фото и видеокамерами… Вроде бы ничего.

А также постоянно сражаться за место под солнцем с сотнями других таких же красоток, ненавидеть каждый прыщик на своем лице, есть круглый год один шпинат, изнурять себя диетами, угождать всем, кто может хоть как‑то пропихнуть тебя на обложку журнала…

Бррр. И никакой гарантии, что ты будешь успешной моделью, и уж тем более моделью с успешной личной жизнью. Много ли манекенщиц вышли замуж за королей? По пальцам пересчитать можно. Одна пухлогубая русская девочка[3] подцепила английского аристократа, но ведь не короля. Норвежская красотка[4] чуть было не стала испанской королевой, но чернобровый наследник неудачно сорвался с крючка. Ах да, еще была Грейс Келли[5], но она актриса, а не модель, так что Грейс Келли не в счет.

К тому же нельзя было забывать о том, что общественность обычно восстает против манекенщиц. Крутить любовь с властительницами подиума особам королевской крови позволено, а вот жениться ни‑ни. Обидно было бы потратить столько сил, чтобы охомутать какого‑нибудь принца, а после первой брачной ночи обнаружить, что разъяренные подданные (и какие‑нибудь дурацкие правила, придуманные в шестнадцатом веке) лишили его престола.

Нет, Ив рисковать не собиралась и потому решила стать стюардессой. Не все короли летают личными самолетами и не всегда. Порой они удостаивают своим присутствием регулярные рейсы обычных авиакомпаний, и тут уж все зависит от твоей предприимчивости и красоты. Разве не так одна стюардесса[6] подцепила султана, а вторая[7] — миллиардера?

Правда, обе недавно развелись, но дело не в том. Главное, в небе романтика цветет пышным цветом, и умная симпатичная девушка всегда сумеет этим воспользоваться.

***

В школе стюардесс Ив познакомилась с Миллисент Шон, или просто Милли. Жизненный путь и устремления обеих девушек были настолько схожи, что они почти немедленно стали подругами. Правда, мечты Милли были немного скромнее. В короле она не нуждалась, была готова удовольствоваться обычным миллионером.

— Понимаешь, Ив, миллионеров все же больше, чем королей, — говорила она, давясь хот‑догом с горчицей в перерыве между занятиями. — Значит, я скорее встречу миллионера, чем ты — короля.

Ив только пожимала плечами. Пусть будет так. К чему ей одно вульгарное богатство? Благородство происхождения, многовековая история и традиции, обязанности, налагаемые высоким положением…

— Отлично, пусть будет король, — кивала Милли. — Не подеремся. А если будем помогать друг другу, наши шансы возрастут вдвое.

***

После окончания школы подруги полетали немного на Дельта ЭйрЛайнз, но внутренние рейсы мало отвечали их требованиям. По крайнем мере, требованиям Ив. Милли уверяла, что согласна и на ковбоя с миллионами.

— Нам нужно в Европу, — настаивала Ив. — Там есть и короли, и миллионеры.

Милли не сопротивлялась, и вскоре подружки стали частыми гостями в европейских столицах. Они разносили напитки и обучали пассажиров, как пользоваться спасательными жилетами, а в свободную минутку пополняли свое образование. Милли штудировала Форбс[8], а Ив — справочники королевских семей Европы. Она изучала генеалогию великих семейств, а заодно составляла список перспективных холостяков. Не то чтобы она собиралась вести целенаправленную охоту, нет. Просто хотела быть во всеоружии, когда судьба швырнет ее на путь какого‑нибудь монарха.

В списке Ив, несмотря на ее желание пропустить принцев и сразу сосредоточиться на королях, с королями была напряженка. Как выяснилось, практически все европейские короли были благополучно (или не очень) женаты, заботились об имидже и внешней политике, растили детей, платили налоги и потакали избирателям… тьфу, подданным. Поэтому, немного поколебавшись, Ив решила включить в число перспективных женихов и принцев.

На первом месте, естественно, шел Уильям[9]. Красавчик хоть куда, и трон впереди маячит солидный. Не крошечные Люксембург или Моралия, а само Соединенное Королевство. Правда, до трона белокурому красавцу далековато, что в глазах Ив было хоть и единственным, но существенным недостатком.

О братишке Гарри[10] и говорить не приходилось. Мало того, что рыжий, так и вообще без шансов на престол. Просто обычный симпатяга, и что с того?

Дания оказалась небогата не только холостыми принцами, но и королями. Принц‑наследник счастливо женат, брат его женат дважды, а во главе рода стоит королева. Со вздохом Ив совсем вычеркнула Данию из своего списка. Жаль. А было бы так романтично. Королева Датская… Прямо‑таки в шекспировском духе.

Таким образом, второе место в списке Ив досталось шведскому красавчику[11]. Хорош собой, образован (а как же иначе), молод, но…

Увы, и тут не обошлось без «но», а, точнее, без женщины. Старшая сестрица Виктория нахально перехватила право на трон после реформы, менявшей порядок престолонаследия. Ив была целиком и полностью за равноправие, но кто когда слышал о том, чтобы старший сын в королевской семье не становился королем? Бред.

Монакского правителя Ив вписала следующим лишь для того, чтобы список не получился удручающе коротким. На худой конец можно было бы стать и княгиней Монако. Но раз Альбер дожил до солидной плеши и до сих пор не женился, значит, затащить его под венец очень и очень нелегко. Бросаться в тяжелую борьбу ради такого неаппетитного приза… стоило очень хорошо подумать.

Таким образом, если отбросить всех не‑будущих‑королей, а также женатых и помолвленных, картинка вырисовывалась не самая впечатляющая. Замыкали список Ив принц Люксембургский Гийом и принц Моралийский Анри Габриэль[12], и сколько бы она не фантазировала на тему о покорении коронованной особы, она понимала — чем меньше особ, тем меньше шансов.

Милли, исчислявшая своих миллионеров сотнями, над Ив посмеивалась. Какие же сети нужно расставить, чтобы заполучить в них столь редкую рыбку? Она советовала подруге снизить критерии. Помимо принцев есть еще герцоги, графы, бароны и прочая мелочевка. Тоже неплохо для девчонки из Бруклина. К тому же если эти герцоги и графы состоят в родстве с королевским домом, есть вероятность, что судьба вознесет их на престол. Мало ли что в жизни случается. Если бы не одна разведенная американская дамочка, к примеру, красавчику Уилли[13], равно как и его папочке, ни за что не бывать престолонаследниками.

Эта мысль неизменно улучшала настроение Ив. В самом деле, не стоит раскисать. Главное, мечтать и верить, и судьба рано или поздно всех расставит по своим местам.

***

В мечтах прошел год, за ним второй. Ив и Милли по‑прежнему были неразлучны. Снимали небольшую квартирку на двоих в Париже, летали по Европе, изредка крутили романы и мечтали‑мечтали‑мечтали. Самым большим достижением Милли стал Жак Дюссо, французский промышленник, который клялся Милли в любви до гроба, а оказался не только женатым на толстой и склочной особе из Прованса, но и скрягой, каких поискать.

Ив везло и того меньше. Мужчины штабелями складывались у ее длинных ног, когда она вышагивала в салоне, толкая перед собой тележку с чаем и кофе, но кровь у всех была вполне обыкновенная, красная. Если и были среди них аристократы, Ив об этом не знала, хотя каждый раз тщательно изучала списки пассажиров.

Два года немалый срок для красивой девушки. Хранить верность мечте было сложно даже такому целеустремленному человеку, как Ив Карпентер. Три раза она отступала от своего идеала, и все три раза неудачно.

Первым ее избранником стал Феликс, их пилот. Он был стремителен и настойчив, имел репутацию непревзойденного бабника, а Ив уже до чертиков надоело одной пить кофе на Монмартре, пока предприимчивая Милли развлекается с очередным кавалером.

Роман с Феликсом длился ровно четыре недели, пока его не перевели на другой рейс. Он больше не звонил. По слухам, которые неизвестно где подбирала Милли, он успешно переключился на Клэр Деверо, новенькую стюардессу‑гаитянку. Ив не переживала, хотя гордости ее был нанесен существенный удар.

С бабниками никогда не связывайся — этот урок она усвоила хорошо. Даже если ты сногсшибательно хороша собой, он убежит от тебя сразу после того, как признается в страстной любви.

***

Второго приятели Ив завела только через полгода. Американец Мартин Дерек привлек ее, в первую очередь, родным бруклинским акцентом. Ив и не подозревала, насколько соскучилась по нему, пока не услышала голос Мартина. К тому же на улице цвела сирень, все девушки на рейсе были влюблены, а Ив осознавала свое затянувшееся одиночество и очень страдала.

Мартин был специалистом по автомобильным моторам и постоянно разъезжал по командировкам. В Париже Мартин задержался на неделю и все это время провел в квартирке Ив (Милли в то время как раз обрабатывала своего Дюссо и удачно отсутствовала). После Мартин часто звонил, слал Ив трогательные письма и приглашал приехать к нему то в Брюссель, то в Копенгаген, то в Берлин.

Ив отвечала вежливо и кратко. Мартин был скучен до невозможности, и она удивлялась, как могла когда‑то находить его акцент привлекательным. Мартин помог ей вывести новое правило отношений: никогда не связывайся с мужчиной от безысходности. Слишком велика вероятность, что ты сделаешь неправильный выбор и будешь долго и мучительно от него отвязываться.

***

Со своей третьей любовью Ив познакомилась на лестнице. Ирландец Патрик был студентом‑художником и снимал студию на верхнем этаже их дома. Он был высок, худ, отращивал бородку а‑ля Христос и был так живописен в своих потертых джинсах с махрами и цветной футболке, что Ив немедленно пленилась им.

А он пленился Ив и рисовал ее ночи напролет. Ив без жалоб позировала, хотя и валилась потом на работе с ног от недосыпа. На картинах Патрика она выходила странной и никогда не была похожей на себя, но он уверял, что она прекрасна и доставляет ему невыразимое эстетическое наслаждение.

Патрик единственный из троих сумел ближе всех подобраться к сердцу Ив. Они встречались два месяца, и каждый день был для нее наполнен тем же непонятным душевным трепетом, что и первый. Патрик рассказывал ей об искусстве и своих планах, рассказывал долго и непонятно, а Ив сидела у него в ногах и внимала ему с открытым ртом. О ее планах он никогда не спрашивал. Ив воспринимала это как должное, ведь его ожидало величие, а она… она была всего лишь стюардессой, мечтающей стать королевой.

Иногда речи Патрика были чуть более бессвязны, а глаза чуть более блестящи, но Ив никогда не обращала на это внимания.

Первой встревожилась Милли, более подкованная в житейских вопросах.

— Слушай, а твой дружок случайно не колется? — спросила она у Ив как‑то за завтраком.

Ив с негодованием отвергла саму мысль об этом и не разговаривала с Милли два дня. А через неделю в студию Патрика внезапно нагрянули его родители и увезли его лечиться в наркологическую клинику. Ив они обозвали потаскушкой и пригрозили начать уголовное расследование, так как Патрик оказался не просто наркоманом, а несовершеннолетним наркоманом.

Потрясение было велико, но благодаря ему Ив моментально излечилась от любви. И зареклась с тех пор связываться с творческими личностями.

***

— Ты просто не умеешь выбирать парней, — подытожила Милли. — Что еще сильнее уменьшает твои шансы покорить короля.

— А это мы еще посмотрим, — улыбнулась Ив.

Так они и жили, мечтали, влюблялись, ругались, ждали, верили в небесную романтику и счастливую звезду, порой в глубине души сомневались в том, что мечты когда‑нибудь станут реальностью, пока однажды…

Пока однажды Милли не познакомилась с инструктором по горнолыжному спорту. Как его звали и как он выглядел для нашей истории совершенно неважно, а важно то, что он привез Милли на популярный курорт Кран‑Монтана в Швейцарских Альпах и поселил в шале для ВИП персон. Милли не зевала. Скользила ли она по скоростной трассе, каталась ли на фуникулере, пила ли глинтвейн с пряностями у камина в общем зале, она всегда была начеку.

И что вы думаете?

Нашла‑таки своего миллионера.

***

Милли позвонила Ив в два ночи.

— Боже, Ив, ты не представляешь, что со мной произошло! — выпалила Милли в трубку, задыхаясь от восторга.

Ив паковала чемоданы. Завтра в восемь ее ждал рейс до Нью‑Йорка, где она решила провести отпуск.

— Угадай, с кем я сегодня познакомилась!

Голос Милли сочился такой радостью, что ответ мог быть только один.

— С миллионером?

— Именно! Он… он… само совершенство! Красивый, богатый, влиятельный, холостой и… — Милли сделала многозначительную паузу, — в родстве с королевским домом Моралии. Представляешь?

Ив оживилась.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что он может познакомить тебя с принцем Моралии! Представляешь? Боже, Ив, это так чудесно… о, Ив!!!

Они покричали и попрыгали каждая у своего телефонного аппарата, а потом Ив позвонила в авиакомпанию и поменяла билет до Нью‑Йорка на билет до Женевы. Родители подождут следующего отпуска. Принц ждать не будет.

***

Надо сказать, что к горам Ив всегда относилась с опаской и недоверием, на лыжах кататься не умела, а снег и холод не любила. Она с большим удовольствием отправилась бы за принцем на средиземноморский курорт, а не в Альпы, но выбирать не приходилось. Раз ключик к королевскому сердцу запрятан в горах, придется ей переступить через себя и, захватив альпеншток и плитку швейцарского шоколада, отправиться в горы.

***

В такси Ив смотрела прямо перед собой и старалась не вслушиваться в болтовню таксиста, который решил, что красивой американке нужно знать как можно больше странностях, которые происходили в этих горах за последние несколько столетий. Он вываливал на голову бедной Ив одну легенду за другой, а она искренне надеялась, что родовитый богач Милли не окажется снежным человеком или инопланетянином.

В отеле Ив первым делом стряхнула хлопья снега с шапочки и несколько раз энергично топнула ногами, чтобы хоть как‑то согреться. От машины до холла отеля ей пришлось пройти всего несколько шагов, но этого с лихвой хватило, чтобы замерзнуть.

— Снегопад с самого утра, — извиняющимся голосом сказал администратор. — И прогноз на неделю неважный. Но вчера была прекрасная погода.

Ив передернула плечиками. Как будто это ей поможет!

Она отдала администратору паспорт и взяла ключи, стараясь не думать о том, что проживание в здешнем шале обойдется ей в полугодовое жалование. На дорожке к трону без риска не обойтись.

Багаж Ив понесли в номер, а она заглянула в бар, чтобы пропустить стаканчик глинтвейна. Нужно было срочно принять меры, чтобы не простудиться. Ни один принц в мире не прельститься чихающей красавицей с красным носом.

***

В баре было пусто. У стены горел камин, на полу были расстелены теплые ковры. Диван с горой подушек так и манил присесть. Все было так красиво и тепло, что Ив несколько примирилась с мыслью о горах. Устроиться сейчас на мягком диванчике, закрыть озябшие колени уютным пледом, взять в руки чашку с ароматным глинтвейном… Смотреть, как пляшут в камине языки пламени, и мечтать об Ив Карпентер, будущей королеве…

Ив засмотрелась на диван, огонь и себя в короне и не заметила препятствие на дороге. Осознала она его лишь тогда, когда споткнулась обо что‑то большое и теплое и свалилась, не удержавшись на ногах.

— Черт возьми, вы хоть видите, куда идете?

Ив взвизгнула. Что‑то большое и теплое оказалось мужчиной, который лежал на полу и что‑то высматривал под диваном. Он привстал, когда Ив перелетела через него, но не сделал ни малейшей попытки ей помочь.

— Надеюсь, вы не очень ушиблись?

— Что… что вы тут делаете? — пролепетала Ив. — Я могла что‑нибудь себе сломать!

Человек, из‑за которого она чуть было не нанесла себе вред, был похож на электрика, сантехника или кого‑то в этом роде: небритый, в мятой одежде. С той оговоркой, что в первоклассном отеле не станут держать электрика или сантехника, который так выглядит.

— Но не сломали же.

Мужчина отвернулся и снова прильнул к полу.

— А я ищу Йоганнеса. В последний раз его видели здесь.

Ну и субъект, подумала Ив. Он собирается мне помочь или нет?

Субъект явно не собирался, и так как сидеть дольше на полу было неприлично, Ив встала.

Мужчина у ее ног не пошевелился. Ив захотелось его пнуть. Искушение было столь велико, что она едва себя сдерживала.

— Послушайте… — начала она с легким презрением.

— Тсс, — прошипел он. — Вы его спугнете.

— Кого спугну?

— Йоганнеса.

Ив стала терять терпение. Это не ВИП курорт, а психбольница.

— Кто такой Йоганнес?

Вместо ответа мужчина рванулся вперед, сунул руку под диван и что‑то схватил.

— Вот, — радостно сказал он, садясь и протягивая Ив руку. — Йоганнес.

Профессия Ив располагала к внештатным ситуациям. Она могла справиться с приступом паники на борту, разнузданной компанией, рожающей дамочкой или прорывом канализации. Но к такому она готова не была. Ив завизжала и в мгновение ока запрыгнула на диван с ногами.

На ладони мужчины сидела самая настоящая крыса с глазами‑бусинками и длиннющим лысым хвостом.

— Слабые нервы у вас, барышня.

Он встал.

Ив вжалась в спинку дивана.

— У‑уберите это.

— Это? — Мужчина поднес крысу к самому лицу. — Его зовут Йоганнес.

— Ааа…

— Не кричите. — Он быстро спрятал крысу за спину. — Вы его пугаете.

— Это он меня пугает!

Мужчина пожал плечами.

— Почему? Йоганнес милый. Если бы вы познакомились с ним поближе…

Ив закрыла рукой глаза. Все, что угодно, лишь бы не видеть этого безобразия. Должно быть, она ошиблась адресом. Здесь не место таким вот небритым типам с крысами. А мятый свитер? А брюки, вытянувшиеся на коленях? Охотник за крысами выглядел как бродяга и вел себя как бродяга. Разве что не пах как бродяга.

— Ладно, не пугайтесь, трусишка. Я уберу Йоганнеса.

Ив открыла глаза и увидела его спину. Мужчина шел к каминной доске, на которой, как она разглядела только сейчас, стояла клетка.

— Посиди здесь, малыш, — сказал мужчина, открывая дверцу клетки. — Это, конечно, совсем не то, что бегать на свободе, но мы должны быть джентльменами и не нервировать девушку.

Ив хихикнула.

— Вот и отлично. А теперь мы можем познакомиться. — Мужчина вернулся к Ив. — Джерард Бакстер к вашим услугам.

— Ив Карпентер.

Он без церемоний плюхнулся на диван рядом с ней. Ив пыталась изобразить ледяное равнодушие, но не могла упустить шанс рассмотреть крысиного любителя как следует.

Второе впечатление оказалось приятнее первого. Свитер его, конечно, был ужасен, а брюки и того хуже, да и побриться ему все‑таки не мешало, но в целом его вполне можно было назвать привлекательным. Этакий брутальный типаж. Никакой утонченности: крупный нос, тяжелый подбородок, широкие ладони, плечи.

Масса грубой силы, одним словом. Совсем не во вкусе Ив, но в мире нашлось бы немало женщин, которые с ней не согласились бы.

— Как вам погодка? — спросил Джерард.

— Отвратительная. Терпеть не могу горы.

— Понимаю, — кивнул он. — Вы приехали в горы специально для того, чтобы признаться в своей нелюбви к ним.

Ив покраснела.

— Я приехала, потому что меня пригласила Миллисент Шон. Может быть, вы в курсе, кто это.

Один быстрый взгляд сказал Ив, что крысиный покровитель очень даже в курсе.

— Вы подружка Милли?

Ив очень не понравился его тон. Как будто он что‑то такое знает о ней… и посмеивается про себя.

— Да, — сказала Ив. — Мы вместе работаем.

Джерард расхохотался. Громко, неприлично, даже вызывающе.

— Значит, вы та самая…

Ив с замиранием сердца ожидала продолжения, но закончить Джерард не успел, потому что в бар ввалилась веселая толпа самых настоящих снежных людей. Они смеялись, фыркали, топали ногами, и снег летел от них во все стороны, как и обрывки разговора.

— Что за погода…

— Я так замерзла…

— … а потом она перекувырнулась два раза и говорит…

— Ой, Ив, ты приехала!

С радостным визгом к Ив кинулась снежная дева. По пути она растеряла остатки сугробов на голове и плечах и превратилась в румяную Милли.

— Дорогая, я так рада тебя видеть!

С непривычным рвением она схватила Ив за руки и расцеловала в обе щеки.

— Как добралась? Давно приехала? Уже была где‑нибудь? Хочешь что‑нибудь выпить?

Ответов, видимо, Милли не ждала, потому что вставить хоть словечко в поток ее вопросов Ив не могла. Казалось, что Милли разыгрывает сценку, причем разыгрывает довольно неумело. Но раз есть актриса, должен быть и зритель. Ради кого, интересно, Ив так старается?

Джерард нарочито кашлянул. Милли с наигранным удивлением повернулась к нему.

— О, лорд Бакстер. А я вас не заметила.

Лорд Бакстер? Ив вытаращила глаза. Неужели это тот самый человек, из‑за которого Милли сорвала ее с самолета? Миллионер в старом свитере? Аристократ в мятых брюках? Небритый, грубый, невоспитанный…

— Ив, познакомься. Лорд Джерард Бакстер. Моя подруга Ив Карпентер.

Джерард картинно прижал руки к сердцу и склонил голову.

— Мы уже, — сухо сказала Ив. — Лорд Бакстер ловил крысу, а я…

— Неужели Йоганнес снова сбежал? Бедняжка.

Личико Милли вспыхнуло такой тревогой, что Ив невольно улыбнулась. Всего лишь месяц назад Милли отозвалась в гораздо более резких выражениях о мышах, которым вздумалось нанести визит на их кухню.

Но, разумеется, есть мыши и есть мыши.

— Йоганнес в порядке. — Джерард встал. — Если вы не против, дамы, я вас покину. Дела призывают. А вам без меня найдется о чем поболтать.

***

— Ив, он чудо, правда? — прошептала Милли, как только Джерард отошел к бару.

— Не знаю. Ты уверена, что он миллионер? Больше похож на беспризорного.

— На него иногда находит. А вообще он классный. Большая шишка в «Кватро Интернэшнл». Представляешь? Я чуть в обморок не упала, когда узнала.

— Понятия не имею, что такое «Кватро Интернэшнл», — пожала плечами Ив.

— А о Моралии ты имеешь понятие? — рассмеялась Милли. — Он то ли троюродный дядя, то ли внучатый брат тамошнего короля, я толком не разобралась еще. Лучший друг моралийского принца, между прочим.

— Очень жаль, — вырвалось у Ив.

Милли вытаращила глаза.

— Я не уверена, что мне хочется продолжать знакомство с подобным типом, — пояснила Ив. — Он мерзкий и грубый. На королевского родственника не похож.

— Он может быть и очень милым. Все местные девушки от него без ума. Он жутко богат и сексуален. Какие у него руки… обалдеть…

Милли откинулась на спинку дивана и томно закатила глаза.

— В любом случае, это неважно, — продолжила она через мгновение. — Главное, что он может познакомить тебя с настоящим принцем. И хочет познакомить. Я ему рассказала, что ты спишь и видишь, как бы встретиться с какой‑нибудь королевской особой.

Ив похолодела. Так вот почему он хохотал как гиена!

— Кто тебя за язык тянет, Милли!

— А что? Просто к слову пришлось. Зато он немедленно пригласил нас в Моралию. Сказал, что будет счастлив познакомить подругу такой очаровательной девушки, как я, со всеми европейскими принцами. — Милли толкнула Ив локтем. — Он назвал меня очаровательной, представляешь? Да не куксись, Ив. Мой миллионер найдет тебе принца. Это же здорово! Наши мечты сбываются!

Звучало это действительно здорово.

Но почему‑то идея Милли Ив совсем не понравилась.

Они сидели в купе первого класса скоростного поезда Женева — Люксембург, который как раз останавливался в Сент‑Люке, столице Моралии. Милли прильнула к Джерарду, Ив — к окну. Нужно было как следует изучить страну, которой она собирается править.

— Как вы видите, за окном простирается плодородная равнина Тернингсдэйл, — рассказывал Джерард. — Это главное и единственное пастбище Моралии, где на зеленой травке и ключевой водичке выращивают тучные стада для королевского стола. Однажды его величество решил открыть завод по производству мясных консервов, но ничего не вышло. Для того чтобы обеспечить завод сырьем, понадобилась бы территория втрое больше Тернингсдэйла!

Милли залилась смехом.

— Как забавно ты рассказываешь, Джерард!

— Я же обещал, что стану для вас идеальным гидом, — улыбнулся он. — Никто не знает о Моралии больше меня.

— Кроме путеводителя, — сказала Ив.

— Я сам его готовил. Но сведения всегда лучше получать из первоисточника. Учтите на будущее, мисс Карпентер.

Ив дернула плечиком. Когда Джерард хотел поддеть ее, он называл ее мисс Карпентер. А с тех пор, как Милли проболталась ему о намерениях Ив, это желание у него возникало постоянно.

— Не вредничай, Ив, — сказала Милли с упреком. — Продолжай, пожалуйста, Джерард.

Ив вздохнула. Она прямо‑таки не узнавала Милли. С ней было куда как приятнее дружить, когда она только охотилась за своим миллионером. Теперь, когда она его нашла…

Ив не хотела быть несправедливой к подруге, но выносить постоянное сюсюканье Милли было нелегко. Она во всем старалась угодить Джерарду. Соглашалась с ним, даже если он молол совершеннейшую чушь, восхищалась каждым его словом, им самим и его крысой, которая ехала тут же в своей просторной клетке.

Иногда Ив казалось, что он специально говорит ерунду, чтобы проверить реакцию Милли. Потому что кем бы ни был Джерард Бакстер, но только не дураком.

В любом случае Милли можно было поздравить и забыть о ней. Она поймала миллионера в сети, пусть теперь старается, чтобы он их не порвал. Джерард совсем не походил на паиньку и однолюба. Приручить такого будет очень нелегко. Ив от души надеялась, что его лучший друг и родственник принц Моралии слеплен из другого теста. Потому что если все моралийские аристократы такие же невежи и хамы как Бакстер, она лучше переведется на Бритиш Эйрвэйз[14] и попытает счастья с Уильямом.

Лучше жить с красивой мечтой, чем осуществить ее некрасиво.

***

На вокзале Сент‑Люк выходили немногие. Джерард выпрыгнул из вагона первым, подал руку Милли, которая попыталась запорхнуть в его объятия, потом Ив.

Хватка у него была железная. Ив ойкнула, когда он стиснул ее руку.

— Простите, мисс Карпентер. Не рассчитал силу. У вас такая тонкая рука. Как у королевы.

— Не смешно, — скривилась Ив.

— Я не смеюсь. Я серьезно. — Джерард подхватил их багаж. — Идем?

— Идем? Нас что, никто не встречает? — протянула Милли разочарованно.

— А ты ждала лимузин и ковровую дорожку? Это только для королей. — Он подмигнул Ив, которая была готова убить его на месте, и бодро зашагал вперед. — Поедем на автобусе, красавицы.

***

К счастью, насчет автобуса Джерард пошутил. На привокзальной стоянке у него была припаркована машина. Низкая, спортивная, двухместная.

— Мы же все не поместимся, — сказала Милли.

— Не поместимся, — кивнул он. — Кому‑то придется идти пешком.

— Джерард! — воскликнули девушки в один голос.

— Да шучу, я шучу. Я захвачу ваш багаж, если вы не против. А вы поедете за мной на такси. Чтобы никому не было обидно.

***

— Вот что он имел в виду? — допытывалась Милли по дороге. — «Чтобы никому не было обидно». Логичнее было бы нам с ним поехать вдвоем, правда? Ты ведь не стала бы обижаться, если бы поехала в такси одна?

— Ни в коем случае.

Я была бы только рада, добавила Ив про себя.

— Иногда он так странно ведет себя. Я уверена, что нравлюсь ему. Очень нравлюсь. Иначе ничего этого не было бы, да? Но когда мы наедине, он ведет себя так сдержанно. Ничего не предпринимает, если ты меня понимаешь.

— Понимаю.

Милли всегда любила поболтать об отношениях, но сейчас Ив чувствовала, что прекрасно бы обошлась без деталей ее нового романа.

— Мне надо вести себя по‑умному. — Милли скинула туфли и залезла на сиденье с ногами. — Как ты думаешь, стоит мне побыстрее запрыгнуть в его постель или, наоборот, быть недотрогой?

— Не знаю.

— Он такой сексуальный. Я вся дрожу, когда он до меня дотрагивается. Женщины по нему с ума сходят. В Швейцарии на него все вешались и жутко мне завидовали. Даже если я попытаюсь разыграть из себя невинность, у меня ничего не получится…

— Значит, не разыгрывай.

Ив отвернулась от Милли и сделала вид, что любуется милым пасторальным пейзажем. За этой болтовней о достоинствах мистера Бакстера, ах, простите, графа Бакстера она и страну не увидела.

***

Шофер высадил девушек у высоких кованых ворот с гербом моралийской династии: летящая птица с тремя колосками пшеницы в клюве. Несколько праздношатающихся туристов с фотоаппаратами застыли у ворот. Они всматривались вглубь парка в надежде разглядеть дворец, спрятанный за пышной растительностью, и его обитателей. Сами ворота были крепко заперты, и охраняли их не только камеры слежения, но и плечистый молодец в забавной желто‑зеленой форме с ружьем на плече.

Ив подошла к воротам, медленно провела пальцем по прохладному железу. Настоящий королевский дворец… Никогда она еще не была так близко к своей мечте.

— Хотела бы я знать, куда подевался Джерард, — проворчала Милли, возвращая Ив с небес на землю.

— Он мог отстать от нас по дороге.

Милли хмыкнула.

— Это на «феррари» то? Больше похоже на одну из его дурацких шуточек. Свалил с нашим багажом, спрятался где‑нибудь и хихикает себе на здоровье.

— Я его убью, — процедила Ив сквозь зубы. — Если этот идиот…

— Как приятно услышать о себе правду, — раздался у нее за спиной насмешливый голос. — Спасибо, Ив.

Она обернулась. Рядом с невозмутимым часовым, небрежно опираясь о его будку, стоял Джерард. Он смеялся.

От злости у Ив перехватило дыхание.

— Между прочим, подслушивать нехорошо!

— Ругаться тоже, — парировал он.

— Может, ты проводишь нас внутрь? — вовремя вмешалась Милли, протягивая руки к Джерарду. — Я устала и хочу есть. Ив, я уверена, тоже.

— Простите, леди.

Джерард склонился в шутливом поклоне и поцеловал руку Милли. Она вспыхнула от удовольствия, но Ив не покидало настойчивое ощущение, что Джерард попросту издевается над ними обеими.

— Прошу.

Джерард распахнул маленькую калитку справа от будки часового. Туристы оживленно загалдели.

— Извините, господа, но вход для посторонних будет открыт только завтра.

Джерард ловко оттер самых наглых туристов от калитки. Ив и Милли скользнули внутрь.

Сердце Ив колотилось как сумасшедшее. Она, простая бруклинская девчонка, ступает на землю для избранных… Ив закрыла глаза, прислушиваясь к недовольному ропоту туристов за воротами. Летнее солнце пригревало лицо, ветерок шевелил распущенные волосы, и Ив казалось, что здесь даже воздух не такой, как по ту сторону.

— Не спи на ходу. — Милли больно толкнула ее в бок. — Все прозеваешь.

Она хихикнула и побежала за Джерардом, который ушел далеко вперед. Ив с неудовольствием увидела, как Милли схватила его под руку, а он обнял ее в ответ. Конечно, она безумно рада за подругу, но нужно и ей быстрее подыскать себе кавалера. Быть третьей лишней при влюбленной парочке… врагу такого не пожелаешь

***

Резиденция короля Моралии была невелика, но Ив влюбилась в нее с первого взгляда. Длинное светло‑серое здание в три этажа, круглый фонтан в конце подъездной аллеи, строгие безупречные линии и роскошь хорошего вкуса. Ив чувствовала, что в таком доме она могла бы быть счастлива.

Очень счастлива.

Они неторопливо шли к главному входу. Ноги Ив подкашивались от волнения. Шаг. Еще шаг. И еще один. Скоро, очень скоро она увидит настоящего короля. И принца, которому суждено стать королем. Хоть бы удалось выкроить минутку и привести себя в порядок. Она должна быть неотразима, когда предстанет перед венценосной особой. Первое впечатление самое верное. А она только что с поезда, растрепанная, в помятом платье…

— Лучше под ноги себе смотри, мисс Королева, — насмешливо сказал Джерард, и в ту же секунду Ив как назло споткнулась о камешек и шлепнулась на колени.

Из ее глаз невольно брызнули слезы. Милли расхохоталась во все горло.

— Ой, прости, Ив, но так смешно вышло. Прямо как в кино.

— Здесь очень неровные дорожки. Все время кто‑то падает.

Джерард склонился над Ив.

— Не ушиблась?

Ив была уверена, что услышала в его голосе насмешку. Она встала, подчеркнуто игнорируя его протянутую руку, и пообещала себе впредь быть поосторожнее. Успеет еще всласть намечтаться. Сейчас стоит поберечь колени.

— Нужно промыть рану. А то заразу занесешь.

Джерард присел на корточки и без стеснения рассматривал ноги Ив.

— Разберусь, — сказала Ив с достоинством, хотя коленки саднили ужасно. — Просто покажи нам наши комнаты.

***

Но не успели они дойти даже до фонтана, как случилось то, к чему Ив хотела как следует подготовиться и к чему сейчас была совершенно не готова.

Они встретили Принца.

Вначале они услышали громкий жизнерадостный окрик.

— Эй, Джер!

Потом из‑за ближайшего кустарника, ломая ветки и поскрипывая на гравии, выкатился крошечный белый автомобильчик без дверей. За рулем сидел молодой человек в джинсах и бейсболке. Выглядел он настолько не по‑европейски и настолько не гармонировал с окружающей обстановкой, что Ив почувствовала себя оскорбленной. Голова Барта[15] на футболке молодого человека словно бросала вызов изысканности парка и достоинству дворца.

— Привет, Анри.

Джерард отпустил талию Милли и протянул парню руку.

— Познакомься, это Милли Шон. А это Ив Карпентер.

— Привет, — сказал парень, растягивая слова как заправский техасец. — Американки, да?

Милли кивнула. Ив только смерила парня неодобрительным взглядом. Кто бы мог подумать, что первым мужчиной, которого она встретит на благословенных землях Моралии, окажется заурядный парнишка, каких полным‑полно в Бруклине.

— Позвольте представить вам, девушки, его высочество Анри Габриэля Эрика Антуана, принца Тернингсдэйлского, наследника моралийской короны, — продолжил Джерард.

Ив лишилась дара речи.

— Зачем так официально, Джер, — неловко рассмеялся Анри Габриэль Эрик Антуан, принц Тернингсдэйлский, и стянул бейсболку с белобрысых вихров.

Ив очень надеялась, что разочарование не отразилось у нее на лице. Фотографий принца Анри она видела немного, но определенное мнение о его внешности успела составить. Красавцем он не был, но казался Ив как минимум симпатичным. Благородный, утонченный и далее по списку. Но в этом белобрысом парнишке ни благородства, ни утонченности было не видать. Его легко было представить себе разносчиком пиццы на Манхэттене. Или газовщиком на заправочной станции где‑нибудь в Техасе.

Ив на всякий случай покосилась на Джерарда. С него станется разыграть ее и выдать за принца парнишку с конюшни. Но Анри перехватил ее взгляд, подмигнул и растянул рот в невероятной ухмылке.

Ив прыснула.

— Что, не больно похож на принца? — спросил он, копируя на этот раз диалект южных штатов.

— Не больно, — улыбнулась Ив. — Я приняла вас за американца.

Анри хлопнул себя по коленкам и расхохотался. Ив оторопела.

— Вы сделали его высочеству комплимент, мисс Карпентер, — сказал Джерард.

Ив подняла на него изумленные глаза. Джерард снова обнимал Милли, и Ив нехотя отметила, что, несмотря на грубоватую внешность, в его осанке и облике куда как больше благородства, чем в лице Анри.

— Практикую разные акценты, — сказал принц на этот раз с безупречным произношением. — Рад, что вам понравилось, мисс Карпентер.

— Можно просто Ив, — откликнулась она. — Интересуетесь английским языком, ваше высочество?

— Можно просто Анри, — рассмеялся он. — Ненавижу титулы и обожаю английский.

Ив открыла было рот, чтобы возразить, но вовремя заметила хитрую улыбку Джерарда. Он только и ждет, чтобы она разоблачила себя. Ну уж нет, ничего у вас не выйдет, мистер Насмешник! Принц он и есть принц, независимо от того, как он относится к своему положению.

К вящему удовольствию Ив Анри вызвался проводить девушек до их комнат. Они разделились на пары — так как Милли и Джерард по‑прежнему были неразлучны, Анри оккупировал Ив и повел ее вперед по дороге. Ив спиной чувствовала взгляд Джерарда и злилась. Он мешал ей расслабиться, мешал быть естественной, мешал разговаривать с Анри. А им было о чем поговорить. Анри с таким искренним интересом расспрашивал ее о Нью‑Йорке Бруклине, Калифорнии, Лос‑Анджелесе и Голливуде, что отвечать невпопад «ммм», «ага» и «кажется» было недопустимо.

Пятнадцать метров до главного входа в королевскую резиденцию показались Ив самыми длинными пятнадцатью метрами в ее жизни. Она то представляла себе, что будет идти как по облакам, а вместо этого шагала словно по горящим углям. Расскажет Джерард своему лучшему другу Анри о ее мечтах или промолчит? Будет ли и дальше над ней подшучивать или возьмет себя в руки и будет молча наслаждаться своим романом с Милли? Ив знала, что если бы на месте Джерарда был другой человек, она бы просто попросила его об одолжении, но просить Джерарда держать язык за зубами было слишком опасно.

Ив слушала болтовню Анри, но почти ничего не слышала. Зато улыбалась широко и пленительно, помня о том, что из‑за одной ее улыбки пассажиры‑мужчины были готовы весь рейс давиться безвкусным кофе в пластиковых стаканчиках. Если она по‑настоящему примется за дело, никакой Джерард Бакстер помешать ей не сможет!

***

К великой досаде обеих девушек комнаты им отвели смежные. Прекрасные как будуар принцессы, с похожими кроватями под кисейным балдахином, с широченными трюмо на изогнутых ножках, с мягкими пуфиками и гардинами в три слоя, но соединенные дверью.

— Разве я буду жить не с тобой? — спросила Милли у Джерарда, который стоял в дверях, привалившись к косяку.

Он развел руками.

— Разве я хозяин этого дома?

Милли закусила губу, а Ив едва удержалась, чтобы не попросить Джерарда забрать Милли к себе немедленно. Потому что, во‑первых, ей теперь придется ежедневно выслушивать оды великолепию мистера Бакстера, а, во‑вторых, еженощно терпеть его присутствие в соседней комнате. Не самая приятная перспектива.

— Поговори с Анри, — спокойно сказала Ив. — А сейчас, если вы не против, я бы хотела отдохнуть.

Джерард выпрямился.

— Намек понят. Отдыхайте, леди.

— Но я совсем… — начала Милли, но Джерард уже захлопнул дверь и окончания не услышал, — совсем не устала. Вот черт.

Она пошла к себе, оставив смежную дверь нараспашку. Ив слышала, как Милли яростно опустошает чемоданы и хлопает дверьми шкафа, распихивая вещи.

— Я не виновата, что нас поселили вместе! — крикнула Ив и подошла к окну.

Вид на внутренний дворик открывался изумительный — идеальные газоны с зеленой травкой, небольшой фонтанчик с грустной обнаженной наядой, на дорожке ни одного упавшего листика или соринки. Местный садовник точно знает свое дело и получает хорошее жалование…

Ив негромко рассмеялась. Американский прагматизм неистребим. Она впервые находится в настоящем дворце, только что познакомилась с настоящим принцем и всерьез задумалась о жаловании садовника!

Хотя хорошая королева, конечно, должна думать и о таких пустяках. Монархия нынче недешево обходится.

***

Ив приняла ванну с персиковой пеной, промокнула мокрые волосы и намотала на голове тюрбан из мягкого полотенца, закуталась во второе полотенце, побольше. Роскошь ванной комнаты действовала на нее опьяняюще. Как приятно оказаться среди красивых вещей после дорожной пыли и суматохи.

Как замечательно остаться наедине с собой после удручающего общества Джерарда Бакстера.

Что же все‑таки Милли нашла в нем? Ах да. Ив улыбнулась своему изображению. Он же миллионер. Но, если честно, Милли может позволить себе быть поразборчивее. Миллионеров, в конце концов, гораздо больше, чем королей! Вот у нее, Ив, выбор не так велик…

Ив вышла из ванной комнаты, размышляя над своей нелегкой долей. Жаль, что Анри так непрезентабелен. Европейский принц мог бы постараться, чтобы не выглядеть как американский разносчик пиццы.

Ив подошла к кровати, размотала тюрбан, встряхнула волосами, повернулась к окну… И с визгом отпрянула назад к ванной.

На широком подоконнике, закинув ногу на ногу, сидел абсолютно незнакомый мужчина.

— О, простите, пожалуйста, не хотел вас напугать.

Мужчина спрыгнул с подоконника и протянул к Ив руки.

Она спряталась за дверь ванной комнаты, дрожа как осиновый лист.

— Я был уверен, что здесь никого нет. Что занята соседняя комната…

Мужчина выглядел действительно расстроенным и, вдобавок, был чрезвычайно хорош собой и прилично одет, поэтому Ив немного расслабилась. На маньяка он совершенно не походил, да и в королевских резиденциях маньяки обычно не водятся.

— Заняты обе комнаты, — сказала Ив. — И я буду вам очень благодарна, если вы уйдете.

— Конечно, конечно, — закивал мужчина. — Простите меня, ради Бога.

У двери он обернулся.

— Вы позволите позднее объяснить вам причину моего недопустимого вторжения?

Ив едва сдержала улыбку. Какой пышный оборот.

— Умираю от желания узнать ее.

— Спасибо.

Он исчез, прежде чем она успела уточнить, где и когда он собирается ей объяснять свои причины. Ив подошла к двери и заперла ее. Какая пикантная ситуация. Что если бы она вышла из ванной без полотенца? Незнакомец безусловно принадлежал к той категории мужчин, ради которой любая женщина разденется с удовольствием, но все же хотелось бы сперва познакомиться с ним в менее интригующих обстоятельствах.

Ив хихикнула. Милли умрет от смеха, когда услышит эту историю.

Она открыла дверь, ведущую в комнату Милли. Увы, в отличие от Ив, наслаждаться отдыхом Милли не стала и уже убежала неизвестно куда. Хотя почему неизвестно? Скорее всего, к своему драгоценному Джерарду.

Ив достала фен и вернулась в ванную. Укладывая волосы, она восстанавливала в памяти облик своего незваного гостя. Волосы черные как вороново крыло… глаза очень светлые, зеленые… поразительно, как она обратила внимание на их цвет, при таких‑то обстоятельствах. Высокий. Сложен прекрасно. Костюм сидел на нем лучше, чем на манекенщике. Возраст? Не юн, но и не стар. Около сорока, не больше. Кто он такой, интересно?

Ив задумчиво провела щеткой по пышным волосам. Потрясающий мужчина. Элегантный, изящный. Ни капли отвратительной брутальности Джерарда или скучной простоты Анри. О да, сегодняшнюю встречу она будет ждать с большим нетерпением.

***

Ровно в пять в дверь Ив постучали. Она встрепенулась, кинула в зеркало последний взгляд, искренне восхитилась собственной красотой и побежала открывать. На пороге стоял Анри, к разочарованию Ив, в джинсах и футболке, на этот раз с головой Фрая[16].

При виде Ив он вытаращил глаза и открыл рот и стал удивительно похож на Джима Керри[17].

— Чудесно выглядишь. Картинка просто.

— Спасибо, — вздохнула Ив.

Ее нежно‑голубое платье на бретельках, в меру скромное, в меру облегающее, не слишком парадное, но и не повседневное абсолютно не сочеталось с одеждой Анри. Не то чтобы они должны были сочетаться, конечно, но Ив предпочла бы, чтобы моралийский принц одевался более стильно. Он бы отлично смотрелся на бейсбольном мачте. В интерьере европейского дворца он был более чем неуместен.

Ив в который раз вспомнила своего сегодняшнего незнакомца. Вот с кем бы она составила прекрасную пару.

— Хочешь, устрою после ужина экскурсию? — спросил Анри. — У нас тут есть прикольные местечки.

Ив рассеянно кивнула. Она совсем не думала о том, что будет после ужина. Сам ужин волновал ее намного сильнее. Она встретит короля Моралии и, скорее всего, прекрасного незнакомца…

— … Джер с Милли уехали, обещали вернуться завтра… — уловила она.

— Милли ничего мне не сказала, — недовольно заметила Ив.

— Она не знала, наверное, — хохотнул Анри. — Джер непредсказуемый. Никогда не угадаешь, что взбредет ему в голову в следующий момент. А вот и столовая.

Анри распахнул перед Ив двери и склонился в шутливом поклоне. Ив вошла внутрь, чувствуя, как от радостного предвкушения не осталось и следа. Милли не имела права бросать ее здесь. Она должна была предупредить. Могла позвонить. Оставить записку. Мало ли что взбрело в голову ее драгоценному Джерарду. Они приехали в Моралию вместе и должны держаться вместе.

Ив так разозлилась на Милли, что поначалу даже не обратила внимания на великолепие королевской столовой и людей, находящихся там. Но когда к ней навстречу от стола шагнул высокий худощавый мужчина, в чьих утонченных чертах смутно угадывалось лицо Анри, мысли Ив приняли совсем другой оборот.

— Мисс Карпентер? Рад приветствовать вас в нашей скромной обители, — сказал он.

Ив покраснела от удовольствия. Этот человек мог быть только отцом Анри, и, следовательно, королем Моралии.

— Мой па, он же король Гильерм Пятый. — Анри по‑свойски хлопнул мужчину по плечу.

Ив поразилась тому, насколько по‑разному могут выглядеть похожие люди. Его величество Гильерм Пятый вполне отвечал представлению Ив о европейском монархе — подтянутый, хорошо одетый, с удлиненным породистым лицом и манерами прошлого века. Небольшая остроконечная бородка очень ему шла, а в глазах светился недюжинный ум. Старомодное пенсе украшало его нос, а строгий костюм‑тройка вполне отвечал представлению Ив о том, как должен одеваться современный монарх.

— Анри, что подумает наша гостья? — Король с улыбкой покачал головой. — Смею вас уверить, мисс Карпентер, что обычно церемония знакомства в Моралии происходит более торжественно.

— Умереть от скуки можно на вашей церемонии, — рассмеялся Анри. — А я проголодался.

— Тогда прошу к столу. Вы позволите, мисс Карпентер?

Король слегка согнул руку в локте. Ив осторожно взяла его под руку. Голова у нее кружилась. Она шла к изысканно сервированному столу под руку с настоящим королем и чувствовала, как он пожирает ее взглядом… Ив никогда еще не осознавала настолько остро, что она красива и достойна восхищения.

— К сожалению, моя дорогая супруга страдает от приступа мигрени и не сможет присоединиться к нам за ужином, — сказал король с сожалением, отодвигая для Ив стул с высокой резной спинкой.

— Как жаль, — прошептала она еле слышно, не испытывая на самом деле ни малейшего сожаления.

С королевой Моралии она с удовольствием или без него познакомится позднее, а пока насладится обществом ее сына и мужа.

В столовой были еще двое. Невысокая пухлая женщина в строгом темно‑сером костюме, который неловко сидел на ее пышногрудой, плотно сбитой фигуре, и мужчина, при одном взгляде на которого у Ив перехватило дыхание. У окна, за тяжелой непроницаемой портьерой стоял сегодняшний незнакомец и улыбался.

— Дорогая мисс Карпентер, позвольте познакомить вас с баронессой фон Гольтенхарт, — сказал его величество.

Ив с трудом отвела глаза от красавца у окна и посмотрела на пухлую даму.

Та без обиняков схватила Ив за руку и затрясла ее изо всех сил.

— Ох, рада познакомиться, вы такая хорошенькая, глаз не оторвешь, просто картинка, я и не думала, что среди американок есть такие шикарные девушки, была уверена, что парижанки лучше всех, но вы просто прелесть…

По‑английски баронесса говорила бегло, но с ужасным акцентом. От ее произношения волосы вставали дыбом, а ударения она расставляла так, что Ив не понимала и половины слов. Правда, сомневаться в том, что она говорит приятные вещи, было невозможно. Лицо баронессы очень располагало к себе — круглое, румяное, с ямочками на щеках и небольшими задорными ярко‑голубыми глазами.

Ив легко представила ее в живописном костюме молочницы на швейцарской ферме. И светлые озорные кудряшки, и простота в общении гораздо больше подошли бы молочнице, чем баронессе.

— Грета — фрейлина моей супруги, — продолжил король церемонно.

Ив невольно улыбнулась. Старомодное «фрейлина» так плохо сочеталось с румяной физиономией пухлой Греты!

— Ты не хочешь представить меня нашей очаровательной гостье? — раздался неторопливый мужской голос, и Ив моментально забыла и о фрейлинах, и о молочницах.

— Конечно, Рэндольф. — Его величество натянуто рассмеялся. — Мой двоюродный брат, Рэндольф Пикард, герцог Моралийский.

Прекрасный незнакомец склонился перед Ив в поклоне. Герцог, подумала Ив, обмирая. Кузен короля. Самый настоящий принц.

— Счастлив наконец познакомиться с вами.

Ив улыбнулась. А уж как она счастлива!

В ярком электрическом свете столовой ее принц выглядел старше, чем утром в комнате. Под глазами, у рта, на лбу залегли глубокие морщины. Тем не менее, он был обворожительно красив и сногсшибательно аристократичен. Он был сказочным принцем, но принцем из плоти и крови…

Сердце Ив заколотилось, а глаза невольно метнулись к рукам Рэндольфа. Ни одного кольца на длинных изящных пальцах. Ив почувствовала, что вот‑вот потеряет сознание от счастья.

Неужели не женат?

***

Длинный прямоугольный стол был накрыт на пять персон. Во главе сел король, по его правую руку Анри, который корчил рожи при каждом «будь любезен», произнесенном отцом. Рядом с Анри устроилась улыбчивая баронесса Грета, напротив, по левую руку его величества, Ив. Рэндольф сел напротив Греты и рядом с Ив.

Это было даже лучше, чем в мечтах. Прекрасная комната со старинной мебелью, изящно сервированный стол, блеск столового серебра, хруст накрахмаленных салфеток. Вертеть головой по сторонам было неприлично, но краем глаза Ив видела тарелки из тонкого фарфора с золотистой каймой, серебряные столовые приборы, разложенные в непонятном порядке, высокие прозрачные бокалы, массивные подсвечники с витыми свечами… Дворецкий в идеально сидящей темно‑зеленой ливрее подавал блюда, о которых Ив даже не слышала, а трое мужчин наперебой оказывали ей знаки внимания.

Поистине на сегодняшний вечер Ив стала королевой этого маленького мирка. Анри сыпал шутками, удачными и не очень, и не сводил с Ив глаз, проверяя на ней действие своего остроумия. Король изящно закручивал беседу вокруг Ив, интересуясь ее жизнью, работой и впечатлениями от Моралии. А Рэндольф… Рэндольф в основном молчал, но молчание его было гораздо выразительнее, чем болтовня Анри или любезности Гильерма. Ив не осмеливалась повернуться и посмотреть на него, но она видела его руки, холеные, с длинными пальцами, руки аристократа, руки любовника. К таким рукам хотелось прикоснуться. О таких руках хотелось мечтать.

Вот где кроется настоящая сексуальность, подумала Ив, а не в грубых ручищах Джерарда. Невозможно поверить, что эти два человека родственники. По сравнению с Рэндольфом Джерард просто пещерный житель, неотесанный дикарь, не имеющий понятия ни о культуре, ни о воспитании.

— Вам не понравилось суфле, Ив? — заботливо спросил Гильерм.

— Что вы, оно восхитительно, — улыбнулась она. — Самое вкусное суфле, которое я когда‑либо ела.

И единственное, добавила она про себя.

— Просто мне показалось, — Его величество немного замялся. — Что вы поморщились…

Ив рассмеялась.

— Всего лишь вспомнила об одной неприятной вещи. Вспомнила и тут же забыла, ваше величество. И готова попробовать это чудесное пирожное.

Однако Ив ошибалась. Забыть об этой «неприятной вещи» ей не удалось. Не успела она положить себе на тарелку первое пирожное, восхитительный эклер, политый шоколадной глазурью, как дверь распахнулась, и в столовую ввалились, не вошли, а именно ввалились Джерард и Милли.

У Ив сразу пропал аппетит. Теперь ужин безнадежно испорчен. Чего Милли стоило потаскать по магазинам этого неприятного типа еще пару часиков?

Расстраивалась Ив не зря. Джерард с порога переключил внимание на себя. Мало того, что он ввалился в столовую как в дешевую пивнушку, так еще сразу полез к столу, схватил эклер, на который Ив положила глаз, и принялся жевать.

— Простите, проголодался очень.

Скандализированная Ив посмотрела на сторонам. Увы, никто из присутствующих ее возмущения не разделял. Король улыбался по‑отечески, принц сиял как медный таз, и даже изысканный Рэндольф снисходительно усмехался. Похоже, Джерард был тут на правах любимого, избалованного ребенка, которому все позволено.

— Кстати, это Миллисент Шон, — сказал он, кивая на застеснявшуюся Милли. — Подруга и коллега Ив.

Догадался, наконец, съязвила Ив про себя.

— Как вам понравилась Моралия, мисс Шон? — спросил Гильерм, как только с вставанием, пожиманием рук и прочими церемониями было покончено, и Джерард с Милли уселись за стол.

— Обалдеть, — закатила глаза Милли. — Как на картинке. Магазины супер!

Ив слегка поморщилась. Можно подумать, они приехали сюда из глубинки, а не из столицы мировой моды.

— Много удачных покупок? — оживилась Грета. — Погодите, на следующей неделе в Сент‑Люке начинается сезон распродаж, и тогда…

— Если бы, — вздохнула Милли. — Мы почти все время проторчали в магазинчике маскарадных костюмов. Еле вытащила оттуда Джера.

Она ласково потрепала его по руке. Он подмигнул в ответ и потянулся за новым эклером. Как с сожалением отметила Ив, за последним.

— Что, тоже хотите эклер, мисс Карпентер? — усмехнулся Джерард. — Могу уступить половинку.

Ив вспыхнула.

— Я распоряжусь, пусть принесут еще, — раздался невозмутимый голос Рэндольфа.

Ив почувствовала непреодолимое желание броситься ему на шею. Настоящий мужчина всегда готов совершить подвиг ради дамы.

Даже если нужно только раздобыть лишний эклер.

— Благодарю вас, но господин Бакстер неправильно меня понял, — сказала Ив. — У него слишком богатая фантазия.

— Браво, Ив!

К ужасу Ив Джерард бросил надкушенный эклер и зааплодировал.

— Видишь, Милли, я не ошибся. Нашей дорогой Ив отлично подойдет костюм.

Милли закивала.

— А что вы выбрали? — хором воскликнули Анри и Грета.

— Какой костюм? — пролепетала Ив.

— Вы не в курсе? — удивилась Грета. — Завтра у нас будет большой бал! С костюмами, танцами, выборами короля и королевы и фейерверком.

Грета даже зажмурилась от предвкушения.

— И я позволил себе смелость приобрести костюм и для тебя. — Джерард шутливо склонил голову. — Без маскарадного костюма вход на бал запрещен, а в твоем чемодане вряд ли он есть. Правда, остается еще костюм Евы…

Милли энергично толкнула Джерарда в бок локтем, Анри хихикнул, Грета заулыбалась, а Гильерм с укоризной покачал головой.

— Право, Джерард, твои шутки…

Он вскинул руки.

— Пардон, не имел в виду ничего дурного.

Ив была зла… заинтригована… взволнована… раздражена…

Все противоречивые эмоции уложились в одном коротком слове:

— Бал?

— Ага, — кивнул Анри, — по случаю моей помолвки.

И в этот момент Ив горько пожалела, что не осталась в своей комнате.

— Ты что, не могла меня предупредить? — бушевала Ив. — Я выглядела полной дурой!

Она бегала взад‑вперед по комнате, размахивая руками. Милли сидела на кровати и рылась в пакетах с сегодняшними покупками.

— О чем предупредить? — спросила Милли. — О помолвке или о вечеринке?

— И о том, и о другом! Тебе не кажется, что мне стоило бы знать, что мой принц собирается жениться?

Милли пожала плечами.

— Мне самой Джер сказал только в городе. Я понятия не имела, куда он меня тащит и зачем. — Милли зажмурилась как довольная кошка. — Налетел как сумасшедший, поехали, говорит, срочное дело есть. И в машине все рассказал. Я чуть не чокнулась. Настоящий бал, представляешь? Костюмы, маски, все дела.

Она снова нырнула в сумку.

— Посмотри, это для меня.

Милли вытащила маленькую диадему, усыпанную яркими камнями, подошла к зеркалу и принялась устраивать диадему на голове.

— Обалденно смотрится. Жаль, что не настоящая. В ювелирный Джер не захотел заходить, хотя я очень просила. Он такой упрямый иногда, просто жуть.

— Милли! Очнись, пожалуйста. — Ив щелкнула пальцами над ухом подруги. — Давай поговорим серьезно.

Милли нехотя оторвалась от зеркала.

— Ладно. Невеста — какая‑то родственница шведского кронпринца. Двоюродная сестра троюродного дяди или что‑то в этом роде, я не запомнила. Помолвка держится в строжайшем секрете, потому что король не любит, когда о семье болтают в газетах. Завтра бал для своих, потом официальное заявление для прессы будет. Я ничего не пропустила?

Милли приставила указательный пальчик к носу и скорчила уморительную физиономию. Ив не могла не рассмеяться, хотя повода для смеха у нее не было. Единственный шанс на корону, пусть и не особенно привлекательный, растаял как снег весной.

— Не куксись, Ив, тебе не идет. Помолвлен еще не женат, не забудь. Я вижу, как Анри на тебя смотрит. Если подсуетишься, легко отобьешь его у шведской селедки. Все только от тебя зависит, подруга!

Ив села в кресло и схватилась за голову. Милли, конечно, права, но почему‑то она никак не могла представить, что сражается с кем‑то за сердце Анри, пусть и со «шведской селедкой».

— Джер говорит, она страшная и у тебя есть шанс, — продолжала Милли.

Ив почувствовала, как в сердце закипает гнев.

— Кого это совершенно не касается, так это твоего Джера!

— Ну‑ну, не горячись, подружка. Если бы не мой Джер, ты бы осталась на маскараде без костюма.

Ив шлепнулась на кровать с открытым ртом. Как она могла об этом забыть…

— Это все Джер, не я. — Милли показала пальчиком на самый большой пакет. — Он выбрал, он оплатил. Заслужил как минимум «спасибо».

— Не дождется.

Ив уже сидела на коленях перед пакетом и теребила обертку.

— Если бы он сказал о маскараде, я бы поехала с вами и сама купила костюм.

— На какие шиши? — фыркнула Милли. — У тебя последняя сотня осталась. А у меня и того нет.

— Я бы что‑нибудь придумала. Есть масса недорогих оригинальных вариантов…

Ив говорила все тише и тише, по мере того, как вытаскивала из пакета и раскладывала все новые детали костюма: огромный плоеный воротник, корсаж с длинным узким мысом, пышные расшитые юбки на обручах.

Ее костюма было так много, что он покрыл практически весь пол.

Ив в ужасе повернулась к Милли.

— Что это?

— Костюм королевы Елизаветы, — гордо ответила Милли. — Джер сказал, что с твоим ростом он будет отлично смотреться. И в тему, правда? Такой тонкий намек.

Милли захихикала.

Ив застонала.

— Я правильно понимаю, что это та самая рыжая королева, которая сильно пудрила лицо и крутила любовь с пиратом[18]?

Милли энергично закивала.

— Джер по дороге рассказал мне всю историю. Классная тетка была. Правила сама и командовала мужиками.

— Еще ее называли королевой‑девственницей, — вздохнула Ив, подцепив пальцем жесткое кружево. — Что неудивительно, в таком‑то наряде.

— Тебе это точно не грозит, — расхохоталась Милли. — Вот будет здорово, если кто‑нибудь нарядится пиратом. Будет тебе парой.

Ив сразу насторожилась.

— А какой костюм будет у Джерарда?

— Он просил не говорить. Но не бойся, до такой банальности как пират он не опустится.

Ив с облегчением вздохнула. Хоть на этом спасибо.

***

Костюм Елизаветы Ив не нравился категорически. Корсет больно впивался в ребра, воротник царапал шею, нижняя юбка цеплялась за каблуки. Ив чувствовала себя неуклюжей каланчой, место которой в музее восковых фигур, но ни в коем случае не на маскараде, где будет полным‑полно очаровательных женщин в соблазнительных нарядах.

Вроде Милли, выбравшей для себя костюм одалиски. Шелковые шаровары, плотно сидящие на бедрах и широкие у щиколоток, узконосые туфли, расшитые блестящими нитками, топик, едва прикрывающий грудь, и сверкающая диадема с прозрачным кусочком ткани, который придавал хорошенькой мордашке Милли загадочное выражение…

Что может быть чудеснее? Милли была прелестна, обворожительна, прекрасна, и Ив впервые поймала себя на мысли, что завидует подруге.

— Класс, правда? — выдохнула Милли, разглядывая себя в зеркале. — Все сдохнут, когда меня увидят.

— Джерард, наверное, оденется султаном? — предположила Ив.

Милли рассеянно помотала головой, не в силах оторвать взгляд от восточной красавицы.

— Не, султаном он не захотел. Хотя было бы классно прийти в парных костюмах. Все бы сразу увидели, что мы вместе. Но Джер сказал, что султан из него будет плохой, а я не смогла отказаться от этого. — Милли с любовью разгладила складочки шаровар. — Джер в обморок хлопнется, когда увидит меня в этом.

Ив сильно сомневалась в способности Джерарда Бакстера хлопаться в обморок по какому бы то ни было поводу, но делиться сомнениями с Милли не стала. В конце концов, это ее мечта и ее мужчина, а ей лучше сосредоточиться на своих проблемах.

К примеру, придумать, как немного растянуть ребра корсета, чтобы на балу самой в обморок не грохнуться.

— Ты тоже классно выглядишь, Ив, — сказала Милли успокаивающе. — Красный тебе к лицу, и с размером Джер не ошибся. Как есть угадал. Вот глазомер.

От мысли, что Джерард угадывал ее размер и, более того, угадал, настроение Ив окончательно испортилось.

***

Но в коридоре девушек поджидал приятный сюрприз. Хандру Ив как рукой сняло, когда за дверью своей комнаты она увидела роскошного пирата в черном, шитом серебром костюме, в ботфортах, с самой настоящей шпагой. Он вертел в руках широкополую шляпу с пером, а его собственные черные волосы были красиво завиты и напоминали парик.

— Ух ты, — пробормотала Милли. — А вот и пират для тебя. Обалдеть.

— Не слишком банально? — не удержалась Ив от шпильки, но Милли не поняла.

— Такому красавцу только пиратом и быть, — прошептала она. — Как там его? Рональд?

— Рэндольф, — поправила Ив, чувствуя, как бодрость духа и желание повеселиться возвращаются к ней.

Рядом с таким мужчиной можно побыть и музейным экспонатом в жестком корсете.

— Добрый вечер.

Рэндольф склонился перед ними в изящном поклоне. Ив улыбнулась. Вот у кого Джерарду не мешало бы поучиться хорошим манерам.

— Буду счастлив сопровождать вас на бал, ваше величество, — продолжил он, протягивая Ив руку.

Милли захихикала, нарушая торжественность момента. Хотя что возьмешь с наложницы?

***

— Как классно, что ваши костюмы совпали, — трещала Милли без умолку, пока Рэндольф вел их запутанными коридорами в бальный зал. — Вы ведь тот самый, который с этой королевой роман крутил?

Она дернула Ив за рукав.

— Если вы имеете в виду сэра Френсиса Дрейка, то вынужден ответить отрицательно, — усмехнулся Рэндольф. — Я капитан Блад[19]. Персонаж вымышленный и к тому же из другой исторической эпохи.

— Какая разница, — махнула рукой Милли. — Все равно никто ничего не поймет. Пират он и есть пират. Вы вместе шикарно смотритесь.

— Чему я очень рад, — сказал Рэндольф галантно.

Ив незаметно пихнула подругу в бок. Вместо того чтобы приставать к чужим мужчинам, лучше бы подумала о том, куда подевался ее драгоценный Джерард.

Но Милли, похоже, так не терпелось попасть на бал, что она даже не заикнулась о том, чтобы подождать Джерарда. Ив не напоминала. Меньше всего ей хотелось встречаться сейчас с Джерардом, да еще благодарить за то, что подобранный им костюм идеально ей подошел.

***

Ив ни разу не была маскараде, а уж на маскараде в честь помолвки принца тем более. И хотя она примерно представляла себе, как все будет, действительность превзошла все самые смелые ожидания. Она попала в сказку. И жить в этой сказке хотелось вечно.

Огромный зал с многоярусными хрустальными люстрами был украшен живыми цветами. На балконе второго этажа словно ласточки расположились музыканты. Пока никто не танцевал, и негромкая плавная музыка служила фоном, создавала настроение. Гостей было немало, и глаз с непривычки терялся в разноцветном изобилии костюмов.

Кого там только не было! Принцы и Золушки, Арлекины и Коломбины, коты и львицы, разбойники и королевы. За первые пять минут Ив насчитала еще двоих пиратов (у одного была повязка на глазу, у другого — чучело попугая на плече, так что Рэндольф, без сомнения, был самым элегантным в тройке), и четверых одалисок.

Правда, ни никто из них не выглядел так откровенно, как Милли, или так роскошно, как Рэндольф.

Королева Елизавета на маскараде была одна, и Ив впервые подумала, что, пожалуй, идея была не так уж плоха. Если бы она выбирала костюм сама, то, скорее всего, остановилась бы на легкомысленном платьице Красной Шапочки, как у той невысокой девицы рядом с пирожными, или, того хуже, предпочла бы черный облегающий наряд в духе Круэллы Де Виль[20], как эта низенькая пышногрудая дама, разговаривающая с ковбоем. Сексуально до жути, и ей подошло бы гораздо больше, чем этой коротышке, но какой негативный образ!

Милли вдруг ахнула.

— Вы только посмотрите на ковбоя! Это же Анри!

И это действительно был Анри. В потертых кожаных штанах и клетчатой рубашке, в сапогах со шпорами и лихо заломленной коричневой шляпе, он был даже больше, чем просто ковбой. Он был дух ковбоя во плоти. Анри стоял, слегка покачиваясь на широко расставленных ногах, большие пальцы рук засунуты в карманы жилетки, и разглядывал свою собеседницу с непередаваемой смесью лукавства и добродушного презрения. Любой техасец на выставке племенных бычков показался бы по сравнению с ним грубой подделкой.

— Он гораздо больше похож на ковбоя, чем на принца, — пробормотала Ив с разочарованием, забыв, что вокруг немало чужих ушей.

— Скажите это ему, моя королева, — улыбнулся Рэндольф. — Он будет польщен.

Ив покраснела. Еще не хватало, чтобы Рэндольф понял, о чем она думает!

— А с кем Анри разговаривает? — спросила она, чтобы сменить тему.

— Со своей будущей тещей принцессой Фредерикой.

Ив закусила губу. Бедняга Анри! Если такова мамаша, то какова же дочка.

— Там, ближе к фонтану, рядом со звездочетом, — Рэндольф слегка качнул головой в нужном направлении, — сама будущая королева Моралии.

Этот титул неприятно царапнул ухо Ив. Совсем недавно она примеряла его на себя, пусть даже в шутку, а теперь вынуждена делать вид, что испытывает по отношению к будущей королеве лишь праздное любопытство.

Чересчур для человека, который не особо умеет притворяться.

По забавному совпадению невеста Анри вполне соответствовала прозвищу, которым ее мимоходом наградила Милли. Самая настоящая «шведская селедка», от кончиков тусклых, слегка отливающих краснотой волос, до тощих нескладных конечностей. В лице будущей королевы все было вытянуто — нос, подбородок, лоб. Она смотрела по сторонам с брезгливым выражением, которое ни в коем случае ее не красило.

Маскарадный костюм тоже не добавлял ей привлекательности — она как нарочно постаралась выбрать самый неподходящий цвет и покрой. На невесте Анри было серо‑зеленое одеяние с длинной бахромой на рукавах и по подолу, а в волосы были вплетены бледно‑зеленые нити с листочками. Ив невольно спросила себя, неужели в окружении принцессы не нашлось ни одного человека с хорошим вкусом, чтобы открыть ей глаза?

Милли выразила ту же мысль, только вслух.

— Она что, утопленница? Оригинально. Но некрасиво.

Ив прыснула. Рэндольф усмехнулся.

— Скорее всего, русалочка. Хотя и ваша точка зрения не лишена основания.

— Ой, а звездочет — это король.

Милли ткнула пальчиком в высокую худую фигуру звездочета. На нем был просторный темно‑синий балахон, усыпанный золотыми и серебряными звездочками, длинный колпак, на носу — круглые очки, а на шее болтался игрушечный телескоп.

— Мило, — одобрила Ив, отметив про себя, что из всей семьи пока только у его величества и у Рэндольфа достойные костюмы. — А в кого нарядилась королева?

Рэндольф быстро оглядел зал.

— Насколько я знаю ее величество, она предпочла Кардена или Лорана.

— Что? — ахнула Милли. — На маскараде и без костюма?

— А как же правила? — язвительно напомнила Ив.

— Из любого правила есть исключения, — ответил Рэндольф. — Ее величество никогда не надевает маскарадный костюм. Не тот характер. Посмотрите налево, она разговаривает с официантом за спиной швейцарской молочницы.

Девушки повернули головы.

— Официант настоящий, — добавил Рэндольф с ехидной улыбкой.

В отличие от своей будущей невестки нынешняя королева Моралии, хоть и была без маскарадного наряда, но выглядела очень достойно. Короткие каштановые волосы, в которых уже поблескивала седина, были уложены в идеальное каре, а светло‑серый костюм был вершиной хорошего вкуса и дизайнерского мастерства.

Было лишь одно «но». На посольском приеме королева смотрелась бы великолепно. На маскараде среди буйства цвета и фантазии она выглядела в лучшем случае распорядительницей торжеств.

Совсем не то, что румяная Грета, которая словно родилась для своего костюма молочницы. Рукава‑фонарики на белоснежной рубашке, плотный черный жилет с вышивкой и объемная многослойная юбка делали ее фигуру еще пышнее, но зато на ее щеках рдели розы, а зубы то и дело сверкали в улыбке. Рядом с живописной швейцаркой королева смотрелась еще строже и скучнее.

— Ее величество согласилась на маскарад в честь помолвки только ради Анри, — пояснил Рэндольф. — Вот его хлебом не корми, дай переодеться. Пойдемте, я вас ей представлю, если будет возможность.

Но в этот раз познакомиться с королевой они не успели. Им преградил дорогу здоровяк в холщовых штанах и жилетке, при виде которого Ив вытаращила глаза, и даже сдержанный Рэндольф что‑то пробормотал сквозь зубы. Здоровяк, стоявший перед ними, был ярко‑зеленого цвета, а на плечах его красовалась огромная бутафорская голова с крупным носом‑картошкой, круглыми глазами, широким ртом и ушами‑антеннами. Для завершения образа не хватало говорящего осла, но и без осла все было ясно — прямо из мультфильма ДримВоркс[21] на маскарад заявился Шрек[22].

Шреку даже не нужно было открывать рот — Ив сразу поняла, кто перед ней.

— Джер! — заверещала Милли и кинулась зеленому великану на шею. — А мы тебя потеряли!

Ив отвернулась. Понятно теперь, почему Милли была против парного костюма. Интересно, в кого он планировал ее нарядить, в осла, кота или все‑таки принцессу‑огра[23]?

— А я вас везде ищу, — сказал Шрек гнусаво. — Вижу, о вас хорошо позаботились.

Милли любовно погладила его по зеленой картонной щеке. Ив улыбнулась. Зрелище было еще то. Красавица и чудовище.

— Я сама не стала тебя дожидаться. Здесь столько всего классного!

— Не сомневаюсь.

Шрек положил руку на плечо Милли, но смотрел только на Ив и Рэндольфа.

— Господин пират не возражает, если я заберу своих дам обратно?

— Господин пират не возражает, если ты заберешь свою даму обратно, — сказал Рэндольф холодно. — О королеве я в состоянии позаботиться сам.

Восхитительный холодок пробежал по спине Ив. За всеми этими маскарадными переживаниями она совсем забыла о том, что между ней и Рэндольфом явно что‑то намечается… А где еще дать волю распускающимся чувствам, как не на балу, под маской?

Но похоже было, что на балу, под масками, расцветали не только нежные романтические чувства.

Пират невзначай положил руку на эфес шпаги.

Шрек выразительно уперся кулаками в бока.

Презрение сверкало в глазах Рэндольфа, и Ив была готова поклясться, что даже нарисованные глаза Шрека источают ненависть.

— Ребята, вот вы где! — раздался за спиной жизнерадостный голос Анри. — Я вас везде ищу! Чуть со скуки один не умер. Милли, обалденный костюм. Ты лучшая из всех местных наложниц. Ив…

Анри закатил глаза и прищелкнул языком, что на ковбойском, должно быть, означало высшую степень восхищения.

С появлением Анри напряженная обстановка тут же разрядилась.

— Пошли пропустим по стаканчику. — Анри бесцеремонно схватил Ив за рукав и потащил за собой. — Я знаю, где лучшее шампанское.

Застигнутая врасплох Ив смогла только послать Рэндольфу извиняющуюся улыбку и вовремя подхватить длинную юбку, чтобы не растянуться во весь рост.

О помолвке наследного принца объявили сразу перед танцами, и Анри с чрезвычайно печальной физиономией пригласил на первый вальс свою официальную невесту. То, что «селедка» совсем не умеет танцевать, Ив поняла по первым же ее движениям. На Анри было жалко смотреть. Он так старался хотя бы попадать в такт, но его дама, несмотря на худощавость, неподъемным грузом висела у него на шее. Наступала на ноги, спотыкалась, пыталась тащить его за собой. На них было жалко смотреть.

Да, жизнь у него начинается невеселая, подумала Ив с некоторым удовлетворением. У меня, может, и нет родословной как у победителя Вестминстер Кеннел Клаб[24], но зато я умею танцевать.

В последнем мог лично убедиться любой гость на балу. У Ив отбоя не было от приглашений. Громадная юбка, правда, сковывала движение, но ее умелые партнеры без труда справлялись с этой проблемой. Ни одного танца Ив не простояла у стены, в отличие от Милли, которая желала танцевать только со своим Шреком и бегала за ним по всему залу.

Где‑то ближе к середине Ив решила, что, пожалуй, скажет Джерарду спасибо. Королева Елизавета пользовалась сногсшибательным успехом. Он, конечно, хотел посмеяться над ней, но в результате оказался в дураках. Голый животик и позвякивающие монетки Милли не были и в половину так популярны, как ее фижмы и плоеный воротник.

Впрочем, Милли и не стремилась нравиться всем. Она наконец нашла своего миллионера и держала его мертвой хваткой. Когда бы Ив ни посмотрела на подругу, Милли либо цеплялась за Джерарда, либо танцевала с ним, либо выискивала его в толпе. Ив хорошо понимала ее беспокойство. Атмосфера маскарада так и располагала к флирту, а зеленый монстр на удивлением многим казался привлекательным.

Но поучать подругу Ив не хотела и не могла. Слишком была занята. Анри приглашал ее восемь раз. Его величество — четыре. Один лишь Рэндольф, к некоторому ее разочарованию, ограничился двумя вальсами. Ив списывала это на излишний энтузиазм представителей правящей династии и обещала себе непременно пригласить господина пирата на танец чуть позже. К тому же он кое‑то ей обещал, и сейчас самое время напомнить ему об этом…

Но сейчас Ив чувствовала, что с нее хватит и танцев, и комплиментов. После очередного танца Анри предложил отдохнуть на балконе, и она с радостью согласилась.

— Не боишься, что невеста будет тебя ревновать? — спросила Ив, когда Анри усадил ее на диванчик у перил, а сам устроился на полу у ее ног.

— Не боюсь, — хохотнул он. — Ревнуют, когда любят, а в наших отношениях с Биргид любви меньше всего. Мы с ней скорее товарищи по несчастью.

Он взболтнул шампанское в бокале, глотнул.

— Не понимаю, как в наше время можно заставить кого‑то жениться, — сказала Ив. — Даже короля. Испанский принц женат на журналистке, шведский — на стриптизерше.

— Какое глубокое знание предмета, — засмеялся Анри.

Ив прикусила язык. Если Джерард поделился с Анри своими соображениями насчет нее, она только что ляпнула ужасную глупость.

— Но ты совершенно права, — посерьезнел Анри и, сняв шляпу, положил белокурую голову на платье Ив, практически ей на колени.

Охотница в сердце Ив встрепенулась. Доверчивый молодой олененок с золотой короной подошел слишком быстро, чтобы она позабыла о луке и стрелах.

— Если хочешь знать мое мнение, ты должен делать то, чего желаешь сам, — тихо сказала она. — Это твоя жизнь, и тебе решать.

— То же самое я говорю родителям, — вздохнул Анри, — но они уверены, что знают, лучше меня, что мне нужно.

— Но ведь ты совершеннолетний.

Ив рассмеялась и как бы невзначай дотронулась до кудрей Анри.

— Они не имеют права тебе указывать. — Ив вздохнула. — Мой отец тоже хотел, чтобы я занималась отельным бизнесом. Но я всегда хотела… летать.

Анри вдруг поднял голову, и Ив едва успела отдернуть руку.

— Я кажусь тебе бесхарактерным идиотом, да? Биргид точно считает меня идиотом.

Твоя невеста понятия не имеет, как покорять принцев, даром что сама принцесса, усмехнулась Ив про себя.

— Ты самый классный парень из всех, с которыми я познакомилась в Европе, — сказала она с искренним чувством. — С тобой очень весело.

— Правда?

Анри подвинулся так, что его голова оказалась у Ив на коленях.

— А ты самая красивая девушка из всех, которых я знаю.

Ив удивилась. Неужели ее откровенно соблазняют? Совсем непохоже на Анри.

— Спасибо.

— Это не комплимент. — Рука Анри накрыла ее руку. — Ты изумительная. Я с первого взгляда голову потерял.

А вот тут охотница в Ив напряглась. Одно дело гоняться за очаровательным олененком и совсем другое — спасаться от разъяренного кабана, которого, между прочим, ожидает где‑то его законная кабаниха.

Второй после «селедки» она не будет. И чем скорее Анри это поймет, тем лучше для обоих.

— Ты не должен это говорить, — сказала Ив твердо. — А я не должна слушать. Ты помолвлен…

— В том все и дело, Ив!

Анри приподнялся и встал перед Ив на колени.

— Если бы не эта чертова помолвка, я бы ни в жизни не осмелился заговорить об этом. Но ты права, я сам хозяин своей жизни. И я буду делать то, что считаю нужным. — Его голос завибрировал от волнения. — Ив, дорогая, ты выйдешь за меня замуж?

Еще никогда в своей жизни Ив Карпентер не была так близка к заветной короне или к обмороку. Два дня назад Анри был для нее всего лишь фотографией в списке холостых принцев Европы, а сейчас он всерьез предлагает ей руку и сердце…

В теории Ив всегда представляла, что как только первый подвернувшийся под руку принц сделает ей предложение, она скромно потупится, по возможности покраснеет и, не раздумывая, выдохнет «да». На практике все оказалось гораздо сложнее. Ив опустила глаза, посмотрела на коленопреклоненного Анри, на веснушки, щедро рассыпанные по его физиономии, вздохнула… и решила, что отступать от первоначального плана нет причины.

Она за принцем сюда приехала? За принцем. Так к чему колебания, если принц сам валится в руки?

— Я согласна, — прошептала Ив.

Она чувствовала, что нужно что‑то добавить. «Ты тоже изумительный» или «я влюбилась в тебя с первого взгляда». Одним словом, что‑нибудь, что объяснило бы ее согласие.

Но Анри, похоже, не нуждался ни в каких объяснениях. Он просиял и сел рядом с Ив.

— Здорово! Ты прелесть!

Сейчас по всем правилам наступило время для первого поцелуя, но Ив, все еще под впечатлением от стремительного натиска Анри, думала, что не против подождать с поцелуем денек‑другой.

Но Анри уже положил руку ей на плечо и сложил губы трубочкой…

— Погоди. — Ив приставила палец к его губам. — А как ты разберешься с… Биркин[25]?

— Биргид, — рассмеялся Анри. — Проблем не будет. Она абсолютно не хочет за меня замуж. У нее роман с троюродным кузеном. Но ее родители вбили себе в голову, что она должна быть королевой, а короны ее кузену не видать как своих ушей.

Ив была удивлена. Кто бы мог подумать, что у нее с родителями шведской селедки похожие устремления. Но победила то она и потому может искренне им посочувствовать.

Ив приглашающе улыбнулась Анри. Он потянулся к ней, она прикрыла глаза. Методика отработанная — так она вполне может представить себе, что целуется с кем‑то попривлекательнее.

С Рэндольфом, к примеру, или с кем‑нибудь еще…

Балконная дверь за ее спиной хлопнула, и мужской голос произнес:

— Хорошо то как. Ой, пардон.

Ив похолодела. Этот голос она бы не спутала ни с каким другим. И меньше всего хотела, чтобы его обладатель стал свидетелем первого романтического поцелуя с принцем ее мечты.

— Джер, привет, — пробормотал Анри, отодвигаясь от Ив. — А мы тут… звездами любуемся.

— Я вижу. — В голосе Джерарда прозвенела сталь. — Не буду мешать.

Ив внезапно осенило. Вот отличный повод избежать романтического поцелуя и не оскорбить новоиспеченного жениха. С максимальным проворством, которое допускал ее громоздкий наряд, она вскочила с диванчика.

Джерард стоял у балконной двери, преграждая путь. Голова Шрека болталась у него подмышкой, а его собственное лицо, странно бледное на фоне ярко‑зеленых конечностей, было серьезно.

— Кстати, из тебя отличный Шрек вышел, — сказала Ив. — Не пропустишь меня? Что‑то я замерзла.

Джерард молча шагнул в сторону. Ив шмыгнула в зал. Пусть Анри теперь с Джерардом любуется звездами.

***

В зале ничего не изменилось. Там по‑прежнему танцевали, смеялись, флиртовали. И были по‑прежнему уверены, что празднуют помолвку Анри и этой… Биргид.

Ив остановила пробегавшего мимо официанта и схватила с подноса большой бокал. Глоток шампанского как раз то, что нужно, чтобы привести в порядок мысли.

Но разве на балу красивой женщине дадут прийти в себя?

— Вот ты где. — К Ив подбежала рыжеволосая одалиска. — Шампанское в одиночку хлещешь, моя королева? Дурной знак.

Ив криво улыбнулась и сделала еще глоток.

— Ты Джера не видела? Пропал куда‑то мой Шрек. — Милли нахмурилась. — Если я его застукаю с какой‑нибудь красоткой, я ей все лохмы выдеру. А ему всю зеленую морду расцарапаю.

— Он с Анри, — быстро сказала Ив, останавливая поток бруклинского красноречия. — Я проходила мимо балкона и видела их.

К счастью, Милли не стала выяснять, каким образом Ив могла их увидеть на балконе при полностью задернутых портьерах.

— Отлично, пойдем разобьем сладкую парочку. — Милли потянула Ив к балкону. — Твой принц и мой миллионер, да, Ив? Вот удача.

Но Ив с большей радостью бы оказалась сейчас за конторкой в папином отеле, чем на одном балконе с принцем и миллионером.

— Ты иди. А я… потанцую.

Милли покрутила пальцем у виска.

— Ты что, там реальный шанс. Идем.

— Я обещала танец, — твердо сказала Ив.

— Кому? Кто может быть важнее принца?

— Думаю, что король.

Ив и Милли подпрыгнули на месте. Его величество король Моралии, который незаметно подкрался к ним, приподнял колпак звездочета и поклонился.

— Прошу прощения, что поймал кусочек вашей беседы и позволил себе вмешаться…

Оставалось лишь надеяться, что король действительно поймал лишь кусочек их беседы. Тут даже Милли отвела глаза.

— Вы же будете возражать, если я приглашу нашу дорогую королеву на танец? В конце концов, место королевы рядом с королем, вы не находите?

Милли деланно хихикнула.

— Вы сейчас не король, а звездочет.

Ив послала ей мысленное проклятие. Ну что за язык! Как будто мало она уже наговорила.

— Звездочет королеве еще нужнее, — улыбнулся Гильерм. — Кто еще в точности предскажет ей будущее?

Танцуя с Гильермом, Ив думала, что на самом деле не отказалась бы от услуг звездочета. Куда приведет ее мечта о короне… Как примет ее семья Анри…

И, главное, как она собирается с ним жить, если даже поцеловать его не хочет?

— Вы необыкновенно грустны, Ив, — сказал вдруг Гильерм. — Вам здесь не нравится?

— Здесь чудесно, — вздохнула Ив. — Даже слишком.

Она украдкой разглядывала Гильерма. С Анри сходства было маловато. А жаль. Умное тонкое лицо, красивые глаза, бородка очень ему идет… Должно быть, в молодости Гильерм был очень хорош собой. Настоящий принц.

Интересно, если бы Анри был похож на отца, ее сердце трепетало бы сильнее?

— Ив, вы изумительно танцуете, — сказал Гильерм, когда музыка закончилась. — Если бы позволяли приличия, я бы танцевал только с вами.

Ив перехватила удивленный взгляд дамы в розовом, которая очень неудачно проходила мимо, и подумала, что Гильерму лучше бы не разбрасываться такими сомнительными комплиментами.

— Вас могут услышать, ваше величество, — сказала Ив со вздохом. — И подумать неизвестно что.

— Вы совершенно правы, красавица моя. Такие вещи лучше говорить подальше от посторонних. Как вы смотрите на то, чтобы подышать свежим воздухом на балконе?

Ив запаниковала. Что ж они все привязались к этому злосчастному балкону?

— Давайте лучше в зале останемся. Я боюсь простудиться.

— Отлично. — Гильерм не казался расстроенным. — Может, присядем на тот диванчик?

Он показал на нишу, наполовину скрытую от любопытных глаз гирляндой цветов.

— Выпьем немного шампанского, поговорим по душам. Там нас точно никто не услышит.

Он все знает, похолодела Ив. Этот дурак успел во всем ему признаться, и сейчас меня ждет лекция об ответственности монарха за продолжение династии…

***

Нелегко было на сердце Ив, когда она пробиралась вслед за Гильермом к укромной нише и усаживалась рядом с ним на диванчик.

Эта ниша была словно нарочно создана для интимных разговоров. Музыку здесь было слышно плохо, и цветы гарантировали, что вас никто не увидит за беседой, в то время как вам открывался прекрасный вид на зал. На столике рядом с диваном стояло шампанское и фужеры, блюдо с маленькими кремовыми пирожными и эклерами, которые так пленили Ив накануне.

— Как видите, о нас позаботились, — рассмеялся Гильерм в ответ на ее удивленный взгляд.

Ив наблюдала, как ловко он разливает шампанское, и готовила речь. Она найдет, что сказать папаше‑самодуру, который заставляет единственного сына жениться вопреки желаниям собственного сердца. Они, к счастью, не в шестнадцатом веке живут. Сегодня дочь управляющего отелем ничуть не хуже принцессы.

Но к удивлению Ив разговор об Анри все не начинался. Гильерм веселил ее подробностями подготовки к маскараду и приличными анекдотами из частной жизни гостей, подливал шампанское и кормил пирожными, но о главном, что не давало Ив покоя, молчал.

Через полчаса бутылка опустела, а Ив опьянела достаточно, чтобы самой начать разговор. Но тут Гильерм вдруг взял ее за руку.

— Ив, я должен вам признаться…

У Ив мурашки побежали по коже. На родительский выговор такое начало походило мало. Неужели очередное признание в любви? Она посмотрела в зал. Слышать то их, конечно, не слышно. Зато видно неплохо, несмотря на переплетение цветов. Гильерм, наверное, из ума выжил, раз вздумал хватать ее за руку у всех на виду.

— На нас смотрят, — пробормотала Ив.

— И пусть, — улыбнулся Гильерм. — Я всего лишь хотел сказать, что у вас самый великолепный костюм на балу. И очень оригинальный. Я уверен, что королевой сегодняшнего вечера выберут именно вас.

Он точно не в своем уме, вздохнула Ив про себя. Об этом и в зале можно было поговорить.

— А я был бы счастлив стать вашим королем, — продолжил Гильерм игриво. — Из нас бы получилась прекрасная пара. Звездочет и королева…

— Пират подошел бы больше, — ляпнула Ив, не знавшая, как понимать откровения короля. Это обычное поведение для моралийского монарха или же ее прекрасные глаза свели с ума не только юного принца?

В отличие от большинства красивых девушек Ив Карпентер критически относилась к собственной внешности. Она знала, что хороша собой, но не считала, что каждый мужчина должен падать к ее ногам, пленившись ее улыбками, ресницами или чем там обычно пленяются мужчины. Ив слишком хорошо помнила о Вешалке, чтобы любой мужской взгляд трактовать как влюбленный.

— Пират? — с удивлением переспросил Гильерм. — Вы имеете в виду какого‑то конкретного пирата?

— Да. Например, сэра Френсиса Дрейка, — улыбнулась Ив.

Король захохотал.

— Да вы шутница, моя дорогая. К сожалению, на сегодняшнем балу Френсиса Дрейка нет. Вы же не стали бы, в самом деле, делить корону с капитаном Флинтом?

Мимо ниши, где они прятались, как раз проходил пират с чучелом попугая на плече.

— С Флинтом нет. Я бы рассмотрела кандидатуру капитана Блада.

Рука короля дрогнула, плеснув шампанское на его балахон.

— Вы серьезно, Ив?

— Почему бы и нет? — Она натянуто улыбнулась. — По крайней мере, наши костюмы красиво сочетаются.

Было во взгляде Гильерма что‑то эдакое, что выводило Ив из себя. Что такого страшного она сказала, в конце концов? Они с Рэндольфом прекрасная пара, и никто, имеющий глаза, не станет этого отрицать.

— В любом случае наш драгоценный пират взял на себя труд по организации выборов короля и королевы. И таким образом лишил себя шанса стать королем.

Ив огорченно вздохнула.

— Какая жалость. Я как раз за него голосовала.

— Бросьте, Ив. — Гильерм потрепал ее по руке. — Здесь полным‑полно мужчин, которые умрут от счастья, если удостоятся вашей улыбки. А вы голосуете за… Рэндольфа.

На этот раз ошибиться было невозможно. В голосе Гильерма явственно прозвучала тонкая издевка.

— А что не так с Рэндольфом? — нахмурилась Ив.

Гильерм ответил не сразу. Он пристально посмотрел на Ив, сделал глоток шампанского, снова посмотрел…

Она занервничала.

— В чем дело?

— Вы действительно не знаете, Ив?

— Понятия не имею!

Гильерм наклонился к ее уху и еле слышно прошептал:

— Рэндольф не интересуется женщинами… Ой!

Восклицание относилось к бокалу, который Ив держала и который после этого сенсационного заявления вылетел у нее из рук и разбился вдребезги.

— Полностью с вами согласен, моя дорогая, — кивнул король. — Но мы должны придерживаться широких взглядов. Сейчас такое не осуждается…

Ив вскочила. Беседовать с Гильермом о нравах и осуждении она была не готова.

— Простите, ваше величество. Я… кажется, порезала руку.

И быстро, не дожидаясь ответа Гильерма, Ив выбежала в зал, где ее немедленно пригласили танцевать, а потом приглашали снова и снова. Ив никому не отказывала. Она танцевала, флиртовала, болтала без умолку лишь бы только не думать о словах Гильерма. Потому что если он ничего не перепутал (а что тут можно было перепутать), она чуть было не совершила страшную ошибку. Самое неприятное заключалось в том, что Рэндольф намеренно позволил ей ошибаться, и Ив очень хотелось знать, почему.

***

После танца с рыжекудрым парнем в сутане Ив поняла, что больше не может. Не может танцевать, выслушивать комплименты, улыбаться без конца. Нужно хоть пару минут побыть в одиночестве, отдышаться, поразмыслить… И поэтому, заметив ковбойскую шляпу Анри, который бесцеремонно пробирался к ней сквозь дамские кринолины, Ив подхватила свои королевские юбки и нырнула за ближайшую колонну.

Уф, кажется, не заметил. Ив прислонилась лбом к прохладному мрамору и закрыла глаза. Всего три часа прошло с тех пор, как она вошла в зал под руку с Рэндольфом, а столько всего случилось. Милли умрет, когда узнает! Ив подавила желание немедленно отправиться на поиски подруги. Та наверняка скачет сейчас со своим Шреком и меньше всего хочет выслушивать чужие откровения.

— Должна сказать тебе, дорогуша, наш милый Гильерм окончательно выжил из ума! — услышала Ив совсем близко и прижалась к колонне. Кого еще несет…

Она осторожно выглянула в зал и тут же спряталась обратно. Рядом с колонной остановились две дамы. Одна, в костюме и маске Коломбины, была Ив незнакома. Вторая… была матерью той, чей жених полтора часа назад сделал Ив предложение.

— Не понимаю, о чем ты, Хильда, — холодно ответила принцесса Фредерика.

— Как? Разве ты не видела, что он флиртует с девицей, у которой хватило наглости нарядиться королевой Елизаветой? Она тут одна такая, ее трудно не заметить.

Ив вжалась в колонну, надеясь, что хотя бы сейчас ее не заметят.

— Они целый час любезничали вдвоем вон в той нише, — продолжала неугомонная сплетница. — Не понимаю, куда смотрит Элеонор.

— Видимо, следит, чтобы официанты не растащили спиртное, — со смешком произнесла Фредерика.

Вот стерва, подумала Ив.

Коломбина захихикала.

— Но только подумай, Фредди, какой позор. Уже давно поговаривают, что между ними не все благополучно. Но я понятия не имела, что все зашло так далеко.

Но‑но, возмутилась Ив. Никуда оно не заходило.

— Хотя надо отдать должное его вкусу. Девушка эта куда привлекательнее многих на балу.

Ив скривилась. И на этом спасибо.

— Думаешь, у него это серьезно? — с сомнением спросила Фредерика.

— Не сомневаюсь. Сразу видно, что он по уши влюблен. За весь вечер ни разу не подошел к законной жене, зато у этой девицы крутился постоянно. Мне говорили, что их развод дело решенное, но только сегодня я в это поверила. Раз Гильерм уже не скрывает своих сердечных дел…

Ив закусила губу. Что себе позволяет эта нахалка? Если они и посидели полчасика на одном диване, это еще ничего не значит!

— Удивительно, как ты успеваешь все замечать, Хильда, — сухо сказала принцесса.

— Удивительно, что тебя не беспокоят мои наблюдения, Фредерика, — звонко рассмеялась ее собеседница. — Теперь, когда Биргид выходит замуж за Анри, ты меньше всего должна быть заинтересована в семейных скандалах. Развод… Подумай о шумихе!

— В наше время, слава Богу, этим уже никого не удивишь. И потом, не забывай, чем хуже себя будет вести Гильерм, тем больше шансов у Анри занять его место раньше срока.

— О, Фредди, какая ты умница! — ахнула Коломбина. — Мне это и в голову не пришло! Если Гильерм настолько потерял голову, что готов бросить все ради своей американочки, Анри станет королем.

Ив едва устояла на ногах. Что она несет? Какое там потерял голову? Они только вчера познакомились! И зачем ей, спрашивается, немолодой король, лишенный престола?

— А твоя Биргид станет королевой, — закончила Коломбина.

— Не бог весь что, но что‑то, — сказала Фредерика.

Постойте, нахмурилась Ив. Я выхожу замуж за Анри. Я стану королевой. Если Гильерм настолько влюблен, чтобы пожертвовать престолом…

Стоп. Ив чувствовала, что излишек шампанского мешает ей соображать. Если эта сплетница права, и король влюбился в нее так, что готов бросить все и сбежать в Америку, она с большим удовольствием останется в Европе и разделит с ним корону. Немного неудобно перед Анри и его матерью, но на войне как на войне.

Ив почему‑то стало страшно.

— Не бог весть что? — засмеялась Хильда. — Я знаю твои запросы, дорогая, но ты все‑таки перегибаешь палку. У Биргид будет титул и никаких материальных сложностей. Моралия очень богатая страна, а ее монарх… очень состоятельный человек.

— Насчет последнего я сомневаюсь, — кисло протянула Фредерика. — Я слышала, что у «Кватро Интернэшнл» дела не очень. Если корпорация уйдет отсюда… Боже, храни Моралию. На что они будут жить?

— Но это же совершенно меняет дело!

Хильда замолчала, а Ив, разрываясь от любопытства, едва сдерживалась, чтобы не выскочить из‑за колонны и не поторопить ее.

Увы, продолжения Ив так и не дождалась. К сплетницам кто‑то подбежал и неразборчиво залопотал что‑то на незнакомом Ив языке.

— Милая, мы же решили сегодня говорить только по‑английски, — с упреком произнесла Фредерика.

— Там объявлять король и королева бала, — послушно исправился кто‑то. — Ты кто голосовал?

Ив поморщилась, акцент был ужасен.

— Конечно, за Анри. Вы должны стать парой вечера. Тебя выберут обязательно, ты же невеста.

— Я не самый красавица здесь.

— Не волнуйся, моя милая, — засмеялась Фредерика. — Голосованием занимается Рэндольф, а я уже шепнула ему пару слов.

Услышав удаляющиеся шаги, Ив осмелилась выглянуть из‑за колонны. Рядом с Круэллой Де Виль и Коломбиной вышагивала нескладная Русалочка, которая еще могла стать королевой бала, но только не Моралии.

Выждав ради приличия пару минут, Ив пошла следом. Итоги выборов короля и королевы ее занимали мало. Не все ли равно кто примерит фальшивую корону, когда есть шанс получить настоящую?

***

Первой объявляли королеву бала. Ив затесалась между мужчиной, изображавшим грустного жирафа, и дамой, нарядившейся экзотическим цветком, и пыталась высмотреть в толпе Милли. Но тут его величество звездочет произнес в микрофон имя королевы, и все посторонние мысли вылетели у Ив из головы.

— Итак, практически единогласна королевой бала становится ее величество Елизавета Первая!

Под бурные аплодисменты (особенно усердствовали мужчины) Ив вышла к Гильерму на импровизированную сцену. Она была польщена, но не готова морально. В то время как каждая девушка на балу мысленно примеряла корону, усыпанную мелкими жемчужинами, Ив Карпентер была занята куда более важными вещами и о выборах королевы совсем не думала.

— Поздравляю вас, ваше величество.

Король‑звездочет склонился перед ней в глубоком поклоне. Ив смущенно посмотрела на первый ряд гостей, где стояли недавние болтушки. У всех троих было одно и тоже выражение лица, которое меньше всего походило на восторг.

Анри, оказавшийся рядом с официальной невестой, яростно хлопал в ладоши и кричал «браво», привлекая ненужное внимание. Рэндольф за его спиной одобряюще улыбался Ив. Она поспешно отвела глаза. С этим типом она еще побеседует. Ему придется объяснить, что он делал в ее комнате. Многозначительные намеки и бархатные интонации больше ему не помогут.

Ив наклонила голову для короны, которую Гильерм возложил ей на голову, и приготовилась приветствовать короля, надеясь, что им выберут какого‑нибудь привлекательного незнакомца.

Увы, ее желанию не суждено было сбыться. Гильерм открыл второй конверт с именем короля, и, улыбаясь, пробормотал себе под нос:

— Кто бы сомневался…

Он взял микрофон и объявил на весь зал:

— Приветствуем короля сегодняшнего бала… великолепного Шрека!!!

На этот раз женская половина хлопала с искренним энтузиазмом. Ив смотрела, как Джерард пробирается к сцене сквозь толпу гостей, и не знала, радоваться или рыдать. С одной стороны, хорошо, что он, а не Анри — еще не хватало возбудить подозрение раньше времени. С другой стороны, теперь ей придется как минимум с ним потанцевать и все‑таки поблагодарить за костюм. Хотя за что благодарить? Если бы не идея Джерарда, ее бы не выбрали королевой. И она спокойно стояла бы сейчас вместе со всеми, а не торчала бы на сцене перед этими злобными завистливыми клушами.

— Приободрись, моя королева, — прогудел Шрек, вставая рядом с Ив. — Ты разве не о короне мечтала?

Ив широко улыбалась и сквозь стиснутые зубы прошептала:

— Если ты сейчас не заткнешься…

— Пардон. — Шрек поправил зеленой лапищей корону, которая нелепо смотрелась на его громадной ушастой голове. — Я забыл. Это же не настоящая корона.

Желание пнуть Джерарда было настолько велико, что Ив отвернулась. Она непременно осуществит его, но потом. Наедине. А пока с улыбкой, способной испепелить на месте, королева Елизавета подала Шреку руку и отправилась на первый и последний с ним танец на этом балу.

Скрепя сердце Ив была вынуждена признать, что танцует Джерард лучше всех её сегодняшних партнеров. Ив впервые за весь вечер по‑настоящему наслаждалась музыкой и движением. Анри, Рэндольф, Гильерм — все они были неплохи, но Джерард… В его руках можно было ни о чем не думать и не волноваться. Он изумительно чувствовал музыку и словно плыл по ней, увлекая за собой партнершу. Ив прикрыла глаза, чтобы не видеть наглую зеленую физиономию Шрека, и всецело отдалась танцу…

— Ты прекрасно танцуешь, Ив, — шепнул Джерард. — Никогда бы не подумал.

Ив задохнулась от возмущения. Нет, с этим человеком ни на секунду расслабиться нельзя.

— Ты тоже неплох. Для огра.

Он рассмеялся.

— У меня много достоинств.

— Интересно, за какие из них тебя выбрали королем.

— Дал взятку кому надо. Ты же не забыла, что у меня куча денег?

Ив чуть не споткнулась.

— Ты серьезно?

— Смотря насчет чего.

По голосу Джерарда невозможно было понять, шутит он или нет, а лицо его было надежно спрятано за непроницаемой маской монстра.

— Если насчет взятки, то нет, — продолжал Джерард, — а если насчет денег, да. Разве Милли не говорила, что я миллионер?

— Мы с ней тебя не обсуждаем! — отрезала Ив.

— То есть вы говорите только о твоих мечтах? Немного эгоистично, ты не находишь?

— Тебя не касается, о чем мы с Милли говорим.

— А я бы с удовольствием послушал, как вы обсуждаете мужчин. Меня, например.

— Может быть, просто молча потанцуем? — пробормотала Ив.

— Значит, тебе нравится со мной танцевать? — усмехнулся он. — Я рад.

Ив прикусила язык и решила молчать, что бы Джерард ни сказал. Потому что если они продолжат в таком духе, она закатит истерику и потребует, чтобы этот так называемый король в картоне не подходил к ней ближе, чем на десять метров!

Но Джерард словно угадал настроение Ив и больше не терзал ее вопросами. Они танцевали, и другие расступались, чтобы дать им дорогу. Они были странной, даже неуклюжей парой, королева Елизавета в тяжелом платье из блестящей парчи и герой мультфильма в холщовых штанах, но каждый, кто задерживал на них взгляд, невольно отмечал, что они были словно созданы друг для друга…

***

Когда закончилась музыка, Ив отпрыгнула от Джерарда с поспешностью, недостойной королевы.

— Может быть, по глотку шампанского? — предложил он.

Ив замотала головой.

— Спасибо, шампанского с меня на сегодня хватит.

— Как насчет эклеров? — усмехнулся он.

Ив покраснела.

— Мне нужно… попудрить носик.

Она уже отошла от Джерарда, но вдруг повернулась и громко прошептала:

— И не напоминай мне больше об эклерах!

***

В дамской комнате, сверкавшей позолоченной сантехникой и зеркалами в бронзе, было пусто. Ив умыла разгоряченное лицо. Не скажешь, что сегодняшнему балу недостает событий. Итак, Джерард в курсе, что Милли мечтает о миллионере. И все‑таки согласен с ней встречаться?

Ив кольнула зависть. Если бы Анри или Гильерм узнали о её желании стать королевой во что бы то ни стало, как быстро погас бы их интерес к ней? Общеизвестный факт — мужчины не любят расчетливых и потому свои расчеты нужно до поры до времени скрывать.

В бальный зал Ив вернулась с идеальной улыбкой и твердой решимостью идти до конца. Кто именно сделает её королевой Анри или Гильерм, неважно — оба были ей одинаково приятны и безразличны. Главное, правильно разыграть свои карты, чтобы никто ни о чем не догадался.

— Вы сегодня пользуетесь ошеломляющей популярностью, ваше величество…

Улыбка Ив стала чуть натянутой, Рэндольф. Притягательный красавец, которому, какая жалость, нет дела до женских прелестей.

— Должен сказать, корона вам очень к лицу.

— Спасибо, — сухо сказала Ив. — Жаль лишь, что с королем мне не повезло.

Показалось ли Ив или по лицу Рэндольфа действительно промелькнула тень неудовольствия?

— Мне тоже очень жаль. Я бы предпочел видеть на его месте совсем другого человека.

Ив так и подмывало спросить, кого именно, но она сдержалась. Если Рэндольфу угодно ломать комедию, она его поддержит.

До поры до времени.

— Если Бакстер будет очень вам досаждать, только скажите мне.

Ив на секунду представила, как Шрек и капитан Блад катаются по полу, дубася друг друга, а вся эта разнаряженная благородная публика в ужасе жмется к стенам. Поколотить Джерарда, конечно, не мешало бы, но все же лучше обойтись без потасовок в её честь.

— Уж с мультяшным монстром я справлюсь, — ответила Ив, — спасибо за заботу. Да и не думаю, что он меня будет беспокоить. Уверена, Джерард тоже предпочел бы кого‑нибудь другого на моем месте. А сейчас, если вы не против, я поищу подругу.

***

Милли придерживалась точно такого же мнения. Ив нашла её у фонтана, в полном одиночестве. Милли срывала листики с пальмы, стоящей рядом, крошила их и кидала в воду.

Ив селя рядом и перехватила её руку.

— Если тебя увидят, нас выгонят.

— Плевать. Жуткий бал. Скука.

— Я что‑то пропустила?

— Нет. — Милли потянулась к пальме за новой порцией листьев. — Ты как раз в центре внимания. Ты и мой Джер.

Несколько секунд Ив с изумлением рассматривала подругу.

— Ты что, ревнуешь меня к Джерарду?

— И не надейся, — фыркнула Милли. — В этом наряде ты похожа на огородное пугало. Меня просто бесит, что не нас выбрали парой!

Ив захотелось искупать Милли в фонтане. Но она сделала над собой усилие и попыталась понять.

— Я тоже не в восторге. Но я не виновата в том, что выбрали меня. Или его.

— Конечно, не виновата. — Милли смерила Ив презрительным взглядом. — Зато твой ухажер виноват. Этот, с пером и шпагой.

— Что???

— Я слышала, как он говорил о тебе с другими мужчинами. Она настоящая королева. Тьфу!

Ив старалась подавить закипающий гнев.

— Не понимаю, о чем ты. Рэндольф может говорить с кем угодно и о чем угодно.

— Ага, и вертеться возле столиков с билетами для голосования он тоже мог сколько угодно!

Ив начала терять терпение.

— Рэндольф отвечал за голосование, подсчитывал голоса. Тебе не кажется…

— Не кажется! — отрезала Милли. — Он подделал результаты, точно подделал. Разве нормальные мужчины выберут девушку в таком идиотском платье, когда перед ними это?

Милли провела по своему оголенному животу.

— Когда ты немного опомнишься от зависти, — сказала Ив, — ты поймешь, что если бы Рэндольф действительно устроил что‑то в этом роде, он бы подыскал кого получше на роль короля. Например, себя.

Милли воинственно вскинула голову, но справедливость слов Ив была неоспорима.

— Ну не знаю, — наконец сказала она. — Все равно, это очень подозрительно.

Ив обняла Милли за плечи.

— Давай не будем ссориться. Со мной столько всего произошло сегодня, что еще одного разочарования я не переживу.

***

К счастью для Ив, остаток бала прошел спокойно. Никто больше не объяснялся ей в любви, не предлагал руку и сердце, никто не стремился с ней уединиться, напоить шампанским или выцарапать ей глаза. Анри держался на благоразумном отдалении, много времени проводил с официальной невестой, и лишь иногда Ив ловила его многозначительные взгляды, которые говорили ей, что между ними сегодня на самом деле произошло нечто очень важное.

Гильерм вел себя более глупо. Он был невесел, много вздыхал и смотрел на Ив с такой тоской, что ей становилось неудобно и страшно. Не раз и не два Ив перехватывала знаки, которыми обменивались болтливые дамы: круглые глаза, приподнятые брови, кивки. Король мог бы вести себя поосторожней, злилась она, не зная, чего ей больше опасаться. Того, что Анри приревнует ее к отцу. Или что его мать сделает то же самое.

Укладываясь спать после бала, Ив чувствовала, как гудят ее бедные уставшие ноги и голова. До сегодняшнего вечера она ни разу не была на королевском балу и слава Богу, потому что если бы каждый ее бал преподносил ей столько сюрпризов, ее жизнь давно бы превратилась в хаос.

Ив посмотрела на изящную корону, которую оставила на туалетном столике. Надо признать, ей понравилось носить королевское платье и корону. Жаль только, достойным королем для нее оказался лишь зеленый монстр…

***

Многие под крышей королевской резиденции в ту ночь не могли уснуть. Принцесса Фредерика предвкушала скорую коронацию дочери. Её дочь Биргид досадовала на то, что королевой бала выбрали не ее, а о настоящей короне не думала вообще.

Фрейлина Грета, сняв костюм молочницы, долго перебирала кружевную оторочку на рукавах и горько вздыхала о том, что завтра ей придется покинуть дорогую ее сердцу Моралию и отправиться в Швейцарию, чтобы присутствовать на похоронах и чтении завещания скоропостижно скончавшегося дядюшки. Дядюшка был чрезвычайно богат, а Грета считалась его единственной наследницей и потому ожидала резких перемен в своей жизни, что не мешало ей грустить и бояться завтрашнего дня.

Миллисент Шон вспоминала безразличное поведение Джерарда на балу и отчаянно переживала, что ее миллионер сорвался с крючка.

Ее величество королева Элеонор привычно прикидывала дела на завтра, не подозревая, что супруг, притворявшийся спящим, мечтает о прелестях совсем другой женщины.

Их сын и наследник Анри занимался сложными финансовыми подсчетами — пытался понять, что бы еще продать из родительского имущества без риска быть обвиненным в воровстве, чтобы увеличить запас наличных денег, в которых он крайне нуждался.

Дворецкий переживал из‑за крошечного пятна на скатерти, поданной ее величеству официантом.

Главная повариха раздувалась от гордости за удавшееся суфле и тоже не могла спать.

И лишь двое из тех, кто собрался в эту ночь в гостеприимной резиденции короля Гильерма, не спали по действительно объективным причинам.

Рэндольф Пикард быстро печатал на своем ноутбуке письмо, начинавшееся словами «дело близится к завершению», а Джерард Бакстер в ванной настраивал подслушивающую аппаратуру, и первое, что он услышал, был быстрый и деловитый стук компьютерной клавиатуры.

Утром Ив тянула до последнего, лишь бы только не спускаться в столовую. Почему она не попросила, чтобы завтрак ей приносили в комнату? Здесь наверняка есть человек, который смог бы принести ей поднос с вкусностями. Ив чувствовала, что не готова сейчас встретиться с Анри или с его отцом. Или с кем‑нибудь из тех, кто сплетничал на их счет вчера на балу. Но голод дал о себе знать. Ив надела платье подлиннее и поскромнее, хотя найти такое в ее гардеробе оказалось нелегко, зачесала волосы в высокий хвост и вышла из комнаты.

Как следовало ожидать, Милли в ее комнате не оказалось. Ив сделала вид, что ее это ничуть не задевает, хотя они с Милли до сих пор не обсудили вчерашний бал. А ведь после новогодней вечеринки на работе они не заснули, пока не перемыли всем косточки.

Невеселы были мысли Ив, когда она неторопливо спускалась по лестнице. Совсем недавно они прыгали от радости каждая у своего телефона. Еще бы, Милли подцепила миллионера, который сможет познакомить Ив с принцем! Но прошла неделя, и чего больше всего хочется Ив? Чтобы лучшая подруга держалась как можно дальше от нее.

***

Увы, время для завтрака Ив выбрала неудачное. В столовой, как назло, сидели Милли, Анри и, разумеется, Джерард.

— Доброе утро, — сказала Ив, всерьез подумывая о побеге.

Милли наверняка до сих пор злится на нее из‑за того, что их с Джерардом выбрали главной парой вчерашнего маскарада. Анри, скорее всего, ожидает от нее нежностей, как‑никак теперь она его невеста. Ну а Джерардом вообще следовало быть поосторожнее. Если он узнает, что произошло между ней и Анри вчера, то станет его отговаривать, ведь наследник моралийский короны слишком хорош для простой стюардессы, да притом охотящейся за королем.

И можно не сомневаться, что у Джерарда получится все испортить. Он явно из тех людей, которые всегда и всего добиваются.

— Чудесно выглядишь, Ив. — Анри засуетился вокруг нее. — Ты вовремя. Мы как раз думаем, чем бы сегодня заняться. Как насчет того, чтобы погулять по городу?

— Пробежаться по магазинам, — подала голос Милли.

Она дружелюбно улыбалась, и у Ив отлегло от сердца. Если Милли перестала на нее сердиться, значит, все прекрасно.

— Я за магазины, — сказала Ив жизнерадостно, предвкушая веселый день с Милли и Анри.

— Тогда жду вас у выхода через час, — сказал Джерард, вставая.

— Ты ждешь нас? — пролепетала Ив ему в спину. — Зачем?

— Затем, что я еду с вами. — Он обернулся и подмигнул Ив. — Надеюсь, вы не против, моя королева?

***

Торговый центр Сент‑Люк Шоппинг Мол не произвел на Ив впечатления. Магазин и магазин, в Париже они с Милли и не в таких бывали. Но Милли вертела головой по сторонам и, бормотала как заклинания: «Гуччи… Биркин… Ферре», время от времени восклицая.

— Какая красота! Класс! Супер!

Мужчины посмеивались, Ив чувствовала себя неловко. И в первом же бутике, куда ее затащила Милли, она попыталась образумить подругу.

— Можно подумать, ты никогда не ходила по магазинам, — с упреком сказала Ив. — Возьми себя в руки.

Милли с упоением перебирала вешалки, на которых висели вечерние платья, и ответила не сразу.

— Не забывай дорогая, я еще никогда не ходила по магазинам с кредитной картой миллионера.

Она помахала перед носом Ив золотой кредитной карточкой.

— Джер извинился, что уделял мне мало внимания на балу. Мне это нравится. Супер, да?

Милли хихикнула и вернулась к платьям. У Ив сразу пропало настроение для шоппинга. У Милли с Джерардом все хорошо, и она за них рада. У нее все по‑другому.

Ив посмотрела сквозь стеклянную витрину бутика на Анри и Джерарда, которые наотрез отказались заходить с ними в магазин и что‑то горячо обсуждали снаружи. Анри в ярко‑оранжевой рубашке, которая ему совершенно не шла, был… очень нехорош.

Ив вздохнула. Хотя бы наедине с собой она может не притворяться. Наследник моралийской короны не вызывает у нее никаких чувств, кроме, разве что, желания посмеяться иногда над его шуточками и ужимками. Ив задумчиво стянула с вешалки шелковую кофточку. Милли повезло. Она не просто заарканила своего миллионера, но и влюбилась в него. А что делать ей?

Милли тем временем гоняла несчастного консультанта и, не стесняясь в выражениях, высказывала все, что думает по поводу отвратительного обслуживания. Ив только диву давалась. Прежде она не замечала у Милли таких замашек. Или это кредитка Джерарда во всем виновата?

— Дамы, вы скоро?

Джерард заглянул в бутик.

— Есть предложение заглянуть в аквариум наверху.

— Я не против.

Ив с облегчением отложила кофточку и пошла выходу. Ей скупать полмагазина было не на что.

— Никуда я не пойду! — Милли красовалась перед зеркалом в золотом платье от Марка Якобса. — А ты не смотри, что я покупаю.

Она погрозила Джерарду пальцем.

— Хорошо, мы без тебя сходим, — пожал он плечами. — Там потрясающие рыбы.

В другой раз Ив ни за что бы не променяла бутик на каких‑то рыб. Но сейчас она с большей радостью посмотрела бы даже на жареную треску, чем на лопающуюся от собственной важности Милли.

Лучше уж пираньями любоваться в компании Анри, чем помогать Милли опустошать кредитку Джерарда.

***

У лифта Анри остановили знакомые, и он махнул Ив и Джерарду.

— Поднимайтесь без меня, я сейчас.

Ив не хотелось даже на минуту оставаться наедине с Джерардом, но выглядеть капризной идиоткой не хотелось тоже, и она молча вошла в лифт.

Внутри было зеркало во всю стену, и Ив с преувеличенным вниманием принялась поправлять волосы. Джерард привалился к стенке и с неизменной усмешкой наблюдал за ней. Ив пыталась придумать, что бы такое сказать, но ничего в голову не приходило — ухмылка Джерарда начисто лишала ее способности соображать.

— Не переживай, ты достаточно хороша, чтобы пленить короля. Анри, например, только о тебе и говорит. Он, правда, еще не король, но рано или поздно им будет, так что…

Ив была не слишком религиозна, но то, что произошло через секунду, иначе как божьей карой назвать было нельзя. Лифт тряхнуло. Лампочки заискрились. Свет погас. Лифт остановился.

Меньше болтать будет, подумала Ив с ожесточением и только потом испугалась.

— Мы застряли, — пролепетала она, пытаясь хоть что‑то разглядеть в кромешной тьме.

— Потрясающая наблюдательность, — раздалось из противоположного угла.

Ив почти ему обрадовалась. Застрять в лифте с Джерардом было неприятно. Но застрять в лифте в одиночку было бы ужасно.

Джерард чем‑то зашуршал, заклацал кнопками, и через миг загорелся маленький фонарик в его сотовом телефоне. Света он давал очень мало, но все же это было лучше, чем ничего.

— Что будем теперь делать? — жалобно спросила Ив.

Джерард рассмеялся, и Ив поняла, что его ответ ей вряд ли понравится.

— У меня есть несколько вариантов, — ответил он. — Но, учитывая то, что ты испытываешь ко мне явную антипатию и к тому же стала вчера невестой моего лучшего друга, неуместны все, кроме одного. Ждать, пока нас отсюда не вытащат.

Ив сползла вниз по стенке.

— Ты знаешь?

— Я застал вас вчера на балконе. Потом Анри мне все рассказал.

Ив с замиранием сердца ждала продолжения, но Джерард молчал.

— И ты ничего не скажешь? — наконец не выдержала она. — Не состришь?

Джерард тоже сел на пол. Он вытянул вперед ноги и случайно коснулся ноги Ив. Она подтянула к себе ноги и вжалась в стенку. И почему они застряли в маленьком лифте, ведь есть же здесь второй, попросторнее…

— По логике я должен тебя поздравить.

Вопреки ожиданиям Ив, голос Джерарда звучал скорее устало, чем насмешливо.

— Но я сомневаюсь, что из вашего брака что‑то получится, поэтому поздравлять не буду.

— Думаешь, ему не позволят на мне жениться?

— Вряд ли родители Анри настолько бесчеловечны, — рассмеялся Джерард. — Но дело не в них, а в тебе. Ты действительно готова выйти замуж за человека, с которым познакомилась всего лишь два дня назад? Ты же ничего о нем не знаешь.

— Узнаю.

Ив поразилась тому, насколько неуверенно прозвучал ее голос.

— Я всегда хотела стать королевой, ты разве забыл?

— Так хочешь, что даже не спрашиваешь себя, с какой стати Анри сделал тебе предложение?

Этот разговор нравился Ив все меньше и меньше.

— Он сказал, что любит меня, — сказала Ив и тут же пожалела об этом.

— Любовь с первого взгляда? — хмыкнул Джерард. — Ты конечно, привлекательная девушка, Ив, но не настолько, чтобы мужчина потерял голову с первого взгляда и забыл о долге, семье, обещаниях.

Ив вскочила на ноги, разрываясь между желанием как следует врезать Джерарду и желанием попросить у него совета. Он бессовестный негодяй, у него язык без костей, но он прав. Как он прав!

— Не горячись.

Джерард взял ее за руку и потянул вниз. Она послушно села рядом.

— Не трать силы. Они тебе понадобятся. Неизвестно, когда нас отсюда вытащат…

Ив усмехнулась.

— Если вообще вытащат, — закончил Джерард.

— Об этом я не волнуюсь. Не может быть, чтобы твоя физиономия стала последним, что я видела в жизни, — отрезала Ив.

— Ты шутишь, и это хорошо.

— Я абсолютно серьезна! Представляю, что сейчас творится снаружи.

— Жалеешь, что Анри не поехал с нами?

— Не жалею, — сурово сказала Ив. — И отстань от меня, пожалуйста.

Она прислонила голову к стенке лифта и закрыла глаза. Нужно было хорошенько все обдумать. Может, и не стоило сразу соглашаться на предложение Анри. Джерард, будь он проклят, совершенно прав. Анри вполне мог в нее влюбиться. Но чтобы сразу замуж звать?

— О чем думаешь?

Рука Джерарда легла на плечо Ив. Ощущать тепло живого человека, пусть даже такого, как Джерард, было приятно, и возмущаться она не стала.

— Если честно, мне все равно, почему Анри захотел на мне жениться, — произнесла она наконец. — Главное, что я буду настоящей королевой. Не такой, как вчера.

Джерард убрал руку.

— По‑моему, вчера ты была самой настоящей королевой. — Голос его был непривычно серьезен. — В любом случае, будь осторожна. Моралия только кажется красочной картиной. Все намного сложнее.

В глубине души Ив чувствовала правоту Джерарда и потому разозлилась.

— Разберусь без твоих советов.

Джерард поигрывал фонариком, и огонек метался по всему лифту, раздражая Ив. Что толку в таком освещении? Только глаза слепит и не дает ничего разглядеть. А ей очень хочется посмотреть сейчас на Джерарда. Раньше он всегда подшучивал над ней, но сейчас, когда он так серьезен и внимателен, может быть, один взгляд на него помог бы ей понять…

— Ив, — вдруг сказал он, — я знаю, ты не считаешь меня своим другом, но я…

Что‑то в его голосе заставило Ив стиснуть ладони в кулаки и затаить дыхание.

— Что бы ты ни думала, я… хорошо к тебе отношусь, — продолжил Джерард. — Ты подруга Милли.

Ив будто холодной водой окатили. Ах, да, Милли. Все дело в Милли.

— Если тебе кажется, что я нуждаюсь в опеке, ты ошибаешься, — холодно сказала она.

— Ив, прошу тебя, — в голосе Джерарда слышалось неподдельное страдание.

Сердце Ив заколотилось. Джерард еще никогда не разговаривал с ней так. Она привыкла злиться на него, привыкла бояться. Этот Джерард, серьезный и страдающий, был Ив не знаком, и почему‑то ей стало так страшно, жутко до головокружения, как будто она заглянула за край бездонной пропасти…

Но тут вдруг включился свет, и лифт поехал дальше. Ив послала мысленное проклятие всем электрикам на свете. Что им стоило подождать минут пять?

— Мы спасены, — сказал Джерард, вставая и протягивая руку Ив. — Надеюсь, вы не слишком испугались, моя королева.

В его словах была насмешка, на губах улыбка. Прежний Джерард вернулся, но Ив знала, что больше не сможет относиться к нему по‑прежнему.

На последнем этаже их встречала небольшая толпа из взволнованных покупателей и служащих магазина. Ближе всего к дверям стояли растерянный Анри и недовольная Милли.

Ив не успела моргнуть глазом, как оказалась в объятьях Анри.

— Господи, как я испугался, — прошептал он, прижавшись губами к ее волосам.

Знать, что о тебе волнуются, было приятно, но видеть любопытные лица зевак — не очень.

Анри здесь явно знали, и многие вытаскивали сотовые телефоны и камеры и фотографировали их вместе. Можно было не сомневаться, что к обеду фотография их нежных объятий облетит все Моралию.

Ив мягко, но решительно отстранилась.

— На нас смотрят.

— Ну и что, — сказал Анри, но руки разжал.

Рядом отношения выясняли Джерард и Милли.

— Ты специально, да? Специально все утроил? — Милли наступала на Джерарда, потрясая кулачками. — Можешь не притворяться!

Их пара тоже вызвала интерес толпы. Особенно когда Джерард схватил Милли за руки и как следует тряхнул.

— Успокойся!

Реакция Милли позабавила Ив. Нормальная женщина обычно волнуется, когда ее любимый застревает в лифте, и радуется его освобождению, а не закатывает сцену ревности. Милли повезло, что он застрял в лифте с ней, Ив, а не с какой‑нибудь длинноногой красоткой из тех, что украдкой фотографируют его сейчас на мобильный телефон, подумала Ив с неприязнью.

Не без труда они выбрались из толпы любопытных наблюдателей и чересчур заботливых работников магазина, каждый из которых лично хотел убедиться, что у Джерарда и Ив все в порядке. Идти к аквариуму любоваться рыбами настроения не было ни у кого, и Милли потащила всех в итальянское кафе выпить по чашке кофе. Она цепко держала Джерарда за руку и болтала без умолку, бросая на Ив взгляды, которые были какими угодно, но только не дружелюбными. Ив шла рядом с Анри и делала вид, что не замечает возмутительного поведения той, кого считала лучшей подругой.

Но попробовать здешний кофе им не удалось. Как только они зашли в кафе: Анри первым, Ив за ним, Милли и Джерард последними, как Джерард вдруг пробормотал под нос невнятное ругательство, схватил Ив за руку и, дернув так, что едва не сшиб ее с ног, затащил за ближайший столик.

Точнее под столик.

— Что ты… — начала она одновременно с Милли, с которой, как оказалось, Джерард поступил так же бесцеремонно.

Но Джерард сделал страшные глаза и приложил палец к губам. И было в его взгляде нечто такое, отчего девушкам резко расхотелось задавать вопросы.

Джерард чуть привстал и энергично махнул рукой кому‑то. Ив тоже выглянула из‑за стола. Жест Джерарда предназначался Анри, который стоял посреди кафе и растерянно озирался по сторонам, словно не зная, какой столик из множества свободных выбрать.

Впрочем, кафе не совсем пустовало. За дальним столиком у окна сидели двое. Женщина средних лет с вызывающе короткой стрижкой и мелкими хищными чертами лица и мужчина. Он сидел спиной, и Ив были видны лишь его прекрасные черные волосы длиной по плечи.

Очень знакомые волосы.

За дальним столиком у окна в компании незнакомой дамочки сидел неотразимый пират и женоненавистник Рэндольф Пикард.

— Сиди спокойно, — прошипел Джерард и утянул Ив обратно под стол. — Нас не должны увидеть.

Его рука обожгла плечо Ив, и слова возмущения замерли на ее губах.

— В чем дело? — сердито прошептала Милли. — Ты рехнулся.

— Там сидит кое‑кто, с кем я очень не хочу встречаться, — пояснил Джерард.

Милли тут же заинтересованно привстала. И немедленно получила от Джерарда ощутимый шлепок по макушке.

— Сядь.

— А мы тут причем? — оскорбилась она. — Ты прячься, а мы пойдем с Анри.

— У вас слишком длинные языки, — отрезал Джерард. — Так что сидите тихо.

Милли сердито сверкнула глазами и отодвинулась от Джерарда так далеко, насколько позволял их щит — стол. Ив не шевелилась. Джерард вел себя ужасно, но спорить с ним у нее больше не было сил. Еще два часа назад в ее отношениях с Джерардом все было ясно: он над ней издевается, она его ненавидит. Но после тет‑а‑тета в лифте что‑то изменилось. Ив дорого бы отдала, чтобы понять, что именно, или хотя бы вернуть статус кво. Но это было не в ее власти, и теперь она могла лишь послушно выполнять нелепые требования Джерарда и прятаться за столом как последняя идиотка.

— О, Рэнди, привет, — услышала Ив беззаботный голос Анри. — Ты занял лучший столик. Не представишь меня своей спутнице?

Ив улыбнулась. У него явный талант к лицедейству. Никто бы не сказал по его расслабленному голосу и непринужденным манерам, что трое его спутников по неизвестной причине вдруг нырнули под стол.

— Анри, привет, — раздался удивленный голос Рэндольфа, — ты один? Что ты тут делаешь?

Ив очень надеялась, что Анри что‑нибудь придумает. Потому что она со стыда сгорит, если Рэндольф и его спутница обнаружат их под столом.

— Не переживай, — шепнул вдруг Джерард ей на ухо. — Анри сообразительный парень.

В ответ Ив энергично двинула его локтем. Да, неженственно. Да, вульгарно и совершенно не по‑королевски. Но как раз то, что Джерард заслуживает.

Анри между тем сел за столик Рэндольфа. Он болтал без умолку, и Ив казалось, что это ужасно бесит Рэндольфа и его даму. Правда, вели они себя безупречно. Рэндольф представил свою спутницу как Вилму Эриксон, немного замявшись, перед тем как назвать фамилию.

Не похоже на настоящее имя, подумала Ив. Хотя зачем Рэндольфу врать?

— Вилма моя старая знакомая, — продолжал он.

— Ну что ты, дорогой, — рассмеялась она, — женщинам очень не нравиться прилагательное «старый».

Голос у нее оказался мягкий, вкрадчивый, с противными сюсюкающими нотками. Ив чувствовала, что дама бесит ее все больше и больше. Тем более что Анри заливался соловьем, осыпая ее комплиментами.

Наш принц, оказывается, настоящий донжуан, злилась Ив. Официально помолвлен с белобрысой шведкой, тайно — со мной, а сейчас пытается вскружить голову этой Вилме Эриксон. Может давать мастер‑классы по ухаживанию и зарабатывать этим на жизнь.

— Ты уже придумала, как мы отсюда выберемся? — прошептал Джерард.

Ив на секунду потеряла дар речи.

— Я должна об этом думать?

— Ты сидишь с таким сосредоточенным выражением лица, что я решил, ты обдумываешь пути отступления.

— По‑моему, это твоя забота, — сердито отрезала Ив. — Если будем сидеть здесь, а они захотят уйти, они нас увидят, когда подойдут к двери.

— Правильно, — кивнул Джерард. — А если мы сейчас встанем и уйдем, они нас тоже увидят.

Ив чуть не застонала. Ситуация была тем более нелепа, что она вляпалась в нее по своей воле. Ну что ей стоило сразу встать и отказаться участвовать в дурацких играх Джерарда?

— Нужно во всем признаться, — буркнула Ив. — Скажем, что хотели их разыграть.

— Ни за что. Мы отсюда уползем.

И прежде чем Ив нашла слова, которыми можно было на такое ответить, Джерард привстал, выглянул из‑за стола, пробормотал: «отлично, никто не смотрит», и, схватив девушек за плечи, потянул вперед.

— Встали на коленки и быстро‑быстро‑быстро отсюда.

Ив не знала, что поразило ее больше — возмутительная команда Джерарда или то, что Милли беспрекословно его послушалась. С неожиданной прытью Милли выползла из кафе, и ни одна живая душа ее не заметила.

Ив невольно хихикнула, представив, как посетители торгового зала отреагировали на девушку, выползающую из кафе на четвереньках.

А ведь сейчас даже не обед.

— Поздравляю, ты упустила момент, — прошипел Джерард. — Не знал, что ты так медленно соображаешь.

— Сам ползи, — оскорбилась Ив. — Я не хочу выглядеть как идиотка.

— Значит, будешь выглядеть идиоткой вместе со мной, — улыбнулся Джерард, — когда нас здесь застукают.

— Нас?

— Да. Потому что я остаюсь. Хочу послушать, о чем они говорят.

Первой мыслью Ив было то, что Джерард сошел с ума. Вполне вероятный исход, учитывая тот факт, что он закрутил роман с Милли. Она кого хочешь с ума сведет.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — прошептала Ив заботливо.

— Тише, — буркнул он.

Ив решила обидеться. Но, поразмыслив немного, решила не обижаться. Ведь если у Джерарда и правда проблемы, ей следует быть мудрой и понимающей, чтобы помочь ему. Волна сострадания затопила сердце Ив. Джерард еще не знает, каким верным другом она может быть. Несмотря на все его насмешки, она будет рядом. Как друг.

Воображение Ив немедленно нарисовало Джерарда на больничной койке. Он утомлен, измучен лекарствами и всеобщим презрением. Лишь она, Ив, не оставила его в беде. Утирает пот, выслушивает ночной бред.

Ив усмехнулась. Чтобы послушать бред Джерарда, совсем не нужно ждать, когда он попадет в больницу.

Между тем разговор, из‑за которого Ив пришлось пережить столько унижений, становился все скучнее. Рэндольф, Анри и Вилма Эриксон обсудили погоду, достоинства местной выпечки, особенности игры в гольф на равнине Тернингсдэйл. Ив всегда подозревала, что светские разговоры довольно скучное занятие, но не думала, что можно так долго изрекать банальности.

От скуки она принялась считать плитки на полу.

— Слушай и учись, — шепнул Джерард. — Когда станешь королевой, придется часами разговаривать о погоде.

— Надеюсь, подслушивать разговоры под столом не приде…

Договорить Ив не успела — Джерард бесцеремонно зажал ей рот ладонью.

— Было приятно познакомиться с вами, ваше высочество, — раздался вкрадчивый голос Вилмы. — Нам пора.

Ив похолодела. Сейчас вся компания пойдет к выходу и увидит их. Надо срочно что‑то делать. Что угодно, лишь бы только не быть обнаруженными под столом!

— Туда, — прошептал Джерард и показал на противоположную стену, декорированную светло‑коричневой тканью. — За занавеской есть ниша.

На этот раз Ив спорить не стала и проворно поползла на четвереньках между столиков, каждую секунду опасаясь услышать над собой удивленный голос Рэндольфа.

***

За занавеской действительно оказалась небольшая ниша в стене, в половину человеческого роста и неглубокая, но широкая и для одного достаточная. Но не успела Ив насладиться относительной безопасностью, как спасительную занавеску отдернули, и в нишу заполз Джерард.

— Ты что делаешь? — возмущенно прошипела Ив.

— Прячусь, как и ты? — ответил он, прижимая Ив к стене.

Девушка ойкнула. На двоих ниша была не рассчитана.

— Другого места не нашел? Ты меня сейчас раздавишь!

— Прости. — Джерард завозился, устраиваясь поудобнее. — Здесь все же лучше, чем под столом.

— Зато хуже, чем в лифте, — парировала Ив.

Он посмотрел на нее, и под его пристальным взглядом Ив смущенно потупилась. Она еще никогда не находилась так близко от него. Тело Ив было плотно прижато к Джерарду, а его плечо так и манило склонить на него голову.

— Сегодня мы с тобой бьем все рекорды по компрометирующим ситуациям, — улыбнулся он.

— Милли умрет от ревности.

— И Анри.

Ив вспыхнула. Правильно, и Анри. Она все время забывает, что он ее жених и имеет право ревновать.

— Рэнди, ты обязательно должен привести Вилму к нам на ужин, — донесся до них бодрый голос Анри. — Сегодня же. Папа будет рад.

— Боюсь, что сегодня вечером я буду уже далеко от Моралии, — ответила Вилма.

Последовал очередной обмен любезностями, и Ив вдруг осознала, что до сих пор они не услышали ничего такого, ради чего стоило бы прятаться под столиками и ползать на четвереньках.

— Скажи, пожалуйста, что ты в их разговоре собирался подслушивать? — спросила она у Джерарда. — Они же говорят о всякой ерунде.

— Это то и странно.

— Почему?

— Потому что Вилму Эриксон на самом деле зовут Вилмой Родни. И она вице‑президент «Кватро Интернэшнл» по внешнему развитию.

— Ну и что? — Ив по‑прежнему ничего не понимала. — Может быть, он не хочет, чтобы Анри знал ее имя.

— Вот именно, — со значением произнес Джерард. — Ты многого не знаешь, Ив. У «Кватро» серьезные деловые интересы в Моралии. Они давно пытаются заставить короля подписать контракт на строительство большого комплекса по переработке мусора в Тернингсдэйле, но Гильерм против и потому в последнее время у них проблемы.

— Думаешь, Рэндольф что‑то замышляет? — пробормотала Ив.

— Уверен.

— Он очень подозрительный тип.

— Ты что‑то знаешь? — насторожился Джерард.

Ив рассказала, как застала Рэндольфа в своей комнате в день приезда, опустив, правда, свои впечатления от его неотразимости.

— И он все еще не объяснил, что делал у меня в комнате, — закончила Ив. — Хотя обещал.

Она боялась, что Джерарду ее история покажется не заслуживающей внимания, но он выслушал, не перебивая.

— Вот пройдоха, — пробормотал он, когда Ив закончила. — Значит, на тебя он все‑таки имеет виды.

Ив побагровела. После вчерашних откровений Гильерма ей меньше всего хотелось, чтобы Рэндольф имел на нее виды.

— Я не о том, — улыбнулся Джерард так, что Ив захотелось провалиться сквозь землю. — Он явно планирует использовать тебя в своих целях. В комнате Анри он поставил прослушку. Скорее всего, в твоей тоже.

— Прослушку? В моей комнате?

Ив рассвирепела настолько, что была готова выскочить из своего укрытия и вцепиться Рэндольфу в волосы. Но Джерард вовремя обнял ее за плечи.

— Успокойся, пожалуйста. Дело серьезней, чем тебе кажется.

И что‑то было такое в его голосе, что Ив поверила сразу и безоговорочно.

— Если хочешь знать, вчера Рэндольф смухлевал на выборах короля и королевы. Не знаю, кого там выбрали на самом деле, но я видел, как он собственноручно вписал твое имя. — Джерард сделал паузу. — И имя Анри. Он явно пытается свести вас вместе, и хотел бы я знать, зачем.

Ив почувствовала себя оскорбленной. Она вполне бы обошлась без фальшивой короны и в подтасовках не нуждалась!

— Но если он вписал имя Анри, как получилось, что королем стал ты?

Джерард пожал плечами.

— Мне захотелось спутать ему карты. Тебя я трогать не стал. Подумал, тебе будет приятно поносить корону… А Анри я заменил собой. Прости, если что не так. Мое имя первым пришло в голову.

Ив не знала, что и думать. Все, что рассказал Джерард, отдавало каким‑то мальчишеством. Прослушка, подтасовка выборов — пародия на большую политику, да и только. Но ни Джерард, ни Рэндольф на шутников не походили…

— Если хочешь, я могу поискать жучков в твоей комнате, — предложил Джерард. — У меня есть… некоторый опыт в этих делах.

— Откуда?

— Считай это безобидным хобби, — рассмеялся он. — Так что скажешь? Договорились?

— О чем это вы здесь договариваетесь? — Занавеска, отделявшая их от внешнего мира, с шумом отъехала в сторону. — Что вообще происходит?

Перед ними стояла разъяренная Милли, из‑за ее спины выглядывал обескураженный Анри.

— Они уже ушли, — сказал он.

— Нас заметили? — сухо спросил Джерард. Он ловко вылез из ниши и протянул руку Ив.

Милли шлепнула его по ладони.

— Она сама забралась, сама и выберется.

От взгляда, которым ее наградил Джерард, могла замерзнуть вода в стакане. Не говоря ни слова, он помог Ив выбраться и сказал Анри, подчеркнуто игнорируя Милли:

— Ты отлично справился. Талант.

— Старался, — довольно осклабился Анри. — Ну что, теперь по чашечке кофе?

Но Ив чувствовала, что на сегодня с нее хватит. И магазинов, и аквариумов, и кофе.

— Я хочу обратно. Я устала.

— А мы еще погуляем, — произнесла Милли с вызовом и взяла Джерарда под руку. — Правда, дорогой?

— Я отвезу тебя домой. — Анри обнял Ив за плечи и подмигнул Милли и Джерарду. — Нам давно пора разбиться на парочки.

Милли вытаращила глаза, и Ив была рада, что сможет успокоить безосновательную ревность Милли.

— Спроси у Джерарда, он расскажет тебе, что к чему, — сказала она Милли и обняла Анри за талию.

Последнее, что Ив видела, выходя из кафе, был мрачный взгляд Джерарда, устремленный им вслед.

Когда Ив и Анри вышли из торгового центра, она с облегчением скинула его руку с плеча. Его ладонь была холодна как лед, и пока они спускались на первый этаж, лопатка Ив онемела. Он этого даже не заметил, так был занят выведыванием у Ив подробностей ее разговора с Джерардом.

— Тебе не кажется, что он что‑то скрывает? — спросила Ив, когда любопытство Анри было наконец удовлетворено.

— Джер — самый надежный и честный человек из всех, кого я знаю, — просто ответил Анри. — Если он что‑то скрывает, значит, у него есть на то причины.

Ив хотела было посмеяться над наивностью Анри, но не смогла. В конце концов, что она может противопоставить его словам? Необъяснимую неприязнь к человеку, которого она знает без году неделю?

Анри говорил и говорил, но Ив даже не трудилась отвечать. Все ее мысли были заняты Джерардом. Она очнулась, лишь когда уловила что‑то вроде «с Биргид я уже все обговорил».

— Что ты обговорил? — встрепенулась Ив.

— Насчет нашей свадьбы, — жизнерадостно улыбнулся Анри. — Я сегодня утром все рассказал и ей, и Джеру. Ты не против?

— Не знаю, — вздохнула Ив. — Все так быстро происходит. Тебе не кажется, что мы спешим?

— А зачем тянуть? — удивился Анри. — Биргид очень обрадовалась. Говорит, что рада за меня. Ты вчера ей очень понравилась.

Ив вспомнила, что она сама подумала о Биргид вчера, и устыдилась.

— Я вас сейчас познакомлю, — продолжал Анри, — если она никуда не убежала. А сам поговорю с мамой.

— Уже? — обмерла Ив, представив себе реакцию строгой королевы на откровения сына.

— Надо успеть, пока мама не начала рассылать приглашения на нашу с Биргид свадьбу, — рассмеялся Анри. — Не волнуйся, Ив. Я все в момент улажу.

***

Биргид оказалась милой девушкой. После секундной неловкости, когда они не знали, о чем говорить, Биргид принялась расспрашивать Ив о Нью‑Йорке. Она планировала провести там медовый месяц со своим Жоржем — странный выбор, по мнению Ив. На что Биргид ответила, что сыта Европой по горло, а в южные страны ей нельзя из‑за сильной аллергии на солнце.

— У меня прыщи во все тело бывает, — поведала она с детской непосредственностью, чем немедленно расположила к себе Ив.

Уж кто‑кто, а Биргид точно не была ей соперницей. Теперь Ив видела, что Анри прав, и Биргид точно не будет чинить им препятствий.

Но не успела Ив спросить себя, почему это так мало ее радует, как препятствия взяли и возникли. Двери комнаты распахнулись, и по тому, как створки с грохотом врезались в стену, Ив поняла, что пожаловали неприятности.

— Добрый день, юные леди.

В дверях стояла королева Элеонор. Ее пиджак не был застегнут на одну пуговицу, а из идеального каре выбилась пара прядей, что само по себе означало катастрофу.

Брови королевы ее были нахмурены. Глаза метали молнии. За спиной Элеонор маячил расстроенный Анри, и было ясно, что из его самонадеянного «я в момент все улажу», ничего не получилось.

— Биргид, — сказала королева холодно, — мне нужно с тобой поговорить.

Биргид шагнула к Ив.

— Не оставлять меня, — прошептала она. — Пожалуйста.

Ив взяла ее за руку и легонько сжала пальцы, но королеве было не до сентиментальных девичьих глупостей.

— Моя дорогая мисс Карпентэр.

Она так посмотрела на Ив, что ей немедленно захотелось провалиться сквозь землю.

— Поднимитесь к себе, пожалуйста. С вами мы поговорим позже.

Ив считала себя современной девушкой и как все современные девушки думала, что может постоять за себя. Но одного взгляда королевы Элеонор было достаточно, чтобы современная девушка в душе Ив нацепила чепчик и рюши и смиренно прошептала.

— Да, ваше величество.

***

Ив шла к себе в комнату, и сотни смелых остроумных ответов приходили ей в голову, от «я остаюсь и готова услышать все, что вы скажете Анри и Биргид» до «не переживайте, ваше величество, ваш сын мне не нужен, и я сегодня же уезжаю домой». Она рассмеялась, представив реакцию королевы. Какой неожиданный поворот, не правда ли, ваше величество?

И разумный, вздохнула Ив, открывая дверь своей комнаты. Одно дело мечтать о короне, и совсем другое — выходить замуж за конкретного, милого, но абсолютно нелюбимого человека, чтобы эту корону заполучить!

— Кажется, все зашло слишком далеко, — сказала Ив, закрывая за собой дверь. — Может, пора остановиться?

— Ни за что, — ответил из стенного шкафа приятный мужской голос, и Ив, несмотря на свою современность и прагматизм, заверещала во все горло.

— Ради Бога, Ив, это всего лишь я!

Из шкафа выглянуло смущенное лицо с остроконечной бородкой.

— Сейчас на ваш крик сюда прибегут все.

— Что вы здесь делаете, ваше величество? — пролепетала Ив на грани обморока.

— Прошу вас, зовите меня просто Гильермом, — произнес король, вылезая из шкафа.

Шелковый халат Ив зацепился за рукав его клетчатого пуловера, и Гильерм безуспешно пытался отцепить его. Ив сдавленно хихикнула. Это не королевская резиденция, а цирк абсурда какой‑то. В то время как принц отстаивает свое право жениться по велению сердца, в комнате его невесты прячется его отец.

— Что вы здесь делаете Гильерм? — повторила Ив, усаживаясь в кресло.

— Прячусь, — просто ответил король и, подойдя к двери, запер ее.

— Эй, — возмутилась Ив. — Это еще что такое?

— Вы же не хотите, чтобы меня тут застукали? — усмехнулся король. — Я тоже не хочу. Ваше пребывание в Моралии, моя прекрасная американка, породило немало ядовитых сплетен.

Ив дернула плечиком.

— Я тут не причем. Вы все…

Она запнулась. Слова «как с ума посходили» явно не подходили для разговора с коронованной особой.

— Очень странно себя ведете.

— У любой странности есть свои причины, — улыбнулся Гильерм и встал у окна.

— Вас могут увидеть, — сказала Ив.

— Пускай.

— Разве вы не прячетесь?

Стук в дверь не дал королю возможности ответить.

— Мадемуазель Карпентэр, вы здесь?

Ив вскочила с кресла. Королева Элеонор!

Его величество побелел как мел и заозирался по сторонам. Ив пришлось помочь ему сориентироваться: она схватила Гильерма за плечи и впихнула обратно в шкаф.

Чем объяснять королеве, что они с ее супругом делают в комнате при запертых дверях, лучше ничего не объяснять.

— Простите, ваше величество, — сказала Ив, открывая дверь. — Я была в ванной и не слышала…

Ив осеклась. Пятнадцать минут назад королева Элеонора выглядела как европейский вариант разгневанной Геры[26]. Сейчас перед Ив стояла немолодая уставшая женщина с заплаканными глазами.

— Что‑то случилось, ваше величество?

— Я могу войти, мисс Карпентэр?

Ив кивнула и пошире распахнула дверь.

***

— Вы очень милая девушка, Ив, но поймите меня правильно. Я мать и забочусь, в первую очередь, о благополучии своего ребенка.

Элеонор сидела как раз там, где пять минут назад стоял ее муж, и Ив спросила себя, стала бы Элеонора так переживать из‑за совершеннолетнего сына, если бы знала, где сейчас находиться ее муж.

— Анри очень упрямый мальчик. Если он что‑то вобьет себе в голову, разубедить его невозможно. — Королева вздохнула. — Но я надеюсь на ваше благоразумие, моя дорогая. Анри умеет впутывать посторонних людей в свои авантюры. Его цель я понимаю прекрасно. Но что нужно вам?

Ив растерялась. «Всегда мечтала стать королевой» — Элеонор вряд ли понравится правда.

— Я… люблю вашего сына, — произнесла Ив, слегка замявшись.

Элеонор на миг застыла с полуоткрытым ртом, а потом, к смущению Ив, расхохоталась.

— Л‑любите? Девочка моя, неужели вы не понимаете, что он вас просто использует?

Элеонор положила руку на туалетный столик, который стоял рядом, и вдруг поднялась, сжимая двумя пальцами какой‑то предмет.

— Что это такое? — спросила она грозно.

Ив онемела. Предметом оказалось пенсне на тонкой золотой цепочке. Элегантная малополезная вещица, которую все привыкли видеть на носу его величества короля Гильерма Пятого.

— Я… я не знаю, — забормотала Ив, проклиная всех королей и королев на свете, а заодно и принцев.

— Он… он… он… — лицо королевы пошло некрасивыми пятнами. — Здесь? С вами? О боже!

Ив вскочила.

— Нет! Ваше величество, вы все не так понимаете!

Но королева не слушала: она металась по комнате, заглядывая во все шкафы, раздвигая занавески. Она заглянула под кровать, забежала в ванную…

Рано или поздно это должно было случиться. Элеонор добралась до шкафа, и вытащила оттуда Гильерма, к которому вновь прицепился злополучный халат Ив.

— Добрый вечер, Элли, — сказал он с обезоруживающей улыбкой.

Королева завизжала.

Ив закрыла глаза и упала на кровать. Пусть разбираются, как хотят. Она в этом фарсе не участвует.

Однако оказалось, что Ив в этом фарсе главное действующее лицо.

— Боже, я и подумать о таком не могла! — причитала королева. — С кем угодно, но только не с этой американской швалью!

— Позвольте…

Ив села на кровати.

— Элли, дорогая, только не горячись — Гильерм попробовал положить руки на плечи жены, но был безжалостно отогнан. — Разреши мне все объяснить.

— Где ты ее подцепил? В прошлом году в Бостоне? Или позапрошлом в Майами?

— Элли, дорогая…

— Нигде он меня не цеплял! — возмутилась Ив с кровати, но вставать не стала.

Элеонор казалось достаточно взбешенной, чтобы наброситься с кулаками, и Ив предпочла выяснять отношения на безопасном расстоянии.

— Я сам все объясню, Ив, — торопливо проговорил Гильерм. — Элли, дорогая, я давно хотел с тобой поговорить. Очень неприятно, что ты узнала об этом… так.

— Значит, все‑таки Майами, — всхлипнула Элеонора. — Ты два года обманывал меня. А как же наши клятвы? Помнишь, что ты обещал у алтаря?

— Любовь сильнее клятв.

— Боже. — Королева снова всхлипнула. — А я то, дура, на Грету одно время думала. Я так перед ней виновата… Но ты оказался еще глупее, Гильерм. Ты хоть знаешь, откуда она, кто ее родители?

— Для любви это совершенно неважно, — вздохнул король с пафосом.

Тут Ив поняла, что на безопасном расстоянии отсидеться не получится.

— Ваше величество, вы бредите, — твердо сказала она, слезая с кровати. — Какая еще любовь?

— Молчи! — вспылила королева. — Могла бы сразу мне рассказать, а не морочить голову насчет Анри! Лицемерная интриганка!

— А что такое с Анри? — нахмурился король.

Сейчас начнется, подумала Ив.

— Ты разве не знаешь? — ядовито усмехнулась Элеонор. — Твоя драгоценная подружка собралась замуж за нашего сына. Он уже разорвал помолвку с Биргид.

Несмотря на серьезность ситуации, Ив расхохоталась, увидев растерянное лицо Гильерма. Так тебе и надо, старый врун.

— А вы, мисс Карпентэр, — скривилась королева, — как вам не стыдно. И отцу решили угодить, и сыну. Неужели вы думали, что ваше двуличие не разоблачат?

— Элли, я бы попросил тебя…

— Замолчи!

Королева махнула рукой. Ив съежилась в страхе. Гильерм тоже.

— Ты старый идиот! Ты думаешь, эта юная красотка будет с тобой счастлива? И года не пройдет, как она найдет себе дружка помоложе и покрасивее, кого‑нибудь вроде… Рэндольф? Что ты тут делаешь?

Ив обернулась. Рэндольф открыл дверь и заглядывал в комнату.

— Услышал крики, Элеонор. Решил, что может понадобиться моя помощь. Ив… — Он склонил голову.

Ив и не думала, что когда‑нибудь обрадуется Рэндольфу, но она именно обрадовалась.

Наверняка снова пробрался в ее комнату, чтобы шпионить, но какая разница? Главное, что он появился вовремя и спасет ее от разъяренной ревнивицы.

— Бог мой, Рэндольф, неужели и ты тоже? — засмеялась королева, и Ив поняла, что рано обрадовалась. — От тебя я такого совсем не ожидала.

— Что тоже, Элеонор?

— Увиваешься за этой…

Тон королевы явно говорил о том, что грубого словца она не испугается.

— Элли, — кашлянул Гильерм.

— У вас все в порядке? — спросил Рэндольф.

Его лицо было непроницаемо, однако Ив уловила довольную усмешку в уголках рта. У нее неприятно засосало под ложечкой. Неужели он и здесь приложил руку?

— Элеонор, тебе нужно успокоиться, — вкрадчиво сказал Рэндольф. — Не говори сейчас того, о чем в будущем можешь пожалеть.

— Верно, — закивал Гильерм.

— Не защищай его! — вспыхнула королева. — Все вы одинаковые. Дуреете из‑за любой хорошенькой мордашки. Даже если за ней ничего не стоит.

Презрительный взгляд в сторону Ив стал той пресловутой соломинкой, которая превратила верблюда в инвалида[27]. До сих пор Ив старалась держать себя в руках и соблюдать хоть какую‑то видимость приличий. Но сколько можно оскорблять человека ни за что?

— Послушайте меня, ваше величество! — громко сказала Ив, призвав на помощь хлесткий бруклинский акцент. — Не знаю, что ваш муж делал в моем шкафу, но я тут не при чем! На мой счет можете не волноваться. Нигде он меня не цеплял. Если они изменяет вам, то не…

Но Ив не суждено был восстановить справедливость. Вопреки логике и надеждам Ив на то, что это ужасное недоразумение разрешится, если она все объяснит, Гильерм подскочил к ней с проворством пылкого юноши, схватил за руку и горячо зашептал.

— Прошу тебя, хватит притворства. Сейчас самый подходящий момент сказать Элеонор всю правду. Мы должны быть честными…

Он сошел с ума, подумала Ив в ужасе. Но сумасшествия в глазах Гильерма не было, а была мольба, немая и страстная. Он словно просил ее не выдавать его.

— Отлично! — Ив высвободила руку из цепкой хватки короля. — Пусть будет правда. Какая вам угодно правда. Но без моего участия.

Ив забежала в ванную, заперлась на задвижку и включила воду, чтобы не слышать криков. Пусть разбираются без нее. Гильерм ведет странную игру. Рэндольф что‑то замышляет. А еще Анри…

Ив всхлипнула. С нее хватит. Если бы она знала, что на пути к короне столько интриг, она бы приняла предложение сына булочника Джаспера Зевенса, который сватался к ней в шестнадцать лет и обещал всю жизнь кормить ее воздушной сдобой!

Через три часа Милли вернулась из магазина и вытащила Ив из ванной комнаты. Как обычно в последнее время Милли была не в настроении. Несмотря на новые часики с жемчугом, вечернее платье от Valentino и три пары туфель от Manolo Blahnik, брови Милли были нахмурены, а губы скукожены недовольной гузкой.

— Что ты тут делаешь? — спросила Милли. — Посмотри, что Джерард мне купил.

Но у Ив не было сил восхищаться покупками Милли, тем более покупками, сделанными на деньги Джерарда. Она вкратце рассказала подруге о том, что произошло сегодня. К удивлению Ив, Милли буквально повторила слова королевы:

— Они все прямо с ума от тебя посходили. Интересно, почему?

И, скинув босоножки, Милли стала примерять первую пару, ярко‑оранжевую, с изумрудными ремешками.

Ив твердо знала, что прежняя Милли сразу бы приняла ее сторону. Они бы хорошенько поругали Элеонору, поахали бы над вероломством Рэндольфа, посмеялись бы над халатом, прилипшим к рукаву короля. Но эта Милли, вышагивающая по комнате на высоченных каблуках, хвастающаяся новыми часами, сумками, платьями, была Ив незнакома.

— Знаешь, ты мне гораздо больше нравилась, когда только мечтала о миллионере, — сказала Ив с грустью. — Деньги Джерарда плохо на тебя влияют.

Плюх. Нога Милли подвернулась, и она шлепнулась на ковер.

— Ты мне тоже больше нравилась, когда мечтала только о своем короле! — выпалила Милли. — Но тебе мало короля и принца, да? Тебе еще и миллионера подавай?

— Ты ревнуешь меня к Джерарду?

Ив попыталась засмеяться, но почему‑то у нее ничего не вышло.

— Нет, не ревную. Потому что знаю, что ему нет до тебя никакого дела. — Милли сузила глаза. — Меня бесит, что ты нагло за ним бегаешь.

— Я не бегаю за ним! — отчеканила Ив.

Она чувствовала, что безумно устала. Еще одну ревнивую даму она не вы несет.

— Не понимаю, как я могу бегать за Джерардом, если ты проводишь с ним все время. Покупаешь все эти вещи… — Ив замялась. — Гуляешь с ним, спишь с ним.

Лицо Милли исказилось.

— Я гуляю с его кредиткой, а не с ним! Он все время занят. И учти, Ив… — Она посмотрела на подругу с плохо скрытой яростью. — Если я узнаю, что он занят тобой, тебе не поздоровится!

***

Вечером за ужином не было видно никого из королевской семьи. Пробежал Джерард, схватив самую большую булочку и пробормотав что‑то о срочных делах. Десять минут пил кофе Рэндольф, слушая бессвязный рассказ Биргид о том, как она провела день. Угрюмой букой сидела Милли и поедала вкуснейшего заливного угря с таким видом, будто это гамбургер с протухшим латуком из бруклинской забегаловки.

У Ив совершенно не было аппетита, но она заставляла себя сидеть в столовой со всеми. Ей не терпелось узнать последние новости, да и оставаться в одиночестве своей комнаты Ив было страшно. Не ровен час пожалует очередная оскорбленная дама, у которой она якобы отбила мужчину.

Неожиданное появление Греты немного разрядило напряженную атмосферу. Непосредственная баронесса бросилась к девушкам с поцелуями и восторгами от удачной поездки.

Какое счастье, что хоть кто‑то в этом доме не замешан в темных делишках, думала Ив, любуясь круглым личиком Греты. Швейцарка трещала без остановки и за пять минут успела выложить все о дядином имении, живописных швейцарских пастбищах и счастливом стечении обстоятельств, которое позволило ей оформить наследство без лишней бумажной волокиты.

— Теперь вы состоятельная женщина, Грета, — сказал Рэндольф. — Поздравляю. Осталось подыскать хорошего мужа и…

Рэндольф заполнил паузу улыбкой, Грета — румянцем во всю щеку.

— Правда, Грета, давайте выдадим вас замуж, — оживилась Милли. — Может, сыграете свадьбу одновременно с нашей Ив. Будет весело.

— Как? Ив собралась замуж? — Добродушная физиономия Греты лучилась радостью. — И кто наш счастливчик? Хотя, если сказать по правде, я догадываюсь.

Смех забулькал в груди Греты. Ив немедленно захотелось сунуть ей в рот пирожное, чтобы остановить и смех, и дальнейшие рассуждения о ее свадьбе.

— Кто он, по‑вашему?

Милли подсела ближе к Грете

— Я не уверена, что могу говорить об этом прямо, — кокетливо произнесла Грета.

— Можете сказать мне на ухо.

— Давайте не будем, — начала Ив, но Милли уже подставила Грете ухо, и та, глянув на Ив с лукавой улыбкой, что‑то прошептала.

Против воли Ив была заинтригована. Неужели эта швейцарская фермерша что‑то заметила? Грета не производила впечатление проницательной женщины, в отличие от той же королевы, и раз уж для Элеонор их отношения с Анри стали откровением, как могла Грета о них догадаться?

— Что за чушь! — фыркнула Милли. — В жизни не слышала большей глупости!

— Поверьте моему опыту, милочка, — заквохтала Грета. — Я в таких делах разбираюсь.

— Мы все умираем от любопытства, — усмехнулся Рэндольф. — Кого вы имеете в виду, Грета?

— Грета передышала свежем воздухом, — процедила Милли. — И я советую ей не делиться своими бреднями с нормальными людьми.

Это была откровенная грубость. Бедняжка Грета растерянно захлопала ресницами.

— Перестань! — нахмурилась Ив. — Если у тебя плохое настроение, не надо…

— А вы пробовали этот восхитительный бланманже? — громко спросила Биргид.

Милли прыснула, Ив улыбнулась, и даже из глаз Греты исчезли слезы. Трудно было вообразить себе более нелепую попытку разрядить обстановку.

Или более успешную.

Биргид тоже заулыбалась.

— Я хотеть сказать, что к чему шептать на ухо, когда все знают, что Ив и Анри… вместе… как это сказать.

Ив мысленно застонала. Кажется, сегодня абсолютно все считают своим долгом пройтись по ее личной жизни. Более того, каждый считает себя экспертом в этом вопросе.

— Ив и Анри? — пролепетала Грета. — Но как это может быть?

— Очень просто, — засмеялась Биргид. — Вы думать, что я и Анри, но я…

— Биргид, бланманже и правда очень вкусное, — непринужденно сказала Ив. — Советую всем попробовать.

Грета переводила глаза с нее на рассерженную Милли и, кажется, догадывалась, что сморозила страшную глупость. Ив ужасно злилась на нее, что не мешало ей умирать от любопытства. Чье имя все‑таки назвала болтливая баронесса, раз Милли так взбесилась?

***

Перед сном Ив заглянула в комнату Милли.

— Ты не спишь?

Приглушенные рыдания ясно сказали, что не спит.

Ив подошла к кровати и отдернула полог. Милли лежала ничком на покрывале. Плечи ее тряслись.

— Милая, что с тобой?

Ив села рядом и осторожно взяла Милли за руку.

— Давай поговорим.

— Не хочу.

— Милли, пожалуйста! Мы сто лет с тобой дружим. Что случилось?

— Хочешь знать, что случилось? — Милли села, откинув волосы с заплаканного лица. — Угадай, что мне сегодня сказала эта старая курица?

— Понятия не имею.

— Что вы с Джерардом любите друг друга.

— Что??? — Ив почувствовала, как у нее запылали уши. — Господи, Милли, ты плачешь из‑за этого? Грета сболтнула, не подумав. Откуда она…

— Могла узнать про тебя и Джерарда? — усмехнулась Милли.

— Могла вообще что‑нибудь узнать! — воскликнула Ив. — Не будь ребенком. Грета наивна и… глупа.

— В этих делах ум не требуется! А наблюдательности Грете хватает.

— Это просто глупые сплетни…

— Сплетни? — возмутилась Милли. — Думаешь, мне приятно слушать сплетни о том, что Джерард в тебя влюблен?

Помириться им так и не удалось. Как Ив ни пыталась убедить Милли, что у Греты просто разыгралось воображение, у нее ничего не получилось. Милли злилась и обвиняла Ив в том, что она вздумала похитить единственного миллионера, который обратил на нее внимание. Может быть, Ив старалась недостаточно. Услышав от Милли в пятый раз и «она сказала, что его чувства видны издалека», Ив вдруг почувствовала, что слова Греты ее не злят. Совсем наоборот. Ей, конечно, нет до Джерарда никакого дела, и пусть Милли будет с ним счастлива, но нелепое предположение розовощекой Греты все же грело душу.

Засыпала Ив с твердым намерением поговорить завтра с болтливой швейцаркой. Пусть объяснит, с какой это стати она выдумала бред насчет нее и Джерарда.

Ив знала, что выслушает Грету с удовольствием.

Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю, ни вообще когда бы то ни было поговорить с Гретой Ив не смогла. Потому что утром выяснилось, что баронесса Грета фон Гольтенхарт бежала из страны.

Вместе с его величеством Гильермом Пятым.

Королевская резиденция гудела от слухов. О романе Греты и короля судачили все: поварихи на кухне, горничные в комнатах, шоферы в гараже, гости повсюду. Можно было не сомневаться, что газеты Морелии уже готовят сенсационный материал о том, как монарх бросил страну и семью ради прелестей не особенно молодой и не особенно красивой швейцарской баронессы.

Ив, которую еще вчера считали главной разлучницей и соперницей королевы Элеонор, чувствовала себя очень неловко. Она повсюду натыкалась на взгляды. Любопытные, сочувствующие, насмешливые, презрительные… Всех интересовала ее роль в этой истории, и они надеялись, что у Ив проснется совесть и она удовлетворит всеобщее любопытство. Увы, Ив сама была не прочь побеседовать с тем, кто пролил бы свет на произошедшее. К сожалению, те, кто мог бы это сделать, скрылись в неизвестном направлении, а остальные лишь строили предположения.

Королева Элеонор заперлась в своих покоях и не пускала внутрь ни фрейлин, ни сына. Растерянный Анри тенью бродил по этажам и пытался выяснить хоть у кого‑нибудь, что происходит.

Принцесса Фредерика загнала бедняжку Биргид в отдаленный уголок сада и громко, не подозревая о том, что их слышат, объясняла ей, как глупо в сложившихся обстоятельствах думать о каком‑то кузене. Принцесса была взволнована и говорила по‑шведски, но порой перескакивала на английский. Этих крох было достаточно, чтобы Ив, гулявшая по саду вдали от досужих сплетников, поняла, о чем речь. Раз король Гильерм отказался от трона ради любви и возвращаться не собирается, моралийская корона автоматически переходит к Анри.

Естественно, придется соблюсти формальности: подписать акт отречения, устроить коронацию. Но факт все равно остается фактом. Вчерашний принц стал королем задолго до того, как естественный ход событий водрузил бы корону ему голову. Соответственно, невеста Анри после свадьбы будет не принцессой, а королевой, и потому принцесса Фредерика ругалась на свою неразумную дочь, которую даже трон не мог отвлечь от возлюбленного.

Слушая малопонятные возгласы Фредерики и рыдания Биргид, Ив вдруг вспомнила, что настоящая невеста и будущая королева совсем не белобрысая шведка. Во всей этой неразберихе с любовью и ревностью она почти забыла о предложении Анри. А ведь теперь оно еще более заманчиво. Она согласилась выйти замуж за принца, а выйдет замуж за короля.

Ив попыталась представить себя рядом с Анри на церемонии коронации. Она вообразила пышное платье, кучу гостей и фотографов, корону, усыпанную драгоценными камнями…

Нет, она не могла этого представить. Более того, не хотела. Единственное настоящее желание, которое она в данный момент испытывала, было желание удрать домой и никогда больше не вспоминать о Моралии.

Хотя… Ив в глубокой задумчивости побрела прочь от того места, где разъяренная Фредерика наставляла дочь на путь истинный. Почему она должна прятаться? Не с ней же Гильерм бежал в далекие края. Она по‑прежнему гостья Джерарда и если не невеста Анри, то, по крайней мере, его подруга. Она имеет право знать, что происходит.

***

В холле Ив натолкнулась на человека, которого ей совершенно не хотелось расспрашивать. Джерард Бакстер сидел в кресле с кипой газет и сосредоточенно перелистывал их. Ив представила поток насмешек, который он для нее приготовил, и попятилась назад. Говорить с Джерардом она не будет. С кем угодно, только не с ним. Лучше уж с Рэндольфом. Или королевой Элеонор…

— Не убегай, Ив, — сказал Джерард, не отрываясь от газеты. — Я тебя заметил.

Ив застыла, чувствуя себя ребенком, которого поймали на краже варенья из шкафа. Интересно, сможет ли она когда‑нибудь не делать глупости в присутствии Джерарда?

— В утренних газетах ничего нет.

Джерард отодвинул газеты в сторону и уточнил:

— Пока ничего нет.

— О короле? — тихо спросила Ив.

Джерард кивнул.

— Не сомневаюсь, кто‑нибудь из прислуги уже передал всю информацию журналистам. Скоро стервятники устроят здесь столпотворение.

Похоже было, что Джерард искренне переживает.

Ах да, он же дальний родственник Гильерма, вспомнила Ив.

— Скандалы в семье это ужасно, — сказала Ив с искренним сочувствием.

— Дело не в семье, а в работе. — Джерард нахмурился. — Я такого не предвидел. И это очень плохо.

Ив не подозревала, что его корыстолюбие может ее задеть, но слышать, как он рассуждает о делах, когда в семье неприятности, ей было противно.

— Думаешь только о бизнесе?

— О бизнесе? — Казалось, Джерард не понимает, о чем речь. — А, да. Бизнес. Если хочешь знать, из‑за отречения Гильерма финансовое положение Моралии может пошатнуться. У Гильерма была голова на плечах. Анри ничего не понимает в делах. Контракт с «Кватро» истекает в следующем месяце. Я не уверен, что у Анри хватит соображения продлить его на выгодных условиях.

— Он справится, — засмеялась Ив. — Ты ему посоветуешь, если что.

— Из меня плохая нянька, Ив. А из Анри получится плохой король.

— Ты забыл добавить, что из меня плохая королева, — пошутила Ив.

Но Джерард покачал головой.

— Как раз наоборот. Из тебя получится чудесная королева. На тебя вся надежда. Если кто и сумеет вправить Анри мозги, то только ты.

Это было так неожиданно, что Ив растерялась. Джерард дает ей свое благословение? Странно…

И очень обидно.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил он.

— Ты меня удивляешь, — улыбнулась Ив. — Ты всегда смеялся надо мной, а теперь вдруг надеешься, что я хорошо повлияю на Анри.

— Господи, Ив.

Джерард на секунду закрыл лицо руками. Ив с замиранием сердца ждала продолжения.

— Неужели ты так ничего и не поняла? — вздохнул он.

— Если бы ты объяснил… — начала она.

Но холл не был неподходящим местом для выяснения отношений.

— Какая милая сцена! — раздался громкий голос Милли. — Простите, что нарушаю ваш тет‑а‑тет.

Ив повернула голову. Милли спускалась по лестнице, помахивая розовым конвертом.

— Ты ничего не нарушаешь, — торопливо проговорила Ив. — Мы с Джерардом обсуждаем последние сплетни…

— Правда? — Милли подошла к ним. — Тогда вот вам еще одна.

Она протянула Ив конверт.

— Тебе просили передать.

Ив не без опаски взяла розовый прямоугольник.

— Кто просил?

— А ты посмотри на подпись, — сказала Милли, — тогда и узнаешь.

Ив быстро вскрыла конверт. Почерк был ей незнаком — крупный, размашистый, но разборчивый. Внизу был широкий росчерк, в котором четко угадывалась начальная «г», затем «и».

— Это от короля, — ахнула Ив.

— Бывшего короля, — поправила Милли. — Я его вчера встретила в коридоре, и он попросил передать тебе это не раньше сегодняшнего обеда. Читай, пожалуйста, скорее. Я тоже хочу знать, что он написал.

— Ты до сих пор не узнала? — усмехнулся Джерард. — Что‑то не верится.

— Конверт был слишком плотно запечатан, — хихикнула Милли. — И потом, вдруг он прислал ей порошок с чумой или сибирской язвой. Не хочу случайно пострадать.

Ив фыркнула. Приятно было сознавать, что внутри ревнивой транжиры, помешанной на своем миллионере, еще сидит ее бойкая на язык подруга.

Она развернула письмо и начала читать.

— Ну что? — Милли перегнулась через плечо Ив. — Что пишет его бывшее величество?

Ив быстро сложила письмо.

— Ничего особенного. Шлет прощальные приветы и поцелуи.

За спиной Милли она встретилась глазами с Джерардом. Ему бы я рассказала, подумала Ив. А Милли обойдется.

Ив встала. Ее голова кружилась от признаний Гильерма. Нужно было срочно с кем‑то все это обсудить. Похоже, единственный, с кем она могла поговорить по душам, был Анри. В конце концов, жених он ей или нет?

Комната Анри находилась в самом конце коридоре на втором этаже. Дверь была полуоткрыта, и Ив, не задумываясь ни на секунду, просто вошла.

Она немедленно пожалела, что не постучала. Анри был один. Негромко играл «And all that jazz» из «Чикаго»[28]. Анри стоял перед большим деревом и пел. На нем было короткое платье 20-х годов прошлого века, на голове парик с черными локонами, на плечах — пушистое боа. Ноги, к облегчению Ив, были босы. Анри грациозно помахивал концами боа, двигал бедрами в такт и, если абстрагироваться, вполне неплохо изображал Кэтрин Зэту‑Джонс[29].

Но Ив не желала абстрагироваться. У нее все закружилось перед глазами, когда она увидела Анри в женском платье. Так вот почему Элеонор не поверила в их любовь. Она все прекрасно знала… и смеялась над ней…

— Ив.

Анри увидел ее в зеркале и замер, нелепо растопырив руки.

У Ив задрожали губы. Нет, к разговору о таком она не готова. Потом. Завтра. Когда‑нибудь.

Ив попятилась.

— Подожди. Постой, — Анри умоляюще тянул к ней руки. — Дай мне минуту. Я тебе все объясню.

— Нечего тут объяснять.

— Ив, пожалуйста! — Анри подскочил к двери и захлопнул ее. — Не будь идиоткой.

Ив увидела губную помаду, тени и румяна на его лице и подумала, что уж лучше побудет идиоткой.

***

Все же Анри никуда ее не отпустил. Насильно усадил на кровать, сам сбегал в ванную — умылся и переоделся.

Вот тебе и королева, думала Ив. Один сбежал с другой женщиной. Второй вообще женщинами не интересуется. Или для Анри переодевание в женскую одежду маленькое невинное хобби?

Но все оказалось не так страшно.

Точнее не так просто.

Анри придвинул к кровати кресло и сел напротив Ив. Глядя в его честные, покрасневшие глаза, нельзя было поверить, что пять минут назад он в полном облачении изображал из себя звезду мюзикла.

— Я знаю, что ты подумала, — начал Анри. — Но ты ошибаешься. Я нормальный парень.

Ив слабо улыбнулась.

— Это вполне нормально, Анри. Я все понимаю. Только лучше бы ты мне сразу рассказал…

— Ой, да все не так, Ив! — Анри яростно взъерошил волосы. — Послушай меня, хорошо?

Ив молча кивнула, а когда Анри объяснил, пожалела о том, что ее первое предположение оказалось ошибочным. Для всех было бы лучше, если бы он просто любил переодеваться в женскую одежду.

***

Принц Анри Габриэль чуть ли не с самого рождения знал, что родился в неподходящей семье. Его раздражали этикет и церемонии, разговоры о политике и образе страны в глазах мирового сообщества нагоняли на него тоску. Ему не нравилось быть принцем, он не хотел быть королем.

Сколько Анри себя помнил, он всегда мечтал о Голливуде.

Принимая с родителями важных гостей, Анри представлял себе, что снимается в кино. Играет главную роль, разумеется, и лишь это помогало ему выдерживать скучнейшие приемы до конца. Родители посмеивались и уверяли, что с возрастом это у него пройдет.

Не прошло. Анри записался театральную студию и лишь утвердился в мысли, что это его призвание.

Более того, у него обнаружился талант, и Анри твердо решил стать актером. Не принцем‑участником любительских постановок. Не королем‑покровителем изящных искусств. А профессиональным актерам, желательно в Голливуде и желательно играющим главные роли.

Анри не обманывал себя. Он знал, что будет трудно. В Морелии он был принцем. В Голливуде он будет одним из миллионов безызвестных статистов, грезящих о славе. Но также Анри знал, что эти трудности сущий пустяк по сравнению с тем, что ему придется сделать, чтобы родители смирились с его выбором.

— Они даже слышать об этом ничего не хотели, — рассказывал Анри. — Наняли охрану, чтобы я не сбежал, притащили психолога. Я понял, что по‑доброму не выйдет. Я притворился, что согласен с ними. Сказал, что остаюсь, обручился с Биргид. А на самом деле я уже чемоданы упаковал и подал заявление в Лос‑анджелесскую школу актерского мастерства. То, что ты видела…

Анри заулыбался.

— Была всего лишь маленькая репетиция. Настоящий актер сумеет сыграть любого персонажа. Женщину, мужчину, все равно. Тебе понравилось?

Ив вспомнила приятный голос Анри, его плавные движения и кивнула. Анри просиял. Он пересел к Ив на кровать, взял ее за руки.

— Я все продумал. Поначалу будет нелегко, но мы справимся. Переедем в Лос‑Анджелес, найдем квартиру. У меня есть сбережения, года на два хватит. За два года у меня обязательно все…

— Погоди, — нахмурилась Ив. — Что значит «мы справимся»?

— Мы же поженимся, — улыбнулся Анри. — А жена обязана следовать за мужем.

Ив отпрыгнула от него, будто ошпаренная кипятком.

— Ты хочешь сказать, что все в силе?

Анри посерьезнел.

— Конечно, в силе.

Ив расхохоталась.

— Я думал, я тебе нравлюсь.

Она увидела его глаза и осеклась.

— Ты мне нравишься, Анри, — сказала она мягко. — Ты славный парень. Но я не хочу ехать с тобой в Лос‑Анджелес и снимать там квартиру. Прости. Свадьбы не будет.

Ив надеялась, что не очень сильно ранит чувства Анри. В конце концов, они знакомы так недавно, и его привязанность к ней не может быть слишком глубока.

— Черт, — пробормотал Анри.

На его веснушчатой физиономии отразилась досада.

— Как же мне теперь получить грин карту[30]? Я так на тебя рассчитывал…

Ив ничего не могла придумать в ответ. Она была готова утешать несчастного влюбленного, но в утешении, скорее, нуждалась она сама.

Хотя на что ей было жаловаться? Он хотел жениться на ней по расчету — достойный жених для женщины, которая собиралась за него замуж, чтобы заполучить корону…

***

Вечером Ив приняла снотворное и легла спать с твердым намерением завтра же упаковать чемоданы и уехать домой. Попыталась стать королевой и хватит. Девочке из Бруклина не место на троне. У нее хорошая работа, квартира в самом романтическом городе Европы, она молода, красива и будет счастлива без всякой короны. Чем быстрее она уедет из Моралии и забудет обо всем, тем лучше.

Но, несмотря на таблетки, заснуть Ив не могла. Париж, рейсы, мечты — вся ее привычная жизнь казалась такой далекой и ненастоящей. Ив знала, что нужно возвращаться домой. Но как она будет жить дальше?

Как будет разносить напитки пассажирам, зная, что один король осыпал ее комплиментами, а один принц чуть было не женился на ней? Как она будет снимать квартиру вместе с Милли после того, как та всерьез объявила себя ее врагом? Как она будет строить отношения с мужчинами, если ни один из них не будет похож на…

Стоп. Ив села на кровати. Сердце ее колотилось как бешеное. Как она только могла предположить, что будет скучать по…

Она шлепнулась обратно на подушку.

Нет. Она не будет о нем думать. Не будет вспоминать или скучать. Этот мужчина ей неприятен. Из‑за него она рассорилась с Милли. Если бы не…

— Джерард! — сердито воскликнула Милли в соседней комнате, и Ив снова села.

Громко хлопнула дверь. Послышался приглушенный голос Джерарда. Слов Ив разобрать не могла, и, сколько бы она ни твердила себе, что ей совершенно неинтересно, что происходит сейчас между Милли и Джерардом, сопротивляться искушению она не могла.

Ив тихонько встала и подошла к внутренней двери, соединявшей из комнаты. Милли жаловалась на холодность Джерарда. Какое лицемерие. Что еще он может делать в ее комнате в первом часу ночи, как не доказывать свою пылкую влюбленность?

Ив прижала ухо к двери. Подсматривать она ни в коем случае не будет. Только убедится в том, что у Милли нет повода злиться на нее из‑за невнимательности Джерарда.

Но Милли злилась. Еще как злилась.

— Объясни мне, что происходит! — кричала она. — Я имею право знать!

— Перестань! — жестко сказал Джерард. — Тебя слышно даже во Франции.

— Плевать!

Ив так и представляла, как Милли воинственно мечется по комнате, сжимая кулаки.

— Не понимаю, что ты бесишься, — вздохнул Джерард. — У тебя есть моя кредитка, и ты активно ею пользуешься…

— Ты меня упрекаешь? — возмутилась Милли.

— Ни в коем случае. Я не понимаю, почему ты упрекаешь меня. Что тебе нужно?

Неужели он не понимает? — удивилась Ив. Милли уже присматривает обручальное кольцо и продумывает дизайн визитки с надписью «графиня Бакстер», а Джерард ни о чем не догадывается?

— Мне нужна твоя любовь! — воскликнула Милли с пафосом. — А не твои деньги.

Послышалась какая‑то возня. К тайной радости Ив, более похожая на безмолвное сражение, чем на страстные объятия любовников.

— Милли! Успокойся, пожалуйста.

Ив улыбнулась. Раздражение в голосе Джерарда прозвучало для нее райской музыкой.

— Не успокоюсь! Я хочу знать, что происходит! У нас роман. Ты водишь меня по ресторанам, везде за меня платишь. Даешь мне деньги на магазины. Но ни разу даже не поцеловал меня!

Ив закашлялась и тут же в ужасе заткнула рот кулаком. Вот так Милли. Расписывала, какой Джерард прекрасный любовник, а на самом деле…

— Тебя что‑то не устраивает? — В голосе Джерарда прозвучала насмешка. — Мне кажется, я был достаточно щедр, чтобы компенсировать отсутствие… ээээ… плотских утех.

— Меня все не устраивает, — отрезала Милли. — Во‑первых, я тебя люблю и хочу быть с тобой.

Деловитость ее тона покоробила Ив.

— Во‑вторых, ты меня явно для чего‑то используешь. А я не люблю, когда меня водят за нос и делают из меня ширму для своих темных делишек.

Ив тяжело вздохнула. Да, Милли хваткая и проницательная. Недаром ни Гильерм, ни Анри не выбрали ее для своих планов. На роль подставной любовницы и фальшивой жены годится лишь она, Ив.

— Слушай, Милли. — Ив услышала, как скрипнуло кресло. — Сколько пар туфель ты купила за последнюю неделю? Платьев? Сумочек? Духов? Ты мечтала о миллионере, ты получила его кредитку. В чем дело?

— Мне этого мало, — игриво сказала Милли. — Неужели я тебе совсем не нравлюсь?

Ив захотелось ворваться в комнату и как следует ей врезать.

— Больше я ничего не могу тебе предложить. Ты симпатичная девушка, Милли, и любой мужчина будет счастлив, если ты обратишь на него внимание.

— Любой, но не ты?

— Разве я не ясно выразился?

— Да что с тобой такое? — взорвалась Милли.

Ив, уже начавшая дремать у двери, вздрогнула.

— Ты болен? Не любишь женщин? Дал обет безбрачия? Или ты…

Милли перешла на свистящий шепот, и Ив пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.

— Влюблен в другую?

Ив перестала дышать. Естественно, Джерард не станет отвечать. Но как бы Ив хотела, чтобы он ответил.

Ответ Джерарда удивил ее.

— Я не имею права об этом говорить.

Ив закусила губу. Милли звонко рассмеялась.

— Ловкая отговорка. Но скажи мне, пожалуйста, хотя бы в одно. Тебе нравится Ив или нет?

Затаив дыхание Ив ждала ответа Джерарда.

— Все, Милли. Я все сказал. Спокойной ночи.

Ив услышала шаги, звук открывающейся двери.

— Идиот! Сволочь! Я тебе покажу! — завопила Милли.

Ив счастливо улыбнулась и заснула прямо у двери. Молчание оказалось красноречивее прямого «да».

Разбудило Ив неприятное ощущение, что за ней наблюдают. Она нехотя разлепила глаза, надеясь, что это часть дурного сна, в котором она всю ночь спасалась от неизвестных преследователей. Но то, что она увидела у своей кровати, заставило ее закрыть глаза снова, да еще одеяло на лицо накинуть.

— Доброе утро, мисс Карпентэр, — сказал ее утренний кошмар дрожащим голосом, — простите, что вломилась к вам без предупреждения. Но дело очень срочное.

Извиняющийся тон немного подбодрил Ив. Раз королева Элеонор решила зарыть топор войны и просит прощения, значит, случилось и в самом деле нечто неординарное.

— Мой сын Анри, — королева деликатно всхлипнула и подняла к глазам кружевной платочек, — сейчас пакует вещи. Это возмутительно. Я прошу вас поговорить с ним. Он должен остаться дома!

— А куда он едет? — пробормотала Ив.

— В свою проклятую Америку, — сказала королева. — Ох, простите, мисс Карпентэр. Я вовсе не хотела оскорбить вас. Но когда пятнадцать лет единственный сын твердит, что хочет уехать в Америку, то поневоле возненавидишь даже одно название.

— Да пусть едет, куда хочет.

Ив встала и накинула шелковый халатик (тот самый, который все цеплялся к Гильерму), надеясь, что он не вызовет у королевы неприятных воспоминаний.

— Он не может уехать, мисс Карпентэр! — негодующе воскликнула Элеонор. — На следующей неделе его будут короновать.

Ив замерла. Как она могла забыть. Все правильно. После отречения Гильерма королем должен стать Анри.

— Не волнуйтесь, ваше величество. — Ив грустно улыбнулась. — Он скоро вернется. Долгосрочную визу ему теперь не получить, так что через пару недель, в крайнем случае, через месяц.

— Я об этом и говорю! — Королева затрясла руками. — Не знаю, как Анри это удалось, но ему дали рабочую визу. На год! И это после того, как я просила посла игнорировать все его попытки. Рэндольф лично говорил с послом насчет Анри, и тот обещал, что близко его не подпустит…

Ив пожала плечами.

— У вас очень настойчивый и целеустремленный сын. И талантливый, между прочим. Может быть, у него все и получится. Если никто не будет ему мешать.

Королева встала. Ноздри ее раздувались, глаза пылали яростью, но на губах играла вежливая улыбка.

— Мисс Карпентэр, я не нуждаюсь в советах. Я прошу помощи. Анри питает к вам определенные чувства. Если вы попросите его остаться…

Королева глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. Ив с интересом ждала продолжения.

— То я не буду возражать против вашей свадьбы.

Ив засмеялась.

— Если вы уговорите Анри остаться, вы станете королевой Моралии! — воскликнула Элеонор с чувством.

— Не уверена, что меня это интересует, — сказала Ив. — Да и Анри меня не послушает. О Голливуде он мечтает пятнадцать лет, а меня знает три дня.

— Мисс Карпентэр! — Элеонор простерла к Ив руки как плохая актриса в любительском сериале. — Вы моя единственная надежда, надежда всей Моралии! Кто будет править страной, если Анри уедет?

— Вы.

Элеонор покачала головой.

— Если бы. Закон Морелии запрещает женщинам занимать трон. Моя корона просто украшение, которое потеряло всякий смысл после отречения Гильерма. — У королевы задрожали губы, а Ив принялась сосредоточенно разглядывать узорный паркет. — По правилам престолонаследия трон переходит по мужской линии.

— Поменяйте правила. Раз Анри не хочет быть королем, зачем его заставлять?

— Не говори о том, что не понимаете! — вспыхнула королева. — Я прошу вас оказать мне услугу. Вы же женщина. Молодая, красивая женщина. Ваши уговоры могут помочь там, где материнские слова бессмысленны.

— Хорошо, — кивнула Ив. — Я поговорю с Анри. Но запомните сразу, ваше величество, если мне удаться его убедить и он останется…

— Да‑да, — королева слегка поморщилась. — Я не отступлю от своих слов. Вы выйдете за него замуж. Если это единственное, что способно его удержать…

Ив улыбнулась.

— Нет, ваше величество. Я поговорю с ним просто, чтобы помочь вам. Не бойтесь. Я хотела сказать, что замуж за Анри я не пойду ни при каких условиях.

***

Дверь в комнату Анри снова была полуоткрыта, но наученная горьким опытом Ив сначала постучала. В ответ раздалось невнятное бормотание, которое можно было расцепить и как сердечное приглашение, и как просьбу «убираться ко всем чертям».

Ив предпочла думать, что это приглашение, и вошла. В комнате Анри был страшный беспорядок: все шкафы открыты, вещи вывалены на пол. Обувь вперемешку с музыкальными дисками, книгами, спортивным снаряжением… Ив споткнулась о бейсбольную биту, больно оцарапала палец ноги о пряжку ремня. Насчет Анри можно было не волноваться. Такие сборы затянутся как минимум на неделю.

Самого Анри в комнате не было, зато в ванной кто‑то возился, и лилась вода.

— Анри! — позвала Ив. — Надо поговорить.

Он тут же выключил воду и пробормотал, что‑то вроде «давай». Говорил Анри будто с кашей во рту. Бреется, догадалась Ив. Тем лучше. Не будет перебивать.

Она прислонилась к двери в ванную комнату, чтобы Анри было хорошо слышно.

— Я только что говорила с твоей мамой, Анри. Здорово, что ты получил визу, но, может быть, ты все‑таки торопишься? Не думай, что в Голливуде сладкая жизнь. Ты был рожден для другого…

Ив засмеялась. Об этом ему наверняка твердила и сама королева.

— Нет, я все не то говорю. Мне просто кажется, ты совершаешь ошибку. Твоей матери и так нелегко, а ты вместо того, чтобы помочь, бежишь. Так нельзя, Анри. Да, это твоя жизнь и ты вправе делать то, что хочешь, но ведь совсем необязательно сразу сжигать все мосты. Поговори с матерью. Поживи год в Америке, присмотрись. Пусть Морелия подождет. А потом возвращайся. А корона… куда она денется. Не протухнет, это точно.

Ив хихикнула, чувствуя себя донельзя глупо. Не умеет она убеждать людей. Недаром Анри молчит.

— Послушай. — Ив уткнулась лбом в дверь. — Королева и правда в отчаянии. Знаешь, что она пообещала, если ты останешься? Что позволит нам пожениться. Представляешь? Она на все готова, даже пустить в семью дочь управляющего. Я ее успокоила. Никакой свадьбы не будет, разумеется, но это неважно. Главное, подумай, как она тебя любит, раз согласилась на такое.

Дверь в ванную открылась так резко, что Ив едва устояла на ногах.

— Почему свадьбы не будет?

У Ив отвисла челюсть. В ванной стоял Джерард.

— А… где Анри?

— Уехал три часа назад.

— А ты что тут делаешь?

— Убираю прослушку Рэндольфа.

Джерард кивнул на раскрученные дверцы встроенного шкафчика, и инструменты, разложенные в раковине.

— Три часа назад? — Ив все никак не могла прийти в себя. — Почему ты ничего не сказал?

— Слишком был занят.

— Ты меня не слышал? — спросила Ив с надеждой.

Улыбка Джерарда подтвердила самые худшие подозрения Ив.

— Ну, со слухом у меня пока все в порядке. Так ты не скажешь, почему свадьбы не будет? На слово Элеонор можно положиться. Раз она сказала, что не будет возражать, значит, не будет.

— Отвяжись! — воскликнула Ив в сердцах. — Я как идиотка уговариваю Анри остаться, а тут…

— Не особо убедительно у тебя получилось, — сказал Джерард. — Но не расстраивайся. Даже я не смог остановить Анри. Странно, что ему дали визу. Я был уверен, что Элеонор пустит в ход связи и убедит посла не связываться с Анри. Но это неважно, он поиграет немного в самостоятельность и вернется. Так почему не будет свадьбы?

— Потому что он хотел жениться на мне, чтобы получить грин карту, — рассмеялась Ив. — И мне это совсем не понравилось.

— Вот прохвост, — расхохотался Джерард. — А мне ничего не сказал. Но говорят, браки по расчету самые крепкие, так что у вас может все получиться. Поживете год в Америке, потом вернетесь в Европу…

Но Ив не стала ничего объяснять Джерарду. Все равно он ничего не поймет. Слишком привык считать ее алчной охотницей за короной, чтобы поверить в то, что корона ей больше не нужна.

***

После неудавшегося разговора с Анри Ив отправилась искать Милли. Они явно загостились в Морелии. Пора вспомнить, кто они и откуда. Нужно паковать чемоданы и готовиться к работе.

Ив нашла Милли в маленьком дворике у фонтана с наядой. Та сидела в тени большого дуба и меланхолично попивала мохито[31].

— Тебе не кажется, что для коктейля рановато? — улыбнулась Ив, садясь рядом.

— В самый раз, — буркнула Милли. — Жаль, что ничего покрепче раздобыть не удалось.

— Что‑то случилось?

Милли кивнула, залпом допила коктейль.

— Случилось то, что мой миллионер помахал мне ручкой.

— О, Милли.

Ив погладила подругу по руке, упрекая себя в том, что первым чувством, вспыхнувшем в ее сердце, была радость, а не сочувствие.

— Только не говори, что не слышала, как мы вчера вечером ругались.

— Слышала, — кивнула Ив. — Подумаешь, одна ссора. Милые бранятся…

— Мы не милые! — Милли швырнула пустой бокал на дорожку. — В этом весь ужас. Мы не влюбленные. И не любовники. Он даже не поцеловал меня ни разу. Мне все время приходилось врать. Зато сколько денег на меня истратил, жуть. Есть в этом хоть какая‑нибудь логика?

Ив было все равно, есть в этом логика или нет. Чистый, по‑детски искренний восторг затопил ее сердце. Чудесно было снова болтать с Милли как в старые добрые времена: начистоту, без насмешек и зависти.

Но еще чудеснее было слышать, что у них с Джерардом никогда, никогда ничего не было!

— Чего ты скалишься? — буркнула Милли. — Тебе хорошо, у тебя с твоим принцем все тип‑топ.

— Мой принц три часа назад собрал вещички и укатил в аэропорт, — заливисто расхохоталась Ив. — Летит в Лос‑Анджелес, покорять Голливуд.

Милли захлопала ресницами.

— Да, мои мечты тоже закончились ничем, — продолжила Ив. — Анри хотел жениться на мне только для того, чтобы легально работать у нас.

Несколько секунд Милли молча смотрела на Ив.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас?

— Я сама узнала недавно, и потом, — Ив наклонилась за бокалом, который выбросила Милли, и кинула его в урну у скамейки. — Мы с тобой сто лет не говорили по душам.

Милли обняла ее за плечи.

— Точно. Чуть не разругались из‑за этих проклятых мужиков. Я жутко ревновала Джерарда к тебе. — Она хлюпнула носом. — А если б подумала хорошо, сразу бы заметила, что он ведет какую‑то странную игру. Как и все здесь.

— В любом случае мы с тобой в эти игры больше не играем, — улыбнулась Ив. — Давай собираться домой.

***

Ив собирала вещи медленно и без удовольствия. Вытаскивала одежду из шкафчиков, запихивала ее в чемодан, убеждалась, что больше туда ничего не войдет и что вещи надо складывать аккуратно, по штучке, а не одной скомканной кучей, снова вытряхивала все из чемодана.

Что бы она ни говорила Милли, уезжать из Морелии Ив не хотелось. Что‑то оставалось здесь недоделанным, недосказанным. Ив мучилась от невозможности понять, что именно она сделала или сказала не так. Одно она знала твердо — даже если она уедет в Париж, Бруклин или на край земли, кусочек ее сердца навсегда останется в этой крошечной европейской стране, которую едва можно разглядеть на карте.

Ив задумчиво перебирала одежду. Прошла всего неделя с тех пор, как она поменяла планы на отпуск и билеты и улетела по звонку Милли в Швейцарию, а переживаний и воспоминаний хватило бы на целую жизнь.

Вот голубое платье, в котором она впервые ужинала с королем Гильермом. Джерард еще ввалился во время десерта и съел все эклеры, которые ей так понравились…

А эти шорты были на ней, когда они с Джерардом застряли в лифте торгового центра и после как дети ползали под столами в кафе…

Вон там торчит рукав ее пышного елизаветинского платья, которое он для нее выбрал. Как хорошо было танцевать с ним на балу. Ни ее необъятная юбка, ни его гигантская картонная голова не мешали ей наслаждаться танцем.

Ив провела пальцем по причудливой вышивке, украшавшей рукав. Она обязательно увезет с собой это платье, даже если ей придется надеть его и всю дорогу простоять в проходе между креслами. Ив улыбнулась, представив реакцию других пассажиров…

А там, у кровати, лежит свитер со снежинками, в котором она приехала в холодную Швейцарию. Она была в нем, когда впервые увидела Джерарда. Каким неотесанным хамом он показался ей тогда… еще ловил свою крысу…

Ив потянулась к свитеру, но он вдруг пискнул и уполз под кровать. Ив парализовало от ужаса.

Под кроватью что‑то шебуршало и поскребывало. Придя в себя, Ив встала на колени и заглянула под покрывало. Под ее свитером явно что‑то находилось, и ей не пришлось долго гадать, что именно — из‑под манжеты торчал кончик лысого крысиного хвоста.

Несмотря на пережитый ужас, Ив обрадовалась ему как старому другу.

— Йоганнес, как ты меня напугал, бродяга, — нежно прошептала она. — Опять удрал от хозяина.

Под свитером согласно пискнули. Ив осторожно подцепила рукав, потянула его и, не ожидав от себя подобной скорости, быстро скатала свитер в безопасный комок с крысой в центре.

***

— Придется лично вернуть тебя на место, — приговаривала Ив, шагая по коридору к комнате Джерарда.

Комок в ее руках шевелился и попискивал, но Ив стоически боролась с желанием бросить его и убежать. Джерард брал Йоганнеса в руки, значит, и она как‑нибудь потерпит. А свитер потом постирает. Нет, лучше выкинет.

Джерард был у себя. Читал какое‑то письмо, хмурился. Так непривычно было видеть его серьезным, без вечной насмешливой улыбки, что Ив занервничала. Как глупо было заявиться к нему без предупреждения. Нужно было просто позвонить, чтобы он пришел и сам забрал Йоганнеса.

Она неловко кашлянула. Джерард поднял голову.

— Ив? Что ты тут делаешь?

К великому смущению Ив, он улыбнулся, но не издевательски‑насмешливо, как обычно, а ласково и восхищенно, как будто был очень рад ее видеть. Все заранее заготовленные слова вылетели у нее из головы. Зачем она пришла? Что скажет ему?

Но тут сверток в ее руках спасительно зашевелился, напомнив о себе.

— Вот, — сказала Ив, протягивая Джерарду свитер. — Нашла твоего Йоганнеса. Рылся в моих вещах.

— Йоганнеса? — Брови Джерарда поползли вверх.

Он оглянулся на окно.

— Он на месте. Посмотри.

Это были самые страшные слова, которые Ив слышала с тех пор, как ее в школе застукали за кражей печенья из директорского кабинета. Она посмотрела на окно. Там, на подоконнике, в красивой просторной клетке, блистая крысиными статями, нежился в солнечных лучах питомец Джерарда.

Ив ойкнула и разжала руки. Свитер с глухим «плямс» шлепнулся на пол и попытался удрать.

— А здесь у нас кто?

Джерард вовремя поймал свитер и бестрепетно развернул его, в то время как Ив яростно вытирала ладони о колени.

— О, Клара. Я и не знал, что ты сбежала. Вот хулиганка.

Ив оставила свои ладони в покое.

— Клара?

— Я купил для Йоганнеса подружку, — донеслось до нее из соседней комнаты. — Но пока у нее карантин. Она живет здесь. Хочешь посмотреть?

Ив захохотала. Подумать только, купил подружку для Йоганнеса!

— Ты и твои крысы, — сказала она, когда Джерард вышел из комнаты, к счастью, с пустыми руками. — Вы меня с ума сведете.

В глаза Джерарда плясали смешинки.

— Ты молодчина, Ив. Не струсила. Йоганнес умер бы от разбитого сердца, если бы Клара сбежала. Я отдам постирать твой свитер и верну.

Ив замотала головой.

— Не стоит. Я его тебе дарю. То есть Кларе. — Она засмеялась. — И мои поздравления Йоганнесу. Надеюсь, он будет с ней счастлив.

— Можешь не волноваться. — Джерард вдруг стал серьезным. — У крыс с любовью дела обстоят проще, чем у людей.

По пути к себе Ив гадала, что именно Джерард имел в виду, но так и не пришла ни к какому выводу. Пытаться понять ход его мыслей было бесполезно. Лучше просто радоваться, что они расставались на дружеской ноте, и, надеяться, что когда‑нибудь он будет вспоминать о ней не только как об охотнице за короной, но и как о спасительнице крыс.

***

В комнате Ив позвала на помощь Милли, и вместе они быстро все упаковали. Особой необходимости в спешке не было — Милли удалось заказать билеты эконом‑класса только на завтрашний полдень, а тратиться на бизнес‑класс девушки были не готовы. Еще одна ночь в Морелии и, как справедливо заметила Милли, возможность соблюсти приличия и как следует попрощаться.

— Давай скажем о том, что уезжаем за ужином, — предложила Милли. — Королева наверняка там будет, а остальные обойдутся и без нашего «до свидания».

***

Однако когда девушки спустились в столовую (Милли обновила вечернее платье о Valentino, а Ив надела единственное коктейльное платье, которое захватила с собой), оказалось, что они смогут попрощаться со всеми.

Королева Элеонор в неизменном строгом костюме отдавала последние распоряжения перед ужином дворецкому. Принцесса Фредерика в облегающем платье из синего бархата, которое не шло ей точно также, как и наряд Круэллы Де Виль на маскараде, вполголоса разговаривала с Биргид, на которой на этот раз был очаровательный брючный костюм из розового шелка.

Биргид выглядела почти хорошенькой, ее мать — довольной, а королева — расстроенной, из чего Ив заключила, что об отъезде Анри уже всем известно. Элеонор, естественно, переживает, Фредерика злорадствует, а Биргид, скорее всего, шлет послания любимому и хвалит себя за стойкость. Хороша бы она была сейчас, если бы поддалась на уговоры матери и согласилась бы променять кузена на Анри. Должно быть, Фредерика теперь сменит гнев на милость и позволит дочери выйти замуж. Быть женой какого‑то безызвестного шведского графа совсем не то, что супругой моралийского короля, но гораздо лучше, чем брошенной невестой принца, сбежавшего в поисках приключений.

Рэндольф и Джерард находились тут же. Первый держался особняком и, как показалось Ив, поглядывал на всех со скрытым превосходством. Он поклонился Ив издалека, но подходить не стал, за что Ив была ему благодарна. Она сомневалась, что сможет вести с Рэндольфом светскую беседу. Он использовал ее в своих интересах, а она была достаточно глупа, чтобы прельстится его фальшивым блеском. К счастью, ей вовремя открыли глаза, и теперь она в состоянии заметить, что Рэндольф Пикард ничего собой не представляет.

Ворона в павлиньих перьях.

В лучшем случае.

Джерард разговаривал с высоким седоусым мужчиной, который был ей незнаком, и Главным Церемониймейстером, чье имя Ив так и не запомнила. Джерард выглядел озабоченным. Ив захотелось подойти к нему и разгладить глубокую складку между его бровей.

Как несправедливо, что Рэндольф торжествует, а Джерард беспокоится, подумала она. А все Анри виноват.

Но беспокоился не только Джерард. Длинное лицо Главного Церемониймейстера выражало крайнюю степень уныния. Незнакомец покусывал кончик седого уса и нервно щелкал пальцами. Ее величество королева Элеонор повторяла одно и тоже несколько раз и едва ли понимала, что говорит, а дворецкий, получавший противоречивые указания, скорбно хмурил брови.

Радостной выглядела одна Фредерика, но было в ее радости нечто гнусное, вроде радости грифа при виде умирающего животного.

— Что это они все как на похоронах? — прошептала Милли на ухо Ив. — Кто‑нибудь умер?

— Надеюсь, что нет, — так же тихо ответила Ив.

Девушки топтались у дверей, чувствуя себя лишними. На них никто не обращал внимания. Неизменно внимательный Гильерм наслаждался любовью своей Греты в солнечной Аргентине, а Джерард, который мог бы вспомнить о своем долге перед своими гостьями, был слишком занят разговором с мужчинами, чтобы думать о женщинах.

— Давай потихоньку уйдем, — предложила Ив и уже повернула к дверям, как королева громко произнесла.

— Думаю, никто не будет возражать, если перед ужином мы обсудим некоторые важные вопросы, касающиеся судьбы Моралии

Ив увидела, как к ней подошел Джерард и что‑то зашептал на ухо.

— Неважно. — Элеонор недовольно отстранила его. — Все равно завтра об этом будет говорить вся Европа.

Заинтересованная Ив шагнула вперед и встретилась глазами с Джерардом. Уголки его губ дрогнули. Ив была готова поклясться, что даже складка на его лбу стала менее глубокой. Он был рад ее видеть, и Ив дорого бы дала, чтобы иметь возможность подойти к нему, разделить его тревогу…

Королева вышла на середину комнаты, заметно волнуясь.

— Как вам хорошо известно, король Моралии, мой супруг, презрел свой долг перед страной и семьей, отрекся от престола ради… ради…

— Прошу тебя, Элеонор, — негромко сказал Джерард.

— Хорошо, — кивнул она. — Я буду краткой. В Моралии настало время короновать нового короля. Им должен был стать мой сын Анри. Но Анри предпочел последовать примеру безответственного отца и покинул нас ради призрачной надежды сделать карьеру в Голливуде.

Она посмотрела на Ив так, будто та лично была виновата в побеге Анри.

— Я пыталась образумить сына. Видит Бог, пыталась. — Элеонор вздохнула. — Но он решил, что кривляться на потеху публики достойнее, чем управлять страной. Я смирилась даже с этим. Я надеялась, что Анри поиграет и успокоится, вернется домой…

— Элеонор! — снова подал голос Джерард.

— Простите меня, я…

— Может быть, лучше я продолжу, ваше величество? — спросил Главный Церемониймейстер.

Элеонор кивнула и отошла к окну, закрыв лицо руками. Ив и Милли обменялись тревожными взглядами. Что все‑таки случилось?

Место королевы занял Главный Церемониймейстер. Он был печален, но говорил громко и четко.

— Два часа назад от принца Анри Габриэля было получено официальное отречение от престола.

— Ничего себе, — ахнула Милли. — Ой, простите…

Но ее никто не упрекнул. «Ничего себе» было написано на лицах у всех. Принцесса Фредерика вытаращила глаза. Биргид открыла рот и сделалась удивительно похожей на рыбу. Седоусый высоко поднял брови. Дворецкий с громким стуком опустил на стол поднос.

Лишь Рэндольф улыбался по‑прежнему, да Джерард разглядывал что‑то у себя под ногами.

Он знает, поняла Ив. Не об этом ли он читал письмо, когда я принесла ему Клару?

— Таким образом, после отречения его величества Гильерма Пятого и отказа его наследника Анри Габриэля от прав на престол и в связи с отсутствием у короля Гильерма других сыновей или же внуков корона Моралии переходит, — Главный Церемониймейстер сделал паузу, чтобы перевести дух, — ближайшему родственнику его величества по мужской линии герцогу Рэндольфу Пикарду.

Милли снова громко ахнула, и даже Ив, давшая себе слово ничему не удивляться, была поражена. Вот вам и объяснение странному поведению Рэндольфа. Он знал, что Анри мечтает сделать карьеру в Голливуде, а Гильерм жаждет поселиться со своей Гретой в солнечной южноамериканской стране, и умело поспособствовал исполнению их желаний, чтобы освободить себе дорогу к трону Моралии…

— Жаль, что он голубой, — с чувством прошептала Милли на ухо Ив. — Вы бы были чудесной парой.

Ив передернуло от отвращения. Рэндольф обманщик и интриган, а такой мужчина ей не нужен, будь он хоть сто тысяч раз натуралом.

— Потребуется уладить кое‑какие формальности, — продолжал между тем Главный Церемониймейстер, — но на следующей недели можно будет начать подготовку к коронации Рэндольфа Первого.

Ив не выдержала и обернулась на Рэндольфа. Он улыбался, но что это была за улыбка! Торжествующая, издевательская — улыбка человека, привыкшего добиваться цели любыми средствами.

Ив вспомнила его тайную встречу с главой «Кварто Интернэшнл». Теперь, когда Гильерма нет, а Рэндольф имеет право подписывать контракты как официальный правитель Моралии, что сможет уберечь Тернингсдэйл от загрязнения? Рэндольф будет делать то, что выгодно ему, не заботясь о благе страны.

Ив охватил страх. Она не думала, что положение настолько серьезно. Любовная интрижка Гильерма казалось милой глупостью, актерские устремления Анри — забавой скучающего ума. А в результате из‑за безответственности двоих пострадает вся Моралия. И что будет с Элеонор?

Королева сидела с идеально прямой спиной и безразличной улыбкой. Ив понимала, что для нее известие о том, что Рэндольф займет троне ее мужа, не стало новостью. Она отчаянно пыталась бороться и проиграла. Как же несправедливо, что женщина не может в одиночку занимать трон Моралии. Никто лучше Элеонор не справился бы с ролью Монарха…

— Мо поздравления, Рэндольф, — холодно сказала Элеонор. — Надеюсь, ты не скоро превратишь Моралию в развалины.

— Дорогая Элеонор, мне понятны твои чувства, — рассмеялся он. — Но давай не будем обсуждать наши с тобой разногласия при посторонних. Это для тебя теперь королевское достоинство — пустой звук. А я должен привыкать к своему положению.

Ив увидела, как загорелись глаза Фредерики — еще бы свеженький скандал. Но Ив ошиблась, — настоящий скандал был впереди.

Как только Рэндольф замолчал, поднялся седоусый незнакомец, который сидел рядом с Джерардом.

— Прошу прощения, — прогудел он низким голосом. — Но у меня тоже есть заявление. Боюсь, вам придется подыскивать другого короля.

Грузно ступая, он подошел к Рэндольфу. Впервые Ив увидела на красивом потасканном лице Рэндольфа тень беспокойства.

— В чем дело? Вы кто такой?

В руках седоусого неизвестно откуда блеснуло удостоверение.

— Инспектор Рене Ружеро. Интерпол, парижское отделение. Рэндольф Пикард, вы обвиняетесь в финансовом мошенничестве, уклонении от уплаты налогов и незаконном присвоении крупных денежных средств. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

Ив подсознательно ждала, что Рэндольф рассмеется и все, что говорит этот грубоватый усач окажется розыгрышем. Дурным или глупым, но все‑таки розыгрышем.

Но Рэндольф не смеялся. И не крутил пальцем у виска, и не требовал опровержения, и не грозил подать в суд на клевету. Пока Рене Ружеро перечислял его права, Рэндольф медленно и как бы нехотя вставал с кресла. Он словно набирался благородного негодования, чтобы выплеснуть его в лицо седоусому инспектору.

Ив снова обманулась, потому что никакого всплеска негодования не последовало. Рэндольф внезапно и резко толкнул Ружеро обеими руками в грудь и побежал к двери. Все в столовой в немом оцепенении следили за ним — события развивались слишком стремительно и неожиданно, чтобы можно было реагировать как‑то иначе.

Одна лишь Милли вскочила на ноги и завопила во все горло:

— Держи гада!

Инспектор вытащил из кармана маленький свисток и оглушительно свистнул. Двери столовой распахнулись, и внутрь ворвались полицейские в форме.

Однако настоящим героем дня оказался Джерард. Он не стал ни кричать, ни свистеть, ни бегать, а просто вовремя вытянул ногу, и пробегавший мимо Рэндольф споткнулся и рухнул на пол. В следующую секунду он уже был на ногах, но момент был упущен. Рэндольфа окружили полицейские. На запястьях щелкнули наручники, а инспектор удовлетворительно заметил:

— Прибавим теперь сопротивление при аресте и попытку к бегству.

Он повернулся к короле Элеонор, которая, несмотря на всю свою выдержку, сидела с открытым ртом.

— Еще раз прошу прощения за беспокойство, ваше величество. Медлить было нельзя, сами понимаете.

Ружеро, провожаемый всеобщими взглядами, вразвалочку пошел к выходу. Проходя мимо Джерарда, инспектор остановился на миг и протянул ему руку.

— Мое почтение, коллега. Рассчитываю увидеться с вами сегодня вечером. Нужно уладить кое‑что.

Джерард кивнул и пожал протянутую руку. Инспектор вышел, и когда двери столовой за ним закрылись, в зале воцарилась гробовая тишина.

Известие о том, что член королевской семьи и ближайший претендент на моралийский трон арестован, произвело фурор, по сравнению с которым померкли даже побег Гильерма и Греты и карьерный выбор Анри. Вскоре стали известны обстоятельства: Рэндольф Пикард вступил в преступный сговор с несколькими высокопоставленными сотрудниками «Кварто Интернэшнл» и с их помощью нанес значительный ущерб как финансам компании, так и бюджету Моралии. Предполагали, что его стремление заполучить корону было вызвано, в первую очередь, желанием замести следы.

Однако ни Рэндольф, ни его сообщники не подозревали, что руководство «Кварто Интернэшнл» приняло меры, и по следу мошенников были пущены лучшие силы Интерпола. В том числе комиссар Джерард Бакстер, внедренный в «Кварто Интернэшнл» более пяти лет назад. Кропотливая работа дала плоды. С помощью Джерарда удалось собрать неоспоримые доказательства вины Рэндольфа и теперь, можно было не сомневаться, что вместо трона герцогу гарантированы тюремные нары.

Потрясение было тем сильнее, что никто не знал, чему удивляться больше. Тому, что Рэндольф оказался мошенником, или тому, что Джерард — полицейский.

Лишь для Милли этой проблемы не существовало. Она как разъяренная тигрица металась по своей комнате, спотыкаясь о чемоданы и сумки, раскиданные по полу. Ив с ногами сидела в кресле и настороженно следила за подругой. В таком состоянии Милли была способна на многое, и Ив не хотелось бы, чтобы она вдруг стала кидаться с ножом на антикварную мягкую мебель или бить окна и зеркала.

— Ты представляешь, никакой он не миллионер. Нет, Ив, ты представляешь?

Ив старательно прятала улыбку. Бедняжка Милли. Совсем недавно она потешалась над Ив, любовь к которой Гильерм изображал, чтобы скрыть отношения с Гретой, а Анри — чтобы получить вид на жительство в США. Джерард оказался ничуть не лучше. Миллионеру‑плейбою для завершения образа требовалась подружка‑транжира, и ему очень удачно подвернулась Милли, не задающая лишних вопросов и готовая ехать куда угодно, лишь бы перед носом мелькал золотой прямоугольник кредитки.

— Но если он просто полицейский, — проговорила Ив, — откуда у него деньги на все это?

Она кивнула на фирменные пакеты, которые Милли так и не смогла заставить себя выкинуть после того, как переложила свои покупки в чемоданы.

Милли всплеснула руками.

— Я откуда знаю? Есть же у него какой‑то бюджет на расследования. У Джеймса Бонда, по крайней мере, был. Я читала.

Милли посмотрела на Ив, которая давилась беззвучным хохотом.

— Да, вляпались мы с тобой по уши.

И впервые после триумфального разоблачения Рэндольфа губы Милли тронула улыбка.

— Теперь, когда я знаю, что он не миллионер, мое разбитое сердце болит гораздо меньше. — Милли засмеялась. — Можно сказать, совсем не болит.

А Ив подумала, что будь она на месте Милли, то влюбилась бы в Джерарда еще сильнее. Короли, принцы, миллионеры — мужчины из чужого мира, и будет ли с ним счастлива простая стюардесса, неизвестно. Зато фермер‑самоучка, или начинающий актер, или ах да, агент Интерпола — совсем другое дело. С таким мужчиной может быть счастлива любая, даже стюардесса, мечтавшая о короне…

— Эй, чего пригорюнилась, подружка?

Милли села на подлокотник кресла и потрепала Ив по голове.

— Наши приключения только начинаются. Сейчас вернемся на работу и начнем все по новой. Твой король и мой миллионер наверняка бродят где‑то поблизости.

— Я в эти игры больше не играю, — засмеялась Ив. — С меня хватит.

— Готова променять свою мечту на заурядного клерка или пилота? — воскликнула Милли с шутливым негодованием.

Перед мысленным взором Ив встало мужское лицо с вечной трехдневной щетиной. Насмешливые темные глаза, нос, лишенный всякого изящества, коротко стриженные черные волосы, о которых она никогда не узнает, каковы они на ощупь. Да, в форме пилота он был бы хорош. И даже стандартная рубашка и галстук клерка не уменьшили бы его обаяние ни на йоту…

Но мечтать о том, что где‑нибудь есть пилот, похожий на него, или что у какого‑нибудь сотрудника корпорации есть такая же улыбка, еще глупее, чем мечтать о короле. Миллионеров на свете много, даже королей больше, чем пальцев на руке. А он один‑единственный. И раз уж она была настолько слепа, что вовремя не поняла этого, то, по крайней мере, может обещать себе больше не увлекаться бесплодными фантазиями.

— Знаешь, Милли, я думаю, нам пора вернуться на землю, — сказала Ив, вставая. — Мы едва не потеряли нашу дружбу из‑за всех этих мечтаний.

Вместо ответа Милли обняла Ив, чему Ив была очень рада. Еще не хватало, чтобы подруга заметила, как по ее щеке текут слезы…

***

Прощанье с Сент‑Люкским дворцом и его обитателями было коротким и безэмоциональным. У королевы Элеонор хватало других забот, чтобы тратить время на вопросы вроде «как вам понравилось ваше пребывание в Моралии» или «что вам запомнилось больше всего». Когда девушки утром заглянули к ней в кабинет, она кратко и энергично пожелала им счастливого пути и вернулась к бумагам, которые были разложены перед ней на столе. Единственный быстрый взгляд, который она бросила на Ив, выражал облегчение. Кажется, королева Элеонор все‑таки радовалась тому, что Ив не стала ее невесткой и преемницей.

Ив не обиделась. Она испытывала подобные чувства. Страшно подумать, что было бы, если бы Анри на самом деле воспылал к ней любовью и задумал сделать следующей моралийской королевой. Она бы по глупости согласилась и сейчас бы проходила курс лекций под названием «как стать второй королевой Элеонор».

Спасибо. Уж лучше она останется стюардессой.

С принцессой Фредерикой они прощаться не стали, зато с Биргид поболтали всласть и даже договорились вместе ехать в аэропорт — ее самолет вылетал на полчаса раньше. Фредерика решила немного задержаться в Моралии под предлогом заботы об Элеонор, хотя на самом деле ей не терпелось узнать, как будут дальше разворачиваться события.

Биргид была этому рада. Как она призналась Ив, она не могла дождаться того счастливого момента, когда помашет ручкой своей назойливой матери и ее наставлениям. Вдохновленная примером Анри и его отца, Биргид твердо решила воплотить в жизнь свою мечту и выйти замуж за любимого как можно раньше. И не важно, даст ли ее мать согласие или нет.

Биргид обещала навестить подруг в Париже, и Ив знала, что если и будет искренне рада кому‑нибудь из тех, с кем познакомилась в Моралии, так этой «шведской селедке».

Больше прощаться было не с кем. Милли и не заикалась о том, чтобы поговорить с Джерардом, а когда Ив тайком от нее поинтересовалась у дворецкого, где сейчас мистер Бакстер, то услышала в ответ, что это никому неизвестно. С равным успехом он мог быть где угодно — в Париже, Аддис‑Абебе или на Марсе. Он выполнил свою миссию и двинулся дальше, и кого волнуют сердца, которые он оставил позади.

Милли не зря сравнила его с Бондом.

***

В аэропорт Ив, Милли и Биргид повез королевский лимузин с шофером в ливрее. Это окончательно примирило Милли с действительностью. Она прыгала с сиденья на сиденье и шумно восторгалась видами из окна, а Биргид над ней смеялась и уверяла, что она ни за что бы не захотела ездить в лимузине всю жизнь — слишком медленно и скучно.

Ив молчала. В памяти вставали детали другой поездки, с вокзала в королевский дворец. Ее ждала встреча с настоящим принцем, а восторги Милли по поводу Джерарда казались нелепыми и смешными.

Боже, как же он тогда ее раздражал… Ее бесило все, от походки до акцента, от улыбки до стоптанных кроссовок. Она была готова вцепиться ему в лицо просто так, без всякого повода, и уж когда он давал ей повод, ярость ее и не знала границ.

Ив улыбнулась. Как же она сразу не поняла истинную природу этой ярости? Она слишком его ненавидела, чтобы не любить… Ив украдкой смахнула набежавшую слезинку. Вот она и осмелилась произнести это слово. Хватит врать. Пора посмотреть своим чувствам в лицо.

Я люблю, подумала Ив.

Я люблю Джерарда Бакстера.

Точно плотина рухнула в сознании Ив, плотина, который она отгораживалась от всего, что было в Джерарде хорошего. Как долго она в упор не замечала, что он добр и внимателен, надежен и предан. Ни задорный смешной Анри, ни витиевато вежливый Гильерм не могли сравниться с ним. Да что там, ни один из мужчин, которых когда‑либо встречала Ив или когда‑либо встретит. А она обречена всю жизнь терзаться воспоминаниями об этой единственной неделе в Моралии и мучить себя вопросом, что могло бы быть, если бы она не была такой самодовольной заносчивой идиоткой…

***

— Что‑то ты совсем расклеилась, подружка, — сказала Милли, шлепаясь рядом с Ив на скамью в зале ожидания. — Держи. Это тебя приободрит.

Она протянула Ив картонный стаканчик с горячим кофе из автомата.

Ив сделала глоток и тут же вспомнила, что им так и не удалось попить кофе в торговом центре. Вместо этого они с Джерардом просидели полчаса под столом и как обычно ругались, ругались, ругались…

— Ты чего? Обожжешься!

Милли поспешно выхватила стаканчик из дрожащих рук Ив и поставила его на пол.

В последнем восклицании прозвучала тревога. Ив понимала, что ведет себя глупо, что выдает себя с головой, но сдерживаться она больше не могла. Через час она навсегда покинет Моралию и никогда не увидит Джерарда и не скажет ему, как сильно сожалеет обо всем, что между ними было. И обо всем, чего между ними не было.

Ив закрыла лицо руками и зарыдала.

— Что случилось? — перепугалась Милли. — Не молчи! Что случилось?

Но Ив не могла ответить на этот вопрос и лишь крепче сжимала ладони, закрываясь от Милли.

— У тебя что‑нибудь украли? — допытывалась Милли. — Забыла что‑нибудь? Потеряла?

Ив отрицательно мотала головой.

— Звонили из дома? Что‑то с родителями?

— Нет, прости. Это все нервы.

Ив достала из сумочки платок и принялась вытирать слезы.

— Нервы?

Милли двумя пальцами взяла Ив за подбородок и развернула ее лицо к себе.

— Посмотри мне в глаза, Ив Карпентер. Какие к черту нервы?

С полминуты Милли пристально разглядывала лицо Ив.

— Не может быть, — вздохнула она, разжимая пальцы. — Ты влюбилась?

— Не говори ерунды, — неловко рассмеялась Ив и, не удержавшись, снова всхлипнула.

— Не хочешь сказать, из‑за кого ты рыдаешь?

Ив с достоинством сложила платок и убрала его обратно в сумочку.

— Не выдумывай.

— Не ври, — покачала головой Милли. — Неужели все‑таки томный Рэндольф? Нет, исключено.

— Хватит гадать. — Ив сделала строгое лицо. — Видишь, я уже не плачу.

— Анри? Он вел себя как дурак, но что‑то в нем такое все‑таки было…

— Милли!

— Или король? Совсем не в моем вкусе, но кто тебя знает. В принципе мужчина интересный… О боже! — Милли вскочила, схватившись за голову. — Я идиотка. Ты ведь из‑за него плачешь, да?

И потому, как Милли произнесла «из‑за него», Ив поняла, что ее тайна раскрыта.

— Успокойся, пожалуйста, — сухо сказала она. — И где мой кофе?

Милли присела на корточки и положила локти на колени Ив.

— Ты можешь сказать мне правду. Честное слово, я им уже переболела. Это глупость была, ненастоящее. Ты плачешь из‑за Джерарда?

— Не смеши меня. — Ив закатила глаза — Я и Джерард? Бред. Я терпеть его не могу, ты разве забыла?

— Не забыла, — безмятежно согласилась Милли. — Вот твой кофе.

Она потянулась к стаканчику, стоявшему на полу, и нечаянно опрокинула его. Ив едва успела отпрыгнуть, чтобы не запачкать туфли.

— Это ты на меня так действуешь! — фыркнула Милли. — Сиди. Сейчас новый принесу.

Она ушла, а Ив поздравила себя с тем, что успешно ее обманула. Когда‑нибудь она обязательно расскажет Милли правду, но только не сейчас. Сочувствия в глазах подруги она точно не вынесет.

Однако терпеть веселую болтовню Милли оказалось тоже нелегко. Милли вернулась от кофейного аппарата не только со свежим эспрессо, но и сборником кроссвордов и анекдотов, которые немедленно принялась читать вслух и разгадывать. Она без конца теребила Ив — заставляла ее смеяться над пошлыми шутками, отгадывать ребусы, ломать голову над дурацкими задачками.

Ив вяло отбивалась от Милли, пила кофе, думала о Джерарде и настолько отвлекалась, что едва не пропустила объявление их рейса.

— Пойдем. Наш рейс объявили.

Ив смяла пустой стаканчик в комок и кинула его в урну. Милли засуетилась. Стала запихивать сборник с анекдотами в свою сумку. Книжка туда не влезала, и Милли вытряхнула содержимое сумки прямо на скамью и принялась складывать все вещи заново.

— Ты что делаешь? — возмутилась Ив. — Быстрей, мы опоздаем.

— Здесь идти пять минут. Я почти сложила.

«Почти сложила» Милли затянулось на семь минут.

Теряющая терпение Ив каждую минуту сверялась с часами. Наконец Милли была готова, и девушки бросились бежать.

Точнее, Ив бросилась бежать, а Милли, прихрамывая, плелась позади.

— Куда ты несешься? — причитала она. — Подожди. У меня что‑то с коленкой. Не беги!

Ив остановилась и резко повернулась к Милли.

— Ты хочешь опоздать?

Милли сделал круглые глаза.

— Конечно, нет. Но мы успеем. Еще пятнадцать минут.

— Если не хочешь лететь, уцепившись за шасси, лучше поторопись!

***

Они прошли билетный контроль, причем Милли так долго шарила по карманам в поисках билета, который обнаружился в ее сумочке, что Ив снова прикрикнула на нее. Милли виновато улыбалась и разводила руками.

— Прости. Не знаю, что со мной сегодня.

Несмотря на заверения Милли, что она возьмет себя в руки, их злоключения продолжались. В коридоре, ведущем к летному полю, Милли подвернула ногу и упала. Через десять метров у нее лопнул ремешок сумки, и снова пришлось задержаться.

Ив чуть не плакала от злости. Все было как в дурном сне. Чем быстрее они должны были идти, тем больше препятствий возникало на пути. Ив с радостью схватила бы Милли и понесла на руках, если бы не сомневалась в своей способности поднять ее.

— Нас подождут, — прошептала Милли. — Мы же зарегистрировались.

Ив не ответила. К чему тратить время и силы на пустые разговоры? Если они опоздают на этот самолет, неизвестно, когда им удаться попасть на следующий рейс. А если она проведет хотя бы пору лишних часов в Моралии, она за себя не ручается!

Коридор плавно изгибался вправо, и Ив ускорила шаг. Судя по указателю, до летного поля было рукой подать. Впереди показались стеклянные двери, и служащий в белых перчатках с привычной улыбкой протягивал руку за билетами…

— Я больше не могу, — простонала Милли. — У меня сейчас сердце выскочит.

— Чуть‑чуть осталось! — выпалила Ив и перешла на бег. — Что ты как ребенок!

Она протянула билет служащему, он понял ее без слов и ткнул указательным пальцем в небольшой самолет на дальнем конце поля. Ив застонала. До него было так далеко, а на трапе, который, к счастью, был все еще к самолету, не стоял ни один пассажир.

— Они подождут, миз, — ободряюще сказал служащий. — Поторопитесь.

Ив воспаряла духом и оглянулась. Лучше бы она этого не делала. Милли шла, прижав к уху сотовый, и не похоже было, чтобы она торопилась.

— Милли! — закричала Ив. — Ты идешь или нет?

Милли убрала сотовый и ускорила шаг.

— Извини. Консультант из бутика. Они только получили новую коллекцию Марка Якобса. Может, останемся и просто посмотрим?

— Не дури, — засмеялась Ив и, взяв Милли за руку, потянула ее за собой. — Мы летим в Париж. Там будешь любоваться всем, чем пожелаешь.

***

Но когда они прошли половину поля и до самолета было уже рукой подать, Милли ойкнула и нырнула вниз.

— У меня шнурок развязался.

Ответить Ив не успела. Трап самолета дрогнул, поехал в сторону… Щель между ними и бортом все росла…

— Стойте! — сбросив оцепенение, Ив побежала вперед, замахала руками. — Мы здесь!

Но было слишком поздно. К ней наперерез бросился работник аэропорта.

— Ближе подходить опасно, миз. Вы опоздать. Следующий рейс скоро.

Самолет набирал ход. Слезы застили Ив глаза. Она так надеялась, что в самолете ей станет легче. А в Париже еще легче. Но на самолет они опоздали, и теперь ей придется терпеть эту муку еще неизвестно сколько времени…

***

— Милли, ты могла бы и побыстрее.

Девушки медленно шли к зданию аэропорта.

— Могла бы, — невозмутимо согласилась Милли, — но не вышло.

— Как твое колено? — спросила Ив. — Ты вроде бы уже не хромаешь.

Милли улыбнулась.

— Уже прошло. Оно совсем несильно болело.

Ив остановилась.

— Ты надо мной издеваешься? Из‑за твоей коленки мы опоздали на самолет…

— Мы опоздали, — перебила ее Милли. — Зато кое‑кто не опоздал.

Она помахала рукой кому‑то за спиной Ив. Ив резко обернулась, догадываясь, кого она сейчас увидит, но не смея в это до конца поверить.

У стеклянных дверей стоял Джерард.

— Что он тут делает? — пролепетала Ив, боясь хоть на секунду отвести от него глаза. Вдруг это всего лишь видение, которое исчезнет, если она отвлечется.

— А ты думала, я позволю тебе просто так улететь, дурочка? — усмехнулась Милли. — Не поговорив с ним?

— Ты… ты… — У Ив перехватило дыхание. — Ты это все нарочно устроила?

Милли хихикнула.

— Я позвонила Джеру, как только поняла, из‑за кого ты льешь крокодиловы слезы.

— Милли!

— Что Милли? Ты же молчала как рыба. Но догадаться было несложно. Если бы я раньше меньше думала о миллионах Джерарда и меньше торчала бы в магазинах, я бы давно поняла, в чем дело. — Она похлопала Ив по плечу. — Между вами сверкают молнии с первого дня знакомства. Не зря же я с ума от ревности сходила.

Ив прижала ладони к щекам и смотрела на Джерарда, который препирался со служащим в белых перчатках.

— Что ты ему сказала?

— Что он последний идиот и где, интересно, его черти носят.

Ив улыбнулась и быстрей пошла вперед. На поле Джерарда не пустят, у него нет билета. Зато она может подойти к нему…

— А он спросил, что мне в голову ударило, — продолжала Милли, семеня рядом. — То есть он выразился грубее. Он может быть очень грубым, ты учти на будущее.

— Милли! Что он сказал?

— Когда узнал, что мы улетаем? Выругался и попросил меня задержать тебя. Ему нужно было сорок минут, он боялся, что не успеет вовремя…

Ив припустила бегом. Какое оно огромное, это поле! Она обречена сегодня бегать по нему взад‑вперед.

— Я сказала ему, что ты рыдаешь в три ручья, — продолжала Милли. — И что он будет полным кретином, если позволит тебе уехать.

— Ты не должна была этого говорить, — с упреком проговорила Ив.

— Ха! Ты будешь меня учить? — фыркнула Милли. — Если я что‑то сделала неправильно, пойдем к другому выходу. Я перезвоню Джеру, скажу, что ошиблась, и тебе не придется с ним встречаться.

Милли полезла в карман и вытащила сотовый.

— Ну что, я звоню?

Ив перехватила ее руку и свирепо прошептала:

— Только попробуй.

Милли довольно улыбнулась, и Ив захотелось ее расцеловать. Но она не могла позволить себе терять время. Милли подождет.

А ее сердце больше ждать не может.

***

Джерард увидел ее, когда Ив была в десяти метрах от двери. Он удвоил усилия, и измученный служащий сдался, выпуская его на поле. Джерард шагнул навстречу Ив, а ее ноги вдруг подкосились. Она чувствовала, что больше не может сделать ни шагу. Что она упадет, если ее никто не поддержит… Милли? Но Милли уже не было рядом…

— Слава Богу, Ив, — выдохнул Джерард и вовремя подхватил падающую девушку. — Я так боялся, что не успею.

— Но ты успел.

— Скажи спасибо Милли, — кивнул Джерард без тени улыбки. — Если бы не она, ты бы улетела, даже не попрощавшись.

— Я хотела оставить для тебя письмо, — прошептала Ив. — Но потом поняла, что не знаю, о чем писать. Столько всего произошло между нами…

Он легонько коснулся губами ее лба.

— Нас нельзя назвать лучшими друзьями, да, Ив?

— Я думала, я тебя ненавижу, — вздохнула она, — а ты меня презираешь.

— Я был уверен, что ты меня ненавидишь. — Джерард потерся щекой о волосы Ив. — А ты покорила меня с первого взгляда. Помнишь, как ты свалилась на меня?

— Не на тебя, а из‑за тебя, — улыбнулась Ив. — Если бы я только знала… Но ты всегда смеялся надо мной и ухаживал за Милли.

— Мне нужно было приехать в Сент‑Люк с девушкой, — сказал Джерард. — Я не мог признаться тебе, кто я на самом деле. и не мог использовать тебя как ширму.

— За тебя это успешно сделали другие, — рассмеялась Ив.

— Я чуть не задушил Анри, когда узнал, что ты согласилась выйти за него замуж. А Гильерму вообще нет никакого прощения.

— Его можно простить. — Ив осторожно, с неизведанным до сих пор наслаждением провела рукой по плечу Джерарда. — Он хотел быть рядом с любимой женщиной.

— Но не за счет моей любимой женщины.

— Что ты сказал? — вспыхнула Ив.

Джерард прижал ее к себе.

— Неужели я должен это повторить?

Она кивнула.

— Я люблю тебя, Ив. Очень люблю. Я должен был давно тебе об этом сказать, но я не мог… И, черт возьми, я просто боялся, что ты посмеешься надо мной. Помнишь, в лифте я пытался…

— Шшш. — Ив приложила пальчик к губам Джерарда. — Что было, то прошло.

— Я собирался поговорить с тобой после того, как окончательно разберусь с Рэндольфом. — Джерард нахмурился. — Но столько работы навалилось. Но ты не дала мне шанса. Если бы не Милли…

— Если бы не Милли… — эхом повторила Ив, обмирая от ужаса при мысли о том, что было бы, если бы она не расплакалась… Если бы Милли ни о чем не догадалась… Если бы они успели на самолет…

Их губы приблизились… дыхание смешалось… Ив закрыла глаза. Разум не должен в этом участвовать. Она слишком привыкла ненавидеть Джерарда Бакстера, ей нужно было время, чтобы научиться его любить. Но ее тело было свободно, и тело ее тянулось к Джерарду, как ни к одному мужчине до него.

Ив обмякла в его крепких руках, растворяясь в запахе его кожи, в прикосновениях его губ, таких нежных, таких осторожных. Джерард дотрагивался губами до ее лба, щек, носа, дразнил еле ощутимыми касаниями, пока каждая жилочка в теле Ив не затрепетала от страстного желания.

Она потянулась навстречу его поцелую, и когда наконец Джерард поцеловал ее по‑настоящему, властно, уверенно, словно утверждая свое право на нее, радостное предвкушение охватило Ив. Она нашла своего мужчину, и ради любви этого мужчины стоило жить, о нем стоило мечтать, будь он трижды простой полицейский…

***

Служащий в белых перчатках прильнул к стеклянной двери, позабыв обо всем на свете, и любовался первым поцелуем любви, перед которой бессильны и коронованные особы, и простые смертные.

— Я больше не отпущу тебя, — прошептал Джерард. — Ты ведь останешься со мной навсегда, моя королева?

— Да, — выдохнула Ив и смущенно улыбнулась. — Только не называй меня больше королевой. Как вспомню о том, какой идиоткой я была…

К удивлению Ив Джерард стесненно отвел глаза.

— Разве ты не в курсе?

— В курсе чего? — напряглась Ив.

— После ареста Рэндольфа стали искать следующего претендента на престол, и оказалось, что следующий я. И кроме меня никого, так что отказаться я не смог…

Ив отодвинулась от Джерарда, не в силах поверить собственным ушам.

— Ты будешь королем Моралии? — спросила она медленно.

Джерард развел руками.

— Похоже, у меня нет выбора. Зато слишком развито чувство ответственности. И если тебе не очень опротивела мечта о троне, я готов ее осуществить.

Он опустился на одну колено.

— Ты выйдешь за меня замуж, Ив?

***

Да, если бы вы разбудили Ив Карпентер посреди ночи и спросили, как выйти стать королевой, она без запинки бы ответила: «Выйти замуж за короля». Она проверила этот рецепт на собственном опыте и получила то, о чем мечтала всю сознательную жизнь.

Но на пути к мечте Ив поняла одну важную вещь. Ни блеск короны, ни хруст стодолларовых купюр не могут сделать женщину по‑настоящему счастливой, зато один взгляд любимого мужчины способен вознести до небес.

И не та истинная королева, кто в пурпурной мантии и золотой короне сидит на троне с одиночеством в сердце, а та, кто любит и любима, пусть даже ее свадебная диадема украшена фальшивыми бриллиантами, а в королевский дворец ее пускают лишь с толпой туристов в дни, открытые для публики.

Знойным августовским вечером во внутреннем дворике эстансии[32] Лас Ломас расположилась небольшая компания. В тени навеса сидел немолодой мужчина с остроконечной бородкой. Морщины глубоко избороздили его лицо, но взгляд его сиял задором юности, особенно когда мужчина смотрел на полную розовощекую женщину, выставлявшую на стол асадо[33] и пинчос[34], и двоих крепких трехлетних малышей, возившихся с игрушечной лошадкой у фонтана.

— Не забудь, Анри не пьет матэ[35], Грета, — вполголоса произнес мужчина. — Для него я купил пиво.

Женщина подошла к нему и с нежностью провела по его седеющим волосам.

— Не волнуйся, дорогой, — улыбнулась она. — Все будет в порядке.

— Не каждый день принимаем таких гостей, — произнес мужчина с добродушной ворчливостью. — Что сказал бы Педро Веласкес из «Старой Розы», если бы узнал, что к нам едет настоящий король?

Женщина захохотала, и мелкие морщинки‑лучики побежали от ее глаз.

— Что сказал бы Педро Веласкес из «Старой Розы», — пробормотала она, давясь смехом, — если бы узнал, что когда‑то и ты был королем?

***

Через час приехали долгожданные гости. Их было трое. Первый, долговязый парень с выгоревшими на солнце волосами скинул с плеча тяжелый рюкзак и присел на корточки, раскрыв руки для малышей, которые с громким визгом «Гарри, Гарри» бросились к нему.

Парень подхватил обоих на руки и закружил. Внимательный наблюдатель без труда заметил бы определенное сходство между всеми троими: те же светлые волосы и длинные носы.

— Смотрите, что я вам привез, — сказал парень, опуская малышей и расстегивая рюкзак. — В обморок упадете, когда увидите.

Он вытащил из рюкзака увесистую статуэтку — золотой рыцарь с мечом на черном постаменте[36]. Малыши, затаив дыхание, рассматривали диковинку. Их мать, которая подошла незаметно, всплеснула руками:

— Господи, Анри, неужели ты привез своего Оскара?

— Я был уверен, вы захотите на него взглянуть, — ответил парень с улыбкой.

— Мы смотрели всю трансляцию, — сказала женщина. — Папа даже записал ее на видео и спрятал кассету, чтобы мальчики не испортили, но тебе ни за что не признается. Он по‑прежнему уверен, что ты выбрал недостойное занятие.

— С этим можно поспорить, — усмехнулся второй гость. — По‑моему, быть фермером в Латинской Америке куда как скучнее.

Это был мужчина в потертых джинсах и ковбойке, крупный, красивый, с неотразимой улыбкой, созданной сводить женщин с ума. Но предназначалась эта улыбка одной‑единственной женщине, спокойной красавице с серыми глазами и пышными темными волосами. Она держала мужчину за руку и с такой нежностью наблюдала за тем, как парень возится с вопящими малышами, что можно было не сомневаться, она будет прекрасной матерью, когда придет срок родиться ее ребенку.

— Ив, Джер, как я рад вас видеть. — Седовласый мужчина подошел к ним с распростертыми объятиями. — Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным?

Он выразительно посмотрел на округлившийся животик молодой женщины.

— Только не для бывшей стюардессы, ваше величество, — засмеялась она.

— Тсс. — Мужчина прижал палец к губам в притворном испуге. — Никаких титулов. Тем более что теперь я должен обращаться так к вам, моя королева.

— Тсс. — Она повторила его жест. — Здесь я просто миссис Бакстер. Или просто Ив. Как в старые добрые времена. Вы не скучаете по ним, Гильерм?

— Счастливые люди не скучают, Ив. А я безумно, безмерно счастлив. Особенно сейчас, когда вы навестили нас и привезли Анри. А теперь прошу…

Седовласый мужчина поклонился и поцеловал женщине руку как в старые добрые времена, а потом повел их к столу, где кулинарные таланты Греты, пустившие корни на аргентинской почве, были представлены во всей красе…

И никогда еще эстансия Лас Ломас не слышала столь веселого смеха и не видела столь радостных людей, как в тот знойный августовский вечер.