Все началось от скуки. Молодой человек двадцати девяти лет от роду пребывал в меланхоличном расположении духа. Звали молодого человека Сергеем. В этот день он осознал, что ему скучно. Безмерно скучно. Скучна работа, скучна жизнь. Все скучно и однообразно. Это однообразие надо было чем-то развеять, но все способы борьбы с меланхолией были настолько типичными стандартными и скучными, что приводили молодого человека в еще большее уныние.

Поэтому, не зная чем заняться, Сергей от скуки на полчаса раньше слинял с работы, от скуки пошатался по бульвару в поисках неизвестно чего. Потом скучающе дошел до метро и от нечего делать купил какую-то желтую газетку с паранормальной ахинеей, сканвордами и объявлениями типа: «потомственная гадалка, девственница в шестом колене мадам Бромгексин снимет порчу, вернет любимого человека, поставит на место начальника, раком страну, привернет, завернет, отвернет, приворожит, обворожит, заворожит и вообще».

Свернув газету в трубочку, какой удобно бывает глушить надоедливых мух в жаркий летний день и, сунув эту трубочку подмышку, Сергей спустился в подземку. Это произошло на станции метро «Курская» города Москвы. Было шесть часов вечера двадцать шестого мая не важно какого года.

С этого-то и началась весьма странная история, настолько нереальная, что просто не может быть ничем кроме правды.

— Привет, — безрадостно встретила Света.

Сергей кивнул, буркнул «добрый вечер». Света почти жена, только без штампа в паспорте. Гражданский брак, как сейчас говорят. Забавное словосочетание, будто бы некие несознательные граждане стяпали-сляпали что-то, схалтурили, и получился брак. На производстве — производственный, а у граждан — гражданский.

А, в общем, их взаимоотношения последнее время и вправду попахивают халтурой. Вот и сейчас Светка хмурая и злая, хотя повода ей не давали. Правда они поцапались три дня тому, а она не очень отходчива, если не сказать очень злопамятна, так что дуется до сих пор. Может в ресторан ее оттащить в целях налаживания отношений и борьбы со скукой?

— Ужин на плите, — пробурчала гражданская жена и надменно удалилась.

В жопу ресторан, решил для себя Сергей и, переобувшись в потрепанные домашние тапочки, поплелся на кухню.

Ужин предстал во всей красе в виде заплывшего жиром бульона и остывающих пельменей. Сергей усмехнулся, включил плиту, подогреть бульон и принялся за пельмени, обильно сдобрив их майонезом.

Некстати вспомнилась услышанная на днях байка. Две девицы-красавицы сидели у одной из них дома и мило трещали о своем о женском за бутылочкой мартини. Потом хозяйка извинилась и поскакала на кухню. Там разморозила пельмени, высыпала на стол муку, вываляла в ней полуфабрикат, вымазала руки и все это как раз вовремя — к приходу мужа. Когда же последний появился на пороге, ему было устало сказано: «дорогой, я так устала, весь день тебе пельмени лепила, ты их сам сваришь, а то меня уже ноги не держат». «Дорогому» осталось только сварить пельмени и нахваливать кулинарные способности супруги.

Забавная история, только не про Светку. Эта если что, хитрить не станет, демонстративно грохнет замерзший пакет на стол и скажет: «у нас самообслуживание». Сергей тяжело вздохнул и отправил в рот последний пельмень.

Пока он задумчиво жевал пельмени, бульон вскипел. Ну вот, теперь придется ждать, пока остынет. Что за жисть такая, никакого совершенства в мире! Тут Сергей вспомнил про газету и метнулся в коридор. Вернулся он со свернутой в трубочку желтой прессой и шариковой ручкой.

Статейки про паро-нормальные и прочие не от мира сего явления, он пробежал довольно бегло. Сканворд на всю газету выдался один, да и тот стандартный. «Дед, спаситель зайцев» и «У какого молодца утром капает с конца (детская загадка)» — не вызывали ничего кроме кислой усмешки. Правда, на весь сканворд нашелся один вопрос, на который Сергей ответить не смог: «Мисс воздушный океан». Подвела формулировка, и Сергей, не подумавший о стюардессах, усиленно тыкал в клеточки, не влезающие туда «небо» и «стратосферу». Когда фантазия иссякла, он нехотя полез искать ответы.

Ответов не нашлось. То есть надпись «ответы на сканворд, опубликованный на странице 16» была, а самих ответов не было. Видимо это был случай того самого не гражданского, а производственного брака.

Вместо ответов на последней странице газеты было напечатано нижеследующее:

Дурацкая шутка, расстроился Сергей и принялся за снова остывший бульон. Вот интересно, кому понадобилась так дорогостояще шутить. И потом глупо это, ведь ни телефона, ни адреса, как проследить за теми, кто купится на эту ерунду? А если не прослеживать? А какой тогда интерес так шутить?

И тут Сергею стукнуло, а вдруг это не шутка!..

Кроя себя самыми последними словами, Сергей заперся в комнате и принялся переписывать текст договора.

— Дурак распоследний, лох, лопух, идиот! Какой херней ты маешься? — бурчал он.

И тут же резонно отвечал сам себе:

— А вдруг это не ерунда? Тогда это пахнет хорошим развлечением.

— А если ерунда?

— А если ерунда, — объяснил сам себе Сережа. — То как напишется, так и в унитаз спустится потом. Никто ж не узнает, чем ты тут занимаешься. Чего ты дергаешься?

С этими словами он вспорол палец лезвием, и принялся выдавливать кровь на загодя приготовленное блюдце. Кровь сворачивалась быстро, старая перьевая ручка насмерть отказывалась писать, потому процесс подписания договора несколько затянулся. Когда из побелевшего пальца уже нечего было выжимать, Сергей вывел-таки последнюю закорючку.

Лист формата А4, обыкновенный лист самопроизвольно нагрелся. Сергей выпустил его из обожженных пальцев, и тот нехотя полетел вниз. Раздался громкий хлопок, договор полыхнул и растворился в воздухе, так и не коснувшись паркета.

Сережа тупо пялился на то место, куда должен был приземлиться лист. В дверь забарабанили. Продавец своей бессмертной и единственной, взял бинт и впустил в комнату взволнованную жену.

— Что случилось? — влетела в комнату Света, — я слышала хлопок, а потом запахло горелым.

— Не, всё в порядке, — ответил Сергей, бинтуя руку. — Просто я душу продал.

— Кому продал?

— Ну не господу же богу, — захихикал Сергей, — Дьяволу естественно, как положено, составил договор, потом подписал кровью, договор вспыхнул и пропал. Ща проверим.

Серёга вскочил посередине комнаты, и заорал:

— Хочу, чтобы рука зажила, и вообще все чтоб заживало, как на кошке.

В ту же минуту раздался звонок в дверь.

— Я открою, — Света опасливо покосившись на Сергея пошла к двери, где снова настойчиво тренькнул звонок.

За дверью оказался невысокий, коренастый мужчина, одетый в длинный плащ и в шляпе надвинутой на самые глаза. В руках он держал большую чёрную папку. Открыв папку, мужчина спросил:

— Алтаев Сергей Борисович, я могу его видеть? — и, не дожидаясь ответа, прошёл в квартиру.

Сняв пальто, шляпу и передав их Светлане, он, не спрашивая, прошёл в комнату Сергея. Когда, повесив одежду на вешалку, она вошла в комнату, Сергей увлечённо слушал мужчину, который что-то ему рассказывал.

— Что здесь происходит? Кто это? Сергей!

— …А?! Дорогая, сработало, ты представляешь!! Это чёрт, демон, или как он себя называет проводник. Он…

— Если позволите, я сам всё объясню, — перебил его мужчина. — Меня зовут Трензив, я, как изволил сказать мой подопечный, проводник. Я занимаюсь тем, что решаю спорные вопросы, которые могут возникать после подписания договора. В данный момент я нахожусь здесь в связи с тем, что Сергей Борисович выдал свое первое желание. Ну, у нас тоже без рекламы никуда. Первое желание клиента, некоторые услуги, как начинающему. Исключительно в целях поддержания планки и саморекламы. Ну, вы понимаете.

— Круто, — восторженно выдохнул Сергей.

— Бред, — констатировала Света.

— Отнюдь, — улыбнулся голливудской улыбкой Трензив. — Но вернёмся к нашим баранам, — он достал из папки лист бумаги.

Фыркнув, Светлана ушла на кухню. Проводив взглядом мелькнувшие в разрезе халата стройные ножки мужчины вернулись к созерцанию бумаги.

— Итак, — сообщил Трензив. — Я буду вашим проводником. Повторяю, это значит только то, что я буду появляться при спорных ситуациях и помогать найти компромисс, при котором ваше желание будет наиболее полно удовлетворено, не противореча условиям договора. Я понятно изъясняюсь?

— Вполне, — кивнул светящийся радостью Сергей.

— Хорошо. Так вот, хочу обратить ваше внимание на то, что в договоре есть некая формулировка, которую обычно клиенты пропускают мимо ушей. Мы выполняем «практически любое желание». Что это значит?

— Хотел бы я знать, — пожал плечами Сергей. — А что это значит?

— Это значит, — наставительно начал проводник, вскинув толстый указательный палец. — Что есть желания, которые противоречат условиям договора и препятствуют в случае вашей смерти (уж извините, ничто не вечно под луной) получить причитающуюся нам душу. Варианты таких желаний могут быть крайне разнообразны. Пример: бессмертие, богоподобие и прочие желания препятствующие вашей смерти. Или кто-то изощряется, желает поглядеть на смерть Господа Бога. Иные желают попасть в рай. Это уж совсем свинство, так как договор заключается с прямо противоположной целью. Короче предупреждаю, подобные вещи очень тщательно отслеживаются.

— Так что я совсем не могу стать бессмертным? — расстроился Сергей. — Неужто ваша компания покупает души лишь за презренный металл?

— Обижаете, — насупился Трензив. — У нас самый широкий спектр услуг. И хотя вы не можете стать совсем бессмертным, но можно придумать варианты. Вечная молодость например. Вы не подвержены старению, живете сколько влезет, но никто не гарантирует при этом, что вы не можете сдохнуть от СПИДа или там под машину попав выживете. Это ясно?

— Вполне.

— Тогда, — Трензив вытащил из папки чистый лист и паркеровскую ручку с золотым пером. — Ваши первые пожелания.

— Для начала я хочу счет в каком-нибудь солидном банке на миллион долларов, — подумав, сказал Сергей. — Хорошую машину и пару бутылок дорогого вина.

— А вино то зачем? — удивился Трензив.

— Отпраздновать удачную сделку, — улыбнулся Серега. — Не охота в магазин топать, и ехать тоже.

— Хорошо, — кивнул проводник. — Что еще?

— Пока все.

— Хм, — на лице приспешника Сатаны промелькнуло некоторое разочарование.

Трензив распахнул папку, уложил туда лист и ручку, снова закрыл. В руках проводника сам собой появился конверт.

— Что это? — не понял Сергей.

— Банковская документация, чековая книжка и кредитки, — прокомментировал Трензив, держа конверт на вытянутой руке. — Ваш миллион долларов, иными словами.

Сергей тупо заморгал, в конверт вцепился, как в спасательный круг. Чертов проводник снова что-то выхватил из воздуха. На этот раз пластиковую папочку. Продавец бессмертной души уже ничего не спрашивал.

— Здесь ключи и документы, — монотонно гундел Трензив. — Серый «лексус» стоит прямо у подъезда. Устроит?

— Права есть? — Спросил проводник, получив утвердительный кивок на предыдущий вопрос.

— Да.

— Тогда всего хорошего, — Трензив поднялся и одним неуловимым движением переместился в коридор.

Шляпа надвинулась коренастому проводнику на самые глаза, превращая хозяина в подобие уголовника. Плащ чертяка перекинул поперек руки.

— Счастливо оставаться, — попрощался он.

— А вино, — промямлил Сергей.

— Сейчас доставят, — широко улыбнулся тот. — Надеюсь две бутылки «бургундского» из четырех, которые неофициально подарил министр иностранных дел Франции нашему президенту вас устроят. Во всяком случае, более хорошего вина я в пределах досягаемости не наблюдаю. Удачи, черт вас побери.

Хлопнула дверь. Ошалелый делец еще какое-то время стоял, тупо глядя на дермантиновую обивку.

— Что это за маскарад, — раздался сзади голос Светы. — Твои дружки вконец обнаглели.

Сергей не успел ответить. Тренькнул звонок, и ему снова пришлось лязгать замками. На пороге стоял немолодой, солидный человек в дорогом костюме. В руках у него была небольшая коробка, перетянутая бело-сине-красными лентами.

— Господин Алтаев здесь живет? — спросил мужчина раскатистым басом.

— Это я.

— Сергей Борисович?

— Да.

Мужчина протянул коробку:

— Вам велено передать. Сами знаете от кого.

Сергей поблагодарил, закрыл двери и принялся потрошить коробку. Когда добрался до содержимого, в глазах его заполыхали все огни ада. Наблюдавшая за мизансценой Света поинтересовалась ехидно:

— И что там тебе принесли? Пасхального кролика? Или рождественскую утку?

— Две бутылки вина, которому лет больше, чем тебе.

— Откуда? — фыркнула гражданская супруга.

— От президента Российской Федерации, или от министра иностранных дел Франции. Я, честно говоря, уже запутался.

Света молча повертела пальцем у виска и пошла прочь.

Сергей Алтаев сидел в шезлонге со стаканом какого-то немыслимого коктейля. В двух шагах искрился на солнце прозрачно-голубой водой бассейн. Сереже принадлежал и шезлонг, и бассейн, и стакан с коктейлем, и шикарный трехэтажный особняк на берегу черного моря, что стоял в двух десятках метров от бассейна. А еще несколько фирм и компаний, счета в семи банках мира на общую сумму превышающую миллиард долларов. По мнению значительной части населения земного шара все вышеперечисленное вполне могло быть поводом для счастья. Только вот Сережа с большинством согласен не был и особенной радости не испытывал. Ему было скучно.

От скуки возникали меланхолические мысли, становилось тяжело. А почему так тяжело он понять не мог. А, в самом деле, ведь все есть. Есть деньги, есть женщины, есть все, что можно возжелать. Отчего же тогда тянет нажраться?

— Почему так паршиво? — Сергей даже не заметил, что начал говорить вслух. — Чего у меня нет? Чего не хватает? Не понимаю.

Он сделал ощутимый глоток коктейля, но в стакане не убавилось. Зачем каждый раз намешивать эту бурду, если можно просто пожелать себе бездонный стакан?

— Чего еще мне не достает? — задумчиво повторил Сергей.

— Пережор, дорогой, — раздался из-за плеча знакомый голос. Сергей привык к тому, что проводник является неожиданно, и даже не дрогнул.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что сказал, — проводник выступил вперед. Теперь на нем были дурацкие, пестрые шортики, такая же маечка и пробковый шлем. Что-то со вкусом у проводника случилось. Испортился видать.

— Много хорошо, тоже плохо, — заметил Трензив философски.

— Но хорошо то не было, — возмутился Алтаев. — Сыто было, хорошо — нет. Почему? Ведь я хотел. ХОТЕЛ!

— Потому что мы выполняем материальные желания, — пожал плечами проводник. — Мы можем дать денег, женщин, чего-то приземленного и ощутимого. А эфемерного счастья, извините, вам никто, Сергей Борисыч, не даст. Счастье это такая категория, которая сугубо индивидуальна. Сумеете с помощью исполнения желаний и благ земных сделаться счастливым — хорошо, не сумеете — мы тут не при где. Ваше счастье, простите за банальность, в ваших руках.

Сергей глотнул из стакана, посмотрел на проводника, щелкнул пальцами. На столике у шезлонга появился еще один стакан, а рядом со столиком еще один шезлонг.

— Садись, — приглашающе взмахнул рукой Алтаев. — Я хочу с тобой выпить.

Трензив принял приглашение и стакан. Несколько раз дернулся кадык проводника, после чего стакан вернулся на столик.

— Благодарю, — мягко улыбнулся слуга дьявола.

— Не на чем. Так что мне надо пожелать, что бы мне стало хорошо?

— Вам виднее. Я проводник, а не оракул. Возжелайте денег, хотя у вас их и так девать некуда. Захотите любовь женщин.

— Сколько можно, — скривился Сергей. — Я три месяца подряд только тем и развлекаюсь. Делать деньги, переставлять людей с места на место, не давая им возможности даже уйти из компании. Я пресытился этими интриграми. Мне скучно вертеть начальство, подчиненных и миллионы долларов. Игры в роскошную жизнь? Да пропади они пропадом. Какой интерес трястись над вещами и менять что-то вокруг себя? Зачем желать какую-то новую вещь, будь то шкаф, пиджак или компьютер? Зачем желать, когда я могу купить все, что угодно, не выходя из дома? Зачем покупать, когда могу пожелать, не поднимая жопы с шезлонга. Нет, когда тебе доступно все, уже не хочется ничего. Что еще? Женщины? Да я уже и так перетрахал все, что на глаза попадалось.

— Это я видел, — расхохотался Трензив. — Яркий пример того, как человек наглеет, или раскрепощается, если вам угодно. Сперва шли ухаживания. Потом вам надоело тратить на них время, и понравившаяся девушка уже сама тянула вас в кусты. Даже имени не спрашивала. Бесподобно, Сергей Борисович. Бесподобно!

— Подглядывать не хорошо, — насупился Сергей.

— Полно вам, — отмахнулся приспешник дьявола. — С кем вы вздумали говорить о морали? А я вам скажу, все то хорошо, что полезно для вас.

— Для меня хорошо.

— А для других — не важно. Что за любимая человеческая игра в беленькое и черненькое. Не бывает только хороших и только плохих поступков. Один делает счастливой любимую женщину и себя заодно, и живет с ней всю жизнь в мире и согласии. Он совсем не заботится о том, что у женщины был ухажор, который из-за этого до гробовой доски остался несчастным. Другой проявляя верх благочестия швыряет червонец бомжу. Хороший поступок? Ага, а бомж потом покупает на этот червонец флакон одеколона, напивается, засыпает под забором и просыпается в чистилище, где его душу делят между собой ангелочки с чертями. Так к разряду каких деяний отнести этот поступок?

Сергей мрачно посмотрел на стакан, затем с силой запустил его об край бассейна. Брызнули осколки, в каждом отразилось солнце.

— Мы кажется отвлеклись, — сказал он мрачно. — Что еще можно попросить?

— Все, что угодно.

— У меня и так есть все, что угодно. Блага земные, бабы, люди. Хочу — они приходят. А потом уходят. Совсем. И что остается? Ничего. Пустота. Вакуум. Они уходят, и нет ни людей, ни зависимости, ни сожаления. Нет ненависти, радости, злобы, вражды, игр, интриг, простого человеческого счастья. Что остается? Я, и все мои желания. А я ничего не хочу. Все способы себя развлечь скучны и предсказуемы, а новых еще не придумали. Любое развлечение отдает все той же скукой. Что делать?

— Застрелиться, — проводник протянул руку, на ладони лежал черный, как ночь, пистолет. — Вам все обрыдло в этом вашем земном существовании, так давайте его прекратим раз и навсегда.

— А это видел? — Сергей вскочил с шезлонга и продемонстрировал проводнику кукиш. — Вот возьму и пожелаю бессмертие! Хочу жить вечно!

Трензив скривился, будто вместо коктейля хлебнул уксуса:

— Напоминаю вам, Сергей Борисович, — выдал он назидательно. — Что вы заключили стандартный договор на исполнение практически любых желаний, в обмен на вашу душу, но вы сами понимаете, что если мы даруем вам бессмертие, то останемся с носом. В связи с такими случаем и стоит формулировка «практически любые желания». Мы уже сталкивались с подобными желаниями, поэтому предложим вам стандартные варианты «почти бессмертия».

Сергей открыл было рот, что бы задать вопрос, но гость поднял ладонь останавливая его.

— Объясню еще раз, что я имею в виду, — рот Сергея закрылся с характерным стуком. — Вы получаете бессмертие на определённых условиях. Что это за условия? Вы можете получить бессмертие по старости, по насильственной смерти, по болезни. В вашем праве выбрать, — Трензив сделал многозначительную паузу. — Любые два пункта. Но в третьем вы будете как простой смертный. Есть правда особый договор, где вы выбираете вид смерти от которого вы можете умереть. В этом случае вы становитесь для этого вида смерти уязъвимы, как младенец. В пример можно привести Ахиллеса. Думаю мне не надо пересказывать его историю?

Сергей активно замотал головой, подтверждая, что историю Ахиллеса он знает.

— То есть, — продолжил Трензив, не обращая внимания на активную жестикуляцию собеседника. — Если вы выберете простуду, то скончаетесь от простого сквозняка, но СПИД вас не возьмёт, даже если вам перельют всю кровь носителя вируса. Теперь если вы готовы сделать выбор…

Трензив откинулся на шезлонге, и выжидательно посмотрел на Сергея.

— Надо подумать, — прохрипел Сережа.

— Ради бога, — усмехнулся проводник. — Пока вы думаете, я пожалуй искупнусь.

Смотреть на плавающего в бассейне проводника Сергей не стал. Он поднялся на второй этаж, прошел в спальню, прикрыл дверь. И принялся мерить комнату шагами.

Проводник заставил крепко задуматься. Возможность умереть, от занозы в пятке Сергея не прельщала, но и загнуться от старости, болезни, или ножа в подворотне он не хотел. Что ж такое придумать то?

Алтаев в бессильной ярости плюхнулся на кровать. Что-то твердое ткнулось в седалище. Вспыхнул экран подвешенного на полочке под потолком телевизора. Сергей сунул руку, вытащил из-под себя пульт, на который уселся по неосторожности. И вдруг замер. В сознание врезался хорошо поставленный дикторский голос:

— Я Дункам Маклауд из клана Маклаудов, — донеслось с экрана.

Вот оно, возликовал Сергей, эврика! Все гениальное просто, проще не придумаешь. И бессмертие есть, и допущение, и пусть попробуют его теперь подловить, если смогут.

— Рад, что вы так быстро определились, — возник в дверях Трензив, уже без пестрой майки и шлема. Волосы проводника были влажными, бедра обвивало полотенце. — Ваше желание будет исполнено. Если у вас нет ко мне никаких претензий, то я с вашего позволения откланяюсь.

— Валяй, — небрежно отмахнулся Алтаев, и проводник растворился в воздухе.

— И теперь, если ты этого не исправишь, переводом в младшую гильдию ты не отделаешься, Трензив, — сверкнул глазами на подчиненного Мефистофель.

Проводник сидел удивительно тихий и подавленный. Пестрые шортики смотрелись на нем сейчас более чем комично. Гротеск не ушел от глаз начальника отдела поставок.

— И переоденься! В чем ты ходишь?

— Там жарко.

— Жарко не там, — заорал Мефистофель. — Жарко ниже. Тут тебе не земля и не люди. Тут «по собственному желанию» не прокатит. Будешь разжалован по самый низ. Будешь уголек под котлы подкидывать! Так что думай, и лучше бы тебе придумать, как выкрутится. Все, свободен.

— Нашли козла отпущения, — пробормотал Трензив себе под нос, когда оказался в одиночестве.

Когда раздался звонок Сергей был занят. Очень занят. То, чем он занимался называлось Юленька. Горничная случайно попалась на глаза, в тот момент, когда, слегка наклонившись, стирала пыль с журнального столика. Поза, в которой Алтаев застал девушку, не вызвала в нем никаких эмоций, кроме желания.

Сережа тихо подошел сзади, молча обхватил девушку за талию и дал волю рукам и прочим частям тела. Юленька вздрогнула, напряглась. Алтаев почувствовал, что она уже почти разворачивается, поднимает руку, замахивается… Сейчас как зазвенит в голове от пощечины.

Пытаясь предотвратить такой поворот событий, он мысленно пожелал отсутствия какого-либо сопротивления. В тот же миг тело под пальцами обмякло, повернувшаяся горничная смотрела с любовью и нежностью. Алтаев победоносно усмехнулся.

Девушка, отвечая на ласки, опустилась перед ним на колени, вжикнула молния на джинсах. Сергей ощутил жуткий прилив похоти, от которого помутнело в голове.

— Кем?! — Мефистофель побелел, будто вымазанная мелом скульптура. — КЕМ он захотел быть?!

— Наместником Дьявола на земле, — тихо повторил Трензив, сжавшись в комок.

— Этого не может быть! Это невозможно! Это… это… Это черт знает что! Посмотрите документы, поднимите все дополнения к стандартам и правилам заключения договоров. Этого просто не может быть!!! Невозможно!

Трензив посмотрел на начальника отдела поставок, прошептал так, будто подписывал себе смертный приговор:

— Может. Я перерыл все, консультировался… Наместник бога на земле — папа римский. Он запросто может им стать. Если захочет, так почему не может стать наместником Дьявола?

Мефистофель одарил проводника старшей гильдии таким взглядом, что тот должен был бы уже осыпаться горсточкой пепла, но Трензив лишь съежился еще сильнее.

— Он не может им стать, — вкрадчивым голосом, который не сулил ничего хорошего, проговорил начальник отдела поставок. — Потому что такого сана, должности, чина, или чего там еще попросту не существует.

— Уже существует, — пролепетал Трензив, еще больше уменьшаясь в размерах. — Он так захотел, и у нас нет никаких оснований ему в этом отказать.

— А мне что делать? — как-то вдруг жалобно простонал Мефистофель. — Меня Сам вызывал. Сейчас начнет вопросы задавать, и что я ему отвечу? Что скажу?

Трензив чуть распрямился, попытался пожать плечами, но лишь вздрогнул. Начальник отдела поставок поднялся во весь свой нехилый рост.

— А я знаю, что скажу, — резко бросил он. — Идем. Если что, сам станешь объясняться.

— Опять козлом отпущения буду, — грустно промямлил проводник.

— Разговорчики! — пресек попытку бунта Мефистофель. — Не козлом отпущения…

Трензив, низко склонив голову, поплелся к выходу.

— Не козлом, — тихо добавил начальник отдела поставок. — А крайним.

Наместник Дьявола на земле, отец-основатель всемирной сатанинской церкви, Сергей Борисович Алтаев сидел у стойки бара и потягивал какое-то сладкое пойло средней градусности.

Бар ничем не отличался от сотен таких же американских забегаловок. Да что американских, кабаки во всем мире одинаковые за малой разницей. Завсегдатаи подобных заведений тоже мало чем отличаются друг от друга. И разговоры везде одни и те же.

Народу было немного. С десяток человек в зале по два-три за столиком и еще какая-то тетка у стойки с лонг-дринком в руке. Голоса посетителей бара сливались в монотонный гул, лишь изредка из него вырывались отдельные фразы. Сергей прислушался, расслышать удалось только урывки беседы двух мужиков, что сидели за ближним к стойке столиком у Алтаева за спиной.

— Нет, ты не прав, — горячо доказывал один. — Это знаешь что? Это конец света. Он наступил, а мы и не заметили.

— Это просто фанатизм какой-то, болезнь, — гнул свою линию второй. — Сатанисты, кучковались всегда маленькими группками, а тут нашелся маньяк, который объединил, систематизировал то, что существовало всегда. Но как систематизировал! Всего каких-то два месяца, а Сатанизм уже признан государственной религией в четырех отдельных государствах, трех странах СНГ и пяти штатах США.

— Не надо мне твоей статистики, — поморщился первый. — Я ее и сам знаю. Радио, телевидение и интернет только об этом и жужжат. Но, тем не менее, я склонен полагать, что это тот самый судный день. Воинство света против воинства тьмы. Католики и православные христиане против сатанистов. Кто победит?

— Во-первых, это всего лишь столкновение двух религий, не больше. Во-вторых, почему кто-то должен побеждать. Помяни мое слово, сатанисты и христиане будут совершенно спокойно сосуществовать, как раньше сосуществовали. Сейчас прет сатанизм только потому, что в новинку. На этом деньги делают, это модно. Те попы, которые поумнее были сразу переметнулись в сатанинское течение. Библия то у них одна и та же. А трактовка…

Сергей выматерился про себя, попытался не слушать, не получилось. Тогда он страстно пожелал не знать английский язык, и псевдо философская болтовня тут же превратилась в непонятное иностранное бормотание. Алтаев с удовольствием вдохнул полной грудью и шумно выдохнул. Хорошо! А то подобные бредовые разговоры уже порядком поднадоели. Вот интересно, если б эти двое знали, что перед ними сидит человек, который заварил всю эту жуткую кашу с сатанистами. Тот, который пожелал объединить необъединимое, тот, кто назвался наместником Дьявола, кого никогда не видели в лицо, но знали уже во всем мире. Интересно, если б эти трепачи узнали о том, кто он, что бы стали делать?

— Эй, — обратился к бармену по-русски. — Сколько с меня?

Бармен непонимающе вылупился, пожал плечами, залопотал что-то непонятное. Сергей чертыхнулся, пожелал вернуть знание английского и сказал уже на понятном американцу наречии:

— Счет, пожалуйста.

— ОК, — кивнул бармен и отошел к кассе. Вернулся почти мгновенно уже с чеком. Алтаев не глядя скомкал бумажку, протянул бармену сто долларов и со словами: «сдачи не надо», пошел к выходу.

Улица встретила привычным шумом. Алтаев вздохнул, размышляя куда направить стопы, так ничего и не придумав повернул направо и просто пошел куда глаза глядят. Уйти далеко, впрочем, он не успел.

— Эй, парень, ты русский? — окликнули сзади.

Сергей обернулся к нему довольно живо приближалась тетка, что стояла у стойки с лонг-дринком. Она была невысокой, довольно полной, с некрасивым не запоминающимся лицом. Темные вьющиеся волосы неопрятными локонами спадали чуть ниже плеч. На вид Сергей дал бы тетке где-то от пятидесяти до шестидесяти лет.

— Так ты русский, или мне показалось?

— Русский, — кивнул он. — Сергей Борисович Алтаев.

— Акименко Ольга Вячеславовна, — дамочка протянула руку чуть выше, чем следовало для рукопожатия. Сергей мысленно усмехнулся и приложился к руке губами.

— Можно просто Оля и на ты, — расцвела дамочка. — Я еще не настолько стара, чтоб по имени отчеству. Я девушка сорок пятого года. А чего ты смеешься? Я родилась девятого марта сорок пятого. Еще война шла. Так что я дитя войны. У тебя есть время? Ты не очень занят? А то может прогульнемся вместе, пообщаемся? Я сто лет нормальных русских не видела. Ты давно оттуда? Я здесь уже шестой год. Истосковалась. Представляешь ни одного нормального соотечественника, кошмар! Нам русским надо держаться вместе, а то тоска берет. Я уж честно говоря пожалела, что сюда приехала, а назад теперь хрен вернешься. Вот так. Так я не расслышала, ты свободен?

Сергей, чуть ошалевший от такого напора, улыбнулся:

— Совершенно.

— Тогда идем, тут недалеко прекрасный парк. Ну не то чтобы парк, а так бульвар. То есть, если быть точной, то просто аллейка, но все равно мило. Можно посидеть на травке или на лавке на худой конец.

С Ольгой Сергей договорился встретиться после обеда. Для встречи он выбрал ту забегаловку, в которой они познакомились. Пусть Акименко считает, что это его любимое заведение.

Встретиться договорились в три часа, но Сергей пришел раньше, заказал пару лонг-дринков и сел за столик, потягивая из стакана. Коктейль кончился быстро, хоть и назывался тянучкой. Возникло желание сделать бездонный стакан, но Алтаев не стал привлекать к себе внимания и попросту потянулся за вторым.

Когда уже допивал вторую порцию и думал о третьей, на стол с жестким хлопком плюхнулась толстая кожаная папка. Сергей оторвал взгляд от стакана. Перед ним стоял и улыбался молодой парень.

— Я не просил меню, — сообщил Алтаев, покосившись на папку.

— Это не меню, — парень отодвинул стул и плюхнулся расслабленно вытянув ноги, словно долго-долго шел и наконец получил возможность сесть. — А я не официант, Серега.

— Мы знакомы?

— Я тебя знаю, этого достаточно, — развязно отозвался парень и сунул нос в пустой стакан. — Уууум, хороший коктейльчик.

Парень щелкнул пальцами и на столе возникло еще пара стаканов.

— Угощайся, Серега, пей, — указал на стакан парень и подхватив второй сделал смачный глоток.

Алтаев снова окинул его взглядом. Высокий, атлетически сложенный, белобрысый с наглой белоснежной улыбкой и васильковыми глазами. Ариец хренов.

— Мы были высоки, русоволосы, вы в книге прочитаете как миф, как мы ушли недолюбив, не докурив последней папиросы, — продекламировал парень, словно читая мысли.

— Вы, позвольте поинтересоваться кто такой, — Сергей почувствовал, что начинает заводиться. — И какого рожна Вам от меня нужно?

— Тихо-тихо, Серега, не шуми. Рожен, как ты его назвал, он в этой папочке лежит. Хошь посмотреть? — парень раскрыл папку. — Вот смотри, это конечно только копии, но подлинники, поверь мне, существуют. Вот договор. Не, ничего интересного, типовой такой договорчик. А вот смотри это уже из корпоративной переписки. Вот заявления, приказы, записочки служебные, суета всякая… «вокруг дивана», так сказать. А вернее вокруг тебя суета. Видишь как все весело? Стоит одному дураку подписать договор со скучающим фантазером начитавшимся фантастики и пошло-поехало. Бабка, понимаешь, за дедку, внучка там за Жучку, и так пока до репки не дойдет.

Сергей не совсем понял что имел ввиду парень под жучками-внучками, да и половины копий приказов-записок разглядеть не успел, но вот копию своего договора, свою фамилию на нем и подпись, которая в оригинале ставилась кровью, он увидел очень четко. Увидел и в груди что-то екнуло.

— Ты кто такой? — хрипло спросил Алтаев.

— Кто я? — парень расхохотался, откинулся на спинку стула и забросил ноги на стол. — Меня зовут Вифанаил. Общество с ограниченной ответственностью «Дети Иеговы», ведущий специалист. Проще говоря ангел. Вам документик показать, или на слово поверите?

Сергей приложился к стакану. Мысли скакали хаотично, зацепиться хотя бы за одну из них и разложить ситуацию по полочкам, Алтаев не мог. Не получалось.

— Что-то вы нагловаты, для ангела, — сказал он, чтобы хоть что-то сказать.

— В самый раз, — осклабился Вифанаил. — Это черти подколодные могут перед вами лебезить, а мы не перед кем не стелимся. Мы правы. Ваши души идут к нам и это почетно. А чертякам приходится покупать вас.

— Почему?

— Потому что реклама — великая вещь. Кинуть вам библию было гениальнейшим PR ходом. А запустить в массы рекламный ролик в виде евангелия — еще более крутой заворот. Что не говори, а в нашем PR отделе работают талантливые кадры. Ну и гений всех времен начальник отдела Михаил просто непревзойденный мастер своего дела.

Сергей слушал всю эту тарабарщину с раскрытым ртом, а ангел вдруг посмотрел на часы и оборвал тираду:

— В общем и целом, Серега, ты нам сейчас нужен, — выдал он без всякого перехода. — придется тебе со мной прогуляться наверх. Вознестись, так сказать, до выяснения обстоятельств.

— То есть? — не понял Алтаев. — Вы хотите, чтобы я с вами поперся на небеса?

— Да, — просто ответил ангел, допивая свой коктейль одним глотком.

— Кажется мне еще рано, — отмахнулся Сергей. — Я еще не умер и пока не собираюсь. Пожалуй, я откажусь от вашего предложения.

Вифанаил пожал плечами. Рука ангела метнулась под стол и тут же показалась снова. В ангельской ладошке был зажат огромный черный пистолет.

— Такой поворот событий я тоже учел, — нагло улыбнулся Вифанаил. — Так что, вознесешься по доброй воле Серега? Или тебя вознести?

Ну вот и все, метнулось в голове паническое.

— Иди ты к черту, — устало буркнул Сергей.

— Невозможно, — хихикнул ангел. — разве что он сам ко мне припрется.

И грохнул выстрел.

Алтаев повернул голову и выматерился. Сквозь толпу к нему протискивалась Ольга Акименко.

Сзади громыхнуло. Сергей обернулся. Ангел стоял против проводника, вокруг него полыхали молнии. В глазах Вифанаила блестели ледяные осколки звезд. Страшный блеск.

— Сережа, что происходит? — Акименко протиснулась-таки к нему и теперь держала Сергея за локоть.

— Не знаю, — отозвался он, почти не погрешив против истины.

— ОООООТВААААААЛИИИИИИ!!! — прогремел Вифанаил. Голос его потонул в оглушающем грохоте, полыхнуло так, что о столике, за которым сидел еще пятнадцать минут назад Сергей, не осталось и воспоминания. Пол и стены в том месте тоже пришли в негодность.

Сквозь тающий свет и осыпающуюся штукатурку было видно, как скрючился Трензив. Проводник держался за левый бок, дышал тяжело.

— Держи его! — крикнул ангел и ринулся на Алтаева.

Сергей ничего не успел сообразить, просто закричал по-детски, крикнул первое, что пришло на язык:

— Стоять!

Ангел замер.

— Всем стоять!!! — прокричал Алтаев иступленно.

В зале повисла тишина. Движение остановилось. Люди и нелюди застыли в странных позах, как в детской игре «море волнуется». Алтаев в удивлении обвел взглядом зал. Замерли люди, официанты, полицейские за окном. Словно соляные изваяния возвышались над оплавившемся столиком Вифанаил с Трензивом. На морде ангела читалось изумление, проводник ехидно усмехался. Рядом с Алтаевым в неестественной позе извернулась Ольга.

— Всем стоять, — тихо повторил Сергей.

Мысли в башке носились как угорелые. Ну замерли «морские фигуры», а дальше что? Вечно же это продолжаться не может. И что делать? Бежать? Куда? И успеет ли? Сколько времени у него в запасе одному Аллаху ведомо.

Будто в подтверждение его мыслей лик Вифанаила медленно начал приходить в движение. Мимика ангела не слушалась, а потому выглядело его лицо сейчас, как оплавляющееся на солнце эскимо.

— Твою мать! — выругался Алтаев.

Что бы придумать? Какой бы форс мажор? Чем бы отвлечь от себя внимание? Мать вашу!!! Ладно, бежать к чертовой матери, по дороге что-нибудь придумается. Сергей повернулся к двери. Перед ним вывернувшись как вареная креветка, которых лузгал пол часа назад Трензив, стояла Ольга Акименко.

«Ты знаешь, Сережа, мне иногда хочется, чтобы случилось что-то экстраординарное, — всплыл из памяти голос Ольги. — Ну, там третья мировая война, или нашествие инопланетян. Хоть восстание машин на худой конец. Я понимаю, что это фантастикой отдает, но нужно что-то абсолютно нетипичное. Нужны такие обстоятельства, которые заставили бы действовать нестандартно, мыслить не так, как обычно. В такой обстановке окружающим наверное придется не сладко».

— Эврика! — расхохотался Сергей. — Бредбери с Уэлсом на вас не хватает, божье отродье.

Вифанаил шелохнулся едва заметно, словно бы сковывающие его пласты льда дошли до такой точки таяния, что еще чуть и распадутся на куски, высвобождая заключенную внутри силу. «Немая сцена» вокруг тоже неуверенно начала приходить в движение.

Алтаев схватил Ольгу за руку.

— Идем!

Акименко вздрогнула, огляделась неуверенно. На лице женщины читалось удивление. Сергей потянул за руку, сделал шаг к выходу.

— Идем-идем.

— Что это… здесь что… происходит?.. — пробормотала она.

— Все в порядке, — улыбнулся он хищно. — Нашествие инопланетян. Идем.

Ольга спотыкаясь и оборачиваясь потопала за ним. Он держал крепко, уверенно пер к выходу.

В кафе царила тишина. Обездвиженные стояли замерев, глядя в никуда невидящими глазами. Никто не видел, как вышел из кафешки виновник безобразий, волочащий за собой русскую эмигрантку Ольгу Вячеславовну Акименко. Только ангел проводил отца основателя сатанинской церкви ожившими глазами и проводник усмехнулся одними губами во след наместнику дьявола на земле.

Сам господин Дьявол слушал Трензива предельно внимательно. Местами Сам позволил себе пару колких комментариев, а три раза просто откровенно расхохотался, сообщив, что «Алтаев шельма силен». Трензив такой реакции не ждал, а потому закончил рассказ смущенным и удивленным.

Шеф всего кивнул, резко посерьезнел и сказал:

— Трензив, дружище, делай что хочешь, но этот клиент нужен мне живым и здоровым. Попасть к деткам Иеговы, инопланетянам или кому-либо еще он не должен. Совращай, подкупай, убеждай, запугивай… что хочешь делай, но он мне нужен живой и здоровый. Иди.

Трензив поклонился и пошел к выходу.

— Погоди, — приостановил его Сам уже в дверях. — О любом шаге, даже о самой незначительной мелочи сообщать мне тут же!

Беглец, отец основатель сатанинской церкви, продавец единственной бессмертной души и прочее и прочее Сергей Алтаев пребывал в состоянии крайне возбужденном. Домой возвращаться он не рискнул, воспользоваться услугами другого кабака впрочем тоже.

Пробежав два квартала, волоча за собой несчастную эмигрантку, он пожелал скромную ничем не примечательную не новую машину. С этим желанием завернул за угол и сел в старенький запыленный «форд» черного цвета. Из распахнувшегося бардачка выглянул бумажный пакет.

Сергей потянул конверт на себя, развернул его и удовлетворенно вздохнул. Документы на машину и права как всегда идеальны, не прикопаешься. Пока ковырялся с документами не заметил, как Ольга оказалась на соседнем сидении. Хлопнула дверь.

Он посмотрел на нее. Акименко сидела молча, оторопь с русской эмигрантки сошла, ее место заняла задумчивость.

— Едем? — поинтересовался Сергей.

— Куда? — не поняла она.

— Я намереваюсь устроить прогулку до соседнего штата, а там посмотрим. Вы со мной?

Ольга Вячеславовна покосилась на него как-то странно, выдавила:

— А что мне еще остается…

Сергей включил передачу. «Форд» неспеша выполз из подворотни, начал разгоняться.

— Вы всегда можете выйти и вернуться в свою обычную повседневную жизнь, — отозвался он.

— Спасибо за разрешение, — желчно поблагодарила Акименко. — Но мне пока чего-то не хочется. Любопытно понять, что происходит и посмотреть, что произойдет дальше. Кстати, а что же все-таки произошло?

Алтаев смотрел на дорогу, ответил не сразу. На какой-то момент Ольге даже показалось, что вовсе не ответит, но:

— Произошло нашествие инопланетян. Вы же помнится сами хотели подобного форсмажора или нет?

— Да, — кивнула Ольга. — Мне казалось, что так будет проще. Я отчего-то думала, что если я не подхожу для обычной повседневной жизни, если не могу существовать со всеми как все, то в экстремальной ситуации смогу развернуться и занять какую-то значительную позицию. Мне думалось, что в такой ситуации я буду чувствовать себя как рыба в воде. Помните в детстве? Казаки-разбойники? А еще я играла с ребятами в войну. И они всегда принимали меня. Я даже в лидеры выбивалась.

— Иллюзия, — «Форд» выехал на хай-вей, и Алтаев с радостью дал по газам. — Почему-то очень многим кажется, что их иллюзии имеют что-то общее с реальностью.

— А разве нет?

— Наверное да, — Сергей чуть повел плечами. — Не знаю. На самом деле если брать иллюзию одного человека, то может быть она и имела бы место на реальное воплощение. Но людей-то много. И у каждого свои иллюзии. А свое оно всегда ближе, чем чье-то. Вот и получается, что каждый пихает свое, а напарывается на чужое. Такая борьба иллюзий называется реальностью.

Ольга неуверенно хмыкнула.

— Зря смеетесь. Вам повезло. Вам выпало редкое счастье посмотреть на воплощение собственной иллюзии.

— Да, — задумчиво произнесла Акименко. — Даже два раза за последние несколько дней. Сперва я летала ночью, потом эти зеленые человечки и еще два здоровенных похожих на земные воплощения господа бога и владыки преисподней. Хотела бы я поглядеть на того чудотворца, который ухитрился собрать их вместе в одном месте… тьфу «вместе в одном месте» фраза дурацкая…

— Фраза дурацкая, — кивнул Сергей не поворачиваясь. — а посмотреть можете хоть сейчас. Кстати, заодно уж и в зеркало загляните. Вы ведь тоже к этому причастны. Моей фантазии на инопланетян наверное бы не хватило.

Раздался странный гортанный звук. Потом в салоне установилась гробовая тишина. Только мотор продолжал ровно спокойно тарахтеть, толкая старенький «фордик». Впереди показался съезд. Сергей потихоньку притормозил и повернулся к Ольге:

— Отдыхайте, когда приедем, я разбужу вас. И все вам расскажу. Обещаю.

— Легко сказать «отдыхайте», — возмутилась женщина. — Я и не усну теперь. Меня ж любопытство сожрет.

— Уснете, — мягко улыбнулся Алтаев. — Обязательно уснете. Мне очень-очень этого хочется.

Вопрос прозвучал насмешливо и настолько неожиданно, что Сергей вздрогнул. Зная, что увидит Трензива, Алтаев повернулся. Проводник стоял и скалился в недоброй усмешке.

— Чего ты хочешь, скот? — зло рявкнул Сергей.

— Вот вам и хорошие манеры, — лицо проводника исказила странная гримаса. — Скот! И это говорите вы, Сергей Борисович! Да у меня из-за вас столько проблем, что если здесь и уместна речь о чьем-либо скотстве, то скорее о вашем, нежели о моем. Нехорошо вы поступаете со мной, Сергей Борисович, право слово.

— Ты пришел давить на жалость? — безразлично спросил Сергей. — Так она мне чужда. Во всяком случае по отношению к тебе, чертово отродье.

Проводник потянулся за стулом, сел, сказал уже мягче, явно взяв себя в руки:

— На жалость вашу я никоим образом не рассчитывал. Что до всего остального, то я пришел сообщить вам некоторые факты, способные повлиять на ваше бытие.

— И все?

— И, возможно, — промурлыкал Трензив, к которому явно вернулось самообладание. — Возможно, сделаю вам одно предложение.

— Валяй, выкладывай свои факты, — разрешил Сергей.

Алтаев старался выдерживать развязный барский стиль беседы, но внутри застрекотала взбесившимся кузнечиком тревога.

— Хорошо, — быстро согласился проводник. — А факты такие.

Трензив взял драматическую паузу, поглядел на подопечного. Тот стоял с видом уставшего пофигиста, и проводник отбросил театральные эффекты, заговорил быстро и сухо:

— Во-первых, на вас вышли бессмертные, — черт загнул палец на правой руке. — Человек пять, не больше. Но первый из них окажется здесь приблизительно через два-три часа, а последний не позднее рассвета. Во-вторых, немногим позднее полуночи на крышу опустится космический кораблик с пачкой инопланетян на борту. У них между прочим приказ от «вселенского разума» на ваше уничтожение. В-третьих, в настоящий момент на центральной площади города собирается несанкционированный митинг религиозных фанатиков. Эти ребятки совершенно случайно узнали где скрывается наместник дьявола на земле и хотят порвать его антисвятейшество на британские флажки. В-четвертых, следом за ними всеми припрется ваш знакомый Вифанаил, который теперь знает чего от вас ждать. Уж поверьте, второй раз наш ангел не ошибется. Мало? Хотите еще? Могу и еще, но не стану. Поберегу ваше время. Первый гость появится около двенадцати, так что времени вам осталось до полуночи.

— Сволочь, — прошипел Сергей. — Почему ты не даешь мне покоя?

— Потому что я проводник, — ухмыльнулся победно Трензив. — Обеспечение покоя в мои должностные обязанности не входит.

— Откуда они узнали? Откуда все сразу??? — Сергей не выдержал, вскочил и заметался по комнате.

Бес радостно заулыбался:

— Ну, скажем их натолкнули на эту мысль.

— Скотина!!! — заорал Алтаев.

— Могу предложить вам сделку, Сергей Борисович, — беспечно сообщил тот. — На безысходность так сказать, на безрыбье.

Сергей остановился и метнул в Трензива такой взгляд, что тот чуть не провалился вниз к начальству.

— Никаких сделок, — прорычал Алтаев. — Никогда ничего общего с вашей канцелярией больше затевать не стану. И потом у меня еще есть желание. Так вот я хочу, чтобы сегодняшний день не кончался. Раз уж раньше нуля часов ко мне не припрутся, то нехай в ноль часов ноль ноль минут начинается не завтра, а опять сегодня.

Радость с лица проводника как ветром сдуло.

— Хочу напомнить вам об ограничениях, — мрачно произнес Трензив. — Безоговорочное исполнение данного желания невозможно, потому как исключает возможность получения нами того, что причитается по договору.

Алтаев покосился на проводника:

— Варианты поправок?

— Ну я могу предложить только один вариант. Мы замыкаем для вас сегодняшний день во временную петлю, а вы, — чертов проводник снова взял театральную паузу.

— А я? — переспросил Сергей, ругая себя за то, что начинает играть по чужим правилам.

— А вы даете обещание, Сергей Борисович, что временная петля будет разорвана при первом вашем осознанном или неосознанном желании ее порвать без возможности замкнуть ее снова.

— Хрен с вами, — отмахнулся Сергей. — Обещаю.

— Что вы обещаете, Сергей Борисович? — голос Трензива стал густым и приторным, как конфетка-тянучка.

— Я обещаю, что в случае если осознанно или неосознанно у меня возникнет желание порвать временную петлю, она будет порвана незамедлительно. Обещаю, что не стану предъявлять претензий по поводу выхода из петли и требований возобновить петлю.

— Прекрасно, — на рожу проводника вернулась уверенность, губы скосились в злорадной ухмылке. — До свидания, Сергей Борисович. До скорого свидания.

— Прощай, бес.

— До скорого свидания, — повторил Трензив. — Поверьте, меня вы увидите раньше, чем ангелов, фанатиков, бессмертных или инопланетных товарищей.

Проводник примерзко гы-гыкнул и с легким хлопком растворился в воздухе.

— Сволочь, — подытожил Алтаев.

— Под музыку Вивальди, Вивальди, Вивальди, — мурчал под нос Алтаев. — Под музыку Вивальди, под старый клавесин…

Он воткнул диск с «Временами года» в музыкальный центр и сел за стол. Ручка заерзала по бумаге, выводя в верхнем углу листа «День тридцать какой-то там. Будем считать тридцать восьмой».

Написав эту фразу, Алтаев деловито покосился на часы, потом на дверь. Створка властно распахнулась.

— Почему вы шумите, Сережа? — в голосе Акименко появились новые властные, менторские нотки.

— Я слушаю музыку, а не шумлю, — спокойно отозвался Сергей.

— Я попросила бы вас не забываться. То что вы ведете мои дела не дает Вам права вести себя столь фривольно. Потрудитесь убрать звук и убраться из моего кабинета.

— Как вам будет угодно, — кивнул Сергей и великий классик оборвал свое душеизлияние на половине тянущейся ноты.