Считаю необходимым добавить следующие имена к списку причастных к созданию этой книги. Дэвид Хейл Смит — отличный литературный агент. Благодарю за то, что ты ловил все, что я тебе подбрасывал. Выражаю благодарность Заку Шизгалу, Шоне Литцке и команде из Тачстоуна и Файрсайда за поддержку. Весьма признателен моей жене Джеки и сыну Эмери за терпение. И конечно, большое спасибо моим многочисленным читателям.

Вот как случилось, что Мортимер Тейт убил трех человек, которые первыми попались ему на глаза после девяти лет одиночества.

Облако лежало саваном на вершине горы, холодное и белое, как ветчинный жир на черной сковородке. Верхушки хвойных деревьев торчали сквозь него, замерзшие после снегопада прошлой ночью. Последние дни зимы, не слишком холодной — Мортимер Тейт приблизительно определил минимальную температуру примерно нолем градусов. Термометр взорвался на третий год, в самую холодную зиму. Он был изготовлен маленькой компанией в Огайо.

Как любил говорить отец Мортимера, ничто на свете не служит дольше отпущенного срока.

Мортимер сидел у окна хижины, которая была построена у входа в пещеру, тянувшуюся в глубь горы. Он потягивал чай из женьшеня и древесной коры, которые собирал и сушил сам. Кофе закончился в первый же год вместе со многими другими прелестями жизни.

Наблюдая, как люди поднимаются в горы, исчезая в тумане, Мортимер думал, что он наконец повредился в уме и теперь жизнь, видимо, будет значительно приятнее. Но люди были реальными, они держали перед собой ружья и шли не слишком прячась, но и не разговаривая громко.

Мортимер хотел было метнуться в пещеру и там, в шкафу с оружием, взять двенадцатикалиберное ружье или что-нибудь еще более убойное, но тогда он потеряет из виду людей, а ему не хотелось, вернувшись, обнаружить пропажи и повреждения. К тому же в кармане его армейской парки лежал полицейский револьвер. Этого могло быть достаточно. Он хотел разговаривать, а не стрелять, но, конечно, придется быть осторожным.

Мортимер не думал, что они заметят хижину, скрытую соснами и двухмесячным снегом. Вероятно, он мог бы сидеть на месте, а люди прошли бы мимо и больше никогда не появились. До сих пор никто не поднимался так высоко, — по крайней мере, Мортимер никого не видел. Может быть, они застрелили дичь и теперь поднялись за ней. Мортимер сам убил большого оленя три недели назад и ел оленину четыре ночи подряд, оставив остальное для вяления.

Черт возьми, его уже тошнило от вяленого мяса.

«Я сам здесь засыхаю, как это мясо», — подумал Мортимер. Он не хотел, чтобы люди прошли, не поговорив с ним. Теперь, когда он увидел их, его терзало желание получить новости о мире внизу. Но он боялся — их было трое.

Мортимер мог окликнуть незнакомцев и надежно спрятаться в хижине. Там они бы не добрались до него — даже втроем. Им бы пришлось карабкаться по камням и снегу, и он легко мог бы перестрелять их из револьвера. Но тогда они бы узнали о хижине и пещере и вернулись с дюжиной, а то и с сотней человек.

Если бы ему удалось вступить в диалог… Возможно, ситуация нормализовалась бы. Его портативное радио сожрало все батарейки, истощившись раньше кофе, но новости были скверными, и Мортимер не стал бы заменять последние батарейки, даже если бы у него оставались запасные. Он больше не мог выносить отчетов о мире, разрывающем себя на куски.

Прошло много времени, и ситуация могла стабилизироваться. Мысль превратилась в надежду — Мортимер соскользнул по склону к дощатой двери и нырнул в деревья. Люди были с другой стороны. Мортимер двигался потихоньку, не показывая оружия. Надо завязать разговор. Может быть, они будут рады видеть его.

Наконец, Мортимер увидел первого человека, с румяными щеками, грязными рыжими волосами и рыжевато-каштановой бородой. Залатанные джинсы и поношенные сапоги, плотная вельветовая куртка, тоже залатанная. Красная повязка на рукаве. Он держал охотничье ружье 308-го калибра. Мортимер был так близко, что мог разглядеть марку — «Ремингтон».

Держа одну руку на рукоятке револьвера в кармане парки, Мортимер поднял другую в знак приветствия.

— Эй… — Собственный голос удивил и напугал его — в утреннем воздухе он звучал громко и хрипло. Когда последний раз он произносил хотя бы один слог? Об этом Мортимер размышлял не дольше секунды, потому что незнакомец обернулся, беззвучно произнес удивленное «О!» и поднял ружье.

— Нет! — Мортимер вскинул свободную руку жестом «стоп». — Подождите!

Но никто из них не мог ждать. Ружейное дуло опустилось на уровень живота Мортимера, который мгновенно направил револьвер вперед и нажал на спуск. Треск выстрела словно разорвал зимний пейзаж, проделав дыру в кармане парки. Пуля попала в левую сторону груди незнакомца, вокруг него брызнуло красным, ярко выделяющимся на белом фоне.

— Твою мать! — Еще одна пуля просвистела мимо уха Мортимера.

Он выхватил револьвер, двигаясь боком среди деревьев, когда двое других побежали к нему, хрустя по снегу. Мортимер шумно выдохнул, пар струился из открытого рта, глаза и нос были влажными от холода и напряжения. Он выстрелил снова, и двое парней замедлили шаг, присев, один опустился на колено и тоже выстрелил. Пуля продырявила рукав Мортимера. Они поднялись и опять побежали к нему; он с криком бросился навстречу, трижды спустив курок.

Два выстрела прошли слишком высоко. Третий угодил стрелку, стоявшему на колене, в левый глаз. Его крик перешел в бульканье, и он завалился назад.

Последний незнакомец повернулся и побежал, и это встревожило Мортимера больше, чем когда они стреляли в него. Он побежал по снегу с криком «Подождите!».

Оба побежали быстрее.

— Подождите.

Но незнакомец не ждал.

Мортимер выстрелил. Пуля попала бегущему незнакомцу между лопатками. Мужчина раскинул руки, ружье упало в снег. Он упал лицом вниз. Мортимер продолжал бежать, пока не поравнялся с телом, опустившись на колени.

— О нет! — Он перевернул незнакомца, но тот был мертв. — Проклятье!

Это были первые человеческие существа, которых он увидел за девять лет.

На санях, которые Мортимер изготовил для возки дров, он отвез тела примерно за милю, чтобы похоронить их. Если у незнакомцев были друзья, Мортимер не хотел, чтобы его обвинили в убийстве. Это не его вина, убеждал он себя. Он хотел поговорить, а они напали на него.

Мортимер все еще сожалел об этом.

Несколько минут он терзал замерзшую землю лопатой и киркой. Потом перевел дыхание у разведенного им костра и обыскал карманы мертвецов. Там было мало интересного. У одного презерватив в бумажнике и ничего более. Оптимистично, подумал Мортимер. У всех в ружьях было по одной пуле — больше никаких боеприпасов. Они не могли ожидать встречи с ним и, должно быть, охотились.

У всех троих были красные повязки.

Мортимер был истощен к тому времени, как он уложил первых двух мертвецов в узкие могилы, покрыв их грязью и камнями. Еще один сильный снегопад все скроет.

Он склонился над третьим телом, которое оставил в сидячем положении у молодой сосны. Ему нравилась внешность этого парня с рыжевато-коричневой бородой и усами, закрученными, как велосипедный руль. Лицо было пухлым и веселым, хотя жизнь ушла из широко открытых круглых, теперь уже остекленевших глаз.

— Жаль, что мне пришлось сделать это, — посетовал Мортимер. — Другой парень едва не прикончил меня из охотничьего ружья. У меня не было иного выхода.

Он кивнул и пожал плечами, как будто слышал ответ трупа.

— Знаю, знаю. Я должен был крикнуть из хижины, а не подкрадываться к вам. Но посмотрите на это с моей точки зрения. Я должен был убедиться, что вы, ребята, играете честно, не так ли?

Мертвые глаза одобрили его, не мигая.

— Вы удивились, увидев меня здесь, — продолжал Мортимер. — Хорошее место, чтобы спрятаться. Вероятно, я единственный человек в Восточном Теннесси, который был готов к этому.

Огонь трещал. Мортимер подбросил хворосту. В горах стояла полная тишина.

— Если бы не моя жена, — признался Мортимер, — я бы никогда не поднялся сюда. Понадобились конец света и требования Энн подписать бумаги о разводе. Одного из двух было недостаточно, чтобы убежать и спрятаться. Тогда развод казался хуже. Можете этому поверить? Очевидно, для меня это было слишком личное.

Мортимер взял кирку и начал копать третью могилу, замер на некоторое время, почувствовав ветер, и подбросил еще хворосту в огонь.

Потом он снова заговорил:

— Ее звали Энн. Она хотела развода, а я нет. Мы оба были сердиты и сваливали наши несчастья друг на друга. Будь я проклят, если собирался заплатить ей хоть один цент алиментов.

Мортимер встал, покопал еще немного и вернулся к огню.

— Не думаю, что кто-то понимал, будто это конец — не абсолютный конец, но почти так же плохо. Поэтому я нашел пещеру и начал готовить ее. Я собирался оставить себе вершину этой горы, а весь остальной мир Энн. Если она хотела иметь подписанными эти чертовы бумаги о разводе, ей нужно было найти меня. Она должна была это заработать.

Мортимер выкопал могилу, но не сразу положил в нее тело. Он все еще хотел говорить — хотел все вспомнить. Одиночество подползало так постепенно, что он не замечал его, пока не остался с убитыми им людьми. Он мог о многом попросить их — возможно, они знали шутки, способные рассмешить его.

Мортимер рассмеялся вслух, чтобы вспомнить, как это звучит. В горле у него появился вкус олова, и ему расхотелось смеяться. Он вспомнил угловатое лицо Энн, ее пышные волосы, белую кожу.

Мортимер продолжал говорить, взяв труп за запястья и подтаскивая его к могиле.

— Не знаю, имеет ли это для вас значение. Интересно, есть ли у вас жена. Если да, мне жаль ее.

Он опустил тело в яму и присыпал его.

В задней стороне хижины было отверстие высотой в четыре фута и шириной в пять, ведущее в пещеру. Остановившись у шкафа с оружием, Мортимер снял ключи со шнура, который висел у него на шее, выбрал нужный, открыл шкаф и перезарядил полицейский револьвер.

Шкаф был большой, с длинными ружьями наверху, пистолетами и боеприпасами в ящиках внизу. У Мортимера были еще два полицейских револьвера на случай, если что-нибудь произойдет с первым, и тысяча запечатанных обойм 38-го калибра, двенадцатикалибровый помповый дробовик, ружье калибра 30,06 с пусковым рычагом, «Ругер-мини-14» калибра 223 и 9-миллиметровый «узи», который он переделал в полный автомат, пользуясь Интернетом.

Мортимер израсходовал три кредитные карточки, набивая пещеру консервами, лекарствами, инструментами и всем, в чем может нуждаться человек, чтобы пережить конец света. На полках в самой сухой части пещеры стояло более тысячи книг. Имелись также несколько коробок с порнографией, Мортимер хранил их, пока не осознал, что дрочит почти десять дней подряд, сидя в пещере. Он сжег порножурналы, чтобы не причинить себе непоправимый вред. Были здесь и книги о выживании, о том, как использовать различные инструменты, как получать лекарства из растений и животных.

В самом дальнем конце пещеры, через глубокую камеру протекал подземный поток. Мортимер опустил в камеру стремянку и приспособил систему ведер и блоков для подъема воды. Комбинация хижины и пещеры была крепостью, убежищем и домом. Эти девять лет он провел с удобствами и в безопасности.

Девять лет. Это казалось невероятным сроком.

Мортимер полез в шкаф и достал зеркало для бритья. Он давно не брился, поэтому спрятал зеркало. Теперь Мортимер поднес его к окну хижины, чтобы посмотреть на себя при свете. Он ахнул при виде своего отражения — обведенные красным глаза затравленно смотрели из-под густых бровей, неухоженные усы и борода довершали портрет. Мортимер помнил, что сейчас ему тридцать восемь лет, но выглядел он как старый дикий отшельник с проседью в черных волосах.

Большинство книг в пещере были романами. Мортимер предвидел, что у него будет много свободного времени. В «Острове сокровищ» был персонаж по имени Бен Ганн, высаженный на необитаемый остров и мечтающий о кусочке сыра на ломтике хлеба. Теперь, глядя на свое отражение, Мортимер представлял, как он выглядел. Неудивительно, что незнакомец направил на него ружье. Мортимер достал воды из потока и нагрел ее на пропановой плите. У него оставалось мало пропана, но он не разводил огонь в пещере из-за отсутствия дымохода. Мортимер порылся в своих запасах, пока не нашел бритву и гель для бритья. Края банки с гелем покрылись ржавчиной.

Мортимер плеснул теплой воды на лицо и намылил его, но бритва застревала в густой и спутанной бороде. Он вернулся к шкафу, нашел ножницы и выстриг бороду большими полосами. Волосы упали кучками вокруг его лодыжек. Мортимер снова попробовал бритву, порезал себе подбородок и вытер кровь полой рубашки. Потом подстриг волосы на голове и сам удивился хорошей работе. Девять лет одинокой жизни научили его терпению при выполнении трудных задач.

Найдя в кабинете щетку для волос, Мортимер с минуту смотрел на нее, как на какой-то древний артефакт. Исполняя простые действия — бритье, причесывание, — он учился снова быть человеком и готовился к спуску с горы.

Глядя на свое новое отражение, Мортимер спрашивал себя, что ему взять с собой. Пожалуй, полицейский револьвер и ружье с рычаговым механизмом. Он хотел защитить себя, но не желал выглядеть враждебным и решил, что «узи» был бы чересчур. Ему понадобятся еда и аптечка, но надо путешествовать налегке. Оборудуя свое убежище, он обдумывал, не стоит ли завести лошадь, но не был уверен, что сможет сохранить ее живой. В предыдущей жизни он продавал страховки и мало знал об уходе за животными.

Поэтому Мортимер начал спускаться пешком. Он вышел на рассвете со всеми отобранными для вылазки вещами, прихватив три бутылки выпивки из еще неоткрытых запасов. Это был товар для продажи, если еще существовала такая вещь, как торговля.

Товары. Оружие. Он не смог бы быстро подняться в свое убежище, если бы ему что-то понадобилось. Мортимер решил взять сани, нагрузив их оружием, двумя ящиками «Джонни Уокера» и ящиком «Мейкерс Марк». Сани он мог спрятать у подножия горы, а потом забрать их.

Мортимер сознавал, что не будет ни «Макдоналдсов», ни трактиров, ни баров. Путешествие предстояло нешуточное. Он не знал, что ожидает его внизу, но пришло время узнать это.

Мортимер снова вытер кровь на подбородке.

Среди книг Мортимера были научно-фантастические — некоторые из них описывали детали апокалипсиса. Мортимер выбрал их с иронией. Популярные варианты: «чужие», столкновения с кометами или метеорами, чума, ядерный холокост, роботы, восставшие против их хозяев, различные природные катаклизмы и так далее. Любимый вариант Мортимера: космические бюрократы разрушают Землю с целью проделать обходной путь в гиперпространстве.

Ни один из них не постиг планету Мортимера. Скорее это был поток катастроф. Некоторые были драматическими и внезапными, другие — медленными и безмолвными.

Пандемия гриппа прошла с меньшими потерями, чем предсказывали. Человечество выбралось из этой долгой зимы, нервно улыбаясь друг другу и вздыхая с облегчением.

А в апреле последовал страшный удар.

То, чего так долго боялись, наконец, случилось. Земля проснулась, выгнув спину вдоль Сан-Андреаса. Разрушения от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско превосходили воображение. Землетрясение прокатилось через Тихий океан, обрушив цунами на Азию. Федеральное агентство по катастрофам сразу заявило о своей некомпетентности и передало свои полномочия военным. Колокол звонил по миллионам, и ничто — ни пища, ни топливо — не поступало через порты западного побережья. Дефицит быстро ощутили на Среднем Западе. Супермаркеты опустошали, и грузовики не подъезжали, чтобы вновь заполнить их.

Уолл-стрит паниковала.

Спустя девять дней саудовский террорист взорвал ядерную бомбу в большой сумке на ступеньках Капитолия. В обоих зданиях конгресса проходили заседания. Президент, вице-президент и большая часть кабинета погибли.

Нашли министра внутренних дел и привели его к присяге. Это не понравилось четырехзвездочному генералу, у которого были другие идеи. Последовала гражданская война.

Экономические спазмы достигли европейских и азиатских рынков.

Израиль нанес ядерные удары по Каиру, Тегерану и объектам в Сирии.

В конфликт вмешались Пакистан и Индия, затем Китай и Россия, потом весь мир.

И все покатилось под гору.

Мортимер спускался с горы с веревками через оба плеча, таща за собой сани и армейский рюкзак. Полицейский револьвер, как обычно, лежал у него в кармане, а винчестер с рычаговым механизмом висел поперек тела. Его шаг был ровным, изо рта вырывался пар, а лицо порозовело от холода.

Основание горы тянулось через широкую впадину, служившую убежищем для всего штата. Мортимер ожидал, что пересечет одну из старых туристских троп, если они не заросли окончательно.

К середине дня склон стал ровнее. Мортимер прислонился к дереву, попил воды и поел мяса. Он медленно поворачивал голову, прислушиваясь к лесу. Ни птиц, ни ветра. Он все еще находился в местах, которые считал своей территорией, но сознание, что он продвинулся так далеко, делало лес незнакомым.

Отдохнув несколько минут, Мортимер направился дальше.

К наступлению темноты он еще не пересек ни одной из туристских троп. Мортимер повернулся в слабеющем свете, пытаясь сориентироваться. Шел он в неверном направлении, или же расстояние было большим, чем ему помнилось? Утром он осмотрит все снова при лучшем освещении.

Мортимер подумал о том, чтобы развести огонь, но боялся, что его увидят. Он установил маленькую палатку на одного человека из легкого синтетического материала, заполз внутрь, завернулся в одеяло и заснул почти моментально.

Ему снилось, что он попал в ловушку. Мерцающий свет проникал сквозь тонкий материал, кругом слышался топот ног. Он с трудом встал и побежал, завернутый в палатку, как в саван; безликие враги преследовали его. Запутавшись в ткани, обернувшейся вокруг тела, он не мог достать револьвер.

Мортимер проснулся в холодном поту. Он с трудом выполз из палатки. Уже давно он не спал на земле, закутавшись в тонкое одеяло.

Прищурившись, Мортимер огляделся вокруг. Цвета мира поблекли, небо стало серым. Даже сосны казались черными на белом снежном фоне в слабом утреннем свете, делая землю похожей на двухмерный набросок углем. Он упаковал палатку и развел огонь, уже не беспокоясь, что кто-нибудь увидит дым. Ему нужно было избавиться от боли в костях. Он согрел воду и приготовил чашку чая.

Когда свет стал достаточным, чтобы разглядеть отдельные сосновые иглы, Мортимер продолжил путь.

Часом позже он пересек первую туристскую тропу и последовал по ней к входу в убежище. До сих пор сохранился коричневый знак с черными буквами, охраняющий вход: «Национальный парк».

Мортимер поставил сани за деревьями, прикрыв их сосновыми ветками. Он положил в рюкзак бутылку виски, завернув ее в резину.

Еще сто шагов, и он стоял на мощеной дороге.

Мортимер простоял там некоторое время. На него нахлынула сентиментальность, и он осматривал дорогу затуманившимся взглядом. Эта асфальтовая нить вела от горы к цивилизации — по крайней мере, туда, где некогда была цивилизация.

Задумавшись, Мортимер потирал руки и топал ногами, чтобы согреться. Если он правильно помнил, дорога вела по одну сторону горы в Эвансвилл, а по другую в Спринг-Сити. Его первым импульсом было идти в Спринг-Сити, где он раньше жил со своей женой, продавал страховые полисы и ходил в методистскую церковь каждое третье или четвертое воскресенье. Он не мог решить, боится ли он найти свою жену или будет разочарован, не найдя ее.

Мортимер покинул Энн, но каковы бы ни были их проблемы, она все еще была его женой. Такой груз ответственности сбросить нелегко.

Он повернулся и направился к Эвансвиллу.

Мортимер чувствовал себя странно счастливым и радостно возбужденным. Он хотел увидеть город, здания, а больше всего людей. Но его сердце упало при мысли о трех убитых им охотниках. Он опустил голову, идя против ветра.

Остановившись у первого дома, Мортимер долго ждал в надежде, что кто-то оттуда выйдет. Темные окна без занавесок выглядели как открытые глаза трупа. Тишина. То же самое было в следующих пяти домах, а шестой был полым внутри и почерневшим от огня. Людей не было.

Когда Мортимер добрался до пожарной станции, всплыло еще одно воспоминание. Вечером в первый понедельник каждого месяца пожарные устраивали спагетти-вечеринку со сбором пожертвований. Все казалось домашним и таким американским, когда он и Энн поднимались в горы несколько раз, неся сумки с едой.

Теперь мысль о горячей пасте, фрикадельках и хлебе с чесноком, с которого капало масло, почти вызывала у Мортимера эрекцию. Он бессознательно двинулся к пожарной станции, думая о толстяке в джинсовом комбинезоне, раздававшем спагетти.

Мортимер остановился, глядя на бледное лицо в окне. Оно не двигалось, широко поставленные глаза не мигали, и на момент он принял его за лицо на рекламе пепси-колы или спасателей. Но потом появилась рука.

Мортимер почувствовал, как его сердце сжалось и затрепетало в груди. На этот раз он поведет себя правильно. Никаких случайных убийств, как с тремя охотниками в горах. Он перекинул ружье на плечо и поднял руки ладонями вперед.

— Привет.

Лицо скрылось в тени.

— Подождите!

Мортимер быстро подошел к маленькой боковой двери рядом с закрытым гаражом, повернул ручку и медленно вошел.

— Все в порядке. Я просто хочу поговорить.

Он оставил дверь открытой — серебристый солнечный свет расширился до блестящего желтого конуса, осветив молодую девушку, отступившую в угол офиса.

— Все в порядке, — повторил Мортимер.

Он окинул взглядом убогую комнату. Висевший на стене календарь выцвел и покоробился. У стены виднелись остатки письменного стола. Кучу тряпок и соломы, должно быть, использовали как кровать. Самой девушке было лет шестнадцать — бледные исцарапанные ноги торчали из цветастого поношенного платья. На ней были сапоги минимум на два размера больше ее ног. Обтрепанные кружева. Синяя моряцкая куртка с дырками на локтях. Влажная нижняя губа отвисла. Волосы цвета помоев. Она была маленькой и тощей.

— Я… я… — Мортимер не знал, с чего начать. Он хотел возобновить контакт с миром, и ему приходилось начинать с этой девушки. Что сказать? О чем спросить?

Что-то ударило его по затылку, и свет погас. Мортимер пошатнулся, склонился вперед, но не упал. Еще один сильный удар под левое ухо. Повернувшись, он увидел пару сапог и что-то меховое. Потом его взгляд затуманился, и он свалился на пол.

Мортимер проснулся обнаженным и дрожащим. Девушка лежала на одеяле в десяти футах от него, ее ноги болтались в воздухе, платье задралось выше пояса. Она стонала, откинув голову и устремив стеклянные глаза в потолок. Крупный мужчина, вероятно на целый фут выше Мортимера, пыхтел, лежа на девушке и грубо совокупляясь с ней. Его джинсы болтались вокруг лодыжек. На нем было нечто вроде допотопного мехового пальто, делавшего его похожим на дикого зверя.

Мортимер повернулся. Его голова плыла. Запястья и лодыжки были связаны. Он изогнулся, напрягая путы, но ослабить их не удалось. Зверь продолжал свое занятие. Мортимер пытался понять, что произошло. Его ударили сзади. Он был слишком глуп и неосторожен.

Зверь вздрогнул и завыл, потом скатился с девушки с противным хлюпающим звуком. Покрасневший и вспотевший, он протянул руку, ища что-то. Это была одна из бутылок Мортимера «Джонни Уокер», уже наполовину пустая. Зверь сделал глоток, вытер рот и чмокнул губами. Черные косматые волосы и борода идеально подходили к его пальто, исключая седину на висках и в уголках рта.

Увидев Мортимера, Зверь усмехнулся и сделал еще один глоток виски.

— Ну-ну, Санта-Клаус проснулся. — Он поднял бутылку, словно произнося тост. — Спасибо за товары, Санта. — Еще один большой глоток.

Девушка уже свернулась в углу, разглаживая платье на бедрах. Ее лицо было белым, пустым и далеким, как луна.

Зверь встал на ноги, подтянул джинсы.

— Рад, что ты проснулся. У меня к тебе несколько вопросов. — Он застегнул штаны, снова глотнул виски и пнул девушку сапогом в зад. — Шейла.

Она повернула к нему голову.

— Жрать.

Девушка кивнула, встала и отошла.

Зверь снова ухмыльнулся Мортимеру.

— Теперь мы поболтаем. — Он шагнул вперед и встал над Мортимером. От него исходил резкий запах пота, жира и секса. Он встряхнул бутылкой перед лицом Мортимера. — Есть еще это пойло там, откуда оно пришло? — Его глаза блестели, как мокрые черные речные камешки.

Мортимер ничего не сказал, ожидая продолжения.

Зверь допил виски и рыгнул, потом присел на корточки рядом с Мортимером.

— Ты пахнешь как мыло и выглядишь чистым.

«А ты пахнешь как дерьмо, облитое мочой». Мортимер снова попытался ослабить путы.

— Ты из Ноксвилла? Я слышал, что там появилось электричество, но думал, что это сплетни.

Теперь Мортимер видел, что пальто Зверя это медвежья шкура. Он продолжал молчать. Это был не вызов. «Не провоцируй страшного человека».

Зверь бросил бутылку через плечо, и она звякнула об пол, не разбившись.

— Тебе что, кошка язык откусила? — Он расстегнул штаны, достал свой член и помочился в лицо Мортимеру.

Мортимер отплевывался и кашлял. Моча была теплой, пахла аммиаком и обжигала глаза. Он напрягся, пытаясь сдержать рвоту.

Зверь засмеялся.

— Пей, красавчик. — Он застегнул штаны и вышел из комнаты.

Когда моча остыла на его коже, Мортимер задрожал.

Зверь вернулся и снова присел на корточки. Он держал резиновую обертку от виски Мортимера, вывернул ее наизнанку и поднес к его лицу.

— Ты запечатал это?

— Ну и что?

Огромная лапа Зверя ударила Мортимера по щеке. Тысяча горячих игл вонзилась ему в кожу.

— Где ты достал ленту скотча, говнюк?

— Что?

Еще один удар, от которого у Мортимера зазвенело в ушах.

— Ты скажешь мне, что просто пошел в «Уолгринс» и подобрал там гребаный скотч?

В голове у Мортимера внезапно прояснилось. Где можно было достать скотч после апокалипсиса? Такие обычные вещи, как скотч, дезодорант, спрей для волос, зубная паста, фольга и прочее, были дарами цивилизации. Сможет ли кто-нибудь изготовить их снова?

— Я нашел ленту в старом доме, — сказал Мортимер. — Рылся в отбросах и нашел.

— Чертовски удачное рытье, верно? — Зверь плюнул Мортимеру в лицо. — Ты нашел ленту, боеприпасы для твоего оружия, пищу, виски и… и гребаную резиновую обертку? — Он встал и пнул Мортимера в живот.

На сей раз Мортимера вырвало трижды — последний раз желчью.

— Скажи, где ты взял эту штуку? — допытывался Зверь.

— Я… я нашел ее.

— Нашел, а?

Зверь поставил сапог на лоб Мортимера.

— Я знаю, что ты нашел его, членосос. Скажи мне где.

Мортимер покачал головой:

— Далеко отсюда. Я собирал все это…

— Дерьмо. — Зверь оторвал его за волосы от пола. — Никто не носит с собой столько пищи и выпивки, при этом не ест и не пьет ее. Тебе просто нравится таскать это с собой? — Он опустил другой кулак на голову Мортимера.

Разноцветные искорки заплясали в глазах Мортимера, в ушах зазвенело. Он попытался свернуться в шар, но Зверь крепко держал его.

— Где ты это взял? Где-то поблизости, верно?

Мортимер покачал головой.

Зверь ударил снова, и Мортимер закашлялся, плюясь кровью.

— Дерьмо. — Зверь отпустил его, и голова Мортимера ударилась об пол. Зверь снова вышел из комнаты.

Мортимер лежал на холодном полу, пахнущем мочой, его лицо дергалось. Он понял — спускаться с горы и пытаться связаться с кем-то внизу было ошибкой. Он жил в комфорте и безопасности. Не было необходимости покидать свое убежище только из-за воображаемой жажды общения с людьми, желания знать, что стало с миром.

Мир был разрушен, а от людей остались только подонки, тупые сукины дети в медвежьих шкурах.

Открыв распухший глаз, Мортимер увидел девушку, стоящую над ним с бесстрастным лицом.

— Помогите мне, — взмолился он.

Она стояла неподвижно.

— Развяжите меня, — прохрипел Мортимер. — Обещаю, я ничего вам не сделаю — просто уйду.

Девушка не сказала ни слова и даже не моргнула. При возвращении Зверя она вздрогнула и отошла.

Зверь опустился на колени рядом с Мортимером, подняв блестящий кривой нож.

— Нравится? Он не такой острый, как хотелось бы, поэтому рана не будет чистой. Мне придется попилить немного.

Мортимер пыхтел, стараясь вырваться.

Зверь зажал под мышкой запястья Мортимера, выбрал розовый палец на его левой руке и вытянул его. Мортимер попытался сжать кулак, но Зверь был слишком силен.

— П-пожалуйста. — Слюна потекла с губ Мортимера. Он дрожал так сильно, что не мог говорить.

— Думаю, у нас будет более продуктивный разговор после этого. — Зверь поднес лезвие к пальцу. Темная кровь текла по металлу.

Мортимер кричал и отбивался, но Зверь продолжал пилить. Через десять секунд он дошел до кости. Зверь надавил сильнее, перепиливая кость. Палец отвалился, заливая кровью обоих.

Покрытый потом Мортимер лежал на коленях у Зверя, как истощенный любовник. Зверь плеснул водой ему в лицо и тряс его, пока он не очнулся.

— О'кей, — сказал Зверь. — Давай продолжим.

Зверь повел Мортимера на восьмифутовой тонкой веревке назад по дороге к входу на пустошь. Девушка молча плелась за ним, как неподвижный хвост старой собаки.

Мортимер, лежа на полу ветхой пожарной станции, рассказал Зверю все о своей пещере, хижине и складе удобств старого мира. Зверь потребовал отвести его туда. Истекая кровью, Мортимер согласился.

Но теперь, шагая по замерзшей дороге, Мортимер, терзаясь ненавистью и пережитым унижением, планировал убийство Зверя. Ветер обжигал ему глаза, лицо и лодыжки. Шестифутовое бревно хикори лежало поперек его шеи; запястья были привязаны к дереву, как у распятого. На нем были ботинки, штаны и рубашка. Зверь, забрав парку и носки, шагал впереди, держа в одной руке веревку, а в другой полицейский револьвер.

Поверх парки Зверь надел медвежью шкуру, и они напоминали гротескный перевертыш бродячего цирка старого Запада — танцующего медведя, ведущего своего укротителя. Мортимер знал, что должен что-то предпринять, прежде чем они доберутся до пещеры. Зверь не захочет содержать и кормить Мортимера, добравшись до его запасов.

Даже во время пыток Мортимер молчал о своем запасе оружия. Он должен добраться до него, возможно притворившись, что ему нужно в уборную. Если Мортимер доберется до «узи», он разрежет Зверя надвое автоматной очередью.

Они также взяли аптечку Мортимера — йод, перекись водорода и бинты, — но не использовали ничего, чтобы перевязать его изувеченную руку. Девушка плеснула на рану грязной водой и обернула обрубок пальца розовой тряпкой. Рука болела, но беспокоила Мортимера меньше, чем холод. Он шатался, дрожал и склонялся вперед, когда Зверь тянул за веревку.

Мортимер сделал еще пятьдесят шагов и упал.

— Вставай. — Зверь дернул за веревку.

Мортимер покачал головой. У него не было сил говорить.

Зверь быстро шагнул к Мортимеру и пнул его в ребра.

— Я сказал, вставай. — Зверь занес ногу для очередного удара.

— Прекратите.

Зверь застыл, ища источник нового голоса, эхом отозвавшегося на горной дороге. Мортимер тоже поднял взгляд. Что это было?

— Кто это вякнул? — крикнул Зверь.

Футах в сорока выше по дороге из-за кустов вышел мужчина и остановился, расставив ноги. Мортимер моргнул, не уверенный, что его не подводит зрение. На незнакомце была черная ковбойская шляпа, расстегнутое кожаное пальто демонстрировало пару пистолетов на бедрах. Голубая бандана свободно болталась на шее. Раздвоенная борода была желтой, как солнце; длинные волосы имели тот же цвет; руки находились в опасной близости к пистолетам.

Зверь прищурился.

— Что еще за обдолбанный ковбой?!

— Отпустите этого человека, — приказал ковбой.

— Поцелуй меня в зад. — Но глаза Зверя при этом скользнули к двум шестизарядникам.

— Повторю только один раз, мистер. — Ковбой двинулся вперед. — Отпустите этого человека и убирайтесь. Это ваш единственный шанс остаться в живых.

Зверь упал наземь, откатился назад и поднялся на колени позади Мортимера. Схватив Мортимера за голову, он подтащил его к себе, и они оказались щека к щеке. Потом он достал полицейский револьвер и прижал его к голове Мортимера.

— Не знаю, каков твой интерес к этому парню, но я разбрызгаю его мозги по горе, если ты не остановишься.

С руками растянутыми вдоль бревна хикори, Мортимер являл собой хорошее прикрытие. Только половина лица Зверя и часть плеча высовывались наружу.

Ковбой застыл. Он стиснул кулаки так крепко, что Мортимер услышал треск костяшек пальцев. Живописная троица на горе замерла в ожидании.

Это случилось через долю секунды.

Ковбой упал на колени, один шестизарядник вылетел из кобуры. Его рука выбросилась вперед, один глаз закрылся, губа сосредоточенно закусилась.

Трах!

Зверь издал крик удивления и боли.

Он стоял пошатываясь; кровь текла из его плеча. Зверь взмахнул полицейским револьвером, собираясь выстрелить в ответ.

Но ковбой уже был на ногах. Он дважды спустил курок шестизарядника, и Зверь упал мертвым к ногам Мортимера. Кровь текла из его пустых глазниц.

Шейла, стоявшая шагах в двадцати позади, повернулась и с криком скрылась из вида.

Ковбой подошел к Мортимеру и, встав на колени рядом с ним, начал развязывать его запястья.

— Держитесь, мистер. Сейчас я вас освобожу. — Помимо раздвоенной бороды, у него были желтые закрученные усы.

— Спасибо, — поблагодарил Мортимер. — Кто вы?

Улыбка появилась на молодом лице человека лет под тридцать.

— А на кого я похож?

— На Джорджа Кастера[1].

Улыбка мгновенно исчезла с его лица. — Проклятье. Я столько усилий приложил, чтобы походить на Баффало Билла[2].

После того как Билл освободил его, Мортимер некоторое время лежал на дороге, издавая стоны и растирая онемевшие запястья. Обрубок пальца сильно болел. Ковбой присел рядом с ним на корточки, бормоча поощрительные фразы, вроде «Все будет о'кей, партнер», «Живите сегодня, чтобы драться завтра» и так далее.

Мортимер не возражал. Он бы охотно расцеловал Баффало Билла в обе щеки. Ведь он был жив и спасся от Зверя.

Поднявшись, Мортимер посмотрел в пустые кровавые глазницы Зверя, прежде чем забрать свою парку и другие вещи. Он пинком столкнул мертвеца в кусты на обочине и набросил на него медвежью шкуру.

— Это ваше? — Билл протянул Мортимеру полицейский револьвер рукояткой вперед.

Мортимер колебался. Если этот безумный ковбой хотел убить его, он уже был бы мертв. Он взял револьвер.

— Спасибо.

Они стояли посреди дороги, и холодный ветер шевелил желтые волосы ковбоя.

— Что теперь? — спросил Баффало Билл.

— Скажите вы, — отозвался Мортимер.

— Я собираюсь в Спринг-Сити.

— А я подумывал об Эвансвилле.

Билл покачал головой:

— На той стороне горы Красные Повязки. Не слишком много, но достаточно, чтобы беспокоиться.

Мортимер нахмурился, вспомнив, что три человека, которых он убил на горе, носили красные повязки на руках.

— Красные Повязки?

— Господи, вы не знаете о них? Что? Вы пробыли в пещере девять лет?

— Вообще-то…

— Скоро может пойти снег. — Билл покосился на темные облака, собирающиеся наверху. — Может быть, нам придется искать крышу.

— Сначала мне нужно достать кое-что, — сказал Мортимер. — Это немного дальше.

— Ладно.

Билл снял с пня потрепанный рюкзак, и оба двинулись к входу в пустошь. Они шли молча, когда на их головы и плечи начал мягко падать снег.

Мортимер первым нарушил молчание:

— Почему вы спасли меня?

— Я не мог позволить, чтобы невинного человека волокли, как животное.

— Откуда вы знаете, что я невинный? Может быть, я преступник, убийца и меня вели на суд.

Билл окинул Мортимера взглядом. Очевидно, такая возможность не приходила ему в голову.

— Проклятье!

— Не беспокойтесь, — усмехнулся Мортимер. — Вы поступили правильно.

Билл шумно выдохнул и покачал головой.

— Черт возьми. В этом мире трудно поступать правильно.

— Вы в порядке? — В голосе Билла звучало искреннее беспокойство.

Мортимер остановился, погружаясь ногами в снег, — каждый шаг требовал титанических усилий. В голове у него стучало. Желудок бунтовал. Он не испытывал похмелья… сколько времени?

Десять лет.

Бросив веревку, Мортимер метнулся к обочине дороги и опустился на колени. Рвота была едкой. От снега пошел пар. Он вытер рот рукавом.

— Меня самого подташнивает этим утром, — заметил Билл.

— Я в порядке. Пошли.

Они спустились с горы. Дорожные знаки казались знакомыми. На Мортимера нахлынули воспоминания. Он хотел увидеть свой город, свой офис, свой дом.

Свою прежнюю жизнь.

Бензозаправочная станция и магазин у подножия холма выглядели обугленной пустой шелухой. Мортимер покупал здесь пиво, газеты, туалетную бумагу, мороженое. Странным образом он ощущал облегчение. Он бы чувствовал себя круглым дураком, прячась в пещере девять лет и спустившись с горы, чтобы найти магазин, в котором как ни в чем не бывало продаются сигареты и лотерейные билеты.

— Я хочу найти мой старый дом, — сказал Мортимер.

— Погодите! — Билл потянул его за рукав, указывая на стену кирпичного здания с другой стороны улицы. — Это правда. Они здесь. Я не знал, так это или нет.

Мортимер посмотрел на стену. На ней красовались написанные спреем розовые буквы: КЛУБ «ДЖОУИ АРМАГЕДДОНС». Стрелка указывала в сторону города.

Мортимер покосился на надпись.

— Что это?

— Рай, партнер. Пошли. — Билл потащил сани в сторону, указанную стрелкой.

— Подождите. — Мортимер ухватился за веревку. — Я же сказал, что хочу найти свой дом.

— Только на час. — Билл порылся в карманах, достав горсть серебряных монет. — Я куплю вам выпивку. У меня есть шесть армагеддонских долларов.

Мортимер ощутил спазм в желудке.

— Я не хочу пить.

— Только на час.

— Нет.

— На полчаса.

— Я сказал — нет.

Билл бросил веревку и повернулся к Мортимеру:

— Слушайте, приятель. В заведение Джоуи Армагеддона не хотят идти только те, кто там никогда не был. Десять минут. Вы не пожалеете.

Мортимер признался себе, что хотел бы взглянуть на центр города, маленькую Норман-Рокуэлл-стрит, офис, где он продавал страховки. Его интересовало, узнает ли он город, в котором жил. Старый дом ждал его девять лет — может подождать еще немного.

— О'кей, — сказал Мортимер. — Показывайте дорогу.

— Вам это понравится.

— Только тащите сани.

Спринг-Сити был маленьким городишком, который ребята, окончившие школу, мечтали покинуть ради большого города. До катастрофы здесь были банк, почта, разные магазины. Мигающий светофор. Старики, стоявшие перед закусочной, засунув большие пальцы в джинсовые комбинезоны, обсуждали игру футбольной команды «Волонтеров» и события в первой баптистской церкви. Прачечная-автомат. Продуктовый магазин Харди.

Теперь, когда Мортимер и Баффало Билл тащили сани к старому арсеналу, смутные лица наблюдали за ними сквозь грязные окна. На них была написана настороженность. Мортимер спросил Билла, следует ли им беспокоиться.

— Не в городе, — ответил Билл. — Здесь мы в безопасности. Думаю, у них есть милиция.

Мысль о милиции заставила Мортимера нервничать.

Арсенал был переделан. Вывеска над двойной дверью, выполненная профессионально, а не грубым спреем, гласила: «ДЖОУИ АРМАГЕДДОНС».

Мортимер поднял брови. Раньше здесь были танцы, городская баскетбольная лига и собрания муниципалитета. А что теперь?

Они вошли внутрь. Билл шагал впереди, возбужденный, как ребенок, идущий на день рождения. Мортимер не узнавал интерьер арсенала. Повсюду стояли столы и стулья, кабинки и мебель, явно украденная из ресторанов и пабов. В дальнем конце помещения находились длинная сосновая барная стойка и нечто вроде приподнятой сцены с подобием двух огромных птичьих клеток по бокам. С потолка свисали незажженные гирлянды лампочек для рождественской елки.

— С санями ничего не случится снаружи?

— Никто не станет безобразничать в пятистах ярдах от заведения Джоуи Армагеддона.

Билл направился к бару. Мортимер последовал за ним.

Приближаясь к стойке, Мортимер заметил дюжину мужчин за парой столиков для пикника у дальней стены. Они были в грязной одежде и ели ложками коричневое жаркое. Рядом стоял ряд велосипедов, от которых тянулись провода и шнуры к металлической коробке.

Он догнал Билла у стойки, где ковбой привлек внимание бармена.

— Пиво холодное? — спросил Билл.

— Конечно, — ответил бармен. Он был толстым и лысым, с черным пауком, вытатуированным на лбу. — Бочонки снаружи в снегу. Вот летом холодное пиво — настоящий трюк.

— Превосходно. У вас есть домашнее коричневое пиво «Чаттануга»?

Бармен покачал головой:

— Кончилось три дня назад, а Красные Повязки перехватили фургоны с запасом, идущие на север. У нас есть «Желтая моча Фредди».

— Никогда не слышал о нем.

— Помните «Пабст блу риббон»?

— Да.

— Оно не настолько хорошо.

— Две кружки, — сказал Билл.

Лицо с пауком склонилось над стойкой.

— Дайте взглянуть на цвет ваших денег, приятель.

Билл положил на стойку серебряные монеты. Бармен с пауком взял одну и отодвинул остальные. Бармен открыл кран, наполнил две кружки пенистой желтой жидкостью и поставил их перед Биллом и Мортимером.

— У вас есть комнаты? — спросил Билл.

— Пять монет за ночь.

Билл нахмурился:

— Круто. Это меня разорит.

— Зато с электричеством и водопроводом. По-вашему, вы в гребаном «Мэрриотте»?

— Дайте мне подумать.

Бармен пожал плечами и отошел по своим делам.

Билл поднял кружку:

— Ваше здоровье.

Мортимер попробовал «Желтую мочу Фредди». Она более-менее пахла пивом, но в котором кто-то мыл свои яйца. Однако после третьего глотка Мортимер почувствовал, что головная боль немного отпустила.

— Могу я посмотреть на одну из этих монет?

— Конечно.

Мортимер повертел монету в руках. Она была тяжелой, вероятно из свинца или никеля с плотным серебряным покрытием, меньше серебряного доллара, но больше пятидесятицентовика. Примитивная чеканка. На одной стороне надпись «ОДИН АРМАГЕДДОНСКИЙ ДОЛЛАР», на другой — изображение грибовидного облака.

— Что это за черт?

— Армагеддонский доллар, — ответил Билл.

— Да, эти слова сбивают меня с толку.

— Монеты используются как валюта во всех заведениях Джоуи Армагеддона.

— В этом месте своя валюта? И сколько таких?

Билл пожал плечами:

— На вашем месте я бы сразу обменял на армагеддонские доллары содержимое ваших саней.

— Почему я должен это делать?

— Прежде всего потому, что сумка с монетами куда легче, чем эти чертовы сани. Которые, кстати, изнашиваются.

— А если я захочу купить что-нибудь не у Джоуи Армагеддона?

Билл усмехнулся, потягивая пиво:

— А больше ничего нет.

Мортимер спросил бармена, где он может обменять свои товары на деньги. Бармен указал на дверь.

— Сейчас вернусь, — бросил Мортимер Биллу.

Он вышел к саням, осмотрелся вокруг, достал из-под брезента бутылку «Джонни Уокера», принес ее внутрь и прошел через указанную барменом дверь.

Маленький человечек сидел за проволочной сеткой с небольшим окошком, как банковский кассир. На табурете в углу примостился огромный негр в армейских обносках и красной феске. Он выглядел мрачным и опасным. Автомат М-16 в руках не делал его более дружелюбным.

У седовласого человечка за решеткой на носу красовались очки с толстыми стеклами и за ухом карандаш. Он посмотрел на Мортимера без особого интереса.

— Да?

Мортимер прочистил горло.

— У меня кое-что есть.

Человечек зевнул.

— Для покупки или для продажи?

Мортимер поставил на прилавок бутылку «Джонни Уокера».

— Для продажи.

Глаза человечка расширились.

— Это настоящее?

— Да.

— Раньше к нам приходил кое-кто. — В голосе человечка послышались нотки предупреждения. — Он просверлил пробку и наполнил пустую бутылку домашним пойлом. Мы избили его, а мэр приговорил к месяцу на велосипедах. Я спрашиваю снова: это настоящее?

— Настоящее, — ответил Мортимер. — Так же как другие тридцать пять бутылок в моих санях.

— Тридцать пять? — Человечек вздрогнул. — Мистер, если вы говорите правду, то станете богатейшим человеком в городе.

— У меня есть и другие вещи. — Мортимер перечислил их.

Пот заблестел на лбу человечка, когда он записывал предметы карандашом в маленькую книжечку.

— Могу я узнать ваше имя?

— Мортимер Тейт.

— Я Сайлас Джоунс, мистер Тейт. Должен сказать, что вы самый ценный и желанный клиент Джоуи Армагеддона.

Мортимер оставил Баффало Билла храпящим в императорских апартаментах и пахнущим, как мыло «Дайал».

Императорские апартаменты располагали этим мылом, а также шампунем «Пантин» и тюбиком зубной пасты «Эйм». Обычно апартаменты стоили сотню армагеддонских долларов за ночь. Для платинового членства сумма сводилась к шестидесяти.

Мортимер прошагал десять кварталов от арсенала к своему старому району. Он хотел найти свой дом до темноты. Несколько человек прошло мимо него по улице. Никто не поздоровался, но и не казался испуганным.

Некоторые дома выглядели абсолютно нормально. Другие были явно покинуты, а третьи сожжены до основания. Но было кое-что еще. Мортимер стоял посреди улицы, оглядываясь вокруг и силясь понять, что же это.

Наконец его осенило — нет автомобилей. Ничто не ездит, ничто не припарковано на обочинах. Бензин мог застояться, но куда делись машины?

Он двинулся дальше, свернул на свою улицу и быстро нашел свой дом. Окна были темными, как и в других домах. Нет электричества. Раньше дом был неплохим, с тремя спальнями, двумя ванными и камином. Теперь он выглядел грязным и запущенным. Кусты буйно разрослись, водосточные желобы болтались на стене. Минут десять Мортимер наблюдал за домом, но не увидел и не услышал никаких признаков жизни.

Он поднялся на три ступеньки к парадному крыльцу. Дерево скрипело под его сапогами. Кто-то нарисовал граффити на парадной двери: голубой круг с треугольником из трех точек внутри. Какая-то банда?

Его внезапно охватила тревога за Энн. Что случилось с ней? Смогла ли она выжить в то время, как мир сошел с ума?

Мортимер постучал в дверь. Казалось странным, даже спустя столько времени, стучать, прежде чем войти в собственный дом. Он открыл дверь и вошел.

Гостиная была почти пуста: диван с рваными подушками и сумка. Мортимер пытался вспомнить хорошие времена с Энн, долгие вечера у зажженного камина. Его глаза затуманились.

Старуха с диким взглядом, торчащими в разные стороны седыми волосами, со сковородкой в руке, разрушила чары. Она бросилась на Мортимера, размахивая своим оружием. Мортимер, защищаясь, вскинул руки и почувствовал болезненный удар по локтю.

— Пожалуйста, леди! Господи! — Мортимер отступил и споткнулся о сумку.

Старая леди стояла над ним, скривив беззубый рот; рваное платье болталось на ней, как плащ киношного супергероя.

— Это мой дом. Он пустовал, поэтому я нарисовала свой знак на двери. Таковы правила. — Она занесла сковородку над головой Мортимера для смертельного удара.

— Простите. — Он полез в карман, достал горсть монет и бросил их к ногам женщины. — Вот, возьмите их.

Старуха шагнула назад, глядя на блестящие монеты на полу.

— Это… — Опустившись на колени, она подобрала одну монету и поднесла ее к свету. — Армагеддонские доллары! — Женщина сгребла их дрожащими руками. — О, благодарю вас!

Она встретилась взглядом с Мортимером — один ее глаз закрывало бельмо.

— Погодите. Я знаю, что вам нужно.

— Мне ничего не нужно. — Мортимер поднялся. — Простите, что я вошел.

— Молодой щеголь вроде вас! Я знаю, что вам нужно от женщины.

— Боже мой! — Он попятился к двери.

Старуха рванула подол своего платья, пуговицы полетели в разные стороны.

— Возьмите меня, вы, разодетый ублюдок! Вы уже заплатили за все. — Ее дряблые груди вылетели наружу, как пустые грелки.

Мортимер с криком выбежал из дома.

— Чертов кобель! — кричала ему вслед старуха. — Вернитесь и достаньте вашу сосиску!

Вернувшись в Императорские апартаменты, Мортимер нашел пустую бутылку из-под водки. Он понюхал ее и поморщился.

Билл вышел из другой комнаты, заправляя рубашку. Он выглядел несколько настороженным.

— Простите, водка кончилась.

— Я нуждаюсь в выпивке.

— Звучит хорошо.

— Вы можете продолжать?

— У меня никогда не бывает ни тошноты, ни похмелья.

— Тогда пошли.

Они спустились вниз. Вечером многое изменилось. Мужчины у дальней стены крутили педали установленных там велосипедов, а половина из них сидели неподвижно, склонившись к рулю. Все тяжело дышали и потели. Лампочки для рождественской елки зигзагами поблескивали на потолке. Из невидимой стереоаппаратуры доносилась музыка. Мортимер прислушался.

— Знакомая мелодия. Что это?

— Тони Орландо[5], — ответил Билл. — «Стучи трижды».

Мортимер покачал головой.

Прозвенел звонок, похожий на дверной. Те мужчины, что неподвижно сидели на велосипедах, начали давить на педали, а те, которые только что крутили их, мгновенно замерли. Елочные лампы на момент потускнели, а голос Тони Орландо замедлился, но тут же выровнялся.

Перед ними возник мужчина в оранжевом смокинге и гофрированной рубашке, с закрученными усами и зализанными волосами с пробором посередине. Выглядел он как сбежавший из сумасшедшего дома псих.

— Джентльмены?

— Я хочу выпить, — заявил Мортимер.

— Мы приступаем к обеденной смене. Вам придется подождать.

Билл ткнул пальцем ему в лицо:

— Кто вы?

— Я Эмиль, метрдотель. Простите, но…

— Покажите ему карточку. — Билл ткнул Мортимера локтем.

Мортимер показал платиновую карточку:

— Эту?

Глаза Эмиля расширились, а кончики усов дрогнули.

— Сэр!

Метрдотель резко повернулся и щелкнул пальцами. Из ниоткуда возникли крепкие ребята, они моментально приготовили столик у сцены с белой скатертью и свечой. Эмиль с поклонами подвел их к столику.

— Покорнейше приношу свои извинения. Я не узнал вас, мистер Тейт.

— Забудьте об этом.

— Конечно, конечно. Очевидно, вы самый великодушный и щедрый…

— Он же велел вам забыть об этом, приятель, — оборвал восторги метрдотеля Билл. — А теперь принесите бутылку, прежде чем я пну вас в оттопыренный зад.

Улыбка Эмиля стала напряженной.

— Да-да.

— Принесите нам водку и чистые стаканы.

Эмиль удалился, кланяясь и бормоча себе под нос.

— Вы не должны быть так суровы с обслуживающим персоналом, — заметил Мортимер.

— Вы теперь важная персона и не можете позволить этим пеонам мочиться вам на ботинки.

Мортимер шумно выдохнул.

— Мне нужно выпить.

Билл склонился вперед, понизил голос:

— С вами все в порядке?

— Я был в моем доме.

Билл кивнул:

— Позвольте догадаться. Вашей жены там не было.

— Нет.

— Такое случается.

— Беззубая старая леди хотела, чтобы я ее трахнул.

— Вы действительно нуждаетесь в выпивке.

— Да.

Эмиль вернулся с бутылкой водки и двумя непарными стаканами. Кланяясь, он разлил водку.

— Официантки еще не заступили на дежурство, но для меня удовольствие принести вам бутылку и не заставить вас ждать.

Мортимер залпом выпил водку. Она обожгла ему горло. Он попытался поблагодарить метрдотеля, но разразился приступом кашля.

— Морт говорит спасибо, а теперь проваливайте, — доверительно сообщил Эмилю Билл.

Эмиль оставил бутылку на столе и отошел, закатив глаза.

— Это пахнет керосином, — сказал Мортимер.

— Не говорите глупости. Вы когда-нибудь пили керосин?

Мортимер признался, что нет.

— Тогда не болтайте вздор. — Билл наклонил бутылку и снова наполнил их стаканы.

— Я не знаю, где моя жена, — пожаловался Мортимер. — Даже не знаю, жива ли она.

Билл кивнул, потягивая виски:

— В новом мире нелегко отследить родню.

Родню! Ковбойские манеры Билла усиливались пропорционально выпитому. Но Мортимер не возражал. Ему нравился Билл. Нравилось пить с кем-то снова. Если бы Мортимер позволил своим глазам остекленеть и слушал музыку, забыв о том, как токсична водка, он мог бы поверить, что наслаждается счастливым часом после работы с сослуживцами из страховой компании, что он придет домой немного пьяным и займется любовью с женой. Энн. Где она?

Мортимер встряхнул бутылку. Пуста.

— Черт!

Билл щелкнул пальцами.

— Еще одну бутылку, ты, жирный ублюдок.

Эмиль вернулся. Улыбку сменили нахмуренные брови.

— Что?

Билл тоже нахмурился:

— Разговаривай вежливо, ты… ты…

— Хомут, — предложил Мортимер.

— Да! Ты гребаная холуйская задница.

— Что вам нужно? — осведомился Эмиль. Его усы поникли. Высокомерное выражение полностью исчезло с его лица, под влиянием платиновой карточки. Несчастному лизоблюду оставалось только терпеть.

— Выпивка!

Эмиль удалился. Мортимер смотрел ему вслед. Он не испытывал жалости к метрдотелю. Мортимер был слишком поглощен собственными мыслями и мерцающими елочными огнями, слишком пьян от водки. Что ему делать теперь? Как долго он будет сидеть здесь и травиться ядом, прежде чем решит, что делать дальше? Мортимер Тейт не задумывался о том, какой будет его жизнь у подножия горы.

Эмиль задержался, чтобы поговорить с костлявым темноглазым мужчиной в дверях. Мортимеру он показался знакомым. Эмиль кивнул вновь прибывшему, указав на столик Мортимера. Неужели грубое поведение Баффало Билла повлекло за собой неприятности? Где, черт возьми, эта бутылка?

— Возможно, вашей жены нет в живых, — предположил Билл.

Мортимер вздрогнул.

— Что-что?

— Во время голодных бунтов я потерялся, с трудом нашел дорогу домой и обнаружил отца в гостиной, залитого кровью. Кто-то размозжил ему голову куском трубы или чем-то еще. Дом был разграблен. Я ждал у тела отца, пока вернется мама, но так и не узнал, что случилось. — Глаза Билла устремились в прошлое. — Потом я думал, что, если она вернулась, нашла папу мертвым и ушла, спасая себя и не дожидаясь меня? — Билл покачал головой и прочистил горло. — Где эта гребаная бутылка?

Эмиль вернулся как раз вовремя, наполнив стаканы из новой бутылки. Билл быстро выпил, его лицо потемнело от мрачных воспоминаний.

Мортимер видел, что Билл не хочет говорить об этом, но не мог удержаться и засыпал ковбоя вопросами. Сколько людей погибло? Было ли что-нибудь предпринято? Что собой представляет новый мир? Голосуют ли еще люди? Существует ли Америка? Ответы были стереотипными. Все изменилось.

Эмиль склонился к уху Мортимера:

— Профессор Коффи спрашивает, может ли он присоединиться к вам.

Мортимер поднял бровь:

— Кто?

— Владелец, сэр.

— Э-э… о'кей.

Имя и лицо чертовски знакомые.

Долговязый мужчина подошел и сел между Биллом и Мортимером.

— Привет, Морт. Я сразу подумал, что это ты.

Память тут же вернулась.

— Пит Коффи!

Билл поднял брови.

— Это Пит Коффи, — объяснил Мортимер. — Мы были в бейсбольной команде в высшей школе[6].

Билл кивнул:

— Здравствуйте.

— Когда я в последний раз слышал о тебе, ты был профессором английского языка в Джорджтауне.

Коффи пожал плечами:

— Я преподавал классику. Теперь Джорджтаун — груда радиоактивных развалин. Я был дома на похоронах матери, иначе погиб бы вместе с остальными.

— Жаль это слышать, — вздохнул Мортимер. — Я имею в виду твою мать.

— Все в порядке.

— Ты владелец этого места?

Улыбка мелькнула на лице профессора.

— Наполовину владелец. Джоуи Армагеддону принадлежит половина всех заведений. А какому-нибудь местному парню — в данном случае мне — другая половина.

— А где же правительство? — вырвалось у Мортимера.

— Иногда мы ловим что-то на коротких волнах, — ответил Коффи. — Какой-то генерал ВВС заявляет в Колорадо-Спрингс, что представляет собой правительство. А иногда секретарша кабинета, окопавшаяся в Омахе, утверждает, что по конституции власть принадлежит ей. Все это не имеет значения.

— Не имеет значения? — Мортимер налил водку и покачал головой. — Не могу в это поверить.

— Ты пьешь это? — спросил Коффи.

— Это… ик… вкусно, — сказал Билл.

— Нет, — возразил Коффи. — Это все равно что промывать кишки батарейной кислотой. — Он махнул рукой Эмилю, и метрдотель тут же оказался рядом с ним. — Принесите «Бомбей» из сейфа в моем офисе. И сок лайма. Сайлас знает комбинацию.

— У вас есть лаймы? — ахнул Билл. — Где вы их берете?

— Ни у кого нет лаймов, — сказал Коффи. — Мы получили шесть баночек сока лайма в прошлом месяце, и я приберег их для себя. Как и «Бомбей».

— Мне не хватает апельсинов, — с тоской произнес Билл. — Любых цитрусов.

— Из Флориды уже год ничего не поступает, — промолвил Коффи.

Эмиль прибыл с наполовину пустой бутылкой «Бомбей сэфайр», банкой сока лайма и ведерком с кубиками льда. Коффи смешивал выпивку, наливая джин, как будто имел дело с нитроглицерином, стараясь не пролить ни капли. Он разлил напиток строго поровну на троих. Наконец они выпили.

Все трое удовлетворенно вздохнули, закрыв глаза.

— Да уж, это куда лучше водки, — согласился Билл. — Я совсем не чувствую себя умирающим.

Они сидели молча — джин требовал уважения. Мортимер огляделся вокруг — посетителей стало больше. Теперь звучала песня Уоррена Зевона[7] «Что делать в Денвере, когда ты мертв». На сцене люди опускали то, что походило на акульи клетки, на стальных кабелях. Елочные огни начали мигать. Мортимер заметил кое-что еще. Что-то важное.

Женщины.

Скудно одетые женщины двигались между столиками, принимая заказы на выпивку. На некоторых были топики с бантом над пупком. На других верх от бикини или кружевные бюстгальтеры. И на всех были джинсы в обтяжку.

Девять лет у Мортимера не было женщины. Он почувствовал, как что-то зашевелилось в его штанах. Он открыто глазел на официанток.

Коффи рассказал свою историю. Он пережил худшие времена, помогая городу сохраниться. В маленьком городке все друг друга знали. Люди держались вместе, обороняясь от мародеров снаружи и отчаяния внутри. Коффи теперь был мэром. Что более важно, ему принадлежала половина «Джоуи Армагеддонс» в Спринг-Сити.

— Энн, — встрепенулся Мортимер. — Она… ты знаешь, что с ней случилось?

Коффи медленно кивнул:

— Конечно. Я забыл. Естественно, ты хочешь знать. Я очень сожалею, Морт.

О нет! Сердце Мортимера замерло. Она мертва. Как? Что произошло?

— Мне искренне жаль, — повторил Коффи. — Но я был вынужден продать ее.

— Нет, нет, нет! Это не может быть правдой… — Мортимер заморгал. — Ты сказал… продать?

— Это была не моя идея. Поверь, я хотел ее сохранить. Клиенты любили ее. Она умела трясти задницей в клетке.

Это был рефлекс. Мортимер вскочил со стула, опрокинув его и взметнув кулаки. Сукин сын говорил о его жене! И застыл, почувствовав холодный металл под правым ухом. Слегка повернув голову, он увидел крупного мужчину с направленным на него дробовиком. Откуда он взялся? Мортимер ощутил что-то еще, прижимающееся к ребрам с левой стороны. Он разжал кулаки и поднял руки.

— Нет проблем.

— Займите ваше место, сэр. Тихо и спокойно. — Эмиль упер в ребра Мортимера маленький серебряный револьвер. — Это хороший джентльмен.

Мортимер опустился на стул, который кто-то подставил под него.

Эмиль посмотрел на босса, подняв бровь.

— Думаю, здесь все в порядке, — сказал Коффи. — Морт, веди себя прилично, ладно?

Мортимер кивнул, стиснув зубы. Стрелки удалились. Билл отпустил рукоятку одного из своих шестизарядников. Мортимер заметил кулак Коффи рядом с его стаканом. Он сжимал маленький никелированный дерринджер. Хозяин салуна медленно сунул пистолет за пояс.

— Это было бестактно, — признал Коффи. — Я забыл, что ты не в курсе теперешних порядков.

Мортимер сердито посмотрел на него:

— Продавать женщин как сексуальных рабынь? Это и есть теперешние порядки?

— Не думай об этом так. Это как «Ред Сокc», продававшая игроков «Янкиз». Новое заведение нуждалось в опытной девушке. Энн была счастлива, Морт. Это было повышение.

— Куда она отправилась?

— Не знаю.

— Ты лжешь!

Коффи нахмурился:

— Я хочу понять твои чувства и не обращаю внимания на твою грубость.

— Поцелуй меня в задницу!

Коффи вздохнул и поднялся.

— Все изменилось, Морт. Так что приспосабливайся. Сейчас начнется шоу. Наслаждайтесь, ребята. Я должен сделать обход. Подойду к вам позже.

Акульи клетки опустились с потолка, и загремела музыка. «Малиновые береты». В клетках танцевали обнаженные женщины.

В ближайшей клетке трясла сиськами блондинка с фигурой как песочные часы. В клетке с другой стороны сцены извивалась атлетически сложенная рыжеволосая девица. Заведение наполнилось орущими пьяными мужчинами. Запах алкоголя наполнял помещение, смешиваясь с табачным дымом. У Мортимера кружилась голова. Обнаженные женщины невольно привлекали его внимание. Он потянулся к стакану с джином и нашел его пустым. «Бомбей» исчез, сменившись еще одной бутылкой смертоносной водки.

Мортимер выпил. Мир помутнел перед его глазами.

Он слышал, как Билл что-то кричит ему, но голос казался далеким. Мортимер прищурился, глядя на ковбоя. Одна из официанток сидела на коленях у Билла.

— Что?

— Одолжите мне несколько армагеддонских долларов! — крикнул Билл.

Мортимер полез в карманы, достал горсть монет и толкнул их через стол. Он потянулся к бутылке водки, но не мог схватить ее. Мортимер чувствовал, что покидает свое тело, плывя среди елочных лампочек. Он уже не мог настроить ни зрение, ни слух. Шум, музыка и разговоры сливались в невнятный грохот. Но на каком-то уровне его мозг продолжал функционировать, принимая решение. Мортимер знал, что должен делать. На него снизошло духовное пробуждение.

Он посмотрел на Билла. Ковбой стащил с официантки топ и уже держал во рту ее сосок. Рука официантки шарила под столом над его коленями.

«К дьяволу духовное пробуждение, — подумал Мортимер. — Я хочу, чтоб и надо мной так поработали».

Мортимер спал и во сне чувствовал божественный запах кофе.

Его глаза открылись. Он перевернулся, угодив в лужу едкой рвоты на другой стороне огромной кровати. Где он? Мортимер пытался сосредоточиться. Гномы с миниатюрными молоточками пытались выбить его глаза изнутри. Он перевернулся назад, и его снова вырвало.

Сквозь запах блевотины Мортимер все еще ощущал аромат кофе. Приятный сон.

Билл ворвался в комнату, держа керамическую кружку.

— Проснись, восходит солнце. Пора… Господи, что здесь произошло? — Он подошел к окну и распахнул его. Холодный воздух частично унес запах рвоты, приятно обвевая лицо Мортимера.

— Уходи, — сказал Мортимер, собрав все силы. — Я умираю.

— Если ты умрешь, то опоздаешь на поезд. — Билл подтолкнул к нему кружку кофе. — Выпей. Ты достаточно заплатил за это.

Мортимер с трудом сел в кровати.

— О чем ты говоришь?

— О том, как ты скупил все прошлой ночью. Триста баксов за фунт кофе. — Билл покачал головой и засмеялся. — Думаю, больше не будет кораблей с зернами из Колумбии.

Триста долларов за фунт кофе? Билл сказал, что он купил что-то еще. Он был так пьян…

— Какой поезд?

— Это была твоя идея. Когда мистер Коффи вернулся и сказал, что знает, где твоя жена…

— Энн! Ты знаешь, где моя жена?

— Ты действительно не помнишь? Мистер Коффи сказал, что навел справки и узнал, что твоя жена уехала в Чаттанугу, в главный клуб Джо Армагеддона. Она собирается стать там главной девушкой.

— Господи!

— Поэтому ты сказал, что хочешь забрать ее, и накупил кучу припасов, оружия и еды, а также заказал нам билеты на Мускульный экспресс.

— Мускульный что?

— Поезд.

Мортимер окинул взглядом комнату. Он припомнил ночных женщин, смутно ожидая увидеть одну из них в своей кровати.

— У меня была компания прошлой ночью?

— Могла быть, — ответил Билл. — Когда все узнали, что ты самый богатый парень в заведении, ты стал очень популярным. Но ты так много выпил, что вряд ли мог бы заставить своего мистера Уилли работать.

— Проклятье.

Билл снова поднял кружку.

— Кофе остывает. Ты хочешь его или нет?

— Хочу. — Мортимер взял кружку. — Я заплатил за него.

Он потягивал кофе, и каждая молекула его тела медленно оживала. Кости гудели как под воздействием электричества, глаза расширялись, память пробуждалась.

Билл выглядел встревоженным.

— Ты в порядке, приятель? Что с тобой?

Слезы катились по щекам Мортимера.

— Не мог бы ты выйти из комнаты, Билл? Я бы хотел на минутку остаться наедине с кофе.

Мортимер видел автомобили, наполовину похороненные в снегу, похожие на пивные банки богов и брошенные вдоль дороги. Некоторые казались вызывающе новыми — яркие металлические корпуса на сгнивших остатках шин. Старые машины были вывезены из Спринг-Сити, но теперь, когда Мускульный экспресс скользил по рельсам параллельно шоссе 27, Мортимер вспоминал миллионы автомобилей, едущие по американским дорогам. Куда вы хотели ехать сегодня? В магазин за молоком, в церковь, везти детей в Диснейленд? Все было так близко, так возможно.

Полуторачасовая поездка в Чаттанугу теперь, должно быть, превратится в трехдневный поход. Мир становился меньше и меньше, пока внезапно не стал большим — расстояния увеличивались, горизонты снова обрели важность.

Но Мортимер и Билл не шли пешком. Мускульный экспресс набирал скорость, холодный ветер обжигал глаза.

— Какова, по-твоему, скорость? — спросил Мортимер.

Билл прищурился.

— Тридцать миль в час — не больше. Это достаточно хорошо. Лучше, чем ехать верхом.

Мортимер посмотрел вперед. Четверо громил качали насос, четверо других отдыхали. Нет больше дизелей для локомотивов. Его интересовало, сколько армагеддонских долларов он бы получил, если бы сохранил паровую машину.

Кто-то притащил четыре театральных сиденья на заднюю сторону средней платформы. Билл и Мортимер заняли два из них. Мортимер наклонился, пытаясь игнорировать свой желудок. Ковбой заряжал винчестер.

Стройная фигура появилась на клетях. Сначала это был темный силуэт на фоне утреннего солнца. Прикрыв глаза ладонью, Мортимер разглядел женщину, она смотрела на пассажиров.

— Не блюйте на мой поезд, — сказала она.

Мортимер опустил голову и закрыл глаза.

— Ваш поезд?

— Я Тайлер Кейн — начальник поезда.

Она спрыгнула с клетей, и Мортимер смог лучше рассмотреть ее. Худощавое атлетическое тело было облачено в черную кожаную куртку, кожаные штаны и белый свитер. Никелированный револьвер болтался на поясе. Ярко-рыжие волосы, коротко подстриженные по бокам и торчащие сверху. Черная повязка закрывала левый глаз, тонкий белый шрам тянулся под повязкой к торчащей скуле. Второй глаз был ярко-голубым, как арктическое озеро. Кожа была самой светлой, какую Мортимер когда-либо видел.

— Вы платные пассажиры, так что не путайтесь под ногами, — продолжала Тайлер. — Если нас атакуют, будьте готовы помогать отражать нападение. Если вас тошнит, высуньте голову за борт платформы. Вопросы есть?

— Когда стюардесса примет мой заказ на выпивку?

Верхняя губа Тайлер скривилась в полуулыбке.

— Не смешите меня. Надеюсь, вы приземлитесь на что-нибудь мягкое, если я переброшу вас через борт.

Она прыгнула мимо них на третью платформу.

— Приятная особа, — сказал Билл. — Думаю, ты ей понравился.

Мортимер только проворчал, сгорбившись на сиденье. Было чертовски холодно. Он копался в вещах, пока не нашел спальный мешок. Расстелив его на полу платформы, Мортимер лег, засыпая под стук колес.

— Простите. — Мортимер моргнул. — Но вы только что сказали «каннибалы», или я сошел с ума?

— Я объясню позже. Сейчас водители получили передозировку, и я должна привести их в порядок, прежде чем их прихватит сердечный приступ. — Тайлер двинулась в направлении дрезины, удерживая равновесие благодаря долгому опыту работы на качающихся платформах.

Билл плюхнулся на одно из театральных сидений.

— У меня кончились патроны для ружья.

— Ты в порядке?

Билл кивнул.

— Парень прыгнул на меня, прежде чем я успел вытащить пистолеты.

— Оставайся здесь. Я посмотрю, не нужна ли ей какая-нибудь помощь.

Мортимер направился следом за Тайлер. Он заметил, что поезд снова уменьшил скорость. Добравшись до дрезины, он нашел большинство водителей лежащими на полу с закрытыми глазами и вздымающейся грудью. Жирные груды мяса. Только двое продолжали работать с ручным насосом.

Мортимер видел, как Тайлер положила два пальца на горло одного из водителей, покачала головой и сбросила его с поезда.

— Что случилось?

— Разрыв сердца, — ответила Тайлер. — Я не успела вовремя дать ему дозу. Двое работают на половине дозы успокоительного. Когда они устанут, я разбужу двух других. Это лучшее, что мы можем сделать сейчас.

— А не можем мы остановиться на какое-то время?

Тайлер покачала головой, щурясь на солнце.

— При такой скорости мы не доберемся до места назначения засветло. Ехать ночью опасно, но будет хуже, если мы остановимся.

Мортимер вспомнил, как она говорила что-то о каннибалах, и судорожно глотнул:

— Правильно.

— Сейчас мне нужна ваша помощь, — продолжала Тайлер. — Возвращайтесь в конец поезда и наблюдайте. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь пробрался на хвостовую платформу, пока мы едем так медленно.

Мортимер отсалютовал ей двумя пальцами и двинулся назад. По дороге он подобрал «узи» и задержался сказать Биллу, что будет нести вахту в конце поезда.

— А я буду караулить здесь, — отозвался Билл.

Подойдя к багажу, Мортимер нашел коробку девятимиллиметровых патронов, подмигнул Биллу и пошел дальше.

Он сел, свесив ноги с конца последней платформы. Рельсы бежали назад. Среди деревьев по обеим сторонам иногда мелькала дорога, электрические провода, покинутый дом или сарай. Мортимер вставил новую обойму в «узи» и перезарядил полицейский револьвер. Он жалел об отсутствии сигарет. Мортимер никогда не курил, но солдаты на часах в кино всегда затягивались «Лаки страйк».

Мили и часы пробегали, чтобы никогда не вернуться.

Несмотря на холодный ветер, Мортимер начал дремать — от качки у него слипались глаза. Он откинулся назад, держа «узи» на коленях. Когда адреналин истощился после схватки, тошнота от похмелья вернулась снова. Он заплатил бы сотню армагеддонских долларов за три часа в отельной кровати.

«Джоуи Армагеддонс», отель, еда, питье, огни. Все это дурачило Мортимера, заставляя забыть о том, что мир стал диким и заброшенным местом. Могла ли Энн выжить здесь? В дикой стране, где женщин покупают и продают, как скот. В детстве Мортимер читал романы о Конане-варваре. Теперь здесь нужно быть варваром, жестоким и безжалостным, со звериным инстинктом выживания. Мортимер был не варваром, а страховым агентом. Он чувствовал себя маленьким и хрупким.

Мортимеру снилась Энн в металлическом бикини, как Кэрри Фишер[8] в «Возвращении джедая». Она была прикована не к Джаббе, а к Арнольду Шварценеггеру, но не к Конану. Это был Арнольд из «Терминатора» с плотью, содранной с половины черепа, отчего обнажилась металлическая подкладка. Один глаз светился красным.

«Теперь это моя женщина», — сказал Терминатор.

«Нет! Это моя жена».

«Уберите его», — рявкнул Терминатор.

Мужчины схватили его и повели к Собору Грома, где Безумный Макс пытался убить его. Нет, не Безумный Макс. Мел Гибсон протягивает ему большой деревянный крест. «Неси его». Он нахлобучил терновый венец на голову Мортимера. Колючки царапали плоть, кровь стекала в глаза.

Мортимер посмотрел на кровь на своей ладони. Капля крови начала светиться. Майкл Йорк схватил его за руку. «Беги! Беги!»

Мортимер побежал. Он был в большом городе. За ним гнались. Он бежал по лесу, потом по пустыне, потом среди разрушенных зданий покинутого города. Энн! Энн! Где она? А если он найдет ее, что тогда? Как они будут жить? Куда отправятся? Мортимер думал, что спасает ее, но не мог спасти даже себя.

Он почувствовал, как кто-то схватил его, и посмотрел на Курта Рассела с длинными волосами и повязкой на глазу. «Пошли. Мы должны бежать отсюда».

«Оставьте меня в покое. Я слишком устал».

— Я сказала, проснитесь. — Голос был женским, но по-мужски твердым.

Мортимер вздрогнул и заморгал. Лицо Курта Рассела превратилось в другое. Осталась только повязка на глазу.

— Лучше не спите, — предупредила Тайлер.

Мортимер тряхнул головой и чуть надавил на глаза большими пальцами.

— Конечно нет.

Тайлер с сомнением посмотрела на него:

— Скоро стемнеет, и вы нужны мне на ногах.

— Ненавижу спрашивать об этом, но, когда вы сказали «каннибалы», вы выразились фигурально? Это банда, которая так себя называет?

Тайлер наклонилась и ущипнула его за щеку.

— Они изжарят вас и подадут с помидорами, приятель. Так что не спите. — Она двинулась вперед.

— Они найдут меня очень вкусным, — крикнул Мортимер ей вслед.

«Великолепно! Я превращаюсь в блюдо».

Поезд полз, как анемичная черепаха. Солнце клонилось к закату, и в последнем оранжевом свете дня Билл пришел на последнюю платформу и сел рядом с Мортимером. Он держал винчестер, лучи заходящего солнца делали его лицо румяным и загорелым. Выглядел он, как обложка романа Луи Ламура[9].

— Она хочет, чтобы ты прошел вперед, — сообщил Билл.

Что теперь?

Мортимер хлопнул ковбоя по плечу:

— Не спи.

Он направился вперед, двигаясь легче, так как привык к качке. Водители, кроме двух, работающих у насоса, храпели на полу дрезины. Тайлер протянула ему большой тяжелый фонарь.

— Идите в начало поезда. Скоро стемнеет. Я не люблю ехать ночью, но ничего не поделаешь. Вы нужны мне для наблюдения за препятствиями.

— Хорошо. — Мортимер двинулся вперед.

Она схватила его за руку, глядя на фонарь.

— Не хочу даже говорить, сколько стоят фонарь и батарейки. Если вы уроните его за борт…

— Знаю, знаю. Вы выбросите меня следом и скормите каннибалам.

— Вот именно.

Мортимер занял позицию. Солнце заходило, ночь обещала быть темной и холодной. Он включил фонарь, и луч осветил пути на добрые пятьдесят футов впереди.

Мортимер смотрел на рельсы, но позволил себе бросить взгляд на небо. Звезды ярко сияли на черном фоне. С ветром в волосах и светом впереди Мортимер почти чувствовал, что летит.

Лес стал реже с обеих сторон. Они ехали по длинному мосту. Мортимер пошарил вокруг лучом фонаря. Должно быть, это одна из множества речушек, питающих Чикамогу. Вероятно, она глубокая и холодная. Мортимер склонился над бортом, глядя вниз, — луч освещал быстро текущую воду. Наверное, до реки футов двадцать пять. Он оторвал взгляд от воды.

Лицо с отвисшей челюстью и загнанным взглядом.

Оно испугало его. Это была всего лишь секунда. Но Мортимер не сомневался, что видел смутную фигуру с жирными волосами, стоящую на мосту у края путей. Он склонился на бок, посветив фонарем назад.

Ничего. Неужели ему показалось?

Мортимер снова направил свет вперед. В двадцати футах рельсы были изогнуты и искорежены, как от взрыва. Его глаза расширились. Он набрал в легкие воздух, чтобы выкрикнуть предупреждение.

Слишком поздно.

Дрезина угодила в промежуток и дернулась, прежде чем остановиться. Платформы взгромоздились друг на друга. Раздался треск дерева и лязг металла. Мортимер услышал крики, громче которых был его собственный, когда он полетел на рельсы головой вперед. Приземлившись, он покатился вниз.

Дыхание перехватило, когда река сомкнулась над ним, как ледяная гробница. Мортимер ударился о камень и, дрыгая конечностями, всплыл на поверхность. Ему едва хватило времени на вдох, как река снова потянула его вниз.

Мортимер вертелся в темной воде, течение волокло его неизвестно куда, холод пробирал до острой боли в костях. Снова всплыв в непроглядную ночь, он наугад устремился к берегу.

Вскоре Мортимер коснулся дна, выбрался на землю и упал спиной в снег и грязь. Какой-то момент он лежал, тяжело дыша.

Оранжевые отблески на воде заставили его сесть. Мортимер оказался дальше от моста, чем думал, — течение было слишком быстрым. На расстоянии мост купался в адском пламени. Мускульный экспресс горел, и огонь устремлялся к небу.

Вероятно, пожар был виден за много миль.

Дрожа от холода и боли, в прилипшей к телу мокрой одежде Мортимер почти час взбирался по крутому берегу, пока не оказался у горящего поезда. Он стоял, чувствуя обжигающее дыхание пламени.

Были ли в поезде Тайлер и Билл? Мортимер содрогнулся при мысли, что они сгорели заживо.

Но здесь не было топлива. Поезд управлялся мышцами. Что же вызвало пожар? Или кто? Те же люди, которые испортили пути. Засада. Он вертел головой, глядя на пути. Никого.

Мортимеру пришлось встать в воду по лодыжки, чтобы перебраться на другую сторону моста. Он нашел клети открытыми. Поезд был ограблен. Его глаза обшаривали воду и дальний берег. Никаких тел. Где же водители? Неужели Мортимер спасся один? Тела забрали каннибалы?

Дрожь снова пробежала по спине Мортимера, и это не было связано с холодом.

«Повернись и уходи».

Но Мортимер не сделал этого. Ведь он обязан Биллу. Он должен знать, что с ним. Мортимер зашагал вверх по реке, держась близко к берегу и не зная, куда еще идти.

Тихие голоса разбудили его. Мортимер с трудом открыл глаза. Темнота. Он моргнул несколько раз, и тени обрели форму. Костер гаснул, но света было достаточно, чтобы видеть происходящее, когда его глаза приспособились. Подсознание милосердно загнало ночные кошмары в неиспользуемый угол мозга. Все же смутный страх давил на него.

Мортимер лежал неподвижно, прислушиваясь. Группа каннибалов уменьшалась и, наконец, исчезла. Но по другую сторону пня слышались два женских голоса.

— Я так устала от этой вечеринки.

— Да. Роджер отсыпается.

— Разве сегодня не твой день рождения? Я думала, со мной ночью на дежурстве будет Дорис.

— Она неважно себя чувствует, а Роджер не мог встать. Он выпил так много забродившей крови.

— Иногда я немного устаю от забродившей крови.

Пауза.

— Правда?

— Кажется, так давно я не пила стакан вина или «Доктора Пеппера».

— Тебе действительно не нравится забродившая кровь?

— Нравится. Не пойми меня превратно. Я очень люблю забродившую кровь, но…

— Немного надоело человеческое мясо?

— Вот именно. Иногда я отдала бы все это за овощной салат и стакан «Шираза».

— Да, но ты ведь не бросишь все это? Кровь, человеческое мясо и весь образ жизни?

— Конечно нет. Здесь все мои друзья.

Пока женщины говорили, Мортимер украдкой выполз из-за пня и застыл при виде пары стройных ног в ковбойских сапогах. Женщины, очевидно, прислонились к пню, глядя на лагерь. Теперь Мортимер мог ползти незаметно. Он уже готовился к этому, когда одна из женщин встала и потянулась.

— Я отойду пописать. Скоро вернусь. — Она направилась к кустам и скрылась из вида.

Мортимер изменил свой план.

Он обогнул пень и схватил оставшуюся в одиночестве женщину, притянув ее к себе. Она собиралась закричать, но Мортимер зажал ей рот ладонью. Другая рука обхватила ее горло. Женщина дергалась и лягалась.

Она попыталась выцарапать Мортимеру глаза, но он перехватил ее руки. Он душил ее сгибом локтя. Вскоре она обмякла. Мортимер прислонил ее к пню, придав ей вид спящей. Схватив прислоненное к пню копье, он метнулся в свое укрытие по другую сторону пня.

Его руки дрожали, дыхание прерывалось. Он никогда никого не убивал голыми руками — тем более женщину.

Мортимер присел, держа копье, готовый к прыжку.

Вдалеке ухнула сова.

Другая женщина вернулась:

— Господи, Лидия, ты не должна спать на дежурстве. Что, если… Лидия!

Мортимер бросился на нее, вытянув вперед копье. При виде лица женщины он не отказался от своего решения. Она выглядела молодой, с темными волосами, широко открытыми глазами и невинным выражением наивной дочери в рекламе женской гигиены. Ее рот открылся, и Мортимер нанес удар.

Копье попало ей в горло. Кровь хлынула изо рта. Выдернув копье, он снова ударил ее в грудь. Она рухнула на колени, кашляя кровью, и упала на свою подругу.

Это были не те каннибалы, которых ожидал увидеть Мортимер, — не пляшущие дикари с костями в носах. Они могли быть членами Ассоциации родителей-учителей. «Боже, прости меня!»

Потом он вспомнил чудовищную стряпню, которую наблюдал несколько часов назад.

Мортимер склонился над телами, обыскивая их. У той, которую он ударил копьем, был хороший кривой нож с восьмидюймовым лезвием. Мортимер пристегнул его к своему поясу. К сожалению, их сухая одежда была не из его гардероба. Он обыскал их карманы, надеясь на коробок спичек. Но чуда не произошло.

Не раздумывая, Мортимер устремился к спящему лагерю.

В изгороди из костей нашелся промежуток, достаточно широкий для одного человека. Мортимер пролез в него, пригнувшись и сжимая копье нервными пальцами. Запах горелого мяса, смешанный с дымом костра, все еще висел в воздухе.

В тусклом оранжевом свете Мортимер видел ряд убогих хижин с другой стороны лагеря — грубые жилища, сколоченные из кусков дерева. Он шарил глазами по сторонам. Возможно, здесь была и другая охрана. Держась в тени, Мортимер подкрался к шестам, к которым были привязаны обмякшие тела его друзей.

Сначала он подошел к Биллу, поднял его голову и слегка ударил по лицу. «Проснись, приятель!»

Глаза Билла открылись. При виде Мортимера в них засветились удивление и надежда. Он открыл рот, чтобы заговорить, но Мортимер прикрыл его рот ладонью, покачав головой. Глаза Билла медленно двигались взад-вперед. Он вспомнил, где находится, и кивнул.

Мортимер разрезал веревки ножом, и Билл шлепнулся наземь. Он начал растирать ноги и запястья.

Яркий глаз Тайлер был открытым и настороженным. Она молча умоляла Мортимера поторопиться. Он освободил ее, и она тоже упала с гримасой и стоном. Очевидно, быть привязанным к шесту в течение нескольких часов — не слишком большое удовольствие.

Затем Мортимер освободил двух водителей. Один из них заплакал, Мортимер бросил на него сердитый взгляд, беззвучно произнеся: «Заткнись!» — и показал на проем в изгороди.

Внезапно позади раздались крики и брань — лагерь проснулся.

— Бегите! — крикнул Мортимер.

Вскоре они мчались вслепую по лесу — ветки хлестали их в темноте. Мортимер рискнул бросить взгляд через плечо.

Свет факелов, крики преследователей…

— Рассеемся! — крикнул Билл.

Мортимер не ждал, чтобы посмотреть, куда направятся другие. Он побежал дальше, его лицо и руки болели от множества царапин. Он мчался, пока не исчез свет факелов, не смолкли крики, и его сердцебиение не стало единственным звуком в мире.

Потом он побежал снова.

Как многие ночные кошмары, этот включал падение.

Сначала Мортимер упал в воду, темную и холодную, думая, что он летит к центру Земли.

Боль в конечностях, мокрая одежда.

Потом что-то мягкое остановило падение. Мортимер ощущал тепло и сухость. Кошмар кончился. Возможно, он умер. Это было бы облегчением. Мягкий свет над ним. Чистое ясное лицо, голубые глаза, золотистые волосы, подобные нимбу. Белая одежда.

«Ангел. Забирает меня на небеса».

Она заговорила, но Мортимер не мог ее понять. Возможно, это была латынь. Древний ангельский язык.

«Что это, ангелочек? Говори со мной на твоем святом языке».

Мортимер выбежал из библиотеки и быстро зашагал по коридору. Рут следовала за ним, выглядя смущенной. Его глаза метались по сторонам в поисках окна или двери наружу. Но нигде не было даже надписи «ВЫХОД».

Заметив ответвление, Мортимер повернулся и двинулся к нему.

— Не туда. — Рут поспешила за ним. — Там никто не ходит!

Коридор был темным — наверху горела только каждая третья или четвертая флюоресцентная лампа. В углах виднелась паутина.

— Стойте! — крикнула Рут. — Вы навлечете на нас неприятности.

Мортимер побежал быстрее.

— Почему? Там находится дверь? — крикнул он в ответ. — Там выход?

— Пожалуйста! — В ее голосе звучало беспокойство. — Остановитесь!

— Отойдите от меня.

В конце коридора появилась дверь, и Мортимер побежал к ней. Подойдя ближе, он увидел надпись «НЕ ВХОДИТЬ» и желтую полицейскую ленту, наклеенную на панель крест-накрест. На двери висел большой замок.

Наверху была еще одна надпись, сделанная спреем угловатым детским почерком: «СВЯТАЯ СВЯТЫХ».

Мортимер услышал тяжелые шаги позади.

Он сорвал желтую полицейскую ленту и изо всех сил пнул дверь. Нога заболела до бедра. Игнорируя боль, он ударил снова.

Рут закричала.

Мортимер попытался повернуться, но горячий огонь ударил его в бок, лишив возможности двигаться. Он упал на пол.

Последнее, что он видел, был мужчина в платье.

— Ударь его снова электронной дубинкой, — сказал тот.

ТРАХ!

Холод обжигал голые лодыжки Мортимера, залезал в штанины, добираясь до гениталий. Он ежился, поглаживая раненную стрелой ногу. Узкая извилистая дорога шла через лес от Сан-Себастьяна неведомо куда. Мортимер думал, что асфальт приведет его к какой-нибудь деревне или городу. Зайдя в фермерский дом, он попросил бы немного еды.

Мортимер не мог избавиться от чувства тошноты. Бедная Рут. Что он должен был сделать для нее? Еще одна жертва крушения мира. Выросшая в стерильном коконе, как она могла смотреть в лицо неограниченным просторам планеты?

А может быть, у нее просто не все дома?

Мортимер продолжал идти, пытаясь не стучать зубами.

Он прошел мимо трех покинутых фермерских домов, прежде чем осознал, что было бы неплохо их обыскать. Даже если он не обнаружит пищи, то, может быть, найдет что-нибудь из одежды. Мортимер мог даже остаться в покинутом жилище на ночь и попытаться развести огонь.

В следующих двух фермерских домах не оказалось ничего ценного. В третьем доме он попытался снять желтую занавесь, чтобы использовать ее как одеяло, но она рассыпалась у него в руках.

К вечеру Мортимер был голодным и изможденным. Его ноги и все мышцы болели.

Очередной фермерский дом не имел парадной двери, а все окна были выбиты. Он нашел только пустые комнаты с твердыми деревянными полами. Камин имелся, но Мортимер не мог воспользоваться ничем, чтобы развести огонь. Он прочитал много справочников о Диком Западе с описанием, как добывать огонь без спичек, но не мог вспомнить ничего, что позволило бы ему высечь искру из воздуха голыми руками.

В ванной Мортимер нашел грязный пластиковый занавес для душа. Он сорвал его и использовал как одеяло, проведя долгую неудобную ночь в ванне.

Когда Мортимер проснулся, все его конечности болели и затекли. Хуже всего была раненая нога. Не в первый раз Мортимер подумал, насколько проще и безопаснее было бы оставаться в своей пещере. Или он мог бы остаться в Спринг-Сити, отобрав свой дом у сумасшедшей старой леди.

Теперь идея разыскать жену казалась сомнительной. И все же Мортимер не мог представить себе возвращение в Спринг-Сити и прожигание жизни в «Джоуи Армагеддонс».

Он потянулся, вернул чувствительность ногам и снова зашагал по дороге.

Еще два фермерских дома, и по-прежнему ничего. Мортимер чувствовал, что если не найдет пищу, то вскоре сможет съесть свои ботинки.

Он вышел на большую дорогу, пересекающую его дорожку Т-образным перекрестком. Она, безусловно, вела в какой-то город, и у Мортимера немного полегчало на душе. Еще один фермерский дом стоял во главе перекрестка. Может быть, теперь ему повезет. Он вошел внутрь.

Первое, что он увидел, было мертвое тело.

Мортимер все еще не совсем привык к этому зрелищу.

Труп сидел за письменным столом, склонившись вперед и сжимая револьвер в неподвижной мертвой руке. Он не выглядел мумифицированным, как врач в Сан-Себастьяне, но явно пробыл здесь долгое время. Красно-коричневое пулевое отверстие виднелось над правым виском.

Он застрелился.

Глаза Мортимера устремились на оружие. Это было все равно что найти слиток золота. Рядом с головой человека стояла пепельница с коробком спичек. Огонь! А что это на краю стола? Банка равиоли.

Мортимер почти полетел к столу, вытянув руки.

Внезапно пол исчез под ним. Он падал вниз, размахивая руками и ногами. Веревка опустилась на его лицо. Он был связан, болтаясь в пахнущей плесенью тьме.

Через несколько секунд Мортимер прекратил борьбу, пытаясь повернуть голову и оценить ситуацию. Он висел вниз головой в большой сети — это было очевидно. Люк, должно быть, проваливался в сеть, и теперь он висел в полуподвале. Свет исходил из все еще открытой крышки люка наверху. Мортимер вытянул шею, стараясь разглядеть, что находится в полуподвале.

Тела. Дюжины мертвых тел, лежащих штабелем.

Проклятье!

Мортимер услышал что-то и застыл. Это звучало как колокол. Он дернулся, услышал звук снова и застыл опять. Потом попробовал передвинуться в сети. Колокол зазвучал вновь.

«Он связан с сетью», — понял Мортимер.

Он возобновил борьбу с удвоенной яростью. Нужно выбраться отсюда, прежде чем они придут — кто бы они ни были. Мортимер умудрился высунуть руку между толстыми веревками сети. Может, ему удастся развязать ее.

Наверху послышались шаги, деревянный пол заскрипел. Мортимер затаил дыхание. Черный силуэт появился в квадрате света наверху, человек, стоя на краю, смотрел на него сквозь отверстие люка. Мортимер увидел смутные очертания огнестрельного оружия в его руках.

— У него есть какое-нибудь оружие? — окликнул голос.

Человек повернул голову, чтобы ответить:

— Нет. Пойди достань его.

— Ладно.

Еще одна серия шагов по полу. За звуком крышки, поворачивающейся на ржавых петлях, последовало приглушенное топанье сапог, спускающихся по лестнице. Дверь открылась, и свет залил полуподвал. Мужчина в джинсах и плотной фланелевой рубашке приближался к Мортимеру. Он был бледным, рыжеволосым, среднего роста, с маленькими черными глазками и редкими желтыми зубами. На вид ему было лет под тридцать. На его плече покоилась деревянная бейсбольная бита.

— Я собираюсь опустить вас вниз. Если будете рыпаться, огрею вас вот этим. — Он поднял биту. — Понятно?

Мортимер кивнул.

Мужчина посмотрел вверх на силуэт.

— Бобби?

Бобби направил оружие на Мортимера.

— Я держу его под прицелом. Валяй.

Держащий биту подошел к стене, отвязал веревку и медленно опустил сеть на пол полуподвала.

— Развяжите себя.

Мортимер расширил отверстие наверху сети и вылез из нее.

Наверху раздались быстрые шаги и женский голос:

— Поймали кого-то?

— Оставайся на месте, Сью Эллен, — отозвался Бобби. — У нас все под контролем. Флойд сейчас с ним внизу.

— Хотите, чтобы я обыскал его здесь или притащил… — начал Флойд.

Мортимер побежал к лестнице, игнорируя боль в ране на ноге. Он поднялся на три ступеньки, прежде чем получил резкий удар по затылку. Мортимер упал на колени, его голова кружилась, зрение затуманилось.

— Я предупреждал, чтобы ты не делал этого, задница. — Голос Флойда звучал как из колодца.

— Ты достал его? — окликнул Бобби.

— Не беспокойся.

Еще один удар по затылку, и все погрузилось во тьму.

Они все вскочили в фургон и поехали по деревенской дороге. Какое-то время Мортимер не мог оторвать глаз от мула, тянущего фургон. Он не видел ни лошадей, ни коров, ни овец, ни другого скота. Возможно, жалкое и убогое состояние мула не позволило ему быть съеденным. Несмотря на испытываемый Мортимером голод, животное не выглядело аппетитно.

Фургон качался взад-вперед.

— Куда вы везете меня? — спросил наконец Мортимер.

— В «Джоуи Армагеддонс», — ответил Бобби.

— Что? Назад в Спринг-Сити? — Мул бы не вынес такой дороги, и его бы в конце концов съели.

— Нет, — сказал Бобби. — В новое заведение в Кливленде. Мы только что заключили сделку с владельцем обеспечивать безопасный проезд членам клуба. У вас платиновая карточка, поэтому мы решили отвезти вас в фургоне. Иначе мы бы просто отправили вас пешком.

— Мы ожидаем больше транспорта здесь, когда новое заведение начнет набирать обороты, — сообщила Сью Эллен. — Здесь все вымерло. Мы не могли никого поймать в сеть… Как долго, Флойд?

— Шесть месяцев, — ответил Флойд. — Может быть, семь.

— Будет приятно, если коммерция снова начнет процветать, — заметил Бобби.

— Больше транспорта означает больше людей в сети? — спросил Мортимер.

Бобби пожал плечами:

— Мы должны зарабатывать на жизнь.

— Довольно мрачный заработок.

— Раньше было хуже. Когда папа был жив, мы их грабили, раздевали и убивали. Но, очевидно, папа почувствовал себя виноватым и поэтому застрелился. Это его вы видели за столом.

— Прекрасно!

— Как бы то ни было, с новым заведением живыми люди стоят больше. Мы приговариваем их за нарушение частных владений, и они отрабатывают срок на электрических велосипедах. Но члены клуба получают пропуск. С клиентами шутки плохи. — Бобби остановил мула перед сравнительно хорошо сохранившимся кирпичным домом. — Флойд, я высажу тебя здесь.

— Что?! — Голос Флойда повысился на две октавы.

— Черт возьми, Флойд, мы единственные люди с цыплятами на расстоянии десяти миль. Ты хочешь, чтобы их украли, пока нас нет? Вылезай из фургона.

— Но я хочу повидать девочек «Джоуиз»!

— Вылезай!

Флойд с ворчаньем повиновался.

Через секунду фургон двинулся дальше.

— Он хороший брат, но похотлив как кролик. В «Джоуиз» только четыре девочки, и он был с каждой из них, вероятно, полдюжины раз.

Мортимер промолчал.

— Но в целом можно сказать, что мы здесь процветаем, — продолжал Бобби. — У нас есть куры, которые несут хорошие яйца, поэтому мы можем торговать. Мы пытаемся вырастить двух боровов, так что, если яйца кончатся, мы станем свиными баронами всего штата. Мне нравится мыслить по-крупному.

У Мортимера заурчало в животе. Тарелка с беконом и яйцами и чашка кофе были бы раем.

Он мог бы убить за толстый красный стейк.

Нет, не убить. К подобным фигурам речи лучше не прибегать.

— А я могла бы получить работу как одна из девочек «Джоуиз», — мечтательно произнесла Сью Эллен.

Бобби фыркнул:

— Заведение известно ретивостью женского персонала. На что им твоя жалкая задница?

— Заткнись, Бобби. Хороший брат должен поддерживать карьерные амбиции своей сестры.

— У тебя даже сисек нет.

— Я сказала, заткнись. Ты пахнешь, как кошачья моча. Сиськи это еще не все. Я утонченная и прекрасно одеваюсь.

Бобби ткнул Мортимера в ребра:

— Она нашла эти старые тряпки и считает себя Элизабет Тейлор.

— Я даже не знаю, кто это. — Сью Эллен показала брату язык и притронулась к плечу Мортимера. — Вы считаете меня привлекательной, не так ли, мистер… мы не знаем вашего имени.

— Мортимер.

— Вы считаете меня привлекательной, верно, Мортимер?

«Пожалуйста, оставьте меня в покое».

Сью Эллен тряхнула его за плечо.

— Я хорошенькая, не так ли?

Мортимер судорожно глотнул, откашлялся и кивнул:

— Вы выглядите приятно.

Бобби расхохотался:

— Черт возьми, Сью Эллен, у него платиновая карточка. Он может когда угодно иметь блондинистых шлюх с большими сиськами. — Бобби ткнул его снова: — А, приятель?

— Далеко еще?

— Порядком. Устраивайтесь поудобнее.

Топ-топ, топ-топ.

Мортимер сидел, сгорбившись, над тарелкой печеных бобов, ломтем ветчины и печеньем. Еду он запивал «помойным пивом Фредди» из холодной оловянной кружки. Он мог бы поклясться, что пища имеет вкус дара небесного, если бы был более религиозным. Как бы то ни было, еда была сытной.

Рабочая бригада заполнила пустое место в церкви стульями и столами. Мортимер оторвал взгляд от тарелки. Распятие заменила вывеска «Клуб „Джоуи Армагеддонс“», горящая ярко-розовым светом. Звуковая система хорошо подходила к церковной акустике, и «Пузырь на солнце» доносился из динамиков с терпимой громкостью.

Егозливый пучеглазый мужчина, сидящий напротив, снова покосился на розовую членскую карточку и начал извиняться в третий раз:

— Понимаете, официально мы еще не считаемся открытыми. Просто все чертовски дорого, и немного наличных не повредит. Вы понимаете, о чем я, верно? Подаем пищу, наливаем пиво. У меня только четыре девушки, и одна слегла с диареей.

Дейвис Шелби был теле- и кинокритиком, когда люди заботились о таких вещах. Он был низкорослым, вертлявым, с ястребиным лицом и копной набриллиантиненных волос цвета тусклой меди. У него была привычка прикладывать к лицу носовой платок.

— Вам предоставлен кредит до пятисот долларов, — сообщил ему Шелби. — Это просто стандарт для платиновой карточки. — Он промокнул платком потный лоб. — Но у нас чертовски плохое время для поставок. Уже давно нет никаких признаков фургонов из Чаттануги. Без этого мы не можем оплачивать выпивку.

Мортимер запил пивом еще один кусок бисквита.

— Есть что-нибудь в продаже вообще? Мне нужны оружие, еда и снаряжение для длительного похода. И главное, носки.

— Конечно, — кивнул Шелби. — У нас имеется товар с декабря. Но стоит нанять парня в бармены, как его убивают Красные Повязки или болезни. У меня беда с персоналом.

— Может быть, содержать клуб — не ваше призвание.

— Я думал, это чертовски романтичное занятие, как у Рика в «Касабланке». Белый смокинг, музыка и хорошенькие девушки.

— Но без нацистов.

— Вот именно! — Шелби вытер платком пот с шеи. — В итоге это похоже на содержание салуна в спагетти-вестерне. Люди пьют виски, пока не готовы для шлюх, а если шлюх нет в наличии, они хотят драться. Но после драки кто-то должен вытирать кровь, и эта работа достается мне. Богарту[12]не приходилось этим заниматься.

Мортимер кивнул на розовый свет:

— По крайней мере, у вас есть электричество.

— Шесть человек для велосипедов в полуподвале. Нужно для музыки, света и холодильников.

Мортимер подобрал ложкой остатки пищи, с трудом удерживаясь, чтобы не вылизать тарелку.

— Несколько дней назад я видел место, где было. Сто процентов солнца.

— Люди легче приходят на эти солнечные панели, — сказал Шелби.

Мортимер отодвинулся от стола и рыгнул.

— Я бы хотел сразу получить эти товары. И комнату на ночь, если она у вас есть.

— Да, сэр. Конечно.

Мортимер постепенно привыкал иметь платиновую карточку.

Дейвис Шелби имел грандиозные планы по превращению банка Кливленда в классный отель.

Почти ни один из этих планов пока не принес плодов.

Но Шелби доблестно стартовал. Он пробился через полуподвал церкви в полуподвал банка и поднялся по лестнице в вестибюль, который подвергался переделке в неформальную комнату отдыха с тяжелым резным бильярдным столом, доской для дартса, кушетками и плюшевыми креслами. Прилавок кассира был превращен в бар самообслуживания, так как Шелби не мог найти работников. На пятигаллоновом кувшине с розовой жидкостью красовалась этикетка «Мускадин для зубной боли Фредди»; рядом стояли несколько разных чашек.

Они задержались, чтобы выпить. Розовое вино напоминало липкий сироп от кашля, настолько приторный, что Мортимер поморщился, но выпил вторую чашку.

Комната была маленькой, но чистой и теплой. Одна кровать. Подставка с графином чистой воды и умывальником. Узкая кушетка вдоль дальней стены. Окон нет. Ванная дальше по коридору.

— Ваш приятель, полагаю, может переночевать на кушетке. — Шелби покосился на Баффало Билла. У него не было указаний насчет того, что делать, когда платиновый клиент просит освободить одного из рабов. Ему не хотелось терять велосипедиста, но он решил, что может извлечь пользу из дружбы с владельцем платиновой карточки. Шелби даже предполагал, что если Мортимер окажется в главном офисе «Армагеддонc», то сможет замолвить за него словечко.

Еще бы — это настоящий «Конрад Хилтон».

Шелби оставил их в комнате, что-то пробормотав насчет повара.

Баффало Билл плюхнулся на кушетку, глубоко вздохнув.

— Господи, старина, как же я рад, что ты появился. Я думал, мне предстоит долгое утомительное будущее на стоячем велосипеде.

Мортимер опустился на кровать.

— Что с тобой случилось после лагеря каннибалов?

— Это долгая печальная история, от которой волосы встают дыбом.

Мортимер покачал головой:

— Не могу слушать такие истории без выпивки. Лучше сходи вниз и принеси кувшин.

Усмехнувшись, Билл вышел из комнаты и вернулся через полминуты с кувшином и двумя чашками. Он протянул одну Мортимеру и наполнил ее приторным вином.

Мортимер глотнул и причмокнул губами:

— О'кей, я готов.

Баффало Билл был напуган до смерти, мчась через ночной лес с ревущей кучей людоедов по пятам. Но он продолжал бежать, стараясь игнорировать боль от веревок. Его подгонял страх быть превращенным в жаркое. Но в итоге он описал полный круг. Он надеялся, что лагерь не охранялся, если все племя пустилось в погоню. Билл не мог заставить себя бросить свою шляпу и шестизарядники.

Но они оставили охрану, и Биллу пришлось вернуться в лес замерзшим, невооруженным и одиноким.

Мортимер считал глупостью возвращаться в гнездо каннибалов за шляпой и парой револьверов. Но, возможно, Билл сделал нечто более важное, чем сознавал сам. Он возвращался не за оружием и шляпой, а за своей личностью. Сидя на кушетке, Билл казался уменьшившимся в размерах. Мортимер помнил, как впервые увидел его с горы на дороге, стоящим, расставив ноги, со сверкающими шестизарядниками, и властно требующим его освобождения. Тогда он выглядел как герой.

Сейчас же Билл выглядел как очередной грязный, оборванный беженец. Тем не менее он был в безопасности и потягивал дешевое вино. Бывают вещи и похуже.

— Это не объясняет, как ты оказался на велосипеде в заведении Джоуи, — заметил Мортимер.

Билл засмеялся и покачал головой.

— Это самая скучная часть всей истории. Я наконец выбрался на дорогу и брел по ней, пока не нашел амбар и не залез в него, чтобы поспать ночью. Утром парень разбудил меня пинком, направил дробовик в лицо и сказал, что я нарушил частное владение. Остальное ты знаешь. Я отсидел на этом треклятом велосипеде свою задницу.

— Пью за это. — Мортимер поднял свою чашку.

— А как насчет тебя? — спросил Билл. — Были приключения на пути сюда?

Мортимер медленно сделал большой глоток. Его улыбка исчезла. Видение лица Рут, прекрасного и невинного, а в следующий момент испуганного и безумного, вызвало спазм в желудке. Воспоминание о гротескной наготе матушки Лолы заставило его содрогнуться. Так много произошло после панического бегства от каннибалов. Казалось, это было месяц назад.

— Когда-нибудь я расскажу тебе об этом.

— Надеюсь. — Если Билл и почувствовал что-то не то в настроении Мортимера, то не подал виду. — Пойду приму душ.

— Я буду здесь.

Билл оставил Мортимера одного.

Кровать была удобной и теплой, и Мортимер был сыт. Было приятной переменой не ощущать страх и холод. «Отдыхай», — говорил ему голос в голове. А что потом? «Ступай домой».

В пещеру? Она не казалась домом с тех пор, как он узнал, что существует мир, который живет и дышит. Странный и опасный мир, но другого нет. Нужно продолжать поиски Энн. Может быть, это его версия возвращения за шляпой и оружием.

Природа должна ненавидеть застой. В человеке есть нечто, заставляющее его идти и идти, причем направление, возможно, не так уж важно. Он должен найти Энн, и это будет всем или ничем.

Мортимер задремал.

Но уже через пять минут его разбудил свежий и бодрый после душа Билл:

— Вставай и купи мне выпивку.

В кливлендском «Джоуиз» отсутствовали непринужденная атмосфера и сексуальная энергия аналогичного заведения в Спринг-Сити. Никакие девушки не танцевали в клетках. Никакие улыбающиеся женщины не пробирались сквозь толпу. Но для дружеского времяпрепровождения салун был вполне сносным. Мужчины за столиками пили и играли в покер; беззубая старушенция за стойкой медленно наливала в кружки пиво. Свет был неярким, но и не слишком тусклым. Музыка принадлежала «Дикси Чикс». Мортимер узнал ее потому, что Энн была фанатом этой группы. Может быть, она до сих пор им оставалась.

Старая леди сказала, что им можно занять любой свободный столик, и они сели в углу. Через десять секунд появился Шелби, он выглядел нервным и раздраженным.

— Если хотите девушку, я внесу вас в список.

Мортимер покачал головой:

— Только еду.

— И пиво, — добавил Билл.

— Есть омлет и сосиски. Яйца свежие — я только что их получил.

Мортимер улыбнулся. Похоже, ему представляется шанс попробовать яйца из курятника Бобби.

— О'кей.

— У вас есть что-нибудь еще? — спросил Билл.

— Нет. Я готовлю сам. У меня нет повара.

— Он вас покинул?

— Черт его знает, — ответил Шелби. — Он так и не показался. Если бы я содержал цирк, клоуны приходили бы на работу, верно? Мне кажется, я слышал стрельбу, так что, возможно, он мертв.

Мортимер нахмурился:

— Стрельбу?

— На окраине города. Примерно час назад — с тех пор было тихо.

Мортимер и Билл обменялись взглядами.

— Нам следует ожидать неприятностей? — спросил Мортимер.

Шелби пожал плечами.

— Городская милиция этим займется. Я не против тысячи Красных Повязок на «харли-девидсонах», если они приведут мне повара и десять ребят для велосипедов. Так вы хотите омлет или нет?

— Принесите две порции, — сказал Мортимер.

— И пиво, — крикнул Билл вслед Шелби.

Старая леди принесла две кружки светлого пива.

Они выпили, и Мортимер ощутил тепло и уют. Возможно, церковь была достаточно старой, чтобы отапливаться нефтью. Может быть, даже углем. Его интересовало, есть ли где-нибудь место, где ядерные электростанции все еще функционируют. Это давало бы много энергии. Город мог бы вести себя, как если бы ничего не случилось, при наличии электричества, посудомоек, микроволновых печей и телевидения. Правда, телеканалов больше не осталось. Пришлось бы смотреть ди-ви-ди.

— Это не сравнить с «Джоуиз» в Спринг-Сити, — заметил Билл.

— Да.

— Хочешь, чтобы я вставил наши имена в список ожидающих девушек?

— Нет.

Принесли омлеты с длинными тонкими сосисками. Мортимер попробовал яйца — свежие и вкусные. Сосиска была слишком приправлена — возможно, чтобы скрыть вкус самого мяса. Он вспомнил, что свиньи и коровы стали редкостью.

— Что это, по-твоему? — Мортимер положил в рот большой кусок сосиски.

Билл пожал плечами:

— Если нам повезло, белка, енот или что-то в этом роде. Лучше не спрашивать.

Они выпили пива.

Едва слышимые сквозь печальные звуки песни Келли Кларксона[13] выстрелы заставили застыть посетителей салуна. Рты перестали жевать. Клиенты задержали пивные кружки на полпути к губам. Все ждали и прислушивались. Шли секунды, и посетители собирались вздохнуть с облегчением, когда выстрелы раздались снова. Может быть, ближе, а может быть, дальше. Было трудно сказать.

Высокий мужчина отодвинулся от стола с другой стороны комнаты. Он был худым, с изборожденным морщинами лицом и тонкими губами. На нем были шляпа патрульного штата и спортивный свитер; на поясе висел пистолет.

— Оставайтесь здесь — я пойду взгляну. — Он вышел через парадную дверь.

— Кто это? — спросил Билл.

— Офицер городской милиции, — отозвался старик с соседнего столика.

— Неприятности?

Старик фыркнул:

— Теперь неприятности повсюду.

Они закончили еду, и Мортимер сказал, что идет к себе в комнату. Он намеревался встать пораньше. Билл заявил, что хочет задержаться, выпить еще пива и узнать новости от местных жителей.

Мортимер вышел через ближайшую дверь. Банковский вестибюль был пуст. Было бы приятно сыграть в бильярд. По пути наверх он заметил, что кто-то смотрит на него через приоткрытую дверь соседней комнаты. Дверь быстро закрылась, когда он проходил мимо.

Войдя в свою комнату, Мортимер распростерся на кровати и уставился в потолок. Он устал, но сон не приходил. Тогда он стал изучать трещины на потолке, перед его глазами возникали образы. Еще в детстве Мортимер любил эту игру и видел на штукатурке лица, животных, боевые корабли и Эмпайр-Стейт-Билдинг.

Глядя на потолок, Мортимер видел свиней и коров. Может быть, сосиска сыграла с ним такую шутку. Он попытался рассмотреть что-то еще — какое-нибудь сообщение.

Сначала Мортимер почти не слышал стук в дверь, думая, что это ему снится, но он не спал, а просто лежал, позволив мыслям плыть свободно. Когда постучали снова, он спросил:

— Кто там?

Дверь со скрипом открылась, и на фоне серебристого света из коридора появилась маленькая фигура. Она повернулась, и Мортимер увидел, что фигура завернута в нечто тонкое и шелковистое, обрисовывающее маленькие груди и тонкую талию. Девушка была молодой, хотя ее возраст он не мог определить при тусклом свете.

— Кто вы? — спросил Мортимер.

Девушка закрыла дверь, подошла к кровати и села рядом. Ее вес едва ощущался, матрас лишь слегка прогнулся.

— Вас прислал Шелби? Я не платил за это. — Но в словах Мортимера не ощущалось уверенности. От девушки приятно пахло мылом.

— Я видела, как вы поднимаетесь по лестнице. — Ее голос был мелодичным. Она положила руку на ногу Мортимера и провела вниз к колену. Он слегка поморщился, когда она коснулась раны от стрелы, но ничего не сказал. Его дружок в брюках вспомнил об эрекции.

Другой рукой девушка потянулась к ночному столику и зажгла детскую розовую лампу с кроликами на абажуре. Лампочка в двадцать пять ватт отбрасывала слабый желтоватый свет.

Теперь Мортимер мог видеть лицо девушки с полными губами в форме сердечка. Ей было не больше шестнадцати — семнадцати лет, но ему казалось, что это не имеет значения. Ее рыжие волосы были явно крашеными, но чистыми, блестящими и собранными в пучок на затылке. Кожа была гладкой и белой. Она выглядела знакомой, но, возможно, в этом проявилось подсознательное желание Мортимера, не желавшего оказаться в постели с посторонней.

Девушка начала расстегивать его пояс. Он открыл рот, чтобы возразить, но не смог произнести ни слова. Вскоре Мортимер приподнялся, позволив ей спустить его брюки. Она потянулась к его члену. Он был таким твердым, что прикосновение ее рук было почти болезненным. Мортимер застонал, когда девушка погладила его. С минуту она подержала его яйца, потом встала и сбросила халат. Девушка была белой, с розовыми сосками и полоской каштановых волос между ногами.

В руках у нее был маленький пакетик, который она разорвала. Схватив Мортимера за основание члена, она натянула на него презерватив.

Девушка села на Мортимера, раздвинув ноги и медленно опускаясь на него. Он застонал. Последний раз это было так давно. Как он мог забыть? Она начала двигаться, постепенно ускоряя ритм.

Мортимер удержал ее за бедра.

— Медленнее. — Он не хотел кончить слишком скоро.

Девушка замедлила ритм, раскачиваясь взад-вперед. Мортимер положил руку ей на грудь, и она наклонилась, чтобы он мог взять ее в рот. Когда она выпрямилась снова, Мортимер посмотрел наконец на ее лицо.

— Я знаю тебя.

Девушка улыбнулась и кивнула.

— Шейла.

Она больше не выглядела раздавленным, испуганным ребенком в полном распоряжении Зверя, который избил, ограбил его и отрезал ему палец.

— Очевидно, это мой способ извиниться. — Шейла закусила нижнюю губу и пожала плечами. — Я не могла помочь вам, когда Кайл делал все это с вами.

Зверя звали Кайл. Не Бруно, Спайк или Батч.

Теперь Мортимер не удерживал ее. Девушка двигалась в хорошем ритме, делая легкие вращательные движения, когда скользила вверх и вниз. Он проникал в нее все глубже, держа ее за ягодицы. Она издавала негромкие стоны.

Мортимер кончил с такой силой, что боялся подбросить ее к потолку. Шейла удивленно вскрикнула, задрожала и соскользнула вниз, свернувшись клубочком рядом с ним. Оба тяжело дышали; простыни пропитались их потом.

Шейла поглаживала волосы на груди у Мортимера. Некоторое время они лежали молча. Мортимер думал, что Шейла была именно тем, в чем он нуждался. Теперь он чувствовал, что может спокойно спать до утра, хотя желание найти Энн только усилилось.

Когда они услышали стрельбу, она казалась куда более близкой. А в следующий раз она зазвучала прямо на улице.

Мортимер уже надел ботинки. Все, что ему оставалось, — это натянуть брюки и застегнуть пояс. Он выбежал из комнаты с двуствольным дробовиком в одной руке и сумкой «Найк» в другой. Шейла вскочила с кровати и схватила свой халат. Мортимер не обернулся.

«Я принимаю твои извинения, девочка. Постарайся не подвергать себя риску».

Мортимер слышал выстрелы и видел вспышки в окне, когда бежал через вестибюль банка. Он ворвался в клуб, где увидел людей, переворачивающих столики крышками к парадной двери, с ружьями и пистолетами наготове. Бобби и Флойд присели за одним из столиков — Бобби с одноствольным дробовиком, а Флойд с мелкокалиберным револьвером.

Мортимер опустился на колени рядом с ними.

— Что происходит?

— Красные Повязки прорвались через баррикады, — ответил Бобби. — Целая куча появилась из ниоткуда.

— Я думал, вы дома охраняете кур.

Бобби фыркнул:

— Мне следовало быть там, но этому тупице приспичило поработать своим членом. Чертов похотливый идиот.

Флойд подмигнул брату:

— Дело того стоило. Эта Шейла трахается как демон.

Мортимер попытался притвориться глухим.

— Я бы хотел остаться и поболтать, но ищу приятеля. Не видели парня со светлыми волосами и большими усами?

Бобби покачал головой:

— Спроси Шелби. Он прячется за стойкой.

Мортимер переместился к бару, где раньше стоял церковный алтарь. Он нашел Шелби и Билла передающими друг другу бутылку «Бурбона Фредди для взрыва кишок».

— Я продаю это место, — сказал Шелби. — С меня довольно. — Он глотнул бурбон.

— Не разбейте бутылку, — предупредил Билл.

Мортимер опустился между ними.

— Я бы хотел отказаться от комнаты на ночь, Шелби. Переведите разницу на мой счет.

— Мы не возвращаем деньги.

Мортимер взял бутылку у Билла.

— Ты хочешь выбраться отсюда или нет?

Билл отобрал у него бутылку.

— Как? Они стреляют оттуда. — Он сделал большой глоток и закашлялся, расплескав бурбон на подбородок.

Парадная дверь распахнулась, и кто-то крикнул прекратить огонь. С улицы доносились ружейные выстрелы. Вошли двое мужчин, неся третьего, у которого кровоточил живот. Они закрыли дверь за собой пинком.

— Черт возьми! — заговорил один из них — долговязый милицейский офицер, которого Мортимер видел раньше. — Они летят, как мухи на дерьмо. Поставьте один стол на ножки.

Пара людей с охотничьими ружьями поставили стол. Офицер и его товарищ положили раненого на стол лицом вверх. Он стонал, держался за живот, откуда брызгала кровь, и звал мать.

— Здесь есть врач? — спросил офицер. — Кто-нибудь с медицинским опытом?

Выстрелы разбили передние окна. Дверь снова распахнулась, и в комнату ворвались двое. Их тут же уложил беспорядочный ружейный огонь. В дверях толпились вторгающиеся. Выстрелы зазвучали внутри.

— Выбирайте вашу цель! — крикнул офицер. — Не тратьте патроны зря. — Он выхватил пистолет и выстрелил в лицо, появившееся в разбитом переднем окне. Раненый все еще стонал на столе. Выстрелы разбивали бутылки за стойкой, и Мортимер снова нырнул вниз, защищаясь руками от града осколков.

Шелби истерически засмеялся.

— Я заплатил за эту гребаную выпивку!

Мортимер не хотел высовывать голову, чтобы посмотреть на происходящее. Но он слышал выстрелы, опрокидывающуюся мебель, крики и стоны раненого на столе, зовущего мать.

Мортимер прижимал дробовик к груди. Может быть, ему следовало принять участие в перестрелке или оставаться в своей комнате.

— Шелби, здесь есть задняя дверь?

— В кухне. Выходит в переулок. Но переулок ведет на улицу, где творится этот кошмар.

— По крайней мере, мы можем выбежать туда. — Учитывая свистящие вокруг пули, Билл казался готовым на это.

— Выбор за вами, — сказал Шелби. — Умереть здесь или в переулке.

Кто-то перепрыгнул через стойку, приземлившись в трех футах от Мортимера. Он повернул дробовик, в последний момент удержавшись, чтобы не выстрелить и не превратить лицо Шейлы в гамбургер.

Шейла изменилась. Теперь она походила не на соблазнительницу, а на подростка на пути в лагерь высшей школы. Джинсы, рубашка, черная кожаная куртка, кроссовки «Рибок» и рюкзак цвета хаки.

Шейла посмотрела на Мортимера. Ее лицо было странно спокойным и уверенным.

— Я ухожу отсюда. Ты со мной?

— Пошли.

— Подождите меня, — сказал Билл.

Они поползли за стойкой следом за Шейлой.

Она задержалась перед Шелби.

— Я ухожу.

— Я тоже.

Они крались до конца стойки. Стрельба продолжалась. Шейла выпрямилась и метнулась к боковой двери, Билл и Мортимер последовали за ней. Мортимер остановился и оглянулся. Несколько человек лежали мертвыми за перевернутыми столами. Куча мертвых Красных Повязок заполняла дверной проем. Остальные стреляли через сломанные окна.

Мортимер прошел через дверь, оказавшись с Биллом и Шейлой в некотором подобии вестибюля. Они последовали за Шейлой через другую дверь, по коридору и в кухню.

— Мы не можем идти сюда, — сказал Билл. — Шелби говорит, что выход отсюда ведет в переулок и на улицу.

— Я знаю дорогу, — отозвалась Шейла.

Когда они шли мимо кладовых и холодильников, Шейла схватила связку сырых сосисок и повесила ее на шею. Они нашли старуху, сидящую на табурете у задней двери. Сама металлическая дверь дрожала от ударов людей, пытавшихся выбить ее снаружи.

— С тобой все в порядке, Эдит? — спросила Шейла.

Старуха похлопала по «Мак-10» у нее на коленях.

— У меня полная обойма. И вообще, нужен бульдозер, чтобы выбить эту дверь.

— Мы уйдем через буфетную. Ты можешь закрыть ее за нами.

Старуха кивнула.

Шейла метнулась в дверь буфетной, подав знак Биллу и Мортимеру следовать за ней. Полки внутри были уставлены банками и продуктами. Брезентовая сумка висела на гвозде на внутренней стороне двери. Шейла схватила ее и бросила Биллу.

— Наполни ее.

Билл без колебаний начал набивать сумку.

Шейла подошла к одной из средних полок, постукивая по банкам.

— Где же это? Ага!

Щелчок, и задняя стена буфетной открылась. Спиральная лестница вела вниз. Шейла зажгла свечу.

— Сюда.

Они начали спускаться. Дверь захлопнулась за ними, и темноту освещала только маленькая свеча. Звуки снаружи смолкли. Лестница вела ко входу в туннель, похожий на гробницу.

Они последовали за Шейлой в туннель. Она шла осторожно, следя за своими шагами при свете свечи. Пол был неровным, а потолок местами таким низким, что Мортимеру приходилось нагибаться.

— Этот ход использовали для бегства рабов во время Гражданской войны, — прошептала Шейла. — Эдит говорила, что пастор был аболиционистом, и это часть подземной железной дороги. Когда она была школьной учительницей, они водили сюда учеников.

Они шли минут двадцать, пока не добрались до тяжелой деревянной двери с железными петлями. Шейла ухватилась за металлическое кольцо и потянула.

— Помогите мне.

Мортимер тоже ухватился за кольцо, напрягая мускулы. Наконец дверь распахнулась. Они шагнули на свежий воздух. Мортимер моргал, приучая глаза к темноте. Они находились под заброшенным железнодорожным мостом; перед ними тек ручеек.

— Мы можем идти по путям, — предложил Билл.

— Нет, — возразила Шейла. — Если мы пойдем вдоль ручья, то выйдем на дорогу, что ведет на юг. Никто нас не увидит. Пошли. — Она не обернулась, чтобы проверить, следуют ли они за ней.

На ночном небе блестели звезды и серебрился полумесяц. Было холодно, но не очень. Мортимер взвалил сумку «Найк» на плечи, поправив на голове бейсбольную кепку.

— Куда она ведет нас? — спросил Билл.

— Прочь.

Редкие выстрелы позади трещали как попкорн или как фейерверк 4 июля[14].

Шейла вела их дольше, чем рассчитывал Мортимер. Ручей вился мимо домов и в лесу. Наконец его пересекла грязная дорога.

— Раньше здесь ездили грузовики, — сказала Шейла.

Мортимер ожидал, что они остановятся и станут лагерем, но она взобралась на насыпь у дороги и продолжала идти.

— Я бы не в-возражал остановиться и р-развести огонь, — заговорил Билл. У него не было пальто, и он дрожал.

— Еще нет. — Шейла двинулась дальше.

Они шли при свете звезд и луны. Миновал еще час. Билл шагал опустив голову и сгорбившись под тяжестью сумки с продуктами из буфета. Наконец, Шейла остановилась и огляделась вокруг. Потом она углубилась в лес по узкой тропинке.

Вскоре они вышли на поляну и приблизились к месту для пикника.

— Если тебе нужен огонь — действуй, — сказала Биллу Шейла.

Билл положил сумку и начал собирать хворост.

— Что это за место? — спросил Мортимер.

Шейла снова зажгла свечу и поднесла ее к коричневому знаку с желтыми буквами: «ЗАПОВЕДНАЯ ЗОНА ТЕННЕССИ. РАЙОН ПИКНИКА Е».

— Мы были здесь, когда дела пошли плохо, — сказала она. — Группа Брауни. Кайл был мужем руководительницы нашего скаутского отряда.

Мортимер радовался темноте. Он не хотел, чтобы Шейла видела выражение его лица.

Билл бросил охапку хвороста на кострище.

— Д-давайте разведем этот г-гребаный огонь. Я отморозил яйца.

На полпути к лагерю Мортимер замедлил шаг. Ему казалось, что он бежит прямиком в западню. Он старался двигаться быстро, но тихо.

У лагеря Мортимер пригнулся. Он видел фигуры, двигающиеся среди сосен. Трое мужчин стояли около Шейлы. Один взял ее за отворот рубашки. Она попыталась вырваться, и мужчины засмеялись.

— Разбила лагерь, малышка? — спросил тот, кто держал ее.

— Отвяжись.

Они снова засмеялись.

— Кто здесь с тобой? — спросил другой мужчина.

— Никого, задница.

— У нее острый язычок, — заметил третий.

— И приличная кухня. — Тот, который держал Шейлу, притянул ее ближе, бросив ружье.

Шейла хотела пнуть его в пах, но он повернулся, и она попала в бедро.

Двое других засмеялись. Мортимер увидел на них красные повязки. Он напрягся для прыжка, но что бы это дало? У всех троих были ружья. Мортимер видел свой дробовик, прислоненный к сумке «Найк» с другой стороны костра.

— Глупая баба. — Мужчина дернул ее за рубашку, отрывая пуговицы.

В глазах Шейлы мелькнул страх. Она не носила бюстгальтер, и ее груди выскользнули наружу, сразу покрывшись гусиной кожей на холодном воздухе. Мужчина схватил ее за волосы, оттянув голову назад, и она закричала.

Мортимер не мог голыми руками справиться с троими.

С другой стороны лагеря зашуршали кусты, и появился Билл, застегивая пояс.

— Мне показалось, я слышал… О, черт!

Третья Красная Повязка вскинул ружье, целясь в Билла.

— Стой на месте, приятель!

Билл застыл, выпучив глаза.

Шейла опустилась на одно колено, сняв кофейник с огня.

Парень, державший ее, нагнулся посмотреть, что она делает. Шейла плеснула кофе ему в глаза, и он закричал, отпустив ее, упал на землю и прижал руки к обожженному лицу.

Мортимер уже вышел из укрытия и бежал к ним. Он бросился на одного из Красных Повязок, прижав его руки, чтобы он не мог схватить ружье. Тот, кто был рядом с Биллом, повернулся, целясь в Мортимера, но он повернул к нему своего пленника. Ружье выстрелило, и Мортимер почувствовал, как человек в его руках дернулся и умер с пулей в груди. Он отпустил его и повернулся к мужчине, обожженному кофе, который уже поднялся на ноги.

Билл прыгнул на Красную Повязку рядом с ним. Они покатились по земле.

Мортимер устремился к человеку с обожженным лицом, но тот выхватил из-за пояса револьвер и направил на него.

Раздался треск выстрела.

Голова Красной Повязки взорвалась над виском; волосы, кости и кровь полетели в разные стороны. Тело дергалось, как камертон, прежде чем упасть и застыть.

Шейла, стоя в дюжине футов, держала обеими руками огромный пистолет; ее открытая рубашка развевалась на ветру, а лицо выражало дикую ярость.

Билл отобрал ружье у последней Красной Повязки. Он стоял над ним, собираясь обрушить приклад на его голову.

— Подожди! — крикнул Мортимер.

Билл шагнул назад, держа ружье наготове.

Мортимер нагнулся и выдернул пистолет из руки мертвой Красной Повязки. Подойдя к противнику Билла, он прицелился ему в лоб. В глазах бедняги застыл страх; он поднял руки, словно мог защититься ими от пули.

— Теперь, — сказал Мортимер, — я собираюсь задать тебе несколько вопросов.

Они шли два дня в направлении Чаттануги, ища человеческое жилье и не находя его. Только длинная разбитая дорога и несколько брошенных автомобилей. Один-два раза они видели на расстоянии двух-трех человек, но не стали привлекать их внимание. Однажды отряд Красных Повязок вынудил их спрятаться в канаве, откуда они наблюдали, как колонна проходит мимо.

Они мало говорили друг с другом. Пелена напряженности висела над трио. Мортимеру Шейла теперь казалась чужой и опасной. Беспокоило и равнодушие, с которым Билл воспринял то, как молодая девушка превратила яйца незнакомого мужчины в гамбургер.

Мортимер сознавал, что его проблема не имеет ничего общего с Биллом или Шейлой. Они знали, как вести себя в этом разрушенном мире. Мортимер — нет. Но он учился. «Насилие теперь единственный путь. Оно дает тебе то, чего ты хочешь. Решает твои проблемы. Что бы мы делали с этим парнем? Отпустили бы его? Нет. Спусти курок — и проблема решена».

Мортимер думал о своем кратком допросе Красной Повязки и о призрачном таинственном вожде, дергающем за нитки свою буйную армию. Очевидно, это тоже часть естественного порядка. Смешно было надеяться, что мир исцелится сам. Общество всегда определяли антагонисты. Греки сражались с римлянами, а римляне — с варварами. Теперь жалкие и отчаявшиеся беженцы разгромленной цивилизации были вынуждены иметь дело с Красными Повязками. Мортимера угнетала мысль, что конфликт — естественное состояние вселенной. Все началось с большого взрыва, и теперь взрывы будут продолжаться до полной гибели всего живого.

Теперь его не удивляли слова Ницше о том, что людям пришлось бы изобрести Бога, если бы Его не было.

Глупый немчура.

Кто решил изобрести Ницше?

Одна из книг Энн… У нее было много умных книг — она хотела поступить в университет Мемфиса и изучать философию, но Мортимер отговорил ее от этого. Он отговорил ее от многого. Отговорил от жизни. Неудивительно, что она бросила его.

Девять лет, чтобы обдумать все это.

Боже!

Шейла сказала Мортимеру, что главный офис «Джоуи Армагеддонс» находится на вершине горы Лукаут.

Вот что Мортимер знала об этой горе.

Когда ему было десять лет, его отец отправился с ним туда. На вершине были мемориал Гражданской войны, исторический памятник, флаги, пушки и так далее. К тому же там имелось несколько достопримечательностей для туристов. Руби-Фоллс — длинная пещера с подземным водопадом в конце. Организаторы сделали красную подсветку воды для создания «рубинового» эффекта. В определенные времена года подземная река, питающая водопад, превращалась в тоненькую струйку. Но никто не хотел смотреть достопримечательность под названием «Рубиновая струйка». Другое место: Рок-Сити — коллекция уникальных каменных формаций, соединенных мостиками и тропинками. Для привлечения публики там разместили керамических гномов. Десятилетнему Мортимеру все это казалось волшебным царством.

Для взрослого это выглядело куда менее чудесным. Спустя год после свадьбы, на уик-энд в День труда, Мортимер повел туда Энн, отговорив ее от посещения шекспировского фестиваля.

Энн не была впечатлена. Был очень жаркий день, и она стала грязной и потной к тому времени, как они закончили осмотр Рок-Сити. Даже Мортимера удивляло, почему путешествие казалось ему хорошей идеей. Оглядываясь вокруг, он видел только семьи. Мамы и папы с двумя или тремя детьми. Ему пришло в голову, что жаркий день среди керамических гномов едва ли мог быть желанием его отца. Такие вещи родители делают для своих детей.

Не зная, что делать еще, Мортимер повел Энн к Руби-Фоллс. По крайней мере, в пещерах должно быть прохладнее. Магазины подарков были наполнены ярким хламом.

В конце длинного похода Энн и Мортимера по пещере зазвучала музыка, и внезапно в полной темноте красный прожектор осветил жалкую струйку воды. Прогремел записанный голос: «Смотрите на Рубиновый водопад!»

В наступившем молчании, покуда шаркающая туристическая группа оглядывалась в поисках выхода, Энн неожиданно разразилась смехом. Маленькая струйка, стекающая в лужу, выглядела так нелепо. Мортимер тоже начал смеяться, и это хотя бы немного спасло уик-энд. Они отправились в мексиканское кафе, и это было забавно, но Мортимер осознал, что на каком-то важном уровне он и Энн не были полностью связаны. Возможно, она бы думала то же самое о нем, если бы они оказались на шекспировском фестивале.

Последнее воспоминание вызвало у Мортимера кривую усмешку.

На Лукаут ходила вагонетка, поднимающая туристов к мемориалу Гражданской войны на вершине. В десятилетнем возрасте Мортимер с отцом спускался в ней к станции Сент-Элмо, где у подножия горы находились туристические магазины, ларьки с мороженым и аркады.

Когда Мортимер вернулся с Энн, он был шокирован тем, что район переживал трудные времена. Улицы были пустынны, а большинство лавок заколочены. Некогда оживленная туристическая зона у станции Сент-Элмо стала городом-призраком.

Это было место, которое, по мнению Мортимера, лучше всего соответствовало представлению о погибшей цивилизации.

— Добрый вечер, сэр. Меня зовут Джеймс. Я бы хотел указать вам и вашей группе, проходящей через наш пропускной пункт, на необходимость сдать ваше оружие нашему клерку. Он будет счастлив выдать вам расписку, и вы сможете получить оружие при уходе.

Человек, который произнес эту хорошо отрепетированную речь, был молодым, с аккуратно подстриженными светлыми волосами и белозубой улыбкой. На нем были черные брюки, куртка и крахмальная белая рубашка с черными галстуком и блейзером. Он направил автомат М-16 на Мортимера и его спутников. Люди позади него были одеты и экипированы так же.

Билл прижал к груди охотничье ружье, как будто его попросили отдать своего первенца.

— Черта с два!

Улыбка не покидала лицо Джеймса.

— Боюсь, вам откажут в пропуске, если мы не сможем получить ваше оружие. Ради безопасности наших пьяных безответственных посетителей мы вынуждены запрещать любое неразрешенное оружие. «Джоуи Армагеддонс» благодарит вас за сотрудничество.

Мортимер восхищался профессионализмом молодого человека. Он был уверен, что Джеймс оставался бы вежливым и дружелюбным, даже осыпая их смертоносным дождем автоматных очередей.

Он подошел к Биллу и ткнул его в ребра.

— Представь, что это Додж-Сити и ты сдаешь оружие Уайетту Эрпу[15].

Билл нахмурился:

— Ха-ха.

— Пошли, — сказала Шейла. — Я хочу войти.

— О'кей, — обратился Мортимер к охранникам. — Мы сдадим оружие.

Джеймс казался искренне довольным.

— Мы ценим ваше сотрудничество. Пожалуйста, следуйте по дорожке через ворота.

Ворота не состояли из сломанных автомобилей, вроде тех, какие Мортимер видел в маленьких городках на севере. Поперек дороги стояла стена высотой в восемь футов с платформами для охранников с автоматами. Открытые железные ворота покачивались на хорошо смазанных петлях, и Мортимер последовал через них за Шейлой и Биллом.

Перед ними появилась маленькая деревня. Мортимер узнал место через десять секунд. Они находились на Сент-Элмо-авеню, и он мог видеть станцию Сент-Элмо полутора кварталами дальше.

Мортимеру понадобилось еще несколько секунд, чтобы понять, почему все выглядит так странно. Это был настоящий город, где люди жили, работали и не провели почти десять лет в отчаянии. Если бы на дороге были машины, Мортимер мог бы поверить, что он, наконец, пробудился от долгого и подробного кошмарного сна. В деревне вокруг станции Сент-Элмо кипела коммерция. Товары и услуги из различных лавок выплескивались на улицы, создавая впечатление открытого рынка. Все было чистым и организованным, а улицы и дома в хорошем состоянии.

И свет. В наступающей темноте человек шел по улице, зажигая керосиновые лампы на тонких железных шестах. Здесь не ощущалось ни голода, ни опасности. Даже люди с автоматами были вежливыми.

— Прошу прощения, сэр.

Повернувшись, Мортимер увидел приземистого круглого джентльмена с потным красным лицом, выжидающе смотрящего на него.

— Сэр, меня зовут Реджиналд, и я старший оружейный клерк. Пожалуйста, пройдите к киоску.

Оружейный киоск был переделанной билетной будкой с подростком лет десяти с небольшим у окошка. Позади него висели всевозможные ружья и пистолеты. Даже пара сабель. Шейла и Билл уже клали квитанции в карманы брюк.

— Пожалуйста, сэр, — продолжал Реджиналд, — передайте ваше оружие через окошко Стивену. Он зарегистрирует его и выпишет квитанцию.

Мортимер передал мальчишке дробовик и пистолет, который забрал у Красной Повязки. Без оружия он ощущал себя голым. Оно стало важной частью его личного инвентаря. Мальчик выдал ему квитанцию, которую Мортимер засунул в передний карман джинсов.

— А если мне понадобится защищать себя?

Реджиналд терпеливо улыбнулся:

— Вам нужно защищаться только от качественного сервиса и премии в виде женского общества.

Хорошее предложение.

Мортимер, Билл и Шейла направились к станции Сент-Элмо не спеша, вытягивая шеи и глазея на деревню. В одном месте Шейла издала сдавленный писк и бросилась к витрине с женской одеждой. Она прижала нос к стеклу, как пятилетний ребенок, с тоской смотрящий на прилавок с конфетами.

Мортимер подошел к ней:

— Выбираешь платье для бала?

Шейла вздохнула:

— Едва ли, при отсутствии денег. — Потом ее лицо прояснилось. — Но я снова получу работу девушки «Джоуиз». Тогда у меня будет одежда еще лучше этой.

— Не сомневаюсь.

— Что удивляет меня в этой одежде, так это что большая ее часть просто красивая. Она не предназначена для того, чтобы оставаться в сухости и тепле. Можешь поверить, что одежду делают просто для того, чтобы быть хорошенькой?

Энн всегда хотела самую непрактичную одежду и ненавидела, когда Мортимер указывал ей на это.

— Каждая девушка должна иметь хотя бы одно платье, чтобы выглядеть хорошенькой.

Мортимер не знал, верит ли в это он сам, но эти слова были правильными. Улыбка промелькнула на лице Шейлы — на мгновение суровость исчезла, и она перестала быть шлюхой и убийцей, став просто молодой девушкой, разглядывающей красивые платья в витрине магазина.

Они осознали, что потеряли Билла. Это было неудивительно: слишком много вещей привлекало глаз. Вскоре Шейла отошла к другой витрине. Без транспорта середина улицы превратилась в нечто вроде городской площади. Мужчина играл на банджо, а обезьянка исполняла под музыку акробатические трюки. Мортимер был рад, что ее не съели. Как много животных, бежавших из зоопарка, кружило по сельской местности? В нескольких ярдах другой артист жонглировал горящими палочками. Еще один человек показывал карточные фокусы. Мортимер чувствовал запах сладкой ваты и шашлыка.

Он понимал, что у него нет никаких денег, но надеялся, что сможет получить такой же кредит, как в кливлендском «Джоуиз». Ему хотелось поспать этой ночью в доме. Был бы хороший подарок Биллу и Шейле угостить обоих обедом и парой бутылок вина. Может быть, он даже сможет купить Шейле новое платье. Мортимер признался себе, что думал обо всем, кроме того, зачем он прибыл сюда.

Где-то на вершине горы Лукаут ждала его жена Энн.

Теперь, когда он был здесь, идея подойти к ней и сказать: «Привет, милая, это я, твой муж. Давно не виделись» — казалась нелепой. Какая-то его часть надеялась увидеть улыбку на ее лице, но в целом он не знал, как она прореагирует, и это заставляло его нервничать.

Но Мортимер хотел ее увидеть и искренне верил, что она хочет увидеть его. В конце концов, они были женаты.

Мортимер колебался. Возможно ли, что он больше не хочет видеть Энн? Он в одиночку спустился с горы. Для него было только естественно искать свою жену. Но Мортимер больше не был один. Он считал Билла своим другом. Шейла… ну, он не знал, что думать о Шейле и ее «извинении». Она была больше чем знакомая, но Мортимер чувствовал, что хотел бы называть ее другом. Даже если она была грозным и свирепым дьяволенком.

Что же он хотел от Энн? Что, по его мнению, она могла хотеть от него? Мортимер стоял на городской площади среди фокусников, обезьян и карточных шулеров, но не замечал их. Что-то появилось у него в голове, связывая воедино разрозненные мысли.

Шейла отделилась от толпы и коснулась его руки.

— С тобой все в порядке?

— Ш-ш. Молчи. У меня богоявление.

Мортимер прошел весь этот путь, вдохновляемый идеей, что он все еще любит Энн, хочет найти и завоевать ее снова. Но что он хотел в действительности — это сопротивляться жалкому одиночеству, тупой боли, которая грызла его девять лет, пока, наконец, он не начал заполнять прожженную ею дыру… чем-то. Его отчаявшийся ум хватался за что-то знакомое, сосредоточившись на воспоминаниях об Энн. Мортимер не желал шагать в серую неизвестность разрушенного мира без цели, поэтому он сфабриковал миф об Энн и их возможном воссоединении.

Но Мортимер знал, что он не один. У него есть Билл, Шейла и платиновая карточка «Джоуи Армагеддонс». Он думал о себе в новом контексте. Этот другой, удивительный и потрясающий мир мог пугать и отвергать его, но все же не сбил его с ног так, чтобы он не мог подняться. Мортимер Тейт мог стоять. Он не нуждался в бывшей жене.

Мортимер подумал, что, может быть, он еще любит Энн, но уже не влюблен в нее. Женщины называют это чепухой, но Мортимер хорошо понимал эту простую истину.

Он пробудился от грез, потирая ладони.

— Ладно, давай найдем что-нибудь поесть.

Они нашли Билла и направились к станции Сент-Элмо. Рельсы вагонеток тянулись вверх по крутому склону Лукаут, оканчиваясь в Пойнт-Парк — историческом мемориале Гражданской войны. Со стороны вагонетка выглядела странно, наклоненная под резким углом, но, когда она поднималась по склону, пассажирам было вполне удобно. Вагонетка была заполнена — восемьдесят процентов пассажиров составляли мужчины. Внутри ощущалось напряженное ожидание, подобное электрической вибрации, когда они приближались к «Джоуи Армагеддонс» на вершине.

В некоторых местах угол превышал семьдесят градусов, и Мортимер помнил с детства, что это считалось мировым рекордом крутизны среди железных дорог. Он также припоминал живописные виды у вершины горы, но наступил вечер, и были видны только мерцающие огоньки на склоне и костры и фонари в долине. Мортимер высунулся из окна, глядя вверх, к концу линии.

Переливающиеся цветные огни венчали вершину горы Лукаут — оранжевые, желтые и пурпурные лучи прожекторов устремлялись в небо. Когда они подъехали ближе, музыка стала громче, напоминая симфонический оркестр с группой ударных. Эффект предназначался для интенсификации предвкушения и срабатывал великолепно. Мортимеру не терпелось добраться до вершины.

Он больше не ощущал себя в поисках. Отчаянная нужда исчезла. Мортимер все еще хотел видеть Энн, но уже не испытывал нетерпения. Будь что будет. Возможно, он найдет дом поблизости, откроет магазин. Мысль о продолжении путешествия не привлекала его.

У него есть платиновая карточка.

На вершине Лукаут кипела бурная деятельность. Большие стереогромкоговорители, висящие на деревьях, передавали музыку, в которой Мортимер узнал тему из «Звездных войн». Вооруженные, но дружелюбные охранники в черных костюмах наблюдали за толпой. Пассажиры выходили из вагонетки. Толпа устремилась к воротам, откуда круговая дорожка вела к парадному входу. Мортимер, Билл и Шейла оказались среди медленно передвигающейся массы народу. Это напомнило Мортимеру те несколько раз, когда он приезжал в Теннесси посмотреть игру «Титанов» — толпы скользили через два турникета на стадион.

Над ними музыка заполняла небо, огни прожекторов плясали среди деревьев — это были цирк, стадион и голливудская премьера, слитые воедино. Мортимер был возбужден — у него кружилась голова.

Через пять минут после продвижения очереди Мортимер увидел маленькие ворота в белой деревянной ограде сбоку. Скромная вывеска маленькими буквами сообщала: «ВИП-вход». Он залез в карман, достал розовую платиновую карточку, схватил Шейлу за руку и встретился взглядом с Биллом.

— Пошли! — Мортимер быстро зашагал к воротам, увлекая за собой Шейлу.

— Мы потеряем место в очереди, — предупредил Билл, но последовал за ними.

Мортимер направился прямо к железным воротам и отпрянул, когда рука просунула сквозь решетку короткоствольный никелированный револьвер. Человек по другую сторону был в стандартном черном костюме и белой рубашке, но с розовым значком в петлице в форме грибовидного облака, вероятно свидетельствующим об определенном ранге.

— Добрый вечер, сэр. Я дежурный ВИП-входа, и меня зовут Ларс. Извиняюсь за неудобства, но этот вход зарезервирован для специальных гостей «Джоуи Армагеддонс». Мы благодарим вас за сотрудничество во избежание ненужного кровопролития и просим вернуться в очередь.

Мортимер сделал полшага вперед, держа перед собой розовую карточку, готовый отскочить в случае надобности. Он не вполне верил в способность карточки остановить пули, несмотря на ее ламинирование.

Ларс протянул сквозь решетку другую руку, взял карточку, прочитал ее и улыбнулся.

— Прошу прощения за недопонимание, мистер Тейт. — Он спрятал револьвер в наплечную кобуру и открыл ворота. — Пожалуйста, пройдите сюда вместе с вашей группой.

Они прошли через ворота, и Ларс закрыл их за ними.

Другая сторона напоминала ухоженный сад с высокими изгородями вдоль дорожки, которая шла параллельно медленно движущейся очереди снаружи. Фонари освещали каменные плитки.

Мортимер указал на дорожку.

— Сюда? — Он надеялся на это — такой путь был куда быстрее ожидания в огромной очереди по другую сторону ограды.

— Вам незачем идти, сэр. Если хотите, я могу организовать перевозку.

Мортимер обменялся озадаченным взглядом с Биллом.

— Э-э… да, конечно.

Ларс снял с подставки у ворот старомодный телефон и набрал три цифры.

— Мне нужна небесная колесница для обладателя платиновой карточки и двух его гостей. Через сколько времени? Отлично. — Он повесил трубку и повернулся к Мортимеру: — Вам придется подождать несколько минут. Надеюсь, вы не боитесь высоты?

Мортимер не знал, чего ожидать, когда Ларс затребовал небесную колесницу. Некоторое время он стоял в недоумении, пока не услышал скрип механизмов. Посмотрев вверх, Мортимер увидел ярко-розовую гондолу, свисающую с толстого кабеля. Ее, вероятно, утащили из ближайшего парка развлечений. Она опустилась футах в сорока от них, и они сели в нее. Ларс присоединился к ним, объяснив, что в первый раз «платиновых» посетителей полагается эскортировать. Открытая гондола (Ларс неформально назвал ее небесным ведром) была достаточно велика для четверых.

Когда они плыли в воздухе, музыка поднималась к ним, а в небе мелькали огни. Мортимер засмеялся, держась за живот. Шейла тоже улыбнулась, но с любопытством посмотрела на него.

Билл поднял бровь.

— Что тут забавного?

— Не знаю. — Мортимер продолжал смеяться.

Ларс понимающе улыбнулся:

— У вас было трудное путешествие сюда.

Мортимер вытер глаза.

— Вы не поверите, насколько трудное.

— В первый раз визитеры часто чувствуют внезапную эйфорию, которая иногда проявляется в неконтролируемых взрывах смеха. Осознание, что вы чудесным образом преодолели смерть и ужас, стимулирует выброс эндорфина в мозгу. Это типично после продолжительных стрессов и травм.

— Ой! — воскликнул Билл. — Вы психолог или кто?

— Аудитор в налоговом ведомстве.

Мортимер высунулся из «небесного ведра», чтобы лучше видеть. Они двигались над хорошо освещенным участком размером с футбольное поле. Ряды людей крутили педали стоячих велосипедов. Все носили черные шорты и розовые тенниски. Снизу поднималась волна жара.

Зрелище рабов проделало небольшую брешь в потоке эндорфина у Мортимера, и его эйфория по-уменьшилась. Мортимер не был историком, но не мог припомнить эпоху, в которой имущие не были бы освобождены от труда неимущих. Было ли в падении цивилизации что-то, подтолкнувшее человека к социализму? Или существовали более абстрактные концепции «справедливого» и «несправедливого» — один наблюдал за сотнями рабов-велосипедистов в комфорте «небесного ведра»?

Все же Мортимер нехотя признавался себе, что какая-то маленькая часть его думала: «Им лучше, чем мне».

— Мы можем доставить вас прямо в клуб, — сообщил Ларс. — Но, если я могу дать совет, вы и ваша группа могли бы сначала зарегистрироваться в отеле и привести себя в порядок.

— Звучит хорошо.

— Мне не нужна комната, — сказала Шейла. — Я здесь, чтобы стать девушкой «Джоуиз».

Тень беспокойства пробежала по лицу Ларса, но он тут же скрыл ее улыбкой.

— Конечно, мадам. Буду рад доставить вас назад в отдел человеческих ресурсов.

— У меня нет никаких денег, — сказал Мортимер. — Членство мне предоставили в Спринг-Сити, и я надеялся поговорить с кем-то о кредите. Вероятно, мне понадобится новая одежда.

— Я могу позаботиться обо всем, — отозвался Ларс.

Ларс проводил их через боковой вход для ВИП. Он сообразил зарезервировать для них столик менее чем в десяти футах от сцены. Мортимер не мог удержаться от глупой усмешки.

Место было чудесным.

Оно напоминало большую внутреннюю оркестровую яму. Комната становилась выше и шире от сцены к переднему входу. Сцена выступала полукругом, обрамленная маленькими столиками, — такой же ряд столиков находился позади Мортимера. Выше был еще один ярус столиков, а позади бары у каждой стены и женщины в платьях с блестками и мини-юбках, бегающие от столика к столику, разнося напитки и флиртуя с посетителями.

Звуковая система передавала один хит за другим.

Наверху девушки в бикини висели на трапециях, размахивая руками и посылая воздушные поцелуи. Когда луч прожектора падал на одну из них, она показывала особо изощренные трюки, срывая бурные аплодисменты.

Усмешка Мортимера увяла, когда он подумал об Энн. Выступала ли она на трапеции? Кто были эти женщины? Жены, сестры и дочери. Мортимер не хотел думать об этом.

Ослепительная стройная брюнетка с орлиными чертами вручила Биллу и Мортимеру карту вин.

— Я не вижу ни одного дерьма «Фредди», — заметил Билл.

— Отлично. — Мортимер указал на «Джек Дэниелс» в меню. — Всего шесть долларов за бутылку. Думаешь, это опечатка?

— Должно быть, фальшивка, которую они так именуют, — предположил Билл. — Если ты играешь, я тоже.

Они заказали бутылку «Джек Дэниелс», и официантка сообщила, что вернется с меню.

Билл посмотрел на Мортимера:

— Ты не упоминаешь свою жену.

— Она подождет. — Мортимер улыбнулся. — Мне было богоявление.

— Ну, я ничего об этом не знаю, но ты теперь не блюешь.

Мортимер поднял брови:

— Что?

— Когда мы впервые встретились, ты блевал все время.

— Дай мне передышку.

Прибыла официантка с бутылкой и двумя бокалами. Они отказались от льда, и она налила на три пальца «Джека» в каждый бокал.

— Вы готовы сделать заказ?

— В меню значатся стейки, — заметил Мортимер.

Официантка кивнула.

— Настоящий стейк? — спросил Мортимер. — Не из крысы и диванных подушек? Стейк из настоящей говядины?

— Протрите глаза.

— Два стейка, картошку и самые свежие овощи, — сказал Мортимер.

Официантка записала и отошла.

— Настоящие стейки! — Билл присвистнул. — Меня интересует, сколько это будет стоить. Руку и ногу, держу пари.

— Две руки и три ноги, — сказал Мортимер. — Но меня это не заботит.

Они выпили и посмотрели на бокалы и бутылку.

— Думаешь, он настоящий?

Билл покачал головой:

— Слишком уж дешевый. Может, мы просто привыкли к этим помоям «Фредди».

Оба засмеялись.

— Однажды я пил текилу «Фредди». — Билл скорчил гримасу. — Она воняла, как задница.

Они снова выпили. Во второй раз «Джек Дэниелс» казался не хуже.

Мортимер ощущал приятное тепло. Оно зарождалось в животе и распространялось по конечностям, проясняя голову. Он улыбнулся одной из девушек на трапеции и стал постукивать ногой в такт песне «Я трогаю себя», пытаясь вспомнить группу.

Официантка положила мягкую руку ему на плечо.

— Шеф скоро поставит ваши стейки на гриль. У вас все в порядке?

— Может быть, вы сумеете мне помочь, — отозвался Мортимер. — Я ищу Энн Тейт. Мне сказали, она работает здесь.

— Да, думаю, я ее знаю. — Она слегка нахмурилась. — Но последний раз я видела ее уже давно. Они нанимают столько людей. Я могу спросить.

— Благодарю вас. Я… что-то вроде старого друга.

— Нет проблем.

— Эй! — Билл поднял свой бокал с янтарной жидкостью. — Что это такое?

Официантка посмотрела на него, словно чуя подвох.

— «Джек Дэниелс».

— Знаю. Я имею в виду, кто его делает. У него вкус практически как у настоящего.

— Это и есть настоящий. Спиртоводочный завод никогда не закрывался. Можете прочесть об этом здесь. — Она повернула бутылку задней этикеткой к Биллу.

— Будь я проклят! — воскликнул Билл. — Они все еще делают «Джек Дэниелс». — Он прищурился, глядя на мелкий шрифт.

— Прочти это, — посоветовал Мортимер.

— Будь другом, налей мне еще порцию этого восхитительного напитка.

— Ладно. — Билл взял бутылку и плеснул из нее в оба бокала. — Должен признать, жизнь стала интереснее с тех пор, как я связался с тобой.

— Может быть, ты живешь в интересное время, — сказал Мортимер. — Это древнее китайское проклятие.

— Насчет проклятия я согласен. Учитывая, что меня чуть не съели и что я потерял револьверы и шляпу. Но есть и много хорошего. Я хорошо пью и ем, сплю в домах с цивилизованным туалетом и электричеством. Мне нравится «Джоуиз». Но это очень дорого.

Чертовски правильно!

— Я осведомлен, что ты все это время содержишь меня, и мне не нравится, что я не вношу свою долю.

— Не забывай, что ты спас мне жизнь, — возразил Мортимер. — Это и есть твоя доля. Когда ты нашел меня, я был на поводке.

— Да, но ты тоже спас мне жизнь, — напомнил Билл. — Думаю, если два парня постоянно околачиваются рядом, они будут спасать друг другу жизнь достаточно часто. Нет, я должен следить за своим весом… хотя уверен, что не смогу отказаться от стейка, когда его принесут.

Мортимер усмехнулся.

— О'кей, что ты предлагаешь после того, как покончишь со стейком?

— У тебя есть капитал, а у меня знания, — сказал Билл. — Я чертовски хорошо стреляю, когда у меня есть мои револьверы, и я знаю эту страну. Ты продал свои вещи «Джоуиз» в Спринг-Сити и сидишь на куче денег. Но даже такие деньги когда-нибудь кончатся. Ты будешь нуждаться в заработке на жизнь, а я устал оттого, что не всегда знаю, когда буду есть в следующий раз. У меня есть несколько идей насчет того, где мы могли бы добыть приличный улов. Ты экипируешь нас для поездки, а я вас поведу. Это будет пятьдесят на пятьдесят.

— Какой именно улов?

— Хороший вопрос. — Билл допил виски и посмотрел на бутылку, которая опустошалась с удивительной скоростью. — Чего хотят люди? Оружия, еды, выпивки, одежды, безопасного жилища.

— Верно.

— Но положение улучшается, и думаю, что если мы объединим усилия, то сможем представить следующий уровень, в котором люди будут нуждаться.

Мортимер глотнул «Джек Дэниелс».

— Следующий уровень?

— Допустим, кто-то умирает от желания выпить пепси-колы, готов платить за нее большие деньги и, наконец, начинает получать ее на регулярной основе. Тогда следующая вещь, которая ему понадобится, — это лед для пепси-колы.

Мортимер кивнул:

— Понятно. Итак, мы монополизируем рынок льда. А что дальше?

— Как я сказал, у меня есть несколько идей, но…

— Дайте мне эту чертову бутылку! — Внезапное появление Шейлы у столика удивило Мортимера. Она схватила бутылку «Джека Дэниелса», опрокинув ее горлышком себе в рот, закашлялась и расплескала виски на подбородок.

— Не расходуй напиток зря, — наставительно проговорил Билл.

— Отвяжись. — Шейла вытерла рот тыльной стороной ладони и глотнула снова.

— Хочешь сесть? — спросил Мортимер.

— О'кей.

Мортимер подозвал официанта, который принес стул для Шейлы.

— Что случилось?

— Они не хотят меня, — сказала Шейла. — Конечно, они были вежливы. Сказали, что им нужны работницы на кухне или что я могу попытать счастья в любом из новых «Джоуиз».

— Ну, не могу сказать, что я удивлен, — промолвил Билл. — Должно быть, это место кишит женщинами, ищущими работу. — Он указал на девушек на трапеции. — А они достаточно крутые.

Мортимер нахмурился:

— Не мог бы ты быть более тактичен?

Шейла вздохнула:

— Нет, он прав. Приблизительно это они мне и сказали. Черт, что же мне теперь делать?

Мортимер ощутил внезапную жалость к девушке. Она была так уверена в себе. Может быть, на него так подействовала выпивка. Иногда он становился сентиментальным до слюнявости. Мортимер ощущал исходящий от Шейлы запах костра и дорожного пота. Она даже не успела помыться.

— Ты можешь поесть, — предложил он. — И еще выпить.

Она кивнула, вытерла глаза и смущенно откашлялась.

— Конечно. Только не это. — Шейла имела в виду «Джек Дэниелс». — Мне от него плохо.

Мортимер подозвал официантку и заказал три порции пива и еще одну бутылку «Джека».

— Вы спросили об Энн?

— Э-э… — Официантка отвела взгляд. — Еще нет.

Мортимер чувствовал в ее голосе колебание, которого не мог понять. Возможно, он слишком много выпил. Пиво принесли вместе со стейком. Стейк отдавал приятным привкусом соли и чеснока. Мясо было мягким и нежным.

Мортимер, наевшись, потягивал пиво. Официантка унесла грязную посуду, когда началось шоу, прожекторы озарили ярко-розовым светом сцену, где появились четыре женщины под бурные аплодисменты публики.

Мортимер поднял брови:

— Ну и ну!

— Подожди, — сказала Шейла. — Это Ван Дамы. Я слышала о них в Кливленде.

Девушки взяли свои инструменты. Блондинка в черной коже играла на гитаре, азиатская женщина — на контрабасе. Ее волосы были собраны в пучок, на ней было китайское платье с цветастым рисунком и высоким воротником. Военные сапоги были явно не для этого платья, но именно потому производили необходимый эффект. Ударником была негритянка с атлетическим сложением пляжной волейболистки. Ее торс обтягивал темно-зеленый топ, а крепкие бедра — обрезанные джинсы, костюм дополняли высокие кроссовки. В носу у нее красовался большой золотой обруч, а лицо украшало слишком много косметики.

На певице было светло-голубое платье, спадающее с плеч; платиновые волосы она заплела в детские косички. Ноги оставались босыми. Она четырежды щелкнула пальцами и крикнула в микрофон:

— Один, два, три, четыре!

Ансамбль пришел в движение, и певица запела «Конец света, как мы знаем это».

Мортимер заметил, что непроизвольно отбивает такт ногой. Музыканты были хороши.

Далее последовала песня Бэнглс. Когда дошло до припева, ансамбль внезапно смолк и певица указала на публику. Зал содрогнулся от сотен голосов, поющих «Иди, как египтянин».

Мортимер потягивал «Джек Дэниелс», чередуя его с холодным пивом. Ансамбль исполнил еще две песни, которых Мортимер не узнал, а потом «Общее помрачение сердца», которое пробудило в нем ностальгию по его юности в 1980-х годах.

Перед глазами у Мортимера поплыло, но мозг еще справлялся с виски. Место внезапно показалось душным и переполненным; на лбу у него выступил пот. Он склонился к уху Шейлы сказать, что выйдет в комнату отдыха, но вместо слов получилась абракадабра.

— Что?

— Пойду пописать.

Мортимер вышел из-за стола, пробрался сквозь толпу, нашел мужской туалет и облегчился в писсуар. Оторвав целую горсть бумажных полотенец, он вытер лоб и затылок. Вероятно, стоит попить воды. Стейк лежал в его желудке, как плохо разжеванная таблетка.

Официантка перехватила его по пути назад к столику.

— Сюда, — шепнула она ему на ухо.

— Что?

Но официантка уже отошла. Мортимер последовал за ней. Она свернула в коридор. Ван Дамы звучали приглушенно и отдаленно. Официантка открыла дверь и подала ему знак войти.

Мортимер колебался.

— Что это значит?

— Вы хотите видеть вашу жену, не так ли?

— Энн? — Он шагнул внутрь.

Это была большая кладовая с кухонной утварью и продуктами.

Послышался звон, и темнота стала вращаться. Колени Мортимера подогнулись, и пол поднялся ему навстречу. Какая-то его часть задавалась вопросом, что ударило его по затылку, и почти с уверенностью констатировала, что это было нечто вроде сковородки.

Свет проникал сквозь зарешеченное окошко крошечной камеры с цементными стенами и полом. Мортимер лежал на узкой жесткой койке; в его голове стучал ритм румбы, во рту был такой вкус, будто там переночевало какое-то грязное животное. Вокруг глаз образовалась жесткая корка, которую он вытер большим пальцем. Кто-то стоял над ним.

Мортимер заморгал. Это был Ларс.

— Доброе утро, сэр. — Ларс высыпал из тюбика белый порошок в стакан воды. Она вспенилась и запузырилась. Ларс протянул стакан Мортимеру: — Я предвидел ваше состояние. Это не старая формула, но наши фармацевты достаточно талантливы.

Мортимер проглотил раствор залпом. Какой-то момент он угрожал вылиться назад, но Мортимер удержал его и рыгнул. Стало немного легче.

— Где я?

— В тюрьме.

— По какому обвинению?

— Я не имею права обсуждать это, — сказал Ларс. — Но если вы можете встать, я должен проводить вас.

— Куда?

— Вы увидите сами.

Ларс вывел его из маленького здания — цементного бункера, где, как догадался Мортимер, держали возмутителей спокойствия отдельно от соблюдающих приличия посетителей. Бункер стоял отдельно среди деревьев; маленькая тележка ждала их на узкой гравийной дорожке. На заднем сиденье пристроился Джеймс, который вчера пропустил их через ворота. Он держал на коленях М-16 и вежливо кивнул Мортимеру. Ларс сел за руль и указал Мортимеру на место рядом. Вскоре они поехали по дорожке, хрустя гравием под колесами.

Они ехали через район, который Мортимер узнал — «небесное ведро» плыло над головой. Потом Ларс свернул на новую территорию — извилистую дорожку вдоль края горы. Она привела их вниз по мягкому склону. Ларс остановил тележку и нахмурился, глядя на долину, где столб черного дыма поднимался от отдаленных зданий.

Мортимер прикрыл глаза ладонью и вытянул шею.

— Что это?

— Трудно сказать, — признался Ларс. — Мы пытаемся контролировать регион, но банды все еще бродят по городу. Правда, сейчас не так плохо, как несколько лет назад.

Дорога нырнула в лес и вышла на маленькую поляну. Большой дом в форме буквы L стоял на выступе, откуда открывался захватывающий дух вид на долину. Три этажа из дерева и местного камня, крыльцо и балкон наверху. Он выглядел старым, но ухоженным.

— Это дом Крейвена, — сообщил Ларс.

— Кто такой Крейвен?

— Сделал деньги на хлопке и железе перед Гражданской войной. Или после. Я не историк.

Ларс остановил тележку. Джеймс выбрался с заднего сиденья, потянулся и закурил сигару.

— Где он взял ее?

— Мы получаем табак из Виргинии, — объяснил Ларс. — Теперь я должен попросить вас войти внутрь, сэр.

— Туда? — Мортимер указал на дом Крейвена.

— Таковы мои инструкции, сэр. Джеймс и я будем ждать здесь.

— Спасибо за поездку.

Мортимер вошел в дом, остановился в вестибюле и стал ждать, но никто не появлялся сказать ему, что делать. По обеим сторонам двери в стеклянных витринах висели мундиры времен Гражданской войны. Для туристов, подумал Мортимер. Одна униформа принадлежала конфедератскому офицеру, другая — юнионистскому.

Дом пах розами. Вешалка с крючками для пальто, лакированные деревянные полы. На дальней стороне — сиденья у окон, выходящих на солнечную сторону.

Мортимер громко откашлялся и услышал, как что-то движется в одной из комнат по коридору — шуршание бумаги, отодвинутый стул, шаги.

В одну из дверей высунулась голова:

— О, вы уже здесь. Быстро. Тейт, не так ли?

— Да. Надеюсь, я… э-э… не явился в неподходящее время?

— Вовсе нет. Я просто подумал, что вам нужно время, чтобы взять себя в руки. Не важно. Входите, входите. — Он провел Мортимера в маленький кабинет.

Мужчина был низкорослым. Мортимер почему-то подумал, что до Падения он мог быть толстым, а потом исхудать. Но у него были румяное лицо и здоровый вид. Лысый. Большие голубые глаза и полные губы. Маленькие уши. Он указал Мортимеру на стул.

Кабинет был обставлен во французском сельском стиле, и Мортимер сел по другую сторону простого письменного стола из белого дерева. Кабинет был чистым, хорошо освещенным и проветренным; в углу стояла ваза со свежими желтыми цветами.

— Как ваша голова? — спросил мужчина.

Рука Мортимера автоматически поднялась к затылку.

— Думаю, лучше.

— Скверное дело, но полагаю, все обернулось хорошо.

— Конечно.

— Могу я предложить вам что-нибудь? — спросил незнакомец. — Сейчас рановато для крепких напитков, но у нас есть чай и кофе. Может быть, воды?

Мортимер склонился вперед.

— Не обижайтесь, но кто вы такой?

— Ну конечно, мы не были представлены. — Мужчина протянул руку. — Я Джоуи Армагеддон.

Мортимер судорожно глотнул, пожимая руку:

— Тогда я, пожалуй, выпью кофе.

Женщина в голубом брючном костюме принесла кофе. Он был крепким и ароматным.

— Благодарю вас, — сказал Мортимер. — Это чудесно.

— Не привыкайте к нему. — Джоуи Армагеддон выглядел виновато. — Кофе почти не существует в континентальных Соединенных Штатах. Из Южной Америки ничего не приходит годами, даже через Флориду. Я распорядился передавать весь кофе в мой личный запас.

— Я куплю у вас немного, — предложил Мортимер.

— Не говорите глупости.

И в самом деле…

— Насколько я понимаю, у вас есть сигары. — Мортимер переменил тему.

— Свернутые вручную кубинцами.

— У вас есть кубинские сигары?

— Нет, — ответил Джоуи Армагеддон. — У меня есть кубинские беженцы. Они свертывают вручную табак, который мы получаем из Виргинии. Вы можете приобрести коробку в табачной лавке возле станции Сент-Элмо.

— Мистер Армагеддон, я под арестом?

— Все так думают, но это не так. Мистер Тейт… могу я называть вас Мортимер?

— Пожалуйста.

— Мортимер, я думаю, мы в состоянии помочь друг другу.

— Не представляю, что я могу для вас сделать. — Мортимер представлял себе Джоуи Армагеддона полководцем на троне из черепов, с рабынями в собачьих ошейниках, а не простым вежливым джентльменом в скромном, со вкусом обставленном кабинете. Какую услугу мог оказать Мортимер Тейт такому человеку?

— Вы будете удивлены, — сказал Армагеддон. — Что, по-вашему, я здесь делаю, Мортимер? Просто содержу салун?

— Не один салун, — ответил Мортимер. — И не только салун. Магазин. Ресторан. — Он почесал подбородок. — И более чем это. Сборный пункт. Место, которое все знают.

— Отлично, — кивнул Армагеддон. — Вы думающий человек. Мне это нравится.

— Спасибо. Я посещал колледж.

— Выслушайте меня. Надеюсь, вы поймете, что мы здесь делаем важную работу.

Мортимер глотнул кофе и кивнул.

Лицо Армагеддона стало серьезным.

— Мы осуществляем не более и не менее чем перестройку цивилизации. Я знаю, что это звучит напыщенно, но в действительности это очень просто. В Средние века католическая церковь была единственным институтом, противостоявшим безграмотности и варварству. Единственным институтом, сохранявшим язык и знания. Ну, это Америка, Мортимер, — здесь слишком много церквей со слишком большим количеством истин. На сей раз это должен быть другой институт — мы.

«Еще бы — обнаженные дамы и алкоголь», — подумал Мортимер.

Армагеддон усмехнулся:

— Я могу читать ваши мысли. Я знаю, как это звучит, и знаю, что вы думаете. Но взгляните на эту большую карту, и думаю, я смогу убедить вас.

Армагеддон встал и отодвинул штору позади него. За ней оказалась карта юго-востока Соединенных Штатов, в разные места которой были воткнуты розовые флажки.

— Каждый из этих флажков означает клуб «Армагеддонс». Нашвилл, Луисвилл, Оксфорд, Уилмингтон — всего двадцать один пункт. Не все из них преуспевают — я не могу это отрицать. Отсутствие лидерства в некоторых предприятиях тормозит нас. Вероятно, вы помните, как это выглядело в Кливленде.

— Вы знаете, что я был в Кливленде?

Армагеддон кивнул:

— Шелби дал нам знать. Мы следили за вашими передвижениями, Мортимер, и знаем вашу ситуацию. Есть причины, по которым мы думаем, что вы можете нам помочь. Но об этом позже. — Он повернулся к карте. — Вы видели деревню, когда прибыли сюда?

— Деревню?

— Собрание торговых точек вокруг станции Сент-Элмо у подножия холма, — объяснил Армагеддон. — Вы экипировались в магазине «Джоуиз» в Спринг-Сити. Еще год назад это был образец для всех клубов. Но мы начали развивать предприятия здесь и в Уилмингтоне. Мы превратили магазин «Джоуиз» в нечто вроде маклерства и вместо продажи товаров непосредственно покупателю стали оптовиками. Пример: мы закупили несколько тонн хлопка у хлопковода в Миссисипи и продали его портным, которые, в свою очередь, открыли магазины одежды в деревне. Мы заплатили хлопководу армагеддонскими долларами, большую часть которых он истратил на товары в деревне, так что деньги вернулись в местную экономику.

Он постучал по горе Лукаут на карте и провел спираль пальцем.

— Что началось как единственное экономическое предприятие — «Джоуи Армагеддонс» — теперь расширилось в экономическую зону. Если аналогичные зоны возникнут вокруг других «Джоуиз», увеличивающиеся круги со временем станут сталкиваться и накладываться друг на друга. Растущая и работающая цивилизованная экономика. Как я вам говорил, в Европе в Средние века единственным институтом, противостоявшим невежеству и варварству, была Римско-католическая церковь. В наше время мы также имеем институт, спасающий нас, — наши предприятия.

Армагеддон снова сел за стол, потягивая свой кофе.

— Конечно, все это должно развиваться постепенно. Нам все еще принадлежит половина торговцев в деревне, а других мы субсидируем. Но есть торговцы, которые открывают лавки на краю деревни, и я понятия не имею, откуда они взялись. Они просто появились в один прекрасный день, присоединившись к экономической зоне. Люди больше не желают быть ведомыми. Они проявляют инициативу.

Мортимер задумался о том, что он слышал. Впечатляюще. Тем не менее было трудно переварить, что цивилизация может возродиться при помощи подобных баров.

— Это здорово, но… — Он оборвал фразу со смущенной улыбкой.

— Я хочу, чтобы вы говорили свободно, — сказал Армагеддон. — Я не диктатор и не безупречен. Я хочу слышать, что вас заботит.

— Не понимаю, почему именно такой клуб, — сказал Мортимер. — Если вы желаете спасти старую цивилизацию или построить новую, почему в таком случае бар с обнаженными женщинами?

Армагеддон разразился искренним смехом:

— По-вашему, я начал все это, чтобы спасти мир? Вовсе нет. Это была случайность. И это не бар с обнаженными женщинами, а настоящий клуб. Вам это, может быть, безразлично, но для меня это важное различие.

— Сожалею. — Лучше не дразнить медведя.

— Я собираюсь рассказать вам, как это началось. Еще рано, но думаю, я могу выпить. Присоединитесь ко мне?

— Что угодно, только не «Джек Дэниелс».

Почти целую минуту Мортимер сидел в ошеломленном молчании, прежде чем сказать:

— Это все или что-нибудь еще? Кусочек луны вам не нужен?

— Я серьезно, — сказал Армагеддон. — Вы в самом деле обладаете уникальной квалификацией для этой задачи.

— Почему вы так думаете?

— Не торопитесь. Давайте обдумаем это со всех точек зрения.

— Разве у вас нет людей для этого? — спросил Мортимер.

— Мы уже потеряли шестерых хороших людей, — послышался низкий голос позади них.

Вздрогнув, Мортимер повернулся к вновь пришедшему. Это был высокий широкоплечий негр лет сорока пяти, с проседью в коротко подстриженных волосах, резкими чертами и пронизывающими карими глазами. На нем была оливково-зеленая военная форма, но Мортимер не мог понять, какой армии. На каждом плече у него была звезда, а в петлицах — розовые грибовидные облака «Джоуиз».

— Мы посылали шпионов и убийц, — объяснил негр. — Никто не вернулся. Один был морским офицером, а другой — бывшим агентом ФБР.

— Вы как раз вовремя, Мэлколм, — сказал Армагеддон. — Пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

Мэлколм подошел к столу, внезапно наклонился и поцеловал Армагеддона в губы.

— Простите за опоздание.

— Не думайте об этом. — Армагеддон сжал руку Мэлколма. — Выпьем, разумеется, если вы хотите чего-нибудь.

Мэлколм покачал головой и придвинул стул.

— Немного рановато, не так ли?

— Не начинайте.

Мэлколм снова перенес внимание на Мортимера.

— Я сам проинструктировал этих людей и отправил их на вражескую территорию. Я чувствую ответственность за них. Только позже мы узнали, что среди нас есть шпионы, сообщающие Царю о каждом нашем шаге.

Мортимер выпрямился, прочистил горло и попытался выглядеть виноватым.

— Слушайте, я польщен столь высокой оценкой моих скромных способностей, но если тренированные люди не смогли…

Армагеддон поднял руку:

— Позвольте генералу Мэлколму объяснить. Тогда вы поймете.

— Уже несколько месяцев у нас есть причины считать, что Царь готовит что-то грандиозное, — сказал Мэлколм. — А мы готовим наш ответ. Мы получили известие, что нефтеперегонный завод начал работать снова за пределами малярийной зоны Нового Орлеана. Подумайте о моих словах.

— Бензин. — Мортимер вспомнил мертвые автомобили на шоссе, неудобную поездку в фургоне, запряженном мулом. Обильные поставки бензина могли бы снова изменить мир.

— С регулярными поставками бензина только небо может ограничить то, что Царь в состоянии обрушить на нас.

— И дело не только в военной угрозе, — вмешался Армагеддон. — Изменится поток товаров и услуг.

— Это было бы хорошо, не так ли? — заметил Мортимер.

— Если бы он подыгрывал, это было бы очень хорошо, — согласился Армагеддон. — Я бы с радостью платил армагеддонскими долларами за бензин. Другие тоже. Будь он разумен, он бы так и поступил. Но тираны никогда не мыслят подобным образом. Нет, его Красные Повязки уже показали, что они скорее возьмут то, что им нужно, чем будут за это платить. Снабженные неограниченным количеством бензина, они хлынут сюда как саранча, уничтожая на своем пути все, что нам удалось построить.

— Зачем ему это делать? Это не имеет смысла.

Армагеддон пожал плечами:

— Как можно понять извращенный ум маньяка? Он Наполеон, Гитлер, Сталин нашего времени. Уже много лет эти люди приходят и разрушают все.

— Это не объясняет, почему вы думаете, что я подхожу для этой работы.

— Позвольте предложить вам перечень того, почему нам нужны вы, — сказал Мэлколм. — Первое: вы добились успеха, добравшись сюда, несмотря на множество опасностей. Второе: в ваших интересах, как обладателя платиновой карточки, защищать «Джоуи Армагеддонс», а не уничтожать его. Третье: так как вы только что прибыли, вы посторонний.

— Почему это плюс?

— Как я сказал, — продолжал Мэлколм, — среди нас есть шпионы. Даже если бы я выбрал одного из самых доверенных моих людей, не думаю, чтобы это помешало утечке информации. Красные Повязки ожидали бы его, а я не хочу терять еще одного человека. Мы уже сфабриковали историю вашего ареста и собираемся инсценировать ваше бегство. Тогда Царь и его люди не заподозрят, что мы подослали вас. У нас есть веские доказательства, что один из наших охранников — человек Царя, и я устрою, чтобы он дежурил, когда вы будете бежать. Он доложит Царю, что вы не один из моих солдат.

Мортимер покачал головой:

— Я так не думаю. Только то, что я не один из ваших солдат, не означает, что Красные Повязки окажут мне радушный прием. Что им до того, что я напился и попал в тюрьму?

— Мы подумали об этом. — Армагеддон спокойно смотрел на Мортимера. — Расскажите ему, Мэлколм.

— Мы собираемся распустить слух, что вы украли наши планы обороны. Царь не сможет этому противостоять. — Он обратился к Армагеддону: — Я поручил одному из моих людей распространить это среди кухонной прислуги. Это все равно что передать по радио.

— Естественно, мы снабдим вас всем необходимым, — заверил Армагеддон.

— А каковы мои мотивы согласиться на эту самоубийственную миссию? — спросил Мортимер.

— Помимо защиты нашей хрупкой цивилизации от сил тьмы?

— Безусловно.

— Конечно, мы заплатим вам. Скажем, двадцать тысяч армагеддонских долларов.

— Никакая сумма денег… Сколько?

— Двадцать тысяч, — сказал Джоуи Армагеддон.

— Это не имеет смысла. — Мортимер протер глаза. Похмелье вернулось с удвоенной силой. — Это не должен быть я. Вы можете подкупить кого угодно.

— Мы думали, вы захотите взяться за эту миссию, учитывая определенные личные причины, — сказал Мэлколм.

— Нет никаких личных причин, — возразил Мортимер. — Напротив, есть личные причины не делать этого. Одна из них — сохранение моей личности в живых.

— Боюсь, что личные причины есть. Причины, которые вы можете счесть побудительными, — уверенно произнес Армагеддон. — У Царя Энн — ваша жена.

Какой мужчина мог бы оставить свою жену в злых когтях человека, именующего себя Красным Царем?

«Я мог бы, черт возьми. У меня было богоявление. Кто-нибудь может уважать мое треклятое богоявление?»

Никто его не уважал.

Джоуи Армагеддон и его генерал были правы. Мортимер должен был попытаться спасти Энн. Он старался увильнуть, но в итоге согласился, к лучшему или к худшему.

— Если я соглашусь сделать это, — наконец отметил Мортимер, — то только по-своему. И мне понадобятся некоторые вещи. Дайте мне ручку и бумагу.

Мортимер указал им, в чем нуждается, а генерал проинструктировал его относительно плана действий.

— Мы организуем контакт с тем, кто поведет вас, когда вы доберетесь туда. Ему можно доверять.

— Как я узнаю его? — спросил Мортимер.

— Не беспокойтесь, — сказал Мэлколм. — Он вас узнает.

Армагеддон взял Мортимера за руку и крепко сжал ее, глядя ему прямо в глаза.

— Я знаю, что вас не слишком радует это поручение, что, вероятно, вы чувствуете, что вас принуждают, но вы совершите геройский поступок.

Мортимер ответил на рукопожатие, кивнув и слабо улыбнувшись. «Ура мне!»

— Мы не можем просто так отвести его обратно в камеру, — заметил Мэлколм. — Он выглядит слишком хорошо.

— Вы правы, — согласился Армагеддон. — Считается, что мы допрашивали его с целью вернуть наши планы обороны.

— Что? — Мортимеру не понравился этот разговор.

Мэлколм встал позади него.

— Я подержу его за руки. А вы поработайте немного над его лицом.

Атланта уже стала знаменитым местом легенд и опасностей в новом мире.

Одно ее название внушало дрожь. Матери пугали озорных детей угрозой отправить их на юг в Атланту. В пересказах истории становились еще более колоритными. Безголовые зомби были любимым рассказом для тех, кто наслаждался праздной болтовней в салунах, как и миф о целой бейсбольной команде «Брейвс», превратившейся в каннибалов и бродившей по городу в поисках человечины, которую жарили в горячем масле. Все верили, что призраки служащих авиакомпании «Дельта» преследовали аэропорт и что те, кто проводил ночи там или неподалеку, видели беспокойные сны, напоминающие фрагменты фильма «Аэропорт 1975». Было широко известно, что различные банды, похожие на племена, управляли городскими районами. Для многих бывших столиц штатов, где пища была скудной, стало обычным делом то, что сильные и безжалостные нападают на слабых. Ни один цитрус не поступал из Флориды годами, никто кроме коммивояжеров не приближался к запретному городу.

Другие истории, еще неподтвержденные, тоже внушали доверие. Самый популярный слух извещал, что Атланта — штаб-квартира Красного Царя. Более того, Царю приписывали убийство вожаков всех банд города одного за другим. Он якобы вызывал их на дуэль, отрубал им головы топором и насаживал их на колья как предупреждение тем, кто мог бросить ему вызов.

— И в это ты нас втравил? — спросил Билл.

— Откуда мне было знать? — Мортимер отодвинул ветку дерева, идя по узкой тропинке. — Ведь никто не отводил меня в сторону и не говорил: «Город Атланта означает немедленную смерть — ни в коем случае не бывайте там». Ты еще скажи мне, что там больше не изготовляют кока-колу.

— Ха-ха. Я говорю серьезно.

— Я слышала о насильнике — медведе гризли, — подала голос Шейла. — Он сбежал из зоопарка, ловит людей, становящихся лагерем, и насилует их сзади.

— Звучит заманчиво! Но хватит болтать! — Еще одна ветка хлестнула Мортимера по лицу. Чертова карта! Где же дорога?

— Я ничего не знаю о медведе-насильнике, — заинтересованно продолжил тему Билл. — Но я знаю о людях, которые отправились туда и не вернулись.

— Откуда ты это знаешь?

— От друга, с которым я говорил в Нашвилле.

— Вот как? — Мортимер покосился на карту, надеясь, что они не сбились с пути.

— Я просто говорю, что было бы неплохо, если бы ты сначала посоветовался со мной, — сказал Билл.

— И со мной тоже, — подхватила Шейла.

— Я не мог советоваться с вами из тюремной камеры. — Мортимер повернулся к Шейле: — А что ты вообще здесь делаешь? Я думал, ты хочешь попытаться уговорить их сделать тебя девушкой «Джоуиз».

Шейла с отвращением фыркнула:

— Я изменила свои намерения. Я не хочу, чтобы потные мужчины залезали на меня без моего желания. Шлюха есть шлюха, не важно, насколько модная. Я хочу пинать наглые задницы и заниматься исследованиями, как вы, ребята.

— Слышал это, Морт? — усмехнулся Билл. — Оказывается, мы пинаем в задницы и занимаемся исследованиями. Думаю, мы должны внести это в наши бизнес-карточки.

Шейла показала язык.

Мортимер остановился и сел на бревно, бросив снаряжение. Каждый нес по два рюкзака с припасами, и Мортимер вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Передохнем.

Шейла и Билл тоже сбросили рюкзаки и сели на землю с явным облегчением.

— Когда мы найдем дорогу? — спросила Шейла.

— Надеюсь, скоро. — Мортимер отпил воды из фляги. — О'кей, давайте распределим кое-что. — Он хлопнул в ладоши. — Собирайтесь вокруг, ребята. Рождественские подарки.

Мортимер открыл три рюкзака, прежде чем нашел, что искал, — слегка мятую кавалерийскую шляпу юнионистской армии — и передал ее Биллу.

— Не совсем такая, как ты потерял, но лучшее, что я мог найти за такой короткий срок.

Билл схватил шляпу и нахлобучил ее. Она подходила идеально.

— Ну, теперь я выгляжу, как Джордж Кастер. Где ты ее нашел?

— В музейной витрине. Но погодите, это еще не все. Армагеддон сказал, что может достать все, что мне нужно для путешествия, поэтому я заказал ему вот что. — Мортимер полез в рюкзак и вытащил пару револьверов с поясом и кобурами, тоже протянув их Биллу.

— О боже! — воскликнул Билл.

Мортимер не был уверен, но ему показалось, что глаза ковбоя стали влажными.

Билл прочистил горло.

— Они великолепны. — 45-калиберные «кольт-писмейкеры» с голубоватой отделкой были красиво изготовлены, хорошо смазаны. Он пристегнул их, быстро достал на пробу из кобуры, и на лице его расплылась ухмылка.

— Надеюсь, они тебе нравятся, — заключил Мортимер. — Конечно, у меня не было времени посоветоваться с тобой…

Билл выглядел смущенным.

— Ты знаешь, что я не позволил бы тебе рисковать в одиночку.

Рюкзаки также содержали три 45-калиберных автомата МАК-10 с наплечными ремнями и запасными обоймами и два 45-калиберных пистолета с наплечными кобурами. Мортимер раздал оружие, и они несколько минут разглядывали его.

Они обшаривали рюкзаки, пока не нашли пищу. Мортимер с радостью обнаружил молотый кофе и небольшой запас сигар. Когда Армагеддон заплатит им двадцать тысяч, Мортимер вложит их в кофе.

Они поели, запивая водой из фляг.

— Ладно, — сказал Мортимер. — Давайте двигаться.

Дорога отыскалась через десять минут. Сверившись с картой, сытые, вооруженные, они направились в Атланту.

До хаоса и разрушения можно было добраться из Чаттануги в Атланту по шоссе 75 менее чем за два часа. Теперь мир снова стал огромным, и от горы Лукаут через зигзаг «безопасно», который Ларс прочертил на карте, запретный город Атланта находился в доброй неделе ходьбы пешком.

На четвертый день начался дождь, не желающий прекращаться. Они продрогли до костей. Оставаться сухим было невозможной задачей, поэтому они пытались оставаться уверенными. Мортимер и его спутники упрямо шли вперед — их дух отказывался сыреть.

— Мой дух чертовски отсырел, — сказала Шейла. — И я ненавижу тебя.

Грязной рукой Мортимер вытер мокрое от дождя лицо, оставив на нем темное пятно.

— Постарайся помнить, что никто не звал тебя в это путешествие.

Даже в камуфляжных непромокаемых пончо они сильно продрогли. Шейла особенно жаловалась на неудобства. Они брели по старой грязной лесной дороге, параллельной шоссе 78, пока не уперлись в малоизвестный вход в парк горы Стоун. Они улеглись под мокрой оградой, наблюдая за гостиницей на горе в маленькие бинокли.

— Возможно, это плохая идея, — притворно сокрушаясь, сказал Билл.

— Мы уже пропустили сегодняшнее время свидания с нашим контактером, и я не собираюсь спать под дождем больше ни одну ночь. — Мортимер разглядывал отель в плантаторском стиле, разбитые окна, густой плющ на кирпиче. — И он кажется мне покинутым. — Они уже два дня не видели ни души — даже на расстоянии.

— Полагаю, я хотел бы обсохнуть, — признался Билл. — Видите трубы? В некоторых комнатах есть камины.

— Кто-то может увидеть дым, — заметила Шейла.

Мортимер еще раз посмотрел в бинокль.

— Через час-полтора станет темно. Тогда никто не увидит дым, а окна мы прикроем.

— Я согласен, — заявил Билл.

— Я тоже, — присоединилась Шейла, — и я хочу, чтобы моя комната была подальше от вас, непроходимых тупиц.

— Я разделяю эти эмоции, — фыркнул Билл.

— Ты храпишь!

— Заткнитесь, — прервал их Мортимер. — Мы бросим на отель последний взгляд и прислушаемся, а потом метнемся через открытое пространство к той двери. — Парадная дверь была сорвана с петель — за ней была лишь темнота.

Они пробежали по заросшей автостоянке до двери без препятствий. Внутри пахло тленом и плесенью; плющ пророс в открытый дверной проем. Мусор, старые банки, рваные занавеси, обломки мебели. Наверху, подальше от входа, Мортимер зажег старый керосиновый фонарь. Можно было легко достать электрический, но батарейки отсутствовали.

Первые полдюжины комнат оказались слишком разрушенными, чтобы их занять. Но в одной из них они нашли почти неповрежденный огромный матрас, который Мортимер и Билл отнесли в ближайшие апартаменты, покуда Шейла держала фонарь. Они почистили матрас и развели огонь из поломанной мебели. Им пришлось обыскать пять комнат, прежде чем они нашли еще один пригодный матрас.

— Думаю, двух достаточно, — сказал Мортимер. — Двое могут спать, пока третий стоит на часах.

— Верно, — согласился Билл.

Шейла кивнула. Жалобы были забыты, она старалась держаться поближе к мужчинам. Они находились далеко от дружеской территории. Билл протянул через комнату тонкую веревку, и все переоделись в сухое, развесив на веревке мокрую одежду.

Они молча ели холодный ужин, состоящий из черствого хлеба с колбасой. Усталость отбила у них охоту к общению.

Билл подобрал фонарь и потянулся.

— Я обыщу остальной отель во избежание столкновений с соседями, потом заступлю на первую вахту, если не возражаете.

— Конечно, — сказал Мортимер. — Разбуди меня, когда придет время.

Билл ушел с фонарем, и теперь только оранжевые угли в камине освещали комнату, делая все похожим на монохромный сон. Мортимер устало распростерся на матрасе.

Он почти спал, когда почувствовал движение матраса. Теплое тело Шейлы скользнуло рядом с ним. На ней были только сухие панталоны и чистая белая тенниска.

— Ты не возражаешь?

— Нет.

Ее рука двинулась к его промежности.

— Если хочешь, я могу…

«Да, пожалуйста».

— Ты не обязана.

Рука скользнула к его груди, а голова устроилась под мышкой.

— Я боюсь.

— Я тоже.

— Боялась все время, даже в лесу, когда поблизости никого не было. Я боюсь, что что-то может случиться. Не знаю что.

— Ты не должна идти с нами, — сказал Мортимер. — Мы дадим тебе еды, и ты сможешь вернуться назад или остаться здесь. Отель кажется достаточно безопасным. — Хотя он не мог обещать, что сумеет вернуться за ней.

— Нет, это еще хуже. Я пробовала это на пожарной станции. По крайней мере, это мой выбор. Ведь я не могу просто быть нигде, ничего не делая, верно? Я боюсь больше всего стать ничем. Нет, я иду с вами. Я сумею помочь — вот увидите.

Скоро Мортимер почувствовал, что ее дыхание стало спокойным и глубоким. Его ритм помог ему заснуть.

Мягкое подталкивание в плечо разбудило его. Шейла все еще спала, положив руку ему на грудь.

Билл присел на корточки и зашептал:

— Прости, что помешал тебе… э-э… не знаю, чем ты тут занимался. — Он посмотрел на Шейлу. — Твоя вахта.

— О'кей.

Билл плюхнулся на другой матрас, пока Мортимер надевал ботинки и прикреплял пистолет. Он последний раз взглянул на Шейлу, такую невинную и юную во сне. Ему следует запомнить, что она не та и не другая.

Шейла была права в одном. Человек должен быть чем-то. Мортимер спустился с горы, потому что не мог больше прятаться в своей пещере. Он нуждался в окружающем мире. Нуждался в том, чтобы видеть его, снова стать его частью. Ему пришло в голову, что он не мог бы прятаться и на вершине горы Лукаут, утопая в мнимом блаженстве «Армагеддонс», потому что со временем мир пришел бы и туда. Лучше самому пойти ему навстречу.

Ночь прошла без происшествий. На следующий день они поднялись на гору Стоун.

Они сделали широкий круг около передней части горы, где высеченные из камня Джефферсон Дейвис, Роберт Э. Ли и Джексон Каменная Стена[16] наблюдали за парком. На востоке горы они нашли пешеходную дорогу, которая вилась примерно на милю вверх по куда менее крутому склону, чем тот, где красовались лица трех конфедератов.

Они полезли вверх, иногда делая перерывы, чтобы попить воды и прислушаться к подозрительным звукам в лесу. На небе клубились серые облака, но дождь уменьшился.

У Мортимера имелись четкие инструкции. Оставаться на дороге, их найдет проводник. Ларс сказал, что он старый, но надежный.

Они прошли две трети пути вверх, когда Билл внезапно остановился и нахмурился.

— Слышали?

Мортимер покачал головой:

— Ничего.

— А я слышала, — отозвалась Шейла. — Это сова.

— Больше похоже на подражание, — сказал Билл.

Уханье впереди стало громче, и на этот раз Мортимер услышал его. Бил был прав. Это была самая худшая имитация совы, какую Мортимер когда-либо слышал. Он потрогал спусковой крючок пистолета-автомата.

— Давайте вернемся, — прошептала Шейла, придвинувшись ближе к Мортимеру. — Кто-то скверно шутит с нами.

— Мы должны быть здесь, — сказал Мортимер. — Идем дальше. Только помедленнее.

Они продолжили подъем с пистолетами в руках. Каждые несколько секунд они слышали фальшивое уханье. Наконец Мортимер увидел человека и поднял руку, сигналя другим остановиться. Он указал на кусты, и Билл кивнул, подняв пистолет.

Ух! Ух!

Сутулый мужчина за кустами, очевидно, полагал, что он прячется. У жирафа было больше шансов скрыться за папоротниками в горшках. Это был старик с седыми волосами, в черном расстегнутом пальто, водолазке, брюках цвета хаки и стоптанных ботинках.

Ух! Ух!

— Выходите оттуда, — окликнул Мортимер.

Ух! Ух!

— Откуда это доносится? — крикнул старик. — Сзади? Спереди? С высоких деревьев? Мы двигаемся как кошки, как индейцы, как призраки. Вы окружены. Бросьте ваше Оружие.

Мортимер огляделся по сторонам. Они отнюдь не были окружены.

— Пристрели его, — сказала Шейла.

Мортимер не обратил на нее внимания.

— Пожалуйста, выйдите. Давайте поговорим.

Ух!

— Послушайте, мы вас видим. Вы футах в тридцати от нас, за теми не слишком высокими кустами.

Старик выпрямился. Он был высоким, широкоплечим, с белоснежными волосами и усами. Когда он подошел ближе, Мортимер увидел маленький промежуток между передними зубами и пронизывающие голубые глаза.

— Вы заслужили мое уважение, — сказал старик. — Немногие могут перехитрить старого Теда. Догадываюсь, почему Армагеддон выбрал вас для этой миссии.

— Вы наш проводник?

— Он самый.

Мортимер едва услышал бормотание Билла:

— Господи!

— Да, позвольте Теду быть вашим проводником, — продолжал старик. — Меня называли мистер Атланта. Я знаю дороги и знаю город. Тед знает все — пути ос, пение голубей. Я все вижу и все слышу.

— Вы и дальше собираетесь болтать без умолку?

— Мы должны сойти с дороги, — вместо ответа сказал Тед. — По ней ходят другие, кроме нас. Пошли. Я знаю место.

Он метнулся к деревьям.

Шейла схватила Мортимера за руку:

— Он гребаный псих. Мы ведь не позволим ему руководить нами, верно?

— Тут я согласен с мисс Сладкие Панталончики, — поддержал девушку Билл.

— У меня нет других идей, — отозвался Мортимер. — Только следовать за ним.

Когда Мортимер работал в страховом бизнесе, он не продавал ничего особо значительного. Жилье, автомобили, иногда лодки. Выбираясь из груды тел в передней секции кабины канатной дороги, он интересовался, как парки развлечений и туристские аттракционы могли позволить себе страховку такого предприятия. Премии, очевидно, были убийственными.

Последние шестьдесят футов их молниеносного спуска Тед налегал всем телом на рычаг гидравлического тормоза. Зажим ухватил кабель наверху, трение металла о металл высекло поток искр. Скорость замедлилась, но недостаточно. Кабина влетела на станцию, бросив пассажиров вперед одного на другого. Они поднялись, потирая ушибы.

— Все о'кей? — спросил Мортимер.

Билл со стоном поднял свою шляпу юнионистского офицера и нахлобучил ее на голову.

— Ничего не сломано.

— Я в порядке, — заявила Шейла, но потерла плечо и поморщилась.

— У старого Теда шкура броненосца, кости…

— He начинайте, — прервал поток самовосхвалений старика Мортимер.

Они выбрались из кабины и огляделись. Мортимер перезарядил пистолет, готовый отбиваться от очередной банды дикарей.

— Там, — указала Шейла.

Рядом с мотелем в середине улицы Рыба-Еж болталась в шести футах над асфальтом, прикрепленная канатом к почтовому ящику. Человек в нелепом шарфе и цилиндре неуклюже опустил веревочную лестницу. При виде Мортимера и остальных он помахал им рукой.

— Это преподобный Джейк, — сказал Тед. — Пошли.

Они подбежали к аппарату. Человек в цилиндре — преподобный Джейк — похлопал Теда по плечу.

— Слава Иегове, вы проделали это. Простите, что перелетел зону приземления.

— Тупица. — Но Тед крепко обнял преподобного.

Джейк посмотрел на других:

— Их прислал Армагеддон?

— Я Мортимер. — Он представил Билла и Шейлу.

— Давайте лучше познакомимся в воздухе, — посоветовал Джейк. — Мы видели еще нескольких Горных Козлов Стоуна, и у них был большой лук. Сейчас они в полумиле, а может быть, ближе, и двигаются быстро.

Они взобрались по веревочной лестнице, перебросили ноги через борт тяжелой плетеной гондолы и влезли внутрь.

Их ждал еще один старик, жилистый и низкорослый, едва выше пяти футов. У него были густая белая борода Санта-Клауса и седые волосы, выбивающиеся из-под военно-морской фуражки. На нем были кожаная куртка, джинсы и грязные ботинки.

— Это шеф Лэрри, — сказал Тед. — Наш бесстрашный пилот, хозяин неба, чует потоки воздушных течений, знает мысли колибри…

— Мы опускаемся. — Шейла положила руки на перила, глядя на землю, медленно приближающуюся им навстречу.

— Перевес! — крикнул Джейк.

Он и шеф Лэрри побежали вокруг гондолы, дергая канаты и сбрасывая на мостовую мешки с песком. Аппарат прекратил спуск, но не поднимался, кружимый легким ветерком.

— Черт! — Лэрри бросил за борт холщовый мешок. — Там наш обед.

Тед и Джейк тянули плетеные стулья, прикрепленные тонкой веревкой. Они выбросили их, ища другие предметы, от которых можно избавиться.

Мортимер стоял у перил с Шейлой, глядя на конец длинной дороги, где что-то появилось с другой стороны парка. Послышался звук мотора и скрип шин.

Преподобный Джейк воздел руки к небу.

— Дорогой Иисус, возьми это летающее сооружение в Свои руки и прижми нас к Своей груди. Услышь нас, Господи, и избавь от дикарей внизу.

Грузовик! Мортимер протер глаза. Это был пикап, быстро приближающийся к ним. Он годами не видел работающего автомобиля и смотрел на него, как на чудо, забыв, что грузовик везет банду Горных Козлов Стоуна, собирающихся убить его. Значит, это правда. Красный Царь получает бензин. Кто-то производит его снова.

Лэрри подобрал тяжелое радио.

— Нам оно нужно, черт тебя побери! — закричал Тед.

— Мы слишком тяжелы, — отозвался маленький пилот. — Я не знал, что ты приведешь трех человек.

Тед прыгнул к радио, но опоздал. Лэрри выбросил его, и оно разбилось на мелкие кусочки на дороге внизу.

Грузовик находился всего в сотне ярдов. Мортимер видел трех Козлов на сиденье в кабине и еще полдюжины в кузове, размахивающих копьями и издающих воинственные кличи.

Сзади грузовика было кое-что еще. Гигантская катушка шнура или веревки, а рядом с ней большой арбалет.

Мортимер прочистил горло.

— Ребята, думаю, нам нужно действовать организованно.

Когда он сказал это, аппарат начал подниматься.

— Отлично. С дороги, Тед! — Лэрри прыгнул к корме гондолы и подобрал нечто вроде большой газонокосилки с газовым мотором в конце длинного стержня. Он трижды дернул шнур, прежде чем мотор ожил. Другой конец стержня тянулся к пропеллеру, который стал вращаться быстрее. Он держал косилку, как штурвал старинного боевого корабля викингов, склонившись на нее, и аппарат стал медленно поворачиваться от приближающихся Козлов.

Мортимер рассчитал, что они поднялись футов на двадцать пять. Недостаточно для безопасности.

— Выше!

Лэрри покачал головой:

— Пропеллер служит только для управления и движения вперед. Подъем зависит от веса, а мы уже выбросили все, что можно. Если только вы не хотите прыгнуть. Это бы нам здорово помогло.

Грузовик остановился в сорока ярдах, и Козлы высыпали наружу. Один встал у огромного арбалета, вставляя в него пятифутовую стрелу размером с копье.

Преподобный Джейк появился рядом с Мортимером, косясь на грузовик.

— Они называют эту штуку баллистой.

— Я называю ее неприятностью. — Билл выхватил шестизарядники и открыл огонь. Пули отскакивали от асфальта возле грузовика, одна из них пробила пассажирскую дверцу. Козлы пригнулись, продолжая заряжать и наводить баллисту.

Билл спрятал револьверы в кобуры.

— Они не рассчитаны на такое расстояние.

Аппарат находился на высоте сорока футов, а Козлы — в сотне ярдах позади, когда один из бандитов выстрелил из баллисты. Копье летело быстро и прямо, оставляя за собой извилистый след. Оно ударилось в корму гондолы, легко пробив плетенку и попав в бедро Лэрри. Пирамидальный наконечник вышел наружу с брызгами крови и обрывками плоти.

Лэрри с визгом упал, отпустив руль. Он извивался, как рыба на остроге, крича и позеленев. Рыба-Еж покачнулась.

Шейла закричала, отшатнувшись при виде крови. Мортимер и Джейк толпились впереди, пытаясь зажать рану руками. Кровь просачивалась сквозь их пальцы, покрывая кисти рук.

Лэрри со стоном упал на Джейка.

Что-то толкнуло Рыбу-Ежа. Она начала снижаться.

Мортимер посмотрел на грузовик. Дикари тянули канат на катушке, прикрепленный к копью, наматывая на него летательный аппарат. Очевидно, в лебедке были какие-то неполадки — канат снова обмяк, и Козлам пришлось натягивать его.

— Перережьте веревку! — крикнул Тед.

Мортимер выхватил из голенища сапога нож, наклонился над бортом гондолы и вытянул руку. Копье вонзилось слишком далеко — он не мог до него добраться. Веревка была привязана к концу копья, сделанного из какого-то легкого металла — понадобилось бы минут двадцать, чтобы перепилить его ножовкой.

А ножовки у него не было.

Козлы продолжали тянуть их — с каждым их рывком аппарат опускался на фут.

— Перезаряжай, Билл.

— Я этим и занят. — Он уже вставлял свежие патроны в револьверы.

Раздался звук моторов. Появились еще три пикапа, наполненные жаждущими крови Козлами.

Мортимер присел рядом со стонущим пилотом:

— Он справится?

Джейк был покрыт кровью маленького человечка. Встретив взгляд Мортимера, он покачал головой.

— Сожалею. — Мортимер сжал руки вокруг раны, пытаясь ухватить наконечник стрелы.

Лэрри дернулся.

— Нет, пожалуйста… О боже!

Мортимер ждал. Почувствовав, что напряжение стрелы уменьшилось, он потянул ее. Маленький человечек громко закричал. Мортимер продолжал тянуть. Стержень стрелы прошел насквозь, но узел застрял с другой стороны ноги. Прежде чем Козлы снова налегли на канат, Мортимер дернул стрелу изо всех сил. Узел выскочил, брызгая кровью и плотью.

Лэрри умер.

Мортимер разрезал тонкую веревку ножом. Она выскочила у него из рук и проскользнула назад через рану в гондолу. Аппарат накренился и внезапно освободился от тяги. Тед схватился за косилку, уводя их в сторону от Козлов.

— Они перезаряжают, — предупредил Билл.

Мортимер поднял мертвого Лэрри, перебросил его через борт и отвернулся, не в силах смотреть, как маленький человечек упадет наземь.

Без веса трупа они поднялись выше.

Рыба-Еж не могла ощущать панику или нужду оказаться вне досягаемости баллисты. Ничто не могло ускорить ее неторопливый подъем на сто, а затем на двести футов. Следующего выстрела не последовало, и пятеро пассажиров аппарата ежились в промокшей от крови гондоле, так как температура падала.

Мортимер радовался дующему в лицо ветру, потому что он смывал пот и уничтожал запах крови.

— Ненавижу терять людей. — Тед все еще держал руль, направляя их к центру Атланты.

Преподобный Джейк снял цилиндр.

— Может быть, Господь приведет его душу на небеса.

— Лучше попроси Его привести наши жалкие задницы на землю, — предложил Тед. — Лэрри был пилотом. Хотя я в общем знаю, как управлять этой штукой…

— И радио, — напомнил им Джейк.

— Проблемы? — осведомился Мортимер.

— Пожалуйста, дайте мне минуту посовещаться с моим коллегой. — Преподобный отошел к корме и начал шепотом переговариваться с Тедом.

Билл присел на носу гондолы.

— Что теперь, босс?

Мортимер пожал плечами.

— Посмотрим, до чего они договорятся.

Билл нахмурился, надвинув на глаза юнионистскую шляпу и обхватив себя руками, чтобы согреться.

Шейла стояла у перил рядом с Мортимером, глядя вниз.

— Я никогда не видела ничего подобного. Конечно, я была на горе и смотрела вниз, но это совсем другое.

— Боишься высоты?

— Нет, мне здесь нравится. Мы потеряли связь с землей. — Дома, деревья, дороги, торговые центры, поля — все это бесшумно проплывало внизу слишком далеко, чтобы можно было разглядеть разрушение и гниение. — Можно почти поверить, что внизу все о'кей.

Дороти возвращается из страны Оз[17], подумал Мортимер, на воздушном шаре волшебника. Но теперь у нее нет дома. Когда Дороти приземлится и увидит Канзас вблизи, она узнает, что его разорвало на части ураганом.

Преподобный Джейк вернулся после совещания с Тедом и прочистил горло.

— Мы думаем, что лучше приземлиться на одном из ближайших открытых пространств — на поле или автостоянке. Сомнительная способность Теда управлять Рыбой-Ежом может стать рискованной, если мы будем лететь среди высоких зданий над узкими улицами.

— А что потом? — спросил Мортимер.

— Потом мы пойдем пешком, — ответил Джейк.

Пятеро шли не торопясь, — время от времени преподобный Джейк или Тед уходили вперед на разведку, находя открытую дорогу. Они проходили обломки вымершей цивилизации — магазины, банки, ломбарды, станции метро, прачечную-автомат с разбитым желтым «Хаммером» в переднем окне. На заднем бампере «Хаммера» был приклеен стикер «Я торможу для продажи личных вещей».

Пройдя еще один жилой район, они вошли в парк с качелями, скамейками и деревьями. Трава была высокой и пожухлой.

— Остановимся здесь на ланч, — предложил Тед. — Мне нужно разведать вокруг, — возьмите мои вещи.

Он оставил их в парке.

— Присядем под этим странным деревом, — указал Мортимер. — Мы можем снять груз.

Подойдя туда, они обнаружили, что это не дерево, а нечто изготовленное из металла и проволоки и должно было выглядеть как маленькая плакучая ива. Когда они стояли перед ним, Мортимер увидел, что ствол дерева сделан из нескольких согнутых и сваренных автомобильных бамперов. Ветки заменили автомобильные антенны. Наушники, ай-фоны и электрические шнуры свисали с веток до земли.

Шейла, присев, провела рукой по деревянной табличке с выжженными на ней буквами:

— L'art pour l'art[18], — сказал преподобный Джейк.

Мортимер посмотрел на него:

— Что?

— Ничего. Давайте есть.

Они сели на скамейки. Ланч был скудным. Тушеное мясо и черствый хлеб, оказавшиеся у некоторых из них в карманах. Большая часть пищи исчезла в безумной попытке облегчить летательный аппарат.

Мортимер жевал мясо без энтузиазма, снова думая об иве. Кто-то решил изготовить ее, остановившись в недрах опасного города, отложив поиски пищи и укрытия, только для того, чтобы создать произведение искусства.

Мортимер не мог решить, увлеченность это или глупость. Может быть, чем труднее становится жить, тем больше чувствуешь себя обязанным жить для чего-то.

Он смотрел на свисающие провода, наушники, плееры MP-3, компьютерные приспособления. Многие поржавели и покрылись птичьим пометом. Ива нового мира простояла здесь долго — может быть, годы. Возможно, художник уже мертв. Ива могла быть его последним творением.

— Я привык к ай-фону, — сказал Билл, жуя кусок мяса. — Любил слушать по дороге песни через Интернет. Как же я любил Кристину Агилеру[19]! И Моби[20]. Хотел бы я, чтобы у них все еще была музыка.

— Она у них есть, — заметила Шейла.

— Я имею в виду на компакт-дисках, цифровую и тому подобное. В «Джоуиз» музыканты прекрасно играют, но это не то, что выбирать из десяти тысяч песен на «Нэпстере» ту, что тебе нужна.

— Электричество возвращается, — заметил Мортимер. — Люди собираются снова использовать микроволновки и плееры. Может, даже Интернет.

— Это не то же самое, — возразил Билл. — Не то, что быть связанным со всем происходящим. Ты находишь старые компакт-диски, плеер и заставляешь его работать, но это остатки прошлого.

— Мы создадим новое, — сказал Джейк. — Это трудно, но мы будем бороться. Вот идет Тед.

Тед нашел дорожку. Он вел их до темноты, и они стали лагерем неподалеку от разрушенной Атланты.

Мортимер поднялся и подбросил целую охапку хвороста в огонь.

— Пора решать.

Остальные с любопытством посмотрели на него.

— Вот как это представляется мне, — продолжал Мортимер. — Мы собираемся погрузиться по горло в территорию Красных Повязок. У меня личная ставка в этом деле. Как вам известно, я ищу мою жену. Короче говоря, помимо необходимости обуздать этого чертова Царя, у меня есть личная мотивация и собственные проблемы.

Шейла нахмурилась.

— Можешь запихнуть твою героическую речь себе в задницу, — предложил Билл. — Если ты думаешь, что я способен бросить партнера, то ты меня совсем не знаешь.

Мортимер улыбнулся. «Черт побери, он славный парень. Мне будет не хватать его, когда меня прикончат».

— Я ценю это, Билл. Больше, чем ты знаешь. Но это работа для одного человека, и нет смысла рисковать всем.

— Ты глупец. — Злость в голосе Шейлы удивила их. — Мы живем в то время, когда самое ценное — люди, которые хотят помочь тебе. А ты обращаешься с этим, словно это ничто. Мы здесь ради тебя. Разве твоя гребаная жена ищет тебя? Черта с два!

Мортимер открыл рот и закрыл его снова. Он был одновременно тронут и обижен.

— Я… — Мортимер покачал головой. — О'кей. Спасибо, ребята. И простите. Мне следовало подумать, прежде чем разражаться этим героическим дерьмом.

Шейла повернулась спиной к огню.

— Чертовски правильно, — промолвил Билл. — Мы обмозгуем все по дороге. Вот увидишь.

— Не сомневаюсь.

Мортимер бросил взгляд через костер на Теда. Старик молча кивнул в ответ.

Когда существовала такая вещь, как телевидение, Мортимер частенько смотрел передачу под названием «Копы». В этом шоу полицейские привычно валили преступников наземь лицом вниз, а затем сковывали им руки за спиной наручниками.

Теперь Мортимер знал, что при этом чувствуют.

Когда Мортимер перешел улицу и заявил, что хочет видеть главного босса, охранники на мгновение застыли от подобной дерзости. Но они быстро пришли в себя, набросились на него, разбили в кровь губу и нанесли ушибы по всему телу.

Ему связали руки за спиной, обыскали и разоружили.

Потом Мортимера отвели в маленькую комнату у входа в Си-эн-эн и посадили на неудобный стул. Перед ним встал охранник с каменным лицом, скрещенными руками и пистолетом в наплечной кобуре.

Мортимер ждал полчаса, прежде чем в комнату вошел еще один человек. Он был среднего роста и веса, с каштановыми волосами и внимательными голубыми глазами, которые окинули Мортимера быстрым оценивающим взглядом. На нем был хорошо скроенный черный костюм с черным галстуком. Красная повязка на рукаве была единственным ярким пятном. В руке он держал портфель из кожи угря.

— Привет. — Это прозвучало слишком весело.

— Здравствуйте, — прохрипел Мортимер.

— Пересохло в горле? Хотите воды?

— Да, пожалуйста.

Мужчина вышел и вернулся через полминуты со стаканом, который наклонил к губам Мортимера.

— Спасибо. — Мортимер жадно выпил.

— Нет проблем. Я Терри Франковски. Нам предстоит провести некоторое время вместе, поэтому называйте меня Терри.

— О'кей.

— Ну, давайте выслушаем вашу историю, Мортимер. Надеюсь, я могу вас так называть?

— Да. Откуда вы знаете мое имя?

— Мы нашли среди ваших вещей платиновую карточку «Джоуи Армагеддонс», — ответил Терри. — А теперь перейдем к делу. Готовы?

— Конечно.

Терри прочистил горло.

— Я сотрудник разведывательной организации Царя, но, честно говоря, моя специальность — анализ данных. Обычно меня не вовлекают в расследования, но, так как поблизости был я один, выбирать не пришлось.

— Постараюсь вас удовлетворить.

— Ха! Это здорово, — сказал Терри. — Думаю, мы поладим. У меня здесь список вопросов и процедур. — Он достал карандаш и бумагу. — Вопрос первый: вы здесь, чтобы убить Царя?

— Думаю, — отозвался Мортимер, — я могу сэкономить нам время. Если бы я мог только поговорить с Царем…

Терри цокнул языком.

— Я только что получил этот список вопросов и думаю, нам лучше его придерживаться. Я человек правил и хочу быть честным с вами. Сейчас я немного не в своей тарелке, поэтому намерен соблюдать все формальности.

Мортимер промолчал.

— Пойдем дальше, — продолжал Терри. — Вы здесь, чтобы красть бензин или уничтожить его запасы?

— Нет.

— Превосходно. Теперь давайте… — Терри заглянул в бумагу. — Подождите. Здесь приказано не верить вам, а в скобках советуют «бить по лицу». — Он снова зацокал языком. — Полагаю, мы можем обойтись без этого. Процедура идет гладко, не так ли?

Страж с каменным лицом кашлянул и покачал головой.

— О! — Терри выглядел разочарованным. — Ну, правила есть правила.

Наклонившись вперед, он размахнулся и ударил Мортимера в лицо. В глазах Мортимера заплясали огоньки. Он почувствовал вкус крови — щека напоролась на несколько зубов.

Терри взял другую страницу и пробежал ее глазами.

— О господи! Похоже, мы здесь надолго.

— Энн? — Мортимер моргал, глядя в ее светло-голубые глаза. Она улыбалась. Седина в волосах говорила о прошедших годах. Но ее загорелое лицо было гладким и молодым, как в день их свадьбы, губы — полными, осанка — прямой и спортивной. На ней была плотная коричневая мантия.

Мортимер заплакал.

Улыбка Энн исчезла.

— Что ты делаешь? Не надо.

Слезы были горячими и быстрыми, рыдания сотрясали его тело, звякали цепи. Мортимер пытался сказать ей, что он почувствовал при виде ее — любовь, сожаление, страх и многие другие эмоции. Но он мог только всхлипывать, едва шевеля губами.

Энн вытерла слезу в уголке своего глаза и снова протерла тряпкой лицо Мортимера.

— Ты всегда был сентиментальным.

— П-прости.

— Что ты делаешь здесь?

Она действительно не знала?

— Я пришел за тобой.

— За мной? Ты спятил?

— Ты моя жена.

— Это было девять лет назад. — В ее глазах мелькнуло недоверие. — Я больше не твоя жена.

— Я никогда не подписывал документов о разводе.

Энн фыркнула:

— Правда? Документов о разводе? Заполненных в каком суде? Думаешь, юридические документы сейчас имеют значение? Наши дела об имуществе, наши страховые полисы? Где ты собираешься обналичить акции, которые твой дядя дал нам?

— Я никогда на это не соглашался.

— Ты и не должен соглашаться. Я согласилась за нас обоих. — Она тряхнула головой, ее голос смягчился. — Дело не в нашем браке, верно? Это было так давно. Ты не можешь думать обо мне как о своей жене спустя столько времени.

Действительно, он не мог вообразить, что что-нибудь может быть между ними после всего происшедшего.

— Я должен был увидеть тебя. Просто чтобы знать. Я чувствовал, что обязан тебе, и хотел…

— Ты сам оставил меня. — Энн продолжала вытирать его лицо. — Я не заботилась о твоих выходках и не собиралась рыскать по пустошам с бумагами о разводе в одной руке и шариковой ручкой в другой, выкрикивая твое имя. Я надеялась, что ты придешь в себя, вернешься домой и будешь вести себя как взрослый.

Энн покачала головой, вздохнула и поднесла чашку к губам Мортимера:

— Пей. Только медленно.

Он выпил. Боль в горле уменьшилась.

— Я должна была дождаться тебя, — продолжала Энн, — но мама вызвала меня в Чаттанугу. Она была испугана. Ты знаешь, каково ей… ей было в тех условиях. Поэтому я застряла там, когда все началось. Первый год мы протянули, но следующей зимой она умерла. Я перебралась назад в Спринг-Сити.

— Ты искала меня?

— Сожалею, Мортимер, но нет. Я просто хотела вернуться домой. Но мой дом больше не был моим. Я стала скитаться. Училась убивать, чтобы выжить. Торговала собой ради еды. Не смотри на меня так. Ты знаешь, что теперь все по-другому. Я быстро сделалась крутой. Иногда я думала, что хочу умереть, но это была неправда. Я хотела жить. А если хочешь жить, нужно приспосабливаться.

— Я собираюсь забрать тебя отсюда, — сказал Мортимер. — Может, это не исправит всего, но положит начало.

— Как ты можешь думать об этом прикованным к тюремной стене?

— Вряд ли ты можешь освободить меня.

Она покачала головой:

— Никак. Они позволили мне прийти, чтобы умыть тебя и дать тебе воды. Думаю, они хотят, чтобы я убедила тебя сотрудничать. Может, им кажется, что при виде меня ты смягчишься. Они знали, что я твоя жена. Ты сказал им, что находишься здесь из-за меня?

— Я сказал им, что здесь по другим причинам. Это длинная история.

— Вот тебе мой совет: думай о себе. Если ты сможешь освободиться, не беспокойся обо мне. Я предлагаю рассказать им то, что они хотят знать. Иначе тебе придется плохо.

— Я не уйду без тебя.

Энн нахмурилась:

— Брось это героическое дерьмо. Я освобождаю тебя, понятно? Ты прощен, так что можешь считать себя чем-то обязанным мне. Кроме того, вместе со мной захватили дюжину моих девушек. Я везла их в Литл-Рок, чтобы открыть новый «Джоуи Армагеддонс». Я ответственна за них и не оставлю их. Как видишь, я не могу бежать с тобой, так что чувствуй себя хорошим мальчиком.

— Не говори глупости, — сказал Мортимер. — Я прошел долгий путь…

— Не ты один прошел через многое. Я и мои девушки тоже. — Она снова поднесла чашку к его губам. — Выпей еще. Вероятно, мне придется скоро уйти.

Он выпил чашку до дна.

— По крайней мере, скажи мне, почему ты носишь эту мантию.

— Эту? — Энн, шагнув назад, распахнула ее. Под ней было ярко-розовое бикини. За эти годы она похудела, мышцы живота четко обозначились, ноги словно стали длиннее. Несмотря на неподходящее место и время, Мортимер почувствовал возбуждение. Он вспомнил, как в ранние дни их брака они занимались любовью целыми ночами. Ему снова захотелось плакать.

Энн запахнула мантию и вздохнула.

— Царь держит нас как гарем. Мы должны носить купальные костюмы и белье, как в студии журнала «Плейбой».

— Он заставляет вас…

— Нет. Мы никогда не видим его. Даже не знаем, существует ли он.

Мортимер слабо улыбнулся:

— Восемь футов росту с акульими зубами.

Она засмеялась.

В дверь постучали, и с другой стороны послышался низкий голос:

— Время истекло.

— О'кей. — Энн провела мягкой рукой по лицу Мортимера и поцеловала его в нос. — Спасибо, что пришел, но беги отсюда и не беспокойся обо мне.

Он начал что-то говорить, но слова застревали в горле.

Она бросила на него печальный взгляд и вышла.

Мортимер Тейт опустил голову. Если бы он умер здесь и сейчас, это было бы лучше всего.

Прошел час или день? Мортимер потерял счет времени, вися на стене, чувствуя себя побежденным и бесполезным. У него болели руки.

Наконец, кто-то пришел за ним.

Дверь камеры со скрипом открылась. Пришедший шагнул внутрь и остановился, заложив руки за спину. Пожилой человек лет шестидесяти с небольшим, одетый, как Терри Франковски, в черный костюм с красной повязкой. Долговязый, высокий, но слегка сутулый, с седыми волосами и усами и слабым подбородком. Он окинул камеру ясными карими глазами.

— Я всегда считал это слишком театральным. — Голос курильщика, но мягкий и дружелюбный, как у добродушного отца.

— Приятно слышать, — отозвался Мортимер. — Я подумываю о том, чтобы оборудовать мой летний дом в средневековом стиле. Кто вы?

— Меня зовут Форд — Джим Форд. Я босс Терри Франковски. Я бы хотел сам допросить вас вместо Терри, но мне поручили другие дела.

— Вы здесь для второго раунда?

Форд покачал головой:

— Я здесь, чтобы привести вас. Кое-кто хочет с вами поболтать. Но не радуйтесь. Я двадцать два года был копом в Атланте и знаю, как выкачивать информацию из подозреваемого. И никакие соображения не удержат меня от того, чтобы вырвать вам ногти. Думаю, рано или поздно мне придется вами заняться.

— Спасибо. Вы мне тоже симпатичны.

— Помолчите, остряк.

Форд достал из кармана связку ключей и подошел к Мортимеру. Позади него в дверях появились двое громил с пистолетами. Плечи Мортимера адски болели. Ему не нравилась ситуация, но, может быть, после того как Форд освободит его от наручников, он сумеет завладеть одним из пистолетов… Нет. Это фантазия. Они растопчут его насмерть. Все, что можно сделать, — это тянуть время и ждать, что они приготовили для него.

Форд освободил его, и Мортимер рухнул на пол. Он едва мог поднять руки.

— Погодите, — сказал Форд. — Попытайтесь восстановить циркуляцию крови.

Мортимер медленно пошевелил руками и потер плечи. Его конечности внезапно ощутили прилив тепла.

— Приятное ощущение, верно? — усмехнулся Форд. — Поднимайтесь на ноги. Пора идти.

Когда Мортимер пришел в себя, он сказал следующее:

— Вы дурачите меня.

— Вовсе нет, — отозвался маленький человечек.

— Но вы тот, кто делает все это пиво и прочее пойло, — настаивал Мортимер. — Вы не можете быть Царем!

Фредди нахмурился:

— А чего вы ожидали?

— Человека ростом в десять футов, с акульими зубами.

Фредди усмехнулся:

— О, вы имеете в виду Хораса в тронном зале. Не правда ли, хороший образ? Страх — полезное орудие, и, между нами говоря, у меня слабость к подобным трюкам. Темница — один из них. Я любил играть в темницы и драконов.

— Как… почему?.. — Мортимер покачал головой. — Так кто же вы? Пивовар, у которого завоевания — хобби, или поджигатель войны, которому просто нравится изготовлять дерьмовый алкоголь на досуге?

— Это долгая и удивительная история. — Фредди посмотрел на часы. — А так как завтра я намерен стереть Джоуи Армагеддона с лица земли, у меня нет на нее времени.

— Но почему вы хотите уничтожить Армагеддона? Он продает всю вашу выпивку в своих клубах.

Лицо Фредди стало жестким.

— Он продает ее, потому что мои Красные Повязки контролируют пути доставок. Все драгоценные напитки, которые он пытается заполучить, перехватываются моими людьми. До него доходят только пиво и выпивка Фредди. Глупый Маркс думал, что все дело в средствах производства. Он был дураком. Все дело в распределении. Только я могу массово производить достаточно продукта, чтобы снабжать его заведения. Но меня это не устраивает. Мне нужно все. Я заберу его клубы и буду руководить ими. — В глазах Фредди появился злобный блеск.

Мортимер заметил длинную мензурку на прилавке рядом с ним. Он помнил инструкции Армагеддона. Убить Царя, если это возможно. Мортимер придвинулся к мензурке. Если ему удастся разбить ее, он постарается ударить Фредди зазубренным концом.

— Кроме того, — продолжал Фредди, — вы считаете Джоуи Армагеддона таким хорошим парнем? Эти владельцы клубов сидят как короли, пока весь город кланяется им. Армагеддон как император на вершине своей горы. Феодал, гипнотизирующий всех сиськами и задницами.

Еще два фута, и он сможет схватить мензурку. Если воткнуть ее в горло Фредди…

Но Фредди наблюдал за ним. Мортимеру пришлось поддерживать беседу.

— Так что я делаю здесь?

— Мы знаем, что вы бежали из тюрьмы Армагеддона, — сказал Фредди. — Мои люди говорят, что вы можете располагать полезной информацией.

— Поэтому я и прибыл сюда, — кивнул Мортимер. — Я думал, что смогу продать информацию.

— За что?

— Может быть, я хочу продвинуться в этом мире. Быть на стороне победителей. А может быть, я думал, что сумею обменять информацию на мою жену.

— Из того, что я слышал, она не жаждет броситься в ваши объятия.

Мортимер пожал плечами:

— Я уступчив.

— А я нет, — заявил Фредди. — Я начну мою атаку завтра. Армагеддон будет сокрушен, а его нелепые клубы и все их ресурсы будут принадлежать мне. Сейчас я контролирую регион, а вскоре весь континент встанет передо мной на колени. И вы ничего не сможете с этим сделать.

«Посмотрим».

Мортимер потянулся к мензурке и медленно убрал руку.

Пистолет в руке Фредди был направлен прямо ему в живот.

Фредди улыбнулся:

— Я кажусь безобидным, верно? Но не стоит верить своим глазам.

— Давайте попробуем что-нибудь еще, — предложил Мортимер. — Я могу рассказать вам об обороне Армагеддона.

— Хм-м, нет. Не думаю, что мне это нужно, — усмехнулся Фредди.

— У меня есть для вас полезная информация. Ваши шпионы могут ее подтвердить.

— У меня много шпионов, которые рассказывают мне достаточно. — Фредди посмотрел мимо Мортимера. — Не так ли, Ларс?

Мортимер повернулся. Его челюсть отвисла.

— Примите мои извинения, мистер Тейт, — слегка поклонился Ларс. Он также целился из пистолета в Мортимера. — Боюсь, что все это время я состоял на службе у Царя.

— Налоговый аудитор. — Мортимер сплюнул. — Я должен был догадаться.

— Я хотел поговорить с вами лицом к лицу, — продолжал Фредди. — Был шанс, что вы действительно располагаете ценными сведениями, но теперь очевидно, что вы были всего лишь пешкой в жалких планах Армагеддона. Должно быть, он слаб и близок к отчаянию, а я начну свою атаку немедленно, воспользовавшись преимуществом.

Мортимер молчал. «Чего ради я прошел весь этот путь, чтобы быть избитым и обожженным? Жена не хочет моей помощи, а я не могу ничего предпринять против Царя».

Но он должен был попытаться.

— У меня есть информация. Армагеддон об этом не знает. Вы должны меня выслушать.

— Вы становитесь утомительным, мистер Тейт, — промолвил Фредди. — Ларс, пожалуйста, проводи мистера Тейта к лифту, Джим Форд уже заждался, чтобы бросить его в яму с собаками.

Ларс поднял пистолет:

— Пожалуйста, сюда, мистер Тейт.

Ларс повел Мортимера назад к лифту. Джим Форд, Терри Франковски и несколько громил ждали его. Ларс втолкнул его в лифт, кивнул на прощание, и кабина начала спускаться.

— Я слышал, что вас отправят в собачью яму, — сказал Форд. — Отлично. У ребят будет маленькое развлечение.

— Едва ли собачья яма — колоритное название местного бара, — отозвался Мортимер.

Все засмеялись.

— Нет, это настоящая яма, — заверил Терри. — Глубиной около двадцати футов.

— С собаками, — добавил Форд. — Ротвейлерами. Обычно их полдюжины.

Палец Терри нажал кнопку третьего этажа.

— Что ты делаешь? — спросил Форд. — Мы собирались спуститься прямо к яме.

— Я забыл кое-что в своем кабинете, — радостно улыбнулся Терри. — Это займет не больше секунды.

— К черту, — проворчал Форд. — Заберешь это позже.

Терри вздохнул:

— Я уже нажал кнопку.

— Пускай двери откроются и закроются снова, а мы поедем дальше, — предложил Форд.

Огоньки на дисплее считали этажи: седьмой, шестой, пятый…

Когда кнопка зажглась на четвертом этаже, Терри схватил Мортимера за запястье. А когда свет замигал на третьем, Терри выскочил из кабины и потянул Мортимера за собой.

Джим Форд только успел сказать:

— О, черт…

Тед и преподобный Джейк с другой стороны двери дали автоматные очереди по внутренности кабины. Красные Повязки попадали на пол. Кровь забрызгала голову и спину Мортимера. Тела навалились на него, и он оттолкнул их.

— Какого дьявола?

Тед и Джейк взяли его за руки и потянули к себе. Преподобный посмотрел на трупы.

— Да смилуется Бог над вашими черными душами.

— Терри — наш человек внутри, — объяснил Тед. — Он помог организовать ваше бегство.

— Простите, что мне пришлось прижечь вас сигаретой, — сказал Терри. — Я должен был поддерживать видимость…

— Нет проблем. — Мортимер пнул его коленом в яйца.

Терри согнулся, хватая ртом воздух:

— О'кей. Я это заслужил.

— Вы подобрались близко к Царю? — В глазах Теда светились страх и надежда. — Он послал за вами, верно? Вы убили его?

— У меня не было шанса, — ответил Мортимер. — Царь все это время был на шаг впереди. Он знал, кто я. Он знал все.

— Проклятье! Вы ничего не выяснили?

— Он не дал мне много времени. Был слишком занят подготовкой к завтрашней атаке.

— Завтрашней? — воскликнули одновременно Тед и преподобный.

— Сатанинское отродье, — выругался Джейк. — У него не так много бензина. Мы думали, он подождет еще неделю или даже две.

— Мы должны передать сообщение Армагеддону, — сказал Тед. — И мы стоим здесь слишком долго.

Они вытащили трупы в коридор и сели в лифт. Тед нажал кнопку крыши.

— Подождите. — Мортимер попытался остановить лифт. — Моя жена! Царь держит в плену ее и нескольких других женщин. Мы не можем оставить их.

— Нет времени, — отозвался Тед.

— Я не уйду без них, — настаивал Мортимер.

— Они все наверху другой башни, — сказал Терри. — Нам туда не добраться.

— Это не обсуждается. — Мортимер потянулся к кнопке «стоп».

Он почувствовал внезапный ожог на ребрах. Его конечности напряглись, затем обмякли; перед глазами замелькали огоньки.

Мортимер попытался заговорить:

— Вы… з-засранцы… что… — Слюна потекла по подбородку. Он поднял взгляд, смутно заметив жужжащий электрошоковый пистолет в руках Теда.

— Простите, — сказал Тед, — но ваши друзья предупредили, что вы можете быть упрямым.

Дверь открылась, и они потащили Мортимера на крышу.

Мортимер смутно отметил, что сейчас ночь. Он провисел в темнице дольше, чем думал. Потом он увидел на дальней стороне крыши Рыбу-Ежа, покачивающуюся при мягком ветерке.

Когда они посадили его в гондолу, появилась Шейла, выглядевшая испуганной.

— Что вы с ним сделали?

— Он начал суетиться, — ответил Тед. — Не беспокойтесь. С ним все будет в порядке.

Мортимер лежал на спине в гондоле.

— Где… Б-Билл?

— Слишком много веса, — объяснил Тед. — Он очень сердился из-за того, что его оставили. Нам был нужен кто-то для охраны аппарата, пока я и преподобный шли за вами, а ваша малышка ничего не весит.

Яростные движения мужчины, натягивающего тросы и выбрасывающего мешки с песком… Мортимер почувствовал, что Рыба-Еж поднимается. Они позволили аппарату плыть по ветру, вероятно не желая рисковать, включив урчащий мотор.

Позже Мортимер услышал голос Теда:

— О'кей, мы достаточно далеко.

Мотор заработал, и они направили Рыбу-Ежа на север.

Мортимер поднялся на ноги и склонился над бортом гондолы, чувствуя на лице холодный воздух. Все его тело дрожало.

— С тобой все в порядке? — спросила Шейла.

— Да.

— Когда почувствуешь себя лучше, напомни мне пнуть тебя в зад.

Мортимер кивнул:

— Ладно.

Они включили радио. Преподобный Джейк повернул ручки и прокричал в микрофон:

— Рыба-Еж вызывает Джоуи-один.

Сквозь помехи прорвался голос:

— Джоуи-один слушает. Говорите, Рыба-Еж.

— Царь планирует выпустить стадо утром. Повторяю: завтра утром. Вы должны мобилизоваться немедленно.

— Мы слышали вас, Рыба-Еж.

Мортимер наблюдал за мертвым городом, скользящим под ними. Где-то внизу он оставил свою жену.

Перед рассветом они спустились на поле к северу от Кеннесо. Товарищи Теда по подполью уже были там, чтобы осветить зону приземления и доставить пищу. Мортимер сидел в большой палатке с одеялом на плечах, зачерпывая ложкой гороховый суп. Он чувствовал себя, как жертва катастрофы, получающая помощь Красного Креста.

Тед примостился на скамейке рядом с ним, глотая суп.

— Это получше крысиного мяса.

— Все эти люди собрались здесь к приземлению аппарата? — спросил Мортимер. — Вы устроили тут целый лагерь.

— Это пункт встреч Альфа, — ответил Тед. — Мы месяцами складывали здесь припасы. Таким образом силы Армагеддона могут быстро мобилизоваться. Мы снабдим их, когда они будут проходить здесь, чтобы атаковать Царя.

«Отлично, — подумал Мортимер. — Если они направятся в Атланту, я присоединюсь к ним».

— Ну-ну, вот и наш сукин сын — один в поле воин.

Подняв взгляд, Мортимер увидел Билла в юнионистской офицерской шляпе, он хмуро смотрел на него.

— Знаю, знаю, — сказал Мортимер. — Я уже получил выговор от Шейлы.

— Наше партнерство не сработает, если ты будешь убегать и брать на себя всю забаву.

Мортимер поднял правую руку:

— Больше этого не случится.

— Тогда о'кей. Иди за мной. Я покажу тебе кое-что.

Мортимер последовал за Биллом из лагеря. Он все еще кутался в одеяло. Они забрали его куртку в центре Си-эн-эн. Билл повел его на крутую насыпь, откуда они увидели шоссе 75 — двенадцать пустых полос, где раньше автомобили шли сплошным потоком бампер к бамперу.

Билл указал на юг в сторону Атланты:

— Смотри туда.

Мортимер увидел оранжево-белые вспышки света. После каждой четвертой или пятой вспышки слышался слабый хлопок.

— Подпольщики Теда, — сказал Билл. — Они пытаются сбить Царя с графика. Тед говорил, что команда попытается добраться до бензина, и, может быть, взорвать его запасы, но он не думает, что это удастся. Их слишком хорошо охраняют. Много людей умрет до ночи.

— Настоящая маленькая война, не так ли? — спросил Мортимер. — Не как стычка между двумя уличными бандами.

Билл кивнул:

— Да. И я не думаю, что мы должны оставаться в стороне. Царь плохой парень, и его нужно остановить. Все очень просто.

Мортимер не был уверен, что это так просто, но Энн оставалась там, и этого было достаточно. Что бы ни говорила его жена — бывшая жена, — он не собирался оставлять ее гнить в Атланте.

Билл протянул ему что-то, завернутое в тряпку.

— Возьми это. Я с трудом его выпросил. Не хочешь же ты бегать вокруг голым.

Мортимер развернул тряпку. Револьвер 38-го калибра, очень похожий на полицейский, который он так любил. И кобура для пристежки к поясу.

— Спасибо.

— Не можешь же ты охранять мою задницу только остроумными ответами, — пояснил Билл.

Мортимер проверил заряд и пристегнул револьвер к поясу.

— Очевидно, нам придется сражаться за Армагеддона. Если он проиграет войну, мы не получим наши двадцать тысяч долларов.

Они ждали. Вспышки над городом стали реже и, наконец, прекратились вовсе. Рассвет окрашивал горизонт красным цветом, словно кровавое пророчество. Утро было сырым, плотный туман клубился вокруг Мортимера и Билла, уменьшая видимость до пятидесяти футов в каждом направлении.

— Это поможет нам или повредит? — спросил Мортимер.

— Черт его знает, — ответил Билл. — Слышишь?

— Нет… погоди, да. Моторы?

— Очевидно.

— В каком направлении? Они едут из города? Если подходят Красные Повязки, мы должны предупредить Теда и его людей.

— Не знаю, — сказал Билл. — Чертов туман слишком плотный.

— Звук становится громче.

Билл вытащил свои шестизарядники.

— Готовься.

С севера приближалось нечто вроде ярких демонических глаз в тумане — сначала одна пара, затем другая, потом десять и, наконец, целая стена фар, движущаяся по шоссе. Неясные контуры выезжали из тумана, обретая форму. Автомобили.

Мортимер заметил знакомую фигуру в передней машине. Крыша была убрана, и пулемет установлен на заднем сиденье. Впереди на пассажирском сиденье стоял человек, чьи голова и плечи возвышались над ветровым стеклом, в великолепном мундире и розовом берете.

— Генерал Мэлколм! — крикнул Мортимер.

Негр обернулся, увидев Мортимера. Он подобрал наушники, крикнул что-то в микрофон, и автомобили остановились.

— Это вы, Тейт?

— Да.

Мортимер и Билл слезли с насыпи и подбежали к машине генерала.

— Что это?

— «Тойота», — ответил Мэлколм. — Мы знали, что с топливом будут проблемы, поэтому подбирали только те автомобили, которые меньше расходуют бензин. Всего в нашей атакующей группе шестьдесят одна машина. Пятьдесят один гибрид и десять «мини-куперов». Мы самая экологически безопасная атакующая группа в истории. Вы здесь с подпольщиками?

— Да. Мы ждали вас.

Когда Мортимер говорил с генералом Мэлколмом, члены подпольной организации появлялись из тумана с бензиновыми канистрами, боеприпасами и пищей, начав снабжать атакующие силы.

Тед подошел к Мортимеру:

— Все как вы хотели, генерал.

— Спасибо, — поблагодарил Мэлколм. — Скажите вашим людям, чтобы поторапливались. Чем ближе мы подберемся под покровом тумана, тем лучше.

— Хорошо. — Тед отбежал в сторону.

Мэлколм повернулся к Мортимеру:

— Лучше бы вы оказались правы насчет сегодняшней атаки Царя, Тейт. Мы задействовали все наши силы. Если вы не правы, нам это причинит немалый ущерб.

— Не могли бы вы использовать еще две пары рук? — спросил Билл.

— «Мини-куперам» не хватает стрелков. Они сзади. Но вам лучше поспешить. Я не буду ждать ни секунды, как только мы заправимся и будем готовы ехать.

— Понятно.

Они побежали к хвосту колонны. Вид пятидесяти одного гибрида, выстроившихся в линию, с тяжелыми пулеметами на задних сиденьях был не тем, чего ожидал Мортимер. Чувствовать себя удивленным было приятно.

— Вы, мудаки! — послышался крик сзади.

Бросив взгляд через плечо, Мортимер увидел бегущую к ним Шейлу.

— Вы собирались бросить меня? — осведомилась она.

— А ты не забралась на Рыбу-Ежа вместо меня? — отозвался Билл.

Они нашли «куперы» позади колонны, выглядевшие маленькими и нелепыми. Тем не менее это были функционирующие автомобили. По мнению Мортимера, они с таким же успехом могли быть «кадиллаками».

— Кто здесь главный? — крикнул Мортимер у переднего «купера».

Мужчина с квадратной челюстью высунул голову из окна со стороны водительского сиденья головной машины. Трехдневная щетина, сигара, дымящаяся во рту.

— Я командую Желтой группой. Что вам нужно?

— Мэлколм сказал, что у вас есть работа.

— Не у нас. В Голубой группе.

Они подошли к следующему ряду «мини-куперов» и спросили начальника.

Водительская дверца сверкающего голубого «Купера» открылась, и оттуда вышла стройная женщина. Она была одета в кожаную куртку и такие же брюки, волосы торчали в разные стороны, один глаз закрывала черная повязка.

— Никогда не знаешь, кого встретишь на большой дороге.

Мортимеру понадобилась доля секунды, чтобы узнать ее.

— Тайлер!

Они подбежали к ней, схватив ее за руки и хлопая по спине. Она подняла руки, защищаясь от потока вопросов:

— Не все сразу.

— Как вы спаслись от каннибалов? — спросил Билл.

— Так же, как и вы оба, — ответила Тайлер. — Бежала не оглядываясь.

Мортимер усмехнулся:

— Поэтому вы решили связаться с Армагеддоном?

— Я всегда работала на Армагеддона, — возразила Тайлер. — Кому, по-вашему, принадлежал Мускульный экспресс?

Мужчина высунул голову из окошка другого «Купера», прижимая к уху наушники.

— Они заводят моторы, босс. Нам лучше завести их вручную.

— Рада видеть вас живыми, — усмехнулась Тайлер. — Мне надо идти.

— Подождите, — сказал Мортимер. — Мэлколм говорил, что у вас может найтись место для нас.

Тайлер кивнула:

— У меня есть место в моей машине. Джимми тоже нужен стрелок. — Она указала на «купер» в конце колонны.

— А я? — вмешалась Шейла.

— Больше никто не нужен, — ответила Тайлер.

— Я не останусь здесь.

— Вы можете занять пассажирское сиденье в моей машине, — предложила Тайлер. — Но если вы будете мешать мне вести машину, я вышвырну вашу задницу на дорогу.

Билл засмеялся:

— Самая очаровательная угроза исключения из школы, какую я слышал.

Одновременное движение на юг по шоссе 75 пятьдесят одного гибрида «тойоты» и десяти «мини-куперов» выглядело впечатляюще. Мортимер много лет не передвигался с такой скоростью. Даже Мускульный экспресс не превышал сорока миль в час. «Мини-купер» с одноглазой Тайлер за рулем ехал по шоссе со скоростью семьдесят миль.

— Не слишком ли это быстро для такого тумана? — спросил Мортимер.

— Разведчики докладывают, что дорога очищена от мусора, — ответила Тайлер. — Генерал Мэлколм надеется, что подпольщики уже поломали Царю график. Если мы будем ехать достаточно быстро, то сможем атаковать их прежде, чем они выступят. Вам понадобится это, если хотите следить за игрой. — Она протянула через плечо пару наушников.

Мортимер надел их, приспособив микрофон возле рта.

Голос Тайлер затрещал в его ушах.

— Радио оборудовано несколькими комплектами. Мы можем свободно переговариваться друг с другом. Я могу говорить с пятью «Куперами» Голубой группы или переключить связь и говорить со всеми атакующими силами, слушать приказы Мэлколма и так далее. Все вмонтировано в электрическую систему автомобиля.

— Что мне делать, когда начнутся неприятности? — осведомился Мортимер.

— «Мини» слишком мал, чтобы тащить тяжелый пулемет, — объяснила Тайлер. — Но здесь сзади девятимиллиметровый автомат «эйч энд кей» и полный набор боеприпасов. Они подтянули отверстие крыши к заднему сиденью, так что вы сможете стрелять оттуда, особенно если какой-нибудь шутник сядет мне на хвост. Только не сбивайтесь с цели, если я делаю резкий поворот. — Она обратилась к Шейле: — Вы можете перезаряжать ему автомат — следить, чтобы у него всегда был под рукой новый магазин.

— О'кей, — кивнула Шейла.

— Мне нужно, чтобы вы прекратили болтовню, пока я настроюсь на основной канал. — Тайлер переключила радио.

— …и зажмите первую группу в тиски, когда увидите их, — послышался в наушниках резкий голос Мэлколма. — Если мы застигнем их в лагере, прорывайтесь и ищите другой проход как можно скорее. Не давайте им опомниться. Если они уже на дороге, тогда мы столкнемся нос к носу. В таком случае держите ваше радио свободным, так как я буду отдавать приказы по ходу дела.

Мортимер вставил новый магазин в автомат и засунул еще два за пояс, чтобы не искать в бою. Потом он полез в карман рубашки за сигарой, которую дал ему Билл, откусил кончик и засунул ее в рот. Постучав Шейлу по плечу, он попросил зажигалку. Она зажгла ее и протянула Мортимеру, который раскурил сигару и вернул зажигалку ей.

Тайлер почувствовала дым, наморщила нос и посмотрела в зеркало заднего вида. Прикрыв ладонью микрофон, она сказала:

— Эти штуки убьют вас.

Мортимер похлопал по автомату.

— Я обычно соблюдаю осторожность.

В уголках рта Тайлер мелькнула усмешка.

Мортимер просунул голову сквозь отверстие в крыше — ветер обдувал его лицо. Он огляделся вокруг. Голубая группа «мини-куперов» держалась вместе — автомобиль Тайлер посредине, два автомобиля по бокам, еще два спереди и сзади. Посмотрев на заднюю машину, Мортимер увидел голову Билла, тоже просунутую в отверстие; его юнионистская шляпа была завязана под подбородком кожаным шнуром. Они кивнули друг другу, и Мортимер нырнул назад внутрь.

Наушники затрещали.

— Большая Утка, это Серебряная Рыбка, мы движемся по эстакаде, проехали ее.

Внезапно зазвучал целый поток голосов. Мортимер не успевал сориентироваться.

— Я слышу вас, Серебряная Рыбка. Лягушка-Бык, оставайтесь на своем месте. Уменьшите скорость, Стрекоза.

— Большая Утка, это Стрекоза. Я и так плетусь еле-еле.

Мэлколм выругался.

— Кто слева от меня?

— Ивовый Прут, сэр.

— А я думал, что я Ивовый Прут, — послышался новый голос.

— Мы поменялись, помнишь? Ты хотел быть Железным Человеком.

— Большая Утка, это Морская Звезда. Как насчет меня? Я не вижу, в строю я или нет.

— Это Большая Утка. Я думала, вы на месте, Морская Звезда.

— Нет, это Серебряная Рыбка.

— Говорит Болтливая Рыба. Вы только что радировали мне?

— Черт возьми, заткнитесь, наконец! — рявкнул Мэлколм. — Я знал, что не должен был позволять вам получать собственные радиосигналы. Серебряная Рыбка, держитесь на своем месте.

— Большая Утка, у нас Красные Повязки на следующих двух эстакадах. Я насчитал по крайней мере дюжину…

— Всем внимание! — приказал Мэлколм.

Далеко впереди Мортимер увидел, как сектор тумана сверкнул оранжевым, сопровождаясь звуком взрыва. За первым взрывом последовали еще два.

— Проклятье, Лэрри горит. Я не вижу…

— …Думаю, это минометы. Где они их раздобыли?

— Потерял шину. Не могу управлять этой гребаной штукой.

Еще взрывы, теперь почти над ними.

Тайлер переключила радио на Голубую группу.

— Пристегнись и сохраняй скорость, Джимми.

— Простите, босс…

Тайлер снова переключилась на основной канал.

— …Обстреливайте эти чертовы эстакады, заставьте их спрятать головы. Остальные — разъезжайтесь по сторонам. Мы должны прорваться как можно быстрее.

Еще один взрыв слева от Мортимера.

— Это Серебряная Рыбка. Впереди дюжина фар. Они идут, Большая Утка.

— Возвращайтесь в группу, Серебряная Рыбка. Впереди вы больше ничего не можете сделать.

Огненный шар взорвался перед ними. Тайлер вскрикнула и затормозила. «Мини-купер» из Желтой группы взлетел на воздух, горящие обломки пролетели над Мортимером и разнесли голубой «купер» слева. «Купер» позади резко повернулся, шины заскрипели, обломки пролетели на пятьдесят ярдов в облаке огня и дыма.

— Господи, это был Эдди!

— Прекратите болтовню…

— Смотрите, они уже…

— Это Большая Утка. Я смотрю на большие грузовики В-8. Не атакуйте их в лоб — нападайте сбоку. Этих парней не возьмешь скоростью или мускулами — нужно маневрировать. Если можете… черт!

Еще одна серия взрывов, пулеметных очередей, вспышек впереди в тумане. Они проехали полдюжины все еще горящих изуродованных гибридов. Сердце Мортимера подскочило к горлу. Он видел Шейлу, неподвижно сидящую на пассажирском сиденье, побелевшие костяшки пальцев Тайлер на рулевом колесе.

Это вылетело из тумана, как атакующий бык, пробившись через левую переднюю четверть Желтой группы «куперов» и отбрасывая их к перилам. В-8 «мустанг» Мак-1. Железные пластины спереди защищали ревущий мотор, на ветровом стекле тоже броня с узкими прорезями для водителя.

Тайлер повернула руль, и «мустанг» пролетел мимо на дюйм, тут же развернувшись со скрипом шин.

Тайлер переключила канал на Голубую группу.

— Джимми, ты со мной. Остальные — оставайтесь с атакующими силами. Слышишь, Джимми?

— Да, босс.

— Поехали.

Она рванулась вперед, промчавшись мимо заброшенной бензозаправочной станции и ларька с пончиками. Мортимер оглянулся. Джимми ехал за ними, а «мустанг» позади него.

— Он прямо за мной, босс. Господи, он приближается!

Мортимер видел, как Билл высунулся сквозь отверстие в крыше. В его руке был автомат, из дула вырывался огонь. Свинец отскакивал от брони «мустанга», не пострадавшего, но застигнутого врасплох. Он слегка повернулся, замедлив преследование.

Из пассажирского окна «мустанга» выскользнула рука, держащая оружие. Мортимер нырнул вниз.

Тайлер внезапно нажала на тормоза и свернула на жилую улицу. Джимми следовал за ней. «Мустанг» не мог повернуть так быстро и смял ряд почтовых ящиков на углу.

— Отделяйся, Джимми!

— Плохая идея, босс.

— Мы никогда не сможем хорошо обстрелять грузовик, если оба станем бежать от него. Выполняй, — приказала Тайлер.

— Увижу вас на противоположной стороне.

Джимми резко свернул на поперечную улицу.

«Мустанг» надавил на газ и последовал за Мортимером. Тайлер поворачивалась, двигаясь зигзагами по району, некогда служившему обиталищем среднего класса. Большие грузовики обладали скоростью и мощью, но не могли хорошо маневрировать, и при каждом повороте Тайлер «мустанг» терял двадцать ярдов.

Но грузовик компенсировал их на прямом движении — мотор ревел, когда «мустанг» оказался в трех футах от заднего бампера «купера»; безликий атакующий на пассажирском сиденье стрелял не переставая.

Шейла прижала руки к глазам.

Тайлер являла собой напряженную массу мышц и сухожилий. Она неожиданно рванула руль, и «купер» свернул на боковой объезд. Тайлер замедлила скорость, и «мустанг» пролетел мимо по улице. Тогда Тайлер нажала на акселератор и вылетела назад на улицу прямо позади «мустанга».

— Стреляйте в них! — крикнула она Мортимеру.

Он высунулся в отверстие в крыше и разрядил полный магазин своего «эйч энд кей» за три секунды, выбросил магазин и вставил новый. При этом он попыхивал сигарой, как локомотив. «Мустанг» стал беззащитен для атаки — заднее окно представляло собой заманчивую цель. Мортимер выстрелил, и стекло разбилось. Он выстрелил снова, и аккуратный ряд дырочек появился на крыше с металлическим стуком.

Водитель «мустанга» надавил на тормоза.

— Черт! — Тайлер затормозила тоже.

Но недостаточно быстро. «Мини» ударился передним краем о «мустанг». Мортимер склонился вперед, умудрившись не вылететь через капот «купера». Сигара выскочила у него изо рта. Тайлер дала задний ход на полной скорости, оставив на земле впереди стекло от фар и передний бампер.

К тому времени, когда «мустанг» сделал медленный разворот, «купер» летел назад. Вскоре грузовик снова оказался у его заднего бампера. Тайлер возобновила тактику зигзагов, но в конце концов осуществила неправильный поворот в тупик.

— Мать его!.. — воскликнула Шейла.

Тайлер не замедлила скорость, нацелив «купер» в узкий проход между кирпичным домом и деревянной оградой.

Мортимер напрягся:

— Поворачивайте. Мы не проскочим.

— Проскочим. — Тайлер стиснула руль железной хваткой; ее лицо напряглось и покрылось потом.

Они влетели во двор, едва не задевая бортами препятствия. Мортимер оглянулся, ожидая, что большой грузовик затормозит.

Но «мустанг» прорвался через ограду, разбрасывая обломки в разные стороны.

«Купер» мчался по заднему двору; «мустанг» не отставал, оставляя зазубренные колеи в грязи. «Купер» проехал по уже поваленной цепочной ограде соседнего двора, избегая мусора. «Мустанг» позади налетал на садовую мебель, разбивая керамические горшки и расшвыривая куски пластика.

Мортимер высовывался из отверстия достаточно долго, чтобы расстрелять в преследователя половину магазина; пули рикошетировали с дождем искр. Тайлер въехала через боковой двор в еще один тупик и затормозила.

Пулеметная очередь из «мустанга» пробила правую заднюю шину «купера». Машина на полной скорости съехала в сточную канаву, ударившись передним краем о телефонный столб. На сей раз Мортимер вылетел из отверстия, пронесясь под углом над пассажирским сиденьем. Он приземлился в кустарнике.

Оглянувшись, Мортимер увидел, что «мустанг» остановился в сорока футах от заднего бампера «Купера». Последовал момент тишины. Затем «мустанг» пытался завести мотор. Но это не сработало.

Мортимер заметил, где уронил автомат, и пополз туда по траве на животе, морщась от боли в растянутом колене. По всему телу у него ныли ушибы и царапины. «Забудь об этом. Иди за оружием».

Грузовик снова тщетно попытался завестись, после чего обе Красные Повязки выбрались наружу, когда Мортимер дотянулся до автомата. Он дал две короткие очереди, оба раза промазав, но заставил Красных Повязок нырнуть за открытые дверцы грузовика. Мортимер выстрелил еще раз, но заряды кончились. Он ощупал пояс в поисках свежего магазина, но не нашел его.

Мать твою!

Шейла высунулась из отверстия в крыше, с растрепанными волосами, из носа у нее текла кровь. Она подняла пистолет 45-го калибра и выстрелила пять раз.

Все услышали звук мотора быстро приближающейся машины в конце улицы. Двое Красных Повязок посмотрели друг на друга, повернулись и побежали среди домов, бросив «мустанг». Секундой позже еще один «мини-купер» остановился рядом с «мустангом». Над крышей появилось знакомое лицо в знакомой шляпе юнионистского офицера.

— Сюда. — Мортимер встал и махнул рукой.

— Ты в порядке?

— Да. — Мортимер заковылял к другому «куперу». Боль в колене уменьшилась. Он наклонился, заглянув в окно водителя. За рулем сидел парень лет восемнадцати — двадцати с рыжими волосами, веснушками и в кожаных шоферских перчатках. — Ты Джимми?

— Да, сэр. Что случилось?

Мортимер покачал головой:

— Они просто остановились.

Он приковылял к «мустангу» и скользнул за руль. Внутри пахло пивом и сигаретами. Мортимер повернул ключ в зажигании. Мотор захрипел, но не завелся. Он посмотрел на бензиновый счетчик. Игла указывала на «Конец».

Мортимер вернулся к «куперу» Джимми.

— Ты можешь вызвать остальных по радио?

— Не могу, — ответил Джимми. — Я могу только слушать босса и остальных в моей группе. Лидеры групп заняли все частоты. Вам придется воспользоваться радио Тайлер.

Мортимер направился к разбитому «куперу» и открыл дверцу водителя.

— О нет!

Тайлер сгорбилась над рулевым колесом, разбив лоб о ветровое стекло. Мортимер втащил ее на сиденье. Ее глаза застыли, темная кровь текла по обеим сторонам лица. Мортимер попытался нащупать пульс, понимая, что это безнадежно.

— Она ударилась так быстро, что, вероятно, ничего не почувствовала, — подала голос Шейла с заднего сиденья.

Мортимер протянул руку над трупом Тайлер, включил радио и надел ее наушники, услышав шум сражения. Приглушив звук, он произнес в микрофон:

— Мэлколм, это Мортимер Тейт. Вы все еще там?

Сквозь помехи донесся голос:

— У меня нет для вас времени. Я в самом центре битвы.

Взрывы и выстрелы почти заглушали его.

— У них мало бензина, Мэлколм. Вы слышите меня? Все эти бронированные грузовики В-8 быстро расходуют горючее. Вы поняли?

Долгая пауза.

— О'кей, поиграем с ними в собаку и кролика, — усмехнулся Мэлколм. — Давайте высушим их, ребята. Заставьте их преследовать вас.

— Удачи. — Мортимер снял наушники и подошел к другому «куперу». — Джимми, мне нужно, чтобы ты меня подбросил. Я должен кое-что сделать.

— Не могу, сэр, — сказал Джимми. — Мне надо вернуться в сражение. Там мои товарищи.

Мортимер начал протестовать, но умолк. Парень имеет право быть убитым, если хочет этого. Он посмотрел на разбитый «мини» у телефонного столба.

— Думаешь, мы сумеем заставить эту штуку двигаться?

Замена шины была трудной работой. Они вытащили поврежденный «купер» из канавы. Он завелся. Мотор звучал скверно, с неритмичным лязгом под капотом, но должен был довезти их туда, куда хотел ехать Мортимер.

Они простились с Джимми, который взял с собой тело Тайлер.

«Купер» не мог ехать быстрее тридцати пяти миль в час, поэтому они двигались медленно по боковым улицам, избегая шоссе. Мортимеру, Биллу и Шейле понадобилось почти два часа, чтобы добраться до центра Си-эн-эн.

Они припарковались спереди, некоторое время сидя в машине и осматривая местность.

Билл присвистнул:

— Что, по-твоему, здесь произошло?

Мортимер покачал головой:

— Не знаю.

Трупы, разрушения, огонь…

Большой шестиколесный грузовик стоял под странным углом, одним колесом на тротуаре, с открытой водительской дверцей. Ноги водителя были все еще в кабине, остальное на земле в луже крови. В сорока футах горел большой «олдсмобиль», столб черного дыма поднимался вверх. Несколько трупов валялось вокруг в разной одежде — общим у них была только красная повязка на рукаве.

От запаха горелой плоти у Мортимера заиграло в глазах.

Парадные двери центра Си-эн-эн были распахнуты настежь, косо вися на погнувшихся петлях. Трупы заваливали дверной проем.

— Я собираюсь взглянуть. — Мортимер вышел из «купера», держа револьвер 38-го калибра.

— Я пойду с тобой, — заявил Билл.

— Шейла, жди здесь и слушай радио. Если битва передвинется сюда, просигналь нам.

Шейла посмотрела на мертвецов.

— О'кей.

Им пришлось карабкаться через кучу трупов, чтобы войти внутрь. Среди тел были двое мужчин в черных костюмах тайной полиции Царя. У одного из них в горле торчал нож.

Они вошли в вестибюль и огляделись вокруг. Еще трупы — некоторые сцепившиеся, словно в рукопашном бою.

— Похоже, они дрались друг с другом, — заметил Билл.

Они подошли к лифту в другую башню на противоположной стороне вестибюля и нажали кнопку «наверх».

Дверь лифта открылась, и молодой человек внутри закричал и отшатнулся при виде револьвера Мортимера, уронив полдюжины банок с пищей и кочан капусты. На нем были джинсы, белая тенниска и окровавленный фартук.

— Не стреляйте. Я только повар.

Мортимер опустил пистолет:

— Что здесь произошло?

Повар опустился на колени, начав собирать банки в фартук.

— Не знаю. Куча подпольщиков напала, когда все еще спали. Потом все наши парни стали убивать друг друга. Они ворвались в кухню и обчистили там все, как саранча.

Билл фыркнул:

— Похоже, пролетариат пнул Царя в зад.

— Это все мое. — Повар прижал к груди банки и капусту. — Я честно дрался за это.

Мортимер махнул пистолетом к выходу:

— Убирайтесь отсюда.

Повторять не понадобилось — повар убежал не оглядываясь.

Мортимер и Билл поднялись в лифте наверх. Дверь открылась, и они выскочили, готовые к бою, но никого не увидели и не услышали. Еще один труп с размозженной головой съежился в углу. Они прошли мимо него, открывая двери и ничего не находя.

Мортимер попробовал последнюю дверь в самом конце коридора. Заперта. Он подергал ручку, думая, что слышит голоса изнутри. Подняв револьвер, он отстрелил замок и открыл дверь пинком.

Дюжина женщин вскрикнула при его появлении. Все были в белье или в бикини. Бархатные диваны и плюшевые кресла. Тихая музыка, доносившаяся из плеера ди-ви-ди. Царский гарем. Мортимер успел подумать, как клево спасать компанию полуобнаженных женщин, когда что-то ударило его по затылку.

Комната завертелась у него перед глазами, и внезапно он оказался лежащим лицом вниз на ковре. Маленькая ручка схватила его за волосы, оттянув голову назад. Холодное лезвие ножа коснулось горла.

— Подожди! — крикнул знакомый голос. — Это мой муж!