Призрак легендарного короля Артура возвышается не только над Британскими островами, но и над всем миром. Артур и его магический антураж вдохновили несчетное количество книг, пьес, картин и кинофильмов, его история переведена на многочисленные языки. На всем жизненном пространстве, от детской и до Голливуда, Артур покоряет наши сердца и воображение. И все же, что мы на самом деле знаем о нем?

В настоящее время общепризнанно, что артурианская легенда уходит корнями в реальность, однако личность исторического Артура остается загадкой, непостижимой, неотступной и неуловимой, как блуждающие огоньки, увлекающие за собой ведущих ученых в веселую пляску по всей Британнии. И в самом деле, исторический Артур настолько неуловим, что многие предпочитали сомневаться в самом его существовании, усматривая в нем вымышленный сказочный персонаж. Однако, как мы скоро увидим, правда об Артуре вписана в британский ландшафт. Некогда этот король был не менее реален, чем сама почва под нашими ногами.

За прошедшие годы многие ученые пытались установить истинный исторический контекст этой самой стойкой из мировых легенд, повествующей об Артуре, Прежнем и Будущем Короле, правителе Британнии и воплощении британского идеала. Не проходит и недели, чтобы кто-нибудь не попытался пробудить покойного короля от мифологического сна свежим истолкованием его легенды или новым предположением о месте его правления. Традиция изобретать своего Артура в соответствии с современными причудами восходит еще к страницам работы Гальфрида Монмутского[2] Historia Regum Britanniae (История королей Британнии), написанной в начале 1130-х гг. Составляя свою повесть об Артуре, Гальфрид Монмутский имел собственные идеи, и его работа сделалась инструментом лишения Артура подлинной исторической индивидуальности, укрыв ее за мошенническим каркасом связей. Если не считать едва ли только настоящей книги, практически все последующие сочинения об Артуре основывались на произведенном ранее Гальфридом переосмыслении его истории.

Начиная с XII столетия и далее все пересказы истории Артура неизбежно переплетались с политической интригой или были испорчены туристическим долларом. Даже место рождения Артура удобным образом было перемещено еще века назад. Современная легенда утверждает, что волшебное зачатие Артура произошло в замке Тинтагель, вцепившемся в скалистый берег Корнуолла на юго-западе Англии. Однако Тинтагель был поименован местом рождения Артура лишь в томах Historia Regum Britanniae, неоднократно переписывавшихся после начала 1140-х гг., и факт этот сделался употребительным по настоянию Роберта, графа Глостера, являвшегося покровителем Гальфрида. Существенно, что Тинтагель принадлежал другому незаконному сыну Генриха I, брату Роберта, Реджинальду, графу Корнуоллу. До возведения замка в промежутке между пятым и девятым столетиями на этом месте располагался крупный кельтский религиозный центр, хотя место это бесспорно не соответствует упомянутому в работе Гальфрида.

Аналогично не лучшим образом чувствует себя связь Винчестера со двором Артура. Этот достойный кафедральный город, издавна связанный с королевской семьей, может похвалиться престижной «артурианской» реликвией в виде дубового Круглого Стола. Однако такие научные методики, как дендрохронология, радиокарбонный метод и анализ техники изготовления, свидетельствуют о том, что на деле стол был изготовлен не ранее правления короля Эдуарда III². Исторические события подтверждают эту датировку, поскольку в 1344 г. Эдуард попытался воскресить артурианский миф, учредив свой собственный рыцарский Орден Круглого Стола. Потерпев неудачу, он в 1348 г. основал Орден Подвязки, но тем не менее, прославился как устроитель великих пиршеств и поединков, известных под названием Празднеств Круглого Стола, и упомянутая столовая доска, по всей видимости, восходит именно к этим временам. Подобным образом, связь Винчестера с Артуром в книге Томаса Мэлори Le Morte d’Arthur,[3] прозаическом собрании артурианских легенд, переведенном с французского языка примерно около 1470 г., подрывается самим ее текстом. Хотя Мэлори уверенно помещает Камелот в Винчестере, в своем введении к этой работе печатник Вильям Кэкстон[4] напоминает читателю, что на самом деле Камелот был расположен в Уэльсе!³

Равным образом оказались неудачными все прочие попытки найти Камелот на карте Англии. На земле сельского графства Сомерсет, на вершине холма, расположены земляные укрепления замка Кэдбери, также претендующего на то, чтобы считаться истинным местом расположения Камелота, хотя эта связь возникает лишь после 1542 г., когда антиквар Лейланд записал местную легенду соответствующего содержания; однако он потерпел полную неудачу, разыскивая в этом графстве какие-нибудь другие артурианские легенды. При всем сказанном и сделанном Камелот, похоже, является изобретением континентальных сочинителей XII столетия.

Изобретения и коммерческая деятельность в равной мере затуманили историю жизни Артура от самого зачатия до смерти. Сомерсетский городок Гластонбери — Мекка для движения Нью Эйдж и всякой мистики — рекламирует себя как место погребения Артура, однако у него не больше оснований претендовать на звание артурова Авалона, чем у Винчестера на титул Камелота. И в самом деле, предположительное открытие костей Артура в Гластонберийском аббатстве было делом рук весьма предприимчивых средневековых монахов; претензии города на имя Авалона и его связь с легендой о св. Иосифе Аримафейском и со Святым Граалем коренится в том же политическом присвоении культуры и истории другого народа.

Популярная версия гластонберийской легенды, включая знаменитый Гластонберийский Терновник, появилась лишь по завершении XVI столетия; даже знаменитую Веариолл Хилл следует назвать всего лишь «милым образцом народной этимологии»⁴. Итоговая версия гластонберийской легенды в том виде, в котором она дошла до нас, является примером коммерческой сообразительности содержателей гостиниц, проявленной в XVIII веке!⁵

Итак, если мы не можем верить в подлинность местностей, обыкновенно связываемых с Артуром, где же остается искать его? Где найти ключи к Авалону? Ответ лежит в материале тех средневековых источников, которые много веков назад питали труд Гальфрида Монмутского. На них до сих пор лежит отпечаток лежавшего вокруг ландшафта, который и поможет нам отыскать точное положение Артурова королевства. Авалон все еще существует, хотя течение времени исказило его лик. И книга эта имеет предназначение поднять вуаль, которой Средневековье укрыло границы домена короля Артура.

Темные века начинаются в четвертом столетии от Рождества Христова, после ухода римских легионов с британских островов, и заканчиваются вторжением норманнов в 1066 г. К несчастью, как предполагает само название этого периода, существенная часть истории Темных веков представляет собой гипотезу, возведенную на гипотезе, поскольку время и, опять же, принятое теоретическое истолкование периода не согласуются с подробностями, приведенными в реальных источниках, как первичных (написанных в упомянутое время) или вторичных (написанных позже, но на основании более ранних документов). В свете проведенных для этой книги исследований, мы к собственному ужасу обнаружили, что внушительная доля той «истории», которую преподают в наших школах и университетах, похоже, основана всего лишь на предположениях; возникает такое впечатление, что, если предположение повторять достаточно часто, оно превращается в общепризнанный факт. А это означает, что новые открытия — нередко представляющие собой действительно мастерские труды — зачастую искажаются в угоду господствующей теории, порождая явные анахронизмы.

Нам следует повнимательнее прислушаться к тому голосу, которым Средневековье рассказывает о себе, а не к сладким голосам привычных современных теорий. Как указывал в 1959 г. А.У. Уэйд-Эванс, «люди, занимающиеся подобными темами, озадаченные темными и непонятыми свидетельствами письменных источников, испытывают в своей работе искушение заменить историю археологией, филологией или чем угодно, полагаясь на силу, истинную или предполагаемую, подобных замен»⁶. Приняв его наставление близко к сердцу, мы не стали придумывать новые гипотезы, следуя указаниям тех источников, которые смогли отыскать, будь то латинские, англосаксонские, французские или — самые важные для нас — валлийские. Вооружившись текстуальными свидетельствами, преданиями и названиями, сохраненными в этих источниках, мы сумели создать куда более ясную картину того временного периода, о котором идет речь.

По мере изучения источников нам скоро стало понятно, что основная проблема понимания истории Темных веков и эпохи Артура гнездится не в текстах, а в той географии, которой пользовались для их интерпретации. Дошедшие до нас валлийские рукописи содержат, быть может, самые важные ключи к истории британского Средневековья, однако их слишком часто не замечали. К нашему удивлению, валлийские источники снова и снова называли имена, существующие и поныне, или же запечатленные в местных преданиях. Постепенно древняя карта средневековой Британнии начала разворачиваться перед нами.

Во многих случаях запечатленные в старинных валлийских текстах названия местностей дошли до нашего времени, однако ими пренебрегали, так как в соответствии с принятой современной трактовкой истории, рассматриваемые события просто не могли произойти в этом месте. Однако после того как мы обнаружили первоначальное расположение географических объектов, стало возможным понять, каким образом на самом деле были связаны с ними события. И мы начали перерисовывать карту Средневековой Британнии.

Как станет понятно далее, одним из самых наших великих открытий стало обнаружение великой римской стены протяженностью более 100 миль, упоминавшейся во всех более ранних текстах. В общепринятых географических описаниях средневековой Британнии историки перемещают эту стену на несколько сотен миль, считая ее расположенной на севере Стеной Адриана. И словно этого монументального откровения было мало, мы также обнаружили, что нынешнее понимание вторжения саксов в Британнию было основано на слишком незначительном количестве свидетельств, и что оно происходило во многом в других обстоятельствах и в совершенно ином месте! Исследуя географию, запечатленную в средневековых текстах, мы натолкнулись также на большое количество интригующих фактов, существенно важных для правильного понимания британской истории. Разыскивая Артура, мы обнаружили забытое королевство, являющее собой наследие всех британцев. В каком свете его ни рассматривай — в дымке мифа или суровой реальности, Артур остается воплощением забытого народа.

Культура современной Британнии разнообразна, ее история отражает приход и уход разных народов и сил. Но там, где теперь видится непрерывное движение, прежде был относительный стасис, и местное население многих областей Британнии — обыкновенно возвышенных, таких как Северо-Шотландское нагорье или горные районы Уэльса, — оставалось достаточно стабильным до самых недавних времен. Люди проживали всю свою жизнь в то краю, в котором были рождены; там имеют место особое чувство родства и прочные культурные связи.

Как ни печально, современная жизнь с ее повседневными делами любит забывать повествования и верования, некогда лежавшие в основе целого общества. И потому наше исследование то и дело напоминает о том, что сейчас существуют лишь обрывки британских преданий. И все же обрывков этих существенно больше, чем может показаться.

Корни народных преданий уходят назад на тысячелетия. Первоначально являвшаяся устной традиция передавалась от поколения к поколению в виде рассказов и повестей. Невзирая на все гонения, которые претерпевали носители преданий, традиция постепенно перешла от британских бардов в многочисленные рукописи. Именно эта традиция, закрепленная в тексте оригинальных источников, хранит ключи к забытой природе народа. Часто от нее беспечно отмахивались, что должно заставить нас задать вопрос, отчего мы, британцы, так охотно признаем подлинность устной культуры в другой традиции, но с такой неохотой принимаем свою собственную. Ссылки в этой книге показывают, насколько описания исторических событий и персонажей, приведенные в произведениях бардов, соответствуют прочим свидетельствам. И мы надеемся, что многим читателям захочется вновь услышать голоса своих предков.

Последние остатки бардической традиции представляют нашу точку опоры, хотя современное сельское хозяйство и новые технологии угрожают стереть то немногое, что еще остается от образа жизни, который послужил сохранению предания. На земле Британнии еще остаются люди, возделывающие земли, не одно поколение находившиеся в руках их семейств. Однако, как ни прискорбно, современная экономика все чаще заставляет самое последнее из поколений забывать пути праотцов. Когда окончательно уйдет традиционный образ жизни, все мы претерпим великую потерю, утратив историю нашей земли.

В ходе работы над этой книгой нам удалось получить удовольствие от многих бесед с хранителями преданий — у ворот, ведущих на фермы и на поля. По собственному опыту мы можем поручиться в том, что происходит некоторое смещение системы взглядов, когда тебе оказывает честь своей беседой человек, практически не разбирающийся в истории Средневековья, однако проживший много десятилетий на своей земле и способный воспроизвести повествования, известные лишь ученым специалистам из древних манускриптов, а также указать местности, названные лишь в невразумительных исторических анналах. Во многих случаях нам удавалось обнаружить, что наименования местностей, фольклор и мифология весьма ранних времен дошли до нас практически без изменений. Мы обнаружили, что исторические материалы не прекращают своего существования, однако имеют тенденцию медленно погружаться в забвение, поскольку не соответствуют типичным для нашего времени теориям.

Мы полагаем, что настало время переосмыслить наше традиционное наследие. И в этой книге мы сделали первый шаг к тому, чтобы заново сложить из кусочков ту головоломку, которая является нашей историей. К сожалению, объем этой книги не позволяет нам использовать каждый момент свидетельств, связанных с представленным материалом, поскольку мы вынуждены были сузить изложение до истории Артура и Авалона. Мы не можем даже мечтать обратить в этой работе внимание читателя на каждое искажение истории Темных веков, однако надеемся, что она, по крайней мере, вдохновит других исследователей принять вызов поставленной нами задачи, заставит их свежими глазами посмотреть на нашу историю.

История эта принадлежит всем нам; она пропитана тем воздухом, которым мы дышим; ее свидетелем была та земля, которую мы попираем своими ногами. Мы должны научиться слышать голоса своих предков. И только после этого мы сумеем отделить факты от вымысла, миф от реальности. Только тогда мы сумеем различить свое прошлое в ландшафте нашего дня и вернуться назад, в Авалон.

Юный Мерлин

Выполняя рекомендацию советников, Вортигерн разослал по всей Британнии гонцов — разыскивать мальчика, «не имеющего отца», и тут в нашей повести появляется Мерлин. После долгих поисков гонцы наткнулись на двух игравших в мяч мальчишек, двое из которых как раз ссорились. Один из двоих крикнул другому «Никакого толка от тебя, малый, не будет, ибо не было у тебя отца»⁵. Тут отыскали мать мальчика, дочь короля Диведа, и поставили ее перед Вортигерном, который спросил ее об отце ребенка. Женщина ответила, что не знает этого, ибо ею овладела неведомая ей сила, поскольку она никогда не разделяла ложе с мужчиной. Хроника Brut добавляет, что мать мальчика была монахиней при церкви Св. Петра в Каэрфирддин, городе, в котором его нашли.

Версия, рассказанная в История бриттов, отличается от Brut в одном отношении: в соответствии с ней мальчика отыскали в местечке, называвшемся Кампус Эллети (Campus Elleti) и находившемся в области Глегуиссинг (Gleguissing)⁶, что представляет латинизированную форму от валлийского Гливиссинг (Glywyssing). В соответствии с одним из ранних источников Артурианы, Жизни св. Кадока (ок. 1070 г.), основание этого района Уэльса заложил некий Гливис (Glywys). Тот же самый источник рассказывает нам, что Гливис похитил дочь местного правителя Брихана. Спасась от погони, Гливис бежал в свой родной край и, пересекая границу, встретил Артура, Кея (Cai или Кау) и Бедвира (Bedwyr, Бедивера), которые помогли ему избавиться от преследователей. Отсюда можно понять, что Гливиссинг граничил со страной Брихана, известной под названием Брихейниог (Брекон), и потому находился в Южном Уэльсе.

Каэрвирддин, как назывался город, в котором, по словам Brut, был найден «не имевший отца» мальчик, давно считался соответствующим расположенному в Южном Уэльсе Кармартену. Поскольку этот город расположен вблизи от границы Брихейниога, он соответствует указаниям на него, сделанным в Brut и Истории бриттов.

Когда «не имевшего отца» мальчика привезли в Динас Эмрис, где Вортигерн строил свой замок, ребенок получил новое имя. Как поясняет Brut «Вплоть до того времени он звался Ан ап и Ллейан, а после получил имя Мердин, потому что нашли его в Каэр Вирдин [Каэрвирддин]»⁷. В соответствии со Сном Максена Вледига, Каэрвирддин получил такое имя из-за того, что его строили мириады людей⁸ — мирддин, myrddyn, по-валлийски и означает «мириаду», поэтому Каэрфирддин и является «Городом мириады» (ш и f в валлийском языке переходят друг в друга). Далее Мирддин (Myrddyn) в латинском переводе превратился в Мерлина⁹. Процитированный выше отрывок из Brut служит также напоминанием о предании, малоизвестном за пределами Уэльса и сохраняющем первоначальное имя Мерлина, Ан ап и ллейан (Ап ар у lleian), которое можно перевести как «грех (апар) монахини» или «Ан, сын монахини»¹⁰. В качестве раннего имени Мерлина оно также фигурирует в Могильных Строфах (Stanzas of the Graves):

Подлинная могила Ан ап Ллейана упоминается в манускрипте барда Груфудд Хираетога (Hiraethog) (1545–1553) из Денбигшира в Северном Уэльсе, рассказывающем нам о ее местоположении:

Карта 14. Местности, связанные с именем Мерлина.

1 — Динас Эмрис; 2 — Конви; 3 — Нантконви; 4 — Могила Мирддина; 5 — Северн; 6 — Тим; 7 — Каэр Вирддин; 8 — Брихейниог; 9 — Гливиссинг

«Маен и Бардд [Камни Барда] расположена на дороге между Кадайр Динмаэл и часовней над полями в селении Илис Ан ваб и Ллейан [двор Ан аб и Ллейана]. И среди этих камней находится небольшая круглая гробница, где был найден Ан аб Ллейан; и Мурддин и Ллейан [падение монахини] под ним, возле места, зовущегося И Ллисдир»¹².

Датируемое 1693 г. письмо преподобного Джона Ллойда в ответ на посвященные приходу вопросы некого Эдварда Луйда (Lhwyd) аналогичным образом описывает место погребения Ан аб и Ллейана и содержит рисунок камней, однако местность эта так и осталась не найденной, невзирая на все исследования, в том числе и наших собственные, и может в настоящее время считаться утраченной¹³. Холм, носящий имя Кадайр Динмаэль, находится в приходе Лланвихангел Глин Мивир (Llanfihangel Glyn Myfyr), расположенным к северу от дороги А5 между Керригидрудионом (Cerrigydrudion) и Корвеном (Каэр Винт) в Северном Уэльсе, и предание, называющее Мерлина его собственным именем Ан ап и Ллейан, явно было прекрасно известно в этом краю; кроме того, его в своих произведениях упоминают валлийские барды Левис Глин Готи (Lewis Glyn Gothi) и Левис Мон (Lewys Mon)¹⁴. Вполне возможно, что барды сохранили в холмах Северного Уэльса предание о Мерлине в его самой старинной форме, однако оно не было единственным. В 1530 г. некий житель Флинтшира по имени Элис Груффудд написал хронику мировой истории, хранящуюся в Национальной библиотеке Уэльса¹⁵, в которую он занес предания, найденные им в старинных книгах из Северного Уэльса. Среди этих преданий находится и Повесть о Мирддине Виллте (Wyllt) (Мерлине Диком)¹⁶. Эллис Груффудд рассказывает нам, что Мерлин (Мирддин) родился в области, носящей название Нантконви, ныне располагающийся в верховьях реки Конви, не столь уж далеко от упомянутого выше холма Кадайр Динмаэл. Мерлин называется «непостоянным в рассудке», и говорится, что он в летние месяцы жил в пещерах и лесах по обоим берегам реки Конви. Далее предание рассказывает, что сестра Мерлина Гвендцидц пришла проведать его, принесла еды и попросила объяснить привидевшиеся ей сны. Этот разговор повторяет очень раннее валлийское стихотворение, и вполне возможно, что переписанное Эллисом Груффуддом предание описывает то же событие¹⁷.

Наконец, мы располагаем двумя различными преданиями относительно ранней жизни Мерлина: одно происходит в расположенном в Южном Уэльсе Кармартене, а другое — на берегах реки Конви в Северном Уэльсе, не столь далеко от его могилы на Кадер Динмаэль. Оба они представляют собой остатки не существующей ныне более ранней и полной версии повести о Мерлине, однако фрагменты эти доказывают уже то, что Мерлин родился и был похоронен в Уэльсе. Обратившись к подлинной истории Инис Придейн, мы увидим, что основные события его жизни также происходили в Уэльсе.

Красный Дракон Уэльса

Когда молодого Мерлина доставили в Сноудонию, в Динас Эмрис, он усомнился в мудрости советников Вортигерна, полагавших, что если его кровью окропить место сооружения крепости, она выстоит. Заставив советников признать, что истинная причина еженощной пропажи строительных материалов им неизвестна, Мерлин сказал, чтобы начали копать в центре крепости, и там обнаружится подземное озеро. Озеро естественным образом нашлось, и тогда Мерлин сказал, что в водах озера таится шатер с двумя драконами. Когда шатер открыли, драконы спали, но, пробудившись, начали сражаться, и каждый из них по три раза прогонял соперника на край озера и возвращался обратно. Тогда-то Мерлин и произнес свое знаменитое пророчество о том, что победа Красного Дракона сулит удачу бриттам, а Белого — саксам, и что в конечном счете победит Красный Дракон ¹⁸. По преданию, именно поэтому валлийцы поместили на свой флаг красного дракона, и в Средневековье пророчество использовалось в политических целях. Однако оно считалось представляющим угрозу для Церкви и было запрещено Трентским собором в 1543 г.

Смерть Вортигерна

Произнеся свое пророчество, Мерлин приказал Вортигерну оставить это место со следующими словами: «Однако ты же изыди из этой крепости, ибо не сумеешь возвести ее, и обойди многие области, чтобы отыскать себе безопасную крепость, а я здесь останусь»¹⁹. Вортигерн отправился на «северную оконечность» Британнии и остановился в области, именуемой Гууннеси (Guunnesi), где построил крепость, названную Каэр Гуртерин (Gwrtheryn) (город Вортигерна). Область Гууннеси была отождествлена с регионом Северного Уэльса, расположенным к югу от Каэрнарвона на полуострове Ллейн²⁰. Сравнение различных вариантов латинского и ирландского написания названия этой местности в различных изводах Истории бриттов показало, что с филологической точки зрения на современном валлийском языке оно будет выглядеть как Гвиннис (Gwynnys) или Гуннис (Gwnnys). Таковые элементы были найдены в топонимах Моэль Гвиннис, Гвиннис и Сефн Гвиннис, расположенных на небольшом пятачке в двух милях к югу от короткой, выходящей к морю долины. Носящая название Нант Гвортхейрн (Долины Вортигерна), эта долина окаймлена скалами; в одном из концов ее расположен погребальный курган, связываемый с последними днями жизни этого короля бриттов.

Самые ранние сведения о кончине Вортигерна содержатся в Истории бриттов, сообщающей, что Вортигерн бежал в Гортхеимион — названную по его имени область (возле Райадера в Поуисе), — чтобы оказаться подальше от жен и св. Германа, осуждавшего короля за незаконный брак. Тем не менее св. Герман последовал за Вортигерном и сорок суток простоял на скале, денно и нощно молясь о том, чтобы Вортигерн обратился ко Христу. Камень, на котором молился Герман, хранится в церкви Св. Хармона (валлийское имя св. Германа) возле Райадера.

Стараясь все же избавиться от Германа, Вортигерн бежал в свою цитадель, находившуюся на берегах реки Тейфи в Диведе (Южный Уэльс). Г ерман вновь последовал за ним, и на четвертый день по его молитве с неба сошел огонь, истребивший Вортигерна вместе с его женами. Крепость Вортигерна была расположена на вершине откоса, называвшегося Крейг Гуртерин (Gwrtheryn) (Утес Вортигерна), возвышающегося над рекой Тейфи возле Лланвихангел-ар-Арт (Llanflhangel-ar-Arth) в Кармартеншире. У подножья этой горы расположен Финнон Армон (Ffynnon Armon) (Источник Св. Гармона).

Однако в хронике Brut приводится другая цепь событий, в соответствии с которой сыновья Кустеннина Эмрис и Утер вернулись в Придейн из Ллидау (Корнуолл) с войском в 10 ООО рыцарей. Когда они высадились в Придейне, все бритты принесли им присягу на верность и сделали Эмриса королем. Соединив силы, Эмрис и Утер отправились мстить за смерть Константа, их старшего брата, убитого пиктами по наущению Вортигерна. Вортигерн же бежал в Кастелл Горону (Castell Goronw), находящийся на берегах реки Ви, где Утер и Эмрис подожгли его крепость, и Вортигерн погиб в огне. Кастелл Горону можно отождествить с земляными сооружениями, расположенными над селением Ганереу (Ganerew) возле Монмута на вершине холла Литтл Довард.

Два основных источника наших сведений о жизни Вортигерна — Brut и История бриттов — по-разному описывают его смерть, однако, как сказал составитель последней: «Alii autem aliter dixerunt» (другие рассказывают иначе). Повествования эти, как нам сообщают, рассказывали о кончине Вортигерна от разбитого сердца или о том, как его поглотила земля во время пожара в крепости²¹. На наш взгляд, подобный разнобой свидетельств указывает на то, что даже в 830 г., во время написания этого текста, истинные обстоятельства его смерти не были точно известны. Упоминания о смерти Вортигерна содержатся в валлийских преданиях. Например, в Могильных Строфах (впервые записанных в XII веке) содержится следующее высказывание:

Е bet yn Ystyuacheu у mae раир уп у amheu Bet Gurtheyrn Gurtheneu.

(Могила в Истивахау, сомнительная для всех, принадлежит Гуртейрну Гуртенау)²².

Хотя местоположение Истивахау остается неопределенным, в этом стихе интересным кажется утверждение, что все сомневаются в том, что находящаяся там могила принадлежит Вортигерну. Еще одно предание, записанное в 1773 г. Томасом Пеннантом во время его поездки по Уэльсу, относится к погребальному кургану, называвшемуся Бедд Гортерин (Могила Вортигерна) и расположенному в уже упомянутой долине Нант Гуртерин на полуострове Ллейн (к югу от Каэрнарвона в области Гвинедд). Когда курган вскрыли, в нем оказался скелет рослого человека; не могли ли эти останки принадлежать реальному историческому персонажу, а именно Вортигерну? Пребывание Вортигерна в этом регионе подтверждается упоминанием о нем как о [Г] уртейрне Гвинедде (Вортигерне Гвинедце) в поэме Armes Prydein, написанной около 930 г.²³

Исследовав три возможных места кончины Вортигерна, мы пришли к выводу, что истинное предание скорее всего связано с полуостровом Ллейн.

Лишь здесь из всех трех мест существует приписываемая Вортигерну могила, к тому же Ллейн удален всего на 15 миль от Динас Эмрис, места крепости, построенной им после бегства в Гвинедд, вызванного Предательством Длинных Ножей.

Карта 15. Местности, связанные с последними днями Вортигерна.

1 — Гвиннис; 2 — Нант Гуртхейрн; 3 — Динас Эмрис; 4 — Ди; 5 — Северн; 6 — Крейг Гуртхейрн; 5 — Тейфи; 8 — Св. Гармоне; 9 —Гвертеринеон; 10 — Ви; 11 — Тим; 12 — Кастелл Горону

Эмрис и Утер

После смерти Вортигерна, по сообщению Brut, Эмрис и Утер, при поддержке людей из Диведа, Ллидау и Гвинедда, прогнали Хенгиста вместе с его саксонской армией до Маэс Бели (поле/равнина Бели), где победили его в бою. Где же находилось это Маэс Бели?

Упоминание о том, что Эмрису и Утеру помогали воины Диведа, Ллидау и Гвинедда, предполагает, что Маэс Бели находилось в Альбане/Поуисе, единственном не упомянутом здесь регионе Инис Придейн. В соответствии с валлийским преданием на этом месте Поуиса погиб некий Бели ап Бенлли Гаур, а из Истории бриттов мы узнаем, что его отец Бенлли Гаур был местным вождем, убитым св. Германом (св. Гармоном) на вершине Воэл Венлли в горах Клойдиан. Церковь Св. Гармона в деревне Лланармон ин Иал сохраняет имя победоносного святого, а могила Бели упомянута в Могильных Строфах:

Pieu yr bed уп у Maes Mawr? Balch у law ar у lafnawr — Bed Beli ab Benlli Gawr. (Чья могила на Маэс Маур? Гордого, чья рука на мече — Могила Бели ап Бенлли Гаур)²⁴.

Джон Джонс, местный антиквар, в начале XVII столетия копировал многие старинные манускрипты, и в одном из них, написанном около 1635 г., описал место Маэс Маур: «Есть место на горе между Иал и Истрад Алун над Рхид И Гивартва (Gyfarthfa), называющееся И Маэс Маур, где произошла битва между Мейрионом ап Тибион и Бели ап Бенлли Гавр; и там Бели ап Бенлли был убит. И Мейрион поставил два стоячих камня, по одному в каждом конце его могилы»²⁵. Место, где находились эти стоячие камни, называлось Нант И Мейни (Ручей Камней), и именем этим до сих пор называется замкнутая каменная ограда, внутри которой теперь растет лес, расположенная на Горе Неркуис (Nercwys). Гора эта находится менее чем в трех милях от Воэл Венлли (места сражения Бели со св. Германом) на противоположном берегу реки Алун. Местная традиция утверждает, что отец Бели, Бенлли Гаур, был также похоронен на той же горе в месте, называвшемся Бедц Гаур Бенлли (Могила Бенлли Гаура). Мы спросили у себя, не носила ли сперва Маэс Маур имени Бели в память о смерти его в бою, и не являлась ли она поэтому местом победы Эмриса и Утера над Хенгистом и саксами? После поражения на Маэс Бели Хенгист бежал в замок Каэр Кинан (Форт Кинан). Замок подвергся набегу, и Эйдол, единственный, кто уцелел во время Предательства Длинных Ножей, преследовал Хенгиста, чтобы отомстить ему за вероломное убийство. Оба они сошлись лицом к лицу, и пока шла схватка между ними, Горлойс (Gorlois) (первый муж Эйгир, матери Артура) начал штурм замка со своим войском. В общем смятении Эйдол схватил Хенгиста за шлем и втащил в ряды бриттов. Увидев, что предводитель их взят в плен, саксы бежали. Точное положение Каэр Кинан, места последней битвы Хенгиста, неизвестно. Латинская История Гальфрида Монмутского утверждает, что «теперь он зовется Кунунгебург», что заставило отождествить Каэр Кинан с Конисбро (Conisbrough), расположенным возле Донкастера в Южном Йоркшире. С Кинаном мы уже встречались; он был братом Элен (жены римского императора Максима) и сыном Эудафа Хена, получившего Придейн от Максима в качестве выкупа за Элен. Известный также под именем Кинан Мейриадок, он оставил Северный Уэльс, чтобы основать государство бриттов Ллидау (Корнуолл). Посему нам кажется, что более вероятным местом нахождения Каэр Кинан будет не Конисбро, а хиллфорт на Кевн Мейриадок (Cefn Meiriadog) возле Сент Асафа в Северном Уэльсе, единственное место, сохранившее его имя.

В то время как Эмрис и его войско преследовали сына Хенгиста Оссу до Каэр Алклуд, где Осса остановился, Эмрис захватил крепость и взял Оссу в плен. Каэр Алклуд является одним из наиболее загадочных и неправильно толкуемых топонимов этого периода британской истории, поскольку название Каэр Алклуд (Крепость на Высоте над рекой Клуд) было уже давно отнесено к Скале Думбартон, высящейся над устьем Клайда возле Глазго на западном побережье Шотландии. Это породило концепцию, предполагавшую существование королевства бриттов в Стрэтклайде, Шотландия, во время Темных веков. Однако отождествление реки Клуд с рекой Клайд не столь надежно, как мы привыкли верить, ибо в относящейся к XI веку «Книге Судного Дня» мы находим реку Клуид, втекающую в море на северном побережье Уэльса, к северу от СентАсафа, название которой записывалось самыми разными способами — Cloit, Cluyt, Cloyth и Quit²⁶.

Валлийская хроника 5п//помещает Каэр Алклуд «напротив Альбана» (Поуис в Северном Уэльсе) и приписывает его основание дохристианскому королю Эврогу (в латинском написании Ebraucus). Хроника также повествует нам о том, что епископом Алклуда был сделан некий Эледениус, и единственным связанным с ним местом является деревня Лланелидан (Llanelidan), находящаяся в Долине Клуйд (Clwyd)²⁷. Теперь нам надлежало сделать следующий шаг и отыскать вероятное место нахождения Каэр Алклуд возле Лланелидана; упоминание о том, что крепость была построена напротив Альбана, предполагало ее расположение на границе этой области. И действительно, на границе между Поуисом (Альбаном) и Гвинеддом, проходящей через этот регион, находится хиллфорт, высящийся над рекой Клойд возле деревни Мелин И Виг (Melin Y Wig) менее чем в трех милях от Лланелидана. Место это, по всей вероятности, и являлось местом расположения первоначального Каэр Алклуд²⁸. Учитывая это, мы попытались повнимательнее рассмотреть прочие упоминания Каэр Алклуд в валлийских источниках. Хотя барды Гогинвейрдд (1100–1282) лишь несколько раз упоминают о нем, упоминания эти оказались весьма существенными. Например, Гвалхмаи (Gwalchmai) (ок.1150–1170), главный бард Овейна, Принца Гвинедда, так повествует о своем господине в своем стихотворении:

Dychlud clod Brydain bodrydanau Drygwystlir idaw о Din Alclud gogled Draig yw yn dyhed drawen yn dehau. (Первенствует во всех четырех углах Придейн, Почтение ему от Дин Алклуд на Севере, И в Диведе он дракон на дальнем Юге)²⁹.

При использовании совместно с наименованием страны Придейн/Британния, Y Gogledd особым образом означает Северный Уэльс — как в только что приведенных строчках, написанных Гвалхмаи в похвалу Овейну Гвинедцу, — а не север материковой Британнии, регион, над которым принцы Гвинедда не имели никакой власти. Ни единое упоминание в валлийских текстах (кстати, вообще единственных, где вообще говорится о Каэр Алклуд) не относится к землям, находящимся в современной Шотландии. Поэтому мы убеждены в том, что королевство бриттов в Шотландии возникло благодаря простому непониманию, вызванному в первоначальных валлийских текстах словами «Y Gogledd» (Север). (См. Приложение 3).

Пляска Великанов

После реорганизации своей армии Эмрис вернулся в Каэр Кинан, чтобы посоветоваться в отношении того, как поступить с Хенгистом, которого держал в плену Эйдол. Было решено, что Хенгиста надлежит казнить за все зло, которое он причинил бриттам, и поэтому Эйдол, как единственный уцелевший в бойне Длинных Ножей, вывел саксонского вождя за город и там обезглавил, отомстив тем самым за гибель своих собратьев. После над телом Хенгиста насыпали курган — неподалеку, на вершине холма. После этого Эмрис отправился в Каэр Эврог (Вустер, Wroxeter) и там взял в плен сдавшегося ему Окту. Держа в заточении Окту и Оссу, после казни Хенгиста Эмрис направился в Ллундайн (Лудлоу) и Каэр Винт (Корвен), ремонтируя церкви после буйств саксов и возвращая земли законным владельцам. Исполнив свои обязанности вождя, Эмрис покинул Каэр Винт и отправился на место побоища Длинных Ножей, чтобы почтить память павших героев и возвести им памятник, который будет вечно стоять в знак почести «князьям, убитым и похороненным в Каэр Карадок возле монастыря Амбри»³⁰.

Посетив могилы, Эмрис разослал вестников по всему Придейну, разыскивая Мерлина/Мирдцина, так как хотел спросить у этого прорицателя совета в отношении памятника, который хотел построить. Некоторые из вестников знали, что Мерлин будет находиться возле Ручья Галабес (Galabes), и направились прямо туда. Точное местоположение этого ручья неизвестно, однако, в соответствии с хроникой £га/Лайамона — около 1200 гг. Лайамон первым перевел Историю Гальфрида Монмутского на английский язык — «некоторые направились прямо в [Г] алабан ([G] Alaban), так зовется ручей в земле Уэльса»³¹, в то время как История утверждает, что ручей этот расположен в Эвиасе, в земле Гевисси. Поскольку у нас нет причин не доверять такому утверждению, этот важный для нас поток мог протекать в юго-восточной оконечности Уэльс.

Мерлин велел Эмрису отправляться в Ивердцон³² (Ирландию) и забрать памятник, носивший название Кор и Кеври (Круг или Пляска Великанов), из места, носящего название Минидц Кил ара (Гора Килара). Считалось, что эти камни доставили в Ирландию великаны — из Испании (в других вариантах из Африки), и Brut сообщает нам, что они были наделены волшебными силами и что если собрать стекавшую с них воду, та приобретала способность исцелять все болезни. Последовав его совету, Утер привел в Ирландию пятнадцатитысячное войско, сразился на горе Килара с королем тех земель Гилламури и доставил камни назад, в монастырь Амбри. А Эмрис пригласил в монастырь всю знать Придейна на трехдневное празднование Троицына Дня.

В третий и последний день праздника мужчины попытались поднять камни с помощью одной только физической силы, однако задание это оказалось невыполнимым. Тогда вперед выступил Мерлин, легко поднял блоки, и «все присутствовавшие признали, что знание и умение сильней силы и крепости тела»³³.

Латинская История Гальфрида Монмутского утверждает, что событие это произошло в Стоунхендже, и с тех пор каменный круг Пляски Великанов неизбежно связывался с этим древним монументом, расположенным в Англии на равнине Сэлисбери (Salisbury), однако валлийская хроника Brut предоставила нам все необходимые сведения, позволяющие определить ее подлинное место. В ней сказано, что Пляска Великанов находилась возле Каэр Карадог, и, руководствуясь этим, мы нашли указанное место. В Северном Уэльсе существует только одно место, носящее название Каэр Карадог, — это хиллфорт, расположенный над деревней Керригидрудион (Cerrigydrudion) в современном графстве Денбишир (Denbighshire). Перевод этого топонима не допускает никакого сомнения в том, что именно об этой местности говорится в Brut. Cerrig у drudion как раз и означает Камни Героев, название, уникальное для Уэльса. Селение Керригидрудион расположено на дороге А5 к западу от Кадайр Динмаэл — места могилы Ан ап и ллейана (Мерлина/Мирдцина). На запад от Керригидрудиона в сторону деревни Пентревоэлас отходит широкая открытая долина, вполне удовлетворяющая приведенному в Brut описанию Маэс Маур (Великой Равнины), а тщательное изучение крупномасштабной карты этой области позволило нам обнаружить на ней крайне интересное место, Кор Сэсон (Сог Saeson), название которого можно перевести как Круг саксов³⁴.

Совпадение казалось слишком удачным, чтобы оказаться истинным, однако на следующий день мы испытали куда большее, невообразимое потрясение, посетив это место. Располагая одним только отнюдь не вдохновляющим названием на карте, мы приехали в Кор Сэсон. Перевалив за кромку склона, мы заметили груды крупных камней, рассыпанных по полю. Удивленные неожиданной находкой, мы обнаружили никак не меньше семи груд колоссальных валунов и, приглядевшись к ним, заметили и нечто уже совсем интересное: вид некоторых из них отличался от местного строительного камня. Эти огромные глыбы не были найдены на этом поле; их доставили сюда издалека, с особой целью. Мы попытались представить себе какое-нибудь другое объяснение, например, можно было бы предположить, что груды эти образовались в результате уборки с полей. Однако идея эта не проходит по двум причинам. Вопервых, кто будет оставлять камни в груде посреди поля, если собрался очищать свою землю? Потом, зачем ворочать такие огромные глыбы на земле, годящейся только для пастбища, поскольку на таком невзрачном склоне ничего хорошего не вырастишь? И, вовторых, зачем водружать камень на камень, иногда даже в четыре ряда? Зачем так перенапрягаться, если ты просто очищаешь свое поле? А не являлись ли эти камни, находящиеся на противоположной стороне долины от Каэр Карадог и выходящие на деревню Кенрригидрудион, теми, что образовывали некогда Пляску Великанов?

Карта 16. Пляска Великанов.

1 — Река Конви; 2 — Курган Эмриса; 3 — Требеддау; 4 — Пентревоэлас; 5 — Маэс Маур; 6 — Минидд Майр; 7 — Кор Саэсон; 8 —А5; 9 — Керригидрудион; 9 — Пляска Великанов; 11 — Река Кеиру; 12 — Каэр Карадог

Заручившись подобным свидетельством, мы ощутили уверенность в том, что оказались на правильном месте. Посещение местного архива поведало нам о том, что возвышенность, на которой располагается Кор Сэсон, первоначально называлась Минидд Майн или Минидд Маен (Горой Камней) — причем слово таеп также имеет значение «священный» и нередко употребляется для обозначения стоячих камней³⁵.

Кроме того, мы обнаружили несколько очень интересных преданий, связанных с расположенной в Керригидрудионе церковью, посвященной Марии Магдалине³⁶. Храм этот находится в чрезвычайно старом круглом церковном дворе, и занесенное в приходскую книгу предание утверждает, что церковь была основана Иеваном Гуае Падриг (Ieuan Gwas Padrig, Иеван, слуга Патрика) в 440 г., примерно в то самое время, когда по сообщению Brut произошло предательство Длинных Ножей. Еще там записано, что в церкви находился кистваен (cistfaen, каменный ящик), содержавший кости рослого мужчины, а справа от нее до середины XIX столетия располагался насыпной курган из камней, возможно представлявший собой некую разновидность кайрна. На старинных картах и документах деревня эта носит название Лланкерригидрудион — Священное Вместилище Камней Героев. Не могло ли это селение располагаться на месте монастыря Эмбри, который, по словам Brut, находился внутри Пляски Великанов?

В другом конце долины возле деревни Пентревоэлас — в четырех милях к западу от Керригидрудиона — находится местность, носящая название Тре Бедцау (Город Могил); когда в 1830-х гг. здесь прокладывалась дорога до Холихеда, здесь обнаружили между грубых камней более 40 могил. Не могли ли похороненные здесь люди принадлежать к числу погибших в результате Предательства Длинных Ножей?³⁷ На расположенных неподалеку землях Воэл Лас Халл (Foel Las Hall) находится крупный курган, в откосе которого в 1835 г. был найден камень, отмечавший место погребения некоего князя Левелинуса, а часть надписи на нем была переведена как «курган Эмриса»³⁸. Имя Эмрис в латинской записи приобретает вид Ambrosius (Амброзий), а в латинской Истории Гальфрида Монмутского название монастыря Эмбри (Ambri) пишется в виде Ambrius. Не происходит ли последнее от имени Ambrosius? Иными словами, не является ли имя Эмбри латинизированной формой валлийского Эмрис? Если это действительно так, Курган Эмриса является еще одним возможным местом размещения монастыря Эмбри.

По нашему мнению, Предательство Длинных Ножей произошло возле Керригидрудиона, и камни Пляски Великанов существуют поныне на вершине, высящейся над деревней. Установив два возможных места расположения монастыря Эмбри вблизи от предложенного нами расположения Пляски Великанов, мы можем только надеяться, что будущие археологические раскопки подтвердят нашу правоту.

Наименование Утера Пендрагоном

Все это время Пасген, сын Вортигерна, находился в Германии — читай в Англии (Anglia), доме саксов — собирая войско, чтобы отомстить за смерть отца. Он высадился в Придейне со своей ратью и сразился с Эмрисом, хотя в Brut и не указано, где произошло сражение. Победа досталась Эмрису, и Пасген вместе с остатками своего войска бежал в Ирландию, где соединил свои силы с армией Гилламури (Gillamuri), ирландского короля, побежденного Утером в сражении за камни Пляски Великанов. Соединенное воинство высадилось в Миниу (Mynyw) Хенвиниу (Henfynyw), к югу от Эбериствита (Aberystwyth), а не в современном Сент Дэвидсе в Пемброкшире, также называемом по-валлийски Миниу), и величина его встревожила Утера. Его брат Эмрис лежал больным в Каэр Винк (Корвен), а сам Утер не располагал достаточным количеством людей для отражения захватчиков. Пока Утер предавался сомнениями и тревогам, к Пасгену обратился сакс по имени Эппа и предложил ему убить Эмриса в обмен на землю. Пользуясь своим знанием языка и обычаев бриттов, Эппа оделся в монашескую одежду и пробрался в Каэр Винт, где, изображая врача, приготовил для Эмриса отравленное питье и убил его.

После убийства Эмриса «появилась звезда удивительной величины с одним хвостом, на конце которого располагался огненный шар, имевший подобие дракона»³⁹. После появления этой кометы Утер созвал своих мудрецов и спросил о том, что она предвещает. Мерлин, зарыдав, ответил:

«О, пришла тяжелейшая потеря для тебя, народ бриттов, потеря, которую не изгладить, ибо ты лишился Эмриса Вледига. Но ты не остался без короля, ибо ты, великолепный Утер Пендрагон, король наш. Посему поспеши на битву со своими врагами, и ты покоришь их, и ты будешь властвовать над всей страной. Ибо тебя означает эта звезда, которую ты видишь, и огненный дракон под нею. Луч, который простирается над фрейнками, означает твоего сына, господин, и он покорит большую часть мира. А другой луч означает дочь, которая у тебя родится, и сыновья ее и внуки будут властвовать над Инис Придейн один за другим»⁴⁰.

Пророчество это не только предсказывало, что сын Утера Артур завоюет чужие земли. Как мы еще увидим, ее последние строчки имели важные последствия для жизни Артура.

Утер встретил Пасгена и Гилламури в битве и прогнал их обратно на корабли, предположительно в Хенвиниу (Henfynyw), где они высадились. Одержав победу, Утер вернулся в Каэр Винт и похоронил труп своего брата Эмриса «возле монастыря Эмбри внутри Круга Великанов»⁴¹. Не по этой ли причине курган в Петрефоэласе называется именем Эмриса?

Утер созвал к себе знать и возложил на себя корону Придейна в монастыре Эмбри. Потом Утер приказал сделать два изображения дракона, представлявшие драконов, описанных Мерлином в его пророчестве Вортигерну, данном в крепости Динас Эмрис в Сноудонии. Одно из изображений было передано главной церкви Каэр Винт (Корвена) — предположительно монастырю Амфибала, в котором был воспитан брат Утера Констант, — а другое с тех пор носили перед ним в бою. Такова история возникновения одного из наиболее известных читателю имен артуровского мифа, Утера Пендрагона (Верховного Дракона).

После смерти Эмриса, Окта и Осса (сын и племянник Хенгиста) соединились с Пасгеном и отправились в Германию (Germania), то есть Англию (Anglia), собирать войско. Вернувшись в Придейн, они захватили земли до Каэр Эврога (Вустер, Wroxeter), однако когда они приступили к подготовке нападения на сам Каэр Эврог, появилась армия Утера Пендрагона. После длительного сражения саксы отступили на вершину соседнего холма, в «место крепкое и высокое, со многими камнями», называемое горой Дамен (Damen)⁴². В ту ночь саксы окопались на вершине этой горы, а Утер и Горлойс, поскольку у них было меньше людей, чем у саксов, напали на их стан под покровом тьмы. Атака оказалась удачной, Окта и Осса были захвачены в плен, побежденное саксонское войско рассеялось. После победы Утер со своей ратью возвратился в Каэр Алклуд, откуда правил своим государством, укрепляя закон, чтобы никто не мог повредить ни одному из его подданных.

Уладив свои государственные дела, Утер отправился в Ллундайн (Лудлоу) и заточил там Окту и Оссу. Чтобы отпраздновать свою победу над саксами, Утер устроил большой праздничный пасхальный пир и на этом празднестве влюбился в Эйгир (Игрейн), с чего и начинается рассказ об Артуре.

Резюме

Согласно всем известным преданиям Мерлин (Мирдцин) родился в Уэльсе, а местом его могилы валлийские манускрипты определенно называют холм под названием Кадер Динмаэл, расположенный в Северном Уэльсе.

Каэр Алклуд, традиционно идентифицируемый как Думбартон на реке Клайд в Шотландии, в действительности располагался на реке Клуйд в Северном Уэльсе.

Каменное сооружение, известное под названием Пляска Великанов и обыкновенно отождествляемое со Стоунхенджем, на самом деле находится возле деревни Керригидрудион в графстве Денбишир в Северном Уэльсе.

Утер и Эйгир

Свой рассказ мы возобновим на Пасхальном пиршестве Утера, происходившем в Ллундайне (Лудлоу) в честь победы его над саксами, на которое была приглашена вся знать Инис Придейн. Среди гостей Утера находился Горлойс (Gwrlois, Gorlois), граф Керниу, взявший приступом замок Каэр Кинан и таким образом помогший победить предводителя саксов Хенгиста. На пиршестве Горлойса сопровождала красавица жена Эйгир (Игрейн). Весь вечер Угер не отводил глаз от жены своего союзника и заигрывал с ней. Горлойс понятным образом был раздосадован этим и, забрав Эйгир с пира, вернулся в Керниу (полуостров Ллейн), не попрощавшись с королем. Разгневанный неожиданным препятствием своей страсти, Утер собрал войско и направился походом на Керниу, намереваясь гам наказать Горлойса за наглость и завоевать симпатии Эйгир. Понимая сложность своего положения, Горлойс укрепил в Керниу два своих замка, поместив Эйгир безопасности ради в замок Диндагол (известный в романах под названием Тинтагель), а сам заперся в замке Димлот (латинское Dimilioc), в некоторых валлийских текстах носящий название Каэр Дунод. Оказавшись в Керниу, Утер провел свирепый трехдневный штурм обоих замков, но не добившись успеха, решил осадить обе крепости и взять их измором. При этом Утер признался в своей любви к Эйгир своему рыцарю Улфину из Рид и Карадог (Брода Карадог), предложившему спросить совета у Мерлина.

Далее происходит одно из редких в Brut сверхъестественных событий — Мерлин меняет внешность Утера на Горлойса, превращает Улфина в подобие оруженосца Горлойса, Джурдана из Диндагола, а сам приобретает облик Бритаэля, казначея Горлойса. В подобном виде оба они проникают в Диндагол незамеченными. Утер немедленно отправился в палаты Эйгир, обрадовавшейся, как она считала, своему мужу. Благодаря чужому облику Утер утолил свою похоть, и в этом союзе с Эйгир был зачат Артур.

Тем временем Горлойс погиб от рук людей Утера во время попытки выбраться из замка Дунод. Когда гонец принес Эйгир известие о смерти мужа, она рассмеялась, поскольку с ее точки зрения муж находился рядом с ней в постели. Пребывая в обличье Горлойса, Утер поведал Эйгир, что намеревается сдаться Утеру и гоюжить конец войне. Когда битва закончилась, Утер ощутил сожаление оттого что Горлойс погиб, чтобы он мог удовлетворить свою похоть, но радости было больше, так как он получил желанную женщину. Утер отвез Эйгир обратно в Ллундайн и по прошествии шзсти недель устроил новый пир для всей знати Инис Придейн, накотором женился на Эйгир и помирился с родственниками Горлойса²

Трудность 8: Тинтагель/Диндагол

Замок Тинтагель, расположенный на северном побережье Корнуолла, успел сделаться в общем мнении синонимом места чудесного зачатия Артура, однако его подлинное валлийское название, подобно всем прочим топонимам Brut, было искажено Гальфридом Монмутским в его латинском переводе. Существующий ныне замок, который ежегодно посещают тысячи туристов, был построен не ранее второй половины XII столетия. Первое упоминание этого замка относится к времени Ричарда, графа Корнуолла, скончавшегося в 1272 г.³. Старинных документированных упоминаний, связывающих Артура с замком, не существует, и интерес к нему был создан местным священником в 1851 г.!⁴

Хроника Brut рассказывает нам, что замок носил имя Диндагол и был расположен в Керниу, возле моря, то есть, как мы уже видели в главе 3, находился на полуострове Ллейн, на юго-западном побережье Гвинедда. Указание это чрезвычайно сужает область поисков возможного местонахождения Диндагола. Местности под таким названием здесь не существовало никогда, и возможно, слово Dindagol следует раскладывать на Din (крепость) и Dagol (слово, определенного значения не имеющее и возможно являющееся личным именем) и относить к любому из многочисленных в этом районе хиллфортов. Однако другие источники указывают нам на еще один связанный с замком персонаж: Марк, король Корнуолла, правил своим государством из Тинтагеля по сообщениям двух французских романов: Tristan и Le Roman de Tristan etlseut[11] Беруля. Свидетельство последнего позволило нам установить подлинное место.

Роман рассказывает нам о гноме, который, узнав тайну короля Марка и не имея возможности поделиться ею с кем-либо, нашептал ее боярышнику: «Говорю это тебе, боярышниковый куст, а не баронам. У короля Марка лошадиные уши!»⁵ Существует валлийская версия этой истории, в которой король Марк носит имя Марх ап Мейрхион (March ар Meirchion) и является правителем части Гвинедда^б. Для нас это указание было существенным, поскольку Керниу является частью Гвинедда, и оно позволило нам заключить, что при переводе с валлийского языка на французский, а потом на английский Марх, король Керниу, превратился в Марка, короля Корнуолла поздних романов. Связь между Марком и конскими ушами становится очевидной, если вспомнить, что старинное валлийское слово марх также означает коня. Другое указание мы обнаружили на самом полуострове Ллейн, где возле самого моря существуют остатки земляных валов, носящие название Кастеллмарх (Замок Марха или Марка). Судя по той весьма ограниченной географической информации о Диндаголе, которая присутствует в текстах, — а именно, что замок этот находится в Керниу, выходит на море и связан с Мархом, — Кастеллмарх кажется нам вполне вероятным местом зачатия Артура.

Замок Димил от, второй из двух осажденных Утером замков Горлойса, отождествлялся с хиллфортом Трегар Раундс, расположенным в Корнуолле, хотя на самом деле искать его судя по Brut следует в Северо-Западном Уэльсе. Поскольку в Уэльсе неизвестно такого топонима, как Димил от, нам пришлось обратиться к альтернативному названию этой местности — Каэр Дунод. Название Дунод дважды появляется на карте Керниу; во-первых, кантреф — земельная территория, соответствующая английской сотне или округу, — Гвинедда в Керниу назывался Дунодинг в честь первопоселенца Дунод; во-вторых, в хронике Brut говорится, что некий граф Керниу по имени Дунод отослал 11 ООО девственниц Кинану Мериадоку в его новую колонию Ллидау (Корнуолл)⁷. Единственное место, носящее ныне название Каэр Дунод, находится неподалеку от Пляски Великанов, к северу от деревни Лланвихангел Глин Мивир (Llanfihangel Glyn Myfyr), и является первым претендентом на звание истинного местоположения того замка, где был убит Горлойс. Однако в области полуострова Ллейн существует множество безымянных хиллфортов, и более пристальное изучение их может предоставить дальнейшие свидетельства.

Родственники Артура

Горлойс был отцом Кадора (Cadwr, Cador), впоследствии упоминаемого в Brut в качестве спутника Артура. Кадор стал отцом преемника Артура, Кустеннина ап Кадор, принявшего корону от умирающего короля. Жена Горлойса Эйгир известна в романах под именем Игрейн, однако имя ее в хронике Brut — Эйгир, дочь Амлаудда Вледига. На такое родство указывает и повесть о Кулохе и Олвен, где сказано, что Кулох — кузен Артур по матери; мать Кулоха носит имя Голеуддидд (Goleuddydd) и является дочерью Амлаудда Вледига⁸. В повести упоминается также другой брат Артура со стороны матери, Гормант ап (сын) Рикки, что свидетельствует о том, что Эйгир была замужем и за Риккой, что доводит число ее мужей до троих⁹. Рикка — это вариант написания Ricca имени Рита Гаура, главного из старейшин Керниу, сражавшегося с Артуром изза его бороды в горах Аран¹⁰.

Карта 17. Местности, связанные с началом жизни Артура.

1 — Кастеллмарх; 2 — Сноудон; 3 — Каэр Дунод; 4 — Ди; 5 — Каэрлеон; 6 — Дивирдви; 7 — Каэр Кай; 7 — Длин Тегид; 9 — Аране

Для создания картины первых лет жизни Артура и отношений между непосредственными членами семьи мы воспользовались кроме Brut другим источником. Относящийся к XIV столетию манускрипт, известный как Валлийская версия рождения Артура, содержащий материал, аналогичный части Мерлина в Цикле Вульгаты, содержит детали событий, происходивших после смерти Горлойса до коронации Артура. В нем также содержится следующая информация относительно семьи Горлойса: «У Горлейса было две дочери от Эйгир, Гвиар и Дионета. Гвиар была вдовой и после смерти своего мужа Эмира Ллидау жила при дворе отца со своим сыном Хивелом. Тогда Утер заставил Ллеу [Лота], сына Кинварха, жениться на ней, и у них было два сына, Гвалхмаи (Gwalchmai) и Медрауд (Medrawd), и три дочери, Грация, Грерия и Дионета. Другую дочь герцога [то есть Горлойса] Утер велел отослать в Инис Аваллах, и среди всех дев своего возраста она была наиболее умела в семи искусствах»¹¹.

Приведенный выше отрывок позволяет нам увидеть ближайших родственников Артура и знакомит нас с персонажами, играющими существенную роль в легенде, а также упоминает об Инис Аваллах, известный в последующих романах как Остров Авалон. Гвалхмаи и Медрауд более известны как рыцарь Круглого Стола Гавейн и Медрод или Мордред, нанесший Артуру смертельное ранение в битве при Камлане. Насколько нам известно, три дочери в легенде не упоминаются. Brut и Валлийское жизнеописание Артураутверждают, что у Утера и Эйгир был еще один ребенок, дочь по имени Анна. Поскольку в BrutfiiHuy называют матерью Медрода и Гавейна, похоже, что ее путают с Гвиар, которую другие валлийские источники называют матерью обоих персонажей. Подобное слияние двух действующих лиц нельзя назвать редким, особенно в случае наличия общей матери.

Ранние годы жизни Артура

После брачного пира Утера и Эйгир, Мерлин (Мирдцин) приблизился к королю и попросил плату за то, что изменил его внешность так, что тот сумел войти в замок Диндагол и провести ночь с Эйгир. Мерлин также открыл Утеру, что его наследник не будет признан в Инис Придейн, потому что был зачат вне брака, и потому лучше всего будет скрывать этот факт. Еще Мерлин попросил, чтобы младенца, как только он родится, отдали ему, он мог отыскать ему приемных родителей, способных вырастить его как собственное дитя. Утер передал разговор Эйгир, та согласилась, и после рождения ребенка вестник доставил его ко двору Кинира Варвога и передал ему письма Утера и Мерлина с объяснением ситуации. Кинир взял дитя, нарек ему при крещении имя Артур и воспитывал до 14-летнего возраста.

Кинир Варвог, известный в поздних романах как сэр Гектор, также называется в Мабиногионе отцом Каи (Cai), которого те же романы называют сэром Кеем (Кау)¹². Во всей валлийской литературе Каи изображен как ближайший товарищ Артура, что неудивительно, учитывая их названное родство. Отец Каи Кинир являлся владыкой Пенллина, области, окружающей Ллин Тегид (озеро Бала) возле города Бала в Северном Уэльсе. Рядом с деревней Ллартиухллин (Llartuwchllyn), находящейся в южной оконечности Ллин Тегид и окружененой лесами и высокими вершинами гор Аран находятся остатки римского укрепления, называющегося Каэр Каи (крепость Каи), которая в прошедшие времена также именовалась Каэр Кинир (крепость Кинира)¹³. В этом прекрасном районе Северного Уэльса у истоков реки Ди — которую валлийцы с незапамятных времен называют Дивирдви (Dyfyrdwy, Воды Богини) и считают священной — Артур провел первые четырнадцать лет своей жизни. Ландшафт этот в сжатой форме описал Эдмунд Спенсер в своем самом знаменитом произведении, Царица Фей (1590), где он писал о детстве Артура, называя Кинира Тимоном:

Unto old Timon he me brought bylive Old Timon, who in youthly years hath been In warlike feats th’ expertest man alive, And is the wisest now on earth I ween: His dwelling is low in a valley green Under the foot of Rauran [Aran] mossy hoar From whence from river Dee, as silver clean, His tumbling billows rolls with gentle roar; There all my days he trained me up in virtous lore¹⁴.

Смерть Утера Пендрагона

Вскоре после женитьбы на Эйгир Утер заболел, а люди, которых он оставил охранять Окту и Оссу в Ллундайне (Лудлоу), заключили сделку с саксами; отпустив узников, они вместе с ними направились в Германию (Germania) — читай в Англию (Anglia). Такой поворот событий немало разгневал Утера, полагавшего, что саксы могут вернуться из своей Германии с войском и вновь попробуют нанести поражение бриттам. Он не ошибся.

Саксы вторглись в Альбану, и Утер приказал Ллеу ап Кинварху (Cynfarch) (Лоту), своему зятю, выйти навстречу им с войском. Последовало несколько сражений, причем в некоторых побеждали саксы, а в других бритты, и отсутствие успеха в войне со старыми врагами тревожило Утера, не привыкшего уступать им. Чтобы дать войску пример, Утер приказал сделать себе носилки, и его вынесли на поле перед ратью пред Динас Веролам (крепостью Веролам) в порядке вызова саксам. Саксы уже захватили Динас Веролам, и услышав о том, что Утер едва жив и находится перед ними на носилках, они раскрыли городские ворота в знак «пренебрежения и презрения к Утеру и его войску»¹⁵.

Вместе со своей ратью Утер на носилках въехал в открытые ворота Динас Веролам, победил саксов и убил их предводителей Окту и Оссу. После поражения при Вероламе уцелевшие саксы перестроили ряды, продолжая войну против Утера, однако скоро между ними был заключен мир, и в стране воцарился порядок. И во время этого мира некие саксы переоделись бедняками, пробрались в Динас Веролам и отравили источник, из которого пил Утер. Король скончался через час. Валлийское жизнеописание Артура здесь добавляет, что смерть его приключилась в неделю праздника святого Мартина (Мартинов день — 11 ноября). Погубивший Утера отравленный источник заложили каменными плитами, а над ним насыпали курган. Тело мертвого короля отнесли на Пляску Великанов, чтобы похоронить рядом с его братом Эмрисом, вероятно в Кургане Эмриса, находящемся в Хен Воэлас возле Пентревоэлас.

Трудность 9: Сент Олбенс/Динас Веролам

5п//помещает Динас Веролам в Альбане, старинном валлийском королевстве Поуис, однако Гальфрид Монмутский в своей Истории перевел это название как Verolamium и соотнес с римским городом, некогда находившимся на месте современного Сент-Олбенса в Хертфордшире. Хотя предания не связывают Утера или другие персонажи артуровских легенд с этим местом, существует связь между св. Альбаном (по имени которого назван современный Сент Олбенс) и Инис Придейн. Как мы видели ранее, св. Альбан пришел в Северный Уэльс вместе со св. Амфибалом (основателем монастыря Амфибала в Каэр Винт [Корвене]), чтобы проповедовать Евангелие валлийцам¹⁶. Самого названия Веролам более не существует, однако во времена «Книги Судного Дня» одна из церквей Чешира (части старинного королевства Поуис), расположенная в деревне Таттенхолл, была посвящена св. Альбану. Поблизости расположены укрепленные холмы Биистона и Пекфортона, и один из них вполне может оказаться местом упомянутого в Brut Динас Веролам.

Артур и меч в камне

После смерти Утера саксы снова вторглись в Инис Придейн, на сей раз с помощью войск Колкрина (Colcrin, Cholcrin), и в соответствии с Brut захватили земли от «Химира до Пенрин Блатаона»¹⁷. Земли эти также упоминаются в Валлийском рождении Артура, откуда мы узнаем, что саксы властвовали «от Абер Химир до Мор Катнейс» (отустья Химира [Северна] до моря Катнейс [моря, омывающего берега Северного Уэльса])¹⁸. Из этого мы можем сделать вывод о том, что Пенрин Блатаон, местность, название которой ныне утрачено, располагался где-то на северном побережье Уэльса. Идея эта была впервые предложена доктором Джоном Гвеногврином Эвансом в 1910 г., который считал ее мысом полуострова Виррал (Wirral)¹⁹. В свете нашей новой географии подобное предположение выглядит вполне разумно и предполагает, что саксы захватили земли от устья Северна до оконечности полуострова Виррал, соответствующие тому краю, который лежит к востоку от Насыпи Оффы (Стены Севера) — то есть Мерсии.

Карта 18. Возможные места расположения Динас Веролам.

1 — Ди; 2 — Честер; 3 — Таттенхолл; 4 — Биистон Хилл; 4 — Пекфортон Хилл

Brut коротко рассказывает о том, как Дивриг (Dubricius), архиепископ Каэрллеона (Честер), созвал знать Инис Придейн на встречу у Каэр Вуддаи (Махинллет), чтобы выбрать нового короля, однако Валлийское рождение Артура дает более подробное описание, позволяющее нам составить следующую цепь событий, происшедших у Каэр Вуддаи.

Дивриг попросил совета у Мерлина в отношении преемника Утера, так как тот советовал знатным людям и при выборах двух предшествовавших королей, посему Мерлин явился к Каэр Вуддаи и поведал валлийской знати: «Утер Пендрагон умер после Мартинова дня, теперь же Рождество недалеко… соберитесь же вместе и очиститесь к назначенной дате, а потом придите вместе в церковь и молитесь Богу во всей чистоте, чтобы он открыл вам достойного править вами»²⁰.

Мерлина попросили остаться со знатными людьми у Каэр Вуддаи и после Рождества, однако он отказался, поскольку у него была назначена встреча с его духовником, епископом Блезиусом, который также записывал все его пророчества. Знать Придейна прибыла к Каэр Вуддаи в Рождественский сочельник, среди собравшихся были Кинир Варвог, Каи и Артур, до сих пор не знавший, что настоящим его отцом был Утер Пендрагон. На следующее утро знать собралась в церкви, чтобы помолиться о короле, а когда собравшиеся выходили из храма, они обнаружили «Камень в четыре сотни квадратных футов,[12] цветом как мрамор, и меч, острием погруженный в него». Надпись на камне гласила: «Меч сей есть знак, который укажет на достойного короля пред лицем Господним. Никто не сумеет вынуть этот камень, кроме того, кому поможет Бог» ²¹. Благородные валлийцы вернулись в церковь и пробыли там до завершения Мессы, а потом начали спорить о том, кому первым пытаться вынуть меч из камня. Архиепископ Дивриг выбрал 250 человек и приказал им по очереди изымать меч, начиная от самых старших и до младших. Вынуть меч не удалось никому, и поэтому Дивриг решил, что десятеро мужчин должны охранять камень до следующего дня (точная дата выпала из конца предложения в манускрипте)²².

Когда настал день, началось великое празднество, игры, пиры и поединки. Во время одного из них Каи сломал меч и приказал Артуру принести ему другой. Не сумев добраться из-за толпы до их стана, Артур в печали побрел к находившемуся неподалеку монастырю и наткнулся на торчавший из камня меч. Взявшись за рукоять, он легко вытащил оружие из камня. Спрятав клинок под одеждой, Артур принес его Каи, который, узнав меч, закричал: «Я — король! Я — король!»²³ Услышавший об этом Кинир не поверил Каи, и вместе с Артуром они вернулись к камню. Когда Кинир спросил у Каи, каким образом попал к нему меч, тот признал, что из камня извлек оружие Артур. Услышав это, Кинир велел Артуру возвратить меч в камень и вновь достать его, что юноша и сделал. В этом месте повествования Артур узнал о своем подлинном происхождении от Утера Пендрагона: когда он во второй раз достал меч из камня, Кинир обнял молодого человека и рассказал ему о его родителях. Кинир попросил Артура, чтобы тот сделал Каи своим сенешалем, и когда тот согласился, объяснил Артуру причину, по которой Каи сделался таким невоспитанным. Оказалось, что его выкормила другая женщина, пока его собственная мать кормила Артура, поэтомуто валлийские источники часто называют Каи грубым и неотесанным ²⁴.

После этого Кинир позвал знать и архиепископа Диврига к камню и попросил, чтобы Артуру разрешили попробовать достать меч.

Когда Артур сделал это, благородные валлийцы прогневались и принялись говорить, что не позволят править собой человеку низкого происхождения, поскольку они — родня Утера Пендрагона. Уступив гневу знати, Дивриг приказал Артуру вернуть меч на прежнее место и позволить им вновь попытаться извлечь его. Всех их ждала неудача, и Дивриг решил, что все должны снова собраться на Сретение (в феврале) и снова попытаться сделать это. Однако благородные валлийцы и на этот раз не сумели достать оружие из камня, в то время как Артур непринужденно извлек меч. Но знать вновь добилась разрешения попробовать еще раз, и встречу назначили на Страстную субботу, после которой было принято решение сделать Артура королем, и на Троицын день (семь воскресений спустя) было назначено его коронование в Каэр Вудцаи. В субботу перед Троицыным днем Артура посвятили в рыцари, а на следующее утро облекли в королевское одеяние и отвели к мечу, который он вновь извлек из камня, после чего вернулся в церковь, где его короновал архиепископ Дивриг. После церемонии он собрал знать, чтобы вернуться к камню, однако того уже не было на месте, и в соответствии с текстом никто более не видел его. Хроника Brut по этому поводу добавляет, что в день коронации Артуру было 15 лет, и что произошла она «в лето Господне 498», однако эта дата отсутствует в латинском переводе Гальфрида Монмутского²⁵. Артур сохранил при себе меч, носивший имя Каледвуйх (Caledfwich), превращенное в латинской Истории Гальфрида в Caliburnis и теперь известное как Экскалибур. Меч этот сделался символом мастерства Артура на поле брани, и в XII столетии к его истории добавили эпизод с рукой Дамы Озера, принимающей меч обратно в водные глубины после смерти короля.

Назначение меча в обряде с камнем остается непонятным; создается впечатление, что он был изобретен для того, чтобы подтвердить право Артур на трон — права, которого он был лишен как рожденный в прелюбодеянии ²⁶. Из нашего прочтения текстов явным образом следует, что Артур не пользовался популярностью в качестве короля и завоевал уважение знати только после многих побед над саксами. Подобное нежелание признать Артура правителем, возможно, объясняет, почему в самом раннем историческом упоминании о нем он назван не королем, a Dux Bellorum (Боевым вождем)²⁷.

Артур, Dux Bellorum

Далее мы продолжаем нашу повесть по валлийской хронике Brut, где говорится, что после коронации Артур собрал войско и выступил к Каэр Эврог (Вустер, Wroxeter) на битву с саксами. Услышав об этом, Колкрин, предводитель саксов, собрал войско скоттов и пиктов и встретил Артура вместе с его бриттами на берегах реки Дулас. В Уэльсе насчитывается несколько рек, носящих такое имя, однако сражение скорее всего произошло на одной из двух носящих это имя рек, впадающих в Дифи у Махинллета, и Артуру пришлось пересечь ее, если он шел на Каэр Эврог. В последующей битве с обеих сторон погибло много людей, однако победа досталась Артуру, а Колкрин бежал в Каэр Эврог. Артур окружил город и осадил его. Когда об этом услышал Бальдульф (брат Колкрина), он «поспешил туда с шестью тысячами вооруженных людей, пока не оказался в десяти милях от Каэр Эврог»²⁸. Артур послал Кадора (Cador), сына Горлейса (Gwrleis, Gorlois), чтобы перехватить их на дороге, и бритты порубили многих из войска Бальдульфа²⁹. Сам Бальдульф, однако, бежал и, переодевшись монахом, пробрался в город Каэр Эврог, чтобы повидать брата и попытаться найти способ снять осаду. В это время в Альбане появился Хелдрик (Cheldric) с пришедшими из Англии (Anglia) подкреплениями и направился на Каэр Эврог. Артур отъехал в Ллундайн (Лудлоу), чтобы посоветоваться со знатью, и вместе они решили послать за помощью к Хивелу, сыну Эмира Ллидау. Хивел (Hywel, Hoel) пришел из Корнуолла с 15 000 людей и соединился с Артуром; они повели свои рати до Каэр Ллуйткоед (Llwytcoed), где стояли саксы.

Тут Brut предоставляет нам некоторую дополнительную информацию в отношении местоположения Каэр Ллуйткоед: «некоторые называют его Линндсей или на другом языке Каэр Лингколл (Lingkoll)»³⁰, что в Истории Гальфрида Монмутского переведено как Линкольн, расположенный на востоке Англии. Однако более вероятно, что регион, назывемый Линдсеем, соответствовал региону того же имени, пожалованном Хенгисту Вортигерном, и старинному саксонскому королевству Мерсия, граничащему с Уэльсом. Битва при Ллуйткоеде упоминается также в Житии Груфудда ап Кинана, утверждающем, что Артур потерпел поражение, и текст Brut как будто бы подтверждает это.³¹ Место Каэр Лвитгоед на нынешней карте определяется текстами нескольких земельных пожалований, упоминающими о местности под названием Ллуйтгоед в Хоупдейле, на реке Алун к северу от Рексема (Wrexham)³². Наиболее заметной крепостью в этом регионе является Каэр Естин, расположенная напротив остатков Замка Каэргорл³³.

После этого бритты и саксы сошлись в Коэд Келиддон, и Brut рассказывает о странном явлении: по словам хроники, «тени дубов» (смысл этого выражения непонятен) ранили бриттов, и Артуру пришлось срубить их³⁴. Поваленные деревья образовали засеку, за которой саксам пришлось сидеть без еды и воды до тех пор, пока они не обещали вернуться в Германию (Germania или Anglia) и платить дань Артуру. Однако саксы скоро забыли свое обещание, возвратились в Придейн, и Артуру пришлось сражаться с ними при Каэр Ваддон, и битва эта более известна по ранним историческим текстам как битва при Бадоне.

Битвы Артура

Существенная доля обстоятельств, исказивших истинное лицо исторического Артура, обуславливается тем, что ему приходилось сражаться с саксами и пиктами, в результате чего Артура стали связывать с такими далеко разнесенными местностями, как Шотландия и южная Англия. Как мы уже видели, саксы населяли страну Anglia (современная England, Англия), однако каким образом ему удавалось сражаться с пиктами, предположительно явившимися из Шотландии? Как мы уже видели, в Альбане (Поуисе) существовала пиктская колония, в Истории получившая название Albania, далее отождествленная с Шотландией, что и породило путаницу. Как мы еще покажем, Артур ходил походом не в Шотландию, а в Альбан, старинное валлийское королевство Поуис (в состав которого входило английское графство Чешир). Но не означает ли оно, что повесть, рассказанная в латинской хронике Гальфрида Монмутского, является вымышленной, как хотели бы заставить нас поверить многие историки? Напротив, возвращая точные положения местностям, упомянутым в Истории, мы убеждаемся, что хроника, перевранная Гальфридом в географическом смысле, тем не менее содержит куда более подлинный исторический текст, чем считалось раньше, и уверенность в этом только окрепла в нас, когда мы обратились к описаниям битв Артура. Наиболее ранним и возможно самым известным из упоминаний исторического Артура является отрывок из Истории бриттов Ненния, содержащий список 12 сражений:

«И было, что у Артура вошло в те дни в привычку сражаться с ними [саксами] вместе с королями Британнии, но сам он был dux bellorum [боевой вождь]. Первая битва была в устье реки Глейн. Вторая, третья, четвертая и пятая на другой реке, которая зовется Дубглас и находится в области Линниус. Шестая битва на реке, рекомой Бассас. Седьмая битва — в лесу Келидон, то есть в Кат Койд Келидон. Восьмой была битва у Замка Гуиннион, в которой Артур нес на плечах образ Святой Приснодевы Марии, и язычники были повержены в бегство, и было среди них великое смертоубийство силой нашего Господа Иисуса Христа и Его Матери, Святой Девы Марии. Десятая битва была возле города легиона. Десятое сражение он дал на берегу реки, зовущейся Трибуит. Одиннадцатая битва состоялась на горе, называемой Агнед. Двенадцатой была битва на горе Бадон, в которой за один день в натиске Артура полегло девять сотен и шесть десятков мужей, и поверг их некто другой, как он один. И во всех сражениях оставался он победителем»³⁵.

Итак, сражения Артура происходили в следующих местах:

(1) возле устья реки Глейн

(2), (3), (4) и (5) на реке Дубглас в области Линниус

(6) на реке Бассас

(7) в лесу Келиддон (Коед Келиддон)

(8) в замке Гуиннион (Castellum Guinnion)

(9) в Urbes Legiones (городе Легионов)

(10) на берегу реки Трибуит

(11) на горе, называемой Агнед (в варианте текста из другой рукописи гора называется Mons Breguoin)

(12) на горе Бадон

Карта 19. Места данных Артуром сражений.

1 — Город Легионов; 2 — Базингверк; 3 — Кастеллум Гуиннион; 4 — Коед Келиддон; 5 — Бервин; 6 — Каэр Каррег Гвинион; 7 — Каэр Ваддон; 8 — Глейн; 9 — Дулас; 10 — Северн

Из перечисленных выше сражений битвы при реке Дубглас (Дулас), Келидоне (Коед Келиддон) и горе Бадон (Каэр Ваддон) упоминаются в Brut, однако несмотря на многочисленные старания истинные места битв оставались не установленными. В 1959 г. преподобный А.У. Уэйд-Эванс следующим образом обобщил ситуацию: «Ни одно из этих мест (насколько мне известно) не было определено с достаточной уверенностью, и все попытки установить их останутся тщетными, пока поле деятельности Артура не будет сужено до разумных и возможных пределов»³⁶.

Теперь, после того как мы ввели область деятельности Артура в «разумные пределы», становится возможным определить места этих битв, внимательно вчитываясь в их подробности и разыскивая дополнительные детали, в случае отсутствия определенной картины.

(1) Устье реки Глейн

Деревня Глениант расположена на реке Нант И Глейниант (ручей Глейниант) к северу от Лланидлоэс (Llanidloes). Возле слияния этой реки с рекой Траннон около Тревеглуиса (Trefeglwys) находятся остатки римской дороги, шедшей через горы от Каэрсоса до Пеннала, что неподалеку от Махинллета. Эта дорога имела несомненное стратегическое значение и с нашей точки зрения являлась более подходящим местом для сражения, чем часто называемая в этом случае река Глен в Линкольншире³⁷.

(1), (3), (4) и (5) Река Дубглас

Дубглас представляет собой латинизированное валлийское название Дулас, означающее «Черный/Синий ручей» или «Черный ручей», и в Уэльсе такое имя носит не один водный поток. Связанная с именем Артура река Дулас описывается в Brut как расположенная между Каэр Эврог (Вустер, Wroxeter) и Каэр Вуддаи, неподалеку от Махинллета. Как утверждалось ранее, Артур должен был пересечь эту реку в предпринятом после коронации походе против саксов на Каэр Эврог. С нашей точки зрения очевидным вариантом является Авон Дулас возле Махинллета.

(6) Река Бассас

Мы не смогли отыскать упоминания подобного названия реки во всей Британнии, однако его элемент «Бас» сохранился в топонимах Бассалег возле Ньюпорта в Южном Уэльсе, Басчерч в Шропшире и Басингверк Эбби возле Холивелла. Подойдет любое из них, однако поскольку местность возле Басингверка стала местом нескольких исторических битв, с нашей точки зрения она подходит наилучшим образом.

(7) Коед Келиддон

Место этой битвы никогда не считалось надежно установленным, однако историки соглашались на том, что слово Келиддон является производным от Каледония, и потому переносили его в Шотландию. Коед Келиддон (Лес Келиддон) также упоминается в связи с Мирддином, который бежал туда после битвы при Ардеридц. Дальнейшее упоминание Коед Келиддон можно найти в валлийской версии Артурианы, описывающей тайное бегство Тристана с Эссилт, женой короля Марка³⁸. Как мы уже видели, Марк, король Корнуолла, может быть отождествлен с Мархом ап Мейрхион, правившим в той части Гвинедда, которая носила название Керниу, и отправившимся к Артуру просить помощи в поисках жены. Все это предполагает, что область, покрывавшаяся лесом Келиддон, находилась в Северном Уэльсе. Несколькр существующих ныне топонимов, связанных с городом Денбиг, заставляют нас предполагать, что отец Марка, Мейрхион, был отсюда родом: Тремейрхион (Город Мейрхиона), Авон (Река) Мейрхион и Ллис Мейрхион (Двор Мейрхиона). Имя Тристана запечатлела река Тристон, впадающая в реку Ди возле Кинуида (Cynwyd). Сопоставляя тексты и топонимы, мы можем заключить, что Коед Келиддон располагался в области Северного Уэльса, ограниченной Корвеном, Керригидрудионом и Денбигом, в центре которой на возвышенности располагается лесная посадка Клокаеног.

(8) Castellum Guinnion

Место это считалось наиболее загадочным из всех. Проблема заключалась в истолковании слова Guinnion, однако, если понять, что Гуиннион представляет собой просто латинизированную форму валлийского слова Гвинион, процесс идентификации существенно упрощается. Пример использования можно отыскать в следующей записи из Честерского ученического реестра торговцам железом за 1557–1646 гг.: «22 Февр. 1613 (1613–1614) Вильям сын Джона Пал — бина, скончавшегося в Кайегуннионе (Kayegunnion), Гр. Денбиг»³⁹.

Находящийся в Денбигшире Кайегуннион ныне известен под названием Кайеаугвинион Маур, расположенный к югу от Денбига⁴⁰, поблизости от него расположен замковый холм неизвестного происхождения⁴¹. Не здесь ли располагался Замок Гуиннион? Местное предание, повествующее о том, как народ следил за ходом большой битвы с хиллфорта Пениклоддиау, господствующим над этой частью долины реки Клойд, возможно, сохраняет память именно об этом событии⁴². Кроме того, хиллфорт, носящий название Каррег Гвинион, находится над деревней Лланармон Диврин Кейриог в горах Бервин⁴³.

(9) Urbes Legiones

Название этого города переводится как Город Легионов или поваллийски Каэрллеон. Существует лишь два кандидата на это место сражения: Каэрлеон на Уске в Южном Уэльсе и Честер, поваллийски называемый Каэрллеон. Общее мнение скорее связывает это сражение с Честером, и в свете аргументов, приведенных нами в главе 3, вывод этот кажется неопровержимым. Честер являлся одним из наиболее значительных городов Инис Придейн и впоследствии, в начале VII века, сделался сценой битвы между бриттами и саксами.

(10) Река Трибуит

Помещенная в Черную Книгу Кармартена поэма под названием Кто привратник?упоминает участие Артура и его товарищей во многих сражениях, одно из которых происходит «Аг traethev Tryvruid» (на берегах Тривруид)⁴⁴. И ученые считают, что Tribuit является латинизированной записью названия Tryfrwyd. Местоположение этой реки точно не определено, однако кроме Бадона и Камлана лишь эта битва упомянута не только в списке Ненния.

(11а) Гора Агнед

Об основании этого поселения дохристианским королем Эврогом повествует хроника Brut «И тогда король построил Каэр Эврог, Каэр Алклут и Кастелл Минидд Агнед, который теперь называется Кастелл Моринион [Девичий] на Минидд Долурус»⁴⁵.

Гора Агнед стала называться Девичьим замком, в Чешире неподалеку от Честера находится хиллфорт, зовущийся Замком Дев, а в XVIII веке именовавшийся Девичьей Башней, поблизости зафиксирован топоним Агден ⁴⁶. Не напоминают ли они все об имени Агнед, во всем прочем нам неизвестном?

(11b) Mons Breguion

Это место сражения присутствует лишь в Ватиканской рукописи Истории бриттов вместо упомянутой выше Горы Агнед, и предполагалось, что имя это попало в список данных Артуром сражений по ошибке⁴⁷. Название Breguion, возможно, является латинизированной формой от Brewyn, упоминавшегося в качестве места сражения Уриена Регедского в поэме из Книги Талиесина: «Kat gellawr brewyn» (Битва в хижинах Бревина)⁴⁸. Т. Гвинн Джонс считает название Бревин видоизмененной формой от Бервин, и посему возможным местом этого сражения можно считать горы Бервин⁴⁹; вторым возможным кандидатом является римское поселение Бравониум на JIейнтвардине на границе Уэльса⁵⁰.

(12) Гора Бадон

Битва при Бадоне упоминается в самом раннем из имеющихся текстов этого периода, De Excidio Гильды, который был дословно скопирован Бедой: «usque ad annum obsessionis Badonici montis» (до года осады бадонского холма)⁵¹.

Впервые в нашем исследовании мы можем прибегнуть к свидетельствам Annales Cambriae (Анналы Уэльса, записанные около 955 г.), где под записью за 516 г. читаем:

Bellum Badonis in quo Arthurportavit crucem Domini nostri lesu Christi tribus diebus & tribus noctibus in humeros suos & Brittones victoresfuerunt. (Битва при Бадоне, в которой Артур три дня и три ночи носил на своих плечах крест Господа нашего Иисуса Христа, и бритты одержали победу)⁵².

Brut рассказывает нам, что саксы все-таки опять вернулись в Инис Придейн и разорили страну до реки Северн, а оттуда до Каэр Вадцон. Артур оставил заболевшего Хивела ап Эмир Ллидау в Каэр Алклуд (Мелин И Виг) и вышел против саксов в Каэр Вадцон. Дивриг, архиепископ Каэрллеона (Честер), поднялся на вершину высокого холма и оттуда вдохновил к бою рать бриттов. Артур надел доспехи, взял щит, именуемый Гвенн, с изображением Девы Марии на нем, копье, названное Рон Гимхиниейт (Gymhynieit) (Копье Команды), и свой меч Каледвулх (Caledfwlch, Эскалибур)⁵³. Сражение продолжалось два дня, и в ходе его саксы отступили на вершину горы. В итоге Колкрин и Бальдульф были убиты, а Келдрик бежал с остатками войска.

С этой битвой обыкновенно связываются две местности — Бат и хиллфорт, носящий название Бэдбери Рингз в Дорсете, однако помещение поля сражения на юге Англии является следствием того, что в качестве источника был использован латинский перевод Истории, а не валлийская хроника Brut, из которой следует исходное название Каэр Вадцон и его отождествление. География Brutnouzщает саксов на реке Северн, и это местоположение подтверждается упоминанием битвы при Каэр Вадцон в Сне Ронабви, входящем в Мабиногион. В соответствии с этим текстом рати стояли лагерем возле Рхид И Гроес (Брода Креста) на реке Северн у подножья холма, называющегося Кевн Диголл⁵⁴. Место это располагается возле деревни Баттингтон, расположенной к северу от Валшпула, под Длинной Горой, на которой находится хиллфорт, носящий название Кевн Диголл⁵³. Потом мы узнаем, что находившиеся возле брода войска к полудню уже вступили в битву при Каэр Ваддон, что указывает на то, что местность эта находилась неподалеку. Свидетельство Сна Ронабви указывает нам либо на Длинную Гору, либо на группу обрывистых холмов, находящихся в нескольких милях к северу и носящих название Брейддин, причем на вершине одного из них расположен хиллфорт. Поскольку название Брейддин в валлийском произношении эквивалентно Баддону, не могла ли это местность явиться полем боя? Битву при Баддоне упоминают несколько бардов, однако творения их не позволили нам получить никакой дополнительной географической информации, если не считать таковой то, что битва происходила в Уэльсе⁵⁶.

Резюме

• Артур был зачат его родителями Утером и Эйгир в замке Кастеллмарх, расположенном на полуострове Ллейн, а не в Тинтагеле, Корнуолл.

• Воспитателем Артура был Кинир Варвог (сэр Гектор из романов об Артуре], живший в горах Аран возле озера Бала в Северном Уэльсе.

• Победа Утера над саксами при Динас Веролам имела место в валлийском королевстве Поуис, а не у Вероламиума (Сент Олбенс) в Хертфордшире.

• История с мечом в камне и коронация Артура произошли в Каэр Вуддаи (Махинллет).

Новое понимание географической панорамы британской истории позволило нам сузить область действий Артура и предложить новые места его сражений. Все они происходили в Северной половине Уэльса и в Марче, а не в Шотландии или Линкольншире, как считалось раньше, свидетельствуя тем самым о том, что Артур защищал от вторжения саксов и пиктов относительно небольшой регион.

Артур и Гвенхвивар

Впервые после начала правления установив мир в собственном королевстве, Артур обратил внимание наличную жизнь и женился на женщине, которую валлийская поэзия называет самой прекрасной женщиной своего времени — Гвенхвивар (Гвиневере), дочери Огрвана Гаура (Огрвана Великана или Вождя). Единственный связанный с Огрваном Гауром топоним был обнаружен нами в вышедшем в 1773 г. Путешествии по Уэльсу Томаса Пеннанта, в котором упоминается, что хиллфорт в Освестри (ныне называемый Старым Освестри) первоначально назывался Каэр Огрван (Крепость Огрвана)⁷. 5п//также сообщает нам, что жена Огрвана происходила из благородной римской семьи и что Гвенхвивар была воспитана Кадором, графом Керниу. О связи между Артуром и Гвенхвивар свидетельствуют Кулох и Олвен, Триады, а также многие из самых ранних источников, где чаще всего одно только имя Гвенхвивар служит объяснением причины битвы при Камлане, приведшей к падению Артура.

Таким образом, исторический Артур растворился в туманной дымке легенд. Сегодня место его последнего упокоения, названное выше Уделом Аваллах («Инис Аваллах» по-валлийски), более известно под названием Авалон, одно упоминание о котором вызывает бездну романтических видений, укоренившихся в нашей коллективной психике, — Остров Туманов, кельтский рай, держава Старых Богов, мифическое царство Морганы Ле Фей, место упокоения королей и дом Святого Грааля. Исторические и мифологические основы этого волшебного края многие годы подпитывались проповедниками, сказителями, политиками, историками, движением Нью Эйдж и, наконец, различными туристическими бюро, причем все они обнаруживали собственные притязания на Артура и связанные с ним мифы, в итоге стараясь сделать Артура и Авалон своей собственностью. Тем не менее до сих пор господствует ощущение того, что упущено нечто органически важное, что самые важные вопросы до сих пор остаются без ответа. Каково происхождение Авалона? Какая истина, если таковая имеется вообще, таится за этой туманной традицией, которая до сих пор противится попыткам отвергнуть ее существование после вековых сомнений в нем?

Груды писаний, касающихся Авалона и Артура, отягощают собой полки крупнейших библиотек и растут с каждой неделей. По правде говоря, если забыть про изготовление меча Артура и его последнее путешествие за исцелением, существующие в отношении Авалона теории не слишком связывают Артура с этим местом, вне зависимости от того, мифическое оно или реальное. Впервые приступив к теме Авалона, мы осознали, что никто из исследователей еще не ставил перед собой один фундаментальный вопрос: почему Авалон занял столь значимое положение во всем корпусе Артурианы, если его так мало упоминают в оригинальных текстах? И нам показалось возможным, что Авалон артурианской легенды первоначально обладал собственной сущностью и мифической наукой куда более древней, чем сам Артур. Более того, именование Авалона местом ковки волшебного меча Артура и исцеления его ран заставило нас предположить, что место это имело куда большее значение, чем фигура Артура. Но являлся ли Авалон чисто мифическим объектом, или же у него, подобно многим волшебным краям, имелся физический компонент?

К нашему удивлению, поиски истинного Авалона позволили нам не только определить место его географического положения, но и ознакомиться с его преартуровской сущностью, его древним мифологическим циклом и его связью с самой священной рекой древней Британнии. Отбрасывая последовательные наслоения, искажавшие первоначальный ландшафт Авалона, мы убедились, что истинная сущность Авалона остается различимой в современном ландшафте, образуя единое целое с легендами, составляющими истинную мифологию Авалона.

Инис Аваллах: Остров Яблок?

Наше путешествие в поисках Авалона начинается с событий, окружавших последние мгновения жизни Артура, ибо мы впервые знакомимся с этим загадочным местом, облик которого столь искажен неправильным прочтением и пониманием материалов оригинальных валлийских источников. Из Истории Гальфрида Монмутского мы узнаем, что смертельно раненного Артура отвезли на Insula Avallonis, чтобы исцелить его раны. Однако в Brut и прочих традиционных валлийских источниках латинское Insula Avallonis возвращается к своей оригинальной местной форме Инис Аваллах, сохранившейся даже в экземплярах Истории, предположительно имеющих валлийское происхождение. Как уже объяснялось, некоторые из этих предполагаемых копий вовсе не являлись копиями Истории, поскольку, хотя они явным образом содержат материал, заимствованный у Гальфрида или использованный им, в них присутствуют и элементы, столь же очевидно не связанные с работой Гальфрида. Черты эти, похоже, восходящие к куда более древней валлийской традиции, предшествовали повествованию Гальфрида в некоторых валлийских версиях Historia Regum Britanniae, таким образом обеспечив сохранение названия Инис Аваллах даже после того, как Гальфрид переложил его на латынь в виде Insula Avallonis, оставив тем самым неизгладимый след на истории мира. И мы покажем — вопреки знаменитому переводу Гальфрида, — что первоначальным названием Авалона было именно валлийское Инис Аваллах. Но что именно означают эти слова и какое отношение имеют они к своему латинскому производному?

Суть проблемы, окружающей истинную сущность Авалона, заключается в неправильном понимании валлийского слова Инис. Как объяснялось в главе 2, Инис может означать «остров», но это же слово может также иметь значение «королевство или государство», давая нам тем самым уже не остров, но государство Аваллах. В отношении значения слова Аваллах существуют две точки зрения, первая из которых видит в нем корень afall, означающий «место яблок» — заканчивающийся окончанием — ach², — и таким образом усматривает в Авалоне Остров Яблок. (В валлийском языке существуют отдельные слова afal (яблоко) и afalien (яблоня), зафиксированные в валлийской литературе и многочисленных топонимах)³. В Vita Merlini (Жизни Мерлина), написанной Гальфридом Монмутским, Insula Avallonis Истории становится Insula Pomorum (Остров Яблок), предполагая этим, что Гальфрид считал слово Аваллах производным от валлийского «яблоко» или «яблоня» (afal или afall). Он также связывает Insula Avalonis Истории, куда увезли Артура исцеления ради, с Insula Pomorum Жизни Мерлина и Морган Ле Фей и ее сестрами как целительницами Артура. В итоге то и другое оказываются обозначением одного и того же места. Тем не менее в Vita Merlini Гальфрид также превращает первоначальный Авалон в Остров Счастливых: «Остров Яблок получает название “Счастливого острова”⁴ потому, что на нем растут все виды растений сразу. Земля не возделывается вообще, кроме того, что есть дело Природы. Она производит урожай в изобилии и гроздья без всякой помощи; и яблони растут в его лесах посреди невысокой травы. Все растения, не только одна трава, растут сами собой; и люди живут до сотни лет или больше»⁵.

Такое представление о легендарном Счастливом Острове было записано Помпонием Мелой (ок. 45 г. по РХ) в отношении острова Сена (Sena), находящегося у берегов Бретани, который он описывал как «знаменитый оракул галльского бога, жриц которого, живущих в святости постоянной девственности, как говорят, насчитывается девять»⁶. Поскольку Гальфрид Монмутский являлся уроженцем приграничных валлийских земель, он почти безусловно был знаком с легендами, связанными с кельтским потусторонним миром, и сочетал их с элементами собственного классического образования, сплавляя воедино два параллельных предания и в итоге породив существующее смешение первоначального валлийского Инис Аваллах и позднейшего латинского Insula Avalonis. Истолкование Авалона как Острова Яблок может восходить к трудам Гальфрида, однако лишь трудами последовавших ему летописцев ошибка эта сделалась общепризнанной, наделив нас известным ныне мифическим и расположенным в неведомых краях Авалоном.

Область Аваллах

Теперь обратимся к другой методе истолкования Инис Аваллах и происхождения Авалон. В своей книге De Antiquitate Glastoniensis Ecclesiae (Древности Церкви Гластонбери, ок. 1125 г.), средневековый историк Вильям из Мальмсбери дает два объяснения происхождения названия Авалон: «[Гластонбери] также широко известен под названием Insula Avaloniae, и таково происхождение этого имени: говорят… что Гластеинг нашел свою свинью под яблоней возле старинной церкви, и потому что яблоки были редкими в тех краях, когда он прибыл туда, он назвал это место Insula Avaloniae на своем языке, то есть Островом Яблок. Ибо бриттское avalla перводится на латынь как рота (яблоко). Или же оно получило название от некоего Аваллока, который, как утверждают, жил там вместе с дочерьми, потому что место это уединенное».

Объяснение Вильяма было впоследствии подкреплено мнением Гиральда Камбрийского, монаха англо-британского происхождения: «Аваллония зовется так от бриттского aval, что значит яблоко, потому что место это изобилует яблоками, или же от некоего [А] валло, владетеля той земли».

В относящихся к XII столетию комментариях к Prophetiae Merlini (Пророчествам Мерлина), Алану с де Инсулис называл это место как Инис Аваллах, тем самым указывая на то, что название это имеет традиционный характер и не представляет собой просто валлийский эквивалент латинского Insula Avalonis⁷. Говоря словами Бринли Ф. Робертса, писавшего в 1971 г.: «Поскольку слово Аваллах никогда не фигурирует в качестве обыкновенного существительного, кроме как в сочетании Инис Аваллах (иначе с ним должен был бы сочетаться определенный артикль; прилагательное abhlach, «богатый яблоками», более подошло бы по смыслу), и поскольку слово существует независимо лишь в качестве имени собственного, нет причин отвергать связь Аваллока с островом»⁸.

Без какой-либо очевидной причины и Вильям из Мальмсбери, и Гиральд Камбрийский предоставили истолкование, альтернативное Острову Яблок. Не могло ли быть так, что еще в XII столетии, вопреки всей пропаганде противоположного тезиса, Инис Аваллах по-прежнему воспринимался как Страна Аваллах, а не мифический Остров Яблок? Хотя в настоящее время общепризнано, что континентальные артурианские романы в своей основе являются не чем иным, как причудливой обработкой раннего валлийского материала, к поискам Авалона в валлийском контексте еще никто не обращался. И в связи с этим истинное происхождение Инис Аваллах затерялось в вековом литературном смоге.

В поисках владыки Авалона

Итак, каким же был этот таинственный Аваллах, в честь которого назван загадочный Авалон? Где располагалась его страна, была ли она мифической или реальной, и какие указания на нее существуют во всем корпусе Авалонианы? На первый взгляд нам показалось, что об этой легендарной фигуре почти ничего не известно. Однако, как нам предстояло узнать, фактов оказалось более чем достаточно для того, чтобы установить его связь с повествованиями, окружающими оригинальное положение Инис Аваллах. Наделе Аваллах оказался личностью, имеющей определенное значение, поскольку в ландшафте Северного Уэльса обнаруживается достаточно упоминаний его самого и членов его семейства, чтобы образовать регион «воплощенного в ландшафте мифа»⁹.

В результате установление истинного положения Страны Аваллах явилось относительно простым делом, и нам скоро стало ясно, что этот Аваллах был непосредственно связан с историческим и мифологическим материалом, породившим языческие и христианские мифы, имеющие отношение к Авалону.

Аваллах или «Авалло[к]», как называют его в приведенных выше отрывках из трудов Вильяма из Мальмсбери и Гиральда Камбрийского, известен нам по ранним валлийским генеалогиям, где имя его присутствует в таких вариантах, как Абаллак, Авалло и Амалех¹⁰. В соответствии с этими генеалогиями именно в поколении Аваллаха христианское и языческое предания впервые слились воедино, поскольку отцом его называется Бели Маур ап Миноган, легендарный король Инис Придейн, а матерью — Анна, кузина Девы Марии. Бели Маур был отождествлен с (Куно) Беллинусом, бриттским королем, жившим во времена Юлия Цезаря¹¹, и под именем Бели аб Миноган присутствовавшим в повести о Бранвен, дочери Лира, из Мабиногион¹². У него было четверо сыновей, в том числе Аваллах, и двое дочерей, Арианрод и Пенарддун¹³, первая из которых была рождена от кельтской богини Дон, а вторая от Анны, дочери Иосифа Аримафейского. В данном случае интересно отметить, что в кельтской мифологии Дон считается Матерью Богов и ее дети — Гвидион, Гованнон, Амаэтон, Арианрод и Гилваетви ¹⁴ — сами считаются богами ¹⁵. Дети Дон и множество менее влиятельных бриттских божеств в легендах надежно связаны с ландшафтом Северного и Среднего Уэльса.

В генеалогиях Аваллах изображается как мифический предок, от которого происходят многие из персонажей и родов, участвующих в артурианских мифах. Он был отцом двух дочерей, Модрон и Гваллвен, называемых феями (фейри[13]) и являвшихся любовницами бриттских королей Уриена Регеда и Маэлгуна Гвинедда соответственно, также считавшихся происходившими от Аваллаха. У Аваллаха тоже было двое сыновей, Овейн и Эвддолен, от которого происходили такие великие бриттские правители, как Кунедда Вледиг, Вортигерн, Коэл Хен, Маэлгун Гвинедд и целая рать прочих¹⁶. Сестра Аваллаха Пенарддун (внучка Иосифа Аримафейского) имела детей от кельтского бога Ллира, одним из которых был Бран, главный бог кельтского пантеона. Среди потомков Пенарддун числится Эудаф Хен (отец Элен, жены Максена Вледига/Максима, императора Рима); далее ее потомки по материнской и отцовской линиям воссоединяются в браке Утера Пендрагона и Эйгир, союзе, породившем Артура и его сестру Анну.

Установив положение Аваллаха в бриттском предании, мы должны были сделать следующий шаг и отыскать связанные с его именем топонимы, таким образом устанавливая связанную с ним область. Наше внимание привлек следующий отрывок из средневекового валлийского текста YSeint Greal(Святой Грааль): «Артур и Гвалхмей [Гавейн] ехали, пока не прибыли в Инис Аваллах, где хоронили королеву; и они провели ночь вместе с отшельниками, оказавшими им теплый прием. Тем не менее, да будет известно воистину, что в ту ночь король не был радостен, но печаль его возобновилась, и он сказал, что в мире нет места, более подобающего ему, чем это. На следующее утро после мессы они отбыли самым прямым путем в Каэрллион»¹⁷. Поскольку мы уже определили Каэрллеон артуровской легенды как Честер, утверждение, что «они отбыли самым прямым путем», равнозначно свидетельству того, что Честер находился совсем рядом. Далее, положившись на предположение о том, что Инис Аваллах находился не слишком далеко от Честера, столичного города Гвинедда, мы обратились к относящимся к X веку Харлейанским (Harleian) генеалогиям, позволившим нам проследить происхождение правившей династии Гвинедца вплоть до Абаллаха (Аваллаха)¹⁸. Отсюда оказался вполне разумным вывод о том, что Инис Аваллах — первоначальная Страна Аваллах — находилась в пределах Гвинедда (Северного Уэльса).

В соответствии с точкой зрения Джеффри Эша, автора книги Авалон Короля Артура, «в отношении того, есть ли у него [Аваллаха] заметный на современной карте адрес, мнения разделяются»¹⁹. И все же, заново обдумав найденные сведения об Аваллахе, мы нашли полученные свидетельства весьма внушительными. В наших поисках географического места жительства этого легендарного владыки Авалона нам помог один существенный фактор: один из нас живет в Северном Уэльсе всего в какой-то миле от весьма внушительных размеров хиллфорта. Располагающийся на высочайшей точке горы Хал кин, высоко над эстуарием священной реки Ди, напротив полуострова Виррал, он доминирует над западными подходами от равнины Чешира, там, где Ди отделяет Англию от Уэльса. Некоторое время нас смущало его название, присутствующее на картах в виде Моэл и Гаэр (Холм Крепости). Но, как и у многих валлийских холмов, носящих названиие Моэл и Гаэр, у него есть и собственное название — Каэрваллух (Caerfallwch, Крепость Аваллаха). Насколько нам было известно, название Каэрваллух является единственным географическим упоминанием легендарного Аваллаха²⁰. Этим же именем называлась община, расположенная в тени некогда грозной твердыни, и хотя поселение это чаще упоминается под именем Росесмор, его первоначальное имя в различных вариантах прилагается ко всему региону. Название Каэрваллух можно отыскать на старых картах и документах, оно используется на доске объявлений деревенской церкви, которая до сих пор объявляет этот населенный пункт городом Каэрваллух. Земля запомнила свое имя и не позволила людям забыть его.

Инис Аваллах и Три Вечных Гармонии

Следующая стадия наших исследований подлинного Авалона требовала установить границы Инис Аваллах. В этом нам помогли валлийские Триады, сообщившие нам о том, что некогда в Инис Придейн существовали Три Вечных Гармонии — то есть три раннекельтских монастыря, в которых возносилась непрекращающаяся хвалебная песнь Господу. Триады сообщают нам, что первым из них считался монастырь в Инис Аваллах, вторым — в Каэр Карадог и третий — в Бангоре, и что в каждом из этих монастырей 2 400 по очереди, по 100 человек в течение 24 часов ежеденно и еженощно беспрестанно и без устали возносили молитву и служили Богу²¹.

Точное расположение Трех Вечных Гармоний давно обсуждалось. Однако имя Инис Аваллах говорит само за себя; так звучит поваллийски слово Авалон, и нет никаких причин считать, что упомянутый в Триадах Инис Аваллах находился не в месте своего первоначального нахождения. В предыдущих разделах мы установили, что Каэр Карадок представляет собой Керригидрудион (Камни Героев или Пляска Великанов), место, на котором знать Инис Придейн была вырезана саксами, а также возможное местонахождение монастыря Эмбри; церковь в Керригидрудионе была основана около 440 г., что примерно соответствует времени Предательства Длинных Ножей.

К счастью, Бангор не найти трудно, и его обыкновенно отождествляют с Бангор-ис-и-Коэд, находящимся на берегах реки Ди в области Маэлор. Бангор следует назвать одним из самых известных среди ранних монастырей, причем первое упоминание о нем в документах сделано в связи с неудавшимся визитом св. Августина, предпринятом с целью обращения Кельтской Церкви к римскому обряду, и с происшедшей в 610 г. битве при Честере между бриттами и саксами. Предание утверждает, что монастырь в Бангоре был основан сыном Коэла, первого христианского короля Британнии. Стоит отметить, что и святой Иларий (Hilary) и, что более важно, св. Бенедикт называют Бангор «матерью всех монастырей».

Если мы не ошиблись с тем, что Инис Аваллах действительно являлся упомянутым в Триадах местом первоначального нахождения монастыря, значит, поблизости от Каэр Аваллах (Каэрваллух/ Росесмора) должны существовать свидетельства существования нахождения монашеской обители. Таковые следы имеются, поскольку в истории края, написанной Томасом Эдвардсом из Каэрваллуха, упоминаются руины капеллы, от которых к его времени не уцелело ни камня. Эдвардс добавляет, что предание о капелле сохранилось не полностью, однако оно говорило, что первоначально церковь была освящена во имя св. Петра и вне сомнения обслуживалась монахами соседнего монастыря. Он также говорит нам, что в его время последними остатками старины были четыре отменных тиса, отмечавших край церковной земли; однако их срубили в 1799 г. и использовали для изготовления домашней мебели. Вблизи от церкви находился чистый источник, носивший имя Финон Пен-и-Капел (Ключ у верха церкви), этот источник считался святым, производил чудесные исцеления, и его посещали многие страдальцы. В полумиле от Пен-и-Капел находится ферма, носящая имя Монахлог, что переводится на английский как «монастырь», кроме того, Эдвардс сообщает нам, что часть сооружения еще можно было различить несколько лет назад. Далее он сообщает, что стены имели толщину более ярда, явно были очень старыми, и что наследник семейства, занимавшего ферму почти 200 лет, говорил, что раньше здание было окружено лесами, а последний живший там монах был крайне стар. Эдвардс также говорит, что в поле за домом, носящим название Ир Ардд дду (Черный сад), нередко находили кости; а словами Ир Маэсдду (Черное поле) в Уэльсе часто именуют старинные кладбища. Кроме того, он указывает на факт, косвенно подтверждающий существование монастыря на этих землях, констатируя, что возле дома в большом разнообразии и количестве встречаются лечебные травы и что при пахоте соседних полей нередко попадались монеты. Ко всему этому добавляется, возможно, монастырский по происхождению, рыбный пруд. Не следует забывать и о том, что Монахлог находится на насыпи Уата.

Ферма, существующая ныне на описанном Томасом Эдвардсом месте, по-прежнему носит название Монахлог и находится на склонах Каэр Аваллах в урочище, известном под названием Кевн Эургайн (Гребень Эургайн). Эта Эургайн была дочерью Маэлгуна Гвинедда, короля Гуенедота (Guenedota, Гвинедд) и племянницы святого Асафа. У подножья Кевн Эургайн располагается деревня Лланеургайн (церковь Эургайн), где существует освященная в ее имя приходская церковь²². Эдвардс считал непреложным фактом, что в церкви Лланеургайн служили именно монахи Монахлога. Это действительно кажется достаточно вероятным, поскольку далее он говорит, что возле Монахлога, невдалеке от Ллуин Хувкин (Llwyn Huwcyn, роще Халкина), на месте, занятом ныне сельским домом, носящим название И Кроес (Y Croes, Крест), находился монастырь и церковь. Предполагают, что на Бринглас (Зеленом холме) прежде стоял крест. Томас Эдвардс ни в коей мере не сомневался в древности монастыря и полагал, что своим происхождением он был обязан святой Эургайн. В настоящее время в окрестности считают, что место это имеет существенный исторический интерес, а его связь с Эургайн предполагает средневековый возраст²³. Мы еще вернемся к этой местности, снова в связи с Авалоном, и с новыми свидетельствами, подтверждающими его идентификацию. Следует, однако, заметить, что единственным способом установить истинное происхождение Монахлога и некогда связанной с ним церкви являются профессиональные археологические раскопки.

Карта 21. Инис Аваллах и Три Вечных Гармонии.

1 — Каэрваллух; 2 — полуостров Виррал; 3 — Лланеургайн; 4 — Монахлог; 5 — Ди; 6 — Каэрллеон

Наш интерес к Эургайн и земле, носившей название Инис Аваллах, привел нас к еще одной, пожалуй, даже более интересной связи между ними двоими через отца Эургайн, Маэлгуна Гвинедда,

короля, которого Гильда называл Маглокунусом. Невзирая на законный брак с Санан (дочерью Кингена Поуисского), у Маэлгуна был сын по имени Рун, матерью которого, как утверждают, была Гваллвен, дочь Аваллаха, повелителя Авалона. Даты правления Маэлгуна Гвинедда и его сына Руна делают несостоятельным его родство с дочерью Аваллаха, однако идея о брачном союзе бриттского короля с дочерью Аваллаха не является уникальной. Сестра Гваллвен, которую звали Модрон, известна как супруга Уриена Регеда, другого бриттского короля. Как упоминалось ранее, обе сестры именуются феями, а Модрон явным образом представляет собой вариант кельтской Богини Матери. Давно установлено, что существенная доля валлийских преданий о фейри восходит к кельской языческой религии, и потому хронологическое несоответствие, не позволяющее Гваллвен быть любовницей Маэлгуна Гвинедда не столь существенно, как это может показаться на первый взгляд; на деле он еще более подчеркивает значимость Аваллаха в валлийском предании. Двое средневековых валлийских королей считали необходимым связывать себя с Аваллахом, рождая отпрысков от дочерей этой фейри/богини, даже несмотря на то что уже происходили от нее, напоминая тем самым о древнем веровании, требовавшем, чтобы король вступал в брак с богиней страны, обеспечивая тем самым плодородность земли; интересно, однако, отмечать его проявление в столь позднее время. Обоим рожденным от этого союза сыновьям предстояло сделаться великими героями, персонажами повестей и преданий об Артуре.

Теперь, определив географическое положение и исторический контекст Аваллаха, мы обратили свое внимание на другие связанные с Авалоном фигуры. И обнаружили, что все важные персонажи мифа об Авалоне и, что более важно, фигуры их прототипов обнаруживают четкую, географически локализованную связь.

Загадка Морган Лe Фей

Смерть Артура всегда была окутана тайной, однако нет, быть может, события более таинственного, чем появление Морган Лe Фей. Хотя Гальфрид Монмутский в своей Истории, сообщив о битве при Камлане, лишь коротко упоминает об Авалоне и умалчивает о Морган, в его Vita Merlini (ок. 1149 г.) приведены некоторые подробности. Здесь впервые появляется Морган, причем в непосредственной связи с Insula Pomorum (островом Яблок), как одна из сестер, которые «являют благое правление над теми, кто приходит к ним из нашей земли. Первая среди них обладает и большим умением исцеления, и красота ее превосходит сестер. Зовут ее Морген, и она познала использование всех растений для исцеления телесных недугов. Еще ей знакомо искусство изменения формы своего тела и полета по воздуху»²⁴.

Однако откуда же вдруг появилась эта самая Морген? Может показаться, что Гальфрид создал персонаж, родственный обитавшим на острове Сена девяти девственным жрицам, о которых мы уже упоминали, однако эти девять женщин также упоминаются в очень ранних произведениях валлийской поэзии: «котел головы Аннуна, разожженный дыханием девяти дев» ²⁵. Имя Аннун носит кельтская преисподняя, и это позволило нам предположить, что фигура Морген/ Морган Ле Фей восходит к одной из валлийских богинь. Повода для удивления в этом мы не обнаружили, поскольку известно, что Гальфрид использовал в качестве основы для своей Истории — и существенной части Vita Merlini — валлийские тексты. Последнее из двух произведений также сообщает нам, что после битвы при Камлане Артура приняла именно Морган, которая, обследовав его рану, объявила, что надежда на исцеление есть, но только после долгого лечения.

Когда мы проследили постепенное развитие облика этого персонажа, нам стало ясно, что в большинстве рукописей Морген, Морган скрывается за искаженным именем. Так, во французском Roman de Troie[14] (ок. 1160 г.) она изображается в качестве фейри, полюбившей смертного Гектора (Кинира, приемного отца Артура), а потом, не получив взаимности, возненавидевшей его. В Эреке и Эниде Кретьена де Труа (ок. 1168 г.) она является Морган ла Фе (Lа Fee), любовницей Гуигомара (Guigomar), повелителя Авалона. В той же самой работе она происходит от Морган, там же названной сестрой Артура, в то время как в Ивейне Кретьена она фигурирует как Морган Мудрая. В £п//Лейамона (ок. 1189–1205 гг.), первом англоязычном переложении латинской Истории Гальфрида, она появляется в качестве Арганты, о которой говорит смертельно раненный Артур Константину после битвы при Камлане: «Я же отправлюсь в Авалун, к прекраснейшей из всех дев, к Арганте королеве, самой прекрасной из эльфов, и она излечит мои раны; исцелит меня врачебными зельями»²⁶. Эта явно искаженная форма ее имени должна была бы выглядеть как Марганте.

Гиральд Камбрийский несколько раз упоминает Моргание в связи с Авалоном, изображая ее как могущественную фигуру, тесно связанную с сумеречным миром богов. Гиральд впервые связывает письменным словом Авалонию с Гластонией. В своем Speculum Ecclesiae[15] (ок. 1216 г.) Гиральд повествует о том, что «после Битвы при Камлане тело Артура, получившего смертельную рану, было увезено некоей благородной матроной по имени Морган, его кузиной, на остров Авалон, теперь зовущийся Гластонбери». В более ранней работе De Instructione Principium * * * (1193–1199) Г иральд поясняет положение Моргание в Авалоне, сообщая нам о том, что она была «благородной матроной, правительницей и покровительницей этих мест, родственной королю Артуру по крови», в то время как в другом месте того же самого труда она называется как «некая богиня фейри… зовущаяся Моргание». В то время когда писал Гиральд, валлийское предание об Артуре и Инис Аваллах было еще памятным народу Уэльса и его бардам. Хотя Гиральд очевидным образом знал о первоначальной валлийской традиции, перед своей норманнской аудиторией он отвергал ее как сказку, фиксируя для валлийцев: «Барды и сказители Инис Придейн обычно воображали, что в Инис Аваллах его укрыла Марган, богиня Аннувина (Annwfyn), чтобы исцелить его раны»²¹. Как уже упоминалось выше, Аннун (Annfwyn — вариант написания этого слова) — это валлийское название Кельтского потустороннего мира, и связи Морган с этим мистическим краем подтверждаются другим манускриптом, в котором ее называют «Морган, княгиней Аннуна»²⁸.

Вопреки нарисованной Гиральдом фигуре богини, атрибуты, которые мы теперь связываем с Морган Лe Фей, восходят к Циклу Цистерцианской Вульгаты (ок. 1220 г.), где Морган вновь появляется как младшая дочь Хоэля (Горлойса), герцога Тинтагеля (Диндагола), и потому приходится Артуру сводной сестрой. Цистерцианские писцы естественным образом не имели никакого желания обожествлять фигуру, в источнике своем являвшуюся языческой кельтской богиней, и потому Морган была лишена ими божественного достоинства и превращена ими в «злокозненную и злобную особу», знакомую нам по современным изложениям артуровской легенды²⁹. Как скоро станет ясным, невзирая на такое уничтожение собственной сути, «Марган, богиня Аннувина» имеет очень хорошие рснования для связи с Инис Аваллах.

При обсуждении материалов по Авалону в 1926 г. профессор Р.С. Лумис констатировал: «Как ни странно, во всех попытках истолковать имя Морган Ле Фей, никто не попытался выяснить, не упомянута ли в валлийской литературе дочь Аваллаха»³⁰. Идею нельзя было бы выразить в более сжатой форме. Как мы уже говорили в этой главе, о дочерях Аваллаха сообщает нам Вильям из Мальмсбери, утверждающий, что Insula Avalonis «назван в честь некоего Аваллока [Аваллаха], который, как говорят, жил там вместе с дочерьми, поскольку место было очень уединенным»³¹. Гиральд Камбрийский подкрепил связь между Авалоном и Аваллахом, когда указал, что Аваллония получила имя «от некоего Авалло [Аваллаха], господина этих земель». Теперь, когда мы окончательно отождествили валлийского Аваллаха с властителем Авалона, первоочередное значение приобретает установление личностей его дочерей.

Богиня Авалона

У подножия горы, называемой Моэль Фамау, в долине Клуйда, менее чем в трех милях по прямой от Каэр Аваллах, находится брод через реку Алун. Известный под местным названием Rhyd у Gyfarthfa (Рид и Гивартва, Брод Лая) брод этот в прежние времена считался обиталищем Кон Аннун (Псов Преисподней) и особенной валлийской феи. Примерно в 1556 г. было записано следующее предание:

«В Денбигшире расположен приход, называющийся Лланферрес, и там есть Рид и Гивартва. В старину сельские псы собирались возле этого брода, чтобы лаять там, и никто не смел узнать, что там находится до Уриена Регеда. И когда он приблизился к броду, то увидел там мывшуюся женщину. И тогда псы перестали лаять, а Уриен схватил женщину и воспользовался ею; а потом она сказала: «Да благословит Господь ноги, которые привели тебя сюда». «Почему?» — спросил он. «Потому что мне было суждено мыться здесь, доколе не зачну сына от христианина. Я — дочь короля Аннвуна, приходи сюда в конце года, и получишь мальчика». И вернулся он, и получил там мальчика и девочку: то есть Овейна, сына Уриена, и Морвудц, дочь Уриена»³².

Кем же была эта «дочь короля Аннвуна»? В Триадах, посвященных бремени женского чрева Инис Придейн, сказано, что вторым из таковых бремен в Придейн были Овейн и Морвудц, дети Уриена Регеда, а матерью их была Модрон, дочь Аваллаха³³. Итак, возле брода мылась дочь короля Аннуна: имя ее Модрон, а ее отец, король Аннвуна, некто иной, как Аваллах, что явным образом свидетельствует о связи последнего с Кельтским Потусторонним Миром, который сам по себе был связан с Авалоном (Инис Аваллах). Процитированный выше эпизод, случившийся при Броде Лая, ецинственном известном нам топониме, связанном с Модрон, позволяет поместить мифических отца (Аваллах) и дочь (Модрон) в определенный географический район. Теперь мы располагаем подтверждением того, что Аваллах, владыка Авалона и король Кельтской Преисподней, обитал возле Рид и Гивартва (Брода Лая), расположенного в паре миль от Каэр Аваллах, единственного связанного с ним самим топонима.

Широко распространено мнение о том, что Модрон тождественна Кельтской Богине Матроне (Великой Матери), чье имя в измененной форме сохранилось в названии протекающей на западе европейского континента реки Марны. Сын Матроны носит имя Мапонус, представляющее континентальный вариант имени Мабона, божественного кельтского ребенка. То немногое, что известно нам об этих двух божественных персонажах — божественной матери и божественном сыне — в их валлийских вариантах Модрон и Мабон, предоставляет нам древний валлийский текст о Куллохе и Олвен³⁴, а точнее его раздел, извстный под названием Поиски Мабона.

Культ Модрон/Матроны был связан с культом Тройной Матроны (Triple Matron), или Трех Матерей, многочисленные примеры которого обнаруживаются в романо-кельтских посвятительных надписях в Британнии и Галлии. Связь эта также нашла отражение в ландшафте Инис Аваллах, потому что над тем бродом, у которого Уриен оплодотворил Модрон, величественно поднимается к небу доминирующая надо всеми окрестностями гора Моэл Вамаи (Гора Матерей)³⁵. Характеризуя Моэл Вамаи, профессор Джон Рис отмечает, что «правильное написание конечно будет Moel Fammau, Матерей-гора, причем дамы, о которых здесь идет речь, представляют собой класс божественных матерей, некогда почитавшихся кельтами»³⁶. Тройной облик этой кельтской богини часто фигурирует в виде вариантов Старуха/Мать/Дева, и эта взаимосвязь также отражена в географии Страны Аваллах, над которой правит Моэль Ваммау. Среди холмов, окружающих брод Модрон, находятся три мифологически взаимосвязанные топонима: Нант и Врах³⁷ (Долина Карги), Брин Баннон (Холм Девственной Супруги), и собственно Гора Матерей, что вместе дает нам Деву, Мать и Старуху, три лика кельтской богини³⁸. Память о божественных кельтских Матерях сохранилась в Уэльсе в виде народных сказок и преданий о фейри. ТилвитТег (Прекрасное племя, или фейри) известны под многими именами, среди которых числится Бендити Мамай (Благословение Матерей) и просто И Мамай (Матери). Профессор Р.С. Лумис установил, что легенды, связанные с Модрон, как с Дамой Озера и божественной покровительницей Авалон, бытовали в Уэльсе в устной форме до конца XIX столетия³⁹.

Установив, что Морган и Модрон неразрывно связаны с Авалоном, можно заметить и более тесную связь между обоими персонажами, если обратиться к варианту предания, касающегося матери Овейна и Морвудц. В соответствии с валлийским преданием Модрон родила этих двоих детей от Уриена Регеда, однако в относящемся к XIII веку тексте Suite du Merlin[16] женой Уриена и матерью Овейна называется Моргайн ла Фе (Morgain la Fee). Родство это также подтверждается в Morte D’Arthur Мэлори и подкрепляется упоминанием в Historia Meriadoci,[17] где жена Уриена носит имя Оруен. Имя это, безусловно, являет собой искаженную форму от Моруен, что не следует считать необычным, поскольку в большинстве рукописей начальная буква имени Морган выпадает, давая место таким именам, как Орайн, Орнайн, Оруейн, Оруайн и Орва. В других рукописях она присутствует под именами Моргайн, Моргуейн, Морган и Морганз, и мы еще встретим их в таком виде⁴⁰. Хотя валлийское предание явным образом свидетельствует о том, что Модрон родила Овейна от Уриена, теперь нам ясно, что Модрон стала Морган Ле Фей романов, что позволило нам понять, почему впоследствии ее именовали фейри и богиней Аннуна, кельтского потустороннего мира.

Следующей нашей задачей стало определение причин, по которым некоторые тексты именуют Морган или родственницей Артура, или его сестрой, родной или сводной. Валлийская хроника Brut называет сестрой Артура Анну, дочь Утера и Эйгир, и мать Гвалхмаи (Гавейна) и Медрода. Однако по валлийской версии Рождения Артура матерью Гвалхмаи и Медрода является Гвиар (дочь Эйгир от ее первого мужа Горлойса), и может показаться, что Анну и Гвиар спутали в процессе переписывания и передачи легенд. Анна практически неизвестна за пределами Brut, однако в Валлийском Рождении Артура сказано, что Утер послал Гвиар в Инис Аваллах изучать семь искусств, а в созданной Кретьеном де Труа поэме Эрек и Энида говорится, что Морган была любовницей Гвигомара, властителя Авалона⁴¹.

Поскольку Гвиар и Морган Ле Фей обе связаны с Авалоном, мы сделали вывод, что поздние романы, которые называют Морган Ле Фей сводной сестрой Артура, по всей вероятности, основываются на фигуре Гвиар.

Веками фигура сестры Артура сливалась с древней Модрон, Богиней Инис Аваллах/Авалона, главной среди девяти сестер и дочерью Аваллаха, владыки Авалона и короля Аннуна. Модрон обладала многими сверхъестественными свойствами, и атрибуты этой кельтской богини перешли на историческую личность сестры Артура. В итоге такое слияние породило ирреальную фигуру Морган Лe Фей, и хотя имя ее передавалось во множестве написаний, читая о ней, трудно избавиться от мысли, что мы присутствуем перед лицом Богини Авалона. С какого угла ни смотри, теперь стало окончательно ясно, что первоначально Авалон носил имя Инис Аваллах и что «Авалон являлся традиционным местом обитания Моргайн»⁴².

Подлинная история смерти Артура

Итак, наши поиски Авалона успели привести нас к полной уверенности в том, что таинственная эта страна располагалась на северо-востоке Уэльса, когда в наши руки неожиданно попал латинский текст, не только продолжавший повествование с того самого места, на котором его оставил Гальфрид Монмутский, но и четко определяющий географическое положение Авалона, предоставляя нам заодно последний кусочек головоломки: «Наконец король, ощутив некоторое облегчение в собственном состоянии, отдает приказ, чтобы его отвезли в Венодоцию [Гвинедд], поскольку он решил некоторое время пробыть на восхитительном острове Авалон из-за красоты этого места (ради мира, как и облегчения боли от ран)»⁴³. Мы едва верили собственным глазам, поскольку из рукописи явным образом следовало, что Авалон располагался в Гвинедце, королевстве, некогда простиравшемся поперек Северного Уэльса. Итак, малоизвестный латинский текст подтвердил наши выводы, и когда мы установили его происхождение, всякие сомнения оставили нас.

Рукопись носила название Vera Historia de Morte Arthuri (Подлинная история смерти Артура), и о ней мы уже коротко упоминали в главе 7⁴⁴. Датированная примерно 1300 г. и известная как Grays Inn MS. 7, она отражает события, последовавшие после битвы при Камлане и похорон Артура. Рукопись Vera Historia принадлежала находившемуся в Честере францисканскому монастырю, и заметка на ее полях указывает, что она была передана туда «братом В. Гином» (Гвином), что позволило ученым предположить, что текст этот происходит из аббатства Аберконвей (Конвей), располагавшемся на северном побережье Уэльса⁴⁵. Аббатство принадлежало цистерцианскому ордену и было основано в 1198 г. Ллевеллином Великим Гвинеддским, а монастыри этого ордена пользовались самым внимательным покровительством принцев Уэльских, на чьей стороне они часто выступали в политической и религиозной борьбе с английскими королями. По сути дела, Аббатство Конвей представляло собой культурный центр Гвинедда при правлении валлийских принцев и владело собственностью в городе Честер.

Кроме рукописи Грейс Инн нам известны и другие, зачастую сокращенные версии Vera Historia, такие, например, как обнаруженная в хрониках монастыря, находящегося в Глостершире, в Хейлесе⁴⁶. Один из таких манускриптов был включен в первый вариант латинской Истории Гальфрида Монмутского, как продолжение событий после битвы при Камлане. По сути дела, Vera Historia de MorteArthuri может показаться разделом, выпавшим из рукописи Гальфрида и заполняющим пробел, касающийся смерти Артура и места его последнего путешествия, Авалона⁴⁷. Нам остается только гадать, не являлось ли на самом деле произведение, известное нам сейчас как Vera Historia, частью той древней книги на бриттском языке, что послужила источником для труда Гальфрида. Пока ни одной валлийской рукописи Vera Historia еще не найдено, однако, поскольку более 70 содержащих Brut валлийских текстов еще нуждаются в издании, вполне может оказаться, что нужный нам манускрипт еще выплывет на свет.

Учитывая, что происхождение Vera Historia было прослежено до Валлийского Марча и, возможно, до дворов принцев Уэльских через аббатство Конвей или другие монашеские заведения цистерцианцев, и что до роспуска монастырей сами цистерцианцы старательно покровительствовали валлийским бардам, разумно заключить, что если оригинальное валлийское предание о смерти Артура и его погребении в Авалоне и сохранилось где-либо, то это могло случиться лишь в этой среде. Учитывая при этом, что указанное событие явным образом произошло в Гвинедце, мы пришли к выводу, что Vera Historia представляет собой изложение оригинального валлийского предания о последних днях жизни Артура, поскольку этот текст предоставляет нам самое подробное изложение событий, отсутствовавшее вплоть до компиляции Цикла Вульгаты, происхождение которого восходит к ордену цистерцианцев. С нашей точки зрения Vera Historia является полным и независимым описанием смерти и похорон Артура и, возможно, представляет собой труд валлийского клирика, сведущего в народном предании. Не так уж сложно представить себе валлийского священника, знакомого с дворами своих князей и повестями бардов, который в дни заката самостоятельности своего народа, согнувшись над пюпитром, записывает при свечах подлинное валлийское предание о смерти Артура.

С нашей точки зрения было уже довольно того, что текст подтвердил наши изыскания в отношении Авалона, однако в Vera Historia de Morte Arthuri приводятся также некоторые подробности смерти и похорон Артура. По прибытии в Авалон Артур осознал, что раны его смертельны, и явились три епископа, чтобы подготовить его к последнему пути. После смерти тело Артура умастили бальзамом и миррой и приготовили к похоронам. После его перенесли к маленькой капелле, посвященной Деве Марии, однако вход в нее оказался слишком узок, чтобы можно было внести тело, и обитавший при капелле отшельник и сопровождавшие труп епископы отпели усопшего, остававшегося вне церкви. Пока шла служба, разразилась страшная гроза и спустился густой туман, скрывший тело Артура. По прошествии нескольких часов туман рассеялся, но тело Артура исчезло. Далее автор текста заявляет, что в его время существовало две точки зрения на дальнейшую участь Артура — в соответствии с одной он остался в живых, вторая же утверждала, что король мертв и похоронен в могиле возле капеллы. Первую точку зрения вполне можно связать с идеей о возвращении Артура, использовавшейся в качестве пропаганды английской монархией (см. главу 10), ну а вторая соответствовала валлийскому преданию, явно говорившему о смерти Артура (см. Приложение 2). Текст заканчивается сообщением о том, что Артур правил над Британнией 39 лет и что наследовал ему Кадор, сын Константин (Кустеннин).

Изумительной особенностью этого подробного повествования о последних часах жизни Артура является то, что оно сохраняет в тайне место его погребения, но традицию эту подкрепляют и Могилъные Строфы, откуда мы узнаем, что «Anoeth bid bet у Arthur» (гадает мир о могиле Артура)⁴⁸. Но, пусть валлийское предание и не знает, где упокоился Артур, оно тем не менее не утверждает, что он жив и намеревается вернуться.

В соответствии со всеми источниками в своем последнем путешествии Артур направлялся в Инис Аваллах, латинский Insula Avallonis или Страну Авалон, которую мы поместили на северо-востоке Уэльса. Поскольку большинство событий, связанных с жизнью Артура, также происходили в этом регионе, мы понимали, что находимся на твердой почве. О том же свидетельствовал и здравый смысл; если Артур был ранен в битве при Камлане и отправился на лечение в Инис Аваллах, то путь его не мог оказаться долгим. Как было доказано в главе 7, битва при Камлане произошла на Авон Гамлан, к северу от Долгеллау, и вероятно, Артура перевезли через холмы до Лланиухллина (Llanuwchllyn), а потом по римской дороге до Корвена, откуда его можно было доставить по долине Ди мимо Лланголлена до устья реки или через Клойдианские горы на Каэрваллух. Запечатленное в поздних романах предание о том, что тело Артура уносит лодка, может быть воспоминанием о его последней переправе через реку Ди. Тот факт, что Дервела, одного из уцелевших в битве при Камлане, помнят в Лландервеле, расположенном на реке Ди к северу от Бала, возможно, предполагает, что он сопровождал тело до этого места, и в известной мере подкрепляет наши аргументы.

Итак, мы получили несколько более яркое представление о событиях, окружающих последние часы жизни Артура, однако несколько связанных с Авалоном вопросов по-прежнему остаются без ответа. Мы отметили наличие доартуровской мифологии в Инис Аваллах и отождествление этой страны с Аннуном, кельтским потусторонним миром, однако ко всеобщему нашему удивлению, связь эта оказалась куда более глубокой, чем мы могли бы предположить. Как будет показано в следующей главе, существует достаточно свидетельств того, что Инис Аваллах является синонимом Аннуна, этой кельтской преисподней, ибо существующие исторические документы свидетельствуют о том, что эта «страна мертвых» вполне реальным образом располагалась на холмах и в долинах Северного Уэльса, где и находился центр преисподней бриттов.

Резюме

• Валлийские слова Инис Аваллах означают «Страну Аваллаха», персонажа, память о котором сохраняется в названии хиллфорта Каэрваллах, расположенного возле Росесмора на северо-востоке Уэльса.

• Инис Аваллах в валлийском предании именуется местом нахождения одной из Трех Вечных Гармоний, причем обе остальные также располагаются в Северном Уэльсе.

• Аваллах присутствует в валлийских генеалогиях в качестве легендарного предка королей Гвинедда. Именуемый также королем Аннуна, кельтского потустороннего мира, он приходится отцом Модрон.

• Модрон представляет собой оригинальный бриттский вариант кельтской Богини-Матери и фигурирует в поздних романах под именем Морган Лe Фей.

• Средневековый текст помещает Авалон на территорию Гвинедда, королевства, некогда простиравшегося через весь Северный Уэльс.

Стена и Земля Мертвых

В своем труде Четыре древних книги Уэльса (1868) Вильям Ф. Скинии обращается к принадлежащему к шестому веку тексту, в котором Прокопий рассказывает о посещении Британнии и о том, что в древние времена бритты построили длинную стену, отрезавшую существенную долю земли. Причиной постройки стены, поясняет Прокопий, сделалось различие земли, народа и всего прочего по обеим ее сторонам. Далее он сообщает, что с восточной стороны стены жили обыкновенные люди, населявшие плодородный край, усаженный плодовыми деревьями и зерновыми полями. С западной же стороны от стены лежали совершенно другие края, в которых нельзя было бы прожить и половины часа из-за бесчисленных гадюк, змей и всяких прочих диких тварей, кишевших там. Далее Прокопий сообщает нам, что местные жители считали, что всякий, кто преодолеет стену, немедленно погибнет, и добавляет, что на него была возложена обязанность записать некое, близкое к сказке предание, существовавшее в том краю. Не желая пренебрегать услышанным, чтобы не навлечь на себя обвинения в невежестве, проявленном при описании Британнии, он пишет все как есть: «Они говорят, что души усопших всегда переносятся в это место»⁷.

Итак, относящаяся к шестому столетию хроника сообщала нам о древнем бриттском предании, называвшем местоположение Страны Мертвых, кельтского потустороннего мира. Причина, по которой это осталось незамеченным ранее, возвращает нас к самому неправильно понятому сооружению ранней истории Британских островов, Стене Севера. Прокопий делает очевидным, что для древних бриттов Страна Мертвых реально располагалась к западу от стены и что именно в нее переносились души умерших. Текст особым образом подчеркивает наличие у стены западной и восточной сторон, свидетельствуя о том, что она проходила в направлении с севера на юг, но вопреки этому свидетельству принятое толкование ранней британской истории понимает под упомянутой Прокопием стеной Стену Адриана, которая подобно стене Антонина проходит с запада на восток и потому имеет северную и южную стороны. Такое ошибочное истолкование, касающееся забытой Стены Севера, давно путало ученых, которые в попытках избавиться от проблемы шли даже на такие поступки, как внесение при переводе изменений в текст источника: слово «южная» заменялось на восточная и «северная» на западная. Таким образом, пренебрегалось свидетельством важного исторического источника. В то время когда писал Прокопий, существовала только одна проходящая с севера на юг и разделявшая Британнию стена, которой была стена Севера, известная ныне как насыпь Оффы (Насыпь Уата).

Узнав из Прокопия о том, что в VI веке бриттское предание помещало Землю Мертвых к западу от насыпи Оффы, а также имея в виду, что там же располагалась Страна Аваллаха (Авалон), мы занялись выяснением археологических свидетельств существования Земли Мертвых. И вновь собственные открытия потрясли нас. Хиллфорт Каэрваллах, который мы упоминали в предыдущей главе, расположен в современном графстве Флинтшир, и недалеко от него, в графстве Денбигшир, находится Брод Модрон (Rhyd у Gyfarthfa). До недавних пор оба графства носили общее название Клуйд, и на территории их расположены две наиболее крупных области концентрации ранних погребений во всем Соединенном Королевстве. Первая проходит от горы Халкин вдоль плато Флинтшир-Делин и на запад, к побережью Северного Уэльса, включая земли, расположенные к северу от долины Уилера. Вторая проходит по вересковым пустошам от горы Руабон над Лланголленом, переходя к югу от реки Ди на северные склоны гор Бервин. Имя это представляет собой форму слова Brewyn (Холм Гвина), и область эта, известная под местным названием Земля Гвина, также включает Нант Гвин (Долину Гвина), а в верхней части долины Лланголлена возле Корвена (Каэр Винт) находится Каэр Древин (Крепость или город Гвина). Гвином, вчесть которого названы все эти места, является некто другой, как Г вин ап Нудд, господин Аннуна, и в этой области изобилуют народные сказки — и топонимы, — касающиеся Гвина и его подданных⁸. А особенно важной показалось нам то, что обе концентрации полей погребений расположены непосредственно к западу от насыпи Оффы/Уата.

Всего в прежнем графстве Клойд было известно 547 курганов бронзового века, помимо погребений более раннего и позднего времени. Наиболее впечатляющее из этих ранних погребений находится под крупным ориентиром, известным под названием Кайрн Гоп, вырастающем посреди скопления курганов на плато Флинтшир над рекой Ди. Этот гигантский кайрн, имеющий высоту 8—14 метров и поперечный размер 70—100 метров, является крупнейшим в Уэльсе. (На территории Соединенного Королевства его превышает только находящийся в Уилтшире Силбери Хилл, если только этот холм действительно можно считать насыпным.) В прошлом считалось, что Кайрн Гоп датируется бронзовым веком, однако он с тем же успехом может принадлежать и времени среднего или позднего неолита. Шурфы возле его основания выявили известняковую облицовку, и в начале XIX века в пещерах под кайрном было обнаружено 14 неолитических погребений. Все костяки лежали в скрюченной позе в каменном ящике у дальней стены подкопа, что прекрасно соответствует другим неолитическим погребениям на территории Клойда. Ландшафт плато Флинтшир явным образом считался священным с незапамятных времен, поскольку здесь изобилуют стоячие камни, священные источники, пещерные погребения и курганы, в то время как местные предания и фольклор полны упоминаний о Потустороннем мире и связанным с ним мотивах. Не менее впечатляющим является и второй район концентрации погребений, расположенный на горе Руабон над Лланголленом: горная вересковая пустошь простирается на значительное расстояние, а сама гора Руабон покрыта древними кайрнами, курганами и каменными кругами.

Карта 22. Земля Мертвых.

1 — Плато Делин; 2 — Гоп; 3 — Виррал; 4 — Ди; 5 — Каэрфаллах; 6 — Монахлог; 7 — Каэрллеон; 8 — Насыпь Уата; 9 — Гора Руабон; 10 — Бангор-на-Ди; 11 — Горы Бервин; 12 — Керригидрудион; 13 — Конви; 14 — Клойд; 15 — насыпь Оффы

Предание, определяющее Инис Аваллах/Авалон как место погребения мертвых, в валлийских источниках появляется относительно поздно — в пророчестве, приписываемом Мелкину из Авалона, валлийскому барду, время расцвета которого, как утверждают, пришлось на правление Маэлгуна Гвинедда (ок. 540 г.). Пророчество Мелкина звучит очень необычно, и его называли «странным образчиком полупоэтической прозы, преднамеренно затуманенным и едва ли поддающимся переводу на английский язык»⁹. Тем не менее автор настоящей книги перевел его следующим образом:

Остров Авалон, с алчностью

Требующий смерти язычников,

Более всего в этом мире,

Чтобы упокоить их всех,

Почтенных напевными сферами пророчества:

И на все времена грядущие

Да будет украшен он

Теми, кто превозносит Высшего.

Аббадар, могучий в Сафате,

Благороднейший среди язычников,

С несчетными тысячами Почил здесь.

Учитывая свидетельства, связывающие Авалон с Аннуном, мы попытались понять, что именно служило здесь границей Земли Мертвых до того, как Север построил свою стену. Ответ на этот вопрос оказался достаточно простым. Как мы уже объясняли в главе 2, в древние времена географические границы королевств соответствовали особенностям рельефа, таким как бассейны рек, непроходимые горы, вершины холмов и так далее. Чаще прочих для обозначения границы использовались реки. Отсюда немедленно стало ясным, что единственным очевидным кандидатом на роль реки, являющейся природной границей Инис Аваллах, может быть только самая священная из валлийских рек — река Ди.

Священная река и Богиня

Река Ди считалась священной с самых ранних времен, и бритты, жившие у ее вод, сложили много мифов и легенд, однако пер-. вое зафиксированное упоминание Ди принадлежит античному географу Птолемею (ок. 150 г.), и с тех пор существование ее отмечалось в различные исторические периоды. В Дорожнике Антонина (Antonine Itinerary) (ок.200 г.) она упоминается под названием Дева, стоящим в женском роде кельтским словом Devos, обозначающим богиню, святое или божественное существо или священную реку¹⁰. В римские времена название реки переходило на возникший на ее берегах город Честер, и в римских анналах он называется Дева или Городом Богини. Быть может, по этой причине с весьма раннего времени земли около реки Ди носят название Дейвир (от валлийского эквивалента Deva) или Дейра, являясь провинцией валлийской «Нортумбрии» (см. главу 2).

Как упоминалось ранее, в современном валлийском языке священная река Ди известна под названием Диврдви (Воды Богини), в то время как старинный вариант ее имени имеет вид Аэрвен (Aerfen)¹¹, что означает «богиня битвы» или «богиня войны», от аег (битва) и fen или men (судьба). В соответствии с одним древним преданием Аэрвен требовала каждый год трех человеческих жертвоприношений и за это обеспечивала успех в битве; предание, связанное с воинственным аспектом богини реки Ди, было зафиксировано еще ок. 1188 г. Гиральд ом Камбрийским во время его путешествия по Уэльсу. Гиральд сообщает, что «местные жители полагают, что Ди передвигает свои броды каждый месяц, и что по тому, насколько эта перемена течения склоняется к берегу Англии или Уэльса, они могут предсказать, какому народу суждена победа или неуспех в том или ином году»¹². Возможно, что Аэрвен представляет собой первоначальное имя реки, а Дева/Ди является эвфемизмом, возникшим оттого, что истинное имя Богини было слишком священным, чтобы его можно было поганить в повседневном употреблении, — так как можно сказать о боге «сын Матери» вместо его имени в бытовом, не священном разговоре. Отголоски этой практики существуют и среди современных христиан, нередко именующих Иисуса и Марию «нашим Господом» и «нашей Владычицей».

Имя Ллин Аэрвен (Озеро Аэрвен) носит озеро Бала, находящееся у истоков Ди. Также известное под названием Ллин Тегид (Озеро Тегид), оно является домом другой ипостаси богини Ди. Из Hanes Taliesin мы узнаем повесть о Керидвен, жене Тегида Фоэля (Тегида Лысого), от которого озеро Тегид получило свое имя. Керидвен, обитавшая посреди Ллин Тегид, была матерью двоих детей — сына Морврана¹³, уцелевшего в битве при Камлане, и дочери Крейрви (Creirwy) — и повесть ее включает рассказ о магическом рождении величайшего из валлийских поэтов Талиесина (Светлое или Сияющее Чело)¹⁴. В ранних источниках Керидвен называется владелицей котла, являющегося источником awen (поэтического вдохновения), и не существует особых сомнений в том, что по происхождению она является вариантом Богини реки Ди. В более поздние времена ее именовали И Врах (что означает «старуха» или же в более поздние времена «ведьма»), каковой эпитет связывает Керидвен с ее первоначальной формой Аэрвен, богиней смерти и битв, чье имя до сих пор сохранилось на берегах реки Ди в названии деревни Аэрвен. Связь Ди с войной и битвами зафиксирована в поздней, относящейся к XII столетию валлийской поэме, автор которой сообщает нам, что подобно тому как великие котлы кельтских мифов не готовили пищи для трусов, воды великой Ди не принимали слабых сердцем: «С трусом вода Диврдонви [вода Диврдви/Ди] не согласна»¹⁵.

Понимая, что воинственный аспект кельтской Богини являет собой лишь одну сторону ее тройственной личности, мы решили пересмотреть прочие магические характеристики этой самой священной из рек. Начиная от истока, расположенного выше озера Бала, на пути к морю река Ди принимает в себя многочисленные притоки, среди которых значится река Алун, впадающая в Ди возле Пулфорда. На пути к ДиАлун протекает мимо Моэл Вамаи (Дома Кельтских Матерей) и далее, через Рхид и Гивартва (Брод Лая), таким образом соединяя со священной рекой Богини Ди топонимы, связываемые с Модрон (дочерью Аваллаха, Владыки потустороннего мира). И в самом деле, женское божество, с первобытных времен связываемое с рекой Ди, во всем было подобно Модрон, бриттской Богине-Матери и родительнице Мабона.

Кроме того, старинные валлийские источники называют Ди именем Авон Периддон, которое в рассказе о битве при Честере фигурирует в качестве альтернативы для Диврдви/Дева. Как мы уже видели в главе 7, Могильные Строфы относят место упокоения Гвалхмаи (Гавейна) на Периддон, и название это существует в рамках Armes Pridein (Пророчества о Британнии), из Книги Талиесина, в которой Мерлин (Мирддин) «предсказывает, что они встретятся в Абер Периддон [устье Ди]»¹⁶. Абер Периддон также упоминается в Истории Гальфрида Монмутского, откуда мы узнаем, что «белоголовый старик на белом коне прекратит течение реки Периддон и белым жезлом отмерит на ней место для мельницы. Кадваладр воззовет к Кинану и приведет Альбан к союзу. Потом будет смертоубийство среди иноземных народов. Потом реки будут течь кровью»¹⁷. Кроме того, в стихотворении о человеке из Эдейрниона (региона, находящегося у реки Ди возле Корвена) поэт Тудур Алед сообщает нам, что «есть видение о Периддон, что высокий замок крепость будет возведен там»¹⁸. Хотя древнее имя Периддон много лет не использовалось в приложении к целой реке, в ландшафте ее оно не забыто, поскольку возле Бодвени в реку Ди впадает небольшой ручей, носящий название Нант Бериддон¹⁹.

Наши исследования позволили понять, что события, происходившие в таинственном крае Аваллах/Авалон, на самом деле имели место внутри границы, образованной рекой Ди. К этому же региону следует отнести и другие события и персонажи, в том числе Керидвен, рождение Талиесина, Мерлина, детство Артура и его последний путь, если ограничиться только немногими. Кроме того, мы установили исторические границы Земли Мертвых, соответствующие пределам Аннуна, кельтского потустороннего мира. Издавна считалось, что преисподняя находится за священными водами, а в древней стране Придейн не было вод, более священных, чем река Ди.

Поиски Мабона

Итак, мы заново установили сущность Богини, которой была посвящена священная река Ди, но что можно сказать о ее сыне Мабоне ап Модрон, божественном сыне Богини-Матери и внуке Аваллаха, владыки Авалона?

Существующие ныне свидетельства указывают на то, что Мабон представлял собой крупное дохристианское божество, миф о котором в какое-то мгновение подвергся цензуре или даже запрещению по политическим или религиозным соображениям. Невзирая на фрагментарность, существующий материал позволяет установить его исконную мифологию. Например, имя Мабона зафиксировано в таком раннем документе, как римская Равеннская космография, где его называют духом одной из областей Британнии, genius loci Maponi. И в самом деле, культ Модрон и Мабона обладает столь несомненной древностью, что безусловно был учрежден намного раньше того, когда оказался включенным в классическую континентальную схему.

Сущность природы Мабона глубоко уходит корнями в культуру кельтского мира, и его повесть, бесспорно, возникла в рамках британского устного предания, поскольку он присутствует в ранних источниках Артурианы и слабые следы его мифа можно заметить в средневековых романах и валлийском фольклоре.

Существуют даже свидетельства того, что предание о Мабоне существовало еще в средневековые времена²⁰. Наиболее интересное доказательство этого можно найти в упоминании лэ, названной Rey Mabon, происхождение которой можно проследить до валлийского Марча. Рукопись, в которой содержится отсылка к ReyMabon, в XIV веке как будто бы принадлежала бенедиктинскому аббатству св. Вербурга в Честере и содержит список содержания крупного, ныне утраченного манускрипта ²¹. Прискорбно, что этот манускрипт не содержит больших подробностей, однако это, быть может, свидетельствует о том, что предание о Мабоне было настолько хорошо известно, что достаточно было только упомянуть его имя, не приводя никаких пояснений или дополнительных записей.

До сих пор миф о божественном кельтском ребенке Мабоне был достаточно неясен как географически, так и текстуально, хотя археологические свидетельства существования в Британнии континентального варианта Мапонуса (Мабон) и Матроно (Модрон) как будто бы существуют только возле стены Адриана. Как мы уже говорили, однако, Модрон явным образом связана с Северным Уэльсом, и Божественного сына следует искать там, где обитает Божественная Мать?

Как уже указывалось ранее, то немногое, что известно нам о Мабоне, происходит из Поисков Мабона, раздела древнего валлийского сказания о Кулохе и Олвен²². Добиваясь руки Олвен, Кулох заручился помощью своего кузена Артура²³, чтобы выполнить задания, поставленные ему Исбаддаденом (что в переводе значит Боярышник), отцом Олвен. Им нужно было убить особенного вепря и получить от него определенные волшебные сокровища; чтобы совершить это, им пришлось отыскать Мабона ап Модрон, единственного охотника в мире, который мог повелевать псом Друдвином, предположительно одним из псов Потустороннего Мира, которого можно было сдержать лишь поводком Корса Канта Эвин (Сто Когтей), ошейником Канастира Канллау (Сотня Рук) и цепью Килидд Канастир (Сотня звеньев). Однако никто не знал, где искать Мабона, как и того, жив он или умер, потому что его забрали у матери в возрасте трех ночей. Чтобы начать поиски Мабона, Артур и Кулох сперва должны были отыскать его родственника Эйдоэля (единственного уцелевшего в Предательстве Длинных Ножей). Артур и воины Инис Придейн отправились на поиски Эйдоэля и наконец явились к внешней стене Каэр Глини (Крепости Глини), где был заточен Эйдоэль²⁴. Добившись освобождения Эйдоэля, Артур велел ему сопровождать его людей в поисках Мабона, поскольку он был первым кузеном Мабона.

Расставшись с Артуром, они направились в Гилгори, где спросили Дрозда из Гилгори о месте, где следует искать Мабона. Дрозд (черный дрозд) ответил, что когда он впервые прилетел на это место, то обнаружил здесь кузнечную наковальню, и с тех пор прикасался к ней лишь раз в вечер собственным клювом, и хотя теперь от этого она сточилась в орех, за все это время ни разу не слышал о Мабоне ап Модрон. Тем не менее Дрозд сообщил путникам, что знает такое создание, которое Бог сотворил прежде него самого, и что он проводит странников к нему.

Он привел их к Оленю из Рединвре, где они снова спросили о Мабоне. Олень ответил им, что когда он впервые пришел на это место, на рогах его был только один отросток, а здесь рос один молодой дубок. С тех пор деревце превратилось в дуб с сотней ветвей и упало, оставив один пень, однако ничего о Мабоне, сыне Модрон, он не слышал. Впрочем, ему известно создание, которое Бог сотворил прежде него, и он проводит путников к нему.

Далее они оказались у Совы из Кум Каулуйд, которая сказала им, что когда она явилась в Кум Каулуйд, то застала эту великую долину заросшей лесом, однако с той поры сюда пришли люди и вырубили лес. После этого здесь вырос второй лес, а потом еще один. Сова была настолько стара, что на крыльях ее почти не осталось перьев, однако она сказала, что ничем не может помочь, потому что ничего не слышала о Мабоне. И все же она сообщила героям, что в мире есть еще более старое существо, повидавшее и более дальние края.

Сова направила их к Орлу из Гвернабуи. Когда они спросили о Мабоне, Орел ответил, что когда он давным-давно прилетел сюда, здесь был камень, сидя на верхушке которого он мог каждый вечер склевывать звезды. С тех пор камень сделался толщиной с ладонь, и за все это время он ни разу не слышал о Мабоне ап Модрон. И все же Орел поведал им, что однажды на охоте он долетел до ЛлинЛлив, где запустил свои когти в великолепного Лосося. К несчастью, Лосось оказался чересчур сильным и утянул Орла в глубь озера. Орел спасся только с большим трудом и потому, прихватив с собой всю свою родню, вернулся, чтобы погубить Лосося, но, заметив их, тот послал своих вестников, чтобы заключить мир, после чего явился сам, и из спины его извлекли 50 трезубых острог. Орел предложил отвести путников к Лососю из Ллин Ллив, чтобы спросить того о том, где искать Мабона.

Лосось из Ллин Ллив предложил рассказать путникам все, что было известно ему самому, и поведал им, как путешествовал вверх по реке с каждым приливом, пока не добрался до излучины возле Каэр Лойв, и там испытал расстройство, подобного которому ему не приходилось переживать за всю жизнь. Чтобы убедить в этом спутников, Лосось взял на плечи Кея (Cai, Kay) и Горхира (Истолкователя языков) и проплыл к стене Каэр Лойв, где оба мужа услыхали стенания и сетования, доносившиеся из-за стены. Горхир спросил: «Кто это стонет в сем каменном доме?» Ему ответили: «Мабон, сын Модрон, заточен здесь». Затем голос Мабона продолжил, говоря, что никто не находился в столь горестном заточении, даже Ллудд Серебряная Рука или Грейд, сын Эри, и не было надежды на освобождение ради золота, серебра или мирских богатств. Мабон добавил, что освободить его можно только с помощью силы. Тогда участники поисков возвратились к Артуру и сообщили ему о том, где заточен Мабон, сын Модрон. Собрав воинов Инис Придейн, Артур выступил на Каэр Лойв, а Кай и Бедвир (Бедивер) возвратились к Каэр Лойв на плечах Лосося. Пока воины Артура штурмовали крепость, Кай пробился сквозь стену и вынес Мабона на своей спине на свободу. Добившись своей цели, Артур и его воины вернулись домой вместе с Мабоном, сыном Модрон.

Повесть эта интересна сама по себе, как ранняя часть повести об Артуре, но еще более замечательно в ней то, что она указывает на то, что люди забыли о местонахождении Мабона, кельтского Божественного Ребенка. И найти Мабона вновь оказалось возможным только благодаря опросу старинных животных, закончившемуся на Лососе из Ллин Ллив, а у кельтов лосось был символом мудрости. Другими словами, поиски Мабона по сути своей представляли собой поиски мудрости, которая способна освободить Божественное Дитя, сына Богини.

Миф, запечатленный в ландшафте

Как и многие фрагменты кельтской мифологии, мифология повести о Мабоне на первый взгляд лишена какого-либо конкретного контекста. Однако нам казалось, что наши поиски Мабона не были настолько бессмысленными, как можно было подумать. У нас уже возникли кое-какие предположения относительно возможных Как и многие фрагменты кельтской мифологии, мифология повести о Мабоне на первый взгляд лишена какого-либо конкретного контекста. Однако нам казалось, что наши поиски Мабона не были настолько бессмысленными, как можно было подумать. У нас уже возникли кое-какие предположения относительно возможных мест совершения упомянутых в сказании событий, однако мы еще внимательнее обратились к повествованию, поскольку стало ясно, что каждое упомянутое в тексте животное имеет существенное значение для определения сущности исходного сказания Авалонианы. На самом деле, животные эти служат воплощением известного мифологического мотива, так называемого мотива «старейших животных», и связанные с поисками Мабона топонимы составляют четкий след, оставленный мифом в ландшафте²⁵.

Первым из животных, упомянутых в ходе поисков Мабона, является Дрозд из Килгори²⁶. Имя Килгори в раннее время принадлежало полуострову Виррал, однако Килгори из сказания о Куллохе и Олвен расположен в Тегеингле (Флинтшир), который и является общепризнанным местом пребывания Черного Дрозда ²⁷. Различные варианты текста о старейших животных позвляют нам точнее установить местоположение Килгори. По-валлийски «черный дрозд» звучит как муйалхен, и Муйалхен Гилгори означает просто Черного Дрозда из Килгори, под каким названием эта птица фигурирует в одной из независимых версий²⁸. Кроме того, Черный Дрозд присутствует в валлийских триадах как Муйалхен Гелли Гадарн (Черный Дрозд из Великой Рощи). Между Каэр Аваллах и устьем Ди, на северном склоне расположенной во Флинтшире горы Халкин, расположена деревня Халкин, давшая свое название горе. Судя по происхождению, возможно, что название горы Халкин означает буквально Гора Черного Дрозда, поскольку ранняя форма этого названия, приведенная в Книге Судного Дня, выглядит как Алхене, что похоже на искаженное валлийское Муйалхен, причем упомянутая Великая Роща является старым церковным двором Алхене (или Халкина)²⁹. Местность эта находится в весьма непосредственной близости к трем другим, тесно связанным с монастырем Инис Аваллах: Ллуйин Хувкин (Роща Халкин или Роща Черного Дрозда), И Гроес (Крест) и Монахлог (Монастырь). К сожалению, старинной церкви в Халкине более не существует. После перестройки в 1770 г. на прежнем месте она была снесена в 1877 г., после чего неподалеку построили новое более величественное сооружение. Первоначальная старинная кельтская церковь, освященная в честь св. Марии, стояла на еще заметном округлом возвышении и располагалась в кружке/роще древних тисов, а с южной стороны от нее находится древний святой источник, достаточно известный под именем Финон Вэр (Источник Св. Марии). Местность эта вне сомнения является крайне древней и предположительно восходит к Бронзовому веку, что отнюдь не является малозначащей подробностью, поскольку она, бесспорно, является сердцем Авалона/Инис Аваллах. Отождествлению этого урочища могут помочь несколько уместных здесь фактов:

• Килгори, как утверждают, располагался во Флинтшире.

• Гора Халкин расположена напротив полуострова Виррал — Килгори.

• Поиски Мабона, проводившиеся его родственником Эйдоэлем, начались как будто бы от горы, первоначальное название которой звучало как Муйалхен (Черный Дрозд) и которая была домом Аваллаха, деда Мабона и владыки Авалона — Каэр Аваллах.

• Обе местности имеют одинаковое положение по отношению к начальной точке поисков Мабона, устья священной реки Ди.

Черный дрозд введет отряд вверх по реке, к Оленю из Рединвре. Название Рединвре (Папоротниковый Холм), похоже, прежде носил Фарндон, Чешир, стоящий возле реки Ди у самой границы с Уэльсом и возле холма Харт Хилл (Олений Холм). Фарндон как возможное место нахождения Рединвре мифа о Мабоне был идентифицирован профессором Мелвиллом Ричардсом, что вполне оправданно, учитывая его географическую связь с Килгори³⁰.

Следующий этап путешествия в поисках Мабона ведет нас вверх по реке Ди к Сове из Кум Каулуйд. Персона по имени Кау фигурирует в валлийских преданиях, и в рукописи, входящей в собрание Лланстефан, хранящейся в Национальной библиотеке Уэльса, Кау называется владыкой Кум Коулуйд, обитавшим в обасти Эдейрнион во времена Артура³¹. Эдейрнион расположен по обе стороны реки Ди вокруг города Корвен, и вполне вероятно, что Кум Каулуйд, упомянутый в поисках Мабона, располагался в этом краю.

Чуть сложнее дело обстоит с Орлом из Гвернабуи. Гверн просто означает «ольха» или в иных случаях «болото», и в отличие прочих имен, связанных с Древнейшими Животными, Гве[р] набви фигурирует только как личное имя. Имена Гвенабуи и Гвернабуи зафиксированы в ранних валлийских текстах, однако с повестью о Кулохе и Олвен в хронологическом отношении совместима лишь Гвенабуи, дочь Кау³². Оно также понятно в контексте поисков Мабона, если предположить, что спутники уже достигли земли Эдейрнион, и поэтому поиски Гвенабуи или связанного с ней, но забытого места в королевстве ее отца совместимы с разворачивающимся сюжетом истории. (Подробнее о Кау и его семье см. в главе 12.)

Наконец перед нами остается лишь Лосось из Ллин Л лив, или точнее Озера Бала, которое питают несколько рек и ручьев, включая следующие: Авон Торх, в которое по пути к озеру вливаются несколько ручьев, истекающих из небольшого озера по имени Ллин Лливбран; Авон Диврдви (Ди), источник которой находится над озером Бала над Пенараном (Высотами Арана); и Авон Ллиу, причем Lliw является вариантом написания Llyw. Дж. Дж. Эванс определил Ллин Ллив старым именем Озера Бала, и притом, что Авон Lliw/Llyw втекает в озеро Бала, а Ллин Лливбран соединяется с озером Бала через Авон Торх, это кажется наиболее вероятно³³. Такое отождествление подкрепляется самим текстом в том, что Лосось из Ллин Ллив обитает на той же самой реке, на которой расположен Каэр Лойв (Честер), где заточен Мабон. Существенно, что Лосось рассказывает про то, что путешествовал вверх по реке с каждым приливом, пока не добрался до излучины возле стены Каэр Лойв, потому что река Ди не один век известна как одно из лучших мест для ловли лосося в Соединенном Королевстве, и в то время, когда происходили события, описанные в повести о Кулохе и Олвен, приливная волна проходила по реке дальше Честера, так что прибытие ее ощущалось и дальше к югу, у города Хольт³⁴.

Дополнительные свидетельства относительно идентификации Каэр Лойв с местом, где был заточен Мабон, предоставляют старинные валлийские генеалогии через некоего Тудура Тревора (ок. 900 г.), который происходил от Каделла Ддирнллуга, принца Поуиса. Будучи заметной фигурой, Тудур Тревор числил среди своих титулов и такой, как «Глава Благородного Племени Марча», также известного под именем «златовенчанного народа», причем своим предком его считал и Дом Тюдоров. Кроме того, Тудур считался Господином двух Маэлоров. Край Маэлоров первоначально тянулся от Лланголлена до Честера и состоял из земель в среднем течении реки Ди, занимая около 60 квадратных миль. Некогда Маэлор принадлежал Принцам Поуиса, но был завоеван и заселен саксонцами в начале Темного времени. Впоследствии Принцы Поуиса отвоевали эти земли, однако последовавшие столетия так и не смогли изгладить следы ранней саксонской оккупации, поскольку край этот носил название двух Маэлоров, ибо он состоял из Маэлор Саэснег (Саксонского Маэлора) и Маэлор Гимраеэг (Валлийского Маэлора). Внутри Маэлора, в приходе Лланголлен находится деревня, названная в честь Тудура Тревора³⁵, однако еще более интересно, что он также известен как король Каэр Лойва (Честера). Подробность эту генеалоги, ошибочно отождествлявшие Каэр Лойв с Глостером, считали вымышленной, однако поскольку исторические границы королевства Тудура Тревора доходили до Честера, титул этот не кажется нам воображаемым³⁶.

Отождествление Каэр Лойв с Глостером привело к тому, что миф о Мабоне был оторван от географического контекста священной реки Ди и упоминания о Модрон и Аваллахе в этом регионе были в основном игнорированы. Тем не менее профессор Р.С. Лумис отметил упоминание о Модрон у Рхид и Гивартва (Брода Лая) и также указал на другое упоминание о Мабоне, прежде замеченное профессором У.Дж. Груффиддом: «Примерно в 14 милях по прямой линии от Моэль Вамау находится город Руабон, первоначально называвшийся Рхив Вабон, горой Мабона, сына Модрон»³⁷. (Руабон примерно на то же расстояние удален от Каэр Аваллах, дома деда Мабона.) Желая найти новые подтверждения географии мифа о Мабоне, мы обратились к местным церковным работам, среди которых отыскали пассаж, в точности установивший, что священная Ди действительно считалась рекой Мабона, поскольку «в году по РХ 234 монахи аббатства Валле Круцис перешли горы и нарисовали ангелов во славе в достопочтенной церкви Ривабона, которая стоит высоко над рекой Мабона»³⁸. Как свидетельствует текст, церковь Руабона расположена высоко над рекой Модрон, на восточной стороне горы Руабон, и поблизости находится область, называемая Гвалд и Мадрон (земля Модрон) — земля кельтской Богини-Матери ³⁹.

…???…

Карта 23. Священная река и миф о Мабоне.

1 — Авон Аэрфен; 2 — Авон Ллив (Lliw/Llyw); 3 — Авон Мабон; 4 — Алхене (Черный Дрозд); 5 — Бала; 6 — Бангор на Ди; 7 — Брин Баннун; 8 — Каэрваллах (Крепость Аваллаха); 9 — Каэр Древин (Острог Гвина); 10 — Каэр Лойв (Дева/Честер, Мабон Заточенный); 11 — Килгори (Черный Дрозд); 12 — Корвен (Орел Гвенабуи); 13 — Дифрдви (Воды Богини); 14 — Диффрин Эдейрнион (Филин из Кун Каулуйд); 15 — Фарндон (Олень из Рейнвре); 16 — Гвалд и Мадрон (Земля Модрон); 17 — Холм Мабона; 18 — Лланголлен; 19 — Ллин Ллив (Лосось); 20 — Брод Модрон; 21 — Моэль Вамау (Холм Матерей); 22 — Монахлог; 23 — Моэл Артур; 24 — Нант Периддон; 25 — Нант и Врах; 26 — Рхид и Гивартва (Брод Лая); 27 — Руабон; 28 — Горы Бервин

Когда ты стоишь в пределах некогда могучей крепости Аваллаха над священной Рекой Ди, над Водами Богини, вопрос об отождествлении места перестает ограничиваться чисто академическими соображениями. Перед вами лежит священная Долина Авалона — Край Аваллаха или кельтский Потусторонний Мир, — и его легендарная аура наполняет твои чувства. В каком бы направлении ни повернулся ты, впивая красоту окружающего ландшафта, все равно не удается избежать трепета перед мириадами древних и легендарных воспоминаний, приветствующих твои глаза. Повернись на восток — и перед тобой предстанет великий город Каэрллеон, город Артура и место одного из данных Артуром сражений. Между этим прекрасным городом и Чертогом Аваллаха, внутри которого ты стоишь, расположен укрытый от взора монастырь Инис Аваллах, представляющий собой одну из Трех Вечных гармоний, и собственно первоначальный фундамент Авалона. На юге видна гора Мабона, Божественного Сына Дивной Богини Матери, а внутри долины расположено место Глэстингабурха, послужившего оригиналом для Гластонбери. В том же самом направлении расположен Замок Грааля на землях кельтского Бога Брана. Повернись на югозапад, и перед тобой раскинется ландшафт, который помнит кельтскую Богиню в ее традиционном тройственном облике: Гору Матерей, Холм Девственной Супруги и Долину Старухи. Холмы Артура и Бенлли покоятся на груди Горы Матери, пряча от глаз Долину Алун, в которой находится Брод Лая, места ритуального брака Модрон — божественной Матери Мабона и дочери Аваллаха, короля Аннун — с Уриеном Регедом, воспроизводящего брак короля со своей землей. За изгибами холмов Долины Клуйда скрываются капелла Артура, Артуровы дворы и прочие многочисленные мифические и исторические места, связанные с героями и семействами, окружающими легендарную фигуру Артура. За время, прошедшее с того дня, когда мы впервые осознали всю значимость Каэр Аваллах, нам стало невозможно читать об Артуре, Камлане и последующем пути в Авалон, не представляя все эти события разворачивающимися в этом вот самом ландшафте, — всю их цепь, закончившуюся похоронами Артура в Краю Аваллаховом, иначе известным как кельтский потусторонний мир и Земля Мертвых.

Итак, наши поиски истинного Авалона заставили нас пересмотреть общепризнанное толкование истории Артура и средневековой Британнии. Изучение старинных валлийских источников позволило нам понять, каким образом распространялась первоначальная повесть об Артуре, сделавшаяся за века куда более причудливой и удаленной от первоначального смысла. Пытаясь вернуть Артура в присущие ему исторические рамки, мы перерисовали карту артуровской Британнии и определили на ней место Инис Аваллах, мифического Авалона. Однако пока без ответа остался еще один важный вопрос: каким образом Авалон стал отождествляться с расположенным в Сомерсете Гластонбери?

Политическая подоплека

Когда Вильям, герцог Нормандии, вторгся в Англию в 1066 г., он привез с собой значительное количество бретонцев, потомков валлийских эмигрантов, не испытывавших дружеских чувств к саксам и получивших саксонские земли в награду за службу. Уже в качестве Вильгельма I Английского он основательно потрудился, чтобы доказать, что именно он являлся законным наследником Эдуарда Исповедника, а не побежденный им Гарольд. Чтобы закрепить результаты недавнего завоевания, он избрал проницательную политику приспособления и слияния, которую продолжили сын Вильяма Генрих I, женившийся на внучке Эдуарда Исповедника, чтобы еще прочнее связать новую династию с ее саксонскими предшественниками, а потом и внук Генриха, Генрих Анжуйский, под именем Генриха II основавший англо-анжуйскую династию, вошедшую в историю под именем Плантагенетов¹⁵. Англо-нормандские короли нуждались в укреплении своего божественного права на власть, подобным образом легализируя свои претензии на Английский престол. Добившись королевской власти силой оружия, они считали необходимым несколько переписать историю, чтобы оправдать свои претензии, посему новая монархия и ее союзники всячески поощряли своих писцов возводить происхождение англонорманской династии к таким легендарным предшественникам как Артур.

В том, что победитель переписывает историю, нет ничего нового, однако Генрих I явным образом весьма преуспел в этом занятии, поскольку Вильям из Мальмсбери отмечал, что «они не писали ничего, кроме того, что было угодно ему, и не делали ничего другого, кроме того, что он повелевал»¹⁶. Именно на таком историческом фоне возникла Historia Regum Britanniae Гальфрида Монмутского. Вопреки мнению некоторых специалистов по Артуру, Гальфрид ничего не изобретал и просто исполнил то, о чем его просили, переводя на латынь древний валлийский манускрипт. Вероятно, что Роберт Глостер, которому посвящено большинство копий Истории, отлично знал о существовании источника произведения Гальфрида. Незаконный сын Генриха I, практически возведший на престол Генриха II, Роберт правил в Валлийском Марче и западных графствах Англии. Король Запада во всем, кроме титула, жил по собственным законам. Более того, поскольку и мать, и жена Роберта были валлийками, вполне возможно, что древняя книга, которую Вальтер из Оксфорда передал Гальфриду для перевода, на самом деле была получена от валлийской родни Роберта.

Англо-норманская монархия существенно уступала своим континентальным соперникам, королям Франции, не только потому что последние были их сюзеренами, но и потому что недавно основанная английская династия не имела за собой среди своих предков такой благородной и героической фигуры как Карл Великий и божественных прав священной королевской власти, полученных от Хлодвига. Чтобы выйти из затруднительного положения, английским королям следовало изобрести собственный миф, и по всей видимости, по инициативе Роберта Глостера, История Гальфрида легла в основу новой англо-нормандской политической мифологии. Блестящим пропагандистским ходом они присвоили себе историю бриттских королей. Обратившись к истории ограниченной пределами Уэльса истинной бриттской монархии, Гальфрид в своей хронике легитимизировал претензии нормандских завоевателей, проследив их происхождение к выходцам из Трои, на что всегда претендовали настоящие короли бриттов. Распространив географию древней Британнии за пределы ее отечества, История включила подвластные новой монархи домены в историю бриттских королей. Она также оторвала Артура от его валлийских корней и превратила в символическую фигуру, пытавшуюся объединить в один народ бриттов, саксов и норманнов. Латинская История Гальфрида настолько эффективно преобразовала ход истории, что «сделалась фундаментом великого исторического мифа, в течение более чем пяти столетий поддерживавшего расовые и династические устремления»¹⁷.

Некоторые ученые предполагают, что артуровский роман процветал в основном благодаря усилиям троих людей, пользовавшихся покровительством Роберта Глостера, — Вальтера из Оксфорда, Гальфрида Монмутского и Карадока из Лланкаварна (продолжившего историю Британнии с того места, на котором ее оставил Гальфрид). Предполагалось даже, что авторы XII столетия изобрели артуровскую легенду, чтобы польстить этим англо-норманнской монархии. Однако если не существует сомнений в том, что именно История Гальфрида решительным образом поместила Артура в область литературы, равным образом не существует и никаких сомнений в том, что Генрих II воспользовался романами Артурианы в чисто политических целях¹⁸; используя их растущую славу, оперяющаяся династия делалась наследницей королей бриттов и приобретала историю, способную соперничать с историей континентальных Капетингов¹⁹. Изложенная в Истории цепь событий, особенно связи между Британнией и Бретанью — где в соответствии с трудом Гальфрида правил Артур, — предоставляла королям династии Плантагенетов право воспользоваться собственными связями с Бретанью для объединения материковой и островной частей своего королевства в единое целое. Для этого Генрих II устроил собственное избрание Верховным королем Ирландии и женил своего сына Джеффри на дочери герцога Бретани, укрепляя тем самым бретонско-бриттскую связь. Политические соображения требовали от Генриха II установления прочной основы для новой анжуйской династии, которой угрожали французские Капетинги, видевшие в себе наследников Меровингов и Каролингов и неоднократно предъявлявших претензии на английский трон. Тем не менее артурианской легендой в большей степени, чем его предшественники, воспользовался Эдвард I, которому История Гальфрида Монмутского послужила оружием для отражения политических врагов. Окружив себя артуровским мифом, он преобразился в Артура настолько, что даже называл себя Arthurus Redivivus (Артур Возвратившийся)²⁰.

Повесть о погребении Артура в Гластонбери не закончилась пропагандистской акцией первой эксгумации; по прошествии 90 лет политическая необходимость потребовала, чтобы Артура извлекли из Гластонберийского чулана и отряхнули пыль. В 1277 г. Эдвард провел успешную кампанию в Северном Уэльсе, и в ноябре того же года Ллевелин, принц Уэльский, вынужден был признать собственную зависимость; последствия кампании потребовали подтверждения того, что Артур был похоронен в Гластонбери. Посему 19 апреля 1278 г. Эдуард I вместе с королевой Элеанор посетил аббатство и потребовал, чтобы могилу Артура вскрыли, чтобы закрепить связь его королевского дома с большинством бриттских королей²¹. Событие это нашло отражение в Анналах Уэйверли:

Давно считалось, что поступок этот предназначался затем, чтобы напомнить уэльсцам о том, что Артур мертв, словно бы они могли верить во что-то еще. Реальное значение этой второй эксгумации заключается в том, что она была произведена на Пасху, в праздник Воскресения. А не хотел ли Эдуард просто показать этим жестом, что он — второй Артур? ²²

В качестве коронационной присяги Эдуард I поклялся охранять права Короны, к которым относилась власть английской монархии над завоеванными областями. Таким отчасти было оправдание проведенной Эдуардом аннексии Уэльса, атакже утверждения Короной прав на управление Шотландией ²³. Шотландцы, однако, обратились к Римскому двору с протестом против ущерба, непрестанно наносимого им англичанами. Отвечая на их просьбу, в 1299 г. папа написал Эдуарду, выдвигая собственные аргументы в пользу независимости Шотландии. Эдуард приказал своим писцам собрать материалы, доказывающие его право на владение Шотландией, и работа их в 1301 г. завершилась написанием письма папе Бонифацию VIII, к которому приложили свои печати более 100 английских баронов. Претензии, высказанные в ответе Эдуарда I, были переписаны со страниц Истории Гальфрида, разумно отредактированных в соответствии с целями короля. Особое внимание было уделено тому, что в Истории Артур передал власть над королевством скоттов Ангуселу; при этом был опущен тот факт, что Артур просто вернул его законному правителю.

Основание Глэстингабурха

«Следуя за своими свиньями до самого Веллиса и оттуда по бездорожному и сырому пути, именуемому Сугевеге, то есть «Путь Свиньи, он [Гластеинг] обнаружил свою свинью возле церкви, о которой мы говорим, кормящей поросят под яблоней, и достигло до нас, что яблоки этой яблони носят название Ealdcyrcenas epple, то есть «старые церковные яблоки». По этой же причине, также свинья звалась Ealdecyrce Suge [старая церковная свинья], которая, удивительно сказать, имела восемь ног, в то время как у других свиней их четыре. Посему Гластеинг, вступив на этот остров [или край], увидел, что он изобилует благими вещами, и пришел жить туда со всей семьей, и провел там все течение жизни. И от его потомства и семьи его, говорят, заселилось это место» ⁵.

Приведенный выше рассказ об основании города Глэстингабурха неким Гластом (или Гластеингом) содержится в записанной Вильямом из Мальмсбери истории Гластонбери, De Antiquitate Glastoniensis Ecclesiae, и потому его долго считали легендой, повествующей об основании именно этого сомерсетского города. На первый взгляд ее содержание полностью соответствует этой цели — в конце концов, в книге Вильяма изложена история Гластонбери — и все же, когда мы повнимательнее изучили свидетельства, оказалось, что кроме корня «Гласт» единственная связь между Гластонбери и основанным Гластом Глэстингабурхом заключается в помещении этого отрывка в De Antiquitate, составленную Вильямом, как он сам признает, по многим источникам. Название Глэстингабурх означает попросту «город потомков Гласта», а англ о-саксонская форма этого имени зафиксирована в нескольких вариантах, среди которых наличествуют Гластингабури, Гластингеи, Глестингабурух и Глэстингбири, к которым следует добавить формы Гластеник, Глассимбири, Гластония и прочие аналогичные им и присутствующие в различных ранних источниках⁶. Однако вопрос остается: кем был этот Гласт, в честь которого был назван город, и откуда он явился?

Одна из позднейших интерполяций в De Antiquitate информирует нас о том, что Гласт был правнуком Кунедцы Вледига (ок. 370 г.), хотя, как нам еще предстоит узнать, интерполятор имел дело с незнакомым ему материалом, поскольку он некорректно назвал потомков Гласта его братьями. Гласт упоминается в относящейся к десятому веку Валлийской родословной в Харлейских (Harleian) рукописях⁷, в то время как его прадед Кунедда упоминается в Historia Brittonum в связи с одним из его потомков, Маэлгуном Гвинеддом (ум. в 547 г.), который, как мы видели в предыдущей главе, считался любовником одной из дочерей Аваллаха: «Маэлгун, великий Король, правил среди бриттов в краю Гвинедд, ибо предок его Кунедаг [Кунедда] с сыновьями, число которых было равно восьми, пришел до этого с севера, то есть из края, называемого Манау Гододдин, за сто и сорок шесть лет до правления Маэлгуна. И с великим смертоубийством изгнали они из этой земли скоттов, никогда более не возвратившихся, чтобы населить ее»⁹.

Харлейские генеалогии рассказывают нам, кроме того, и о сыновьях Кунедды, и о том, как они разделили между собой покоренную страну: «Вот имена сынов Кунедды, число которым было девять: (1) Тибион, первородный, умер в крае, называемом [Манау Гододдин, и не отправился дальше со своим отцом и помянутыми братьями. Мейрион, сын его, разделил владения между его братьями. (2) Исваэл, (3) Рувон, (4) Дунод, (5) Кередиг, (6) Авлоег, (7) Эйнион Ирт, (8) Догваэл, (9) Эдерн. Вот их граница: от реки, которая зовется Диврдви [Ди], до другой реки, Тейви; и они владели многими областями в западной части Британнии»¹⁰. Все названные в Харлейских генеалогиях сыновья, за исключением Тибиона и Эйниона Ирт, дали свои имена назначенным им уделам в Северном и Западном Уэльсе. Их королевства занимали следующие области.

В заливе Кардиган, Западный Уэльс:

• Мейрионидц: от Мавддахдо реки Довейу, отданный Мейриону (сыну Тибиона).

• Кередигион: область между рекой Довей и рекой Тейви, отданная Кередигу.

• Авлоегион: прибрежный район от Аберсох до Аберерх, отданный Авлоегу.

• Дунодинг: область от Эрха до Мавддаха, отданная Дун оду.

К востоку от Конвея:

• Рувонинг: область между реками Элви, Клойд и Кливедог, отданная Рувону.

Догвейлинг: край, лежащий к востоку от Рувониога и охватывающий южную часть Долины Клуйда, между Бодфари и Дервеном, отданная Догваэлю.¹¹

• Эдейрнион: край, лежавший к югу от Догвейлинга, по обе стороны реки Ди в области вокруг Корвена и простирающейся до гор Бервин, отданный Эдерну¹².

• Рос: край, простирающийся от реки Конвей на юге до реки Клуйд на севере, и от реки Элви на востоке до моря на западе, отданный Эйниону Ирту и управлявшийся им¹³.

И, наконец:

• Исвейлион: западный рогЭнглси, отданный Исваэлу¹⁴.

Как показано на карте, области, занятые потомками Кунедды, простирались от устья реки Клуйд до устья реки Тейви на западе и от Ди на севере до Тейви на юге, за исключением только областей Арвона, Арлехведда и анклава на острова Мон (Энглси).

Поздние источники сообщают нам, что Кунедда был отцом и других детей, в том числе двоих дочерей, Гвен и Тегеингл (или Тегид). Гвен стала женой Амлаудда Вледига и матерью Эйгир (жены Утера Пендрагона и матери знаменитого Артура)¹⁵.0 Тегеинглможно сказать немногое — то, что имя ее носит кантреф,[19] находившийся тогда в Гвинедде⁶. Кунедде приписывают еще четырех сыновей — Горона, Коэла, Арвистла и Маэла — однако, по общему мнению, за исключением Горона, являются чисто вымышленными персонажами¹⁷. Кунедду называют также основателем одного из Трех Святых Родов Инис Придейн, поскольку в последующих поколениях среди его потомков довольно много святых.

Даже часть списка имен правнуков Кунедды кажется своего рода справочником Кто есть Кто в ранней британской истории, поскольку в ней фигурируют Гласт, Артур, Кинлас Гох¹⁹, Маэлгун Гвинедд²⁰ и Карадог Врейхврас²¹. Можно показать, что подобно своим предкам, персонажи эти обретаются в покоренном Кунедцой регионе.

Гласт (или Глас) являлся потомком Догваэла, сына Кунедды. Догвейлинг, или удел, отданный Догваэлю Кунедцой, занимал южную часть области, которая теперь носит имя Дифрин (Dyffryn) Клуйд (Долина Клуйд), и из Харлеанских манускриптов мы узнали, что краем этим правили потомки Гласта от его сына Элгуда.

Что более важно, мы обнаружили, что вторая линия правила Глэстингабурхом через другого из сыновей Гласта, Морфаэла. Самое раннее письменное упоминание о Гласте мы обнаруживаем в бесценном манускрипте Harleian MS3859. Предшествовавшая труду Вильяма из Мальмсбери генеалогия была написана в 958 г. и сохраняется в манускрипте, датированном примерно 1100 г.; потомки Гласта называются там Глэстингами, а их город носит имя Глэстингабурх²². В рамках этой генеалогии Глас(т) называется отцом Морфаэла, и потомки его прослеживаются на протяжении 11 поколений до Иднерта (или Эднифеда), похоже, замыкающего линию князей Глэстингабурха. Оканчивается генеалогия следующими словами: «Откуда Гластингсы(?), которые пришли [через город], зовущийся Лойткойт»²³. В De Antiquitate Вильяма из Мальмсбери мы находим аналогичное упоминание: «Это тот Гластеинг, который [пришел] через внутренний Энгле (midland Angles), иначе говоря город, называемый Эскебтиорне (Escebtiorne)». Аналогичное утверждение можно найти и в трактате Ханесин Хен²⁴, написанном Груфуддом Хираетогом: «Откуда Гластониане, которые пришли от Каэр Лвид Коэд²⁵ в город, называющийся теперь Элдуд»²⁶. Схожесть всех трех цитат подразумевает их общее происхождение, и предлагамое составное прочтение гласит: «Откуда произошли Гластинги, которые пришли от Каэр Лойткойт через внутренний Энгле в город, называющийся теперь Элдуд».

Город Лойткойт (Loytcoyt, современное валлийское Lwydcoed) уже давно был отождествлен с городом Личфилд. В Личфилде располагалась епископская кафедра, что может объяснить причину замены в De Antiquitate названия Лойткойт на Эскебтиорне (в современном валлийском слово esceb, епископ, приобрело вид esgob; то есть название означает «Епископский город»). Упоминание «внутреннего Энглса» также использовалось как аргумент в пользу Личфилда, поскольку Гласт предположительно проходил через этот край на пути в Гластонбери, однако нет особых доказательств того, что область, именуемая ныне Мидлендс, носила бы то же самое название и в Темные века. В то время, когда писались упомянутые выше тексты, название И Берведдулад (Y Berfeddwlad, Средние Земли, Мидлендс или Промежуточные Земли) относились к региону Инис Придейн между Ди и Конвеем, образующим кантрефы Рос (Rhos), Рувониог, Тегеингл и Догвейлинг. Этот край упоминается в валлийском тексте, датированном временем около 1160 г. — «через средние земли, пока он не пришел в Честер»²⁷ — и мы пришли к выводу о том, что это и есть те самые «mediterraneos» или «Midlands», названные в интерполированной De Antiquitate. Наши выводы подтвердились, когда мы обнаружили упоминание топонима Лойдкойд (Loydcoyd, Loytcoyt) в Межевой книге Денбига (The Survey of Denbigh), относящейся к 1334 г. Такая кандидатура показалась нам вполне приемлемой альтернативой традиционному толкованию Лойкойта как Личфилда, особенно с учетом того, что Лойдкойд располагался в кантрефе Рос, одного из тех четырех, что составляли Средние Земли (Y Berfeddwlad) и управлялись потомками Кунедцы²⁸.

Установив личность Гласта, а также определив несколько связанных с ним местностей в Северном Уэльсе, мы поняли, что располагаем и объяснением слова Веллис (Wellis) в путаной истории о Гласте и Свином пути, которую Вильям из Мальмсбери привел в качестве легенды, поясняющей основание Глэстингабурха. Это не был кафедральный город Веллс (Wells) в Сомерсете, как утверждало гластонберийское предание, но всего лишь латинское написание названия Уэльс — а именно Wellis или Wallis. Название деревни Мохдре (Mochdre) позволило нам пролить новый свет на повествование о Свином пути, поскольку moch по-валлийски обозначает свинью, борова и свинью вообще, и таким образом Мохдре следует понимать как «Город Свиней». Расположенная в нескольких милях от Лойдкойда деревня Мохдре известна упоминанием в Мабиногионе, где оказывается на пути Гвидиона (сына кельтской богини Арианрод), который, получив священных свиней от Придери (героя Мабиноги), гонит их на север. Каждый упомянутый в тексте топоним служит напоминанием о его маршруте. Вкратце эта история выглядит следующим образом:

«И в ту ночь они добрались до нагорья Кередигиаун, места, которое по сей причине до сих пор зовется Мохдреф. И наутро отправились вперед; через Эленид они перешли. И в ту ночь они были между Кери и Аруистли, в окрестности, которая также по сей причине зовется Мохдреф. И отселе они направились дальше, и в ту ночь дошли они до коммота [участок земли] в Поуисе, который по той же причине зовется Мохнант, и там были они в ту ночь. И отселе они добрались до кантрефа Рос, и в ту ночь были в окрестности, которая до сих пор зовется Мохдреф» ²⁹.

Карта 25. Гласт и Путь Свиньи

1 — Нант Крейг и Мох (Скалистая Долина Свиней); 2 — Долина Эглвисег; 3 — Утесы; 4 — Лланголлен; 5 — Ди; 6 —Брин Аваллен; 7 — Руабон; 8 — Стрит и Хох (Улица Свиньи); 9 — Гора Руабон

Описанное здесь путешествие дает нам четко определенный маршрут, проходящий через самое сердце того валлийского края, который, как мы уже показали, является домом потомков Кунедды. Холмы и долины этого региона пересечены множеством старинных троп и отгонных дорог, иногда доисторического происхождения, среди которых находятся связанные со свиньей (sow или pig), и мы полагаем, что упомянутый выше маршрут можно отождествить с тем Свиным путем, который упомянут в De Antiquitate. На деле предание, отраженное в харлеанском манускрипте и в интерполированной De Antiquitate, точно отражает маршрут путешествия Гласта, которое мы можем теперь проследить по карте. Мы предполагаем, что его путь проходил от Лойдкойда, возле Мохдре в кантрефе Рос, через И Берфеддвлад (Средние Земли или Мидлендс) в долину Ди и наконец в Долину Лланголлена. Часть пути он мог пройти по древнему тракту, носящему название Стрит и Хух (Stryt у Hwch, Улица Свиньи или Свиной путь), который проходит от прихода Мархвиэль (Marchwiel) в западном направлении в сторону Средних Земель и Долины Лланголлена и заканчивается на Брин Аваллен (Холм яблок или Яблочный холм) в приходе Руабон³⁰. Другой из старинных трактов через Средние Земли ведет через Гору Руабон над Лланголленом, проходит через Нант Крейг и Мох (Каменистая Долина Свиней, или Свиная Лощина) и продолжается по долине Эглвисег мимо аббатства Валле Круцис и Кастелл Динас Бран на пути к Лланголлену. Тот факт, что область вокруг долин Лланголлен и Эглвисег граничила с Догвейлингом, доменом предков Гласта, убедила нас в том, где именно следует искать действительное местоположение Глэстингабурха. Но и в таком случае мы не были готовы к тому, насколько простыми оказались поиски истинного Глэстингабурха, и к тому, насколько большая часть его ранней полулегендарной истории независимым образом осталась связанной с местом своего происхождения.

Св. Коллен и Глэстингабурх

Дорога, которой века назад прошел Гласт, следуя течению священной реки Ди, приводит нас в Долину Лланголлен, одно из самых живописных мест нашей планеты, любимое как валлийскими бардами, так и английскими поэтами. Она считалась священной еще с дохристианских времен и по-прежнему почитается людьми, глубоко знающими этот край. В приходе Лланголлен и вокруг него расположены некоторые места, с которыми мы уже познакомились в наших поисках Авалона, такие как Стена Севера и доисторические погребальные поля на горе Руабон. Этот край знает предания об Артуре и его рыцарях, и упоминания о гигантах, фейри, демонах и дьяволах в окружающем ландшафте только усиливают мистическую природу панорамы. Название Лланголлен означает «церковь» или «ограду» (Ллан) Коллена (Gollen), и в центре знаменитого прихода расположена церковь св. Коллена, дом международного Эйстеддводда (Eisteddfodd).[20] Каждый год Лланголлен посещают тысячи туристов, чтобы насладиться ландшафтом и валлийской народной культурой. Однако здесь нас заинтересовала в первую очередь теперь очевидная связь между святым покровителем края и Глэстингабурхом.

То немногое, что известно нам о связи св. Коллена с Глэстингабурхом, происходит из двух версий Buchedd Collen (Жития Коллена), из которого мы узнаем, что св. Коллен был аббатом Глэстингабурха (или Глассимбири, каковой вариант названия используется в Buchedd Collen). Текст рассказывает нам, что Колена избрали в аббаты спустя три месяца после его появления в аббатстве и принятия монашеского обета. Вскоре после этого он сделался отшельником, приняв «образ жизни более трудный и тяжелый, чем жизнь аббата», и провел так три года, после чего возвратился в аббатство, где прожил еще пять лет, по прошествии которых его возмутили жители той земли, и он проклял их за творимое зло»³¹. Далее Житие повествует о том, что св. Коллен удалился на гору над Глэстингабурхом, где ему предстал Гвин ап Нудд, король Фейри и Повелитель Аннуна (кельтской преисподней), наряду с Артуром присутствующий в ряде ранних валлийских источников как существо мифическое³². Как уже указывалось, горная гряда, расположенная к югу от Долины Валле Круцис и Лланголлена, известна под названием Гор Бервин (Бервин означает «Холм Гвина»), и край этот исстари был известен как Земля Гвина³³. Рассказ о встрече св. Коллена и Гвина ап Нудда передается следующим образом:

«Отшельник Коллен умерщвлял свою плоть в келье, расположенной под скалой на горе. Однажды он услышал, как двое людей разговаривают о Г вине ап Нудде, наделяя его двойным королевским титулом. Коллен крикнул им, чтобы они убирались и попридержали языки, чем судачили о дьяволах. Коллена упрекнули за это, поскольку король земли фейри возражал против подобного словоупотребления. Король вызвал святого н я вершину горы в полдень, и после нескольких отказов тот явился туда, прихватив с собой, однако, склянку со святой водой. Оказавшись на месте встречи, св. Коллен увидел красивейший замок, равного которому еще не приходилось видеть, окруженный отборнейшим войском, многочисленными менестрелями со всяким инструментами, певшими на все голоса, пригожейших в мире коней с всадниками на них, и изящных дев, бодрых, легконогих, в прекрасных нарядах и в самом цвету юности; и все прочее великолепие, приличествующее двору могучего повелителя. И наверху замка он увидел любезного мужа, который пригласил его войти внутрь, сказав, что король уже ожидает его. И Коллен вошел в замок, и когда он оказался там, король сидел на золотом престоле. И он достойно приветствовал Коллена, и пригласил его поесть, заверяя в том, что в дополнение ко всему увиденному, он получит самые роскошные и изысканные лакомства, которых только может пожелать его душа, и всякое питие и напиток, которых пожелает его сердце; и что ему любезно приготовлены всякие услады, пиршества и развлечения, и дары по всякому чину и ладу, достойные столь мудрого человека. “Я не стану есть опавшую листву”, ответствовал Коллен. “Но видел литы столь прекрасно разодетых людей, чем мои в их красных и синих ливреях?”, — Спросил король. “Разодеты они нарядно, — ответил Коллен, — для того, какими они есть”. “А какие же они есть?”, — спросил король. Тогда ответил Коллен: “Красное в их наряде означает адский огонь, а синее адский холод”. И с этими словами он достал склянку со святой водой и побрызгал ею вокруг себя, после чего все они исчезли из вида: и замок, и войско, и мужи, и девы, и музыка, и песни, и кони, и юноши, и приготовленный пир, и все, что было вокруг, а остались только зеленые холмы»³⁴.

Далее повествуется, что посрамив Гвина ап Нудда, св. Коллен помолился Богу, чтобы Тот даровал ему уголок для мирной жизни. И получил указание выйти наутро в путь и идти так, пока не увидит коня, на которого ему надлежало сесть и ехать целый день; там, где закончится путь, и будет «его убежище до Судного Дня». На следующее утро после столкновения с Гвином ап Нуддом св. Коллен оставил свою келью на горе над Глэстингабурхом, и Buchedd Collen сообщает, что он встретил чудесного коня в месте Рисва Маэс Кадварх (Поле Бега Боевого Коня)³⁵. Далее легенда утверждает, что Коллен ехал на этом коне остаток дня, таким образом отмерив путь до своего убежища (прихода). В центре него он соорудил себе келью, в которой провел остаток дней; там его и положили на покой.

В приходской церкви Лланголлен, посвященной св. Коллену, была надпись, зафиксировавшая его родословную, свидетельствующую о том, что, как и Гласт, он являлся потомком Кунедды: «Св. Колен, сын Гвеннога, сына Коледдога, сына Кавдрава, сына Карадога Врейхвраса, сына Ллир Марини, сына Эйниона Ирта, сына Кунедды Вледига от Этни Видделес, дочери лорда Коля в королевстве Ирландия. Который святой похоронен здесь»³⁶. Гробница св. Коллена в Лланголлене упоминается в отчете сельского декана за 1749 г.: «Там есть строение, примыкающее к башне на западе, называющееся Старой Церковью, в которой лежит святой покровитель Коллен». В 1771 г. Томас Пеннант описывает могильный камень, или точнее то, что от него осталось, лежащий на колокольне лланголленской церкви, где его бросили между 1749 и 1771 гг.; на нем, как утверждают, находилась лежащая фигура священника, изображавшая св. Коллена. На самом деле считается, что гипсовая фигура св. Коллена первоначально находилась во владении аббатства Валле Круцис, откуда ее переместили в принадлежавшую аббатству приходскую церковь Лланголлена. Великолепная резьба, украшающая храм Лланголлена, также считается спасенной из аббатства Валле Круцис после Реформации, в том числе прекрасная дубовая резьба, украшающая потолок. И в самом деле, многие из церквей здешней округи сохранили нечто от принадлежавшего этому некогда великому аббатству.

В долине Лланголлена имя св. Коллена повторяется достаточно часто. Приходская церковь в Руабоне, находящаяся в четырех милях вниз по течению от Лланголлена, теперь посвящена св. Марии, однако была первоначально освящена во имя св. Коллена³⁷, о чем свидетельствуют земельные пожалования аббатству Валле Круцис, которому церковь была подарена в 1274 г. В 1699 г. антиквар Эдвард Луйд (Lhwyd) описывал другую связанную со св. Колленом местность в округе Динхинлле Исав (Dinhinlle Isaf), находящуюся к югу от прихода Руабон. «Капел Коллен так зовется поле, в коем находится крест в память святого, которого почитают в приходе Руабон». Капелла эта также упоминается в Норвичской Таксации (Taxatio) от 1254 г. — «Капелла Коллена (в Маэлоре)», — хотя не вполне ясно, имеет ли в виду этот документ исчезнувшую церковь, лежавшую менее чем в миле к юго-востоку от Динхинлле Исаф, или нынешнюю церковь в Руабоне. Предполагалось, что последняя была построена на месте более раннего храма и посвящена Успению Девы Марии монахами Валле Круцис — упомянутой в предыдущей главе церкви в Руабоне, которая находится «высоко над рекой Мабон». Упоминание креста и празднования там памяти св. Коллена указывает на очень раннюю Капел Коллен в Динхинлле Исав как на более раннее расположение кельи св. Коллена, хотя свидетельствам соответствует и церковь в Руабоне.

Эдвард Луйд отмечает еще одно место, связанное со св. Колленом — «Клаудд Коллен на Кевн Уха, в округе Пенгверн: короткая насыпь, похожая на Насыпь Оффы» ³⁸. Существует также легенда, связывающая святого с долиной Эглвисег, в которой расположено аббатство Валле Круцис. Легенда повествует о том, как давным-давно жила великанша, известная в народе как Каурес и Болх (Великанша Перевала), обитавшая возле Болх Риувелен (Перевала Риувелен), возвышавшегося над существенной долей округи. Великанша имела привычку съедать всякого человека, пытавшегося пройти перевалом. Живший поблизости св. Коллен решил избавить округу от подобной чумы и направился к перевалу. Как только великанша появилась перед ним, св. Коллен вызвал ее на бой. В немедленно начавшемся поединке святой отрубил ей мечом правую руку. Подхватив отсеченную конечность, она попыталась поразить ей св. Коллена, посему святому пришлось отхватить ей и левую руку. Тогда великанша громко позвала на помощь Артура из его крепости в скалах Эглвисега, однако святой убил ее. После победы св. Коллен омыл кровь в расположенном неподалеку горном источнике, который до сих пор носит название Финнон Голлен (Источник Коллена)³⁹.

Карта 26. Св. Коллен и Гвин ап Нудд.

1 — Курган или кайрн; 2 — Именованная особенность местности; 1 — Церковь/капелла; 4 — Каменные круги; 5 — Крайг/Кадайр Артур (Трон Артура); 6 — Долина Эглвисег; 7 — Гора Руабон (Рхивабон/Склон Мабона); 8 — Насыпь Оффы; 9 — Насыпь Уатта; 10 — Аббатство Валле Круцис; 11 — Глес(ин) вре; 12 — Руабон (первоначально посвящен св. Коллену); 13 — Кастелл Динас Бран; 14 —Лланголлен; 15 — Ди; 16 — Дининлле Исав; 17 —Горы Бервин; 18 — Нанхеудви

Ффиннон Коллен расположен как раз под перевалом Болх Риувелен, ныне называющемся Перевалом Подковы, расположенном на горе Кирн-и-Бран со стороны Валле Круцис. Особенно заинтересовало нас в этой повести упоминание о крепости Артура в скалах Эглвисег, таким образом связывающее его с Глэстингабурхом. Венчающий долину Эглвисег 200-футовый утес теперь называется Крайг Артур, но прежде он носил имя Кадайр Артур (Трон или Кресло Артура). Неподалеку, к югу от Лланголлена, здесь находится также Финнон Артур (Источник Артура), а также другие многочисленные топонимы, связанные с этим древним героем, его рыцарями и приключениями.

Утверждают, что отшельническая келья св. Коллена находилась на возвышенности над аббатством Валле Круцис и городом Лланголлен. Мы уже приближались к этой возвышенности в предыдущих главах, посвященных поискам Авалона; она называется горой Руабон или горой Мабона. Вплоть до XVII века она также именовалась Гласвре, каковое слово является производным от Glas (личное имя) и fre (мутировавшая форма слова tre, означающего «город»), что дает нам «Город Гласа»⁴⁰. Предполагалось также, что Гласвре представляет собой сокращение от Glesynfre, также обозначающего «Город Гласа», однако в ранних валлийских источниках являющегося альтернативным названием Инис Аваллах. Как мы уже указывали ранее, название Инис Аваллах — Край Аваллаха или Авалон — принадлежало кельтской преисподней.

Этот факт придал новый смысл истории о столкновении св. Коллена на горе Руабон с Гвином ап Нуддом, Владыкой Аннуна, поскольку теперь оно приобрело символический смысл конфликта между христианской верой и старой кельтской религией, или даже христианизации важного языческого края.

Местом погребения св. Коллена всегда считался Лланголлен, — в кантрефе Нанхеидви (Nanheudwy) в Поуис Вадог, ныне Денбигшир, одновременно считалось, что он похоронен в Гластонбери, Сомерсет. Аналогичным образом местом столкновения св. Коллена с Гвином ап Нуддом называлась гора, известная под названием Гластонбери Тор, в то время как полудневная поездка св. Коллена от границы этого прихода, явным образом заканчивающаяся в Лланголлене, также считается начавшейся в Гластонбери, примерно в 200 милях по прямой. (Сделанное впоследствии примечание к Житиям британских святых гласит: «Здесь, должно быть, допущена ошибка, потому что “убежищем”, о котором идет речь, конечно, является Лланголлен»). Мы полагаем, что это и прочие аналогичные утверждения относятся к той части предания, которая была перенесена в Гластонбери, хотя законным образом принадлежит Глэстингабурху.

Но что можно сказать о самом Глэстингабурхе? Как мы установили, первоначальное место нахождения Глэстингабурха должно было находиться в пределах королевства Догвейлинг или возле его границ, поскольку именно здесь правил Гласт и его потомки после основания Глэстингабурха, «города Глэстингор». Аббатом Глэстингабурхского аббатства одно время являлся св. Коллен, проведший большую часть своей жизни вблизи Лланголлена, города, носящего его имя. Приход Лланголлена не только явился местом жизни святого, здесь располагались и его отшельническая келья и место его последнего упокоения. С краем этим св. Коллена связывают и легенды. Исследованные нами свидетельства пока указывают на то, что Глэстингабурх располагался в Долине Лланголлен, неподалеку от аббатства Валле Круцис и самого города Лланголлен, и наиболее вероятным местом является долина Эглвисег, окаймляющая Догфейлинг и Лланголлен. Более того, мы были убеждены в том, что Глэстингабурхское аббатство представляло собой тот исходный кельтский/саксонский фундамент, на котором впоследствии, примерно в 1200 г., возникло аббатство Валле Круцис.

Артур и Глэстингабурхское аббатство

Первым из таких преданий наше внимание привлекла вставка в написанную Вильямом из Мальмсбери историю Гластонбери, De Antiquitate Glastoniensis Ecclesiae, касающаяся некоторых земельных пожалований, сделанных Артуром аббатству Гластонии. Хотя обыкновенно эта вставка считается относящейся к приобретению Гластонберийским аббатством земель Брент и Польден, мы ощутили уверенность в том, что первоначально она относилась к аббатству Глэстингабурх, расположенному в долине Лланголлен. В повествовании рассказывается, что, находясь в Каэрллеоне, Артур наградил почестями могущественного юношу по имени Идер, сына некоего короля Нута (Нудда). Далее Идера отослали доказывать свою доблесть в сражении с тремя великанами, проживавшими на горе Ранаэ и известных своими злодеяниями. Юноша отправился на гору впереди Артура и его соратников, напал на великанов и, сразив всех троих в ужасном бою, пал на том же месте, лишившись всех сил. Когда Артур прибыл на место схватки, он увидел на земле тело Идера и, посчитав его мертвым, начал оплакивать. Полагая себя ответственным за смерть Идера, так как не пришел вовремя к нему на помощь, расстроенный Артур повернул к дому, оставив тело юноши на месте, чтобы вернуться и забрать его уже после должных приготовлений. На пути назад в Каэрллеон Артур проехал через Гластонию и там обязал 24 монахов молиться за душу погибшего друга. За это он наделил монахов многими пожертвованиями и землями¹. Сделанное на полях дополнение указывает: «Так был дарован Брент и Полдон с прилегающими землями».

Аналогичная история записана в относящейся к середине XIV столетия латинской истории аббатства Гластонбери, написанной неким Джоном из Гластонбери, о котором известно крайне немногое. В данном случае повествование предположительно рассказывает о том, как аббатству были дарованы земли Брент Нолл и Полдон, однако версия, приведенная в Хронике Джона из Гластонбери, в некоторых подробностях отличается от интерполяции в De Antiquitate. И отнюдь не самой малой из них является указание на то, что горы Арейнес (Areynes), к которым был послан Идер ап Нудд, находились в Северном Уэльсе: «Nortwalliam in monte de Areynes». Хроника также свидетельствует о том, что земельные пожалования Артура монахам включали территории Брентмарейс и Поулдон, позже захваченные саксонскими язычниками, которые после обращения в христианство возвратили их аббатству.

Несмотря на тот факт, что обе истории подразумевают связь с аббатством Гластонбери, они в обоих случаях явно происходят в Северном Уэльсе, поскольку посвящение Идера происходит в Каэрллеоне (Честер). Более того, судя по имени, можно предположить, что Идер ап Нудд являлся братом Гвина ап Нудда, Владыки Аннуна, с которым св. Коллен имел дело на горе Руабон над Глэстингабурхом². Традиционно местом битвы между Идером и великанами считается Брент Нолл, расположенная в Сомерсете гора (следуя примечанию в De Antiquitate, которое утверждает, что гора, именуемая Ранаэ, теперь называется Брентенол), хотя Хроника явным образом указывает на то, что Monte de Areynes располагалась в Северном Уэльсе. Предполагалось, что «гора Ранаэ» переводится как Лягушачья гора, и название это было истолковано как гора Areynes (Гора Пауков) в результате неправильного прочтения «Mons Aranearum» вместо «Mons [A] Renarum», хотя непригодны оба толкования.

Многие предания и легенды, связанные с конкретными местностями в горах и холмах старого Гвинедда и Поуиса, рассказывают о сражениях Артура с различными великанами и ведьмами. Одно из них, в частности, проливает свет на местоположение сражения Идера с тремя великанами. Речь идет о знаменитом столкновении Артура с великаном Рита Гауром, названным «королем Гвинедда во время Артурово»³. Коротко упомянутый в главе 3 поединок между Артуром и Рита произошел на Аран Бенллин, или «Высоте Главы Озера», причем речь идет об озере Бала, также известном под названием Пенллин. Артур победил и, в соответствии с Историей Гальфрида Монмутского, убил Рита Гаура на Aravius Mons, «Аравийской горе».⁴ В вариантах сказания бой происходит у Булх и Гроес (Перевала Креста) между Мавддви и Пенллином в Мейриониде.[21] Подобно упомянутой в Хронике Monte de Areynes и Ranae из De Antiquitate, Aravius Mons (лат. «Аравийская гора») из Истории Гальфрида Монмутского кажется латинизацией исходной валлийской формы Минидд Аран — гор Аран, находящихся в Северном Уэльсе.

Теперь мы начинаем видеть всю повесть в новом свете. Во времена Артура передвижения из Каэрллеона (Честер) и Северным Уэльсом скорей всего осуществлялись по одной из старых римских дорог. Одна из таких дорог проходила от Честера через Холт по долине Лланголлен, продолжаясь за озеро Бала и Каэр Кай (где воспитывался Артур), а потом по долине между Пенаран и Аран Пенллин — то есть горами Аран. Возвращаясь по этой долине, Артур должен был проехать через Глэстингабурх, где вполне мог пожаловать аббатству земли в Поулдоне, поскольку Поултон находится не столь уж далеко от Лланголлена вдоль реки Ди и был занесен в «Книгу Судного Дня» как часть Брокстонской сотни.

Карта 27. Артур и Глэстингабурх.

1 — Виррал; 2 — Монахлог; 3 —Каэрллеон; 4 — Ди; 5 — Инис Аваллах (Удел Аваллаха); 5 — Бангор-на-Ди; 6 — Глэстингабурх; 8 — Лланголлен; 9 — горы Бервин; 9 — горы Аран; 11 — Каэр Кал

Похищение Гвенхвивар

Далее мы обратили свое внимание на рассказ о похищении жены Артура Гвенхвивар неким Мелвасом. Предание это, безусловно, является самым ранним среди связывающих Артура с Гластонбери. Самая ранняя полная версия истории записана Карадоком из Лланкарвана в его Vita Gildae (Житии Гильды) около 1135 г.; факт этот также упоминается в более поздних трудах и изображен на архивольте Моденского собора в Италии, причем сделано это было раньше, чем записан рассказ Карадока.

В своем Житии Тильды Карадок сообщает нам, что Гильда появился в «Гластонии в то время, когда король Мелвас правил в этом летнем краю». Аббат Гластонии встретил Гильду с большой радостью, и тот приступил к обучению истинной вере братии и паствы. Мы узнаем из этого же источника, что, находясь в Гластонии, Гильда написал свою историю королей Британнии. Карадок отождествляет Гластонию с Urbs Vitrea (Стеклянным Городом), тем самым устанавливая ошибочную традицию связывать название Гластонии со словом glass (стекло), и продолжает свое повествование сообщением, что издревле Гластония именовалась Инисгутрин (Инис Видрин)⁵. Рассказ о похищении Гвенхвивар он продолжает, сообщая читателю, что, пока Гильда находился в аббатстве, Гластонию с большим войском осадил «тиран Артур», потому что в аббатстве находилась его жена Гвенхвивар, похищенная злым королем Мелвасом. Карадок подробно описывает неприступную позицию, дополнительно укрепленную лесной чащей, тростниками, рекой и болотом. Карадок также называет Артура «непокорным королем» и поясняет, что тот разыскивал Гвенхвивар целый год и только после этого узнал, что она находится в Гластонии. После этого Артур собрал войска всей Корнубии (Кернио) и Дибнерии (Dibneria) или Дивнайнта (Dyfnaint) и приготовился к войне. Аббат Гластонии, «при поддержке духовенства и Гильды Премудрого, стал между двумя супротивными ратями и в миролюбивой манере посоветовал собственному королю Мелвасу вернуть похищенную даму». Гвенхвивар была возвращена Артуру в мире и доброй воле, после чего Мелвас и Артур сделали аббату Гластонии много пожалований, после чего оба короля явились в «храм Св. Марии» помолиться. Короли вышли оттуда полностью примиренными и обещали «почтительно повиноваться высокочтимому аббату Гластонии и никогда не вторгаться в священнейшее место и даже в округи, близкие к нему»⁶.

Чтобы полнее понять этот рассказ, мы нашли другие его варианты, в первую очередь, обратившись к артуровскому роману Кретьена де Труа Ланселот, в котором Мелваса зовут Мелеагантом. Здесь повествование еще более романтизировано, и Кретьен предлагает интересную информацию относительно того места, куда отвозят Гвинхвивар: «Уверяю вас, милорды, что Мелеагант, высокий и сильный рыцарь, сын короля Торреса, схватил ее [Гвинхвивар] и забрал в свое королевство, откуда не может вернуться ни один чужеземец, которого заставляют оставаться в стране в услужении и изгнании»⁷. Далее Кретьен сообщает нам, что Мелеагант победил Кая в лесу и увез Гвенхвивар в свою землю, именуемую Гойрре (Goirre), и что на поиски ее отправился Ланселот, в итоге освободивший королеву. В более раннем романе Эрек и Энида Кретьен упоминает тот же самый персонаж под другим именем: «С теми, кого упомянул я, явился Махелос, великий барон, владыка Стеклянного Острова»⁸.

О похищении Гвенхвивар было также прекрасно известно валлийским бардам, и рассказы их об этом событии не только позволили установить местоположение Глэстингабурха, но и предоставили нам новые свидетельства в отношении трех древних уделов Инис Придейн — Кимру, Альбана и Ллоегира.

Наиболее часто упоминал в своем творчестве Мелваса валлийский поэт Тудур Алед, францисканский монах, расцвет творчества которого пришелся на период от 1480 до 1520 г., чьи поэмы, превозносившие аббатство Валле Круцис, сделали в то время этот монастырь знаменитым⁹. Тудур провел значительную часть своей юности вблизи Валле Круцис и написал много стихотворений о знаменитых людях и местностях края, окружающего долину Лланголлен, в том числе и о Нанхеидви, кантрефе, в котором расположен Лланголлен. Здесь он узнал связанные с Мелвасом предания и сказания, и из стихов Тудура Аледа следует, что Мелвас представлял собой весьма значительную фигуру в местной традиции, поскольку присутствие этого короля в преданиях кажется поэту столь же естественным, как присутствие звезд на небе.

В тексте поэмы Тудура, носящей название Эдейрнион, мы обнаружили на наш взгляд важнейшее упоминание Мелваса среди всех источников, поскольку оно четко определяло границы королевства, в котором правил этот король¹⁰. Эдейрнионом, каковое название происходит от имени одного из сыновей Кунедды, называется край, соседствующий с Лланголленом вдоль реки Ди, и Тудур в своей поэме утверждает, что Мелвас был правителем двух Маэлоров и земель к югу от Маэлора до Трена и от Трена до самого Хаврена.

Как уже объяснялось, два Маэлора — это Маэлор Саэснег (Саксонский Маэлор) и Маэлор Гимраэг (Валлийский Маэлор), и край этот первоначально простирался от Лланголлена до Честера, объединяя земли, расположенные в среднем течении реки Ди. Трен был городом на реке Роден, притоке Хаврена (Северн)¹¹, которая впадает в него возле Вирокониума (Роксетер/Каэр Эфрог). Живший в XV столетии поэт Гуто’р Глин, бард аббатства Валле Круцис, также упоминал Мелваса в связи с Маэлором¹². Наши исследования топонима Маэлор подчеркнули связь Мелваса с этим краем, поскольку оно означает «территория, принадлежащая Маэлю»¹³, а имя Мелваса первоначально имело вид Maelguas и/или Mailguas от Mael aguass¹⁴, что предполагает, что Маэлор, над которым он правил на самом деле получил свое название от Мелваса.

Дальнейшие сведения о Мелвасе и похищении Гвенхвивар мы получили из бардической поэмы, содержащейся в выпущенной в 1870 г. книге The Myvyrian Archaiology, издатели которой дали поэме название. Разговор между Артуром и его второй женой Гвенхвивар. Текст этот существует в двух манускриптах, один из которых происходит из Уиннстей Холл на восточном склоне горы Руабон, другой числится среди манускриптов Лланстефан¹⁵ — и сопоставление их показало, что оба они являются копиями существенно более раннего оригинала, восходящего примерно к 1150 г. или даже ранее¹⁶. Упоминание Гвенхвивар как «девушки, похищенной Мелвасом, князем из Альбана», стало новым подтверждением того, что Мелвас правил там, поскольку, как уже объяснялось, валлийское название Альбан носила часть Инис Придейн, соответствующая современным графствам Чешир и Северный Поуис. Невзирая на свою фрагментарность, текст рассказывает нам о том, что во время пира произошло препирательство между Каем и Мелвасом «из Инис Видрин», после которого начался полный взаимного хвастовства разговор между Мелвасом, Каем и Гвенхвивар. Так, Мелваса спросили о том, где он прежде видел Гвенхвивар, на что тот ответил, что видел ее при дворе в земле Дивнайнт — в том смысле, что Мелвас находился прежде в связи с Гвенхвивар и поэтому похитил ее. Издавна ошибочно принимавшийся за Девон и связанный с преданиями об Артуре Дивнайнт представляет собой край, окружающий озеро Вирнви и граничащий с первоначальной областью Кернио; в соответствии с одним из манускриптов описанный в поэме пир происходит при дворе Герайнта, сына Эрбина и князя Дивнайнта, двоюродного брата Артура¹⁷. Заинтересовало нас и упоминание в поэме сводного брата Артура Кая, поскольку тот связан с Каэр Кай, также известным под названием Каэр Кинир (Кинир является отцом Кая), расположенным возле озера Бала; именно после этого озера река Ди течет по долине Эдейрнион, минуя на пути к морю и Честеру Корвен и Лланголлен.

Карта 28. Страна Мелваса.

1 — Мерси; 2 — Каэрллеон; 3 — Маэлор; 4 — Глэстингабурх; ⁵ — Лланголлен; 6 — Каэр Кай; 7 — Река Ди; 8 — Освестри; 9 — Земли, которыми правил Мелвас; 10 — Дифнайнт; 11 — Трен; 11 — Река Северн; 13 — Вирокониум

Два стихотворения, приписываемые барду Давидду ап Гвилиму (XIV век), проливают дополнительный свет на место похищения Гвенхвивар: «Окно, подобное этому… через которое проник Мелвас в Каэрллеоне, от великой любви и не ведая страха… возле дома дочери великана Огрвана [Гвенхвивар]»¹⁸. Под именем Каэрллеона здесь упоминается Честер, расположенный в 20 милях по течению реки Ди ниже Лланголлена, место коронации Артура и один из наиболее важных городов Британнии Темного времени. Дом великана Огрвана, отца Гвенхвивар, можно искать в двух местах. Название Каэр Огрван (Крепость/Цитадель Огрвана) носил прежде впечатляющий хиллфорт, носящий ныне название Старого Освестри, расположенный примерно в миле к северу от Освестри на границе Шропшира и Уэльса. В 1773 г. Томас Пеннантзафиксировал его название в виде Каэр Огирван, существуют и несколько других упоминаний этого места ¹⁹. Еще один Каэр Огрван также расположен на границе Уэльса и Шропшира, — Замок Нуклас (Knucklas) возле Найтона (Knighton). Местное предание утверждает, что именно здесь Артур женился на Гвенхвивар, и в некоторых текстах Замок Нуклас также именуется Кастелл Пендрагон. Оба места позволяют расположить во всем прочем легендарную фигуру Огрвана в пределах десяти миль от Глэстингабурха, в пределах легкой досягаемости от Честера. Имя дочери Огрвана также не забыто в окрестностях, поскольку на полях у берега реки Ди близ Лланголлена расположено основание старинного каменного креста. Именуемый Кроес Гвенхвивар (Крест Гвиневеры)²⁰, крест представляет собой единственный топоним, носящий ее имя, хотя известно, что Гвенхвивар была похоронена в Гластонии, расположенном вблизи аббатства Глэстингабурх.

Далее наше внимание привлекла работа барда, тесно связанного с аббатством Валле Круцис, Давидда ап Эдмунд²¹, добавившая новую грань к повети о похищении Гвенхвивар: «Мелвас, вор, который чарами и волшебством увлек девушку на край света: в зеленый лес отправился этот обманщик». На первый взгляд эта фраза может показаться полулегендарным сообщением о происшедшем событии, причем упоминание о «крае света» просто добавлено для красоты. Однако пристальное изучение оригинального валлийского текста свидетельствует об обратном. Он гласит: «Aeth a bun i eitha ’ byd: Гг coed ir ai V hocedydd»²².

Eitha’byd переводится буквально как «оконечность мира», но вблизи Глэстингабурха есть урочище, именуемое Край Света. Оно расположено во главе долины Эглвисег, в которой расположено аббатство Валле Круцис, и река, текущая вдоль левой восточной стороны возвышенности, носит имя Авон Эйта (Река у Края), что подкрепляет связь поэмы с этой конкретной деталью ландшафта. Валлийские поэты часто пользовались игрой слов и каламбурами в своих произведениях, особенно когда речь заходила о топонимах. «Зеленый лес» представлен в поэме Давидда ап Эдмунда словами coed ir — староваллийское слово ir означает «зеленый», однако также может означать «свежий». На современном валлийском «зеленый» или «свежий» лес будет Coed Glas, и носящая такое название местность существует напротив Края Света. В том же самом районе расположен утес, известный под именем Крайг у Форвин (Скала/Утес Девушек). Места эти находятся в самом сердце Маэлора, части приписываемого Мелвасу королевства, и через игру слов кажутся связанными с событиями похищения Гвенхвивар, описанными в рукописи Дэвида Джонса, датированной 1587 г. Упоминая про «сон Мелваса, укрытого зеленым плащом», Джонс описывает Мелваса как облаченного в «плащ цвета листвы, ожидающего Гвенхвивар и ее прислужниц в майский день. Они пришли искать березу, чтобы приветствовать весну. Говорит эта повесть, что он на время разлучился с ней. Он был из шотландцев, бритт и князь…»²³. А не могут ли названия местностей быть памяткой этих событий?

Обобщенная версия повести о похищении Гвенхвивар в 1875 г. была изложена Льюисом Моррисом: «Артур оставил ее дома, а она прежде имела близость с Мелвасом, князем Северной Британнии, продолжала встречаться с ним, так что она вместе со своими благородными девицами отправилась в лес праздновать Май, где Мелвас ожидал ее среди кустов, облаченный в нард, сшитый из зеленой листвы. Когда королева и ее прислужницы прйблизились к назначенному месту, Мелвас выпрыгнул из кустов и, подхватив на руки, унес ее к своим спутникам; а все благородные девицы в страхе разбежались, приняв его за сатира или за дикого лесного человека»²⁴.

Выше приведено почти все, что нам осталось известным о похищении Гвенхвивар Мелвасом из валлийских, латинских и французских источников. Однако похититель ее остается загадочной персоной. Хотя мы уже установили, что королевство Мелваса явным образом располагалось в Северном Уэльсе, его отождествляли с различными фигурами. Например, в Истории Гальфрида Монмутского он присутствует под несколькими именами, в том числе Мелга, которого называют королем пиктов, и Гуаниуса, называемого королем гуннов. Обе эти фигуры впервые появляются в Истории Гальфрида в рамках повести о св. Урсуле, в которой они похищают святую вместе со спутницами, в чем можно усмотреть возможную параллель с похищением Гвенхвивар. Оба короля якобы возглавляли пришедшие из Ирландии рати пиктов и скоттов. В валлийской версии Истории они носят имена Гвинвас и Мелвас, они внесены в перечень князей, присутствовавших на особой коронации Артура, по какому случаю носят имена Малвазиус и Гунвазиус и титлы соответственно королей Исландии и Ope (Ore) (то есть Оркнейских островов). Итак, если подытожить, получается, что Мелваса называли королем пиктов, королем гуннов, королем Исландии, королем Оркнейских островов, князем Северной Британнии, князем Альбана и просто шотландцем, который правил Гластонбери в Сомерсете, куда он отвозит похищенную Гвенхвивар. Мелвасу также приписывают нахождение во главе приплывших из Ирландии грабительских отрядов пиктов и скоттов, и все же он присутствует на коронации Артура, чьи земли грабит и чью жену похищает силой или по ее согласию. Как может фигура, которую мы отождествили с Мелвасом Маэлорским, соответствовать столь хамелеоноподобной личности?

Здесь нам на помощь пришла составленная нами карта артуровской Британнии, поскольку мы уже знали, что после появления Истории Гальфрида Монмутского северо-восточная часть Уэльса или Альбан ошибочно отождествлялась с Шотландией. Поэтому титулование Мелваса королем Альбана попросту означало, что он правил тем районом Инис Придейн, который соответствует современным графствам Северный Поуис и Чешир. Именование «шотландцем» также было понятным, поскольку Кунедда отобрал этот северный край Инис Придейн у скоттов. Аналогичным образом, многочисленные валлийские упоминания Исготланда (Ysgotland) в отношении этих районов Уэльса свидетельствуют, что они какоето время принадлежали скоттам. Кроме того, в этой части Северного Уэльса существовали анклавы пиктов и саксов, что вполне может объяснить те случаи, когда Мелваса называют королем пиктов. Наконец титул князя Северной Британнии также помещает Мелваса в Северный Уэльс, поскольку, как мы уже объясняли, наименование И Гогледд относилось к северу Инис Придейн — Северный Уэльс до сих пор называется Гогледд Кимри.

Карта 29. Похищение Гвенхвивар.

1 — Край Света; 2 — Исток Авон Эйта; 3 — Насыпь Оффы; 4 —Насыпь Уата; 5 — Крайг и Форвин (Утес/Скала девушек); ⁵ — долина Эгливисег; 7 — Трон Артура; 8 — Столп Элисега; 9 — аббатство Валле Круцис; 10 — Маэлор; 11 — гора Руабон; 12 — Руабон; 13 — Хавод; 14 — Динас Бран; 15 — Гроес Гвенхвивар; 16 — Лланголлен; 17 — Ди

Путаницу, окружающую фигуру Мелваса, усиливает упоминание о нем Карадока как о правителе «летней страны» (латинское aestiva regio), что интерпретировалось как обозначение Сомерсета (Гвалд Ир Хав, Gwaldyr Haf, поваллийски). На самом деле летняя страна (валлийское hafod) играла важную роль в жизни раннего населения Уэльса, поскольку тогда было в обычае, чтобы князья и знать имели зимние и летние резиденции. Зимняя резиденция или тят/ге/ представляла собой постоянное поселение, где был расположен двор и находились основные сельскохозяйственные угодья. Летняя резиденция или hafod находилась в самых высоких областях региона, местах летних пастбищ. Ежегодное переселение двора, свиты, домашнего скота и всякой собственности в возвышенные места являлось частью традиционного образа жизни; кроме того, она отчасти объясняет, почему валлийские князья столь долго сохраняли свою независимость²⁵. На практике высокие местности вокруг Края Света и западного склона горы Руабон — также именуемые Глас[ин] вре — также носили название Хавод (Летние земли), и городок того же названия до сего дня существует на горе Руабон. А не могли Карадок из Лланкарвана перевести простое валлийское слово hafodна валлийский язык как aestiva regiol

Итак, полулегендарная история о похищении Гвенхвивар начала приобретать куда более историчный облик. И мы ощутили, что можем даже соотнести ее с картой. Большинство из манускриптов, содержавших оригинал этой истории, были либо связаны с аббатством Валле Круцис, или же их написали валлийские барды, связанные с этим монастырем, а поскольку мы уже установили, что Глэстингабурх был расположен неподалеку от Лланголлена и Валле Круцис, начала складываться вполне связная история. Владыка Маэлора Мелвас похитил Гвенхвивар и отвез на Хавод, расположенный на Эйта’бид, в природную крепость, находящуюся на «оконечности мира», в начале долины Эглвисег над Глэстингабурхом. Мелвас продержал там Гвенхвивар целый год, и Артур наконец узнал о ее местонахождении. Артур собрал войско в Кернио, и на пути к Маэлору, королевству Мелваса, к нему присоединились люди из Дивнайнта, которых, вероятно, возглавлял его двоюродный брат Герайнт, сын Эрбина. Они миновали озеро Бала, по всей видимости, получив подкрепление от сводного брата Артура Кая, и продолжили путь вдоль реки Ди, пройдя через Эдейрнион, прежде чем оказаться в долине Эглвисег. Когда они с казались там, аббат Глэстингабурха и Гильда Премудрый попытались предотвратить кровопролитие, предложив посредничество между двумя военачальниками. Поскольку налеты отрядов скоттов из этого края, которыми предводительствовали братья Гильды, и без того досаждали Артуру, он согласился на мир. Гвенхвивар вернули мужу, а Мелвас и Артур пожаловали аЪбата Гластонии земельными пожалованиями и привилегиями.

Св. Гильда

В Житиц св. Гильды (ок. 1140 г.) Карадок из Лланкарвана рассказывает нам, что св. Гильда был историком бриттов и провел много лет в Гластонии, прежде чем оставить сей мир в 512 г. Проведенный нами анализ повествования Карадока о похищении Гвенхвивар убедил нас в том, что св. Гильда был связан с Глэстингабурхом и долиной Эглвисег, однако окружавшая истинное положение Гластонии путаница привела к тому, что святого уже давно связывали с Гластонбери, причем недоразумение еще более увеличивалось за счет интерполяции в De Antiquitate Вильяма из Мальмсбери, где утверждалось, что Гильда был похоронен перед алтарем Старой Церкви²⁶. Карадоково Житие св. Гилъды послужило также основным источником для более подробного изложения жизни святого, появляющегося в Хронике Иоанна из Гластонбери, — истории Гластонбери, содержащей новый материал, подкреплявший связь Тильды с этим сомерсетским городом²⁷. Chronica рассказывает нам, что Гильда был сыном короля Скоции (Scocie), носившего имя Кау. Один среди своих 23 воинственных и задиристых братьев, он был самым выдающимся проповедником во всем королевстве Британния. Иоанн из Гластонбери также рассказывает нам, как старший брат Гильды Хьюил (Hueil) досаждал Артуру своими набегами из Скоции, сжигая деревни и унося множество добычи, пока наконец Артур не погнался за ним и уничтожил. Когда известие о кончине брата достигло Гильды, он возрыдал от горя и немедленно возвратился в Британнию. После этого Артур вернулся к Гильде с большой ратью, и Гильда даровал ему прощение — хотя, как говорится в главе 2, утверждают, что Гильда в порыве гнева выбросил в море посвященные Артуру главы своей истории. Chronica описывает дальнейшие события жизни Гильды и прибытие святого в Гластонию, где его приняли со всеми подобающими почестями. Находясь там, он написал свою Historia de Regibus Britanniae (Историю королей Британнии)²⁸. Далее он решил обратиться к отшельническому образу жизни и потому построил церковь, освященную во имя Святой Троицы, причем Chronica сообщает, что в то время она носила имя Пришествия Господня (Chapel Adventurous). Наконец Гильда заболел и, поняв, что смерть его уже близко, позвал к себе аббата Гластонии и попросил, чтобы после смерти его тело взяли в монастырь и похоронили там; просьба эта была выполнена.

Мы уже установили, что описанное Карадоком из Лланкарвана похищение Гвенхвивар произошло в долине Лланголлен и окрестностях, и потому решили поискать более весомые следы присутствия Гильды в этом регионе. Отложив описание жизни Гильды, приведенное в хронике Иоанна из Гластонбери, мы обратили свое внимание на два других текста, повествующих о жизни святого: жизнеописанию Гильды, сочиненному бретонским монахом²⁹, и Житию св. Гильды, приписываемому Карадоку из Лланкарвана³⁰. И нас немедленно поразили явные расхождения в отношении происхождения Гильды. В бретонском «жизнеописании» говорится, что Гильда родился в области под названием Ареклута (Arecluta) и что он — сын Кауна (Кау). Здесь Гильда наделен четырьмя братьями, включая Куилла (Хьюила), могучего воина, унаследовавшего королевство после смерти отца, и Майлока (Mailocus или Maelog/ Meilig), посвятившего жизнь священным книгам и уединившегося в Лловесе, Элфаэль (Elfael, часть Южного Поуиса в Радноршире), где он построил монастырь и в конце концов умер³¹. Оставшиеся братья — Эгрей (Egreas, Eugrad) и Алекк (Alleccus) — и сестра Петеова (Peteova, Peithien) также удалились от мира и в пустынном месте поставили себе молельни друг возле друга. Считается, что эти дети Кау основали приходы Лланеиград (Llaneugrad) и Лланаллго (Llanallgo) в Торкелине (Twrcelyn), области, расположенной на севере Энглси возле Лланкадога (Монастыря Кадог)³². В соответстви с Карадоковым Житием св. Гильды, святой был одним из 24 сыновей Нау, короля Скотии, отправившего Гильду изучать книги. Житие также сообщает нам, что братья Гильды постоянно бунтовали против Артура, отказываясь признать его своим правителем, и один из братьев, Хьюил (Hueil), в итоге погиб от руки Артура в Рутине. После этого Карадок повествует о прибытии Гильды в Гластонию, похищении Гвенхвивар Мелвасом и прочих подробностях, вставленных Иоанном из Гластонбери в свою собственную хронику. (Прочие подробности обоих «жизнеописаний Гильды» стали предметом многочисленных дискуссий, в частности, касающихся приписываемых Гильде трудов и очевидного смешения двух по разному датированных текстов.)

Далее мы принялись искать имена этих людей и названия местностей в целом ряде текстов, чтобы выяснить, что они могут сказать нам о семье Гильды и связанных с ней топонимах. Единственное обнаруженное нами конкретное упоминание касалось Кау, отца Гильда, и было обнаружено в двух источниках. Во-первых, в манускриптах Лланстефан, сообщающих о детях Кав о Доркелин (Кау о Dwrcelyn), владыки Кум Коулуйд (Cwm Cowlwyd), который во время Артура обитал в регионе, известном под названием Эдейрнион³³. Во-вторых, в хронике Эллиса Груфидда (ок.1530 г.), где говорится «Кау из Придейна был вождем, который правил Эдейрнионом». Эдейрнион находился к югу от королевства Догфейлинг, занимая оба берега река Ди вокруг Корвена, и простирался до гор Бервин, в то время как Доркелин (Dwrcelyn, вариант Торкелин) представляет собой регион Энгл си³⁴. Мы также отметили, что Гиральд Камбрийский называет брата Гильды Хыоила титулом «princeps Albaniae» (принц Альбана), и это, поскольку, как сообщают тексты, Хьюил унаследовал принадлежавшее его отцу королевство Эдейрнион, послужило для нас еще одним доказательством того, что наименование Альбан прежде прилагалось к Северному Поуису.

Из Жития св. Кадога мы знаем, что когда Кадог возвращался из паломничества в Альбанию, обыкновенно называемую Скоцией (Scoria), он остановился по сю сторону Моне Баннаук (Минидд Банног) и пребывал там семь лет, обращая в христианство местное население. Строя свой монастырь, Кадог выкопал из земли огромную ключицу, и явившийся ангел сообщил святому, что кость эта принадлежала Кайру (гиганту), который восстанет из мертвых, чтобы производить для Кадока все земляные работы, — до конца жизни святого. Событие это свершилось, и в итоге гигант принялся умолять Кадога отослать его обратно в пекло. Кайр открыл Кадогу, что зовут его Кау Притдин (Кау из Придейна), и вспомнил, как грабил соседние побережья, пока, наконец, местный король не погнался за ним и не уничтожил вместе со всем войском. Если начать переводить эти события из жизни св. Кадога на современную карту, цель его паломничества должна находиться в Северном Поуисе, в древности носившем имя Альбания или Скоция. Что касается упомянутой горы Минидд Банног, она являлась крупным естественным ориентиром в И Берведдулад (Средних Землях или Мидлендсе). Эта географическая черта упоминается в нескольких текстах³⁵, часто в сочетании с волшебной парой быков — Ихайн Банног³⁶. Раннее географическое упоминание Минидд Банног обнаружено в Кану Лливарх. Бард Лливарх Хен был двоюродным братом Уриена Регеда и героем утраченной саги о Поуисе. Существуют приписываемые ему стихи. Сведения о Минидд Банног, извлеченные из этих произведений, особенно важны для нас, поскольку почти все указания помещают этого барда вместе с семьей в Пенллине, Лланголлене и Северном Поуис, так что Банног должен был быть знакомым ему местом. Лливарх повествует о Лланфавре (Ланфоре), лежащем позади Ваннавга, где река Клойд соединяется с рекой Кливедогом, и в следующей строфе переходит к описанию реки Ди³⁷. Реки Клойд и Кливедог до сих пор известны под этими именами, и истоки обеих находятся на возвышенности, известной под названием Крайг Брон Банног, доминирующей над горизонтом к северу от долины Эдейрнион, где, как известно, располагалось королевство Кау, отца Гильды. Банног означает «рогатый», и исток Клойда находится на раздвоенной вершине, от которой гора Крайг Брон Банног получила свое имя³⁸. Упомянутый в тексте Ланфор находится на реке Ди возле озера Бала. Хотя одно только упоминание горы Банног позволяет отнести упомянутые события из жизни св. Кадога к конкретной местности в Северном Уэльсе, путаница, уже десятки лет окружающая название Альбан, заставила ученых искать эту гору в Шотландии. Аналогичным образом, реку Клойд часто путали с шотландской рекой Клайд — благодаря сходству их имен³⁹. И в результате место рождения Гильды Ареклута отождествлялось с Алклудом на Клайдсайде (Alclud on Clydeside), в то время как название Ареклута означает «Клойдсайд» и относится к долине Клойда.

Итак, возвратившись из паломничества в Альбан, Кадог прибыл в Эдейрнион, землю Кау, остановившись по сю сторону (с юга) от гор Баннаук (Минидд Банног). Когда Кау рассказывал Кадогу о том, как грабил ближайшие побережья и как наконец местный король погнался за ним, уничтожив и его самого и его войско, он имел в виду нападения, производившиеся вдоль побережья Северного Уэльса, по всей вероятности производившиеся из другой его крепости — находящегося на Энгл си Дорселина. Кроме того, когда Хьюил, принц Альбана, унаследовал королевство своего отца, он унаследовал и Эдейрнион, и по сообщениям хроник, столь «часто нападал из Скотии», досаждая Артуру, пока последний наконец не убил его.

…???…

Карта 30. Семейство св. Гильды.

1 — Виррал; 2 — Эстуарий Ди; 3 — Честер; 5 — Ди; 6 — Рутин; 7 — Брин Киффо; 8 — И Берведдвалд; 9 — Маэлор; 10 — Ллангом; 9 — Каер Кай; 12 — Лланголлен; 13 — Глэстингабурх; 14 — Эдейрнион (под управлением отца Гильды Кау); 15 — Альбан

Профессор Ллойд вполне справедливо указывает, что и суровый тон обличения Тильдой правителей Британнии (Уэльса), и то, что он упомянул по имени пятерых королей, свидетельствует, что святой пребывал не в одном государстве с ними и, должно быть, писал из безопасной дали, вероятно, откуда-нибудь из-за Честера. Зная, что сыновья Кау отказались признать Артура своим повелителем, и установив, что географически семейство Гильды обитало в Поуисе (Альбан) и прочих регионах Северо-Восточного Уэльса, вполне вероятно, что Гильда писал, находясь в семейной твердыне — Северном Поуисе и Эдернионе. В пользу этого предположения свидельствуют местности, связанные с обоими сыновьями Гильды, Гвинногом и Ноэтоном. Гвиннога помнят в Лланунноге (Llanwnnog), расположенном в Монтгомеришире — приходе, соседствующем с Пенстроведом (Penstrowed), святым покровителем которого являлся Гурхей (Gwrhei), брат Гильды⁴⁰, в то время как Гвинног и Ноэтон почитаются как местные святые в Ллангон Динмаэл, Денбигшир, неподалеку от Эдерниона. Кроме того, соседняя по реке Ди область Маэлор находилась под управлением другого принца Альбана, Мелваса, который также конфликтовал с Артуром. Отсюда мы заключили, что когда Гильда явился в Гластонию (Глэстингабурх), он по сути дела возвращался домой, в родную ему страну, чтобы провести остаток жизни среди родных, под их покровом и защитой, прежде чем лечь в освященную землю аббатства Глэстингабурх. Однако нерешенным остается один вопрос: почему Гильда вмешался в ссору между Мелвасом и Артуром? Бесспорно, он не был другом Артура и скорее имел все причины желать ему зла. Не кроется ли ответ в том, что у Гильды был брат по имени Майлокус/Маэлог, известный под именем Мелвас?

Продолжая исследования легенд об Артуре и Авалоне, мы наткнулись на старинный текст, который направил наши исследования в совершенно другом направлении. Нам было известно, что Гластонбери давно претендовал на связь со св. Иосифом Аримафейским и Святым Граалем, однако мы никогда не считали таковую связь более чем легендарной, созданной в желавшем блеснуть средневековом Гластонбери, в частности после поддельной эксгумации Артура.

Св. Иосиф Аримафейский и гластонберийская легенда

Легенда о св. Иосифе Аримафейском была связана с Гластонбери уже в XIII веке, когда безымянный монах аббатства сделал на полях De Antiquitate Вильяма из Мальмсбери пометку относительно прибытия Иосифа в Британнию. Точная дата этой интерполяции остается неясной, хотя предлагались датировки, относящиеся примерно к середине XIII столетия⁵, то есть на несколько десятилетий позже истории об Иосифе и Граале, рассказанной в L ’Estoire del Saint Graal. По сути дела, легенда об Иосифе Аримафейском в том виде, в каком она обыкновенно известна сегодня, во многом соответствует этой интерполированной повести. В соответствии с последней, Иосиф прибыл в Британнию с 11 спутниками через 63 года после Рождества Г осп ода и через 15 лет после Успения Благословенной Девы Марии. Местный король, язычник, предоставил им остров, называвшийся Инис Витрин, лежавший на самом краю его королевства и окруженный лесами и болотами. Впоследствии два других языческих правителя даровали им 12 наделов земли. После этого собрание 12 святых посетил Архангел Гавриил, велевший им построить церковь во имя Пресвятой девы, которую они должным образом построили в соответствии с его указаниями и завершили в 31 году по Распятии нашего Господа. Поскольку храм этот оказался первым во всей той земле, Христос отличил ее, лично освятив во имя Своей Благословенной Матери. Святые много лет обитали при капелле и наконец закончили свои дни в этом святом месте, после чего Инис Витрин вернулся к своему прежде дикому состоянию. Примечание на полях сохранившегося экземпляра De Antiquitate свидетельствует о том, что Иосифа Аримафейского в этом странствии сопровождал его сын Иосифес и что св. Иосиф скончался в Британнии, ссылаясь в качестве источника на легенду о Граале.

Общепризнано, что оригинальный труд Вильяма из Мальмсбери составляет лишь самое ядро De Antiquitate и что интерполяции, в том числе упомянутая выше история Иосифа Аримафейского, были добавлены по прошествии ста или более лет после ее написания. Однако тщательное изучение текста заставило ученых рассматривать упоминание о 12 учениках святых апостолов Филиппа и Якова, прибывших в Британнию на 63 году после Рождества Господня и получения ими 12 наделов земли от трех языческих королей собственным вымыслом Вильяма из Мальмсбери, хотя сам Вильям добавлял, что не считает эту историю абсолютно достоверной.

Далее гластонберийская легенда об Иосифе Аримафейском была подхвачена Иоанном из Тинмута, который в своем относящемся к XIV столетию Житии св. Патрика назвал прежде не известного по имени языческого короля, пожаловавшего Инис Витрин Иосифу и его спутникам, именем Арвираг. Историю эту впоследствии повторил монах из Мальмсбери, добавивший, что Иосифа Аримафейского положили на вечный покой в Гластонбери, положив в могилу два фиала с кровью и потом Христовыми. Далее еще одна вставка в De Antiquitate дает двум другим доселе безымянным языческим королям имена Марий и Коилл, добавляя при этом, что у Коилла был сын по имени Луций, ставший первым христианским королем Британнии. Однако, изучив источники, повествующие о жизни этих королей, мы осознали, что они не имеют никакого отношения к Гластонбери. Арвираг, Марий, Коилл и Луций фигурируют в Исmopuu Гальфрида Монмутского, а зафиксированные в Brut валлийские предания дают им имена Гвейридц, Меуриг, Коэл и Ллес.

Последнее предание отвергалось на том основании, что имена были заимствованы из Истории, хотя, как мы уже показали, Гальфрид переводил валлийский текст. Имя Арвираг носил вождь бриттов, восставший против Рима в правление императора Домициана (81–96 гг. по РХ), и Ювенал далее поясняет, что он был занозой в боку римских войск⁶. В соответствии с валлийской хроникой Brut, Каэр Лойв (Честер) был основан императором Клавдием в честь короля бриттов Гвейридд (Арвирага)⁷, и в Истории Гальфрида Монмутского (или ее источнике) сказано, что Арвираг был похоронен в Каэр Лойв, в то время как предание утверждает, что стены Честера постоил преемник Арвирага, его сын Марий⁸. Роберт Честер называет Арвирага королем Венедотии (Гвинедда), таким образом вспоминая единственное предание, помещающее Арвирага в точную географическую оправу⁹. Поэтому земли, дарованные св. Иосифу Аримафейскому Арвирагом и Марием, должны находиться именно в этом регионе, но уж никак не в Сомерсете, поддерживая тем самым свидетельства Vera Historia.

Также в XIV веке Иоанн из Гластонбери полностью перенес гластонберийскую легенду на страницы своей Хроники¹⁰, основанной на фрагментарном материале De Antiquitate Вильяма из Мальмсбери и многочисленных прочих источников, который он, судя по всему, основательно разбавил плодами собственного воображения. Создавая свое повествование, Иоанн располагал не только гластонберийскими летописями, но и книгой, которую он сам назвал «именуемой Священный Грааль».

В основном история Иосифа Аримафейского в изложеннии Иоанна согласуется с прочими текстами, в том числе L’Estoire del Saint Graal, отрывками из которой он воспользовался, опуская некоторые пункты. Кроме того, он сделал некоторое количество дополнений, добавив, в том числе, утверждение, что св. Иосиф был paranymphos’ом (хранителем) Девы Марии¹¹. Иоанн также утверждал, что воспользовался трудом, озаглавленным De Sancto Joseph ab Arimathea императора Феодосия (379–395)¹².

Рассказ об Иосифе Аримафейском, присутствующий в Хронике Иоанна из Гластонбери, повествует нам о том, что св. Филипп послала в Британнию 12 своих учеников, над которыми поставил старшими св. Иосифа и его сына Иосифеса. Их сопровождали более 600 спутников, мужчин и женщин, давших обет воздерживаться от супружеского ложа, пока не достигнут назначенной им земли. Лишь 150 из них оказались верными своему слову, и по воле Господа они пересекли море вместе со св. Иосифом и Иосифесом, высадившись в Британнии утром Страстной Субботы. Когда раскаялись остальные их последователи, Господь послал за ними корабль, сооруженный царем Соломоном, и в обществе Насциена (Nasciens), герцога из Медорума, крещенного Иосифом в городе Сараз, они присоединились к свои спутникам. После этого Мордрайн, король Сараза, крещенный св. Иосифом вместе с Насциенсом, был удостоен видения Господа, в котором увидел раны, оставленные Распятием. Ощутив великое сочувствие, Мордрайн спросил о том, кто совершил такое, и Господь ответил ему: «Неверный король Нортваллии [Северного Уэльса] сделал мне все это». Добавив, что тот же самый король заточил Иосифа и его спутников, Господь велел Мордрайну поторопиться в Северный Уэльс, чтобы отомстить за его слуг и освободить их от цепей. Мордрайн собрал войско и, положившись на волю Бога, отправился в Северный Уэльс, а явившись туда, немедленно приказал валлийскому королю освободить Господних слуг. Король отказался выполнить это требование и, напротив, велел Мордрайну без промедления убираться с его земли, после чего Мордрайн и Насциенс сразились с валлийцами, добившись в итоге освобождения Иосифа и его спутников¹³.

Св. Иосиф, Иосифес и десять их спутников впоследствии странствовали по Британнии, проповедуя веру во Христа. Наконец они явились к королю Арвирагу, который, хотя и отказался оставить верования своих предков, даровал двенадцати святым остров на окраине своего королевства посреди чащ и болот, который обитатели называли Инсвитрин. Иоанн из Гластонбери сообщает нам, что в Аваллонию (Авалон) вместе с вождем Иосифом Аримафейским и его сыном Иосифесом вступило всего двенадцать мужей. Далее Иоанн отождествляет Гластонбери с Авалоном, добавляя, что право на Гластонию принадлежало этим 12 людям.

Далее Иоанн излагает видение, в котором Архангел Гавриил велит двенадцати построить церковь во имя Пресвятой Богоматери, Приснодевы Марии. После чего сообщает нам, что они соорудили из плетней часовню, ставшую первой христианской церковью в стране в 31 году после Распятия Г оспода и через 15 лет после Успения Преславной Девы, в год их прибытия в страну. Капелла была украшена многими Силами Господними, и Бог-Сын освятил ее Своим личным присутствием при освящении во имя Его Матери. Далее двенадцать святых получили по гайду земли каждый от Мария, сына Арвирага, и Коилла, сына Мария, а 12 гайдов получили имена от этих пожалований. По прошествии нескольких лет святые отошли в мир иной, и св. Иосифа похоронили возле молельни, причем Иоанн добавляет здесь загадочную подробность: по его словам, Иосиф был похоронен на «раздвоенной линии». Затем святое место превратилось в логово диких зверей до тех пор, пока Пречистой не будет угодно вернуть его для почитания верным.