После встречи Стивен пригласил обеих дам и Мориса Майклджона в «Бамбуковый двор», чтобы отпраздновать заключение сделки. Старики сидели в машине на заднем сиденье и непрерывно беседовали, словно им нужно было обсудить какие-то дела на случай, если им не доведется встретиться вновь.

А Бронте и Стивен хранили молчание, в котором ощущалось невольное, но мощное влечение.

Неотразимая Кристина встретила гостей и провела к столику, который был быстро и умело накрыт на четверых.

— Какое обслуживание! — Адвокат восхищенно огляделся вокруг. — Я слышал, что тут отличная кухня.

Гилли удивленно посмотрела на него.

— Морри, вы хотите сказать, что вы с Гвен никогда здесь не обедали?

Юрист ласково накрыл руку Гилли своей.

— Вы же знаете, какая Гвенни.

— Я надеялась, что она уже вышла из этого возраста, — отозвалась Гилли.

— Она все еще ревнует к вам, — сказал Морис Майклджон и весело рассмеялся.

Обед прошел в самой дружеской обстановке. Они выбрали легкие и чрезвычайно вкусные блюда. Кристина в новом шикарном платье, на этот раз сиреневом, длиной до щиколоток, отделанном красивой тесьмой по краям, сновала туда-сюда, изысканная как бабочка; ее темные глаза, исполненные тайн, с тоской глядели на ее делового партнера. У Бронте сложилось непоколебимое убеждение, что она влюблена в него. Он должен знать. Перед ее глазами возникло неожиданное видение двух голов на подушке. Одна — черная как смоль, другая словно вырезана из красного дерева с золотыми прожилками. В горле у Бронте образовался такой комок, что несколько секунд она не могла дышать.

Когда два часа спустя гости покидали ресторан, Кристина опять отозвала Стивена для разговора наедине. Гилли и Морри вышли на улицу рука об руку. Возможно, пора танцев для них миновала, но они были очень подвижны. Бронте замерла на мести под предлогом того, что ей захотелось полюбоваться новой коллекцией цветов, украшавших голову райской птицы. Некоторое время Стивен и Кристина оставались погружены в разговор, после чего Кристина подвела Стивена к поджидавшей их Бронте.

Она улыбнулась Бронте.

— Я только что говорила Стивену, что вы должны присоединиться к нам в субботу вечером. У меня дома намечается небольшая вечеринка.

— У нее день рождения.

Стивен улыбнулся. От такой улыбки у любой женщины подогнулись бы колени.

Кристина вытянула вперед красивые золотистые руки.

— Никаких подарков, — сказала она. — Просто общение с добрыми друзьями. Так вы придете, Бронте?

— С удовольствием. Спасибо вам за приглашение.

— Значит, решено!

Кристина положила ладонь на рукав Стивена и по-дружески ласково улыбнулась ему.

Ну конечно! Они же закадычные друзья, подумала Бронте и мысленно выругала себя за излишне острый интерес.

Бурные наслаждения плохо кончаются. Как и Гилли, ее любовные дела до добра не доведут.

Роман? Какой еще роман? Это было мгновение чистейшего шока.

Я не допущу, чтобы это произошло. Этого не будет.

Стивен, не догадываясь о бушующих у нее в душе вихрях, вывел ее из прохладного холла ресторана на солнечный свет.

Только птицы в саду — разноцветные лори, какаду, крапивники — стали свидетелями прибытия в «Иволги» усталого, запыленного подростка. Макс вышел из такси в начале широкой дороги, ведущей к плантации. Причем водитель поделился с ним своими соображениями относительно дорожных работ, которые были как раз в разгаре.

— И очень вовремя! Кто-то должен был убедить старуху, что за это нужно взяться. Она же здесь как на необитаемом острове в сезон дождей, — заметил мальчик на прощание.

Теперь Максу предстоял долгий путь до плантации, путь мимо густой травы на обочинах; оставалось надеяться, что он не наступит на змею. Очень многие люди боятся змей. Бронте будет поражена, когда его увидит. Он не сообщил ей о своем приезде. Потому что не мог. Он строил свои планы в тайне. Две тысячи миль пути от Сиднея дали ему достаточно времени, чтобы поразмыслить о минусах своего положения. Он бросил вызов отцу! Его мать далеко не так упряма, как отец, а тот неожиданно уперся насмерть. Максу внезапно вспомнилось, как часто он мечтал о том, чтобы столкнуть отца с крыши здания компании Брандта. Никогда он не мог угодить отцу. Никогда в жизни! И не выжил бы он, когда бы не Бронте, которая приходила ему на помощь даже тогда, когда отец орал, чтобы она «не совала нос не в свое дело»!

Храбрая она, Бронте. Она умеет выживать. Их мать практически бросила ее в возрасте семи лет. Другая девчонка перерезала бы себе вены, если бы ей пришлось вынести то, что вытерпела Бронте от своих родителей после того, как она разорвала свою помолвку с Натом Сондерсом, этим сукиным сыном. Свадьба должна была удовлетворить навязчивое желание отца Макса укрепить свое положение в обществе там, где деньги не могли сыграть решающей роли. У его отца много врагов. Ни у него, ни у нее недоставало мужества, чтобы пристрелить отца, как это бывает в кино. Чем больше преступления, думал Макс, тем больше люди нуждаются в респектабельности.

Его кровь кипела. Жарко!

Он не знает, что еще предпринять. Он так устал. Как только закончились занятия в школе, он сел на автобус, идущий до границы штатов Квинсленд и Новый Южный Уэльс. Выглядел он, должно быть, как загнанный кролик. Потом другой автобус, на Брисден. Электричка на тропический Север. Макс думал, что заметает следы. Он не оставил письма к матери, где объяснил бы свои поступки. Где умолял бы ее заступиться за него перед отцом, чтобы тот позволил бы ему пожить в каникулы у Бронте. На всей земле одна Бронте его по-настоящему любит. А значит, и он по-настоящему любит только ее. У нее есть дар дать ему почувствовать, что ему хорошо. Что он умен (а ведь это так!), что он вовсе не жалкое существо, брошенное в пучину отчаяния. Для его отца не имеет значения, что он один из лучших в классе, где учатся очень одаренные мальчики. Он — не первый. Вот это только и важно. Нужно быть победителем!

Ему помахал парень, сидящий в большой шумной машине. Макс был удивлен дружелюбием, выразившемся в этом жесте. Он помахал в ответ, но вложил в это движение последние силы. Провел ладонью по непокрытым волосам. У него нет шляпы. При себе у него только шляпа с эмблемой школы. Вот болван! Его кудрявые волосы взмокли и спутались. На нем белая школьная рубашка с открытым воротом и закатанными рукавами и длинные серые фланелевые брюки. И пот стекает по ногам. Ни дать ни взять — бродяга. Ему хотелось сделать Бронте сюрприз. А теперь ему кажется, что он свалял большого дурака, не позвонив. Поросшую кустами дорогу к «Иволгам» еще только расчищают. А есть ли тут задняя дорога, чтобы можно было выбраться отсюда? А что подумает мисс Макалистер, когда он явится к ней без предупреждения? Наверное, она хорошо к нему отнесется, ведь Бронте ее боготворит.

Уже начинает болеть голова. Макс неаккуратно тратил деньги, поэтому пришлось экономить на еде. А когда большой автомобиль оказался рядом с ним, он едва поверил своим глазам. Или это галлюцинация? Мираж, порожденный жарой. Сейчас у него изжарятся мозги.

Из машины выбрался парень, молодой, высокий, отменно сложенный. Дьявол, да и только. Иначе откуда бы у него такие широкие плечи и твердые мускулы. И есть в нем что-то успокаивающее. Естествоиспытатель, что ли? Да и одет соответствующим образом. Круто!

— Привет, куда идешь? Может, подвезти тебя? — заговорил крутой парень.

Глаза лезут на лоб, так он сногсшибательно выглядит. Голос воспитанника частной школы, ни одной вялой нотки. И выговор такой же, как у самого Макса.

— Это было бы здорово!

Неожиданно для себя Макс обнаружил, что сидит в длинной траве, среди каких-то цветов. Наверное, это лютики. Он не ожидал, что у него подкосятся ноги. Просто так случилось.

— Ну что, ты в порядке? — Парень наклонился к нему, помог подняться и осторожно поддержал за талию. — Ты, по-моему, перегрелся на солнце. Ты, наверное, Макс? Брат Бронте?

И Макс немедленно проникся симпатией к этому парню. Не сводный брат, просто брат Бронте.

— Единокровный. Свалился почти у порога. Это был солнечный удар? Я поэтому свалился?

Парень рассмеялся. Очень хорошо рассмеялся. Как друг, не покровительственно, как смеются над маленькими дурачками.

— Сейчас я отвезу тебя в усадьбу, и ты придешь в себя. Кстати, я — Стивен Рэндолф. Гилли и Бронте — мои друзья. Я к ним с визитом.

Ну конечно, он должен отвезти их в Уайлдвуд, в свой заповедник.

— Мне очень повезло. Я мог бы потерять сознание. Будем знакомы, Стивен. — Они пожали друг другу руки по-мужски. — Прошу прощения, что так неловко получилось. У нас в школе — не в моем классе — есть парень, Рэндолф. Ушлый очень. Не родственник?

Новый друг Макса улыбнулся.

— Однофамилец. Ну, садись.

Он подтолкнул Макса к пассажирскому сиденью.

Работает кондиционер. Какое блаженство! Да это же словно кусок льда во рту!

— Не удивляюсь, что путешественников в пустыне находят мертвыми! — воскликнул Макс.

— В малонаселенных районах чувствуешь себя, как в сухой печке. Из нас здесь просто исходит пар.

— Не удивлюсь! А как вы узнали, что я Макс?

Макс покосился на своего спасителя.

— Бронте о тебе говорила. Но я понял так, что тебе не позволят приехать?

Макс довольно крякнул.

— А я удрал. Наверное, за мной уже охотится полиция. Мой отец настоящий негодяй.

Макс почувствовал, что уже не обязан изображать лояльность к отцу.

— Да, такая о нем идет слава, — согласился Стивен.

— А разве вы его знаете?

Макс бросил на него удивленный взгляд.

— За головокружительной карьерой Карла Брандта многие следили, — презрительно бросил Стивен.

— Как вы думаете, мисс Макалистер не станет возражать против моего приезда? — забеспокоился Макс.

— Нисколько. Гилли — редкая женщина. Чему рада Бронте, тому рада и она. А Бронте очень расстроилась, когда узнала, что тебе не разрешают приехать.

— Ну, в общем, я уже здесь. — Макс приподнял худые плечи и торжествующе заулыбался. — В самом худшем случае, если за мной кто-нибудь приедет, я убегу в джунгли. Дикая природа. Там всегда можно укрыться, и тебя ни за что не найдут.

— До этого может и не дойти, — спокойно заметил Стивен. — Может быть, твоего отца удастся убедить в том, что ты поступил разумно.

— Не хотелось бы мне висеть на ветках, дожидаясь этого, — буркнул Макс.

— Макс, учись верить в себя, — сочувственно и в то же время жестко сказал Стивен.

— Такой мужчина, как вы, рождается с верой в себя.

Макс чувствовал, что Стивен излучает уверенность в себе, в которой нет ни капли высокомерия, от чего он до смерти устал. Нет, это была протянутая ему дружеская рука.

— Так бывает не всегда, Макс, — возразил Стивен. — В твоем возрасте я не меньше тебя нуждался в поощрении и добром совете. Так что держись. И постарайся не тревожиться. Бронте говорила мне, что учишься ты отлично. А это значит, что у тебя есть голова, и ты сможешь стать тем, кем хочешь.

— Пока что у меня не получается добиваться того, чего добился мой отец, — признался Макс. Внезапно он выпрямился на сиденье, и его лицо осветилось, как будто в его голове загорелась лампочка. — Мы дома! Ура, это же здорово! Мне не терпится увидеть Бронте. Я по ней безумно скучал.

В течение пятнадцати минут мужчины обыскивали дом, подвал, в который мог протиснуться разве что опоссум, и земельные владения. Если Гилли с Максом находились где-то на краю джунглей, они увидели бы этот обыск; Бронте успокаивала себя этой мыслью. Гилли там никто не найдет, если она решит прятаться. Из Гилли получился бы прекрасный партизан. В этом состояло единственное утешение Бронте. Но всюду они прятаться не могли.

Бронте подошла к буфету, где, как она знала, Гилли хранила винтовку 22-го калибра. Впрочем, такого свирепого носорога, как Брандт, остановит, пожалуй, только 303-й калибр. Дело слишком плохо, думала Бронте. Ей не хотелось прибегать к оружию. Оружие может причинить жестокий ущерб. С другой стороны, в крайних обстоятельствах оно может послужить средством защиты. Ее отчим не наделает глупостей, если воспримет ее всерьез, увидев у нее в руках винтовку. С чувством триумфатора она подумала о том, что Брандт понял: отныне она его не боится. Или, во всяком случае, не боится настолько, чтобы превратиться в медузу.

Тем не менее, она дрожала всем телом, когда подходила к буфету и прислушивалась к тому, как ее отчим орет на Ната. На ее коже выступил холодный пот. Ну конечно. Винтовки там нет. Гилли ее перепрятала. Где же Стивен? Пожалуйста, Стивен, пожалуйста, где ты? Даже если он выехал немедленно после ее звонка, пройдет вечность, пока он доедет до плантации.

Несколько секунд спустя она увидела Ната, который выглядел так, как будто он измучен жарой и яростью ее отчима. Оскаленные зубы Брандта и его горящие глаза, краска на щеках делали его больше похожим на дьявола, чем на человека.

— В последний раз тебя спрашиваю, глупая корова: где мой сын?

Бронте сама удивилась, когда заорала в ответ:

— Нет его в доме! Спрятался где-нибудь. Если ты еще не сообразил, дом стоит у самых джунглей.

— Лжешь!

Внезапно Брандт схватил ее за плечи и тряхнул, как куклу.

— Карл, прекрати. Оставь ее в покое.

Нат собрал все свое мужество.

Вместо ответа Брандт выволок Бронте в прихожую с такой силой, что она ударилась о стену и ушибла голову. Звезды долго сыпались у нее из глаз.

— Это отвратительно.

Нат, маленький и легкий, как пушинка, по сравнению с Карлом, набросился на него и тут же тоже отлетел в сторону.

— Не двигаться, оба, — прорычал Брандт сквозь стиснутые зубы. — Я могу подождать. Когда-нибудь они придут.

Бронте выпрямилась; от удара у нее кружилась голова. Она прижала ладонь к затылку. Шишка уже вздувалась. В нескольких футах от нее на полу бесформенной кучей лежал Нат, от шока потерявший дар речи.

Ничто в тепличной, комфортабельной жизни не готовило Ната Сондерса к тому, что ему придется ссориться с таким человеком, как Карл Брандт. Что за ярость! Что за сила! Какой слепящий взгляд! Он думает, что знает партнера своего отца; теперь он понял, что, привыкнув за долгие годы к брандтову прикосновению Мидаса, вовсе не знал этого человека. Мысль о том, что может произойти с Бронте, с Максом, даже с ним самим испугала его. В его мире цивилизованные люди не приучены к насилию.

Бросив на противников уничтожающий взгляд, как на нашкодивших детей, Брандт вышел на переднюю веранду. В воздухе послышался гул вертолета.

— Это еще кто такой? — выкрикнул Брандт, обращаясь к Бронте.

Внезапно она забыла про гудящую голову.

— Полиция, — солгала она. — Я позвонила туда, когда вы подъехали.

— Слава Богу! — воскликнул Нат. — Таких людей, как твой отчим, нужно держать под самым надежным замком.

— Это не полицейский вертолет, — холодно возразил Брандт. — Кто бы это ни был, немедленно прогони его. Слышишь меня?

Он возвратился в прихожую и угрожающе встал над Бронте. В безмолвном ужасе и с отвращением Нат смотрел на него. Бронте с трудом поднялась на ноги, не в силах скрыть невероятного облегчения. Само тело подсказывало ей, что это Стивен. Ясно, что, услышав по телефону ее голос, он сделал все возможное и невозможное, чтобы добраться сюда. Может быть, даже угнал вертолет.

— Скорее всего, это мой друг, — объявила она, заметно повеселев. — Что ты намерен делать? Драться со всеми нами?

Глаза Брандта загорелись яростью и торжеством.

— Если ты хочешь избавить своего маленького братца от того, чего он заслуживает, быстро и тихо гони отсюда своего друга, — распорядился он.

Бронте пробежала мимо него, сбежала с крыльца и упала в раскрытые объятия Стивена.

— Ох, слава Богу! Ты здесь! — закричала она, радуясь силе его объятий. — Гилли и Макс где-то в лесу. Наверное, они увидели, как эти рыскают во дворе и решили не приближаться.

— Эти? — быстро переспросил Стивен. — Сколько их?

— В самом кошмарном сне...

Что Бронте хотела сказать, осталось неизвестным, так как с веранды загремел голос Брандта, словно он кричал в мегафон:

— Бронте, придется тебе поговорить со своим другом там, — скомандовал он.

Стивен шагнул вперед, ведя за собой Бронте.

— Что ж, это ненавидимый всеми Карл Брандт. Много воды утекло.

Брандт вскинул голову, как зверь, учуявший охотника. Похоже, он узнал голос Стивена. Теперь они приблизились настолько, что Брандт мог разглядеть его лицо.

— Много лет, — буркнул Брандт, и Бронте в оцепенении уставилась на Стивена. Они знакомы, а он ничего ей не сказал? — Как бы ни было неприятно возобновлять наше знакомство, могу я спросить, что ты здесь делаешь?

— Я решил, что мой визит даст нам возможность поговорить.

Стивен убрал руку с плеч Бронте и поднялся на крыльцо. Высокий, сильный, стройный, он стоял теперь напротив старшего по возрасту, крепко сбитого, но отнюдь не разжиревшего мужчины.

— Поговорить? — Брандт тяжело дышал, и его ноздри раздувались, как у быка, изготовившегося к нападению. — Я приехал сюда за сыном. Это мой сын. — Сейчас он говорил неожиданно сдержанным голосом. — Тебя это совершенно не касается.

— Это меня очень даже касается, — возразил Стивен. — Бронте и ее двоюродная бабка Гиллиан — мои друзья. Я познакомился с Максом. Он мне нравится. Я узнал, как ты с ним обращался много лет. И, вероятно, с матерью Бронте тоже. Тебе нравится делать людям больно, да, Брандт? Я бы сказал, что ты садист.

Брандт расхохотался, как будто услышал хорошую шутку.

— Я не хочу ни о чем с тобой разговаривать, Сондерс. Твой слизняк-кузен прячется в доме.

— Сондерс? — Бронте не могла оправиться от шока. — О чем он говорит?

Она обратила на Стивена безумный взгляд. Ее отчим натужно хихикнул.

— А ты и не знала, Бронте? Я слышал, что он называет себя девичьей фамилией своей матери. Рэндолф. Рэндолфы, симпатичные, консервативные люди. Из тех, кто не пустит таких, как я, на порог. — Он повысил голос до привычного рыка, от которого дрожат стекла. — Выходи, Натан, поздоровайся с кузеном, — крикнул он с жестокой радостью. — Хочешь верь, хочешь не верь, но он, кажется, украл нашу девчонку.

И он опять расхохотался, как будто при удачной шутке.

— Ох, — простонал Нат, появляясь в дверях. — Это правда ты, Стивен?

И тело, и ум Бронте пробрала дрожь. Когда-то она считала себя разумной девушкой. Сейчас ей придется всерьез пересмотреть свое мнение о себе.

— Давно не виделись, Нат, — произнес Стивен. — Как думаешь, во что ты вляпался, когда приехал сюда с таким типом, как Брандт? Я знал, что ты способен вытворять глупости, но не знал, что ты вытворяешь их так часто.

— А ты у нас такой умный! — Щеки Ната вспыхнули. — Если тебе так уж необходимо знать, я приехал, чтобы просить Бронте вернуться ко мне.

В смехе Стивена не было веселья.

— Если так, то можешь ковылять обратно. Долго тебя придется убеждать? Ты Бронте ни на грош не нужен.

Казалось, Нат искренне недоумевает.

— Ты, наглец, позволь ей говорить за себя.

Стивен повернул вырезанную из красного дерева голову к Бронте.

— Ну, Бронте, что ты ему хочешь сказать?

Голос Бронте дрожал от гнева:

— Сколько ты еще для меня приберег сюрпризов? — Ее фиолетовые глаза вспыхнули. — Стивен Рэндолф, он же Стивен Сондерс, который случайно оказался кузеном моего бывшего жениха.

— Стивен порвал с семьей много лет назад, — пояснил Нат так, как будто обвинял Стивена во всех смертных грехах. — Его мать умерла от рака, но он обвинил в этом отца. Мой дядя Брайс — удивительный человек, но Стивен этого не понимает. Он в слишком большой степени сын своей матери. В старине Стивене много загадок. Всех нас он презирает. Потому-то он и сменил фамилию на Рэндолфа. Мой дядя стоит во главе крупной юридической фирмы — «Рэдклифф-Рид». Это-то ты знала? Помнишь, на нашей помолвке ты познакомилась с моим кузеном Лайаллом? Это старший брат Стивена.

Бронте застонала от боли в затылке.

— Представь себе, помню. Он мне не понравился. Надутый. Самодовольный. Со всеми разговаривает как с полоумными. Может быть, все дело в юридическом образовании. Он ни в малейшей степени не похож на Стивена. Скорее он похож на тебя.

Почему, ну почему Стивен ничего не говорил, яростно думала она. Но она не станет ссориться с ним в присутствии своего насмешливо настроенного отчима и фарисея Ната.

— Может быть, вы побеседуете об этом в другой раз? — со злым сарказмом осведомился Брандт.

— А о чем здесь говорить? — крикнул Стивен.

Сейчас он был похож на человека, с которым следует вести себя с величайшей осторожностью.

— Нам пора заняться своим делом, — сердито ответил ему Брандт. — Если ты положил глаз на мою падчерицу, а похоже, так оно и есть, можешь ее забирать. Это настоящая дикая кошка, которая вечно путается под ногами. Мне нужен мой сын. Было бы хорошо, если бы я его сейчас увидел. Я намерен отвезти ее домой, к матери.

— Которая обзавелась замечательным синяком, — осмелился вставить Нат.

Он решил, что Брандт уже не кажется столь опасным, когда рядом стоит Стивен. А Стивен находится в поразительной форме. Он стал старше, возмужал и выглядит гораздо крепче, чем Нат его помнил.

— Она забрала себе в голову, что может мне возражать, — ответил Брандт так, как будто это все объясняло.

— Очень глупо с твоей стороны, — сказал Стивен. Глаза его горели, как у большого кота. — Между прочим, это был последний раз, когда ты поднял руку на человека. И прежде всего, на твоих жену и сына.

— Что ж, давай! Кто это меня остановит?

Когда Брандт посмотрел на Стивена, между его густых черных бровей легла угрожающая складка.

— Тебе придется потрудиться, чтобы доказать, что ты не имеешь отношения к скандалу с «Нортфилдом», — сказал Стивен.

Брандт отскочил так резко и быстро, как будто Стивен плеснул ему в глаза кислоту. В его карих глазах появилось угрюмое и зловещее выражение.

— О чем это ты болтаешь? Там все сгорело.

— И сколько же составила сумма страховки? Сорок с лишним миллионов долларов. Тех самых, что разделили между собой парочка твоих друзей и тот парень, что поднес спичку.

— «Нортфилд»? — пробормотал Нат, смертельно побледнев. — Папа же в этом не участвовал?

— Нет, к счастью для всех нас, — бросил Стивен, не глядя на Ната. — Он, может быть, не всегда поступает безупречно, но он не такой законченный преступник, как этот вот Брандт.

— Парень, держись от меня подальше, — угрожающе произнес Брандт. — И не разевай рот. Было проведено тщательное расследование пожара. Это был несчастный случай.

— У тебя руки в крови, Брандт. При пожаре погиб человек.

— Человек, который не должен был там быть.

Улыбка Брандта была чудовищной. Улыбка человека, готового к обороне, готового прыгнуть как тигр на любого, кто представляет для него угрозу.

— Всегда найдется кто-нибудь, кто знает, — ответил Стивен.

Вот теперь Брандт замер.

— Кто это настолько обезумел, что станет обвинять меня?

Бронте, пораженная, потрясенная, переводила взгляд с одного на другого. На ее памяти это был первый раз, когда ее отчиму было очевидно не по себе.

— Соня, — сказал Стивен, едва удерживая ровный тон. — Твоя первая жена, если ты помнишь. Лучшая подруга моей матери. Они были вместе много лет. Тогда у Сони не хватило духу выступить против тебя. Сейчас — иное дело.

Чтобы не упасть, Бронте оперлась на балюстраду — настолько вскружили ей голову только что услышанные откровения. Она слишком хорошо знала своего отчима, чтобы сейчас смотреть ему в глаза.

— Соня получила большую компенсацию.

В голосе Брандта звучал не только гнев, но и настороженность.

— Иными словами, она должна была держать язык за зубами. Так и случилось. Не знаю, что ты сказал или сделал, но ты ее запугал. Сейчас Соню это не волнует. Я говорил с ней. Рассказал ей, как ты обращаешься со своим сыном. А возможно, и с женой, которая, между прочим, является матерью Бронте.

— Если Соня выступит против меня, ей придется горько об этом пожалеть. — Брандт щелкнул пальцами. — Да и ты тоже, Сондерс. Да кто ты такой? Твой собственный отец тебя вышвырнул. У меня денег не меряно, имейте в виду вы, кто лезет в мои дела!

— Да кому есть дело до тебя! — раздался за их спинами звонкий женский голос. Гилли стояла у входа, Макс — за ее спиной. Приклад винтовки касался щеки Гилли, а на прицеле она держала Брандта. — Да, это пресловутый Карл Брандт, — как бы подтвердила она. — Отлично, отлично! Что вы делаете, сэр, в моем частном владении, куда вы проникли без моего позволения?

На мгновение соотношение сил изменилось. Умолк даже Брандт. А Стивен медленно двинулся к Гилли и успокаивающе заговорил:

— Все в порядке, Гилли. Он не причинит нам вреда. Уберите винтовку.

— Да, Гилли, пожалуйста, опусти ее. Пожалуйста, Гилли.

Слова застревали у Бронте в горле. Ей было страшно, потому что она понимала, что может случиться. Гилли была львицей, вставшей на защиту детеныша.

На смуглых щеках Брандта выступили красные пятна.

— Жалкая полоумная старуха! — Он громко рассмеялся. — Да они вышвырнут тебя из дома.

— Берегись, как бы я не вышвырнула тебя, — парировала Гилли.

Судя по ее виду, ей до смерти хотелось спустить курок. Стивен подошел к ней и положил руку на дуло.

— Успокойтесь, Гилли. Вы не пристрелите его без того, чтобы оказаться в тюрьме. Пожалейте себя! У нас еще много работы. Лео прислал новую пачку эскизов; вам нужно их посмотреть.

— Трус и подонок! — фыркнула Гилли, бросая на Карла Брандта испепеляющий взгляд, но передала винтовку Стивену. — Никогда тебя не прощу за то, что ты сделал моей Бронте. Или что ты сделал маленькому Максу.

— А ну-ка займись лучше своими делами! — заорал Брандт. — А от наших держись подальше. Макс, иди ко мне. Это тебе говорит отец.

— Отец! Да я откуда знаю! — к всеобщему изумлению, выкрикнул в ответ Макс. — Может быть, мама все это выдумала. А ты уверен, что я твой сын? Я ни капли на тебя не похож, хвала небесам. Почему бы это? Ни в чем я на тебя не похож. Я отказываюсь ехать домой! — Макс, обнаружив в себе запасы мужества, теперь объявлял свою личную декларацию независимости. — Я не хочу, чтобы меня били и запугивали. Я скорее умру, чем пойду к тебе. А где моя мать? Ты не сотворил с ней что-нибудь? Если да, то я тебя убью. Она такая красивая. Почему она столько лет оставалась с тобой?

— Думаю, потому, что ей было страшно, — неумолимо произнес Стивен. — Брандт, ты не найдешь ее, когда вернешься домой. Обе птички улетели из клетки.

— Надолго ли? — язвительно возразил Брандт, но на этот раз его бравада была неубедительна.

— И можешь не сомневаться, я тоже с тобой не поеду, — закричал Нат и схватил безжизненную руку Бронте. — Я останусь с моей девочкой.

— Черта с два! — Стивен спокойно и твердо высвободил руку Бронте. — Все это зашло чересчур далеко, Нат. Ты сейчас отправишься в город с этим вот твоим другом, раз уж ты был готов помогать ему в его грязном деле, а значит — убирайся отсюда. Позвони папаше, он пришлет за тобой транспорт.

Нат покраснел.

— Папа всегда обо мне позаботится, — надменно произнес он. — Чего нельзя сказать о тебе и твоем отце, — не удержался он от насмешки. Он всегда завидовал своему сложному, жесткому двоюродному брату Стивену, который нашел в себе силы отказаться от блистательной будущности. — Бронте, неужели ты вправду хочешь, чтобы я уехал? — взмолился Нат. — В этом во всем нет моей вины. Я люблю тебя. Мне было больно, когда ты одурачила меня, но мне так тебя не хватало. Не думай о моей матери. Она простит тебя со временем.

— Высокомерная сука! — охарактеризовал Брандт мать Ната.

— Простит? — Гилли окинула Ната взглядом. — Сынок, здесь нельзя ставить машины. Так что собирайся и уезжай, пока я не вызвала полицию.

И она шагнула к телефону.

— Ищи приключений на свою голову, Сондерс, — прорычал Брандт, обращаясь к Стивену. — Ясно, у тебя крыша съехала. Как и у твоей матери.

На глазах у измученной Бронте стройный корпус Стивена сделался заметно тверже. Впечатляющие черты его лица помертвели. Было видно, что он готов броситься на противника. Как ни было Бронте больно из-за того, что Стивен не доверился ей, ее первая мысль была о том, чтобы остановить его. Если язык жестов понятен ее отчиму, он должен увидеть, что сейчас от него останется мокрое место. Пусть он заслуживает такого исхода больше, чем кто бы то ни было, Бронте понимала: радость победы будет омрачена тем, что Стивену будет предъявлено обвинение в нападении на человека. А это не должно случиться. Она схватила Стивена за стальную руку. Вцепилась в дорогое ей живое существо.

— Стивен, оставь его! Он этого не стоит.

— Нет! — твердо отозвалась Гилли. — Сделай из него решето. Побереги кулаки.

Бронте похолодела. Она задержала дыхание, не выпуская руку Стивена, и наблюдала, пораженная, за тем, как ее отчим двинулся к ступенькам.

Он уходит? Это же чудо, явленное с небес.

Спустившись, Брандт сделал прощальный выстрел:

— Что за жизнь тебя ждет, Сондерс, когда постоянно придется оглядываться через плечо? — злобно прорычал он. — И с тобой, Макс, маленький хулиган, я еще не закончил.

Впервые в жизни при звуках отцовской угрозы Макс расхохотался.

— Чтобы сделать омлет, нужно прежде яйца разбить. Вы-то, Гилли, это знаете. — Он повернулся к Гилли. — Вам надо было прострелить его, когда у вас было ружье. Он как будто из кино пришел. Ну как, скажите мне, он может быть моим отцом?

Брандт снова обратился к сыну:

— Твоя мать не святая, — заревел он, — но у нее никого не было, только этот придурок, отец Бронте. Ты мой сын, как бы ты об этом ни жалел. Так что не забывай, Макс.

Прилив адреналина заставил Макса пронестись по веранде.

— Я свой собственный! — выкрикнул он вслед отцу.

Бронте подошла к брату и тепло его обняла.

— Мы все гордимся тобой, — произнесла она.

— Да, да, — поддакнула Гилли, сжала кулаки и подошла к балюстраде, чтобы с изумлением и восхищением посмотреть на Стивена. — Стив, да откуда у вас этот вертолет?

— И вы умеете на нем летать?

Макс тоже изумленно посмотрел на своего нового друга.

— Я его одолжил у моего друга, застройщика. Боюсь, я не смогу держать его у себя слишком долго. — Прищурив глаза, Стивен проводил взглядом машину Брандта и Ната. Брандт высунул руку из окна и сделал свой привычный непристойный жест. — Макс, я бы хотел убедиться, что твой отец благополучно доехал до города. Хочешь лететь со мной?

— Еще бы!

Макс был на седьмом небе от счастья.

Стивен обернулся к Гилли, но она не смотрела на него. Она отчаянно старалась разобраться в водовороте эмоций.

— Если никто не возражает, — сардонически сказал Стивен, — я привезу Макса на своей машине. Неприятностей я не ожидаю, но на всякий случай лучше я переночую здесь.

Гилли с улыбкой дотронулась до его руки. Она простит ему все, что бы ни думала Бронте.

А та, чувствуя себя обманутой и преданной, пошла в атаку:

— Вы уверены, что вам больше нечего сказать, Стивен Сондерс, или все остальное — это так, мелочи жизни? По-моему, это крайне унизительно. Интересно, вы были женаты и развелись? Я от вас не отстану.

— Бронте, любовь моя! — запротестовала Гилли, желая спасти Бронте от нее самой.

— Ничего страшного, Гилли. — Голос Стивена звучал ровно. — Нет, Бронте, я одинок. — Он обнял худые плечи Макса и повел мальчика вниз. — А моя фамилия — Рэндолф.

Мужчина и мальчик шли к ярко-желтому вертолету, как двое скитальцев.

— Возвращайтесь, Стивен, и тогда мы поговорим с вами и с Бронте, — крикнула вслед Стивену Гилли.

— Начнем с того, почему он мне солгал, — с горечью сказала Бронте.

Гилли встала на защиту Стивена:

— Наверное, он решил, что лучше будет ни о чем не упоминать. Это же не ложь, разве не так?

— Технический прием.

— Я знаю только одно: в чем бы он ни обвинил твоего отчима, этим он спас положение.

И Гилли коротко кивнула, выражая свое одобрение.

Они погрузились в задумчивость. Тем временем лопасти винта пришли в движение, вертолет вертикально поднялся в воздух, после чего сделал полукруг и полетел в сторону побережья.

— Вот, значит, как оно бывает, — заметила Гилли с огромным удовлетворением. — Чертовски далеко, но я этот путь проделаю. Со Стивеном на острова. Никогда не узнаешь, на что ты способен, если не попытаешься. Скажу тебе, моя девочка, будь я лет на пятьдесят моложе, я бы развлекалась как могла. Не знаю, как так получается, но Стивен заставляет меня чувствовать себя чертовски молодой!

— Я уже заметила! — громко простонала Бронте. — И я могу оказаться не единственной твоей соперницей. Есть еще Кристина.

Гилли фыркнула.

— Так в бой! Она красива, умна, я тебе в этом ручаюсь. Так что ужасно, что она влюблена в него. Но из этого ничего не выйдет.

— Откуда ты знаешь?

Гилли засмеялась.

— Я тебя еще и за то люблю, что у тебя нет тщеславия. Кристина найдет себе подходящего мужчину и выйдет за него замуж, но это будет не Стивен. Он — твой, если только ты этого захочешь!

Бронте с трудом сглотнула.

— Что-то у тебя, Гилли, все очень просто получается. Допустим, он меня привлекает; допустим, только допустим, я тоже его привлекаю. Но надолго ли это?

— Девочка моя, насколько ты захочешь. На достаточный срок, чтобы вы поженились и имели детей, выстроили свою жизнь. Очень многие люди не знают, как это — считать себя счастливыми.

— Было бы неплохо, если бы он удостоил меня доверием, — сказала Бронте, которая до сих пор не могла утешиться.

— Можешь ты чуточку успокоиться? — Гилли положила руку ей на плечо. — У него найдется время, чтобы все тебе объяснить. А ты пока посиди здесь. А я пока сделаю нам с тобой по чашечке моего кофе. Я его недавно пожарила. Получится хорошо.

— Тебе не кажется, что ты его слегка пережариваешь?

Кофе у Гилли получался таким, что разбудил бы Рипа ван Винкля[4].

Гилли засмеялась.

— Знаешь, как этот негодяй Стивен его называет? Дьяволово питье.

— Сам он дьявол! — воскликнула Бронте. — Он должен был прямо сказать мне, что знает моего отчима, не говоря уже о том, что приходится кузеном Нату. Получается, что я как пыль у него под ногами. Мне нужен человек, который готов не обманывать меня, а доверять мне самые глубокие, самые темные свои секреты.

— Готова спорить, ты ему тоже многого не рассказала, — возразила Гилли с видом адвоката. — Кроме того, насколько я помню, поначалу ты вела себя с ним не очень мило. — Черные глаза Гилли потеплели. — Ты-то не помнишь, ты слишком молодая... Много лет назад был такой фильм — «Сондерс на реке». В главной роли Поль Робсон, великий американский бас. Хороший фильм. — Гилли отодвинула от себя плетеный стул. — Стивен Сондерс. — Она словно пробовала имя на вкус. — Мне кажется, ему подходит это имя.

— Ох, Гилли! — взмолилась Бронте. — Для тебя будет только естественно, если выяснится, что он поменял пол, а раньше был Стефанией. Как бы то ни было, у него были проблемы из-за того, что он был Стивеном Сондерсом. И потому он сменил имя.

— Стивен пережил какую-то рану, — предположила Гилли, и на ее лицо легла морщина. — Он не мог справиться с чем-то, что совершил его отец. Стивен уже доказал, что он не только наш друг, но и добрый гений Макса. Этот бурдюк Брандт лопнул на моих глазах.

Бронте решила перейти к другому предмету:

— Кто такая Соня?

— Начнем с того, что это первая жена твоего отчима.

— Когда я услышу второй пункт?

— Наберись терпения. Все выяснится в свое время, — посоветовала Гилли.

— А куда делась моя мать? — не унималась Бронте. — Почему она не попыталась связаться со мной?

Гилли фыркнула и торопливо прошла к входной двери.

— Детка, на твоем месте я бы не слишком беспокоилась о твоей матери, — бросила она через плечо. — Скорее всего, Миранда сейчас в отеле «Палаццо Версаче» на Золотом побережье. А если то, что сказал мне Макс, чего-нибудь стоит, то она там не одна.

Эту ночь не назвать черной. Ее не назвать темной. Луна и звезды освещали небо так, что оно приобрело оттенок индиго. Тот же оттенок лунный свет отбрасывал на траву. Вдали виднелся родной для усадьбы «Иволги», словно вырезанный из картона силуэт вулкана: острый пик и круглый холм, затеняющие усадьбу.

В кухне Бронте налила себе стакан холодного белого вина и отнесла его на заднюю веранду. Она не имела представления, где находится Стивен. Может быть, он тоже уже отправился спать. Может быть, стоит разорвать с ним бесповоротно, но Бронте не стала этого делать. Ее чувства смешались.

Справься с этим, детка. Ты за себя.

Жертва своего острого зыка. Но все дело в том, что она была слишком уязвлена недоверием Стивена. Ее чувства к нему не переменились. Она в него по-прежнему до безумия влюблена, однако несчастлива и неуверенна. Она пережила такие тяжкие годы, что один день не мог изменить ее. Ей нужен человек, которому она сможет доверять. Такой человек, который является таким, каким он ей представляется. С множественностью личин она не желает иметь дело.

Разве она слишком уж много требует?

Белая бугенвиллия протянулась вдоль широкого навеса наподобие вуали невесты. Гардении, олеандры, другие экзотические цветы буквально наводнили сад и источали такой густой аромат, что в нем можно было утонуть.

Устроившись в ротанговом[5] кресле, Бронте сделала большой глоток вина и отставила стакан в сторону. Скоро тропическая жара растопит ночную прохладу. Бронте откинула голову назад и стала смотреть на звезды. Разбросанные по небу, как по экрану. Они разноцветные: жарко-белые, красные, голубые; или это ей кажется? Ее взгляд нашел Южный Крест. Всю жизнь она любуется этим созвездием. Наверное, за медной луной дует ветер, потому что она плывет по небу как галион.

Куда течет ее жизнь? Бронте не может себе представить. Все теперь по-другому — с того дня, как она встретила Стивена. Его влияние на нее неизмеримо; он вызывает в ней химическую реакцию. Мужские феромоны[6] берут женщину в плен? Что бы это ни было, но это «что-то» неумолимо влечет ее и Стивена друг к другу.

Стоило бы сегодня посмотреть сделанные Лео первые эскизы, но она была чересчур горда. Упрямство, ничего больше.

Она разглядела Стивена в темноте только тогда, когда он обратился к ней:

— Ты смотришь вверх. И что видишь?

Он придвинул другое ротанговое кресло и тоже сел.

— Ты меня напугал.

Бронте дотронулась до пульсирующей жилки на горле.

— Прости. Я стоял тихо, чтобы ты не убежала. Бронте, почему ты меня избегаешь?

— По-моему, тебе незачем об этом спрашивать.

Она не повернула голову, но ясно видела Стивена. Чувствовала его. Его запах, как львица чует своего самца. Он будит все ее чувства. Он завораживает ее, как бы она ни злилась. Что дает ему огромное преимущество.

— Бронте, ты сама сказала: то, что происходит между нами, происходит почти пугающе внезапно. Когда прошло так мало времени, трудно действовать в бешеном ритме. Для нас обоих. Вначале ты была расположена не доверять мне из-за идеи партнерства с Гилли. Твое доверие сделалось для меня очень важным. Как ты считаешь, что произошло бы, если бы я представился как кузен Ната?

— Я бы с этим примирилась.

Бронте прихватила свои длинные волосы большим черепаховым гребнем.

— Нет. Не примирилась бы.

Упрямое отрицание.

— Хорошо, не примирилась бы. — Бронте бросила на Стивена быстрый взгляд. Его рубашка бледно мерцала в темноте. Красивое лицо скрывала тень. — С нашей встречей все было очень необычно. И прежде всего: почему ты приехал именно сюда, в Северный Квинсленд? Почему так далеко от твоих родных мест?

— Забавно, что ты меня об этом спрашиваешь, — буркнул Стивен с невеселым юмором. — Квинсленд — идеальное убежище. Здесь бурлит жизнь, сюда съезжаются туристы, и вместе с тем это приграничная земля. Как и ты, я хотел быть как можно дальше от своих родственников. То же самое, что у Макса. Я хотел быть сам по себе. По-моему, этого я добился — при небольшой помощи, если не считать наследства матери. Оно дало мне независимость, что и было ее целью.

— Что случилось с твоей матерью? — спросила Бронте, сознавая, что ступает на глубоко эмоциональную почву. — И почему ты так ненавидишь отца?

— Бронте, я обычно не говорю на эту тему. — Голос Стивена был низким и сдавленным. — Это не поможет.

— А тебе и не нужно говорить об этом обычно, — сказала Бронте с грустью и досадой. — Меня это беспокоит. Может быть, сейчас подходящий момент, чтобы пойти на контакт. Я хочу знать, что происходит в тебе, Стивен.

— При том, что я долгие годы держу все это при себе?

Стивен покачал головой.

— Расскажи мне. Как тебе удалось поговорить с моей матерью? Как ты вообще ее нашел?

— Где же, Бронте, как не в семейном гнезде? В первый раз Брандт пометил ее лицо. Ей было слишком стыдно, вот она никому об этом и не сказала. Я сумел убедить ее собрать вещи и уехать. Было очень вероятно, что с ней случится что-нибудь похуже. В общем-то, ее не нужно было особенно понукать. Она хочет разводиться с ним. Она уже не первый год знает, что необходимо что-то предпринять, но до сих пор он слишком крепко держал ее в своей власти. Его гнев на Макса за дезертирство поставил все на свои места. Она перепугалась за Макса.

Бронте повысила голос:

— А она не подумала предупредить нас, что он намерен приехать?

Стивен пожал плечами.

— Бронте, это твоя мать. Мне кажется, она за всю жизнь привыкла думать в первую очередь о себе. И сейчас ее волновало собственное бегство.

— И не в безопасное место, а в шикарный отель! — язвительно заметила Бронте. — По крайней мере, ей ничто не угрожает! — Она не могла успокоиться в присутствии Стивена. Слишком много переживаний. — А как там он, ты знаешь?

Теперь тон Стивена стал жестче:

— За некоторое вознаграждение о нем позаботится сотрудник службы безопасности компании. Будут проверены его дом и офисы, а также все, кто связан со скандалом. Будет назначено расследование этого прискорбного дела. Это случилось больше десяти лет назад, но многое изменилось с появлением кибер-сыщиков.

Бронте повернула голову.

— Для чего они?

— Они могут открывать стертые и скрытые файлы — файлы остаются в компьютерах, даже если мы думаем, что стерли их. А на самом деле мы стираем только пути доступа к ним. Кроме того, кибер-сыщики умеют находить спрятанные банковские счета.

Бронте тут же подумала о файлах в своем домашнем компьютере (впрочем, достаточно безвредных), которые, как она была уверена, надежно стерты.

— Значит, за нами в компьютерах тянется след?

Стивен кивнул.

— Точно. Кибер-сыщики — это умелые судебные инструменты. Сначала они создают двоичные образы всех данных, имеющихся на жестких дисках. Потом специальные программы исследуют эти образы. На основании результатов исследований можно возбудить уголовное дело. Работник, о котором я тебе говорил, будет действовать с отличной командой юристов. Есть вероятность, что Брандт выкрутится. В судах не всегда доискиваются справедливости.

— А что Соня, подруга твоей матери, его первая жена?

— Если мы вытащим дело наружу, не знаю, переживет ли она. Недавно у нее обнаружили неоперабельную опухоль мозга. Сейчас ум у нее ясный. Но, как это ни грустно, ей предстоит деградация. Прогнозы плохие. Зато она больше не боится Брандта. Она освободилась от страха, оказавшись лицом к лицу с неизбежной смертью. И выходит так, что Соня, жертва насильника, перед своим концом доконает его.

— Максу придется поменять фамилию. Как тебе, — рассудительно заметила Бронте.

— Лично мне нравится — Рэндолф. Это хорошая фамилия. Она моя, — твердо сказал Стивен.

— Нет никаких шансов на ваше примирение с отцом и братом?

Стивен посмотрел на звездное небо.

— С братом — возможно. С отцом — никаких. У него репутация столпа общества, и люди относятся к нему соответственно. Но когда моя мать лежала наверху и умирала, мучаясь от невыносимой боли, он привел в дом любовницу. Она была всего на два года старше Лайалла. Он поступил жутко.

— И она поступила жутко, — отметила Бронте, представляя себе, как Стивену жилось в семье.

— Моя мама после этого больше не могла держаться, — мрачно сказал Стивен. — Ей сказала наша экономка, дура, уж не знаю зачем. Должно быть, потому что любила ее. Наверное, ей казалось, что маме следует знать. Как бы то ни было, отец погубил маму. И он, и его любовница достойны друг друга. Мой отец ожидал, что мы полностью поддержим его. Он — видный и сильный мужчина, а мама болела очень долго. Я понимаю, это трудно, но у него не хватило достоинства даже на то, чтобы встречаться с любовницей тайком. Нет, ему понадобилось привести ее в дом. Это было жестоко. Лайалл смотрел на это так же, как и я, но он сознавал, что ему будет гораздо тяжелее жить, если он не будет соглашаться с любыми желаниями отца. Было очевидно, что любовница прочно вошла в жизнь отца.

— Они поженились?

Стивен кивнул.

— У них дочь. Моя младшая сестра. Я ее никогда не видел. Думаю, он на нее не надышится.

— Во всяком случае, ей будет легче жить, чем тебе. — Бронте поднялась; ею владели волнение и грусть. Наверное, мне пора спать. У нас сегодня было много событий. Я — что Макс, благослови его Господь. Слишком много эмоций — и я вымотана до предела.

С болью она посмотрела на Стивена.

— Я еще немного посижу, — сказал он глубоким, горловым голосом.

При этих словах она пошатнулась. Нужно уходить, иначе она окончательно потеряет голову.

— Хорошо, — едва сумела она выговорить.

Он сидел прямо перед колонной, и она обошла его, не сознавая, что ее красота — инструмент дразнящей пытки.

Он протянул к ней руку и поймал ее — как на крючок.

И вот она уже в его руках. И только жар и свет. И неразрывное слияние губ, исполненных отчаянной страсти.

— Бронте, ты так много для меня значишь, — застонал он.

— Я хочу в это верить.

Она прижалась затылком к его плечу, и звезды отразились в ее глазах.

— Что мне сделать, чтобы убедить тебя?

Растопыренные пальцы Стивена ласкали ее грудь. Он сбросил с плеча лямку ее купальника, желая добраться до кожи.

От его прикосновений дыхание прерывалось у нее в горле. Желание захлестывало ее, кружило, как ветер кружит сухой лист. Она, умирая от тоски, еще теснее прижималась к нему. И при каждом прикосновении между ними пробегали искры. Его рука скользила по ее согнутым в коленях ногам, к щиколоткам, потом снова вверх, подняла край ее юбки, погладила бедро и остановилась возле того места, в котором пульсировала дрожь. Она долго и остро ощущала его твердую мужскую мощь. Непередаваемое чувство вызывает в ней сексуальная энергия, которую он излучает. Ее голова откинулась назад. Он гладил губами ее соски, отчего ее чувственное тело извивалось. Он так отчаянно ей нужен!

— Я не могу зайти так далеко и не получить тебя.

Его голос волной прошел через ее тело.

— Проведи со мной ночь, Бронте, — умолял он.

— Мы не можем! Ты же знаешь, что не можем.

Бронте вся дрожала, но в то же время помнила, что Гилли и Макс совсем рядом.

— Я пойду на все, чтобы получить тебя.

Не в силах справиться с эмоциональным пожаром, он поднялся и поднял Бронте на руки так, словно она ничего не весила.

Она прижалась к нему, обвила его руками, испуганная полнотой страсти, что исходила от его тела. Она сомневалась, что сможет удержать его. И себя-то удержать трудно. Но она не решалась сдаться.

— Стивен, нельзя, — взмолилась Бронте, вся пылая.

— Ты хочешь?

Он поднял ее выше и вгляделся в ее сверкающие глаза.

— Да, черт возьми! — Ее сопротивление слабело с каждой секундой. — Но в доме Гилли и Макс. Я чувствую себя как ребенок, который нарушает запрет.

— Я мог бы разделить ответственность, — простонал он. — Я же... Я взбешен! — Он опустил Бронте на пол и крепко прижал к себе. — Ты спала с Натом?

— Это тебя сердит?

Бронте всмотрелась в лицо Стивена.

— Естественно.

Он потянул к себе ее длинные волосы и зарылся в них лицом.

— Я стала старше и, надеюсь, умнее, — дрожащим голосом ответила Бронте. — Нат был ужасным выбором. Это даже и не мой выбор.

— Но ты его приняла.

Голос Стивена был отмечен печатью ревности, которую он не мог скрыть.

— Некоторое время я радовалась тому, что мать меня одобряет, — попыталась объяснить Бронте. — Даже эта скотина, мой отчим, одобрял.

— Но потом ты одна из всего этого выбралась, — сказал Стивен таким тоном, словно ей предстояло как минимум сдать экзамен.

— Слава Богу, да, — с жаром ответила Бронте. — Я чувствую, ты на меня сердишься.

Он приподнял ее голову, чтобы заглянуть ей в лицо.

— А что я должен чувствовать? — Он не стал дожидаться ответа, а покрыл ее губы поцелуем. — И вот что я тебе скажу, Бронте Макалистер. Ни от одной женщины, кроме тебя, я бы не стал терпеть такую пытку. Я хочу тебя получить, и это скоро произойдет. Ты сама назовешь время и место.

«Гнездо Иволги»