То, что моему везению приходит конец, я почувствовал заранее, еще до того, как отказал блок управления эффектом мерцания, поэтому не стал удивляться тому, что мой «Торнадо» не выполнил маневр расхождения с противоракетами, выпущенными практически в упор. И вместо того чтобы проклинать неуемную фантазию техников отдела обеспечения тренировочного процесса, перевел всю энергию двигателей на фронтальный силовой щит. Потом отстрелил все оставшиеся у меня ловушки и активировал генератор постановки активных помех. Вернее, попробовал активировать. Щаззз! Заранее просчитанная программа противодействия моему поведению в экстремальной ситуации номер хрен знает какой радостно поставила галочку напротив выполненного мною пункта. И с садистским удовольствием переключилась на следующую строку. Предусматривающую появление неполадок в этом самом генераторе. И его аварийное отключение. Поэтому, увидев, что четыре из шестнадцати посланниц смерти, летящих ко мне от корабля Клосса, не отклонились от своего курса, я сразу же активировал блок памяти с домашними наработками. И за несколько секунд, оставшихся до моей героической гибели от рук противника, являющегося, между прочим, лучшим пилотом на курсе, успел сделать финт ушами. Изменил конфигурацию защитного поля таким образом, чтобы оно проходило сквозь оба правых крыла «Торнадо». Между его корпусом и оружейными пилонами, предварительно наглухо заблокировав атмосферные люки двух из четырех шахт и активировав замедлитель системы самоуничтожения десятка противоракет. Отрезанные, словно лучом лазера, пилоны еще не начали вращение вокруг нового центра масс, когда рядом с моим «Торнадо» полыхнула жуткая по яркости вспышка.

Встряска от близкого взрыва боевых частей «Пираний» оказалась такой сильной, что я на миг потерял сознание. И поэтому проглядел, как мимо моего корабля, сдвинувшегося с траектории полета в рукотворном аналоге мерцания, пролетают ракеты Клосса. И по той же причине упустил единственный оставшийся мне шанс запустить свои ракеты в дюзы его «Торнадо», оказавшегося в этот момент почти беззащитным…

…Увы, небольшой передышки, полученной в результате преступного уничтожения части вверенного мне Академией корабля, хватило ненадолго: буквально через десятую долю секунды после того, как кормовая полусфера «Торнадо» окуталась коконом защитных полей, у меня отказал шунт. Нет, ощущение подключения сознания к кораблю осталось. И замедленное восприятие времени, позволяющее адекватно реагировать на ситуацию в скоротечных встречных боях — тоже. Исчезло только прямое подключение к искину[1] корабля. То есть всякая возможность как-то влиять на процессы, происходящие внутри этого средоточия инженерного гения ВКС[2] Земной Конфедерации…

Мои попытки реагировать на маневры Клосса с сенсорной приставки аварийного пульта управления оказались настолько жалкими, что уже через пару секунд трепыхания я понял, что проиграл: ну не могли мои пальцы двигаться с такой же скоростью, как мысль. И приготовился к «гибели»…

На то, чтобы сфокусировать взгляд, у меня ушло минуты четыре. Мутная пелена, сквозь которую медленно протаивали контуры окружающих меня предметов, вызывала ассоциации со слепым полетом на учебном планере в густой облачности. Только вот там всегда можно было посмотреть на приборную доску или хотя бы на ребра жесткости фонаря, а тут я не видел практически ничего. Попытка проморгаться тоже не удалась — ставшие безумно тяжелыми веки упорно не желали шевелиться. Через несколько минут я сообразил, что глаза можно протереть рукавом. И неожиданно понял, что не могу пошевелить и рукой! Попытка напрячь мышцы ног оказалась столь же безуспешной. Однако испугаться я не успел: где-то за моей головой тоненько зашипело, а затем прямо над моим лицом раздался довольно мелодичный женский голос:

— Очнулся, красавчик?

Попытка ответить ни к чему хорошему не привела — у меня не получилось даже нормально вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелить губами.

— Не дергайся… С тобой все в порядке… Просто отключены двигательные функции… — судя по перемещениям источника голоса, в процессе общения со мной девушка довольно шустро двигалась по комнате. — Та-а-ак… Сейчас ты сможешь говорить… С остальным надо погодить — пока с тобой не поговорит шеф… Кстати, учти — для твоей же безопасности ты намертво привязан к кровати. Так как делать резкие движения тебе пока противопоказано…

— Где я? — Попытке на двадцатой непослушные губы наконец смогли выговорить фразу из двух слов.

— Извини, парень, об этом тебе расскажет он же. Я — человек маленький и делаю только то, что мне поручили. Позволь, я займусь твоими рефлексами? — На мою голову тут же опустился кусок какой-то ткани, и я перестал вообще что-либо видеть.

— А у меня есть выбор? — собравшись с силами, пробормотал я.

— Естественно, никакого! — рассмеялась не видимая мне собеседница и лязгнула какими-то металлическими предметами.

— Так что-нибудь чувствуешь? — произнесла она через мгновение, и я ощутил легкое покалывание где-то в районе правого колена.

— Правое колено. Колет.

— Отлично! — чему-то обрадовалась она. — А так?

— Левое…

Чему она обрадовалась, я не понял — каждое следующее прикосновение вызывало в моем теле все более неприятные ощущения, и через какое-то время я почувствовал, что тихо ее ненавижу. Впрочем, боль не была острой. Мои ощущения оказались здорово притуплены — так, словно доносились до меня через слой термоизоляции. Кстати, мне здорово действовало на нервы то, что после пробуждения я даже думал медленно. И еще перестал чувствовать время, свое тело и его положение в пространстве.

— Он в норме, сэр! — Голос моей мучительницы заставил меня отвлечься от своих ощущений и прислушаться к происходящему: судя по всему, возле меня появился кто-то еще. Скорее всего, тот самый Шеф.

— Спасибо, ты свободна! Да, не забудь отключить его от системы!

В этот момент с моего лица слетело покрывало, и я уставился в смутно знакомое лицо. Которое тут же расцвело в улыбке и произнесло:

— Привет, везунчик! Рад, что ты выжил…

— А что, были другие варианты? — более-менее справляясь с артикуляцией, растерянно спросил я.

— Угу. Не выжить… — непонятно чему обрадовался мой собеседник. — Шансов не выжить у тебя было на порядок больше…

— Плетнев! Дмитрий! Займитесь делом!!!

Услышав рык еще одного появившегося рядом со мной мужчины, весельчак сразу посерьезнел, зачем-то оттянул мне веко, заглянул под него… и отошел в сторону.

— Здравствуй, Виктор! — в поле моего зрения возник тот самый майор, к которому меня прикомандировал генерал Ронг. — Поздравляю тебя с успешным завершением эксперимента. Если верить показаниям всей этой аппаратуры, — он мотнул головой куда-то за себя, — то все, что мы планировали, получилось…

— Какое отношение к эксперименту имею я? — Я вдруг почувствовал, что начинаю злиться.

— Самое прямое. Ты — первый человек, который прошел полную модификацию организма по проекту «Демон». Не дергайся — все равно пока не сможешь. Лучше попробуй вдуматься в то, что я говорю… Вернее, сначала ответь мне на один вопрос. Зачем ты поступил в Академию ВКС?

— Потому, что мечтал стать Оборотнем…

— Зачем? Красоваться наводящими ужас нашивками перед девушками ты бы все равно не смог: насколько я знаю, выпускники твоего факультета выходят в увольнение в «гражданке». Или в форме летного состава ВКС. Значит, внешние атрибуты самого элитного подразделения Вооруженных сил Конфедерации тебя интересовали мало. Что тогда?

— Вы же читали мое досье! — стараясь не впадать в бешенство, зарычал я. — При высадке Циклопов на Ньюпорт погибла вся моя семья. А также родственники, друзья, одноклассники и соседи. Все, кого я знал и кого не знал. Население планетной системы за какие-то трое суток превратилось в прах. А Вооруженные силы Конфедерации Циклопов НЕ ОСТАНОВИЛИ!!!

— Не заводись, парень… — Майор шевельнул рукой, и мое ложе слегка изменило форму. Приподняв голову и слегка повернув ее влево. — Если я правильно понял, то ты мечтал стать Оборотнем только потому, что пилоты этого подразделения имеют самые высокие шансы отомстить? Я правильно понял?

Вместо ответа я прикрыл глаза.

— Отлично. Теперь, пожалуйста, скажи мне, какие шансы у самого подготовленного Оборотня выйти победителем из боя с истребителем Циклопов один на один? Молчишь? Ну так я отвечу за тебя. Меньше двух процентов. То есть все вы — не более чем пушечное мясо. Слышал такое выражение?

— Слышал…

— Все до единого бои, в которых пилоты ВКС умудрялись уничтожать корабли врага, проходили с десяти— и более кратным преимуществом. Не так ли? И каждый раз победа оказывалась пирровой. И дело тут не в несовершенстве земной техники — за одиннадцать лет противостояния мы сделали гигантский качественный скачок и почти вплотную приблизились к тем тактико-техническим характеристикам, которые демонстрируют корабли врага. Мало того, в принципе мы можем создать технику мощнее, чем у Циклопов. Но… на ней некому будет летать. Так как ни один, даже самый подготовленный, пилот ВКС не способен потягаться с тем же самым Циклопом в физических характеристиках. Задумайся: они легко выдерживают пиковые перегрузки, на тридцать с лишним процентов превышающие предельные показатели для человека. Они в полтора раза тяжелее, обладают лучшей реакцией и моторикой. Способны видеть в более широком спектре, и гораздо меньше людей подвержены воздействию радиации. Их ткани неплохо регенерируют, рабочая связка мозг-искин выдает более высокий КПД. В общем, перечислять можно долго — ученые, исследовавшие те немногие тела Циклопов, которые удалось добыть за эти годы, уверены, что у обыкновенного человека шансов против них НЕТ.

— Да, но за одиннадцать лет мы потеряли только семь планетных систем! — сглотнул подступивший к горлу комок я. И сам почувствовал слабость своего аргумента.

— Согласен. Всего семь. Из семи, которые Циклопам приглянулись… А ты в курсе, что в их приграничных системах идет подготовка к полноценному вторжению?

— А что было до этого? — ошарашенно спросил я.

— Не более чем проба сил… — вздохнул майор. И сразу же продолжил: — В общем, чтобы сообразить, в каком положении находится Земная Конфедерация, особого ума не надо. А теперь позволь кое-что тебе показать. Посмотри на голограмму…

Передо мной развернулось многослойное изображение человеческого тела в стиле учебной программы по анатомии для начальных классов. Оглядев картинку повнимательнее и не найдя ничего нового, я приподнял брови и решил поинтересоваться, что в ней не так. И в этот момент картинка начала меняться. Сначала «поплыли» кости. Одни — вроде бедренных и плечевых — практически не изменили форму. Просто стали немного массивнее. Другие, например ребра, стали напоминать пластины веера. Или средневекового панциря. Свободный конец одиннадцатого ребра намертво прирос к грудине, при этом став заметно шире. А двенадцатое, превратившись в некое подобие лопаточной кости, надежно закрыло часть поясницы. Позвоночник тоже стал заметно толще. Только вот вникнуть в произошедшие с ним изменения я не смог — отвлекся на следующую картинку — мутацию нервной и кровеносной систем. А также внутренних органов и мышц…

Зрелище было завораживающее. Засмотревшись, как меняется виртуальная модель человека, я не сразу понял, что слышу комментарии майора:

— …а связки стали прочнее. Мышечный корсет тоже подвергся изменениям. Теперь они способны сокращаться и расслабляться почти в четыре раза быстрее. Мало того, на протяжении всего восстановительного периода аппаратура лаборатории стимулировала развитие всех без исключения мышц, включая самые мелкие. Плюс мы неплохо поработали с мелкой моторикой — теперь самые сложные движения вы сможете делать без всяких проблем…

— Мы? — ошалело переспросил я.

— Вы… — кивнул мой собеседник. — Первый поток проекта «Демон»… Пилоты, которые смогут на равных сражаться с нашим общим врагом. И не только сражаться, но и побеждать…

— И… я превратился в такого вот монстра? — стараясь не поддаваться панике, практически по слогам выговорил я.

— Почему сразу монстра? — обиделся майор. — Внешне вы мало чем отличаетесь от обычных людей. Разве что немного выше ростом. Немного потяжелее. Помассивнее. И при этом пластичнее, быстрее, сильнее. За эти семьдесят без малого дней мы совершили невозможное — провели сотни одновременных направленных мутаций. Причем во взрослых организмах! Знаешь, сколько за каждой из них труда?

— Семьдесят дней? — У меня слегка помутилось в голове. — Это получается, что в Академии уже закончились выпускные экзамены?! Так! А спросить, хочу ли я становиться этим самым Демоном, вам в голову не пришло?

— Нет… — Мой собеседник тяжело вздохнул и с легким чувством вины посмотрел мне в глаза. — Проект секретный. Обсуждать перспективы с кем бы то ни было, включая кандидатов, мы не имели права. Единственное, что я смог сделать, — это отобрать тех, у кого есть четкая мотивация для выбора именно такого будущего. Например, тебя. Задумайся — если бы я предложил тебе пройти серию операций для того, чтобы получить физические возможности на равных воевать с Циклопами, ты бы отказался?

Я закрыл глаза, и перед моим мысленным взором замелькали ужасающие трансляции из городов гибнущей Окады. Потом на их фоне появилось встревоженное лицо мамы, провожавшей меня на первую в жизни межсистемную экскурсию, потом фигурка сестры, на аэроскейте догнавшей меня у самого здания школы, и я понял, что точно знаю ответ:

— Нет!

— Тогда давай учиться владеть твоим новым телом… — ничуть не удивился моему ответу майор. — Да, кстати, меня зовут Рамон. Фамилия — Родригес. Как говорят твои соотечественники, прошу любить и жаловать. Кстати, на все про все у тебя месяцев восемь… От силы…

— А потом?

— Потом, боюсь, начнется то самое вторжение… Ладно, о грустном пока не будем… Сейчас я удалюсь: надо переговорить и с остальными. Если возникнет необходимость меня увидеть — наберешь на персональном коммуникаторе мое имя. Но в любом случае я загляну к тебе вечером…

— Ну, что, господа, я вас поздравляю. Мы опоздали… — В голосе Брайана Олсена звучало с трудом сдерживаемое бешенство. — Первый отдел СО ВКС завершил отладку технологии проекта «Демон». И если не врет мой источник в штабе, пилотная партия кандидатов уже прошла весь комплекс первичных изменений. А это значит, что мы упустили огромный кусок пирога. Вы слышите? КУСОК МОЕГО ПИРОГА!!!

— Вы уверены? — стараясь не встречаться с начальством взглядом, спросил Эдуард. — Может, это игра на опережение?

— Какая игра? — покрывшись пятнами, заорал Олсен. — У меня есть пофамильный список тех, кого три месяца назад отобрали люди Харитонова! В нем сто двадцать шесть человек! И знаете, что меня бесит больше всего? То, что ни один из вас до сих пор не может внятно объяснить, почему наш проект до сих пор в стадии обкатки! Вам не хватает денег? Расходного материала? Возможностей лабораторного комплекса? Чего?! Когда вы, господин Саркисянц, пришли ко мне в кабинет и робко предложили профинансировать вашу идею, я согласился. И выделил не запрошенные вами жалкие триста миллионов, а полтора миллиарда! Так? Или нет? Что молчите?!!

— Так…

— Помните, что я вам тогда сказал?

— Что идея перспективная и вы готовы участвовать в ее реализации… — процитировал Эдуард.

— НЕТ!!! Вы помните только то, что вам выгодно! — от души врезав кулаком по столу, заверещал банкир. — Я сказал, что готов финансировать проект только в том случае, если вы сможете мне гарантировать одно-единственное условие! Какое, Эдди?

— Что мои, вернее, наши Зомби будут первыми и единственными модификантами на рынке…

— Именно! Ну, и что вы мне скажете теперь? Первые и единственные — это Демоны. А нашими Зомби на рынке еще даже не пахнет!!!

— О проект генерала Харитонова лично я узнал от вас. И не далее чем три недели назад… — заранее понимая, что его аргумент не убедителен, пробормотал Саркисянц.

— И что? Это повод для того, чтобы работать спустя рукава? Надо было сделать все, что необходимо, для того, чтобы сигнальные экземпляры НАШЕГО проекта уже были готовы к использованию! И не сегодня, а еще вчера! Или позавчера!!!

— Я делаю все возможное… — глухо произнес Эдуард. — За последние две недели наметились определенные положительные тенденции в…

— Мне не нужны тенденции… — перебил его Олсен. — Мне нужен только РЕЗУЛЬТАТ. И как можно быстрее… И…

— Разрешите? — подал голос Бен Гронер, до этого старавшийся держаться как можно незаметнее. — Я думаю, что торопиться уже не стоит.

— Это почему? — Цену суждениям своей «правой руки» банкир знал превосходно, поэтому слегка успокоился и с интересом посмотрел на помощника.

— Как бы мы ни спешили, первыми стать уже не сможем. Надо смириться с тем, что сначала в ВКС поступят именно Демоны. И, вместо того чтобы считать уплывающие не в наш карман деньги, начать искать слабые стороны продукции конкурентов. Самое главное, с чем нам надо определиться, — это со стратегией выдвижения нашего товара на рынок. Лично у меня на сегодняшний день нет никакой информации по ТТХ[5] модификантов Харитонова. Я не знаю самых элементарных вещей: сколько их осталось после процедуры модификации, то есть на выходе. Как они выглядят. Сколько стоит процесс получения одного Демона. На что они способны. Вопросов бесконечно много, а суть — одна. Каким бы продуманным ни был этот проект, у него обязательно найдутся изъяны. Например, высокая стоимость. Или чрезмерный процент отбраковки исходного материала. Или нестабильность психики модификанта. Я пока не могу сказать, как именно мы должны изменить своих Зомби, чтобы во время презентации они выглядели на порядок привлекательнее Демонов. Но обязательно придумаю. И вот тогда, внеся в проект НЕОБХОДИМЫЕ изменения, мы сможем использовать детище Харитонова как ступеньку. Чтобы опереться на него и шагнуть выше. То есть урвать не только тот кусок пирога, который генерал у нас увел, но и другие, на которые его модификанты не могут претендовать в силу своих конструктивных особенностей…

— А что… Не лишено здравого смысла… — хохотнул банкир. — Итак, если я правильно понял, на первом этапе от меня требуется только информация? О том, что такое «Демоны» и с чем их едят?

— Да, босс! — ухмыльнулся Гронер. — А мы придумаем, как заставить ВКС ими подавиться…

Психологом Мэри оказалась замечательным — за первый месяц, прожитый в лабораторном блоке, у меня не было ни одной свободной секунды на рефлексию. Эта молодая женщина так подбирала мне нагрузки, что с момента пробуждения и до момента, когда я на полусогнутых добирался до кровати, мой мозг был постоянно чем-нибудь занят. На мой взгляд, при желании она могла бы дать фору даже садистам-инструкторам из Академии. Там, занимаясь по базовым программам Оборотней, я постоянно находил время, чтобы поразмышлять. Например, во время многокилометровых кроссов с полной выкладкой, тренировок в тренажерном зале, снайперской подготовки и многого другого. В ее руках мне этого не удавалось — параллельно физическим нагрузкам мне приходилось решать такое количество разнообразных задач, что я периодически чувствовал себя первокурсником-недоумком.

Первые дни после моего «пробуждения», когда основное время дня я тратил на отработку элементарных движений, она вгоняла меня в транс, добиваясь предельной концентрации на том, что я делаю. Убедившись, что я более-менее контролирую свои конечности, начала выводить меня в запредельные режимы, вбивая все действия и реакции, какие возможно, в подсознание. А потом, почувствовав, что я начал входить в форму и способен использовать часть мозга для решения каких-нибудь параллельных задач, активировала биологический компьютер. Что-то вроде чипа, вживленного мне в мозг еще до начала первых мутаций.

В принципе работа с БК отдаленно напоминала подключение через шунт к искинам боевых кораблей. Только за мной не волочились провода, а удаленная связь с локалкой лаборатории была на порядок быстрее. И шире. Даже те немногие функции, которые были мне доступны в тот период, поражали воображение: плавая в бассейне или выполняя комплексы на растяжку связок и мышц, я мог параллельно решать задачи по астронавигации, тактике ведения групповых боев в атмосфере или рассчитывать прыжки через гипер. Замедление времени при работе с БК существенно превосходило армейские аналоги, а количество информации, выводимое на виртуальный экран «перед глазами», первое время заставляло меня теряться. Правда, логика интерфейса оказалась предельно понятной, и вскоре я научился довольно шустро управляться со всеми доступными функциями.

Задумываться о том, как меня изменили, я начал после того, как два раза за день сломал тренажер по рукопашному бою, работая с ним в предельном для него режиме так, как никогда бы не решился в Академии, — «Гризли» отличался очень нестандартной логикой поведения и частенько калечил слишком заигравшихся противников. Задумчиво посмотрев на изуродованный моими руками каркас, я вдруг понял, что давно не замечаю его «подлостей». Так как просто его перерос…

Третий тренажер, установленный в зале за время моей отлучки на ужин, стал в несколько раз массивнее. И сразу преподал мне урок: работать с ним так же, как и с двумя предыдущими — в предельном режиме, — явно не стоило. В общем, это чуть не закончилось для меня фатально. Андроид, легко уйдя от первой же атаки, размазался в воздухе и нанес мне страшный удар в грудь. Летя спиной вперед к ближайшей стене, я успел порадоваться чудовищной выносливости моих ребер и потерял сознание от добивающей серии оказавшегося рядом тренажера.

Как ни странно, приведя меня в сознание, Мэри первым делом выругала не меня. Ее звонок «криворуким уродцам, не способным без подсказки выставить базовые блокировки на экспериментальное оборудование», я слышал от начала до конца. И, постепенно приходя в себя, умудрялся восхищаться способностью моего персонального тренера находить удивительно культурные аналоги для самых изысканных оскорблений. Высказав своим собеседникам все, что собиралась, девушка отключила комм, слегка прошлась по порокам моего умственного развития, а в финале экзекуции вспомнила и о себе:

— Да если я еще хоть раз отведу от тебя взгляд, можешь меня выпороть!!!

Желания ее пороть у меня не возникло, так как я не смог отвести взгляда от полированной боковой поверхности столика с медикаментами — там, у отражения моего лица прямо на глазах затягивалось рассечение брови!!!

Ошалело потрогав кожу лица, я вдруг задумался о том, что по ощущениям она стала еще плотнее. А потом сообразил, что зрелище, которое я вижу перед собой, — самая настоящая регенерация!

Однако желание посмотреть на себя в зеркало, промелькнувшее в голове, мигом пропало, стоило мне услышать следующую фразу Мэри:

— Ну, и что ты валяешься? Получил царапину и скис? Тоже мне Оборотень…

Вспышка агрессии, бросившая меня в атаку на тренажер, была вызвана ею искусственно, но тогда я этого не понял. И забыл о желании разобраться с собой еще на неделю…

Следующими раздражителями, заставившими меня задуматься о своем изменении, стали способность к ночному видению и голоса, периодически звучащие у меня в сознании. Если первое меня беспокоило не особо — в полной темноте я практически не оставался, — то ощущение легкого помешательства, возникающее все чаще, начало меня нервировать. И даже любимое лекарство Мэри — увеличение нагрузок — не помогло…

На прямой вопрос о том, что со мной происходит, девушка потребовала перечислить все симптомы того, что меня беспокоит, потом ехидно ухмыльнулась и заявила:

— С тобой все в порядке. Потерпи немного — и узнаешь… А пока, извини, не положено…

Поразмышлять на тему армейского «не положено» мне, конечно же, не удалось: меня ждали тренажеры и задачи повышенной сложности. А на следующее утро после разговора ко всему вышеперечисленному добавили еще и стрелковую подготовку. В тире, расположенном на два уровня ниже того, на котором располагались мои «покои»…

Кресло оказалось гражданского образца. С широчайшими возможностями настроек положений спинки, поясничного упора, сиденья и подставки для ног. А также с сотней режимов релаксирующих и тонизирующих программ, мультимедийным центром, терминалом компьютера, блоком внешнего управления и тому подобной дребеденью. Подключив к креслу свой комм, Ирина скинула на него свои любимые настройки. Потом подтвердила необходимость изменения формы и… поняла, что ей жутко неудобно! Конфигурация, казавшаяся оптимальной еще недавно, при нынешних габаритах создавала ощущение прокрустова ложа. Закусив губу, она отменила выполнение заданной программы и, вернув настройки к базовому варианту, просто откинула спинку назад. И… уставилась на человека, возникшего в дверном проеме.

Мужчина выглядел, как тяжелый танк. И двигался так же. Только вот ощущения неудержимости от него не чувствовалось: затравленно осмотрев практически пустой конференц-зал, он как-то отстраненно кивнул Ирине и, слегка сгорбившись, сел поближе к дверям.

«Видимо, такая же, как и я, жертва Проекта… — подумала девушка, стараясь не смотреть на здоровяка. — Сразу видно по росту, мышечному корсету и по отсутствию радости в глазах…»

После здоровяка в помещение ввалилась группа необычайно деловитых офицеров обычного роста, сразу же занявших места на возвышении. Потом заявился майор Родригес, а вслед за ним начали заходить остальные товарищи по несчастью.

Большинство ребят, на мгновение замерев у входа, старались как можно быстрее усесться. Желательно подальше от подчиненных Родригеса. И при этом двигались так, как будто хотели скрыть свои габариты — вжимали голову в плечи и слегка сутулились. Впрочем, это помогало мало: каждый из парней, прошедших эти самые «мутации», выглядел в полтора раза выше и шире тех, кто в данный момент с пеной у рта обсуждал какие-то животрепещущие вопросы.

То, что один из громил — девушка, Ира сообразила не сразу. А только тогда, когда непонятно с чего улыбающийся ей «парень» рухнул в соседнее кресло. А под его кителем заходила ходуном довольно крупная женская грудь…

— Элен… — не успев сесть, представилась соседка. И снова улыбнулась.

— Ирина… — Орлова кинула взгляд в сторону входной двери и замерла: на пороге конференц-зала стоял ОН. Мужчина ее мечты…

На первый взгляд парень мало чем отличался от тех ребят, которые уже заняли свои места по эту сторону невидимого барьера между учеными и теми, кто пришел в проект «Демон» не по своей воле. Такой же высокий, мощный, резкий. С широченными плечами, бычьей шеей и развитыми грудными мышцами. Белобрысый. Коротко стриженный. Отличия крылись в мелочах — в пластике и нереальной текучести его движений. В чертах лица. В выражении глаз. Во взгляде, которым он окинул зал…

Несколько секунд, потребовавшиеся ему для того, чтобы добраться до выбранного кресла и сесть, показались Орловой вечностью. У нее пересохло во рту, перехватило дыхание и потеплело в животе. Прислушавшись к своим ощущениям, девушка чуть не выругалась вслух — за все восемь лет учебы она ни разу не ловила себя на таком откровенном желании…

— Господа курсанты! — прервал ее раздумья голос майора Родригеса. — Вторая часть нашего эксперимента завершена. Все вы прошли начальную адаптацию к новым возможностям ваших организмов и теперь способны приступить к следующей фазе проекта «Демон». Вдаваться в подробности стоящих перед вами задач я не буду — этим займутся ваши инструктора. Я хочу озвучить несколько важных нюансов. Итак, с сегодняшнего дня вы должны забыть о том, что вы — индивидуальность. И обязаны начать работать в команде. У каждого из вас появится напарник, которому вы будете доверять, как самому себе. Я мог бы вам сказать, что мне плевать на ваши желания, эмоции и комплексы, и по-армейски тупо заставить выполнять приказы. Но я не буду кривить душой — мне НЕ наплевать. Все время, которое прошло с того дня, как вы начали заниматься со своими личными тренерами, наши психологи работали над идеальным, с их точки зрения, составом боевых двоек. В итоге пришли к тому, что я вам скоро озвучу. Увы, в процессе компоновки пар возникли некоторые трудности. И преодолеть их без вашей помощи у нас не получится. Трудность первая: каждый из вас — лидер. Привыкший принимать решения и вести за собой других. По определению, лидеры не очень хорошо чувствуют себя «вторыми» номерами. А в проекте половине из вас придется стать ведомыми. То есть добровольно отказаться от привычной модели поведения. Я понимаю, что это будет нелегко, но… других вариантов у нас нет. Рассказывать вам о просчитанной нами модели взаимодействия внутри и между парами я пока не буду — на занятиях по тактико-специальной подготовке вы сможете вникнуть во все эти вопросы самостоятельно. А пока просто поверьте мне на слово. И приложите все силы для того, чтобы каждая из пар максимально быстро стала единым организмом. Кстати, каждый из вас периодически слышит некие голоса. Это результат мелких пробоев одной из пока не активированных функций ваших БК. Если говорить на доступном языке, то после ее включения вы сможете общаться между собой без использования штатных средств связи. Дальность общения пока невелика — что-то около пяти километров, но зато она не экранируется и не глушится ни одним из известных способов… Трудность вторая, которая меня беспокоит…

…Новость о том, что у нее будет напарник, вызвала у Иры легкий приступ паники: вероятность оказаться в паре с Ним составляла всего одиннадцать процентов, а перспектива круглые сутки видеть рядом с собой кого-то другого радовала не особенно. Поэтому, услышав, что майор закончил перечисление всех тех проблем, которые, на его взгляд, станут серьезными препятствиями в будущих тренировках, и готов озвучить состав боевых двоек, она зажмурилась и перестала дышать.

— Итак, составы двоек… — еще раз повторил Родригес, сделал небольшую паузу, сверился со списком в голограмме монитора и почему-то тяжело вздохнул: — Первая: Игорь Семенов — Гельмут Шварц. Вторая: Элен Вильямс — Гарри Форд. Третья: Вольф Краузе — Рикки Конти. Четвертая: Яков Гашек — Марк Гомес. Пятая: Виктор Волков — Ирина Орлова. Каждой выделен жилой блок, в котором вы ни на минуту не сможете оказаться предоставленными сами себе. Все, что вы будете делать на протяжении всего времени проживания в Комплексе, вы должны делать вместе. Мало того, каждый из вас обязан стать для напарника личным преподавателем. Программы учебных заведений, в которых вы обучались до Проекта, во многом отличаются друг от друга. А кондиции, которых вы должны добиться к окончанию курса подготовки, не подразумевают деления на штурмовиков, истребителей, Оборотней или планетарный десант. Если ваш напарник лучше вас пилотирует истребитель, но хуже стреляет, умрите, но подтяните его к своему уровню в стрельбе. И помогите ему научить вас чувствовать боевую машину…

«Виктор Волков, Виктор Волков…» — услышав имя и фамилию будущего напарника, Орлова мысленно усмехнулась — вероятность оказаться в паре с понравившимся ей парнем выросла, но ненамного: Волковым мог оказаться любой из восьми сидящих перед нею парней.

«Нет! На любителей косметического морфинга[6] они не похожи. Так что можно отсеять темноко…» — додумать эту мысль до конца Орловой не удалось, так как Родригес слегка повысил голос:

— Сейчас майор Диккенс проводит всех вас в ваши новые апартаменты и выдаст карты доступа к жилым блокам, терминалам и транспорту. В терминал каждой двойки загружен график подготовки. Прошу соблюдать его неукоснительно. Да, кстати, все зачеты, которые вы будете сдавать, сдаются тоже ДВОЙКАМИ. И провал одного из пары означает общий незачет. Мы готовимся к войне. А оценок «три» или «четыре» у смерти, как вы понимаете, нет… И еще. Всем вам присвоено звание лейтенант. Авансом. И его придется отработать. Но потом. Так как на ближайшие полгода ваша единственная задача — тренировки. Все. Все свободны…

Вскочив на ноги и дождавшись, пока все старшие офицеры покинут конференц-зал, новоявленные лейтенанты начали знакомиться.

— Яков Гашек… Первый номер четвертой двойки… — подал голос парень, сидевший впереди и слева от Орловой.

— Марк Гомес. Твой второй номер… — тут же отозвался его сосед.

— Рты закрыть! За мной бегом… марш! — Майор, задержавшийся у входной двери, оказался тем самым Диккенсом, который должен был проводить будущих Демонов до их жилых блоков.

Выскочив в коридор самой последней, Ирина рванула следом за бегущими строем парнями. И постаралась догнать замыкающую — Элен.

Впрочем, ускорение оказалось лишним, так как выделенные для них помещения располагались совсем рядом. В полутора минутах бега.

— Вещи — внутри. Вот ключи. Сегодня — отдыхаете… — вложив стопку карт в руку ближайшего к нему парня, майор развернулся на месте и быстрым шагом ушел по одному ему известным делам…

— М-да… Разговорчивым его не назовешь… — ухмыльнулась Элен и, ткнув себя пальцем в грудь, добавила: — Элен Вильямс. Первый номер второй двойки. Пилот-истребитель.

— Приятно познакомиться… — скользнул к ней поближе черный, как смоль, негр с выбритой наголо головой. — Гарри Форд. Пилот-штурмовик. Второй номер второй двойки…

— Игорь Семенов! — Белобрысый, усыпанный веснушками парень с приплюснутым носом весело улыбнулся и добавил: — Истребитель. Первый номер первой двойки. Кто там мой напарник?

— Гельмут Шварц! Боевой пловец… — Сосед Орловой по конференц-залу встал рядом с Игорем и ухмыльнулся: — Что, расстроился, что не дама?

— Конечно, да! Вот стою и думаю, когда подавать рапорт о необходимости принудительной смены пола напарнику. Сегодня или все-таки завтра… — задумчиво осматривая своего ведомого, пробормотал Семенов. — Подводный пловец… Нет, пловчиха… В купальнике… Сексуально!

Ребята расхохотались.

— Волков Виктор! Можно просто Вик. Оборотень-недоучка. Первый номер пятой двойки… — подал голос ОН. И Ирина с трудом удержала рвущуюся на лицо улыбку.

— Ира Орлова! Академия планетарного десанта. Пятая двойка, второй номер…

…Что такое Оборотень, Орлова знала не понаслышке — сама когда-то сдавала тесты именно на этот факультет. И недобрала тридцать семь баллов до проходного минимума. Получив девятьсот тринадцать из тысячи возможных. Которых с запасом хватило для поступления во второе по престижности учебное заведение ВКС — Академию планетарного десанта. Дня три после зачисления на первый курс она страшно завидовала тем счастливчикам, которые сумели набрать заветный балл. И могли надеяться заслужить право носить нашивки этого сумасшедшего подразделения. Но потом, испытав на себе все «прелести» подготовки по программе бойца ПД,[7] ежемесячно ища свою фамилию в списке отчисленных за непригодность и узнав, что программа обучения Оборотней мрачнее раза в два, завидовать перестала. И зауважала тех, кто умудрялся стоически переносить все то, чем их потчевали инструктора. А вот теперь перед ней стоял человек, который не только выдержал восемь лет этой каторги, но и стал одним из лучших на курсе!

— Ладно, пожалуй, надо пойти и посмотреть апартаменты… — закончив препираться с напарником, высказал трезвую мысль Шварц. — Кстати, предупреждаю сразу: место у окна с видом на океан — мое…

— Учитывая то, что я не видел здесь ни одного окна, океаном, наверное, будет считаться санузел? — без тени улыбки поинтересовался Семенов. — В таком случае я не против…

…Открыв дверь под номером пять, Ирина впала в ступор: жилой блок состоял из ОДНОЙ комнаты! В которой единственным местом, дающим хоть какую-то иллюзию уединения, был туалет. Все остальное, включая душевую кабинку из абсолютно прозрачного пластика, напоминало аквариум! Нет, особой стеснительностью она никогда не страдала — служба в армии давно выбила из нее все то, что мешало быть образцовым солдатом. Но жить в одной комнате с тем, к кому она испытывала сексуальное влечение, ей еще не приходилось.

Виктор оказался на редкость тактичен и бесстрастен — ни жестом, ни взглядом не выдавал своих тайных мыслей, которых у молодого, здорового и полного сил парня просто не могло не быть. Конечно, назвать себя моделью, особенно после того, что с ней сделали в Комплексе, у Иры не поворачивался язык, но, с другой стороны, на протяжении всех восьми лет в Академии недостатка мужского внимания она не испытывала. Поэтому первые недели после вселения в «апартаменты» она восхищалась выдержкой своего напарника и старалась не особенно действовать ему на нервы — принимала душ, стоя к комнате спиной и подбирая такой температурный режим, чтобы кабинка запотевала максимально быстро.

Заниматься с Волковым в паре оказалось не менее интересно, чем прислушиваться к пробуждающимся в себе чувствам. Практически во всем, кроме стрельбы, он превосходил Орлову на голову. Например, работая с ним в спарринге, девушка первое время чувствовала себя игрушкой и дико расстраивалась из-за каждой допущенной ошибки. А он, почувствовав ее раздражение, спокойно останавливался, начинал движение заново и методично добивался того, чтобы Ира адекватно на него реагировала.

Точно так же он относился ко всему остальному, будь то кроссы, работа на тренажерах, решение тактических или астронавигационных задач, — кропотливо разбирая каждую ошибку напарницы, Вик целенаправленно подтягивал ее до своего уровня.

Впрочем, Ира и сама старалась работать на износ. И не только потому, что Волков ей нравился, — фраза, сказанная кем-то из ребят в коридоре возле тира, больно задела ее самолюбие:

— Здорово, что ты — не баба! Вот начнутся полевые занятия, и смешанные пары займут те места, которые им положены по определению: последнее и предпоследнее! Кому нужны эти демоницы?

Определить личность автора изречения Ирине так и не удалось. Но уязвленная гордость заставила ее «жить» за тренажерами. Ведь Демоны-мужчины изначально обладали большей массой и силой! Чтобы противопоставить им хоть что-то, ей приходилось рвать и мучить свое тело в таких режимах, что даже Виктор как-то заметил:

— Ира! Что ты так уродуешься? Чего тебе не хватает?

— Скорости, техники, знаний… — вздохнула она.

— Со временем появятся…

— Я не хочу «со временем». Мне надо стать лучшей уже сейчас…

— Уверена? — без тени улыбки поинтересовался Вик. И, услышав ее утвердительный ответ, кивнул: — Хорошо. Чем смогу — помогу.

И не обманул…

Капитан Плетнев, как обычно, ввалился в кабинет Рамона без приглашения. И, рухнув в свое любимое кресло рядом с виртуальной имитацией древнего камина, развернул перед собой голограмму монитора. Поздороваться с начальством он тоже не сообразил, так как вообще плохо понимал, что такое время. Рабочий день этого фанатика от науки не имел четко очерченных границ, и если бы не специально приставленный к нему ассистент, в буквальном смысле слова контролирующий элементарные функции его организма, Дмитрий давно умер бы от истощения. Обижаться на человека, перманентно пребывающего в дебрях цифр, графиков и файлов и живущего одним Проектом, было бессмысленно. Поэтому, заметив, что гость ушел в обдумывание одному ему известной проблемы, майор решил напомнить о себе.

— Привет, Дима! — выйдя из-за рабочего стола, поздоровался он и, обойдя кресло Плетнева сзади, посмотрел на изобилующий красными линиями график. — Что тут у тебя интересного?

— А, это ты? — с трудом сфокусировал взгляд на стоящем за плечом начальнике ученый. — Слушай, а я ведь как раз собирался к тебе зайти. Как вовремя ты нарисовался. У меня тут интересная информация появилась. Думаю, что ты должен с ней ознакомиться…

Сбивать Плетнева с мысли не стоило, поэтому рассказывать о том, что Дмитрий в настоящее время находится в его кабинете, Рамон не стал. Вместо этого сдублировал сигнал, идущий к монитору Плетнева, на ближайшую стену и приготовился слушать объяснения.

— Итак, если отталкиваться от начальных показателей пары Волков — Орлова, то общая картина выглядит просто прелестно. И парень и девушка развиваются стабильно, в пределах погрешности аналитической модели пять-сорок-два-тринадцать, и совершают качественные скачки даже раньше, чем мы рассчитывали.

Работа психологов тоже выше всяких похвал — ключевая фраза номер… — Плетнев на мгновение отвлекся от графика, вызвал сопряженную ссылку и, отыскав нужный файл, ткнул пальцем в его расширение: — Вот этот самый, как и рассчитывали, больно задел самолюбие Орловой. Девочка-отличница не захотела быть «последней или предпоследней». И с головой ушла в тренировки. В результате рост ее показателей по ряду дисциплин превзошел мои самые смелые ожидания. Смотрите — по рукопашному бою она занимает виртуальное третье место. Тир — второе, причем отстает от Конти на несчастные двадцать три балла. ТСП — третье. Астронавигация — второе. Идиллия, не правда ли?

— Меня тоже очень радует эта пара… — осторожно поддакнул ему Рамон.

— Чему тут радоваться, а? — возмущенно вскочив с кресла и начав ожесточенно жестикулировать, завопил Плетнев. — У вас что, глаз нет? Вы когда в последний раз анализировали ее меню?

Пробежав пальцами по сенсорам комма, Родригес вывел на монитор нужную информацию, просмотрел динамику увеличения калорийности пищи и непонимающе уставился на помощника:

— Потребление белка — в норме… С углеводами чуть-чуть перегибает, а в остальном…

— А в остальном тут полная жопа… — не стесняясь в выражениях, перебил его ученый. — Какие на фиг углеводы и белки? Энергетическая ценность еды — это еще не все! Напомните-ка мне, где мы нашли эту девицу?

— Академия планетарного десанта. Десантно-штурмовой факультет. Специальность — командир ДРГ.

— Угу. Могу показать ее оценки по химии, прикладной фармакологии и физиологии. Четвертый, пятый и шестые курсы — высший балл. Методика медикаментозного воздействия на психику homo sapience — высший балл. Перепрограммирование боевой техники предполагаемого противника — высший балл… Тактика действия ДРГ в тылу… Так, это уже неважно… — хмыкнул Плетнев и, приподняв бровь, уставился на Рамона.

— Ну и? — Не понимая, куда он клонит, майор слегка разозлился.

— Да вы тут все слепые, что ли? Девочка принимает антидепрессанты. «Экспериментируя» с синтезатором пищи и портативным медблоком. Вот посмотри — я тут прикинул, что она могла получить из тех компонентов, которые входят в состав затребованных ею блюд, медикаментов и витаминов, и обалдел.

Список лекарств состоял всего из четырех наименований, три из которых были майору незнакомы. Зато четвертое он как-то проверял на себе. И, вспомнив причину пережитого им тогда срыва, слегка побледнел:

— Что, мы проглядели?

— «Небольшая» недоработка Милославской. Вместо того чтобы помочь своему пациенту преодолеть кризис восприятия своей новой внешности, она предпочла загнать этот комплекс в подсознание. И вот теперь он вылез во всей красе там, где его не должно было быть по определению. В смешанной паре!

— Я не понял! Орлова что, влюбилась?

— Да. Судя по показаниям контрольной аппаратуры, башню у нее сносит уже недели три. А ответных чувств со стороны Волкова не наблюдается. В результате девушка-интраверт начинает ломать голову над причинами и… приходит к выводу, что дело — в ее внешности!

— Бред… — вырвалось у Родригеса. — Сохранение пропорций женской фигуры было одним из приоритетных требований психологов еще на стадии просчета базовых реакций кандидатов. И для того чтобы его реализовать, нам пришлось вбухать кучу средств в…

— Объясни это ей… — снова перебил начальство не на шутку разошедшийся ученый. — Еще немного, и в подразделении Демон появится первый штатный наркоман… Новое поле для экспериментов!

— Не пори чушь! — разозлился Рамон. — Что вы уже предприняли?

— Да толком ничего. Я дал ребятам задание просчитать все возможные алгоритмы изменения отношения к ней Волкова, запланировал небольшие изменения его гормонального фона и прикидываю необходимость применения гипномодуляторов. Хотя и не сторонник — уж очень непредсказуемой может быть реакция наших модификантов на прямое вмешательство в базовые характеристики их личности. Вообще, при таком плотном графике тренировок вероятность появления у объектов каких-нибудь посторонних желаний или чувств исчезающе мала. Ты не думал о снижении нагрузок? Или о днях отдыха? Им крайне необходимы какие-нибудь положительные эмоции. В конце концов, они же не роботы!

К концу первого месяца совместного проживания я поймал себя на мысли, что больше не страдаю из-за того, что получил в напарники девушку. И не жалею о времени, которое трачу на ее обучение. Самолюбивая, упорная, обладающая недюжинной силой воли и терпением, Ирина Орлова в буквальном смысле заставила себя уважать. Мало кто из моих однокашников по Академии был способен перешагивать через «не хочу», «не могу» и «больно» так же легко и непринужденно, как это делала Ира. Тренировки по рукопашке превратились для меня в непрекращающуюся череду боев до последней капли крови. Разницу в росте, весе и опыте ведения поединков моя напарница компенсировала запредельной волей к победе. И такой же работоспособностью — каждое движение, которое я ей показывал, она отрабатывала с таким тщанием, как будто именно от него и зависела ее жизнь. И абсолютно не обращала внимания на полученные травмы.

Впрочем, способности к регенерации, данные нашим телам Родригесом и его сотрудниками, позволяли нам работать за пределом, допустимым по отношению к обычным спарринг-партнерам. Кости, ставшие в несколько раз прочнее, не ломались. О растяжениях и вывихах я тоже не слышал, а для того чтобы получить ссадину, надо было очень постараться. Болевые рецепторы отключались с помощью БК. С его же помощью можно было устроить себе впрыск адреналина, замедлить время или попытаться «на ходу» анализировать движение противника. Потерять сознание от удара тоже оказалось довольно сложно, так как рассчитанный на запредельные перегрузки мозг упорно цеплялся за способность соображать. Поэтому каждый бой получался длинным и заканчивался либо болевым приемом, либо атакой, гарантированно приводящей к смерти противника. Естественно, без завершения…

Правда, первое время я старался щадить Иру, практически не работая по болевым точкам, груди и лицу, но вскоре понял, что мои «поблажки» ни к чему хорошему не приводят — девушка перестала реагировать на такие атаки и со стороны остальных ребят. Пришлось забыть про различия полов и вваливать ей по полной программе. Радовать это не могло, но зато вскоре я получил возможность гордиться своей ученицей: уже через пару недель после изменения методики преподавания Ира начала рвать всех, кроме меня и Рикки. А нам двоим создавать нешуточные проблемы. И первая в подразделении научилась не думать о себе…

…Бои пара на пару мне не нравились никогда — если при работе в одиночку я чувствовал себя не ограниченным ни в свободе маневра, ни в арсенале употребляемых связок, то в таком варианте поединка был вынужден постоянно контролировать относительное положение партнера. А значит, корректировать свою скорость, направление движения и тактику в зависимости от возможностей второго номера. Так вот благодаря Орловой я в первый раз ощутил, что напарник — это не просто дополнительная пара рук и ног, но и часть меня самого. Научившись чувствовать ее «кожей» и используя по максимуму возможности БК, я в какой-то момент понял, что могу практически не думать о тыле: Ира была готова умереть, но не подпустить ко мне на дистанцию удара даже самых сильных противников.

Правда, для того чтобы додуматься перенести ту же тактику и в другие изучаемые нами дисциплины, потребовалась небольшая помощь психологов. Зато после этого я вдруг вник в понятие Боевая Двойка. И к моменту, когда у нас начались полевые занятия, был уверен в Орловой, как в самом себе…

…Как-то утром, за час до подъема, наши с Ирой коммы одновременно выдали сигнал «Учебно-боевая тревога». Мигом облачившись в полевые комбинезоны и подхватив с откинувшихся крышек оружейных шкафчиков поданное транспортером оружие и боеприпасы, мы, не забыв на всякий случай посетить туалет, выскочили в коридор. И, заметив на полу горящую алым цветом линию, выстроились вдоль нее согласно указанным цифрами местам.

Майор Родригес, невозмутимо поглядывающий на секундомер комма, дождался, пока в строй встанет выскочивший из комнаты последним Гашек, и произнес небольшую речь. Как ни странно, в ней не было ни общих слов, ни так любимых офицерами моей Академии нелицеприятных сравнений со жвачными животными, ни поднимающих боевой дух лозунгов. Только поздравления с началом полевых занятий, указание транспорта, который нам необходимо использовать для того, чтобы добраться до полигона номер два, и контрольное время сбора. На то, чтобы добежать до космодрома, загрузиться в грузовой бот и, прогрев его двигатель в экстренном режиме, подняться в воздух, у нас ушло чуть больше пяти минут. Еще десять мы ползли с черепашьей скоростью в шестьсот километров в час над безжизненной саванной, глядя на редкие купы низкорослых деревьев и пологие холмики, с высоты нашего полета похожие на волны. До самого горизонта глазу не за что было зацепиться, и мы с Ириной даже успели обменяться мыслями по поводу того, что в окрестностях этого чертового комплекса негде даже отдохнуть. Впрочем, скоро нам стало не до мыслей об отдыхе — на горизонте показался полигон номер два. Здоровенный квадратный ангар метров пятьдесят высотой и стороной в два с небольшим километра.

— Ничего себе размерчик! — присвистнула Элен, первой выбравшись из бота. — Я прикидываю, сколько там всякой гадости напихано! Что-то мне подсказывает, что нам там не понравится…

— Боюсь, ты права… — согласился с ней Форд. И, не дожидаясь, пока ожидающий нас возле десантного катера майор Родригес подаст команду «строиться», рысцой понесся по направлению к начальству. Мы, естественно, рванули за ним…

— Итак, дамы и господа, ваша единственная задача на сегодня — пройти этот полигон. Каждые десять минут одна пара будет входить вон в те милые зеленые ворота. До выхода с противоположной стороны ангара две тысячи сто четыре метра. У вас есть час, чтобы туда добраться. Все, что движется, — опасно. Кое-что из того, что не движется, — тоже. Кто не уложится в норматив, возвращается домой своим ходом. То есть бегом. Тут не так далеко, как кажется. Всего шестьдесят километров. Кнут, то есть стимул, так себе. На любителя. С другой стороны, мы приготовили и пряник: тех, кто не будет тупить в процессе движения по полигону, ждет сюрприз. Распространяться о нем до окончания тренировки не буду… Ладно, вступительную речь считаю законченной. Семенов и Шварц! Ваше время пошло…

Стоило первой двойке оказаться за воротами, как из-за неплотно прикрытой створки зазвучали выстрелы. Я задумчиво посмотрел на Орлову и мысленно предложил:

— Давай, как зайдем, сразу уйдем метров на двести в сторону? Может, там будет полегче?

— Ой, что-то я в этом сильно сомневаюсь… — также мысленно ответила мне Ирина. — Вряд ли те, кто просчитывал логику нашего продвижения, такие непроходимые болваны. Но, попробовать я не против…

— Идем как обычно? — вздохнув, поинтересовался я и, увидев ее утвердительный кивок, посмотрел на заторопившегося к ангару Родригеса: — Если он уйдет в Башню,[9] то я предлагаю позагорать. Погодка — просто отпад. Да и оставшиеся до нашей очереди сорок минут стоять по стойке «смирно» мне чего-то неохота…

…Вибрация будильника комма и звук сирены, оповещающей очередную двойку, то есть нас, о начале отсчета времени, прозвучали практически одновременно. Кое-как продрав заспанные глаза, мы с Ирой переглянулись и… расхохотались: момент, когда процесс принятия солнечных ванн плавно перешел в сон, ни она, ни я не заметили.

— Интересно было бы посмотреть на реакцию Родригеса, если бы через час он обнаружил нас спящими. Здесь… — вскакивая на ноги, рассмеялась Орлова. — Ну, что, промываем мозги и вперед?

Я утвердительно кивнул и, переведя БК-ашку в боевой режим, активировал впрыск «коктейля» — гормонально-медикаментозной смеси, ускоряющей реакцию, четкость восприятия и обмен веществ. Время послушно замедлилось, и, ощутив себя готовым ко всему, я первым понесся к радушно распахнутым нам навстречу воротам…

На адаптацию зрения к изменившемуся освещению ушло несколько миллисекунд. Но и этот короткий промежуток времени техники полигона решили использовать с толком — из хитросплетений лиан, покрытых густой листвой кустов и деревьев, стреляя на бегу, нам навстречу уже неслись два андроида. Красный кант вокруг левого являлся подсказкой БК и свидетельствовал о том, что Ирина вот-вот начнет работать именно по нему. Особых возражений у меня не было, поэтому, всадив в правого два импульса из тренировочного аналога «Кросса», я сместился в сторону. И сразу же ушел в перекат — в то место, где я оказался, уже летела осколочная граната…

Ира, скользнувшая за соседнее дерево, отстрелялась по замеченному ею силуэту еще одного андроида и потребовала указать направление движения. Я кивнул влево и, не дожидаясь подтверждения, сделал первый шаг…

Увы, приучать нас к такой роскоши, как использование информации со спутников, станций слежения и миниатюрных автономных разведывательных комплексов — АРКашек, как их назвали в войсках, — в планы Родригеса не входило. Поэтому контролировать свое продвижение приходилось только с помощью интерфейса БК-ашки. Который передавал на виртуальное тактическое поле моего боевого шлема информацию с аналитического комплекса Орловой. Впрочем, жаловаться на начальство было глупо — даже усеченные возможности не до конца активированного БК давали нам избыток данных об окружающей среде. Жаль, что только первые десять минут, — начиная с одиннадцатой у нас обоих начал «отказывать» один блок за другим. Видимо, намекая на необходимость шевелиться шустрее…

Тусклое, на грани между дневным и ночным видением освещение действовало на нервы: глаза то и дело перестраивались с одного режима на другой, периодически не давая нам нормально целиться. Под ногами хлюпала жидкая грязь, скрывая всевозможные ловушки, от капкана на медведя до противопехотных мин. Дикие вопли зверей и птичий гам глушили близкие шорохи и заставляли лишний раз метаться из стороны в сторону: только так можно было увернуться от выстрелов андроидов, замаскированных под людей, пни и валуны. Кроме «живой силы» врага, двигаться мешали всякого рода долговременные огневые точки, складки местности и гравитационные аномалии. Фантазии тех, кто создавал эту полосу препятствий, можно было позавидовать — на пути нам встретилась даже помесь трясины и водоворота, выбраться из которой без помощи Орловой я бы гарантированно не смог.

Животный мир полигона отнесся к нам тоже без особого пиетета — на то, чтобы пристрелить лося-переростка, выскочившего из-за ствола какого-то тропического дерева и чуть не втоптавшего мою напарницу в груду опавших листьев, я потратил почти половину обоймы.

Но самая трудная часть тренировки началась за сто метров до выхода: великолепно замаскированный участок глубокоэшелонированной обороны оказался настолько тщательно пристрелян «защищающими» его андроидами, что на его преодоление у нас ушло больше времени, чем на весь предыдущий путь.

Мало того, количество живой силы на этом участке оказалось таким большим, что я сжег все имеющиеся у меня боеприпасы. И, потратив последнюю обойму, сдуру попытался использовать оружие ближайшего поверженного врага. Увы, датчики «свой-чужой», вшитые в оружие, вызвали подрыв магазина и чуть не оторвали мне руки. Пришлось идти врукопашную. Против роботов, по скоростным качествам ничуть не уступающим тем, которых установили в лаборатории после поломки «Гризли». Слава богу, Ира оказалась экономнее меня и отстреливала тех противников, которые не жаждали сцепиться со мной один на один и палили в меня из всего, что было под «рукой»…

Момент, когда Орлова вытолкнула меня наружу, я почти не запомнил: отрывал голову оказавшемуся особо упорным противнику и искал глазами следующего…

— В какую сумму, вы сказали, вам обошлась эта запись? — стягивая с глаз прозрачную рамку портативного монитора и возвращаясь в реальность, поинтересовался Гронер.

— Двести тысяч кредитов… Не считая стоимости жизни одного из не самых дешевых наемников… — не отрывая взгляда от его пальцев, все еще продолжающих порхать над невидимой виртуальной клавиатурой, ответил Брайан.

— Она стоит того… — Бен выдернул из комма кристалл с данными и положил его на полированную поверхность стола для переговоров. — Вы не прогадали…

— Это я знаю и без тебя… — поморщился банкир. — Давай выкладывай то, что можно сказать уже сейчас. Про то, что выявлено местонахождение лаборатории ОСО ВКС, можешь не говорить — уже догадался…

— Итак… — Вернув на глаза рамку и проглядев сделанные за время просмотра заметки, Гронер сделал небольшую паузу и откинулся на спинку кресла. — Первое, что бросается в глаза, — это количество полученных для проекта кораблей. Их всего пять. Каждый рассчитан на работу двух членов экипажа. Значит, из ста двадцати шести человек, отобранных Харитоновым и его людьми, в живых осталось в лучшем случае десять-двенадцать. То есть сто с лишним несостоявшихся выпускников элитнейших высших Учебных заведений Конфедерации отбракованы. Или, говоря обычным языком, погибли. Неплохое основание для начала PR-кампании от лица безутешных родителей, родственников и друзей. Далее, внешний вид и некоторые возможности обоих Демонов — а эти двое громил, как я понимаю, и есть те самые модификанты — однозначно свидетельствуют о глубоком вмешательстве в геном человека. Нарушено как минимум четыре закона и штук восемь подзаконных актов. Для того чтобы инициировать серьезное разбирательство, достаточно будет даже этой записи. Однако, как мне кажется, с нашей стороны было бы логично сделать наоборот…

— В смысле?

— Мы должны приложить все силы для того, чтобы законы, мешающие менять геном, были отменены как можно раньше… — пожал плечами Бен. — Наша помощь Харитонову не помешает…

— Я не в том настроении, чтобы разгадывать шарады… — разозлился Олсен. — Зачем нам ему помогать?

— Если ОСО ВКС не пролоббирует новый закон, то мы сможем пристроить наших «Зомби» в лучшем случае в криминальные структуры. И про бюджетные деньги можно забыть уже сейчас. Если Харитонов продавит нужное обоим проектам постановление, то и мы с удовольствием воспользуемся результатами его труда. А ПОТОМ закопаем и его, и его Демонов. Что тут непонятного?

— Логично… — Губы Брайана искривились в едва заметной улыбке. — А небольшие расследования, инициированные родителями пропавших без вести выпускников, можно начинать уже сейчас…

— Можно. Только лучше без фанатизма: пусть ОСО ВКС надавит на следственные отделы в местах проживания их родителей и закроет пару десятков дел. В таком случае в момент, когда нам станет нужен этот козырь, мы сможем убить сразу двух зайцев: озвучить пропажу огромного количества перспективных молодых людей и вытащить на свет доказательства нечистоплотности тех, кто имеет отношение к проекту «Демон»…

— Согласен… — сделав отметку в своем комме, кивнул банкир. — Давай дальше…

— Мне показалось или в системе охраны модификантов есть довольно большие дыры? — задумчиво посмотрев на начальство, поинтересовался Гронер.

— Ты имеешь в виду отсутствие за ними контроля? — Брайан криво усмехнулся и постучал костяшками по столу. — Я бы не сказал. «Вели» их плотно. И до космодрома, и обратно. Восемь пар «Торнадо», поднятых якобы для отработки упражнения по перехвату, перекрывали все возможные векторы подхода к их боту и месту, где они проводили ходовые испытания. Две роты планетарного десанта, поднятые по тревоге, четыре часа проторчали в десантных отсеках своих «Бизонов», Кроме того, КДП[11] Нью-Джорджии боролся со «сбоем системы приводов», и в течение двух часов нормальная работа космодрома была практически парализована. А агента, метаморфированного под Эдвардса, проверяли раз двадцать. Правда, в основном аппаратно…

— Ну, раз он смог не только добраться до этих самых «Кречетов», но и пообщаться с их пилотами, значит, обойти аппаратную проверку все-таки можно…

— БЫЛО можно… — снова разозлился банкир. — Была одна-единственная лазейка, которую вот-вот перекроют. Как только проведут первое же контрольное сканирование настоящего Эдвардса и увидят изменения, вызванные в его психике гипномодулятором. Я думаю, что Харитонов поставит на уши все спецслужбы Конфедерации. Ладно, это все несущественные мелочи. Ты мне объясни, что конкретно можно сказать про его модификантов?

— М-да… Демоны… В принципе информации не так уж много. Хотя на ее основе можно сделать кучу интересных выводов. Начнем с результатов работы биосканера агента…

— А разве там что-то было? — удивился Олсен. — Насколько я помню, кроме повышенной температуры тела обоих модификантов, он не показал практически ничего…

— Ну, не скажите… — улыбнулся Бен. — Повышенная температура тела — следствие ускоренного метаболизма, требующегося для обеспечения нормального функционирования их организмов. Впрочем, начну издалека. Если верить данным автотестирования «Кречета», скопированным лже-Эдвардсом, то гравикомпенсаторы в кораблях обычные. Значит, во время ходовых испытаний оба модификанта все-таки испытывали значительные перегрузки. Например, по оси голова — таз — более тридцати двух единиц[12]. С градиентом нарастания более четырехсот единиц в секунду. В течение двух десятых секунды. Или длительные перегрузки, достигающие восемнадцати — двадцати единиц…

— Избавь меня от цифр! Мне нужна суть… — раздраженно перебил его Олсен — Можно не коротко, но чтобы максимально ясно…

— Простите… — Бен задумчиво посмотрел в потолок и, немного подумав, продолжил:

— Позвоночник обычного человека при длительной нагрузке выдерживает четырнадцать с половиной единиц. И потом разрушается. Как вы видели, после полета оба объекта чувствовали себя нормально. Далее, каждая следующая единица, действующая на нормального пилота, вызывает понижение давления крови на двадцать два миллиметра ртутного столба… Простите, босс, это я по привычке… В общем, в глазных яблоках и головном мозге довольно быстро развивается гипоксия. То есть кислородное голодание, И человек теряет сознание. Для того чтобы с ним бороться, применяются всякою рода компенсирующие слои боевых скафандров. Харитонов и его люди, не отказываясь от использования последних достижений технической мысли, скорее всего смогли увеличить предел прочности организмов пилотов. Именно поэтому попытка оцарапать объект «Виктор Волков» не дала никакого результата. Кожа слишком прочная. Кроме того, один из ее слоев оказался непроницаем для биосканера. Что косвенно свидетельствует о меньшей восприимчивости модификантов к радиации. Отсутствие отеков кожи, покраснения глаз и кровоизлияний в склерах после ТАКОГО полета — тоже следствие. Более прочных кровеносных сосудов и, скорее всего, увеличенного сердца — таким образом можно улучшить кровоснабжение головного мозга. Я бы на их месте заодно поработал бы над прочностью костей, связок, фасций и… понял, понял, понял… — Бен поднял руки, словно сдаваясь.

— Сколько можно. Я же тебя не гружу биржевыми индексами и тому подобной ерундой? — раздраженно процедил Брайан. — Короче, если я правильно понял, то бедным курсантам дали новые тела?

— Ну, можно сказать и так. Думаю, что найти данные их медосмотров на последних курсах обучения особой проблемы не составит. Вопрос только в том, надо ли. То, что они наверняка стали существенно выше, тяжелее и выносливее, понятно и без этого. А вот если бы «Эдвардс» вернулся в «Кречеты» после того, как модификанты их обкатали, то у нас появился бы шанс сделать полноценный генетический анализ. Волосок, капелька слюны или крови, сальный секрет… да подошло бы все, что угодно!

— Угу. Такая задача перед ним ставилась. Только вот на ее реализацию не хватило времени. Скажи спасибо, что кристалл доставил! — Брайан задумчиво посмотрел на помощника и, склонив голову к плечу, поинтересовался: — Ты мне лучше скажи, чем наши Зомби будут лучше этих Демонов?

— Если брать текущее состояние проекта и цель — боевые действия против Циклопов, то ничем. Наши Зомби — гораздо хуже…

— Господа офицеры! Через три дня начнется четвертая фаза вашей подготовки… — На лице Родригеса, прогуливающегося перед нашим строем, вдруг появилась довольная улыбка. — Командование, оценив ваши успехи в третьей фазе, приняло решение дать вам немного отдохнуть, И не в ваших жилых блоках, вид которых вам давно должен был осточертеть, а в самом настоящем увольнении. Могу вас порадовать — с шести утра завтрашнего дня и в течение двух суток вы будете предоставлены сами себе. Ну, почти… — обеспечение секретности Проекта никто, естественно, не отменял, поэтому для того, чтобы вы двое суток могли ни в чем себе не отказывать, нашей службе безопасности придется здорово попотеть. Впрочем, это их работа, и каждому из вас придется досконально изучить инструкцию по поведению за пределами Комплекса, Сейчас я остановлюсь лишь на двух ее пунктах. Все ваши перемещения по планете, за исключением пути туда и обратно, должны ограничиваться территорией Блеквуда, столицы Нью-Джорджии. О любых подозрительных действиях в ваш адрес вы обязаны незамедлительно сообщить службе безопасности. Остальное не так существенно, Кроме того, рекомендую посетить службу обеспечения и подобрать себе подходящую гражданскую одежду. Атак же активировать кредитные чипы ваших коммов — на ваши счета перечислено денежное довольствие Старшим назначается лейтенант Волков. Вопросы?

Ошеломленно поглядывая друг на друга, мы растерянно пожали плечами и, дождавшись, пока довольный произведенным эффектом майор уйдет по своим делам, возбужденно загомонили.

— С ума сойти, а ведь прошло уже семь месяцев, как мы тут паримся! — Элен на всякий случай посмотрела на календарь в своем коммуникаторе и весело добавила: — Значит, скоро все изменится!

— Ага… И прежде всего — твой внешний вид! Давно я не видел девушек в мини и с декольте… — облизнулся Рикки и выразительно посмотрел на грудь начинающей хмуриться Вильямс. — А можно я помогу тебе подобрать нижнее белье? Как ты понимаешь, я это буду делать только из любви к искусству…

— Можно… — захлопав ресницами, кивнула девушка. И, вцепившись в лацкан куртки Конти, подтащила его к себе, — Идем! Только подбирать ты его будешь из-под сопел движков моего «Кречета», куда я его, так и быть, уроню. Давно хотела понять, на что ради любви к искусству способны настоящие Демоны…

Черный «Эйс-Фантом», медленно выплывший из-за рекламной голограммы, изображающей покрытый экзотическими цветами отель на берегу какого-то удивительно синего озера, сначала показался Ирине иллюзией. Но стоило лимузину зависнуть над пешеходной мостовой, включить посадочную иллюминацию и выпустить трап, как в ее памяти возник один из абзацев инструкции по поведению в увольнении.

— Тебе не кажется, что сейчас как раз тот самый случай, когда мы обязаны…

— Вау! Орлова! Я тащусь от того, как ты выглядишь… — увидев ошалевшую физиономию Конти, возникшую в дверном проеме флаера, Ира прервалась на полуслове и почувствовала, что краснеет, — Ты где такое шмотье отхватила? Че краснеем? Застеснялась? Зря! Приоделась в тему — мы летим в «Арлекин»!

— Что за «Арлекин»? — поинтересовался Волков, приобняв Орлову за талию.

— Самый крутой ночной клуб Блеквуда! Восемь танцевальных залов, семнадцать ресторанов, игровой центр… — затараторил Рикки. — Парк развлечений, три с лишним десятка залов головидео, театрально-акустический комплекс и…

— Ты же вроде мечтал о «Спидстере»? — перебил его Вик. — Или это он у тебя так опух?

— Скажешь тоже… — осклабился парень. — На «Спиди» можно летать максимум вдвоем… А у меня большие планы… И еще я подумал о вас…

— Обо мне? — расхохоталась Орлова. — Ты надеялся, что при виде этого чудовища я шустренько соблазнюсь?

— Какие же вы все-таки гады… — притворно шмыгнул носом Рикки. — Я арендовал лимузин для того, чтобы не дать вам зачахнуть! Кто, кроме меня, позаботится о культурно-развлекательной программе? Кто пригласит с собой своих друзей? Даже таких гнусных, как вы?

— Я! — сдвинув его в сторону, наружу высунулась Элен и, показав Ирине большой палец, кивнула в сторону трапа: — Ладно, хватит ломаться. Залезайте внутрь! Летим веселиться! Отговорки не принимаются!!!

— У нас другие планы… — попробовал возразить Волков.

— Да знаем мы ваши планы… — ехидно ухмыльнулась Вильямс. — На мордах во-о-от такими буквами написаны… Вечером! Все вечером! У меня, кстати, тоже планы были… Форда охмурить… А сейчас вот лечу на танцы!

Ирина вопросительно посмотрела на Виктора и, почувствовав, что он предоставляет право решения ей, решительно двинулась к трапу.

В флаере было шумно и тесно: десяток девиц весьма разбитного вида, уже успевших побаловаться спиртным, облепили «единичку» и «двойку» и с хохотом пытались напоить страшно довольного женским вниманием Шварца. Конти, еле дождавшись, пока Волков заберется в салон, с гиканьем подхватил на руки ближайшую красотку и, упав в ощутимо прогнувшееся под его весом кресло, посадил ее к себе на колени…

— Как вы нас нашли? — принимая из рук Элен бокал с чем-то ярко-алым, мысленно спросила Орлова.

— Рикки нажал на тревожный сенсор и крайне любезно потребовал пеленг на ваши коммы… — улыбаясь, ответила Вильямс. — Я прикидываю, как ему потом за это достанется…

— М-да… — На мгновение представив себе, какие силы должны были прийти в движение в Комплексе при получении сигнала тревоги, Ирина обалдело посмотрела на подругу и покрутила пальцем у виска…

— Привет, Рамон! — Как обычно, Харитонов ввалился в кабинет Рамона без предупреждения. И, судя по выражению лица, в крайне расстроенных чувствах.

— Доброй ночи, господин генерал… — Родригес встал из-за стола и пожал протянутую руку. — Чем могу быть полезен?

— Да как тебе сказать? — Скривившись, генерал пододвинул кресло к голограмме окна и, упав в него, уставился на виртуальную горную деревушку, укутанную белоснежным снегом. — В общем, если коротко, то наши игры закончились… Пора начинать работать…

— Но мы еще не начали четвертую фазу! — возмущенно воскликнул майор. — Вы же знаете, сыгранность экипажа «Кречета» — это еще не все! С неактивированными БК и отсутствием опыта взаимодействия в группе они будут для Циклопов мясом!

— Ну, так активируй! — зарычал Харитонов и вскочил с кресла. — Если тебе кажется, что, пока ты сидишь в своем Комплексе и возишься с программами подготовки, я бью баклуши, то ты очень сильно ошибаешься. Ты никогда не задумывался, что весь проект «Демон» в принципе незаконен? Что, явись сюда комиссия по генной трансформации, и я, и ты, и весь твой коллектив загремим на принудительную коррекцию личности? А этих несчастных ребят просто уничтожат?

— Задумывался…

— Так вот меня поставили перед выбором: если я сейчас показываю обещанный результат, то в закон о вмешательстве в геном человека будут немедленно внесены все необходимые нам поправки. Если не показываю и Демоны не справляются, значит, нас показательно порвут…

— А как же все потраченные на Проект деньги? — вырвалось у Родригеса.

— Это — большая политика, Рамон. В данный момент делят кусок пирога, который стоит гораздо больше…

— Ясно… — Майор вздохнул, прошелся по кабинету, потом вернулся к своему столу, уселся в кресло и вопросительно посмотрел на мрачно молчащего генерала: — Ну, и где вы планируете их обкатать?

— Название Пронина-три тебе о чем-нибудь говорит? — вопросом на вопрос ответил Харитонов. И, увидев отрицательное покачивание головой, вздохнул: — Самое крупное месторождение редкоземельных металлов в исследованной нами части Галактики. На его поверхности работает огромный обогатительный комбинат противника. На геостационарной орбите прямо над ним — погрузочный терминал, охраняемый мощной автоматической орбитальной крепостью. Раз в два месяца к планете приходит транспорт и, загрузившись, в сопровождении конвоя из четырех истребителей уходит обратно. Так вот, с меня требуют этот груз! Сто тысяч тонн трансурановых элементов! Представляешь, о каких деньгах идет речь?

— Но ведь любое нападение на Циклопов сейчас равноценно объявлению войны…

— Я это понимаю не хуже, чем ты. Но что значит мой голос по сравнению с голосами тех, кто, увидев доклад разведотдела, решил, что в данный момент ВКС готовы к войне как никогда?

— Бред… — разозлился Родригес, — Ладно, транспорт! Но бросать пять «Кречетов» на орбитальную крепость и четыре истребителя — это самоубийство!

— А господам Мак-Грегору и Блохину на это наплевать. Они требуют показать им «суперсолдат» в действии… Альтернативу ты уже понял… Короче, у нас двенадцать дней на перелет к Лагосу-два, планирование операции и прыжок в систему Пронина… Ладно, с этим понятно. Ты мне скажи, что там с этим твоим увольнением?

— Реакции Демонов из однополых пар на подобранных им психологами «спутниц» показали практически стопроцентное совпадение виртуальных моделей их личностей с реальными. Подводка осуществлена без сбоев, девушки отработали полученные рекомендации от и до. Результат не может не радовать — практически у всех мужчин-Демонов понизился коэффициент неудовлетворенности собственным телом…

— Так, а если говорить попроще? — недовольно поморщился Харитонов. — Мне хватает армейских канцеляризмов!

— Мои психологи нашли подходящих по внешности и темпераменту девушек. Естественно, не на улице, а среди штатного состава второго и третьего отделов ВКС. Проинструктировали и «подвели» к нашим холостякам. Двое суток демонстрируемого ими восхищения очень неплохо сказались на моральном состоянии ребят. Да и само по себе увольнение — тоже. Так что двухдневный перерыв в подготовительном процессе действительно оказался необходим…

— Что со смешанными парами?

— В паре Форд — Вильямс проблем и не было, и нет. А у «пятерки» все начало налаживаться. Рекомендованное Мэри Рошаль изменение гормонального фона у Виктора Волкова дало результат — он наконец обратил внимание на Орлову не только как на напарника…

— Отлично… — Харитонов постучал пальцами по подлокотнику кресла и задумчиво поинтересовался: — Насколько я понимаю, случаев повышенного интереса к Демонам там не зарегистрировано?

— Нет… Впрочем, если бы подход планировал кто-то серьезный, то не заметить глубокоэшелонированное прикрытие он бы не смог. Так что мне кажется, что мы их спугнули сами…

— Не могу не согласиться… Ладно, сейчас нет времени на агентурные игры и проработку грамотных подстав. Займемся этим потом… Когда ребята доберутся до Комплекса, собери их в конференц-зале-я хочу с ними поговорить, И дай команду подготовить «Кречеты» к вылету по полному боевому. Сразу после беседы Демоны отправятся на Лагос…

— А что с четвертой фазой? — задергался Рамон.

— Собери пяток толковых ребят, подготовь ускоренную программу освоения БК-ашек и отправь их вдогонку. Правда, я думаю, что тренироваться по ней Демонам придется после операции в системе Пронина. Если, конечно, они оттуда вернутся…

— Господин полковник! Подразделение Демонов из увольнительной прибыло. За прошедшие двое су… — Майор Родригес, жестом приказав мне заткнуться, зачем-то одернул безукоризненно сидящий на нем китель.

— Знаю. В конференц-зал бегом марш…

В хорошем темпе пробежав по пустынным коридорам комплекса, мы влетели в конференц-зал и замерли у входа: на возвышении, заложив руки за спину и задумчиво глядя на нас, стоял незнакомый нам генерал.

— Ну, что, гаврики! Будем знакомиться. Генерал Харитонов. Ваше самое высокое начальство. Прошу любить и жаловать. Каждого из вас я знаю как облупленного, так что не будем терять время на всякие там представления. Садитесь.

Дождавшись, пока мы усядемся, Харитонов недовольно посмотрел на возникшего в дверях Родригеса и, жестом приказав ему занять свободное место, подошел к нам поближе:

— К моему искреннему сожалению, мы вынуждены прервать ваши тренировки. Сразу же после этого совещания вы вылетите в систему Лагоса. Там вам необходимо доложить о прибытии полковнику Джону Ридли, командующему ВКС системы. Боевое задание получите от него же. Хочу обратить ваше внимание на несколько очень важных моментов. Первое, и самое главное — в системе Лагоса у вас не будет такой же эшелонированной опеки, как на Нью-Джорджии. Поэтому вам запрещается покидать территорию базы. Далее. В настоящее время вокруг проекта «Демон» наблюдается нездоровый ажиотаж. Поэтому возможны любые провокации. Начиная от сигнала о помощи, требующего смены курса ваших кораблей, и до появления двойника министра обороны с каким-нибудь «очень важным» приказом. Так вот! Любые распоряжения, исходящие НЕ от полковника Ридли, я приказываю игнорировать. Обо всех попытках подхода вы обязаны немедленно доложить ему же. Третье. Боевая задача, которую вам поставит Железный Джо, — на грани ваших возможностей. Я прошу вас сделать все возможное для ее выполнения и в то же время не рисковать без настоятельной необходимости — увы, подготовки по четвертой фазе Проекта вы пройти не успели. Сразу после ухода в гипер вы обязаны будете вскрыть файлы, которые получите перед взлетом, активировать блокированные части ваших БК-ашек и ознакомиться с инструкцией по их применению. Применять тактические схемы, приведенные в ней, я разрешаю только в случае крайней необходимости. Ясно?

— Так точно! — слитно рявкнули мы.

Генерал грустно посмотрел на наши серьезные лица и тяжело вздохнул:

— Старшим назначается лейтенант Волков. Удачи вам, Демоны… Жаль, что все началось так рано…

Трехмерная модель системы Пронина, возникшая в тактическом зале штаба ВКС Лагоса, выглядела зловеще. Звезда спектрального класса М с температурой порядка двух тысяч градусов по Кельвину казалась Ирине ярко-красным глазом какого-нибудь сумасшедшего бога войны. Краем уха слушая рассказ полковника об истории завоевания системы Циклопами, она вглядывалась в маленькую точку на орбите третьей планеты и пыталась представить себе орбитальную станцию врага, освещенную алым светом висящего в пустоте светила. Не на шутку разыгравшееся воображение рисовало ей огромный, по-крытый многометровой броней шар, утыканный башенками аргавтоматов, эмиттерами силовых полей, испещренный шахтами запуска ракет, створами лифтов ремонтных доков и сотнями других надстроек, необходимых для выполнения функций по защите планеты. Чуткие антенны, непрерывно сканирующие окружающее пространство, анализировали источники любых гравитационных аномалий и в любую секунду были готовы дать команду искину крепости встретить незваных гостей безумным шквалом огня. А где-то рядом, в тени чудовищной по размерам махины прятался грузовой терминал с орбитальными хранилищами руды, к которому должен был пристыковаться огромный космический транспорт — емкость с мощнейшими двигателями, способными разогнать до скорости ухода в гипер десятки тысяч тонн груза…

— …На первый взгляд все просто… — мрачно поглядывая то на модель системы, то на внимательно слушавших его Демонов, рассказывал Ридли. — Выйти из гипера за пределами радиуса поражения крепости, догнать конвой, сбить все четыре истребителя и захватить транспорт. Если верить тем данным, которые я получил за час до вашего приземления, то Циклопы на редкость пунктуальны, и мы можем оперировать точным временем стыковки, начала разгона и перехода в гипер. Однако не стоит забывать о том, что добрая треть разгонной траектории транспорта проходит в пределах зоны поражения орбитальной крепости. И что за штурвалами их истребителей сидят не пилоты доисторических атмосферных летательных аппаратов из дерева и железа, а Циклопы…

Представив себе, что маленькие точки, вьющиеся вокруг воображаемого транспорта, выглядят как древние «самолеты», Орлова улыбнулась. И тут же нарвалась на отповедь здорово разозлившегося полковника:

— Что вы улыбаетесь, барышня? Думаете, их испугает внешний вид ваших корабликов? Или страшное название вашего подразделения? Лучшие пилоты Конфедерации… да что там пилоты — целые соединения гибли при встрече с небольшими, вымпелов в пять-десять, группами истребителей врага! Да, я не могу оспаривать приказа ОСО ВКС! И создам вам режим наибольшего благоприятствования для подготовки к боевому вылету. Но радоваться тому, что идиоты от политики посылают очередную группу талантливых молодых пилотов на смерть, НЕ БУДУ! Я ознакомился с тактическими планами ваших аналитиков и могу утверждать — они неосуществимы! А прописанная в них вероятность успешного исхода — жалкие десять-двенадцать процентов — мне кажется изощренным издевательством над мнением тех, кто понимает, что такое бой в космосе. Да еще против ТАКОГО врага…

— Мы постараемся, сэр… — попробовал перебить его Гашек, но еще больше распалил покрасневшего от сдерживаемого бешенства полковника.

— Я знаю, что вы постараетесь! Вы отважно броситесь на врага и с честью умрете за Конфедерацию! Но слово «честь» в данном случае — просто слово! Термин продажных политиканов, которые готовы списать сотни жизней молодых ребят на так называемые «боевые потери». Да, мое мнение никого не интересует. Но я — ПРОТИВ!!!

— Простите, господин полковник… — встав с места, подал голос Виктор. — У нашего начальства есть определенные причины считать, что мы способны справиться с задачей. Поэтому, если вы не возражаете, мы бы хотели заняться планированием операции…

— Да, конечно… — Потемнев лицом, Ридли с болью в глазах оглядел всех сидящих перед ним Демонов, — Все разведданные, полученные мною из штаба ВКС, и материалы по ТТХ кораблей Циклопов находятся в памяти тактического компьютера. У вас есть двое суток на подготовку к операции. Все, что вам необходимо, будут приносить сюда. Режим секретности. Коды вызова моего комма я сейчас скину. Удачи…

Тяжело вздохнув, он развернулся и вышел из комнаты…

Волков задумчиво посмотрел на голограмму и повернулся к сидящему рядом Гарри:

— Ты и Элен берете на себя проникновение в систему. Игорь, Гельмут! Мне нужен сравнительный анализ возможностей наших «Кречетов» и истребителей Циклопов. Вольф и Рикки — анализируете планы из штаба. Яша и Марк — просмотрите материалы полковника по тактике Циклопов. Вдруг там есть что-то такое, чего нам не рассказывали в Комплексе. Я с Ирой попробую прикинуть области применения новых возможностей БК-ашек…

Грузовик вывалился в систему Пронина в точно расчетное время, и я тут же посмотрел на тактический экран. Конвой Циклопов находился именно там, где мы и предполагали — в шести минутах разгона от орбитальной крепости. Причем транспорт продолжал разгон, а две маленькие точки, еле заметные на фоне гравитационных возмущений, вызванных мощнейшей силовой установкой сопровождаемой ими громадины, уже начали разворот. Удостоверившись, что, кроме конвоя и орбитальной крепости Циклопов, в системе никого нет, я активировал групповой режим БК-ашки и через аналогичные устройства остальных ребят подключился к искинам всех пяти «Кречетов».

После двухчасовой тренировки перед вылетом с Лагоса ощущать себя в пяти кораблях одновременно было немного легче. Кроме того, оказалось, что перехватывать все функции их пилотов нет необходимости — приоритет моих команд был выше, и при «совместном» управлении задержек с правильной реакцией искинов на запрос «Мастер-пилота» не возникало.

Последний термин, прописанный в инструкции, здорово действовал мне на нервы — называя себя так даже в мыслях, я ощущал стыд. Оттого, что это понятие для меня было мерилом летного мастерства. Уровнем, о котором я мог только мечтать, И хотя, если верить результатам тестов Родригеса и его компании, я уже летал лучше Кощеева, чувствовать себя самозванцем мне не хотелось. Впрочем, термина лучше я придумать не смог и поэтому был вынужден пользоваться этим.

Режим неполного перехвата нравился больше не только мне судя по рассказам Семенова и Вильямс, управление кораблем под точечным контролем со стороны смахивало на полеты в спарке. С сидящим где-нибудь за переборкой инструктором. И неприятных ощущений не вызывал. Ну, если не считать таковыми разделение сознания на «я» и «не я». Задержек в управлении и обратной реакции на эволюции не возникало, возможностей БК-ашки с запасом хватало на полноценную работу с тактическим блоком, а ощущение присутствия «рядом» кого-то опытного давало иллюзию защищенности от ошибок. Правда, если спросить меня, от последнего ощущения следовало избавляться, так как в бою это могло сыграть с пилотами злую шутку. Но времени для того, чтобы нормально обкатать БК, у нас не было…

…Удержать в сознании нужную конфигурацию полей в момент подрыва боевых частей двух торпед оказалось очень сложно — сильнейшие перегрузки, вышвырнувшие бронеплиту с принайтованными[14] к ней «Кречетами» в открытый космос, чуть не вышибли из меня сознание. Впрочем, уже через долю секунды я сменил конфигурацию полей на плоскости, отсекающие крепежные элементы кораблей. И вышел из группового режима. Вернее, «отпустил» Семенова, Вильямс и Гашека, сохранив контроль над машиной Краузе.

Стартовый рывок проснувшихся двигателей бросил оба наших «Кречета» прямо к задней полусфере истребителя Циклопов: уходящая к транспорту машина прикрывалась защитным полем от осколков гибнущего грузовика.

Реакция ее пилота на появление сзади двух атакующих целей была молниеносна: защитное поле его корабля сразу поменяло интенсивность на максимальную. Чуть позже вспышки эволюционников развернули истребитель носом к нашим «Кречетам», а с подвесок оружейных пилонов сошли сразу четыре тяжелые торпеды. Однако скорости, с которой все это происходило, оказалось недостаточно.

Бросив «Кречет» Краузе в атаку с левой полусферы, я слегка сместился вправо и «притормозил». Циклоп, реагируя на близкую опасность, сдвинул полусферическое поле наперерез ракетам Вольфа… и на долю секунды оставил корму беззащитной. «Касатка»[15], сорвавшаяся с подвески, даже не разделяясь на боеголовки, влетела в незащищенный борт и, пробив бронеплиты, взорвалась внутри истребителя!

«Отпустив» Краузе и закрыв свой «Кречет» щитом, я дал полную тягу и рванул вдогонку за уходящим в сторону транспорта вторым Циклопом, который уже терзали работающие соло «единичка», «двойка» и «четверка».

На то, чтобы уйти, Циклопу не хватило совсем немного — в момент, когда в его дюзы влетели аж две торпеды, он находился в двух минутах хода от идущей ему на помощь двойки охранявших транспорт истребителей.

— Краузе, Гашек! Пошли… — скомандовал я и попробовал забрать под контроль Семенова и Вильямс. Не тут-то было — то ли я что-то делал не так, то ли разгоряченные боем ребята подсознательно сопротивлялись моим попыткам установить групповой режим. В общем, решив, что трое против двоих — очень неплохой расклад, я прекратил попытки и, догнав «Кречеты» ребят, пристроился чуть в стороне и сзади от идущей первой Элен. Как оказалось — зря: уже через несколько секунд после первого огневого контакта я начал понимать, что эту пару шапками не закидаешь. Идеально слетанные машины показывали такие чудеса высшего пилотажа, что в какой-то момент я даже слегка испугался за Вильямс, реагирующую на безумные эволюции противника с явно заметной задержкой.

С каждой секундой затянувшегося боя совершать маневры в безумной каше из самонаводящихся боевых частей ракет, обманок и защитных полей становилось все опаснее и опаснее. А первый номер вражеской двойки, спереди закрытый собственным полем, а сзади — полем ведомого, все увеличивал и увеличивал скорость своих эволюций.

Пришлось импровизировать.

Момент, когда мой «Кречет» возник перед его носом, Циклоп использовал на все сто — на долю секунды отключив генератор поля, он выпустил одну тяжелую и штук пять легких ракет и тут же отвернул в сторону. Только взрываться я не собирался — поворачивая «Кречет» на самом пределе возможностей гравикомпенсатора, я параллельно крутил защитное поле, старался остаться в сознании и не заорать от дикой боли, причиняющей мне раздувшимся компенсирующим слоем скафандра.

Как ни странно, маневр удался — защитное поле моего «Кречета» зацепило оружейный пилон второго номера Циклопов. И срезало его к чертовой бабушке. Момент силы, пришедшийся в это мгновение на центр масс вражеского корабля, заставил его вильнуть корпусом и… потерять корму ведущего. Впрочем, держится он за ним или нет, меня уже не интересовало — моя «Касатка», двигающаяся внутри его сдвинутого в заднюю полусферу защитного экрана, уже подбиралась к дюзам…

— Мы его достали, Вик!!! — дикий вопль Рикки, раздавшийся в голове, чуть не сбил меня с концентрации на следующем маневре — я пытался не влететь во вспухающий огненный шар, возникший на месте взрыва вражеского корабля…

…Сбив Циклопа, оставшегося в одиночестве, мы рванули в сторону транспорта, подлетающего к точке ухода в гипер. Правда, скорости, необходимой для ухода из обычного пространства, ему здорово не хватало.

«Кречеты» третьей и четвертой двойки, выписывающие дикие кренделя вокруг лишенного двигателей корабля, занимались «делом»: отстреливали элементы конструкции, которые, по мнению ребят, могли помешать погрузке трофея в «Богатырь». И заодно развлекались — на мой взгляд, пробивать в головной части транспорта аж восемь дыр для абордажных групп не было никакой необходимости.

— До подхода «Богатыря» двадцать восемь минут… — зачем-то напомнила мне Ира.

Кинув взгляд на контрольные таймеры всех важных фаз операции, я посмотрел налицо своего второго номера, отображающееся чуть ниже, и почувствовал себя свиньей — судя по полопавшимся капиллярам в ее склерах и тоненькой струйке крови, стекающей из левого уха, запредельные перегрузки для нее даром не прошли.

— Прости, малыш… — мысленно извинился я и… наткнулся на совершенно обалдевший взгляд Орловой:

— Ты о чем, Вик?

— У тебя кровь из уха… — Я попробовал было объяснить свои ощущения, но не тут-то было.

Иришка смешно наморщила носик, фыркнула и медленно, почти по слогам, произнесла:

— За-то Все Мы Жи-вы! А Они — Нет!

— Вик! Айда внутрь? — в общем канале мыслесвязи раздался голос Рикки. — Я уже арбалет зарядил! Хочу голову Циклопа над камином!

И следом погасший голос Гарри:

— А я уже думал, что они нас сожгут…

…Коридор, покрытый изморозью кристаллизовавшейся атмосферы, жутко иссеченный осколками штурмовых кассетных зарядов, был пуст. Метрах в сорока «справа» от меня и в сотне «слева» его перекрывали аварийные переборки. Сверившись с биосканером, показывающим направление на ближайшие живые объекты в радиусе сотни метров, я подошел к плите, перекрывающей коридор, закрепил на ней «кастрюлю» вышибного заряда, а потом шустренько вернулся к абордажной дыре, выбранной для того, чтобы забраться внутрь транспорта.

Легкое сотрясение пола, которое я ощутил подошвами, совпало по времени с алым нолем, возникшим на тактическом экране шлема. Отстрелив пяток ботов, мгновенно скрывшихся в темноте коридора, я дождался появления картинок и тут же переключил их на общий канал.

— Забавная архитектура… — подал голос Рикки. — Только какая-то холодная, что ли…

— Минус двести семьдесят три по Цельсию… — хохотнула Элен и, услышав мой рык, замолчала.

— Первый. Сто двадцать шесть метров по коридору. Активен. Заметил бота. Картинка пропала… — комментировал я, — Шустр, однако…

— Перемотай запись… — мысленно попросила Ира. — Не успела разглядеть, как они выглядят…

Я нашел момент, когда в объективе бота появился один из членов команды транспорта, и, остановив воспроизведение, вывел картинку на тактический экран.

Циклоп в черном матовом скафандре выглядел очень внушительно. Чуть повыше меня, шире в плечах сантиметров на сорок, из-за длины рук здорово смахивающий на гориллу, он стоял вполоборота к дверному проему, сжимая в руках что-то вроде штурмовой винтовки.

— Красавец… — не удержалась от комментариев Элен. — Интересно, какой он в…

— …постели? — перебил ее Конти.

— В бою, дурень… Оп-па… Насколько я поняла, он решил не ждать, пока мы его навестим…

Действительно, в течение пары секунд последовательно исчезла картинка, передаваемая с трех остававшихся целыми ботов.

«Справа двое. Слева — еще один…» — про себя комментировал я появляющиеся на экране биосканера данные…

Сто метров по лишенному атмосферы коридору и в условиях пониженной гравитации Циклопы пролетели за каких-то шесть секунд. И, ворвавшись в наш участок коридора, открыли очень плотный заградительный огонь.

Первые секунды в дверном проеме царил настоящий ад. Потом, видимо, решив, что мы достаточно деморализованы плотностью их огня, два Циклопа практически одновременно заняли позиции по обе стороны от двери и… отлетели в разные стороны от взрыва брошенной Рикки гранаты. Удивительно, но факт — осколки разорвавшегося практически вплотную к ним боеприпаса скафандры не повредили: уже через секунду метки на экране биосканера со страшной скоростью рванулись к облюбованным ими позициям…

В свете звезд черные матовые корпуса «Эйс — Фантом-Элит», внезапно материализовавшиеся перед «Совершенством», показались Брайану ожившими кусками мрака. С трудом переборов вспышку иррационального страха, банкир прикоснулся к сенсору лифта, и серебристый диск антигравитационного «трапа», окруженный слабо мерцающим силовым полем, медленно ускоряясь, полетел прямо к предупредительно распахнутой двери ближайшего лимузина.

— Приветствую вас на Старой Земле, босс! — восхищенно оглядывая обводы новой яхты, поздоровался Яго, начальник отдела физической защиты корпорации «Бри». — Вот это куколка!

Приветливо кивнув телохранителю, банкир забрался в салон флаера и, устроившись в кресле, предупредительно трансформированном под его потребности, вздохнул:

— Кораблик обсудим потом. Что там с обеспечением конфиденциальности встречи?

— Через сорок минут клиент будет на месте. Все, что необходимо, — сделано…

— Отлично! Тогда полетели…

Забравшись в салон, Яго пробежал пальцами по сенсорам своего комма и сделал видимым тактический экран. А потом развернул его так, чтобы было видно с кресла «номер один»…

Обычно Олсен с удовольствием наблюдал за работой своих охранников и как-то даже инсталлировал в комм программное обеспечение старшего мобильной группы. Но разбираться в мельтешении символов и картинок, непрерывно появляющихся и исчезающих на виртуальном экране, поленился: получасовое объяснение нюансов информации, получаемой начальником смены от первого попавшегося телохранителя, вызвало в нем легкое чувство неполноценности, И отбило всякое желание разбираться с остальным: каждый из десятка парней, составляющих штатную смену, оказался в своем роде гением. Решив, что «кесарю — кесарево», Брайан в тот же день стер весь блок ненужных программ, а на второй — увеличил на десять процентов ежемесячные бонусы для всех сотрудников отдела физической зашиты. Что не могли не оценить его сотрудники: молчаливые мужчины, работающие у босса в «дичке», стали относиться к своим обязанностям еще более добросовестно, чем раньше. И, отступая от должностных инструкций, периодически позволяли Олсену вникать в некоторые подробности своей работы…

Кинув взгляд на иконки двух других лимузинов, разлетающихся в разные стороны от его «Эйс-Фантом-Элит», Брайан поморщился и, развернув кресло спинкой к экрану, закрыл глаза…

Коридор сто пятьдесят пять Демоны проигнорировали. И, вместо того чтобы сесть в сотне метров от «Капли» генерала, посадили свои «Кречеты» прямо на стоянку адмиральского катера. Задумчиво посмотрев на челнок с «Ивана Грозного», втиснутый между кораблями Шестого флота в сорок шестом посадочном квадрате, генерал отключил свой комм контрольной аппаратуры Башни и, мрачно посмотрев на ухмыляющегося адъютанта, приказал возвращаться к штабу.

«Чертов Рамон как в воду глядел… — запрыгивая в „Каплю“, тяжелый десантный бот, рассчитанный на перевозку двадцати бойцов планетарной пехоты, экспроприированный для собственных нужд у командира базирующегося неподалеку полка, подумал Харитонов. — Пока я мотаюсь встречать его людей, он сидит себе в штабе и в ус не дует. Доберусь — на уши поставлю. Чтобы не расслаблялся…»

«Капля» сорвалась с места в таком режиме, что четверка бойцов службы безопасности Комплекса, сидящих по обе стороны от распахнутого десантного люка, чуть не вывалилась на пластобетон. Генерал усмехнулся, посмотрел на весьма довольного собой и возможностью «нормально» полетать адъютанта и уставился на ближайший обзорный экран. Приземистое строение штаба ВКС Лагоса-два приближалось медленнее, чем хотелось бы…

— Господин генерал… — Лицо Родригеса, возникшее на закрытой линии комма, лучилось радостью, и Харитонов почувствовал, как у него екнуло сердце, — Транспорт Циклопов захвачен и уже убыл на Новый Эдем…

— Сейчас буду… — Генерал с трудом сдержал рвущуюся налицо улыбку. — Обеспечь режим максимальной секретности…

Казарма отдельной роты второго истребительного полка Шестого флота располагалась прямо на территории космодрома. На противоположной от Башни стороне. Приземистое одноэтажное здание грязно-зеленого цвета с комплексом вспомогательных построек, окруженное высоченным забором и имеющее десять собственных посадочных квадратов, ничем не отличалось от тысяч подобных построек, разбросанных по планетам Конфедерации. Поэтому, выбравшись из своего «Кречета» и полюбовавшись на стройные ряды «Торнадо», стоящих в сотне метров от казармы, Ира сначала не обратила никакого внимания на внешний вид офицеров, с интересом смотревших на приземлившиеся корабли. И, дожидаясь, пока Виктор завершит подключение истребителя к шинам элеватора артсклада, лениво поглядывала по сторонам. Зато Элен, спихнувшая обязанности первого номера на Форда и тоже выбравшаяся из корабля, мгновенно усекла разницу.

— Слышь, Орлова, а мальчики-то тут совсем не мелкие. Даже странно как-то…

Повернув голову в сторону обшарпанной «Капли», рядом с которой лениво слонялось человек восемь полураздетых офицеров, Ирина удивленно присвистнула: действительно, каждый из военнослужащих напоминал выпускника первой очереди Проекта. Правда, только ростом и габаритами — с пластикой и четкостью движений у Демонов было получше.

— Симпатичные есть? — возникший рядом Конти, ухмыльнувшись, посмотрел на Вильямс и тут же нарвался на ехидный ответ:

— Откуда я знаю, какие мальчики тебе нравятся? Сходи посмотри сам. Может, кого и выберешь…

— Злая ты… — обиделся парень. — Я же для вас стараюсь, дурехи! А то, что вы видите в жизни, кроме своих напарников?

— Нам с ними повезло… — усмехнулась Орлова. — А вот тебе можно посочувствовать. Если бы не наша забота — вообще бы умер от скуки…

— Что за забота? — не поняла Вильямс.

— Ну, я про кукол. Хоть один переход в гипере, но он чувствовал себя мужчиной… — вспомнив внешний вид куклы Рикки, Ира расхохоталась и, заметив, что Виктор выбрался из корабля, послала напарнику воздушный поцелуй.

— Ладно, болтуны, пошли представляться местному начальству… — Волков жестом заткнул не на шутку возмущенного наездом Конти и первым направился к входу в казарму. Вслед за ним, забросив за спину рюкзаки с личными вещами, двинулись остальные.

— Тебе не кажется, что тут что-то не так? — вслед за Ириной заходя в казарму, мысленно спросила ее Вильямс. — Ни одной шуточки! К ребятам никто не цепляется…

— Ага! — посмотрев на ближайшего пехотинца, удивленно ответила Орлова. — А в глазах — ненависть! Что за фигня?

— Не подскажешь, как найти капитана Беккера? — остановившись рядом с дежурным по подразделению, тем временем поинтересовался Волков.

— Он в тире. Минус четвертый ярус. Вторая дверь направо. Если хотите, могу вызвать его сюда, сэр! — вытянувшись по стойке «смирно», отчеканил старший лейтенант, злобно глядя на Вика. — Секундочку…

— Чего это с ним? Что он так прогибается? — в общем канале спросила Вильямс. — Или я ослепла, или Волков пока с лейтенантскими погонами…

— Какие погоны? Вик косит под министра обороны! Только что на целого генерала наезжал… — хохотнул в ответ Семенов. — Посмотрите, какая стать!

…Увидев лицо капитана Беккера, выходящего из лифта, Волков ошалело завертел головой, пристально вглядываясь в каждого находящегося в коридоре офицера.

— Добрый день, господа… — замерев перед строем Демонов, начал капитан, — Добро пожаловать в хозяйство Оборотней. Капитан Иоганн Беккер. Прошу следовать за мной — я покажу вам ваши комнаты. Там и побеседуем…

— Слышь, Вик, а что ты так на него вылупился? — заметив зависть в глазах Волкова, ехидно поинтересовалась Вильямс.

— Я всю жизнь мечтал стать Оборотнем… — так же мысленно ответил ей Волков. — Восемь лет в Академии ждал выпуска… и не дождался…

— Фигня! — усмехнулся Гашек. — Ты сейчас дашь фору каждому из них…

— Дам. Но только потому, что меня таким сделали… — Виктор не поддержат его веселья. — А они летать научились! Разнину чувствуешь?

— Вик! Ты не прав… — подал голос Гельмут. — Оборотни, Демоны, планетарная пехота. Все это — только названия. Есть Циклопы, и есть человечество. В данный момент цель у человечества одна: победить. Поэтому нас и модифицировали. Хорошо это или плохо — покажет время. Лично я рад тому, что меня выбрали в Проект: сегодня я своими глазами увидел, как мрут эти твари. И УЖЕ счастлив, как никогда…

— А я никак в себя не приду… — вырвалось у Элен. — До сих пор вижу мельтешение этой чертовой «двойки»…

— Господа офицеры, вот ваши комнаты… — остановившись около двери с пластиковой цифрой «12» на уровне лица, пробормотал капитан Беккер. — С двенадцатой по шестнадцатую. Коды доступа активируете сами. Через пять минут жду вас в тактическом классе в конце коридора…

… — Итак, господа, как вы, наверное, уже догадались, обеспечение секретности вашего пребывания на Лагосе поручено мне… — дождавшись, когда в класс ввалится слегка припозднившаяся Вильямс, сухо сказал капитан. — Поэтому хотелось бы довести до вас некоторые просьбы. Можете не коситься друг на друга — именно просьбы. Так как мне очень подробно объяснили, что единственным человеком, чьи приказы вы обязаны выполнять, является полковник Ридли. Итак, просьбы. Для всех посторонних вы — пилоты из моей роты. Оборотни. Поэтому с сегодняшнего дня ваш позывной — Дельта. От сто первого до сто пятого. Далее, по территории базы и космодрома будете передвигаться в комбинезонах летного состава ВКС с нашивками моего подразделения. Не буду кривить душой — я не привык, чтобы знак принадлежности к элите ВКС оказывался на куртках тех, кто не имеет к Оборотням никакого отношения. И моим людям это не нравится. Поэтому, несмотря на полученные ими разъяснения, определенные трения между вами будут. По возможности старайтесь не задираться — ребята они самолюбивые и ненароком могут вас помять. На свой рост и вес можете не надеяться: Оборотни — это не девочки по вызову. И жестковаты даже для таких лосей, как вы…

— О как! — мысленно прокомментировал его речь неугомонный Рикки. — А мы, типа, девочки… Хотя он в чем-то прав! Две девицы среди нас все-таки есть…

— Ты труп, Конти… — пообещала ему Вильямс. — После беседы начни копать себе окоп полного профиля. И закажи оркестр — похороны будут торжественными. Но короткими…

— Дайте послушать… — в общем канале рявкнул Волков. — Потом пособачитесь…

— …особенно не рекомендую вам без крайней необходимости выходить из своих комнат по ночам и наведываться в бар «Гнутая подкова»… — продолжал вещать Беккер. — Последний является любимейшим местом для потасовок во всем гарнизоне, и без помощи моих ребят вам там придется туго. А дожидаться ее, как вы понимаете, вам придется долго…

— Разрешите обратиться, господин капитан? — «растерянно» спросил Гомес. — А почему нам не стоит покидать комнаты по ночам?

— Меня в расположении НЕ БУДЕТ… — посмотрев на него, как на клинического идиота, сказал капитан. — Я живу в городе. А значит, мои ребята вас могут расстроить…

— Насколько я понял, все остальные рекомендации в таком же духе? — встав с кресла, поинтересовался Волков.

— Вы правильно поняли, господин лейтенант… — еле заметно усмехнулся Беккер. — Жаль, что вас так раскормили. Не будь вы такими крупными, попали бы в казармы пехотинцев…

— Все, Считайте, что ваши пожелания озвучены. А теперь будьте любезны запомнить мои требования. Итак, с завтрашнего дня мне нужны ключ-карты к пяти исправным и готовым к тренировочным полетам «Торнадо», а также полный доступ к тренажерным классам подразделения и свободные часы для меня и моих бойцов. Далее, вы должны отстранить от полетов два десятка лучших пилотов — они мне понадобятся для обеспечения тренировочных боев моего подразделения. Мне необходим десантный бот типа «Капли» для свободного передвижения по космодрому. И еще. Настоятельно рекомендую вам объяснить своим подчиненным, что любая попытка выяснения отношений с сидящими в этой комнате офицерами закончится плачевно…

— Вы подадите рапорт? — презрительно посмотрев на Виктора, скривился капитан.

— Рапорт? Какой рапорт? — не понял Волков.

— Полковнику Ридли. С жалобой на тех, кто вас обижает… — хрустнув кулаками, злобно ухмыльнулся Беккер.

Вильямс расхохоталась. Вслед за ней заржал Рикки, а потом и все остальные.

— Что смешного в моих словах? — озверев, зарычал Беккер.

— Давайте перенесем этот разговор на завтра… — мысленно попросив ребят успокоиться, ответил Волков. — И можете не сдерживать своих подчиненных: прописка так прописка. Только вот мои требования остаются в силе. Завтра в восемь тридцать мне нужны пять «Торнадо». Пока без ваших пилотов…

…Дождавшись, пока злой, как собака, Беккер уйдет по своим делам, Орлова уселась на колени к своему любимому мужчине и, приобняв его за шею, тихонечко поинтересовалась:

— Дорогой! А зачем нам «Торнадо»?

— Правда, Вик, на фиг они нужны? И какие такие тренировки? А отпуск? — нахмурившись, спросил Рикки.

— Мне кажется, что отпуск надо перенести на потом… — вздохнул Волков, — У меня нехорошее предчувствие…

— Я согласна с Виком… — поддержала командира Вильямс. — Чем шарахаться по клубам, лучше поработать с БК-ашкой…

— И подтянуть вторых номеров… — кивнул Волков. — Поэтому завтра первые пересядут на «Торнадо», а вторые возьмут «Кречеты».

— С БК-ашками будут проблемы… — хмыкнул Семенов. — В «Торнадо» нет усилителей. Придется летать на шунтах. И со стандартным искином.

— Вот и покажете класс… — хихикнул Гомес. — А то быть крутым на «Кречетах» не так уж сложно…

«Прогуляться» по казарме поздно вечером захотели все до единого. И каждый, за исключением разве что моей Иришки, упорно доказывал, что «способен на все и даже больше». Поэтому мое решение идти вдвоем с Рикки приняли в штыки. В комнате поднялся такой гвалт, что мне пришлось врезать ку-лаком по столу и поинтересоваться именами двух лучших рукопашников Проекта.

— Ты и Конти… — Вильямс подбоченилась. — И что с того?

— Вик почти прав… — обиженно глядя на меня, вздохнула Орлова. — Идти толпой — идиотизм. Они подумают, что мы боимся. В одиночку — нет смысла, так как они решат, что мы выставили лучшего. И, даже проиграв, продолжат цепляться к остальным. Идти двойкой — оптимально, но состав должен быть другой. Смешанная пара. Кто сможет подумать, что в таком составе мы способны выдать максимальный КПД?

— И Вику идти не надо… — расхохотался Гомес. Если кто-нибудь проговорится, что ты — без пяти минут Оборотень, твоя победа будет считаться результатом обучения в Академии…

— Ха! Значит, иду я и Гарри… — подпрыгнув до потолка, взвизгнула Вильямс. — Занимайте места согласно купленным билетам. Трансляция начинается…

Не согласиться с доводами Иры я не мог, поэтому скрепя сердце кивнул и, увернувшись от поцелуя радостной до невозможности Элен, переключил сигнал с ее камер на приемный блок головидео…

…Парочка, прогуливающаяся по коридору минус третьего яруса казармы, на котором располагались жилые комнаты Оборотней, выглядела на редкость колоритно: Гарри, одетый в летную форму ВКС с нашивками Оборотней на плече и груди, вел под руку красотку в мини-юбке и маечке с декольте на восемь персон. Правда, последняя отчего-то передвигалась босиком, но взгляды встречных офицеров гак низко не опускались…

— О, начинается… — в общем канале мыслесвязи хмыкнул Форд. — Видите мальчиков около предпоследней двери? Если я не ошибаюсь, сейчас они попробуют меня задеть…

— Нужен ты им… — купаясь в раздевающих взглядах мужчин, хихикнула Элен. — Твоя черная лысина мешает им любоваться мною, дурашка…

— А я говорил, что нечего сиськи вываливать… — сварливо пробурчал Гарри и от души наступил на подставленную ему кем-то из Оборотней ногу. И «растерянно» посмотрел на ее хозяина: — Ой, простите! Кажется, я ее вам сломал…

…Для адекватного восприятия завязавшейся потасовки пришлось подключаться к БК. Оборотни работали предельно жестоко, но не на смерть — удары, которые сыпались на «двойку», были рассчитаны на тяжелые переломы, вывихи или сотрясения. Впрочем, почувствовав, что их атаки уходят в никуда, все четыре агрессора прибавили в скорости и заработали на грани фола.

— Дорогой! Мне кажется, что они забыли про то, что мы не враги… — встречая ближайшего бойца ударом ноги в косую мышцу живота, хмыкнула Вильямс. — Хватит церемониться. О, кстати, вон еще парочка нарисовалась…

— Хо-о-роший у них болевой порог… — с четвертого удара добив поверженного наземь противника, выдохнул Гарри. — Жесткие ребята… Как бы чего им не порвать…

Заметив, что в коридоре этажом ниже скапливается уж очень много Оборотней, Ира ткнула меня в плечо:

— Вик! Пора вмешиваться. Что-то не нравится мне их настроение…

Задумчиво посмотрев на экран, я кивнул и выскочил из своей комнаты. За мной рванули остальные.

— Достаточно!!! — изо всех сил рявкнул я, как только оказался рядом с местом побоища. — Я сказал «стоп»!!!

Увы, не на шутку разошедшиеся Оборотни останавливаться не собирались? оказавшись уже ввосьмером, они пытались разбить превратившуюся в единый организм пару Форд — Вильямс. И с каждой секундой все больше выходили из себя. А из дверей по обе стороны «двойки» выбегали все новые и новые желающие присоединиться к потасовке…

Поняв, что словами их уже не остановить, я вздохнул, достал из кобуры «Кросс» и выпустил длинную очередь над головами озверевших от крови офицеров:

— Все. Прописка окончена. Если у кого возникнет желание помериться размерами отдельных выдающихся достопримечательностей с имеющимися у моих ребят аналогами — прошу в спортзал. Или на совместные тренировки по пилотированию — у вас будет возможность попробовать их на излом И ТАМ. На сегодня шоу ОКОНЧЕНО. Со счетом одиннадцать ноль в нашу пользу. Отнесите своих товарищей в медблок — завтра кому-то из них может потребоваться все имеющееся в наличии здоровье. У кого появятся вопросы или претензии — можете подняться ко мне. Минус второй ярус, шестнадцатый блок. Вопросы?

— Да пошел ты… — встрял кто-то из только что подбежавших к месту схватки Оборотней, и в этот момент сработала система оповещения:

— Боевая тревога! Боевая тревога! Всем пилотам подразделения занять свои места согласно боевому расписанию…

— По кораблям! Вильямс! Переодеваться! Бегом!!! — забыв про схватку, в общем канале заорал я…

— Нет, вы представляете, что вы наделали? — закатив глаза, трагическим голосом произнес Мак-Регор. — Вы и ваши люди нарушили нашу договоренность, и теперь единственно возможный вариант мягкого урегулирования стоящих перед нами проблем под угрозой. И теперь мне необходимо время, для того чтобы разобраться в сложившейся ситуации и принять единственно верное решение…

«С-с-слизняк… — стараясь удерживать на лице нейтральное выражение, подумал Рамон. — И от этого человека зависит будущее Конфедерации?»

— Извините, господин Председатель… — генерал Харитонов навалился грудью на стол и уставился в глаза Мак-Грегору. — Я что-то не совсем понял, что за причины мешают вам сдержать данное мне слово? И что такого «наделали» мои люди?

Председатель высшего исполнительного органа Земной Конфедерации — Генеральной Ассамблеи Присоединившихся Систем — всплеснул руками, захлопал ресницами и посмотрел на собеседника так, как будто перед ним сидит трехлетний мальчишка:

— Господин генерал! Осмелюсь напомнить вам, что не далее чем трое суток назад ваши мутанты…

— Модификанты… — поморщился Харитонов.

— Да плевать, как они правильно называются! — разозлился Мак-Грегор. — Так вот, ваши модификанты имели наглость вмешаться в операцию Шестого флота ВКС. И без разрешения сбили четыре истребителя Циклопов, наплевав на прямой приказ диспетчера и исполняющего обязанности командующего системы! Вы себе представляете, чем все это закончится?

— Если бы не мои люди, то половины Шестого флота уже не было бы… — стараясь не заводиться, медленно процедил Харитонов. — Вы видели записи, сделанные с орбитальной крепости? Патрульную тройку, состоящую из эсминца и двух истребителей. одна пара Циклопов сожгла за какие-то десять минут!

— И что? Уровень подготовки этих несчастных пилотов наверняка оставлял желать лучшего… — скривился Председатель. — Вы вообще представляете себе Лагос? Наверняка какая-нибудь жуткая дыра! Откуда там могут быть нормальные пилоты?

— Обоими истребителями управляли Оборотни. Элита летного состава ВКС!

— Оборотни, Демоны, Вурдалаки… — усмехнулся Мак-Грегор. — Чем меньше пафоса и чем больше тренировок, тем выше выживаемость…

— В противостоянии с Циклопами у обычных людей нет ни одного шанса… — вырвалось у Родригеса. — Физические возможности…

— Не умничайте, профессор… — презрительно посмотрел на майора Мак-Грегор. — Я знаком с вашим докладом и трудами ваших коллег… Бред! Если бы ваши мутанты не влезли туда, куда их не просили, то доблестные солдаты и офицеры Шестого флота разнесли бы четыре жалких кораблика Циклопов в пух и прах. И тогда у нас не появилось бы лишних проблем…

— Насколько я знаю, мои модификанты работали под позывными отдельной роты второго истребительного полка Шестого флота, то есть их победа де-юре — победа Шестого флота! Я проглядывал новостные ленты — информации об участии в этой схватке Демонов нигде нет. Все средства массовой информации «славят доблестных Оборотней, защитивших систему Лагоса от кровожадных захватчиков врага»… — сверившись с коммом, процитировал Харитонов.

— Да, но мы-то с вами знаем, что это не так… — вздохнул Председатель. — И мы, кажется, договаривались, что до начала слушаний по внесению поправок к закону о глубоком вмешательстве в геном человека ваши мутанты будут сидеть тише воды и ниже травы…

— Вы считаете, что им надо было оставаться в казарме? — возмутился Родригес. — В то время как Циклопы сбивали тех, кто оказывался у них на пути???

— Увы, это война. А войны без жертв не бывает. Есть такое понятие — «неизбежные потери». Слышали?

— Да… — скрипнув зубами, генерал взглядом заставил Рамона замолчать. — Вашу позицию я понял Теперь мне бы хотелось услышать дату, на которую вы назначите слушания по интересующему нас вопросу. Как вы понимаете, нам очень нужен Закон, позволяющий использовать Проект с максимальным КПД. Потому что без него добиться финансирования второй очереди и средств на разработку новых систем вооружения практически нереально…

— Извините, господа, но в данный момент я ничего не могу ска… — прервав речь на полуслове, Мак-Грегор кинул взгляд на свой комм. Потом вдруг побледнел, засуетился и опустил на глаза рамку портативного монитора.

Пару минут, потребовавшихся Председателю для того, чтобы ознакомиться с полученным файлом, Рамон просидел как на иголках: отрицательный ответ, который начал озвучивать Мак-Грегор, означал начало очередного круга политических игр, закулисных интриг и «консультаций», которые и Родригес, и Харитонов органически не переваривали.

— Простите, господа… Я получил сообщение чрезвычайной важности… — отключившись от виртуального экрана комма, проблеял Председатель. — В течение последних суток зарегистрировано появление разведывательных кораблей Циклопов в одиннадцати системах Конфедерации. Включая системы метрополии! Что им не сидится на Окраине?

Услышав панические нотки в голосе Мак-Грегора, Родригес с трудом удержался от смеха: человек, только что спокойно рассуждавший о «неизбежных потерях», почувствовав, что война может коснуться его самого, испугался!

— Я вас предупреждал… — хмыкнул Харитонов. — Циклопы не могли не среагировать на наш рейд в систему Пронина. И теперь нам надо ожидать начала полномасштабной войны…

— Зачем им прыгать так далеко от того же Лагоса? — жалобно спросил Председатель… — И зачем так дергаться из-за одного жалкого транспорта?

— Как зачем? — еле заметно подмигнув Рамону, грустно вздохнул Харитонов. — Для того чтобы выбрать самые незащищенные системы для молниеносного удара. Это же элементарно! Что им делать в системе Лагоса? Уже сунулись и получили по рогам: мои Демоны сожгли все четыре их корабля. А вот в метрополии никто их не тронул. Поэтому вернутся обязательно. У меня пока нет информации, но я практически уверен, что всем тем кораблям, которые появлялись в этих одиннадцати системах, удалось уйти...

— Да. Удалось… — сглотнув подступивший к горлу комок, подтвердил Мак-Грегор. — Это же просто катастрофа! Вы себе представляете, они уничтожили сорок три наших корабля! Из них девять — гражданских! И что теперь делать?

— Готовиться к войне… — помрачнел генерал.

— Так. Я думаю, что ваших мутантов… или как вы их там называете? …надо перебазировать на Старую Землю… — затараторил Председатель. — Пусть несут это… как там оно называется? …А, вспомнил — «боевое дежурство»! И защищают колыбель человечества от этих ужасных, бесчеловечных нелюдей!

— Увы, пока не получится… — вздохнул Харитонов. — Для полноценного боевого дежурства нужно перекрыть шесть основных секторов… и шесть второстепенных директрис…[20] Минимальное количество кораблей в каждой зоне — два плюс отдыхающая смена… Значит, на то, чтобы гарантированно защитить Старую Землю, необходимо сорок восемь пилотов! А у меня — всего десять недоучек на пяти кораблях… И что самое страшное, не имеющих никакого официального статуса! Первая же проверка комиссии по генной трансформации — и офицеров, которые за последние четверо суток без особого труда сожгли восемь кораблей Циклопов, просто уничтожат… И тогда колыбель человечества останется практически беззащитной…

— Так! — Подскочив на месте, Мак-Грегор вперил гневный взгляд в сидящего напротив генерала и возмущенно поинтересовался: — А почему на десять мут-… модифиц-… модифи…кантов у вас всего пять кораблей? Что, наши верфи не в состоянии выполнить элементарный заказ? Это же самый настоящий саботаж! В условиях кровопролитной войны все человечество обязано в едином порыве сплотиться вокруг тех, кто способен грудью закрыть его сыновей от самого страшного врага во всей обитаемой Вселенной! Тех, кто этого не понимает, в условиях военного времени отдают под трибунал!!!

— Вы совершенно правы, господин Председатель! — глядя на вещающего функционера, поддакнул майор. — Неужели эти люди не понимают, что их труд способен приблизить то счастливое время, когда мы со спокойной душой сможем смотреть в чистое небо над головой, совершенно точно зная, что оттуда на головы наших детей не упадет крылатая смерть?

— Да! А имена тех, кто внесет посильную лепту в дело Великой Победы, навеки войдут в Анналы Истории человечества! — выделяя каждое слово интонацией, поддакнул Рамону Харитонов.

— Значит, так… — Задумчиво посмотрев куда-то сквозь генерала, Мак-Грегор прикоснулся к сенсорам виртуальной клавиатуры и вдруг решительно стукнул кулаком по столу. — Завтра в девять утра состоится слушание по этому, давно устаревшему и не отвечающему современным потребностям человечества закону. Все изменения, необходимые для создания Оружия Возмездия, будут внесены еще до обеда. Так что считайте, что с легализацией Проекта проблем уже нет. Поэтому в течение часа я хочу видеть на моем личном сервере смету второй очереди Проекта: в сложившейся обстановке тянуть с созданием новых солдат преступно! Что я еще упустил?

— Корабли, господин Председатель! — «напомнил» Родригес.

— А что, вы их еще не заказали? — нахмурился Мак-Грегор. — Насколько я помню, я уже требовал вас ускорить процесс постройки! Завтра же доложите мне о результатах переговоров с «Централ Спейсшип». Если они заартачатся, можете ссылаться на меня…

— Есть, господин Председатель…

— Это еще не все… — Задумчиво посмотрев на экран головидео, на котором мелькали заставки новостного микса, Мак-Грегор пошевелил пальцами и состроил очень серьезную физиономию: — Господа, надеюсь, вы хорошо понимаете, что такой перспективный Проект нельзя пускать на самотек? Вы, военные и труженики науки, увы, не разбираетесь в тех механизмах, которые подталкивают нашу цивилизацию к светлому будущему. Да, безусловно, ваш труд заслуживает уважения, но для того чтобы его результаты смогли принести реальную пользу Человечеству, необходимо нечто большее. Кстати, господин генерал! Вы действительно считаете, что на Лагосе-два совершенно безопасно?

— Конечно! — растерянно пробормотал Харитонов, пытаясь сообразить, куда клонит Мак-Грегор. — Циклопы уже получили по первое число! Зачем им туда соваться?

— Отлично! Тогда завтра после слушаний мы вылетаем на Лагос…

— Зачем? — вырвалось у майора Родригеса.

— Человечество должно знать своих героев! — Вскочив на ноги, Председатель взмахнул рукой и ослепительно улыбнулся своей «аудитории» — Мы захватим с собой самых креативных пиарщиков Старой Земли, подготовим достойный сценарий и проведем самую убойную пресс-конференцию в истории! Каждый житель Конфедерации узнает о тех, кто денно и нощно проливает кровь ради его светлого Будущего…

Опытный образец номер сто шестнадцать дробь тридцать четыре выглядел так же, как и его предшественник — человеком среднего роста, довольно субтильного сложения, с пустыми, ничего не выражающими глазами. Дотронувшись до предплечья стоящего перед ним образца, Бен ощутил легкое покалывание в подушечках пальцев — Зомби только что достали из холодильника и не успели активировать систему подогрева кожного покрова.

— Забавно… — Подув на озябшие пальцы. Гронер посмотрел на экран головизора, на котором демонстрировалось содержимое грудной клетки изделия, а потом на Саркисянца, терзающего пульт активации. — Идея с головным мозгом в груди мне, пожалуй, нравится…

— Это не самое главное отличие этого образца… — усмехнулся Эдуард, — Смотрите…

Кожа на лице Зомби дрогнула и покрылась тоненькой сеточкой продольных и поперечных полосок. Через мгновение под ней зашевелились кости черепа — слегка приподнялась лобная; вместе с лобным отростком верхней челюсти выдвинулась вперед носовая; раздвинулись височные и скуловые. Чуть позже началась трансформация зубов, нижней челюсти и затылочной части черепа. На глазах изумленного Бена у образца поменялась пигментация кожи и радужной оболочки вокруг зрачка…

— Ого! И сколько раз он может так менять лицо? — восхищенно спросил Гронер.

— Лицо? — ухмыльнулся Саркисянц и, прикоснувшись к пульту, подошел поближе к образцу.

Вслед за лицом у Зомби поплыл и скелет! Сначала за счет выросших трапеций укоротилась шея. Потом сузились плечи, расширился таз, удлинились бедра и предплечья. А в завершении метаморфозы у изделия появилась легкая сутулость.

— В данный момент у него четыре базовых варианта внешности, но их количество можно увеличить до десяти-двенадцати…

— Интересно, а вот это все… — Бен неопределенно пошевелил пальцами, — не влияет на прочность скелета?

Эдуард отрицательно помотал головой:

— Нисколько. Если бы мы остановились на первом, биологическом варианте, то это было бы серьезной проблемой. А тут… — Профессор постучал пальцами по ключице образца. — Композитные материалы, Кроме мозга — ни грамма органики… Конечно, решение людей Харитонова изящнее, но создать аналогичный образец, отвечающий техническому заданию проекта «Зомби», за выделенное мне время я не смогу…

— Мне плевать на изящность. Изделие должно отвечать ТЗ[21], быть подконтрольным и обходиться дешевле, чем харитоновские аналоги. Способности к метаморфированию в ТЗ не было, но наличие такой опции только повысит продажную стоимость каждого Зомби. Что порадует нашего работодателя… Ладно, с компоновкой мне более-менее понятно. А что с ходовыми испытаниями?

— Двигается он пока плохо… — Огоньки в глазах Саркисянца сразу же потухли, а сам профессор вжал голову в плечи и уставился в пол. — Ну, не совсем плохо, конечно: бегает, прыгает и стреляет изделие уже вполне прилично. Но при взгляде со стороны сразу идентифицируется как искусственное существо. Не хватает пластики…

— Ну, так выделите мощности лабораторного искина, посадите за расчеты пару толковых программистов, и через пару дней Зомби сможет танцевать…

— Те, которые у меня есть, заняты. По двадцать часов в сутки… Сделаем и это, просто пока руки не дошли…

— Понятно. Я смотрю, постепенно приближаемся к финишу?

— Если бы… — вздохнул Эдуард. — В данный момент никак не получается добиться согласованной работы искина и головного мозга донора: периодически они вступают в конфликт, и образец приходится уничтожать…

— Нехорошо… Секундочку… — Гронер посмотрел на экран комма и расстроенно пробормотал: — Посмотреть его в действии у меня не получился. Босс вызывает. Так что сегодня обойдетесь без меня…

Наладить нормальный тренировочный процесс удалось только после возвращения Железного Джо: не успев всплыть в системе, полковник Ридли устроил расслабившимся в его отсутствие диспетчерам такой разнос, что основная масса скоростных уиндеров журналистов, без устали мотающихся за каждым взлетевшим кораблем Оборотней, срочно запросила посадочные коридоры. Еще через час в военной зоне космодрома Лагоса-два не осталось ни одного гражданского судна; самые догадливые улетали сами. Корабли, в которых, по словам членов экипажей, «в данный момент» не было пилота, перетаскивались в гражданскую зону буксирами. А те, чьи хозяева пытались качать права, «случайно» повреждались при посадке.

Вокруг казармы сразу стало тише; количество беспилотных дронов, управляемых с кораблей охотников за сенсациями, сразу же уменьшилось раз в десять. А те, которые остались, сгорели в огне активированных полковником зенитных артавтоматов.

Правда, обо всем этом я узнал часа через два. Когда закончил тренировку в виртуальном имитаторе:

— Слышь, Вик! Ридли вернулся! — Рикки, пришедший в сознание чуть раньше меня, сиял, как майская роза — Прикинь, вокруг казармы — ни одной камеры!

— Ладно, камеры… — в общем канале раздался голос Игоря. — Я тут машину тестировал, так на тактическом экране — звездопад! Полковник сажает всех, кого может…

Я радостно заулыбался — двое суток, прошедшие с момента появления в системе Циклопов, мы ни разу не поднимались в космос. И вынуждены были дуреть за тренажерами. Так как первая же попытка полетать закончилась сразу же после взлета: совершать любые эволюции среди безумного количества яхт, уиндеров и разномастных лоханок, хозяева которых жаждали рассмотреть поближе или поснимать «новые корабли Оборотней, победивших Циклопов», было невозможно.

— Отлично! Тогда через пару часов после ужина можно будет заняться делом…

— Не хочу на «Торнадо»… — почти одновременно пробормотали Гашек и Краузе.

— А я с удовольствием сяду на «Кречет»! — завопила Элен. — Сколько можно изображать пассажира?

— Ладно, господа пилоты и их пассажиры! — усмехнулся я. — Айда пока перекусим, что ли? А то я проголодался…

…В столовой оказалось многолюдно — человек пятнадцать Оборотней, устроившись у противоположной от входа стены, мрачно потягивали пиво. Еще парочка сосредоточенно уминала ужин. Заметив нас, ребята встали и почти одновременно прикоснулись пальцами к виску. Молча: траур по их товарищам, погибшим в бою с Циклопами, все еще продолжался. Ответив на приветствие, мы добрались до своих столиков и вывели на их голоэкраны сегодняшнее меню…

— А, вот вы где! — Голос Ридли, донесшийся от входной двери, заставил меня оторваться от стакана с ягодным компотом и посмотреть на заявившееся в гости начальство. — Можете не вставать. Приятного аппетита…

— Добрый вечер, господин полковник! — пихнув кулаком развалившегося в кресле Рикки, я вскочил и пододвинул к своему столику еще одно кресло. — Составите компанию?

— Благодарю… — Ридли отрицательно помотал головой. — У меня есть предложение получше. Приглашаю вас попариться в адмиральской сауне. Каким будет ваш положительный ответ?

— Пиво будет? — нахально поинтересовался Конти. — А то какая баня без пива?

— Будет… — без тени улыбки пообещал полковник. — И ужин — тоже. Отменяйте заказ и полетели…

— Та-а-ак… На вечерние полеты, как я понимаю, губы можно не раскатывать? — в общем канале проворчала Иришка.

— Да ладно! Уймись, трудоголик! Отпуск вы с Виком зажали? Зажали! Значит, запретить нам греть пузо у вас нет никакого морального права… — хохотнула Элен. И, первой выбравшись из-за стола, быстрым шагом направилась к выходу…

— Ну как, нашли общий язык с Оборотнями? — усаживаясь в «Каплю», поинтересовался у меня Ридли.

— Да… — хмуро ответил я, вспомнив, как все это происходило.

— Ну и отлично… — Полковник повернулся к ожидающему его команды пилоту и приказал: — Все. Полетели…

Толпа пехотинцев, вломившаяся в «Гнутую подкову» часов в одиннадцать вечера, была здорово навеселе. И еще от входа потребовала пива и «чего-нибудь на закуску». Толстый Тэд, хозяин заведения, при появлении первого же «гостя» выскочивший из-за стойки бара, проводил веселящуюся компанию к четырем свободным столикам и, быстренько подтащив к ним все имеющиеся в наличии свободные стулья, направился выполнять заказ.

— Стоять, жирняга! — Молодой лейтенант, оказавшийся недостаточно шустрым, чтобы сесть, вцепился в рукав проходящего мимо бармена и подтащил его к себе: — Быстренько организуй еще десяток стульев… и освободи от пернатого быдла столика три… или четыре… Понял?

— Извините, господин лейтенант! — сокрушенно развел руками Тэд. — Я принес все стулья, какие были. Больше нет ни одного. Столики, увы, заняты. Как освободится — я вам скажу… А сейчас, будьте любезны, выпустите мой рукав, я принесу вам и вашим друзьям пива…

— У тебя что, проблемы со слухом? Я сказал, что надо освободить мебель от прилипшего к ней мусора…

Толпа пехотинцев радостно заржала: видимо, мысль сослуживца показалась им крайне оригинальной.

— Слышь, парнишка, сейчас не время что-то из себя строить… — подал голос какой-то парень в робе оператора стрелкового комплекса орбитальной крепости. — Дуй к своему столу и пей. Или ешь. Желательно молча…

— Что за поганый летун это сказал? — мгновенно развернувшись лицом к залу, поинтересовался пехотинец.

— Это сказал я… — не отрываясь от тарелки с супом, проворчал стрелок. — Столики летунов у противоположной стены…

— Не понял? — Лейтенант удивленно посмотрел на артиллериста. — Мне сказали, что тут машутся с «крылатыми», а оказывается, что первыми вякают свои…

— У них восемь двухсотых[24]… — пояснил диверс[25], сидящий рядом с головизором.

— У вас что, перемирие? — гулко постучав кулаком по груди, расхохотался лейтенант. — Надо же, не слышал, что такое бывает! Вы что тут, на Лагосе, все такие зашуганные?

— Увянь, пехота! — Хмуро посмотрев на «героя», артиллерист передвинул стул так, чтобы оказаться к нему спиной. — Парням не до тебя…

— Это им так кажется… — поставив на ближайший стол пустую банку из-под пива, задира демонстративно начал закатывать рукава. — Эй, братва, пошли за стульями?

— Выпивку заказывали? — возникший на его пути Толстый Тэд попробовал вложить в его руку упаковку пива, но не смог: — Поставь на столик. Ща организую пацанам стулья и тогда выпью со спокойной душой…

— Может, вникнешь в то, что тебе сказали? — презрительно оглядев его с головы до ног, снова подал голос диверс. — И вообще, летеха, ты откуда такой нарисовался?

— С Квидли. Приехали поучить вас, как надо пернатых трамбовать. Смотрю, они вас тут совсем затюкали. А вы даже утереться боитесь… — встав плечом к плечу с сослуживцем, хмыкнул еще один пехотинец. — Разбаловали вы их. Идем, Серж, мне тоже стула не хватило…

…Игорь, отдыхающий в компании с Гельмутом, Марком и Рикки, увидев, что пехотинцы, разминая пальцы, направились к ближайшему «летному» столику, за которыми мрачно сидели сослуживцы экипажа сбитого Циклопами эсминца, встал и рявкнул на весь бар:

— Если вам так нужны стулья и столик, то можете взять наши. Мы уже поужинали и как раз собираемся идти в казарму.

— Спасибо, девочки! — радостно осклабился лейтенант. — Метнулись и отнесли мебель к моим друзьям. А мы пока пообщаемся вот с этими милашками…

— Слышь, парень, может, хватит? — рванув им наперерез, на ходу поинтересовался Конти. — Отвали от парней, придурок! Не до тебя им, ясно?

— Ты кого назвал придурком, волчара[26]? — Сбив плечом ближайшего посетителя, пехотинец схватил за ножку пластиковый стул. — Братва, тут есть кого повоспитывать! Айда, позабавимся!!!

Грохот падающих стульев и воинственные вопли предвкушающих хорошую потасовку офицеров перекрыл голос хозяина «Гнутой подковы»:

— Господин лейтенант! У людей ГОРЕ!!!

— Достали вы своим нытьем! — фыркнул лейтенант и, сделав шаг вперед, обрушил стул на голову стоящего перед ним Тэда…

…Скользнув за правое плечо рванувшегося в атаку Рикки, Игорь автоматически подключился к БК-ашке и, почувствовав, как замедляются движения несущихся навстречу пехотинцев, включился в бой.

— Не калечим! Просто вырубаем! — увидев, как под локтем Конти переламывается локоть какого-то слишком шустрого офицера, в общем канале завопил Семенов. И тут же услышал встревоженный голос Волкова:

— Что у вас там происходит?

— Да так… Небольшая драка… — сбивая с ног следующего противника и аккуратно выключая его ударом ребра ботинка в затылок, рассмеялся Рикки. — Пехота вообще охренела…

— Сейчас будем… — завопили Вильямс и Орлова, — Три минуты продержитесь?

— Боюсь, на такое время их не хватит. Их и без нас прилично месят… — кинув взгляд на четверку диверсов, включившихся в бой на стороне Демонов, хмыкнул Семенов, — Думаю, что вы не успеете…

— О черт!!! — Элен растерялась. — Блин! Валите оттуда! Быстро!!! Тут кто-то из большого начальства нарисовался!

— Железный Джо, что ли? — вбивая кулак в правое подреберье провернутому подсечкой Гельмута противнику, усмехнулся разошедшийся не на шутку Рикки.

— Какой, на фиг, Джо! — В голосе Вильямс зазвучали панические нотки. — Около «Подковы» садится «Эйс-Фантом-Элит»! И с ним штук пять флаеров головизионшиков! Все, вы не успели…

— Гражданский флаер?! — Игорь на мгновение замер, представив себе эту картину, и тут же сблокировал голенью чью-то атаку по внутренней поверхности бедра. — Конти! Шварц! Гомес! К своему столику! Быстро!!!

Очередной раз просмотрев запись побоища в «Гнутой подкове», генерал задумчиво посмотрел на сидящего напротив майора Тишкина, Действительно, ребята из «четверки»[28] отработали идеально: все семь попыток зацепить Демонов «кастетами» были нейтрализованы до момента контакта портативных анализаторов органики с кожей модификантов. Мало того, после окончания драки помещение бара не удалось покинуть ни одному из «офицеров планетарной пехоты», задействованных в операции со стороны неизвестной силы, крайне заинтересованной в получении информации о проекте «Демон». Однако великолепно проведенная операция не дала ничего нового с точки зрения поиска информации о личности людей, играющих против ОСО ВКС.

— Что с расшифровками перехваченных сигналов? — выключив запись, хмуро спросил Харитонов.

— Ничего… — пожал плечами Тишкин. — Мы перехватили весь объем исходящего излучения, обработали его на «Норне»[29], однако ни одного подозрительного пакета информации не нашли. Значит, сканеры отработать не успели. То же самое говорят и спецы, проверявшие «кастеты» после захвата фигурантов: срабатываний передаточного контура не было…

— Ну да, не было и контакта с кожей. Ни одного — вспомнив подсвеченные синим траектории ударов «кастетами», блокируемые либо дерущимися Демонами, либо подстраховывающими их «диверсами», генерал усмехнулся: — А под лейтенантов десантно-штурмового полка вы косили очень неплохо…

— Ну какой из меня Оборотень? — без тени улыбки ответил майор. — Ни пластики, ни мелкой моторики. А изобразить диверса для меня не проблема — сам Дэшку[30] заканчивал. Да и не только я…

— Ясно. Ладно, что с «клиентами»? — вздохнул Харитонов: судя по мрачному выражению лица Тишкина, и эта возможность нащупать заветную ниточку не сработала.

— Они очень хорошо подстраховались. Защитный блок срабатывал при потере сознания, введении любого фиксатора, при параличе и даже искусственном инсульте!

— Ого! — Генерал удивленно посмотрел на «контрика»[31]. — На семи клиентах вы использовали четыре варианта задержания?

— Планировали по предельному варианту. Теперь знаем точно — тот, кто им платит, в средствах не нуждается. И имеет в своем арсенале разработки как минимум четырехлетней давности. А за последний месяц ни одно специальное устройство, использованное клиентами в «Подкове», со складов не уходило…

— Серьезный дядька… — мрачно усмехнулся Харитонов, — С другой стороны, количество лиц, имеющих такой уровень доступа, не так велико. Отработать их…

— Да… — в сердцах бросил майор. — Не велико. Каких-то две тысячи триста семьдесят два человека во всей Конфедерации. Плюс их близкие, друзья и знакомые… Что там отрабатывать-то?

— М-да… — нахмурился Харитонов. — Я думал, что их будет поменьше… А тут работы — непочатый край… Ладно, что с биологическим материалом?

— Ничего… — пожал плечами майор. — После того как участники драки были отправлены на гауптвахту, мы облазили все помещение. Волосы у ваших парней не лезут, кожа — не шелушится. Были капельки слюны, но с ней вы поработали здорово: для определения изменений в организмах объектов от нее практически никакого толку. Так что тут все нормально. Зато на приеме и после него помучиться пришлось…

— Что такое?

— Стерли память сорока трем дронам[32] со встроенными биосканерами и до сих пор работаем по их хозяевам; задержали пяток подозрительных лиц, слишком старавшихся пожать руку вашим парням. И пережили больше шести сотен истерик…

— Не понял? — удивился генерал. — Каких истерик?

— Самых обыкновенных! — усмехнулся Тишкин. — Женских! Вы себе представляете, сколько всякого металлолома было навешано на тех дамочках, которых по вашему приказу мы подпустили к Демонам? А сколько на этом металлоломе разных острых выступов, способных оцарапать даже такую прочную кожу, как у ребят? А сколько надо времени, чтобы убедить каждую женщину в том, что то или иное украшение НЕЛЬЗЯ надевать на этот прием?

— С ума сойти… — расхохотался Харитонов. — Как говорили наши предки, праздник для солдата — что свадьба для лошади…

— Именно. Ребята после приема ходили выжатые как лимон…

— Увы, этих мероприятий будет еще много… — задумчиво проговорил генерал. — Да, часть из них мы постараемся сделать виртуальными, но сомневаюсь, что этому обрадуется господин Мак-Грегор…

— Да… Его явление народу в «Гнутой подкове» меня убило… Решил попиариться на Демонах?

Харитонов грустно посмотрел на майора и, вздохнув, утвердительно кивнул:

— Еще как. Впрочем, говорить о большой политике у меня нет никакого желания. Достало… Ладно, Шура, я все понял. Можешь идти. Будет что новое — держи меня в курсе…

— Хорошо, Владимир Семенович… — Тишкин встал, пожал протянутую руку и, на ходу отключая «глушилку», вышел из кабинета…

Новые «Кречеты» доставили в половине третьего ночи. А уже в три пятнадцать Вик улетел тестировать первую машину.

Стоя в толпе Оборотней и толком не проснувшихся Демонов, Ирина с грустью рассматривала обводы новых кораблей и ворочала в голове фразу, сказанную ей Волковым перед тем, как взлететь:

«Можешь не смотреть на меня так. Конечно же, я подберу для тебя самую экстремальную…»

— Ты чего не в духе? — заметив выражение ее лица, удивленно спросил натягивающий на себя майку Семенов — Сегодня ты перестанешь быть «балластом»!

— А с чего ей быть в духе? — ухмыльнулся Рикки, подбрасывающий в ладони пачку карт-ключей от оставшихся на пластобетоне девяти «Кречетов». — Мужик сбежал! Прямо из койки! Забыв про супружеский долг и все такое…

— Ну и болтун же ты, Конти… — вздохнула Ира. — Просто я привыкла всегда быть с ним рядом. А теперь…

— Теперь ты сможешь защищать его хвост… Или что там у него кажется тебе самым важным… — захихикал Рикки, на всякий случай прячась за спину Игоря. — Кому, кроме тебя, это можно поручить?

— Ох, и вломит она тебе однажды… — зевнула Вильямс. — Мало не покажется… Что, Ириш, небось обещал подобрать самую буйную?

— Угу… — кивнула Орлова.

— Правильно. Чтобы за ним удержаться, надо именно такую. Или не вылезать из контроля. Он у тебя ненормальный…

— Жадный он просто, и все… — притворно нахмурился Конти. — Хочет стать самым героическим типом в истории человечества! И собрать все медали, которые можно получить… Вик валит всех, кого видит. Я еще удивляюсь, что он разрешил Краузе и Гашеку отстрелить движки у транспорта Циклопов…

— Да, Ирка, угнаться за ним тебе будет непросто… — расхохотался Семенов. — А уж достать кого-нибудь из врагов самой — вообще нереально: сбить шесть из девяти попавшихся нам кораблей — это надо умудриться!

— Он просто летает хорошо… — возмутилась Орлова. — А вы завидуете!

— Не кипятись, Иришка! Хорошо — это очень мягко сказано. Летает он просто отлично. Если бы не твой Виктор, боюсь, из системы Пронина мы бы не вернулись… — приобняв Орлову за плечи, мягко сказал Семенов.

— О! Вам пришли новые корабли? — с легкой завистью в голосе воскликнул капитан Беккер, только что протолкавшийся через толпу у посадочного квадрата. — А почему так много?

— А шоб було… — надув щеки, заслонил собой корпус ближайшего «Кречета» Конти. — Мне вот сразу два пригнали! Как особо опасному…

— …болтуну! — перебила его Элен. — Доказано, что аудиоаппаратура, выдающая его бредни в прямой эфир одновременно с двух бортов, способна вызвать резонанс в защитных полях истребителей Циклопов. И тогда Рикки их запинает одной левой…

— Да у него обе ноги — левые… — рассмеялся Семенов. — И руки такие же… В общем, я до сих пор не понимаю, зачем он нам такой сдался!

— Чтобы не сдохли от скуки во время отдыха между тренировками… — хихикнула Вильямс.

— Слышь, Игорь! — мысленно обратилась к Семенову Ира в общий канал. — А ведь с этими машинами мы сможем поэкспериментировать с полями интерференции! И если то, что про них написано, — правда, то будет реально потягаться и с кораблями потяжелее истребителей…

— Я уже думал об этом… — помолчав пару секунд, ответил Семенов. — Верится с трудом, но попробовать надо…

— А попробовать машинку дадите? — неожиданно вырвалось у капитана. Сообразив, что он сказал что-то не то, Беккер сразу же опустил взгляд и продолжил на тон ниже: — Смотрю я на то, что вы на них вытворяете, и умираю от зависти…

— Закатай губы, командир… — похлопав капитана по плечу, криво ухмыльнулся еще один стоящий рядом с Демонами Оборотень. — Ты их техников видел? А их лица? Да на них же клеймо ставить негде! Одни «контрики»! Да я вообще к их кораблям подходить боюсь — еще пристрелят ненароком. И садиться за штурвал бы побоялся: от таких перегрузок позвоночник раскрошится на фиг… Ну их, полетаем пока на «Торнадо»…

Четвертый день полноценных тренировок начался с приятного сюрприза: тройка Орлова — Семенов — Шварц под управлением Иришки дважды сбила «Отчаянного». Причем во второй попытке умудрилась уложиться в двадцать минут. Таким образом, в подразделении появился четвертый «лидер», способный держать сразу три корабля. Я, Семенов, Вильямс и Орлова. Увы, остальные первые номера двоек с крейсером не справлялись. Причем если Вольф Краузе хоть иногда выводил свои корабли в необходимое для уничтожения эмиттеров защитных полей положение и превращал учебный бой в борьбу с ремонтными роботами «вражеской» машины, то Гашек постоянно «терял» свои истребители, либо сталкивая их между собой, либо пытаясь воткнуть в борт «Отчаянного». Попытка добавить ему четвертого пилота, занимающегося исключительно генераторами мерцания, ни к чему хорошему не привела, Рикки успевал среагировать на его ошибки и сдвигал нужный «Кречет» в сторону вовремя. Но совместные эволюции четверки теряли всякую логику.

— Это не мое… — часам к двенадцати дня[34] заявил Гашек, только что умудрившийся угробить все четыре своих корабля. — В двойке я работать могу. В тройке, увы, только ведомым. Вик! Это мой потолок! Неужели не видишь?

— Для четвертого дня тренировки — пожалуй… — мрачно согласился я. — Ладно, будет время — займемся тобой плотнее. А пока на исходный рубеж — Семенов, Краузе и Конти. Игорь — лидер… Поехали…

…После обеда нарисовались оптимальные составы будущих троек: согласно расчетам искина, вариантов было всего два. Причем в одном из них я должен был летать с Иришкой в разных тройках. Минут пятнадцать помучившись угрызениями совести — вариант с ее лидерством давая КПД подразделения на шесть процентов выше, — я объявил окончательный состав боевых звеньев:

— Все, эксперименты закончены. С сегодняшнего дня первая боевая тройка — Семенов, Шварц, Краузе. Вторая — Вильямс, Форд, Гашек. Третья — я, Орлова, Конти, Гомес.

— Какая-то у тебя тройка странная… — хихикнула Элен. — Или я учила не ту арифметику, или в твоей — четыре человека…

— Да! Несправедливо как-то… — слишком серь-езным тоном сказал Рикки. — А ведь есть вариант лучше: ввязываемся в реальный бой, даем порулить Гашеку, и у нас получается три звена по трем целым и одной трети машин. Только, чур, делить не меня…

— Спасибо, Вик… — после небольшой паузы в персональном канале раздался благодарный голос Иришки: наверняка считала варианты параллельно.

— Пожалуйста… — шепнул я. И заткнул слишком уж расшутившихся ребят: — В четыре тридцать сюда подойдут еще два крейсера. Каждое звено будет работать со своей машиной. Вопросы?

— Никак нет, босс! — дурашливо рявкнул Конти. — Разрешите бегом?

— Не разрешаю. Снаружи прохладно — простудишься… — усмехнулся я и, заметив на радаре метку чего-то громадного, всплывающего неподалеку, скомандовал: — Внимание! Боевая готовность номер один!

— Ох, ни фига себе меточка… — вырвалось у Конти, на хорошей скорости встраивающегося в мою четверку. — Это что за бегемот?

— Ключ-один! Я — Лидер-двенадцать! Канал два-шестнадцать-сорок семь…

«Ого! Линкор! Лидер Двенадцатого флота… — подумал я, убирая тягу с двигателей. — Интересно, что ему тут надо?»

— Канал закрытый… — сокрушенно вздохнула Вильямс. — Подключиться не получается. Придется умирать от любопытства…

— Дельта-сто пять! Я — Ключ-один! Канал два-шестнадцать-сорок семь… — в эфире раздался встревоженный голос диспетчера. — Повторяю, Дельта-сто пять! Я…

— Ключ-один! Я — Дельта-сто пять. Слушаю… — переключившись на указанную частоту, отрапортовал я.

— Я — Лидер-двенадцать… Примите пеленг на посадочный стол и подтверждение моих полномочий…

Просмотрев файл, закодированный личным ключом генерала Харитонова, я помрачнел: Циклопы атаковали систему Квидли. И нам предписывалось воспользоваться кораблем полковника Лисина для того, чтобы в кратчайшие сроки туда добраться…

Головидео тестовых испытаний рабочего образца оказалось на удивление интересным. Зомби уверенно отработал «полевую» полосу препятствий, выполнив довольно сложные тактические задачи и продемонстрировав потрясающую точность стрельбы. А на участке «город» начал использовать способности к метаморфированию, причем настолько творчески, что у Брайана отвалилась челюсть. «Уходя от преследования», Зомби умудрялся менять внешность и смешиваться с «толпой», причем каждая трансформация занимала чуть больше двух минут! И исполнялась в любом более-менее удобном месте — подворотне, пустом подъезде или в салоне такси Что интересно — каждый раз объект умудрялся занимать положение, в котором начальные и конечные фазы трансформации не могли фиксироваться даже уличными голокамерами. А значит, совершив действие, он мог раствориться в толпе. Тем более что, если верить объяснениям сидящего рядом с Олсеном Бена, в момент, когда Зомби превращался в другого человека, менялась не только форма его лица. Но и папиллярные узоры, радужная оболочка глаза, альфа-ритм головного мозга и еще десяток параметров, отслеживаемых контрольной аппаратурой полицейских спутников. Или датчиками служб безопасности частных компаний, перекрывающих девяносто восемь процентов территории любого, даже самого маленького, городка Конфедерации…

…Последний этап испытаний — работа в условиях повышенной плотности встречного огня — оказался самым эффектным: атакуя охраняемую десятком телохранителей вип-персону, Зомби, получивший более сотни попаданий в голову и корпус, остановился только после того, как произвел четыре (!) контрольных выстрела в голову являющегося целью задания объекта.

Глядя на изуродованный пулями корпус образца, Брайан на мгновение поежился: остановить такого ликвидатора можно было бы, наверное, только выстрелом из тяжелого орудия!

— Ну, как он вам, босс? — для приличия подождав пару минут, не утерпел и спросил Гронер.

— С ума сойти… — честно ответил банкир. — Единственное, чего я боюсь, — это того, что образцы могут выйти из-под контроля. И… что кто-нибудь использует их против нас.

— Это вряд ли… — улыбнулся Бен. — Каждый экземпляр оснащается блоком импринтинга. И после активации реагирует только на команды своего хозяина. Распоряжения, выполнение которых гипотетически способно причинить вред хозяину, автоматически игнорируются. Для изделий, которые будут поставляться в армейские подразделения, предусмотрен трехступенчатый импринтинг: Зомби будет подчиняться командиру взвода, роты и полка. С адекватной реакцией на приоритет команды. Кроме этого будет предусмотрено два варианта программной защиты от внезапной потери хозяина. Для армейских моделей — автоматическая деактивация и вызов «специалиста», чьи услуги, естественно, будут стоить денег. А у так называемых «гражданских» — необходимость периодического ввода кода подтверждения собственности… Трое суток без подтверждения — и изделие самоуничтожится…

— Понятно… — задумчиво протянул Олсен. — Но ведь это — ответ только на первый вопрос? А что, если кому-то захочется натравить Зомби на меня?

— Мы уже думали об этом… — вздохнул Гронер. — Принципиальное решение есть, но пока не реализовано. Пока не хватило времени…

— И как оно будет выглядеть? — заинтересованно спросил банкир.

— Блок, интегрируемый в комм, флаер или систему безопасности особняка, и непрерывно посылающий сигналы типа «я свой». Ничего особенно невозможного…

— Хорошо. Допустим. Но ведь любой сигнал можно будет подделать. Или заглушить! — поморщился Брайан. — Слишком просто и уязвимо…

— Ну, можно добавить в их блок распознавания трехмерную модель вашего лица, фигуры и особенностей походки… — задумчиво пробормотал Бен, — и прописать безусловный запрет на любые действия против. Или, скажем, добавить каждому Зомби одну ступень импринтинга. Так, чтобы ваш имел высший приоритет. В общем, над реализацией мы еще подумаем…

— Второй вариант мне нравится больше… — облегченно вздохнул Олсен. — Ладно, это все мелочи. Когда будут готовы первые рабочие образцы?

— Думаю, в течение месяца…

— Значит, можно постепенно продумывать пиар-кампанию по их рекламе…

— Мне кажется, что Зомби стоит придержать, босс… — сказал Гронер. — Пока не время…

— Не понял? — нахмурился Брайан. — Что значит «придержать»?

— Для того чтобы продать изделие с максимальной выгодой, для начала компании необходимо выбрать оптимальный момент. Выражаясь знакомыми вам понятиями, после победы в системе Пронина, Лагоса и Квидли акции проекта «Демон» непрерывно дорожают. Выброшенная на рынок информация о «трагической гибели» сотни выпускников Академий от рук создателей этих монстров тихо растворится среди воплей восторженных почитателей. А больше ничего у нас против них нет. Ну, если не считать участия Демонов в жалкой драке в заштатном гарнизонном баре. То есть даже если мы инициируем расследования по каждому факту пропажи молодых офицеров, то добьемся немногого. Победителей не судят. В общем, на сегодняшний день Зомби никому не нужны: людям ПОКА кажется, что Демоны легко собьют любого Циклопа, надежно защитят Окраину и вдесятером остановят любые полчища врага… Но с течением времени, даже при идеальном для Демонов раскладе, эта эйфория сойдет на нет. Стоит им один раз не успеть прыгнуть к какой-нибудь атакованной Циклопами системе, как поднимется жуткий вой. И Демоны быстро окажутся виновными в смерти миллионов погибших при бомбардировке планеты и всех тех, кого сожгут при ее защите…

— И вот тогда мы выбросим на рынок своих Зомби… — ухмыльнулся банкир.

— Нет. Не тогда, босс… — осторожно возразил Гронер. — Сначала надо сделать так, чтобы Демонов ВОЗНЕНАВИДЕЛИ. Каждая их ошибка, каждое отличие, вызывающее зависть у обывателя, каждый поступок, который можно истолковать двояко, должен быть помещен под микроскоп, И вывернут на-изнанку. Вот тогда даже те жалкие козыри, которые у нас есть уже сейчас, покажутся джокером. А деньги, потраченные на черный пиар, вернутся в десятикратном размере…

— Пожалуй, ты прав…

— В принципе есть и мирный путь, босс, но, как мне кажется, экономически он выглядит не очень…

Олсен приподнял одну бровь и вопросительно посмотрел на помощника.

— Мы проанализировали данные, переданные вами позавчера. Человек, работающий с транспортом и обломками техники из системы Пронина, оказался чертовски хорошим специалистом. Информации хватило не только для построения рабочих моделей способностей Циклопов и Демонов, но и для того, чтобы сделать интересные выводы…

— Ближе к делу, Бен… — нетерпеливо заерзал в кресле Олсен.

— Простите, босс! В общем, если очень коротко, то попытка абордажа транспорта провалилась. Все три члена его транспорта были убиты НЕ стрелковым оружием Демонов, а ракетой, выпущенной с их «Кречета». То есть для того, чтобы справляться с Циклопом один на один, способностей модификантов Харитонова НЕ ХВАТАЕТ. Значит, при правильном подходе к делу теоретически можно вписаться в их Проект уже сейчас. Лоббируя смешанный экипаж из Демона и Зомби: думаю, что КПД такой двойки при работе с крупными кораблями врага, а также при переносе войны на территорию Циклопов может быть очень высоким…

— О как… — удивленно покачал головой банкир. — Пожалуй, тут есть над чем подумать…

— Подумайте… — кивнул Гронер. — Только вот если мы в это впишемся, то когда маятник качнется обратно, мало нам не покажется…

— Что за маятник? — не понял Брайан.

— Общественное мнение. Страшная штука, босс…

На космодром Парк-Сити, столицы Арлина-четыре, медленно опускалась теплая южная ночь. Выбравшись из кораблей, припаркованных рядом с Башней, мы уселись на корпус элеватора артсклада и уставились на далекие горы, розовеющие снежными шапками в лучах все еще освещающего их светила. Иришка, обняв меня руками, мурлыкала какую-то веселую песенку и периодически сопела мне в ухо. Игорь, подкидывая в руке монетку, нетерпеливо посматривал в сторону воздушного коридора, в котором должны были показаться габаритные огни опаздывающего уже на три минуты такси. Беззлобно грызущиеся Рикки и Элен развлекали остальных.

А я пытался заставить себя расслабиться: приказ, полученный лично от генерала Харитонова, запрещал любые тренировки, упражнения и все то, что может хоть как-то отвлечь ребят от основной цели прилета на Арлин. От отдыха.

Перестать думать об оставленной в двенадцати часах гипера войне получалось с большим трудом: если спросить меня, двое суток, выделенные нам для отпуска, можно было провести с гораздо большей пользой для подразделения. Однако рекомендации психологов Рамона Родригеса показались Харитонову важнее.

— Война от вас не убежит… — стоя в рубке линкора «Иван Грозный», вещал он. — Циклопы останавливаться не собираются. И для того чтобы быть в состоянии им противостоять, вы обязаны отдохнуть. Ясно? Это не просьба, а приказ! Поэтому НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ.

Естественно, переубедить его мне не удалось, уже минут через двадцать после беседы наши машины отстыковались от посадочного стола висящего над Квидли-два линкора и врубили маршевые Двигатели…

Место нашего отдыха выбирал сам генерал: Арлин-четыре располагался относительно недалеко от Лагоса, места нашего постоянного базирования, и считался одним из лучших курортов сектора. Правда, до беседы с Харитоновым я о нем не знал, зато Конти, услышав это название, не мог согнать с лица довольную улыбку до момента посадки в «Кречет». Впрочем, я его понимал: даже я, относительно спокойно переживший моральный дискомфорт стычки в системе Квидли, иногда ловил себя на ощущении, что устаю. Устаю от безумных нагрузок, постоянных полетов, ответственности перед подразделением и страха за жизни Иришки и остальных вверенных мне Харитоновым ребят. Поэтому, уйдя в гипер, я постарался выбросить из головы планы будущих тренировок и лег спать…

…Как обычно, наше пребывание на планете решили проконтролировать «контрики». Это стало ясно с первых слов, сказанных диспетчером орбитальной крепости в ответ на мой запрос о посадке:

— Демон-пять! Добро пожаловать на Арлин! Заходите на посадку по коридору один!

Посмеявшись над тем, что приземление на стоянку адмиральского катера становится доброй традицией, я тут же отвлекся на вызов, полученный по защищенному от прослушивания каналу. Звонил некий майор Тишкин, старший группы подстраховки, уже сутки работающей на планете. Коротко поздоровавшись, он сразу скинул мне файл-идентификатор и здоровенный массив данных по заведениям, рекомендованным для посещения. А потом попросил «по возможности не вылетать» за границы указанного в массиве сектора столицы, так как «располагает недостаточным для перекрытия всей территории планеты» количеством людей. Представив объем выполняемой его подчиненными работы, я ужаснулся. и пообещал прислушиваться к его рекомендациям. После чего Тишкин сразу же отключился.

Несмотря на радостные вопли диспетчера Башни, заводившего нас на космодром, в посадочном квадрате не оказалось ни одного встречающего: то ли до Арлина еще не добрались вездесущие головизионщики, то ли с местными кадрами поработали ребята майора Тишкина. Чему обрадовался не только я один — ребята, порядком одуревшие от процедуры чествования «героев обороны Квидли», мечтали о чем угодно, кроме дачи интервью. Или поцелуев супруг местных властных и деловых кругов…

— А вот и наше такси… — ткнув меня в плечо и прервав мои воспоминания, довольно улыбнулся Игорь. И, подхватив с пластобетона почти пустой рюкзак, забросил его на плечо: — Ну, что? Приключения начинаются?

— А то! — поддакнул ему Гельмут. — Судя по зареву над городом, ночная жизнь здесь бьет ключом!

— Лучший курорт в секторе! Если, конечно, Рикки не врет! — мечтательно прищурилась Элен и, показав язык «обидевшемуся» Конти, первая вскочила в дверной проем замершего перед нами такси. Где, с размаху плюхнувшись в жалобно заскрипевшее кресло, потянулась к консоли координатора: — Сначала завалюсь в первый попавшийся косметический салон. Как минимум часа на три. Надоело смотреть на себя в зеркало: не девушка, а крокодил…

— Да ладно, крокодил! — возмутился Гарри. — Если ты крокодил, то кто же я?

— Зоофил, дурень! — расхохотался неугомонный Рикки и тут же схлопотал две солидные затрещины. — Ладно, ладно, я же пошутил!

— Я сейчас так тебе пошучу, что ласты склеишь! — грозно нахмурила брови Вильямс. — И будешь изображать дохлого тюленя…

— Господа животноводы. Чем без толку ржать, лучше забронируйте места в каком-нибудь приличном отеле. И гоните к нему эту колымагу: страсть как хочется выкупаться! — прервала ее смех Ирина. — Или дайте я поищу…

— Да ладно, справлюсь сама! — оставив в покое забитого Рикки, хихикнула Вильямс. — Сколько номеров? Восемь? Мы с Гарри будем жить вместе…

— И я с Виком — тоже! — улыбнулась Иришка, А потом игриво посмотрела на меня.

— Вы друг другу еще не надоели? — ехидно поинтересовался Конти, превентивно прикрыв голову от ожидаемого подзатыльника.

— Не дождешься… — ухмыльнулась Вильямс. — Мужики у нас не чета тебе… О, нашла… Самый центр. Девять минут лета…

— Ура! — нетерпеливо ерзая по креслу, пробормотал Рикки. — Столько я, пожалуй, вытерплю!

— Что, в туалет приспичило?

— Вечно вы все опошлите. Хочется расслабиться. Познакомиться с какой-нибудь красоткой, поужинать, потанцевать…

— Держи платок… — Ира демонстративно полезла в карман и, заметив, что Конти удивленно пытается сообразить, зачем он ему нужен, добавила: — Боюсь, пока долетим, все такси слюной перемажешь…

Забившись подальше в угол, он тут же выдал свой традиционный диагноз:

— Злюка!

— Ух ты, какой роскошный номер!!! — замерев у входной двери, воскликнула Лола. — Ты снял его для, себя одного?

— Нет… Для нас двоих… — усмехнулся Марк и, подхватив девушку на руки, понес ее в спальню. — Надеюсь, ты не передумала скрашивать мое одиночество?

— Не передумала… — обхватив его за шею, засмеялась девушка. — Только почему у тебя так тихо? Дай-ка я включу музыку, что ли Кстати, у тебя есть шампанское?

— …и заставили врага позорно бежать… — слишком громкий голос диктора, возникшего на развернутом перед кроватью голозкране, заставил Гомеса вздрогнуть и кинуть взгляд на появившееся изображение.

— Посмотрите, как это было! — На смену лучащейся восторгом физиономии ведущего новостного канала на экране возник истребитель, медленно разваливающийся пополам… — Видите? Вот эта стремительная тень, промелькнувшая за кормой первого сбитого на орбите Квидли Циклопа, — «Кречет» лейтенанта Гомеса, одного из десяти Демонов, которые…

— Переключи… — Марк потянулся к сенсору пульта управления, чтобы убрать с экрана ряд голографий, изображающих его и остальных ребят подразделения. Но не успел: Лола, уронив челюсть, смотрела на его лицо, возникшее рядом с виртуальным изображением «Кречета».

— Э-это ты? Правда? — Поставив на паузу часть голограммы с портретами остальных Демонов, Лола расширенными от удивления глазами посмотрела на своего кавалера. — Точно! Вот эти двое были с нами в «Северном сиянии», правда? Их звали Рикки и Вольф! Так вы что, правда те самые Демоны, которые защитили Лагос? С ума сойти…

— С ума сходить не надо… — вздохнул Марк. — Те самые…

Пропустив его фразу мимо ушей, девушка метнулась к панели управления в изголовье кровати и, отмотав изображение на начало боя, ткнула пальнем в обломки взрывающегося корабля:

— Он по-настоящему взорвался? От твоей ракеты? И ты — самый крутой Демон в своем подразделении?

— Самый крутой? Я? С чего ты взяла? — сменив канал на музыкальный, усмехнулся Гомес. И, обхватив девушку за талию, притянул ее поближе. — Ну их, эти новости! Я прилетел сюда отдыхать…

— Ну как же! Я же слышала своими ушами, что ты первый сбил корабль Циклопов на орбите Квидли! Что из этого следует?

— Что ведущий — полный придурок. Читает текст, который готовили болваны. Первый корабль мы сожгли в открытом космосе. Очень далеко от Квидли-два…

— Но ведь сбил его ты? — уперев палец в грудь Марка, спросила Лола.

— Давай сменим тему, ладно? — расстроенно попросил парень. — Не хочу говорить о войне. Кажется, ты хотела скрасить мое одиночество?

— Ответь только «да» или «нет», и я отстану…

— Да. Но…

— Никаких «но»… — Девушка задумчиво посмотрела в глаза улегшемуся на спину парню и, стянув с плеча бретельку, прошептала одними губами: — Все будет так, как ты захочешь. И сегодня, и всегда. Обещаю…

…Лежа рядом с тихо посапывающей во сне Лолой, Марк безуспешно пытался уснуть. Увы, несмотря на бурно проведенную ночь и довольно большое количество выпитого спиртного, сна не было ни в одном глазу. То ли потому, что сутки без физических нагрузок показались его организму отдыхом, то ли из-за слов, сказанных его девушкой перед тем, как заснуть:

— Я так счастлива, что тебя нашла… Спасибо, герой!

«Знала бы ты, какой я герой… — угрюмо глядя в окно, за которым занимался рассвет, думал Гомес. — теленок на веревочке, и только. Сидишь в своем кресле, смотришь на тактический экран и пытаешься вовремя запустить „Касатку“ или „Пиранью“ в цель, появившуюся перед одной из машин звена. Круто, правда? Еще иногда сажаешь машину на космодром. Или взлетаешь. Если Волкову лень. А потом стоишь перед объективами голокамер, улыбаешься и позволяешь вешать на себя медали. И называть себя героем, „Мастер-пилотом“ и спасителем Лагоса и Квидли… Бред!!! Волков, Семенов, Вильямс, Орлова — они действительно ЛЕТАЮТ. А я — балласт, Модифицированный, увешанный наградами и даже засветившийся в новостях балласт с БК-ашкой в голове. Транслятор команд лидера звена, и только…»

На душе вдруг стало так тошно, что Марк заскрипел зубами и потянулся к оставленной на тумбочке рядом с кроватью бутылке виски.

— Ты почему не спишь, милый? — сонно спросила съехавшая с его плеча Лола. — Тебе не понравилось?

— Ты была восхитительна… — сделав пару больших глотков, Гомес прислушался к своим ощущениям и поставил бутылку на место. — Просто на душе что-то не очень…

— Почему? — потянувшись к сенсору в изголовье, девушка затемнила оконное стекло и, обняв Гомеса за шею, заглянула в его глаза. — Расскажи, может, я смогу чем-нибудь помочь?

— Спи, девочка моя… — грустно улыбнулся Марк. — Мне уже ничем не поможешь…

— Ты что, стесняешься того, что с тобой сделали? — Лола приподнялась на локте и, покрутив пальнем у своего виска, легонько шлепнула Гомеса по лбу. А потом, помрачнев, спрятала лицо у него на груди. — Знаешь, я помню свое детство урывками. Если верить врачам, то это нормальная реакция организма на стресс. А ведь я толком ничего не видела! Ни когда нас вталкивали в пропахший чем-то едким трюм грузового корабля. Ни во время взлета с космодрома. Ни при разгоне для ухода в гипер. Но очень хорошо помню ощущение панического страха или запредельного горя у всех без исключения окружавших меня взрослых. Мужчина в спортивном костюме, сидевший на полу рядом с погрузочным роботом, не отводил взгляда от палубы, под которой, как я потом догадалась, находилась корма и маршевые двигатели. И постоянно потел, Капельки пота, скатываюшиеся по его лицу и оставляющие темные пятна на его груди, он не замечал. Но вздрагивал от любого постороннего звука. Так сильно, что я каждый раз пугалась. Его соседа непрерывно била дрожь. Смотреть, как у него трясутся подбородок и руки, которыми он прижимал к себе постоянно рассыпающиеся свертки, тоже было страшно — он был ВЗРОСЛЫМ! И не мог, не должен был так бояться! Помню бледное, как снег, лицо кого-то из членов команды грузовика — молодой парень, таскавший нам воду и еду, до прыжка в гипер постоянно вжимал голову в плечи. Будто ждал взрыва. И еще каждые две секунды сглатывал слюну…

Лола, сделала небольшую паузу, провела пальцами по груди Гомеса и вздохнула:

— Женщина, рядом с которой я сидела, все десять часов в гипере тупо смотрела на голограмму своего сына, служившего на одной из уничтоженных Циклопами орбитальных станций. И по ее лицу не-прерывно катились слезы. Помню мальчишку года на два младше меня, сжимавшего в побелевших от напряжения пальцах берет своего отца, Его мать, поседевшую от горя. Помню плач моей мамы, еле В слышно повторяющей имена своих родителей… Знаешь, я поступала в Академию планетарной пехоты шесть раз…

— Зачем? — вырвалось у Гомеса. — Ведь после второго отказа уже не возьмут?

— Мой папа остался на Ньюпорте… — глухо произнесла девушка. — Он не был военным. Просто работал на другом конце континента. И не успел вернуться домой до окончания эвакуации. Он был большим, сильным и очень добрым. Когда я ложилась спать, он садился рядом, тихо-тихо рассказывал мне сказки и перебирал своими пальцами мои локоны. А когда я приносила домой плохие отметки, он не ругал меня, а грустно смотрел мне в глаза и спрашивал: «Доченька, если ты не поняла эту тему, почему не спросила? Я бы тебе объяснил!» А я, вместо того чтобы сесть с ним рядом и слушать, как он говорит, фыркала и убегала гулять… Дура! Я бы сейчас отдала все ради того, чтобы иметь возможность быть с ним рядом… Чувствовать его прикосновения, слышать ласковое «доченька» и засыпать, положив голову на его ладонь… Только этого никогда уже не будет! Не будет, потому что эти твари уничтожили планету, на которой жил ОН! Мой папа, понимаешь? И я до сих пор умираю от горя, когда смотрю его голографии…

Вытерев глаза уголком одеяла, девушка сглотнула подступивший к горлу комок и прошептала:

— Я мечтала закончить Академию планетарного десанта. Десантно-штурмовой факультет. Чтобы иметь возможность видеть Циклопов не на тактических экранах шлемов пилотов-истребителей, а через забрало. Вплотную. Близко-близко. И рвать их голыми руками… Да, я знаю, что человек не сравнится с ними ни в силе, ни в скорости, ни в реакции, но хотя бы одного врага я бы с собой забрала…

— Почему тебя не взяли в Академию? — погладив девушку по голове, тихо спросил Марк.

— Психологи забраковали. Теперь я — обычный техник систем вооружения. Работаю на Ключе-два. Обслуживаю артавтоматы и элеваторы. Мне плевать на гордость — если хотя бы одна торпеда, которую подаст мой элеватор, зацепит корабль Циклопа, то я умру счастливой… — ответила Лола. — Да, я не люблю свою работу. Но ради того, чтобы увидеть, как взрываются их корабли, я готова всю жизнь ползать на коленях за тем, кто на это способен! А еще… я готова на все, лишь бы иметь возможность убивать Циклопов собственными руками: стать андроидом, мутантом и даже донором органов. Я соглашусь на любой эксперимент, даже если у меня будет один шанс из ста на его успешное завершение…

— Ты понимаешь, о чем ты говоришь? — вспомнив свое «пробуждение» в лаборатории Комплекса, угрюмо спросил Марк.

— Да. Я их НЕНАВИЖУ… И отдала бы все, чтобы быть одной из двух девушек вашего подразделения…

…Капитан Кощеев возник в дверном проеме и, доложив о прибытии, с надеждой посмотрел на генерала:

— Вы читали мой рапорт, сэр?

— Садись, Алексей… — Расстегнув верхнюю пуговицу кителя, Харитонов кивнул в сторону дивана и, выбравшись из-за своего стола, опустился в глубокое кресло по другую сторону от журнального столика. — Конечно же, читал.

— И каким будет ваш ответ?

— Чего тебе не сидится в Академии? — вопросом на вопрос ответил генерал, — Ты лучший преподаватель из тех, которых я видел. И таких, как ты, в Конфедерации — единицы. «Учился летать у Кощея» — бренд. Который признают все офицеры ВКС…

— Владимир Семенович! — Кощеев сцепил пальцы обеих рук в замок и грустно посмотрел на начальство. — Я ушел из строевой части по вашей просьбе. Формулировку помните?

— Смутно…

— А я помню. Слово в слово… — Кощеев криво усмехнулся и, немного подумав, процитировал: — «Судя по имеющимся у меня разведданным, война вот — вот перейдет в стадию позиционной. За предыдущие два года мы потеряли слишком много хороших пилотов, поэтому задача номер один, которую мы видим на ближайшие годы, — воспитание достойной смены, способной бить врага хотя бы количеством»…

— Что-то такое припоминаю… — кивнул Харитонов.

— Это еще не все. «Мы пришли к выводу, что в настоящее время оптимальной точкой приложения сил лучших пилотов Конфедерации является не война, а преподавание. Поэтому прошу тебя как офицера и патриота некоторое время поработать инструктором летного дела в любой Академии по твоему выбору…»

— Мои слова. Насколько я помню, ты думал что-то около недели…

— Восемь дней. Я согласился. Потому, что вы были правы. Тогда… — кивнул капитан. — Сегодня ситуация изменилась. Во-первых, война перешла в активную фазу, и в ближайшее время следует ожидать серии попыток захвата обитаемых систем Окраины. Во-вторых, единственной силой, способной изменить соотношение сил с Циклопами, являются ваши Демоны. А значит, мое преподавание в Академии теряет всякий смысл. В-третьих, «некоторое время» — это не НАВСЕГДА…

— Ты мог бы преподавать у меня в Проекте… — склонив голову на плечо, хмыкнул генерал.

— Как? Для того чтобы корректировать работу курсанта, я должен быть быстрее его. И опытнее. Увы, по сравнению с возможностями ваших модификантов мои навыки — детский лепет. Я изучил все записи их боев, которые нашел в общем доступе. И те, которые сделал сам около Квидли. Вывод прост — я не смогу так летать. Никогда. И научить их чему-то тоже не смогу. Не хватит физических кондиций. Поэтому, как офицер и патриот, считаю своим долгом попроситься во вторую очередь Проекта. Или в третью: хочу приносить пользу с максимальным КПД. Хочу снова почувствовать себя пилотом…

— Ты и так пилот. И не просто, а «Мастер-пилот»…

— Да? В системе Квидли весь Двенадцатый флот сбил три истребителя Циклопов! ТРИ!!! А десять «Кречетов» ваших Демонов — двадцать восемь. Не потеряв при этом ни одного своего. Как? Владимир Семенович! Я знаю, на что был способен один из них чуть меньше года назад. Сам его учил Так вот, за такой короткий промежуток времени Волков не мог так слетаться со своими подчиненными. Я анализировал каждый маневр его звена. Такой согласованности действий невозможно добиться одними тренировками — каждый борт в нем летает так, как будто управляется общим искином. Но в условиях постоянной работы генераторов помех это нереально. Отсюда вывод: либо вы решили вопрос с экранированием сигнала, либо изменили Демонов не только физически. Первый вариант отпадает — зачем идти на нарушение закона о глубоком вмешательстве в геном человека, если эскадрилья управляемых иски— нами «экранированных» машин, способных выдерживать любые перегрузки, может раздолбать любой корабль Циклопов? Нелогично. Значит, в Демонах есть что-то такое, что позволяет реагировать на изменение оперативной обстановки не столько соло, но и в групповом режиме… В общем, меня мало интересует название этого процесса или свойства — я хочу вернуться в боевое подразделение. Вернее, не так. Я хочу служить в лучшем боевом подразделении Конфедерации — в подразделении Демонов. И вместе с ними бить Циклопов. То есть пройти ту же цепочку изменений, которую пережил Волков…

— Это не так просто… — вздохнул Харитонов. — И тебе не двадцать лет…

— Я готов на любые необходимые процедуры, начиная со стандартного омоложения. И на любой риск… — пожал плечами Кощеев. — Я — пилот. И умру им. Пусть даже на операционном столе…

— Хорошо… — вздохнул генерал. — Завтра я подпишу приказ о твоем переводе в Первый отдел ОСО ВКС. Так что в Академию можешь не возвращаться. Координаты комма оставь у секретаря — я с тобой свяжусь. Доволен?

— Спасибо, Владимир Семенович… — Кощеев радостно заулыбался. — Я вас не подведу…

— А я и не сомневаюсь… — Харитонов кинул взгляд на свой коммуникатор, мрачно свел брови на переносице и, встав с кресла, протянул капитану широченную, покрытую мозолями ладонь: — Ладно, беги. Боюсь, что, если я не приму следующего просителя, она вынесет мне двери…

— Кто-то из Демонов? — усмехнулся Кощеев.

— Если бы… Ладно, на днях жди вызова…

Лолита Шкловски ворвалась в кабинет, едва не сбив с ног не успевшего посторониться Кощеева. И, с трудом дождавшись, пока капитан выйдет в приемную, требовательно посмотрела на Харитонова:

— Владимир Семенович! Мне срочно надо на Нью-Джорджию…

— Да? — возмутился генерал. — А на Старую Землю вам не надо? Садитесь! Что за самодеятельность вы тут развели? Сейчас… секундочку… Вот! Нашел!

На появившемся над столом мониторе возникла грустная физиономия доктора.

«Да. Я их ненавижу… И отдала бы все, чтобы быть одной из двух девушек вашего подразделения…»

— «…и отдала бы все, чтобы быть одной из двух девушек вашего подразделения…» — передразнил девушку генерал. — Интересно, откуда вы могли знать, что в подразделении их две, если, увидев лицо Гомеса на экране, так «искренне» удивились?

— Я могла видеть новости с Лагоса. Раньше… — Его собеседница слегка покраснела.

— В таком случае вы должны были узнать ребят еще в клубе… — вздохнул Харитонов. — Если, конечно, вы не полная дура. И не страдаете провалами в памяти: в ролике, снятом по личному указанию господина Мак-Грегора, их не показали разве что голыми.

— Я могла видеть только часть…

— Доктор Шкловски! — нахмурился генерал. — Не знаю, как вам, а мне кажется, что задание вы провалили. Да, в результате вашего воздействия индекс морального состояния лейтенанта Гомеса повысился и вышел из критической зоны. Но своим «творческим» подходом к выполнению рекомендаций психологов вы чуть не…

— Я понимаю… — Девушка вскочила на ноги и с вызовом уставилась на начальство. — Но мне хотелось усилить эффект последней фразы…

— Мне тоже многого хочется… — жестом приказал ей сесть Харитонов. — Вы сами — врач. И должны понимать, что в таком Проекте, как «Демон», случайностей быть не должно! Думаете, отчего мы круглые сутки мониторим каждого из модификантов? От безделья? Или нам очень нравится копаться в их личной жизни?

— Не думаю…

— А вы задумайтесь, девочка моя! Никому из нас это не нравится. Мы просто ВЫНУЖДЕНЫ. Потому что не можем пустить Проект на самотек. Малейшая ошибка — и жизнь тех немногих, кто способен на равных сражаться с Циклопами, окажется под угрозой. Ведь нервный срыв любого из них способен вызвать цепную реакцию с непредсказуемым результатом… — Генерал сделал небольшую паузу, собрался с мыслями и продолжил: — Не знаю, как для вас, а для меня любой из Демонов — Личность. Личность, достойная уважения. Я бы хотел иметь их своими друзьями. И поэтому ненавижу себя за то, что вынужден ими манипулировать… Если бы не было войны…

— Если бы не было войны, то я бы жила с мужем и детьми в своем Хайд-Роке. И принимала бы роды в местной клинике… — угрюмо сказала доктор Шкловски. Зачем-то застегнула верхнюю пуговицу блузки и добавила: — Вместо того чтобы строить из себя мать-героиню…

— Не понял? — нахмурился генерал.

— Мне срочно надо на Нью-Джорджию. Я беременна, Значит, довольно скоро у вас появится первая информация о возможности получения потомства от ваших ненаглядных Демонов. И, естественно, обо всех нюансах вынашивания такого плода…

— Вы сошли с ума? — Харитонов вскочил с кресла и, обойдя стол, присел на корточки перед своей со-беседницей. — Забеременеть от модификанта невозможно! Защитный механизм, прошитый в геноме…

— Защитный механизм рассчитывала я… — фыркнула врач. — Значит, могу его обойти. Мутации Демонов завершились еще на прошлой неделе. И мне необходимо быть уверенной в том, что никто из наших недругов не сможет воспользоваться милой возможностью получить суперсолдата с помощью подложенной под кого-нибудь из ребят суррогатной матери.

— И для этого вы решились забеременеть сами? — вырвалось у генерала.

— А кто, по-вашему, должен был выступить в роли подопытного кролика? — возмутилась Шкловски.

— Ну, нашли бы кого-нибудь. Добровольца…

— А меня, конечно же, заставили… — Лолита криво ухмыльнулась. — Кто лучше меня сможет контролировать процесс и отслеживать все происходящие в организме матери изменения?

— Рамон в курсе? — перебил ее монолог Харитонов. — Насколько я помню, целью вашего прилета была только коррекция морального состояния Гомеса. А не эксперимент с оплодотворением, Я человек военный и не понимаю самодеятельности.

— В лаборатории все готово для наблюдения за Процессом…

— Я спросил, знает ли майор Родригес! — зарычал генерал. — Вы можете ответить просто «да» или «нет»?

— Нет. Не знает. Я хотела рассказать ему после прилета… У меня не было гарантии, что мой компенсатор сработает. И что Гомес оплодотворит меня с первого раза…

— Вылетим на Нью-Джорджию завтра. В восемь утра… — сдерживая гнев, прошипел Харитонов. — Насчет вашей беременности будем говорить с Родригесом и Плетневым: я в этом вопросе не специалист. Единственное, что мне хочется сказать, — я вами ОЧЕНЬ недоволен.

— Вы знаете, что именно мы подарили человечеству? Ну, в лице наших Демонов? Знаете, что тот же Плетнев считает необходимой принудительную стерилизацию всех проходящих через Проект модификантов? Вы задумывались, что будет через пять, десять лет, когда закончится война и все эти парни и девушки вернутся в мирную жизнь? Наверняка — нет! А ведь им захочется детей! А теперь представьте, что будет, если они узнают, что стерильны? Вы уверены, что их реакция будет адекватной? А если нет? Что может натворить толпа тренированных и привыкших убивать монстров, знаете? Их же никто не остановит!!!

— То есть вы просто заботитесь об их будущем? — с издевкой в голосе спросил Харитонов.

— Представьте себе, да!

— Так вот! Я запрещаю ЛЮБЫЕ эксперименты, не согласованные со мной или майором Родригесом. Любые! Вам ясно?!

— Даже если на кону будет стоять существование всего человечества? — уперла руки в бока доктор Шкловски.

— Наплевать! Это армия, а не публичный дом! — чувствуя, как под пальцами крошится корпус комма, заорал генерал. — Вам все понятно? Тогда марш в свою комнату! Немедленно!!!

Харитонов постучался к нам в комнату в пятом часу утра. И, не дав мне сказать ни слова, кивком показал на прислонившегося к стене рядом с нашей дверью молодого парня в форме летного состава ВКС:

— Павел Забродин. Ваш аналитик. Поговори с Беккером — пусть выделит ему комнату рядом с вами. Далее, завтра, во второй половине, должны пригнать интересный кораблик, но, увы, я его принять не смогу — улетаю на Нью-Джорджию. Поэтому представитель «Централ Спейсшип» свяжется с тобой. После того как примешь машину, зайди к Ридли — он познакомит тебя с новыми подчиненными. Послезавтра должны доставить экспериментальные скафандры и оружие — их протестируете по полной: Железный Джо обещал выделить для вас время на полигоне. Доклад по выявленным недостаткам отдадите ему же — он отправит его ко мне уиндером. Что еще?

— Патрулирование… — подал голос Забродин.

— Да. С сегодняшнего утра одно из трех звеньев постоянно должно быть в космосе — если верить расчетам Забродина, то вероятность появления в системе разведывательных судов Циклопов очень высока. Впрочем, как и вероятность начала полноценного вторжения…

— Две орбитальные крепости на систему — это слишком мало… — перебил его я. — Неужели нельзя вывесить еще хотя бы четыре?

Харитонов, и без моего замечания пребывавший в омерзительном настроении, заскрипел зубами:

— Четыре? Ты знаешь, сколько труда мне стоило выбить еще две? Да и те прибудут не раньше чем через неделю.

— А еще как минимум дней двадцать монтажа… — присвистнул я. — Боюсь, что Циклопы столько ждать не будут. Надо было шевелиться раньше!

— Раньше? — озверел генерал. — Верфи работают без остановки. Только вот их продукцию сначала забирает Метрополия! По их мнению, главное — обезопасить центральные сектора Конфедерации. Как же, там сосредоточен весь бизнес! А Окраину можно защитить и «потом»…

— Идиотизм… — вырвалось у меня.

— Нет, сынок. Это не идиотизм, а Система. Знаешь, что мы обязаны оберегать тщательнее всего? Политиков! Людей, важно надувающих щеки и имеющих право решать, кому жить, а кому умирать. И изменить этот порядок невозможно. Ладно, все это к делу не относится. Да, постарайся побольше гонять ребят Беккера — если что, то надеяться ты сможешь только на них. Соответствующие распоряжения он уже получил…

— Есть, сэр… — кивнул я.

— Все, мне пора… — заставив себя успокоиться, вздохнул Харитонов. — Не планировал улетать так рано, а придется… Держитесь тут, ладно?

Отвечать ему я не стал — просто пожал протянутую руку, выдержал пристальный взгляд что-то уж слишком сильно встревоженного начальства и проводил его до припаркованной перед казармой «Капли».

Вернуться досыпать мне не удалось — рядом с дежурным по подразделению меня встретил заспанный капитан Беккер, видимо, поднятый с постели звонком Харитонова. Не дожидаясь, пока я сформулирую поставленные передо мной задачи, он посмотрел на остановившегося рядом со мной Забродина и поинтересовался:

— Комната нужна вам?

Аналитик кивнул.

— Ловите код доступа. Комната восемнадцать. На том же ярусе, что и у ребят Волкова. Да, еще: для получения доступа в казарму необходимо авторизовать комм…

— Спасибо, уже… — Забродин посмотрел на нахмурившегося дежурного лейтенанта и по-мальчишески ухмыльнулся: — Пока Харитонов с Волковым общался… Все равно делать было нечего…

— Хакнул что ли? — спросил я и, увидев, как на его физиономии появляется крайне довольная улыбка, расхохотался.

Сервер подразделения взломать невозможно… — неуверенно предположил Беккер.

— Ну да, наверное… — Павел почесал затылок и подмигнул опешившему капитану: — Просто я об этом не знал. В следующий раз постараюсь не смочь… Ладно, пойду к себе. Спать хочу…

— Это кто такой? — проводив взглядом удаляющегося парня, шепотом спросил Беккер. — Какой-нибудь умник из штаба?

— Угадал… — улыбнулся я. — Ладно, идем, прикинем план тренировок и расписание совместного патрулирования на ближайшие двое суток…

…Уйти обратно в гипер уиндер не успел. Так как всплыл посередине между крейсерами Шестого флота и эсминцами Циклопов. И секунд через пятнадцать после своего появления превратился в облако из разлетающихся в разные стороны обломков. Однако поставленную перед ним задачу пилот выполнил — сбросил диспетчеру Ключа-один сообщение.

Ибо через минуту после его гибели Волкова вызвал полковник Ридли.

Беседы Виктора с Железным Джо Ира не слышала — общение шло в защищенном канале. Но изменение в настроении лидера звена почувствовала кожей: «Кречеты», как раз заходившие в атаку на оторвавшуюся от основной массы своих сородичей двойку, совершили совершенно безумный маневр и на долю секунды зависли в положении, необходимом для активации генераторов полей интерференции.

— Общий сбор у Ключа-два… — Лишив истребитель ведомого кормовых эмиттеров защитного поля, Виктор подставил его под «Касатку» Гомеса и, походя угостив «Пираньей» оставшегося без напарника второго Циклопа, на форсаже повел звено к орбитальной крепости…

Сдвинув два из трех щитов в заднюю полусферу, Орлова ненадолго отвлеклась от происходящего рядом с их «Кречетами», переключила тактический экран в режим меньшего разрешения и ошалело покачала головой: за четырнадцать с лишним часов боя эскадра Циклопов потеряла больше половины своих кораблей. Лишившись крейсера, пяти эсминцев и тридцати четырех истребителей.

Видимо, поэтому последние часы картина боя выглядела какой-то не такой: вместо того чтобы продолжать атаки на корабли первой линии обороны Шестого флота, Циклопы все чаще фокусировали огонь на «Кречетах», правильно оценив их роль в крушении своих планов. Впрочем, любая ошибка воспрянувших духом защитников Лагоса-два каралась Циклопами предельно жестоко. Например, четыре корабля Шестого флота, по очереди пытавшиеся поддержать Демонов своим огнем и оторвавшиеся от напарников, оказались атакованы истребителями Жррага. И погибли. Впрочем, после дикого вопля Железного Джо «вырубить все движки к чертовой матери» количество желающих «помочь» быстро сошло на нет. Поэтому потери Шестого флота были относительно невелики. Работа в защитном ордере и предельно четкое управление флотом не могло не привнести свои плоды: к моменту появления уиндера Циклопы сожгли четыре крейсера, двадцать два эсминца, восемь «Торнадо» Оборотней и «Кречет» Рикки. То есть меньше, чем потеряли сами! Что, учитывая статистику всех прошлых вооруженных столкновений, было просто невероятно. Только вот радоваться этому не получалось — сознание, лишенное каких— либо чувств постоянно используемыми «коктейлями», отказывалось думать о чем-либо, кроме боя…

… — Циклопы атаковали систему Арлина… — дождавшись, пока звено Семенова сядет на посадочные столы и подключится к элеваторам артскладов, сообщил Виктор. — И за час сожгли четверть Седьмого флота…

— Когда атаковали? — спросил Шварц.

— На сорок минут позже, чем Лагос… — В голосе Вика чувствовалась такая усталость, что у Иры защемило сердце.

— Сколько там бортов? — одновременно вступили в разговор Гашек, Форд и Шварц.

— Сто семь… На пять Ключей…

— На сорок минут? А почему сообщили так поздно? — поинтересовалась Орлова.

— Этот уиндер был седьмым. Система блокирована. Уйти не дают никому…

— Понятно. Что будем делать? — деловито спросил Форд.

— А что с Элен? — вопросом на вопрос ответил Вик.

— Я в порядке… — подала голос Вильямс. — Истерики нет и не будет. Я ступила. Вик! Просто у меня от «коктейлей» бывает крайне неприятный откат, и я старалась их не принимать. Вот и сорвалась…

— Ты с ума сошла? — разозлился Волков. — Ты вообще понимаешь, для чего они нужны?! Кстати, почему у меня показывает, что твоя БК-ашка в порядке?

— Я немного скорректировала программу контроля. Давно… — призналась Элен. — Не думала, что возможен такой срыв. Вик! Я… дура! Рикки погиб из-за меня…

— Потом. Про него — ПОТОМ! — перебил ее Виктор. — Итак, семьдесят кораблей здесь. У нас. Сто семь — у Арлина-четыре. Вам не кажется это странным?

— Что именно? — спросила Ира.

— Если верить разведданным, то в системе Шаннара было больше двух с половиной сотен бортов. Где остальные?

— Ты думаешь, у Квидли? — Орлова похолодела.

— Угу… Глупо было бы лезть на Арлин, не добив наполовину уничтоженный Двенадцатый флот. Не находите?

— Пожалуй… — отозвался Семенов. — Только вот если ты ошибаешься, то звено, которое прыгнет к Квидли, потеряет почти двое суток на то, чтобы потом добраться до Арлина… А в три машины там будет ОЧЕНЬ тяжко…

— Могу скинуть расчеты Забродина, Я с ним уже проконсультировался. Так вот, вероятность того, что Циклопы у Квидли есть, составляет восемьдесят три процента… — мрачно сообщил Виктор. — Ну и что будем делать?

— Говори, кому куда прыгать, Вик! — вздохнул Семенов. — Ты же все равно уже все решил. Кстати, перезарядка и дозаправка окончена…

— Игорь! Ты остаешься тут. Не лезь на рожон. И береги ребят…

— А мне куда? — встревоженно спросил Гельмут. — Я вроде обычно с Семеновым…

— Остается штатная тройка. Игорь, ты и Вольф. Звено Вильямс прыгает к Квидли. Если там чисто — идет к Арлину. Я с Ирой и Марком — сразу туда. Кстати, Элен, полеты без «коктейля» запрещаю…

— Я поняла, Вик! Мне хватило Рикки. Правда…

Первые дни после появления в системе Циклопов лаборатория практически не работала. Вместо того чтобы заниматься своими делами, весь коллектив, включая сотрудников охраны, не отлипал от экранов головизоров. Впрочем, вряд ли на планете нашелся бы хотя бы один человек сознательного возраста, который в это время был бы занят чем-то другим. Несмотря на присутствие в системе сразу двух флотов ВКС, каждый из жителей Квидли понимал, что их гибель — лишь вопрос времени…

Глядя на россыпь точек, обозначающих позиции флота Циклопов, Бен судорожно пытался сообразить, как эвакуировать из системы ученых, готовые изделия, оборудование и базу данных. И клял последними словами того, кто придумал строить Лабораторию на Окраине.

«Это изначально было идиотизмом! — повторял он чуть ли не каждую минуту. — Здесь каждый человек на виду! Здесь невозможно проводить летные испытания! И слишком велик шанс потерять все и сразу! Как только появится оказия, надо срочно искать место в Метрополии! Впрочем, может, рискнуть уйти одним кораблем? Что им какая-нибудь одна Старая калоша?»

«Старую калошу» — мощное исследовательское судно «Нинья», построенное на базе эсминца класса «Шторм» — загружали чуть больше трех часов всем личным составом подразделения охраны Лаборатории. И бросили это неблагодарное занятие только после гибели пяти скоростных уиндеров, пытавшихся уйти из системы под прикрытием нескольких кораблей объединенного флота ВКС.

— Мы не уйдем, босс… — выбравшись из пилотской кабины, испуганно пробормотал первый пилот корабля. — «Нинью» сожгут на первых минутах разгона! Она ведь в два раза медленнее уиндера! Поверьте — это самоубийство!

— А оставаться тут — нет? — схватившись за голову, поинтересовался Гронер. — Ты видел, сколько у них кораблей?

— Видел, босс! Но тут хоть есть какая-то надежда там, наверху… — он показал пальцем в нависшие над зданием Лаборатории облака, — ее нет. Я знаю точно…

— Ладно, погрузку можно не форсировать, но корабль должен быть готов к взлету в любую секунду… — вздохнул Бен и в сердцах сплюнув на пластобетон, быстрым шагом пошел в свой кабинет…

Эскадра Циклопов, состоящая из восьмидесяти одного корабля, никуда не торопилась: зависнув напротив Ключа-один, она сосредоточила огонь на его защитных полях и через четырнадцать часов после своего всплытия добила орбитальную крепость, так и не восстановленную после прошлого вторжения. Корабли ВКС делали что могли: бросались в самоубийственные атаки, старались закрывать крепость своими корпусами, пытались группами контратаковать летающие среди них истребители врага и даже шли на таран. Однако смогли уничтожить всего шесть истребителей. За трое суток. Что не сильно сказалось на боевом духе Циклопов: к этому моменту они взорвали Ключ-три и почти добили Ключ-два.

…Появление в системе тройки «Кречетов» заметили только диспетчеры Башни и трех пока остающихся невредимыми крепостей. Видимо, автоматически среагировав на сигналы датчиков раннего обнаружения. Однако уже через десять минут, увидев кадры гибели первого попавшегося Демонам на пути эсминца Циклопов, все население планеты в едином порыве выбежало на улицы. И с этой минуты все рекламные голо экраны Квидли демонстрировали только картины боев этой сумасшедшей троицы.

Каждое удачное попадание встречалось такими воплями радости, что уже часов через пять после появления Демонов на планете не осталось ни одного человека, способного нормально говорить. Впрочем, сорванные глотки никого не беспокоили — воспрянувшее духом гражданское население не уходило с улиц даже в ночной части планеты, И орало, пело, танцевало и обнималось с посторонними, но ставшими такими родными согражданами. Коллектив лаборатории реагировал на победы Демонов точно так же, как и все остальные. Только находясь в своих кабинетах; режим секретности никто не отменял, а покидать рабочие или жилые помещения ученым было запрещено.

…На то, чтобы добить Ключ-два, Циклопам потребовалось больше суток: объединенные силы Второго и Двенадцатого флотов, изменив тактику, стали работать гораздо эффективнее, что в совокупности с беспримерным бесстрашием и самоотверженностью Демонов начало приносить результаты.

То, что вытворяли модификанты Харитонова, иначе, как чудом, не называли. Слушая восторженные комментарии отставных военных пилотов или командиров гражданских кораблей после каждой показанной по головизору успешной атаки, зрители все больше проникались ощущением невероятности происходящего. Даже у скептически настроенного Бена в какой-то момент создалось ощущение, что ситуация не лезет ни в какие рамки: троица Демонов жгла корабли Циклопов так, как будто те забывали закрываться силовыми щитами! Чтобы сбить эсминец, они тратили всего три-четыре атаки! А ведь вооружение их истребителей ничем не отличалось от вооружения обычного «Торнадо». По нескольку раз просматривая каждый эпизод их боев, Гронер даже допускал возможность, что все это — какая-то мистификация или хорошо сделанная подделка, но визит в рубку «Ниньи» и подключение к радарам корабля убедили его в обратном — Демоны сражались по-настоящему. И жгли Циклопов быстрее, чем два флота, вместе взятых…После того как они взорвали крейсер, Гронер с трудом подобрал пытающуюся отвалиться челюсть и… уселся за расчеты: даже одновременный залп третью всего ракетно— торпедного вооружения звена не должен был продавить силовое поле висящих парами и в неподвижности линейных кораблей. А ведь в момент атаки у них не могло быть столько торпед — перед тем как напасть на крейсер, Демоны сражались без пополнения боекомплекта больше полутора часов!

Большой искин лаборатории выдал тот же результат — вероятность такого события стремилась к нулю. И Бен задумался о наличии у них оружия, о котором не слышали ни обыватели, ни оплачиваемые Брайаном Олсеном высшие офицеры ВКС. Загрузив в машину всю имеющуюся у него информацию, Гронер активировал расчетный блок и, не отрываясь от головизора, принялся ждать результатов нового анализа…

Вывод, сделанный искином после обработки траекторий движения кораблей Демонов во время атак, оказался прост до невозможности — вместо того чтобы подавливать силовые поля, модификанты Харитонова «просто» уничтожали их источники. То есть эмиттеры, вынесенные на внешнюю броню. Чем-то вроде генераторов волн интерференции. Ориентируя свои машины так, чтобы одновременный импульс вызвал резонанс в выбранной ими точке. Оценив красоту решения, Гронер вчитался в требования, необходимые для реализации этой идеи, и присвистнул: добиться такой же скорости взаимодействия между его Зомби было невозможно.

«Зато они меньше восприимчивы к перегрузкам и почти неуязвимы… — отключаясь от искина, подумал он. — И обходятся значительно дешевле… А значит, при должном упорстве, свой кусок пирога мы обязательно урвем…»

Орбита Лагоса-два напоминала кладбище старых кораблей. Или обычную свалку. Пока линкор «Иван Грозный» на малом ходу протискивался сквозь россыпь разномастных обломков, генерал пытался оценить ущерб, нанесенный Циклопами. Как ни странно, обе орбитальные крепости планеты были Относительно целы — если можно считать целым истерзанные близкими взрывами бронеплиты, оплавленные элементы конструкций и глубокие проломы на месте некоторых посадочных столов. Впрочем, выполнять свою основную функцию они еще могли, значит, пребывали на боевом посту. А вот с машинами Шестого флота дело обстояло намного хуже — смотреть на два с небольшим десятка крейсеров и эсминцев, которые вернулись из системы Арлина, было больно. Практически все они требовали серьезного ремонта и выглядели просто кошмарно. Однако подавленности или уныния в системе не чувствовалось. Диспетчеры Ключей работали, как часы, два звена «Торнадо» патрулировали в разных концах системы, а четыре ремонтных дока, висящих на орбите планеты, пахали на износ. Для того чтобы дождаться свободного посадочного коридора, потребовалось почти двадцать минут — между космодромом Лагоса-два и ближним космосом непрерывно сновали грузовые лихтеры, и вклиниться в их ряды оказалось довольно сложно…

Космодром тоже выглядел не очень — посадочные квадраты с двенадцатого по двухсотый были пусты, а на первых одиннадцати стояло штук сорок жутко потрепанных истребителей, около которых суетились ремонтные роботы.

«Видимо, все мелкие работы делают на месте… — подумал Харитонов. — Логично. Пока дождешься очереди на стапель, сойдешь с ума от безделья. Молодцы…»

Квадрат двести шесть выглядел чуть более обжитым — там стояло двенадцать «Торнадо» и девять «Кречетов». Удивительно, но около кораблей Демонов не было ни одного человека!

— Их отремонтировали первыми… — Вопрос, заданный начальством вместо приветствия, Ридли не удивил. — Только вот запасных бортов у ребят больше нет…

— Послезавтра прилетит десять кораблей… – Генерал, спрыгнув на пластобетон, пожал руку старому Другу. — Кстати, тягач, скафандры и стрелковое оружие получили?

— Нет… Они пришли на второй день после начала вторжения. И до планеты не добрались…

— Я так и подумал… — вздохнул Харитонов. — И заказал еще. Через два дня доставят. Как мои ребята?

— Не скажу, что очень… — Железный Джо мрачно посмотрел куда-то в сторону «Гнутой подковы», вздохнул и посмотрел в глаза собеседнику: — После возвращения спали почти двое суток. Потом сутки пили. Потом Волков начал их гонять и в хвост, и в гриву. Но помогает это слабо — отлетают десять-двенадцать часов и в бар. Пить. Переживают…

— Ясно… — Генерал нахмурился, пнул ни в чем не повинную «Каплю» и, задумчиво посмотрев на Ридли, забрался в бот.

— Мы вас слушаем, сэр… — сказал я, сообразив, что генерал прилетел в систему не просто так.

— Через полчаса ваши «Кречеты» должны быть в трюме линкора «Иван Грозный». Вылетаем к Ньюпорту. В штаб ВКС. Виктор! Мне нужны все записи ваших боев в системах Лагоса, Квидли и Арлина. Не позднее чем через час после ухода в гипер. Остальное скажу потом. Не буду мешать вам собираться. Увидимся на корабле… — Харитонов поднялся, расплатился с Толстым Тэдом и, не оглядываясь, вышел из «Подковы». Кивнув в ответ на прощальный жест полковника Ридли, я подал руку сидящей рядом Иришке и, дождавшись, когда она встанет, двинулся к выходу.

Торопиться было некуда — личных вещей, которые стоило тащить с собой в Метрополию, у меня не было. а получаса, выделенного генералом на то, что — бы добраться до его линкора, наверняка висящего на орбите, хватило бы на полет через половину системы. Поэтому до своих «Кречетов» мы прогуливались минут десять. И еще столько же потратили на переодевание, предполетные тесты и получение разрешения на валет.

Кстати, с последним можно было бы не заморачиваться — после последнего вторжения весь личный состав базы, включая диспетчеров, переполняло чувство благодарности. Поэтому любая наша просьба исполнялась быстро и без каких-нибудь задержек. Взлетать и садиться разрешалось куда угодно и как угодно, А запрос на получение взлетного или посадочного коридора стал восприниматься лишь как проявление вежливости. И дополнительная возможность поболтать…

Видеть на тактическом экране восемь прогревающих двигатели кораблей было невыносимо. И не только потому, что среди них не было машины Конти: я прекрасно понимал, что война — это не только ордена, медали и хвалебные речи досужих журналистов, но и кровь, боль, потери. Поэтому гибель Рикки я кое-как пережил. А вот смириться с неподъемным грузом ответственности, взваленным генералом Харитоновым на небольшое, в общем-то, подразделение, у меня не получалось. Ибо нереально было представить себе неполный взвод, несущий ответственность за будущее всей Конфедерации. Девять «Кречетов» против военной машины цивилизации Врага, за шесть дней перемолотившей более семисот кораблей четырех флотов ВКС? Бред!

С другой стороны, анализ потерь Циклопов заставлял хвататься за голову — из двухсот четырнадцати бортов, уничтоженных в системах Лагоса, Квидли и Арлина, Военно-Космические силы сбили всего двадцать три корабля. Чуть больше десяти процентов. И это страшно угнетало: ВКС Конфедерации оказались неспособными противостоять врагу, а ведь выпуск второй очереди Проекта ожидался только через шесть месяцев! Которые как-то надо было пережить. Как? Сражаясь против эскадр врага вдевятером?!

Поэтому, глядя на машины своих друзей и подчиненных, я с ужасом думал о том, что малейшая ошибка каждого из ребят невосполнима. И чревата гибелью сотен, если не тысяч, людей.

Свободных столиков в «Старой крепости» не оказалось. Удивленно оглядев ряды дорогущих спортивных флаеров и лимузинов, Гельмут, как самый голодный, влез в консоль координатора и, изучив сайт ближайших подобных заведений, отрицательно замотал головой:

— Я хочу попробовать еду, приготовленную настоящими поварами! А та дрянь, которую стряпают киберповара, мне уже давно надоела…

— Это же жуткий анахронизм! — поморщился Яков. — Еда готовится долго, в процессе приготовления возможны ошибки, а вкус двух разных порций одной и той же дряни может быть совершенно разным…

— Ну да! Только скажи, пожалуйста, отчего на стоянке заведения, в котором готовят эту твою «дрянь», почти нет свободных мест? — усмехнулся Семенов. — Да плевать на места: стояли бы тут какие-нибудь драндулеты, я бы свалил отсюда первым. Но ты оглянись по сторонам! Я сильно сомневаюсь в том, что хозяева таких машин решили поесть там, где не умеют готовить. В общем, Гельмут, не слушай Гашека! Вешай срочный запрос — я готов ждать. Часа два— три… А пока место не освободится, согласен полетать и посмотреть местные достопримечательности…

— У меня появилась идейка… — усмехнулся Вольф и, сдвинув в сторону дверь такси, выскочил на крышу «Старой крепости».

— Куда это ты? — мысленно поинтересовался Игорь.

— Да вот, решил немного поднапрячь наших сопровождающих… — ответил ему Краузе. — Не может быть, чтобы в ресторане не было хотя бы парочки за-резервированных для кого-нибудь столов. А «четверка» при желании может быть очень убедительна. Как считаешь?

Посмотрев на машину сопровождения, зависшую метрах в двадцати от их такси, Семенов расхохотался:

— А что, попробовать стоит. Хотя, скорее всего, это дохлый номер.

— Не дохлый… — обрадованно сообщил автор идеи минуты через полторы. — Говорят, что столик вот-вот будет. И даже два…

— Два? — переспросил его Гельмут. — А два зачем?

— Парни говорят, что без их присмотра в такое злачное заведение нас отпускать стремно… — хохотнул Вольф. — И что они с удовольствием выпьют там по чашечке кофе…

— Передай им, что с нас причитается… — усмехнулся Шварц и первым выбрался из салона такси…

…Наблюдать за процессом приготовления заказанных блюд оказалось чертовски интересно. Небольшой голоэкран, появлявшийся перед каждым из посетителей, позволял видеть весь процесс священнодействия, а сенсоры управления мобильной голокамерой давали возможность регулировать угол зрения, степень приближения и другие параметры снимаемого головидео. Не менее интересной оказалась И возможность обонять запахи, царящие в святая святых ресторана — кухне. Ароматический блок каждого посадочного места передавал все их оттенки, и большинство клиентов «Старой башни» пользовались его услугами все время ожидания заказа. Кстати, стоимость копии файла с записью процесса приготовления составляла десять процентов от цены самого блюда!

Показательный бой прошел серо и скучно — флот, специализирующийся на парадах и торжественном сопровождении кораблей высших офицеров ВКС, воевал на редкость предсказуемо. Каждое действие, исполняемое его подразделениями в начале боя, было исключительно красиво, выверено до секунды и… ничем не отличалось от учебных схем. Поэтому воевать с ними можно было в автоматическом режиме — замкнув управление «Кречетами» на базу данных БК-ашек и их расчетный блок. Глядя на маневры, совершаемые «защитниками» Ньюпорта. Ирина периодически ловила себя на мысли, что видит дурацкий сон: атаковать превосходящие по скорости и маневренности «Кречеты» так, как старались это сделать командиры кораблей Семнадцатого флота, было самоубийством! Поэтому первым вектором атаки звеньев Демонов, почувствовавших слабость противника, оказались линейные корабли, занимавшие третью линию атакующего ордера и не защищенные даже истребителями. Видимо, людей, способных предсказать появление «жалкой» кучки из девяти истребителей в тылу атакующей группировки, во флоте не оказалось. Или они понадеялись на мощь защитных полей, способных превратить любую атаку в бесполезную трату времени.

Сами Демоны так не считали. Поэтому, «отступив» от наступающих тремя идеальными ордерами истребителей… на форсаже прорвались сквозь их строй и, пролетев мимо «звезды» из десяти эсминцев, быстренько «уничтожили» линкор «Чингисхан», крейсер и два из четырех минных заградителей. После блокировки каналов связи условно уничтоженного линкора среди подчиненных командующего флотом началась легкая паника. И если на следующую атаку Демонов эсминцы еще смогли ответить синхронной вспышкой эволюционников и парадным разворотом вокруг своей оси, то после гибели второго крейсера и последних МЗ-шек каждый из командиров кораблей начал сражаться самостоятельно.

Ситуацию это не улучшило, зато здорово подняло настроение Демонам, буйствующим среди кораблей «противника». В общем канале мыслесвязи начался жуткий бедлам: дико хохотала Вильямс; Гарри орал свое «yes!!!»; а Гельмут — любимое «аллес капут». Развеселился даже Виктор — после четвертого «Торнадо», сбитого в одном(!) заходе, он переключился на персональный канал Ирины и расхохотался:

— Видела? Детский сад, а не пилоты!

— Угу… — Орлова на пару мгновений отвлеклась от своих мыслей — идея, мелькнувшая после первой атаки на линкор и проверенная после его «уничтожения», работала. И еще как!

— Слушай, Вик, я тут немного поэкспериментировала со щитами. Не хочешь глянуть, что у меня получается?

Волков кинул один из трех «Кречетов» за корпус идущего параллельным курсом «Торнадо» и, дождавшись, пока пилот истребителя рефлекторно перевесит щит, а Марк всадит ему в борт «Пиранью», выдохнул:

— Угу. На что смотреть?

— На принцип пиковой загрузки генераторов. Смотри, мы сейчас вообще без щитов…

— Одурела? — в голосе Волкова мелькнуло легкое опасение. — БЧ[38] двух «Касаток» видишь? Ну, те, которые двигаются к машине Гомеса?

— Естественно… — хихикнула Ирина. — Полторы секунды до контакта… Секунда… А вот теперь я выведу генераторы на режим… Видишь, времени вполне достаточно… Контакт… Все, теперь можно скидывать энергию обратно на движки и снова ждать…

— Ничего себе… — удивленно присвистнул он. — А я думал, что машину пора отправлять на калибровку. Из-за постоянных перепадов мощности…

— Мне показалось, что терять тридцать процентов слишком расточительно. Потом прикинула варианты, немного посчитала, попробовала… и теперь уверена, что успеваю…

— Пробуем на этих? — Виктор свел «Кречеты» в одну точку, провел их между машин атакующей двойки «Торнадо» и, удостоверившись, что Марк вовремя среагировал на его маневр, всадив во врагов маркеры, с удивлением пробормотал:

— Так! Всего один импульс поля в переднюю полусферу. Заднюю проигнорировала…

— Не было необходимости — против этих деятелей можно вообще не прикрываться…

— Я не об этом. Два «Кречета» из трех имели избыток мощности, третий работал в «стандарте». Дисбаланс, понимаешь? А нужны равные возможности — я же все равно буду ориентироваться на возможности самого слабого. Тогда какой смысл в этой экономии?

— Если бы ты вел все три машины по одинаковым траекториям, то его бы не было… — усмехнулась Ирина. — Но ведь машина Марка шла в «точку» по самой короткой! Значит, и скорость у нее была ниже. И предельная мощность ей не требовалась. Поэтому с нее я и снимала…

— Получается, что я должен контролировать все машины, чтобы знать, с которой ты снимаешь щиты? — задумчиво спросил ее Виктор.

— Ты работай как раньше. Это мое дело. Все равно я чувствую, что и когда ты будешь делать… — хихикнула Орлова. — Главное, имей в виду, что движки можно нагружать и посильнее…

— Идею понял. Но, если честно, пока не уверен, что она применима в бою: я привык точно знать, на что именно могу рассчитывать и в какой момент времени. Хотя… привыкнуть к этому, наверное, смогу. А как насчет всех остальных?

— Пока не знаю… — вздохнула Ирина. — Давай сначала научимся мы, а потом решим, как выдрессировать Игоря и Элен.

— Убедила… — улыбнулся Волков и, сделав небольшую паузу, добавил: — Вообще идея оригинальная. Ты умничка, малыш! Я тобой горжусь…

— Ну, не мне же одной тобой гордиться? — чувствуя, что млеет от его слов, ответила Ирина. — Просто стараюсь соответствовать…

За время нашего отсутствия в системе Лагоса произошли большие перемены. Во-первых, вокруг планеты теперь висело шесть орбитальных крепостей. Причем, судя по массам покоя новых, их монтаж уже перешел в стадию завершения. Во-вторых, пространство, еще недавно усеянное обломками своих и чужих кораблей, оказалось основательно почищено, а в космосе наряду с военными тральщиками работало штук сорок гражданских судов. В-третьих, в секторах подхода[39] каждого из Ключей очень добросовестно устанавливались управляемые минные поля — неподалеку от суетящихся там МЗ-шек висело по транспорту с боеприпасами. В-четвертых, в системе стало не продохнуть от военных кораблей — Шестой флот, доукомплектованный до штата военного времени, рассыпавшись в пространстве, отрабатывал какие-то упражнения.

— Ура, Демоны вернулись!!! — радостный вопль диспетчера одного из Ключей заставил меня улыбнуться и вспомнить о необходимости запросить курс подхода к планете и посадочный коридор.

— Ключ-два! Я — Демон-пять! Группой из десяти кораблей следую на Лагос-два! Прошу…

— Парни! Вы что? Садитесь куда угодно и как угодно! — перебив меня и заглушив пару десятков голосов, пытающихся выразить нам свое уважение, взвыл диспетчер Башни. — И двести шестой, и первый квадраты в вашем распоряжении! Где вы так долго? Мы уже заждались… О черт… Переключаю на командующего базой полковника Ридли…

— Привет, Демоны! — в голосе Железного Джо было столько искренней радости, что я невольно заулыбался. — Садитесь на первый. Жду…

— Есть, сэр! Башня, я — Демон-пять! Девять бортов идут курсом на первый, а одна машина — в двести шестой…

— Демон-пять, я — Башня, вас понял…

После появления в эфире начальства гомон слегка поутих, однако тон переговоров командиров двигающихся вокруг планеты кораблей здорово изменился: даже не видя их лиц, я чувствовал, что улыбаются и они…

— …в общем, босс, другого варианта я не вижу…

— Бен! Ты… уверен? — справившись с удивлением, поинтересовался банкир.

— Угу. Научить Зомби летать на уровне модификантов Харитонова мы не сможем: не позволит исходный материал. Да, в теории, можно найти и использовать как сырье несколько десятков отставных пилотов, но это все равно не решит основной проблемы. Рожденный ползать летать не сможет…

— Я могу оплатить услуги лучших инструкторов… — попробовал возразить Брайан.

— И что? Не забывайте, что наши Зомби — это не искины, и одной программой на всех тут не обойдешься. Каждый из тех мозгов, которые мы вкладываем в их тела, необходимо обучать. А среди наших доноров гениальных пилотов нет. И негениальных — тоже. Маргиналы, сэр. Да, убив кучу времени и сил, в них можно вбить простейшие навыки управления боевыми машинами, но Демонов-пилотов своими Зомби мы не переплюнем. Поэтому выход один: использовать наши изделия там, где они ГАРАНТИРОВАННО окажутся лучше.

— И для этого я должен идти на поклон к Харитонову?! — возмутился Олсен.

— Почему вы? И почему на поклон? — ошарашенно спросил Гронер. — Я думаю, что при правильном подходе к решению вопроса Харитонов прибежит к вам сам!

— Как это?

— Я бы использовал генерала Белоцерковского, Если мне не изменяет память, то Анатолий Павлович — однокашник господина Мак-Грегора, а значит, сможет заинтересовать его еще одним проектом…

— Мак-Грегор уже сделал ставку, Бен! — перебил своего помощника банкир. — Зачем ему вписываться куда-то еще?

— Девять Демонов на всю Конфедерацию — это ничтожно мало. Это не сила, а намек на нее. Естественно, пока. Поэтому слишком неустойчивая опора для политика, который собирается выиграть очередные выборы. Пока Демоны умудряются защищать Окраину, Мак-Грегор на коне. Стоит им потерять хотя бы одну планету — и недовольство электората способно смести Председателя со своего кресла быстрее, чем он успеет выговорить слово «мама»! А проект «Зомби» не потребует начальных вложений, смены выбранного курса или серьезного изменения уже оплаченной им пиар-кампании. Достаточно пары фраз, одного удачного абордажа с участием наших изделий, пары красивых роликов по головидео — и обыватель будет искренне считать, что Зомби и Демоны — это две грани одного и того же кристалла. Да Харитонову даже машины переделывать не надо — в стандартном «Кречете» два кресла! Посадите рядом с модификантом Зомби, и экипаж нового типа готов.

— Хорошо. Допустим, Мак-Грегор и Харитонов согласились, и мы вписались в Проект. Что дальше? — задумчиво поглядывая на подчиненного, поинтересовался Брайан. — Выпуск жалких девяти Зомби под имеющиеся сейчас экипажи моих вложений не оправдает! И даже двух сотен, необходимых для укомплектования Третьей Очереди, о которой недавно заикнулся бригадный генерал Роммель, — тоже…

— Ого! Я об этом не слышал… — встрепенулся Гронер. — Харитонов на месте не стоит…

— Да, не стоит. Кстати, четыре дня назад в Галанете появилось несколько файлов, снятых учениками одной из школ Лагоса. Причем снятых не где-нибудь, а внутри «Кречетов» Харитонова. Так вот, в их головидео на Демонах весьма интересные скафандры. Боюсь, что люди генерала уже сделали выводы из неудачного абордажа в системе Пронина. И разработали нечто, способное изменить в лучшую сторону способности Демонов к наземным операциям. Увы, все мои попытки выйти на производителя этой продукции пока ни к чему не привели…

— Тем более нам надо торопиться… — встревоженно пробормотал Бен. — Если Демонов оптимизируют еще и под это дело, то Зомби станут никому не нужны…

— Это я понимаю и без тебя. Но ты не ответил на главный вопрос — как оправдать мои вложения?

— Рано или поздно война перейдет на поверхность обитаемых планет. Наших или вражеских. И двести-триста Демонов, созданных для боев в космосе, погоды не сделают. Зато дешевые Зомби окажутся в самый раз. Один штатный полк планетарной пехоты — это две с половиной тысячи бойцов. А десантировать на планету ОДИН полк еще никому в голову не приходило…

— М-да. Пожалуй, такой порядок цифр звучит гораздо интереснее… — усмехнулся Брайан.

— Да что ТУТ интересного, босс? Как только наши изделия совершат первый абордаж, а их работу покажут по головидео, у нас тут же появится первая НОРМАЛЬНАЯ клиентура. Я имею в виду желающих прикупить себе супертелохранителя. Ну, или его антипода. А цена изделия, раскрученного командующим ВКС и лично господином Мак-Грегором, обязана быть ЗАПРЕДЕЛЬНОЙ…

— Хорошо. С этой гранью нашего бизнеса, как я понимаю, проблем не ожидается. И с началом неофициальных продаж Зомби мы окупим первоначальные затраты. Но ведь, вписавшись в Проект, мы теряем кое-какие возможности. Если конкретно, то не сможем играть против Харитонова! — склонив голову на плечо, задумчиво пробормотал Олсен.

— Я бы так не сказал. Харитонов позиционирует своих модификантов, как Личности. То есть каждый его пилот — человек. Им ставят боевые задачи, дают возможность принимать решения и, конечно же, брать на себя ответственность. С одной стороны — это хорошо: каждый их успех у всех на слуху, их готовы носить на руках и вешать им на грудь ордена и медали. Но ведь, с другой стороны, такое позиционирование — это первый шаг к могиле! Каждая их ошибка — тычок в спину. А наши Зомби — серая масса. У них нет имен. Они выполняют приказы, и делают это идеально. Им не платят зарплату и премии Их не награждают. Зачем, если они — обычное ОРУЖИЕ? А кому придет в голову его ненавидеть? Или валить на него ответственность? Поэтому в любом случае виноват будет кто? Правильно, модификанты Харитонова. Или те, кто планируют им операции. Впрочем, при правильной манипуляции общественным мнением о последних никто и не вспомнит…

— Да, пожалуй… Циклопы уничтожили систему — значит, виноват пилот, который не успел туда вовремя долететь. Успел, но там было слишком много кораблей врага? Плевать! Кого это беспокоит? Люди-то погибли! И их уже не вернуть! Зато если успели и спасли — молодцы оба. И Демоны, и Зомби…

— Именно! Поэтому вписываться в их Проект надо уже сегодня…

— А мы готовы? — слегка нахмурился банкир.

— Все, что мы могли выжать с ВИК-ов[43], мы выжали. То же и со стационарными армейскими полигонами: КПД опытных образцов даже выше расчетных величин. Единственное, чего им не хватает, — испытаний в реальном бою. Но ДО легализации проекта получить такую возможность мы не сможем…

— Сколько образцов готовы к демонстрации? — приподняв бровь, поинтересовался Брайан.

— Двадцать два экземпляра образца номер сто двадцать девять дробь семьдесят семь. Они уже в стазисе, а временные массивы блока импринтинга обнулены…

— Кстати, если наши изделия будут в каждом корабле Демонов, то это откроет очень неплохие перспективы. Информация о планируемых операциях, поставках орбитальных крепостей и военных заказах для того, кто играет на бирже, — это как пачка лишних козырей в рукаве…

— Угу. А еще у нас появится доступ к самым последним разработкам ОСО ВКС, что тоже дорогого стоит… — усмехнулся Бен. — Я об этом уже думал.

— Не сомневаюсь… — Олсен встал из-за стола, прошелся по кабинету и замерев около голограммы, изображающей тропический пляж, повернулся к помощнику: — Поэтому решил перестать выплачивать тебе премии Я просто утраиваю твой оклад…

— Спасибо, босс… — заулыбался Бен. — Такой вариант гораздо интереснее…

— Согласен. А теперь давай о проблемах — они ведь наверняка есть?

— Последняя партия доноров — это тихий ужас! Посмотрите сами! — Он развернул над столом голограмму и ткнул пальцем в изображение изможденного, покрытого струпьями и шелушащейся кожей старика. — Он же давно и прочно сидит на «Северном сиянии»! Его мозг на девяносто процентов мертв! Зачем он нам нужен?

— М-да… Насколько я помню, отсутствие среди доноров наркоманов мы оговаривали отдельным пунктом договора… — поморщился Олсен.

— Именно! Но в прошлой партии их было семнадцать. В этой — тридцать девять. А что будет дальше? Я думаю, что ваши поставщики начинают хамить…

— Пожалуй… — Брайан сделал пометку в комме, прищурившись, посмотрел куда-то сквозь Гронера и добавил: — Ладно, считай, что этот вопрос решен. Что еще?

— Остальное… мелочи. И вашего внимания не стоят…

— Отлично. Тогда… подход через генерала Белоцерковского, говоришь?

Первые четыре дня после отлета Родригеса мы провели в «Посейдоне», практически не вылезая из «Альтернативы». Привыкали к «Стражам». В теории, ничего особенно сложного в этом процессе не было — все их оборудование, начиная с систем жизнеобеспечения и заканчивая реактивным раннем, управлялось с помощью БК-ашки. Что гарантировало иммунитет к воздействию вражеских генераторов помех — тому самому, которое чуть не прикончило нас на транспорте Циклопов. Интерфейс управления системами вооружения был идентичен тому, который стоял на «Кречетах», так что проблем с первичной адаптацией ни у кого возникнуть не могло. Но это — в теории. На практике все оказалось куда сложнее. Первая же моя попытка пошевелиться чуть не привела к смертоубийству — легкое прикосновение к плечу, усиленное более мощным экзоскелетом, отбросило стоящего рядом со мной Гашека метра на четыре. И здорово приложило о стену. Будь на его месте человек с обычными костями, откачивать его пришлось бы долго. Поэтому я, замерев на месте, начал освоение своей новой второй кожи с легких шевелений пальцами…

Комплекс упражнений, разработанных специально для нас инженерами «ООК»[44], оказался довольно забавным: в течение четырех суток нас вгоняли в медитативный транс, а потом заставляли выполнять всё усложняющиеся задачи. В первый день мы учились ходить, бегать и прыгать, а в последний, пятый, планировалось отрабатывать упражнения по стрельбе из штурмового стрелкового комплекса «Град» в условиях невесомости. Крайне тяжелые с точки зрения ориентации в пространстве. Однако позаниматься «помесью акробатики со стрельбой из реактивной рогатки», как обозвал этот курс Гельмут, нам не дали — в четыре пятьдесят два по обшегалактическому в системе снова появились Циклопы…

…Шестой флот занимал позиции, предписанные новой тактикой, быстро, четко и без суеты: уже через двенадцать минут после объявления Красного кода последние корабли, поднявшиеся с космодрома, оказались на своих местах, а в эфире воцарилась мертвая тишина.

Тем временем передовая группа кораблей Циклопов, состоящая из двенадцати истребителей и эсминца, двигавшаяся к Лагосу на форсаже, начала судорожно тормозить.

— Что-то, я смотрю, им не нравятся наши минные поля… — заметив, что у пытающихся атаковать Ключ-пять кораблей падает скорость, усмехнулась Вильямс. — Интересно, почему?

— Давай слетаем и спросим… — хихикнула Иришка, поочередно проверяя работу генераторов защитных полей. — Мне как раз делать нечего…

— А твой-то тебя отпустит? — игриво поинтересовалась Элен и, получив от меня файл с вектором атаки, перестав болтать, увела свое звено в сторону.

— Да… Но ревновать будет — жуть… — убрав щиты со всех трех кораблей, вдогонку ей проговорила Орлова. И сосредоточилась: три двойки истребителей Циклопов, отвернув от авангарда, огибающего минное поле, двинулись к нам на перехват…

Первые несколько секунд боя я чувствовал себя не в своей тарелке — переть в лоб на неслабого, в общем-то, врага, при этом не закрываясь, мне было страшновато. Как оказалось, не только мне: Марк — тот вообще запаниковал и судорожно попытался забрать у Иры управление генераторами. Так она ему их и отдала — короткий рык в общем канале, и слегка обиженный Гомес занялся своим делом. Оружием. Правда, контролировать ее действия не перестал.

Стоило нам сблизиться на дистанцию прямого контакта, как мне слегка полегчало: стайка разделившихся боеголовок двенадцати тяжелых торпед, выпущенных практически в упор, не причинила нам никакого вреда, взорвавшись в вовремя выставленном Ирой защитном поле. А мы, проскочив мимо двух первых пар Циклопов, пристроились к третьей. Четыре импульса поля интерференции, одна сошедшая с оружейного пилона «Касатка» — и наше звено, прикрывшись двумя экранами, пролетело сквозь облако из осколков, образовавшееся на месте гибели первого вражеского корабля. С его ведомым разобрались еще быстрее — взяв его в клещи и вогнав в полусферу, не защищенную силовым экраном, обыкновенную «Пиранью»…

То, что творила Иришка с генераторами защитных полей, невозможно было выразить словами. По каким бы траекториям я ни вел свои корабли, избыточная мощность оказывалась именно на том, на котором и была необходима. Мало того — импульсы силовых полей, с помощью которых она уничтожала вражеские ракеты и торпеды, становились все короче и короче, и в какой-то момент я вообще перестал понимать, за счет чего они в нас НЕ попадают. Однако вникать в тонкости ее манипуляций у меня не получалось, так как приходилось дублировать действия напрочь деморализованного Марка. Контролируя происходящее с нашими защитными полями, он перестал адекватно реагировать на мои перемещения и пару раз не воспользовался идеальной возможностью для атаки.

— Вик! Ты видел, что творит эта ненормальная? — заорал он в персональный канал, еле дождавшись момента, когда все шестеро истребителей Циклопов окажутся уничтожены. — Мы летаем вообще без щитов!!!

— И что? — усмехнулся я, бросая «Кречеты» за пытающимся уйти эсминцем. — В нас хоть раз попали?

— Н-нет…

— Значит, все в порядке…

— Вик! Так нельзя! — возмущенно затараторил Гомес. — Щиты должны висеть постоянно!

— Убеди ее сам. Но после боя… А пока пусть творит все, что хочет Кстати, на мой взгляд, у нее очень неплохо получается…

— Ты сам ненормальный, и баба у тебя ненормальная… — выругался он и заткнулся на полуслове: в прицелах всех трех машин возник все увеличивающийся корпус вражеского корабля.

— Все тебе не так… — выводя «Кречет» Иришки в переднюю полусферу эсминца, проворчал я. — Ты лучше не спи, а то замерзнешь…

— Замерзнешь тут с вами… — одновременно запустив по «Касатке» с пилонов каждого из трех истребителей, Гомес разозлился еще больше: — Если бы не скафандр, я бы сидел мокрый, как мышь… И, наверное, седой…

— Ладно, мышь-блондинка, можешь слегка расслабиться — мы уходим… — проводив взглядом единственный недобитый истребитель, улепетывающий от Семенова к приближающейся эскадре, вздохнул я и повел звено к Ключу-пять, стараясь не дать выйти на дистанцию атаки двум десяткам рванувшихся вдогонку истребителей…

…Следующие полтора часа Циклопы пытались расчистить сектор подхода к Ключу-пять, но без особого успеха — звено Элен, не вылезавшее из минных полей, разбивало и сжигало любую двойку, пытавшуюся взять на себя функции тральщика. А я и Семенов, совершая короткие рейды по тылам вражеского ордера, не давали расслабляться остальным. В общем, достать корабли Шестого флота, зависшие перед самыми орбитальными крепостями, не залетая в сектор подхода, оказалось почти нереально. Следующие несколько часов группы по десять-двенадцать истребителей врага пытались оценить возможности атаки секторов подхода к другим Ключам. И мы им почти не мешали. Вернее, не трогали их по пути «туда». Зато жгли всех, кого успевали, на пути обратно. Как ни странно, Циклопы почти не огрызались — упорно пытались не разрывать строй и бросались в контратаки, только четко понимая, что обречены.

Удивительно, но почти непрерывная демонстрация преимуществ выдуманной Иришкой техники работы со щитами Марка почему-то не успокаивала — с каждым новым сбитым нами Циклопом он становился все раздражительнее и раздражительнее. В какой-то момент мне даже пришлось на него наорать — количество ошибок, допускаемых им во время контратак, оказалось слишком велико. Зато боевой дух Шестого флота поднялся на недосягаемую высоту: каждый взрыв корабля Циклопов диспетчеры Ключей и офицеры связи встречали таким ревом, что я начинал бояться за целостность своих барабанных перепонок. Впрочем, их радости было очень простое объяснение — к половине одиннадцатого утра эскадра Циклопов потеряла двадцать девять кораблей, из них четыре эсминца. А защитники Лагоса — только один минный заградитель…

Понимая, что вражеская эскадра вот-вот уйдет, я отправлял звенья на перезарядку по очереди, стараясь, чтобы как минимум две тройки в любой момент были готовы к преследованию. Поэтому буквально через секунду после того, как крейсеры Циклопов начали отрабатывать эволюционниками, чтобы развернуться к нам дюзами маршевых двигателей, все три звена «Кречетов» рванулись к позициям отступающего врага.

Основная часть эскадры — восемь крейсеров, три с лишним десятка эсминцев и сотня истребителей — уходила компактной группой, не реагируя на наши атаки и стараясь не сворачивать с разгонного курса. А двадцать шесть машин прикрытия делали все, чтобы мы не смогли достать их линейные корабли. Поэтому, несмотря на удачно выбранный момент атаки, сжечь удалось всего одиннадцать Циклопов. Крейсер, два эсминца и два истребителя из основной группы. И три двойки группы прикрытия, бросившиеся врассыпную сразу же после того, как эскадра ушла в гипер. Впрочем, ощущение полной и безоговорочной победы появилось чуть позже. Тогда, когда в общем канале, гудящем от воплей счастливых донельзя диспетчеров, прозвучал голос Железного Джо:

— Демоны! Я — Лидер-шесть! Спасибо, ребята! Посадка по моему пеленгу! Вопросы?

Вопросов у меня не было, поэтому, долетев до Лагоса, мы еще минут тридцать висели на геоцентрической орбите, ожидая катера с «Ивана Грозного», мечущегося между орбитальными крепостями, минными заградителями, беккеровскими «Торнадо» и линейными кораблями…

Ридли садился не на космодром, а на площадь Первой Высадки — в самый центр мемориального комплекса, расположенного в первой столице планеты — городе Гринфилде. Снизившись до двух километров, Игорь понял, что эта задача почти невыполнима: все воздушное пространство над Гринфилдом оказалось забито гражданскими флаерами, причем каждый из них старался пройти как можно ближе к какому-нибудь «Кречету» и поморгать ему габаритными и посадочными огнями. Помощи флаеров полиции, мечущихся среди них, оказалось недостаточно: красно-синие проблески маячков служебных машин терялись в массе гражданских посудин, и минут через десять барражирования над площадью Волков решил уходить на космодром:

— Все на базу. Там пересаживаемся в «Каплю» и возвращаемся…

— Демон-пять! Я — Лидер-шесть! Подождите еще две минуты! — взмолился полковник Ридли. — Я сейчас обращусь к гражданам через новостной канал, и посадочный коридор будет…

— Есть подождать две минуты… — вздохнул Вик: видимо, вариант с «Каплей» ему нравился больше.

— Вик, ты слышишь, что Ридли несет? — буквально через минуту ехидно поинтересовалась Элен.

— Не-а…

— «Уважаемые граждане Лагоса! Любая попытка препятствовать посадке кораблей подразделения „Демон“ будет расцениваться как проявление крайней степени неуважения к защитникам планеты и будет наказываться блокировкой доступа к посадочным терминалам площади Первой Высадки»… — процитировала она. — Круто, правда?

— А то… — усмехнулся Семенов, не отводя взгляда от тактического экрана скафандра — там, внизу, творилось что-то ужасное.

— Смотри, как они разлетаются! — расхохоталась Орлова. — Черт! Они там друг об друга не побьются?

— Лучше друг об друга, чем об мой «Кречет»… — буркнул почему-то страшно недовольный Гомес. — Вывесить защитное поле ты все равно не догадаешься…

— А ты забери у нее управление щитами… — предложил Семенов, — Или садись самостоятельно…

— Заберешь у нее, как же… — «Кречет» Марка провалился вниз и, следуя за катером полковника, первым сел на очищенную от людей площадь…

…Митинг, устроенный Ридли, затянулся до глубокой ночи, однако особой усталости Семенов, как ни странно, не ощущал. Видимо, потому, что происходящее на площади радикально отличалось от официальных торжеств, которые ему успели надоесть. Во-первых, тут почти не было торжественных речей политиков, мэров и начальства ВКС, Во-вторых, Железный Джо, забрав управление всеми ботами головизионщиков, использовал их возможности для того, чтобы дать высказаться обычным гражданам Конфедерации. Хаотически летающие над людским морем камеры то и дело пикировали вниз, замирали перед первым попавшимся желающим выразить свои чувства и транслировали его слова всей многомиллионной аудитории планеты. И пусть большинство из ораторов не отличалось особым красноречием, зато они говорили искренне. И в-третьих, в рукопожатиях и взглядах тех, кто прорывался через строй «контриков» Тишкина, не было ни высокомерия, ни расчета…

Коротенькие подводки, с помощью которых Ридли управлял настроением собравшихся в мемориальном комплексе людей, были почти незаметны. Однако целей, преследуемых полковником, добивались — уже через час после посадки все присутствующие на площади граждане радовались и расстраивались в унисон. Ролики головидео с записями особенно зрелищных атак «Кречетов», демонстрируемые на огромных голоэкранах, развернутых прямо над головами собравшихся, вызывали слитный рев восторга. Картины панического бегства остающихся без напарников истребителей Циклопов — смех. А кадры гибели минного заградителя «Беспечный» — слезы…

Безумный шквал эмоций, захлестнувший всех без исключения, был так силен, что в момент, когда Железный Джо предложил почтить минутой молчания всех тех, кто не дожил до этого дня, и на экранах начали мелькать лица погибших защитников планеты, слезы потекли даже по лицу капитана Иевлева, стоявшего рядом с Игорем…

…Говорить приходилось и им — Демонам, Оборотням, капитанам МЗ-шек, линейных кораблей и орбитальных крепостей. Сумбурные, неподготовленные речи встречались такими аплодисментами и криками восторга, что становилось не по себе от ощущения запредельного уважения и любви. Поэтому к моменту, когда Ридли попросил у собравшихся разрешения отправить офицеров отдыхать, от переизбытка эмоций у Семенова начала слегка кружиться голова…

— С ума сойти… — потрясенно прокомментировала происходящее Вильямс. — Никогда не думала, что способна настолько раствориться в чужих чувствах…

Вопреки моим опасениям, атаковать другие наши системы ушедшая в гипер эскадра Циклопов не решилась. То ли потеряв в сбитом крейсере кого-то из командования, то ли решив, что количества имеющихся у них кораблей недостаточно для быстрого и эффективного противодействия новой тактике флотов Конфедерации. Доклад командира разведывательного уиндера «Юркий», вернувшегося из прыжка к системе Шаннара часа через полтора после завершения празднества в Гринфилде, был короток и информативен: основная масса кораблей эскадры вернулась к месту постоянной дислокации.

— У нас есть четыре-пять дней, чтобы расслабиться… — выслушав его доклад, вздохнул Павел Забродин. — Потом они подтянут достаточное количество бортов из внутренних областей своей территории и вернутся. И вот тогда нам придется намного хуже…

— Что ты предлагаешь? — мрачно поинтересовался Игорь.

— До тех пор, пока мы не начнем атаковать их внутренние системы, все имеющиеся у них в наличии корабли будут пастись на Окраине. Ну, или в Метрополии. А если мы уроним десяток-другой машин в зоне их интересов, то для защиты каждой населенной планеты будут выделены силы. Причем немалые…

— …И тут станет чуточку полегче… — поддержала его Элен.

— Угу… — согласился я. — А в первый рейд в систему Шаннара хорошо было бы свалить прямо сейчас…

— А поспать? — вырвалось у Яши.

— Вик прав… — ухмыльнулась Элен. — Устали не только мы, но и Циклопы. И если есть шанс застать их отдыхающими, то надо его использовать…

— Рассказывай… — дождавшись, пока полковник Ридли выйдет в приемную и закроет за собой дверь, нетерпеливо попросил Харитонов.

Родригес среагировал не сразу — пытался подключить свой комм к искину кабинета. И что-то бормотал себе под нос.

— Что, оглох? Рассказывай! — нахмурился генерал. — Насколько я понимаю, ты сейчас должен быть на Нью-Джорджии! Чего прилетел, спрашивается?

— Проблемы. С Лолитой Шкловски… — не отрываясь от своего занятия, пробормотал майор, — Я был вынужден отправить ее на аборт…

— Все было так плохо? — нахмурился Харитонов.

— Плохо? — Рамон подпрыгнул на месте и уставился на начальника. — Что значит «плохо»? Все было ужасно! Хуже некуда! Обычная женщина не способна выносить ребенка от Демона! И я ей это говорил!!!

— Не шуми. Рассказывай с самого начала…

— Да что тут рассказывать? — еле слышно пробормотал Родригес. — До момента имплантации яйца на поверхность слизистой оболочки матки все было нормально. Но как только в активно развивающемся эмбрионе начали появляться зачатки костной, мышечной и нервной систем, как в организме Шкловски начались необратимые изменения. Вы вообще представляете, сколько всего необходимо организму будущего Демона для синтеза того, что мы в него вложили? Ну, скажем, хотя бы измененной костной ткани? Или БК?

— Н-нет… В подробности не вдавался… — покачал головой генерал. — И, если можно, избавь меня от слишком заумных объяснений, ладно? Все равно я мало что понимаю в этих ваших эмбрионах, гормонах и имплантациях.

— Ясно… — раздраженно повысил голос майор. — Короче, если очень примитивно, то у внутриутробного развития плода есть свои законы. Скажем, на пятой неделе беременности у эмбриона должны определяться зачатки головы, рук, ног, хвоста, жаберные щели. На восьмой — оформиться лицо, различаться ушные раковины, нос, рот. На четырнадцатой должны быть видны не только конечности, но и ноготки на пальцах. То есть его развитие предсказуемо. Но это касается эмбриона НОРМАЛЬНОГО человека. А то, что началось со второй недели у эмбриона в матке Лолы, иначе, как тихим ужасом, не назовешь. Во-первых, пошли структурные изменения в генетической программе развития плаценты. В клетках иммунной системы, присутствующих в эндометрии и депидуальной оболочке…

— Стоп! Я тебя уже не понимаю! — перебил подчиненного Харитонов. — Просил же — БЕЗ зауми!

— Да разве это — заумь? Ребенок старался перестроить организм Шкловски так, чтобы тот мог синтезировать все те химические вещества, которые были необходимы для нормального развития эмбриона. И заодно инициировал начало мутаций, способных изменить мать по своему образу и подобию. Наша попытка приостановить мутации Шкловски ни к чему хорошему не привела — сначала развитие плода замедлилось, а потом оно вообще пошло куда-то не туда. И начало разрушать материнский организм. В общем, вернуть развитие эмбриона в норму нам не удалось… — Рамон запнулся, дико посмотрел на начальника и, подумав, продолжил: — Шкловски сейчас в реанимации. И гарантий, что она оклемается, у меня нет…

— Может, стоит пропустить ее через Проект? — помрачнев, спросил Харитонов. — Есть шанс, что, если она пройдет все те изменения, которые необходимы для создания Демона, она оправится?

— Мы об этом думали. Но шанса нет: я могу объяснить причины, но… несколько заумно…

— Не надо. Верю на слово… Ладно, будем надеяться, что с девочкой будет все хорошо…

— С девочкой? — снова взбесился Рамон. — Эта девочка — законченная дура! Она прекрасно знала, причем еще год назад, что такое беременность у женщины-Демона. Во всех подробностях. Начиная с того, что процесс должен продолжаться не менее четырнадцати месяцев. И заканчивая тем, что нормальная женщина НЕ СПОСОБНА выносить ребенка от модификанта. И что эксперименты, подобные тому, который она попробовала осуществить, — самоубийство! Тот защитный механизм, который она «смогла» обойти, был придуман именно из-за этого! Как можно было додуматься до такой глупости?

— Не знаю… меня она поставила перед фактом…

— Меня тоже! И знаете, что она сказала мне перед моим отлетом? — судорожно сжимая и разжимая кулаки, воскликнул майор.

— Что?

— «Зато мы теперь точно знаем, что если не получилось у нас, то и у других не получится…» Бред!!! Мы и так это знали!

— Успокойся. Она взрослая женщина, к тому же врач, ученый, и сама сделала свой выбор. Вы все ненормальные — пытаясь решить какую-нибудь интересную проблему, часто перестаете задумываться о ее последствиях. Особенно если они касаются лично вас… — грустно вздохнул Харитонов. — Только не говори, что я не прав…

— Правы… — удрученно подтвердил Родригес. — Но от этого мне не легче: Лола — отличный специалист, и такой безалаберности с ее стороны я не ожидал. Представляете, когда мы начали блокировать мутации, она устроила мне истерику! Требовала «не вмешиваться в процесс и дать ей нормально выносить ребенка»! Видите ли, «вмешиваться в чужой эксперимент не этично», «любой нормальный мужчина должен уважать будущую мать» и «вместо того, чтобы мешать плоду развиваться, лучше вводить необходимые ему вещества внутривенно». Да, я понимал, что изменение гормонального фона должно влиять на психику будущей матери, но чтобы так сильно? Она же сама видела показания контрольной аппаратуры! И не могла не понимать, что эмбрион ее убивает!

— Что ж, теперь будем дуть на воду… — тяжело вздохнул генерал. — С этим вопросом мне все понятно. Тебя беспокоит что-нибудь еще?

— Да. Проблемы с Шкловски, конечно, серьезнее некуда, но я прилетел не из-за нее. Мне не нравятся последние отчеты о психологическом состоянии Гомеса…

— Я ничего такого не заметил… — встревожился генерал. — Если я не ошибаюсь, то после визита Лолы у него все нормализовалось. Или не так?

— Да. На какое-то время. А после неудачного вторжения Циклопов наметились очень тревожные тенденции. Я пока не понимаю причины и хочу разобраться на месте…

— Может, стоит на какое-то время отстранить его от полетов? Ну, пока не разберешься в причинах…

— Пока не знаю… — вздохнул Рамон. — Я сегодня устрою всему подразделению несколько контрольных тестов и на основании полученных результатов приму решение…

— Боюсь, что сегодня не получится: в восемнадцать часов по обшегалактическому времени в системе должен всплыть транспорт с «Зомби» генерала Белоцерковского. Порядка двух часов уйдет на импринтинг и где-то столько же — на базовый курс тренировок. А на шесть утра нами запланирован рейд к Этли. Мак-Грегор требует результатов, и как можно быстрее…

— Что за бойцы? И при чем тут импринтинг? — удивленно посмотрев на начальника, спросил Родригес.

— А-а-а! Да ты же не в курсе! — воскликнул Харитонов, — Сейчас расскажу…

— Как тебе твой новый напарник? — Голос Виктора, раздавшийся от входной двери, заставил Иру вздрогнуть и поморщиться: воспоминания о холодном взгляде Двадцать шестого действовали на нервы даже сейчас, через сорок с лишним минут после возвращения с полигона. И вспоминать о нем не хотелось. Совершенно. — Ау, Иришка! Ты что там, уснула?

— Не сплю я. Думаю, что сказать в ответ… — услышав, что Волков направился к ванной, проворчала Орлова. — В общем, если коротко, то мне он не понравился. Очень не понравился…

— А если не коротко? — Вик присел на край джакузи и нежно потрепал девушку по волосам. — Меня очень интересует твое мнение, солнышко…

— Если объективно, то напарник он идеальный… — вспомнив результаты контрольных тестов и стараясь не отвлекаться на такое родное «солнышко», сказала Ира. — Сумасшедшая скорость реакции, способность адаптироваться к любому изменению оперативной обстановки, высочайший КПД и при использовании штатного вооружения, и при работе с дополнительным оборудованием. Во всем, что касается поведения в бою, он заслуживает высший балл…

— А не в бою? — нахмурился Волков.

— Я не смогу ему доверять… — неожиданно для себя ляпнула Орлова. И, заметив удивление в глазах любимого мужчины, тяжело вздохнула: — Помнишь день, когда мы познакомились? В то время я жутко комплексовала по поводу своего нового тела и в глазах каждого из вас искала подтверждение своим «изъянам». Однако, как ни странно, не нашла. Ни у кого. Во взглядах незнакомых, в общем-то, ребят было многое. Интерес, ожидание чего-то нового, неуверенность в себе, еще какие-то чувства, но никакого негатива по отношению ко мне НЕ БЫЛО. Прошло время, и я могу сказать, что мои ощущения меня не обманули — каждый из вас оказался человеком, достойным уважения. А ты… так вообще чудо… С Зомби все по-другому. Не знаю, как у твоего напарника, а мой Двадцать шестой смотрит на меня так, как будто я — мишень в прицеле его штурмового комплекса. Да, я знаю, что такое импринтинг. И что он при всем желании не сможет сделать мне ничего плохого. Но каждый раз, поворачиваясь к нему спиной, я… боюсь. Понимаешь, он словно и живой, и не живой одновременно! Ну, как тебе объяснить, чтобы ты понял? — закусив губу, воскликнула Орлова. — Вот сейчас в твоем взгляде целый комплекс чувств. Любовь ко мне. Сдерживаемое желание. Сомнение в том, что я правильно оценила андроидов генерала Белоцерковского. Беспокойство за мое моральное состояние. Желание защитить и что-то еще. Так?

— Ну в принципе ты перечислила почти все… — улыбнулся Волков.

— Так вот, каждое из них по сути положительно: даже если ты поймешь, что я ошибаюсь, это не вызовет в тебе ни ненависти, ни злости, ни сомнения в моих умственных способностях. И беспокойство твое доброе: ты просто стараешься сопереживать вместе со мной и пытаешься почувствовать то же, что и я. А вот когда я смотрю в глаза своему напарнику-Зомби, то положительных чувств не ощущаю! Вообще, понимаешь? Да, быть может, я мнительна и нарисовала себе картину, в которой нет ни одного истинного штриха. Но все равно, мне кажется, что он… ну, тот, которого заключили в корпус этой железяки, — ненавидит мир, которого лишился! Я — женщина и привыкла доверять своей интуиции. Для того чтобы понять, что именно пытается представить глядящий мне вслед мужчина, мне не надо даже думать. Так вот, этот не видит меня в своей постели. Не мечтает заглянуть под мой комбинезон и не пытается «ненароком» коснуться меня хотя бы тыльной стороной ладони… Подожди, дай договорю! — заметив, что Виктор пытается что-то сказать, дернулась Орлова. — Нет, его взгляд нельзя назвать сексуальным! Я понимаю, что ему может не нравиться мой рост, вес, избыток мышечной массы, форма ног, груди или чего-нибудь еще. Но при этом он все равно должен реагировать на меня, как на женщину. А в его взгляде — ненависть! Знаешь, у меня странное ощущение, что он — маньяк, а я — его будущая жертва. И хотя разумом я понимаю, то это бред воспаленного воображения, но даже сейчас, оставив его в корабле Белоцерковского, не могу избавиться от этого чувства. Знаешь, когда я пришла в казарму, то первое, что я сделала, — это попыталась отмыться от его взгляда…

— М-да… — обалдело пробормотал Волков. — А я думал, что паранойя появилась только у меня…

— Рыбак рыбака… — криво улыбнулась Ирина. И попыталась пошутить: — Впрочем, может, ты просто ревнуешь оттого, что в моем «Кречете» появится кто-то другой?

— Про это я вообще не говорю… — вздохнул Волков. — Если бы ты знала, как мне это не нравится. С другой стороны, может, они и вправду нужны? Ну, чтобы справиться с Циклопами? А все наши страхи — от обычного незнания?

— Может, конечно, и так. Но свой тыл им поверять не хочется… — угрюмо сказала Орлова.

— Согласен… — стягивая с себя верх от комбинезона, хмыкнул Вик. И, встав с края джакузи, добавил: — Но придется с этим мириться. Дай бог, чтобы не очень долго. Кстати, знаешь, лично мне особенно не хочется им доверять твой симпатичный… тыл. Кстати, могла бы подвинуть его в сторону и пригласить меня к себе…

— Уговорил, оратор… — задвинув мысли о Зомби подальше, Ирина игриво прогнулась в пояснице, отчего ее грудь вынырнула из воды. И тут же спрятала ее обратно: в глазах ее мужчины появилось то самое выражение, от одной мысли о котором у нее всегда начинала кружиться голова…

Скафандр Зомби выглядел несерьезно — по сравнению с нашими «Стражами» или еще более внушительными общевойсковыми «Воинами» он казался древними песочными часами рядом с современным коммом. Ни утолщений на месте креплений мышц экзоскелета, ни объема, свидетельствующего о наличии компенсирующего слоя, ни дополнительных ребер жесткости над элементами системы жизнеобеспечения. Тоненький слой брони, блоки навесного вооружения и… все! Впрочем, стандартные стыковочные узлы, позволяющие пользоваться креслом «Кречета», на нем были. Так же, как и шунт. Поэтому, дождавшись момента, когда на моем тактическом экране появится сигнал, подтверждающий фиксацию скафандра напарника — Зомби под номером девятнадцать, — я оторвал машину от пластобетона и бросил ее в небо. Краем глаза поглядывая на диаграммы пиковых перегрузок и телеметрию состояния сидящего рядом андроида.

Отрыв от земли в пиковом для Демонов режиме Девятнадцатого не впечатлил — полосочка, демонстрирующая критические для него значения перегрузок, еле выползла в желтую зону и, подергавшись там несколько мгновений, медленно вернулась в зеленую. Что меня слегка расстроило: получалось, что предел прочности наших новых напарников был заметно дальше нашего. Поэтому, скинув тягу чуть ниже привычной, я принялся наблюдать за взлетом остальных кораблей…

— Демон-пять! Я — Башня. Удачи, ребята! — Голос генерала Харитонова, раздавшийся в эфире, заставил меня ненадолго отвлечься от мыслей о возможностях Зомби.

— Башня! Я — Демон-пять! Спасибо… — дождавшись, пока «Кречеты» пристроятся к моему истребителю, я начал разгон…

Особой радости в голосе капитана Волкова, запрашивающего посадочный коридор, слышно не было. Поэтому, приказав диспетчеру отправить Демонов в квадрат двести шесть, генерал мрачно кивнул сидящему рядом Белоцерковскому. И, попрощавшись с дежурной сменой Башни, быстрым шагом направился к выходу.

— Что-то не так? — догнав Харитонова около лифта, поинтересовался куратор проекта «Зомби».

— Кажется, да. Впрочем, не будем загадывать. Дождемся их приземления…

— Я видел девять меток! Это значит, что вернулись все корабли. Что может быть не так?

— Да все, что угодно! — Харитонов даже не обернулся. — От эскадры Циклопов в точке всплытия до начала вторжения в любую из наших систем. Потерпи немного и узнаешь…

— Хорошо… — кивнул Белоцерковский и слегка приотстал.

Харитонов не возражал — к категории его друзей начальник Шестого отдела ВКС не относился. А думать Владимир Семенович предпочитал один.

Впрочем, его уединение оказалось очень коротким — в «Каплю», припаркованную возле штаба полковника Ридли, Белоцерковский забрался чуть ли не раньше Харитонова. И, подключившись через искин бота к Башне, вывел на голоэкран изображение двигающихся к планете «Кречетов».

— К казарме Оборотней… — автоматически пересчитав метки и удивленно пожав плечами, он слегка успокоился и, повернувшись к адъютанту Харитонова, приказал: — Как можно быстрее…

Против обыкновения, безумная гонка по территории космодрома настроения не улучшала. Наоборот, увидев черные точки приземляющихся «Кречетов», Харитонов вдруг почувствовал, что волнуется еще сильнее, и с трудом заставил себя дождаться полной остановки, прежде чем выскакивать наружу.

Увидев лицо выбирающегося из своего истребителя Волкова, генерал понял, что предчувствие его не подвело: капитан был мрачен, как грозовая туча. И страшно зол.

То, что его не сопровождает Зомби, Харитонов сообразил не сразу. А только после реплики идущего следом Белоцерковского:

— А… где мои ребятишки?

— Ваше задание НЕ выполнено, сэр… — проигнорировав вопрос генерала, отрапортовал Волков. — Взять эсминец на абордаж не удалось.

Потом, вспомнив про прозвучавший вопрос, вздохнул и добавил:

— Все девять экспериментальных образцов проекта «Зомби» уничтожены.

— Вами? — Лицо Белоцерковского покрылось пигментными пятнами, а вздувшаяся от возмущения шея врезалась в воротник кителя.

— Почему нами? — удивился капитан. — Вами, сэр!

— Так. Все обсуждение операции — в тактическом классе «Посейдона»! — Не дав начальнику Шестого отдела разразиться возмущенной тирадой, Харитонов кивнул в сторону стоящего неподалеку корабля и, повернувшись к столпившимся рядом с «Кречетом» Волкова Демонам, приказал им следовать за собой…

— Ну, и где тебя носило? — В глазах сидящего за столом Олсена играло плохо сдерживаемое бешенство. — Ты должен был появиться в этом кабинете еще четыре дня назад!

— Быстрее не получилось, босс… — спокойно закрыв за собой дверь и добравшись до своего любимого кресла, Бен деловито подключил свой комм к искину и… улыбнулся.

— Ты еще и скалишься? — возмутился банкир. — Назови мне хотя бы одну причину для веселья! Ты что, не понимаешь, что мы в полной заднице и про наши великие планы можно забыть?

— Причин для веселья достаточно, босс! Лично я вижу как минимум две… — Гронер пожал плечами и ткнул пальцем в сенсор развертки голограммы. — Вот это — первая…

— И что тут веселого? — буквально через минуту заорал Брайан, — Я видел эти записи! Совместные тренировки Зомби и Демонов. Проведенные за несколько часов до того, как мы потеряли девять изделий!

— Не девять, а десять… — усмехнулся Бен. — Но это не существенно. Гораздо важнее, что эта запись — НЕ фальшивка. И на ней прекрасно видны лица всех модификантов…

— Ты решил сделать им дополнительную рекламу? — съязвил банкир. — По-твоему, им не хватает известности? Да восемьдесят процентов новостей Галанета посвящены им! Ладно, новости — за последнюю неделю объявлено о начале съемок семнадцати художественных и семи документальных голофильмов, в которых главными героями являются Демоны. Кроме того, все развлекательные порталы пестрят статьями и книгами, написанными о них их однокашниками, родственниками и друзьями. Крупнейшие производители виртуальных игр наперегонки создают летные симуляторы а-ля Демон, а последний писк моды — деловые костюмы, стилизованные под скафандры этих чертовых модификантов!

— Так это же здорово, босс! — ухмыльнулся Гронер. — Они сейчас на пике славы. И это нам только на руку!

— Ты что, с ума сошел? — Прервав свой монолог, Олсен обалдело посмотрел на помощника. — Девять дней назад мы позорно упустили шанс вписаться в совместный проект! И не смогли получить заказы от ВКС! И это, по-твоему, здорово?

— Не это… А то, что сейчас Демонов знает каждая собака!

— Ладно, Бен! — скрипнув зубами, процедил Олсен. — Мне надоели твои тупые загадки. Либо рассказывай по-человечески, либо убирайся к чертовой матери! Понял?

— Проект «Демон» уже распиарен на всю Кон-федерацию, То, что модификанты Харитонова — лучшие воины в истории человечества, знают все. А значит, записи совместных тренировок Демонов и Зомби, на которых видно, что наши андроиды по всем параметрам превосходят модификантов Харитонова, — лучший аргумент для будущих покупателей. О том, что мы облажались с абордажем, знают единицы. И эта информация засекречена. Поэтому разглашать ее не будем и мы с вами. А эти ролики покажем с удовольствием. Во время презентации. Для очень узкого круга умеющих не болтать лишнего персон. И они сделают свое дело: цена на наши изделия станет запредельной…

— И кому ты собираешься их демонстрировать? — слегка успокоившись, ехидно поинтересовался Брайан.

— В файле под названием «Шоу» фамилии тех, кто уже приглашен. Можете ознакомиться, босс. Кстати, при правильной подаче имеющегося в нашем распоряжении материала нам не придется никого ни в чем убеждать: клиенты сами решат, что Демоны — это примитивный армейский вариант, а самый секретный и продвинутый — это тот, который мы им предлагаем приобрести…

— Бен! Ты что, сбрендил? — проглядев список из двадцати двух фамилий, воскликнул банкир. — Эти люди не умеют верить на слово! При нынешнем уровне развития технологий подделать любой файл — дело времени и техники. Поэтому это головидео нам засунут так глубоко, что мы сами мгновенно постараемся о нем забыть. Для этих людей требуется нечто гораздо более весомое А ничего весомее этих твоих файлов у нас нет…

— Разве? — усмехнулся Гронер. — А мне показалось, что есть. Вторая причина для веселья. Один, не такой уж и маленький, но жутко симпатичный Демон. Живой и здоровый. По фамилии Гомес. Герой Лагоса, Квидли и еще нескольких звездных систем. Кавалер ордена Серебряной Звезды и еще нескольких не менее крутых побрякушек. Третий номер звена капитана Волкова…

— Марк Гомес погиб в каком-то непонятном инциденте на космодроме Лагоса-два! — еле удержал отваливающуюся челюсть банкир.

— Погиб не он, а андроид номер одиннадцать. Метаморфировавшийся и героически подменивший обездвиженного модификанта. В «Капле» генерала Харитонова. Дело техники, босс! Ну, и результат кое-каких хитрых планов. Так как, по-вашему, если в конце презентации эти самые персоны увидят показательный бой НАСТОЯЩЕГО Демона с Зомби, бой, во время которого великого и ужасного грозу Циклопов покрошат в лапшу прямо на глазах зрителей, они нам заплатят? Или как?

— Я думаю, что да…

— Значит, у меня есть причины для веселья…

Искусственный интеллект.

Военно-Космические силы.

Жаргонное название сотрудников мед. службы Академии ВКС.

Требующим ввода пароля.

Тактико-технические характеристики.

Косметическая процедура, позволяющая менять практически все признаки расы, начиная с пигментации кожи и заканчивая формой черепа.

Планетарный десант.

Тактико-специальная подготовка.

Место, откуда можно контролировать учебный процесс.

Вспомогательные двигатели, используемые для маневров.

Контрольно-диспетчерский пункт. В просторечии Башня.

Для обычного человека предельная величина — 20 g в течение 0,1 с, 25 — 27 — 0,01 с.

Выход из гиперпространства (жарг.).

Закрепленными по-штормовому (морск.).

Тяжелая противокорабельная торпеда.

Аналог особого отдела.

Военно-учетная специальность.

Защитное поле (жарг.).

Фигура высшего пилотажа.

Харитонов несет чушь, чтобы запугать и так деморализованного Мак-Грегора.

Техническое задание.

До попадания в Проект Орлова обучалась на разведывательно-диверсионном факультете Академии планетарного десанта ВКС.

По сравнению с «Кречетом»…

Погибших (жарг).

Боец диверсионно-штурмовой бригады (жарг.).

Оскорбительное прозвище Оборотня (жарг.).

«Лучше быть собакой в мирное время, чем мужчиной — в эпоху перемен»…

Четвертый отдел ОСО ВКС.

Искин, используемый для дешифровки кодированных сообщений.

Десантно-штурмовой факультет.

Жаргонное название сотрудника Четвертого отдела.

Жаргонное название автоматических летающих голокамер.

Любимый метод тренировки Российской армии. Когда экипажи, «экономя» уже проданное на сторону топливо, бегают по полю на своих двоих, а боевая техника стоит в боксах.

Общегалактическое время. В космическом корабле солнышко, увы, не появляется.

Для космоса это понятие относительно.

Минный заградитель.

Министерство безопасности. Аналог нашего МВД.

Боевые части.

Место наиболее вероятного нахождения атакующих орбитальные крепости кораблей.

Ремонтно-восстановительный комплекс для обслуживания легких истребителей.

Виртуальный имитационный комплекс.

«Миска» — мобильный истребительный комплекс, используемый для поддержки планетарной пехоты (жарг.).

Виртуально-имитационный комплекс.

Объединенная Оружейная Компания.

Ценное указание (жарг.).

Расчетная точка, после которой преследование уходящего в гипер корабля теряет смысл.