Их прибытие в домашний мир не было отмечено ни звуками фанфар, ни приветственными криками встречающей толпы. Они вернулись на Калибан темной ночью, спускаясь сквозь плотный слой туч осеннего ненастья.

Корабли один за другим пронзали сумрачную пелену, и белые лучи прожекторов мгновенно отыскивали внизу посадочную площадку. «Грозовые птицы» на мгновение появлялись в резком желтом свете посадочных огней и сверкали белыми крылатыми мечами — символом Первого Легиона, украшавшим широкие крылья машин.

Десантные суда замедляли падение перед самой землей и медленно опускались в клубах пара, выбрасываемого реактивными двигателями. Спустя мгновение раздавался лязг металлической аппарели по пермабетону, сопровождаемый топотом закованных в броню ног; затем из белого тумана появлялись широкоплечие гиганты. По черным силовым доспехам Темных Ангелов и белым стихарям недавно посвященных воинов хлестал холодный дождь. То тут, то там вспыхивали красноватым светом щитки боевых шлемов, но большинство Астартес выходили с непокрытыми головами. Вода стекала по густым бровям, по крепким скулам, заливала блестящие панели датчиков и гладко выбритые черепа. Любому человеку их лица показались бы одинаково суровыми и бесстрастными, словно были высечены из камня.

Астартес маршировали до дальнего края бетонной площадки и там, держа болтеры в левой руке, молча вставали в строй. Над их четкими шеренгами не реяли гордые знамена, и на флангах отсутствовали церемониальные распорядители, облаченные в сверкающие доспехи, с парадными клинками в руках. Все эти почести остались в братских ротах Легиона, во главе с примархом продолжавшего войну на Сароше в составе Четвертой имперской экспедиционной флотилии. Доспехи сверкали нетронутой полировкой; после продолжительного странствия боевые отметины появились лишь у некоторых воинов. После того как они оставили Калибан ради участия в имперском Крестовом походе, Темным Ангелам довелось сражаться лишь в одной короткой кампании, а кое-кто получил приказ возвращаться домой, так и не увидев настоящего боя.

Рев двигателей не стихал ни на мгновение; опустевшие десантные катера тяжело отрывались от земли, чтобы освободить место следующим судам, прорвавшимся сквозь свинцово-серые тучи. Ряды вернувшихся воинов росли, и постепенно весь северный край посадочной площадки был занят Астартес. Непрерывно курсирующим катерам потребовалось больше четырех часов, чтобы доставить с орбиты на поверхность планеты весь отряд. Собравшиеся воины ждали окончания высадки в полной тишине, неподвижные и бесстрастные, словно статуи, несмотря на бушевавшую бурю.

За два часа до рассвета приземлились последние катера. По рядам Астартес пробежала дрожь: воины сбрасывали оцепенение медитации и вставали по стойке «смирно», встречая пассажиров последних четырех катеров.

Первыми выгрузили раненых; Астартес, получивших серьезные увечья во время наземной операции на Сароше, вынесли в гравиносилках, под неусыпным наблюдением апотекариев Легиона. Затем появился почетный караул, состоящий из самых отличившихся новичков. Во главе отряда шествовал брат-библиарий Израфаил, чье суровое лицо скрывалось под капюшоном широкого парчового стихаря. Одеяния всех Астартес почетного караула были украшены рубинами, сапфирами, изумрудами, алмазами или золотом в знак посвящения одному из Высших Таинств. Всех, кроме одного.

Захариил шел в десяти шагах позади Израфаила; его голова, как и голова его наставника и учителя, была прикрыта капюшоном, а закрытые броней руки прятались под простым широким стихарем. В окружении старших братьев он чувствовал себя неловко, но Израфаил был непоколебим.

— На Сароше ты спас всех нас, — сказал библиарий, когда они еще были на борту «Ярости Калибана», — включая и самого примарха. И с Лютером ты провел в те дни больше времени, чем все мы, вместе взятые. Если уж ты не достоин идти в почетном карауле, то никто из нас тоже этого недостоин.

Отряд почетного караула размеренной поступью зашагал вслед за ранеными братьями, которые, миновав строй Астартес, сразу же направились к обширному лазарету Альдурука. Перед шеренгами Темных Ангелов Израфаил едва слышно отдал команду остановиться и развернуться кругом. Двенадцать пар тяжелых ботинок одновременно стукнули по пермабетону, и почетный караул замер в ожидании. Дождь продолжал молотить по капюшону Захариила, и промокшая парча уже прилипла к обритому наголо черепу.

На противоположном конце посадочной площадки с негромким шипением гидравлического привода опустилась аппарель последнего из десантных кораблей. Из открытого проема хлынул красноватый свет, отбросивший на обожженный бетон длинную тень. В ненастную ночь из корабля вышел еще один воин.

И в то же мгновение ветер и дождь, словно затаив дыхание, немного притихли; на землю Калибана снова ступил Лютер. Бывший рыцарь был одет в блестящие черные с золотом доспехи, облегающие его фигуру на калибанский манер, в отличие от более громоздких бронекостюмов, предпочитаемых Астартес. Изогнутый щит, закрепленный на его левом плече, был украшен символическим змеем Калибана, а на правом наплечнике на темно-зеленом фоне красовался крылатый меч — эмблема Первого Легиона Императора. К левому бедру Лютера был пристегнут знаменитый Закат меч длиной в полторы руки, подаренный ему самим Львом Эль’Джонсоном в период расцвета их дружбы. В кобуре справа висел старый, изрядно поцарапанный пистолет, отлично послуживший своему хозяину еще в населенных великими зверями лесах Калибана. Крылатый шлем закрывал лицо воина, и тяжелый черный плащ развевался в такт его быстрым шагам.

Лютер остановился точно в двадцати шагах перед собравшимися Астартес, окинул их ряды сверкающим взглядом, и все замерли, не отрывая от него глаз. Несмотря на то что организм Лютера был усилен всевозможными аугметическими приспособлениями, он был слишком стар, чтобы получить геносемя, которое внедрялось в тела всех легионеров, включая и Захариила. Астартес были выше его на целую голову, но благодаря окружавшей прославленного воина ауре физической мощи он казался выше, чем был на самом деле. Даже Израфаил, терранец по рождению, при взгляде на соратника и заместителя примарха испытывал благоговейный восторг. Такие люди рождаются раз в тысячелетие, и, если бы не появление Льва Эль’Джонсона, Лютер смог бы сам объединить все разрозненные ордены Калибана.

Лютер еще пару мгновений осматривал строй Астартес, затем поднял руку и снял боевой шлем. На его привлекательном лице выделялись резко очерченные скулы и орлиный нос. Темные пронзительные глаза поблескивали, словно осколки полированного обсидиана. Черные как смоль волосы были коротко подстрижены.

Где-то на юге прогремел гром, и вновь поднявшийся ветер обрушил на посадочную площадку волны холодного дождя. Лютер поднял голову, прикрыл глаза, и Захариилу на мгновение показалось, что на залитом дождем лице мелькнула тень улыбки. Ливень шел не переставая.

Захариил увидел, как Лютер, глубоко вздохнув, снова обернулся к ожидавшим его воинам. На этот раз его лицо осветила широкая дружеская усмешка, но в его глазах она не отражалась.

— Добро пожаловать домой, братья, — заговорил Лютер, и его мощный голос легко перекрыл шум дождя и вой ветра, вызвав ответные улыбки в передних рядах Астартес. — Мне жаль, что я не могу предложить вам праздничную трапезу, какой встречали рыцарей в прошлом. Но если мы проявим отвагу и если нам повезет, мы сможем сделать набег на кухню мастера Лювина и разжиться там какой-нибудь провизией еще до начала дневных работ.

Многие из Темных Ангелов, вспомнив Лювина, громогласного тирана всех кухонь древнего Альдурука, весело рассмеялись. И Захариил невольно усмехнулся при воспоминании о давних временах, когда он, еще будучи кандидатом, бегал по залам и дворикам старинной крепости. Он поймал себя на мысли, что впервые после отъезда с Сароша с радостью предвкушает возвращение в Альдурук.

Лютер, не дожидаясь, когда утихнет смех, сунул шлем под мышку и кивнул почетному караулу.

— Ладно, — сказал он, — давайте посмотрим, сильно ли изменилась эта древняя скала за время нашего отсутствия.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и с высоко поднятой головой направился к дороге, уходящей с посадочной площадки. Почетный караул немедленно зашагал в ногу с Лютером, а через мгновение и остальной отряд отправился в путь к далекой крепости, и бетонное покрытие загудело от топота сотен обутых в броню ног.

Лютер возглавлял колонну, словно герой-триумфатор, возвратившийся на Калибан в сиянии славы, а не ссыльный изгнанник. Но Захариил не переставал гадать, можно ли поверить в победительный вид хоть одного из братьев.

Вызов примарха застал брата-искупителя Немиила на передовой позиции седьмого ордена, в Хулдарских предгорьях, в двадцати километрах от столицы планеты. Рассвет наступил всего два часа назад, и боевые братья заканчивали последнюю проверку оружия и оборудования. Остатки изрядно потрепанных тяжелых подразделений гордийской армии наконец закончили свое долгое и мучительное отступление и организовали оборону на крутых склонах серых, как сталь, гор. Темные Ангелы сознавали, что им предстоит финальное сражение в многомесячной кампании по приведению к Согласию жителей этого упрямого мира.

Эта ночь на продуваемом всеми ветрами плато выдалась очень беспокойной. За прошлый день седьмой орден, преследуя гордийский арьергард, преодолел путь в две сотни километров, и времени для подготовки утренней атаки на укрепленные позиции противника почти не оставалось. Большую часть ночи Немиил провел в разъездах между четырьмя основными позициями ордена, проводил беседы в каждом отряде, проверял готовность воинов и, по просьбам Астартес, принимал от них боевые клятвы именем Льва и Императора. Он только что отрапортовал магистру ордена Тораннену о готовности воинов к сражению, как ему передали послание: брат-искупитель Немиил и его отряд должен немедленно прибыть на борт флагмана. Транспорт за ним уже в пути.

«Грозовая птица» приземлилась уже через пятнадцать минут, как раз в тот момент, когда имперские батареи начали бомбардировку передовых позиций противника. Удивленный и слегка растерянный, Немиил успел только пожать руку Тораннену, принять его боевую клятву и проводить взглядом колонну бронетехники, устремившуюся на север без него и его людей.

Спустя несколько минут десантный корабль уже снова поднялся в небо. Сделав единственный виток вокруг объятой войной планеты, над ее бушующими океанами и белоснежными шапками гор, пилот взял курс к стоянке имперских судов на орбите Гордии IV — но только для того, чтобы попасть в зону ожидания, пока флагман не закончит загрузку и на пусковой палубе не освободится посадочная площадка. После необъяснимой спешки Немиилу пришлось сидеть и ждать, рассматривая оставшийся внизу серо-зеленый мир, да гадать, чем закончится сражение для Тораннена и его ордена.

Прошло полчаса. Немиил рассеянно прислушивался к разговорам в вокс-сети флотилии и рассматривал строй кораблей, окруживших боевую баржу примарха. Он еще помнил время, когда, лет пятьдесят назад, Четвертая имперская экспедиционная флотилия состояла всего из семи кораблей. Над Гордией флагман примарха сопровождали двадцать пять судов различных типов, и это была всего лишь третья часть общего состава флотилии. Остальные корабли, разбитые на отдельные боевые группы, были разбросаны по всему скоплению Щитовых Миров, сражаясь с войсками Гордийской лиги и их союзниками-ксеносами.

Военные корабли, стоявшие вокруг флагмана, служили базами для резервных подразделений, а кроме них, здесь же находились суда, поврежденные во время недавних боевых действий против небольшого, но мощного космического флота Гордийской лиги. Вспомогательные суда, производящие ремонт пробоин в корпусе, сновали вокруг больших крейсеров — «Железного герцога» и «Герцогини Арбеллатрийской». Плазменные факелы холодным светом заливали сотни сервиторов, ликвидировавших повреждения брони и артиллерийских батарей. После нескольких минут наблюдения Немиил вдруг отметил активную деятельность и вокруг других кораблей. Между ними и транспортными судами с головокружительной быстротой сновали грузовые шаттлы, перевозившие все виды припасов — от воинских рационов до реакторного топлива. Немиил вдруг не без тревоги задумался, не могла ли Гордийская лига организовать контратаку, застав имперскую флотилию врасплох.

Наконец «Грозовая птица» получила разрешение на посадку, и напряженность, царившая на всем пространстве огромной пусковой палубы, только усилила растерянность Немиила. Офицеры и бригадиры рабочих с озабоченным видом организовали скорейшее складирование сотен тонн доставленных грузов. Отрывистые команды и энергичные тирады офицеров быстро потонули в громком звоне магнитных барьеров, пропускавших еще двух «Грозовых птиц», которые остановились на палубе позади его корабля.

Опущенная аппарель задрожала под ногами отряда Немиила, покинувшего десантный корабль под предводительством сержанта Коля. Терранец снял шлем, пристегнул его к поясу и озадаченно хмыкнул, обозревая лихорадочную активность на палубе. Немиил, присоединившись к солдатам, взглянул на Коля:

— Как ты думаешь, чем это вызвано?

Терранец покачал головой. Сержант был одним из старейших Астартес Легиона и принимал участие в первых сражениях Великого Крестового Похода еще две сотни лет назад. Его широкое лицо, казалось, целиком состояло из плоскостей и острых углов. Множество старых шрамов говорило о долгой и нелегкой службе Императору на протяжении не одного века. Черные волосы, заплетенные в тугие косички, спускались до основания мощной шеи, а над правой бровью поблескивали уже четыре звездочки. Говорил он низким скрипучим басом.

— Никогда не видел ничего подобного, — осторожно ответил Коль. — Но что-то произошло, это уж точно. Можно подумать, что флотилия спешно готовится к бою.

Магнитные барьеры снова зазвенели, останавливая на почти полностью занятой палубе еще два десантных корабля. По металлическим аппарелям стали спускаться отряды Астартес — судя по почетным значкам, все, как один, ветераны. И на их лицах тоже без труда можно было заметить замешательство и профессиональную настороженность.

Из громкоговорителей, висевших под потолком, послышался сигнал, призывающий к вниманию:

— Всем командирам подразделений и старшим офицерам немедленно собраться на стратегической палубе!

Немиил хмуро посмотрел вверх. Даже голос корабельного глашатая звучал необычайно встревоженно.

— Похоже, все знают что-то такое, что нам не известно, — пробормотал он.

Коль тряхнул головой.

— Добро пожаловать в Великий Крестовый Поход, брат, — с усмешкой отозвался он.

Немиил с притворным негодованием покачал головой. За прошедшие десятилетия он не раз сражался рядом с Колем и его отделением и уже привык к его неистощимому сарказму, но на этот раз не мог не отметить в голосе ветерана-сержанта некоторую растерянность.

— Пошли, — сказал он, поворачиваясь к лифтам, расположенным в дальнем углу пусковой палубы. — Надо выяснить, что все это означает.

При виде Немиила люди вытягивались в струнку, а братья Астартес почтительно склоняли голову. Пятьдесят лет напряженных военных действий не прошли даром для юного уроженца Калибана. Его доспехи, вышедшие из кузниц Марса полвека назад, носили на себе бесчисленные отметины сражений. На левой части оплечья, замененной оружейниками Легиона после десанта на Киборис, появилась гравировка со сценами сражения против киборийских охотников-убийц. Справа из-под оплечья свисали полоски пергамента, скрепленные золотыми и серебряными бляхами, отмечавшие его отвагу в кампаниях против врагов Человечества. На плечах висел плащ старшего инициата с двойной красно-золотой каймой, означавшей посвящение в Высшие Таинства, — эта традиция древнего Ордена Калибана была сохранена примархом. В подражание своим терранским братьям Немиил отпустил волосы и тоже заплетал их в тугие косички, перевивая серебряной нитью. Но из всех наград и отличий, заслуженных за эти годы, больше всего он гордился блестящим жезлом, зажатым в правой руке.

Крозиус Аквилум указывал на то, что его владелец принадлежит к избранной группе воинов Леголна — капелланам, и в его обязанности входит поддержание воинского духа Астартес и хранение древних традиций братства. Прошло десять лет с тех пор, как Немиил был назначен на этот пост после жестокой осады на Борракане, когда его орден на целых восемнадцать месяцев был отрезан зеленокожими и зажат на плацдарме Эндриаго. К концу осады они отбивали атаки чужаков кулаками и заостренными обломками стальной арматуры, но Немиил ни разу не дрогнул. Он неустанно разил врагов и призывал братьев проявлять несокрушимую решимость перед бесчисленными ордами нападавших. Когда топор зеленокожего раздробил ему колено, Немиил в ярости схватил врага за клык и свернул ему шею. В какой-то момент их оборона была прорвана, и тогда Немиил преградил путь могучему предводителю ксеносов. Он бился с ним до тех пор, пока его братья по ордену не сумели организовать контратаку, которая наконец сломила силы противника. На следующий день, когда к ним пробился посланный на помощь отряд, Немиил стоял на стене укрепления и радовался вместе со всеми. Лишь через несколько минут, ощутив хлопки по своим плечам и спине, он понял, что Орден не просто ликует по случаю одержанной победы, а прославляет его отвагу. Вскоре после этого Орден единогласно выбрал его на место брата-искупителя Барфиила, который погиб во время осады.

И теперь, спустя десятилетие, те события порой казались ему нереальными. Какой же из него образец идеалов Легиона? Сам Немиил считал, что был слишком зол и упрям, чтобы уступить мерзким чужакам. В редкие минуты уединения он брал в руки силовой жезл и изумленно качал головой, словно видел его впервые.

Немиил часто думал, что на его месте должен был быть Захариил. Это он был идеалистом и истинным верующим, а сам Немиил всегда хотел стать просто рыцарем.

Не проходило и месяца, чтобы он не вспоминал о своем вернувшемся на Калибан кузене, и не жалел, что не успел с ним попрощаться. Отъезд Лютера и сопровождающего его отряда был таким поспешным и, казалось, незначительным событием; Немиил, как и все остальные, полагал, что его братья вскоре вернутся в расположение флотилии. Но Джонсон больше никогда не заговаривал о них — он даже не читал регулярные донесения с Калибана, предоставляя это своим помощникам. Похоже, Лютер и его отряд были полностью вычеркнуты из мыслей примарха, и по прошествии лет, а потом и десятилетий в рядах Темных Ангелов стали возникать разные предположения. Кое-кто подозревал ссору между Джонсоном и Лютером из-за едва не случившегося провала на Сароше, а также упоминалось и об их давнем соперничестве. Другие утверждали, что Лютер и отосланные воины по небрежности пропустили на борт «Непобедимого разума» сарошанцев с бомбой. Все это приводило к ожесточенным спорам между уроженцами Калибана и терранцами Легиона. Примарх Джонсон не делал никаких попыток пресечь какие-либо слухи, и со временем все разговоры утихли. Больше никто не вспоминал ссыльных Астартес, разве что иногда ветераны предупреждали новобранцев, что, впав в немилость, они никогда уже не смогут заслужить доверие Льва Эль’Джонсона.

«Я должен был написать Захариилу письмо», — рассеянно подумал Немиил.

Несколько раз за эти годы он начинал писать, но потом откладывал письма, чтобы вместе с орденом подготовиться к отправке к месту очередного конфликта. Потом началось обучение на должность капеллана, и оно занимало все свободное время, остававшееся от боев или боевых тренировок, и Немиил уже не замечал, как пролетают дни, месяцы и года. Но каждый раз обещал себе написать, как только текущий кризис будет разрешен.

«Неизвестно, что случилось в этот раз, — мрачно подумал он, — но Джонсону и Четвертой имперской экспедиционной флотилии явно предстоит новое задание».

Миниатюрные двигатели в медном корпусе гололитического скриптора негромко загудели, записывая данные в портативное хранилище памяти. Захариил, дожидаясь, когда освободится буфер, воспользовался короткой паузой, чтобы вспомнить все факты и цифры. Как только индикаторная лампочка сменила цвет с желтого на зеленый, он продолжил диктовать рапорт:

— Стараниями брата Лютера всепланетный набор рекрутов неуклонно возрастает с каждым тренировочным циклом на двадцать процентов; уже третий раз подряд мы были вынуждены увеличить численность учебных орденов, чтобы принять новых кандидатов, и магос апотекариума сообщает, что новая система отбора значительно уменьшила число несчастных случаев отторжения органов среди призывников. Фактически за два предыдущих учебных цикла не было отмечено ни одного смертельного случая, и магос уверен, что эта тенденция сохранится и в будущем.

Захариил слегка выпрямился, сцепив руки за спиной и глядя вверх, в линзы скриптория. Он представил, что докладывает самому примарху и его штабу.

— Я с гордостью сообщаю, что четыре тысячи двести двенадцать новых Астартес уже готовы присоединиться к своим братьям по Легиону на полях сражений. Это составляет рост численности почти в девяносто восемь процентов — невиданное достижение для любого из имперских Легионов.

Еще я хочу доложить, что магос Логистум сертифицировал для отправки на фронт две тысячи новых комплектов силовой брони модели «Марк четыре», сто новых комплектов тактических дредноутских доспехов и двести прыжковых ранцев «Тирсис», полученных из кузниц Марса. За этот период для арсенала флотилии на заводах Калибана изготовлено две тысячи цепных мечей и двенадцать миллионов зарядов для болтеров. В ближайшие два месяца мы ожидаем от Механикум поставку тяжелой техники и осуществим перегрузку ее на корабли Легиона, проведя сертификацию. Если все пойдет по плану, вместе с техникой с Калибана отправятся две новые дивизии Егерей, которые заканчивают тренировки в этом месяце.

Захариил сделал короткую паузу, чтобы вспомнить, не пропустил ли он каких-либо важных пунктов. Затем он кивнул, глядя на скриптор.

— Мой рапорт подходит к концу. К тому времени, когда вы его получите, мы начнем девятнадцатый тренировочный цикл. Брат Лютер и все инструкторы убеждены, что дальнейшее сокращение времени обучения могло бы отрицательно сказаться на качестве подготовки рекрутов, поэтому мы остановились на оптимальном периоде в двадцать четыре месяца, включая хирургические операции и вводный инструктаж. Согласно прогнозам, к триста пятнадцатому году у нас будет еще пять тысяч новых Астартес. Механикум обещает, что производство боеприпасов продолжится ускоренными темпами вплоть до новых распоряжений.

Наступил момент заключительного сообщения, на лице Захариила отразилась печаль.

— В заключение я с горечью должен сообщить о том, что магистр Ремиил покинул Легион в возрасте ста двадцати лет. Нельзя не отметить, что он уехал верхом, с копьем в руке, по Тропе Странствий. Все мы, особенно брат Лютер, скорбим об этой утрате. Таких, как он, больше нет.

Я уверен, что рапорт застанет вас на переднем крае Великого Крестового Похода, что вы и дальше прогоняете тьму Древней Ночи и умножаете славу нашего великого Легиона. Брат Лютер и весь отряд инструкторов остаются вашими верными и преданными братьями по оружию.

Захариил низко поклонился, стоя перед скрипторием.

— Император победит. Рапорт составил и подписал брат-библиарий Захариил.

Он протянул руку и поворотом тумблера отключил скрипторий. Негромкое жужжание продолжалось еще некоторое время, пока устройство не перенесло все послание на сердечник памяти. Прислушиваясь к работе машины, Захариил размышлял, стоит ли ему продолжать. Не навлечет ли он на себя гнев примарха? Предугадать это невозможно. С другой стороны, разве может быть хуже, чем сейчас?

Скрипторий закончил работу. Захариил помедлил, собираясь с мыслями, потом набрал нужную комбинацию на панели устройства. Пока механизм постукивал, воспроизводя заданный заголовок, Захариил опять встал перед линзами и, дождавшись желтого огонька, продолжил диктовку:

— Приложение к посланию, код «Четыре-Альфа», шифр стандартный. Получатель: примарх Первого Легиона Лев Эль’Джонсон.

Затем огонек сменил цвет на зеленый, Захариил набрал в грудь побольше воздуху и стал излагать свое прошение:

— Я заранее прошу прощения, мой лорд, и надеюсь, что вы не подумаете, будто я суюсь не в свое дело. Но я бы пренебрег своим долгом, если бы в эти тяжелые дни не попытался улучшить службу нашего Легиона.

Он нерешительно помолчал, тщательно подбирая слова.

— Наш отряд инструкторов добросовестно работал полстолетия, совершенствуя отбор рекрутов и тренировочный процесс ради выполнения возложенных на Легион задач. Я надеюсь, что мои донесения — равно как и непрерывный поток новых воинов и боеприпасов — свидетельствуют о том, что мы отдавали этому делу все свои силы. Мы добились эффективности, небывалой для любого другого Легиона, и по праву можем гордиться своими успехами.

В настоящее время вся процедура подготовки Астартес полностью отработана, и на планете создана инфраструктура, способная продолжить этот процесс. Все, что сейчас нужно, это присутствие здесь ветеранов, готовых поделиться личным опытом, приобретенным за последние пятьдесят лет. С другой стороны, наши братья здесь, на Калибане, сознают, что сами еще слишком недолго воевали, и они жаждут усовершенствовать свои навыки на полях сражений против врагов Императора. Все это в большей степени относится и к брату Лютеру, который, как я верю, принесет больше пользы Легиону рядом с вами, повелитель, чем на тренировочных полигонах Калибана.

Захариил изо всех сил старался сохранить сосредоточенное выражение лица, хотя мысли его лихорадочно метались в поисках подходящих аргументов, способных убедить примарха.

— Мне кажется, мы можем сказать, что сделали здесь все, что могли, и в интересах Легиона было бы лучше вернуть нас к боевым братьям, в состав флотилии. Особенно это касается брата Лютера, чьи воинские и дипломатические способности давно и хорошо известны. Повелитель, если вы решите вернуть на фронт хотя бы одного из нас, пусть это будет он.

Сцепленные за спиной руки Захариила непроизвольно сжались в кулаки. Он еще о многом хотел сказать, но чувствовал, что и так уже слишком долго испытывает судьбу. Он склонил голову перед линзами машины:

— Я надеюсь, получив мое прошение, вы увидите в нем логику. Все мы исполняем свой долг перед Императором, мой лорд, и просим лишь об одном: служить так, как было нам предначертано, разить врагов и возвращать утраченные миры человечества.

Несмотря на сильнейшее желание продолжать, Захариил торопливо отвесил еще один поклон и, быстро протянув руку, выключил самописец. В маленькой комнатке установилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением скриптора, переносящего послание в устройство памяти, да гулом голосов из соседнего операционного центра. Молодой библиарий, вздохнув, отвернулся от машины и окинул взглядом тесное помещение, заставленное блестящими серыми корпусами шкафов с ровными рядами магнитных сердечников. Здесь хранились записи о состоянии любых дел — от деталей тренировочного процесса до отчетов о производстве боеприпасов. Окно напротив стола выходило на Башню Ангелов и южный сектор обширной территории Легиона, где располагались склады оружия и тренировочные комплексы. Высокие шпили пронзали пелену вечернего смога, поблескивая красными и зелеными навигационными огнями. Захариил наблюдал за неутихающей жизнью военного лагеря и гадал, что стало с магистром Ремиилом.

Послышалось лязганье рычагов, и скриптор выбросил магнитный сердечник. Захариил осторожно вынул небольшой цилиндр из гнезда и уложил его в медный футляр, украшенный символами Легиона. Сверившись с внутренним хронометром, он понял, что как раз успевает застать отряд на посадочной площадке. Захариил по вокс-связи вызвал транспорт, набросил на голову капюшон стихаря и направился к лифту, расположенному в дальнем углу операционного центра. По мере спуска вглубь огромной горы его не покидало ощущение надвигающегося несчастья.

Захариил не мог сказать, почему в последнее время он особенно остро ощущает груз прошлых лет. Большая часть прошедшего полувека пролетела почти незаметно в круговороте тяжелой работы, бесконечных повторений тренировочных циклов, схем обучения и решения производственных вопросов. Лютер сразу понял, что недостаточно просто ускорить выпуск новобранцев; выполнение отданного примархом приказа требовало создания разветвленных структур, затрагивающих всю планету. Это была огромная работа, и поначалу Захариил убеждал себя, что должен гордиться полученным заданием.

Лютер вникал во все аспекты управления планетой — от отчисления имперской десятины до создания индустриальных и городских комплексов, и Захариил повсюду следовал за ним. Лютер все больше и больше доверял своему помощнику, предоставляя ему каждый день принимать решения, от которых зависели судьбы десятков миллионов людей. В первое время груз ответственности его пугал. Но он призвал всю свою смелость и справился, твердо решив реабилитировать себя в глазах примарха.

На месте сильно сократившихся лесов Калибана поднялись шахтные и перерабатывающие комплексы, а вслед за ними и заводы-гиганты. Население планеты заметно увеличилось, и на равнинах, словно рукотворные горы, выросли новые города. Цивилизация проникла во все уголки мира, а когда Лютер сократил срок обучения с восьми лет до двух, ряды Легиона стали быстро пополняться. Тем временем вести об успехах Джонсона и его Темных Ангелов, марширующих от одной победы к другой, наполняли сердца братьев гордостью. Грузовые корабли из сотен отдаленных миров привозили в Альдурук почетные награды и военные трофеи, подтверждая доблесть примарха и боевых орденов Легиона. Члены тренировочного отряда восхищались каждой мелочью, присланной братьями, а потом начинали хвастливо разглагольствовать, как они превзойдут своих товарищей, когда Джонсон снова призовет их на поля сражений.

Но миновали годы и десятилетия, а вызова все не было. Джонсон больше ни разу не появлялся на Калибане; два его запланированных визита были в последний момент отменены из-за новых приказов Императора и неожиданных осложнений обстановки. С каждым проходящим годом обещание, данное Лютером во дворе замка, становилось все более и более призрачным, но ни один из воинов не винил его в этом. Более того, их преданность Лютеру за время ссылки только выросла. Он разделял с ними тяжелую ношу и радовался общим успехам, вдохновляя своим примером, сердечностью и безграничным обаянием. Никто бы в этом не признался, но Захариил видел, что многие из братьев больше преданы Лютеру, чем своему далекому примарху, и это обстоятельство с течением времени тревожило его все сильнее и сильнее.

И только в редкие моменты, путешествуя по Калибану с инспекторскими проверками или работая бок о бок с Лютером в течение многих часов, он видел смятение в глазах великого человека.

В последнее время новости приходили на Калибан с большим опозданием, поскольку флотилии Великого Крестового Похода уходили все дальше и дальше вглубь Галактики. И грузовые корабли с военной добычей тоже стали редкостью на поверхности Калибана. Лишь недавно они узнали, что Император назначил Хоруса Луперкаля Воителем и, оставив на него Великий Крестовый Поход, удалился на Терру. Поначалу Лютер решил утаить это известие, но тщетно. Спустя некоторое время все боевые братья только об этом и говорили, строя предположения о том, что это может означать для их отряда.

Никого из них нельзя было назвать глупцом. Они понимали, что Великий Крестовый Поход вступает в финальную стадию и последний шанс покрыть себя славой ускользает от них навсегда.

Прошло несколько томительных минут, и лифт доставил Захариила к основанию горы, в обширный ангар, где базировался транспорт Легиона. Здесь технодесантники и сервиторы при свете шипящих и искрящих плазменных факелов ремонтировали сильно поврежденные «Рино» и «Хищники», присланные на Калибан с полей сражений. Не успел Захариил выйти из кабины лифта, как четырехколесный транспорт плавно выехал со стоянки и остановился перед библиарием. Захариил забрался в открытый пассажирский отсек, достаточно просторный, чтобы вместить двух Астартес в полном боевом снаряжении.

— Сектор сорок семь, сборный пункт пятого ордена, — приказал он водителю-сервитору.

Транспорт мгновенно тронулся и, набирая скорость, покатился к транзитному туннелю.

Захариил рассеянно смотрел на проносившиеся мимо ряды штабных машин, танков и бронетранспортеров и вертел в пальцах цилиндр с магнитным сердечником. Он никак не мог сосредоточиться, и даже медитативные приемы Израфаила не могли прогнать недобрые предчувствия. Как будто где-то глубоко в его коже сидела постоянно напоминавшая о своем присутствии заноза, которую никак не удавалось извлечь.

Он и сам не мог объяснить, почему Лютеру так необходимо было вернуться к Джонсону. Все они стойко переносили эту ссылку, отдавая все свои силы исполнению долга, как и подобает Астартес, и Лютер старался больше остальных. Захариил, безусловно, знал причину его усердия. Заместитель командира Легиона старался искупить свой давний проступок на борту «Непобедимого разума». Лютер обнаружил бомбу, тайно доставленную делегацией сарошанцев на боевую баржу Астартес, и ничего не предпринял. На несколько мгновений он позволил своей ревности к успехам Эль’Джонсона взять верх над добрыми чувствами, но в последний момент одумался и сделал все, чтобы исправить положение. Вместе с Захариилом он едва не погиб, обезвреживая заряд, однако Лев каким-то образом догадался о его промедлении и сослал на Калибан. Теперь Лютер изо всех сил старался загладить свою вину, но его усердие оставалось без внимания.

А что еще он мог поделать? Даже если он и хотел бы пойти против воли Джонсона, что он мог бы предпринять? Требовать справедливого расследования и возвращения на флотилию? Но для этого необходимо было, в нарушение прямого приказа примарха, покинуть Калибан и добраться до Легиона, а это уже могли расценить как открытый мятеж. Лютер никогда бы на такое не решился. Это немыслимо.

Но если Джонсон все оставит как прежде, если позволит верным воинам и дальше сидеть на Калибане, когда Великий Крестовый Поход близится к завершению, их братской дружбе будет нанесена незаживающая рана. Такие раны со временем способны воспаляться и распространяться на все тело. Захариил видел подобные случаи на Калибане.

Машина вышла из туннеля под лучи послеполуденного солнца, и Захариил непроизвольно потер лоб ладонью. Он не мог допустить мысли о расколе в Легионе, но ощущение грозящей беды никак не проходило.

Библиарий крепко сжал в ладони трубку с посланием. Если ему грозит гнев примарха, так тому и быть. Но прошение важнее.

Дорога тренировочного комплекса в сорок седьмом секторе заняла почти целый час. Чтобы добраться до широкого плаца, с трех сторон окруженного казармами, стрельбищами и тренажерными площадками, им пришлось проехать через несколько рубежей обороны и контрольно-пропускных пунктов.

Но наконец машина остановилась, и Захариил, изумленно нахмурившись, приподнялся на скамье.

Площадь была пуста.

Он снова сверился с хронометром. Согласно расписанию, тысяча Астартес в полном боевом снаряжении должна была ожидать здесь посадки на транспортный корабль, чтобы подняться на высокую орбиту.

— Жди здесь, — приказал он сервитору, перескочил через борт машины и быстро зашагал к помещению, занимаемому магистром ордена.

Захариил распахнул дверь и устремился в комнату дежурных офицеров, где обнаружил магистра ордена, проводившего неформальный инструктаж для командиров подразделений. Молодые Астартес, не скрывая изумления, обернулись в его сторону.

— Магистр ордена Астелян, что это означает? — спокойно, но строго спросил Захариил. — Твои Астартес в эту минуту должны были собраться для отправки на орбиту, но площадь пуста.

Астелян слегка прищурился, глядя на подошедшего библиария. Это был один из немногих терранцев, служивших в Легионе и отосланных в Альдурук лет через пятнадцать после ссылки Лютера и его тренировочного отряда. Этот ветеран довольно быстро поднялся до командира ордена сразу после того, как Джонсон был признан примархом, и его перевод был для Захариила такой же загадкой, как его собственное назначение на Калибан. Он подозревал, что Лютеру были известны некоторые подробности, но, если Астелян чем-то заслужил эту ссылку, правитель Калибана не торопился обнародовать обстоятельства его перевода. Вместо этого он сразу же назначил Астеляна командовать одним из вновь образованных орденов и относился к нему с таким же уважением и сердечностью, как и к остальным боевым братьям. Обаяние личности Лютера и его стиль руководства быстро возымели свое действие, и теперь Захариил затруднился бы назвать более преданного Лютеру воина, чем Астелян.

— Сбор был отменен два часа назад, — ответил низким голосом Астелян.

Глубоко посаженные глаза на его грубоватом лице прятались в тени нависающих бровей. Поперек правой брови до самой линии волос тянулся тонкий белый шрам. В первые дни после приезда на Калибан он носил туго заплетенные косички, но потом обрил голову наголо и больше не отращивал волосы.

— По чьему приказу? — спросил Захариил.

— По приказу Лютера, конечно, — ответил Астелян. — Кого же еще?

Библиарий нахмурился:

— Не понимаю. Твои воины были признаны годными для отправки на фронт. Я сам видел рапорт.

Астелян скрестил руки на груди:

— Дело не в моих воинах, брат. Лютер отменил все передислокации.

Внезапно Захариил вспомнил о послании, которое держал в руках.

— Этого не может быть, — пробормотал он. — Это невозможно.

Пересеченная шрамом бровь Астеляна слегка приподнялась.

— Похоже, Лютер придерживается другого мнения, — сказал он. Один из командиров отделения засмеялся, но взгляд магистра ордена мгновенно заставил его замолчать. — Разве не он здесь командует?

Захариил проигнорировал вызывающий тон Астеляна.

— Почему же он отменил отправку? Флотилия нуждается в свежих силах.

Магистр ордена пожал плечами:

— Тебе придется спросить об этом у него самого, брат.

Захариил проглотил готовый сорваться резкий ответ и стремительно развернулся.

— Я спрошу, Астелян, — сказал он, направляясь к двери. — Можешь быть уверен.

— Вокс-донесение от двенадцатого эскадрона эсминцев, — доложил капитан Стений, подойдя к примарху, стоявшему у гололитического дисплея. — Локаторы дальнего радиуса обнаружили на высокой орбите мира-кузницы около тридцати кораблей. Реакторные выбросы и сенсорный анализ предполагают смешанную группу из боевых кораблей и крупных грузовых транспортов.

Лев Эль’Джонсон положил руки на металлический корпус проектора, в уголках его губ зародилась усмешка.

— Опознавательные сигналы?

Стений покачал головой. Этот ветеран ранних кампаний Легиона с гордостью носил свои шрамы. Вместо глаз в его глубоких глазницах были вставлены дымчато-серые линзы с серебряными ободками, а поврежденные нервные окончания, разорванные осколками взорвавшегося гололитического дисплея, превратили лицо в хмурую непроницаемую маску.

— Ни один из кораблей на орбите не транслирует идентификационные коды, — ответил капитан. — Но командир Бракхий с «Рапиры» утверждает, что по характеристике реактора узнал два самых больших судна: это крейсеры «Форинакс» и «Леонис».

Примарх кивнул:

— Внушительные корабли, но далеко не первой молодости. Насколько я могу понять, Хорус послал второстепенную флотилию, составленную из мятежных боевых кораблей Имперского Флота и подразделений армии, чтобы разграбить Диамат, а отряды Астартес оставил для защиты Исстваана Пять.

Стений хмуро посмотрел на обновляющуюся информацию, появившуюся на гололитическом проекторе. В центре изображения висел Диамат, затянутый дымкой красновато-ржавого дыма. Маленькие красные огоньки на фоне планеты показывали приблизительные размеры и положение кораблей на орбите, противостоящих боевой группе Темных Ангелов. Два из них были предварительно классифицированы как боевые крейсеры мятежников, а остальных еще предстояло определить, ориентируясь на характер реакторных выбросов. В настоящий момент можно было сказать, что над Диаматом собрано не меньше двух десятков боевых кораблей, охраняющих дюжину тяжелых грузовых транспортов.

Немиил, стоявший у гололитического проектора, не мог не заметить сомнение во взгляде капитана. Вражеская флотилия, хоть и второстепенного значения, была вдвое больше, чем их группа. Пока же Темные Ангелы еще обладали преимуществом неожиданности, и у противника оставалось немного возможностей для маневрирования, но такое положение сохранится не надолго.

В полумраке рубки установилась ощутимая атмосфера напряженности и неопределенности. Немиил уже не первую неделю чувствовал ее в поведении и во взглядах, которыми украдкой обменивались офицеры флота. За два месяца пути от системы Гордия новость о предательстве Хоруса и тайной цели их похода оставила неизгладимый след в психике членов экипажа.

Немиил сознавал, что они утратили веру. Да и как могло быть иначе? Случилось невероятное. Воитель Хорус, любимый сын Императора, отвернулся от своего создателя, и брат восстал против брата. Брат-искупитель обвел взглядом лица людей, собравшихся на стратегической палубе, и увидел в глубине их глаз тот же страх. Никто не знает, кому можно доверять. Если мог восстать Хорус, кто будет следующим?

Две сотни Астартес, собранные на борту флагмана, пытались справиться со своими сомнениями так, как делали это всегда: оттачивая мастерство и готовясь мысленно и физически к предстоящим сражениям. В самом начале путешествия Джонсон издал несколько приказов, согласно которым были организованы две небольшие роты, а для укрепления боевого духа воинов установлен жесткий график тренировок и занятий.

Немиилу, как единственному капеллану на борту корабля, Джонсон поручил наблюдать за тренировочным процессом и время от времени проверять физическую и психическую готовность воинов. Но большая часть старших штабных офицеров Легиона осталась на Гордии, и вскоре Немиил обнаружил, что его обязанности значительно расширились, поскольку он принимал участие в решении стратегических и материально-технических проблем. Он принял новую нагрузку с гордостью, хотя и не без некоторого беспокойства; чем дольше он работал рядом с Джонсоном, тем меньше понимал целесообразность их миссии на Диамате. Их небольшой группе не удастся долго противостоять силам четырех полных Легионов, и Немиил не мог допустить, что Император дал Льву такое поручение. Чем больше он размышлял, тем сильнее становилась уверенность, что примарх затеял экспедицию к Диамату по личным, одному ему понятным причинам.

Немиил сосредоточился на тактическом решении и постарался отбросить всякие сомнения.

— Силы повстанцев превосходят наши численно, мой лорд, — заметил он.

Джонсон искоса взглянул на капеллана.

— Я еще могу производить простейшие вычисления, брат, — сухо ответил примарх. — И способен досчитать до тридцати.

Немиил смущенно помялся.

— Да, конечно, мой лорд, — торопливо пробормотал он. — Я не хотел констатировать очевидный факт; я просто интересуюсь, какой должна быть наша стратегия…

— Расслабься, брат, — усмехнулся Джонсон и хлопнул брата-искупителя по плечу. — Я тебя понял. — Он показал на группу тяжелых грузовых кораблей над Диаматом. — Вот их слабое место, — сказал он. — Успех или неудача для них заключается в сохранности этих неповоротливых перевозчиков, и этот груз висит на них, словно камень на шее. — Примарх оглянулся на Стения. — Обнаружены какие-нибудь сторожевые пикеты?

Стений кивнул.

— Бракхий доложил о трех эскадронах сопровождения, выставленных в качестве охраны, — ответил капитан. — Они уже обнаружили наших разведчиков и готовы вступить в бой. До контакта, при той же скорости и курсе, остается один час и пятнадцать минут. — Он выпрямился и заложил руки за спину. — Какие будут приказания, мой лорд? — официальным тоном спросил Стений.

Боевая группа достигла точки возврата. В данный момент, когда до Диамата оставалось еще более полутора астрономических единиц, у флотилии еще имелись время и пространство для маневра и возможность покинуть систему. Если Джонсон отдаст приказ продолжать движение вперед, это неизбежно повлечет сражение с превосходящими силами противника.

Джонсон ни секунды не колебался.

— Действуем по плану атаки «Альфа», — спокойно сказал он. — И передай сигнал к запуску «Грозовых птиц». Бракхий пусть продолжает двигаться с той же скоростью и открывает огонь, как только сторожевые суда окажутся в зоне досягаемости. Предоставим ему честь нанести первый удар по мятежникам Хоруса.

Стений, поклонившись примарху, развернулся кругом и выдал серию приказов штабным офицерам. А Джонсон снова сосредоточился на тактическом дисплее.

— Брат-искупитель Немиил, передай командирам отделений приказ приготовиться к орбитальной атаке, — велел он. — Я полагаю, мы выйдем на позицию для высадки через три часа.

— Слушаюсь, мой лорд, — ответил Немиил и сразу же передал команду по вокс-связи.

Изображение над гололитическим проектором опять обновилось, и на этот раз возникла схема расстановки трех небольших эскадронов боевой группы. Перед ними красными пятнами были отмечены более крупные эскадроны противника, которые медленно перестраивались, образуя широкую дугу. Крылья дуги, словно руки, тянулись навстречу приближающимся разведчикам Имперского Флота. Красные и голубые цифры, отображающие дальность, скорость и курс кораблей, сменялись со все возрастающей быстротой.

Лев Эль’Джонсон, скрестив руки на груди, с отстраненным и задумчивым видом смотрел на бегущие колонки цифр. Эскадроны продолжали маневрировать, и Немиил снова заметил на губах примарха едва уловимую улыбку. В этот момент он многим пожертвовал бы, лишь бы узнать, что видит его повелитель в этой угрожающей схеме.

В Альдуруке задувал враждебный ветер, и Захариил опасался, что только он один ощущает его.

Внутренний двор крепости, казалось, ничуть не изменился с тех пор, как Захариил вошел сюда совсем юным кандидатом. Белый, мощенный камнем пол содержался в безукоризненной чистоте, не говоря уже о темно-серых плитах спирали, выложенной много столетий назад. Орден использовал ее плавные линии в качестве тренажера, когда требовалось отточить мастерство фехтования или приемы рукопашного боя, но брат-библиарий верил в древнее значение этого символа.

— Ежедневно проходите по лабиринту и медитируйте, — говорил он ученикам. — Не отрывайте взгляда от спирали, это поможет вам сосредоточиться.

Захариил, накинув широкий капюшон и спрятав руки в рукава шерстяного стихаря, обходил спираль неспешными размеренными шагами. Взгляд его следил за плавными поворотами бесконечной цепочки серых камней, но почти не воспринимал окружающий мир. Мысли библиария, растревоженные невидимым штормом, были обращены внутрь.

Он чувствовал, как его хлещут враждебные и переменчивые вихри варпа. По пути с Сароша Израфаил предупредил его, что на Калибане влияние варпа намного сильнее, чем в каком-либо из миров, и после возвращения старший библиарий посвятил немало часов исследованию этого феномена. Опираясь на собственные наблюдения, Захариил сделал вывод, что в последние месяцы потоки энергии, овевавшие старинную крепость, значительно усилились. В учебном курсе говорилось, что варп чувствителен к сильным эмоциям, особенно к темным, таким как страх, печаль и ненависть. Учитывая тревожные события, происходящие за стенами Альдурука, этот ветер можно было считать недобрым предвестником грядущих бедствий. Гражданское неповиновение, распространявшееся по всему Калибану, смущало и пугало Захариила, тем более что процесс начался не вчера. Он ужаснулся, когда понял, что признаки бунта появились уже давно. После разговора с Лютером Захариил все свободное время проводил в архивах крепости. Империум принес на Калибан вокс-связь и информационные сети, и каждый бит информации — будь то личные разговоры или новостные передачи — тщательно фиксировался и сохранялся в архиве. К настоящему моменту брат-библиарий сумел просмотреть сведения за несколько лет, и тренировка Астартес помогла ему увидеть то, что заслуживало внимания. Тому, кто изучил сотни способов ведения войны, суть происходящего была ясна.

На Калибане распространялся самый настоящий мятеж. Он был прекрасно организован, имел достаточную материальную базу и день ото дня становился все более открытым. Процесс начался не несколько месяцев или год назад, как утверждал Лютер, он начался не меньше десятилетия назад.

Тот, кто за этим стоял, был очень осторожен и начинал с небольших волнений, которые постепенно охватывали целые поселения, а затем, по мере приобретения опыта, распространял заразу по всей планете. Первые сообщения о несчастных случаях на военном производстве были списаны за счет слишком напряженной программы экспансии, но теперь Захариил задумался, сколько из них было подстроено, чтобы прикрыть хищение оружия и военного оборудования. Расследования инспекторов Администратума и местной полиции были в лучшем случае поверхностными, тем более что имперской бюрократии на Калибане всегда не хватало людей и чиновники вечно жаловались на слишком сильную загруженность, так что возникало подозрение в причастности к мятежу и некоторых представителей органов охраны правопорядка. Кроме того, имелось достаточно оснований подозревать в том же и полицию, которая до поры до времени скрывала серьезность проблемы. И все же…

Как же случилось, что Лютер ничего не знал?

Невидимое присутствие варпа рассеялось, как свет задутой свечи. Захариил остановился, сделал глубокий вдох и вновь попытался сосредоточиться.

Библиарий не мог поверить, что Лютер так долго не замечал тревожных признаков. Он справедливо считался одним из умнейших людей, одним из немногих на Калибане, кто мог равняться с Джонсоном. Захариилу было известно, что Лютер в обязательном порядке прочитывал донесения полиции Администратума и местных властей, — это входило в обязанности Лютера как правителя Калибана. Если уж Захариил увидел угрозу, такой человек, как Лютер, не мог ее не заметить. Ужасные последствия подобного конфликта трудно было переоценить.

Захариил жалел, что рядом нет никого, с кем он мог бы поделиться своей тревогой. Не раз он порывался поговорить с братом Израфаилом, но суровый и замкнутый характер библиария каждый раз удерживал его от любых откровений. Единственным членом Легиона, с кем он мог свободно делиться сомнениями, был брат Ремиил, но его уже не было рядом.

Молодой библиарий поднял взгляд к небу и в который раз пожалел, что Немиила не отослали на Калибан вместе с остальными. Захариил помнил, каким циничным бывал порой его кузен, но именно теперь, как никогда раньше, он нуждался в его прагматичном взгляде на жизнь. Какой бы сильной ни была его вера в Лютера как благородного и добродетельного рыцаря, Захариил сознавал свой долг перед Легионом, примархом и прежде всего перед Императором. Если в ряды десантников прокралась измена, он обязан что-то предпринять, невзирая на личности. Но прежде чем действовать, он должен обрести твердую уверенность. По правде говоря, братья придавали не слишком большое значение вопросам морали.

И снова Захариил глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на медитации. Прикрыв глаза, он обратился к духовным виршам, которым научил его Израфаил, пытаясь развеять терзающие его сомнения. Он решительно прогнал беспокойные мысли и очистил разум.

Опять поднялся призрачный ветер, и Захариил удивился его силе. Невидимый и нематериальный вихрь безжалостно обрушился на него своей мощью, так что Астартес был вынужден остановиться. Он открыл глаза и обнаружил, что видит этот шторм.

Бледный голубоватый свет заливал внутренний двор крепости. Он был похож на сияние луны, но перекатывался, словно масляные пятна. Вокруг него закружились бурные потоки, переливающиеся серыми и черными тенями. Стоило Захариилу сосредоточить на них взгляд, как их очертания отзывались в душе тревожными ассоциациями. В одно мгновение в голове библиария возникли тысячи видений. Интенсивность видения на миг ошеломила молодого библиария. Он уже не мог сосредоточиться, а ощущения становились только сильнее.

Боковым зрением он заметил темные фигуры, скрытые балахонами и капюшонами, а потом в голове прозвучал голос — чуждый, но тревожно знакомый.

Помни, ты нам поклялся.

Захариил сдавленно вскрикнул и резко повернулся, отыскивая источник голоса. В то же мгновение ему вспомнилось его испытание — охота на калибанского льва, происшедшая более пятидесяти лет назад. Он тогда забрел в самую глухую часть леса, такую мрачную и враждебную, какой даже не мог себе представить. И там встретился с этими темными загадочными существами.

Оба сердца Захариила бешено заколотились, и он стал вглядываться во все темные уголки двора в поисках Хранителей во Тьме. Но в следующее мгновение и ветер, и голубоватое сияние исчезли, а когда зрение прояснилось, Захариил обнаружил, что смотрит на противоположный край двора, где стоит Лютер. Правитель Калибана внимательно взглянул на библиария.

— Что-то случилось, брат? — негромко спросил Лютер.

В его словах прозвучало сочувствие, но лицо оставалось непроницаемым. Захариил быстро собрался с мыслями, сделал несколько вздохов, чтобы ограничить выброс адреналина и замедлить сердцебиение.

— Брат-библиарий Израфаил сделал бы мне выговор, если бы застал врасплох во время медитации, — сказал он и сам поразился, как легко эта ложь сорвалась с его губ.

На некоторое время между двумя воинами установилось молчание. Лютер окинул Захариила долгим внимательным взглядом, затем печально усмехнулся.

— В эти дни нам обоим есть о чем подумать, не так ли? — произнес он.

— Больше, чем когда бы то ни было, — сумел ответить Захариил.

Лютер кивнул. Он быстрыми шагами пересек двор, держась все так же невозмутимо, но вместе с тем настороженно.

— Я искал тебя по всей крепости, — заметил Лютер.

Захариил нахмурился:

— Почему бы просто не вызвать меня по воксу?

— Потому что некоторые разговоры не стоит доверять связи, — приглушенным голосом ответил Лютер. — Сегодня состоится важная встреча, и я бы хотел, чтобы ты в ней участвовал.

Библиарий помрачнел еще сильнее.

— Конечно, — быстро согласился он и после нерешительной паузы добавил: — Время позднее, брат. Что случилось? Что это за встреча?

Красивое лицо Лютера исказилось, словно от боли.

— Час назад бунтовщики по всему Калибану атаковали литейные цеха, военные заводы и здания Администратума, — сказал он. — Они уже сумели овладеть несколькими городами, включая и недавно построенный город в Северной Чаще. — Его губы изогнулись в злой усмешке. — Полиция не способна справиться с кризисом, и я для восстановления порядка направил десять отрядов Егерей.

Новости ошеломили Захариила. Неожиданно он осознал, что решение Лютера приостановить отправку Астартес в Легион было почти предвидением. Мятеж на Калибане вступил в новую, еще более опасную стадию. Мысли лихорадочно заметались, выхватывая из памяти даты и графики тренировочных курсов и вылетов новых отрядов Астартес и вспомогательных войск, численность имевшихся на планете частей.

— Это будет оперативное совещание или стратегическое? — спросил он. — Мне потребуется несколько минут, чтобы собрать необходимую информацию.

— Ни то ни другое, — ответил Лютер. Выражение его лица стало еще более замкнутым. — Предводители бунтовщиков вступили в контакт с лордом Сайфером. Они хотят встретиться со мной для переговоров, и я согласился. Они прибудут в течение часа.

Немиил стремглав пронесся по средней артиллерийской палубе, застегивая на ходу шлем и считая секунды, оставшиеся до входа боевой баржи в атмосферу Диамата. Он чувствовал, как под ногами ритмично вздрагивает металлическая палуба, и понимал, что боевая группа вступила в сражение с вражеской резервной эскадрой. Джонсон гнал свои корабли на предельной скорости, чтобы высадить десант Астартес на осажденный мир-кузницу, и Немиил не мог позволить себе заставить примарха ждать.

Десантные капсулы, словно огромные торпеды, уже вползали в пусковые шахты, и по всей длине обширного отсека начали захлопываться массивные стальные люки. Лишь одна капсула оставалась на платформе, перед крайней правой шахтой. Единственный люк был еще открыт, и над трапом, ведущим к шлюзовой камере, горел красный огонек.

От одиночного тяжелого удара задрожали переборки корабля: вражеский снаряд пробил броню флагмана и взорвался где-то на верхней палубе. У подножия трапа Немиила ждали техники. Они поднялись вместе с ним, убедились, что он пристегнул все страховочные ремни, и подсоединили информационные кабели к разъемам в его шлеме и энергоустановке. На все это техникам потребовалось всего несколько секунд, и, не говоря ни слова, они торопливо покинули капсулу. Немиил их почти не заметил, он сразу же стал набирать на информационном пульте код командования флотилией.

В линзах шлема замелькали бесстрастные строчки информации, потом над изображением выпуклой поверхности планеты появились красные и голубые метки. В первый момент Немиил не мог охватить весь поток сведений, но вскоре общая картина сражения прояснилась. Резервная эскадра образовала стальную преграду между тяжелыми грузовыми кораблями и стремительно приближавшимися судами Джонсона. Но «Грозовые птицы» Темных Ангелов уже успели прорваться сквозь строй мятежных кораблей и наносили удары по беззащитным транспортам. После выхода из строя «Герцогини Арбеллатрийской» у Джонсона осталось шесть кораблей против восьми свежих крейсеров противника, но суда мятежников были застигнуты атакой на якорной стоянке и не имели возможности маневрировать. Залп торпед уже был выпущен по фланговым крейсерам, и боевая баржа вместе с остальными кораблями приближалась к рубежу артиллерийского обстрела. Вражеские крейсеры, имевшие своей целью защиту транспортов, оставались для наступающих Астартес практически неподвижными мишенями.

Входной люк уже захлопнулся за Немиилом, и десантная капсула со скрежетом начала опускаться в пусковую шахту. В вокс-приемнике отрядной сети раздался хриплый голос сержанта Коля.

— Как хорошо, что ты к нам присоединился, брат, — произнес Коль с сарказмом. — Я уж подумал, не заблудился ли ты где-то наверху.

— Не могут же все коротать время, слоняясь вокруг десантных капсул, сержант, — насмешливо ответил Немиил.

Капсула с громким лязгом остановилась, потом где-то над их головами захлопнулась крышка люка.

— Кому-то приходится работать, пока вы тут бездельничаете.

В вокс-сети послышались приглушенные смешки. Немиил улыбнулся и взглянул на показатели статусов десантников Коля. Как он и ожидал, все девять огоньков горели ровным зеленым светом. Немиил так долго сражался рядом с ними, что привык считать этих воинов своим личным отрядом и их шутливое подтрунивание предпочитал знакам почтения со стороны других членов Легиона.

Коль начал что-то говорить в ответ, но был прерван приоритетным сообщением на канале командующего.

— Подразделение «Альфа», слушайте приказ командования, — объявил по воксу капитан Стений. — До вхождения в атмосферу осталось тридцать секунд. — (Гулкий удар разнесся по флагманскому кораблю, и сигнал на мгновение прервался, заглушенный треском помех.) —…установили связь с имперскими силами на поверхности. В ваши бортовые системы загружаются новые координаты и тактическая информация. Будьте наготове.

Через несколько секунд схема орбитального боя исчезла с экрана, и появился детализированный план разгромленного войной города и прилегающего комплекса кузницы. Город — обозначенный на схеме как Ксанф, столица Диамата, — был построен на побережье беспокойного свинцово-серого океана и простирался на десятки километров с севера на юг вдоль скалистой береговой линии. В двадцати километрах к востоку от городских окраин, вдали от океана, на безжизненном плато, среди черных скал и бурых холмов окислов руды, поднимались крутые склоны огромного вулкана, стоявшего в самом центре построенной Механикум главной кузницы Диамата. Несколько столетий назад жрецы Марса забрались вглубь дремлющего вулкана и перекрыли выход геотермической энергии, направив ее на многочисленные плавильные печи, литейные цеха и заводы. На самом краю плато сходились городские кварталы и складские комплексы. Убогие постройки и корпуса складов упирались в высокую стену из пермабетона, отделявшую упорядоченный мир Механикум от бессистемной жизни обычных людей.

Все это Немиил просмотрел в одно мгновение, и его тренированная память Астартес сохранила даже мельчайшие детали. В серой зоне между городской территорией и кузницей вспыхнули цветные метки: голубые, обозначавшие Танагранских Драгун, и красные — мятежников Хоруса. Брату-искупителю потребовалось не больше секунды, чтобы понять, насколько отчаянным было положение на поверхности планеты.

Городские кварталы Ксанфа на протяжении нескольких недель подвергались бомбардировке с орбиты. Центр города превратился в выжженную пустыню, а обширная рукотворная бухта была забита корпусами сотен разбитых или перевернутых кораблей. На юго-восток от столицы, соединенный с городом и кузницей рельсовой дорогой, располагался главный космопорт планеты. И он полностью находился в руках бунтовщиков. Немиил насчитал шесть стоявших там тяжелых транспортных кораблей, окруженных отрядами охраны, и по меньшей мере одно механизированное подразделение.

Мятежники рвались к кузнице вдоль железнодорожных путей, направив сюда четыре пехотных полка и полк бронетехники. Похоже, они уже сумели прорваться мимо опорного пункта Имперской Армии, прикрывавшего южные ворота кузницы. Данных о численности мятежников, так же как и о наличии сил Механикум на территории кузницы, не было. Немиил догадался, что все сведения получены от представителей имперских сил, не имевших понятия о том, что творится за стеной, огораживающей территорию Адептус Механикус.

Голубые метки показывали, что имперские силы в составе двух неукомплектованных батальонов и одного батальона бронетехники продвигаются вдоль рельсовой дороги на юго-восток, вероятно намереваясь подойти к мятежникам с фланга, чтобы предотвратить атаку на кузницу. Это был разумный вариант, но бунтовщики уже отбили одну контратаку имперских сил в столкновении в пяти километрах к северу от железнодорожного полотна.

— До выхода на орбиту осталось десять секунд, — объявил капитан Стений. — Подразделение «Альфа», приготовиться к десантированию.

На тактической карте вспыхнули голубые круги, обозначавшие зону высадки. Двум ротам Астартес предстояло приземлиться среди невысоких холмов на южном краю плато, приблизительно в двух километрах от захваченного бунтовщиками участка рельсовой дороги. Стратегия была предельно понятна: Астартес продвинутся на север и нанесут удар мятежникам с другого фланга, отрезав их от железнодорожных путей и зажав в ловушку между собой и силами Имперской Армии. Приподнятая южная часть плато давала прекрасную возможность вести обстрел, а местность позволяла Темным Ангелам отыскать удобные укрытия, чтобы выбирать цель по желанию. Немиил предполагал, что, подавив сопротивление в районе железной дороги, одна рота останется для охраны путей от отрядов подкрепления, двигающихся из космопорта, а вторая войдет на территорию кузницы и очистит ее от хозяйничающих там бунтовщиков.

— Пять секунд. Четыре… три… две… одна. Высадка началась.

Сокрушительный удар обрушился на правый борт «Непобедимого разума», ремни безопасности мгновенно прижали Немиила к скамье, а потом все погрузилось во тьму.

— Это «Эпсилон-три-девять», груженый, поднимаюсь с четвертой зоны! Меня обстреляли!

Испуганный голос, усиленный воксом, прорвался сквозь гул переговоров, не умолкавших в стратегиуме крепости. Этот крик отвлек Захариила от просмотра донесений о результатах операций, мелькавших на светящемся экране над его столом. Он выключил гололитический проектор и вышел из своего кабинета в просторный общий зал.

Шла вторая половина четырнадцатого дня после начала активных действий мятежников, и до сих пор не было никаких признаков снижения их интенсивности. Все это время стратегиум работал в непрерывном режиме, и зал постоянно заполняли офицеры Легиона и их помощники, старшие командиры подразделений Егерей, вовлеченных в кампанию по всему Калибану. Мужчинам и женщинам из дивизии Егерей приходилось постоянно приспосабливаться к непрерывно меняющимся методам вражеских атак, преодолевать давление со стороны гражданских властей и выслеживать отряды бунтовщиков, которые всеми способами избегали открытых столкновений. Командиры Егерей старались подбодрить себя крепким черным чаем и стимулирующими капсулами, чтобы сохранить такое же невозмутимое спокойствие, каким отличались работающие рядом Астартес, но Захариил не мог не заметить их раздражения, вызванного просьбой о помощи пилота грузового корабля. Он перехватил взгляд стоявшего у передатчика Лютера. Насколько было известно, правитель Калибана не покидал стратегиум уже несколько дней подряд.

Пока Захариил пересекал зал, из передатчика послышался новый голос, на этот раз офицера воздушной обороны Легиона:

— «Эпсилон-Три-Девять», спокойнее, боевой воздушный патруль уже в воздухе и следует в вашем направлении. Время до цели — тридцать секунд. Что вы видите?

Пилот гражданского грузового судна откликнулся без промедления:

— Второй пилот сказал, что видел красные вспышки с северной стороны, за пределами охраняемого периметра. Правый двигатель вышел из строя. Температура повышается! Прошу разрешения на аварийную посадку!

— Разрешения не даю, «Эпсилон-Три-Девять»! — резко ответил оператор обороны. — Увеличивайте скорость и набирайте высоту. Повторяю, не пытайтесь снижаться!

Захариил удрученно покачал головой. Гражданские пилоты при первых же признаках нападения все время пытались вернуться на землю, не понимая, что разворот и снижение скорости делают их еще более уязвимыми для наземных стрелков. Над башнями Альдурука на предельной скорости пролетел корабль воздушного патруля, направлявшийся на север, и по стратегиуму прокатился гул его двигателей.

— На что нацелились мятежники на этот раз? — спросил Захариил, подойдя к Лютеру.

— Транспортник второго класса, груженный десятью тоннами прометия, — хмуро ответил Лютер, не сводя глаз с передатчика. — Лучшей цели они не могли выбрать.

Захариил ошеломленно хлопал: глазами. В таком случае «Эпсилон-39» был настоящей летающей бомбой. Прямое попадание в один из контейнеров с концентрированным прометием способно превратить самолет в колоссальный огненный шар, разбрасывающий горящие обломки и топливо над всей северной посадочной зоной. Библиарий вызвал в памяти список всех складов и топливных станций в этом районе и попытался подсчитать ущерб от подобного взрыва.

Вокс-передатчик снова ожил. На этот раз из динамика послышался низкий голос пилота Астартес:

— Говорит «Лев-Четыре». Вижу вас, «Эпсилон-Три-Девять». Оставайтесь на связи. — Прошло несколько мгновений, и пилот снова заговорил: — Есть контакт! Обнаружена группа мятежников с лазпушкой в кузове гражданского грузовика, в двух километрах от периметра. Иду на сближение!

— Скорее, «Лев-Четыре»! — закричал пилот «Эпсилон-39». — Нас опять обстреляли!

«Лев-4» ничего не ответил. Проходили секунды, и Захариил вдруг осознал, что в помещении установилась тишина. Наконец передатчик снова заработал:

— Говорит «Лев-Четыре». Цель уничтожена. Повторяю, цель уничтожена. «Эпсилон-Три-Девять», путь свободен.

И Егеря, и помощники командиров Легиона облегченно вздохнули. В таких обстоятельствах любая, даже самая малая победа имела огромное значение. Присутствующие в зале Астартес восприняли новость со свойственной им невозмутимостью и продолжили работу. Захариил, вздохнув, повернулся к Лютеру.

— Мятежники становятся все смелее, — заметил он. — Это уже третья попытка за последние двенадцать часов.

Правитель Калибана задумчиво нахмурился:

— Необходимо отодвинуть периметр еще километров на пять и увеличить количество мобильных патрулей. Рано или поздно они поймут, что лазпушки на автомобилях слишком легко обнаружить, и тогда перейдут на переносные орудия, что сделает нашу работу значительно тяжелее.

Захариил кивнул. До сих пор им везло. За последние две недели было сбито два шаттла, но ни один из больших грузовых кораблей серьезно не пострадал. Ясно, что бунтовщики намеревались полностью блокировать транспортное сообщение между Альдуруком и грузовыми кораблями, стоявшими на орбите Калибана, но Лютер приказывал продолжать процесс, несмотря на все более громкие протесты гражданских пилотов, перевозящих грузы. Захариила больше тревожило то обстоятельство, что взамен отправляемых на орбиту грузов ничего не поступало.

— У нас есть четыре отряда Егерей, заканчивающих подготовку, они вполне способны взять на себя патрулирование, — предложил библиарий. — Эти подразделения хоть сейчас можно отправлять на охрану периметра.

— А как насчет пехотных полков? — спросил Лютер.

Захариил покачал головой:

— Все прошедшие боевую подготовку подразделения уже отосланы. Сейчас наблюдается нехватка даже среди Егерей. — Он немного помолчал. — Есть еще целая рота Скаутов, готовых к боевым действиям, брат. Мы могли бы направить их в парные патрули вокруг Альдурука, и пусть они вместо тренировок выслеживают вооруженные группы мятежников.

Лютер некоторое время помолчал.

— Если интенсивность атак бунтовщиков еще возрастет, я подумаю над этим предложением.

— Хорошо, — ответил Захариил.

Он старался сдерживать раздражение. Волнения и так овладели всем Калибаном за последние две недели, а Темные Ангелы все еще не выходили за пределы Альдурука. Он не понимал нежелание Лютера привлечь воинов Легиона и предпочитал думать, что правитель Калибана придерживает их в качестве резерва для быстрого и решительного удара по бунтовщикам.

В противном случае оставалось предполагать только измену самого Лютера, а это было слишком ужасно, чтобы хоть на мгновение допустить такую мысль.

Отряд Немиила бегом двинулся по узкой улочке к месту приземления капсулы «Эхо-4», каждую минуту ожидая новой встречи с войсками мятежников. Бунтовщики уже начали отвечать на возникшую в их рядах опасность, и звуки перестрелки между Астартес и отрядами врагов становились все интенсивнее. Немиил постоянно слышал рев автоматических орудий, а время от времени к нему примешивались еще и глухие удары танковой пушки.

— На следующем углу сворачивайте на юг! — крикнул он ведущим воинам. — «Эхо-Четыре» должны быть метрах в четырехстах по боковой улице и немного слева.

— Принято, — откликнулся брат Юнг, один из возглавлявших движение Астартес.

Немиил увидел, как они оба добежали до угла и остановились, прижавшись спиной к обгоревшей стене здания и держа болтеры наперевес. Потом один из них — брат Корт, решил Немиил, — наклонился и выглянул из-за угла.

Немиил услышал грохот пушечного выстрела, и на его глазах угол здания, где стояли воины, в одно мгновение рассыпался. Фигуры Астартес исчезли в вихре разбитого камня и бетона. Огромное облако пыли и дыма накрыло весь перекресток и покатилось навстречу остальному отряду.

Астартес рефлекторно бросились в укрытия — за груды обломков и в ниши домов. Немиил, сверившись с дисплеем в шлеме, увидел, что символ брата Корта из зеленого стал янтарно-желтым. Он был ранен, возможно серьезно, но оставался в сознании. Основной удар, похоже, приняла на себя стена здания.

Меньше чем через минуту из облака дыма появился брат Юнг в ставших коричневыми от пыли доспехах. Он наполовину нес, наполовину тащил за собой брата Корта. Немиил, выскочив из укрытия, бросился навстречу и помог Юнгу усадить раненого на уцелевшее крыльцо соседнего дома.

Корт, подняв руку, стал возиться с замками шлема. Одна сторона керамитового шлема сильно пострадала — правая линза была разбита, и от темени до затылка протянулась трещина. Юнг наклонился и помог Астартес освободить голову.

— Статус? — спросил Немиил.

Брат Корт швырнул разбитый шлем через улицу. С правой стороны его лица почти полностью была сорвана кожа, а местами и мышцы, так что обнажилась кость. Правый глаз был залит кровью, но рана быстро затягивалась благодаря ускоренной способности к исцелению, свойственной всем Астартес.

— Один боевой танк и четыре бэтээра в трехстах метрах к югу, — произнес он охрипшим от боли голосом.

— Я спрашивал о твоей голове, брат.

Корт изумленно посмотрел на брата-искупителя и моргнул здоровым глазом.

— Ах, это, — рассеянно протянул он. — Нормально. Кто-нибудь видел, что стало с моим болтером?

— Вот он, — лаконично ответил брат Юнг, протягивая запыленное оружие Корта.

Лицо раненого воина прояснилось.

— Огромное тебе спасибо, брат! — воскликнул он. — Если бы я его потерял, сержант Коль содрал бы с меня шкуру.

— Это верно, — проворчал Коль, присаживаясь на корточки рядом с Немиилом. — Похоже, что в случае с «Эхо-Четыре» мятежники нас обошли, — сказал он брату-искупителю. — Возможно, мы пришли слишком поздно.

— Или как раз вовремя, — возразил Немиил. — Три сотни метров — слишком большая дистанция для точного попадания из мелтагана. Надо подобраться ближе. — Он оглянулся на улицу, по которой они пришли, отыскивая проулок, чтобы выйти к вражеской позиции с фланга, но ничего не обнаружил. — Придется срезать путь сквозь здания, — решил он. — Сержант, ты и Аскелон будете прокладывать дорогу.

Коль кивнул и жестом подозвал к себе технодесантника. Немиил помог Корту подняться, и они вслед за сержантом направились к дверному проему частично разрушенного дома.

Им потребовалось не меньше десяти минут, чтобы добраться до противоположного края здания. Порой Колю и Аскелону приходилось расчищать дорогу и поддерживать балки перекрытия, чтобы отряд мог пройти, не рискуя попасть под обрушение. Астартес вышли наружу через широкое окно, пересекли заваленный мусором узкий проход и на противоположной стороне вошли в следующую оболочку, оставшуюся от жилого дома.

Это здание обвалилось почти полностью, так что Астартес, чтобы его пересечь, пришлось преодолевать груды битого камня и бетона. Немиил уже слышал гул моторов и отдаленные звуки отрывистых команд.

Они добрались до очередной кучи обломков и притаились. Коль, Аскелон и подошедший к ним Немиил поднялись на самый верх и стали осматриваться. К этому времени их доспехи настолько запылились, что на фоне мусора Астартес было почти не видно.

Немиил разглядывал вражескую позицию через высокий оконный проем без рам в углу здания. В самом центре перекрестка стоял танк, окутанный плотными клубами выхлопных газов. Позади него без какого бы то ни было порядка расположились четыре БТРа; их аппарели были опущены, а солдаты попрятались в укрытия на обеих сторонах улицы. На противоположной стороне перекрестка виднелось разрушенное здание с огромной рваной пробоиной в стене под самой крышей. Из бреши вырывались жадные языки пламени.

— Мы отыскали «Эхо-Четыре», — объявил по вокс-связи Немиил. — Вард, заряжай! Всем остальным приготовиться к движению.

Брат Вард поднялся на гребень холма из обломков и пристроил мелтаган на край оконного проема. С оружием наготове стали подниматься остальные воины.

Астартес вопросительно оглянулся, и Немиил кивнул:

— Огонь!

Заряд раскаленного воздуха со свистом вырвался из оружия, и снаряд ударил по танку чуть ниже топливных баков. Горящие осколки брони и фрагменты гусениц, вращаясь, полетели в разные стороны. Немиил стремительно распрямился.

— Верность и честь! — воскликнул искупитель. — Вперед!

Темные Ангелы с криками сбежали с груды обломков и, стреляя на ходу, выскочили из оконных проемов. Мятежники, чья легкая броня не могла устоять против болтерной стрельбы, залегли, но те, кто выжил, немедленно ответили огнем. Заряды лазганов прожужжали в воздухе и частым треском прокатились по стенам домов.

Немиил выбежал на улицу, направляясь прямо к стоящим БТРам. «Черепахи» уже разворачивали башни своих орудий, но Астартес был слишком близко, чтобы они могли поразить его своими снарядами. Залпы лазеров обжигали его раскаленными вихрями, и Немиил, выхватив болт-пистолет, выстрелил дважды и обезвредил мятежника, притаившегося в дверном проеме чуть дальше по улице.

— Пересечь открытое пространство! — скомандовал он по отрядной вокс-связи. — Направляемся к зданию на противоположной стороне. «Эхо-Четыре» приземлились там.

Немиил уже миновал горящий танк. Аскелон и Коль, не отставая от него ни на шаг, на бегу обменивались выстрелами с бунтовщиками. Пробегая мимо БТРов, сержант по пути забросил осколочные гранаты в пассажирские отсеки оказавшихся рядом машин. Вард прицелился и, не останавливаясь, подбил стоявший чуть поодаль БТР. Болт ударил в корпус выше переднего колеса и легко пробил броню, вызвав мощный взрыв.

Всего через несколько секунд Немиил пересек перекресток, но вдруг попал под огонь сразу с трех точек. Еще одна группа мятежников залегла вокруг здания, куда попала десантная капсула, и теперь они в упор расстреливали приближающегося Астартес. Первый лазерный заряд попал точно в грудь, второй — в левый наплечник, но керамитовая броня погасила большую часть ударов. В Аскелона выстрелили сразу несколько раз подряд, однако его искусно украшенные доспехи, изготовленные мастерами Марса, легко выдержали прямые попадания лазеров.

Справа от Немиила сержант Коль застрелил одного из мятежников из болт-пистолета, а второго пронзил силовым мечом. С левой стороны Немиил заметил сержанта бунтовщиков, поспешно менявшего батареи лазерного пистолета, дважды выстрелил в него, а затем ринулся вперед, поражая остальных врагов яростными ударами Крозиуса Аквилум. Лазерный импульс вырвался из зиявшего дверного проема здания и ударил ему в живот; вероятно, луч попал в слабое место между пластинами брони, и Немиил ощутил резкую боль, но значительную часть энергии керамит все же принял на себя.

Немиил с громким боевым кличем устремился внутрь здания, оставляя уцелевших противников своим собратьям. Он оказался посреди обгоревшего здания; крыша и внутренние перегородки жилого дома упали уже давно, и остались только лишь наружные стены. В углу здания, как раз напротив входа, лежала десантная капсула «Эхо-4». Спускаемый аппарат ударился в стену под углом примерно сорок пять градусов и зарылся носом в груду обломков. Ни один из трапов капсулы не смог опуститься наружу, и вся команда оказалась запертой внутри.

В полутемном помещении мелькали едва различимые фигуры мятежников, осыпавших Немиила выстрелами из лазганов и болт-пистолетов. Один болт задел левое бедро, два других угодили в грудь, на дисплее шлема появились желтые предупредительные значки, но силовая броня еще полностью выполняла защитные функции. Немиил продолжал пробираться к капсуле, неутомимо карабкаясь вверх по осыпающейся куче строительного мусора. Болт-пистолет в его руке почти непрерывно гремел выстрелами, поражая мятежников одного за другим, едва они высовывались из-за своих укрытий или пытались сменить позицию, чтобы обойти его с фланга.

Он взобрался почти на самый верх и до капсулы оставалось не больше десятка метров, когда заметил внизу слева энергетическую вспышку. Немиил инстинктивно рванулся вправо и резко опустил Крозиус, чтобы блокировать удар, и это движение спасло ему ногу. Но силовой меч лейтенанта бунтовщиков все же врезался в его лодыжку и заставил покачнуться. Боль вспыхнула с такой силой, что он едва не задохнулся. Даже при помощи аутогипнотических упражнений такая рана грозила вызвать шок. Но силовая броня отреагировала на повреждение и немедленно компенсировала потерю мускульной силы псевдомышцами, сковав часть ноги керамическим панцирем. Потеряв равновесие, Немиил скатился с груды обломков, прямиком в небольшую группу противников.

Мятежники обступили его со всех сторон и принялись обстреливать из лазерных пистолетов. Заряды поразили голову, плечи и грудь. Силовой доспех еще выдерживал натиск, но тревожные пиктограммы на ретинальном дисплее стали менять желтый цвет на красный. И за спиной опять послышалось отчетливое потрескивание силового меча — лейтенант мятежников приближался к Немиилу.

Немиил сумел задержаться только у основания груды, зацепившись за металлическую арматуру, и сразу же рванулся в сторону от настигавшего удара противника. Летящий в грудь силовой меч удалось отбить взмахом жезла. Лейтенант, яростно вскрикнув, отдернул оружие, готовясь к новому удару, но Немиил уложил его выстрелом в сердце.

Из-за спины погибшего лейтенанта выскочил солдат и попытался вонзить штык в горло Немиилу. Искупитель отбил оружие жезлом, а второй рукой нанес смертельный удар противнику сбоку по голове. В этот момент наверх поднялся брат-сержант Коль и открыл огонь из своего болт-пистолета, уничтожив ближайших противников. Остатки мятежников скрылись за лежащими в дальнем углу бетонными плитами.

Коль бросил меч в ножны и кивнул Немиилу.

— Как ты, брат? — спросил он, протягивая руку.

Немиил нетерпеливо отмахнулся.

— Я в полном порядке, — ответил он и быстро вскочил на ноги.

Только он собрался спросить, где брат Аскелон, как технодесантник, поднявшись на груду мусора, быстро направился в их сторону. Он почти не обратил внимания на Немиила, полностью поглощенный осмотром упавшей капсулы.

Аскелон показал на небольшой кратер, вырытый в нескольких метрах от того места, где они стояли. Четыре дисковые мелта-бомбы были уже аккуратно распакованы и уложены на небольшом куске облицовки.

— Я же говорил, что мы как раз вовремя, — заметил Аскелон, многозначительно поглядывая на Коля.

— Знаешь, что я тебе на это скажу, брат Аскелон? — заговорил сержант.

Но остальная часть его ответа потонула в грохоте взрыва: стоявший снаружи танк выстрелил из пушки по зданию. Снаряд раздробил десятиметровую секцию стены, осыпав Астартес градом камней и металлической арматуры. Когда тучи пыли рассеялись, Немиил выглянул в пробитую брешь и увидел, что танк стоит на том же самом месте, где его настиг выстрел Марфеса. Мелта-заряд уничтожил двигатель машины, но экипаж остался цел.

— Марфес! — крикнул искупитель в вокс.

— Я все понял, брат, все понял, — откликнулся Марфес. — Я со второй половиной отряда в южном углу здания. Дай мне одну минуту, чтобы добраться до подходящей позиции.

— У нас ее может и не быть! — крикнул в ответ Немиил.

Но он беспокоился не о себе и своем отряде — упавшая капсула представляла куда более заманчивую цель.

— Аскелон, мы должны открыть капсулу, — сказал он.

Технодесантник кивнул.

— Надо выровнять ее как можно быстрее, чтобы освободить трапы, — предложил он. Затем его взгляд остановился на мелта-бомбах. — Помогите-ка мне, — бросил он и подобрал два из четырех дисков.

Немиил и Коль взяли каждый по бомбе и вслед за Аскелоном пошли к куче. Технодесантник внимательно осмотрелся, затем активировал свою серворуку и начал выкапывать ямки под наклонившейся капсулой.

— Ты же не успеешь ее откопать! — рявкнул Коль.

— А я и не собираюсь, брат, — невозмутимо отозвался Аскелон.

Он взял один из зарядов, включил таймер, положил в яму, а затем быстро занялся второй бомбой.

Немиил услышал вой сервомеханики: танковое орудие разворачивалось для очередного выстрела. Но в следующее мгновение просвистела струя перегретого воздуха, и справа по танку ударил мелта-снаряд. Взрыв потряс всю улицу, но, когда дым рассеялся, Немиил понял, что Марфес стрелял со слишком далекого расстояния и заряд не пробил броню танка. Удар, вероятно, оглушил находившийся внутри экипаж, но это продлится всего несколько секунд.

Аскелон выхватил бомбу из рук Немиила.

— А теперь я на вашем месте поискал бы себе надежное укрытие, — сказал он после того, как включил таймер и закопал последний заряд.

Трое Астартес бросились прочь от капсулы и остановились лишь у подножия груды обломков. Едва они успели присесть на корточки, как все четыре бомбы, строго по очереди, взорвались.

Удары следовали так часто, что взрыв прозвучал единым непрерывным ревом. Из-под десантной капсулы, направленные точно рассчитанными взрывами бомб, брызнули оплавленные камни и горящая земля. Одним ударом Аскелон удалил из-под застрявшего аппарата около десяти кубометров строительного мусора. Задранный конец десантной капсулы сначала медленно, а потом все быстрее начал опускаться, пока не упал с глухим металлическим лязгом. Одним боком капсула задела за угол здания, и по стенам с пугающей быстротой побежали трещины.

Уже через миг Немиил услышал стук отстегиваемых зажимов, затем натужный вой сервомеханизмов, и все четыре трапа благополучно опустились. Из капсулы «Эхо-4» вышел ее единственный пассажир.

Огромная фигура, появившаяся в проеме люка, отдаленно напоминала человеческую: с парой чрезвычайно крепких и толстых ног и парой оружейных конечностей вместо рук, соединенных с гигантским бочкообразным корпусом. Сенсорная надстройка, по форме похожая на голову в шлеме, поворачивалась направо и налево над бронированным воротом, начинавшимся чуть выше центра туловища. В общем, незнакомец походил на массивного горбатого гиганта в черной матовой керамитовой броне. На обоих плечах великана красовались крылатые мечи, символизирующие Первый Легион, а под ними покачивались многочисленные боевые награды дредноута. Искусные Механикум поместили чуть ниже головы гиганта позолоченный орнамент, в котором читалось его имя: Тит.

Взвыв сервомоторами, брат Тит покинул десантную капсулу как раз в тот момент, когда снова выстрелило танковое орудие. Снаряд попал в корпус машины, где секунду назад находился дредноут, и расколол ее пополам.

Раскаленные докрасна осколки металла отскакивали от корпуса брата Тита, словно дождевые капли. Дредноут в три шага пересек трап и, не снижая скорости на грудах мусора, устремился к танку бунтовщиков. Башенное орудие развернулось вправо, нацеливаясь на приближавшуюся военную машину, а экипаж отчаянно спешил загрузить следующий снаряд.

Брат Тит был вооружен по стандартному для дредноутов образцу. Вместо правой руки у него имелась крупнокалиберная многоствольная пушка, способная выстреливать длинные очереди снарядов, смертельно опасных для солдат и легких транспортных средств, но не способных пробить броню линейного танка. Зато левая конечность Тита заканчивалась мощной четырехпалой кистью, на которой, как на силовом кулаке Астартес, потрескивали голубоватые искры. На глазах Немиила и его боевых братьев дредноут выскочил из здания через пробитую брешь и с размаху опустил свой кулак точно на орудийную башню танка. Пластины брони смялись, словно консервная банка; сверкнула ослепительная искра, последовал взрыв, и корпус башни раскололся. Из трещин тотчас рванулись языки пламени.

Немиил в восторге тряхнул головой.

— Брат-сержант Коль, собирай отряд, — приказал он и, хромая, покинул здание.

Благодаря инъекциям болеутоляющих препаратов и способности Астартес к ускоренному исцелению боль в ноге быстро затихала. Немиил подключился к командной сети.

— Командующий Ламнос, говорит отряд «Альфа-Шесть», — доложил он. — Мы добрались до «Эхо-Четыре» и освободили брата Тита. На данный момент вокруг нас нет никаких противников. Жду дальнейших указаний.

— Отличная работа, «Альфа-Шесть», — откликнулся Ламнос. — Тит был единственным, кто не доложил о приземлении. Остальные группы десанта ведут бои с мятежниками вдоль железной дороги, и мы получили известие, что передовые части Танагранских Драгун пробиваются в южном направлении, чтобы соединиться с нами. — Возникла короткая пауза, пока Ламнос консультировался с командирами других отрядов. — Вражеские группы еще функционируют в районе входа в комплекс главной кузницы, примерно в километре от вас к юго-востоку. Берите брата Тита и уничтожьте противника.

— Есть, — ответил Немиил. — «Альфа-Шесть» конец связи.

Искупитель подошел к Колю и Аскелону, стоявшим в тени брата Тита. Аскелон восхищенно разглядывал могучую фигуру дредноута; Коль, задрав голову, смотрел на сенсорную надстройку брата Тита и как будто разговаривал. Немиил предположил, что они общались по личному каналу связи. Дредноутов в Легионе было не так уж и много; поскольку для управления этой машиной требовался человеческий разум, возможность продолжить службу Императору таким образом предоставлялась только тяжело раненным Астартес. Обычно это были воины, проявившие необычайный героизм в сражениях и морально устойчивые, чтобы выдержать пожизненное заключение в саркофаг дредноута. Неудивительно, что собратья по оружию относились к ним с величайшим уважением.

Голова Тита слегка повернулась навстречу приближавшемуся Немиилу.

— Благодарю твое отделение, брат-искупитель, — заговорил на частоте отрядного канала брат Тит. Его низкий мощный голос был чисто механическим и лишенным всяческих эмоций. — Командующий Ламнос временно откомандировал меня в твой отряд. Какова наша цель?

— Бунтовщики овладели южными воротами кузнечного комплекса, — ответил Немиил, кивком указав на юго-восток. — Нам предстоит выбить их оттуда.

Захариил и его воины добрались до окраин объекта к вечеру, когда над башнями «Сигма-Пять-Один-Семь» висели плотные серые тучи, поглощавшие лучи вечернего солнца и погружавшие во тьму большую часть перерабатывающего завода.

Они подъехали по основной подъездной дороге к главным воротам комплекса, сопровождаемые лязгом гусениц и клубами черного маслянистого дыма от мощного двигателя «Лэнд Рейдера». Захариил, сидевший вместе со всеми в пассажирском отсеке танка, переключил тактический дисплей со светового режима на инфракрасный. Размытые очертания основных зданий завода и просевных башен мгновенно превратились в четкие силуэты, отлично видные на фоне зеленой земли, с яркими белыми пятнами, отмечавшими расположение раскаленных химических огней. Пристально вглядевшись в экран, Захариил рассмотрел слабо светящийся белый ореол в центре завода; насколько он понял, изучив схему, это, вероятно, было тепло, излучаемое силовыми установками десяти транспортных «Кондоров» сил быстрого реагирования. Согласно плану завода в центре имелась просторная посадочная площадка, где приземлялись тяжелые грузовые самолеты. Именно здесь мог совершить посадку прибывший отряд, не опасаясь обстрела со стороны мятежников.

Однако, насколько мог судить Захариил, тут не было никаких войск мятежников. Темные предгорья, расчищенные имперскими машинами до голых скал, оставались пустынными и безмолвными. Что еще более странно, отсутствовали малейшие признаки нападения: не было ни проломов в высоких стенах заводского периметра, ни тепловых следов на стенах зданий от выстрелов из ружей и легких артиллерийских орудий. Брат-библиарий все больше склонялся к мысли, что угроза, нависшая над заводом, была не внешней, а внутренней. Во время недолгого перелета из Альдурука он успел изучить все имевшиеся материалы по этому объекту и обнаружил, что технологическая команда, работавшая на «Сигма-Пять-Один-Семь», состояла из двадцати пяти специалистов с Терры и сотни калибанских рабочих. Могли ли бунтовщики проникнуть в их число? Захариил считал это вполне возможным. И тогда не составило бы никакого труда доставить на территорию завода оружие и припрятать его до подходящего момента. А потом, пользуясь эффектом неожиданности, эти мятежники могли легко справиться с группой инженеров и устроить засаду для имперских солдат.

Захариил отлично представлял, как все это можно было осуществить. Он только не мог понять зачем. Нападение подобного рода не вписывалось в схему обычной тактики бунтовщиков, и огромные затраты людских ресурсов и оружия вряд ли стоили незначительного объекта, расположенного вдали от крупных населенных центров. До сих пор повстанцы довольно эффективно подрывали индустриальную мощь планеты, организовывая волнения в городах и совершая кратковременные набеги небольшими партизанскими группами. Кроме того, этот завод еще не был введен в действие; Захариил мог не задумываясь назвать десятки других, более достойных внимания мятежников целей. В создавшейся ситуации было слишком много непонятного, и Захариил не собирался возвращаться в Альдурук, пока не отыщет ответы на все вопросы.

В наушниках послышался голос водителя «Лэнд Рейдера».

— Приближаемся к главным воротам завода, — доложил он. — Какие будут приказания?

— Увеличь скорость, — ответил Захариил. — Следуй по главному подъездному пути вплоть до посадочной площадки.

В ответ раздался усилившийся рев двигателя танка, и Астартес в пассажирском отсеке невольно качнулись на скамьях, когда машина рванула вперед. Десантный танк с размаху врезался в закрытые заводские ворота и без труда снес обе створки. Захариил услышал лишь слабый удар и скрежет металлических рам под гусеницами «Лэнд Рейдера», но не заметил, чтобы скорость хоть чуть-чуть уменьшилась. На главном подъездном пути он переключился на канал связи с командованием и приступил к докладу:

— «Серафим», говорит «Ангел-Шесть». Мы прибыли на объект «Альфа» и приступаем к обеспечению безопасности объекта.

Ответ последовал мгновенно. Захариил с удивлением отметил, что на связи был не дежурный офицер, а сам Лютер.

— Мы слышим тебя, «Ангел-Шесть». Есть какие-то следы гарнизона и сил быстрого реагирования?

— Нет, — ответил Захариил. — И никаких следов борьбы тоже не обнаружено. Надеюсь, что узнаю больше, когда доберусь до взлетно-посадочной площадки.

— Понятно, — сказал Лютер. — Подразделение «Палаш» находится поблизости на случай, если вам потребуется поддержка. «Ангел-Шесть», все время оставайся на связи.

Библиарий повернул диск настройки, и на тактическом дисплее появилась карта района Северной Чащи. Зеленый ромбик, обозначавший транспортный корабль, доставивший «Лэнд Рейдер» из Альдурука, был виден в самом южном углу. На северо-западе от объекта появился красный шеврон, перемещавшийся по широкой дуге между «Сигма-Пять-Один-Семь» и недавно построенным городом в самом центре Северной Чащи. Алфавитно-цифровой код под мерцающим шевроном подсказал Захариилу, что звено «Палаш» состоит из трех «Грозовых птиц», оборудованных полным набором вооружений класса «земля — воздух». Лютер предоставил в его распоряжение достаточно огневой силы, чтобы уничтожить любой отряд бунтовщиков. Но больше, чем «Грозовым птицам», Захариил был рад поддержке самого Лютера.

— Все понял, «Серафим», — ответил он. — Буду держать тебя в курсе.

Захариил снова переключил экран в режим обзора и нагнулся за лежавшим на полу шлемом.

— Мы приближаемся к границе объекта, — сказал он, повышая голос, чтобы перекричать гул мотора. — Приготовиться к высадке. Брат Аттий, займись орудийной башней.

Ветераны Астартес молча застегнули шлемы и проверили оружие. Сидевший напротив Захариила магистр ордена Астелян приготовил болт-пистолет и силовой меч. Брат Астелян одним из первых вызвался принять участие в патрулировании объекта. Впрочем, после почти полувека пребывания в гарнизоне каждый из Астартес Лютера был рад активным действиям, и Захариил охотно включил Астеляна в число участников операции.

В дальнем углу пассажирского отсека брат Аттий поднялся со скамьи и пробрался по узкому проходу между своими товарищами к кабине. Аттий одновременно с Захариилом и Немиилом стал кандидатом Ордена и из-за своего беспокойного, чересчур любознательного нрава в молодости хлебнул немало огорчений. Но все переменилось на Сароше, когда ядовитая слюна чужеродного монстра расплавила его шлем. К счастью, Аттий остался в живых, но апотекарии Легиона так и не смогли до конца излечить пораженные едкой жидкостью ткани и в конце концов были вынуждены удалить почти все мышцы с его головы, заменив их пластинами полированной стали, так что лицо превратилось в сверкающую маску. Аттий лечился больше года, а после этого присоединился к отряду Астеляна, где новички откровенно его боялись. После возвращения на Калибан Захариил почти не разговаривал с Аттием, да и сам Аттий почти ни с кем не общался, если этого не требовали занятия.

Захариил наблюдал, как Аттий, пройдя мимо него, взялся за рычаги управления турельного штурмболтера. Сервомоторы, негромко взвыв, приподняли орудие, и дуло повернулось, словно осматривая здания по мере продвижения танка вглубь заводского комплекса. «Лэнд Рейдер», снабженный массивной броней, был практически неуязвим для любого оружия, кроме самых тяжелых противотанковых пушек, но на ограниченном пространстве завода мятежники с мелта-бомбами или, что еще хуже, с мелтаганами могли представлять серьезную угрозу.

В следующие несколько минут ничего не оставалось, кроме как ждать. Захариил, протянув руку, отстегнул висевший на перегородке жезл и обеими руками обхватил холодную адамантиевую рукоятку. Этот жезл был одновременно и оружием, и средоточием психических способностей библиария, и Захариил воспользовался свободной минутой, чтобы помедитировать, как его учил брат Израфаил. После того как Захариил подключил кристаллическую сетку психической защиты, встроенную в его броню, он начал с нескольких глубоких вдохов и выдохов. Сетка, установленная в металлической оболочке, поднимающейся со спины и частично закрывающей обритый наголо череп, защищала его мозг от смертоносной энергии варпа. Без нее каждый раз, когда Захариил прибегал в сражении к психическим силам, ему угрожало безумие или нечто еще более страшное.

Он собрался с мыслями, сосредоточился на жезле, и соединительные кабели между решеткой и черепом стали понемногу нагреваться. Только убедившись, что защита действует, Захариил переключил свое внимание с жезла на потоки энергии, окружавшие «Сигма-Пять-Один-Семь».

Потрясение пронзило его холодом ледяной бури. Захариил ощутил покалывание по всему телу, мускулы напряглись, а в голове пронзительно завыл злобный леденящий ветер. Кристаллическая сетка над его головой нагрелась, противодействуя психическому воздействию. Чувство было похоже на то, что он испытал в Альдуруке, но намного сильнее и яростнее. Что еще хуже, в этом вихре библиарий ощущал враждебность — зло, которое пыталось проникнуть в его душу.

Психический шторм заставил Захариила содрогнуться. Зажмурив глаза, он как можно быстрее постарался снова сосредоточиться, но чуждое влияние не отпускало его, опутывая, словно липкими щупальцами. В какой-то ужасный миг ему показалось, что психическая энергия обладает собственным разумом, и это напомнило ему о кошмарном злоключении, пережитом на Сароше.

Казалось, прошла целая вечность, пока он смог освободиться от злобной напасти. Вихрь отпустил его, оставив в состоянии глубочайшего потрясения.

— С тобой ничего не случилось, брат?

Захариил, подняв голову, увидел перед собой озадаченное лицо Астеляна. Он кивнул и перевел дыхание.

— Все в порядке, — ответил Захариил. — Я просто задумался.

Магистр ордена приподнял темную бровь.

— Должно быть, тяжелые это были думы, — заметил он. — Я отсюда вижу, как у тебя на виске бьется пульс.

Захариил не знал, что сказать. Стоит ли делиться своими переживаниями? Имеет ли это значение для Астеляна и всего отряда? Подобную ситуацию не предусматривал ни один тренировочный сценарий. Но принять решение ему так и не удалось, поскольку в интеркоме послышался голос водителя танка:

— Мы прибыли на центральную взлетно-посадочную площадку. В ста пятидесяти метрах от нас в наземном строю стоят десять «Кондоров».

Библиарий оставил свои тревоги и вопросы на более подходящий момент. В чем он был точно уверен, так это в том, что сомнения во время боя всегда приводят к фатальному исходу.

— Останавливаемся и высаживаемся! — скомандовал он. Вскочив со скамьи, он выхватил из кобуры болт-пистолет и повернулся к отряду. — Тактический порядок «Дельта»! Все контакты считаются враждебными, пока не будет доказано обратное! — Он поднял свой посох и только сейчас заметил, что на металлическом ободке появился налет изморози. — Верность и честь!

«Лэнд Рейдер», лязгнув гусеницами, остановился, послышалось шипение гидравлических приводов, и передний трап медленно опустился. Астелян поднялся и активировал энергетический меч.

— За Лютера! — крикнул он своим людям.

Темные Ангелы дружно повторили его клич. Захариил даже не успел удивиться странному призыву магистра ордена; он уже бежал вниз по трапу, и золотой орел на его жезле сиял, словно магический талисман.

Посадочная площадка представляла собой огромное темно-серое поле пермабетона, ограниченное с трех сторон многоэтажными зданиями перерабатывающих цехов и складов. Над зданиями возвышались круглые сортировочные башни с яркими красными фонарями, расположенными через каждые десять метров. Они отбрасывали на площадку длинные мрачные тени, пересекавшие безмолвный строй «Кондоров».

Захариил, осматриваясь в поисках вероятных целей и держа наготове болт-пистолет, устремился через площадку, и весь отряд веером рассыпался вокруг него.

Трапы транспортных самолетов были опущены, и почти везде, насколько мог видеть Захариил, были открыты технологические люки, но больше никаких признаков активности заметно не было.

От угрожающей тишины, повисшей над посадочной площадкой заводского комплекса, у библиария закололо в висках. Он оглянулся на одного из воинов отряда, который поспешно сканировал местность при помощи переносного ауспика.

— Есть что-нибудь? — спросил Захариил.

— Никакого движения. Никаких признаков жизни, — ответил Астартес. — Имеются остаточные признаки теплового излучения от двигателей транспортов, но это все.

Захариил настороженно прищурился. Это явно было не все: он заметил напряженную позу Астартес и неуверенность в его голосе. Здесь присутствовало нечто еще, нечто невидимое и незаметное для самых чувствительных приборов. Такое ощущение было у него много лет назад, когда он углубился в девственную чащу в поисках последнего калибанского льва.

Захариил понял, что это место таит в себе угрозу. Воздух стал тяжелым от растворенной в нем злобы и медленно распространяющейся ненависти, нацелившейся на их души.

Его охватило жуткое ощущение дежавю. Захариил поднял голову и поверх зданий, поверх высоких башен осмотрел горизонт в поисках знакомых примет. Изучив изломанную линию горного хребта, прилегавшего к Северной Чаще, он вдруг понял, что находится неподалеку от того места, где несколько десятков лет назад сражался с чудовищем. Огромные кривые деревья давно срубили, и самого леса не было и в помине, но аура этого места еще сохранилась.

— Не так уж далеко отсюда, — послышался рядом с ним чей-то глухой голос.

Захариил резко повернулся. Всего в паре метров от него стоял Аттий, на безжизненной маске его лица равнодушно блестели аугметические линзы.

— О чем ты, брат? — поинтересовался Захариил.

— О замке, — пояснил Аттий.

Голос, вылетавший из-под небольшой серебряной сетки аппарата вокса, вживленного в его гортань, не выражал никаких эмоций. Аттий поднял меч и кончиком клинка показал на северо-восток:

— Крепость рыцарей Волка стояла там, всего в нескольких километрах отсюда. Помнишь?

Захариил проследил за направлением меча и уставился в сгущавшиеся сумерки. Все верно. Он быстро отыскал далекий силуэт горы под названием Волчья Голова, давшей имя древнему рыцарскому братству. Эти воины остались единственными, кто не откликнулся на призыв Джонсона уничтожить чудовищ, терроризирующих обитателей Калибана, и впоследствии их враждебность привела к открытому столкновению. Он помнил ту страшную атаку на крепость, словно она произошла только вчера. В тот день он впервые познал истинный вкус военной жестокости.

Самое ужасное произошло уже после того, как рыцари Ордена Льва взяли приступом наружные стены и ворвались в крепость. Весь внутренний двор замка оказался уставлен клетками, в большинстве которых содержались великие звери. Захариил и его собратья ужаснулись, узнав, что рыцари Волка собирали опасных хищников Калибана и охраняли их от воинов Джонсона. Примарх так разъярился, что приказал разрушить замок, не оставив камня на камне, чтобы уничтожить все следы мятежных рыцарей.

Кроме библиотеки. Захариил вспомнил, что библиотека рыцарей-отступников была огромной, больше, чем в Альдуруке, и в ней хранились тысячи древнейших томов и свитков. К всеобщему удивлению, Джонсон приказал составить подробный каталог книгохранилища, а затем все его содержимое перевезти в подземелья Альдурука. Никто не догадывался, зачем ему это понадобилось, и о дальнейшей судьбе книг Захариил не имел ни малейшего представления.

Северная Чаща всегда была самой древней, самой дикой и самой опасной местностью на Калибане. Теперь почти весь лес был сведен, но неужели сохранились остатки той старинной злобы и угрозы?

Размышления Захариила прервал голос Астеляна.

— Брат, твой вокс-передатчик работает? — спросил он и кивнул в сторону «Лэнд Рейдера». — Я пытался связаться с экипажем, но никто не отвечает.

Захариил с тревогой обернулся в сторону танка и включил свой передатчик:

— «Рейдер-Два-Один», ответьте.

Ничего. Ни помех, ни треска статики. Мертвая тишина.

Едва Захариил успел шагнуть в сторону танка, как открылась крышка люка водительского отсека и оттуда высунулась голова в шлеме.

— Мы целую минуту пытались вас вызвать! — крикнул водитель сквозь гул двигателя. — Наверное, наш вокс-передатчик перестал работать.

Захариил, нахмурившись, попытался связаться с Лютером. Орбитальные антенны связи и мощный передатчик Альдурука должны были без труда донести сигнал, но ответом на его вызов вновь была полная тишина. Он знал, что дело не в передатчике и нет никаких признаков того, что передачу глушат. Создавалось впечатление, что все сигналы чем-то поглощались без следа, хотя он даже представить не мог, как такое возможно.

— Связь была нормальной вплоть до заводского периметра, — сказал Астелян, безусловно испытывая такое же беспокойство. — Может, стоит отослать «Лэнд Рейдер» назад, чтобы экипаж обо всем доложил в Альдурук, пока мы осматриваем объект?

Захариил покачал головой. «Лэнд Рейдер» был послан в первую очередь для того, чтобы обеспечить отряду огневую поддержку тяжелой артиллерии и мобильную базу на случай непредвиденной угрозы. Захариил хотел, чтобы танк оставался поблизости до завершения разведывательной операции.

— Закрой все люки и не своди глаз со сканера, — приказал он водителю. — И убери трап до нашего сигнала.

Водитель коротко кивнул и скрылся в машине. Через секунду полукруглый люк захлопнулся над поднятым трапом, а вслед за ним и задвижка люка водительского отсека. Захариил обернулся к Астеляну.

— Возьми двух братьев и проверь, нет ли чего интересного в помещении контрольного пульта, — сказал он. — Там, по крайней мере, должны были сохраниться записи о вокс-передачах и рапорты. — Широким взмахом жезла он обвел посадочную площадку. — А мы осмотрим машины и попытаемся выяснить, что произошло с отрядом поддержки.

Астелян в ответ кивнул.

— Иона и Гидеон, за мной! — скомандовал он и в сопровождении двух Астартес быстро направился на противоположный край площадки.

Захариил жестом приказал отряду двигаться вперед.

— Рассредоточиться, — крикнул он, — но при любых обстоятельствах сохранять визуальный контакт! Если обнаружите что-то странное, немедленно докладывать мне.

Темные Ангелы с оружием наперевес двинулись через взлетно-посадочное поле по направлению к ближайшему из «Кондоров». Под ногами захрустел пермабетон. Опустив взгляд, Захариил заметил в покрытии глубокие трещины. То тут, то там из них высовывались наружу черные и коричневые корни деревьев. Леса Калибана не собирались без борьбы уступать территорию машинам Империума. Захариил давно знал, что его домашний мир причислен к классу миров смерти, а подобные планеты практически не поддавались полному покорению. И все же такие значительные разрушения на объекте, возведенном меньше года назад, не могли не вызвать удивления. Пермабетон считался достаточно крепким материалом, чтобы выдерживать натиск стихий в течение нескольких столетий.

К первой машине в ряду они подошли со стороны правого борта. Захариил сразу же увидел, что рубка пилота, расположенная между двумя выступающими воздухозаборниками самолета, пуста. Пока отряд окружал самолет, библиарий обогнул корму. Держа болт-пистолет наготове, он подошел к опущенному трапу и заглянул в освещенный красными лампами пассажирский отсек. Там было совершенно пусто, если не считать стоявшего прямо посредине ящика для инструментов.

— Крышки приборных панелей по правому борту подняты, — доложил Аттий, осматривавший фюзеляж.

Захариил завершил обход самолета и остановился у открытых щитков.

— Датчики сканера и антенны связи… — задумчиво произнес он. — Я думаю, члены экипажа проверяли бортовые системы, чтобы определить причины неполадок с вокс-связью.

— А потом? — спросил Аттий своим бесцветным голосом.

Захариил пожал плечами:

— Не знаю. Нет никаких признаков борьбы. Нет следов обстрела. Можно подумать, что экипаж просто покинул самолет.

— Как на Сароше, — заметил Аттий.

— Нет, на Сарош не похоже, — возразил Захариил. — Население Сароша лишилось разума. Здесь произошло что-то другое.

Аттий ничего не ответил, лишь на его холодной стальной маске блеснули безжизненные, ничего не выражающие глаза.

В тишине раздался быстрый топот. Захариил, обернувшись, увидел бегущего к ним брата Гавриила.

— Астелян говорит, чтобы вы немедленно шли к нему! — еще издали крикнул он. — Мы кое-что обнаружили.

— Как я вижу, Драгуны возвели против мятежников кое-какие укрепления, — проворчал Коль. Немиил с сержантом присели на корточки на углу выгоревшего здания, в двух с половиной сотнях метров от входа в кузнечный комплекс, и осматривали обширную пустошь, заваленную обломками камней и арматуры, еще недавно составлявших часть жилого дома. С этого наблюдательного пункта они могли видеть около полукилометра рельсовых путей и высокие ворота, ведущие в главную кузницу. Открывшаяся перед ними картина не внушала Астартес оптимизма.

В какой-то момент недавнего прошлого гарнизон кузницы счел нужным укрепить вход, и тогда с обеих сторон от ворот были воздвигнуты два бастиона из пермабетона. Наверху установили тяжелые орудия, так что подходы к воротам оказались под перекрестным огнем, а для защиты от бронетехники насыпали земляные валы. Вокруг защитных сооружений на расстоянии двухсот метров снесли все дома, и образовалось открытое пространство, где было совершенно негде спрятаться. Защита объекта была выполнена отлично, и Немиил мог бы только порадоваться, если бы не то обстоятельство, что хозяевами в нем теперь были не Танагранские Драгуны, а бунтовщики.

— Похоже, что Драгуны по крайней мере пытались защищаться, — заметил Немиил. Усиленное зрение Астартес давало возможность так же подробно рассмотреть все детали, как любому обычному человеку, вооруженному биноклем. — Большая часть орудий разбита, а у каждого из бастионов стоит по сгоревшему танку. Наверное, поэтому мятежники предпочли оставить свою технику вдоль рельсов.

Коль саркастически хмыкнул. Чуть поодаль они оба видели четыре «Черепахи» с разбитыми корпусами, из которых торчали короткие дула автоматических орудий.

— Интересно, почему здесь нет еще танков?

— Наверное, их послали в качестве подкрепления на другой участок, — предположил Немиил.

Сержант кивнул.

— Могу поспорить, что эта полянка еще и заминирована, — заявил Коль, указав на просторную площадь перед бастионами.

Брат-искупитель сокрушенно вздохнул:

— Ты прямо настоящий маяк надежды, брат.

— Надежда — это твоя сфера деятельности, — заметил Коль. — А моя задача, кроме всего прочего, уберегать молодых неоперившихся офицеров от минных полей.

— За что все мы тебе премного благодарны, — заявил Немиил.

Вздохнув, он вновь сосредоточился на изучении бастионов. Немиил обнаружил многочисленные признаки интенсивного обстрела бетонных укреплений, но никак не мог понять, каким образом мятежникам удалось овладеть воротами. Не было ни тел погибших, которые могли бы подсказать угол атаки, ни обгоревших корпусов машин, указывающих на мощный штурм с использованием бронетехники. Если бы удалось понять, как противник проник внутрь, Астартес мог хотя бы определить самые уязвимые точки этой крепости.

— Ну, что ты думаешь, брат-сержант? — поинтересовался он. — Как нам взять эти укрепления?

Еще несколько мгновений Коль молча изучал обстановку.

— Знаешь, я считаю, надо просто подойти ближе и попросить их впустить нас.

Немиил окинул сержанта сердитым взглядом, хотя шлем полностью скрыл его реакцию.

— Это не смешно, сержант.

— Так уж получилось, что на этот раз я не шутил, — сообщил Коль.

Первый этаж центра управления «Сигма-Пять-Один-Семь» был превращен небольшим заводским гарнизоном в импровизированную казарму. Приземистое здание с крепкими стенами стало идеальной позицией для обороны, с доступом к заводской вокс-сети и обширным комплектом сканеров, которые и сейчас показывали реальное время и дату, что делало сцену побоища еще менее доступной для понимания.

Захариил остановился на пороге единственного входа в центр управления и попытался осмыслить разгром, учиненный в этой прямоугольной комнате с низкими потолками. Три четверти площади занимали аккуратные ряды столов с когитаторами, предназначенными для заводских служащих и старших инженеров. Остальную часть зала занимал по меньшей мере один из отрядов Егерей заводского гарнизона. Он видел окровавленные скатки, разбросанные упаковки пайков и пустые ящики из-под аккумуляторов. Глубокие царапины на желтоватых крашеных стенах и обугленные вмятины в мебели явно были последствием обстрела из лазганов.

Библиарий сделал глубокий вдох и ощутил привкус дыма и запекшейся крови. Посреди комнаты, мрачно оглядываясь, стоял Астелян.

— Нападавшие вошли через дверь, — негромко сказал магистр ордена. Он показал на стену с обеих сторон от головы Захариила. — Эти выбоины свидетельствуют о том, что Егеря стреляли прямо со своих постелей.

— И не попытались укрыться за столами всего в паре метров от них, — заметил Захариил.

— Вероятно, им не хватило времени, — предположил Астелян. — Егеря здесь не в наряде, и они, по всей видимости, спали, когда на них напали. — Он кивнул на дверной проем в противоположной стене. — Второй отряд Егерей располагался в следующей комнате, а там ничего не тронуто.

Захариил в задумчивости прикусил губу, мысленно прокручивая сцену атаки.

— Второй отряд был на дежурстве, и вдруг вокс-передатчик вышел из строя. Нападавшие сначала покончили с ними, а затем добрались до центра управления и застали врасплох спящих солдат. — Он прищурился и взглянул на Астеляна. — Все это невероятно, если учесть, что нападавшим пришлось уничтожить целый отряд на виду у заводских служащих, а затем ворваться в центр управления через эту укрепленную дверь.

Магистр ордена кивнул:

— Наверху, на центральном посту, тоже обнаружено много крови.

— Покажи.

Астелян повел Захариила вглубь здания, по пустым кабинетам и гулким залам центра управления. Враждебная энергия постоянно окутывала их своими вихрями. Это было похоже на взгляд невидимого хищника, преследующего рыцаря в самой глухой и сумрачной части леса. По тому, как была напряжена спина Астеляна, Захариил понимал, что магистр ордена испытывает похожие ощущения.

На третий этаж они поднялись на лифте, и Захариил оказался в просторном помещении. На десятках пустых столов пощелкивали и гудели вычислители, и на мониторах мелькали зеленоватые строчки информации, в режиме реального времени отражающей состояние заводского оборудования. Справа от лифта, в затененной нише, брат Гидеон стоял на коленях рядом со станцией обеспечения безопасности. Он отбросил стул, предназначенный для обычного человека, а не для массивного Астартес, и со знанием дела разбирался в показаниях приборов. Правое колено Гидеона оказалось в центре почти высохшей лужи крови.

Захариил опять задержался на пороге, пытаясь восстановить происшедшие здесь события. Все приборы, кроме двух, работали в режиме ожидания, и Захариил в первую очередь посмотрел на их мониторы. Обе станции оказались настроенными на контроль за теплосиловой установкой. Библиарий перевел взгляд на кровавое пятно.

— Кто-то подошел достаточно близко, чтобы перерезать горло оператору, — пробормотал он.

— Дело было в середине дня, так что за пультом мог сидеть командир отряда или старший сержант, — добавил Астелян.

Захариил задумчиво кивнул:

— Вероятно, он погиб первым. А потом уничтожили охрану периметра.

Астелян показал на монитор станции безопасности:

— Похоже, что убийца отсюда наблюдал за атакой, возможно, даже координировал действия наружных групп. А потом, в подходящий момент, он спустился и открыл дверь тем, кто закончил работу.

Библиарий сжал закрытые броней кулаки. Это была хорошо организованная и беспощадно выполненная операция. Но какова ее цель?

— А как насчет журналов? — спросил он.

Астелян жестом пригласил его к другой нише, расположенной в дальнем конце помещения. Внутри еще работал заводской вокс-передатчик. Захариил уловил тихое гудение поступавшей энергии, но громкоговоритель зловеще молчал. Магистр ордена повернулся к пульту и произвел несколько переключений. На дисплее сразу появилась колонка информации.

— Сегодня зарегистрирована только одна передача, — сказал Астелян. — Временная отметка соответствует сигналу, полученному нами в Альдуруке. — Магистр скрестил руки на груди. — Судя по количеству крови в нише у пульта охраны, я бы предположил, что с момента убийства дежурного офицера до передачи сообщения прошло от тридцати минут до часа.

— Они могли взять коды из книжки оператора. Оставалось только изменить голос и ждать нашей реакции. — Последние фрагменты головоломки встали на место, но получившаяся картина совсем не понравилась Захариилу. — Лютер был прав. Отряд быстрого реагирования угодил в ловушку.

Астелян кивнул:

— Похоже, что мятежники просочились в рабочую группу.

— Но с какой целью? — спросил Захариил. — Они явно не намеревались разрушать завод.

Магистр приподнял тонкую бровь:

— Они смогли уничтожить целый отряд Егерей. Разве этого мало?

— А ты уверен, что Егеря погибли? — спросил библиарий. — Ты видел их тела?

Астелян отвел взгляд. На его лице впервые проступило выражение замешательства.

— Нет, — признался он. Захариил вдруг ощутил, как по спине пробежал холодок. — Мы видели много крови, и все.

— И тот, кто послал сообщение, имел отношение к блокированию вокс-связи, — продолжил Захариил. — Что бы это ни было, раньше мятежники не прибегали к подобным методам.

Он отвернулся от вокс-передатчика и, пройдя через центральный пост, взглянул на два активных пульта охраны.

— Что нам известно о рабочих? — спросил он.

Астелян пожал плечами:

— Согласно регистрационным записям они прибыли неделю назад в порядке ежеквартальной ротации. Администратум организует перевозку рабочих шаттлами и размещает в паре спальных корпусов в северном углу объекта.

— И там тоже никаких признаков жизни? — уточнил Захариил.

— Мы еще не осматривали спальни, но сомневаюсь, чтобы там обнаружилось что-то интересное.

Захариил покачал головой.

— Но ведь они должны быть где-то здесь, брат, — угрюмо заметил он. — Три сотни тел не могли просто так раствориться в воздухе.

— Магистр ордена Астелян! — окликнул их Гидеон. — Я кое-что нашел!

Захариил и Астелян поспешно подошли к пульту охраны.

— Что у тебя? — нетерпеливо бросил Захариил.

— Я проверял сканеры и сеть покрытия объекта, — пояснил Гидеон. — Все узлы до настоящего времени работают отлично, только уровень «Б-Шесть» молчит.

Захариил искоса взглянул на Астеляна. Они оба помнили план «Сигма-Пять-Один-Семь» до мельчайших деталей.

— Там расположен распределительный вентиль теплосиловой установки, — сказал магистр ордена.

Захариил буквально увидел, как в мозгу Астеляна мелькнули воспоминания о Сароше. Все они до сих пор не могли забыть обширную подземную пещеру, заполненную миллионами тел, принесенных в жертву жестокому божеству.

Но этого не может быть. Только не здесь. Такие вещи невозможны на Калибане.

Захариил стиснул рукоять жезла и посмотрел в глаза магистру ордена.

— Собирай отряд, — сказал он, и голос библиария ничем не выдал охватившего его отчаяния.

Астелян коротко кивнул:

— Какие будут приказания?

Захариил еще раз окинул взглядом темные пикт-экраны.

— Идем туда и выясним, кто стоит за всем этим, — объявил библиарий. — А потом, клянусь примархом, они ответят за свои дела.

Стремительная и неожиданная атака на какое-то время повергла Немиила в шок. В одно мгновение преторианцы неуловимыми движениями направили на них оружие и преодолели последние несколько метров, отделявших их от Астартес. Многоствольные огнестрельные орудия изрыгнули очереди разрывных снарядов, и на керамитовой броне Темных Ангелов вспыхнули взрывы. Воины дрогнули под внезапным обстрелом, из ран брызнула кровь. На дисплее Немиила вспыхнули красные сигналы тревоги; боль обожгла грудь, и руки вдруг стали вдвое тяжелее. Снаряд преторианцев, вероятно, перебил на груди узел синтетических мышц.

Первым открыл ответный огонь сержант Коль. Времени на вопросы и переговоры не осталось, преторианцы мчались им навстречу со скоростью молнии, размахивая силовыми когтями и шоковыми дубинками, которым ничего не стоило пробить броню класса «Крестоносец». Терранец отскочил назад от шквала снарядов, выкрикнул проклятие на каком-то давно забытом наречии и начал стрелять из болт-пистолета. Его заряды ударили по груди и голове ближайшего скитария, но сплющились на усиленной броне, не причинив противнику никакого вреда. Однако акт сопротивления помог остальным стряхнуть первоначальное оцепенение.

Болтерные очереди понеслись навстречу преторианцам, и плотность стрельбы немного замедлила их движение. Из незначительных ран потекла кровь и другие жидкости; капли, попадавшие на перегретую бионику преторианцев, шипели и мгновенно испарялись. Немиил уловил резкий запах адреналиновых смесей и гормональных возбуждающих средств.

Справа от Немиила просвистела струя раскаленного воздуха — брат Марфес в упор выстрелил в несущегося скитария из мелтагана. Противотанковый снаряд вызвал фейерверк искр и разорвал преторианца в клочья, оставив лишь обгоревшие частицы плоти.

Навстречу Немиилу устремился настоящий громила, который казался скорее машиной, чем человеком. Он весь состоял из бионических узлов, синтетической мускулатуры, накачанной адреналином, и матовых пластин брони. Его голова скрывалась под безликой металлической оболочкой, снабженной цветными сканерами. На грудной броне имелось украшение, если так можно назвать штриховой код из тонких полосок сверкающего металла. Возможно, этот воин был ветераном или командиром небольшого отряда, но Немиил не был в этом уверен. Вместо левой руки преторианец размахивал огромным трехпалым силовым когтем с адамантиевыми наконечниками, заточенными до зеркального блеска. Гигант несся навстречу Немиилу, нацелив коготь прямо ему в лицо.

Астартес даже не попытался парировать удар; силовой коготь легко преодолел бы сопротивление жезла или, что еще хуже, сломал бы его. Вместо этого Немиил пригнулся, пропустив страшное оружие над головой, а затем ударил жезлом по локтевому соединению преторианца. Силовое поле Крозиуса, попав на бионический узел, вызвало ослепительную вспышку, и синтетика сплавилась с живой плотью, но преторианец, казалось, даже не заметил боли. Огромный воин развернулся на левой ноге и правым локтем нанес удар Немиилу в лицо.

В ушах раздался громкий треск керамита, и брат-искупитель упал на спину, а на дисплее шлема изображение сменилось помехами. Даже не прицеливаясь, он выстрелил в сторону преторианца из болт-пистолета и услышал, как заряды стучат по броне противника. Поврежденная оптическая система шлема выдавала образ скитария неясным, расплывчатым пятном, то появляющимся, то пропадающим, словно кошмарный призрак. Преторианец уже навис над ним и протянул коготь к правой ноге Немиила.

Над его головой снова просвистел перегретый воздух и мелькнула ослепительная вспышка. Выстрел Марфеса уничтожил коготь преторианца от самого локтя, и его грудная и плечевая броня вздулась пузырями. Скитарий отшатнулся назад из-за перегрузки внутренних систем.

Немиил, бросив пистолет, потянулся к зажимам шлема. Отстегнув замки негнущимися пальцами, он сбросил изуродованный шлем и невольно заморгал, приспосабливаясь к красноватому свету далекого солнца Диамата. Вокруг него продолжалась жестокая схватка, и боевые братья отважно сражались с тяжеловооруженными преторианцами. Брат Юнг упал; его доспехи были разорваны, словно оберточная бумага, и грудь окрасилась кровью. Технодесантник Аскелон, схватив своей серворукой огромного скитария, приподнял его над землей и пытался сломать усиленную металлом спину.

Немиил, не медля ни минуты, снова сосредоточился на одноруком скитарии, остававшемся всего в нескольких метрах от него. Преторианец чуть пригнулся и замер, перезагружая сканирующую систему. Немиил подобрал брошенный пистолет и тщательно прицелился ему в шею.

Внезапно шум схватки, словно кинжалом, прорезал странный раскат бинарного кода, и преторианцы буквально отпрыгнули от Астартес. Они торопливо отступили на десять шагов и опустили оружие, все еще тяжело дыша от бушевавших в крови боевых стимуляторов. Темные Ангелы тоже замерли с оружием наготове, и Коль обернулся к Немиилу, ожидая приказа.

Но взгляд брата-искупителя уже был прикован к большой группе воинов, приближавшейся по дороге с северо-востока. Впереди на гудящем антигравитационном диске летел высокий человек в темно-красном одеянии Механикум.

Немиил вскочил на ноги и повернулся к приблизившемуся незнакомцу.

— Что все это значит, магос? — резко спросил он, еще не успокоившись после жестокого сражения.

— Ошибка. Неверно заданные параметры угрозы, — пробормотал магос, воспользовавшись высоким готиком.

Резкая протяжная речь была не слишком отчетливой, но вполне понятной. Магос умолк и поднял металлические руки, блеснувшие в красноватых лучах.

— Приношу искренние извинения тебе и твоему отряду, благородный Астартес. Скитарии получили команду «найти и уничтожить» и искали мятежников, проникших в заводской комплекс. Ваше прибытие на Диамат стало для нас… некоторой неожиданностью. Я не смог перепрограммировать преторианцев, пока не стало слишком поздно.

— Понимаю, — сдержанно ответил Немиил.

«Значит, мы сами виноваты, что примчались к вам на помощь», — подумал он. Оглянувшись на сержанта Коля, искупитель по вызывающей позе терранца понял, что тот подумал о том же.

— Что с братом Юнгом?

— Он в коме, — проворчал Коль. — Ранение тяжелое.

— Давайте доставим его в апотекариум кузницы, — тотчас предложил магос. — Мы починим его тело и отремонтируем доспехи.

Предложение магоса почему-то не понравилось Немиилу.

— Этого не требуется, — решительно ответил он. — После окончания боя мы перевезем его на корабль, где раненым займутся его братья. — Он окинул закутанную в одеяние фигуру пристальным взглядом. — Я брат-искупитель Немиил из Первого Легиона Императора. А кто ты?

Магос сложил перед собой металлические руки и согнулся в поклоне.

— Я Архой, магос кузницы, бывший слуга архимагоса Вертулла, — представился он.

— Бывший? — переспросил Немиил.

Архой с мрачным видом кивнул.

— С сожалением должен сообщить, что уважаемый архимагос был убит двенадцать и восемь десятых часа назад, когда руководил обороной кузницы, — сказал он. — Как старший из его помощников, я теперь исполняю обязанности архимагоса Диамата.

На западе послышался глухой металлический рокот. Источник звука поднимался над поверхностью планеты, и звук постепенно нарастал. Повернувшись, Немиил увидел два корабля, взлетающих на столбах голубого пламени.

— Мятежники получили свое, — объявил Коль с оттенком мрачного триумфа в голосе. — Они удирают.

— Верно, — согласился Архой. — Ваш примарх вышел на связь с нами шесть и три десятых минуты назад и проинформировал, что бунтовщики на орбите уводят свои корабли. — Магос поднял руки, словно священник, благословляющий паству. — Вы одержали победу, благородные Астартес. Диамат спасен.

Механический голос Архоя затих, уступая место гулу уходящих кораблей и далекому рокоту машин Имперской Армии. Где-то вдалеке простучала короткая очередь. Преторианцы молча смотрели на Темных Ангелов, оставаясь в полной неподвижности, словно статуи. Из их ран медленно стекали струйки крови и смазки.

Немиил не мог удержаться от мысли, что Архой немного поторопился.

Ужас и отвращение грозили сломить волю Захариила. При виде открывшегося перед ним зла он закричал от ярости, а потом видение снова изменилось.

Коридор наполнился бледным сиянием, исходившим от тел братьев Астартес и извивающихся монстров, с которыми они сражались. Время внезапно остановилось, и отчаянная битва превратилась в мрачную неподвижную картину. Тела друзей и врагов стали прозрачными для взгляда Захариила: он видел бьющиеся сердца и наполненные бурлящей кровью вены. Он видел черный ихор, заполнивший тела отвратительных червей, и видел распространявшуюся в них заразу. Один из монстров обвился вокруг корпуса брата Аттия и обхватил мандибулами его усиленный сталью череп. В пасти червя имелось длинное и острое костяное жало, управляемое связкой мышц и способное вылетать со скоростью пули. Жало уже было направлено в голову Аттия. Полый канал внутри костяной иглы наполнился смертельным ядом.

Ужас Захариила трансформировался в сверкающий праведный гнев. Он призвал неистовство варпа и описал жезлом широкую дугу, разбрасывая молнии ослепительно-белого огня во всех монстров, которых только видел. Слепящие копья пронзали плоть монстров, и содержащаяся в них жидкость мгновенно вскипала. Библиарий почувствовал, как его вены пронизывает холод, как сжимаются оба сердца, и вдруг мир снова вернулся в прежнее состояние.

Сразу дюжина чудовищ взорвалась, засыпав отряд обломками расколовшегося хитина, а над полом образовалось целое облако испарившегося ихора. Захариил, пораженный интенсивностью видения, пошатнулся. Израфаил называл это явление «террорвид». Захариил лишь однажды испытал подобное, когда сражался с калибанским львом. В тот момент его сознание частично обратилось к варпу. Звенья сетки психической защиты обжигали кожу головы непереносимым холодом. Он вздрогнул, представив на миг, что могло бы произойти, если бы он без защитного капюшона открылся потоку враждебной энергии в этом туннеле.

Отряд продолжал схватку с неожиданными врагами, и темноту подземелья прорезали вспышки выстрелов. Магистр ордена Астелян все так же крепко стоял на ногах; он уничтожил двух монстров точными выстрелами из болт-пистолета, а третьего рассек пополам одним взмахом цепного меча. Брат Гидеон вскочил с земли, стряхивая с себя останки убитого чудовища, и резким движением меча разрубил второго, который нацелился на спину его собрата. Аттий прыгнул вперед, чтобы помочь еще одному упавшему воину, и похожая на череп маска устрашающе блеснула, отразив вспышку болтерного выстрела.

Захариил с громким боевым кличем бросился в гущу сражения. Он сфокусировал ярость на энергетическом посохе, и вокруг оружия образовался ореол потрескивающих искр психической силы. Каждое чудовище, застигнутое ударом жезла, исчезало в ослепительной вспышке голубоватого пламени, а затем раздавался громкий хлопок — и обломки взорвавшегося панциря летели в разные стороны. За десяток секунд Захариил уничтожил почти столько же врагов, а потом так же неожиданно, как началась, битва закончилась. Астартес, в поцарапанных и помятых бронекостюмах, с дымящимися пистолетами в руках, стояли тесным кружком лицами наружу. Вокруг них плавали струи синеватого дыма, у ног валялись останки исковерканных тел червей. Кое-кто из воинов был легко ранен, но ни один не стал жертвой ужасных ядовитых жал.

— Что это за существа? — спросил Захариил, ткнув концом жезла в один из трупов.

— Черви-разбойники, — ответил Астелян и пнул убитого червя бронированным сапогом. — Я не раз охотился на них, когда был мальчишкой, но там, где я родился, они никогда не вырастали больше метра длиной.

Захариил, как и все калибанские дети, слышал о червях-разбойниках, но никогда их не видел. Эти существа представляли угрозу для всех поселений Калибана, поскольку превращали мелкий скот в живые инкубаторы для своих личинок. Черви обвивали шею своей жертвы и впрыскивали огромный заряд нейротоксинов. Яд поражал мозг, лишая его возможности выполнять высшие функции, но оставляя базовые инстинкты, при этом нервная система жертв становилась супервосприимчивой. Черви, не оставляя добычу, внедряли в спинной мозг энзимы, что давало им контроль над моторными функциями. После этого червь гнал добычу к общественному гнезду, где матка откладывала яйца прямо в живое существо. Время от времени, к ужасу людей, черви посягали на свежие могилы и пытались таким же способом похитить трупы.

Захариил невольно вспомнил, как червь острым, словно кинжал, жалом пытался пробить его шлем, и но коже побежали мурашки.

— Я думаю, теперь известно, что произошло с Егерями, — мрачно сказал он. — И возможно, с большинством рабочих тоже.

— С большинством? — переспросил Астелян.

— Черви не могли послать сообщение в Альдурук, — пояснил Захариил.

— Защити нас, Император, — с отвращением прошептал магистр ордена.

— Такое происходило и раньше, — напомнил Аттий. — Вы же не забыли, как рыцари Волка спустили на нас своих чудовищ?

— Но рыцарей Волка давно не осталось, — резко ответил Астелян. — И великих зверей полностью истребили. Откуда же взялись эти чудовища?

— Сейчас это не так уж и важно, — вмешался Захариил, стараясь сменить тему. — Если трупы Егерей похищены червями, значит, где-то здесь внизу должна быть матка, откладывающая яйца.

Астелян одобрительно кивнул.

— А матки обычно крупнее самцов, — предупредил он.

— Я думаю, она где-то поблизости от активной зоны термального узла, — сказал Захариил. Он проверил заряд пистолета, а потом убрал его в кобуру и отстегнул с пояса осколочную гранату. — Сначала бросаем гранаты, потом идем в атаку. Я иду первым. Вопросы есть?

Вопросов, конечно, не было. Воины отряда получили приказ. Они восстановили строй и не колеблясь взяли оружие на изготовку. Захариил сменил Астеляна во главе отряда и быстро зашагал по туннелю. В дальнем конце он ощутил присутствие еще одной группы червей, притаившихся в засаде, и хлестнул их волной психической энергии. В воздухе прокатился пронзительный визг, и с нависавших сверху корней посыпались бьющиеся в агонии кольчатые тела. Захариил, собрав ярость до последней капли, снова нанес удар, превращая червей в сгустки пурпурного пламени.

Наконец он активировал приготовленную гранату.

— За Императора! — крикнул Захариил и швырнул снаряд вглубь туннеля.

В то же мгновение следом полетели еще девять гранат. Описав пологие дуги над головой Захариила, гранаты взорвались сразу за входом в просторную пещеру активной зоны. Разлетевшаяся шрапнель осколков вызвала еще более громкий визг собравшихся в пещере чудовищ. Захариил, ответив на него боевым кличем, ринулся вперед, освещая путь горящим жезлом.

Отряд встретил целое скопление червей-разбойников, бросившихся на защиту своего гнезда. Библиарий метнул поток психического огня в самую середину скопления, испепелив не меньше десятка монстров и оглушив остальных. А потом он и его братья бросились вперед, и битва разгорелась в полную силу.

Широкий взмах силового жезла уничтожил двух червей, рвущихся к Захариилу с правой стороны. Еще один монстр бросился слева и вцепился мандибулами в керамитовый наплечник; библиарий молниеносным движением выхватил болт-пистолет и одним точным выстрелом обезглавил отвратительное существо. Вокруг пронзительно гудели цепные мечи и грохотали выстрелы. Ангелы Смерти уничтожали своих врагов одного за другим.

Огромная искусственно вырубленная пещера переходила на высоте около тридцати метров в сводчатый потолок. Массивный цилиндр термального обменника стоял в самом центре, поднимаясь из скважины, тянувшейся на пятьсот метров вглубь планеты, и исчезая в самой высокой точке купола, куда поступало тепло, впоследствии преобразуемое в энергию для заводских машин.

Воздух в пещере был горячим, гнилостным и дрожал вокруг цилиндра раскаленным маревом. На Захариила навалилось гнетущее ощущение дезориентации. Кабели психической защиты раскалились, а в голове, несмотря на гаситель, пульсировала тупая боль. Барьер между варпом и материальным миром в этом месте был значительно ослаблен, и близость безумия и распада ощущалась словно масляная пленка, покрывшая кожу. Опыт подсказывал Захариилу, что здесь не обошлось без колдовства, и источник его находился впереди, всего в десятке метров от него.

В центре пещеры, как раз у основания термального цилиндра, громоздилась гора трупов. Сверху Захариил рассмотрел окровавленные зеленые мундиры Егерей из группы быстрого реагирования, прибывшей для защиты объекта. Но кроме них здесь были сотни других тел — вероятно, всех тех, кто работал на заводе.

На Темных Ангелов со всех сторон набросились шипящие и визжащие черви-разбойники, защищавшие свое гнездо. Двух из них Захариил сбил прямо в воздухе, еще двух взорвал взмахами Крозиуса. Астартес сохранили восьмиугольный строй и, стоя спинами друг к другу, стреляли и разили мечами каждого, кто осмеливался подобраться ближе. Тренировки в Легионе, а до этого обучение в Ордене сослужили хорошую службу, и у ног воинов стала расти груда тел. Однако Захариил ощущал, как с каждым поверженным врагом возрастает турбулентность враждебных энергетических вихрей. Неизвестно, какие силы приведены здесь в действие, но вмешательство Астартес играло на руку противнику.

— Поднажмем, братья! — закричал Захариил, и отряд мгновенно изменил тактику.

Сохраняя прежний строй, Астартес стали шаг за шагом продвигаться к центру пещеры. Уцелевшие черви удвоили натиск и бросались в любую щель между воинами, но каждую попытку прорыва встречал разящий меч или огнедышащее дуло пистолета. Темные Ангелы неутомимо прорывались сквозь скопление червей, оставляя за собой дорожку из безжизненных тел. Но с каждым шагом усиливалась и напряженность в воздухе. По всей высоте цилиндра зажглись подвижные огоньки, а вокруг Астартес послышались загробные стоны. Отряд уже подбирался к подножию груды трупов, как вдруг Захариил заметил, что тела уложены внутри широкой спирали. Изогнутую линию образовывала последовательность аккуратно выписанных рун, высеченных в камне лазерным резаком и заполненных высохшей кровью. Едва он попытался всмотреться в символы, как они стали расплываться перед его глазами, а в мозг как будто впились зазубренные иглы, и чем дольше он пытался сосредоточиться, тем сильнее становились болезненные ощущения.

Оставшиеся в живых черви постепенно прекратили отчаянную борьбу и отступили от Астартес, образовав неровный круг. Мощные гибкие тела проворно скользили по земле, уходя из зоны досягаемости мечей. Воины продолжили схватку, уничтожая врагов прицельными выстрелами из болт-пистолетов. Поток враждебной энергии по-прежнему нарастал, и Захариил уже скрипел зубами от боли в затылке, но упрямо продолжал вести отряд вперед. До груды трупов осталось всего десять метров; стало видно, что каждый труп отмечен особой руной и покрыт прозрачной пленкой слизи, которая мерцанием отзывалась на бушевавшую в воздухе энергию. Сверкнула шаровая молния. В ее свете Захариил заметил какой-то знак, начертанный на стенке цилиндра метрах в десяти от земли. Но не успел он вглядеться пристальнее, как черви внезапно развернулись и снова бросились на его отряд.

Сердце Захариила сжалось от дурного предчувствия. Он не успел выкрикнуть предостережение, и девять болт-пистолетов грянули единым залпом, выбив из толпы девять врагов. Предсмертная агония червей вызвала в пещере оглушительный гром, пробудивший дремавшие до этого силы.

Захариил почувствовал, как усиливается головокружение; барьер между двумя мирами начал истончаться. Перегруженная система психической защиты пропускала в мозг болезненные разряды.

Груда тел перед библиарием начала шевелиться.

В первое мгновение он решил, что это эффект перенапряжения нервной системы. Но вот один из Егерей, подтянувшись на руках, встал на ноги, демонстрируя ужасные раны на шее и груди. Его мертвое лицо ничего не выражало, рот открылся, а глаза светились мертвенно-зелеными огоньками.

Поднялся еще один труп, потом второй, и вот уже все тела задвигались. Под верхним слоем Егерей оказались раздувшиеся гниющие трупы мужчин и женщин в одежде рабочих; на их покрытых слизью лицах застыли маски мучительной агонии и ужаса. Эти трупы уже покрылись пятнами плесени и колониями кишащих насекомых, кое-где не хватало лоскутов кожи, обнажились кости разбитых лиц и сломанных конечностей. Но то, что было скрыто под разлагающимися телами, внушало еще больший ужас.

Сотни оживших трупов, ковыляя и хромая, поползли навстречу ошеломленным Астартес, а под ними открылся слой раздувшихся извивающихся личинок, которые тоже когда-то были людьми. Их кости размягчились, а мышцы деформировались настолько, что эти существа почти утратили человеческий облик, только искривленные конечности да искаженные агонией лица напоминали об их прежней жизни. Захариил отчетливо видел свернутые кольцами черные тела червей-разбойников внутри желеобразных личинок, медленно поглощавших запас еще живой пищи.

Личинки ощутили прикосновение воздуха и, задрожав, попытались заползти под кольца огромного червя, лежавшего в центре колдовской спирали. Матка, вся покрытая кощунственными рунами и блестящая от слизи, приподняла массивную голову и пронзительным воплем выразила свое недовольство посягательством на ее пространство.

Такая сцена сломила бы менее отважных солдат, но твердая дисциплина и братские узы удержали Астартес на месте. Магистр ордена Астелян шагнул вперед и встал рядом с Захариилом.

— Какие будут приказания? — решительно спросил он, глядя на приближающуюся лавину мертвецов.

Захариил вспомнил уроки Израфаила и прогнал мучительную боль, пока она не завладела всеми его чувствами.

— Всем на линию огня! — приказал он.

Первые мертвецы были уже в пяти метрах от них. Восемь оставшихся Астартес подбежали вперед и встали плечом к плечу с Захариилом и Астеляном.

— Вставить полные обоймы, — приказал библиарий.

Девять пар рук одновременно вытащили почти опустевшие магазины и заменили их полными. Болт-пистолеты щелкнули отлично смазанными замками.

Шаркающая толпа подошла уже на два метра, еще немного, и до них можно было бы дотянуться рукой.

— Отряд! — крикнул Захариил. — Один шаг назад! Пять выстрелов очередью! Огонь!

Бронированные сапоги слаженно стукнули по пермабетону. Болт-пистолеты рявкнули раскатистым залпом. Фигуры в зеленых мундирах вздрогнули и разлетелись на части под взрывами масс-реактивных снарядов. Первый ряд мертвецов исчез.

— Один шаг назад! Пять выстрелов очередью! Огонь!

Снова загремели болт-пистолеты. Каждый выстрел попадал в цель, и еще пятьдесят тел превратились в кровавое месиво. Оставшаяся толпа продолжала напирать, и вытянутые руки мертвецов были уже в метре от Астартес.

По команде Захариила отряд отступил еще на шаг и выпустил последний залп. Болтеры выбросили пустые гильзы, и еще пятьдесят тел обратились в фонтаны гнойных брызг и разлетающихся фрагментов плоти. Всего за двадцать секунд в середине толпы образовалась прореха, но оставшиеся продолжали наступать.

Захариил, окутанный клубами дыма, поднял сверкающий жезл.

— Верность и честь! — воззвал он. — Вперед!

Темные Ангелы с криками бросились в образовавшийся проход. Гудящие цепные мечи в нечеловечески сильных руках при каждом взмахе рассекали туловища и отрубали конечности. Энергетический посох Захариила опрокидывал оживших мертвецов, и их гниющая плоть шипела под ударами его психической силы.

Восставшие трупы окружили отчаянно сражавшихся Астартес и цеплялись скрюченными пальцами за их силовые доспехи. При явном недостатке силы и опыта они брали численностью, но Темные Ангелы были настоящими мастерами в боевом искусстве, и ряды мертвецов таяли, словно лед под раскаленным железом. Уже через несколько мгновений обстановка изменилась в пользу Астартес — и тогда удар нанесла матка червей.

Единственным предупреждением была короткая вспышка молнии. Пляшущий свет зашипел на термальной колонне, и Захариил увидел, что громадный червь приподнялся, словно готовая к броску змея. Библиарий успел отскочить в сторону как раз в тот момент, когда чудовище врезалось в середину отряда со скоростью и силой разогнавшегося поезда.

Захариил с криком развернулся лицом к новому врагу, а матка, готовясь нанести еще удар, уже собрала в кольца свое длинное туловище. На этот раз она схватила широкими мандибулами брата Гидеона вместе с двумя трупами. Изогнутые клыки сомкнулись, словно гигантские ножницы. Оба трупа тотчас разлетелись на половинки; броня Гидеона задержала удар на секунду, но не более.

Астелян и Иона в ярости бросились на матку, но их цепные мечи оставляли на толстых хитиновых пластинах лишь едва заметные царапины. Чудовище с пронзительным визгом мотнуло костистой головой и отшвырнуло Иону в сторону, а потом развернуло окровавленные челюсти к Астеляну. Магистр ордена в последний момент отпрыгнул вбок, успев на лету отколоть часть одного из передних зубов гигантского червя. Матка опять свернулась в кольца для прыжка, сокрушив при этом еще полдюжины трупов. С разных сторон на нее набросились сразу трое Астартес, осыпая монстра ударами цепных мечей, но они так и не смогли расколоть чудовищно крепкий черный панцирь. Один из Темных Ангелов задержался в зоне досягаемости на одно лишнее мгновение и был сбит ударом хвоста. Массивный воин взлетел в воздух, перевернулся и упал лицом вниз. Прогремел выстрел болт-пистолета; Гидеон, лежа в луже собственной крови, перезарядил оружие и метил в глаза матки. Два снаряда попали в цель, вызвав фонтаны ихора и злобный визг монстра, но раны никак не повлияли на скорость его движений.

Захариил бросил опустевший болт-пистолет и обеими руками обхватил Крозиус Аквилум. Он должен закончить битву, пока чудовище не убило или не покалечило всех его товарищей. Всю свою волю он направил в психореактивные матрицы, встроенные в психосиловой жезл. Потрескивающие фиолетовые огоньки, пробежав по рукояти, образовали вокруг двуглавого орла ослепительный ореол. Подняв над головой жезл, Захариил выкрикнул исступленную мольбу и ринулся на чудовище.

Его движение и мерцающее сияние жезла принесли желаемый результат. Матка червей повернула раненую голову в его сторону, стремительно развернула кольца и схватила библиария.

Ужасный удар едва не лишил его чувств. Мандибулы чудовища прервали его стремительный бросок и, сомкнувшись вокруг пояса, опрокинули на спину. Угловым зрением Захариил заметил, как на дисплее шлема заплясали красные предупредительные значки, сигнализирующие о серьезных повреждениях сервомоторов и пробоинах в силовом доспехе. Изображение то пропадало, то возникало снова, прерываемое помехами по мере того, как острые зубы чудовища вгрызались в силовые кабели, выходящие из ранца за спиной. Захариил слышал, как трещит и скрипит керамит, терзаемый мощными мандибулами. В четырех черных бездушных фасетчатых глазах, блестевших на расстоянии вытянутой руки, он видел множественные отражения своей исковерканной брони.

Захариил обрушил охваченный пламенем жезл на череп матки, точно между двумя огромными глазами.

Психосиловое оружие вспыхнуло еще ярче, раздался резкий хлопок, и толстая кость треснула, а библиарий собрал все остатки своей психической энергии и направил ее в тело чудовища. Пламя сожгло нервные окончания, а мозговое вещество вскипело; оставшиеся глаза матки взорвались, и из-под хитиновых пластин вырвались струи пара. В одно мгновение Захариил истребил жизненную силу чудовища, обрушив на него яростную мощь самого варпа. Матка с протяжным воплем содрогнулась в смертельной агонии и уронила голову, стукнув Захариила о землю с такой силой, что он потерял сознание.

В последующие две с половиной недели Темные Ангелы и жители Диамата работали день и ночь, чтобы подготовиться к надвигающейся буре. Губернатор Кулик отослал солдат в провинции с инспекцией лагерей беженцев, и все здоровые мужчины и женщины, которых удалось отыскать, были мобилизованы на строительство новых укреплений под наблюдением ветеранов Джонсона. Корабли Темных Ангелов стояли на якорях высоко над планетой — даже древняя «Герцогиня Арбеллатрийская», которую на буксире доставили к Диамату два легких крейсера из разведывательной группы. И на каждом корабле круглосуточно кипела работа под руководством лучших техноадептов магоса Архоя. Каждый день с поверхности на орбиту и обратно отправлялись целые эскадрильи грузовых шаттлов, пополнявших иссякшие запасы всех видов боеприпасов. Отдельный корабль регулярно совершал рейсы на «Непобедимый разум», где губернатор Кулик и магос Архой обсуждали планы сражений с примархом Джонсоном.

Немиил был занят, как никогда раньше. Если он не руководил ремонтом и пополнением запасов кораблей, если не помогал в подготовке боевых групп, то летел на поверхность планеты, чтобы проследить за сооружением оборонительных укреплений и передать организационные распоряжения Джонсона командирам планетарной обороны. Он мало ел, а спал и того меньше, посвящая все внимание и силы каждой из поставленных перед ним задач. Офицеры флота и штаба Кулика отмечали его ревностное усердие и ставили в пример своим подчиненным. Немиил только отмахивался от их похвал и отвечал, что всего лишь исполняет свой долг, как и подобает каждому капеллану.

Но если говорить откровенно, он загружал себя работой, чтобы сдержать нарастающие сомнения. Он не мог не вспоминать разговор с Джонсоном и его уклончивые ответы. Примарх не грабитель, и Немиил был уверен, что Джонсон прибыл на Диамат не для того, чтобы опустошить его кузницы, как это сделали люди Хоруса. И все же он не мог отделаться от мысли, что Джонсон не сказал ему всей правды, а это противоречило всем понятиям Немиила о Легионе.

Он не раз пожалел, что рядом нет Лютера и Захариила. Вновь и вновь Немиил ловил себя на мысли, что скучает по непоколебимому идеализму своего кузена.

День уже близился к концу, когда примарх снова вызвал брата-искупителя в свою каюту. Немиил нашел Джонсона на его любимом месте — у одного из высоких окон по левому борту. Красноватый свет сбоку освещал лицо примарха, склонившегося над серией космических снимков, которые лежали на низком деревянном столике. Заслышав шаги брата-искупителя, он поднял голову.

— А, вот и ты, Немиил, — отрывисто бросил примарх и собрал снимки в аккуратную стопку. — В последнее время я тебя почти не видел.

— Не по моей вине, мой лорд, — настороженно ответил Немиил. — До возвращения мятежников надо успеть проделать огромную работу.

Джонсон одобрительно усмехнулся.

— Все верно. — Он опять взглянул на Немиила и улыбнулся еще шире. — Не смотри так, брат. Я ни в чем тебя не обвиняю. — Джонсон подался вперед в своем кресле. — Каково положение в боевой группе?

Немиил, снова почувствовав себя в привычной обстановке, немного расслабился.

— Наша разведывательная группа почти закончила пополнение запасов и будет готова к действию через пять часов, — доложил он по памяти. — Боевые крейсеры «Амадис» и «Адзикиль» устранили основные повреждения и приступили к погрузке боеприпасов. «Грозовые птицы» доставлены с поверхности планеты взамен утраченных судов. Тяжелые крейсеры «Фламберг» и «Лорд Данте» доложили об окончании ремонта и в течение часа ожидают доставки последних грузов. — Он немного помолчал. — С «Железного герцога» отрапортовали о введении в строй всех артиллерийских батарей, но повреждения корпуса настолько обширны, что для полного возвращения в строй потребуется сухой док. Экипаж «Герцогини Арбеллатрийской» трудился день и ночь, и капитан Рашид утверждает, что корабль будет готов к бою через неделю или две, но техноадепты настаивают, что судно безнадежно.

— Передай капитану Рашиду, что у него есть сорок восемь часов на завершение работ. Если после этого корабль не будет готов к сражению, его спишут, а экипаж пойдет на переформирование, — сказал Джонсон. — Более длительного времени для ремонта мы не можем себе позволить.

— Есть какие-то новые сведения? — встревожился Немиил.

Примарх покачал головой:

— Пока нет. Но, основываясь на дистанции между системами и на времени, необходимом Хорусу для комплектования следующей эскадры, мятежники появятся здесь со дня на день. Воитель вынужден спешить, иначе он не успеет разграбить кузницы и вовремя доставить припасы к Исстваану. — Джонсон приподнял пачку снимков. — Отсюда вытекает следующая проблема.

Он протянул пачку Немиилу. Брат-искупитель взял снимки и начал их просматривать.

— Это похоже на аэрофотосъемку кузнечного комплекса, — нахмурившись, заметил он.

— Если быть точным, то складов и депо вдоль южной границы комплекса, тех, что ближе всего к воротам, — подтвердил Джонсон. — Видишь, для удобства несколько зданий выделены.

Немиил еще больше помрачнел.

— Я не уверен, что понимаю тебя, мой лорд, — сказал он, неожиданно ощутив смутное беспокойство.

В течение некоторого времени Джонсон молча изучал его лицо.

— Магос Архой не выполнил моей просьбы относительно полной инвентаризации складов, — медленно произнес он. — Время уходит. Раз он не дает мне необходимой информации, я вынужден получать ее другими путями.

— Но… это не так, — возразил Немиил. — Архой предоставил подробные сведения обо всех ресурсах, имеющихся в его распоряжении. Я сам видел его рапорт.

Примарх слегка прищурился:

— У меня есть причины полагать, что этот рапорт был не совсем полным.

— Но почему? — не унимался Немиил. Его беспокойство возрастало, грозя превратиться в отчаяние. — Зачем мы сюда прилетели, мой лорд? Вы говорили, что мы должны остановить Хоруса, однако вся создавшаяся ситуация и ваши собственные действия это опровергают. Что здесь есть такого, ради чего стоило совершать столь долгий путь?

Джонсон порывисто выпрямился в кресле. Выражение бесстрастного лица не изменилось, но в зеленых глазах блеснула сталь.

— Ты хочешь назвать меня лжецом, брат-искупитель Немиил?

У Немиила перехватило дыхание. Внезапно он увидел разверзнувшуюся перед ним пропасть. Но будь он проклят, если позволит себе промолчать вопреки священным клятвам — даже перед самим примархом!

— Неужели вы будете отрицать, что наше появление здесь вызвано какими-то скрытыми причинами? — спросил он.

Искупитель храбро встретил суровый взгляд примарха, готовый принять любые последствия. Джонсон с задумчивым видом еще несколько мгновений всматривался в лицо Немиила, а затем неторопливо кивнул.

— Неплохо, — протянул он. — Мне кажется, ты наделен задатками отличного дознавателя. — Он развел руками. — Кроме боеприпасов и строительных материалов, у Воителя имеются и другие причины для нападения на Диамат, — сказал он. — И я решил в целях безопасности скрыть эти причины. Сокрытие информации — это еще не обман, Немиил.

— Я никогда не подозревал тебя во лжи, мой лорд, — возразил Немиил. — Но какая польза в том, чтобы скрыть истинные причины миссии от твоих собственных воинов и союзников?

Джонсон нахмурился.

— Как рыцарю Ордена, я думаю, это должно быть тебе понятно, — сказал он. — Все стадии твоего обучения на Калибане проходили согласно обычаям, принятому порядку и ритуалам. Кандидат не может стать новичком, пока не пройдет определенных испытаний, доказывающих его ум, пригодность и силу воли. Точно так же и новичок не может подняться до ранга рыцаря, не получив соответствующих навыков и знаний. Даже по достижении заветного звания рыцаря воину предстоит постоянно преодолевать новые ступени, вплоть до ранга гроссмейстера. А почему? Почему бы магистрам сразу не посвящать новичков в Высшие Таинства?

— Потому что новичок не знал бы, как применить эти знания, — не задумываясь, ответил Немиил. — Сначала надо пройти базовые тренировки. Попытка применить сложную тактику на деле без соответствующего опыта могла бы привести новичка к гибели.

Примарх улыбнулся:

— Все верно. Знание — это огромная сила, Немиил. Никогда не забывай об этом. А сила в неопытных руках может причинить огромный вред.

Немиил немного подумал.

— Я понимаю, мой лорд, — наконец произнес он. — Можете ли вы мне сказать, что именно я должен искать?

Джонсон еще раз пристально взглянул в лицо брата-искупителя, затем кивнул.

— Машины, — ответил он. — Приблизительно шесть или восемь единиц; по имеющимся сведениям я не могу точно определить их количество. Они были построены предположительно сто пятьдесят лет назад и оставлены на хранение где-то в кузнечном комплексе.

— А что это за машины? — спросил Немиил.

— Боевые машины, — сказал Джонсон. — Но такие, каких никто из нас прежде не видел.

Немиил нахмурился:

— Но если у Механикум имеются подобные средства, почему они их не используют?

Джонсон пожал плечами:

— Возможно, Архою неизвестно, где они хранятся. Или Механикум решили приберечь их для своих личных целей, как они поступили со скитариями. — Он предостерегающе поднял палец. — Важно то, что они очень нужны Воителю, и мы не должны допустить, чтобы машины попали ему в руки.

— А как же Хорус о них узнал? — спросил Немиил.

— Как узнал? — переспросил примарх. — Да очень просто: он сам их заказывал.

— Как такое могло случиться?! — вскричал Лютер, и его встревоженный голос раскатился по всем уголкам покоев гроссмейстера. Он вскочил из-за дубового стола и быстро заходил по комнате. — Почему никто до сих пор ничего не заметил?

Захариил сложил руки на груди, и его поврежденные сервомоторы натужно загудели. Вместе с Астеляном он, едва прибыв в Альдурук, пришел со срочным докладом к Лютеру. На столах в кабинете осталось несколько портативных вычислителей, стопки бумаг, развернутые карты, а на маленьких подносах еще дымились чашки с кофеином. Ради этого доклада было прервано важное совещание, и в приемной толпились офицеры штаба и командиры отрядов, наверняка недоумевавшие по поводу такой секретности. Остаться и выслушать донесение было позволено только лорду Сайферу, и сейчас он молча и почти незаметно стоял в тени у одного из окон кабинета. Брат-библиарий Израфаил тоже был здесь: правитель Калибана послал за ним, как только услышал, о чем пойдет речь.

— Неоспоримые улики были повсюду, — ответил Захариил. — Кто еще мог создать таких огромных чудовищ? Кто мог неустанно культивировать в этом месте враждебность к любым проявлениям человеческой жизни?

— Калибан — мир смерти, брат, — напомнил Израфаил. — Так же как Катакан или Писцина-Пять. А это означает, что планета заражена от природы.

— Возможно, это не так, — усомнился Захариил. — Возможно, эти два обстоятельства не связаны друг с другом. Но факт остается фактом: Калибан заражен, и я видел это собственными глазами.

Лютер прервал свое хождение и впился взглядом в Астеляна:

— А что скажешь ты, магистр ордена? Ты тоже видел эти улики?

Все время, пока Захариил докладывал об операции, Астелян стоял словно на параде: расправив плечи и сцепив руки за спиной. Он твердо выдержал пристальный взгляд Лютера.

— В тех чудовищах, с которыми мы столкнулись, не было ничего естественного, мой лорд, — сказал он. — Я признаю, что не видел тех признаков распада, о которых докладывал брат Захариил, но я ведь не псайкер. Если он утверждает, что видел их, у меня нет оснований ему не верить. — Астелян пожал плечами. — Тебе и самому отлично известно, мой лорд, что Северную Чащу издревле считали заколдованным местом.

Такой ответ ничуть не улучшил настроения Лютера.

— Проклятие! — прошипел он и повернулся к Израфаилу: — Как Империум мог такое пропустить?

Библиарий пожал плечами:

— Нас ведь никто и не просил искать заразу.

— Осторожнее, брат, — проворчал Лютер. — Я не в том настроении, чтобы шутить.

— Я и не собирался дерзить, — заверил его Израфаил. — Когда появилась имперская флотилия, на Калибане не было замечено никаких признаков заражения. Более того, мы удивились, что здесь так мало псайкеров.

— Это потому, что мутантов и колдунов уничтожали на протяжении многих веков, — пробормотал Астелян.

Израфаил кивнул, соглашаясь с магистром.

— Это общее явление для многих миров, переживших Эпоху Раздора и Древнюю Ночь, — сказал он. — Если бы на момент нашего прибытия сохранились хотя бы несколько чудовищ, мы наверняка сочли бы необходимым провести более глубокое исследование. Но мы не увидели ничего, что могло бы возбудить тревогу. Эта зараза варпа, как бы она ни проявлялась, вероятно, скрывалась слишком глубоко.

— Согласен, — вмешался Захариил. — И я уверен, что порок проявился совсем недавно, после начала мятежа. Всем известно, что порождения варпа расцветают на человеческих страданиях и убийствах. Волнения в городах могли стать катализатором тех событий, что произошли в «Сигма-Пять-Один-Семь».

Лютер сердито прищурился:

— Так ты утверждаешь, что и в этом повинны бунтовщики?

— Ни в коем случае! — возразил Захариил. — Там не было никаких признаков деятельности бунтовщиков. Я думаю, что волнения и стычки по всей планете создали условия, которыми воспользовались другие.

— Кто, например? — нетерпеливо спросил Лютер.

Захариил немного помедлил с ответом.

— На термальном узле были обнаружены тела Егерей из заводского гарнизона, воинов из отряда быстрого реагирования и рабочих. Терранских же инженеров, направленных на завод, нигде не нашли.

— Они могли быть в любом другом месте объекта, — возразил Израфаил. — Ты сам сказал, что не осматривал жилые корпуса. Их могли убить, пока они спали.

— Я думал об этом, — признался Захариил, — но и мне, и Астеляну было ясно, что измена таилась внутри объекта. Все калибанские рабочие были убиты, так же как и Егеря. Остаются только терранцы.

Лютер не дал возможности брату Израфаилу изложить контраргументы:

— Ладно, давайте на данный момент предположим, что за преступлением стоят терранцы. Но в чем смысл этого ритуала?

— Это трудно сказать точно, — ответил Захариил. — Ясно только одно: черви-разбойники были важной составляющей. В противном случае зачем предпринимать столько усилий для насыщения матки? — Он помолчал несколько мгновений, обдумывая ситуацию. — Виновники ушли задолго до нашего появления, так что можно предположить, что ритуал был успешно завершен и они достигли своей цели. Очевидно, что на планирование и подготовку ритуала было потрачено немало времени. Но терранцы пробыли на объекте всего шесть дней, поэтому ясно, что вся операция была задумана где-то в другом месте, а осуществилась в «Сигма-Пять-Один-Семь».

— Откуда прибыли эти терранцы? — спросил Лютер.

— Из поселения в Северной Чаще, — сообщил библиарий. Внезапно он выпрямился, словно вспомнив деталь, которой раньше не придавал значения. — И они должны были туда возвратиться. Как раз перед тем, как пересечь периметр, я заметил в западном секторе на мониторе шаттл гражданской службы, направлявшийся как раз в ту сторону. Они покинули объект всего за несколько минут до нашего прибытия. — В его голове как будто сложились кусочки мозаики, и Захариил задумчиво кивнул. — Братья, я думаю, что ритуал был лишь частью какой-то более масштабной схемы. Они провели обряд в «Сигма-Пять-Один-Семь», собрали плоды своего колдовства и вернулись в город, чтобы приступить к следующей фазе операции.

Лютер, крепко сцепив руки за спиной, снова беспокойно зашагал по кабинету.

— В том районе задействовано больше тысячи терранских инженеров, — проворчал он. — Нам придется обследовать каждый объект, где они работали в течение последнего месяца, чтобы убедиться, не было ли проведено каких-то других ритуалов.

Израфаил нахмурился.

— Ты считаешь, что в разложении повинен каждый терранец? — возмущенно спросил он.

— Покажи мне уроженца Калибана, зараженного этой проказой, и я пересмотрю свои убеждения, — холодно бросил Лютер. — А пока будем следить за каждым инженером в Северной Чаще, но делать это по возможности скрытно.

— Это будет нелегко, мой лорд, — заметил Астелян. — Город построен этими инженерами. Туннели различного назначения тянутся в нем на многие мили, а в разных подсобных помещениях легко укрыться, не говоря уже о деятельности мятежников, о которой поступили донесения из этого сектора.

— Будь прокляты эти бунтовщики! — вспылил Лютер. — Они способны сжечь город дотла, пока мы ловим этих терранцев, и никто ничего не узнает!

Израфаил в ужасе широко раскрыл глаза:

— Только не говори, что собираешься все это скрыть! Мы должны немедленно поставить в известность примарха и Адептус Терра!

— Если слухи о таком событии достигнут Терры, Калибану грозит неминуемая гибель, — заявил Лютер. — Многие миры были уничтожены и за меньшие провинности.

Терранец хотел что-то возразить, но не нашел аргументов.

— Все верно, — вздохнул он. — Не стану этого отрицать.

— Тогда ты должен понимать, почему я не могу позволить, чтобы такое произошло, — сказал Лютер. — Только не здесь. Не при моем правлении. Люди Калибана невиновны и не заслуживают такой участи, и я этого не допущу.

Израфаил медленно поднялся и повернулся к Лютеру.

— То, что ты намерен сделать, противоречит законам Империума, — мрачно произнес он. — Более того, это граничит с предательством.

— Тебе легко говорить! — резко бросил Лютер. — Это не твой народ, и ты не клялся его защищать.

— Конечно, клялся! — воскликнул Израфаил. — Разве я не Астартес? Империум…

— Империум привел нас к этому! — взревел Лютер. Он тоже повернулся к Израфаилу с пылающим от гнева лицом и стиснутыми кулаками. — До вашего появления здесь не было никаких мятежников, не было кощунственных ритуалов и человеческих жертвоприношений! Здесь царили закон и порядок и были добродетельные рыцари, которые стояли между невинными жителями и ужасами леса. Это ваши люди все натворили, это они вгрызлись в планету и захватили ее богатства, а мне и моему народу придется за это расплачиваться!

Израфаил заметно напрягся, и воздух вокруг него буквально стал потрескивать от едва сдерживаемой ярости. Астелян слегка развернулся и встал лицом к главному библиарию, а его рука медленно потянулась к оружию. Захариил вспомнил его боевой клич в «Сигма-Пять-Один-Семь», и ему стало ясно, до какой степени осложнилась обстановка. Он поспешно шагнул вперед и встал между Лютером и Израфаилом.

— Мы все здесь братья, — решительно заявил он. — Не терранцы и не уроженцы Калибана, а прежде всего Темные Ангелы. Если мы хоть на миг забудем об этом, мы пропали. Кто тогда будет защищать людей, магистр Лютер?

Взгляд Лютера уперся в Захариила. Правитель Калибана долго молчал, пока наконец выражение его лица не смягчилось и кулаки не разжались. Он отвернулся и обеими руками оперся о массивный стол.

— Да, Захариил прав, — признал Лютер. — Я надеюсь, ты простишь мою вспыльчивость, брат Израфаил.

— Конечно, — сдержанно ответил главный библиарий.

Лютер обошел вокруг стола и тяжело опустился в свое кресло-трон. Его отстраненный взгляд выражал глубокую печаль.

— Я должен подумать, — произнес он. — От дальнейших решений зависит слишком много жизней, чтобы торопиться. В первую очередь мы должны убедиться, что зараза не проникла дальше. Захариил, отправь в Северную Чащу разведчиков. Пусть они проверяют в этом секторе все промышленные объекты и ищут любые признаки разложения. Просмотри записи Администратума, выясни, кто из инженеров был направлен в «Сигма-Пять-Один-Семь», и отошли эти сведения Егерям в Северной Чаще. Этих людей надо немедленно схватить и доставить в Альдурук. — Лютер вздохнул. — Братья, я понимаю, что это противоречит всем нашим правилам и законам, но такая проблема требует абсолютной секретности. Мы никому не можем доверять, пока во всем не разберемся.

Захариил почтительно наклонил голову:

— Я займусь этим сейчас же.

Лютер повернулся к Астеляну:

— Магистр ордена, я передаю тебе командование силами обороны Калибана. Переведи наших братьев на военное положение. Я хочу, чтобы они были готовы без промедления принять меры, если обнаружатся новые признаки зловещей заразы. Но никто не должен приступать к активным действиям без моего ведома. Понятно?

— Понятно, — подтвердил Астелян. — Мы будем наготове, мой лорд.

— Давайте хотя бы пошлем несколько разведчиков и в город тоже, — предложил Захариил. — Колдуны, скорее всего, продолжают свои ритуалы поблизости от термального узла. Если мы сумеем их быстро обнаружить…

— Еще рано, — прервал его Лютер, подняв руку. — Если мы внезапно начнем привлекать наших братьев, когда волнения среди гражданского населения немного утихли, это почти неизбежно повлечет за собой очередные трения с Администратумом. А этого следует по возможности избегать.

— Все равно придется известить магоса Боск об уничтожении «Сигма-Пять-Один-Семь», — заметил Израфаил.

— Если потребуется составить рапорт, я сам это сделаю, — отрезал Лютер. — В целях безопасности никому из вас не стоит даже упоминать о случившемся. Вы меня поняли?

Все четверо Астартес кивнули.

— Тогда вы свободны, — сказал Лютер. — Кроме тебя, лорд Сайфер. Я хотел бы задать тебе несколько вопросов.

Израфаил развернулся и, не говоря ни слова, покинул кабинет. Астелян, полный решимости заняться делом, сразу же последовал за ним. Раздираемый сомнениями Захариил немного задержался и увидел, как лорд-хранитель, выскользнув из тени, подошел к креслу гроссмейстера.

Неизвестно, что больше всего расстроило Захариила: вид Лютера, со страдальческим выражением лица изучавшего свои руки, или загадочная мимолетная улыбка, скользнувшая по лицу лорда Сайфера.

Завод по производству титанов представлял собой целый комплекс огромных зданий, занимавших площадь около пяти квадратных километров неподалеку от южных ворот главной кузницы. Это было автономное производство, где изготавливалось все необходимое — от адамантиевых фрагментов каркаса до пластин закаленной брони и всего остального, что находилось между ними. Самое высокое главное здание в центре комплекса соединялось со всеми остальными цехами широкими железнодорожными путями для тяжелых погрузчиков. Здесь осуществлялся процесс сборки и одновременно могли разместиться до четырех огромных боевых машин. После окончания строительства титан в ходе соответствующей торжественной церемонии передавался адептам Легио Гладия, и грандиозная машина делала свои первые шаги, чтобы присоединиться к собратьям в крепости Легиона, расположенной в десяти километрах к северу.

Первый патруль скитариев встретился Немиилу и его отряду уже на границе комплекса; эти отлично оснащенные часовые, вооруженные лазерными пушками и тяжелыми стабберами, оставались на стационарных позициях и каждые несколько секунд сканировали периметр при помощи усовершенствованных ауспиков.

Немиил остановил отряд в тени пустующего цеха и жестом подозвал к себе Аскелона.

— Похоже, что работы ведутся только в центральном сборочном цеху, — сказал он, указав в сторону ярко освещенного высокого здания. — Магос Архой принял все меры предосторожности и обеспечил охрану по всему периметру. Ты можешь что-нибудь придумать, чтобы пройти мимо этих сканеров? Нам необходимо выяснить, что замышляет Архой.

Технодесантник ненадолго задумался, затем кивнул.

— Все эти здания получают энергию из термального источника в глубине вулкана, — пояснил он. — А силовые кабели идут по техническим туннелям, соединяющим цеха между собой. Скорее всего, они тоже перекрыты охранными устройствами, но я уверен, что смогу их обезвредить.

— Тогда пошли. До рассвета осталось не так уж много времени.

Аскелон возглавил отряд и направился к служебному входу в дальней части завода. Пока Немиил и остальные Астартес стояли на страже, опасаясь патрулей Механикум, технодесантник отключил систему охраны и проскользнул внутрь. Через пятнадцать секунд он вернулся и подошел к Немиилу.

— Это здание охраняется несколькими киберчасовыми, — прошептал Аскелон. — Они перемещаются по определенным маршрутам и сканируют пространство, реагируя на источники тепла и на движение. Но радиус их действия ограничен. Держитесь все вместе и двигайтесь только по моему знаку.

Аскелон повел отряд по темному цеху, петляя между массивными штамповочными станками и сварочными аппаратами. Он намеренно выбирал извилистый путь, иногда останавливался и прислушивался, не приближается ли знакомое гудение ауспиков охранников. Через несколько долгих минут Астартес оказались у приземистого прямоугольника из пермабетона, стоявшего в самом центре цеха. Аскелон быстро отыскал пластальную дверь, отключил замок и провел отряд внутрь. Из круглого отверстия в бетонном полу, словно гигантские серебристые змеи, поднимались толстые кабели, уходящие в огромные распределительные щиты, висящие на трех стенах. Контрольные панели, расположенные на четвертой стене, показывали уровень энергии, потребляемой разными участками производства.

Аскелон, подойдя к краю отверстия, отыскал металлические ступеньки, ведущие вниз, в технический туннель. Из глубины поднимался сухой горячий воздух, насыщенный озоном и серой.

— Мы пройдем по туннелю до распределительного узла под сборочным цехом, — сказал он. — Будьте начеку, братья, в туннеле тоже могут быть киберчасовые.

— А что делать, если мы с ними встретимся? — спросил Коль.

— Пристрелить, — пожав плечами, ответил Аскелон. — И надеяться, что он не успел подать сигнал тревоги.

Коль и Немиил обменялись мрачными взглядами и вслед за Аскелоном стали спускаться по торчавшим из стенки ступеням.

Вспомогательный туннель оказался достаточно просторным, хотя вдоль него пролегали связки толстых кабелей, помеченных надписями в двоичном коде. Технодесантник выбрал нужное направление и время от времени останавливался, чтобы прочитать таблички на кабелях с левой стороны.

Так они прошли около двух километров, ориентируясь на перекрестках по вспомогательным надписям на кабелях. Наконец Аскелон жестом скомандовал отряду остановиться, а сам осторожно опустился на корточки. Немиил бесшумно подошел к технодесантнику и присел рядом с ним.

— Что случилось? — прошептал он.

Аскелон слегка приподнял голову, словно принюхивающаяся гончая.

— Слабый сигнал ауспика чуть дальше по туннелю. Пока мы вне радиуса его действия, — ответил он.

— Часовой? — спросил Немиил, вытаскивая болт-пистолет.

— Да, — кивнул технодесантник. — Это пульсация в последовательности «Сигма», так что сигнал принадлежит не киберчасовому. Скорее всего, это стационарный автоматический охранник.

— Тогда он, вероятно, установлен прямо у подножия лесенки, ведущей в цех, — предположил Немиил. — Нет ли какого-то обходного пути наверх?

— Вряд ли, — покачал головой Аскелон. — Но есть способ на время вывести его из строя.

— Какой?

Технодесантник показал на висящие по стенам кабели.

— Вот этот кабель девятой категории, с самой прочной изоляцией, — пояснил он. — Но потоки энергии настолько мощные, что в туннеле все равно присутствует достаточно сильное электромагнитное излучение.

— И чем это может нам помочь?

— Если я подключусь к этому кабелю, то при помощи источника питания своих доспехов смогу послать импульс в систему часового, — сказал Аскелон. — Мощный бросок напряжения заблокирует его ауспик, что вызовет перезагрузку системы. Устройство останется слепым и глухим приблизительно на тридцать секунд.

— Приблизительно? — переспросил Немиил.

— Если бы я знал тип устройства, я определил бы время с точностью до миллисекунды, — добавил Аскелон. — Но это одна из полудюжины моделей, и точнее определить невозможно.

— Приступай, — согласился Немиил.

Брат-искупитель вернулся к отряду и пояснил, что их ждет, а Аскелон тем временем определил нужный кабель и приступил к работе. Точными движениями миниатюрного, но мощного плазменного резака он рассек полдюжины стальных оболочек, а затем вскрыл панель на торце своего силового узла и начал подсоединять тщательно откалиброванные кабели к внутренним контактам.

Спустя несколько минут технодесантник все подготовил. Он оглянулся на Немиила, и тот кивком разрешил ему приступать к операции. Аскелон ловко присоединил кабели к силовому проводу. Внезапно его броня дрогнула. В тот же момент Немиил увидел, как жизненные показатели Аскелона на дисплее его шлема тревожно замигали. Температура внутренней оболочки быстро превысила допустимый предел и продолжала подниматься. Индикатор жизненного уровня тоже замигал: энергия кабеля, пройдя через нейроконтакты бронекостюма, достигла его тела.

— Из его силового узла пошел дым, — встревоженно прошептал Коль.

— Пусть заканчивает, — прошипел в ответ Немиил. — Другого пути у нас нет.

Прошло еще несколько секунд. Немиил видел, как жизненный показатель Аскелона из зеленого стал желтым, а затем — красным. Внезапно из серворуки, расположенной между плечами технодесантника, вылетел сноп искр. Аскелон вздрогнул, раскинул руки и отшатнулся от связки кабелей. Ударившись о противоположную стену туннеля, он упал на спину.

Немиил и остальные воины бросились к неподвижно лежавшему технодесантнику. Воздух вокруг Аскелона дрожал от потоков тепла, поднимавшихся с раскалившегося силового узла. Аскелон повернул голову, и из его вокса послышались нечленораздельные звуки. Но Немиилу не требовались слова, чтобы понять, что он пытается сказать.

— Он послал импульс, — прошептал Немиил. — Брат Марфес, идешь первым. Сержант Коль, помоги поднять Аскелона. Вперед!

Астартес мгновенно пришли в движение и вслед за Марфесом, державшим наготове мелтаган, бросились по туннелю. Коль и Немиил замыкали строй, неся на руках обмякшее тело Аскелона.

Через три сотни метров туннель выходил в такой же бетонный бункер, как и тот, через который они спустились. Пластальные ступеньки уходили вверх, указывая путь в сборочный цех. У подножия, как и предполагал Немиил, припал к полу автоматический часовой в черной матовой броне. Вооруженный поворачивающейся сдвоенной лазпушкой, он стоял на четырех массивных опорах, напоминая паука, подстерегающего свою жертву. Немиил, подойдя ближе, услышал равномерное гудение его силового узла. Спаренное дуло было направлено вдоль туннеля, точно на приближающихся Астартес. Первый же выстрел пронзил бы их броню, словно папиросную бумагу.

— Вверх по ступеням! — скомандовал он. — Поднимайтесь и старайтесь, чтобы наверху вас никто не заметил.

Марфес обошел бездействующего часового и начал карабкаться по ступенькам. Вард, не снимая с плеча тяжелого болтера, немного помедлил.

— А как же Аскелон? — спросил он.

— Мы справимся, — коротко ответил брат-искупитель. — Торопись, брат!

Вард полез вверх, за ним последовал Эфриал. Немиил сверился с внутренним хронометром: им осталось всего двенадцать секунд. У подножия лестницы он переглянулся с Колем.

— Надо найти способ обезвредить часового, — сказал он. — Где-то должна быть панель управления…

Аскелон резко дернул головой. Скрежет шлема о наплечник свидетельствовал о повреждении мускульных усилителей.

— Нет, — едва слышно прохрипел технодесантник. — Слишком рискованно. Я… я смогу подняться.

— Ладно, — буркнул Немиил. — Коль, иди вперед и помогай ему, чем сможешь.

Брат-искупитель решил ждать до последней возможности. Если времени не хватит, он собьет крышку с любой панели часового и попытается вывести его из строя.

Аскелон ухватился за металлические скобы и стал карабкаться вверх; казалось, что каждое движение ног дается ему с огромным трудом. Коль держался вплотную, готовый в любой момент подтолкнуть технодесантника снизу. Немиил, отсчитывая секунды, пытался определить, где расположена панель управления автоматического часового.

Наконец Вард и Эфриал, перегнувшись через край, схватили Аскелона за свернутую серворуку и осторожно вытянули наверх. Коль быстро выскочил следом.

— Все чисто, — шепнул он Немиилу.

Брат-искупитель прыгнул к лесенке и стал торопливо взбираться наверх. Таймер на дисплее шлема показал ноль, когда Немиил был еще на середине подъема. Прямо под ним раздались негромкие щелчки и гудение, говорившие о том, что часовой возвращается к жизни.

Протянутые сверху руки ухватились за наплечники Немиила, и он почувствовал, как его, словно мешок зерна, вытянули наверх и довольно грубо бросили на пермабетон.

Астартес замер, напряженно прислушиваясь. Внизу еще несколько мгновений что-то щелкало и позванивало, а затем часовой возобновил свое наблюдение.

Немиил взглянул на неподвижно лежавшего Аскелона:

— Есть какие-нибудь признаки тревоги?

Технодесантник медленно поднял руки и расстегнул шлем. Из-под щитка показалось покрытое испариной лицо с сеткой лопнувших кровеносных сосудов. Сгустки крови застыли у него под носом и в уголках глаз.

— Никаких изменений, — хрипло произнес он, показав окровавленные зубы.

Немиил перекатился по полу и встал рядом с Аскелоном на колени.

— Насколько серьезны твои повреждения? — тихо спросил он.

Аскелон слабо усмехнулся:

— Брат, я же не апотекарий. Устройство живого тела для меня слишком сложный вопрос. — Негромко охнув, он приподнялся и сел. — Сохранность бронекостюма — шестьдесят пять процентов. Уровень подачи энергии — сорок процентов. Мускульные рефлексы заторможены, и, как мне кажется, я сжег привод серворуки.

Немиил нахмурился.

— Ты не сказал, что посылка импульса в силовой кабель может стоить тебе жизни, — проворчал он.

Технодесантник опять усмехнулся:

— В тот момент это казалось не важным. — Он протянул руку. — Помоги, пожалуйста, встать.

Коль и Немиил подняли Аскелона на ноги. Брат-искупитель осторожно заглянул в люк.

— Часовой может нас здесь обнаружить?

— В какой-то степени это возможно, — ответил технодесантник. — Но активность наверху не повлечет объявления боевой тревоги. Он предназначен для охраны подступов к зданию, и этим его задачи ограничиваются.

— Хорошо. Куда пойдем дальше?

Аскелон окинул взглядом помещение. Бетонный бункер был почти таким же, как и первый, только намного просторнее. Он кивнул в сторону двери в дальней стене:

— Выход ведет на нижний уровень под сборочным цехом. Оттуда мы сможем добраться до любой части здания.

Немиил снова сверился с хронометром. До рассвета оставалось немногим более часа.

— В таком здании наверняка должны быть рабочие мостки на разных уровнях. Я прав?

Аскелон кивнул:

— В данном случае три уровня мостков. С некоторых можно осмотреть все помещение целиком.

— Как раз это нам и нужно, — сказал Немиил. — Пошли.

Генерал Мортен неловко поерзал на не по росту откидном сиденье шаттла и постарался скрыть свое раздражение, отвернувшись к небольшому окошку слева от него.

— Если бы я имел хоть какое-то представление о том, что вы ищете, я мог бы что-то узнать от старших офицеров гарнизона.

— Это свело бы на нет всю идею инспекторской проверки, — ответил сидевший напротив него в пассажирском отсеке шаттла Захариил. — По правде говоря, я был бы рад, если бы в войсках вообще не знали о моем присутствии.

— Ну ладно, — проскрежетал Мортен, хотя Захариил ясно видел, как он обеспокоен.

Терранский офицер еще некоторое время смотрел в окно, обдумывая, что сказать. В конце концов он тяжело вздохнул:

— Вы попросили меня проинспектировать гарнизон Северной Чащи только ради прикрытия своей собственной деятельности?

— Верно, — признался Захариил. Он не хотел обманывать этого человека больше, чем было необходимо. — Мы разойдемся сразу, как только шаттл коснется земли, и, вполне вероятно, не встретимся даже на обратном пути в Альдурук. — Он развел руками. — Я сожалею, что больше ничего не могу вам рассказать, но это внутреннее дело Легиона. Надеюсь, вы меня поймете.

— Да, конечно, — с готовностью ответил Мортен, но тревога не исчезла из его взгляда.

На какое-то мгновение Захариил заподозрил, что генерал что-то скрывает, но он быстро прогнал неприятную мысль. Нет причин не доверять Мортену, напомнил себе Астартес. Этот человек, по всей видимости, был честным и преданным солдатом, и у него имелись причины тревожиться по поводу неожиданной проверки гарнизона Северной Чащи. Дело в том, что Захариил не мог допустить, чтобы о его поездке узнал кто-то из местных военачальников или чиновников, которые изо всех сил старались поддержать порядок в раздираемом войной городе. Это повлекло бы за собой неприятные вопросы, ответить на которые Захариил не мог.

И больше всего он опасался того, что генерал Мортен или, что еще хуже, магос Боск узнают, что член Легиона тайно встречается с предводителями мятежников в одном из самых густонаселенных центров планеты. Вряд ли кто-то из терранцев смог бы одобрить его поступок. Сама идея действовать скрытно противоречила характеру Захариила, и он был вынужден напоминать себе, что и Мортен, и Боск в первую очередь защищали интересы Империума, а не Калибана.

Армейский шаттл вошел в плавный поворот перед заходом на цель, и в окно справа от Захариила проникли косые лучи предвечернего солнца. Вытянув шею, библиарий посмотрел на северо-восток, где на фоне пологого горного склона возник четкий силуэт города.

Город, получивший название Северная Чаща, был построен по стандартному имперскому шаблону; эта пирамида с неравномерными ступенями даже в самом начале своего существования имела основание шириной пять километров и поднималась в облачное небо более чем на три километра. От подножия по окружающей равнине лучами разбегались дороги к многочисленным отдельно стоящим зданиям, которые со временем тоже будут поглощены непрерывно разрастающимся городом.

Каждый город в новообращенных мирах Империума строился по одному и тому же образцу: сначала из всех городов и поселков полушария планеты свозили рабочих вместе с их семьями. Они селились в новом городе рядом с предполагаемой строительной площадкой. Когда набиралось достаточное количество квалифицированных рабочих, начиналось рытье котлована под фундамент города-улья. Создание нового города должно было вестись одновременно вверх, вниз и во все стороны, и это сооружение постепенно поглощало рабочий поселок, а его обитатели переселялись во внутренние кварталы. Предполагалось, что численность населения должна постоянно увеличиваться, равно как должен увеличиваться и сопутствующий штат гражданских служб и чиновничества. В теории рост населения должен был соответствовать темпам расширения города и к моменту окончания строительства городу предстояло быть полностью заселенным и самодостаточным. Но в реальности процесс редко соответствовал планам.

— Сколько людей сейчас проживает в Северной Чаще? — спросил Захариил.

— Ты имеешь в виду гражданских лиц? В общей сложности около пяти миллионов, — ответил Мортен. — Приблизительно четверть общей численности составляют приезжие — чиновники Администратума, специалисты, разработчики и так далее.

Захариил сверился с данными, заложенными в память перед отправлением из Альдурука.

— Город первого разряда рассчитан на вдвое большую численность, — заметил он. — Следовательно, половина сооружений остается незанятой?

Мортен пожал плечами:

— В имперском плане индустриализации предусмотрено строительство двадцати одного перворазрядного поселения по всему Калибану, но население планеты еще много лет будет не в состоянии поддерживать такое количество городов.

Библиарий задумчиво нахмурился:

— Это означает, что предстоит колоссальная работа. Почему бы им не строить города по мере необходимости, а не все сразу?

Мортен развел натруженными руками:

— Кто знает? Я не сомневаюсь, что у Администратума имеются на то свои причины.

— А как распределяется население в самом городе? — продолжал расспросы Захариил.

— Мы держим туземцев на нижних уровнях, — пояснил генерал. — Гарнизон, штат Администратума и прибывшие из других миров сотрудники располагаются на верхних уровнях, где легче обеспечивать их безопасность.

— Туземцев? — сдержанно переспросил Захариил и в упор взглянул на генерала.

Хмурое выражение мгновенно слетело с лица Мортена.

— Прошу прощения, сэр! — воскликнул он, выпрямившись на сиденье. Краска смущения поднялась по крепкой шее. — Это всего лишь технический термин, я не хотел никого оскорбить.

— Нет, конечно нет, — холодно проговорил библиарий. — А как вы умудряетесь поддерживать жизненный уровень населения?

Мортен коротко вздохнул:

— Должен признаться, это довольно сложно. Основная тяжесть волнений пришлась на нижние уровни, и большая часть инфраструктуры оказалась разрушенной. Для ремонта мы ежедневно отправляем туда рабочие бригады с вооруженным эскортом, а для помощи раненым в стратегических точках развернуты медицинские службы.

— И какая же часть нижних уровней на данный момент остается без света и воды? — спросил Захариил.

— Не больше двадцати процентов, — сообщил генерал. — А если в ближайшие две недели нам удастся предотвратить крупные выступления мятежников, это число будет значительно меньше.

Захариил кивнул, стараясь не выдать охвативших его эмоций. Двадцать процентов без энергии и воды означало, что примерно миллион человек заперты в темноте, дрожат от холода и большую часть месяца выживают только благодаря армейским пайкам.

— Неужели нельзя переместить пострадавших жителей на другие уровни?

Кустистые брови Мортена вздернулись вверх.

— Сэр, нельзя забывать, что некоторое число туземцев — прошу прощения, граждан — тоже состоит в числе мятежников. С точки зрения военных, гораздо разумнее держать их в изоляции и обеспечивать всем необходимым, чем выпустить из-под контроля где-то в другой части города, где со временем из-за них тоже начнутся беспорядки.

Захариил отвернулся к окну и сделал несколько глубоких вздохов, чтобы справиться с обуревающим его гневом.

— Это нормальная тактика для подавления волнений? — спросил он.

— Конечно, — ответил Мортен. — Приходится вбивать в их головы, что разрушение имперской собственности только осложняет их жизнь. Рано или поздно им придется усвоить этот урок.

«А сколько людей за это время встанет на сторону мятежников?» — подумал Захариил.

Шаттл к тому времени спустился приблизительно на высоту двух километров и перед посадкой завершал последний разворот. Столбы дыма, поднимавшиеся на окраинах города у границ первого наземного уровня, подсказывали Захариилу, что население еще не скоро усвоит жестокий урок Мортена. И он с изумлением отметил, что при этой мысли испытывает странную гордость.

Спуск продолжался еще на полтора километра, и только потом пилот направил нос машины вверх и включил двигатели обратной тяги для вертикальной посадки. Шаттл почти без толчка приземлился на широкой взлетно-посадочной площадке, одной из многих, расположенных на северном склоне города. Мортен одобрительно хмыкнул, отстегнул ремни и с наслаждением выпрямил ноги.

— Проверка гарнизона займет не более трех часов, — поведал он Захариилу. — Надо ли затягивать мое пребывание в этом районе?

— В этом нет необходимости, — ответил брат-библиарий, даже не вставая со своего места. — За это время я не успею закончить свои дела, и вы вернетесь в Альдурук без меня. Потом я вызову себе другой транспорт.

Мортен помедлил, словно собираясь спросить о чем-то еще, но сдержал любопытство и коротко кивнул библиарию.

— В таком случае я желаю вам успеха, — сказал он, четко развернулся на месте и шагнул к выходу.

Захариил услышал, как ботинки генерала застучали по опущенному трапу. Затем один из пилотов прошел через пассажирский отсек, направляясь в корму для проверки двигателей. Захариил выждал еще минуту, встал и снял простой белый стихарь, оставшись в черном нательном комбинезоне. Лидеры бунтовщиков согласились на встречу только в том случае, если он придет без оружия и без бронекостюма. Такое условие неприятно удивило Захариила: неужели они могли предположить, что он просил о переговорах с предательскими намерениями? Тем не менее он смирился и ответил согласием. Ставка была слишком высока, чтобы придавать значение таким мелочам.

Библиарий протянул руку к ящику над головой и вытащил аккуратный сверток. Развязав узел, он встряхнул плотный плащ и набросил его на плечи. Как только застежка защелкнулась, наружный слой из ткани хамелеолин активировался и в одно мгновение стал серым, как стены пассажирского отсека. Захариил набросил на голову глубокий капюшон и быстро зашагал по трапу.

Снаружи его встретил резкий холодный ветер, дующий с гор. С края площадки налетали рваные клочья дыма; от запаха пепла и сгоревшей штукатурки Захариил невольно поморщился. Бетонная дорожка тянулась к глубокой нише с двумя герметичными дверями, ведущими непосредственно в город. У входа в нишу, спиной к Захариилу, стоял техник из экипажа шаттла, пытавшийся вытащить тяжелый заправочный шланг из люка, установленного прямо на поле.

Астартес быстро прошел по дорожке, и слабый стук его шагов бесследно потонул в реве двигателей шаттла. Он находился так близко от техника, что, если бы захотел, мог бы коснуться его рукой. Человек раздраженно поднял голову, реагируя на поток воздуха, но его взгляд, не задержавшись на фигуре библиария, скользнул мимо.

Захариил плотнее закутался в плащ, вошел в широкую, слабо освещенную нишу и остановился перед дверями. По его расчетам, до встречи на нижнем уровне города оставалось около шести часов.

Он шагнул влево, где в стороне от дверей виднелся служебный люк. Повернув ручку, Захариил бесшумно открыл металлическую дверцу и обнаружил тесный закуток, освещенный слабым светом красных дежурных ламп и заполненный связками силовых и информационных кабелей. Узкие металлические скобы в стене, теряясь в темноте, уходили вверх и вниз. Перед отъездом из Альдурука Захариил заложил в память окольный маршрут по лабиринту служебных туннелей, который предоставлял прекрасную возможность дойти до места встречи никем не замеченным. Но на этот извилистый путь ему придется потратить все имеющееся в запасе время.

Захариил пригнулся и втиснулся в рассчитанное на обычного человека помещение, а потом закрыл за собой дверцу. В тот же миг его со всех сторон обступила темнота, насыщенная запахами озона, смазочных масел и восстановленного воздуха, а в костях завибрировал гул далеких машин.

Захариил сделал глубокий вдох и начал спускаться в недра подземелья.

Немиил рвался к магосу Архою и стоящим вокруг него офицерам, а рядом с шипением проносились лазерные заряды. Прогремел двойной выстрел из его болт-пистолета, и два офицера рухнули на пол с рваными ранами в груди. Архой отпрянул назад от натиска Астартес, что-то выкрикнул на бинарном наречии, в ответ его адъютанты устремились вперед, выхватив из-за пояса мощные лазерные пистолеты.

Немиил ударом Крозиуса уложил еще одного из мятежников. Вражеский выстрел задел его шлем, так что изображение перед глазами на мгновение расплылось, а в углу дисплея вспыхнул значок, предупреждающий о неисправности доспеха. Немиил в упор расстрелял ближайшего офицера, но тотчас ощутил град лазерных выстрелов по нагруднику.

Помощники магоса мелькали перед глазами так быстро, что за ними почти невозможно было уследить; их мышцы наверняка получили заряд адреналиновых добавок и дополнительное лекарственное усиление. Немиил ощутил, как полдюжины зарядов ударили в грудь, а затем в области главного сердца вспыхнула обжигающая боль. На мгновение зрение почти полностью померкло, все вокруг затянуло серой пеленой, но тело Астартес смогло преодолеть последствия шока: система поддержки в доспехе впрыснула в его кровь блокираторы боли и ударную дозу стимуляторов. Боль исчезла, и зрение прояснилось.

Болтерный выстрел прогремел поверх плеча Немиила, и один из помощников магоса упал, разбрызгивая кровь и другие жизненные жидкости модифицированного организма. Брат-искупитель дважды выстрелил в оставшегося адъютанта, но прикончил его только сильным ударом жезла. Немиил устремился вперед, не дожидаясь, когда тело противника коснется пола; перед ним в узком проходе мелькнула фигура убегающего магоса Архоя.

Брат-сержант Коль, спрыгнув с огромного осадного орудия вслед за Немиилом, бежал в том же направлении, стреляя из болт-пистолета в каждого техноадепта, который попадался на его пути. Позади Немиила, на крыше боевой машины, брат Марфес, присев на корточки, послал еще один смертоносный залп по скитариям, которые вели огонь с мостков, только что покинутых Темными Ангелами. Металлический настил взорвался, разбрасывая раскаленные фрагменты конструкции, и выжившие солдаты рухнули с высоты второго этажа. Технодесантник Аскелон тяжело ударился о бетонный пол, но, несмотря на серьезные повреждения бронекостюма, продолжал двигаться вперед. Вард и Эфриал прикрывали тыл, уничтожая всех солдат и техноадептов, пытавшихся зайти сзади.

Немиил, хищно оскалив зубы, преследовал магоса с тем же ожесточением, с каким гнался бы за калибанским львом. Если даже это последний бой в его жизни, предатель должен ощутить на себе тяжесть правосудия Императора. Сзади послышался крик Коля, предупреждавший, что из промежутка между двумя машинами наперерез Немиилу выскочили преторианцы.

Этот крик спас ему жизнь. Немиил обернулся на голос сержанта и едва успел увернуться от силового когтя, грозившего оторвать ему голову. Второй преторианец бросился в атаку, и светящийся силовой кинжал оставил на броне поперек бедра глубокую царапину. Немиил ударом Крозиуса выбил оружие из руки противника и трижды выстрелил ему в грудь. Воин покачнулся от мощных ударов, пробивших броню, но нервная система, накачанная стимуляторами, помогла ему удержаться на ногах.

Немиила атаковали сразу четверо громадных модифицированных воинов: один тянулся силовым когтем к его руке, державшей пистолет, второй преторианец пытался зайти с фланга, а еще двоих скитариев отвлек сержант Коль, который прыгнул на них с яростным боевым кличем. Его сверкающий силовой меч описал широкую дугу и, взметнув фонтан искр и струю питательной жидкости, отсек руку-ружье преторианца.

Скитарий, зашедший справа от Немиила, внезапно упал, сраженный выстрелом из болт-пистолета технодесантника Аскелона. Брат-искупитель не замедлил воспользоваться появившимся шансом и, резко развернувшись, с размаху ударил второго преторианца Крозиусом по голове. Удар оказался смертельным, но противник успел зацепить Немиила силовым когтем, оставив на броне три глубокие пузырящиеся отметины, и только потом упал на пол.

Коль мощным ударом меча рассек бронированный торс раненого преторианца. Оставшийся скитарий поднял руку-ружье и прицелился в сержанта, но Немиил выстрелил первым, послав три болта в его голову почти в упор.

Брат-искупитель поспешно развернулся, отыскивая взглядом предателя-магоса, но Архоя уже нигде не было видно. Преторианцы достигли своей цели: ценой своей жизни они выиграли время, позволившее их повелителю скрыться. Оставшиеся в живых техноадепты тоже пропали из виду, разбежавшись по боковым переходам сборочного цеха. Немиил попытался их преследовать, но сержант Коль остановил его.

— У нас нет времени на эту мелочь, — заявил Коль, игнорируя лазерные заряды, которыми их все еще осыпали сверху. — Надо предупредить наших братьев и Драгун.

Вард, Эфриал и Аскелон залпом выстрелили по скитариям на эстакаде, убив несколько воинов, а остальных заставив на некоторое время скрыться. Немиил, обуреваемый жаждой мести, недолго колебался — логика и дисциплина, как и всегда, одержали верх над эмоциями.

— Ты прав, брат, — ответил он Колю. — Мы только заставили Архоя показать истинное лицо, и он наверняка сейчас поднимет все свои силы. Аскелон, — он повернулся к технодесантнику, — как побыстрее отсюда выбраться? Нельзя терять ни секунды!

На самом деле они опаздывали уже на десять минут.

Шаттл, направляющийся в Альдурук, почти со скоростью снаряда рассек стратосферу и вошел в более плотные слои воздуха над уровнем моря. Тембр двигателей понизился, переходя от злобного воя к оглушительному гулу. Пилот выжимал из аппарата максимальную скорость, так что начал вибрировать уже весь остов. Захариил приказал ему спешить так, словно от этого зависела его жизнь, и пилот воспринял эти слова буквально. Дрожь шаттла отзывалась в костях библиария, а чтобы быть услышанным, ему приходилось сильно напрягать голос.

— Генерал Мортен, это приказ! — закричал он в вокс-передатчик. — Откройте в Северной Чаще межуровневые переходы и перераспределите население на верхних уровнях.

Ответ терранца был едва слышным и прерывался помехами, но все это не могло скрыть раздражения в его голосе:

— Сэр, я уже все вам объяснил. Соображения безопасности…

— Я прекрасно знаю, что значит безопасность, — прервал его Захариил.

Он взглянул на магистра Ремиила и сара Давиила, сидевших напротив него в пассажирском отсеке шаттла. Оба они делали вид, что не слышат напряженного спора.

— Ваши кордоны только усугубляют опасность. Вы должны выпустить оттуда людей, пока у вас под носом не разразилась катастрофа.

— Но, сэр, перемещение пяти миллионов людей…

— …потребует с вашей стороны значительных усилий и координации всех служб, — снова не дал генералу договорить Захариил. — Поэтому требую, чтобы вы и ваш штаб работали с полной отдачей. Сделайте это, генерал. Не важно, сколько потребуется сил.

Захариил прервал разговор, не дав Мортену возможности ответить. Он был не намерен обсуждать этот вопрос, тем более по воксу.

Давиил отвернулся от иллюминатора слева по борту и вопросительно посмотрел на Захариила.

— Ты думаешь, он на это решится? — спросил искалеченный рыцарь.

Библиарий тяжело вздохнул:

— Не все терранцы заражены варпом, cap Давиил. Мортен отличный солдат. Он выполнит приказ.

Покрытое шрамами лицо рыцаря было хмурым, но он не стал возражать. Захариил помолчал, изучая изуродованное лицо.

— Как давно ты знаешь? — спросил он наконец.

Сар Давиил прищурил здоровый глаз:

— О чем?

— О Калибане. И о поразившем его зле.

Взгляд Давиила затуманился.

— А, об этом. — Он потер подбородок. — Давно. Возможно, слишком давно. — Старый рыцарь покачал головой. — Поначалу я думал, что схожу с ума. В конце концов, ты видел те же вещи, что и я, но, казалось, больше никогда о них не вспоминал.

Захариил выпрямился.

— Какие вещи? — спросил он, ощущая, как по спине побежали мурашки. — О чем ты говоришь?

Давиил озадаченно нахмурился.

— Как о чем? О библиотеке, конечно, — ответил он. — В крепости рыцарей Волка. Не мог же ты об этом забыть? — Взгляд рыцаря стал рассеянным, словно он припоминал детали кошмара. — Сколько там книг… Ужасных, ужасных книг…

Библиарию вдруг стало очень холодно.

— Как же ты мог увидеть библиотеку, cap Давиил? — спросил он. — Я сам видел тебя серьезно раненным во дворе замка.

Давиил снова взглянул ему в лицо.

— Так и было, — тихо сказал он. — А после этого я несколько дней метался в лихорадке. Лекари побоялись отправлять меня в путь в таком состоянии, так что мы еще с несколькими тяжело раненными рыцарями остались в крепости после возвращения армии в Альдурук.

Старый рыцарь снова замолчал, словно прислушиваясь к всплывающим воспоминаниям, потом посмотрел на свои артритные руки.

— Позже, когда мы начали вставать и передвигаться на небольшие расстояния, они попытались найти для нас подходящее занятие, чтобы мы немного взбодрились. И тогда поручили эту работу: упаковывать книги из библиотеки для отправки в замок. — Давиил вздохнул. — Нас разбили на смены, и мы работали всего по несколько часов в день, кроме того, был дан строжайший приказ не заглядывать ни в одну из книг. — Он смущенно усмехнулся. — Лекари говорили, что не хотят попусту загружать наши мозги, пока организм не оправился полностью.

— Но ты их не послушал.

— Нет, не послушал, — печально ответил Давиил. — Я и еще один рыцарь уступили своему любопытству. Подготавливая библиотеку к отправке, мы заглянули в несколько самых старых книг. А потом, если говорить откровенно, мы больше читали, чем работали.

— И что это были за книги? — поинтересовался Захариил.

— История. Литература. Искусство и философия. Были там научные труды по медицине и… запретные знания. Древние тома, посвященные оккультным наукам, многие написаны от руки. — Он покачал головой. — Я многого не смог понять, но уяснил одно: рыцари Волка изучали великих зверей — и саму Северную Чащу — на протяжении долгих веков. Они знали, что там таится зло, хотя и не до конца понимали его природу. И похоже, они надеялись, что эти силы можно использовать и держать под контролем. Я видел книгу заклинаний, где были собраны описания ритуалов как раз для этой цели.

Его голос затих, лицо побледнело, и рука сама собой поднялась к изуродованной щеке, словно давнишняя боль опять напомнила о себе. Через мгновение рыцарь вздрогнул и энергично тряхнул головой, словно прогоняя приснившийся кошмар. Он несколько раз моргнул, а затем снова посмотрел в лицо Астартес.

— Когда все закончилось, когда книги были вывезены, а нам позволили уехать домой, мы постарались забыть обо всем, что видели. — Он невесело усмехнулся. — Странно, но из всех ужасов этого замка книги запомнились отчетливее всего. Иногда по ночам мы беседовали о том, что прочли, пытаясь понять, что же все это означает. Я верил, что эти знания положат начало новой стадии нашего Крестового похода, что после истребления чудовищных хищников Джонсон призовет Орден к борьбе за окончательное и бесповоротное выдворение зла с Калибана. — Давиил грустно вздохнул. — Но потом появился Император, и все изменилось. Мы отказались от одного Крестового похода ради другого, и я не мог понять почему. Если в книгах содержалась истина, значит, Калибану все еще грозила страшная опасность. И это одна из причин, по которой я ушел.

— Как это? — спросил Захариил.

Давиил помолчал, стараясь собраться с мыслями, и рассеянно потер рукой обезображенный висок.

— Я должен был узнать правду, — продолжил он. — Книги куда-то исчезли, но мучительные воспоминания остались во мне, словно… заноза в мозгу. Я старался убедить себя, что все это выдумки, народные мифы вроде сказок о Хранителях во Тьме, но чувство вины не проходило. Ведь если зло существует на самом деле, великие звери появятся снова и все наши старания окажутся напрасными. — Старый рыцарь вздохнул. — Поэтому я и оставил Орден — ради последнего похода, ради того, чтобы отыскать уцелевших рыцарей Волка.

Захариил изумленно моргнул.

— Но ведь в живых никого не осталось! — воскликнул он. — Лорд Сартана собрал в крепости весь свой Орден, и все до одного погибли в день решающего приступа.

— Так нам сказали, — возразил Давиил. — Да, лорд Сартана разослал призывы, но братство Волка всегда славилось дальними и продолжительными походами своих рыцарей, странствующих по самым неприступным уголкам планеты. Не все успели вернуться к началу осады, и я был в этом уверен.

Библиарий нахмурился, пытаясь припомнить, как развивались события после взятия крепости. Разве Джонсон не сделал заявления относительно розыска объявленных вне закона рыцарей? Он так и не мог вспомнить. Где-то в дальнем уголке мозга зашевелились сомнения.

— Первые пять лет я провел в ожидании у руин крепости, надеясь, что одинокие Волки придут домой, — снова заговорил Давиил. — Я надеялся, что оставшиеся в живых вернутся, чтобы попытаться хоть что-то спасти. Но никто не появился, и я начал прочесывать отдаленные районы, отыскивая любые признаки их присутствия.

— И тебе это удалось? — спросил Захариил.

Давиил угрюмо кивнул.

— Насколько мне стало известно, в тот день в замке отсутствовали пятеро рыцарей Волка, — ответил он. — Останки троих я нашел в глубине чащи, где они прожили несколько месяцев после разгрома крепости. Четвертого я обнаружил в полуразрушенном замке неподалеку от Каменного Столба, на другой стороне планеты. Он дрался, словно загнанный в угол зверь, а когда понял, что не сможет меня одолеть, бросился с высокой башни в бушующее море, унеся с собой свои тайны.

— А пятый?

Давиил ответил не сразу. Сначала он вопросительно взглянул на Ремиила, и старый магистр жестом разрешил ему продолжать.

— Выследить последнего было труднее всего, — сказал Давиил. — Он нигде не задерживался надолго и, словно призрак, переходил из одной деревни в другую. Никто не мог точно вспомнить, как он выглядел, а за несколько лет он сменил великое множество имен. Спустя некоторое время я уже начал сомневаться, существует ли он на самом деле. Но в конце концов в торговом городке Предгорье мне попалась на глаза его лошадь. Я узнал ее по сбруе, отмеченной символами разгромленного Ордена.

— И что же с ним стало?

— По словам нового владельца лошади, этот человек взял деньги, купил у соседнего торговца новую одежду и представился рыцарем другого Ордена, странствующим по деревням в поисках новых учеников.

Его слова ошеломили Захариила. Он резко повернулся к магистру Ремиилу:

— Но как это может быть? Наверняка кто-то мог бы узнать…

Ремиил печально усмехнулся:

— Каким образом? Если это был молодой рыцарь без громкой репутации и без чувства чести, он мог прикинуться сыном какого-нибудь крестьянина, и никто бы ничего не заподозрил. — Он сверлил Захариила пристальным взглядом. — С его опытом и знаниями он бы мог быстро заслужить высокий ранг в любом Ордене.

Захариил нахмурился.

— К чему ты ведешь? — недоуменно спросил он.

Выражение лица старого мастера стало еще мрачнее, и вдруг Захариила осенило.

Ремиил заметил, как изменилось его лицо:

— Вот теперь ты начинаешь понимать.

— Нет! — воскликнул Захариил. — Это невозможно. Джонсон никогда бы не допустил…

— Но он это сделал, — резко оборвал его Ремиил, и его голос зазвенел от давно сдерживаемого гнева. — Ты никогда не задумывался, почему Джонсон назначил лордом Сайфером молодого, никому не известного рыцаря и доверил ему хранение наших традиций и тайн?

Захариил изумленно тряхнул головой:

— Но почему?.. Какая причина толкнула его на этот шаг?

— Подумай, сынок, — произнес Ремиил, снова превращаясь в настойчивого наставника упрямого ученика. — Отбрось на минуту свой проклятый идеализм и оцени ситуацию с точки зрения тактики. Какие выгоды сулит Джонсону подобный выбор?

Захариил подавил раздражение и удивление и постарался обдумать положение.

— Он выбрал человека, который не был связан со старшими рыцарями и мастерами Ордена и был предан лично Джонсону, — начал он размышлять вслух. — Этот человек должен был действовать только в интересах самого Джонсона.

— И хранить его тайны, независимо от возможных последствий, — добавил Ремиил.

Астартес представил себе последствия, и по его спине пробежал холодок ужаса.

— Я не могу в это поверить, — едва слышно сказал он.

— Не можешь… или не хочешь? — спросил старый мастер. — Не думаешь ли ты, что мне было легко смириться с этой мыслью? Я помогал Лютеру поднимать Льва Эль’Джонсона, когда его ребенком привезли из далеких лесов. Он был мне почти сыном.

— Но зачем? — не унимался Захариил. — К чему все эти секреты и тайны? Мы же присягали ему, Ремиил. Мы поклялись ему в нашей преданности. И мы были готовы пойти с ним хоть в Древнюю Ночь, если бы он только попросил.

Ремиил ответил не сразу. Захариил видел, как гнев старого магистра исчезает, словно огонь из прогоревших углей, уступая место сначала мучительной тоске, а затем неизгладимой печали.

— Дело не в том, что кто-то из нас утратил веру в Джонсона, — негромко произнес он, и в уголках его глаз сверкнули слезы. — В какой-то момент он перестал нам верить. Куда бы ни вел его Император, нам туда дороги нет. И нам осталось только одно: вернуть то, что когда-то нам принадлежало.

Его слова пронзили сердце Захариила, словно кинжалом. Он отчаянно пытался опровергнуть доводы Ремиила, отыскать в простой логике старого магистра слабые места.

Последние минуты полета они провели в полном молчании.

По возвращении они обнаружили, что завод пуст. Темные Ангелы увидели несколько укрепленных позиций, сохранившихся после бомбардировки благодаря массивным стенам зданий, но защищавшие их солдаты пропали. Джонсон послал вперед Первую роту и брата Тита, приказав обеспечить охрану сборочного цеха, тогда как Вторая рота двигалась следом, но гораздо медленнее. Неподалеку от склада они отыскали три исправных «Рино» и загрузили тяжелораненых в десантные отделения. Остальные воины шагали следом, неся тела павших братьев. Немиил и Коль вместе со своим отрядом отыскали на обратном пути тело Марфеса и тоже присоединились к печальной процессии. На подходе к заводу они услышали доносившийся с юга слабый гул корабельных тормозных двигателей. Время от времени Немиил, как и все остальные, поглядывал в сторону далекого космопорта и искал в небе огненные штрихи, означавшие приземление транспорта с орбиты. Темные Ангелы знали, что над ними сгущаются грозовые тучи. Рано или поздно стая волков сомкнет круг.

Командующий наземными силами и одновременно командир Первой роты Ламнос ожидал примарха Джонсона и Вторую роту перед стенами сборочного цеха.

— Здание очищено, мой лорд, — отрапортовал он. — Мы обнаружили внутри некоторое количество противников, но они были не в состоянии оказать значительного сопротивления.

— А что с осадными орудиями? — спросил примарх.

— Все в наличии и охраняются. Здание прекрасно перенесло взрыв, и машины не пострадали.

Джонсон кивнул:

— Хорошая работа, командир. Надо занести раненых внутрь, а затем определить стратегию обороны. — Он с тревогой взглянул на юг. — Я думаю, до начала атаки Сынов Хоруса у нас не более двух или трех часов.

Астартес немедленно принялись за работу. Они тщательно осматривали территорию и собирали тяжелые орудия с брошенных укреплений мятежников. Джонсон вместе с командирами рот, а также Немиилом и сержантом Колем остался снаружи, чтобы оценить местность и наметить защитный периметр. Примарх предпочитал использовать тактику эшелонированной обороны: первый рубеж должен был охватить весь периметр, а второй — только сборочный цех. Первой роте было приказано заняться внешним кольцом обороны, а Второй достался внутренний круг.

— На этот раз у нас хватит сил только на половину наружного кольца, — заметил Джонсон.

За отсутствием гололитического проектора один из Астартес начертил грубую схему на пермабетоне острием силового ножа, и Темные Ангелы встали вокруг.

— Вполне очевидно, что основное внимание будет уделено южному сектору, поскольку мятежники воспользуются кратчайшим путем, по крайней мере сначала, — продолжал примарх. — Обнаруженные лазерные пушки и тяжелые стабберы мы разместим на крышах здесь, здесь и здесь. — Он показал на схеме несколько зданий внешнего периметра, с которых хорошо простреливались главные дороги и проходы. — Задача орудийных расчетов — уничтожить как можно больше транспортных средств и лишить противника механизированной поддержки. Большая часть воинов Первой и Второй рот расположатся широкой дугой, перекрывающей все подходы с южного направления. Три отряда на бэтээрах останутся в резерве для быстрого подкрепления слабых участков. — Он немного помолчал, задумчиво рассматривая схему. — В ходе сражения следует ожидать, что противник попытается обойти объект с флангов в поисках наименее укрепленных мест. Наша оборона должна быть гибкой и готовой по команде передислоцироваться или, если потребуется, отойти к внутреннему рубежу.

— А как насчет магоса Архоя и оставшихся скитариев? — спросил командующий Ламнос.

После захвата сборочного цеха Астартес уже успели отбить несколько нападений мелких групп скитариев, подходивших с севера.

Джонсон пожал плечами.

— Сам Архой, вероятнее всего, уже мертв, — ответил он. — Я думаю, что он убежал в свое логово и попал под бомбардировку. Тем не менее я хочу, чтобы раненые братья дежурили на крыше. В случае серьезной угрозы с севера выступит мобильный резерв.

Ламнос и капитан Второй роты Хсьен кивнули в знак согласия с примархом. Ни один из двух офицеров не выказывал особой радости по поводу тактической ситуации, но Джонсон предлагал план, учитывающий использование всех доступных преимуществ. И все же Немиил не мог не заметить мрачную решимость на лицах обоих командиров. Они вели себя так, словно предстояло последнее сражение и оба заранее приготовились к смерти.

— У нас почти полторы сотни боеспособных Астартес плюс дредноут, — заговорил Немиил. — С такими силами мы сможем удерживать завод в течение неопределенного времени. Император свидетель, на Борракане мы сдерживали натиск орды зеленокожих гораздо меньшими силами.

— Если бы речь шла о скитариях или подобных им противниках, я бы с тобой согласился, — с готовностью ответил Ламнос. — Но на этот раз против нас выступят Сыны Хоруса. И этот бой может стать для каждого из нас самым тяжелым в жизни.

— Кроме того, нельзя забывать о боеприпасах, — добавил Хсьен. — К началу атаки братья располагали полным боекомплектом, но за целый день непрерывных боев он значительно сократился.

Джонсон поднял руку:

— Все это действительно так. Но у нас имеются и некоторые преимущества. Во-первых, у нас есть то, что отчаянно хочет заполучить противник, поэтому они не осмелятся использовать против нас тяжелые орудия, чтобы случайным выстрелом не повредить осадные машины. Они не смогут просто окружить нас и забрасывать снарядами; вместо этого им придется подойти вплотную и попытаться нас выгнать, а это куда сложнее. Во-вторых, сегодня их флотилия значительно меньше, чем в прошлый раз. Хорус снарядил экспедицию из того, что в тот момент было у него под рукой, поэтому, как мне кажется, у них тоже могут возникнуть трудности с боеприпасами. Если нам удастся разбить их наземный десант и выдворить его с планеты, флотилии не останется ничего иного, как отступить. И я сомневаюсь, что Воитель рискнет сделать третью попытку, когда на подходе карательная экспедиция Императора. — Он ободряющим взглядом окинул обоих командиров. — Осада не затянется надолго. Это исключено. Ресурсов противника хватит на несколько дней интенсивных сражений, а потом он будет вынужден отступить. Именно это соображение стало одной из причин бомбардировки кузницы. Самое большее через неделю наши противники будут нуждаться в боеприпасах еще сильнее, чем мы.

Доводы примарха положили конец дискуссии. Его стратегический талант был давно всем известен, и решимость Джонсона внушила оптимизм командирам рот. Но Немиил, всегда бывший немного циником, не мог не вспомнить о некоторых вещах, не упомянутых примархом. Воины противника, пусть и немногочисленные, еще не успели устать, и, хотя их боеприпасы могут быть ограничены, враги, несомненно, отлично экипированы. И не важно, сколько времени могли бы продержаться Темные Ангелы, если Сыны Хоруса способны опрокинуть их оборону в первом же сражении.

Ротные командиры разошлись по позициям, чтобы отдать соответствующие приказы и продолжить подготовку к предстоящей битве. Немиил со своим отрядом отправился к месту дислокации мобильного резерва. Джонсон намеренно назначил его на этот участок.

— Нужнее всего ты будешь там, где развернется самое тяжелое сражение, — сказал он брату-искупителю. — Я не могу позволить, чтобы ты завяз где-нибудь в узком проходе, когда противник попытается прорвать оборону периметра с обратной стороны.

Немиил, получив приказ, отрывисто кивнул.

— А где будете вы, мой лорд? — спросил он.

Лицо Джонсона осветилось мимолетной улыбкой.

— Я? Я постараюсь быть одновременно повсюду, — ответил примарх.

Время шло, и напряжение постепенно нарастало. С наступлением дня заметно усилился гул орбитальных кораблей, все чаще преодолевающих сопротивление атмосферы при посадке на поверхность. Незадолго до полудня издалека послышался треск выстрелов, и Астартес решили, что части Драгун все же удалось пережить измену Архоя. Но шум боя затих уже через несколько минут, и снова наступила гнетущая тишина.

Через четыре часа после рассвета с севера донесся рев двигателей, а наблюдатели с крыши доложили о нескольких БТРах, на большой скорости приближающихся с северной стороны. Немиил в составе резервного отряда под личным руководством Джонсона запрыгнул в «Рино», и машины понеслись навстречу вероятной угрозе. Как только воины покинули БТРы и укрылись в полуразрушенных зданиях на первом рубеже обороны, на дороге показались четыре «Черепахи». В пассажирских отсеках и даже на крышах виднелись явно измученные Драгуны, да и на самих машинах были заметны следы недавнего боя. Джонсон и Немиил, выйдя из укрытия, помахали руками, и водители, сразу же изменив курс, остановились в десяти метрах от воинов. Драгуны смотрели на них остекленевшими глазами.

По откинутым аппарелям из «Черепах» на землю выбрались остальные солдаты. Среди них был и губернатор Кулик, все в тех же доспехах и с той же тростью.

Джонсон, подняв руку для салюта, вышел вперед:

— Рад вас видеть, губернатор. После предательства магоса Архоя я уже начал опасаться самого худшего.

— В первые часы я тоже об этом думал, — признался Кулик. — Архой, будь он проклят, застал нас врасплох. — Развернувшись, он взмахом трости показал на своих воинов. — Это все, что у меня осталось. Меньше половины роты из двадцати тысяч человек. — Губернатор снова повернулся к примарху, и Немиил заметил, как болезненно сморщилось его лицо. — Мы знали, что если кто-то и сумеет устоять перед изменой Архоя, то это будут Астартес. Поэтому загрузили все оставшиеся машины и сумели проскочить через северные ворота, надеясь вас разыскать.

— Как обстоят дела снаружи заводского периметра? — спросил Джонсон.

Кулик помрачнел:

— Скитарии контролируют все укрепления снаружи и, возможно, южный вход тоже. Но мы не подходили близко, чтобы это проверить. На рассвете в направлении космопорта прошел небольшой отряд техногвардии. А после рассвета мы насчитали там десять тяжелых транспортов и несколько десантных капсул. — Он кивнул в сторону юга. — Последнее, что мы видели, — это их передовые отряды, марширующие на север. Проклятые изменники проведут их через все укрепления и южные ворота. Я считаю, что здесь они будут уже через час.

Джонсон, подойдя ближе, положил руку на плечо Кулика:

— Губернатор, вы и ваши люди отважно сражались. Ради защиты этого мира они пожертвовали всем. Увозите отсюда свое знамя. Вы можете отступить на север и скрыться в сельской местности, а мятежников мы задержим.

Кулик замер, и на мгновение Немиилу показалось, что предложение Джонсона он воспримет как оскорбление.

— Мои люди и я благодарны вам, примарх, — заговорил Кулик после недолгой паузы. — Но если вы не возражаете, мы будем стоять до конца.

Джонсон угрюмо кивнул:

— Тогда добро пожаловать. Пусть ваши люди занимают позиции и прикрывают северный сектор. У нас уже было несколько стычек со скитариями, и мы подозреваем, что Архой готовит новое нападение.

— Надеюсь, он все же решится на атаку! — с мрачной решимостью воскликнул Кулик. — В таком случае мы с ним поквитаемся! Даю вам слово, примарх Джонсон.

Сказав это, он развернулся и захромал к машинам, отдавая на ходу приказы. Драгуны с удивительным проворством тотчас принялись за дело.

Уже в третий раз за последние двадцать четыре часа Захариил сидел на откидной скамье «Грозовой птицы», в ушах гремел рев двигателей, и снова в его голове теснились мрачные мысли.

Ангелы избавления Калибана обрушились на Северную Чащу в клубах огня и дыма. Лютер приказал пилотам осуществить скоростной спуск, поэтому они буквально упали с неба на охваченный войной город. Для перепуганных Егерей, охранявших посадочную площадку верхнего уровня, это было равносильно сцене мифического Армагеддона.

Командное отделение летело с первой волной, и, когда пилот запустил двигатели обратной тяги на полную мощность всего в тысяче метров от земли, чтобы совершить вертикальную посадку, у Захариила все внутренности сжались в тугой комок. Стиснув пальцами в бронированных перчатках психосиловой жезл, стоявший между колен, он молча считал секунды до приземления. Остальные члены отряда вокруг него привычными точными движениями проверяли свое оружие. Атмосфера в пассажирском отсеке сгустилась от напряжения. Брат Аттий, поворачивая прикрытую стальными пластинами голову то вправо, то влево, с необычным для него оживлением пытался приободрить сидевших рядом Астартес. Слова Лютера, сказанные перед посадкой, до сих пор звучали у них в ушах, призывая к славной битве:

«Братья, наступил решающий момент. Джонсон от нас отказался; Император, когда-то потребовавший от нас клятвы верности, про нас забыл. Сейчас мы должны решить: принять ли их требования и погрузиться во тьму, или отвергнуть их ради нашей родины и нашего народа».

Захариил перевел взгляд на скамьи в задней части, рядом с аппарелью. Там, в сверкающих доспехах, словно герой из прошлых времен, сидел Избавитель Калибана. Изможденное лицо Лютера застыло от напряжения; он не отрывался от страниц загадочной старинной книги, лежавшей у него на коленях. Рядом с ним, скрестив руки на груди, сидел лорд Сайфер, ответивший Захариилу непроницаемым взглядом из глубины низко надвинутого капюшона.

Захариил сосредоточился на своем дыхании, и в голове замелькали картины недавних событий: cap Давиил в языках голубого пламени; Лютер со светящимися рунами на теле и окруженный ужасным огненным ореолом; брат-библиарий Израфаил с дымящейся раной в груди и с искаженным злобой лицом, медленно опускающийся на колени.

«Встанем ли мы на сторону тех, кто нами пренебрегает, или найдем свой собственный путь для защиты невинных от тех, кто их эксплуатирует и развращает?»

Гул двигателей поднялся до самых высоких нот, и «Грозовая птица» ударилась о землю так, что заныли все кости. Ремни безопасности с металлическим лязгом расстегнулись, завыли сервомоторы, опускавшие аппарель, и в отсек ворвался холодный, пахнущий дымом ветер Северной Чащи. Астартес, загремев бронированными ботинками, поднялись со своих мест, болт-пистолеты освободились от кобуры, и цепные мечи ожили, испуская угрожающий скрежет. Захариил ощутил, как его тело без участия разума подчиняется общему танцу смерти.

Лютер передал книгу лорду Сайферу и первым шагнул к выходу; его черный плащ яростно защелкал в порывах сильного ветра, поднятого двигателями «Грозовой птицы». Захариил в сопровождении брата Аттия шел позади лорда Сайфера. Остальные шесть боевых братьев — все ветераны Сароша — с оружием наготове разошлись широким веером. Одновременно с ними приземлились еще три «Грозовые птицы», и три отряда Астартес, покинув машины, образовали дугу, прикрывавшую командный отряд с тыла и флангов.

Тяжелые герметичные двери разошлись в тот самый момент, когда Лютер ступил на землю. В проеме, отчаянно сопротивляясь жестоким порывам ветра, появилась большая группа офицеров в темно-зеленых мундирах Егерей. Впереди всех стоял худой жилистый человек с резкими чертами лица, в закопченной походной броне.

— Полковник Хадзиил, — приветствовал его Лютер, легко перекрывая шум ревущих двигателей.

— Ваш приезд большая честь для нас, мой лорд! — прокричал в ответ Хадзиил. Из-за ветра и туч пыли, поднятых «Грозовыми птицами», он сильно щурился и придерживал шлем рукой. — Прошу прощения, что не мог докладывать о развитии событий, но мятежники каким-то образом сумели заблокировать все каналы вокс-связи. Я не в состоянии получать донесения от своих же отделений, находящихся внутри здания, не говоря уж о сигналах извне.

— Не стоит извиняться, полковник. Честно говоря, мы предполагали что-либо подобное. — Лютер выждал, пока все четыре машины с нарастающим ревом не поднялись с площадки, затем продолжил: — Единственное, что нуждается в срочном уточнении, так это то, что мятежники здесь ни при чем. Более того, три часа назад я заключил перемирие с лидерами восстания и они согласились помочь нам в борьбе с общим врагом.

Хадзиил и его офицеры озадаченно переглянулись.

— Общий враг, мой лорд? — неуверенно переспросил он.

— Сейчас нет времени на подробные объяснения, полковник, — решительно заявил Лютер. — Уверяю тебя, все прояснится, как только мы возьмем ситуацию под контроль. Достаточно сказать, что кучка инопланетных врагов затаилась где-то на нижних уровнях этого города и пытается подвергнуть его губительному влиянию варпа.

К чести полковника, он принял это ошеломляющее известие с удивительным спокойствием. Хадзиил только моргнул и потом коротко кивнул:

— Чем могут вам помочь я и мои Егеря, мой лорд?

— Молодец! — с гордостью похвалил его Лютер.

Собравшиеся офицеры, все как один, заулыбались, и доверие было восстановлено. Правитель Калибана жестом пригласил их встать в кружок.

— Во-первых, я хотел бы узнать все о текущей ситуации и положении гражданского населения, — сказал он.

Два офицера по знаку полковника Хадзиила разложили перед Лютером портативный столик с гололитическим дисплеем.

— В последние несколько часов здесь творится сущий хаос, — мрачно произнес Хадзиил.

Он набрал определенный код, и в воздухе над столом поднялось изображение поперечного разреза города.

— Только по счастливой случайности приказ об эвакуации поступил одновременно с очередным усилением волнений. Поэтому в момент начала беспорядков боевые патрули оказались на месте. Эти отряды выиграли нам драгоценное время для организации и ослабили натиск на пропускные пункты. В противном случае все наши кордоны были бы попросту сметены.

— Сколько жителей вы успели эвакуировать? — прервал его Лютер.

Полковник пожал плечами:

— Счет идет на тысячи, но точное количество я назвать не могу. Переселение продолжается и сейчас, но с каждой минутой работать становится все труднее.

— Почему? — спросил Лютер.

Полковник Хадзиил вздохнул, осторожно подбирая слова.

— Эти беспорядки сильно отличаются от всего, что мы видели ранее, — сказал он. — Мы предположили, что на нижних уровнях распространилась какая-то страшная болезнь вроде красной лихорадки или бешенства. В последних донесениях, полученных с нижних уровней, говорилось о появлении обезумевших людей, которые с ожесточением набрасываются на все живое. Стрельба, кроме прямого попадания в голову, не производит на них никакого впечатления. Незараженные жители города паникуют и в поисках спасения нападают на контрольно-пропускные пункты. — У полковника на скулах заиграли желваки. — В нескольких случаях для поддержания порядка солдатам пришлось направить оружие на толпу.

Он набрал следующую комбинацию символов и показал на изображение:

— К настоящему моменту пришлось отказаться от прежних позиций и отступить на пятнадцатый уровень, где меньше контрольно-пропускных пунктов, а приказы можно передавать через посыльных. — Почти половина нижних уровней на изображении окрасилась красным цветом. — Все, что ниже этого яруса, включая подземные уровни, для нас потеряно, а именно там расположены источники тепла, воды, воздуха и системы рециркуляции. Говоря языком военных, мы больше не контролируем город. — Хадзиил развел руками. — Мы до сих пор пытаемся спасти как можно больше жителей, но, прежде чем пропускать их наверх, вынуждены проверять каждую группу, чтобы удостовериться в отсутствии заразы.

Лютер обернулся к Захариилу:

— Есть какой-нибудь способ быстро отличить живых людей от ходячих трупов?

Хадзиил изумленно воззрился на примарха:

— Трупов, мой лорд? Но это же выдумки перепуганных солдат. Неужели вы поверите…

— Позаботься, чтобы на контрольно-пропускных пунктах были инфракрасные сканеры, — прервал его Захариил. — Подойдет даже инфракрасный прицел лазгана. Трупы излучают куда меньше тепловой энергии, чем обычные граждане.

— Но я… — Хадзиил взглянул в глаза Астартес и раздумал возражать. — Я сейчас же об этом распоряжусь.

Лютер сдержанно кивнул:

— Вот и хорошо, полковник. — Он немного помолчал, внимательно изучая изображение. — Сейчас я хочу, чтобы ты сосредоточил свои силы на охране пропускных пунктов пятнадцатого уровня и продолжал эвакуацию жителей из нижних ярусов. И чем быстрее, тем лучше. Мои воины разделятся на ударные группы, пройдут через эти пропускники, — он показал семь стратегических точек на пятнадцатом уровне, — и пройдут через неохраняемую зону к энергетическим узлам и центрам жизнеобеспечения города.

Хадзиил нахмурился:

— Мой лорд, нам неизвестно, сколько точно зараженных существ на нижних уровнях, но счет идет на сотни, а то и на тысячи. Твои воины привлекут их, как раненый олень привлекает кровососов.

— В этом и заключается мой замысел, полковник, — подтвердил Лютер. — Мои братья справятся с трупами и отвлекут их от ваших солдат. А когда эвакуация гражданского населения закончится, ты сможешь объединить свои отряды для очистки нижних ярусов города. Я бы только хотел, чтобы к каждой группе Астартес был прикреплен офицер для связи и чтобы на контрольных пунктах нас не задерживали. Это все, джентльмены. Встретимся, когда порядок будет восстановлен.

Хадзиил кивнул и стал инструктировать офицеров штаба, а те немедленно отдавали необходимые приказы. Лютер отвернулся от Егерей и жестом пригласил Захариила, Аттия и лорда Сайфера отойти на несколько шагов в сторону.

— Есть какие-то известия от мятежников, которые остались в городе? — негромко спросил он Захариила.

Библиарий покачал головой:

— Ситуация с вокс-связью у них наверняка не лучше, чем у нас. Даже невозможно узнать, обнаружили они колдунов или нет.

Лютер кивнул:

— Ты доверяешь оценке полковника Хадзиила в отношении количества трупов?

— Ни в коей мере, — мрачно качнул головой библиарий. — Их, вероятно, тысячи, возможно, десятки тысяч.

— Армия мертвецов, — раздался синтезированный голос брата Аттия. — Но с какой целью?

— Топливо для огня, — задумчиво произнес Лютер, словно обращаясь к самому себе. — Колдуны используют гнев и кровопролития, чтобы ослабить барьер между материальным миром и варпом и осуществить главный ритуал.

При этом он обменялся многозначительным взглядом с лордом Сайфером.

Захариил нахмурился. Интересно, какие тайны узнал Лютер, изучая запретные книги?

— А потом нам необходимо нанести удар непосредственно по колдунам, — сказал библиарий.

— Если только мы успеем их обнаружить, — добавил Лютер. — К тому времени ритуал будет близок к завершению.

— Захариил мог бы нас отвести прямо к ним, — сказал лорд Сайфер, сверля библиария взглядом из-под капюшона. — Ты ведь способен ощутить турбулентность в варпе, вызванную ритуалом, не так ли?

— Я… — Захариил помолчал, переводя взгляд с лорда-хранителя на Лютера.

Правитель Калибана выжидающе молчал. Во что его втягивают? Перед его мысленным взором вдруг возникло искаженное яростью призрачное лицо Израфаила.

Захариил тряхнул головой, прогоняя видение:

— То есть да, я бы смог это сделать, но длительное соприкосновение с энергией варпа довольно рискованно.

Лютер хмуро усмехнулся:

— Поверь, брат, если мы не прервем ритуал, на нас обрушится такой поток энергии варпа, что никому не поздоровится.

Из вокс-узла Аттия вырвался странный свистящий звук. Захариил, обернувшись, взглянул на Астартес с лицом черепа. Звук не прекращался, и он не сразу понял, что Аттий смеется. Лорд Сайфер тоже захихикал, а потом не удержался и сам Захариил. Неожиданный смех быстро разрядил обстановку.

— Ну как, брат? — спросил Лютер.

Захариил склонил голову.

— Дайте мне минуту, чтобы сосредоточиться, — попросил он.

Он крепко сжал посох обеими руками и направил свою энергию в защитную сетку.

В тот же момент Захариил ощутил вокруг себя буйный вихрь варпа. Его психические потоки хлестали, словно языки огня, отыскивая малейшую трещинку, чтобы пробраться в душу. Система защиты ограждала Астартес от этой бури, и зазубренные осколки льда больно впились в затылок.

Вихрь окружил Захариила со всех сторон и повлек к центру бури, словно к зияющей пасти. Он почувствовал, что в этом центре что-то есть, — семя тьмы, отчаянно стремящееся прорваться наружу.

От натиска энергии варпа, вызванной ритуалом, у него закружилась голова, и Захариил покачнулся, но усилием воли заставил себя вырваться из страшного водоворота.

— Я чувствую это, — задыхаясь, произнес он. — Колдуны стараются открыть канал, чтобы что-то могло пройти. Как на Сароше… только намного хуже.

— Ты можешь привести нас к ним? — спросил Лютер.

Захариил снова сосредоточился и мысленно проследил за потоком энергии. Ощущение жгучего холода в затылке усилилось. Металлическая рукоятка посоха покрылась инеем.

— Центр шторма находится глубоко под землей. — Он поморщился. — Я смогу его отыскать, когда подойдем ближе.

— Отлично! — воскликнул Лютер. — Пусть Хадзиил откроет служебные лифты, чтобы спустить нас на подземные уровни, а оттуда мы доберемся до центра событий.

Правитель Калибана, развернувшись, стал отдавать приказы полковнику Егерей и командирам остальных трех отрядов Астартес, ожидавших на посадочной площадке. Захариил снова попытался сосредоточиться на материальном мире. Но этот процесс оказался труднее, чем он ожидал; даже при работающей системе защиты от психических воздействий вихрь варпа все еще бушевал в нем, словно запустил в его душу острые шипы. Захариил ощущал странное оцепенение глубоко внутри тела и знал, что чем ближе он подберется к месту проведения ритуала, тем сильнее станет хватка варпа.

Он поморгал, стараясь восстановить зрение, и вдруг заметил испытующий взгляд лорда Сайфера. Прежде чем он успел поинтересоваться, чем вызвано такое внимание, загадочный Астартес резко отвернулся.

Захариил очнулся и увидел перед собой лицо смерти.

— Не двигайся, — раздался невыразительный голос Аттия. — В последнем бою ты получил множественные серьезные повреждения всего организма. Удивительно, что ты вообще остался в живых.

Библиарий заставил себя расслабиться и осмыслить предостережение Аттия. В голове закружились образы и ощущения, как будто все органы его чувств были разрушены, а затем восстановлены на скорую руку. Ему потребовалось немало времени, чтобы узнать ощущение холодного солнечного света на лице и веса хлопковой простыни на груди и ногах.

Не поворачивая головы, он обвел взглядом комнату и попытался понять, где находится. Каменные стены и полукруглое окно у кровати. Обстановка спартанская: стол и стул, комод для одежды. На комоде лежал Крозиус, и Захариил не сразу понял, что это его собственное оружие. А комната — тоже его?

— Где?.. — прохрипел он. Звук голоса тоже его удивил. Он почему-то казался странным. Но Захариил продолжил: — Где… я?

— В Альдуруке, в Башне Ангелов, — ответил Аттий. — Лютер приказал перенести тебя сюда сразу, как только апотекарии добились стабилизации жизненных показателей. Ты был мертвым целых пять минут, и только потом Лютер каким-то образом заставил твое второе сердце снова биться. Никто до сих пор не знает, как он это сделал. Наверное, он вычитал в той книге, которую брал с собой к термальной колонне. Это я видел собственными глазами. Но после ты еще долго пролежал в глубокой коме, пока шел процесс исцеления.

— Как… долго? — спросил Захариил.

— Восемь месяцев, — ответил Астартес. — Кажется, уже все, кроме меня, забыли, что ты здесь лежишь.

Восемь месяцев. Число показалось Захариилу очень важным, но он никак не мог вспомнить, по какой причине. В мозгу продолжали проноситься отрывочные фрагменты, но чем сильнее он старался на них сосредоточиться, тем быстрее они исчезали.

— Я… спал, — прошептал он.

— Надеюсь, что так, — кивнул Аттий. — Он обошел кровать и направился к узкой двери. — Я пойду и скажу магистру апотекариев, что ты очнулся, а потом принесу тебе с кухни чего-нибудь поесть. Не сомневаюсь, что после такого долгого сна ты очень голоден.

Астартес с лицом черепа тихо выскользнул из комнаты. Захариил уставился в потолок.

— Голоден, — повторил он.

Да, он определенно был голоден.