До встречи с Дианой, которую приставили к нему шофером, у шейха Захира со всеми дамами были ровные отношения, гарантировавшие сознание того, что их связь мимолетна. Но внезапно Захир оказался в плену у девушки с колдовскими глазами, очаровательной ямочкой на щеке… и низким происхождением…
— Ну-ка, Ди, подойди ко мне.
Диана Меткалф выглянула из задней двери микроавтобуса, где занималась уборкой, и, сунув в карман спецовки горсть фантиков, посмотрела на своего босса. Перекошенное лицо начальницы, славящейся своей невозмутимостью, встревожило Диану.
— Что такое, Сэди?
— Джек Ламлей заболел и отправился домой. Он уже третий за сегодня.
— Тоже с отравлением?
— Да. Надо бы натравить на них проверку — пусть посмотрят, чем кормят людей. Мне, правда, не до того — три водителя выбыли из строя, а у меня сегодня VIP-персона в Хитроу меньше чем через час. — Сэди жалобно улыбнулась. — Только не говори, что у тебя сегодня свидание.
— Да нет. — Откуда у нее время для свиданий? — Ты хочешь, чтобы я поработала нынче вечером?
— Если можешь.
— Не проблема. Позвоню папе, он сам напоит Фредди чаем.
— Как твой сорванец?
— Растет.
— Дэзи теребит меня — когда его снова привезут поиграть. Я сама позвоню твоему отцу. Если хочешь успеть к самолету, тебе надо спешить.
Диана моргнула. К самолету?
— Не поняла. Ты имеешь в виду, что важная персона на мне?
— Вот именно.
— Но я не могу!
Сэди нахмурилась.
— Ты ведь знаешь машину, точно?
Диана кивнула. Таковы правила компании. Теоретически все умеют водить имеющиеся в парке машины. Теоретически. Но речь идет о самой новой, самой роскошной, самой дорогой — предмете гордости и тщеславия Джека Ламлея, лучшего водителя парка. Диана охотно взялась бы за дополнительную работу, но даже в мечтах не смела прикоснуться к обтянутому кожей рулю сокровища Джека.
— Ну и слава богу, — с чувством произнесла Сэди.
Ей-то что!
Диана прихлопнула рот рукой, но недостаточно быстро, чтобы заглушить вырвавшееся крепкое словцо.
Сэди вздохнула.
— Только не говори, что ты пользуешься этими выражениями, возя школьников.
— Я? Как ты думаешь, откуда еще я бы их узнала?
— Неужели дети теперь такие распущенные?
— С детьми все нормально. Они просто в том возрасте, когда хочется шокировать взрослых. Главное — не реагировать.
— Главное — не перенимать чужие дурные привычки. — Сэди задумчиво посмотрела на нее. — Следовало бы посадить Джека на рейсы с детьми на недельку-другую. Тогда они быстро прикусят языки, а он дважды подумает, прежде чем есть всякую отраву.
Главный шофер фирмы за рулем микроавтобуса с кучей нахальных детишек? Диана усмехнулась, живо представив себе это зрелище.
— За показ такого представления не грех и заплатить.
Они переглянулись. Две матери-одиночки — одна в самом низу, другая — на верху преимущественно мужского бизнеса, где разве немой откажется отпустить нелестную шуточку относительно женщины за рулем. Сэди с видимым сожалением покачала головой.
— Он скорее уволится, чем пойдет на такое унижение.
— Да, это явно ниже его достоинства, — согласилась Диана. — Ладно. Известие, что я сидела за рулем его драгоценной машины, будет ему достаточным наказанием.
Сэди едва сумела удержаться от ответной ухмылки и снова взять тон начальницы.
— Только смотри, там, куда ты отправляешься, предпочитают, чтобы водитель оставался практически невидимым.
— Петь, значит, нельзя?
— Петь?
— Я обнаружила, что это удерживает пассажиров от употребления дурных слов.
— Я серьезно!
— Да, мэм.
— Отлично. Значит, я ставлю тебя на маршрут шейха Захира. Не забудь об униформе. Да, и о головном уборе тоже.
— Шейх?
— Шейх аль-Хатиб, племянник эмира Рамал-Хамраха, кузен посла своей страны в Лондоне, обладатель многомиллионного состояния.
Диане мгновенно расхотелось петь.
— Ничего себе!
— Теперь тебе ясно. «Мерседес» в полном его распоряжении, пока он в Лондоне. График, понятно, непредсказуемый, но, если ты сумеешь удержать оборону сегодня, завтра я подышу кого-нибудь тебе на замену.
— Можешь не стараться, — яростно заявила Диана, пытаясь выглядеть хоть чуть-чуть менее безответственно. Может, она и не Джек Ламлей, но уж отбирать пассажиров сразу, как подвернется кто получше, — с ней такого не бывало. — Я сама справлюсь. Во всяком случае, пока Джек не выздоровеет. — Это ее шанс выдвинуться — не век же ей водить школьный автобус. Где лимузины — там и деньги. Не собирается она уступать «мерседес» первому, кто прочухается после несварения желудка. — Дай мне шанс, Сэди. Я тебя не подведу.
— Поглядим, как пройдет сегодняшняя встреча.
Ладно, намек понят. Диана решительным жестом стянула с рук резиновые перчатки. Из гаража она вышла при полном параде. На смену старенькой спецовке явились отглаженные брюки, свежая белоснежная рубашка и великолепный форменный пиджак.
Сэди сверилась со своими записями.
— Шейх Захир прилетает на своем частном самолете приблизительно в семнадцать пятнадцать. Жди на стоянке. Номер телефона в машине у них есть — тебе позвонят, когда надо будет подогнать ее к обочине.
— Усвоила.
— И перестань на меня таращиться, Ди. Будь на связи, хорошо? Если что случится, я хочу узнать это от тебя, а не от него.
Самолет приземлился и подкатил к аэровокзалу, но шейх Захир бин Али аль-Хатиб не оторвался от работы.
— Мы прибыли, Захир. — Джеймс Пирс захлопнул свой ноутбук, передал его секретарю, взяв вместо него красиво упакованный пакет.
Захир нахмурился, пытаясь вспомнить, что там такое. Наконец это ему удалось.
— Нашли то, что она заказывала? — спросил он.
— Один из моих сотрудников сумел отыскать в Интернете. Антиквариат. Венеция. Прелестная вещь. Уверен, принцесса будет довольна. В аэропорту будет ждать ваш обычный водитель. Сегодня у нас очень напряженное расписание. Если вы хотите попасть на прием, из посольства следует уехать не позднее чем в восемнадцать сорок пять.
Диана подъехала к зданию аэропорта, одернула форменный пиджак, поправила глупую фуражку на голове, разгладила морщинки на перчатках. Потом, заранее представляя белые халаты — все эти арабские штучки-дрючки, встала у задней двери лимузина, готовая действовать сразу, после появления клиента.
Никаких халатов в поле зрения. Шейх Захир аль-Хатиб предпочел не выделяющий его из толпы европейский наряд. Тем не менее у нее не возникло никаких затруднений с его идентификацией. Даже если бы он был без эскорта, положенного столь важной персоне.
Серый свитер, мягкие джинсы и сандалии на босу ногу были, вероятно, повседневной одеждой, но стоимость их сразу бросалась в глаза. Сам мужчина, высокий и поджарый, выглядел скорее известным спортсменом, финансовым магнатом, но его поведение, простой поворот головы были полны такой надменности, такой уверенности в себе, что сразу выдавали в нем человека, чье любое желание незамедлительно выполняется.
Ярко-розовый, тщательно перевязанный лентами пакет, который он держал в руках, был словно бы дополнительной деталью, привлекающей к нему всеобщее внимание, — даже волосы на голове у Дианы зашевелились от почтения.
Надо признать, держится шейх Захир аль-Хатиб как… шейх.
У дверей он немного задержался, чтобы поблагодарить свой эскорт, давая Диане возможность привести подбородок в соответствующее положение и фиксировать улыбку на губах, плотно сжатых, чтобы подавить привычное «как прошел полет?».
Никакой болтовни.
Это тебе не семейный выезд в Диснейленд, когда люди, загружаясь в микроавтобус, стремятся поделиться своими впечатлениями, напомнила она себе.
Требуется только тихое «добрый день, сэр».
Это нелегко. Есть две вещи, которые у нее хорошо получаются, — водить машину и болтать. Одно она делает за деньги, другое — даром. Хобби у нее такое. Что неизменно отражалось в дневнике, выдаваемом ученикам в конце года.
Болтала в классе. Болтала на собрании. Болтала себе на беду.
Обычно ей приходилось обслуживать детей и женские посиделки, так что в общем шуме ее работа языком терялась и никаких проблем не возникало. Но понятно, что Сэди решилась доверить ей встречу шейха, лишь когда положение стало отчаянным.
Ну ничего, она покажет Сэди. Она всем им покажет — родителям, соседям с их пренебрежительным сочувствием, — начала она уже неплохо.
С образцово-вежливой улыбкой Диана открыла дверь, чтобы ничто не могло помешать его продвижению вперед.
— Добрый день…
До слова «сэр» она не добралась.
Малыш, выскочивший из дверей аэропорта, нырнув в открывшийся проход между Дианой и шейхом, бросился к женщине, стоящей как раз за ними. Диана и глазом не успела моргнуть, как ребенок споткнулся об ее сверкающие ботинки и врезался в шейха Захира, выбив у него из рук пакет.
Реакция шейха оказалась мгновенной — он подхватил мальчика, прежде чем тот упал на землю.
Диана, тоже не совсем неуклюжая, подпрыгнула, цепляясь за ленты. Пакет пролетел мимо нее, но ленты свою службу сослужили: одна из них оказалась у Дианы в руке.
— Есть! — победно воскликнула девушка. Слишком рано.
— Нет!
Лента попалась, но пакет продолжил свой полет, оставляя за собой длинный развязывающийся хвост, и обрушился на бетон со звуком, ужасно напоминающим звук бьющегося стекла.
У Дианы вырвалось слово, которое она обещала Сэди ни при каких обстоятельствах не произносить в присутствии клиентов.
Может, шейх Захир недостаточно хорошо владеет английским, чтобы уловить смысл сказанного?
— Эй! Где горит? — спросил он мальчика, придерживая его, пока тот восстанавливал равновесие и дыхание. Надежды Дианы относительно языка мигом улетучились. От настоящего англичанина шейха отличал только легкий акцент.
— Извините нас… — бабушка мальчика, цель его спринта, смущенно топталась рядом. — Позвольте мне заплатить за нанесенный ущерб.
— Ничего, — шейх Захир грациозным жестом отверг ее предложение, слегка поклонился. Принц пустыни до мозга костей, пусть и без халата.
Диана подобрала то, что осталось от пакета. Выпрямившись, она оказалась лицом к лицу с шейхом. И все резко покатилось под гору. Имея такую внешность, можно сражать женщин наповал одной улыбкой.
Только шейх Захир не улыбался, а смотрел на нее своими темными, таинственными глазами. Лишь открыв рот, Диана поняла, что на какое-то время перестала дышать.
— Мне очень жаль, — задыхаясь, выговорила она наконец.
— Жаль?
Жаль вырвавшегося у нее ругательства. Жаль, что так вышло с пакетом. Решив, что последнее безобиднее, Диана предложила ему этот вариант.
— Боюсь, оно разбилось, — сказала она. Шейх взял пакет у нее из рук, потряс, и она добавила: — И, по-моему, из него что-то течет.
Он вытянул руку, избегая падающих капель, и оглянулся в поисках урны. Дав ей момент, чтобы справиться с проблемами дыхания.
Вот так шейх. Чеканные, влекущие, опасные черты лица. Роскошная внешность.
И что?
Какое ей дело?
Кроме того, он и не взглянет на нее дважды, даже если она захочет. А она и не захочет.
Честно.
Достаточно одного опасно выглядевшего человека в ее жизни.
Явно пора вспомнить о принятой на себя роли профессионала.
Урны поблизости не оказалось, и шейх решил проблему, сунув мокрую массу из бумаги и лент обратно ей в руки. Истинно мужское поведение — оставить уборку мусора кому-то другому.
— Вы не мой обычный водитель, — сказал он.
— Нет, сэр. — Зрение у него стопроцентное, подумала она, доставая водонепроницаемый пакет и засовывая туда ленты, бумагу и все остальное. — Интересно, что меня выдало? — пробормотала она себе под нос.
— Борода? — предположил он, когда она повернулась к нему лицом.
Слух тоже в порядке…
— Не может быть, сэр, — сказала она, надеясь, что инструкция, касающаяся вежливой улыбки, дошла до мозга, — та, что говорила «заткнись!», явно потерялась в пути. — У меня нет бороды. — И, побуждаемая неким зловредным внутренним демоном, добавила: — Но я могу нацепить накладную, если это так существенно.
Иногда, когда болтливость уже довела тебя до беды, единственный способ выбраться — болтать дальше. Если ей удастся заставить его рассмеяться, может, все и обойдется.
Улыбнись, черт тебя побери, улыбнись…
Сердце провалилось куда-то вниз. Улыбаться он не спешил. Так же как не спешил сообщить — существенно это или нет.
— Как вас зовут? — спросил он.
— Не стоит вам об этом беспокоиться, — с кажущейся беззаботностью ответила она. — В конторе будут знать.
Когда он побежит жаловаться.
Даже дня она не продержалась. Сэди ее убьет.
— В конторе они, может, и знают. Но я не знаю.
— Меткалф, сэр.
— Меткалф. — Он помолчал. — Ладно, Меткалф, может, поедем? Времени мало, а нам теперь придется заехать куда-то, иначе именинница будет огорчена.
— Именинница?
— Принцессе Амире, дочери моего кузена, сегодня исполняется десять лет. В подарок ей хотелось получить снежный шар. Я обещал, что он у нее будет.
Забыв, что должна говорить, лишь когда к ней обращаются, Диана произнесла:
— Эти шары очень милые. У меня до сих пор хранится тот, что мне подарили, когда…
Она замолчала. Ему-то что за дело?
— Когда?
— Когда мне было шесть лет.
— Понятно. — Он пристально взглянул на нее, словно пытался представить ее шестилетней. Потерпев, по всей видимости, неудачу, сказал: — Этот тоже был старым. Старинным, вообще-то. Венецианское стекло.
— Для десятилетней девочки? — Слова вырвались, прежде чем она успела их проглотить. — Я хочу сказать,
Да заткнись же!
Ее плечи опустились, пытаясь отделить остальную часть туловища от незакрывающегося рта.
— Раз шар для ребенка, то, возможно, он должен быть менее хрупким. А стекло, оно…
Ее рот получил наконец сообщение и закрылся.
— Хрупкое? — Шейх Захир, все так же без улыбки, закончил предложение за нее.
— Уверена, что шар, купленный вами, был очень красивым, — быстро произнесла она. — Но, вероятно, у вас нет собственных детей.
— А то я бы лучше знал?
— Ммм, — промычала она сквозь сжатые губы. — Я хочу сказать, что его следовало бы убрать подальше. — Она попыталась улыбкой смягчить сказанное. — Ведь это… это сокровище, а не игрушка.
— Понимаю. — Шейх все еще хмурился, но уже не сердито.
Чувствуя, как болит лицо от усилия подавить улыбку, Диана сделала еще одну попытку спасения:
— Несомненно, принцессы гораздо аккуратнее обычных маленьких девочек.
— Нет, — ответил он, отвечая наконец на ее улыбку — от глаз разбежались смешливые морщинки, — не в данном случае. — На сей раз улыбка не внушала благоговейный трепет, а сразу останавливала сердце. Во всяком случае, ее сердце провалилось куда-то глубоко вниз. — Хорошенькое личико — не единственное из ваших достоинств, а, Меткалф? И сколько вы запросите за расставание с вашей небьющейся игрушкой?
Она сглотнула.
— Мне очень жаль, но сейчас ее у меня нет.
Его брови приподнялись.
— Она не разбилась, — быстро заверила Диана. — Я ее отдала…
Шейх Захир ждал.
— Я отдала ее маленькому мальчику, которому она понравилась.
— Не переживайте так, Меткалф, я пошутил. Поехали в магазин.
— Д-да, сэр. Но… — Диана покосилась на двери аэропорта, — разве вы не хотите дождаться своего багажа?
Она была уверена, что с минуты на минуту должен появиться какой-нибудь прислужник с тяжело груженной тележкой. Но шейх Захир, даже не оглянувшись, сел в машину.
— Им займутся.
Сэди была права, подумала Диана. Это другой мир. Она закрыла дверь, уложила то, что осталось от драгоценного стеклянного предмета, в багажник и глубоко вздохнула, прежде чем сесть за руль и завести мотор.
По магазинам. С шейхом.
Бесподобно.
Бесподобно.
Все тщательное планирование Джеймса пошло коту под хвост из-за секундного отвлечения внимания.
Зато какого отвлечения…
Выходя из двери, Захир ожидал встретить расторопного и говорящего односложными словами Джека Ламлея. И получил вместо него «Меткалф». Женщину, чьи формы лишь подчеркивались строгим кроем пиджака. Женщину с длинной стройной шеей, по которой рассыпались мягкие кудряшки каштановых волос. Даже теперь, когда их старательно убирали.
И губами, созданными искушать.
Именно тот тип отвлечений, на который в этой поездке у него нет времени.
Никаких жалоб. Ему нравится, что жизнь вокруг раскручивается, как туго сжатая пружина, и не жаль потратить долгие часы на то, чтобы превратить маленькую, идущую в никуда компанию в бизнес, приносящий миллиарды долларов.
Он единолично превратил туризм в Рамал-Хамрахе в золотую жилу. Теперь его страну постоянно упоминают в журналах по туризму — и пустыня, и горы, и древняя история оказались вполне привлекательной приманкой.
Пришлось немало потрудиться, чтобы достичь этого. До него туризм считался всего лишь незначительным дополнением к основной, нефтедобывающей промышленности. Лишь немногие видели перспективы его развития, а значит, они на целые годы отстали от соседних стран.
Изменение отношения к международному туризму за последний год совершенно изменило существующий рынок.
«Вероятно, у вас нет собственных детей…»
Конечно, когда строишь империю, чем-то приходится поступаться. Впрочем, мама уже взяла дело в свои руки. Вероятно, как раз сейчас, пока он едет в машине, она просеивает списки возможных кандидаток, подыскивая для него подходящую партию. Ища ту, что сумеет подарить его отцу внука, которому тот передаст свое имя.
Так происходит уже тысячу лет. В традициях Рамал-Хамраха не принято следовать концепции романтической любви, как на Западе. Брак — это контракт, заключаемый на взаимовыгодных для обеих семей условиях. Его жена будет женщиной, которую он сможет уважать. Она станет вести его дом, вынашивать детей — сыновей, чтобы поддерживать честь семьи, и дочерей, чтобы приносить в нее радость.
Взгляд Захира упал на молодую женщину, сидящую впереди него. Мягкая линия щеки отражалась в зеркале заднего обзора. Намек на ямочку на щеке.
Очевидно, эта женщина всегда готова к улыбке. Захир и сам улыбнулся, вспомнив смену выражений на ее лице — переход от ужаса, вызванного вырвавшимся у нее словом, явно не из словаря Образцового водителя, к смущению, упрямому взгляду — принимай-что-есть и, наконец, беспокойству.
Стекло. Для ребенка. О чем он только думал? И Джеймс тоже хорош.
Впрочем, Захир и не думал. Он велел достать самую дорогую, самую привлекательную версию заказанного подарка, а Джеймс, как обычно, его достал.
Жена такой ошибки бы не сделала.
Меткалф такой ошибки бы не сделала.
И, как он подозревал, никогда не согласилась бы на брак, основанный на взаимном уважении. Не с такой улыбкой. Ну, так она ведь из иного мира. И живет жизнью, неведомой юным девам, среди которых мама подыскивает ему невесту.
Она отличается и от дам, увлеченных карьерой, которых ему приходится встречать по делам бизнеса. Пусть она уступает им в блеске и изысканности, притягивать к себе сердца у нее выходит гораздо лучше, с ней куда веселее, чем с любой из них.
Захир провел ладонью по волосам, словно пытаясь изгнать беспокоящие мысли. Времени для «веселья» у него нет совершенно. И так приходится выкраивать из насыщенного расписания часок, чтобы отметить день рождения маленькой девочки. А сейчас следовало бы сосредоточиться на том, как очаровать журналистов, которые будут на приеме.
— Вы теперь будете постоянно работать, Меткалф? — спросил он. — Или завтра Джек Ламлей вас сменит?
— Не могу сказать, сэр, — она бегло взглянула на него в зеркало и вновь обратила внимание на дорогу. — Он сегодня заболел. Уверена, если вы будете настаивать, фирма подыщет вам кого-нибудь другого.
— С бородой?
— Да, сэр.
Ямочка на щеке пропала. Теперь она не улыбалась. Неужели считает, что он решит возражать против водителя-женщины?
— Чем же вы займетесь, если я буду настаивать?
Ее глаза опять метнулись к его лицу. Зеленые, как дымка свежих листьев, распускающихся в Англии весной.
— Если повезет, то усядусь за руль микроавтобуса, развозящего школьников.
— А если не повезет?
— Опять же буду за рулем микроавтобуса, развозящего школьников, — улыбнувшись, ответила она, тормозя перед громадным магазином игрушек.
Диана выскочила из машины, но шейх успел выйти, не дожидаясь, пока она откроет перед ним дверь, и уже стоял, недоуменно разглядывая фасад выбранного ею здания.
Ему не пришло в голову сообщить ей конечный пункт их поездки. Джек Ламлей отвез бы его в «Харродз» или «Хэмлейз», предварительно справившись по телефону, где имеется нужный товар, и договорившись, что он, должным образом упакованный, уже будет ждать их приезда.
Никакого ожидания.
Никаких усилий.
Как брак, устроенный третьими лицами.
Порыв ветра хлестнул по обширному пространству перед магазином, и Диана схватилась за свою фуражку, прижимая ее к голове.
Шейх Захир не сделал попытки войти внутрь, и она похолодевшим сердцем поняла, что опять совершила ошибку.
Сэди была права. Она не справляется…
— Прошу прощения, это не то, чего вы ждали.
— Я предоставил право решать вам.
Точно. Вот она и выбрала лучшее, по ее мнению, решение…
— Я подумала, так будет быстрее, — пояснила Диана. — Здесь определенно легче припарковаться. Да и дресс-код ваш, если честно, не соответствует магазинам более высокого ранга.
— Дресс-код? — изумился Захир. — Чтобы ходить по магазинам?
— Никаких босых ног. Спортивных туфель. Джинсов. Рюкзаков. — Она сбилась, осознав, как глупо это звучит. — Рюкзака у вас, правда, нет.
— Зато остальное налицо.
— Должно быть, для королевских особ все иначе.
— Все же лучше не рисковать, — мягко произнес шейх Захир. — Ладно. Войдем.
Войдем. Похоже на «вместе войдем». Мы.
— Вы хотите, чтобы я пошла с вами?
— Вы ведь должны знать, что королевские особы никогда не носят своих сумок?
Ну все, теперь он над ней смеется.
— Ходят слухи, что они и денег с собой не носят, и должна вам сказать, что тут ничем помочь не могу. И вообще, я лучше побуду в машине.
— Вы отказываетесь? Школьный автобус настолько привлекателен?
Вероятно, радовалась она преждевременно. Без единого слова Диана закрыла машину и последовала за ним.
Громадное помещение магазина все было заполнено полками с товарами, от которых у ребенка — да и многих взрослых — разбежались бы глаза.
Диана обнаружила, что смотрит на тележки для покупок глазами Захира, то есть человека, который впервые зашел в магазин самообслуживания.
— Насчет «быстрее» тут что-то не так, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Как найти то, что нужно?
— С трудом, — признала она, понимая, что в магазинах для солидных людей нужную вещь отыскали бы мгновенно. — Идея в том, чтобы заставить покупателя пройти мимо максимального числа полок. Тогда он может купить что-то под влиянием минутного порыва. Думаете, многие уходят лишь с одним предметом, за которым явились?
— Чувствуется большой опыт.
— Разве я не затем здесь? Не ради моего опыта? Это ведь вы купили стеклянную вещь для маленькой девочки.
— Действительно… — он остановился, помотал головой. — Но сейчас я начинаю думать, что лучше было бы купить Амире долю в компании.
— Акции магазина игрушек? И почему мои родители до этого не додумались?
— Вероятно, потому, что с ними не так уж весело играть, — ответил он серьезно. — Это не то, что маленькие девочки любят получать в подарок.
— Верно, зато подумайте, как бы было теперь ей здорово. Я бы уже могла купить свое собственное такси. Так и вижу его — розовое с искрой.
Захир следил за Меткалф, быстро шагающей в сторону справочной, удивляясь, как легко произошло ее преображение.
Не просто молодая привлекательная женщина за рулем машины, а молодая привлекательная женщина с собственными стремлениями, мечтами.
Просто ее жизнь очень отличается от его жизни.
Люди считают, что раз он родился внуком эмира Рамал-Хамраха, то ему и желать нечего. Обязанности перед страной, послушание, требуемое от него семьей, ими в расчет не берутся. Как долго пришлось ему убеждать отца, что от него, Захира, будет гораздо больше проку в сфере бизнеса, а не дипломатии.
Конечно, теперь при совершении сделок он заранее знает, что его имя, возможно, не обеспечит успех, но хотя бы откроет ему двери. Люди неизменно вежливы с ним, готовы его выслушать, а вот его водитель сейчас никак не может привлечь внимание скучающей особы за стойкой.
— У них есть то, что нам нужно? — спросил он, присоединяясь к ней.
Тщетно взывая к продавщице о помощи, Диана уже в сотый раз пожалела, что начала умничать. Следовало сразу везти клиента в место, соответствующее его статусу. Занимался бы там покупками сам по себе.
— Если что-то и есть, то в новых поступлениях. — Ее пародия на высокомерно-презрительный жест продавщицы, не желающей оторваться от перелистываемого журнала ни на секунду, была полна горечи. — Или где-то рядом.
Шейх Захир, видимо, иронии не понял, потому что повернулся к женщине за стойкой и сказал:
— У нас мало времени… — он запнулся, читая ее имя на бирке, — Лиза. Было бы очень любезно с вашей стороны, если бы вы показали нам нужную полку.
Женщина перевернула страницу.
— Сожалею. Я не могу оставить стойку.
Грубая ошибка, подумала Диана, «не могу» с ним не проходит.
— Табличка над вашей головой гласит «обслуживание покупателей», — произнес Захир и, когда она со вздохом подняла-таки глаза, улыбнулся.
Диана со смесью ярости и веселого изумления увидела, как продавщицу просто сдуло со стула.
— Вот туда, — сказала она, включая собственную улыбку, сияющую всеми тридцатью двумя зубами.
— Похоже, мы одолели систему, Меткалф, — шейх Захир жестом пригласил Диану следовать за продавщицей.
— Красивая работа, только сомневаюсь, что моя улыбка подействует так же, — отозвалась Диана, заслужив улыбку и себе. Слегка отличную от подаренной продавщице.
Меньше зубов. Больше глаз.
— Вы можете пользоваться тем, что есть у вас, — пожал он плечами.
К счастью, прежде чем ей пришлось отвечать, они добрались до полки с разноцветными снежными шарами.
— Золушка. Белоснежка. Принцесса и Лягушонок, — продавщица, словно завороженная шейхом Захиром, демонстрирована имеющиеся образцы. С таким энтузиазмом, словно сделала их сама.
— Благодарю вас, — шейх Захир взял в руки «Принцессу и Лягушонка».
— Еще что-нибудь? — предложила женщина, превращенная его улыбкой в номинанта на премию «Лучший продавец года».
— В таком случае я непременно обращусь к вам.
Очень вежливо, но сомнений не оставляло — продавщицу отсылали. Диана едва не пожалела ее. Потом показала удаляющейся спине язык. Чуть не показала.
— «Принцесса и Лягушонок», Меткалф? — спросил шейх, вертя шар в руках. — Эту сказку я не знаю.
У него прекрасные руки. Отнюдь не мягкие и изнеженные. Старый шрам вдоль костяшек, а пальцы — длинные, гибкие, но то была гибкость стали.
— Удивительно, что вы знаете хоть одну из них, — ответила Диана, стараясь сосредоточиться на шаре, внутри которого девочка в короне и лягушка сидели на краю колодца.
— Дисней добрался и до Рамал-Хамраха.
— Да, конечно. Что ж, эту историю он, должно быть, решил пропустить. Возможно, он прав. Другие лучше.
— Но эта девочка — принцесса. Амире это должно понравиться.
Посмотрев на него, Диана увидела прирожденного повелителя. Ему не требовались слова, чтобы отдать приказ. Довольно одного взгляда темных глаз.
— Не знаю, — предостерегла она его. — Золушка, хоть и замарашка, зато добра. А Белоснежка, пусть не может считаться образцом благонравия, но…
— Я не могу разговаривать весь день, — напомнил он.
— Не можете, сэр. — Она взяла шар, встряхнула его, вызвав внутри снежную бурю. — Ладно, суть вот в чем. Избалованная принцесса уронила свой золотой мячик в колодец. Лягушонок предлагает ей сделку. Если принцесса возьмет его домой, позволит ему есть из своей тарелки, спать на ее подушке, будет целовать его на ночь… — Диана запнулась. Его чувственно изогнувшаяся нижняя губа сбила ее с мысли.
— Говорящий лягушонок?
Она пожала плечами.
— Это же сказка.
Шейх выразил согласие кивком и подсказал:
— …целовать его на ночь…
— Ну, если она все это пообещает, он достанет ей золотой мячик со дна колодца.
— Лягушонок с задатками джентльмена сделал бы это, не требуя таких жертв.
— Находчивая девушка справилась бы сама.
— Вы бы спустились в колодец, Меткалф?
— Я бы не стала целовать чертову лягушку!
— Вы не одобряете принцессу?
— Даровых золотых мячей в природе не бывает.
— Нет, конечно. — Он что-то сделал со своими глазами, и Диане внезапно стало жарко под темно-красной формой.
— Ну и вот, — быстро проговорила она, подсовывая палец под воротник, чтобы впустить хоть немного прохладного воздуха. — Принцесса соглашается. Откровенно говоря, она пообещала бы ему Луну за свой любимый мячик — и лягушонок с неджентльменскими задатками ныряет в колодец, достает мяч и отдает ей, после чего принцесса выражает свою благодарность, унося ноги.
— Унося ноги?
— Ага. Сматывается. Удирает во дворец без него.
Захир приложил руку к сердцу.
— Я шокирован.
Мог бы не переспрашивать, ведь все отлично понял с первого раза. Может, он и не смеется открыто, но глаза сверкают весельем.
— Подозреваю, что лягушонок так этого не оставил?
— Правильно подозреваете. Этот лягушонок определенно не джентльмен. Он скачет во дворец, доносит на принцессу королю, и тот говорит дочери, что ей следует держать свое слово.
— Принцесса не должна бы нуждаться в напоминании.
— Возможно, вы будете удивлены, но держать слово принято и у простых людей. Ну и принцесса, конечно, не в восторге, но выбора у нее нет, так что она позволяет ему есть из своей тарелки, но в постель ложится без него.
— Она плохо усваивает свой урок, эта принцесса. И как лягушонок, успокаивается?
— А вы как думаете?
— Я думаю, что ей придется-таки положить его на свою подушку.
— Верно. Он долго-долго прыгает по лестнице до комнаты принцессы, но наконец добирается и напоминает ей о ее обещании. Принцессе приходится признать поражение, и она кладет его к себе на подушку и даже заставляет себя поцеловать его.
— Сочувствую ему, но вообще-то может эта история иметь счастливый конец?
— Зависит от вашей точки зрения. Когда следующим утром принцесса просыпается, лягушонок превращается в прекрасного принца.
Брови шейха слегка шевельнулись.
Диана, чье представление об этой сказке связывалось до сих пор с картинкой из детской книжки, где уже упомянутый прекрасный принц, полностью одетый в положенные принцу одежды, стоит у постели просыпающейся принцессы, внезапно увидела совершенно иную картину и, как ни глупо, густо покраснела.
— Потом, — поспешила продолжить она, — естественно, даются обычные пояснения о злой ведьме с ее заклятьями, наложенными на принца. Но принцесса сделала все, чтобы разбить чары. И тра-та-та, — она пропела свадебный марш, — они жили долго и счастливо.
— Вы хотите сказать, что, раз он теперь не лягушка, а принц, она сразу выходит за него замуж?
— Я вас предупреждала. Душонка у девицы мелка, как августовская лужа. Я только не понимаю, почему принц на ней женится.
— Может, король не клюнул на объяснения с «чарами» и не позволил ему увильнуть?
— Убедительная теория, но факт остается фактом — в сказках девушка всегда получает принца. Обязательная любовь с первого взгляда и счастье навеки.
Услышав скептицизм в ее голосе, Захир задумчиво оглядел ее.
— Вас это вроде бы не вдохновляет.
Диана широко раскрыла глаза, словно размышляя, принять или отвергнуть предложенный вариант. Глаза у нее не просто зеленые, понял он, а с золотыми крапинками.
— Наверное. Очень быстро выясняется, что для счастливого конца наличия прекрасного принца мало.
Захир четко уловил момент, когда она осознала, что говорит лишнее. Вспыхнувший на щеках легкий румянец. Нервное движение губ, словно пытающихся проглотить слова обратно.
Как мило встретить человека, способного забыть, с кем имеет дело — сначала говорящего, а после думающего, что сказал.
— Ничего не могу возразить, — произнес Захир, забирая у нее шар. На мгновение его взгляд задержался на ее пальцах без кольца. Ни прекрасного принца для нее, ни счастливого конца. — В моей стране сентиментальные западные взгляды на брак не поощряются. Такие вещи устраиваются старшими в семье.
— Подобный метод определенно позволяет отсечь многие неприятные эмоции, — серьезно сказала она. Потом на щеке опять возникла ямочка. — Только жестоко по отношению к лягушкам.
— Несомненно. — Быстро повернувшись к полке, пока разговор не вышел за рамки дозволенного, Захир спросил: — Так какая из героинь, по вашему мнению, больше всего подходит в качестве образца для современной принцессы? Замарашка, отсиживающаяся в углу, пока к ней на помощь не придет фея? Особа, взявшаяся обслуживать целую ораву мужчин, очумевших от такой удачи? Или принцесса, удирающая от лягушки?
— Забудьте принцессу. Другое дело — лягушка. Знает, чего хочет, и никогда не сдается. Вот образец для любого ребенка…
Он ждал, уверенный, что будет продолжение.
— И взрослого, — живо добавила она.
— Тогда берем лягушку. Пожалуй, следует найти ту услужливую Продавщицу? Подозреваю, ей не терпится заняться упаковкой и завязыванием розовых лент.
Диана поборола искушение быстренько слетать домой, пока шейх Захир вручает принцессе Амире ее подарок.
В принципе времени было вполне достаточно, а недавние разговоры о любви до гроба оставили у нее острое желание прижать к груди Фредди, хотя бы ненадолго. Но последние часы здорово напоминали ей американские горки — то вверх, то вниз. Поэтому, какими бы ни были средние расчетные скорости движения по Лондону, рисковать она не стала, а благодарно приняла приглашение швейцара поставить машину во внутреннем дворике посольства и подождать шейха в комнате для обслуги.
Ей повезло — удалось доставить его мигом. Расписание учитывало возможные пробки, так что с учетом времени, потраченного на покупки и рассказывание сказок, они потеряли всего десять минут.
Кстати, несмотря на выказанное добродушие, сделав выбор, шейх сразу забыл о ней, направившись к кассе и обратив свое обаяние на продавщицу, превзошедшую себя в искусстве сооружения бантов. Поведение женщины красноречиво говорило, что достаточно одного его намека, и она преподнесет ему и себя тоже.
Такие случаи явно не были для него чем-то новым. А Диане это предостережение, чтобы не принимала ни его, ни его опасное обаяние всерьез.
Покинув магазин, он обратился к ней лишь один раз, сообщив, что покинет посольство в четверть седьмого. Чего она и ожидала.
Глупо приплетать к этому личные чувства.
Тут работа, ничего более. Сосредоточившись на собственных проблемах, Диана взяла сотовый и набрала домашний номер.
— Мама! — голос Фредди звенел от возбуждения. — Я сегодня получил наклейку «хорошая работа»!
— Ну, молодчина!
— Я хочу тебе показать. Ты скоро приедешь?
Диана сглотнула. Как жалко, что она не может встречать его из школы, что ему приходится делить эти особенные моменты жизни не с ней, а с ее родителями. Что даже почитать ему на ночь она не всегда успевает.
Но такова доля работающих матерей. У Сэди есть няня, но в остальном их ситуация похожа — часов в сутках не хватает.
Ей еще повезло. Конечно, родители поджимали губы и злились, когда она забеременела, но ведь и поддерживали ее. И Фредди они любят.
— Сегодня вечером мне надо поработать.
— О… Но ты приедешь раньше, чем мне надо будет ложиться спать?
— Я буду с тобой, когда ты проснешься. Слушайся бабушку и дедушку, ладно?
— Ладно…
Такая вот глупая мама, думала она, приступая к чаю и сэндвичу, принесенному ей — неизвестно, когда выпадет другой шанс перекусить, — и перебирая в уме все глупости, совершенные с момента знакомства с шейхом Захиром.
Хорош «невидимый водитель». О чем только она думала? Странный вопрос. Она вообще не думала. Единственное, что исправно работало с момента высадки шейха Захира из самолета, — ее язык.
Пусть шейх сам ей потакал, это не значит, что следовало клевать на приманку и выставлять себя дурочкой.
Неужели она никогда не научится сначала думать? Разговаривать… в разумных пределах?
Очевидно, не в этой жизни…
Такими темпами ее мечта никогда не исполнится. А мечтала она, как и папа в прошлом, водить лондонское такси. Только оно будет не скучно черным, а розовым.
Диана застонала.
Негромкий звук сотового телефона мог бы стать желанным избавлением от неприятных мыслей, если бы на экране не высветился номер Сэди. Шейх, вероятно, позвонил в контору — или кому-то велел позвонить — и требует водителя в правильно сидящей фуражке и с набором мужских хромосом. Такого, кто знает свое место, понимает потребности важных персон и не станет болтать при малейшем поощрении.
— Ди?
— Ммм… Прошу прошения. Я жую сэндвич. — Диана подавилась, пытаясь одновременно глотать и говорить. Подвела она босса, подвела… А ведь обещала, что у Сэди никаких проблем с ней не будет.
— Ладно, просто слушай. На Кроссвенор прорвало трубу. — Сэди спешила поделиться информацией. — Поэтому сворачивай на улицу Слоан — там объезд.
Сэди звонит относительно поправок в маршруте? Никаких претензий по поводу разбившегося бесценного подарка? Болтовни? Фиаско с магазинами?
— Ладно. Спасибо за предупреждение.
— Я ждала, что ты мне позвонишь. Говорила же тебе, чтобы была на связи.
— На каждой остановке? А Джек тоже звонит?
— Ты не Джек. Это точно.
— Во всем есть свои плюсы.
— А что, уже есть и минусы? — мгновенно встрепенулась Сэди.
— Нет. Совершенно никаких. — Диана позволила себе слабую улыбку. Шейх на нее не нажаловался. — Мы просто слегка задержались, только и всего. Шейху Захиру потребовалось зайти в магазин.
— Ну, тогда ладно. Удачи тебе. Пока.
— Ты что-то рассеян, Захир. — Ханиф утащил его в сторонку, подальше от возбужденной Амиры, показывающей свою новую игрушку пятилетнему брату и маленькой сестре. — Проблемы с проектом «Надира-Крик»? Или с авиалинией?
Захир улыбнулся.
— Бизнес процветает, Хан. Благотворительность Люси не пострадает.
— Значит, семья! Как отец?
— В Судане сейчас, на переговорах… — Захир беспомощно махнул рукой. — Чувствую себя виноватым. Там должен был быть я.
— Нет, Захир. Твои таланты лежат в другом месте.
— Может быть. — Захир поглядел через комнату на пятилетнего Ямала, завороженного вызванным Амирой снегопадом, и вновь повернулся к Ханифу. — Отцу не терпится получить внука, который будет носить его имя. Боюсь, что разочаровываю его по всем статьям. Правда, мама уже начала подыскивать мне невесту.
Он ожидал хитрой усмешки, но Ханиф не улыбнулся.
— Брак — договор на всю жизнь, Захир. Не стоит вступать в него, только чтобы порадовать отца. Да и время можно было выбрать более подходящее.
— Мама считает, что если ждать подходящего времени, то оно никогда не наступит. Снова твердит о своенравии и эгоизме…
— Она хочет, чтобы ты остепенился, Захир. Но она отлично знает, что ты не эгоист.
— Никто не упрекнет меня в пренебрежении своим долгом. Пора уже выказать, как я отношусь к родителям. Почтить их желания.
— Будет так, как суждено. Но сам ли ты выберешь жену или доверишься матери, я желаю тебе счастья.
— Ты веришь в судьбу?
Ханифу хорошо верить в судьбу, подарившую ему прелестную Люси Форрестер. Но кто бы мог заранее предположить такое?
Кто бы мог заранее предположить, что за рулем ожидающей Захира машины окажется Меткалф с ее обворожительными формами и не менее обворожительной оригинальностью?
— Могу я на минутку украсть Амиру? Мой водитель помогла мне подобрать ей снежный шар после того, как разбился первоначальный подарок. Мне хочется, чтобы она узнала — ее старания были не напрасны.
— Она? — повел бровями Ханиф. — Идите, конечно.
Диана сверилась с часами. Пора подгонять машину к подъезду. Но только она поднялась, как дверь распахнулась и к ней бросилась долговязая, темноволосая, смуглая девочка.
— О, благодарю вас! — воскликнула она. — Благодарю, что нашли мне мой снежный шар! Я его просто обожаю!
Диана, застигнутая врасплох этим переливающимся через край энтузиазмом, попыталась отыскать взрослого, ответственного за представление.
И обнаружила шейха Захира, облокотившегося о косяк двери.
Значит, это его рук дело…
— Очень рада, что он понравился вам, принцесса Амира. Весело вы отметили день рождения?
— О, мы сегодня не отмечаем. У меня школа, а маме надо на прием. В субботу мы пригласим весь мой класс. Поедем по каналу до зоопарка и устроим пикник. Я умоляла Захира пойти, но он говорит, что решаете вы.
— Я?
— Вы же его водитель!
— А, понятно. — Диана взглянула в сторону мужчины, беззаботно стоящего в дверях. Выражение лица у него было абсолютно непроницаемое. — Обещаю, — снова повернулась она к ребенку, — что, кто бы ни возил шейха Захира, он ни в коем случае не будет возражать против его присутствия на твоем празднике.
— Видишь! — Принцесса Амира с триумфом посмотрела на него. — Я же говорила, что все уладится.
— Говорила. Увидимся в субботу. — Захир подошел ближе и, когда девочка убежала, повторил: —
— Джек Ламлей выйдет на работу гораздо раньше субботы.
— Зачем он мне, если с вами куда веселей?
— Пожалуйста, — взмолилась она, — не используйте этого слова, если станете разговаривать с Сэди Редфорд. Мне выпал такой шанс. Очень важно доказать, что я — первоклассный водитель для важных персон. Вы наверняка заметили, что по природным данным я не особо гожусь, а если еще выяснится, что я «веселю» клиентов, со мной будет покончено.
— Я не скажу ни слова, Меткалф, но вы же знаете, что это неправда. Природные данные у вас великолепные.
Она сделала отважную попытку не застонать вслух, но преуспела не полностью.
— Знаю я все о себе. Если нужен водитель для новенького лимузина из нашего парка, обо мне подумают в последнюю очередь.
— Но вы прекрасно справляетесь. Обещайте, что не бросите меня на почтительного и скучного Джека Ламлея, а я не выдам вас Сэди Редфорд.
— Вы не…
— Может, поедем?
— Сейчас подгоню машину, — сказала она и, вспомнив, как должна вести себя мисс Эффективность, взглянула на часы — что угодно, лишь бы не смотреть в эти темные насмешливые глаза, подбивающие ее «веселить» и дальше. — Через пять минут?
— Почему бы мне не пойти вместе с вами? Тогда вам не придется объезжать вокруг квартала и попусту расходовать драгоценные природные ресурсы.
Он действительно выделил слово «природные» или у нее уже паранойя?
Прикусив губу, она физически подавила все колкости, вертевшиеся на языке. Ни один из них не произнес ни слова до самого входа в его гостиницу, где увенчанный высокой шляпой швейцар распахнул перед шейхом дверь машины.
— Семь сорок пять, Меткалф, — выходя, сказал Захир.
— Да, сэр.
Высокая Шляпа махнул в сторону парковки для привилегированных.
— Можете подождать там.
Возможно, то был шок или губа была так прочно пришпилена, но слова не сумели вырваться наружу. Вместо этого, вежливо кивнув, Диана двинулась вперед, словно ничего иного и не ожидала.
Это же не для меня лично, пришлось напомнить ей себе. Почести, оказываемые пассажиру. И машине, конечно. И ее форме. А она тут ни при чем.
Диана позвонила Сэди, заверив, что пока все идет по плану. Потом выбралась наружу с тряпкой в руке, убедиться, что ни единое пятнышко не оскверняет безукоризненную поверхность лимузина.
Двое других шоферов кивнули, подошли полюбоваться ее машиной, поинтересовались управлением, косвенно соглашаясь, что, несмотря на отсутствующую хромосому, раз кто-то доверил ей такого зверя, значит, она может считаться своей.
Может, подумалось ей, она тут единственная, кто сомневается. Что поделаешь — сначала мы создаем свой образ, потом образ навязывает нам поведение.
Вызванная швейцаром, Диана ожидала выхода шейха Захира. С ним в машину сел шустрый человечек, отличающийся такими выдающимися острыми скулами, что ими можно было резать сыр.
Ноутбук нес он, следовательно, как и Диана, относился к разряду «носящих сумки». Зато, судя по крою костюма, стоял на социальной лестнице значительно выше ее.
Никаких накладок на сей раз не случилось, вероятно потому, что открыванием дверей занимался Высокая Шляпа и никто, даже маленький мальчик, не осмелился бы встать на пути у столь внушительной особы.
Как только пассажиры сели, Диана плавно влилась в поток машин, направляясь к Южному банку, впервые в жизни сумев остаться «практически невидимой».
Только-только она закончила поздравлять себя с таким редким случаем, как шейх Захир сказал:
— Меткалф, это Джеймс Пирс. Он работает на меня. Возможно, вам придется его возить.
— Да, сэр, — она легко переняла сдержанность его тона.
И все шло великолепно, пока на светофоре Диана не совершила ошибку, взглянув в зеркало заднего вида и встретившись с шейхом глазами. Глаза голосу не соответствовали. Их выражение говорило, что он ни на минуту не обманывается относительно резкой смены ее поведения. Предательские губы Дианы сами по себе улыбнулись.
Промашка.
Джеймс Пирс, изначально встревожившийся, не видя привычного Джека Ламлея, заявил:
— Это возмутительно. — И смотрел при этом на ее лицо.
Замечание никак нельзя было отнести к сказанному ею. Дикция у нее вполне приличная, и даже при большом воображении ее нельзя определить как «возмутительную».
Скорее всего, тут сыграла свою роль ямочка на щеке. Совершенно несовместимая с образом человека, желающего, чтобы его воспринимали серьезно. И обращались как с взрослым. Достойным иметь лицензию на право вождения приличного автомобиля.
— Делая заказ в парке, я специально оговаривал…
— Джек Ламлей болен, — оборвал его шейх Захир.
— Я позвоню Сэди. Она подберет кого-нибудь более подходящего.
Диана не могла видеть Джеймса Пирса в зеркале, но он не понравился ей сразу, как только открыл рот, и ничто не могло изменить ее мнения.
Достаточно было посмотреть на его костюм. По глупости она могла подумать, что они по одну сторону баррикад, но он-то считал иначе.
— Зачем нам кто-то еще? — спросил шейх Захир. — Меткалф обладает…
Пожалуйста, только не надо ничего говорить о «природных данных», мысленно молила Диана. Светофор переключился, и ей ничего не оставалось, как снова взглянуть в зеркало. Шейх продолжал смотреть на нее. Все лицо сохраняло серьезность, лишь глаза блестели. Его улыбка, поняла она, предназначена лишь ей одной.
— Меткалф — вполне компетентный водитель.
Он знал, подумала она. Точно знал, о чем она думает, и поддразнивал ее, делая соучастницей в заговоре против своего помощника-воротничка.
Теплая волна прошла по телу, щеки загорелись румянцем.
К счастью, шейх Захир отвернулся.
— Только не говорите мне, что вы из тех динозавров, что не признают за женщиной право водить машину, Джеймс.
— Нет, — неуверенно отвечал тот.
— Рад слышать. Как юрист вы не можете не понимать, что дали бы тогда Меткалф возможность привлечь нас к суду за половую дискриминацию.
— Я просто подумал…
— Я знаю, что вы подумали, Джеймс, но, как вам хорошо известно, это не проблема. — И, не дожидаясь ответа, шейх перешел к обсуждению сложного юридического вопроса, требующего немедленного решения.
Тебе наука, решила Диана. «Образцовому водителю» совсем не пристало переглядываться через зеркало с пассажирами.
А вот тому, кто ищет развлечений…
У входа в галерею «Риверсайд» Диана выбралась из машины и открыла дверь, глядя строго перед собой.
Джеймс Пирс прошел мимо без единого слова и взгляда. Определение «надутый» характеризовало его лучше некуда.
Шейх Захир задержался, и, осознав, что снова ухмыляется, она быстро скроила серьезную мину.
— Чем займетесь, пока нас нет, Меткалф?
— У меня есть книга, — быстро ответила Диана. Правильный ответ — компетентные водители привыкли к ожиданию.
В ее случае не совсем правда — обычная работа не оставляла ей времени читать. Но завтра она позаботится и о книге. Если будет завтра.
Шейх все медлил.
— Не вижу причины, почему бы вам не зайти в галерею. Сможете поесть. Если презентация вас не заинтересует, посмотрите картины.
Забыв о принятом решении избегать контакта глаз, она посмотрела ему в лицо. Его улыбка достигла губ, приподняла уголок рта. У нее что-то дрогнуло чуть ниже грудной клетки.
— Спасибо, — задыхаясь, произнесла девушка. Затем, подавляя желание сбиться с пути во второй раз за день — в конце концов, для переноски сумок у него есть Острые Скулы, — сказала: — Я действительно должна…
— Оставаться с машиной? — закончил он за нее.
— Это рекомендуется. Мистер Пирс вас заждался, сэр.
— Захир.
— Сэр?
— Все, кто на меня работает, называют меня Захир. Говорят, в современном мире так принято. Очень похоже на «сэр», думаю, если постараетесь, то сможете выговорить.
— Да, сэр.
С померкшей улыбкой он кивнул.
— Приятного вам чтения, Меткалф.
Диана посмотрела ему вслед.
Захир.
Она попробовала, как это имя будет звучать на ее губах.
Экзотично.
С проплывающего мимо корабля донеслись обрывки джаза. Несмотря на ветерок, Диана сняла перчатки и фуражку и кинула их на сиденье. Закрыв машину, подошла к перилам, идущим вдоль реки и, поставив на них локти, загляделась на воду.
Никаких «словно»!
Диана вспомнила, как смотрел на нее менеджер банка, когда под влиянием соблазнительной рекламы по телевизору она решила взять заем на покупку машины. Полученный ею ответ состоял из четырех пунктов:
1. Одинокая мать.
2. Никакой недвижимости, пусть даже заложенной.
3. Никакого другого имущества.
4. Нет, спасибо.
Ощущение, что ее потрепали по головке и предложили бежать своей дорогой. Как она тогда разозлилась! Обещала себе, что вернется…
Прошло два года, а она ничуть не ближе к цели. И не заслуживает серьезного к себе отношения если окажется, что способна потерять голову от одной сексуальной улыбки.
Захир закончил краткую презентацию перед сборищем туроператоров и журналистов из отделов путешествий и был немедленно перехвачен главой туристической компании, разглядывающим фотографии и архитектурную модель курорта Надира.
— Интересная концепция, Захир. Оригинальная. Из тех, что могут привлечь туристов. Наверное, и цены немаленькие?
— Несомненно, — ответил шейх, зная, что именно это желает услышать собеседник. — Почему бы вам не поговорить с Джеймсом? Он организует показательное посещение. Мы будем рады продемонстрировать вам то, что можем предложить.
Захир пожимал руки, отвечал на вопросы, раздавал персональные приглашения. Потом женщина, с которой он говорил, отошла в сторону, пропуская официанта, и он обнаружил, что смотрит прямо в одно из высоких окон галереи. Машина стояла на месте, но Меткалф поблизости видно не было.
Наверное, она съежилась на заднем сиденье со своей книжкой. Может, попробовать застигнуть ее врасплох, посмотреть, как она, краснея, станет спешно поправлять свою нелепую фуражку?
Он бы получил большое удовольствие.
Она, правда, нет.
Меткалф.
Захир назвал свое имя, надеясь взамен услышать ее. Она это тоже поняла и мудро сделала шаг назад, отказываясь становиться для него чем-то большим, чем водитель. Да и что «большее» он может предложить? И как убедить ее, что она ошибается, если он и сам толком не знает, чем занята его голова?
Может, Джеймс и прав. Ламлей скучен, но не отвлекает. Разве заинтересовало бы его, Захира, что тот делает в перерывах между поездками? И уж конечно, он не пригласил бы его в галерею…
— Насколько реалистичны ваши планы использования альтернативных источников энергии, шейх Захир? — приставала стоящая рядом женщина.
— К нашему счастью, солнечная энергия в избытке имеется у нас весь год, Лаура, — ответил Захир, пытаясь сосредоточиться на конкретной задаче. Не зря он тратил время и силы, заучивая имена всех приглашенных. — Надеюсь, вы приедете и все увидите сами. — Слова он подкрепил самой белозубой из своих улыбок. И сразу устыдился, вспомнив лукавые комментарии Меткалф в магазине игрушек. Жестом подозвал Джеймса. — Джеймс, Лаура Соммервиль — корреспондент «Курьера»…
— Лаура… — Джеймс взял ее под руку, освобождая Захира.
Шейх старался не смотреть на часы. Устал от общения с людьми. Ему гораздо больше нравилось оставаться в тени, планируя будущие шаги. Надо подыскать кого-нибудь, кто стал бы лицом фирмы. Того, кто сумеет поддерживать интерес публики.
Но может, желание очутиться где-нибудь еще происходит не от скуки, а отчего-то иного, подумал он, заставляя себя не поглядывать украдкой в окно. Но это у него не получалось.
Привлеченный движением около реки, он увидел, что Меткалф совсем даже не сидит с книгой, а стоит у поручня и смотрит на огни, мерцающие на другой стороне реки. Ветер подхватил ее волосы, и, подняв руки, она пытается скрутить их в узел…
Перед ним остановилась официантка с подносом, загораживая обзор. Захир передвинулся в сторону, следя за тем, как ветер треплет распахнувшийся пиджак, как блузка поднялась чуть выше талии, открывая полоску кожи.
— Канапе, сэр?
— Простите? — Когда до сознания дошло сказанное официанткой, Захир взглянул на нее, потом на поднос. — Спасибо, — и взяв у нее поднос, он направился к двери.
— Неважный вы сторож, Меткалф. Пока вы тут прохлаждаетесь, вашу драгоценную машину уже сто раз могли угнать.
Диана, которая, несмотря на данный зарок, думала об этом удивительно красивом человеке, появившемся в ее жизни, подпрыгнула от неожиданного звука его голоса.
— Пусть попробуют. Если справятся с замками и сигнализацией, всегда остается система глобального позиционирования.
Он облокотился о перила рядом с ней.
— Тогда почему вы не пошли в галерею?
— Мистер Пирс не одобрил бы, — ответила она, не отрывая глаз от противоположного берега Темзы. — Кроме того, этот вид гораздо интереснее любых картин. Что, вечеринка закончилась раньше времени?
— Нет, еще в разгаре.
Неужели он вышел повидать ее? Диана посмотрела на поднос. Принес еду?
— А мистер Пирс знает, что вы удрали?
— Удрал?
— Разве не вы звезда вечера?
— Звезда сегодня — курорт Надира. А Джеймса я отвлек с помощью серьезной молодой журналистки, сомневавшейся в моей безукоризненной честности.
— Почему?
Он предложил ей поднос.
— Подумал, что вы, может быть, голодны.
Взглянув ему в лицо, она качнула головой.
— Нет, почему она сомневалась в вашей честности?
— Может, лучше сказать «порядочности». Вы же знаете журналистов. Прирожденные циники.
— Смысл тот же. Тогда почему она поверит Джеймсу Пирсу, а вам — нет?
— Она не поверит. Его работа заключается в том, чтобы убедить ее лично побывать на курорте и посмотреть самой.
Ему достаточно было бы просто улыбнуться, подумала Диана. Одной улыбкой он может получить все, что пожелает…
— Цинизм, следовательно, по-прежнему в ходу. То есть все покупается, — сказала она. Нет, не все. Не ее снежный шар. — А предложи вы бесплатную экскурсию, и даже я бы… —
— Прошу вас, не стесняйтесь.
Это прозвучало… двусмысленно. Словно приглашение относилось не только к лакомствам, лежащим на блюде. Диана заставила себя не замечать намеков. Она не была голодна, но, набив рот, можно не бояться ляпнуть что-нибудь опрометчивое.
Крохотное печенье растаяло во рту, оставив после себя привкус сыра. Ей совершенна не пришлось притворяться, чтобы застонать от удовольствия.
— Вы пробовали эти?
— А следовало? — серьезно спросил Захир.
— Да… нет! Определенно нет. Вам лучше оставить все мне, а самому вернуться на прием.
Захир взял одно, попробовал.
— Очень вкусно, — сказал он, подбирая последние крошки. Одна из них прилипла к нижней губе, привлекая ненужное внимание.
Диане потребовались все силы, чтобы не снять ее оттуда.
— Почему бы не сесть на скамейку? — предложил шейх. — Если мы собираемся отдать справедливость всему этому, то лучше сидя. — И добавил: — Надо было взять нам что-нибудь попить.
— Нам? Прошу прощения, а вас не хватятся?
— Хотите захватить все себе, а?
Тон вполне серьезный, но выражение лица никак ему не соответствует. Диана рассмеялась. Как легко смеяться, когда он так на нее смотрит.
— Ничего от вас не скроешь.
— Угощайтесь. Мне еще ужин предстоит одолеть.
Казалось, ужин в самом эксклюзивном ресторане Лондона его не прельщает.
— Никогда бы не предположила, что это может быть тяжелым испытанием.
— Хорошая еда, испорченная высокой ценой. Рецепт для несварения.
— Это вам за то, что мешаете бизнес с удовольствием.
— Как вы мудры, Меткалф. Жаль, что богатые люди не понимают, что творят.
— Они полагают, вероятно, что время — деньги и, делая два дела зараз, получаешь в два раза больше.
— Особенно если за ужин платит кто-то другой.
— Хорошее уточнение.
Он поставил поднос, подождал, пока сядет она, и, после некоторого раздумья, сел на дальний конец лавки, так, что поднос оказался между ними. Диана не могла решить, что испытала — облегчение или разочарование…
— Какой вид, а? — сказал Захир, спасая ее от необходимости сознаться в разочаровании. — Столько истории на каждом квадратном метре.
— Вы много времени провели в Лондоне?
— Слишком много, — жизнерадостно признался он, откидываясь назад и вытягивая длинные ноги. — Учился в школе прямо за рекой.
— Правда? И я тоже. — Поняв, какую именно школу «за рекой» он имел в виду, она уточнила: — Конечно, в моем случае это был не Итон, а учреждение местного масштаба. В Патни.
— Там вы и живете?
— Ммм. — Она как раз положила в рот другой шедевр кулинарного искусства — теперь со вкусом копченой трески и сливок. — Двадцать три года, а живу все там же. Не печально ли?
— Печально?
— Нелепо. Вызывает жалость.
— Напротив. Так и должно быть. В моей стране женщины живут под защитой семьи, пока не выйдут замуж.
Не в случае, если у них есть пятилетний сын и никакого мужа, подумала Диана.
Захир знал, что следует прекратить это. Пока он сидит тут, флиртуя со своим шофером, его мать и сестры занимаются поисками идеальной невесты для него.
Он собирался встать, как вдруг налетевший ветер подхватил волосы Меткалф, и, подчиняясь неведомому порыву, он вскинул ладонь, чтобы не дать им упасть ей на лицо.
Их шелковистое прикосновение изумило его, захотелось намотать их на руку и притянуть девушку к себе.
Медленно, старательно избегая дотрагиваться до щеки, он заправил выпавшую прядь за ухо — других вариантов не оставалось. Жар заструился по его телу, заставляя забыть обо всем на свете, ладонь осторожно легла ей на затылок.
До последней секунды Диана не отрываясь глядела на него широко раскрытыми глазами. За мгновение до того, как их губы соприкоснулись, она затаила дыхание и, на самый долгий миг в его жизни, напряженно замерла. Потом растаяла и поцеловала Захира в ответ.
В чувство их привел треск лежащего между ними подноса.
Диана со слабым возгласом отпрянула назад. Словно понимая, что сейчас все ее чувства можно прочесть по лицу, она отвернулась, глядя на поднос.
— Голубям раздолье, — наконец произнесла она и принялась стряхивать на землю остатки раздавленной еды.
Ему хотелось что-нибудь сказать, но что? Он даже имени ее не знает.
— Мне надо возвращаться.
Она кивнула.
— Я принесу поднос. — Видя, что он не двигается, добавила: — Диана. Меня зовут Диана Меткалф.
— Как принцессу?
— Боюсь, что так.
— Была еще богиня Диана.
— Я знаю. Неподходящее имя для обычной девушки. По большей части меня зовут Ди.
— Нет такого понятия, как обычная девушка, Диана. Любой человек уникален. Мир полон людей, которые с восторгом укажут вам на место, которое, по их мнению, является вашим. Не стоит их поощрять, заранее себя принижая.
И, едва заметно кивнув, он быстро ушел. Не разозлился ли он на нее? Может, не беспокоиться. Дайте только собраться с мыслями, и она разозлится за них обоих.
Хотя бы за глупости относительно «своего места». Хорошо рассуждать, когда твое собственное место в мире так высоко, что там и дышать нельзя без кислородной маски.
Что он знает о ее жизни? В восемнадцать — мать-одиночка. Потом, только-только, их быт начал налаживаться, — удар у отца. Им с матерью приходится работать не покладая рук, чтобы удержаться на плаву.
Завтра возьму сэндвичи и фляжку чая — стандартный шоферский набор, пообещала она себе, стряхивая с подноса остатки канапе. Отличное начало, Диана. Высочайший профессионализм, да? Болтать — одно, но целоваться с клиентом? Это уж ни в какие ворота.
Ей следует немедленно позвонить Сэди и самой отказаться от этой работы. Но вместо этого Диана взяла поднос и пошла в здание. Вручив поднос официантке, она, избегая глядеть по сторонам, направилась в женский туалет вымыть руки.
Но первое, что она увидела, выйдя оттуда, был Захир, стоящий в толпе рядом с элегантной блондинкой. Не с глупой девчонкой в форме на размер больше нужного, а с дамой, разодетой в наряд, стоимость которого, написанная на бумаге, похожа на телефонный номер.
Это было как пощечина, резкое погружение в реальность.
Он поцеловал ее, потому что она подвернулась в нужный момент. Имел возможность — и поцеловал. Все мужчины так делают. Берут то, что могут, не думая, подчиняясь лишь требованию своих гормонов.
Да на него достаточно только посмотреть, чтобы понять. Вспомни хотя бы ошеломленную реакцию продавщицы в магазине игрушек.
Ну так и не следует особо переживать. Повернувшись, Диана лицом к лицу столкнулась с Джеймсом Пирсом. Тот посмотрел на своего босса, потом на нее и, как будто понимая, о чем она думает, участливо улыбнулся ей.
— Она прелестна, верно?
— Прелестна, — согласилась Диана и, не справившись с собой, спросила: — А кто она?
— Его партнерша. — И, пока ее мозг обрабатывал полученную информацию, он добавил: — Шли бы вы лучше к машине. Шейх Захир уезжает через пять минут.
Подгонять ее не требовалось. Она ожидала, что блондинка поедет с ним, но Захир появился в сопровождении одного только Джеймса Пирса.
— Оставляю вас завершить начатое, Джеймс. Все эти люди должны посетить Надиру.
— У нас осталась разве что пара необработанных журналистов, но принцесса приручит их раньше, чем они сами поймут.
Так блондинка принцесса? Хотя чему удивляться?
— Я позвоню, если лорд… — Пирс не договорил, давая понять, что остальное не для ее ушей.
— Спасибо, Джеймс. Надеюсь, что все пожелания лорда Рэдклиффа можно будет удовлетворить, — ответил Захир, демонстрируя, что у него никаких сомнений не возникает.
Ну конечно, он же целовал ее. Теперь она должна быть предана ему безоговорочно.
— На Баркли-сквер, Диана.
— Слушаю, сэр.
— Вернитесь и заберите меня, как только доставите шейха Захира, Меткалф, — резко сказал Пирс.
Шейх Захир придержал дверцу рукой, не давая ей закрыться.
— Возьмите такси, Джеймс.
— Это мне нетрудно, — Диане не хотелось давать Пирсу никаких поводов пожаловаться Сэди. — Все равно я буду сидеть и ждать. — Она осторожно улыбнулась Джеймсу. — Я постараюсь побыстрей, мистер Пирс.
Села за руль, завела мотор и, пользуясь лишь боковыми зеркалами, в стиле таксистов, всю поездку успешно избегала встречаться взглядом со своим пассажиром. А поскольку действовала она в соответствии с правилом «не разговаривать, пока с тобой не заговорят», то путешествие прошло в молчании — он так ничего и не сказал.
Возможно, он злился, что она встряла, когда Джеймсу предлагалось взять такси. Наверно, не привык, чтобы с ним спорили. Хотя любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, понял бы, что куда лучше делать что-нибудь, пусть даже возить Острые Скулы, чем сидеть и ждать. Может, он решил, что после одного поцелуя она присоединяется к его личному гарему и другим ею пользоваться непозволительно?
— Чушь, Диана, — пробормотала она себе под нос.
Тем не менее он не вышел из машины, когда она остановилась у входа в ресторан. Может, намекает, что ничего не изменилось? Или все изменилось?
Когда она открыла дверь, шейх сидел в глубокой задумчивости. Кажется, и не заметил, что они уже стоят.
— Во сколько мне забрать вас, сэр?
Всю дорогу Захир размышлял о предстоящей встрече, стараясь отрешиться от образа, запаха, вкуса женщины, сидящей впереди него. Чтобы все усилия пошли прахом, потребовался всего один короткий вопрос.
— Если вы не уверены, то, может быть, позвоните мне? — Она протянула ему карточку. — Когда дойдете до кофе…
Стандартная визитка машинного парка.
— Позвонить вам?
— Тут есть номер телефона, установленного в машине. А мой сотовый я записала на обороте.
Захир взял визитку, еще теплую от ее тела, и, чтобы скрыть внезапную дрожь пальцев, быстро повернул, взглянув на аккуратные цифры на обратной стороне. Он предполагал вернуться в гостиницу пешком. Хотел немного прочистить мозги, независимо от того, как пройдет встреча. Хотел сказать ей, что она может ехать домой, вернее, могла бы, если б не настояла на том, чтобы отвезти Джеймса. И остановился. Он не оказывает ей услуги, отсылая ее домой. Напротив, отбирает три часа вечернего рабочего времени, оплачиваемого по самым высоким тарифам.
— Тогда в одиннадцать тридцать. Если планы поменяются, я позвоню.
— Да, сэр.
Это «сэр» пронзило его насквозь. Но не только «сэр». Впервые с того момента, как она подала ему сломанную игрушку в аэропорту, Диана не смотрела на него. Как бы говоря, что понимает — его поцелуй ничего не значит. Давая ему — им обоим — возможность отступить. К началу их знакомства.
С легким поклоном принимая ее тактичность, он сказал:
— Спасибо, Меткалф.
Захир собирался позвонить Диане в одиннадцать и велеть ей ехать домой, но упустил момент. А когда, выйдя из ресторана, увидел ее, понял, что его подсознание саботировало благие намерения. И обрадовался.
Сейчас ему требовалось не одиночество, а кто-то, кто мог бы разделить его радость. Кто-то, чья улыбка согрела бы ему сердце.
— У вас был долгий день, Меткалф. Можете вы уделить мне еще минут пять?
— Да… да, конечно. Куда вы хотите поехать?
— Никуда. Вы не прогуляетесь со мной по площади?
Может, на сей раз он нашел правильную формулировку, а может, Диана уловила возбуждение, которое он подавлял в присутствии финансистов и которое сейчас рвалось наружу. Как бы там ни было, но она закрыла машину и пошла рядом с ним.
— Никаких звезд, — произнес Захир, глядя вверх. — Лондонская иллюминация лишает вас неба. В пустыне ночь черная-черная, и кажется, звезды можно потрогать.
— Жутковато, наверно… Я хотела сказать…
— Я знаю, что вы хотели сказать. И вы правы. Там пусто. Холодно. Тихо, ну разве что ветер подует. Там человек понимает, как мал. Как незначителен.
— Ваша встреча прошла успешно? — тревожно спросила она.
— Лучше, чем я ожидал. — Сегодня его вело редкое равнодушие. Обрывая ненужную болтовню, он переходил сразу к делу, выкладывал все свои пожелания и то, что мог предложить. — Если не считать нас четверых, присутствовавших за столом, вы узнаете первая. У Рамал-Хамраха теперь будет своя авиалиния.
— О, большое дело.
— Каждая сделка — крупная, только цифры отличаются. Когда вы купите свое розовое такси, это тоже будет большое дело.
— Это будет чудо. Но обещаю, если такое случится, я взгляну на небо и напомню себе — не зазнаваться.
Переводя через дорогу, Захир взял ее руку и положил себе на локоть.
— Не в Лондоне, Меткалф, — сказал он. На мгновение Диана застыла, но обращение по фамилии, видимо, успокоило ее. Чувствуя, что она расслабилась, он продолжил: — Думаю, вам следует тогда пойти в планетарий.
— Не обязательно. В Лондоне, чтобы увидеть звезды, надо смотреть не вверх, а под ноги. — Заметив отразившееся на его лице недоумение, она улыбнулась. — Разве вы не знаете, что лондонские улицы мостят не золотом, а звездами?
Он посмотрел вниз, по сторонам, на нее.
— Я явно что-то упустил.
— Мы с вами на Баркли-сквер.
— И?
— Вы никогда не слышали песню? Хотя откуда? Она старинная.
Баркли-сквер. Что-то щелкнуло в его мозгу. Старые пластинки, которые крутил дед.
— Что-то такое про соловья.
— Вы ее знаете!
— Помню только напев. — Он промычал мелодию, и она снова улыбнулась.
— Почти. Но там не только про соловья. И про звезды тоже. Папа часто пел эту песню маме. И кружил ее по кухне…
— Правда? — идея показалась ему грандиозной. — Вот так? — Он повернулся, и его рука вполне естественно легла ей на талию. — Чего вы ждете? Пойте.
Диана не могла поверить происходящему. Вокруг них еще были люди — люди его типа, мужчины, женщины в вечерних туалетах. Смеющиеся, позирующие кому-то, делающему снимки на Телефон с камерой.
Будь она одета в роскошное платье, это было бы не так глупо. Но в ее форме…
— Не надо! — взмолилась Диана, но Захир уже закружил ее по дорожке. — Захир… Господи боже, вы даже мелодию перевираете!
— Да? А как надо?
Видимо, его возбуждение, его радость были заразны: Диана и сама не заметила, как получилось, что она поет, а он подпевает, и они вместе танцуют на Баркли-сквер под песню, достаточно старую, чтобы под нее танцевали ее родители. Песню, в которой магия любви заставляет невозможное сбываться. Делает Лондон местом, куда спускаются ангелы, где поют соловьи, а тротуары мостят звездами.
Только в конце песни Диана заметила, что они остановились прямо у машины. Больше всего на свете ей хотелось снова ощутить тепло его губ.
Как будто прочитав ее мысли, он поднес пальцы Дианы к своим губам, потом слегка повернул голову, прислушиваясь.
— Слышите? Соловей поет.
Никакой здравый смысл не мог запретить ей ощущать теплое дыхание Захира у своей щеки, его пальцы, сжимающие ее ладонь, руку, лежащую на талии. Слышать нежную песню соловья, наполняющую сердце радостью.
Лишь воспоминание о просьбе Фредди вернуться домой пораньше привело Диану в чувство.
— Нет, сэр, — ответила она чужим голосом. — Думаю, это всего лишь воробей чирикает.
Хрупкая красота момента растаяла, и опасность миновала. Захир сделал шаг назад и с мрачной улыбкой произнес:
— Я забыл, Меткалф. Вы не верите в сказки.
— Как и вы, сэр.
— Точно. — Он снова прижал ее пальцы к губам и вдруг, повернувшись на каблуках, зашагал прочь.
— Сэр! — крикнула Диана. — Куда вы? — И в отчаянии: — Захир!.
Не замедляя шаг, он бросил через плечо:
— Поезжайте домой, Меткалф. Я вернусь в гостиницу пешком.
— Но…
Захир остановился, посмотрел на небо, подсвеченное неоном.
Но — что?
Словно отвечая на ее невысказанный вопрос, он повернулся, и, когда глаза их встретились, она поняла, «что».
Всегда знала.
Суметь побороть себя и сразу же все испортить одним этим коротким «но». Ей нет оправдания. В восемнадцать позволено витать в облаках, но в двадцать три следует думать о своей репутации, обязанностях.
— Но? — поторопил Захир едва слышно.
Без слов она подалась к нему. Рука поднялась, словно моля его вернуться.
Диана попыталась опустить руку, но та неведомо как оставалась воздетой, и Захир сделал шаг к ней.
Возможно, движение разбило чары. Возможно, помог возраст, но она вытянула руку в направлении дальнего угла площади.
— Вы идете неправильно. Вам нужна улица Чарльза. Потом Квин-стрит.
— Сведения из справочника таксиста, да?
— Да. Нет… — Она все не отрывала от него глаз. Едва дышала. — На Квин-стрит движение одностороннее. Я… если на такси… свернула бы на Эрфилд-стрит.
Захир взял ее за руку, открыл дверь со стороны водителя и сказал:
— Увидимся утром, Диана. В десять.
Отец дремал в кресле перед телевизором. Он никогда не ложился до ее прихода. Когда она была подростком, такая причуда бесила Диану. Теперь она тоже ей не слишком нравилась, но, сама будучи матерью, Диана понимала ее.
— Тяжелый день?
— Пожалуй. Фредди не очень тебя замучил?
— Да что ты. Он умница. — Поднявшись, отец похромал в кухню, поставил чайник. — Что будешь? Чай, горячий шоколад?
— Давай шоколад. Мама спит?
— Давно уже. Она тоже сегодня весь день на ногах.
— Отпуск ей не помешал бы. Может, мы все выберемся куда-нибудь на школьные каникулы.
— Тебе следовало бы отдыхать с людьми своего возраста, — нахмурился отец.
— Не думаю, что Фредди хорошо впишется в такую компанию.
— Мы бы присмотрели за ним. Тебе надо иметь личную жизнь.
— Фредди моя жизнь. Скажи маме, что утром я займусь с Фредди. Мне до девяти никуда не надо. И не засиживайся.
В своей комнате Диана открыла шкафчик и вынула коробку со своими сокровищами. На дне лежала фотография с вечеринки. Совсем случайно Диана оказалась на том же снимке, что и Пит О'Хэнлон.
Все, что у нее осталось от отца Фредди.
Снимок она хранила по единственной причине — когда-нибудь Фредди пожелает узнать, кто его отец. Хочется верить, к тому времени воспоминания потускнеют вместе с фотографией, люди разъедутся, и имя забудется. И Фредди будут ценить за то, каков он сам.
Сейчас она достала снимок потому, что пять прошедших лет притупили ее чувство опасности. Потому что ей требовалось вспомнить, сколько вреда может быть от минутной похоти.
Диана уснула, но сон ее был тревожным. Она ехала в сверкающем розовом такси внутри снежного шара. Круг за кругом. Шейх Захир голосовал. Она останавливалась, но он не садился в машину, а только смотрел на нее и говорил: «Поцелуй меня, я принц».
Она целовала, и он превращался в лягушку.
Диана проснулась, сердце в груди колотилось, во рту пересохло. Минуту она не могла понять, где находится.
Сквозь туман сна прорвалось низкое, настойчивое гудение будильника. Со стоном она прихлопнула его рукой, перекатилась на бок и быстрым движением поднялась с кровати. Набросив халат, перебежала через коридор в комнату Фредди, чтобы быть там, когда он проснется, и дать матери дополнительные полчаса поспать. Захотелось максимально использовать нестандартно поздний выход из дома, раз уж ехать за шейхом Захиром надо только к десяти.
Если, конечно, Джек Ламлей еще болеет. Иначе он сразу бросится проверять, не повредила ли она его обожаемую машину. И не дай бог, заметит хоть малейшее пятнышко грязи.
Пусть смотрит. По машине не определишь, выезжала ли Диана вообще со двора. Вот только, когда он сядет за руль: она передвинула сиденье — ноги у нее не такие длинные, как у Джека.
— Плохая девочка, Диана, — погрозила она себе пальцем в зеркало. — Напиши сто раз: «Я должна всегда возвращать сиденье в исходное положение».
— Мама? — Фредди моргнул, проснулся, мгновенно вскочил, схватил свою тетрадь с наклейкой «хорошая работа» и сунул ей поднос. — Смотри!
— Шшш… — она приложила палец к губам, — еще рано. Не буди дедушку с бабушкой.
— Смотри, мама! — прошептал малыш, держа тетрадь прямо перед ее лицом.
— Грандиозно! — прошептала Диана в ответ, хватая его в охапку и таща вниз, предвкушая впереди драгоценное время, когда они будут завтракать вместе. Как потом она проводит его в школу, чтобы маме не пришлось делать крюк, а можно было идти прямо на автобусную остановку.
Отец был прав, подумала Диана, когда они все вместе уже топтались в прихожей, собираясь выходить, мама выглядит усталой. Повинуясь внезапному порыву, она обняла мать.
— За что это? — спросила та подозрительно.
— Ни за что. За все. — И Диана быстро отвернулась, подавив нежданные слезы. — Я позвоню тебе попозже, папа.
— Не волнуйся о нас. Я заберу Фредди из школы. Может, пойдем на реку. Что скажешь, сынок?
— Правда? — лицо Фредди просияло.
Мать Дианы со значением покашляла, глядя на дочь.
— Ты можешь не идти весь путь к воротам. Доведи его только до угла, а дальше он сам добежит.
— Сам?
Фредди кивнул.
— Но… — до школьных ворот было всего несколько шагов, но у Дианы все равно встал в горле комок, — значит, он уже взрослый?
Ее малыш растет слишком быстро. Делает гигантские шаги, пока она слишком занята, чтобы заметить.
— Не забудь, что сегодня родительское собрание, — напомнил отец.
— Это навечно высечено в моей памяти.
На ближайшем к школе углу она удержалась от поцелуев и объятий, компрометирующих мужчину. Смотрела, как он убегает, как поглотила, приняла его в себя толпа ребятишек в дверях школы.
Захир не спал.
Большую часть ночи они с Джеймсом работали, уточняя планы на год. Но утреннее его настроение испортила не усталость, а письмо от Атии, младшей сестры. В полном восторге она писала ему о предстоящем бракосочетании, спеша поделиться своими соображениями по поводу каждой из предлагавшихся ему невест. Все они были ее подружками, и Атии доставляло огромное наслаждение снабжать Захира описаниями их внешности и других непревзойденных достоинств.
У этой великолепные волосы. У той фигура отличная. Третья не особо хорошенькая, зато какая у нее улыбка. И характер славный.
Письмо недвусмысленно напоминало, чего от него ждут. Никак не танцев на улице со своим очаровательным водителем.
— Ди…
Сэди ждала ее, и Диана свернула к конторе, предполагая, что вызов означает возвращение к нормальному образу жизни. Шейх Захир, несомненно, пожалел, что целовал ее, танцевал с ней — связываться с «обслугой» всегда ошибка, — и позволил Джеймсу Пирсу себя убедить. И Сэди подыскала ей замену. Внутренний голос подсказывал, что это и к лучшему. Хотелось бы только, чтобы звучал он, голос, убедительней.
— Какие планы, босс? — спросила она с наигранной веселостью. — Возвращаемся к обыденности? Надо было позвонить, я бы приехала раньше.
Сэди покачала головой.
— Я нашла тебе замену на микроавтобусе. Джек все еще вне игры. Хоть он и божится, что выйдет завтра, думаю, до конца недели он ни на что не годится. Ты ведь не возражаешь еще немного поработать допоздна?
Захир на горизонте не нарисовался?
Радость, теперь непритворная, позволила ей понять, что она играет с огнем. Но Диане так хотелось согреться…
— Насколько допоздна? У Фредди сегодня родительское собрание.
— Так, поглядим. В Лондоне шейх Захир должен быть к шести. Если эту часть дня ты возьмешь на себя, на оставшуюся я кого-нибудь подыщу.
— Тогда без проблем.
— Я позвоню тебе позже.
— Спасибо, Сэди.
Сэди рассеянно улыбнулась.
— Порадуйся там за меня целому дню на побережье.
— Где?
Сэди помахала бланками заказов.
— Шейх Захир посетит сегодня гавань и корабельную мастерскую.
Их с шейхом представления о напряженной работе явно не совпадали. Взяв бланк, Диана пробежала его глазами. Как жаль, что нельзя взять с собой Фредди. Почему-то она не могла себе представить Джеймса Пирса, шлепающего, засучив брюки, по воде.
Захир же, с другой стороны…
Нет, это запрещено. Хватит. Следует сосредоточиться только на дополнительных часах, которые тут набегают. Лишних деньгах.
— Ты в порядке? — встревожилась Сэди.
— Конечно. Может, привезти тебе красивую ракушку на память?
— Перебьюсь. Не особо там резвись.
Своевременное напоминание. Не вздумай опять пойматься на его улыбки. И на голос. Может, стоит вложить деньги в затычки для ушей…
Шейх Захир стоял на тротуаре, разговаривая с Джеймсом Пирсом. Диана застонала. Пирс невзлюбил ее с первого взгляда, он ни за что не удержится от саркастического замечания относительно того, что их заставляют ждать. То, что это они пришли раньше срока, его не остановит.
Он и вчера ворчал, как будто вместо того, чтобы ехать прямо к нему, она проболталась неизвестно где и неизвестно сколько.
Но тут Захир заметил ее, что-то сказал собеседнику и, подождав, пока Высокая Шляпа откроет дверь, сел в машину.
Один.
Джеймс Пирс, выбрав-таки момент для уничтожающего взгляда в ее сторону, повернулся и вошел в гостиницу.
Не означает ли это, что они проведут весь день вдвоем? Будь осторожней в своих желаниях…
— Отправляемся, Меткалф.
— Разве мистер Пирс не с нами? — спросила она с оттенком отчаяния.
— Он не смог выбрать время. У него контракты, договора, которые следует подписать. Юристу всегда есть чем заняться, — проговорил Захир. Не справившись с собой, она посмотрела в зеркало. Он ждал этого, взглянул задумчиво. — Огорчены, Меткалф? Неужели прошлой ночью вы сумели сломать лед и подружиться с Джеймсом?
— С ним мы не танцевали, если вы это имели в виду. — Опять профессионализм летит к черту. — Не хочу останавливаться и возвращаться за ним, если он просто пошел забрать что-нибудь забытое в номере, — попробовала она исправить ситуацию.
— Забытое? Не предполагаете ли вы, что он способен ошибаться?
Она слишком поздно заметила иронию.
Хорошо, что оживленное лондонское движение требовало от нее внимания, не давая отвлекаться на происходящее сзади.
Шейх Захир, поддразнив ее разок, видимо, в отместку за замечание о танцах увлекся бумагами, взятыми с собой.
От усилий по удержанию рта закрытым начала неметь шея, потом плечо. Интересно, музыка его не потревожит?
Снова взглянув в зеркало, Диана увидела, что он полностью погружен в свои бумаги. Видимо, и забыл о ее существовании. Хороший образец для нее.
Захир уставился в лежащий перед ним документ, пытаясь сосредоточиться на цифрах и не думать о женщине, сидящей впереди. Не думать о волосах, выбившихся из-под фуражки. О том, каковы они были на ощупь. Как плотно его рука лежала у нее на талии. О ее пальцах под его губами.
Письмо сестры спустило его обратно на землю, и он твердо решил покончить с этим глупым флиртом. Диана Меткалф заслуживает лучшего обращения.
Его семья заслуживает лучшего обращения.
Сегодня у него обед с владельцем судостроительной компании — следует обговорить детали контракта. Потом — поездка в гавань, посмотреть на различные типы лодок, оборудование для подводного плавания, виндсерферы. И наконец — визит на яхту. Куплена она уже как год и вот теперь готова для первого посещения.
Дотрагиваться до полированного красного дерева и сверкающей меди куда безопаснее, чем до мягкой, нежной кожи. Теплых губ. А обдумывать контракт — спокойнее, чем поддразнивать Диану Меткалф в надежде на появление ямочки в уголке рта. Когда она пытается не улыбаться. И терпит неудачу.
Диана опять бросила взгляд в зеркало. Шейх Захир усердно трудился, целиком зарывшись в свою папку. И все же у нее было сильнейшее ощущение, что за долю секунды перед тем, как она подняла глаза, он смотрел не в бумаги, а на нее.
А может, просто ей этого хотелось.
Она точно сходит с ума.
Не то чтобы Диана сомневалась в его готовности флиртовать: он уже показал, на что способен, и она обещала себе держаться предельно холодно. Не потому, что боялась Джеймса Пирса, способного наябедничать Сэди, возникни у него малейшее подозрение. Вообще не из-за работы. Просто для шейха Захира все это — не более чем развлечение.
Вероятно.
Нет, абсолютно точно.
Тогда почему он сам пытается уйти в сторону? Если б ему было все равно, он не отгораживался бы от нее бумагами. Разве нет?
Хороший вопрос. А ведь он смотрел, смотрел снова и снова…
Возможно, просто не мог удержаться. Судя по газетам, люди, наделенные властью, всегда так. Захотят — берут. Вероятно, он полагает, будто с женщиной-водителем так и положено обращаться. А что — полноценное обслуживание.
Краем глаза она поймала в зеркале движение. Он поднял глаза и сразу опустил.
Нет. Захир не такой.
И целовал он ее не так.
И если б рассчитывал на большее, ни за что бы не ушел вчера.
Тем не менее она достала из бардачка темные очки. Защита от контакта глаз, случайного или нет.
Через долгий, проведенный в молчании час машина подъехала к парковке у причала. Все тут кричало о громадных деньгах: паруса, надуваемые ветром, звон натянутых веревок — или как они называются. Куда ни кинь взгляд — роскошные яхты.
Диана открыла заднюю дверь. Пассажир возился, укладывая документы в папку. Выйдя из машины, протянул папку ей.
— Пойдем со мной, Меткалф.
Он обернулся.
— Фуражку оставьте.
Ее рука невольно метнулась к голове.
— Она вам не нравится? — возмутилась Диана, забыв о решении держать язык за зубами. И о том, что сама терпеть не могла эту фуражку.
Привлекать к себе внимание было ошибкой. Он остановился, оглядел ее. Практичные туфли, брюки, выбранные исключительно за их удобство, излишне свободный пиджак и вышеупомянутая фуражка.
— Мне вся ваша одежда не нравится. Будьте довольны, что я прошу снять только фуражку.
На мгновение она замерла с открытым ртом, но он уже удалялся по направлению к зданию с вывеской «Яхт-клуб Свичхэвена».
Что ж это такое?
Куда девался шейх Захир, танцевавший с ней прошлой ночью? Хорош благородный рыцарь!
«Будьте довольны»! Диана швырнула фуражку вместе с перчатками в машину. Под влиянием внезапного порыва расстегнула пиджак и добавила его в общую кучу. Достала бордовую толстовку, сохраняемую на случай непредвиденных обстоятельств — не захочет же она менять колесо в своей парадной форме, — и набросила ее на плечи. Скорчила себе рожу в зеркальце. По крайней мере, у него есть вкус.
Достаточным тому подтверждением является наличие очаровательной принцессы. Потому, возможно, сняв пиджак, Диана не стала отказываться от защиты солнечных очков. Прочно насадила их на нос, закрыла машину, сунула папку под мышку и с глубоким вздохом направилась за шейхом.
Захир, укрывшись в коридоре яхт-клуба, остановился отдышаться. Он готов был проглотить свой язык. Сказать такое! И оправдаться нечем, разве что жуткой досадой — видеть Диану так близко и вместе с тем абсолютно вне досягаемости.
Черные очки стали последней каплей. В нем что-то щелкнуло, и, зная, что приглашениями ее не проймешь, он приказал. И позволил себе сделать замечание столь вопиюще неприличное, что ее шок был просто осязаемым.
Может, это и есть решение, подумал он, расправляя плечи. Пусть считает его охотником за легкими победами. Наверное, тогда ей не придется прилагать столько усилий, чтобы подавить улыбку — причину стольких его мучений.
— Захир! Я видел, как вы подъехали, и уж решил, что вы потерялись. Пойдем наверх…
Диана вошла в здание, и все вокруг как-то померкло. С крайней неохотой она передвинула очки на макушку и оглянулась. Человек за стойкой с улыбкой махнул рукой:
— Они там.
«Там» оказалась не контора, а ресторан с баром. Захир с другим мужчиной, примерно его возраста, но более худощавым, уже были тут.
Оба повернулись к ней. Оглядев ее, Захир колебался не более секунды — сделал ей приглашающий жест, предлагая присоединиться к разговору.
— Меткалф, это Джеф Микаэлз. Он угостит нас обедом.
Захир не стал дожидаться ее протестов. Не позволил даже задуматься, намерена ли она протестовать. Что и хорошо, поскольку в сложившемся положении ей было очень неудобно сообщать ему, что происходящее ну очень далеко выходит за рамки положенного.
Воспользовавшись ее изумленным молчанием — и, вероятно, отдавая себе отчет, что долго оно не продлится, — Захир повернулся к своему собеседнику.
— Джеф, Диана Меткалф входит в мою английскую команду.
— Очень приятно, Диана, — ответил тот, протягивая ей руку. Действуя на автопилоте, она пожала ее, по мере возможности изобразив приветливую улыбку. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
Смущение не оставляло ее, хотя невнятные «хм» оставались, к счастью, запертыми внутри ее головы — члены «команды» не хмыкают. Собравшись, она произнесла:
— Будьте добры, воды.
Джеф кивнул бармену, оглядел помещение и сказал:
— На террасе спокойнее. — И, прежде чем Захир успел ответить, обратился к ней: — Разумеется, если вам, Диана, не будет слишком холодно.
Скорее, немного жарковато. Но температура в помещении тут совершенно ни при чем.
Диана старалась не глядеть на него, но не могла удержаться. Его лицо никакой помощи не предлагало, догадаться по нему, что он думает, казалось невозможным. Она поняла, что уже видела его таким. В магазине игрушек, с улыбкой, бывшей не чем иным, как маской. Маской, скрывающей все его мысли.
Но, что бы он ни думал, она сильно сомневалась, что он обрадуется, попробуй она извиниться и уйти под тем предлогом, что предусмотрительно взяла сегодня обед с собой.
Вместо этого она одарила Джефа одной из лучших своих улыбок и сказала:
— Спасибо, мне будет тепло.
— Тогда сюда, — он поднял было руку, собираясь предложить ее Диане, но, своевременно передумав, указал на подходящий столик.
Был один из чудесных майских дней, уже не холодных, но еще не жарких. Раздувшиеся паруса флотилии, оказавшейся прямо перед глазами, так и просились на какую-нибудь открытку.
— Вы плавали под парусом? — спросил Джеф, проследив ее взгляд.
— Нет. — Диана села и улыбнулась ему. — Не было такой возможности.
— Будем надеяться, скоро появится.
— Как я сказал, Меткалф — член моей английской команды, — вмешался Захир. — Я сейчас занимаюсь организацией открытия филиала в Лондоне. Если все пойдет по плану, Джеймс останется им руководить.
— Дорого. Мне кажется, дешевле оставить эту часть работы туристическим агентствам.
— Если заниматься только туристами, то да.
— Вы расширяете свой бизнес?
— Нерасширяющийся бизнес приходит в упадок.
— Верно…
Подошел стюард с их напитками и меню. Захир, пользуясь случаем, взглянул на Диану. Общий секрет блеснул в глазах обоих жаркой искрой.
— Боюсь, на неделе меню не слишком богатое, — извинился Джеф, обращаясь скорее к ней, чем к Захиру, и, уловив вдруг энергию промелькнувшего между ними взгляда, умолк.
— Сэндвич — самое большее, что я ем в середине дня, — успокоила его Диана. Джеф поднялся и направился к бару сделать заказ, а она яростно прошептала Захиру: — Что вы делаете? Зачем я здесь?
Минуту ей казалось, что шейх не собирается отвечать, потом, пожав плечами, он сказал:
— Чтобы уравнять шансы.
— Что?
— Вы меня отвлекаете, Меткалф. Это не ваша вина — вы такая, какая есть, но раз я не могу не отвлекаться, лишь справедливо, чтобы у Джефа возникли те же трудности. Похоже, прием сработал. Он глаз от вас не отрывает.
Диана ответила изумленным взглядом. В своей форме, плоских туфлях, при минимуме макияжа привлекательности в ней — ноль.
— О чем вы толкуете? — Ответа она не услышала, и ее лицо внезапно вспыхнуло. — Захир!
— Видите. Вы произносите мое имя, и я не могу решить, что хочу на обед. Отвлекаете.
— В таком случае мне лучше вас покинуть и пойти прогуляться, — сказала она, поднимаясь.
А на завтра у него будет другой водитель.
— Сидите смирно. — И раньше, чем она успела открыть рот, чтобы возмутиться, добавил: — Вне зоны видимости не значит прочь из мыслей.
— Это просто возмутительно! Не ждете ли вы, что я буду сидеть и «отвлекать» человека, которого вы тем временем будете обчищать?
— Разве я так сказал?
— А как иначе вас понимать? — С громадным удовольствием Диана наблюдала, как слетает с него маска холодности. Его глаза прожигали ее насквозь. — Вы совершенно ненормальный, — она снова плюхнулась на стул, не потому, что подчинилась его приказу, а просто ноги ее не держали. — Я совсем не роковая женщина.
— Нет? — И, после минутного раздумья: — Нет.
Проклятие, его не просили с ней соглашаться!
И улыбаться нечего. Когда губы у него так изгибаются, шейх он или не шейх, устоять просто невозможно…
Может, он понял опасность, потому что сумел остановиться, лишь беззаботно пожал плечами.
— Тогда зачем так волноваться?
Давай, делай из себя дуру дальше.
Диана сглотнула — во рту пересохло. Дрожащей рукой она взяла стакан воды и поднесла к губам.
С самого начала было ясно, что шейх Захир — не обычный пассажир. Уже тогда, когда в него врезался малыш в аэропорту, после первого обмена взглядами в зеркале стало очевидно: быть беде.
Неприлично? Это не просто неприлично. Откровенно глупо. У Сэди был бы припадок, узнай она, насколько непрофессионально вела себя Диана с самого начала.
Болтала с ним, словно встретила его в очереди на автобус. Затащила в магазин игрушек, посвятив в грязные подробности скандала, случившегося между принцессой и лягушкой. Объедалась на пару с ним канапе, когда ему следовало общаться с журналистами. Целовалась с ним, пока его «партнерша» в галерее крутилась одна.
В общем, работал один рот, мозги отключились.
А ведь между ними не может быть ничего, кроме кратковременного флирта. Диане стало немного жалко прекрасную принцессу — пусть сама она относится к типу женщин, задача которых ненадолго «отвлекать».
Нет, пора завязывать.
У Дианы даже нет права пуститься во все тяжкие. Пятилетний сын всегда будет у нее на первом месте. Ну почему, почему ее великий шанс не оказался толстым седым коротышкой, главная цель которого — вовремя добраться с одной фондовой биржи на другую?
Завтра, твердила она себе, зная, что следует остановиться, пока один из них не сделал совсем неисправимой глупости. Пока она не забыла обо всем и не начала верить только его глазам. Завтра, повторяла она как заклятье.
— Завтра я лечу в Париж, — сказал он за мгновенье до того, как она хотела заявить ему, что у него будет другой водитель. Ее сердце оборвалось. — Хотите поехать?
Сердце Дианы оборвалось во второй раз.
— В Париж? С вами?
— Другой вариант — оставаться в распоряжении Джеймса.
Вот так — желания свои тоже надо уметь формулировать правильно. Хотя — можно еще на день сохранить за собой это место…
— Решено.
Ее энтузиазм не обманул его ни на секунду.
— Диана, он нянчиться не станет. Тогда вам точно следует позаботиться о сухом пайке.
— А я и сегодня взяла бутерброды. Думала, буду сидеть на парапете и бросать крошки чайкам.
— Да? Ничего, день длинный. Может, мы и для этого найдем время.
— Сейчас принесут, — Джеф не дал ей возможности ответить. Очень хорошо. Уже второй раз за день она не знала, что сказать. Просто рекорд… А Джеф тем временем предложил: — Не обсудить ли нам пока последние детали контракта?
— С моей стороны претензий нет, — отозвался Захир, — но у Меткалф несколько вопросов. — Он протянул руку за папкой. Диана без единого слова подала ее ему, и Захир, вытащив оттуда лист бумаги, положил перед собеседником. — Вот тут — небольшие изменения. Если вы согласны ее порадовать, то можно распечатывать последний вариант, и я его немедленно подпишу.
Джеф посмотрел на цифры, затем, задумчиво, на нее. Диана закусила нижнюю губу, не давая рту открыться.
— Без обмана? — спросил Джеф с хитрой улыбкой в ее сторону. — Если первые три цифры я принимаю без споров, то разница пойдет на зарплату персоналу, договорились?
Захир пришел ей на выручку, подняв руку, словно желая предупредить возможные возражения с ее стороны.
— Не будьте с ним так суровы, Диана. Это справедливо. — И протянул Джефу руку. — Принято.
Если намерения Захира и внушали Диане некоторые сомнения, широкая улыбка Джефа быстро их развеяла.
— На следующей неделе я лечу в Надиру, Захир, — сказал он. И повернулся к ней: — Увижу я вас там, Диана?
Она только что отпила глоток воды, поэтому Захир ответил за нее:
— Надеюсь, Диана примет мое приглашение лично ознакомиться с курортом. Если мы окажемся там одновременно с вами, то будем рады отплатить за ваше гостеприимство.
Диана поперхнулась, и вода, отыскав единственный выход, брызнула через нос.
Кашляя, совершенно не в состоянии разговаривать, она вскочила и бросилась в направлении туалета.
Чего еще от него ждать?
Этого ей знать не дано, так что она сосредоточилась на насущных проблемах момента — вытерла воду с рубашки, пригладила растрепанные волосы, восстанавливая дыхание и самообладание. Поискала помаду. Запоздало припомнила, что та осталась в кармане пиджака. Оно и к лучшему — рот и так доставил ей много неприятностей, не хватало еще дополнительно привлекать к нему внимание.
Наконец, понимая, что дальше тянуть невозможно, она вернулась на террасу. Мужчины увлеченно обсуждали яхты.
Захир поднял глаза.
— Все в порядке?
— Отлично. Спасибо, — чинно ответила Диана.
Он улыбнулся, сведя на нет весь тяжкий труд последних пяти минут. По крайней мере, в части дыхания и самообладания.
Завтра шейх отправляется в Париж — а она, конечно, остается, — но ведь еще надо прожить сегодняшний день.
И нет никакого спасения.
Остаток обеда прошел без особых событий. Захир больше интересовался рассказами Джефа, чем возможностью ее поддразнить. А она, идиотка, сразу заскучала по их опасным играм.
Есть ли предел ее глупости?
Двое мужчин между тем договорились пройтись по гавани, и тут Джеф, а вовсе не Захир, повернулся к Диане:
— Не хотите присоединиться к нам? Или магазины интересуют вас больше, чем корабли?
Они ждали ее ответа. Или она ждала, пока Захир присоединится к приглашению?
— Я за магазины, — поспешно выбрала Диана более мудрый вариант. А то он снова скажет что-нибудь или одарит ее одним из своих иронических взглядов, после которых у нее просто руки чешутся столкнуть его в воду. И как потом она будет это объяснять Сэди? — Сколько времени у меня есть?
— Сколько вам надо? — поинтересовался Захир. Потом с улыбкой, доказывающей, что он точно знает, о чем она думает, добавил: — Около часа.
Диана взяла из бардачка кошелек и направилась в центр города. Хотя вероятность того, что в маленьких сувенирных лавочках ей что-нибудь приглянется, очень мала, можно поглазеть на витрины. На пути ей попался книжный магазин, и она выбрала детектив для отца. Потом зашла в детский отдел. И натолкнулась на знакомое заглавие сказки.
Перелистала книжку, улыбаясь знакомым картинкам. Там был и Принц, скинувший лягушачье обличье и, вполне благопристойно облаченный в великолепную форму, стоящий у кровати удивленной принцессы.
Взяв эту книжку и еще одну, со всевозможными морскими узлами — для Фредди, она поспешила назад. Захир и Джеф уже ждали ее.
— Прошу прощения… — начала Диана после того, как Джеф пожал руку Захиру, помахал ей и вернулся в свою контору.
— Ничего страшного. Мы тоже только пришли. Нашли что-нибудь? — он заметил ее пакет. — Книги?
Она собиралась отдать «Принцессу и Лягушонка» ему, просто для смеха, но внезапно идея показалась не столь уж блестящей.
— Там детские книги.
— Да? Для каких детей?
Он взял у нее пакет, открыл и вынул детектив.
— Вы даете это читать детям?
Диана вырвала книгу у него из рук.
— Это для моего отца.
Захир снова полез в пакет и достал теперь книгу о морских узлах.
— Он моряк?
— Он водитель такси. У него был удар.
— Простите, — смутился шейх.
— Он не инвалид.
— Но водить машину он не может?
— Нет.
Смерив ее долгим изучающим взглядом, Захир полез за последней книгой. Улыбнулся.
— О, понял. Вам захотелось сверить свою версию с оригиналом.
Она качнула головой.
— Сказку я помню неплохо, а книжку купила, подумав об Амире. Может, ей захочется иметь ее вместе со снежным шаром.
— Уверен, она ей понравится.
— Тогда я заверну ее отдельно. Вы можете подарить ей книжку в субботу.
— Почему вам не сделать это самой?
— Она меня не знает, — отрывисто сказала Диана.
— Это можно исправить, пока мы будем тащиться по каналу до зоопарка.
Что бы он сказал, явись она на пикник вместе со своим сыном? Чей отец был негодяем.
— Не очень хорошая идея. Вы готовы ехать?
Захир кивнул. Диана направилась к задней двери, чтобы открыть ее для него, но обнаружила, что он уже сел на переднее пассажирское сиденье.
— Если я сяду сзади, Джеф, наблюдающий за нами из окна, подумает, что вы — всего лишь мой шофер, — заметил он в ответ на ее явное смущение. — Вы ведь не хотели бы этого?
— Мне плевать, что он подумает, — бросила Диана. Реплика, не слишком уместная в устах идеального шофера, но и он тоже — не идеальный клиент. — Вы — босс. Хотите спереди, сидите.
— Вот спасибо. А то я уже начал сомневаться. Относительно того, кто босс.
— Видимо, мне ударила в голову возложенная на меня ответственность за судьбу контракта, — ответила она, затем опустила на глаза солнечные очки и села за руль. И подпрыгнула, когда, пристегиваясь, шейх задел ее плечом.
Он был слишком близко. И речь не только о его излишне широких плечах. Само его присутствие, неуловимый мужской запах, который невозможно не замечать, были вторжением в ее личное пространство.
— Могу я все-таки получить какие-то объяснения? — поинтересовалась Диана. — Зачем вы взяли меня на встречу с Джефом?
— Просто так.
— Выдали меня за… кого? Своего бухгалтера?
— Джеф все равно должен был согласиться на эти изменения — поверьте, они вполне справедливы. Но раз уж вы оказались тут, я понял, как обойтись без пререканий.
— Да ну?
— Ну да. Какой мужчина откажется угодить хорошенькой женщине?
— Напомните мне никогда не иметь с вами никаких деловых отношений.
— У вас не будет причин пожалеть об этом, Диана.
Это что, предложение?
Она быстро взглянула на него и поспешно отвела, глаза. Дрожь с рук перекинулась на все тело. Ей пришлось покрепче вцепиться в руль.
— Я ничем не могу быть вам полезна, — выдавила она, — кроме «веселья» и единичного случая с ускоренным появлением подписи на договоре.
— Диана…
— Надеюсь, вы оба хорошо посмеялись над фонтаном воды из моего носа.
— Довольно интересная реакция на мое приглашение посетить Надиру.
Вопреки своей воле Диана снова посмотрела на него. Он не смеялся.
— Так это было приглашение? — презрительно усмехнулась она.
— Предпочитаете бумагу с золотым тиснением? Шейх Захир аль-Хатиб почтительно просит удостоить…
— Ничего я не предпочитаю, — гневно отрезала девушка. — Я просто хочу делать работу, за которую мне платят.
— Тут нет ничего особенного, Диана, — беззаботно ответил он. — Резервные комнаты для журналистов всегда найдутся.
— О, конечно. Теперь я в восторге!
Как он смеет! Приглашать ее на свой замечательный курорт в качестве бесплатного приложения к журналистской компании, имея в виду неделю секса, — и заявлять: «Тут нет ничего особенного!»
Диана смотрела прямо перед собой, лишь глаза иногда перебегали от дороги к зеркалу. Сообрази Захир сесть сзади, можно было бы воспользоваться этим, чтобы привлечь ее внимание…
Зато тогда он не видел бы ее профиль. Упрямый маленький подбородок, крепко сжатые губы. И никаких признаков милой ямочки, только румянец на щеках, оживляющий старое клише «ты бесподобна в гневе».
Странное дело, до сих пор ему ни разу не приходилось так сердить женщину. Но, с другой стороны, он никогда не испытывал подобных чувств ни к одной женщине. Вероятно, тут корень зла — в силе чувств.
Может, потому он и на себя злится. Ранее у него со всеми дамами были ровные отношения. Его отстраненность гарантировала безопасность, сознание того, что как ни приятна их связь, но она мимолетна, преходяща. Потому что, сколько бы он ни откладывал неизбежное, он знал, какое будущее его ждет.
Выбор невесты зависел не только от него, но и от традиций, складывавшихся веками.
Головой он прекрасно все понимал, но внезапно оказался в плену у девушки, которую не могло рекомендовать ничто, кроме фигуры, похожей на песочные часы, ямочки на щеке и неспособности держать рот на замке.
Под колесами заскрипел гравий, они въехали в тень здания, и снова воцарилась тишина.
Диана не вышла, чтобы открыть ему дверь, а осталась сидеть, глядя прямо перед собой. Захир отстегнул ремень, Повернулся к ней и, так и не сумев привлечь ее внимания, сказал:
— Простите меня. Мне очень жаль.
Слова произнеслись неожиданно легко. Возможно, потому, что ему действительно было жаль. Хотелось начать все сначала. С того места, где они остановились прошлой ночью.
Если бы не проклятое письмо, напомнившее ему, выполнения какого долга от него ждут…
Диана чуть слышно вздохнула, ее губы потеплели, но она все равно не смотрела на него, держась отчужденно, на расстоянии.
— Если я пообещаю в дальнейшем вести себя смирно, то сможете ли вы спуститься со своей высокой башни и немного поговорить со мной?
— Башни! — она повернулась, взглянула на него. — Какой еще башни?
Возмущение лучше молчания. Возмущение, от которого ее глаза сверкают зелеными искрами. Возмущение, которое легко может перейти в смех. Ее так легко рассмешить. Ни одну женщину в мире ему так не хотелось смешить…
— Сто метров высоты — не меньше.
Диана фыркнула.
— Да это целый небоскреб. Ладно бы сказали, небольшой мансарды.
— Такой маленькой надстроечки над домом? — спросил он, поощренный появлением ямочки.
— Именно, — согласилась Диана, безуспешно борясь с улыбкой. — Она мне куда больше подходит, чем башня, верно?
— Идеальная невеста, — пробормотал Захир.
Диана не нашлась, что ответить, и невыносимо долгое мгновение они глядели друг на друга, не произнося ни слова.
— Не пора вам идти совершать очередную многомиллионную сделку? — наконец нарушила молчание Диана.
— Ничего, касающегося денег. — Захиру хотелось прижать пальцы к ее губам, призывая к молчанию, вернуть момент полного понимания между ними. Вместо этого он хитро улыбнулся: — Впрочем, я немного неточен. Денег тут требовалось немало, но переговоры уже давно закончились. И теперь мне лишь остается вступить во владение вожделенным предметом.
— Поскольку мы в корабельной мастерской, то это должна быть яхта?
— Вы меня понимаете. И как с любой новой игрушкой — от нее никакой радости, если нельзя ее кому-нибудь показать.
— Никого лучше меня вы не нашли?
Да, трудно предположить, что он не сумел подобрать лучшего варианта, как демонстрировать свое последнее приобретение простому шоферу. Вопрос резонный, но Захир лишь обернулся и оглядел заднее сиденье машины.
— Никого другого я не вижу. Если вы, конечно, не предпочитаете остаться здесь и покормить чаек.
Диана знала, что кормить чаек — вариант безопасный. Разумный вариант. Но по какой-то странной причине на этой неделе разумные поступки ей не удавались.
В противном случае она вежливо приняла бы извинения Захира и остановилась на этом. Теперь слишком поздно, их отношения перешли за черту обычной вежливости. За черту, где можно было притвориться, что она всего лишь его шофер, и использовать машину в качестве прикрытия. То, что он просил, а не приказывал, только подчеркивало произошедшие перемены.
Он учился.
Жаль, что ей это недоступно, думала Диана, открывая дверь и вылезая наружу. Ветер немедленно подхватил ее волосы. В гавани море, стиснутое берегами, было относительно спокойным. Здесь оно ожило, с шумом набегая на полосу гальки и откатываясь обратно. Даже воздух пах солью.
Захир стоял у машины, ожидая. Высокий, темноволосый и настолько опасный, что ему следовало укрепить на лбу табличку: «Осторожно, контакты с этим человеком могут серьезно подорвать ваше душевное спокойствие!»
Прорваться через ее раздражение ему не составило никакого труда. А как она будет сопротивляться, если он действительно сделает усилие?
Если он захочет больше, чем поцелуй…
— Раз уж вы хотели похвастаться новой игрушкой, почему не взяли с собой принцессу?
— Принцесса?
Притворяется мастерски. Словно действительно не знает, о ком она говорит.
— Высокая. Блондинка. — Выговорить «красавица» ей не хватило сил. — Ваша партнерша, по словам Джеймса Пирса.
Он нахмурился.
— Вы имеете в виду Люси?
— Не знаю, сколько у вас высоких светловолосых партнерш, — огрызнулась Диана, злясь на него за то, что не захотел сразу сказать правду. Флиртовал, целовался, танцевал, а сам давно уже занят. Злясь на себя, что позволяла ему дурить себе голову, хотя знала… — Вы разговаривали с ней, когда я зашла вернуть поднос. На ней было бледно-серое платье.
— Понял вас. Но назвать ее моей партнершей можно с большой натяжкой.
— Тут могут быть два варианта — да или нет, — сказала она, ненавидя его за ложь. Ненавидя себя за то, что ей это небезразлично.
— Все немного не так.
— Нет? А как, Захир? Хотя какая разница? — отвернулась она.
Он дотронулся до ее плеча.
— Но послушайте… Люси — очаровательная, милая Люси, — (Диана морщилась при каждом слове), — была совладелицей фирмы, организовывавшей туры по пустыне. Бедного, плохо организованного, идущего в никуда предприятия. Человека, ведущего дело, посадили за мошенничество, помимо прочего. Я вложил в фирму деньги — не очень много — и, покупая дело у Люси, настоял на том, чтобы она тоже получила долю в бизнесе. На случай, если дело пойдет. Вообще-то фирма была в плачевном состоянии.
— Надо же, какой рыцарь!
— Вы не понимаете.
— И никогда не пойму, если вы не объясните. Впрочем, это не мое дело, — добавила Диана, запоздало осознав, что разглагольствовать с клиентом о делах бизнеса — не самый мудрый поступок. Правда, у нее с, самого начала не получалось обращаться с Захиром как с нормальным клиентом.
Сейчас она заработала одну из его улыбок — из тех, что настоящие. Следовательно, все в порядке.
— Не пытайтесь ошеломить меня своей тактичностью, Диана.
Может, и не в порядке.
— Я слушаю.
Он облокотился о машину, скрестил руки на груди.
— Все мужчины в моей семье — дипломаты. Дед, отец, дяди, кузены. Мне хотелось чего-то другого. Как и у вас, у меня была мечта.
— Собственная авиалиния?
— Не совсем. Понадобилось время, чтобы дойти до таких масштабов. Начинаешь с малого. Но постепенно притязания растут, становятся достаточно большими, заполняя все доступное им пространство. — Он взглянул на нее. — Я получил свой шанс, потому что жизнь Люси дала трещину. Я у нее в долгу. Она использует свою долю доходов для организованного ею благотворительного фонда. Поэтому она и принимает участие в рекламных компаниях типа той, что проводилась прошлым вечером. Когда Ханиф может ее отпустить.
Ханиф…
— Ваш кузен.
— И муж Люси.
Диана растерялась. Захир понял ее затруднение. Хотя он все понимает, поэтому и избрал такой длинный путь, вместо того, чтобы просто сказать: «Люси моя партнерша, но, кроме того, она жена моего кузена».
— Это не тот тип партнерства, который вы имели в виду, — мягко произнес Захир.
Дыра в земле, открывшаяся, чтобы ее поглотить, сейчас была бы очень кстати, решила она про себя.
— И почему вы подумали…
— Я видела вас с ней прошлой ночью, когда заносила поднос, — быстро прервала Диана, пока он не сформулировал до конца, что именно она подумала. — Вы были вместе. Мистер Пирс объяснил, что она ваша партнерша. Я решила…
— Простое недопонимание.
Ей так не казалось. Тон, которым Джеймс Пирс это сказал, сомнений не оставлял. Он хотел, чтобы она поверила…
Нет. Это нелепо. Все ее воображение. Насколько же она испорченная, если так легко приходит к подобным выводам… Пока Диана подыскивала слова, не выставляющие ее полной идиоткой — ревнивой идиоткой, — Захир пришел ей на выручку, махнув в направлении причала.
— Честно говоря, вы правы, Люси захотела бы побывать на яхте. И прокатиться, пока я не начал сдавать ее публике.
— Вы собираетесь сдавать яхту напрокат? — спросила Диана, цепляясь за возможность отвлечь его от выказанных ею совершенно неприличных чувств.
— Иначе я не смогу оправдать расходы по ее содержанию. Да у меня и времени маловато. Но сегодня она моя. — И, поклонившись, он предложил ей руку. — Мисс Меткалф, за отсутствием принцессы Люси аль-Хатиб, не окажете ли вы мне высокую честь разделить этот миг со мной?
Он никогда не обращался с ней как с простым водителем, но сейчас вел себя так, словно она была подлинной принцессой. Диана вложила свою руку в его.
— Я собираюсь использовать яхту для свадебных путешествий. Что вы думаете? — спросил шейх.
— Вряд ли меня можно отнести к вашей клиентуре.
— Разве вы никогда не мечтаете?
— Нет. Только о розовом такси. — И о принце, превращающемся в лягушонка. Так только и бывает.
— В розовом такси нет ничего дурного, но, возможно, мне удастся расширить ваши горизонты.
— До чего? До розовой яхты?
— Подождите, пока сами не увидите, — его глаза просияли неожиданным мальчишеским энтузиазмом.
Яхта действительно оказалась очень дорогой. Белая, изящная, великолепная. Гораздо больше по размерам, чем Диана себе представляла.
— Вам, мисс, наверное, интереснее посмотреть внутренние помещения, — предположил сопровождающий, — пока я буду показывать шейху Захиру моторный отсек?
Диана подозревала, что знает о моторах уж никак не меньше Захира. С тех пор как ей впервые удалось заглянуть под капот, она не переставала задавать отцу вопросы, и тот научил ее всему, что знал сам.
Но у мужчин бывают довольно странные предрассудки, и потому она послушно отправилась в странствие по яхте, восхищаясь искусной отделкой и роскошью, царящей вокруг. И замерла на пороге огромной каюты, центром которой была громадная кровать, полускрытая шелковым балдахином.
Помещение, несомненно, предназначалось для молодоженов. Захир определенно расширил горизонты ее мечтаний, подумала Диана, стараясь обуздать бешено работающее воображение.
Пора выходить на свежий воздух. Но образы медового месяца не желали отступать. Стоя на носу корабля, она представляла одну картину за другой. Тропическое солнце, погружающееся в море, рука любимого человека, обнимающая ее за талию…
Она потрясла головой, чтобы вытряхнуть оттуда дурацкие мысли.
Забудем яхту и солнечный закат. Важен лишь человек, но и его лучше поскорее забыть.
Повинуясь внезапному порыву, Диана раскинула руки подобно героине «Титаника» и, в отсутствие собственного героя, сказала себе, что можно всего достичь и самой, хватило бы храбрости…
Захир глядел на блестящие поршни и думал, что с большим удовольствием пошел бы вместе с Дианой. Ему хотелось посмотреть на ее лицо, когда он станет показывать ей свою новую игрушку. Когда откроет дверь в главную каюту. Ее реакция наверняка сказала бы все, что ему хочется знать.
Может, и хорошо, что его отвлекли.
Лучше не знать…
Наконец ему удалось ускользнуть, но нашел он ее не внизу, а на носу яхты. Похоже на фигуру, которыми раньше украшали носы кораблей. Нет… что-то другое. Сцена из фильма.
И все-таки она мечтает. Захир осторожно подошел сзади и обхватил ее за талию.
— Поднимитесь на перила, — сказал он и приподнял ее. — Сделайте же это, Диана. Сделайте то, что вам хочется больше всего.
— Захир!
Его имя прозвучало как вопль о пощаде, но он не внял ему.
— Доверьтесь мне. Я не дам вам упасть.
Диана, чувствуя себя жутко глупо из-за того, что ее поймали за игрой, мгновение сопротивлялась, но его руки были сильными, поддержка — надежной, и внезапно она оказалась там, летящей, раскинув руки, над водой.
— Ветер мне в лицо, — засмеялась девушка, ощущая себя совершенно другим человеком. Чувствуя спиной силу Захира, удерживающего ее над водой, прикосновение его жесткого подбородка к своей шее, тепло надежного мужского тела. От его близости ее пульс все учащался. — Вы уверены, что это хорошая идея? — спросила она, когда напряжение чувств стало невыносимым. — Мы не сглазим корабль?
Единственным ответом на ее вопрос было его дыхание на пылающей щеке.
Сцена из фильма завораживала, но любовная история, как и сам «Титаник», была обречена с самого начала. Пытаясь вернуться к реальности, Диана огляделась и поняла, что вид изменился и теперь они далеко от берега. Взглянула вниз, на убегающую назад воду. Голова у нее закружилась, она пошатнулась, чувствуя, что сейчас упадет.
Но Захир крепко держал ее. Потом осторожно опустил вниз, повернул к себе. Она прижалась лицом к его плечу. Руки Захира обняли ее, а губы шептали ласковые, успокаивающие слова.
Диана дрожала, но не потому, что испугалась падения. В душе поднималось нечто темное, не терпящее отлагательств и возражений. Подняв глаза, она поняла, что он сейчас поцелует ее.
И он поцеловал Диану — но не так, как раньше. Тот поцелуй совсем не походил на этот нежный, чувственный, страстный поцелуй. В нем скрывалось жгучее, неутоленное желание…
Одно, два, три мгновения она сопротивлялась соблазну покориться, но затем тело вышло из-под контроля и отдалось поцелую.
Ей уже не хотелось, чтобы Захир отпустил ее. Она жаждала, чтобы он отнес ее в ту громадную каюту и использовал стоящую там невероятную кровать по назначению.
Может, он так и поступил бы, однако нос судна неожиданно накренился, и их обдало холодными брызгами.
Диана отпрянула назад, ловя ртом воздух.
Захир, черт его задери, рассмеялся.
— Вы в порядке? — спросил он, не обращая внимания на стекающую по его лицу воду, а вместо того стирая пальцами брызги с ее щек.
— В порядке? — Капли с волос Дианы скатывались по шее и затекали за воротник блузки. — Что за дурацкий вопрос? У меня все отлично! — Кроме разве того, что она временно сошла с ума. Потребовалось ведро холодной воды, чтобы привести ее в чувство. — Просто замечательно, не считая того, что я только что искупалась!
— Ах, это…
— Да, это! Полюбуйтесь моей замечательной игрушкой, сказали вы. Относительно купания уговора не было!
— Идея Алана. Но поездка по морю удалась.
Диана отказывалась понимать, в чем выразилась удача.
— Мне жаль, что вы испугались. Вы очень промокли?
— Да, — сердито сказала Диана. От такого обращения кто хочешь рассердится. Потом, более правдиво, пробормотала: — Нет…
— Уверены? Не стоит вам оставаться в мокрой одежде.
Можно ли быть хоть в чем-то уверенной, если стоишь так близко к Захиру, держась за его плечи, а его руки обнимают тебя за талию и прижимают к себе?
— Хотите под любым предлогом вытащить меня из формы?
Очевидный следующий шаг после размягчающего мозги поцелуя. Особенно когда она так вцепилась в его плечи, что смяла ткань пиджака.
— Как вы меня понимаете.
Диана вдруг отрезвела. Медленно, очень медленно разжала пальцы, старательно разгладила помятую материю. Только лен плохо разглаживается. Если уж смялся, так смялся.
Как ее жизнь…
— Простите, — прошептала она, только чтобы обнаружить, что Захир все еще держит ее.
Ему было так приятно ощущать руки Дианы у себя на плечах. Век бы не снимать свои ладони с ее талии. И плыть с ней вместе на закат…
Впрочем, яхта и была построена для осуществления подобных фантазий.
— Вы можете меня отпустить. Я не упаду.
— Правда? Вы уверены, что голова больше не кружится? Вдруг снова будет большая волна?
— Своевременное замечание, — она притворилась, что смотрит на часы. — Нам лучше развернуться и плыть назад, если я хочу доставить вас в Лондон к шести.
Какой там Лондон! Захиру хотелось остаться здесь с Дианой, и, когда она попыталась освободиться, он сказал:
— Забудьте Лондон. Скажите, что думаете насчет яхты.
— Какая разница, что я о ней думаю?
— Вы бы хотели провести на ней медовый месяц? — настаивал он.
— Она очень мила, — ответила Диана, надеясь, что шейх не заметит, как ловко она уклонилась от ответа. Увеличивая расстояние между ними, она пошла, перебирая пальцами по поручню. От него. — Вы возьмете ее домой? В Рамал-Хамрах? На ней пойдете?
— К сожалению, нет времени. Джеф набирает экипаж. Они ее испробуют, определят особенности. А если я предложу вам прокатиться на ней до Рамал-Хамраха, вы снова откажетесь?
— Зависит от обстоятельств. Придется ли мне делить ее с толпой журналистов? — Раньше, чем он успел ответить, она добавила: — Я шучу. У меня тоже нет времени.
На этот раз, когда она подняла руку посмотреть на часы, он перехватил ее, задержав.
— Мы можем прокатиться на ней по Ла-Маншу.
— Во Францию? — выдавила Диана.
Его рука накрыла ее ладонь.
— Мы могли бы поужинать в маленьком французском кафе. Утром я поездом уеду в Париж, а вы вернетесь на яхте.
Диана перестала дышать. Почему так трудно сказать «нет»? Надо сконцентрироваться лишь на одном слове «утро». Утром он уедет, а ее мир разлетится в куски.
Опять.
Кроме того, она потеряет работу.
— Что насчет вашего ужина? — промямлила она. — Если я не привезу вас в Лондон к шести, Джеймс Пирс позвонит Сэди Редфорд, и меня уволят. Я ему очень не нравлюсь.
— Вы нравитесь мне, это главное.
— Захир….
Он поднял ее руку к губам, поцеловал кончики пальцев.
— Нет, — отрезала Диана. — Мне очень жаль, но мой вечер уже занят.
Возможно, женщина впервые отказывает ему, а может, виной тому неприкрытая мука в ее голосе, но теперь она полностью завладела его вниманием.
— Ваша единственная задача на вечер — отвести меня к шести на ужин.
— Сэди организует вам кого-нибудь другого.
— Я не желаю никого другого! Не хотите ли вы сказать, Меткалф, что у вас свидание?
Вот и ответ. Если Захир решит, что у нее есть другой, он прекратит это… что бы
— Разве это так невероятно? Минуту назад вы сами приглашали меня поужинать во Франции.
— Я не верю, — глаза шейха сощурились. — Назовите его имя.
— Фредди, — ответила Диана. Как могла она позволить Захиру заполнить собой весь мир? — Его имя Фредди.
Внутренности Захира свело судорогой. Мгновение он думал, что она нарочно лжет, защищаясь от его посягательств. Но одного взгляда ей в лицо оказалось достаточно, чтобы понять — он сам себя обманывает.
Кто бы ни был Фредди, он сумел придать ее лицу совершенно новое выражение. Нежности. Любви.
Захир замер, глядя, как она стоит: одна рука на перилах, голова склонилась, солнечные лучи осветили лицо, оказавшееся словно в ореоле.
Иллюзия, подумал он, резко повернулся и пошел на капитанский мостик.
— Время дорого, Алан. Я видел достаточно. Едем обратно — я подпишу бумаги.
Шейх Захир не пригласил Диану присоединиться к нему, пока он будет подписывать бумаги на новую яхту.
Даже не оглянулся на нее, сойдя на берег.
— Встретимся у машины, Диана. Будьте готовы через пятнадцать минут.
— Да, сэр, — сказала она, подавляя желание произнести его имя.
Золушкина сказка — выдумка. Головы терять нельзя. Надо думать лишь о качественном исполнении своей работы. О шансе подняться по служебной лестнице. Продвинуться. И идти хоть куда-то.
Она поступила правильно. Пусть сейчас больно, но будет еще больнее, когда Захир вернется к своей настоящей жизни, а она останется одна со своей болью. Собственное такси тоже, конечно, фантазия, но, став одним из главных водителей парка, она приблизила бы ее осуществление. Все так и было бы, не улыбнись ей шейх Захир, отчего она утратила всякий здравый смысл.
Если бы он не целовал ее. Не танцевал с ней, завладев при этом ее сердцем…
Что ж, удачи ему. Пусть хранит этот поцелуй, как сувенир из Лондона. Ей это уже ни к чему…
Диане нужно восстановить равновесие «шейх — шофер».
Оно и восстановлено.
Тогда почему так пусто у нее в груди? Словно ей только что предложили землю, луну и звезды в придачу, а она оказалась слишком глупа, чтобы их принять…
Только ничего ей не предложили.
К горлу подкатил комок, и глаза без предупреждения наполнились слезами.
— Захир, ваша юная леди замерзла, как я погляжу. Если с ней такое после часа плаванья в прекрасную погоду, то это не сулит…
Захир взглядом остановил Алана, потом, не удержавшись, посмотрел по направлению его взгляда. Диана, обхватив себя руками, стояла на пристани, там, где он ее оставил, не сделав попытки никуда уйти.
Он пробормотал проклятие. Но, прежде чем он успел сделать хоть шаг к ней, она выпрямилась, провела ладонями по щекам. Может, совесть ее мучит?
Вчера, танцуя и целуясь с ним, она ни о каком Фредди не задумывалась. А сегодня и вовсе готова была сдать все позиции.
Обманщица.
А сам он разве не такой?
Когда она вернула ему поцелуй, когда таяла в его объятиях, он совершенно забыл об уготованном ему будущем. Выставлял себя дураком перед первой попавшейся девчонкой, не вспоминая о выбираемой ему подходящей жене.
Что бы ни творила Диана, он поступил еще хуже.
— Что бы там ни было, но она вроде с этим справилась, — сказал Алан, наблюдая, как Диана быстро идет по причалу и скрывается за углом здания.
— Похоже на то. — Щелкнув ручкой, Захир начал подписывать документы.
Хватит, сказала себе Диана, плюхаясь на сиденье. Выбрось из головы романтическую чепуху. Речь не о сердце. Ничего такого благородного.
То, что удалось шейху Захиру сделать одним взглядом, просто каприз, тоска изголодавшегося тела. У нее слишком мало опыта, чтобы распознать опасность с первого взгляда. Следует немедленно остановиться. Сейчас, пока она не размякла и не сделала очередную глупость, не сказала ему, например, что Фредди пять лет от роду. И что свидание — собрание у него в школе. Потому что, если она скажет, он поймет…
Она потянулась к телефону — позвонить Сэди, попросить, чтобы сняла ее с этой работы. Под каким предлогом, она еще не решила, но что-нибудь придумает.
Телефон зазвонил раньше, чем Диана успела до него дотронуться. Высветившийся номер предупредил, что Сэди ее опередила. Наверняка хочет ей сказать, кто будет работать вместо нее после шести.
Она нажала кнопку «прием», и в трубке сразу зазвучал голос Сэди:
— Диана! Наконец! Я уже целый час тебе звоню по этому телефону и по твоему сотовому.
— Да? — Диана нахмурилась, проверила в карманах. — Я, должно быть, оставила его в пиджаке.
— Мне плевать, где ты его оставила! Где, господи боже, ты была?
— Ну…
— Нет, не трудись. Сама догадалась, — резко проговорила трубка.
Диана напряглась.
— Слушай, прости, но шейх Захир…
— Пожалуйста! Я не желаю знать. Просто выслушай меня. В парк не возвращайся. Микаель Дженкинз встретит тебя на парковке у Литтл-Мархама. Он будет, на «мерседесе». Личный секретарь шейха Захира заказал для него другую машину, которая доставит его в гостиницу. Ты…
— Эй! Притормози, Сэди. Что случилось?
— И ты еще спрашиваешь?
Смущенная, несчастная, Диана была не в настроении играть в загадки.
— Как слышишь, — огрызнулась она с несвойственной ей резкостью.
— Хочешь, чтобы я прочла тебе колонку из «Курьера»?
— Что?
— Может, заглавие «Шейх и шофер» оживит твою память? Или тебе нужны чудовищные подробности того, как «шейх Захир аль-Хатиб глядел в глаза своего очаровательного водителя и кружил ее в вальсе»?
— Да как же…
— Очнись, в наше время любой, у кого в кармане сотовый с камерой, — папарацци. Даже если бы шейха не узнали, человек, танцующий со своим шофером, — сенсация. А узнать его им ничего не стоило. Он не сходит со страниц светской хроники.
— Правда?
— Он же богатейший холостяк. Диана, о чем ты думаешь?
— М-да.
— Не смей так говорить!
— Не буду. Я хотела сказать, что это не то, чем кажется.
— Боюсь, то, чем это кажется, очень многих интересует.
— Нет…
Сэди вздохнула.
— Может, я тебе и верю, но разницы тут никакой. История хороша, а бульварным листкам больше ничего и не надо. Значение имеет то, что мы теперь в осаде. Тебя выслеживают. Твоего имени в газетах не было, но выяснить, в какой компании шейх заказывал машину, труда не составляет. Думаю, они уже знают не только твое имя, но и цвет лака на ногтях ног.
— Нет у меня там никакого лака… — Диана остановилась, поняв, что Сэди выразилась иносказательно. — Сэди, прости. Я тебя заверяю, что все было совершенно…
Невинно. Она собиралась сказать «невинно». Что явная ложь.
Вовсе не невинными были их поцелуи. То, как он держал ее. Поднимал ее руку к губам. Она вспомнила, как загоралась ее кожа от его прикосновений. Как губы жаждали продолжения. Как сладко кружилась голова, когда он вальсировал с ней по площади. Как он позволил ей ощутить себя принцессой.
А сегодня…
— Диана!
Она подскочила оттого, что Сэди выкрикнула ее имя. Поняла, что та все время ей что-то говорила, ожидая какой-нибудь ответной реакции.
— Прости. Я в шоке.
— Держись. Не поддавайся. Надеюсь, тебе хватит пяти минут, чтобы собраться…
— Меньше, — сказала Диана, решив успокоить Сэди.
— Сделаем так. Остаток недели ты в отпуске. Следующую неделю ты уже взяла, чтобы побыть с Фредди на каникулах, а шейх Захир к тому времени покинет страну. И конечно, тебе, заплатят. Запишем расходы на счет шейха как компенсацию морального ущерба. Думаю, он сочтет, что один танец того стоит.
— Нет… — это было бы нечестно. — Сэди…
В ответ — короткие гудки. Ми нуту Диана сидела оцепенев, потом взяла пиджак и нашла сотовый. Ведя машину, она его выключала, теперь же, включив, увидела, что пришло больше десятка сообщений.
Несколько от Сэди. Сжатое «позвони мне» от мамы. Парочка от отца, которому позвонили журналисты и соседи. Три от журналистов, предлагающих ей продать свою историю, — откуда они узнали номер?
Ощущение как после аварии. Она нажала отбой. Предостережение Сэди наконец дошло до нее.
Эти люди не остановятся, пока чего-нибудь не откопают. Сколько им понадобится, чтобы узнать, кто отец Фредди? Предполагая, что она сама не знает. Вот уж разгуляются.
— Закончили звонить своему приятелю? — шейх Захир открыл дверь машины. Он скинул пиджак и бросил его на сиденье, и тут телефон у нее в руке начал звонить.
Испугавшись, Диана подскочила и отбросила его от себя, но он продолжал звонить на полу.
— Это не… — начала она дрожащим голосом. — Я не… — Телефон наконец перестал звонить.
— Диана? — Уже не сердитый, а мягкий и обеспокоенный голос Захира лишь ухудшил дело. Он открыл водительскую дверь, присел, оказавшись на одном уровне с ней. — Что случилось? — (Не в силах говорить, она уткнулась лицом в ладони.) — Пожалуйста… Могу я чем-нибудь помочь?
Она покачала головой. Телефон у ее ног снова, начал звонить.
Захир подобрал его, ответил на звонок коротким «Да?», недолго послушал и молча нажал отбой. Затем положил телефон себе в карман.
— Кто это?
— Журналистка из журнала «Горячие сплетни». Она назвала меня по имени. Почему?
Это был вопрос, требующий ответа, но Диана могла лишь застонать. Что толку? Словно сидя здесь, можно что-то исправить.
Она должна ему сказать.
Сделав над собой усилие, Диана выпрямилась и потерла щеки руками.
— Мне пытались дозвониться из конторы с того момента, как стала известна история с танцами под соловьиные трели. — Она повернулась к нему, желая увериться, что Захир понимает. — Там оказался сотрудник «Курьера». — И, поскольку он все не отвечал, добавила: — Думаю, мистер Пирс вам уже звонил.
— Да. Предполагаю, да. Но он может подождать. Меня больше беспокоите вы. Что я могу сделать для вас?
— Ни я, ни вы ничего тут сделать не можем. Поедем обратно. — Видя сомнение на его лице, Диана начала излагать планы Сэди и Джеймса, но шейх Захир отмахнулся от них.
— Вы не можете ехать домой, Диана. Папарацци наверняка уже обложили ваш дом.
Она видела такие вещи по телевизору. Политики, застигнутые со спущенными штанами, журналисты, вламывающиеся в двери. Ее история хотя и не для девятичасовых новостей, но папа там один и, должно быть, чувствует себя неуютно.
Она посмотрела на часы. Нет, нет, не один. Ему ведь надо встретить Фредди из школы.
Диана застонала.
— Пожалуйста, Захир, мне надо домой.
Он не шелохнулся.
— Простите меня, Диана.
— Не извиняйтесь. Это моя вина. Веди я себя как профессионал…
— Не вини себя,
Как он ее назвал? Дурой, идиоткой, наверное. И имеет на то право. И сказал даже не зло, а скорее нежно. Словно для нее это теперь имеет значение.
— Ты ждешь, что я уеду, брошу свою семью, тех, кого люблю, им на растерзание?
— Если тебя там не будет…
— То что? Журналисты мирно разойдутся? Не станут звонить, изводить моих родителей? Соседей? Фредди…
От ужаса колени у нее подкосились. Захир подхватил ее, и она оперлась на него, ища опоры, впитывая его силу.
До себя ей дела нет. Но Фредди… Захир прав, ее дом перестал быть надежным убежищем. Диана выпрямилась, все еще дрожа.
— Я не могу оставить свою семью, Захир. Родителей и Фредди мне тоже надо увезти.
Фредди.
Так и есть. Захир уже слышал имя этого человека, произносимое ею, видел ее лицо, но, пусть голова понимала, о чем она говорит, сердце отказывалось верить. Цеплялось за безнадежную надежду.
Это его сердце назвало Диану своей любимой.
То, что она никогда не ответит ему взаимностью, никогда не станет его
— Решено, — сказал он. — Скажи им, чтобы собирались.
— Захир…
Так сладко звучало его имя на ее устах, но он не посмотрел на нее, отступая назад. Не посмел посмотреть.
Захир вправе предложить Диане Меткалф всего лишь одну ночь в его постели, но, делая такое предложение, он нарушает ключевые правила, установленные для себя, — никогда не заставляй людей страдать понапрасну.
— Позвони своей семье, пока я буду говорить с Джеймсом. Надо поскорей уехать, пока никто не выследил нас по твоему сотовому телефону.
— Куда мы едем?
Не мы. Никогда не будет «мы». Он с ней поехать не может…
— Ты и твоя семья… — он не мог заставить себя повторить имя ее любовника, — погостите у меня в Надире, пока надобность в том не отпадет. Обещаю, там ты будешь вне зоны досягаемости.
Вне зоны досягаемости для него. Достав свой сотовый, Захир позвонил Джеймсу Пирсу:
— Обеспечьте частный самолет на этот вечер. Не позднее семи. Как только он будет, свяжитесь с Сэди Редфорд, и пусть она пошлет кого-нибудь, кому доверяет, как себе, забрать трех человек и их багаж из дома Дианы…
Он открыл дверь машины.
— …прости, Фредди. Пожалуйста, дорогой… — Диана замерла на полуслове. Ее глаза были полны слез, но тут Захир ничего не мог поделать. Никак не мог ее утешить.
— Мне нужен твой адрес. Для Джеймса.
— Да, хорошо. Думаю, им лучше уйти через заднюю дверь тети Алисы. Ее сад примыкает к нашему. Девяносто второй дом, улица принца Альберта.
— Тетя Алиса, — повторил он. — Она тоже едет?
Диана слабо улыбнулась, но ямочка так и не показалась.
— Нет, Захир. Она не настоящая тетя. Лучшая подруга мамы.
Кивнув, Захир отошел сообщить Джеймсу полученные сведения.
— Скажите о наших планах Сэди Редфорд. Я сам отгоню «мерседес» в Лондон, когда посажу Диану в самолет. Пусть пришлет кого-нибудь к гостинице забрать автомобиль.
— Вы не едете с ней?
— Куда мне ехать, я же должен быть сегодня на ужине. Можете, кстати, сообщить это журналистам, если они станут спрашивать о моих текущих планах. Но поездку в Париж отмените. Завтра с утра я выступлю с заявлением об открытии авиалинии Рамал-Хамраха и вылетаю домой.
Амира не простит ему отсутствие на ее празднике, но Ханиф и Люси вряд ли обрадуются, приведи он за собой на детскую вечеринку хвост из любопытных журналистов.
По крайней мере, мама будет довольна.
Все происходило как в кошмаре. Захир настоял, что сам поведет — и был прав, потому что Диана была просто без сил, — и гнал машину на предельной скорости. Он был с Дианой добр, мягок, но нетрудно догадаться, что сейчас ему не терпится от нее отделаться.
И кто станет его винить?
Как только они прибыли в аэропорт, Захир поспешил откланяться.
— Мне надо идти. Твоя семья скоро приедет.
— Поезжай. — Диана старалась не смотреть ему в лицо, хотя и знала, что видит его в последний раз в жизни. Даже попыталась шутить: — Не стоит заставлять премьер-министра ждать. — Господи, она едва знает этого человека. Почему же тогда кажется, что мир вокруг рушится? — Постарайся не попасться за превышение скорости, а то на мое имя ляжет еще одно пятно.
— Я буду осторожен, но, если опоздаю на ужин, пресса может прийти к заключению… — Захир замялся, махнул рукой.
Он защищает ее? Или себя?
— Не придумывай ничего заранее, Захир. Иди. Со мной все будет отлично.
С легким поклоном он повернулся и пошел от нее. Как странно. На нем обычный костюм, но в ее воображении он носит белый балахон…
— Не хотите освежиться, мисс Меткалф? — Стюардесса, державшаяся раньше на почтительном расстоянии, провела ее в роскошную туалетную комнату, показала на упаковку салфеток. — Я сообщу вам, когда прибудут все остальные.
Лишь сейчас Диана заметила, что по лицу текут слезы и капают на рубашку, оставляя на ней мокрые следы.
Как ни старалась она забыть, ей не удавалось не думать о Захире, готовом пропустить важный ужин ради совместной с ней поездки во Францию. Если бы не случайная волна, сейчас они могли бы направляться к какой-нибудь гавани в Нормандии. Там она проснулась бы в его объятиях, даже не подозревая о скандале…
Диана покачала головой. Так было бы еще хуже. Она поступила правильно. Пусть Захир и решил, будто она…
Пытаясь остановить слезы, Диана направила на себя поток горячего воздуха из сушки. У рубашки тоже сегодня тяжелый день. То и дело ее то мочат, то сушат.
Как там родители?
Мама, должно быть, побила все свои рекорды, собирая вещи, потому что Диана все еще шарила по карманам в поисках губной помады, когда за ней зашла стюардесса.
Отец Сэди, Даниель Редфорд, бывший владелец парка машин, ныне передавший бизнес дочери, привез семью Дианы в старом черном такси. Умный ход Сэди. Привлекает гораздо меньше внимания, чем темно-красные машины из их парка. И очень мило по отношению к своей сотруднице, навлекшей на ее голову столько неприятностей.
— Я так вам, благодарна, мистер Редфорд… — Черт, слезы снова рвутся наружу.
— Не стоит. Секретные операции как раз по мне. Ни одна собака не заметила, как мы скрылись. — Он ободряюще потрепал ее по плечу. — И не беспокойтесь. В парке все будут молчать как рыбы. Репортеры побегают, да уйдут.
Мама, которая явно сорвалась с работы, когда начались телефонные звонки, была настроена не так добродушно. Очевидно, причина ее сдержанности — лишь присутствие Фредди. Отец не поднимал на Диану глаз. Даже Фредди — в обычных обстоятельствах исполненный веселья — был мрачен из-за пропущенного собрания.
Может, и хорошо, что Захир не задержался и не стал свидетелем того, что ни один член ее семьи не хочет с ней разговаривать. И взглядов «никогда больше», бросаемых на нее матерью. Ладно хоть, что, погрузившись в самолет, та отвлеклась на окружившую их немыслимую роскошь, доступную лишь чрезвычайно богатым людям.
Было уже темно, середина ночи, когда они прибыли в бухту Надира. Теплый воздух, напоенный экзотическими ароматами. А небо — как черный бархат с рассыпанными по нему бриллиантами.
Захир был прав. Просто жуть берет.
То же можно было сказать и о вилле, на которой их поселили. Она словно появилась из сказки. Правда, Диана не много вилл видела в своей жизни. К тому же все были измучены быстрой сменой событий, гонкой, напряжением.
Наконец Фредди уложили, и Диана могла снять с себя рабочую одежду и принять душ в ванной размером со спальню в ее доме, пользуясь мылом, о существовании которого даже не подозревала.
Потом, накинув мягчайший махровый халат, Диана заглянула к родителям. Те уже спали. Попробовав последовать их примеру, она все никак не могла отрешиться от мыслей о Захире. Что он делает. О чем думает.
Не налетели ли на него журналисты, когда он явился на обед? Скорей всего, нет. Служба безопасности главы правительства и министров не допустила бы.
А в гостинице?
Туда им вход не заказан, но вряд ли Захир станет с ними говорить. Просто улыбнется с видом «шоу не будет».
Но что он чувствует?
Злость. На себя, конечно, что выставил себя дураком. И на нее тоже, за ее предполагаемое предательство.
Светлая полоска зари принесла с собой облегчение. Вскочив, Диана окинула взглядом залив, мерцающий, бледно-белый и розоватый в утренних лучах. На дальних скалах висели обрывки тумана.
Финиковые пальмы и растения, похожие на гранатовые деревья, обрамляли спускающиеся вниз террасы.
Быстро одевшись и взглянув на Фредди, спящего мертвым сном, она спустилась по лестнице и оказалась на влажной от росы лужайке около заросшего лилиями пруда. За ним, под громадным фиговым деревом, обнаружился открытый шатер.
Как и дом, он был полон богатых ковров и шелковых подушек, приглашающих свернуться на них и спать, пока мир о ней не забудет. Раньше, чем она успела уступить, искушению, телефон, лежащий на низком резном столике — единственная вещь, находящаяся не у места в этой арабской сказке, — негромко загудел.
Оглянувшись по сторонам, Диана никого не увидела. Телефон зазвонил снова, и она взяла трубку.
— Алло?
Мгновение никто не отвечал, и, опасаясь, что трогать ничего не следовало, она уже собиралась положить трубку на место, когда голос Захира произнес:
— Диана.
Всего лишь ее имя, похожее на вздох, но ноги у Дианы подкосились, и она обнаружила, что лежит между подушек, точь-в-точь, как некая гурия, ожидающая своего господина.
— Захир…
— Еще рано, — сказал он. — Ты не спишь?
— Солнце говорит мне, что еще рано, но внутренние часы уверяют, что пора на работу.
— Исследуешь местность?
— Это слишком сильно сказано. Просто любуюсь видом. Как тут красиво, Захир. И ни единого журналиста… — Диана прикусила язык. Не самое умное, что можно было бы сказать, но когда она думала прежде, чем говорила?
— Они тоже приносят пользу, — ответил он, и в его голосе ей почудилась улыбка. — Но ручаюсь, ни один журналист не проникнет туда, где ты сейчас возлежишь.
Диана покраснела. Что за неприличное слово «возлежишь»? И откуда он знает?
Она осторожно оглянулась по сторонам. Может, притаился за шелковыми подушками и сейчас протянет руку и положит ей на бедро, а его губы…
Девушка решительно переместилась в сидячее положение. Чувствуя себя чуть более уверенно, произнесла:
— Не хочешь, чтобы я нашла тебе кого-нибудь? Я никого не видела, но двери были открыты. Наверное, кто-то тут есть.
— Не беспокойся. Мне просто хотелось убедиться, что ты благополучно добралась. Что тебе удобно.
— Удобно — не то слово. Я предполагала, что твой курорт поражает роскошью, но не до такой же степени.
— Да? — Похоже, она его развеселила. — А чего ты ожидала?
Определенно не этот дворец из «Тысячи и одной ночи», выглядящий так, словно стоит здесь от сотворения мира.
— Не знаю. Скажем, ряды коттеджей в саду. Возможно, я смотрела слишком много телевизионных передач о путешествиях.
— Курорт на другой стороне залива, Диана. Там еще ведутся работы, и я подумал, что в доме тебе будет спокойнее. Хамид, мой управляющий, может покатать тебя на лодке, показать место. Твой отец любит ловить рыбу?
— Он никогда не пробовал. Но он любит лодки.
— Тогда понятно, кому была книга с морскими узлами.
— Нет, она для… — Диана зажала рот рукой, чтобы не произнести имя. Идиотка!
— Понятно.
Ему понятно? Упоминали ли о Фредди в газетах? Молчание тянулось, пока она просто не могла больше его выносить.
— Захир…
— Диана…
Оба заговорили одновременно.
— Да, Диана? Скажи мне…
Что сказать?
Что ей не хватает его? Что без него в сердце образовалась пустота?
Боже мой, она встретила его всего пару дней назад. Но кто знает, сколько нужно времени, чтобы влюбиться?
— Как твой ужин?
— Ты хочешь узнать, что я ел? Или тезисы речи премьер-министра? Думаю, нет.
— Разве ты не должен быть на пути в Париж?
— Парижу придется подождать, пока уляжется повышенный интерес к моей персоне. Сегодня я объявляю об открытии новой авиалинии.
— Удачи.
— Можно гарантировать, что все места на пресс-конференции будут заняты. Сейчас мне надо идти. Проси у Хамида все, что захочешь, Диана. Не стесняйся.
И в трубке раздались короткие гудки.
— Мам!
Фредди, протирая глаза, спускался по лестнице, таща за собой медвежонка. Верный признак того, что сынишку надо обнять.
— Это море? — выглянул он из-за ее плеча.
— Именно оно.
— И пляж? — Фредди начал извиваться, стараясь освободиться и выяснить все до конца лично. — А замок из песка можно построить? Дедушка знает? — И побежал к дому, бросив медвежонка на произвол судьбы. — Дедушка! Дедушка!
Подобрав игрушку, Диана поднялась и увидела, как замер Фредди при виде управляющего, одетого в белые одежды, который показывал им их комнаты после прибытия.
— Доброе утро,
— Нам очень удобно, спасибо, Хамид.
— Шейх Захир просил передать вам — его дом к вашим услугам. Он желает, чтобы у вас было все самое лучшее.
Неудивительно, что его так развеселило ее предположение, будто это помещение для курортников.
И он уже разговаривал с Хамидом. Не слуга ли переключил его на летний домик? Конечно, он. Иначе почему бы телефон стал звонить?
Диана прижала руку к груди, успокаивая бешеный стук сердца. Это ничего не значит. Ничего.
Хамид меж тем присел перед Фредди.
— Что молодой шейх хочет на завтрак?
Фредди спрятался за ее юбку.
— Мальчика зовут Фредди, и робость его продлится недолго, — заверила она Хамида. — Обычно он ест кашу, а запивает соком.
Хамид улыбнулся мальчику:
— Не хочешь попробовать инжир? Или йогурт с медом? А может, блинчики?
— Блинчики?
— Я был с шейхом Захиром в Америке. Там на завтрак едят блинчики.
Фредди глядел на него, широко раскрыв глаза.
—
— Почему бы вам не удивить нас, Хамид? Может, дадите нам чаю?
— «Дарджилинг»? «Эрл Грей»?
— «Дарджилинг». Благодарю вас, — ответила Диана, позволив себе мысленное «ну и ну», когда Хамид с поклоном удалился. Козий сыр на завтрак. Хорошо живут. И, рассмеявшись — после вчерашнего она думала, что никогда больше не будет смеяться, — Диана сказала: — Ладно, молодой шейх, надо тебя умыть и одеть перед завтраком.
Захир положил сотовый телефон на стол и провел ладонью по небритому липу. В Надире сейчас шесть утра — самое лучшее время. Солнце низко, скалы и песок окрашены розовым. В заливе никого, за исключением, может, нескольких рыбаков, возвращающихся с ночного лова.
Диана сегодня будет гулять в саду, дотрагиваться до дорогих ему вещей. Лежать, как и он лежал, на шелковых подушках в летнем домике, вдыхая запах жасмина. Но не с ним. Он не может туда поехать, пока она там. И звонить ей не должен.
Захир взял тоненькую книгу, которую Диана отдала ему, прощаясь, чтобы он передал Амире. Прижал ее к губам.
Ему так не хотелось оставлять Диану одну, пусть и ненадолго. Хотелось повидаться с ее родителями, извиниться, как положено бы мужчине, за те неприятности, что навлек на их голову. Но это означало бы увидеть, как осветится ее лицо при виде этого Фредди. Пожать руку мужчине, обладающему тем, чего жаждет он сам.
Глупо было просить Хамида соединить его с летним домом. Он и не стал бы просить, если б не был уверен, что она там одна.
Что он может ей сказать, когда все слова, горящие в сердце, для него под запретом? Когда им можно говорить лишь об официальном ужине, на котором он присутствовал? О пресс-конференции…
— У вас сорок минут, Захир. — Джеймс взглянул на нетронутый завтрак, неоткрытые газеты у подноса и никак на это не отреагировал. Со вчерашнего дня он подчеркнуто воздерживался от всяких комментариев. — Я принесу вам свежий кофе.
— Не беспокойтесь. Проследите, чтобы это было упаковано и доставлено принцессе Амире. — Захир протянул Джеймсу книгу. — Она от Дианы, — пояснил он, находя некоторое утешение в возможности произнести ее имя. — В дополнение к снежному шару.
— «Принцесса и Лягушонок»? — удивился Джеймс. — Какое отношение это имеет к Снежной Королеве?
— Снежной Королеве?
Стеклянной, сверкающей ледяной красотой. Вероятно, то был шедевр стеклодувного искусства, но он рад, что шар разбился. Пусть его замена стоит гораздо меньше, зато она теплее…
Захир прибыл в Рамал-Хамрах очень поздно, но его попросили зайти к матери. Она встретила его одна, стоя в центре своей гостиной. Он коснулся лба, сердца, низко поклонился.
—
Она была хрупкого сложения; выпрямившись, он оказался на целый фут выше ростом, но полученная им пощечина откинула его на шаг назад. В ушах зазвенело. Следовательно, не стоит рассчитывать, что мать не читала газеты.
Захир поклонился второй раз.
— Я здесь, чтобы проинформировать тебя,
— Ты думаешь, все так просто? — Холод ее голоса пробирал до сердца. — Вчера я встречалась с семьей Аттия. У них нет наследника, и матери выстраиваются в очередь в надежде на союз своих сыновей с их старшей дочерью Шулой. Ты, мой сын, по причинам, которые я не могу объяснить, получил предпочтение перед другими. Но этим утром я получила записку от матери девушки, в которой она просит меня опровергнуть слухи, будто ты поселил в своем доме в Надире свою любовницу.
Что ж, это объясняет пощечину.
— Я могу заверить Казима ал-Аттия, что мисс Меткалф мне не любовница. Я просто дал ей и ее семье временное убежище…
— Не тебе убеждать ее отца. Он мужчина, и знает, что мозги у мужчин находятся между ног. — Затем лицо ее смягчилось. Она ласково коснулась его щеки, пострадавшей от удара. — Шула ал-Аттия — современная девушка, Захир. Хорошо образованная, любит путешествовать. Как и все молодые женщины, выбранные мною для тебя. Я искала такую, чтобы поняла твой мир. Но сейчас двадцать первый век, и ни одна достойная девушка не выйдет замуж за человека, позволяющего себе танцевать на улицах Лондона со своей…
— Мама!
— С женщиной, которая даже теперь живет в твоем доме со своим ребенком. Ходят слухи, будто он твой сын!
— Что ты сказала? Мальчик. Сын…
— Это правда? — потребовала ответа мать.
Он покачал головой. Это не может быть правдой. Но в голове уже сами собой всплывали воспоминания. Пакет из книжного магазина. Детские книги, сказала она. Книги. Во множественном числе. Сказка для Амиры. И другая, с морскими узлами, из тех, что могут стать подарком для маленького мальчика…
Она лгала ему. Нет… Случайным замечанием он дал ей подсказку, и она ухватилась за нее, как за соломинку, чтобы держать его на расстоянии. И уловка сработала бы, не вмешайся случайный фотограф из «Курьера».
— Похоже, ты не уверен, сын мой.
Рывком он вернулся в настоящее.
— Уверяю тебя, я познакомился с мисс Меткалф несколько дней назад, — и его сердце дрогнуло при виде того, как уходит напряжение с лица матери.
— Очень хорошо. Зайди ко мне завтра в пять, и я познакомлю тебя с Шулой ал-Аттия.
Первым побуждением Захира, вышедшего из материнских покоев, было отправиться в Надиру и потребовать ответов на свои вопросы. Он поклялся, что будет держаться в стороне от Дианы, что выполнит свой долг. Его кузен Ханиф, для которого долг всегда был превыше всего, предостерегал Захира, что брак — это соглашение, заключаемое на всю жизнь. Он прав. Все должно быть решено раз и навсегда, и после уже нельзя оглядываться назад.
Но, вспоминая о Диане, в молчаливой агонии глядящей на него, он не сомневался, в чем заключалось недоделанное дело.
Почему она лгала ему?
У нее есть сын!
Сколько ему? Какой он? Кто его отец? То, что отец отсутствует, очевидно. Она говорила, что живет с родителями. Что много работает, чтобы обеспечить семью…
Он так мало знает.
И вместе с тем так много. Он знает, что она любящая мать. Он видел ее лицо, светившееся нежностью, когда она произносила имя мальчика. Взгляд, разрывавший его сердце.
Тот же взгляд он заметил сегодня на лице своей матери.
Захир вошел в тихий дом, когда краски утра из розовых начали превращаться в золотые. В городе у него была квартира, но он не скрывал, что этот дом занимает главное место в его сердце.
Шатер чем-то привлек его внимание. Кто-то там был. Диана?
Он помедлил на пороге, прислушиваясь к тихому дыханию. Может быть, она спит меж подушек, как и он в теплые ночи?
Одним движением можно оказаться рядом с ней. Дотронуться до ее шелковистых волос. Ее щеки, губ…
Кровь застучала в висках.
Нет… Он повернулся, чтобы уйти, но между подушек показалась взлохмаченная голова. Глаза цвета весенней листвы смотрели на него в упор.
Как у Дианы. Тот же цвет. Та же форма, но не ее глаза. Сын?
Волосы мальчика темнее, но кудряшки — такие как у нее. И улыбка с ямочкой тоже берет в плен мгновенно. Ребенок сел, зевнул и сказал:
— Привет. Ты кто?
Захир прижал руку к сердцу, степенно поклонился.
— Мое имя Захир бин Али бин Хатиб аль-Хатиб. — (Мальчик захихикал.) — А ты,
— Я Фредди. — Потом, поняв, что звучит коротковато, мальчик поправился: — Я Фредерик Трумен Меткалф. Меня назвали в честь Огненного Фреда, лучшего игрока в крокет Йоркшира и всей Англии. — Он выпалил это скороговоркой, словно повторял чьи-то слова, слышанные много раз и не до конца понятые. — По крайней мере, так говорит мой дедушка.
— Прекрасное имя. И ты собираешься пойти по стопам мистера Трумена и играть в крокет за Англию?
— Нет. Я буду футболистом.
Захир попытался спрятать улыбку.
— Мы все должны следовать своей звезде, Фредди. Своим собственным мечтам. —
— Я искал маму. Когда я проснулся, ее в комнате не было, и я пришел сюда. Вчера она была тут.
Они оба пришли сюда, разыскивая ее…
— Ты завтракал?
— Еще нет.
— Тогда, может, пойдем, придумаем что-нибудь?
— Я вчера ел блинчики. А мама — инжир.
— А ты не хочешь попробовать? — он указал на ближайшее дерево. — Можешь сам сорвать.
Уговаривать мальчика не потребовалось, он немедленно вскочил на ноги.
— Я не могу, слишком высоко!
— Нет проблем.
Захир поднял его, посадил на плечо. И оба обернулись, услышав шаги Дианы, возвращающейся с пляжа. Она напевала известную песенку, заполняя пропущенные слова теми же «ла-ла-ла», что и тогда, когда они танцевали.
Диана появилась на дорожке, вначале даже не заметив присутствия публики. Фредди хихикнул, она подняла глаза, увидела их вместе и замерла на половине «ла»…
А у Захира пересохло во рту.
Она ходила к морю, и сейчас на ней не было ничего, кроме простенького купальника. Розовая кожа успела высохнуть по дороге с пляжа, но волосы превратились в массу перепутанных кудряшек, с которых на плечи стекали ручейки воды. Сама Венера не могла быть прекраснее, соблазнительнее.
— Захир… — казалось, она утратила дар речи, так же, как и он. — Я вижу, ты уже познакомился с Фредди.
— Он несколько моложе, чем я представлял…
— Вовсе нет, мне уже пять лет! — объявил мальчик.
— Никогда не скажешь — ты такой высокий, — быстро ответил Захир.
А Диана улыбнулась.
Здесь, в саду, с голыми ногами, голыми плечами — каждая линия тела четко обрисована мокрой тканью купальника, — она могла соблазнить и святого. А Захир не святой.
И она тоже, как выяснилось.
— Рост он, верно, унаследовал от отца? — спросил Захир, и ее улыбка погасла.
— Фредди, думаю, нам следует найти бабушку. — Диана протянула руку. — Пойдем, она, должно быть, уже беспокоится.
— Я так не думаю, — сказал Фредди. Пять лет, и уже свое мнение, как следует поступать. — Я смотрел. Она спит. — Мальчик взглянул на Захира, ища поддержки.
— Мы с Фредди собирались набрать инжира. Я бы пригласил тебя присоединиться, но, боюсь, с твоей кожей тебе следует прикрыться, прежде чем солнце поднимется повыше.
Прикрыться…
Кровь хлынула ей в лицо, когда она поняла, как мало на ней надето. Только старенький купальник, купленный никак не в расчете блистать. Она приобрела его, когда ходила с Фредди в бассейн.
Диана даже не сообразила взять с собой полотенце, поскольку меньше всего ожидала встретить тут Захира. Захира, глядящего на нее во все глаза…
— Неплохо придумано, — сказала она, повернувшись в сторону дома. — Вы двое побудьте пока тут, а я… — неопределенным взмахом руки она указала на отсутствие должного прикрытия и сразу пожалела об излишне откровенном жесте.
К тому времени, как Диана приняла душ и нашла одежду, достаточно закрытую, чтобы нейтрализовать впечатление от купальника, и одновременно не создающую иллюзию, будто она прячется, — брюки и рубашку с длинными рукавами, — завтрак уже был в разгаре.
Захир улыбнулся ей и продолжил разговаривать с ее отцом. Мать молча передала Диане чашку с кофе, а Фредди сказал:
— Захир берет меня с дедушкой кататься на корабле. Ты поедешь?
Подняв глаза, она встретилась взглядом с Захиром, и оба вспомнили другой день, другой корабль…
— Мой отец держит тут небольшой парусник. Для рыбалки.
— Я лучше останусь, спасибо.
Когда мужчины вернулись со своими трофеями, ее мать повела Фредди умываться, отец отправился немного вздремнуть, и Диана осталась в саду вдвоем с Захиром.
— Нам так и не удалось поговорить, — произнес он, — а теперь мне надо ехать.
— Спасибо, что повозился с Фредди.
— Да я с удовольствием. Он такой славный парень. Ну, так у него и мама замечательная. Проводишь меня до машины?
Диана спустилась за ним во двор. Когда они приехали сюда, было темно, а сейчас стало видно, что от дома открывается вид на весь залив. Догадываясь, что сейчас Захир заговорит о том, чего ей слышать не хотелось, она сказала:
— Как красиво, Захир. Залив всегда принадлежал твоей семье?
— Нет. Я случайно наткнулся на дом. Был шторм, и я укрылся в заливе. Дом стоял брошенный, полуразрушенный, но я влюбился в него с первого взгляда и купил его. Восстановил.
Они помолчали.
— Да, относительно Фредди…
— Ты думаешь, я затем сюда приехал? Спросить тебя о сыне?
— Разве нет? Я позволила тебе подумать, будто он мой любовник.
Захир выпрямился.
— Потому что ты не доверяла мне.
— Нет! Потому что я не доверяла себе… Однажды, когда мне было восемнадцать, я уже потеряла голову. Нанесла удар всем, кто меня любил.
— Разве мать-одиночка в наше время такая уж редкость?
— Да, если она отказывается назвать имя отца ребенка.
Захир нахмурился.
— Зачем тебе было освобождать этого мужчину от ответственности?
— Я защищала не его, а Фредди. Не хотела, чтобы на него легло пятно. Чтобы всякий мог про него сказать «яблочко от яблони…» Чтобы к нему вечно приглядывались, ожидая, когда он пойдет той же дорожкой… В моем выпуске я была лучшей. Дочь, о которой может мечтать любая мать… Может, это сыграло свою роль. Надоело быть хорошей. Хотелось стать как все, своей в компании, но мои одноклассники были такими… обыкновенными.
— Чтобы сделать тебя плохой, понадобился кто-то необычайный?
— Пит О'Хэнлон сильно отличался от других. На пять лет старше. А уж опасен — ну до дрожи в коленках.
Слова слетели с ее губ раньше, чем она успела додумать мысль до конца. Ничего этого она не рассказывала матери. Никому.
— Все воспринимали его как героя — он вел образ жизни, недоступный нашему пониманию. То появлялся, то пропадал неизвестно куда. Его кузен учился в одном классе со мной, и он явился к нему на восемнадцатилетие. Девчонки просто вешались ему на шею. Ребята рядом с ним казались скучными.
— И он выбрал тебя…
Пит дождался ее ухода. Предложил проводить…
— И где он сейчас? — спросил Захир.
— Утром я получила все, что заслужила. Пит с тремя дружками решил ограбить банк. Полиция их уже ждала. Он отстреливался, и был убит. — Она вздрогнула. — Может, я и ошибаюсь, но, по-моему, Сэди Редфорд не стала бы звать Фредди играть со своей маленькой девочкой, если б знала.
— Ты его мать, Диана. Остальное не имеет значения.
— Надеюсь. Почему ты приехал, Захир?
— Потому что… потому что не мог удержаться. Видимо, я не так силен, как ты, — без улыбки произнес Захир. Ей показалось, что он сейчас поцелует ее. Но он сел в машину. — Я обещал Фредди, что завтра опять возьму его поплавать. В шесть я буду.
Захир прохаживался с Шулой ал-Аттия в саду, пока их матери болтали, наблюдая за ними. Как мама и обещала, Шула была умной, живой. Идеалом по всем пунктам. За исключением одного. Она не была Дианой Меткалф.
На следующее утро Захир плавал на паруснике с Фредди, а потом завтракал на террасе с Дианой и ее семьей. А после завтрака гулял с Дианой по саду так же, как с Шулой. Он не помнил, о чем они говорили. Просто знал, что, оставляя ее, рвет себе душу.
Днем Захир встречался с Адиной ал-Фани. Сестра рекомендовала ее как девушку с великолепными волосами. Волосы ниспадали до талии, как шелковое покрывало, и действительно были бы прекрасны.
Если бы были каштановыми. И завивались кудряшками.
На следующее утро ему пришлось остаться в столице, заняться бумагами, пришедшими из Лондона. И пообедать с Лейлой ал-Кассами — той, что «не красавица, но обладает прелестной улыбкой», — и ее матерью.
Она понравилась ему больше других. Если бы еще ее улыбке предшествовало появление ямочки на щеке и если б она прикусывала зубами губу, пытаясь не болтать все, что взбредет в голову…
Когда они ушли, он увидел, с каким отчаянием смотрит на него мать. И понял, что лимит времени исчерпан.
Вечером он повез Диану показать свое детище. Коттеджи, центральное здание, предоставляющее проживающим все мыслимые удобства. Корабельную мастерскую, пристань для яхт. Остров, на котором заканчивали строительство ресторана. Шатер, где пары, сочетающиеся браком, должны были произнести свои клятвы.
Она загляделась на купол шатра, лазурные и золотые краски которого походили на небо за секунду до того, как оно должно почернеть.
— Как красиво. Словно в сказке.
— Подожди, пока не увидишь настоящее.
— Но я видела…
— Нет. Я хочу, чтобы ты увидела небо вдалеке от огней, зажженных человеком, таким, как создал его сам Бог. Я не смогу больше приезжать сюда, но мне хочется сделать тебе этот подарок.
Диана услышала его слова. Услышала больше того, что он собирался сказать. Услышала то, с чем оба они были согласны с самого начала. Сказок не бывает.
В этой поездке по пустыне Захир был непривычно молчалив. Заглушив мотор, он велел Диане закрыть глаза. Выключил все огни.
В открытую дверь машины повеяло холодом. Диана слышала его шаги. Вот он открыл дверь с ее стороны.
— Возьми мой плащ, он тебе понадобится, — Захир бросил ей на колени что-то тяжелое, а потом поднял ее на руки прямо с сиденья.
— Захир! — запротестовала она. — Я сама могу идти.
— Не с закрытыми глазами.
Девушка послушно обхватила его за шею, другой рукой прижимая к себе плащ. Захир решительно и уверенно нес ее, песок скрипел у него под ногами. Сквозь ресницы Диана, жульничая, поглядывала на его лицо, на облачко пара, вырывающееся у него изо рта.
— Можно смотреть? — спросила она, когда он поставил ее на ноги.
— Я тебе скажу, когда можно. — Захир накинул на нее плащ. Ухватил за плечи, словно боясь, как бы она не упала. — Смотри!
У нее перехватило дыхание. Как долго они так стояли, неизвестно, пока холод наконец не вывел ее из ступора.
— Ты, наверное, замерз. — Диана распахнула плащ, приглашая разделить тепло. И, видя колебания Захира, добавила: — Давай, пока я тоже не замерзла.
Он присоединился к ней, обняв ее за талию, прижимая к себе. Бесконечно долго они стояли, согревая друг друга, и смотрели в небо. Диана знала, просто знала, что вот момент, который она будет вспоминать, умирая.
— Я и не представляла, что бывает так много звезд.
— Говорят, если взять горсть песка на пляже и каждая песчинка будет звездой, которую ты видишь…
— …оставшиеся песчинки будут звездами, которых не видно. Где-то я это читала, но, когда видишь сама, это… непостижимо.
Оба знали, что прощаются. Диана прильнула к нему, быстро поцеловала в губы.
— Пора возвращаться.
Диана позвонила Джеймсу Пирсу, когда в Надире еще было темно. Проснувшись, ее мать увидела, что она собирает вещи.
— Ты куда?
— Домой. Все в порядке. Мистер Пирс сказал, что какая-то супермодель устроила в ночном клубе драку со своим бойфрендом с битьем посуды. Перед таким событием наша скромная история бледнеет.
— Отлично, но зачем тебе так срочно ехать? Ты все равно на отдыхе.
— У меня есть кое-какие дела, но вы можете остаться до субботы. Мистер Пирс устроит вам самолет. Хамид в курсе.
— А Захир?
— Он и так потратил на нас уйму времени. У него бизнес. Он больше не приедет.
— Мне очень жаль.
Диана не дала слезам прорваться наружу.
— Жалеть не о чем. Обними Фредди за меня. Увидимся в уикенд.
И через два часа Диана летела в Лондон, на сей раз бизнес-классом обычного рейсового самолета. Девушка подозревала, что Джеймс Пирс, будь его воля, посадил бы ее в эконом-класс, и не могла его винить. Она смешала тщательно разработанные планы его босса. Наделала дополнительной работы ему самому. Единственное, в чем оба они были согласны, — Захиру не следует ничего говорить, пока она не будет дома.
К удивлению Дианы, Джеймс лично встретил ее в аэропорту и отвез домой. Ехали они в полном молчании. Он остановился у двери тети Алисы. Не верилось, что журналисты до сих пор ее подстерегают, но вполне вероятно, что кому-то из соседей заплатили, чтобы те позвонили, как только она появится. Диана их не винила, но и облегчать им задачу не собиралась.
— Спасибо, мистер Пирс. Я очень вам благодарна…
Он жестом остановил ее.
— Одного я не понимаю. Почему вы не продали вашу историю?
— Не было никакой истории.
— Был шум, была и история.
Она покачала головой.
— Я ни с кем не могла бы так поступить, тем более с тем, кого я… Ни с кем.
— Ясно. Простите меня, мисс Меткалф. Я видел, как Захир смотрел на вас, и знал, чего опасаюсь. Но я ошибся в вас. Думал, что вы…
— Темная личность?
— В обычных обстоятельствах это не имело бы значения, но сейчас, когда семья шейха Захира ведет переговоры, устраивая его брак… Грязная история в прессе могла бы сильно ему повредить.
— Устраивая… — слово вырвалось у Дианы тихим стоном. — Сейчас?
Не потому ли он вывез ее семью в Надиру?
— У них так принято, — сказал Джеймс, неправильно истолковывая потрясенное молчание Дианы. Почему она должна удивляться? Ей уже все объясняли однажды… — Если вам что-нибудь понадобится, — продолжил Джеймс, стремясь поскорей уехать, — позвоните мне. — Он протянул ей карточку. — В ближайшем будущем я буду в Лондоне. Захир назначил меня директором новой авиалинии.
Да, вспомнила Диана, Захир упоминал об этом в яхт-клубе.
— Поздравляю. Вероятно, вы действительно можете мне помочь. Я хочу взять заем, чтобы купить свое первое такси. В прошлую попытку мне указали на дверь.
— Вы хотите купить такси? Разве вам не нужно прежде пройти тесты и получить лицензию?
— Однажды я практически ее получила, — ответила она. Тогда у отца случился удар, и жизнь во второй раз пошла под откос. — Смогу и теперь.
— В таком случае я уверен, что шейх Захир с большой охотой…
— Нет! Я не хочу его денег. Даже в долг. Мне лишь хотелось бы, чтобы в банке ко мне отнеслись с уважением. Приняли меня всерьез.
— Понятно. Тогда вам понадобится бизнес-план и бухгалтер. — И, чудо из чудес, он улыбнулся: — Советую попробовать в «Принц-фонде». Они помогают молодым людям начать свой бизнес. Хотите, я сделаю запрос?
— Спасибо, Джеймс, но я и сама смогу.
— Ничуть не сомневаюсь, мисс Меткалф. Но имейте в виду — вы можете напрямую связаться со мной по номеру на карточке. Позвоните, если я смогу быть вам полезен.
Захир нашел мать в саду. Поцеловал в щеку.
— Все в порядке?
— Волей Аллаха. А у тебя, Захир?
— Волей Аллаха.
Она улыбнулась ему:
— Ты кажешься счастливым. Вижу, ты принял решение.
— Принял. Это было непросто, но женщина, завоевавшая мое сердце, — нежная, милая, порядочная. И смелая тоже. А семья для нее — превыше всего.
— По-видимому, я отыскала для тебя само совершенство.
— Ни один человек не сможет жить с совершенством. Кроме моего отца, — быстро добавил Захир. — Женщины, которых ты выбрала, равно очаровательны, и каждая из них стала бы идеальной женой. Кому-нибудь другому.
Ее улыбка померкла.
— Но…
— Когда я был молод, за меня говорил Ханиф. Он убедил отца позволить мне следовать своим путем, пусть и не тем, что был избран для меня. Разве я разочаровал вас, навлек бесчестье на свою семью?
— Сын мой… — она покачала головой и накрыла ладонью его руку.
— Теперь я мужчина и могу сам говорить за себя. Я почитаю тебя и отца. Но неужели вы откажете мне в возможности самостоятельно принять это важнейшее из решений?
Диана не стала включать свет, а свернулась на постели, взяв с собой для уюта кошку.
Проснулась она рано — привыкла жить по времени Рамал-Хамраха. Поскольку единственной альтернативой было лежать, представляя Захира, стоящего в шатре с некой безликой «подходящей парой», найденной для него семьей, она встала решив спланировать свое будущее.
Нет. Не в шатре. Он говорил, что у них бракосочетание проходит в доме невесты.
Она сосредоточилась на списке необходимых дел. Так, сначала позвонить и выяснить, как скоро можно получить лицензию. Потом сходить в библиотеку и найти ту контору, о которой говорил Джеймс Пирс, узнать, насколько реально получить там кредит.
Принцесса.
Они точно нашли ему принцессу.
Так в жизни и бывает. Принцессы выходят за принцев, а Золушкам… достаются лягушки.
Диана позвонила Сэди.
— У нас тихо. С журналистами никто в парке разговаривать не стал, им пришлось удовлетвориться, напечатав твою нечеткую школьную фотографию.
— О, грандиозно. Сначала я предстаю под ручку с шейхом в дурацкой фуражке набекрень, а буквально на следующий день мир видит меня с косичками!
— Выглядела ты клево.
— Мне двадцать три. Клево — не для того возраста. Надеюсь, за снимок с них три шкуры содрали.
Выйдя на улицу, Диана поймала два-три изумленных взгляда соседей, но лишь улыбалась, здоровалась и проходила мимо. Назначила встречу в банке. Сходила в библиотеку.
Ей уже казалось, что все обошлось, когда в магазине к ней подошел репортер.
— Прекрасный загар, Диана. Хорошо отдохнули?
— Мы разве знакомы?
— Джек Хардинг. «Курьер». Полагаю, в Рамал-Хамрахе в это время года чудесно.
Как ни странно, ей совсем не хотелось убегать и прятаться. Она спокойно положила в корзину сыр, яйца, яблоки.
У кассы журналистов было уже трое.
— Собираетесь ли вы снова встретиться с шейхом?
— Передайте мне вот ту банку с томатной пастой, — произнесла Диана.
— Вернетесь вы на работу?
— Разве вам не следует бегать за супермоделью? — спросила она, теряя терпение.
— Она в реанимации. И потом, история Золушки куда интереснее.
— Это сказка. Вы что, пойдете ко мне домой?
— А вы угостите нас кофе и расскажете о своей жизни?
— Нет, но пользу вы принести можете, — Диана указала на свои покупки, — отнесите это до машины. — И, не дожидаясь, пока кто-то из них возьмется за сумки, вышла из магазина. Лишь у машины она повернулась и одарила носильщиков улыбкой: — Благодарю вас. — Открыв дверь, поинтересовалась: — А завтра вы придете?
— А что будет завтра?
— Ничего. Газон надо подстричь, а папе из-за вашего нашествия не пришлось этим заняться.
Они рассмеялись со смущенным видом людей, застигнутых за чем-то неприличным.
— Нет? Очень жаль, но ничего более захватывающего обещать не могу. — С этими словами Диана шагнула внутрь, закрыла дверь и прислонилась к ней, дрожа всем телом. Вот тебе и «все обошлось».
Но она выживет. Репортеры сами уберутся, как только поймут, что ловить им тут нечего. Еще через неделю никто и не вспомнит, что она танцевала с шейхом на Баркли-сквер. Ну, может, кроме того, кто нагрел руки, продав старую школьную фотографию.
Пусть сказка с принцем — несбыточная мечта, зато сам принц останется незабываемым. Он дал свершиться волшебству, с ним мир вновь засверкал всеми красками. И оказалось, что мечтать разрешено. И всего можно добиться…
На следующий году нее будет свое такси. Розовое, с искрой. Люди станут оборачиваться на него и улыбаться. И всякий раз, проезжая по Лондону, она будет благодарить Захира за то, что вытащил ее из привычной колеи, в которой она все глубже увязала.
Диана глубоко вздохнула и прошла в кухню. Поставила сумки на стол.
Кошка потерлась о ее ноги, подошла к двери и, отказываясь пользоваться специальным кошачьим выходом, требовательно мяукнула.
— Ну, ты и принцесса, — сказала Диана, с шутливым реверансом открывая дверь. И замерла, уставившись на воплощение своей фантазии.
Принц пустыни, которого она ожидала встретить, несясь в Хитроу. Настоящий белый балахон, отороченный золотом, совершенно невозможный головной убор.
— Твоя тетя Алиса любезно позволила мне пройти через ее сад, — сказал Захир, отвечая на невысказанный вопрос: «Какого черта ты здесь делаешь?» Пожал плечами. Улыбнулся. Одними глазами.
— Тетя Алиса! — взорвалась Диана. — К чему было пробираться обходными путями, раз ты так разоделся? — Она обличающе наставила на него палец. — Где ты припарковал своего верблюда?
— Диана, мне очень неприятно тебя разочаровывать, но я приехал на такси.
— Великолепно! Водитель, должно быть, уже в красках расписывает свою поездку. Едва я избавилась от трех журналистов, проводивших меня до дома… — Схватив Захира за руку, она втащила его в кухню, захлопнула дверь и прислонилась к ней, закрыв лицо руками.
— У меня не было намерения пробираться незамеченным, но я знал только адрес тети Алисы. — Он по одной оторвал ее руки от лица, поцеловал каждую по очереди. — Наверное, мне следовало идти по улице и стучать во все двери, пока я не найду тебя…
Беспомощно махнув рукой, она смирилась. Главное ведь — не как, а почему он здесь очутился.
— Что ты тут делаешь, Захир? Только я слегка успокоилась, как ты решаешь превратить чудо девятидневной давности в событие для первой полосы.
— Мне нечего скрывать, и тебе тоже. Да, Фредди просил меня передать. — Откуда-то из складок его балахона появился кусок веревки. — Он хотел, чтобы ты посмотрела, какой рифовый узел мы завязали.
Диана взяла веревку. Узел был теплым, и, не вполне отдавая себе отчет в том, какое это может произвести впечатление, она приложила его к щеке. И внезапно вскинула на Захира глаза:
— Мы?
— Ну, мы двое.
— Но… Ты сказал, что больше не вернешься в Надиру на этой неделе.
— Ты поэтому и уехала?
— Может быть. Но и не только. Ты выслушал мою историю, а потом… Ты освободил меня. Показал, как мы все незначительны и вместе с тем велики. Многие годы я жила, ничего не ожидая. Веря, что и не стою ничего хорошего…
— Веря, что ты лягушка? — Он улыбнулся. — Ты же знала, что достаточно одного поцелуя принца…
— Нет. Настоящий смысл сказки в том, что мы все принцессы. Просто некоторые из нас утратили способность это видеть. Но ты обращался со мной как с принцессой. Дал набраться храбрости, чтобы поверить.
У двери раздался долгий звонок. Оперативно они…
— Кстати, о сказках, почему ты вернулся, Захир? Разве у тебя нет дел поважней? Типа организации своего бракосочетания?
Никто бы не сказал, что его застигли врасплох.
— В том вся прелесть нашей системы, Диана. Как только я принял решение и выбрал невесту, мне делать нечего. Пока мы разговариваем, моя мама ведет переговоры с семьей невесты, подписывает контракт.
— Поверить не могу, что слышу это от тебя. Это… отвратительно.
— Нет-нет. Уверяю тебя, женщины с радостью берут это на себя. Спорят относительно точных размеров дома, который должен быть у моей невесты в Лондоне…
— Дома?
— Женщина должна иметь свой дом. Конечно, соответствующим образом меблированный. И доход, чтобы его содержать. Машину. — Он поразмыслил немного. — Или две. — У его глаз появились крохотные морщинки — предшественники улыбки. — Содержание принцессы — вещь дорогая. — Снова раздался долгий, требовательный звонок в дверь. За ним — громкий стук. — Не хочешь открыть?
— Нет, спасибо.
— На чем я остановился?
— Дороговизна содержания. Две машины.
— Ах, да. Когда практические вопросы решены, переходят к более интересным проблемам. Какие драгоценности мне следует ей преподнести…
Она туго обхватила себя руками, пытаясь удержать внутри свою боль.
— Моя мама думает, что я должен подарить ей бриллианты, но я не согласен. По-моему, ей ничто не пойдет больше мягкого блеска жемчужин…
— Пожалуйста, Захир! Не делай этого со мной.
— Чего,
— Ты знаешь. — Она оказалась в ловушке, из которой некуда бежать. Нет спасения от его прикосновений, притяжения темных глаз, запаха…
— Скажи мне.
— Я не могу быть тем, кем ты хочешь меня сделать. Возможно, устроенный брак отличается от брака по любви. Может быть, получив дом, свой доход, бриллианты, твоя жена не станет беспокоиться, верен ты ей или нет. Но я стану. Не могу, не хочу я быть твоей любовницей!
— Душа моя, жизнь моя… Я верю тебе.
И, словно решив выставить ее обманщицей, колени у Дианы подогнулись, и она упала в его раскрытые объятия.
— Пожалуйста, — взмолилась она, прижавшись лицом к груди Захира и ощущая, как сильными, размеренными толчками бьется его сердце. О чем она молила, об освобождении или плене, она и сама уже не знала.
Захир поцеловал Диану в макушку и усадил в потрепанное кресло, а затем опустился на колени у ее ног.
— Может быть, всего один бриллиант, — сказал он. В его ладони появилось старинное кольцо, большой бриллиант в обрамлении изумрудов. Он надел кольцо ей на палец. — Пусть пока наши матери развлекают себя спорами, где будет твой дом и что следует тебе подарить — бриллианты, жемчуга или и то, и другое. Прелесть
Поцелуй его был долгим, неспешным, нежным…
Звонок разразился очередной трелью. Кто-то долбился в дверь черного хода. Потом начал звонить телефон.
Захир отпрянул назад.
— Средства массовой информации не дремлют.
— Нет, ну о чем ты думал? Надень ты джинсы, может, и обошлось бы.
— Когда мужчина просит женщину стать его женой, джинсы не годятся. Ну что, осчастливить их и выйти, сфотографироваться? Ты покажешь им кольцо…
— Ну уж нет! Сначала мне надо сделать прическу. И переодеться во что-нибудь приличное. — Диана покачала головой. — Как я смогу? Я не принцесса.
— Поверь мне, ты — прирожденная принцесса. Но если ты уж так волнуешься, поговори с Люси. Когда она расскажет тебе свою историю, ты поймешь, что все возможно.
— Правда?
— Правда.
— А Фредди?
— А Фредди твой сын, и, когда мы поженимся, он станет и моим тоже. Нашим. — Он отер слезу с ее щеки. — Фредерик Трумен Меткалф бин Захир аль-Хатиб. Первый из наших детей.