Вооруженная кавалерия была известна ассирийцам, позднее ее переняли персы и скифы, а вслед за ними сарматы низовьев Волги. Ее распространение в Центральную Азию имело гораздо большее значение: к концу IV века до н. э. массагеты и хорезмийцы формировали специальные отряды тяжелой кавалерии и разработали тактику их использования в бою. Кавалерия сражалась в сомкнутом строю, и никто не мог ей противостоять. Освоение этой новой тактики полностью изменило способ ведения войны на востоке: легко вооруженные лучники были отчасти заменены бронированной кавалерией. Китайцы взяли эту новую тактику на вооружение, как и сарматы, в особенности роксоланы, за исключением, правда, языгов. В сарматский период формировались особые отряды тяжелой кавалерии, состоящие преимущественно из племенной знати. Облаченные в кольчуги сарматские воины, отступающие под натиском римлян, изображены на колонне Траяна. Сарматы на службе в римской армии, одетые в чешуйчатые доспехи, изображены на барельефе арки Галерия в Салониках. Благодаря сарматам подобная тактика получила распространение в Восточной и Центральной Европе, и даже римляне вынуждены были оснастить некоторые части подобным образом.

«Роксоланы считаются хорошими воинами, но все варварские расы и легковооруженные народы не в силах противостоять организованной и хорошо вооруженной фаланге». Это Страбон. Согласно Тациту, по одиночке сарматы не проявляли особенной храбрости, и их пешие воины сражались плохо, но противостоять их отрядам вооруженной кавалерии было очень трудно. Однако он подчеркивает, что на льду и мокрой земле их длинные копья и мечи оказывались практически бесполезны, поскольку лошади скользили и падали под тяжестью брони. Страбон замечает, что их броня была хоть и непробиваемой, но такой громоздкой, что «те, кто падал в сражении, уже не мог больше подняться».

Во II веке н. э. сарматам пришлось отказаться от бронированной конницы и сменить тактику ведения войны, поскольку появилось новое грозное оружие — лук «гуннского типа», состоящий из нескольких кусков дерева и усиленный пластинами из кости. Стрелы с железными наконечниками, выпущенные из такого лука, могли пробить броню. Эти луки принесли с собой новые сарматские (аланские) племена с востока, и обитатели восточноевропейских степей не смогли им противостоять.

Говоря о роксоланах, Тацит пишет, что «настоящая их страсть не война, а грабеж. Это банда разбойников, которая не успокоится, пока не разорит всю страну». В античных источниках содержится множество упоминаний о сарматских набегах. Однако представляется, что склонность к грабежам была свойственна лишь тем группам сарматов, что были вытеснены из родных степей восточными соседями. Страбон отмечает, что обитатели степей Северного Причерноморья были скорее воинами, чем разбойниками.

Возможно, наибольший интерес представляет комментарий Страбона (VII, 7, 3, 7) относительно влияния греческой и римской цивилизаций на кочевников-сарматов (которых он называет скифами). «В нашем представлении, — писал он, — скифы наиболее справедливые и благонравные из всех живущих на земле людей. Они также воздержаннее в своих потребностях и меньше зависят друг от друга, чем мы. И все же наш образ жизни развратил почти все народы, открыв им роскошь и чувственные удовольствия, а также низкие уловки, служащие удовлетворению этих пороков и ведущие к бесчисленным проявлениям жадности».

Античные авторы пишут об общественном строе сарматов очень мало. Он, вне всякого сомнения, очень походил на скифский. Аммиан Марцелин отмечал, что у аланов не было рабов и «все они были благородного происхождения». То же самое, вероятно, можно сказать о сарматских племенах, поскольку ни один из древних авторов не упоминал о наличии у них рабов. Аммиан также говорит, что вождями аланы выбирают «тех, кто прославил себя в сражениях».

У западных сарматов в последние века до н. э. и первые века н. э. были цари или вожди, и до нас дошли имена некоторых из них.

Больше света на общественное устройство сарматов проливает изучение их похоронных обрядов. Мы обнаружили, что на ранней стадии их истории небольшие холмы с бедными погребениями группировались вокруг одного или двух больших по размеру курганов, очевидно над могилами вождей, возможно наследственных. Тем не менее погребальный инвентарь состоял из одних и тех же предметов, разнилось лишь их количество. То же самое можно сказать о гробницах этого периода, раскопанных в степях Казахстана. Но к концу V века до н. э. уже проявляется разительный контраст между захоронениями как в отношении количества содержимого, так и его качества. Во многих захоронениях не имелось никаких погребальных предметов вообще, в то время как из других, иных по конструкции, удалось извлечь большое количество золота и привозных товаров. Также появляются особые могильники для племенной аристократии.

Эти изменения, несомненно, были результатом перемещений племен, повлекших за собой войны и завоевания. Эти изменения укрепили позиции удачливых военных вождей и одновременно ухудшили положение вождей поверженных и порабощенных племен, не отступивших под натиском завоевателей. Изучения черепного материала также свидетельствуют о разнородном составе сарматских племен, особенно в поздний период. Значительные различия в погребальных обрядах и конструкции могил, относящихся к одному и тому же периоду и расположенных в одной и той же части кладбища, даже при условии, что погребальные принадлежности одийаковы, приводят нас к такому же заключению.

Особый интерес представляет положение женщин в большинстве сарматских племен, но главным образом среди савроматов, описанных Геродотом (VII, 110–117). По его утверждению, они произошли от союза между амазонками и скифами. Этим объяснялся тот факт, что их жены «придерживались образа жизни древних амазонок: охотились верхом и сражались на войне рядом с мужьями, одетые так же, как они». Он также утверждает, что девушке не позволяли выйти замуж, пока она не убьет врага. Почти такое же описание приводит Гиппократ, который также упоминает, что правую грудь им прижигали в младенчестве, чтобы не затруднять движения правой руки при бросании копья или стрельбе из лука. Позднее Страбон дает подобное же описание амазонок, которые, как в его время считалось, жили в центральной части северных предгорий Кавказа по соседству с некоторыми сарматскими племенами. Относительно большое количество погребений вооруженных женщин, особенно в савроматских могильниках, обычно рассматривается как подтверждение тому, что в общественном строе савроматов сохранились древние пережитки матриархата.

Гиппократ утверждал, что сарматские женщины были не только воительницами, но и жрицами. Среди погребального инвентаря женских захоронений в могильниках Южного Урала часто находили закругленные каменные столики с бортиками по краям. Подобные предметы имелись также в сарматских захоронениях в Центральном Казахстане. Такие алтари, часто украшенные в скифском зверином стиле, считаются атрибутами женщин-жриц. Часть могил, где были найдены каменные алтари, были особой конструкции и отличались богатством погребального инвентаря, хотя подобные предметы попадались и в более бедных захоронениях. Там также встречались бронзовые кольца, ожерелья из полудрагоценных камней, куски белой, красной, зеленой, желтой краски и древесный уголь.

О религиозных верованиях сарматов известно очень мало. По-видимому, они поклонялись солнцу, так же как и огню, и верили в его очищающую силу. Эти верования и обряды были унаследованы ими от предков, живших в бронзовом веке или даже в неолите. Об этом можно судить по остаткам костров, сооруженных рядом с захоронениями или над ними, а также по следам огня в могильной яме и, как следствие, частичной кремации; по кускам угля, брошенным в могилу или разбросанным вокруг нее. «Алтари» жриц, вероятно, свидетельствуют о культе огня. Эти ритуалы, возможно, были также связаны с поклонением солнцу или богу солнца. Позднее, в первых веках нашей эры, среди сарматов, преимущественно аланов, получил распространение зороастризм.

_{Рис. 7. Переносные каменные алтари из сарматских захоронений, преимущественно на территории Урала — Самары}

Стоит упомянуть еще несколько особенностей сарматов. Например, Аммиан Марцелин говорит, что у аланов «есть замечательная способность предсказывать будущее. Они собирают прямые ивовые прутья и в определенное время раскладывают их, произнося над ними тайные заклинания, и так узнают, что их ждет в будущем». Сходный обычай у скифов причерноморских степей описан Геродотом (IV, 67) несколькими веками раньше.

_{Рис. 8. Пример деформированного черепа из Нидер-Ольма, Германия (справа) в сравнении с обычным черепом}

Еще один устойчивый обычай, впервые отмеченный у скифов Северного Причерноморья, но, вероятно, широко распространенный и среди сарматов, — поклонение железному мечу, «скимитару». Согласно Геродоту (IV, 62), меч считался у скифов изображением бога войны Марса, «которому они ежегодно приносили в жертву крупный рогатый скот и лошадей», а иногда также и пленников, захваченных на войне. Поклонение мечу отмечается уже в IV веке н. э. Аммианом Марцелином, писавшим, что «аланы почитают обнаженный меч, воткнутый в землю, как своего бога войны».

Обычай, который часто ошибочно приписывают всем без исключения сарматским племенам, — искусственная деформация черепа: голову ребенка стягивали тугой повязкой, чтобы по мере его роста она приобретала вытянутую форму. Впервые такие черепа были обнаружены в могильниках катакомбной культуры в низовьях Волги и Маныча, относящихся к первой половине 2-го тысячелетия до н. э. Но широкое распространение деформация черепа получила лишь у обитателей волжских степей и восточных аланов во время позднего сарматского периода (со II по IV век н. э.). До 70 процентов мужских черепов, найденных на их кладбищах, подверглись деформации. Такой обычай широко практиковался в Центральной Азии в начале нашей эры, особенно среди гуннов, и от них его, очевидно, переняли восточные аланы, когда еще жили в казахстанских степях.

_{Рис. 9. Примеры савромато-сарматского декоративного искусства: талисманы, вырезанные из кости, рогов и кабаньих клыков, с изображениями хищных или мифологических животных}

Сарматы верили в загробную жизнь, которую они представляли продолжением земной. Это отражено в их погребальных обычаях и инвентаре. Усопшим нужно было дать все необходимое для путешествия в загробный мир; мужчин должны были сопровождать их жены, а в более поздний период у некоторых племен вождям должны были прислуживать рабы, которых приносили в жертву на их могилах. В погребальных обрядах нет единообразия: положение скелета в могильной яме, ориентация по сторонам света, расстановка погребального инвентаря зависели от верований и обычаев, принятых среди различных сараматских племен в разные периоды. Частичная и полная кремация также была свойственна некоторым племенам в определенные периоды.

О существовании других верований и обрядов, преимущественно анимистического характера, говорит присутствие в могилах разбитых или поврежденных бронзовых зеркал, а также амулетов и талисманов. Интерес представляют орнаментированные кабаньи клыки, прикрепленные к мечам или лошадиной сбруе.

На западе иногда поклонялись стелам с примитивным изображением умерших предков. Их обычно устанавливали на захоронении между курганами или плоскими могилами, реже на самом кургане. Антропоморфные стелы не характерны для сарматов, они появились у племен, переселившихся из Северного Причерноморья, после того как те вобрали в себя остатки народов, обитавших здесь до них.

Скелеты лошадей находят как в мужских, так и в женских (хотя чаще — в мужских) богатых захоронениях сама-ро-уральской группы (например, курганном могильнике Пятимары Оренбургской области), хотя иногда вместо лошади в могилу клали лишь часть ее упряжи. В ранних могилах находили бронзовые или костяные псалии с тремя отверстиями и зооморфными окончаниями; в более поздних захоронениях появляется новый тип железных удил и псалий, вероятно восточного происхождения. У них было лишь два отверстия, и окончания были сделаны в форме головы грифона или лошади. Уздечку и стремена украшали бронзовыми пластинами, иногда с изображениями в зверином стиле. В захоронении Ак-Булак (к югу от Оренбурга), относящемся к началу IV века до н. э., было найдено девять наборов конской упряжи. Сарматские седла, вероятно, не сильно отличались от седел скифов или алтайских племен: вместо деревянных или железных стремян к ним крепились кожаные ремни. И наконец, в качестве характерной особенности самаро-уральской группы можно упомянуть половинки кабаньих клыков или их имитацию из кости, с выгравированными или вырезанными на них изображениями животных. Они, очевидно, служили талисманами или амулетами, и их обычно находили прикрепленными к рукоятке меча или уздечке.

Человеческие жертвоприношения, за исключением жен, следующих за своими умершими мужьями, встречаются исключительно в царских могилах.

Как мы уже отмечали, срубная культура бронзового века, очевидно, произошла от волжской ветви савроматской культуры, в то время как основными образующими элементами самаро-уральской группы были уральская и западноказахстанская ветви андроновской культуры. Взаимное проникновение на территорию друг друга привело к тому, что к концу бронзового века различия между этими двумя родительскими культурами практически стерлись. Тем не менее некоторые исследователи считают эти две группы различными народами, хотя и родственными друг другу.

Преобразование срубной и андроновской культур в единую савроматскую культуру заняло около двух веков. Толчком для него послужило переселение протоскифских племен Северного Кавказа, в VIII–VII веках до н. э., о чем мы можем судить по присутствию на территории обеих этих групп бронзовых предметов, оружия, украшений и частей конской упряжи, характерных для кобанской и новочеркасской культур.

Скорее всего, решающее влияние на формирование нижневолжской группы оказало проникновение на ее территорию носителей скифской культуры Северо-Западно-го Кавказа в начале VI века до н. э., а впоследствии и ее новой ветви, образовавшейся в низовьях Дона. Сходство между находками, приписываемыми савроматам низовьев Волги, и предметами скифской культуры Северного Причерноморья наводит на мысль, что между двумя ветвями срубной культуры по-прежнему существовала сильная связь. Это также подтверждается участием сарматов в войне, которую вели скифы против Дария в 514 г. до н. э., о чем можно прочесть у Геродота (IV, 119–123). Эти западные контакты, несомненно, увеличили уже существовавшие к тому времени различия между двумя основными сарматскими ветвями.

События, приведшие к образованию отдельной сама-ро-уральской группы, были более многоплановыми и произошли позднее. Северокавказская (Кобан) миграционная волна, достигшая Урала в VIII веке до н. э., была, вероятно, слишком слаба, чтобы привести к заметным изменениям. Значительно сильнее было влияние скифской культуры Северного Причерноморья, хотя территориально она была удалена почти на 800 км. Однако обе страны были связаны древним торговым маршрутом, описанным Геродотом, по которому торговцы из Скифии и греческой Ольвии достигали Урала и Сибири. Маршрут, скорее всего, пересекал территорию самаро-уральской группы, богатую золотом и другими ценными товарами, включая меха. По этому каналу влияние скифской культуры Северного Причерноморья, вне всякого сомнения, распространялось на восток.

Другим важным фактором в формировании этой группы стала богатая цивилизация Ахеменидов. В середине VI века до н. э. Кир Великий раздвинул границы Персидской империи в Центральную Азию до Аральского моря. Завоевание Хорезмии привело к тому, что кочевники, обитавшие в степях северного берега Сырдарьи и Казахстана, вступили в более тесный контакт с цивилизацией Ахеменидов, попав под ее влияние.

Различия между двумя ветвями савроматской культуры первоначально не имели большого значения, поскольку ограничивались лишь несколькими особенностями. Но позднее, ближе к концу V века до н. э., различия существенно увеличились. В остатках материальной культуры самаро-уральской группы стали появляться центрально-азиатские или западносибирские элементы. Нижневолжская группа оказалась затронута этим процессом в гораздо меньшей степени.

Хотя большое разнообразие оружия, снаряжения и личных украшений, свойственное лишь савроматам, подразумевает наличие значительного количества профессиональных кузнецов и литейщиков, до сих пор не было обнаружено никаких остатков кузниц или литейных мастерских, подобных древним скифским мастерским, найденным в районе Днепра (см. главу 3). Люди, занимающиеся торговлей, должны были образовывать значительный социальный класс, поскольку множество предметов импортировалось и экспортировалось главным образом для удовлетворения потребностей савроматской аристократии, о чем можно судить на основании большого количества привозных предметов, найденных в могилах.

Савроматы поддерживали связи с различными странами, но между существовавшими в то время группами в этом отношении есть заметная разница. Археологические останки нижневолжской группы свидетельствуют о том, что в VI и V веках до н. э. существовали тесные связи между ней и скифскими племенами нижнего течения Дона и его дельты, а также Северо-Западного Кавказа. Тот факт, что эти отношения начали складываться на ранней стадии формирования нижневолжской ветви, подтверждается находкой на Волге кавказского бронзового шлема и распространением среди савроматов короткого меча, или кинжала, — акинака, типичного для ранних скифов или мидийцев. Полированная черная керамика также происходит из дельты Дона, скифский «звериный» декоративный стиль и сердоликовые бусины, вероятно, попали на нижнюю Волгу с Кавказа или из Закавказья. Все эти предметы были приспособлены савроматскими ремесленниками для местных вкусов и потребностей. Однако предметов восточного происхождения на территории нижневолжской группы было найдено совсем немного. Торговля существовала между са-маро-уральской группой, особенно ее западной частью, и скифами, обитавшими на Украине. На территории самаро-уральской группы было найдено несколько импортных предметов, западного происхождения: бронзовые зеркала из Ольвии, удила, кольца и височные украшения, небольшие декоративные предметы и несколько других вещей, датируемых VI — началом V века до н. э.

Об отношениях этой группы со странами востока, особенно Центральной Азии, говорят несколько предметов, найденных преимущественно в могильниках рядом с Ор-ском. Все они имеют несколько более позднее происхождение, чем товары, импортированные с запада. Среди них встречаются кинжалы казахстанского или центральноазиатского типа, серебряные и бронзовые блюда империи Ахеменидов, плоские бронзовые зеркала восточного типа — все датируемое V веком до н. э. Среди восточных черт, воспринятых савроматами этой группы, был декоративный стиль, характерный для скифов, живших в Сибири.

Савроматы и скифы — самые западные из большой группы ираноязычных кочевников, живших в VI–V веках до н. э. в степях современного Казахстана и Центральной Азии. Со временем они вынуждены были переселиться на запад и впоследствии, вероятно, оказались в Европе. Поэтому история этих кочевых племен, особенно тех, что обитали в степях Северной Азии, должна рассматриваться как составная часть сарматского прошлого.

К народам, обитавшим в казахстанских степях, часто применяют термин «скифы» или «восточные скифы», а тех, кто жил дальше к югу, в степях Центральной Азии, именуют преимущественно «саками», что представляет собой персидский эквивалент слова «скифы». Наши сведения о сакских народах основываются на трудах Геродота и персидских летописях, скульптурных барельефах персидских дворцов и резьбе по камню, изображающей победы персов. До нас дошли и названия некоторых племен. Однако в том, что касается сведений о родственных им племенах, живших дальше к северу, положение совсем другое. Названия нескольких племен, живших на восточной границе территории, можно найти в китайских летописях, но самым важным и ранним источником сведений является отчет об экспедиции, предпринятой Аристеем из Проконнеса в середине VII века до н. э. Описание этой экспедиции мы находим у Геродота (IV, 13–15), который также добавляет сведения, полученные им (во время его пребывания в Ольвии) от греческих купцов, торговавших с этими отдаленными народами.

Об экспедиции Аристея писали многие ученые, однако они расходятся в оценке его маршрута и расположения стран, которые он посетил. Большинство исследователей сходятся на том, что он пересек Урал и что часть народов, встретившихся на его пути, были ираноязычными кочевниками, очевидно предками сармато-аланских племен, которые впоследствии вторглись в Северное Причерноморье. В то время они, по всей видимости, представляли андроновскую культуру.

Археологические раскопки в степных районах Казахстана почти не проводились, и большая часть территории до сих пор остается неисследованной. Более того, многие могилы оказались разграбленными как в древности, так и искателями сокровищ XVIII–XIX веков. Лишь незначительная часть награбленных ценностей оказалась в музеях; наиболее знаменита из них великолепная коллекция сибирских золотых предметов в «скифском» стиле, принадлежавшая Петру Великому, а сегодня хранящаяся в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге.

Были найдены лишь отдельные археологические останки, относящиеся к концу VI–V веку до н. э. Очевидно, что они принадлежали различным народам, названия которых нам неизвестны и которые в советской литературе именуются собирательным термином «ранние кочевники». Отождествление их с народами, упомянутыми Аристеем, хоть и выглядит более или менее обоснованным, но остается недоказанным. Не много информации дают и названия степных народов, появившихся впоследствии в Северном Причерноморье, поскольку племена кочевников, известные по археологическими остатками в Казахстане, могли разделиться на несколько групп в ходе вынужденного отступления. Добравшиеся до Европы новообразования, вероятнее всего, состояли из полностью измененных элементов и получали название по самому сильному племени новой формации. Неоднородный состав савроматов, о котором уже говорилось выше, отмечался даже в сармато-аланских племенах во времена их пребывания в Европе.

Ранние кочевники VI–V веков до н. э. по многим аспектам своей культуры отличались не только от скифов Северного Причерноморья, но и — в меньшей степени — от савроматов. Сходство между ними, особенно в области «скифского» стиля декоративного искусства, объясняется их общими корнями. На формировании обоих народов более всего сказалась их принадлежность к персидской ветви древней восточной цивилизации.

Влияние ранних кочевников редко учитывается при обсуждении сарматского прошлого. Здесь мы намерены уделить им определенное внимание. У нас нет подробного описания этих народов, но рассказ Геродота о родственных им племенах массагетов, живших в Центральной Азии (I, 201–206), может пролить свет на образ жизни и обычаи степных кочевников, обитавших севернее.

Массагеты, самое могущественное сакское племя в Центральной Азии времен Ахеменидов, занимало территорию между реками Амударья и Сырдарья к востоку от Аральского моря на севере древней Хорезмии. Центр их земель находился в бывшей дельте Сырдарьи, сегодня уже не существующей. В 1-м тысячелетии до н. э. эта местность получала достаточно воды и была плотно населена. Она простиралась почти на 450 км на восток, теперь эти земли занимает пустыня или полупустыня.

_{Рис. 17. Конские удила, мечи и керамика, найденные в сако-массагетских могильниках VI–IV веков до н. э. Тагискен и Уйгарак в нижнем течении Сырдарьи}

Согласно Геродоту, массагеты — кочевники, напоминающие скифов одеждой и образом жизни. Их название произошло от иранского слова, обозначающего рыбу, и как Геродот, так и Страбон подчеркивали, что они питались рыбой. Они также пили молоко, а их дети жили в повозках, в которые запрягали волов. Страбон различает среди них несколько племен: «Одни из них обитают в горах, другие — на равнинах, третьи — на болотах, образованных реками, четвертые на островах в болотах. Более того, по их словам, страна наводняется рекой Араксом, которая, разветвляясь на множество рукавов, впадает на севере всеми остальными своими устьями в другое море… Те из них, что живут в дельте, разводят скот, лошадей и. верблюдов, а также занимаются ирригационным земледелием. Хорошо развиты ремесла. Обитатели равнин не занимаются земледелием, хотя земля у них есть, но они ее не обрабатывают, а живут на манер кочевников разведением овец и ловлей рыбы».

Массагеты были воинственным племенем и сражались как в пешем строю, так и верхом и «считались сильными и храбрыми». Их оружие состояло из луков, копий и боевых топоров, которые делались из бронзы, поскольку в их стране не было залежей железа, а «медь и золото встречались в изобилии». Их «головы, плечи и пояса» были украшены золотом; на грудь коням они надевают бронзовые пластины, удила их лошадей также украшены золотом. Знаменитые золотые пластины из Амударьинского клада знакомят нас с их манерой одеваться и родственным им племенем саков-амиргийцев, носивших точно такую же одежду, за исключением шапок, которые у саков-амиргийцев были высокими и остроконечными.

_{Рис. 18. Золотые украшения, выполненные в зооморфном стиле, из могильника Тагискен в Центральной Азии}

Первоначально главенствующей формой социального устройства у массагетов был матриархат, и Геродот отмечал, что они «пользуются женами других людей». Они поклонялись солнцу и приносили ему жертву, но зороастризм был также широко распространен среди родственных им племен, обитавших в степях Центральной Азии и Казахстана. Геродот также описывает странный обычай, подразумевающий ритуальный каннибализм: «Когда человек достигает преклонного возраста, его родственники собираются вместе и приносят его в жертву, вместе с животными; потом они варят мясо и поедают его». Аналогичный обряд описан у дербиков, живших где-то около современной границы между Ираном и Афганистаном, и у исседонов. Это также подтверждается находками в савроматских могильниках Южного Урала, где человеческие кости встречаются среди остатков погребальных пиров наряду с костями животных. Этот странный обычай, по-видимому, был унаследован всеми этими племенами от общих предков — андроновской культуры бронзового века.

Массагетские племена находились под сильным культурным влиянием Хорезмии. Характерной чертой южного региона являются «мавзолеи» — могильники местной знати, построенные из обожженных на солнце кирпичей, круглые на плане и разделенные на четыре погребальные камеры. Они были заимствованы из Хорезмии и содержали богато украшенные захоронения, состоящие преимущественно из кремированных останков, хотя большинство из них было разграблено еще в древние времена. Чаще всего встречаются погребения под курганами, как в могильных ямах, так и на уровне земли, хотя несколько очень бедно обставленных могил, включая те, в которых не было вообще никакого погребального инвентаря, очевидно, принадлежали рядовым сакам или коренному населению, которое они поработили.

_{Рис. 19. Бронзовые детали конской упряжи из курганного могильника Уйгарак в нижнем течении Сырдарьи}

В курганных могильниках Уйгарак тела клали в квадратные погребальные камеры по диагонали, головою на восток. Схожие «диагональные» захоронения, найденные на Южном Урале, датируются более поздним временем, а еще позднее, во II веке до н. э., они получили распространение в районе нижней Волги, где их приписывают племени роксоланов. Могильники, расположенные в дельте Сырдарьи, самые ранние из всех захоронений подобного типа. Погребальный инвентарь состоит в основном из керамики и бронзовых наконечников для стрел скифского типа. В некоторых богатых могилах находят золотые листья, элементы лошадиной упряжи, украшенные в скифском зооморфном стиле; грызла заканчиваются навершиями в форме стремени. Однажды был найден железный меч.

В период Ахеменидов массагеты поддерживали тесные связи с восточной ветвью савроматов и кочевыми племенами северных степей. Эти народы заимствовали многие элементы культуры хорезмийцев и массагетов, особенно переносные каменные «алтари», ранее существовавшие лишь в Центральной Азии. Такие погребальные сооружения, как ямы с нишами, «катакомбы» или каменные насыпи, обнаруженные в нескольких курганах, в уральских степях до этого времени не отмечались, но были типичны для Центральной Азии предшествующего периода. Несколько предметов, найденных в савроматских могилах, относящихся ко второй половине У века до н. э., были либо вывезены из Хорезмии или земель массагетов, либо прошли через них как посредников. Среди них была керамика, изготовленная на гончарном круге, центральноазиатского типа и, самое важное, множество товаров империи Ахеменидов, таких как бусины из алебастра и сардоникса, раковины Cypraea moneta, а также иранские серебряные и бронзовые чаши. Последние находили как в ранних сарматских захоронениях (постсавроматских), так и в захоронениях в районе реки Камы и далее на север.

НАРОДЫ, ВСТРЕТИВШИЕСЯ АРИСТЕЮ: «ДРУГИЕ СКИФЫ»

Все объекты «нескифского происхождения», включая те, что находятся в коллекции Петра Великого в Государственном Эрмитаже, датируются временем более ранним, чем середина VI века до н. э. В момент экспедиции Аристея, которая была предпринята не позднее середины VII века до н. э., скифская культура еще не существовала, и народы, упомянутые в этой связи, скорее всего, представляли собой последние этапы срубной культуры в Европе, а также андроновской и карасукской культур в Азии. Мы не располагаем никакими археологическими данными, которые свидетельствовали бы о том, что во второй половине VII и VI веке до н. э. в этой области происходило масштабное переселение племен, предшествовавшее постепенному преобразованию их культур в скифские.

Экспедиция Аристея началась в устье Дона, и он наверняка путешествовал вдоль по Волге через территорию савроматов Геродота по хорошо известному северокавказскому торговому пути. Покинув его, он сначала попал в страну будинов, а затем — тиссагетов, вероятно в среднем течении Волги. Потом он, по-видимому, пересек Уральские горы по долине одного из притоков Камы.

_{Рис. 20. Кинжалы, конская упряжь и украшения в зооморфном стиле, принадлежавшие ранним кочевникам Северного Казахстана, V–IV века до н. э.}

Среди встреченных Аристеем народов были родственные тиссагетам ирки, жившие в «густой лесистой местности» — лесной зоне с восточной стороны Уральского хребта. Они ездили на лошадях, а когда охотились, устраивали засады, забираясь на деревья. Это описание предполагает, что они жили где-то в районе современного Челябинска и Южного Урала. С археологической точки зрения их можно отнести к ветви андроновской культуры, захватившей эту область в конце бронзового века. К концу VI века до н. э. она оформилась в челябинскую группу, сохранившую многие элементы исходной савроматской культуры.

_{Рис. 21. Керамика к портативные каменные алтари из захоронений ранних кочевников в Леонтьевке на Иртыше в Северо-Восточном Казахстане, V–IV века до н. э.}

Далее Аристей упоминает «других скифов», которые «восстали против скифских царей» и поэтому переселились в эту страну. Их страна описывается как «ровная и плодородная». Вероятнее всего, это черноземная область к востоку от реки Тобол до Иртыша и далее, включая север современного Казахстана. Хотя находки скифского характера подтверждают присутствие «других скифов», во времена Аристея они, скорее всего, принадлежали к местной ветви андроновской культуры, которая, как принято считать, обитала южнее и юго-восточнее, в степях Центрального Казахстана, захваченных исседонами к концу 2-го тысячелетия до н. э.

Современный Северный Казахстан — обширная область, простирающаяся на 800 км, в которой в VI–V веках до н. э. жили безымянные племена «других скифов», исследована очень мало. Курганные могильники состоят из земляных холмов, весьма сходных между собой как по конструкции, так и по относительно небогатому погребальному инвентарю, несмотря на то что их разделяет несколько сот километров.

Захоронения расположены в овальных ямах, выложенных бревнами или, реже, каменными плитами. Тела клали навзничь, головой к западу, но отмечались и случаи кремации. Те несколько гробниц, что оказались неразграбленными, были обставлены довольно бедно: во многих не было вообще никакого инвентаря или лишь несколько предметов: преимущественно трехгранные скифские бронзовые наконечники для стрел; очень редко встречаются короткие железные мечи-акинаки или кинжалы; зеркала с петельчатой ручкой; каменные блюда вогнутой формы; бусины из блестящей стекловидной массы; иногда один или два глиняных сосуда; маленький железный нож рядом с костями бараньего бедра.

Кем были «другие скифы»? С каким из сарматских народов, появившихся позднее в Европе, их можно отождествить? Ответа на этот вопрос пока что нет, возможно, эти племена так и не достигли доминирующего положения и были поглощены одной или несколькими последовательными волнами сарматского отступления на запад.

Исседоны

Самым удаленным протосарматским народом из тех ранних кочевников, кого посетил Аристей, были исседоны. Их территория, по-видимому, охватывала все Тургай-ское плато и казахский мелкосопочник, от района современного Джесказгана, расположенного примерно в 450 км на юго-запад от Караганды, до Иртыша в районе Семипалатинска на востоке, что составляло около 1000 км.

Географическое положение этой области и археологические находки, которые приписываются исседонам, наводят на мысль, что последних можно отождествить с предками асов/ясов/аорсов или, по крайней мере, с группой народов, которые в конце V века до н. э. двинулись на запад и проникли на территорию савроматов. Некоторые советские авторы помещают исседонов в район Семиречья, к востоку от озера Балхаш, отождествляя их с народом вусун (именуемым в русской археологической литературе усунями), который позднее переселился на юг, в восточную часть Центральной Азии. Однако помещение их в Семиречье противоречит сведениям Геродота (I, 201; IV, 13, 16, 25–27).

Геродот утверждает, что женщины у исседонов «пользуются равными правами с мужчинами», что, по-видимому, можно считать пережитком матриархата. Более того, он сообщает о практике ритуального каннибализма, также зафиксированного у массагетов.

Курганные могильники, обследованные в различных точках Центрального Казахстана, отличаются как по размерам, так и по конструкции. Было выявлено пять хронологических периодов, покрывающих время от VI века до н. э. до приблизительно 500 года н. э. Датировка этих периодов более или менее совпадает с этапами развития сарматских народов волжских степей и Южного Урала.

Захоронения самого раннего периода на севере данной области представляют собой земляные курганы, хотя в других местах наиболее частый тип погребальных сооружений — небольшая или средних размеров насыпь из камней. Они обычно образуют небольшие кладбища: курганный комплекс Супра-Оба состоит из пятнадцати курганов. Погребальные камеры как в земляных, так и в каменных курганах овальные, узкие, часто выложенные снизу и сверху каменными плитами или бревнами. Были также обнаружены ямы с нишами («катакомбы»), самые ранние из всех принадлежавших скифам и сарматам. Почти все погребальные камеры были разграблены, и из первоначального инвентаря осталось лишь несколько предметов. Они были очень похожи на извлеченные из могильников Северного Казахстана: бронзовые грызла с окончаниями в виде стремени, бронзовые наконечники для стрел, плоские бронзовые зеркала, несколько золотых серег и мелкие золотые пластины или другие золотые украшения. Также в могилах находили один-два глиняных сосуда, часть из которых, особенно те, что были извлечены из самых ранних курганных могильников (Дандыбай), напоминают доскифскую керамику этой области и носят черты андроновской и карасукской культур.

Весьма типичны для ранних кочевников, или, как их иногда еще называют, «сакоскифов», большие каменные курганы, к которым с восточной стороны пристроены две низкие каменные гряды в форме дуги эллипса от 20 до 500 м длиной, расстояние между которыми достигает 150 м. Эти сооружения получили прозвище «курганы с усами». Очевидно, это были усыпальницы выдающихся членов местной знати. Этот обычай сложился в период перехода от андроновской к «сакоскифской» культуре и существовал до IV века до н. э. Не было найдено ни одного неразграбленного захоронения данного типа. Погребение производилось в овальной могильной яме, как и в небольших курганах, и их инвентарь был похож на тот, что находили в могилах рядовых исседонов. Однако вполне может быть, что изначально в них были и предметы из золота, но впоследствии они были похищены искателями сокровищ.

Следы добычи меди были найдены в районах, богатых металлическими рудами, особенно в Каркаралинском горном массиве, отдельные пики которого достигают высот 1360 и 1560 м над уровнем моря. Добыча меди началась там в середине 2-го тысячелетия до н. э. при андроновцах, и в сакоскифский период эти рудники все еще действовали.

_{Рис. 22. План и реконструкция кургана «с усами» в могильнике Джа-найдар рядом с Улутау в западной части Центрального Казахстана}

Согласно Геродоту, территория, которую в то время занимали исседоны, не была их родиной. Им пришлось перебраться туда, поскольку аримаспы прогнали их с исконных земель, расположенных в верховьях Иртыша, к востоку и юго-востоку от Семипалатинска. Эти сведения подтверждаются археологическими данными, указывающими на то, что местные андроновские племена были вытеснены в результате вторжения народов карасукской культуры в конце 2-го тысячелетия до н. э. Двигаясь на запад, исседоны вытеснили другую группу андроновцев — предков «других скифов», описанных в предыдущей главе.

_{Рис. 23. Минеральные ресурсы Сибири, эксплуатировавшиеся в конце бронзового века и в период ранних кочевников.  Большинство месторождений было заброшено в IV веке до н. э.} Aгpuппeи

Агриппеи были не ираноязычным народом, который, согласно Геродоту, жил «у подножия каменных гор» и соседствовал с «другими скифами» и исседонами. Сведения о том, что они плешивы от рождения, могли появиться вследствие неверного истолкования их обычая брить головы. Геродот пишет, что «у них плоские носы и большие подбородки», что говорит об их принадлежности к монголоидной расе. Они «говорят на чудном языке», очевидно не иранского происхождения. По всей видимости, они принадлежали угорской и тюркской языковой семье. Он также подчеркивает, что они не владели никаким оружием и другие народы считали их священными. «Скифы, прибывающие к ним (агриппеям), ведут свои дела при помощи семи переводчиков на семи языках», и полные сведения о них можно получить от причерноморских греков».

Это наводит на мысль, что агриппеи жили в самой последней точке великого торгового пути времен Геродота. Он шел из Ольвии вдоль реки Ингул, затем небольшой отрезок по суше к Днепру в районе Черкасс или Кременчуга; далее поворачивал на восток, идя по границе степи и лесостепи, и, наконец, достигал Алтайских гор в Азии. Геродот не упоминает о том, какие товары привозили западные купцы, но мы можем догадаться, что их интересовали природные ресурсы страны агриппеев, в частности золото. По-видимому, одного золота было вполне достаточно, чтобы заставить западных купцов отправиться в путь длиной более 400 км и преодолевать значительные языковые трудности. Можно предположить, что священная неприкосновенность агриппеев была сродни той, которой пользуются племена кузнецов в Африке. Агриппеи, вероятно, были искусными добытчиками, литейщиками и, что самое важное, кузнецами, ремесло которых высоко ценилось среди соседних с ними народов.

До нас дошли следы западного проникновения на Алтай. Среди них кавказский бронзовый шлем VI века до н. э., найденный в горах, и бронзовые височные украшения, завершающиеся диском, вероятно, местного производства, но по образцу, характерному для скифской культуры, существовавшей на Украине в VI веке до н. э. Такие украшения находили в могильниках в долине верхней Оби, к югу от Барнаула и в районе Бийска. Трудно установить, какие товары обменивались на золото, но торговля, очевидно, была крайне выгодна для западных купцов.

Если предположить, что агриппеи были добытчиками металлов, то тогда они должны были жить в богатом металлическими рудами районе в верховьях Иртыша, к востоку от Семипалатинска, включая западные предгорья Алтая на севере и Калбинский хребет на юге. В данном районе были найдены оловянные и медные рудники этого времени, а в Змеиногорске, примерно в 150 км к северо-востоку от Семипалатинска, были обнаружены следы золотодобычи. Золотые выработки были также обнаружены в горах в верхнем течении Иртыша и его восточных притоков. Однако эта область изучена недостаточно, и сейчас невозможно с уверенностью связать эти археологические находки с агриппеями. Обследование нескольких поселений и маленьких «плоских» кладбищ, расположенных севернее, в долине верхней Оби к югу от Барнаула и в районе Бийска, позволяет говорить о них как о северной ветви этого народа. Монголоидный характер черепного материала также совпадает с описанием Геродота. Культура, для которой характерны археологические остатки подобного вида, известна как болыпереченская. Считается, что она возникла в результате эволюционного развития местной ветви карасукской культуры. Несмотря на то что в данной области, за исключением самой южной ее части, не было залежей меди или каких-либо других металлов, при раскопках поселения на реки Оби к югу от Барнаула были обнаружены остатки плавильни, в которой варили бронзу.

Аримаспы

Геродот пишет, что «страны и народы, живущие перед [агриппеями и исседонами], известны нам очень хорошо», но о стране, что за агриппеями, «никто не может говорить с уверенностью: никто и никогда не бывал там, поскольку она окружена высокими непроходимыми горами»; агриппеи говорят, что «в этих горах живут люди с козьими ногами». Еще один легендарный народ, живший за агриппеями и исседонами, — это одноглазые люди, которых «скифы называют аримаспами» и которые постоянно нападают на своих соседей. Между аримаспами и исседонами была постоянная вражда, что наводит на мысль о том, что эти народы были соседями. Аримаспы изгнали исседонов и захватили их исконные территории.

_{Рис 24 Золотые украшения из Чиликтинского кургана № 5, Восточный Казахстан. Углеродный метод позволяет отнести клад к 430–250 годам до н. э.}

Во времена Аристея земли аримаспов, вероятно, простирались на восток и юго-восток от Семипалатинска и, должно быть, частично совпадали с владениями агриппеев. История про захват и изгнание исседонов напоминает распространение карасукской культуры в ту же самую область в конце 2-го тысячелетия до н. э. В то время эти земли были заселены представителями местной ветви андроновской культуры, предположительно предками исседонов. Часть из них была захвачена пришельцами и растворилась среди них, но большинство отступило на запад, сместив другие группы родственных андроновцев, включая предков «других скифов».

Находки майэмирской культуры, датируемые VI и V веками до н. э., в долинах верховьев Оби и Иртыша и предгорьях Алтая можно приписать аримаспам. Не найдено никаких поселений — только могилы под курганами, построенными из камней, смешанных с землей, и несколько изолированных объектов. Находка из Змеиногорска — бронзовое снаряжение для конного воина и лошади — заслуживает специального упоминания, так же как и бронзовый кинжал с украшениями искусной работы. Необходимо отметить, что все эти предметы были найдены в золотоносном районе.

В долине Оби территория находок майэмирской культуры перекрывается территорией болыпереченской культуры. Раскопки большого (более 120 захоронений) курганного могильника в Березовке, рядом с Бийском, показали, что он датируется тем же временем, что и остатки болыпереченской культуры в этом районе. Люди, похороненные в могилах, не принадлежали этой культуре, хотя жили в той же местности. Две культуры практически идентичны в материальном плане, но черепной материал указывает на то, что люди болыпереченской культуры принадлежали монголоидной расе, в то время как останки, найденные в могильнике, очевидно, принадлежали европеоидному типу лишь с незначительной примесью монголоидного. Те, чьи останки были найдены в майэмирских курганах, очевидно, принадлежали к правящему классу и, по-видимому, были аримаспами. Их отношения с народом болыпереченской культуры, предположительно ветвью агриппеев, не совсем ясны, но скорее всего последние находились под покровительством аримаспов.

_{Рис. 25. План и сечение кургана-могильника Кызылауз в долине реки Или в Восточном Казахстане и его погребальный инвентарь}

Курганные могильники «ранних кочевников», расположенные далее на юг Восточного Казахстана, в долине верховьев Иртыша, также можно атрибутировать аримаспам. К этой группе относятся и курганы, расположенные на северных склонах Тарбагатайского хребта, примерно в 350 км к юго-востоку от Семипалатинска. Они датируются концом V–IV веком до н. э., то есть чуть более ранним периодом, чем упомянутые выше, и были ошибочно приписаны исседонам.

Самый выдающийся в этой группе был Чиликтинскии курган № 5, содержащий двойное захоронение. Хотя он и подвергся разграблению, из него было извлечено 524 золотых предмета, общим весом более 100 граммов, плюс фрагмент железного предмета и тринадцать втульчатых двугранных бронзовых наконечников в кожаном колчане, украшенном четырнадцатью тонкими золотыми пластинами в форме «скифских» оленей. Первоначально курган был датирован концом VII — началом VI века до н. э., но радиоуглеродный анализ дал 340 ± 90 год до н. э., то есть 430–250 годы до н. э.

Скифский зооморфный стиль, в котором выполнено несколько упомянутых выше предметов, связан с татарской культурой из Минусинской котловины. Однако конструкция курганов, раскопанных в Восточном Казахстане, сходна с пазырыкской группой курганных могильников в Алтайских горах, с одной стороны, а с другой — с сакскими могильными холмами, расположенными далее к югу, в горах Памира и Тянь-Шаня, где в древности находились Бактрия и Согдиана. Эта связь с более южными культурами заставляет усомниться в том, что народ, создавший восточноказахстанские курганы, — аримаспы. Некоторые ученые относят аримаспов к арийским племенам, что подразумевает их иранское происхождение. Другие придерживаются мнения, что они были тюркским народом, возможно с некоторой примесью иранских элементов. По-видимому, их можно идентифицировать с народом ву-сун (усунями) китайских хроник, говорившим на тохарском языке. Эта точка зрения подтверждается тем, что основатели тагарской культуры Минусинской котловины были, скорее всего, торахами. Позднее они были вынуждены отступить из Восточного Казахстана на юг, но некоторые небольшие группы могли переселиться на запад и в конце концов достичь степей Восточной Европы в составе восточных аланов.

Пазырыкская группа

«Грифоны, охраняющие золото» и «люди с козьими ногами», упомянутые Геродотом, которые жили в «высоких непроходимых горах» Горного Алтая, были, вероятно, ветвью аримаспов Восточного Казахстана, о чем свидетельствует сходство их курганов. Основные памятники этой культуры находятся в Горном Алтае на высоте 1600 (Пазы-рык) и даже 2000 м (Тува) над уровнем моря. Исследователи из разных стран много писали о Пазырыкских курганах, где были найдены хорошо сохранившиеся в условия высокогорья трупы людей, туши лошадей, а также предметы из шерсти, кожи и других органических материалов. Они предоставляют уникальную возможность для изучения одежды, снаряжения, искусства, вкусов и обычаев кочевников-Пастухов V века до н. э.

Характерная особенность пазырыкской группы — большие курганы с богато обставленными захоронениями. Очевидно, те, кто в них погребен, принадлежали к местной знати. Сразу же после похорон курганы были разграблены, что говорит о глубоком социальном расслоении пазырыкского общества, вероятно вследствие порабощения коренного населения, возможно местной ветви агриппеев, более сильными захватчиками. Пазырыкские захоронения по большей части относятся к V веку до н. э. Радиоуглеродный анализ показывает, что их можно датировать периодом приблизительно с 500 до 400 года до н. э., что очень близко к персидскому завоеванию южной части Центральной Азии. Следовательно, вполне вероятно, что какие-то иранские или тохарские племена, населявшие завоеванную территорию, перемещались на север вдоль Тянь-Шаня и в конце концов осели в Горном Алтае. Эти люди, очевидно, продолжали поддерживать контакты с родственными племенами на юге, и, скорее всего, именно этим путем влияние Ахеменидов распространилось на Алтай. О близких отношениях между населением Горного Алтая (особенно со стороны его правителей) со странами, расположенными на юго-западе, можно судить по товарам, ввозившимся из этих регионов, преимущественно предметам роскоши (например, леопардовым шкурам). Их крупные лошади, очевидно, были потомками центральноазиатских и иранских пород. У народов Тянь-Шаня и Алтая, а потом и у ранних кочевников казахстанских степей в ходу были кинжалы-акинаки и другое оружие, характерное для Ахеменидов. Большинство декоративных мотивов, типичных для пазырыкской культуры, — козероги, грифоны и другие фантастические животные; сцены сражений; пальметты и изображения лотоса, по всей видимости, были заимствованы из изобразительной традиции Ахеменидов и впоследствии стали характерны для скифского искусства всей Сибири. Упоминание Геродотом страны «грифонов, охраняющих золото», вероятно, возникло вследствие частого использования изображений грифонов в декоративном искусстве Алтая.

_{Рис. 26. Изображения грифонов в искусстве пазырыкской группы V–IV века до н. э.}

По-видимому, золото было основным источником богатства пазырыкских вождей, и, вероятно, оно же давало им возможность поддерживать тесные отношения с югом. Предметы роскоши южного происхождения, скорее всего, были получены в обмен на золото. С другой стороны, если торговля золотом имела такое большое значение, то возникает вопрос о том, каковы были отношения людей пазырыкской культуры с агриппеями, чья территория попадала под влияние пазырыкской культуры. Вполне возможно, что агриппеи добывали и обрабатывали золото для пазырыкских вождей и в обмен на это пользовались их покровительством.

_{Рис. 27. Медные и бронзовые предметы, найденные в кургане, относящемся к татарской культуре Южной Сибири}

Пазырыкская группа просуществовала около двух веков, прекратив свое существование в начале III века до н. э. Исчезновение этого искусного народа трудно объяснить, но, вероятно, это было вызвано поражением, которое нанесли им могущественные массагеты, в результате чего они или, по крайней мере, их правители были вынуждены покинуть свои земли и искать прибежища где-то в другом месте.

Тагарская культура

Наконец, необходимо уделить внимание тагарской культуре — самой северо-восточной группе из всего «скифского» комплекса, хотя она и существенно отличалась от остальных своих сородичей.

Эта культура распространялась на минусинскую долину Енисея и на северо-восток до Алтая. Тагарцы были оседлыми земледельцами, хотя и сочетали обработку земли с кочевым образом жизни и скотоводством. Основные памятники тагарской культуры — курганные могильники (некоторые очень богато обставленные) и отдельные предметы. Было обнаружено всего несколько поселений тагаров. Эта культура сильно отличается от культуры коренных народов этой местности и не имеет ничего общего с предшествующей карасукской культурой. Вероятно, она была сформирована переселенцами с юго-запада — Тянь-Шаня, из Ферганы или другой центральноазиатской страны.

Для тагарской культуры характерно значительное классовое расслоение, возникшее, вероятно, в результате завоевания страны в начале V века до н. э. всадниками-кочевниками из Восточного Казахстана. Они привели с собой крупных центральноазиатских лошадей и привнесли в декоративное искусство скифский стиль, подобный зооморфным мотивам пазырыкской культуры Алтая. По-видимому, пришельцы быстро смешались с местным населением, но тем не менее они наложили «скифский» отпечаток на татарскую культуру. Физический тип людей этой культуры был преимущественно европеоидный, с небольшой примесью монголоидных черт, присущий многим локальным культурам бронзового века. Большинство авторов полагает, что это были индоевропейцы. H.Л. Чернова отмечает, что древняя топонимика минусинской котловины индоевропейская, скорее всего тохарская, и делает вывод, что основатели тагарской культуры могли принадлежать к тохарской ветви индоевропейцев. В начале III века до н. э. они были вынуждены отступить на запад, и многие из них, вероятно, присоединились к аланам, отходившим к степям Волги.

Разница в количестве и составе погребального инвентаря, особенно в оренбургской группе, свидетельствует о социальном расслоении, а разнообразие погребальных обрядов и конструкций захоронений отражает различия между географическими группами, внесшими вклад в формирование культуры. Более того, поскольку различия существуют в пределах одного и того же кладбища, можно сделать вывод о разнородном составе сарматских племен прохоровской культуры.

Прочные связи между Центральной Азией и восточной ветвью савроматской культуры еще больше укрепились в течение раннего сарматского периода. Многие предметы, такие как гончарные изделия и бусины из цветных камней, найденные преимущественно в Оренбургской области, на территории, где существовала прохоровская культура, были ввезены либо из Центральной Азии, либо из стран, расположенных далее к югу, через центральноазиатских посредников. В саратовской группе положение дел было иным. Перемены конца IV века до н. э., вызванные главным образом вторжением прохоровской культуры, нарушили древние связи этой области с Северным Кавказом и скифским западом. Контакты возобновились в III веке до н. э., после чего в захоронениях саратовской группы стали появляться черные полированные сосуды, произведенные на западе Северного Кавказа, боспорская терракотовая керамика и множество других товаров аналогичного происхождения. Несколько греческих ваз, стеклянные бусины египетского или финикийского происхождения, по-видимому, были доставлены через боспорских посредников.

В течение IV века до н. э., по мере того как народы прохоровской культуры постепенно утверждали свою власть на нижней Волге, местные савроматские племена либо покорялись, либо отступали на юг и на запад. Те, кто оказался в причерноморских степях и прошел через степные земли с восточной стороны Азовского моря до Кавказа, были первыми сарматами, вступившими в непосредственный контакт с античным миром в лице Боспорского царства. До того как мы проследим за передвижениями изгнанных сарматских племен и расскажем о взаимоотношениях между ними и этим царством, следует уделить ему немного внимания.

Боспорское царство берет свое начало в VI веке до н. э., когда греки, главным образом из Милета, основали несколько колоний на северном побережье и начали торговлю со скифами и меотами, жившими к востоку от Азовского моря. В VI и V веках до н. э. Ольвия, находившаяся рядом с устьем Южного Буга, была важнейшим торговым центром. Керамика, зеркала, золотые украшения, ткани, вино и оливковое масло были среди предметов роскоши, которые либо ввозились из ионийских городов и континентальной Греции, либо производилось в мастерских Ольвии и доставлялись скифскому правящему классу.

Греческие колонии располагались по обеим сторонам Керченского пролива (Киммерийский Боспор древних греков) и вдоль побережья Черного моря. О самом раннем периоде их существования почти ничего не известно, но к 480 г. до н. э. большинство из тридцати с лишним городов объединились для защиты от степных кочевников в политическую организацию — Боспорское государство со столицей в Пантикапее (современной Керчи). Однако скифы, а следом за ними и сарматы были заинтересованы использовать греческие города как центры торговли.

Около 438 года до н. э. к власти пришел Спарток — предположительно наемный фракийский военачальник. Его преемники, Спартокиды, существенно расширили территорию страны. В конце V века они подчинили себе племена синдов и меотов и преобразовали тираническую власть в царскую. В конце концов в состав Боспорского царства вошли все греческие колонии на берегах Азовского моря и широкая полоса земли вдоль восточного побережья, населенная меотами, а позднее сарматами и местными племенами, подвергшимися сарматизации. Боспорское царство держало большую армию наемников, состоявшую преимущественно из греков и фракийцев, к которой впоследствии добавилась скифская и сарматская кавалерия.

Экономика Боспорского царства была основана на внешней торговле. Оно поддерживало отношения с ионийскими городами и Грецией, и в V и IV веках до н. э. основным экспортным товаром было зерно, выращиваемое в крупных земледельческих хозяйствах на Керченском полуострове, к западу от Пантикапея. Экспорт рыбы также играл существенную роль в течение всего времени существования царства. К VI веку в Пантикапее и других городах появилось множество плавилен, где выплавляли бронзу и железо, а также кузнечных мастерских, производивших товары как для внутреннего, так и для внешнего рынка. Их продукция расходилась преимущественно среди племен Северного Кавказа и нижневолжских степей, но некоторые достигали Урала и даже стран, расположенных еще дальше к востоку. В IV веке до н. э. экспорт из Пантикапея распространился почти на всю скифскую территорию современной Украины, где до этого преобладали товары из Ольвии. Эти изменения, очевидно, произошли вследствие политических событий, о которых мы расскажем позже.

Правление Перисада I (344/3—310/09 гг. до н. э.) совпало с периодом наибольшего могущества Боспорского царства. Война с крымскими скифами в 330 году до н. э. вызвала определенные трудности, но процветание Боспорского царства длилось еще довольно долго, пока изменения политической обстановки не привели к его упадку. Завоевания Александра Македонского открыли грекам путь в Западную Азию, зерно из Восточного Средиземноморья и Египта стало составлять конкуренцию боспорскому. Более того, в 309 году, после смерти Перисада I, в Боспорском царстве разразилась гражданская война. Его сыновья боролись между собой за престол. Сарматские племена, только что подошедшие к границам царства, вступили в эту войну на стороне одного из сыновей Перисада — Евела, который в конце концов и победил в этой борьбе.

Изменения в погребальных обрядах и инвентаре, которые можно проследить в захоронениях древнего Пантикапея и других городов, дают нам представление о социальных и расовых переменах, происходивших в Боспорском царстве. Могильники и погребальные обряды VI и V веков почти полностью греческие. Захоронения IV и III веков существенно отличаются друг от друга по конструкции и снаряжению и отражают огромное богатство Боспорского государства этого периода, а также смешанный характер населения и значительные социальные различия.

Изучение содержимого гробниц показывает, что греческое население царства придерживалось греческих обычаев и обрядов. Но в ходе IV и III веков получают распространение черты, характерные для окружающего негреческого населения, особенно отчетливо проявляющиеся в величественных курганных могильниках местной знати, большинство из которых было разграблено еще в эпоху Античности. Некоторые из них (Куль-Оба, Большая Близница и т. д.) стали известны благодаря найденным в них изделиям из золота, которые можно отнести к лучшим образцам так называемого скифского искусства IV века до н. э. Роль пантикапейских золотых дел мастеров в развитии греко-скифского искусства будет рассмотрена ниже.

Северо-восток Азовского моря был известен греческим торговцам с ранних времен. В дельте Дона находится Елизаветовское городище, занимающее около 40 га и содержащее цитадель, в которой жили местная аристократия и греческие торговцы. Поселение располагалось на острове, который в античную эпоху носил название Алопеция. Рядом с ним находилось большое кладбище, на котором обнаружено несколько захоронений, относящихся к V веку до н. э., а большинство датируется IV и первой половиной

III века до н. э. Более ранние захоронения носят скифский характер, но обезглавленные туши овец или их части указывают на сильное сарматское влияние. Поселение жило за счет торговли с сарматами низовьев Волги и скифами, обитавшими на Дону. Оно прекратило свое существование к середине III века до н. э.

Во второй половине III века до н. э. недалеко от этого места боспорцы основали новый торговый город, назвав его Танаисом. Согласно Страбону, этот центр торговли активно использовали азиатские и европейские кочевники (скифы и сарматы), а также боспорцы. Рыба, шкуры и «всякие другие предметы, которыми обладали кочевники», менялись на одежду, вино и «другие вещи, относящиеся к цивилизации». Город был разделен на две части, населенные греками и местными танаитами-меотами, но обе общины оказывали друг на друга существенное влияние. В течение первых веков нашей эры все население постепенно стало сарматским. В Танаисе обнаружено два кладбища: курганные могильники с богатыми захоронениями высших классов (в первую очередь греков) и «грунтовые» захоронения местных танаитов.

В IV веке до н. э. появились сведения, что к востоку от побережья, заселенного меотами, в степи, простирающейся к югу от Дона до Кавказа, обитает сарматское племя сираков. Они принимали участие в войне 309 года за бос-порский престол между тремя сыновьями царя. Сираки происходили из степей бассейна Маныча, расположенных к юго-востоку от низовьев Дона, откуда они вынуждены были отступить под натиском прохоровской культуры.

_{Рис. 34. Керамика, оружие и личные украшения из сиракских могил IV–III веков до н. э. с кладбища около Усть-Лабинска}

Сиракские археологические памятники раннего периода включают курганные захоронения знатных особ и грунтовые кладбища для обычных людей, где хоронили как рядовых сарматов, так и ассимилировавшихся коренных меотов. Одно из самых крупных захоронений второго типа находится рядом с городом Усть-Лабинск и содержит около 250 могил, из которых самые ранние захоронения «скифского» характера относятся к VI–IV векам до н. э., но большая часть датируется III и II веками до н. э., ранним сарматским периодом. Захоронения этого периода относятся преимущественно к катакомбному типу. Большую часть погребального инвентаря составляют гончарные изделия — в одной отдельной могиле могло находиться до пяти сосудов. Также встречаются амфоры для вина родосского или синопского происхождения, бронзовые браслеты, серьги, ожерелья из стекла, стразов, сердолика и опала. В более богатых захоронениях изредка попадаются бусины из янтаря. Небольшие круглые зеркальца и плоские обтесанные пластины из песчаника, напоминающие сарматские алтари, очевидно, несли какую-то религиозную нагрузку, также как и терракотовые пластины с головой медузы и комочки реальгара. Однажды была найдена пантикапейская монета III века до н. э. В мужских захоронениях часто находят железные ножи и точильные камни. Оружие встречается редко, это в основном железные наконечники для копии и стрел, но ни одного меча найдено не было. В нескольких могилах рядом с хозяевами были похоронены их лошади. Кости овец, свиней и, иногда, коров встречались среди остатков провизии для путешествия в мир иной.

_{Рис. 35. Наконечники для стрел, конские удила и скелет лошади из сиракских могил с кладбища около Усть-Лабинска, Северо-Западный Кавказ. IV–III века до н. э.}

Характер могил на территории Кубани, их обстановка и погребальный инвентарь, украшенный в савроматском зооморфном стиле, вероятно заимствованном с севера, наводит на мысль, что сираки, осевшие в степях северо-восточных предгорий Кавказа, изначально были народом савроматской культуры, перенявшим многие черты прохоровской, вероятно, от пришельцев, которых они приняли к себе.

_{Рис. 36. Примеры савроматского зооморфного стиля, Северо-Западный Кавказ}

Раннесарматские археологические останки прохоровского типа были также найдены в Дагестане, на северо-западе Кавказа. Здесь возникли разнородные местные племена, в которых пришлые сарматские элементы смешались с коренным населением — удинами, народом, упоминавшимся Страбоном.

ПЕРЕМЕНЫ В ДРЕВНЕЙ СКИФИИ

Несколько довольно туманных замечаний, единственных дошедших до нас письменных сведений об истории скифов после Геродота, относятся к Уи IV векам до н. э., когда стали происходить значительные изменения в расселении племен. Савроматы низовьев Волги отошли не только на юг, но и, даже в большей степени, на восток. Присутствие сарматов к западу от Дона, на территории, которая до этого была скифской, отмечено в 338 г. у Псевдо-Скилакса, который называет их «сирматами». Возможно, они появились там еще раньше, как предполагает Псевдо-Гиппократ. По его мнению, сарматы (савроматы) переправились через Дон и появились в Скифии в конце V или в начале IV века до н. э. Типичное сарматское захоронение было найдено в низовьях Днепра.

Продвижение сарматов в глубь скифской территории имело далеко идущие последствия. Очевидно, под влиянием сарматов ранняя скифская культура VI–V веков до н. э. сменилась на позднюю скифскую культуру IV — начала II века до н. э. Многие исследователи подчеркивали значительные различия между этими двумя этапами развития скифской культуры. На более позднем этапе появляются прежде неизвестные западные черты, например погребения в глубоких катакомбах или скелет верблюда в богатом захоронении в Новоселовке, могилы женщин с сарматским вооружением, найденные в низовьях Днепра. Более того, изучение черепного материала из царских курганов позднего скифского периода рядом с Александрополем показывает, что «царские черепа» принадлежат к расовому типу, характерному для савроматов низовьев Волги предшествующего периода, в то время как черепа рабов характерны для скифов Северного Причерноморья. Один череп из царского погребения в Чертомлыке, относящегося к тому же периоду, принадлежит к сибирскому расовому типу.

Эти изменения возникли не в результате мирной эволюции. Археологические раскопки скифских поселений в нижнем течении Днепра, разрушенных в самом конце V или в начале IV века до н. э., свидетельствуют о беспокойном периоде. Это наводит на мысль, что в начале IV века до н. э. «царственные скифы», описанные Геродотом, лишились своего главенствующего положения в Скифии. Б.Н. Граков полагает, что на смену древней династии пришли узурпаторы, вероятно кто-то из вождей скифских племен, обитавших в степях Дона. Однако представляется более вероятным, что царственные скифы или только их правители были смещены наступающими сарматами (савроматами), в то время как большинство скифов осталось в подчинении у пришельцев — савроматов из нижневолжской группы и постепенно смешалось с ними. Это подтверждается археологическими находками, относящимися к позднему скифскому периоду, которые представляются смесью двух исходных элементов.

Правители царственных скифов предположительно отошли на запад с той частью племен, что осталась им верна, и какое-то непродолжительное время придерживались узкой полосы степей к западу от Южного Буга. Там их главным убежищем стала Добруджа (часть Румынии между Дунаем и Черным морем), где они появляются в начале IV века до н. э. Об их присутствии свидетельствует множество типично скифских объектов, датируемых IV веком до н. э., которые во многом сходны с аналогичными объектами предыдущего периода. Археологические данные, по всей видимости, говорят в пользу той точки зрения, что Атей, упомянутый в исторических хрониках, был не «царем всех скифов», а лишь одним из вождей той группы скифских племен, что нашла прибежище в Добруджс. Возможно, «царственные скифы» добрались даже до Фракии, расположенной далее на юге; в любом случае, они оказали сильное влияние на культуру правителей этой страны.

Изменение ситуации в степных районах негативно сказалось на торговле и благополучии Ольвии. В конце V века до н. э. город был отрезан от своих основных покупателей — скифов черкасской группы, живших в среднем течении Днепра. Прекратилась также выгодная торговля с Уралом и странами, расположенными далее к востоку. Рынки, освоенные купцами из Ольвии, были захвачены боспорским Пантикапеем, с которым новые правители Скифии, пришедшие с востока, торговали еще в те времена, когда жили в низовьях Волги и Дона. Теперь для торговцев из Ольвии рынки сбыта ограничивались узкой полоской Черноморского побережья между устьем Днепра и низовьями Днестра.

ЦАРСКИЕ САРМАТЫ

Племена, вторгшиеся в Скифию, несомненно, имели общие «савроматские» корни. Вероятно, среди них было племя «сарматов», название которого распространилось на все родственные народы, впоследствии переселившиеся в степи Украины. Языги, которых сначала упоминали под разными именами (яксаматы, иксибаты, и т. д.) и помещали к югу от низовьев Дона, по всей видимости, принадлежали к той же группе. В конце II века до н. э. Страбон помешает их в степи между Днепром и Днестром. Они переселились туда в течение IV–III веков до н. э., а до этого, вероятнее всего, обитали в степях между Азовским морем и нижним течением Днепра, куда их помещал Птолемей. Наряду с сираками языги представляют одно из юго-восточных племен савроматов Геродота. Некоторые античные авторы относили их к меотам, но во время своего пребывания на Украине они всегда считались сарматским народом. Название «сарматы» очень редко употреблялось в отношении родственных народов иранского происхождения, которые позднее появились в Северном Причерноморье, — аорсов, аланов и других — и почти никогда по отношению к роксоланам.

Собранный на территории Украины археологический материал, относящийся к данному периоду, указывает на то, что вторгшиеся в эту область сарматы (племена савроматской культуры) смешивались с коренными скифами, большая часть которых осталась на месте. Поэтому их можно называть скифо-сарматами и приписывать археологические останки позднесарматского периода, найденные на Украине, этой культуре. Некоторые древние авторы называли их «царские сарматы». Их также можно отождествить с басилами (то есть «царственными людьми»), про которых Страбон говорит, что они жили к западу от Днепра во II веке до н. э. Титул «царские» был, очевидно, присвоен тем сарматам, что захватили власть в племенах древней Скифии, ранее принадлежавшую «царским скифам» раннего скифского периода (VI и V века до н. э.).

В течение IV и III веков — «поздний скифский период» на западе и «ранний сарматский период» на востоке — ски-фо-сарматы принимали активное участие в нескольких известных нам событиях того времени. В 331 (или 326) году они помогли Ольвии отразить нападение Зопириона, одного из полководцев Александра Великого и его наместника во Фракии. Осада Ольвии войсками фракийцев была одним из самых опасных эпизодов в ее истории. Жители предприняли энергичные шаги для мобилизации своих ресурсов, но решающую роль в победе над Зопирионом и его тридцатитысячной армией сыграли скифы. Тем не менее после этого начался постепенный закат Ольвии, вызванный переселениями племен и переменами, произошедшими в начале II века до н. э.

В 330 году, как мы уже знаем, между скифо-сарматами и царем Боспора Перисадом I началась война за какую-то территорию в Крыму, вероятно за полосу степи к западу от Пантикапея, которую захватили боспорцы. Но очевидно, позднее отношения между противниками наладились. После смерти Перисада в 309 г. скифо-сарматская армия, состоящая из 20 ООО пеших воинов и 10 ООО всадников, поддержала одного из его сыновей, Сатира II, в борьбе против его брата Евмела, который опирался на сарматское племя си-раков и в конце концов победил. Несколько поздних скифских царских захоронений было сооружено в непосредственной близости от Пантикапея, что, по-видимому, говорит о том, что отношения были достаточно дружественными. Все захоронения относятся к III веку до н. э. и включают великолепный курган Куль-Оба, датируемый 300 годом и более поздним временем.

СТЕПНЫЕ КУРГАНЫ IV И III ВЕКОВ ДО Н. Э.

На Украине пока не найдено никаких археологических останков, которые можно было бы с уверенностью приписать «савроматам» или языгам; их следует искать среди захоронений, относящихся к поздней скифской культуре. Племена, перешедшие через Днепр в IV веке до н. э., не могли принадлежать прохоровской культуре, которая, как принято считать, была общей для всех ранних сарматов, поскольку в этот период прохоровская культура была на этапе формирования. Различия между сарматским племенем савроматов и скифами, чьи земли они захватили, не столь существенны. Поэтому по имеющимся останкам трудно установить, принадлежали они пришельцам или коренным скифам.

Поэтому мы можем посчитать, что степные курганные могильники позднего скифского периода принадлежали племенам, в которых пришельцы — сарматы (савроматы) — смешались с местными скифами, и, возможно, языгам. Восточный характер позднескифских захоронений в низовьях Днепра подчеркивается несколькими исследователями, которые связывают это явление с притоком сарматских и северокавказских элементов. То же самое можно сказать о захоронениях этого времени на реке Молочной и нескольких курганных могильниках к югу от Киева, с востока и запада от Днепра в его среднем течении. Их конструкция и погребальный инвентарь содержат несколько восточных (Урал и Западная Сибирь) элементов, ранее неизвестных в Скифии. Восточные элементы присутствуют и в погребальном обряде. Все эти черты появились на рубеже IV века до н. э., во время вторжения сарматов в Скифию, зафиксированного в древних источниках. Поздние скифские курганные могильники были обнаружены в местностях, находившихся под контролем царских сарматов и языгов, и последние по времени захоронения, относящиеся ко II веку до н. э., соответствуют периоду, когда ранние сарматы были вынуждены отступать на запад под натиском роксоланов (народа прохоровской культуры). Находки из этих курганов будут описаны ниже.

Захоронения в низовьях Днепра и на Молочной позднего скифского периода (с IV до начала И века до н. э.) — это курганные могильники как с первичными, так и вторичными захоронениями в курганах бронзового века. Очевидно, что в пользовании кладбищем не было перерывов, поэтому, несмотря на полное отсутствие захоронений, типичных для VI и V веков (ранний скифский период), эта область была все время заселена. Это, в свою очередь, заставляет предположить, что рядовые скифы раннего скифского периода придерживались своей древней срубной культуры (позднего бронзового века), а «скифская» культура этого времени представлена только правящей верхушкой. Могилы позднего скифского периода, как правило, одинаковы и состоят из прямоугольных ям, обычно снабженных нишей, или катакомбой, расположенной, в отличие от прохоровской культуры, с более широкой стороны ямы. Скелеты положены навзничь, обычно головой на запад в соответствии с обычаями срубной или сарматской культур, и лишь в отдельных случаях встречается ориентация на север. Признаки кремации отсутствуют. Мужские захоронения снабжены оружием, включая деревянные или кожаные колчаны, содержащие до 100 бронзовых наконечников для стрел; иногда находят железные наконечники для копий и редко кинжал или короткий меч. В нескольких могилах было обнаружено по одной серебряной серьге. Также были найдены черепки местной керамики ручной работы, чашки, вазы, ковши с ручками и т. д.; извлечены несколько костяных предметов и небольшие металлические пластины, украшенные в скифском зооморфном стиле. Часто встречаются кости лошадей, коров или овец, обычно собранные в кучу с железным ножом, торчащим сверху. Жертвоприношений лошадей не найдено, но в нескольких случаях встречались бронзовые трензельные кольца и грызла.

Женские захоронения обставлены не менее скромно. В них также находили кости животных и черепки вместе с разбитыми каменными жерновами и личными украшениями из бронзы или, очень редко, из серебра: браслеты, серьги, иногда булавки и, в исключительных случаях, зеркала с ручкой. Наиболее распространенный предмет — ожерелья из стекла или поделочных камней, реже из кости или янтаря, и уж совсем редко встречаются чисто золотые вещи. В нескольких женских захоронениях были найдены наконечники для стрел, но чаще всего они находились не в колчанах. Два захоронения особенно замечательны. Одно женское захоронение в катакомбе курганного могильника Кут, на западе от Днепра в среднем его течении, содержало железный меч и колчан с тридцатью шестью наконечниками, а также другие предметы, включая бронзовое зеркало, бронзовые серьги и другие украшения, ожерелье из стеклянных бусин. В другом — катакомбном захоронении молодой женщины на реке Молочной — было найдено бронзовое зеркало, ожерелье из стеклянных бусин, серебро, бронза, стеклянные браслеты, несколько деревянных сосудов и греческая амфора. Рядом с ней лежали три железных наконечника для копья и два наконечника для пики, колчан с двадцатью стрелами и комплект чешуйчатых доспехов. Считается, что сама она была сарматкой, но ее мужем был скиф. В лесостепной полосе Украины было найдено несколько женских захоронений VI и IV веков до н. э., снабженных наконечниками для стрел.

В том же районе было обнаружено значительное количество богатых «царских» захоронений позднего скифского периода. По своему типу эти захоронения в основных чертах соответствуют могилам простых людей, но обставлены они гораздо богаче. В них не только более сложные и лучше выполненные ниши и катакомбы, но они также содержат останки жертвенных животных и человеческие жертвоприношения, не встречающиеся в могилах других членов общества.

Погребальный инвентарь царских захоронений позднего скифского периода существенно отличается от подобного инвентаря раннего скифского периода. В нем не встречаются предметы закавказского, восточного или ольвийского происхождения. Все золотые и серебряные вазы, золотые накладки на рукоятки кинжалов, ножны и колчаны произведены в Пантикапее или ввезены из Фракии или средиземноморских стран через боспорские порты.

_{Рис. 37. Украина во время позднего скифского (раннего сарматского) периода, IV–III века до н. э. 1 — Александрополь; 2 — раскопанная могила; 3 — Чертомлык; 4 — Солоха; 5 — Чмырева могила; 6 — Огуз; 7 — Деев курган; 8 — Мордвиновский курган; 9 — Мелитополь; 10 — Куль-Оба; Б. Территория Боспорского царства вокруг Азовского моря. Треугольниками представлены богато обставленные позднескифские (раннесарматские) царские захоронения; пунктирная линия ограничивает район, в котором находили позднескифские «катакомбные» захоронения}

Появляются, однако, литые бронзовые котлы сибирского типа. Царское женское захоронение в Новоселовке, к востоку от Винницы, содержало скелет верблюда, очевидно доставленного через казахстанские степи.

Разительные перемены в форме и снаряжении царских захоронений указывают на важные изменения в скифском обществе, особенно среди правящих классов. Два захоронения имеют первостепенное значение: первое — знаменитый курганный могильник Чертомлык, расположенный недалеко от Никополя, к северу от Днепра в его нижнем течении. Ему посвящено множество публикаций, но в них редко упоминается, что среди погребального инвентаря были найдены литые бронзовые котлы сибирского типа, а кроме того, антропологические измерения показали, что скифский царь был сибирского происхождения.

Менее известно сходное царское погребение середины IV века до н. э., открытое недавно в кургане Мелитопольский, в области, про которую было принято считать, что она была в это время населена языгами. Вполне возможно, что это гробница правителя языгов. Она имела две катакомбы, в центральной, которая была разграблена, лежат царь со своими спутниками и две лошади, в другой — женщина. Погребальный инвентарь царского захоронения состоял из железной кирки, железных чешуйчатых доспехов, бронзовых наконечников для стрел и множества мелких золотых пластин, которые изначально были пришиты к одежде. В тайнике, не замеченном грабителем, лежал чехол для лука, в золотой обкладке, украшенной сценами из жизни Ахилла. В курганах Чертомлык, около Винницы, и «Пять братьев» в дельте Дона, около Елизаветовского городища, были найдены еще две обкладки чехла для лука, изготовленные по той же матрице и относящиеся ко второй половине IV века до н. э. Рядом со скелетами были найдены остатки седел, железные грызла, трензельные кольца и бронзовые украшения для упряжи. Женское захоронение было частично разграблено, но греческие красные вазы, золото, бусины из стекла и стразов, браслеты и кольца были найдены вместе с остатками погребальной колесницы и упряжи, бронзовым котлом и одиннадцатью амфорами. Необходимо указать, что лишь незначительное количество объектов, найденных в обеих могилах или в других захоронениях этой группы, было выполнено в настоящем скифском стиле; большая часть золотых и серебряных ваз, пластин и украшений была произведена в боспорских мастерских и лишь слегка приспособлена ко вкусам кочевников.

_{Рис. 38. План «скифского» поселения в Каменке-Днепровской}

Как царские, так и обычные захоронения позднего скифского периода в древней Скифии носят смешанный характер. Кроме местных особенностей в строении гробниц, ритуале и погребальном инвентаре просматривается отчетливый сарматский элемент, а также характерные сибирские черты. Захоронения южноуральского типа с сибирскими элементами, датируемые концом V века до н. э., также были найдены в лесостепной зоне Украины по обе стороны Днепра. В качестве примера можно упомянуть захоронение сарматского простолюдина IV века до н. э., раскопанное рядом с селом Ушкалка в низовьях Днепра, примерно в 30 км к западу от земляных валов около деревни Каменка. Разнородный характер погребения отражает смешанный состав племен, населявших украинские степи того времени. Среди них были и коренные скифы, и «савроматы» низовьев Волги, включая сирматов и языгов. Восточные черты, представленные в царских погребениях, заставляют предположить, что главенствующее положение в скифо-сарматском обществе занимали выходцы из Центральной Азии или Казахстана и их потомки, которые, предположительно, были среди основателей прохоровской культуры Южного Урала.

КАМЕНСКОЕ ГОРОДИЩЕ

В нижнем течении Днепра, от порогов до Херсона, было открыто несколько поселений IV века до н. э. Все они прекратили свое существование к началу II века до н. э. Лишь два из них имели оборонительные сооружения: Белозерка, рядом с устьем Днепра, и Каменка, на южном берегу Днепра, напротив Никополя. Земляной вал в Каменке ограничивает территорию размером 1200 га, с другой стороны защищенную Днепром, рекой Конкой и лиманом Белозерка. Два относительно узких прохода были перегорожены огромными валами и рвами.

Городище состоит из двух частей: меньшая его часть занимает 32 га и построена без какого-либо регулярного плана. Земляные сооружения этой части расположены на узкой перемычке между озером и рукавом реки Конки. Эта часть получила название Знаменское городище, или Акрополь, и была окружена высокими дополнительными валами, укрепленными по верху кирпичной стеной.

Каждая часть служила определенной цели. В Каменских кучугурах находился ремесленный металлургический центр, который, как недавно было установлено, зависел от поставок железной руды из расположенного неподалеку месторождения. В комплекс плавилен и кузнечных цехов также входили землянки жителей. Характер отходов указывает на то, что продукция предназначалась не только для степных кочевников и земледельческих племен, живших в речных долинах неподалеку, но и для верхушки племенной знати. Инструменты, оружие, простые украшения и т. д., которые производили эти мастерские, часто находили в курганных захоронениях, расположенных в округе. Несколько предметов, выполненных в скифском зооморфном стиле, указывают на то, что по крайней мере часть предметов, найденных в степных погребениях, была произведена в Каменке.

В Акрополе, напротив, не было обнаружено никаких следов металлургической деятельности, что заставляет предположить, что это был административный центр и место жительства правителей Скифии позднего периода. Многие импортные предметы, особенно амфоры для вина, найденные в обеих частях городища, указывают на то, что жители Каменки поддерживали торговые отношения с боспорскими городами. Ремесленный центр просуществовал лишь с IV по III век до н. э. Не было обнаружено ничего, что относилось бы ко II веку. Жизнь в Акрополе продолжалась гораздо дольше, но в конце концов и он превратился в одно из рядовых поселений в низовьях Днепра.

Предположение о том, что в поздний скифский период на месте Каменского городища располагался административный центр скифо-сарматских царей, подтверждается тем фактом, что по его периметру на обоих берегах Днепра сосредоточено необычайно много богатых захоронений, описанных в предыдущем разделе.

СКИФО-САРМАТСКИЕ СУМЕРКИ

Продлившаяся почти два века эра скифо-сарматского процветания подошла к концу. В окрестностях Каменского городища не было обнаружено никаких царских захоронений, датируемых позднее второй половины III века. Скифы (скифо-сарматы) были вынуждены покинуть свое поселение в начале II века до н. э. Под давлением родственных сарматских племен, обитавших к востоку от Дона, а именно роксоланов, скифо-сарматские правители оставили территории к востоку от Днепра. Некоторые из их подданных отступили на запад, но их главным убежищем стал Крым. Там возникла страна, известная теперь как Тавроскифская, или Крымское царство скифов. Население нового царства состояло из скифов, сарматов и тавров, с примесью греческих элементов. Помимо контроля над Крымом как таковым, крымские цари сохранили власть над узкой полоской степи, окружающей устья Днепра и Южного Буга вокруг Ольвии.

Теперь роксоланы стали главной силой в Северном Причерноморье. Их появление в степи к востоку от Днепра знаменует начало новой эры — среднего сарматского периода.

_{I,2. Золотые пластины из Амударьинского клада с изображением фигуры сака (скифа) с «волшебной лозой» в руках, около 400 года до н. э. Британский музей. 3. Саки-амюргии, подносящие дань персидскому царю. Барельеф на стене дворца Ксеркса в Персеполе. V век до н. э. 4. Сарматский (роксоланский) отряд катафрактариев, бегущий от римской кавалерии. Рельеф на колонне Траяна в Риме.}

_{5. Погребение вооруженной сарматской женщины, похороненной вместе со слугой. IV век до н. э., Холодный Яр на Тясмине, Украина, курган 20. 6. Золотые подвески (височные украшения) с изображением конных воинов; лошади, предположительно, запряжены в повозку. Найдено в савроматском княжеском захоронении V века до н. э. в кургане Сазонкин Бугор рядом с Черным Яром на Нижней Волге. Астраханский краеведческий музей. 7. Два савроматских глиняных сосуда в форме «цветочного горшка» из захоронения у Верхнего Погромного, около Волгограда (нижневолжская группа). Эрмитаж, Санкт-Петербург. 8. Костяная пластина в форме пантеры — часть конской упряжи из савроматского кургана 8 у Верхнего Погромного, около Волгограда. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 9. Крылатый грифон, украшающий конец гривны, Сибирь. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 10. Золотая ажурная бляшка, Сибирь. Сидящая женщина представляет европейский расовый тип, в то же время на лицах обоих мужчин явно видны следы монголоидной примеси. Головной убор женщины напоминает деревянные шлемы, которые носили женщины, погребенные в V веке до н. э. в курганах урочища Пазы-рык. Фигуры, изображенные на бляшке, вероятно, относятся к татарской культуре. Оригинал хранится в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. 11. 12. Керамика, характерная для прохоровской культуры, из захоронения Новониколаевское, курган 9, погребение 2 и захоронения Нижнее Водяное, курган 3, погребение 3, оба около Волгограда. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 13. Глиняные сосуды из Калиновки, курган 55, погребение 8. Среднесарматский период. 14–16. Железные кинжалы прохоровской культуры из захоронений Волгоградской области: Средняя Ахгуба, курган 2, погребение 7 и курган 8, погребение 8; Верхнее Погромное, курган 7, погребение 9. 17. Стеклянная амфора египетского происхождения из Керчи-Пантикапея. Конец VI–V век до н. э. Национальный музей, Варшава. 18. Стеклянная амфора сирийского происхождения, найденная в Северном Причерноморье. Конец VI века до н. э. Национальный музей, Варшава. 19. Золотой витой браслет с концами в виде львиных головок из княжеского захоронения Куль-Оба в Крыму, недалеко от Керчи. Оригинал хранится в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. 20. Золотая ваза из кургана Куль-Оба с изображением скифа, натягивающего лук. Оригинал хранится в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. 21. Золотая обкладка горита (чехла для лука) из царского кургана под Мелитополем, IV век до н. э. 22. Личные золотые украшения и стеклянные бусы из женского захоронения в царском курганном могильнике под Мелитополем, IV век до н. э.}

_{23. 24. Спиральный золотой браслет с зооморфными украшениями на концах и золотой браслет на руку выше локтя из Верхнего Погромного около Волгограда, курган 3, погребение 2. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 25. Золотой спиральный браслет на руку выше локтя с зооморфными украшениями на концах. 26. Золотой спиральный браслет с зооморфными украшениями на концах из Калиновки около Волгограда, курган 55, погребение 8. Предметы, представленные на вкладках 23–26, относятся к среднему сарматскому периоду, со II века до н. э. по середину I века н. э. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 27. Массивная золотая пластина с изображением пантеры, свернувшейся клубком. На месте глаза, ноздри, уха, когтей и хвоста изначально были вставки, около 400 года до н. э. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 28. Золотая гривна из Сибири с концами в виде львиных голов. На месте глаз, ушей и в углах пастей вставки из бирюзы. Эрмитаж, Санкт-Петербург.}

 

_{29. Золотая пластина в форме орла-грифона, держащего в когтях ибекса. В верхней части крыльев орла и глазах ибекса — вставки красного стекла, а тело ибекса выложено голубыми стразами. Сибирь. Оригинал хранится в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. 30. Золотые пластины из Сибири с изображением оленя, терзаемого двумя хищниками. Фигуры выложены цветным стеклом и стразами. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 31. Керамика из курганного могильника в станице Марьевской, Кубань, Северо-Западный Кавказ, III–II века до н. э. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 32. Терракотовая статуя Кибелы, найденная в боспорском (греческом) городе Мирмекий в Крыму, II век до н. э. Это боспорское божество, вероятно, произошло от богини всех животных, которой поклонялись в Малой Азии. Впоследствии культ Кибелы получил распространение у части скифских и сарматских племен, которые поклонялись ей как богине природы. Ее изображения часто встречаются в скифо-сарматском искусстве. Национальный музей, Варшава. 33. Мраморная плита с изображением Трифона, найденная в Танаисе, боспорском городе в устье Дона. Всадник одет в доспехи сарматского воина. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 34. Золотая диадема со вставками из гранатов из станицы Бесленеевской на северо-востоке Кавказа, шедевр греческого ювелирного искусства среднесарматского периода. Эрмитаж, Санкт-Петербург.}

_{35. Зооморфные изображения на концах ожерелий из клада на реке Прут, Бессарабия, типичные для IV–III веков до н. э. 36. Серебряная фалера из Северного Причерноморья, точное место находки неизвестно, II век до н. э. Кабинет монет и медалей Национальной библиотеки Парижа. 37. Бронзовые пряжки, украшенные ажурными тамгами, из Керчи-Пантикапея. Британский музей. 38. Каменный валун из Кривого Рога на Украине, с выгравированными на нем тамгами, относящимися к различным периодам. Музей археологии, Одесса. 39. Небольшое бронзовое зеркало с тамгой, отлитой с обратной стороны. Степные районы Северного Причерноморья. Музей доисторического и раннего исторического периода, Берлин. 40. Большой бронзовый котел из района междуречья Дона и Донца с отлитой на нем тамгой. Исторический музей, Москва.}

_{41–43. Предметы из погребения сарматской царицы около Новочеркасска: золотая диадема со вставками из драгоценных камней; золотой кувшин с ручкой в виде оленя; золотая чаша с зооморфными ручками; золотой короб для игл и два короба для благовоний, обложенные золотыми пластинами, один из них с крышкой, закрепленной золотой цепью. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 44. Реконструкция внешности сарматской царицы из Новочеркасска. 45. Римские монеты с изображением римских императоров, принявших титул Сарматский после победы над венгерскими сарматами. Верх: аверс ауреуса Марка Аврелия; две монеты эпохи Коммода (выпущены 177–178 гг. н. э.), на реверсе стилизованное изображение варварских доспехов, взятых в качестве трофеев. Британский музей. 46. Поврежденное надгробие римского гарнизонного кладбища в Честере с изображением сарматского всадника в чешуйчатых доспехах, вероятно из отряда роксоланов. Музей города Честера. 47. Железный кинжал со вставкой цветного стекла на рукояти, найденный в захоронении 143 в Сентеш-Киштоке. Среднесарматский период в Венгрии. Музей города Сентеша.}

_{48. 49. Бусы, фибулы, кольца, золотые пластины, найденные в погребениях раннего сарматского периода в Венгрии, I и II века н. э. Музей города Сентеша. 50. Ожерелья из бусин различного типа и подвески из просверленных раковин из захоронения 112 в Кишзомборе. Позднесарматский период в Венгрии. Музей города Сентеша. 51. Коллекция предметов, так называемая «сумка пастуха» (железный нож, шило, точильный камень, огниво, кремень) и ожерелье, найденное в захоронении 73 в Кишзомборе. Позднесарматский период в Венгрии. Музей города Сентеша. 52. Бронзовые браслеты, бронзовые и железные фибулы и другие предметы из захоронений Сентеш-Яксор. Позднесарматский период в Венгрии. Музей города Сентеша. 53. Посеребренный умбон (выступ в центре щита) германского типа с сарматским орнаментом из сарматского княжеского захоронения в Херпалы на северо-востоке Венгрии, III век н. э. Оригинал хранится в Будапештском историческом музее.}

_{54–56. Личные украшения и другие предметы из погребения гуннского вождя, вероятно сармато-аланского происхождения, раскопанного в Якушовице, к северу от Кракова, в Польше. В той же могиле были найдены меч и золотой лук, атрибут правителя (см. рис. 72). Археологический музей, Краков. 57,58. Три серебряные сарматские фибулы «готского» типа, найденные в районе города Труа на севере Франции. Музей города Труа. 59. Серебряный клад из Мартиновки на Украине, предположительно собственность правящей династии антов — славянизированных потомков аланских антов, разбитых тюркским племенем аваров около 600 года н. э. На оборотной стороне ременных концов имеется поздняя форма тамги. Британский музей. 60. Серебряная обложка для ножен из позднего аланского (XI–XII века) катакомбного захоронения в Змейской в Северной Осетии на Кавказе. Серебряная обложка украшена орнаментом и вставками гранатов и альмандинов. Археологический институт, Москва.}

До нас не дошло больше никаких письменных сведений о сираках, но тот факт, что до конца II века их царство все еще существовало, подтверждается надписью, найденной в городе Танаисе, сообщающей о победе боспорцев над сираками в 193 году. Годы с 49 по 193 были, вероятно, относительно мирными. Тесные отношения с Боспорским царством привели к тому, что сираки стали самым эллинизированным сарматским народом и одновременно с этим активно способствовали сарматизации Боспорского царства. Действительно, могилы сиракской знати почти ничем не отличаются от погребений боспорской аристократии.

Какая-то часть сиракского общества состояла из полукочевников, перемещавшихся с места на место в шатрах и повозках, а другую часть составляли оседлые земледельцы. В долине Кубани было найдено множество их постоянных поселений — как правило, это были расположенные на возвышенности крепости с глинобитными домиками внутри ограды. Их жители занимались как пахотным земледелием — выращивали пшеницу, овес и просо, — так и скотоводством. Они держали коров, лошадей, овец и свиней, также важную роль в их экономике играла рыбная ловля. Эти поселения были центрами ремесленных промыслов, которые находились под сильным влиянием боспорских мастеров. В обществе существовало четкое сословное разделение, обуславливавшее степень богатства и привилегированности.

_{Рис. 45. Оружие, украшения, египетские скарабеи, позднесарматское зеркало и другие предметы из захоронений сиракского кладбища в Усть-Лабинской. С I века до н. э. по II век н. э.}

Наши познания о жизни сираков основаны главным образом на изучении их погребений, делящихся на два типа: плоские кладбища, где хоронили простых людей, и царские курганы, служившие для захоронений знати.

Самое большое плоское кладбище находится в Усть-Лaбинской. Первые захоронения на нем относятся к IV веку до н. э., когда сираки впервые появились в этой местности. Могилы, относящиеся к среднему сарматскому периоду, менее многочисленны и по конструкции и погребальному инвентарю отличаются от более ранних захоронений, вследствие притока новых переселенцев с севера (Нижней Волги) в начале этого периода.

Керамика — преимущественно гончарные изделия: вазы, шаровидные сосуды и т. д., но самые типичные предметы — кувшины с ручками в форме животных или заканчивающихся изображением звериной головы. Кувшины подобной формы часто встречаются у сарматских племен низовьев Волги и степей Заволжья, а также в Боспорском царстве. Они, вероятно, были заимствованы у центральноазиатских народов, которые производили кувшины с зооморфными ручками начиная со II века до н. э.

Оружие встречается в больших количествах, чем ранее. Кинжалы и мечи можно разделить на два типа: длинные и узкие; короткие, обоюдоострые и остроконечные. По-прежнему много железных наконечников для копий и стрел, но втульчатые наконечники сменились на трехгранные черешковые. Украшений также много, включая характерные «сарматские» завитковые фибулы «с ножкой, загнутой кверху» и золотые броши со щитком, типичные для позднесарматского периода. Зеркала обычно с орнаментом. В богатых могилах часто встречаются импортные товары: стеклянные сосуды, краснолаковая керамика, стеклянные бусины, стразы и полудрагоценные камни, а также египетские скарабеи и фигурки. В большинстве могил встречаются кости животных, как правило овец, но иногда и коров или свиней. Во многих могилах находили полные скелеты: обычно это были коровы, но иногда — кони.

Вариации в погребальном инвентаре «плоских» могил отражают социальное положение и состояние похороненных в них людей. Но в этом отношении разница между плоскими и курганными захоронениями гораздо больше. Кубанские курганы, которые оснащены гораздо богаче, чем могильники других сарматских групп этого периода, очевидно, были местом захоронения сиракского правящего класса. В их число входят такие хорошо известные объекты, как курганы в Усть-Лабинской рядом с кладбищем из «плоских» могил и Зубовский курган у станицы Воздвиженской.

Царские курганы обычно невысокие, с могильной ямой, расположенной над нишей. Иногда мужчина похоронен один, иногда вместе с женщиной. Конструкция и погребальный ритуал напоминают сарматские захоронения уральских степей, откуда, вероятно, были родом пришельцы. Погребальный инвентарь местного производства и привезенный с востока. Некоторые предметы инвентаря ничем не отличаются от подобных же предметов из «плоских» захоронений, но импортные товары встречаются в большом количестве. Другое отличие — во всех царских курганах были найдены скелеты лошадей.

Основным оружием были тяжелые длинные копья и длинные мечи с деревянным эфесом, овальным в сечении. Рукоятки мечей заканчиваются круглым или квадратным навершием из драгоценного или полудрагоценного камня. И люди, и лошади бывали одеты в латы, но к концу I века на смену чешуйчатым доспехам пришли кольчуги. В нескольких захоронениях были найдены конические шлемы. На всех изображениях боспорских рыцарей в «катакомбных» захоронениях мы видим подобный тип вооружения, так же как и на хорошо известной стеле «Трифон из Танаиса». Луки и стрелы играли в вооружении этих рыцарей второстепенную роль. Упряжь лошадей отличается от упряжи скифского периода, но фанеры все еще применяются. У трензеля имеются простые кольца, и в этих могилах впервые появляются стремена.

Драгоценности и украшения найдены в большом количестве: крученые металлические ожерелья; фибулы того же типа, что и в «плоских» могилах; диадемы и браслеты. Пряжки и застежки преимущественно ажурные, часто с цветным заполнением. С появлением полихромных изделий (работы персидских и грузинских ювелиров) зооморфный стиль существенно изменился. На фигурах животных стали появляться инкрустации из драгоценных камней и ограненных цветных стекол. Типичны тонкие металлические (обычно золотые) пластины, пришиваемые на одежду. Из кубанских курганов извлекли сотни таких пластин. Они отличаются от аналогичных предметов скифского периода тем, что меньше по размеру и имеют форму геометрических фигур: дисков, треугольников, полумесяцев, розеток и т. д. Все они выполнены в восточном стиле.

Определенная часть этих предметов была произведена в боспорских (преимущественно пантикапейских) мастерских, но попадались и местные изделия. Были, однако, и предметы, импортированные из более дальних стран: греческие товары, привезенные через боспорский город Пантикапей, или предметы роскоши (особенно бусины) из восточных стран, которые доставлялись караванными маршрутами, описанными Страбоном. Из Ирана и Индии проникали не только драгоценности, но и идеи, которые оказывали значительное воздействие на культуру сираков и других сарматских племен.

Из кубанских курганов было извлечено два предмета греческого происхождения, которые можно датировать VI веком до н. э., то есть они появились на свет за пять веков до того, как был сооружен курган, где их нашли. Согласно надписи на одном из них, они первоначально принадлежали храму Аполлона в Фасисе и, очевидно, были захвачены в ходе одного из набегов на Закавказье.

ЗАПАД: БАСТАРНЫ

Некоторое внимание необходимо уделить бастарнам — кельтскому народу, который в 280 году до н. э. перешел через Карпаты и обосновался на землях вдоль Днестра, Прута и далее до дельты Дуная. В 240–230 годах до н. э. историк Помпей Трог сообщает, что бастарны живут в серединном течении Днестра и рядом с дельтой Дуная. Во II веке до н. э. они становятся главенствующим народом в этой области. Смешавшись с коренными гетами, а также со скифами и сарматами, с которыми они свободно вступали в браки, они вскоре стали народом смешанных кровей.

С бастарнами связывают находки предметов латенской культуры, сделанные в этом районе, поскольку, по сообщениям древних авторов, эта территория принадлежала им. Предметы раннего и среднего латенского периода, обнаруженные в останках поселений, расположенных вдоль среднего течения Днепра около Рыбницы и Резины, вероятно, отмечают восточную границу земель бастарнов в III веке до н. э. В конце среднего сарматского периода бастарны, по-видимому, проникли дальше на восток, дойдя до Днепра, о чем свидетельствуют находки кельтских латенских брошей и других предметов на его западном берегу. Следует упомянуть княжеское захоронение в Марьевке на берегу Южного Буга, в котором было найдено несколько предметов кельтской культуры Ла-Тена, датируемых 100 г. до н. э., а также «скифский» курган Тарасовка к югу от Киева, откуда был извлечен латенский железный меч, приблизительно 200 года до н. э. Латенские мечи того же периода также находили в княжеских погребениях Скифского Неаполя в Крыму.

Дакийская керамика так называемого карпато-дунайско-го типа, встречающаяся почти исключительно в Бессарабии и Молдавии, принадлежавших бастарнам, была найдена при раскопках поселений II века до н. э. вдоль по течению Днепра. Это заставляет предположить, что Украина к западу от Днепра либо находилась под контролем бастарнов, либо что правители кочевых скифских племен, подобно фракийцам гетам, были союзниками бастарнов. Весьма возможно, что завершение скифо-сарматского владычества над Северным Причерноморьем к концу III века до н. э. позволило бастарнам продвинуться дальше на восток и что присутствие бастарнов на Днепре не дало наступавшим роксоланам возможности перейти его и захватить земли на западе.

_{Рис. 46. Кельтское оружие, найденное в Восточной Европе: а — среднелатенский меч из захоронения в мавзолее в Скифском Неаполе; б— железный меч, конская упряжь и колчан из того же захоронения; в — шлем из того же захоронения; г — латенский бронзовый шлем из Марьевки около Николаева на берегу Южного Буга; д — среднелатенский меч из могильника Верхняя Тарасовка в среднем течении Днепра; е — бронзовое кольцо IV–III веков до н. э. из княжеского кургана у с. Прусы около г. Смелы на Украине}

Латенская культура, которую представляли бастарны, оказала сильное влияние на культуру народов Украины и Крыма (или, по крайней мере, их правящего класса). Подобное же влияние отчетливо прослеживается в культуре сарматских племен, обитавших в степных районах к востоку от Днепра вплоть до Волги. Это подтверждается присутствием кельтских мечей, шлемов и, более всего, широким распространением кельтских фибул, которые подверглись здесь дальнейшим изменениям, преобразовавшись со временем в так называемые фибулы «с загнутой кверху ножкой» — предметы, весьма характерные для среднесарматской культуры.

ЗАПАД: КРЫМСКОЕ ЦАРСТВО

Появление ранних сарматов на Украине в IV веке до н. э., по-видимому, не оказало сколько-нибудь существенного влияния на Крым. Самым важным торговым центром западной, «скифской», части полуострова был Хер-сонес — греческий город, основанный дорийцами (Ге-раклея Понтийская) в конце V века до н. э., с десятью— пятнадцатью тысячами жителей. Город располагался на западном побережье Крыма, рядом с современным Севастополем, недалеко от границы между скифскими степными кочевниками и таврами, обитавшими в горах юга.

Захват роксоланами степных земель в междуречье Днепра и Дона во II веке до н. э. вынудил скифо-сарматских правителей покинуть свою столицу, располагавшуюся на месте Каменского городища в низовьях Днепра. Царский престол был перенесен в Крым, где царь Скилур основал город Скифский Неаполь на месте существовавшей в то время скифской крепости на южной границе степного пояса в Крымском предгорье.

Хорошо укрепленный Скифский Неаполь стал коммерческим, культурным и политическим центром Скифии. Греческое влияние было очень сильным: при раскопках обнаружилось, что многие общественные здания имели колоннады; также было найдено множество фрагментов мраморных статуй и рельефов, изображавших царей Скилура и Палака. Было обнаружено несколько подписей под рельефами, сделанных исключительно по-гречески. Кладбища располагались за пределами города: одно состояло из пещер, где были обнаружены фрески боспорского типа. Членов царской семьи и местную аристократию хоронили в «мавзолеях» в центре города. Так, было найдено семьдесят два погребения, относящиеся к периоду от последней четверти II века до н. э. и до конца II века н. э. Все умершие были похоронены в богато украшенных деревянных или каменных саркофагах. В мужских захоронениях основной предмет погребального инвентаря — оружие сарматского типа. Особенный интерес представляет железный меч, относящийся к среднелатенской культуре. Женские захоронения содержали множество золотых украшений, брошей, бронзовых зеркал, бусин, подвесок, египетских скарабеев и т. д. Несколько скифских монет царя Скилура было найдено в Ольвии, в руинах города, который был разрушен во время нашествия готов в III веке н. э.

После формирования крымского скифского (точнее сказать, скифо-сарматского) царства положение греческих колоний в пределах его досягаемости сильно ухудшилось. Цари, лишенные богатых ресурсов древней Скифии, пытались компенсировать потери, обложив тяжелой данью греческие города, включая Ольвию. Из декрета в честь Протогена следует, что Ольвия была вынуждена платить дань золотом, которое пожертвовал Протоген сарматскому племени саев и Сайтафарну, «царю скифов» (по всей видимости, крымских скифов). Некоторые цари, такие как Скилур во II веке до н. э., Фарзой и Инисмей в I и II веках н. э., жили в городе, и Ольвия вынуждена была чеканить их монеты. Несмотря на это, скифы оказались не способны защитить город, когда в середине I века до н. э. он был захвачен и разрушен царем Дакии Буребистой.

_{Рис. 47. Скифские бронзовые монеты, отчеканенные в Ольвии: сверху — эпохи царя Канита, снизу — эпохи царя Скилура}

Крымские скифы, по-видимому, были в той или иной степени подчинены роксоланам, которые в то время властвовали на всей территории между Доном и Днепром. Су-шествуют письменные свидетельства того, что в 179 году до н. э. жители Херсонеса просили боспорского царя Фар-нака помочь им в борьбе против скифов и роксоланов, которые время от времени вмешивались в их дела от имени боспорцев. В середине II века до н. э. скифы пытались вернуть себе полоску прибрежной земли, присвоенную херсо-несцами, но их самым опасным предприятием была попытка захватить Херсонес в 110–109 годах до н. э., когда Палак, сын скифского царя Скилура, захватил два небольших хер-сонесских прибрежных полиса — Калос-Лимен (Прекрасную Гавань) и Керкинитиду.

Как мы уже видели, херсонесцы обратились за зашитой к Митридату IV Евпатору, царю Понта, и он послал им на помощь армию под командованием Диофанта. Война закончилась разгромом скифов и их союзников роксоланов. Скифский Неаполь был захвачен Диафантом.

После смерти Митридата в 63 г. до н. э. все греческие города Крыма и Боспорского царства оказались в сфере влияния Рима. В I веке н. э. в Херсонесе стоял римский гарнизон, который отражал атаки скифов, нападавших на город. Гарнизон был на время выведен, но во II и III веках Херсонес был главным форпостом Римской империи в Крыму. К концу III века римляне оттуда ушли. Готы захватили большую часть территории Украины и проникли в Крым.

ЗАПАД: ЯЗЫГИ

В ранний сарматский период языги занимали территорию, расположенную к северо-востоку от Азовского моря между Днепром и Доном. За ними, от восточного берега Днепра до нижней Волги, лежали земли роксоланов. В начале II века до н. э. роксоланы под давлением аорсов покинули свою страну и переселились в степи Северного Причерноморья, вынудив обитавшие там народы отступить за Днепр. Хотя большая часть скифо-сарматов осела в Крыму, языги мигрировали на запад в степи низовьев Днепра.

Новая территория языгов граничила с землями бастар-нов (латенская культура) на севере и северо-западе, хотя их ближайшими соседями были тирагеты (днестровские геты) и другие гетские племена Добруджи. Продвигаясь дальше на юг вдоль побережья, какая-то часть языгов достигла дельты Дуная. Они вступили в союз Митридатом IV Евпатром, царем Понта, и вместе с ним воевали против Рима. Мы знаем, что в 78–76 годах до н. э. римляне предприняли карательную экспедицию против языгов, живущих к северу от Дуная, в ответ на их вторжение на римскую территорию. Это было первое из множества известных нам столкновений между сарматами и римлянами. Вскоре после этого языги, по-видимому, были вынуждены отступить на север, и их дальнейшее распространение сдерживалось сильным Дакийским царством, которое достигло вершины своего могущества в первой половине I века до н. э. при царе Буребисте. Около 50 г. до н. э. Буребиста дошел до низовьев Южного Буга и разрушил Ольвию. Город был восстановлен, но его территория уменьшилась на две трети, а население сократилось на половину; он так и не вернул себе былого положения и богатства.

После смерти Буребисты языги снова сумели дойти до Дуная, но условия изменились. В I веке до н. э. вдоль нижнего течения Дуная установили свои границы римляне. Языги неоднократно пытались перейти их. До нас доходят сведения о набегах на римские территории в 6 и 16 годах, в которых языги участвовали в союзе с даками. Овидий, который с 8 по 17 год жил в ссылке в городе Томы на западном побережье Черного моря в римской провинции Мезии (современная Констанца), оставил нам некоторые сведения о языгах.

Путь на юг был закрыт, но до этого даки под предводительством Буребисты оттеснили бастарнов и на запад можно было двигаться беспрепятственно. Вскоре после 20 года языги перешли через Карпаты и осели на Венгерской равнине и в Южной Словакии.

РОКСОЛАНЫ

На пятки языгам наступали роксоланы. В начале II века до н. э. они жили к востоку от Дона, и их перемещения в точности повторяли перемещения языгов, вслед за которыми они перешли Днепр. Страбон в 17–23 годах дал описание роксоланов, в котором он пишет, что они живут в повозках и на зиму переселяются в район Азовского моря. Летом они откочевывали дальше на север, охотились на оленей и диких кабанов в прибрежных зарослях и на куланов и косуль в степях.

Крымские скифы были вскоре вынуждены вступить в союз с роксоланами, которые впоследствии подчинили себе все Северное Причерноморье, хотя царским сарматам, или скифо-сарматам, удалось, вероятно не без помощи бастарнов, сдержать их наступление на Днепр. Покорение крымских скифов, очевидно, было связано с деятельностью Га-тала — «царя сарматов». Предположительно он был царем роксоланов, но это племя еще не было известно грекам в первое время после их появления в Северном Причерноморье. Гатал стал союзником херсонесцев, которые, вероятно, искали у него защиты от крымских скифов. О его власти и влиянии свидетельствует тот факт, что он выступил одним из гарантов договора между херсонесцами и царем Понта Фарнаком в 179 году до н. э. Зависимый статус крымской Скифии отчетливо виден на примере событий, произошедших несколько десятилетий спустя. Мы знаем о том, что между 165 и 140 годами до н. э. сарматская царица Амага, правившая от лица своего недееспособного супруга, вмешалась, когда херсонесцы пожаловались, что ее вассалы, крымские скифы, тревожат набегами Херсонес. Она убила непокорного крымского царя и посадила на престол его сына, приказав ему жить в мире с греками.

Около 110 года до н. э. роксоланы, которыми правил тогда царь Тасий, были снова вовлечены в причерноморскую политику, вступив в союз с крымскими скифами против боспорцев. Как нам уже известно, они были разбиты понтийским полководцем Диофантом. В отряде роксоланов было 50 тысяч человек, но, по свидетельству Страбона, хотя за ними и закрепилась репутация свирепых воинов, они были очень легко вооружены и не могли противостоять хорошо организованной фаланге понтийской армии.

_{Рис. 48. Меч, личные украшения и керамика из погребений среднесарматского периода (начало I века н. э.) из кургана Островец около Ивано-Франковска в Западном Подолье}

Далее до нас доходят сведения, что в 107 году до н. э. «рокасы», сарматское племя, предположительно те же роксоланы, были среди тех, кто помог Митридату завоевать Боспорское царство. Эта перемена в позиции роксоланов, вероятно, стала следствием поражения, которое нанес им Диофант, после чего они вынуждены были отправлять своих воинов на службу понтийскому царю.

Рост могущества Дакийского царства при Буребисте в середине I века до н. э. положил конец владычеству бастарнов к западу от Днепра. Таким образом, через два века после их появления в степях Северного Причерноморья у роксоланов появилась возможность перейти через эту реку. Никаких данных об этом переселении не сохранилось, но, по-видимому, оно было вызвано прибытием новой волны сарматских племен, представленных аорсами и родственными им народами, отступавшими перед аланами. Переселение роксоланов шло следом за отходом языгов, которых они снова, как и двумя столетиями раньше, вытеснили с их земель. Они, вероятно, осели где-то в степном поясе между Днепром и дельтой Дуная. Небольшие отряды, по-видимому, продвинулись дальше на запад и достигли Карпат. Самое западное из известных нам сарматских погребений этого времени, находящееся в Островце к югу от Городенки, можно отнести к роксоланам или языгам, которые поселились там в I веке н. э. Погребальный инвентарь типичен для сарматских захоронений Северного Причерноморья I века. Одно из племен прохоровской культуры, вероятно ветвь роксоланов, повернуло на север и оказалось в южной части Киевской области. Они подчинили себе население плодородной сельскохозяйственной территории и обосновались там по меньшей мере на четыре века. По-видимому, их можно отождествить со спадами — сарматским племенем, упоминаемым Плинием, а также Иорданом.

Большая ветвь роксоланов, судя по всему, повернула на юг и остановилась на Валахской низменности, рядом с границей Римской империи. Об их присутствии в этих местах мы знаем в связи с событиями 62–63 годов, когда даки вторглись в римскую провинцию Мезию и были отброшены назад через Дунай силами римлян во главе с наместником Платином Сильваном.

Наступление роксоланов в глубь дакской территории согнало с места жившие там племена. Это привело к тому, что с 62 по 66 год 100 тысяч даков получили разрешение поселиться в римской Мезии. Роксоланы были далеко не мирными соседями; сохранилось множество свидетельств об их вторжении на римскую территорию в последующие годы, но это уже относится к следующей главе сарматской истории.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ НАХОДКИ

В междуречье Дона и Днепра было найдено более двухсот сарматских погребений. Их можно разделить на несколько групп по принадлежности к тем или иным племенам, которые не всегда отчетливо различимы.

Несколько погребений этого периода были найдены в области между Доном и Донцом. Керамика аналогична керамике прохоровской культуры, как и единственное бронзовое зеркало, найденное в захоронении на Донце. Однако скелеты в этих погребениях лежат головой на запад, что не совпадает с прохоровским обрядом. Вероятно, это вызвано тем, что пришельцы, принадлежавшие прохоровской культуре, смешались с местными скифскими и сарматскими племенами.

Могилы среднесарматского периода, атрибутируемые роксоланам, были раскопаны к северо-западу от Азовского моря, между нижним течением Днепра и реки Молочной. Самые ранние из них относятся к концу II века до н. э., но большинство можно датировать I веком до н. э. и I веком н. э. По обряду и инвентарю они почти идентичны погребениям народов прохоровской культуры в районе Саратова. Мы можем предположить, что люди, похороненные в этих курганах, переселились сюда со своей родины, расположенной в низовьях Волги. Некоторое время они придерживались своей древней культуры, обычаев и обрядов, хотя там, откуда они пришли, этим обычаям на смену уже пришли другие. На одном и том же кладбище встречается несколько могил, в точности таких же, какие существовали на Волге в предыдущий период, включая «диагональный» тип, хотя большинство составляют узкие ямы с нишей. В большинстве случаев тела клали головой на юг. Погребальный инвентарь точно такой же и представляет собой снаряжение легковооруженного конного лучника: железный меч, небольшие железные наконечники для стрел, колчаны из бересты и т. д. Только керамика отличалась и имела много общих черт с керамикой местного производства, найденной в позднескифских городищах на Днепре.

_{Рис. 49. «Диагональное» захоронение в кургане-2 в Ново-Филиппов-ке, рядом с Мелитополем,  и находившиеся в нем предметы погребального инвентаря. I век н. э.}

Еще одна группа курганных могильников этого периода была раскопана в низовьях Днестра, в районе Тирасполя. Захоронения преимущественно катакомбного типа и по конструкции и погребальному инвентарю соответствуют захоронениям нижнего течения Днепра позднескифского периода. Они датируются периодом с IV по II век до н. э. Люди, похороненные в них, могут быть потомками ранних сарматов, возможно, ветви «царских сарматов», выселенных с их собственной территории в низовьях Днепра в конце V века до н. э. Но более вероятно, что они принадлежали ветви скифо-сарматов, которые к концу III века до н. э. вынуждены были отступить под давлением вторгшихся на их территорию роксоланов. При этом они сохранили свою древнюю культуру и погребальные обряды, добавив к ним лишь незначительную часть элементов, характерных для более поздних периодов. Таким образом, эта группа может считаться сохранившейся ветвью среднесарматского периода. В пользу подобной точки зрения свидетельствует тот факт, что большинство их захоронений относятся ко II веку до н. э. Судя по наличию погребений, эта группа сохранялась до I века до н. э. и поэтому может быть отождествлена с языгами, которых древние авторы помешали в эту область в то время.

Наконец, следует упомянуть о золотой и серебряной с позолотой конской сбруе и фалерах в виде дисков, покрытых геометрическими и зооморфными узорами, напоминающими ассирийский или ионийский стиль, но в то же время близко связанными с индоевропейским искусством. Они были найдены в девяти местах, преимущественно в границах южной сарматской территории к западу от Дона и на северо-западе Кавказа. Однако одно из мест — Тобольск на реке Иртыш, на Восточном Урале, находится за пределами этой территории, как и два больших клада, найденные в районах, расположенных к западу от нее: один из них, раскопанный на юго-востоке Трансильвании, содержал четырнадцать фалер, а другой, на Дунае в Болгарии, — шесть их образцов.

Фалеры, найденные в Северном Причерноморье, вероятно, были изделиями пантикапейских серебро- и злато-кузнецов. Декоративный стиль, в котором они выполнены, наводит на мысль, что их появление в Северном

Причерноморье было в той или иной степени связано с прибытием в Крым в конце II века до н. э. понтийской армии под командованием Диофанта и с войнами Митридата в первой половине I века до н. э. Территория, на которой были найдены почти все фалеры в Северном Причерноморье, находилась тогда под властью сираков и роксоланов — племен, участвовавших в войне против Диофанта и/или в завоевании Митридатом Боспорского царства.

Более или менее упрощенные варианты тамг также встречаются в более поздних поселениях, расположенных западнее: в Румынии, Западном Подолье и даже в Центральной и Западной Польше, что, очевидно, связано с перемещениями части сарматских племен.

Тамги, вне всякого сомнения, имели религиозное или магическое значение: они должны были охранять умерших в загробной жизни (согласно верованиям боспорцев) или оберегать владельца предмета, помеченного тамгой. После обращения этих областей в христианство тамги утратили свое значение и были заменены крестом или монограммой Христа. Однако они не были полностью забыты и в некоторых областях приобрели значение знаков собственности или фамильных гербов; на Кавказе их использовали вплоть до последнего времени для клеймения скота.

Не существует письменных источников, из которых мы могли бы узнать о том, что случилось после того, как аланы пришли на смену аорсам, но нам известно, что несколько племен аорсского происхождения отошли на запад, чтобы не оказаться под властью новых правителей. Плиний и Птолемей упоминают о присутствии народа, именуемого анты, рядом с Азовским морем, к западу от Дона. По всей видимости, это был тот же народ, что и яньцай китайских хроник. Антов, которые, скорее всего, были правящим племенем, отождествляли с аорсами. Название «анты» также появляется на пантикапейской стеле III века, из чего следует, что в это время они жили где-то рядом с Боспорским царством.

Во II веке западные аланы или еще одна группа вновь прибывших сарматских племен проникла в Крым и, вероятно, смешалась с крымскими скифами или тавро-сармата-ми. Хотя до настоящего времени там не было найдено ни одного чисто сарматского захоронения, но среди погребального инвентаря захоронений, расположенных рядом со столицей — Скифским Неаполем и в других местах, археологи обнаружили множество предметов сарматского происхождения. С другой стороны, до нас доходят сведения о присутствии в Крыму во II веке сарматского племени сатархов. Про них говорилось, что у них была светлая кожа, как у аланов, и они жили в пещерах, что указывает на их смешанное происхождение и присутствие среди их предков коренных народов Крыма. В конце III века в Крым вторглись готы и другие тевтонские племена и стали там хозяевами.

Сарматские археологические находки в Северном Причерноморье до сих пор недостаточно исследованы. На востоке, в степи между Доном и Днепром, было обнаружено большое количество богато обставленных царских или княжеских курганных захоронений, обычно неправильно именуемых кладами. Вероятно, они свидетельствуют о переселении аросов/антов. Они были найдены около Воронежа, в станице Мигульской и в других местах, но самое известное захоронение — курган Хохлач в окрестностях Новочеркасска, получивший название «Новочеркасский клад». В нем похоронена женщина, по всей видимости царица или вождь племени. В погребальном инвентаре обнаружено не меньше тринадцати золотых предметов, выполненных преимущественно в зооморфном стиле и/или украшенных бирюзой, аметистами, кораллами, включая браслеты, шкатулки и кувшины, а также диадему и фиал для благовоний. Ручка одного из золотых кувшинов выполнена в характерной сарматской зооморфной манере. К одежде и головному убору пришито несколько сотен мелких золотых бляшек с тисненым рисунком.

_{Рис. 57. Золотая диадема, инкрустированная полудрагоценными камнями, из кургана Хохлач, около Новочеркасска}

На культуру правящего класса аорсов оказало сильное влияние иберийское (закавказское) и боспорское искусство, основной составляющей которого были греческие элементы. Также отчетливо различимы черты, свойственные древней памирской культуре и унаследованные, при посредстве прохоровской культуры, культурой раннего сарматского периода, что указывает на сохранение древних традиций в сарматском обществе. Особый интерес представляет декоративный стиль некоторых предметов, в частности золотой диадемы из кургана Хохлач: изображенные на ней фигуры оленей очень напоминают древний скифский стиль, который к тому времени почти полностью исчез в Европе. Но традиция, по всей видимости, продолжилась где-то в Сибири, на границе степной и лесостепной зон; ее возрождение в Европе, очевидно, связано с переселением сюда группы сарматов, чьи предки жили к востоку от Урала.

_{Рис. 58. Реконструкция костюма сарматской царицы, похороненной в кургане Хохлач, около Новочеркасска. К одежде пришито множество мелких золотых бляшек (по рисунку из музея Эрмитаж, Санкт-Петербург)}

Большое количество сарматских захоронений было найдено в различных областях Украины, но на сегодняшний день их хронология установлена не полностью. Погребальный обряд, тип захоронения (ямы, катакомбы) и инвентарь (оружие, личные украшения) почти полностью идентичны сарматским погребениям на нижней Волге среднего и позднего сарматских периодов, поэтому украинские захоронения отнесли к тому же времени, что и соответствующие захоронения на востоке. Однако люди, похороненные в украинских степях, очевидно, были переселенцами из низовьев Волги и более восточных степных областей, которые придерживались своих старых обычаев и постепенно приобретали новые. Поэтому их культура отличалась от культуры народов, захвативших их земли на Волге. Следовательно, необходимо принимать во внимание временной промежуток между этими захоронениями и поздними сарматскими захоронениями в степях Поволжья, а потому многие украинские курганы, датируемые как среднесарматские, должны быть отнесены к позднесарматским — от середины I века н. э. и далее. Самый ранний по времени тому пример — богатое княжеское захоронение около Балты.

_{Рис. 59. Примеры сарматских ниш, катакомб и других типов захоронении в курганах около Усть-Каменки, в низовьях Днепра}

Украинские захоронения, датируемые доготским позднесарматским периодом, обнаружены преимущественно в низовьях Днепра и в районе реки Молочной. В них находили единичные боспорские золотые украшения — серьги, стразы, фаянсовые бусины в форме скарабеев, виноградных гроздьев, рук, сжатых в кулак, — и белые стеклянные бусины с золотыми нитями и кораллами. Броши, в том числе «арбалетного» типа, встречаются достаточно часто; среди других предметов периодически попадаются котлы.

_{Рис. 60. Предметы, найденные в позднем сарматском курганном могильнике в Усть-Каменке в нижнем течении Днепра}

После вторжения готов в III веке ситуация на Украине стала весьма запутанной. Западные аланы отступили на запад, оставив свои земли готам, и поэтому никаких археологических находок, относящихся к III и IV векам и атрибутируемых сарматам, к западу от Днепра не обнаружено. Однако к востоку от Днепра, между Полтавой и Курском, до самого Дона они оставили множество следов. Эта ветвь западных аланов попала под влияние восточных аланов, живших в степях Поволжья, и в результате их культура во многом схожа с поволжской культурой позднесарматского периода. В с. Нащеретово Белокуракинского района Лyганской области было раскопано характерное кладбище курганных могильников, датируемое частично И, но преимущественно III веком; там было найдено несколько деформированных черепов — черта, свойственная лишь восточным аланам Поволжья.

_{Рис. 61. Египетские фаянсовые талисманы и амулеты в форме скарабеев, виноградных гроздьев, рук, сжатых в кулак, человеческих фигурок и т. д., найденные в севсрнопричерноморскнх и боспорских захоронениях}

Сарматские памятники в степной полосе между Полтавой и Курском перекрываются поселениями и кладбищами Черняховской культуры, типичной для земледельческого населения Украины III и IV веков, которое считается восточнославянским. Черняховцы, жившие на территории, принадлежавшей аланам, восприняли многие элементы их культуры, и в то же время аланские группы из этого региона демонстрируют некоторые особенности, заимствованные у Черняховской культуры. На кладбище в Кантемировке Полтавской области мы видим, как происходили эти заимствования. Тут встречаются как плоские могилы, так и курганы; погребальный ритуал также носит синкретический характер, и в гончарных изделиях прослеживается сильное влияние Черняховской культуры. Между этими двумя народами, очевидно, существовали тесные контакты, скрепленные межэтническими браками, приведшими в конце концов к тому, что сарматы растворились среди народа Черняховской культуры.

ГОТЫ

Древние авторы пишут о великих потрясениях, случившихся в 214 году в Северном Причерноморье в результате вторжения «варварских» племен. Название «готы» не упоминается, но принято считать, что это были именно они. Даты на римских монетах из многочисленных кладов, найденных на Украине и, очевидно, зарытых в это смутное время, указывают на то, что готы появились в среднем течении Днепра около 200 года. С этого момента сармато-аланская и готская истории переплетаются. В готской традиции, известной нам в пересказе Иордана, принято было считать, что готы пришли с севера и, достигнув области Ойум, расположенной где-то в середине Днепра, вступили в войну со спадами, очевидно сарматским народом. Руководствуясь этими данными, сарматские археологические останки в среднем течении Днепра можно атрибутировать спадам, что подтверждается внезапным исчезновением этой сарматской группы около 200 года н. э., во время вторжения готов. Готы продолжили свое наступление на юг и в конце концов положили конец сарматскому владычеству на Украине.

Примерно в 25 году готы захватили Ольвию, которая в то время была римским протекторатом, и тем самым решили судьбу города: чеканка монет прекратилась, и начался постепенный и неуклонный упадок; к концу VI века Ольвия прекратила свое существование. Готы разгромили Тавроскифскую страну; Боспорское царство, номинально находившееся под властью Рима, также было покорено.

В 332 году была отчеканена последняя боспорская монета; последний боспорский царь, Рескупорид V, умер в 337 году. В IV веке западная граница Остготской империи на Украине проходила по Днестру, а на востоке она не переходила через Днепр, за исключением узкой полоски побережья Азовского моря до устья Дона. Далее к северу все степные земли между Доном и Днепром принадлежали аланам.

В результате захвата земель степного пояса и покорения Боспорского царства культура остготов приобрела множество сарматских черт. Боспорские мастерские получили новых покупателей и начали модифицировать старые сармато-боспорские образцы ювелирных изделий в соответствии со вкусами новых хозяев, добавляя к ним новые элементы, принесенные пришельцами. В результате появилось новое «готское» искусство, которое готы и другие народы, включая сармато-аланов, впоследствии распространили по всей Центральной и Восточной Европе.

САРМАТСКИЕ БЕЖЕНЦЫ НА ЗАПАДЕ

Положение на западе Северного Причерноморья в конце III–IV веке было очень запутанным. В междуречье Днепра и Днестра не найдено никаких сарматских памятников этого периода. Западные аланы, по всей видимости, отошли под давлением готов на юг и/или на запад. Археологические данные указывают на то, что часть сарматских племен остановилась в Восточной Валахии, но большинство их осело в северной половине Бессарабии и прилегающих районах Молдовы по обоим берегам реки Прут. Из того, что авторы того времени именуют эти земли Аланией, а Прут — «Аланской рекой» (Alarms fluvius). мы можем сделать вывод, что они подчинили себе местное, гетское, население, хотя при этом они, вероятно, находились в вассальной зависимости от готов. Множество топонимов с корнем «яс», включая крупный молдавский город Яссы, заставляет предположить, что это была ветвь восточных аланов — аорсы, ясы или птолемеевские асайи. Мы можем также отождествить их с антами, чье присутствие в регионе подтверждается письменными источниками IV века; они оставались здесь вплоть до VI века, хотя к тому времени в результате ассимиляции стали известны как славянский, а не сарматский народ.

_{Рис. 62. Археологические памятники позднего сарматского периода бассейна низовьев Дуная и верховьев Днестра, III–IV века}

Северо-западные границы территорий бессарабских сарматов (аланов, антов) не установлены. Вероятно, их земли включали в себя юг Западного Подолья: тут было найдено сарматское бронзовое зеркало (Сапогов) и каменная плита с выгравированными на ней знаками тамги (Теребовля). Топонимы аланского происхождения появляются как в Западном Подолье, так и далее на запад и на север. Названия нескольких древних городов (городищ) к северо-западу от центральных областей Бессарабии явно аланского происхождения, среди них: бессарабский Хотин на Днестре, Хоцин около Калуша в предгорьях Карпат, Хотинец на реке Сан к северу от Пшемысля. Они также появляются в нескольких местах в Центральной Польше, на севере Богемии, на юге Словакии и в Восточной Германии. Однако западные названия могут иметь более позднее происхождение и связываться с сарматским народом западных (белых) хорватов.

В 375 году, согласно Иордану, анты восстали против своих готских правителей, но были побеждены Винитарием (Витмиром), королем остготов, который распял на кресте короля антов Боза (Буса) вместе с 70 вождями кланов. Такие цифры указывают на то, что анты были довольно многочисленным народом.

СЛЕДЫ САРМАТОВ В ПОЛЬШЕ

Археологические данные заставляют предположить, что западные аланы (возможно, это были анты) распространились на территорию современной Польши, где они представлены как отдельная ветвь. В первых веках нашей эры Польшу заняли славянские народы пшеворской культуры, но в начале III века их культура подверглась существенным изменениям. Вместе с характерными сарматскими Завитковыми фибулами с «ножкой, загнутой вверх» и железными наконечниками дня копий, на которых серебром инкрустированы тамги, вдруг стала появляться гончарная керамика понтийского (дакского) происхождения. Богатые захоронения, которые до тех пор не были известны в пшеворской культуре, очевидно, были могилами правителей, по всей видимости завоевавших страну незадолго до этого. Самое известное из них находится около Сакрау, в Силезии. Среди погребального инвентаря было найдено множество предметов, произведенных в Северном Причерноморье, и пряжки дня ремней сарматского типа.

Чем вызваны эти изменения? Документальные свидетельства (особенно тамги) указывают на антов Бессарабии или, возможно, на другой западноаланский народ — аорсов, которые восприняли элементы боспорской культуры за время их проживания в степях Северного Причерноморья бок о бок с Боспорским царством в I и II веках н. э. О присутствии сарматов в Польше упоминается в Лангобардских хрониках VI века (Origo Gentis Langobardorum), в которых описывается путешествие лангобардов с их исконных земель в низовьях Эльбы в район среднего течения Дуная, в ходе которого им пришлось с боем пробиваться через Антаиб — земли антов. Существует множество интерпретаций, но наиболее правдоподобной представляется гипотеза Ф. Дворника о том, что территория антов включала Силезию и Малую Польшу, через которую лангобарды прошли по пути на юг.

Королевство аланских антов в Польше просуществовало недолго и в V веке было покорено гуннами, пришедшими из Венгрии. Тем не менее древние сарматские традиции сохранялись в Польше еще в течение долгого времени. Вера в сарматское происхождение поляков была широко распространена среди польского дворянства. Тамги появляются на монетах XI века и сохраняются в польской геральдике, где они появляются в стилизованной форме полумесяцев, стрел, подков и т. д.

РОКСОЛАНЫ НА ДУНАЕ

Обратимся теперь к роксоланам — одному из двух сарматских народов, которые первыми покинули степи Северного Причерноморья. К середине I века роксоланы были вынуждены переселиться на запад от Днепра. Некоторые из их племен осели между Днепром и дельтой Дуная (вытеснив языгов, которые занимали эти земли ранее), но большая их часть двинулась дальше на юг, и к 62 году относится упоминание об их присутствии на равнинах Южной Румынии.

Мы уже проследили за передвижениями роксоланов на Дунае вплоть до середины I века. Зимой 69 года они снова вторглись в Мезию и уничтожили Галлийский легион, но другая римская армия вскоре застала их врасплох и жестоко наказала за набег. В 85–86 годах они снова напали на Мезию и сражались в траянских войнах на стороне даков, а языги, жившие в то время на венгерской равнине, — на стороне римлян. Когда в 107 году император Траян праздновал триумф, пленных роксоланов вместе с даками вели по улицам Рима. На колонне Траяна в Риме изображен спасающийся бегством отряд роксоланских всадников, одетых в чешуйчатые доспехи.

После дакийских войн роксоланам платили субсидию, чтобы они не совершали набеги на границы Римской империи, но в 118 году такая практика прекратилась. Последовало еще одно восстание, подавленное императором Адрианом, преемником Траяна, и выплата субсидии возобновилась. Король роксоланов стал вассалом Рима в 228 году. Возможно, это был Распараган, чье имя упоминается в двух надписях в Пуле и в Истрии (Хорватия). Роксоланам было позволено установить связь через территорию римской провинции Дакии с родственным им народом — языгами, которые жили в Банате и на Венгерской равнине.

Мир длился до 260 года, когда готы вторглись в Дакию. Вскоре после этого, в 271 году, римляне ушли из Дакии. Появление готов оставило отчетливый след в культуре роксоланов. В течение III и IV веков, в особенности во время правления императора Галлиена (253–268 гг.), сарматы совместно с готами предпринимали множество набегов на римскую территорию к югу от Дуная, но, какие именно сарматские племена в этом участвовали, до сих пор не ясно. Так, например, сарматы, изображенные на арке Галерия (297 г.), могут с равным успехом быть и роксоланами, и западными аланами.

В 331 году готы и таифалы предприняли попытку вытеснить роксоланов из Валахии (Южная Румыния), и часть из них была вынуждена переселиться далее на запад, на земли языгов, где найдены «диагональные» захоронения, датируемые этим временем. В 377 году остатки роксоланов под давлением остготов, на которых, в свою очередь, наседали гунны, покинули территорию Румынии. Часть из них нашла прибежище в римской Мезии, другие отступили на запад и присоединились к родичам в Венгрии.

САРМАТСКИЕ ПАМЯТНИКИ МОЛДАВИИ И БЕССАРАБИИ

В Румынии к востоку от Карпат известно около тридцати мест, где были обнаружены археологические останки нескольких различных сарматских групп.

На равнине Восточной Валахии и в Южной Молдавии сарматские захоронения являются как групповыми, так и одиночными. Погребальный инвентарь включает бусы, броши, маленькие бронзовые зеркала с отверстием в ручке (часть их украшена тамгами), иногда железные мечи и один или два глиняных сосуда. По своему характеру эти погребения соответствуют началу позднего сарматского периода на Украине — подобные же предметы погребального инвентаря, датируемые II и III веками, находили в курганах около реки Молочной. Поэтому вполне вероятно, что румынские захоронения, которые связывали с роксоланами, принадлежат скорее восточным аланам, которые, придя на эти земли, смешались с роксоланами и растворились среди них. В пользу такого предположения говорит наличие деформированных черепов в нескольких могилах.

Останки сарматов также были найдены в поселениях и на кладбищах (захоронения преимущественно в погребальных урнах после кремации) культуры Килиа-Поенешти, распространенной в предгорьях Карпат на юге Молдавии и в Валахии. Народы, составлявшие ее, вероятно, изначально были дако-гетами или карпами. Среди предметов погребального инвентаря — типичные для сарматской культуры бусы, бронзовые зеркала, часто разбитые в соответствии с сарматским ритуалом, небольшие бронзовые колокольчики и т. д. Особенный интерес представляют погребальные урны, гончарные изделия с зооморфными ручками, сильно напоминающие сарматские сосуды низовьев Волги и Северо-Западного Кавказа, но не сарматского производства. Захоронения на кладбище производились преимущественно в III веке. Характер и количество этих останков предполагает, что сарматы составляли относительно большую часть населения, хотя впоследствии и растворились среди коренных народов.

_{Рис. 63. План и погребальный инвентарь сарматского захоронения III века н. э. на кладбище Тыргшор в Южной Румынии; пятьдесят процентов черепов, найденных на этом кладбище, были деформированы}

В Молдавии и Бессарабии сарматские останки составляют значительную часть общего числа захоронений; в данном районе также было найдено несколько отдельных сарматских могил. Поселения и кладбища принадлежат местной ветви украинской Черняховской культуры, получившей название Синтана де Муреш, которая включила в себя многие элементы предшествующей дако-гетской культуры. Погребальный инвентарь типичен дня раннего этапа позднесарматского периода в степном поясе к востоку от Днепра: бронзовые кольца и другие личные украшения; бусы из стекла и сердолика; бронзовые зеркала, часть из которых украшены знаком тамга; иногда железные мечи, однажды встретился римский стеклянный кубок. Один из скелетов в Митоке был посыпан белым веществом (мелом?) так, как это было принято в раннем и среднем сарматских периодах на востоке; на черепе отчетливо виден след от бронзовой диадемы. Этой группе археологических памятников принадлежит также каменный валун с выгравированными на нем тамгами, найденный в Северной Бессарабии, в селе Тецкань.

Ветвь сарматов, вероятно западные аланы (аросы, асы), в конце II века осела на севере Молдавии и в прилегающих областях Бессарабии; знаки тамги указывают, что эта группа зародилась на северо-западном побережье Азовского моря. По-видимому, впоследствии к ним присоединилась небольшая группа восточных аланов — их восточных родичей, которые принесли с собой обычай деформации черепов, зафиксированный в некоторых сарматских захоронениях в Румынии.

ЯЗЫГИ В ВЕНГРИИ: РАННИЙ ПЕРИОД

Языги были одним из первых сарматских племен, которые переправились за Дон и положили начало исходу из степного пояса Нижнего Поволжья. В средний сарматский период они жили где-то степях Приднестровья, но их присутствие ощущалось и далее на юг, на Дунае и в Добрудже, которая тогда входила в состав Римской империи. Вероятно, в 20—30-х годах они переселились на запад, чтобы уйти от наступавших роксоланов, и оказались на севере Венгерской равнины и в Восточной Словакии. Маршрут, которым они двигались, до сих пор не установлен: некоторые исследователи полагают, что они подошли к Карпатам через Буковину и, перейдя через горы, оказались в верховьях Тисы, в то время как другие считают, что они перемещались по долине Дуная в обход Карпат. На новом месте они частично вытеснили, но преимущественно покорили кельто-дакское население. Тацит упоминает котинов и осов как местные племена, обитавшие на северо-востоке от современного Будапешта и платившие дань языгам. Археологические данные указывают, что местное население сохраняло свою самобытность, по крайней мере, до конца III века, и о его влиянии на пришельцев свидетельствует целый ряд предметов: брошей, браслетов, преимущественно латенского типа, найденных в ранних сарматских захоронениях.

Присутствие языгов на Венгерской равнине повлияло на географические представления того времени. Автор одной из первых карт мира (около 12 г.) Агриппа считает даков восточными соседями тевтонских племен, в соответствии с положением на северной границе империи в его время, когда дакийские племена жили в Северной Венгрии и Восточной Словакии к востоку от германских племен — свевов. Однако тридцатью годами позже, около 44 года, Помпоний Мела ввел термин «Сарматия» (Sarmatia) дня земель, лежащих к востоку от «Германии» (Germania). Таким образом, в работе, написанной через двадцать лет после появления языгов на Венгерской равнине, автор фиксирует ситуацию, сложившуюся к тому моменту в тех областях, хотя и оставляет старое название Скифия (Scythae) для причерноморских земель, в которых сарматы сменили скифов за несколько веков до этого.

В своем описании Северо-Западной Европы Помпоний Мела использует сведения, полученные римской морской экспедицией, которая в 5 году достигла Ютландии. Из всех германских племен, обитающих в тех местах, лишь одно — гермионы — жило к востоку от Эльбы, но Помпоний Мела не знал о негерманских, предположительно протославянских племенах, которые были их соседями. По-видимому, он предполагал, что все они были сараматам — как это было в граничащих с Римской империей территориях Венгрии, и поэтому применял название «сарматы» ко всем негерманским племенам к северу от Дуная и к востоку от Эльбы.

_{Рис. 64. Карта Европы, составленная по описанию Помпония Мелы, около 44 года}

Использование названия Сарматия для всех негерманских стран Центральной Европы сохранилось, хотя граница между Германией и Сарматией проведена уже по-другому. Птолемей и его последователи сдвинули ее к Висле и растянули Сарматию так, что она включала всю Центральную и Восточную Европу.

Языги, которых римляне именовали «сарматами», оставались на Венгерской равнине в течение 450 лет и, поскольку они были изолированы от своих родичей, живших в Северном Причерноморье, их история имеет мало общего с другими сарматами, остававшимися на востоке. Главным связующим звеном между двумя группами были роксоланы и аланы, которые, отойдя на восток после ряда крупных конфликтов на Украине, перешли через Карпаты и присоединились к языгам. Пришельцы, как правило, нарушали сложившийся порядок и портили отношения с соседними народами, в частности с Римской империей, навлекая тяжкие последствия на себя и на местных сарматов — языгов.

История сарматов в Венгрии может быть разделена на три периода: ранний (приблизительно 20—160 гг.), средний (160–260 гг.) и поздний (260–430 гг.). В течение раннего периода языги, очевидно, были в хороших отношениях с римлянами; они, по всей видимости, имели с ними договор, по которому служили наемниками в римском войске. В 50 году кавалерийский отряд языгов сражался в войске короля свевов Ванния, который был в то время вассалом Римской империи. Хотя территория языгов граничила с римской Паннонией, они никогда не вторгались в эту провинцию, их основные силы были сосредоточены против даков, с которыми они сражались как союзники Рима в траянских войнах 85–88 и 101 годов. Однако в 92 году, проникнув по дакской территории к Дунаю, они разорили римскую провинцию Мезию. В 105 году эти земли были отбиты у них королем даков Децебалом, но годом позднее Дакия была завоевана римлянами. В 117–119 годах Адриан вынужден был сражаться с языгами, нападавшими на римскую Дакию (Трансильванию) с запада, и роксоланами, совершавшими набеги с востока (из Валахии). Разбив сарматов, римляне заключили с ними договор, который привел к миру, продлившемуся более пятидесяти лет.

Судя по самым ранним останкам, языги были довольно немногочисленным народом; у них существовало три постоянно изменявшихся территориальных сообщества. Захоронения этого периода плоские и группируются в большие кладбища. Они оснащены очень бедно: глиняные сосуды, иногда железные ножи, бусы, редко броши, только короткие мечи с кольцом на месте головки эфеса — тип, заимствованный у прохоровской культуры раннего сарматского периода. В нескольких могилах, вероятно самых ранних, встречаются декоративные золотые пластины различной формы, пришитые к предметам одежды на причерноморский манер. В более поздних захоронениях никаких предметов, характерных для Северного Причерноморья, уже не встречается, и это явный признак того, что были разорваны все связи со странами к востоку от Карпат.

СРЕДНИЙ САРМАТСКИЙ ПЕРИОД В ВЕНГРИИ

Начало нового периода ознаменовалось расторжением мирного договора и участием сарматов в Маркоманских войнах (166–172, 177–180 гг.) в качестве одного из основных противников Рима. Их усилия теперь были направлены на запад, против Паннонии; сообщается лишь об одном сарматском вторжении в Трансильванию (167 г.), когда римляне были вынуждены временно покинуть дакийские золотые копи.

В 169 году сарматы перешли через Дунай и вторглись в Паннонию, но потерпели сокрушительное поражение от Марка Аврелия. У Диона Кассия мы находим яркое описание сражения на льду замерзшего Дуная. Мир был заключен только в 175 году, после чего Марк Аврелий принял титул Сарматский, и в честь его победы была отчеканена имперская монета. Условия мира были очень суровы для сарматов: им предписывалось не приближаться к Дунаю и выделить 8000 всадников для римской армии, из которых 5500 были отправлены в Британию. Остальные были размещены на северных границах в отрядах численностью по 500 человек, и на сегодняшний момент обнаружено четыре участка, где сохранились их следы. В Честере — римской крепости на Адриановом валу — были найдены шоры из экипировки лошади катафракта и множество бусин, типичных для венгерских сарматов. Сарматский отряд в крепости Морбий упоминается в Списке почетных должностей (Notitia Dignitatum), а в древней крепости Бреметеннак у Рибчестера, рядом с Ланкастером, были найдены записи о сарматском конном отряде из 500 человек. Наконец, с пребыванием сарматов в Британии связывают стелу из Честера с выгравированным на ней рельефом скачущего всадника.

О судьбе этих людей ничего не известно, но большинство из них никогда не вернулось на родину. В Бреметеннаке образовалось поселение ветеранов, которое так и не переросло в настоящий город, но просуществовало до первой половины V века.

_{Рис. 65. Сарматы (языги и аланы) в Западной Европе. Известные из исторических источников даты приведены в рамках: / — В 175 году Марк Аврелий нанес поражение языгам и потребовал, чтобы пятитысячный отряд их кавалерии был переброшен в Англию. // — Путь отрядов аланов, отступавших перед гуннами. III — Последняя часть их маршрута: уступив вестготам, аланы присоединились к вандалам и слились с ними. IV — Известные из исторических источников передвижения аланских отрядов на службе у римлян во Франции. (Топонимы, связанные с аланами: Алесон-Орн; Алэнь-Од; Аллен-о-Бёф; Аллен; Алленвилль-ен-Друэ; Алленкур; Аллан)}

В Дакии после всего двухгодичного перемирия снова началась война, и языгам удалось добиться смягчения условий предыдущего договора. Им было позволено плавать по Дунаю на своих лодках, чтобы поддерживать контакты с роксоланами, которые жили на румынской равнине к востоку от Дакии и служили для них источником поставок бус и других товаров восточного происхождения, составлявших их обычный погребальный инвентарь.

Столкновения с римлянами происходили достаточно регулярно. Нам известно, что император Максимин Фракиец принял титул Максимин Сарматский после кампании против языгов 236–238 годов, а также что языги в союзе с квадами вторглись в 248–250 годах в Дакию и в 254 году в Паннонию.

Археологические останки среднего сарматского периода в Венгрии более многочисленны, широко распространены и во многих отношениях отличаются от останков раннего периода, хотя они по-прежнему свидетельствуют о кочевом, пастушеском образе жизни. Погребальный инвентарь состоял из глиняных сосудов, брошей и очень коротких железных мечей, преимущественно с наверши-ем эфеса, но иногда с кольцом (в мужских захоронениях) или завитком (в женских). Одна новая черта — это так называемая «сумка пастуха» — коллекция предметов, состоящая из железного ножа, железного шила, кремня и огнива, иногда туда же входил оселок.

_{Рис. 66. Сарматские бусины из римской крепости в Честере на Адриановом валу, где размещался отряд сарматской кавалерии. Единственный известный аналог — бусины из сарматских захоронений в Венгрии}

Некоторые богатые захоронения, известные как курганы группы Сентеш-Надьхедь, разбросанные по всей территории языгов, хотя и немногочисленны, но представляют особый интерес. Они, очевидно, принадлежат представителям правящего класса и отличаются от остальных по погребальному ритуалу и инвентарю. В них часто встречается оружие, и вместе с хозяином в них, как правило,

хоронили коня. Многие предметы восточного происхождения — индийские бусины, пришитые к одежде тонкие золотые или бронзовые бляшки из Северного Причерноморья. Выдающийся экземпляр был обнаружен в Силе, центре римской области Паннония, вероятно в могиле сарматского князя, павшего в сражении во II веке.

В средний сарматский период в Венгрии в погребальном инвентаре увеличивается количество предметов восточного происхождения: сосудов с зооморфными ручками, типичных для сарматов-аланов низовьев Волги и Кубани, а также ювелирных изделий из Северного Причерноморья, что ясно указывает на прибытие свежей волны сарматов. Однако установить их происхождение достаточно трудно. Вполне вероятно, что это была ветвь роксоланов или, возможно, группа западных аланов, отошедшая на запад в результате событий конца I и II века. Вступив на Венгерскую равнину, пришельцы должны были подчинить себе языгов, но среди ученых до сих пор нет единого мнения, прибыли ли они в Венгрию после Маркоманских войн, то есть после 180 года, или до 166 года, и тогда их появление послужило толчком к началу войны.

ПОЗДНИЙ САРМАТСКИЙ ПЕРИОД В ВЕНГРИИ

В середине III века начинается закат венгерских сарматов, получивший название поздний сарматский период. К северу от сарматов были расположены земли воинственного тевтонского племени гепидов; в 260 году готы овладели Дакией, которую римляне уже не могли больше защищать, и в 271 году образовали могущественное Вестготское королевство. Несмотря на опасность, грозившую их восточным границам, сарматы в союзе с квадами продолжали совершать набеги на Паннонию (самые разрушительные из них были в 282–283 годах), пока в период между 290 и 313 годами восемь последовательных римских экспедиций под предводительством императора Галерия и его преемников Константина и Лициния, впоследствии принявшего титул Сарматский, не опустошили земли языгов.

_{Рис. 67, План сарматского захоронения в Сентеш-Надьхедь, начало Ш аека (средний сарматский период в Венгрии); оружие и ваза из погребения того же периода из Силя и Кпшкунфеледьхазы}

Эти римские карательные экспедиции ослабили, но не сломили сарматов. Однако у них уже не было сил противостоять вестготам, напавшим на них в 321 году незадолго до вторжения в Паннонию. Но в 322 году римляне под руководством императора Константина разгромили вестготов, их король пал в бою, и сарматы были спасены.

Возобновление сарматами действий, вызывавших столь бешеное недовольство римлян, по-видимому, связано с внутренними изменениями, вероятнее всего, с новой волной пришельцев с востока. Содержание захоронений указывает на то, что у них существовали три различных социальных слоя: низший класс, вероятно потомки коренных жителей — даков, занятый в основном сельским хозяйством и не утративший национальной самобытности; средний класс, по-видимому первая волна языгов, которую поглотили последующие волны пришельцев с востока; правящий класс, возможно появившийся здесь в III веке, чьи гробницы и несколько курганных могильников концентрируются преимущественно к северо-востоку от Тисы.

Естественно, археологические останки этих трех групп до определенной степени отличаются друг от друга. Могилы первой группы — Баймок-Морохалом — плоские, в них не найдено никакого оружия. Кладбища второй группы — Кишзомбор-Эрнохаза — содержат до тридцати плоских захоронений чисто сарматского типа в деревянных гробах, в которые положены «сумка пастуха», личные украшения и в некоторых случаях железный меч и римские монеты; в одной из могил был найден длинный железный обоюдоострый меч, типичный для роксоланов. Останки третьей группы состоят исключительно из курганных захоронений, погребальный ритуал и инвентарь которых совпадает с плоскими захоронениями второй группы, но, в отличие от них, в этой группе встречаются оружие, лошади, ювелирные изделия тонкой работы понтийских мастеров и завитковые фибулы «с ножкой, загнутой вверх». Близость готов и гепидов привела к появлению в инвентаре предметов, характерных для этих народов. Особый интерес для нас представляет курганное захоронение, датируемое примерно 300 годом, которое было найдено близ города Херпалы, на восточной окраине территории языгов, где сарматский воин, очевидно принадлежавший к правящему классу, был погребен со своим конем. В могиле были найдены характерные сарматские бусины и умбон (выступ в центре щита) тевтонского типа, покрытый пластиной из позолоченного серебра с узором в понтийском стиле.

Члены третьей группы, вероятно, были потомками правящего класса предыдущего, среднего сарматского периода. Но по-видимому, пришельцы представляли собой важный и определяющий элемент; Старое название «языги» уже не упоминается в письменных источниках того времени: ему пришел на смену термин «сарматы». Очевидно, от старого названия отказались, поскольку власть перешла к пришельцам, принадлежавшим к другому племени, название которого до сих пор не установлено. Предметы понтийского импорта заставляют предположить, что пришельцы были родом из Северного Причерноморья — вероятно, это были аланы, жившие до этого в степных землях к западу от Днестра и вынужденные отступить перед нашествием готов.

Последний этап позднего сарматского периода в Венгрии начался приблизительно в 332 году, когда разразилась губительная гражданская война. Подчиненное племя сарматы лимиганты восстало против своих хозяев сарматов ардагарантов, также именуемых «свободными сарматами». Сообщается, что в сражении участвовало более 100 тысяч варваров и ардагаранты потерпели поражение. Часть из них бежала к квадам и готам, но большинство нашло прибежище на территории Римской империи и получило земли в Паннонии, сегодняшней сербской Воеводине.

В 355 и 357 годах лимиганты вторглись в Верхнюю Мезию и Нижнюю Паннонию и подвергли их разграблению, но были разбиты императором Констанцием в 358 году. После этого власть ардагарантов была восстановлена и наследник престола царевич Зизаис был сделан их царем. Однако на следующий год, недовольные своими новыми землями, они попросили разрешения обосноваться за границами империи, а затем предприняли попытку отомстить за потерю своих территорий коварным убийством императора. Он спасся, и все племя было перебито римлянами.

Сообщается, что сарматские набеги на Паннонию имели место в 364, 374 и 378 годах, когда они были отброшены императором Феодосием. В 384 году Феодосий вместе со своим сыном Аркадием и соимператором Валентинианом нанес сарматам сокрушительное поражение.

Концом этого периода обычно считается 430 год — время нашествия гуннов; но упоминания о сарматах в Венгрии все еще встречаются в письменных источниках почти пятьюдесятью годами позже.

Археологические исследования дают нам дополнительные сведения о последнем сарматском периоде в Венгрии. Три позднесарматские группы по-прежнему различимы, хотя их погребальный инвентарь изменился. Захоронения появляются примерно в тех же границах, что и раньше, но их становится значительно меньше, и их невозможно разделить на лимигантов и ардагарантов.

Самые заметные различия встречаются в группе Тапе-Малайдок, пришедшей на смену группе Кишзомбор-Эр-нёхаза. Новые типы фибул, пряжек и бусин встречаются наряду с экземплярами, характерными для предыдущих периодов. Самое значимое нововведение — появление в могилах оружия. Предметы, появляющиеся в этот период в погребальном инвентаре, также встречаются и у двух других групп, и эти изменения говорят о приходе новых этнических элементов, смешавшихся с местными сарматами, хотя последние остались верны традициям предшествующего периода.

В это время курганные могильники впервые появляются на юге, в междуречье Дуная и Тисы, где было найдено лишь очень незначительное количество археологических останков предшествующего периода. Они гораздо больше, чем на севере Венгерской равнины, хотя погребальный инвентарь почти идентичен. Под курганами обнаружено несколько диагональных захоронений, по-видимому с останками вождей племен. Эту группу относят к ветви роксоланов, которые под давлением вестготов покинули Валахию и присоединились к родственным народам на юге Венгерской равнины.

Вероятно, также аланского происхождения около десятка богато обставленных «княжеских» захоронений и могил, где похоронены женщины в золотых коронах с полудрагоценными камнями или цветным стеклом. Они разбросаны на огромных пространствах от Казахстана (Боровое) до Венгрии (Чорна) и Польши (Якушовице, Ендрыховице). Великолепнейший пример такой короны был обнаружен в могиле женщины из Керчи (Пантикапея) в Крыму. В Восточной Европе существовал древний обычай, хорошо представленный в останках 2-го тысячелетия до н. э.: женщины носили диадемы тонкой работы или декоративные обручи. Этот обычай был широко распространен среди сарматов-аланов (например, великолепные «короны» из кургана Хохлач около Новочеркасска). Погребения с богато украшенными «аланскими» диадемами гуннского периода находят в Восточной Европе исключительно в тех местах, где были аланские поселения. Два из них (Бухаэни, Контешти) найдены в районе реки Прут — территории, управлявшейся аланами (антами). Предметы инвентаря: аланское бронзовое зеркало (Мелитополь) или бронзовый котел — свидетельствуют об аланском характере погребений. Этот обычай позднее переняли гунны, но гуннские диадемы (Караагач) были другого типа.

Другим позднейшим аланским племенем были анты, которых Иордан считает славянским народом, добавляя, что «венды (славяне) хотя и происходят от одного корня, но носят три разных имени: венды, анты и склавины». Однако это не противоречит идентификации антов как аланов (асов): сарматы, очевидно, образовывали на данной территории правящий класс, который постепенно славянизировался. Этот процесс, вероятно, завершился не ранее VI века н. э., хотя многие сарматские традиции сохранились. Среди них — тамги и связанные с ними верования, которые передались покоренному славянскому населению. Герб старой русской правящей династии Рюриковичей, чьей столицей был Киев, произошел от тамги.

Согласно историческим записям, власть антов, одно время бывших в подчинении у остготов, распространялась в VI веке на территорию между Днестром и Днепром и далее. Центр их царства, вероятнее всего, находился к востоку от Днепра: большое количество приписываемых им археологических останков найдено в районе Канева. По всей видимости, царство это было разрушено аварами в начале VII века. Несколько кладов с ценными серебряными предметами, принадлежавшими антам, было закопано в то время в районе Канева, очевидно для того, чтобы они не достались завоевателям. Эта дата совпадает с последним упоминанием об антах в письменных источниках.

Небольшие аланские сообщества на побережье Черного моря, в районе Херсона, отмечаются в XIII веке. Другие небольшие группы аланов, искавшие убежища в Крыму и частично слившиеся с готами, упоминаются даже в конце XVII века, когда они все еще сохраняли обычай деформации черепа. Скорее всего, они жили преимущественно на южном берегу. Известно, что к 1240 году аланы уже приняли христианство, и епископом Аланским был Федор. В XIV веке район между Феодосией и Алуштой носил название Алания, и архиепископ Херсонский, так же как и архиепископ Готский, считал его частью своих епархий.

Археологические останки, датируемые с V по VII век, которые можно хотя бы частично атрибутировать аланам, были найдены в Южном Крыму к юго-востоку от Севастополя и на юго-восточном побережье, включая знаменитое кладбище Сууксу, содержащее множество готских погребений. Многие захоронения носят выраженные аланские черты, включая деформацию черепов.

Можно также упомянуть группу аланов, завершившую свой исторический путь дальше всех от родины. Православные христиане асу (аланы), очевидно восточноевропейского происхождения, составляли отряд монгольской армии в Китае. И самое необычное: по свидетельству францисканского миссионера Одорико Порденоне, совершившего в 1316–1330 годах путешествие по странам Востока и побывавшего в Китае, 30 тысяч аланов, исповедовавших православие, жили вместе со своими семьями на побережье напротив острова Формоза (Тайвань). Порденоне пишет, что они состояли на жалованье у великого царя, но больше о них ничего не известно. Вероятно, их насильно переселили в Китай в XII или, что более вероятно, XIII веке.

Наконец мы подошли к аланам Кавказа. Их современные потомки — осетины, небольшой народ, живущий в предгорьях Кавказа, — единственные люди, до сих пор говорящие на языке когда-то многочисленных и могущественных сарматов, хотя и сильно измененном.

Сарматские племена, достигшие Кавказа в IV веке до н. э., и позднее держались исключительно в предгорьях и прилегающих степях. После гуннского вторжения большие группы аланов из степей низовьев Волги, пришедшие в этот регион, разделились на две части: одни осели в предгорьях и слились с сарматскими племенами, появившимися здесь раньше, но большинство углубилось дальше в горы. Они проникли в высокогорные области Центрального Кавказа и заселили области, которые до этого принадлежали народам кобанской культуры железного века.

В конце VI века кавказские аланы пережили нападение авар, а затем — алтайских тюрок. С 650 года они находились в вассальной зависимости от хазар и часто упоминались в хрониках того времени. Мы знаем, например, что в 558 году вождь аланов Саросий сообщил Юстиниану, сыну Германария, константинопольскому военачальнику в Колхиде, что царь авар хочет установить отношения с Византией. Имя аланского правителя Итаза упоминается в VIII веке. Вся область от долины Кубани до Дагестана именуется Аланией. Эта земля управляется аланами, чьи князья и княжны часто вступают в брак с царствующим домом Грузии в Закавказье. Когда аланы пришли на эти земли в IV веке н. э., они покорили местные племена неиранского происхождения и жили с ними бок о бок в одних и тех же деревнях, хотя и хоронили своих мертвых на отдельных кладбищах. Это тесное взаимодействие затронуло обе культуры, но в конце концов аланы растворились среди местного населения, которое, по-видимому, превосходило их количеством.

Аланские захоронения также найдены в Дагестане, но на более поздних этапах; область изначальной аланской культуры существенно сжалась вследствие постепенного культурного слияния аланов с местным населением. Сначала исчезли восточная и западная оконечности, и наконец осталась лишь область, ограниченная северными предгорьями Центрального региона. Но страна все еще была известна как Алания, и аланы часто упоминались в хрониках.

Татаро-монгольское нашествие положило конец существованию аланов: с этого момента их имя больше не упоминается, и Алания исчезает из письменных источников. На их месте мы теперь встречаем названия современных народов Северного Кавказа, которые, очевидно, произошли от аланов.

Для культуры истинных средневековых северокавказских аланов типичны катакомбные захоронения, посыпанные углем, продолжающие традицию, принесенную из степей низовьев Волги. Деформированные черепа встречаются только в самых ранних захоронениях, и после VIII века этот обычай был уже полностью забыт. В целом могилы обставлены очень скудно, погребальный инвентарь обычно состоит из глиняных сосудов. Технология производства гончарных изделий претерпела ряд изменений, знаменующих собой этапы развития культуры. По времени эти этапы соответствуют V–VII, VIII–IX и X–XI векам соответственно. Другие предметы встречаются в погребальном инвентаре очень редко; среди них — бронзовые фибулы, серебряные ушные подвески, бронзовые зеркала и мелкие золотые или серебряные бляшки, пришитые к одежде. В нескольких случаях среди погребального инвентаря были железный меч и детали конской уздечки, а также византийские монеты и золотые браслеты IX века. Богатые захоронения найдены только на кладбищах последнего периода.

Захоронения последнего периода во многих отношениях отличаются от более ранних, и самые характерные из них находятся на кладбище у станицы Змейской. В большинстве из них среди погребального инвентаря найдено оружие и конская упряжь. Обычно оружие — это сабли так называемого «хазарского» типа, часто встречавшиеся в Европе на протяжении Средних веков. Деревянные ножны часто покрывали обкладкой из золотой, серебряной или бронзовой фольги с выгравированным на ней рисунком. Луки встречаются часто, но наконечников для копий найдено лишь несколько штук. Пешие воины сражались обоюдоострыми боевыми топорами. Гийоме Рубрук (ХШ век) утверждает, что «аланы были хорошими оружейными мастерами», намекая, что их оружие пользовалось широкой популярностью. В одной могиле находили до четырех богато украшенных седел в полном сборе. Среди украшений иногда встречаются золотые пластины, подобные узоры можно видеть и на конской упряжи. Фигурный орнамент на этих предметах напоминает кобанский стиль начала железного века, распространенный в центральной части Кавказа, и, по всей видимости, произошел от него. Не найдено никаких шлемов, щитов или кольчуг.

_{Рис. 74. Позолоченные бронзовые и серебряные личные украшения, украшения для седел и т. д. из аланских катакомбных захоронений у Змейской на Северо-Восточном Кавказе, X–XII века}

Бронзовые или стеклянные браслеты, бусы из стекла или янтаря и другие личные украшения обычно входили в погребальный инвентарь женских захоронений. Обращает на себя внимание большое количество янтаря, указывающее на связь с Киевом и балтийским янтарным побережьем. Социальное расслоение находит отражение в погребальном инвентаре.

Аланы поддерживали отношения с Грузией, Арменией, Арабским Востоком, Византией и Киевской Русью. Однако восточные и западные области аланской территории отличаются друг от друга в этом вопросе, как это можно видеть на примере стиля и архитектуры сохранившихся до наших дней христианских церквей, хотя современное население почти полностью исповедует ислам. В восточных областях преобладают церкви в византийском стиле вследствие присутствия византийских миссионеров, в то время как в центре храмы больше похожи на грузинские, поскольку это была область влияния грузинских миссионеров. Различные названия Алания и Ас, данные двум частям страны средневековыми писателями, подразумевают политическое деление территории.

Напоследок следует упомянуть салтово-маяцкую культуру, поскольку некоторые исследователи относят ее к аланскому типу. Она представлена большим количеством захоронений и поселений, найденных в двух основных районах ее распространения, довольно далеко отстоящих друг от друга, с очень незначительным количеством археологических памятников между ними. Один район расположен в долине нижнего течения Дона и его западных притоков, другой покрывает большую территорию бассейна верхнего Донца в лесостепной полосе Украины. Люди этой культуры были оседлыми земледельцами и животноводами и одновременно искусными мастерами. Существует два немного отличающихся друг от друга типа захоронений и поселений, вероятно оставленных различными группами, одну из которых, возможно, составляли аланы. Культура просуществовала около 200–250 лет, с VIII по X век н. э.

_{Рис. 75. Находки, характерные для салтово-маяцкой культуры VIII–IX веков н. э.}

Явное сходство между некоторыми предметами салтово-маяцкой культуры и северокавказской аланской культуры ранней стадии (IV век н. э.) навело некоторых исследователей на мысль, что люди салтово-маяцкой культуры — это аланские колонисты, которые переселились туда с Кавказа. Но против такого предположения говорит расстояние, отделяющее две группы салтово-маяцкой культуры от Кавказа (в одном случае это 400 км и в другом — более 600 км), и время, разделяющее кавказские памятники позднего сарматского периода и салтово-маяцкие находки.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Есть нечто печальное в судьбе сарматов, чью пеструю историю мы вкратце проследили. В разные исторические эпохи эти народы побывали почти во всех странах Западной Европы, а на Востоке дошли до самого Китая. Потомки тех, кто прибыл в Англию в 175 году н. э., вероятно, до сих пор живут в этой стране. Сарматскую историю трудно отделить от истории многих других народов и стран, поскольку в течение многих веков вся Восточная Европа была их вотчиной и носила название Сарматия. Теперь они почти забыты. В современном мире мало что напоминает об их существовании — осетины, названия нескольких славянских народов, слова сарматского происхождения в славянских языках, топонимы в Восточной Европе, элементы польской геральдики (отмененной в 1920 году), смутные традиции сарматского происхождения, все еще сохранившиеся у части польского дворянства, и множество археологических памятников. Вот и все. Роль, которую они сыграли в формировании различных славянских народов, низведена почти до нуля более поздней экспансией кочевников с Востока — авар, булгар и мадьяр, не дошедших до Западной Европы.

Сарматы были «варварским» народом, но они внесли немалый вклад в развитие роскошного сармато-боспорского искусства и наследовавшей ему «готской» традиции, которая позднее легла в основу многих течений в искусстве средневековой Западной Европы, — меровингского, англосакского, романского. Но и тут их роль обычно обходят молчанием.