Энни подняла голову и посмотрела в сердитые глаза семилетнего мальчишки, сидящего за первой партой. Брайан уставился на нее, скрестив на груди руки и выпятив губы. Поза мальчика ясно показывала, насколько зол его леопард. Энни привыкла работать с детьми веров — из Дарк-Ривер многие ходили именно в эту школу, расположенную совсем рядом с их землями. Привыкла к тому, что они такие ласковые, к тому, что время от времени они перекидываются в животных, и даже к тому, что они гораздо вспыльчивее человеческих детей. Такое вызывающее непослушание, однако, было ей в новинку.

— Брайан… — начала она, предпринимая очередную попытку разобраться в случившемся.

Он покачал головой и вскинул подбородок:

— Я не скажу никому, кроме дяди Зака.

Энни взглянула на часы. Дяде Брайана она позвонила двадцать минут назад, почти сразу же, как закончились уроки.

— Я оставила сообщение, но может пройти немало времени, прежде чем он его прослушает.

— Тогда мы подождем.

Она чуть не улыбнулась такому упрямству, но вовремя спохватилась, зная, что веселье будет не к месту.

— Точно не хочешь рассказать мне, почему ударил Моргана?

— Точно.

Энни заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из пучка, закрепленного парой лаковых палочек в тщетной попытке выглядеть стильно.

— Может, тогда нам следует вместе позвонить твоей маме, вдруг тебе с ней будет удобнее обсудить, что произошло?

Она уже предупредила миссис Николсон, что Брайан задержится в школе. Та ничуть не удивилась — у нее было трое сыновей.

— И кто-то из них всегда наказан, — со смехом сказала она, любовь сквозила в каждом слоге. — Раз уж вы ждёте Зака, пусть он и доставит домой этого неслуха.

— Брайан? — Энни напомнила маленькому смутьяну, что он не ответил.

— Нет. Вы обещали, что мы дождемся дядю Зака. — Он нахмурился. — А слово надо держать, дядя Зак всегда так говорит.

— Это правда, — улыбнулась Энни. — Будем надеяться, что твой дядя вот-вот приедет.

— На свидание торопитесь? — Голос был глубоким, низким и совершенно неуместным в классной комнате.

Вздрогнув, Энни обернулась: к дверному косяку прислонился мужчина.

— Дядя Зак?

Ярко-синие глаза, прямые небрежно подстриженные темные волосы, медно-золотистая кожа и резкие черты лица выдавали в пришедшем одного из потомков коренных племен.

От его улыбки у Энни ослабли колени.

— Можно просто «Зак». Вы меня звали.

И он приехал.

Энни почувствовала, как при этой мысли щеки залились румянцем.

— Я Энни Килдер, учительница Брайана.

Ладонь Зака обхватила ее руку, автоматически протянутую для пожатия, и жар опалил кожу, пробираясь глубоко внутрь. У Энни перехватило дыхание, и она поняла, что краснеет еще сильнее. Боже, она всегда терялась в обществе красивых мужчин. А «дядя» Зак оказался самым красивым из всех, кого она только встречала.

И он смотрел прямо на нее. Скорее всего, отмечая вечно растрепанный пучок волос, пунцовый румянец и полные смущения карие глаза. Энни попыталась высвободить ладонь. Не отпуская ее, Зак повернул голову к Брайану. Мальчишка сидел на своем стуле все в той же бунтарской позе. Увидев их сцепленные руки, он наградил дядю взглядом, красноречиво говорившим «предатель».

Зак снова обратил свое внимание к Энни:

— Ну рассказывайте, что случилось.

— Не могли бы вы?.. — Она вновь потянула руку.

Зак, опустив взгляд, будто задумался, стоит ли её отпускать, и наконец разжал пальцы. Ощущение покалывания в ладони не исчезло, и Энни, чтобы отвлечься, принялась выравнивать стопку сочинений на своем столе.

— Не желаете присесть?

Он возвышался над ней. Обычное дело, но этот мужчина казался пугающе крупным. Крепкие плечи, тугие мышцы, подтянутое тело. «Он воин», — подумала Энни, немного разбиравшаяся в рангах Стаи Дарк-Ривер. Зак несомненно должен быть воином.

— Лучше постою.

— Как пожелаете. — Энни тоже не стала садиться. Вряд ли это даст ей какое-то преимущество — если поразмыслить, ни о каких преимуществах и речи идти не могло, — но если она будет сидеть, а он — нависать над ней, то она, скорее всего, просто лишится дара речи.

— На последнем уроке Брайан набросился с кулаками на одноклассника. И отказался объяснить, почему.

— Понятно. — Зак нахмурился. — А почему здесь нет второго мальчика?

Уж не решил ли он, что она кого-то покрывает?

— Морган в медпункте. Он несколько… чувствительный.

Зак поднял бровь:

— Чувствительный?

Энни захотелось наградить его таким же ироничным взглядом. Он ведь прекрасно понял, о чем она.

— Морган — очень болезненный мальчик. — А мать носится с ним так, будто он хрустальный. Саму Энни подобное отношение в детстве приводило в бешенство, и она поговорила бы с миссис Эйнслоу, вот только, очевидно, Морган такую суету обожал.

— Он был слишком расстроен, чтобы оставаться вместе с Брайаном, хотя я предпочла бы поговорить с обоими сразу.

— Он человек? — уточнил Зак.

— Нет, — ответила Энни, стараясь не слишком радоваться его удивленному взгляду. — Лебедь.

— Лебеди — не хищники, — именно поэтому, как знала Энни, семье Моргана разрешили жить на территории Стаи, — но они не такие слабые.

— Как люди? — вырвалось у разозлившейся Энни.

Зак вскинул бровь:

— Разве я это сказал, милая?

Лицо Энни запылало.

— Я учительница Брайана.

— А не моя. — Вспыхнула улыбка. — Хотя все можно устроить. Не желаете преподать пару частных уроков?

Энни приходилось в течение года иметь дело с леопардами Дарк-Ривер, но в основном она общалась с парами — повязанными или просто живущими вместе не первый год. Как совладать с заигрывающим мужчиной, который не только осознавал, какой эффект на нее производит, но и умело пользовался этим, она понятия не имела.

«Сосредоточься на деле, — велела она себе. — Возьми себя в руки».

— Обычно Брайан очень хорошо себя ведет. — По правде говоря, он один из ее лучших учеников. — Он добрый, умный мальчик, до сегодняшнего дня и пальцем никого из одноклассников не трогал.

Лицо Зака посерьезнело:

— Сила дана для защиты, а не драк. Брайан, как и все в Стае, прекрасно это знает.

Сердце Энни сжалось от того, как он произнес эти слова — словно констатируя непреложный факт. Подобное благородство восхищало ее во всех мужчинах Дарк-Ривер, кого она только встречала. Не меньше ее очаровывало и то, что никому из них даже в голову не приходило скрывать страстную любовь к жене.

Это казалось таким… милым.

Мать Энни так не считала. Профессор Кимберли Килдер точно знала, каким должен быть настоящий мужчина: слово «цивилизованный» повторялось в ее характеристике едва ли не чаще, чем «разумный». Тот же, кто так чувственно поддразнивал сейчас Энни, явно был слишком диким, чтобы соответствовать мерке профессора.

Однако Энни на этот счёт имела собственное мнение, а ее реакцию на Зака никак нельзя было назвать разумной.

— Вот поэтому, — сказала она, заставляя себя забыть про нервозность, которая угрожала лишить ее дара речи, — я так удивилась. Если честно, даже предположить не могу, из-за чего все произошло. Ведь Морган и Брайан почти не играют друг с другом.

— Дайте-ка мне пару минут.

Дождавшись ее кивка, Зак направился к племяннику:

— Что ж, давай поговорим.

— Туда. — Вскочив на ноги, Брайан повел дядю в дальний угол класса.

Энни отвернулась — чисто из вежливости, зная, что вряд ли расслышит их разговор, даже если они останутся на месте. Слух веров гораздо острее человеческого. И все же, хотя Энни пыталась не отрывать глаз от сочинений на столе, любопытство брало свое.

Бросив украдкой взгляд в их сторону, она увидела, что Зак присел на корточки перед Брайаном и уперся ладонями в колени. Рукав его футболки задрался, обнажая часть татуировки на правом бицепсе. Энни прищурилась. Изогнутые линии выглядели настолько экзотическими, что просто манили потрогать их. К счастью, поддаться искушению взглянуть поближе ей не дали: Брайан начал жестикулировать так отчаянно, что заставил Энни задуматься, о чем же он может рассказывать.

— Я же совсем несильно его ударил, дядя Зак. — Брайан выдохнул, и его темно-русая челка взметнулась. — Просто он маменькин сыночек.

— Брайан.

— Я хотел сказать, что он чувствительный, — поправился Брайан, демонстрируя, что не пропустил мимо ушей беседу взрослых. — Он всегда плачет, даже если его толкнут нечаянно. Вчера разревелся, когда Холли его локтем задела.

— Да ну?

— Ага. А Холли — девочка. Человек.

Зак понял, что хочет сказать ему Брайан. Неважно, какой зверь скрывается внутри, веры всегда гораздо сильнее человека. Кости у них крепче, раны заживают быстрее. А хищный вер — ещё и очень опасное существо.

— И все же это не объясняет, почему ты набросился на него.

Зак знал и любил своего племянника. У мальчишки был врождённый кодекс чести, и правила, по которым жили веры Дарк-Ривер, лишь закрепили его.

— Ты же знаешь, мы не нападаем на слабых.

Смущенный взгляд.

— Знаю.

— Твой кот разозлился? — Леопард был частью веров, но младшим не всегда удавалось держать свою дикую половинку на поводке.

В этот момент искусительница в лице учительницы Брайана заерзала на стуле. Ее восхитительный аромат вплелся в воздушный поток, взъерошивший шерсть леопарда. Зак едва подавил стон. Иногда и у взрослых возникали проблемы с внутренним зверем.

— Ну же, Джей Би. Ты же знаешь, я не рассержусь, даже если ты потерял контроль.

— Да, наверно, что-то вроде и было. — Брайан переступил с ноги на ногу. — Мне хотелось рычать и кусаться, но вместо этого я его ударил.

— Это хорошо. — Челюсти леопарда могли нанести куда больше вреда.

— Злился не только кот, — добавил тут же племянник. — Я весь злился.

Зак понял, о чем тот. Нельзя разделить вера на человека и зверя. Они были одним целым.

— Из-за чего?

— Морган кое-что сказал.

Зак знал, что иногда негодяями оказывались именно те, кто на первый взгляд казался слабым. Похоже, и мисс Килдер это прекрасно известно — от него не ускользнуло, что она не обвинила в драке одного только Брайана.

— И что он сказал?

Брайан бросил взгляд на учительницу и наклонился ближе.

— Я не хотел ничего говорить мисс Килдер. Она хорошая, и мне она нравится.

— Мне тоже. — Точнее не скажешь. В этой миниатюрной учительнице с черными как смоль волосами и темно-карими глазами было нечто такое, отчего кот Зака возбужденно мурлыкал. Интересно, а она сама знала, какой у нее чертовски сексуальный рот? И позволила бы Заку проделать с этими губками все, что только лезло ему в голову? Хотя с этим позже, пообещал себе Зак. Прямо сейчас нужно разобраться с Брайаном.

— И как это связано с мисс Килдер?

— Морган сказал, что его мама говорит, что мисс Килдер долго сидит с девками.

Заку понадобилось несколько секунд, чтобы до него дошел смысл.

— Он сказал, что она засиделась в девках?

— Угу. — Решительный кивок. — Не знаю, почему мисс Килдер засиделась с девками, но именно так и сказал Морган.

— Похоже, это еще не все.

— А потом Морган сказал, что его мама говорит, что мисс Килдер слишком толстая, чтобы подцепить мужика.

«Да ни черта подобного», — тут же пронеслось в голове у Зака. Мать Моргана, скорее всего, просто высохшая завистливая карга.

— Понятно.

— А еще Морган сказал, что она калека.

Заку вдруг захотелось самому хорошенько вмазать этому гаденышу.

— И?

— Я сказал, чтобы он извинился. Мисс Килдер — самая классная учительница в школе, и она вовсе не калека, просто у нее иногда болит нога, и она ходит с тросточкой.

В глазах Брайана вспыхнула злость, зрачки вытянулись, как у кошки.

— Не выпускай зверя, Брайан, — предупредил Зак, пытаясь сдержать свой собственный гнев. Котята должны уметь сдерживаться. Когда-то, давным-давно, веры позволили своей дикой ярости вырваться на волю, и разразились кровавые Территориальные Войны.

Другие расы, возможно, уже забыли о тех мрачных годах, но только не веры. И они никогда не допустят, чтобы все повторилось.

— Не выпускай его. — Зак положил руку на плечо Брайана и негромко зарычал. Этой демонстрации силы хватило, чтобы леопард Брайана покорно улегся.

— Прости.

Зак почувствовал, как его собственный кот нервно заметался внутри, но затем он отвлекся на аромат аппетитной мисс Килдер.

— Все нормально. Мы все когда-то учились.

— Ага, — выдохнул Брайан. — В общем, когда Морган повторил, что она калека, я разозлился и стукнул его.

Зак оказался в затруднительном положении. С одной стороны, в глубине души он был согласен с племянником. И все же драки с детенышами других видов против их правил. Заглянув в смышленое лицо Брайана, он принял единственно возможное решение:

— Джей Би, ты же знаешь, что насилие мы не прощаем.

Тот кивнул.

— Но я понимаю, что тебя спровоцировали. — Обман в Стае не приветствовали. А Брайан был уже достаточно взрослым, чтобы сознавать: понимание вовсе не значит одобрение.

Лицо племянника расплылось в улыбке.

— Я так и знал. — Он обхватил Зака за шею.

Зак обнял в ответ маленькое крепкое тельце. Когда Брайан разжал руки и отступил, он спросил:

— А почему ты не позвонил отцу? Он тоже бы все понял.

Джо держал бар, ставший излюбленным местом для Стаи, но прежде всего он был воином.

— Он сегодня пошел на футбольный матч Лайама. Я не хотел им мешать. Лайам целый месяц удар отрабатывал.

Зак взъерошил племяннику волосы:

— Ты славный парень, Джей Би. — Выпрямившись, он кивнул в сторону шкафчиков у дальней стенки. — Хватай сумку, а я пока разберусь с мисс Килдер.

Брайан схватил его за руку:

— Только не…

— Обещаю, что ничего ей не скажу.

Расслабившись, Брайан принялся укладывать вещи в рюкзак.

Зак, направляясь к Энни, увидел, что она поднимается со стула, и едва не зарычал, чтобы она уселась обратно. Он заметил, как она покачнулась — левая нога ее явно беспокоила. Но сказать ей такое — значит уподобиться этому мелкому паршивцу Моргану. Энни Килдер сама знала, что для нее лучше, раз уж справлялась с целым классом семилеток.

— Он вам рассказал? — спросила она, и хриплый голос мягким черным бархатом погладил кожу Зака. Леопард потянулся, умоляя о продолжении. У Зака мелькнула мысль — и зверь с ним согласился, — что ласка мисс Килдер стала бы его лучшим рождественским подарком.

— Да, чистосердечно сознался.

Энни ждала.

— И?

— И я не могу вам рассказать. — Зак увидел, как она сморщила лоб и поджала губы. Он все пытался решить, чего ему хочется больше: прикусить нижнюю или облизнуть верхнюю.

— Мистер… Зак.

— Квинн, — подсказал он. — Зак Квинн.

На ее щеках вспыхнули яркие пятна.

— Мистер Квинн, Брайан — всего лишь ребенок. Я надеялась, что вы поведете себя как взрослый.

О да, на мисс Килдер у него были вполне взрослые планы.

— Я дал слово.

Она взглянула на него и выдохнула.

— А слово надо держать.

— Именно.

— И что вы предлагаете? — Она сложила на груди руки. — Я должна его наказать, а я не могу, не зная, почему же он полез в драку.

— Я сам об этом позабочусь.

Брайан ударил своего одноклассника и прекрасно понимает, что за это придется расплачиваться, даже если его и спровоцировали. Впрочем, Зак знал: кое-что стоит отстаивать кулаками.

— Я прослежу, чтобы наказание соответствовало преступлению.

— Это касается школы.

— Это касается леопардов.

В дивных глазах цвета шоколада мелькнуло понимание:

— Иногда я забываю, что ему всего семь, так он сдержан.

— Парень станет одним из доминантов. Возможно, воином.

Зак обернулся:

— Готов?

Брайан кивнул, закидывая рюкзак на плечо.

— Ага.

Подойдя к учительскому столу, он сказал:

— Простите, что я сорвал урок. — Брайан нахмурился. — Но за то, что ударил Моргана, извиняться я не буду.

Взглянув на Энни, Зак заметил, как она пытается спрятать улыбку.

— Не самая лучшая позиция, Брайан.

— Знаю. И я готов к тому, что меня накажут. Но все равно не извинюсь.

Карий взгляд метнулся к Заку:

— Упрямство — ваша семейная черта?

Ее губы изогнулись, совсем чуть-чуть, но сердце Зака так и ёкнуло.

Вот черт.

— А это, моя милая, — сказал он, потрясенный тем, что творилось внутри него, — решайте уж сами.

Энни снова чуть покраснела.

— Спасибо, что пришли, мистер Квинн. Брайан, до встречи в понедельник.

Зак не двинулся с места, свыкаясь с тем, что только что понял. Внутри бушевал дикий пожар, но он был таким… Правильным. Абсолютно, безоговорочно правильным. Наконец его губы растянулись в соблазнительной улыбке:

— А почему бы вам не пойти вместе с нами?

Школьные коридоры уже к приезду Зака почти опустели, теперь же он вообще не слышал ни звука. А Зак Квинн ни за что в жизни не позволит милой Энни Килдер сидеть одной в пустом здании, когда до зимней ночи остается не больше часа.

— Я скоро ухожу, — Энни начала собирать бумаги на столе.

— Мы подождем. — Зак взглянул на Брайана. — Ты же никуда не торопишься?

— Неа. — Довольная ухмылка. — Но я есть хочу.

Зак вытащил из заднего кармана джинсов батончик мюсли, который захватил по пути в школу:

— Вот, перекуси, я собирался скормить его тебе по дороге.

Брайан поймал батончик с кошачьей ловкостью и, бросив рюкзак на пол у ног, радостно взгромоздился на стул.

А между тем мисс Килдер опасливо уставилась на Зака:

— Вообще-то, мистер Квинн…

— Зак. Вы можете называть меня мистер Квинн, только когда злитесь.

— Мистер…

— Зак.

Она стиснула кулаки.

— Хорошо. Зак.

Он улыбнулся, довольный тем, что Энни чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы спорить. Многие женщины считали Зака слишком опасным, чтобы затевать с ним игры. А Заку очень-очень хотелось поиграть с Энни.

— Да, учительница?

Он услышал, как она скрипнула зубами.

— Я прекрасно доберусь до машины сама. Я каждый день езжу одна.

Зак лишь пожал плечами, наслаждаясь их словесной перепалкой:

— Но сегодня же я здесь.

— А ваше слово — закон, так, что ли? — Уставившись на стол, Энни просто сгребла все бумаги в кучу.

— Если только вам не удастся меня переубедить.

Он видел, как напряглись ее челюсти, и понял, что Энни снова скрипит зубами. Все-таки за застенчивостью, так легко окрашивающей щеки учительницы румянцем, скрывалась настоящая страсть.

— А зачем мне вас в чем-то переубеждать? — Она схватила большую сумку из черной искусственной кожи и принялась запихивать в нее ученические работы. — Вы же мне никто.

Леопарду это не понравилось. Мужчине тоже.

— Это не слишком-то вежливо.

Подняв на секунду голову, она пронзила его взглядом, а затем продолжила собирать вещи. Зак буквально воочию видел, как она пытается решить про себя, серьезно ли он или просто дразнит ее. То, как сосредоточенно она размышляла, доказывало, что к поддразниванию она не привыкла. Надо же, какой стыд. Потому что когда мисс Килдер сердилась, о смущении она забывала напрочь.

Энни застегнула замок и надела сумку на плечо. Точнее, попыталась надеть, но Зак выхватил ту из ее рук и перекинул ремень через свою голову.

— Мистер Квинн! — Энни, казалось, вот-вот его укусит.

Леопард заинтересованно мурлыкнул, а Брайан хихикнул:

— Дядю Зака никто так не называет.

— Ага, никто, — подтвердил Зак. — Ну же, Джей Би, идем. — Он кивнул на пальто Энни, небрежно наброшенное на спинку стула. — Не забудьте одеться. Там холодно. — И направился к двери, прекрасно зная, что у Энни нет иного выбора, кроме как последовать за ним.

Помедлив секунду, она подчинилась. Зак услышал шелест одежды, когда Энни накинула пальто поверх своей простой белой блузки и серых брюк, и мужская фантазия тут же начала рисовать, какие фантастические изгибы под ними скрываются. Как жаль, что они все сейчас спрятаны.

— После вас, мисс Килдер. — Позволив Брайну выскочить вперед, Зак придержал дверь, глядя на приближающуюся Энни.

Прихрамывала она совсем чуть-чуть, но это все равно означало, что травма была ужасной. Или что хирургам не удалось полностью исправить врождённый дефект. А в наши дни мало какие переломы не удавалось вылечить.

— Что с вашей ногой? — спросил Зак, выходя вслед за Энни в коридор.

Она вздрогнула, но тут же снова расправила плечи:

— В семь лет я попала в ужасную железнодорожную катастрофу. Ногу раздавило так сильно, что она превратилась просто в кусок мяса с обломками костей.

Зак слышал в ее голосе нарочитую гордость, словно Энни готовилась к удару.

— Врачам отлично удалось ее восстановить. Титан?

Судя по лицу Энни, она ожидала вовсе не этого.

— Нет. Какой-то новый пластид. Что-то самое современное и высокотехнологичное. Он «рос» вместе со мной, так что потом мне понадобилась всего лишь пара операций.

— А сейчас?

— С ногой не должно быть больше проблем, если только я не получу новую травму.

Зак понимал, что она недоговаривает.

— Все еще болит?

Энни замешкалась с ответом:

— Иногда.

Она махнула рукой на коридор слева:

— Хочу убедиться, что Моргана забрали.

— Джей Би, подожди, — крикнул Зак, зная, что без разрешения мальчишка не выскочит на улицу без них. Он последовал за Энни до медпункта и, встав за ней, заглянул через ее плечо в темную комнату.

— Его нет.

Энни вздрогнула:

— Вы подкрались совсем бесшумно, как кот.

— Я и есть кот, милая моя. — Заку вдруг захотелось снова ее подразнить, так что он позволил себе тихо зарычать. — Видите?

Румянец опять окрасил её щёки. И все же Энни не отступила:

— Вы идти собираетесь?

— Нет. — Он глубоко вдохнул, с трудом подавляя желание зарыться носом в ее шею. — Вы так вкусно пахнете. Можно попробовать? — Это было шуткой лишь наполовину. — Совсем чуть-чуть?

— Мистер Квинн!

Энни обошла его и двинулась прочь по темному коридору.

Впрочем, Зак успел уловить в ее запахе терпкую нотку возбуждения. Довольный, он последовал за Энни, собираясь теперь вести себя как можно примернее. Он вовсе не хотел спугнуть ее. Напротив, он собирался её удержать.

Через пару секунд они добрались до входной двери, возле которой их ждал Брайан. Зак распахнул ее.

— Иди рядом, — велел он племяннику. Хоть и быстрый, как леопард, тот всё же был ребенком. Иногда он не глядел по сторонам и от несущегося автомобиля мог пострадать так же, как дети людей или Пси.

Воздух на улице был ледяным, но Зак вздохнул полной грудью. Все-таки свобода была у него в крови. Именно за это он так любил свою работу смотрителя в национальном парке Йосемити. А еще эта работа идеально сочеталась с его обязанностями воина Дарк-Ривер — во время обычного патрулирования Зак мог заодно присматривать за границами Стаи.

— Где ваша машина? — спросил он Энни, заметив, что на ее лице тоже появилось выражение блаженства. Сексуальная и чертовски привлекательная Энни Килдер, как и он, не любила сидеть взаперти. Это понравилось и леопарду, и мужчине.

— Вон там. — Взглянув на него — ее глаза все еще сверкали раздражением, — Энни указала на малолитражку, в которой Заку пришлось бы скрючиться в три погибели, если бы он когда-нибудь все же рискнул забраться внутрь. Впрочем, Энни была совсем миниатюрной, и Зак тут же спросил себя, не захочет ли она померяться силами с высоким мужчиной. Мысли о том, в чем именно он хотел бы посоревноваться с Энни, заставили его улыбнуться.

— Мы с Джей Би проводим вас до неё.

В этот раз Энни не стала спорить, просто спросила Зака о его автомобиле. Он ткнул пальцем в сторону массивного внедорожника, припаркованного в десятке метров от ее машины.

— Да, пожалуй, в лесу только на таком и ездить. — Он уловил отголосок тоски в её словах.

— Ага. — Земли Стаи Дарк-Ривер были красивы, но суровы. Недавно леопарды заключили союз с волками Сноу-Данс, и теперь в их территорию входили и горы Сьерра-Невады.

— Вы бывали в Йосемити? — До его густых лесов был всего лишь час езды. Именно поэтому в эту школу ходило так много детенышей Стаи — многие из них жили как раз на окраине национального парка.

— Только в тех местах, что открыты для посетителей. — Энни прижала палец к двери, чтобы разблокировать замок. — Думаю, это лишь малая часть вашей территории?

Зак кивнул. Раньше леопарды спокойно позволяли всем остальным бродить по своей земле — пока люди не причиняли вреда ее диким обитателям. Но теперь, когда Совет Пси пытался использовать каждое слабое место веров, правила ужесточились. Отныне никому, кроме членов стаи, не разрешалось пересекать так называемые «общественные границы». Для гостей, конечно, делали исключение.

— Хотите увидеть побольше?

На лице Энни отразилось изумление.

— Я…

Она захлопнула рот, и Зак успел увидеть, как она словно невзначай опустила взгляд на свою ногу. Движение было почти неуловимым, и Зак вполне мог его упустить, если бы не следил за Энни так внимательно.

Зак едва не зарычал. Он понял, что кто-то основательно подорвал ее веру в себя.

— Я могу отвезти вас завтра, — предложил он, усмиряя свой гнев. — Показать то, что для большинства людей недоступно.

— У меня дела. — Хотя по глазам Энни было видно, что она борется с соблазном. — Я должна дописать сценарий нашего спектакля для рождественского конкурса. — Брайану достался нежный взгляд.

Мальчишка возбужденно запрыгал:

— Мы готовим историю о том, как Пси пытались запретить Рождество. Будет так смешно!

— Не забудь достать мне билетик, — отозвался Зак, размышляя больше о том, как бы выманить Энни на прогулку. Может быть, пари? Или…

— Сейчас или никогда, — сказал он с улыбкой, которая, как он надеялся, получилась не слишком голодной. Если Энни хотя бы в общих чертах догадается, что у него на уме, она в жизни не сядет с ним в одну машину и уж тем более не позволит увезти себя в густую чащу. — Стая все больше закрывается от чужих.

Энни прикусила нижнюю губу, вызвав у Зака внезапный приступ ревности. Это ему хотелось нежно впиться в нее зубами.

— Ну… — протянула она, явно сомневаясь.

И тут в дело вступил Брайан:

— Вы должны пойти, мисс Килдер! А после попадете на наш пикник.

— Пикник? — она взглянула на Зака. — Сейчас же зима.

— Зимний пикник, — пожал тот плечами, словно это вполне естественно. Впрочем, для Дарк-Ривер так оно и было. — Это все неофициально. Просто повод собраться до рождественской суматохи.

— Приходите, мисс Килдер, — заныл Брайан. — Ну пожалуйста.

Зак увидел, как Энни тает, не в силах устоять перед детской мольбой, и понял, что победил.

— Хорошо, — ответила она и подняла голову. Ее улыбка угасла… потому что леопард отразился в глазах Зака, позволяя Энни увидеть темный голод, от которого бурлила его кровь.

— Я заеду за вами в девять. — Зак наклонился ближе, втягивая ее запах. — Будьте готовы, милая.

Закрывая дверь своей квартиры, Энни спросила себя, не спятила ли она. Каких-то полчаса назад она согласилась провести целый день с мужчиной, столь опасным, что любая здравомыслящая женщина должна бежать от него как можно дальше… а не мечтать о том, как бы поцеловать эти греховные губы. Тело вскипало при одной мысли о том, что она разглядела в глазах Зака, когда он велел ей быть готовой. Боже, этот мужчина просто сводил ее с ума!

— Успокойся, Энни, — сказала она себе. — Не похоже, что он и вправду что-то такое имел в виду.

Потому что, пусть Зак Квинн с ней и заигрывал и, может быть, даже бросал на нее страстные взгляды, Энни была достаточно рассудительна, чтобы понять: для него это лишь мимолетное развлечение. Женщины, должно быть, сами прыгали в постель к такому красавцу.

Перед глазами возник образ Зака, растянувшегося на кровати: сияющая кожа, крепкие мышцы. В животе Энни затрепетало. Она представила, как Зак манит ее пальцем, и дразнящая улыбка растягивает его губы.

— Если он хоть раз взглянет на меня так, — пробормотала она, направляясь в спальню и вытаскивая по дороге палочки из волос, — мне крышка.

Черные волосы окутали ее лицо копной мягких кудрей.

А вот волосы Зака были гораздо гуще и красивее.

От его роскошной гривы мысли плавно перетекли к тому, каков он в облике леопарда. Хищник в черно-золотой шубе, мускулистый, сильный… Интересно, позволил бы он погладить себя? Пальцы задрожали в предвкушении, и Энни заметила в зеркале, как распахиваются ее глаза и губы. Между бедер эротично запульсировало.

Запищал телефон.

Она не обратила на него внимания, потрясенная силой чувственного голода, который ее охватил. Никогда прежде Энни не реагировала на мужчину таким образом: сейчас все ее тело просто трясло.

— Господи, помилуй.

Потому что если с ней такое происходит от одних мыслей о Заке, то, как, черт возьми, она переживет целый день с ним наедине?

Бип. Бип. Бип. 

Энни ответила на звонок лишь затем, чтобы звук наконец прекратился:

— Алло?

— Ангелика, что случилось? Почему такой тон?

Энни глубоко вдохнула:

— Все в порядке, мама. Я только что вернулась.

— Ну, сегодня же пятница, так что можешь расслабиться. Выпей ромашкового чаю, который я привозила.

Энни ненавидела ромашковый чай.

— Ты же знаешь, я его не люблю.

— Зато он полезный.

Энни слышала эти слова так много раз, что они уже не оказывали на нее никакого воздействия:

— Думаю, сегодня мне хотелось бы чего-нибудь вредного. — Да и на уме у нее был далеко не травяной чай. — Очень-очень вредного.

— Ангелика, честное слово! — Кимберли сердито выдохнула. — Забудь о чае. Вообще-то я звоню предупредить, чтобы на завтрашний ужин ты оделась понаряднее.

Ужин? Сердце Энни ухнуло в пятки, когда она поняла, что совсем забыла о семейном мероприятии.

— Мама, ты обещала, что…

— Он милый молодой профессор из Лондона. Приехал на год.

— И молодой — это…

— Ему всего сорок три, солнышко.

Энни было двадцать восемь.

— О. — Она потерла лоб. — Дело в том, что…

— Никаких возражений. Мы с отцом хотим, чтобы ты хорошо устроилась. Нас же не будет рядом вечно, чтобы заботиться о тебе.

— Я могу сама о себе позаботиться. — Энни почувствовала, как ее кулаки сжались, и заставила себя расслабиться. Злиться не было никакого проку: этот разговор повторялся, сколько она себя помнила. — Я уже не ребенок.

— Ты же не можешь провести остаток жизни в одиночестве. — Несмотря на строгий тон, в голосе матери слышалось отчаяние. Кимберли в самом деле переживала из-за того, что дочь одинока. Ей никогда не приходило в голову поинтересоваться, не выбрала ли Энни такую жизнь сознательно. — Профессор Марксон — замечательный человек. Лучше него тебе никого не сыскать.

Энни ощутила укол застарелой обиды. Фактически мать хотела этим сказать, что других кандидатов на роль мужа у Энни все равно не имелось. Для Кимберли она оставалась хрупкой покалеченной девочкой, а таких большинство мужчин обходят стороной.

— А Каро приедет?

— Конечно же нет. — В голосе матери прорезалось раздражение. — Мы же хотим, чтобы профессор ухаживал именно за тобой. Как бы я ни любила твою кузину, но она всегда перетягивает внимание на себя, даже теперь, когда вышла замуж.

В висках Энни застучало сильнее — на подобных унизительных смотринах только присутствие Каро и позволяло сохранять здравый смысл.

— Понятно.

— Жду тебя к семи.

— Я могу немного опоздать.

— Работа?

— Нет. — И как же объяснить матери? — У меня… эээ… экскурсия по Йосемити. — Хотя дом Энни находился совсем близко от национального парка, родители-то жили под Сан-Франциско, а значит, на дорогу к ним уйдет не меньше часа, и то придется гнать.

— Энни, в самом деле! Ты же прекрасно знала, что мы планируем ужин!

— Я уже говорила: не хочу, чтобы мне устраивали свидания. — Особенно учитывая, что Энни не собиралась выходить замуж или заводить серьезные отношения. Вообще. А уж когда мужчины ожидают увидеть кого-нибудь вроде Каро, а им подсовывают Энни… — Я приеду, как только смогу, но ничего не обещаю.

Сделав еще пару замечаний, мать повесила трубку.

По-прежнему держа телефон в руке, Энни потерла лоб и прошла из спальни в ванную. После этого разговора ей явно не помешает расслабляющая ванна с щедрой порцией морской соли. Раздевшись, она уселась на краешек ванны и, пока та наполнялась, принялась массировать напряженную ногу.

«Все еще болит?»

Простой вопрос, без жалости или укола. Он-то, пожалуй, и расположил ее к Заку еще больше. Не столько сам вопрос, сколько то, что Зак продолжал заигрывать с Энни, даже узнав, что она далеко не совершенна. Вряд ли это что-то значило для него, но для Энни было очень важно.

«Нет, Ангелика, ты не можешь. Твоя нога не выдержит такой нагрузки».

Энни нередко казалось, что матери следовало родиться не человеком. С ее аналитическим умом и стремлением к совершенству из нее вышла бы отличная Пси.

Единственное, в чем Кимберли потерпела неудачу, — это Энни.

Обычно мысли об этом расстраивали её, но сейчас Энни слишком замечталась о том, каково это — целовать красивые губы Зака. Для реального мужчины он казался слишком греховным. А как он флиртовал… ух! Если бы только она была достаточно уверена в себе, чтобы отвечать тем же.

— Вместо того чтобы краснеть и проглатывать язык, — пробормотала Энни.

Энни видела достаточно пар в Дарк-Ривер, чтобы понять, какие именно женщины привлекают самцов-доминантов — а Зак несомненно был доминантом. Эти женщины поражали буквально всем, но прежде всего уверенностью в себе. Умные и рассудительные, они не стеснялись высказывать свое мнение и выступать на равных. Женская самодостаточность не отпугивала мужчин, подобных Заку — она притягивала их.

Наверное, именно этим Зак ее и манил. Она знала: он никогда не скажет, что у нее не получится что-нибудь сделать. Он просто будет считать, что она справится не хуже него. Одно только это соблазняло.

Ванна, наполнившись, запищала. Энни собралась было залезть внутрь, но тут ее взгляд упал на телефон, брошенный на кучу одежды. Она подняла трубку, решив позвонить Каро. Кузина была экспертом по мужчинам и могла дать столь нужный сейчас Энни совет.

Положив трубку на расстоянии вытянутой руки, Энни с тихим стоном опустилась в воду. Понежившись минут десять в горячей воде, она протянула рук к телефону, но не успела даже коснуться его, как тот запищал. Закатив глаза — потому что это наверняка снова звонила мать, — Энни, не глядя на дисплей, откинула крышку, включая режим «только аудио».

— Это я, — сказала она, укладывая голову на бортик и упираясь ступнями в край ванны.

— Здравствуй, «я».

При звуке чувственно веселого голоса у Энни перехватило дыхание.

— Зак… Мистер Квинн… — Не застынь Энни на одном месте, она вскочила бы.

— Зак, — поправил он. — Надеюсь, не помешал?

— Нет. Я… — Вода закапала с поднятой руки, когда Энни откинула с лица волосы, — просто расслабляюсь.

— В ванной?

Энни моргнула, испугавшись, что случайно включила видео. Но нет, оно было отключено.

— У леопардов хороший слух.

Ее щеки заалели.

— Ну конечно.

Она замерла, не желая, чтобы Зак слышал, как она плещется.

— Не хотел мешать отдыху. — В почти мурлычущем голосе послышалось извинение.

Энни напомнила себе дышать:

— Все в порядке.

Раз уж Зак не может ее увидеть, она позволила себе расслабиться и залиться румянцем удовольствия от одного лишь разговора с ним. Она никогда не слышала такого голоса, как у Зака — невероятно мужского, и в то же время с игривыми нотками. Зак не только был отлично натренированным воином — он умел смеяться.

— Что-то стряслось с Брайаном?

— Нет, Джей Би в порядке. Целую неделю не будет бегать с другими мальчишками.

Энни нахмурилась.

— Я полагала, что его на время лишат развлечений.

Зак усмехнулся, и этот звук пронесся по Энни волной живого огня.

— Это и есть его любимое развлечение. Леопарды, особенно детеныши, терпеть не могут сидеть в четырех стенах.

— О, точно. — Энни вспомнила, как кто-то из родителей говорил нечто подобное на родительском собрании. — Ты позвонил, чтобы мне это сказать?

— Да, а еще хотел предупредить, что в горах может быть холодно. Может даже снег пойти. Так что оденься потеплее.

— Хорошо. — Энни прикусила нижнюю губу, желая удержать Зака на линии, но не зная, что для этого нужно сказать. — Значит, завтра в девять?

— Угу. — Зака явно что-то отвлекало от разговора.

— Наверное, мне пора попрощаться, — начала Энни.

— Я тебе уже надоел?

Она и правда не знала, что же ей делать с Заком.

— Нет.

Тихий мужской смешок.

— Расскажи что-нибудь о себе, Энни.

— А что ты хочешь знать? — И, главное, зачем?

— Как давно ты преподаешь?

— Пять лет, — откликнулась она с улыбкой. — Сперва это были малыши, а теперь я работаю с ровесниками Брайана.

— Тебе нравится эта работа.

— Я ее обожаю. — Энни поняла, что снова расслабилась, успокоенная тембром его голоса, немного небрежного и такого восхитительно мужского. — А чем ты занимаешься?

— Я егерь. Специализируюсь на хищниках, которые считают Йосемити своим домом.

Эта работа подходила Заку лучше, чем все, что только могла придумать Энни.

— И тебе нравится?

— Это у меня в крови. — Зак умолк. — В дверь стучат. Заеду завтра ровно в девять. Сладких снов. — На последних словах его голос утих до тихого шепота, пронизанного искушением.

— До свидания.

Отключив телефон, Энни какое-то время сидела в ванне, чувствуя, как ее бросает то в жар, то в холод. Наверняка она слишком многое хотела расслышать в этом разговоре. Зак всего лишь позвонил предупредить, чтобы она оделась теплее. Но как же его голос ласкал ставшую слишком чувствительной кожу!.. Это все из-за того, что Энни так и тянет к Заку. И вовсе не значит, что он тоже ее хочет.

Ну хоть надеяться-то ей можно.

Распахивая дверь своего маленького дома, Зак уже знал, кто к нему пожаловал. Он учуял гостя, еще когда тот выходил из автомобиля.

— Лукас, входи, — пригласил Зак своего альфу в дом. — В чем дело?

Лукас перешагнул порог. Тёмно-серый костюм вожака свидетельствовал, что тот приехал сюда прямо из главного управления «Дарк-Ривер бизнес».

— Славное жилище.

— Славный костюм.

Открыв холодильник, Зак бросил одну стеклянную бутылку Лукасу, другую взял себе.

— А это что, черт возьми? — Лукас хмуро уставился на плещущуюся внутри голубую жидкость. — А костюм — для маскировки.

— Какой-то новый энергетический напиток, очередное изобретение Джо. — Зак открутил крышку. — Мы должны высказать свое мнение.

Лукас сделал глоток.

— Неплохо… Учитывая, что оно, похоже, светится в темноте.

Зак усмехнулся.

— Итак, зачем тебе маскировка?

— Встречался сегодня с Пси.

— Новая сделка?

Дарк-Ривер только что закончила возведение второго крупного объекта по заказу советника Пси Никиты Дункан. Оба проекта оказались настолько успешными, что и другие предприниматели Пси заинтересовались перспективами сотрудничества.

— Подписано и заверено. — Улыбка Лукаса вышла по-кошачьему довольной. — Я хотел поговорить с тобой о территории, за который ты присматриваешь по долгу службы.

Зак кивнул.

— Какие-то проблемы?

— Вроде бы нет, но я все равно хочу, чтобы ты держал ухо востро. Обычно Пси не лезут в наши земли, но с недавних пор они пересматривают свои правила.

— Думаешь, они воспользуются любым предлогом, чтобы поближе познакомиться с лесом? — уточнил Зак. Обычно Пси не чувствовали себя комфортно на открытом пространстве, предпочитая города с их башнями из стекла и стали. Но супруга Лукаса, Саша, продемонстрировала, как хорошо ее раса умеет приспосабливаться.

— Не думаю, но некоторая вероятность этого все же имеется, и мы будем глупцами, если не предусмотрим любую неожиданность.

— Буду держать тебя в курсе. — Зак поставил бутылку рядом с той, которую только что прикончил Лукас. — Ты же на самом деле приехал ко мне не за этим?

Зак был опытным воином, так что альфе не было нужды предупреждать его о подобных вещах.

Лукас пожал плечами, и отметины от когтей на правой щеке выделились особенно четко.

— Приезжал обсудить с Тэмми подготовку к Рождеству и решил заскочить, поболтать.

Тэмми и Нейт были ближайшими соседями Зака, так что в этом имелся смысл.

— Передай Нейту, я видел, как его малышня вчера гонялась за псиной.

Лукас усмехнулся.

— Это в их духе.

— Можно задать вопрос?

Лукас выжидающе выгнул бровь.

— Люди очень хрупкие?

Зак и раньше заводил себе подружек среди людей, но он никогда еще не желал ни одну женщину — ни вера, ни человека — так яростно, как Энни. И боялся повредить ей в пылу страсти.

— Мне надо сильно сдерживаться?

— Не такие уж они хрупкие, как мы привыкли думать, — ответил Лукас, и Зак понял, что тот говорит, основываясь на личном опыте. Пси физически были даже слабее, чем люди, но Лукас с Сашей явно жили счастливо. — Просто обращайся с ней малость поаккуратнее, чем со мной или любым другом самцом Стаи.

— А кто сказал, что речь о «ней»?

— Речь всегда оказывается о ней.

— Ее зовут Энни, и завтра я веду ее на пикник.

Глаза Лукаса сверкнули зеленым.

— Представишь ее Стае? А когда вы познакомились?

— Сегодня.

— Ну ты даешь! — Лукас качнулся на каблуках. — А она в курсе, что это значит?

— Она пока держится настороженно, но я ей нравлюсь, — отозвался Зак, думая о том, как Энни пожирала его глазами. Такие взгляды могут стать для мужчины наркотиком. Особенно когда глядящая столь аппетитна, и ее хочется смаковать кусочек за кусочком.

— Я хочу сперва за ней поухаживать.

Впрочем, Зак уже считал Энни своей. Потому что она не просто пробуждала в нём самые основные инстинкты — она была парой Зака… а он — котом-собственником.

На следующее утро Энни полностью собралась уже к восьми часам. Взволнованная и возбужденная, она в который раз уставилась на свое отражение. Последовав совету Зака, оделась она тепло: белая маечка под кашемировым свитером, который нежно ласкал кожу, любимые джинсы и пара походных ботинок на тот случай, если поездка вдруг превратится в прогулку. Довершала образ непромокаемая парка.

— Я похожа на цыпленка.

Купить ярко-жёлтый наряд ее уговорила Каролина, заверяя, что он придает лицу красок. Энни согласилась — куртка выглядела очень солнечно. Однако изящества, конечно, не прибавляла.

«Да ладно, — подумала она, снимая ее и укладывая поверх маленького рюкзака с фотоаппаратом и бутылкой воды. — Это же все равно не свидание. Мечты, мечты…»

При воспоминании о голосе Зака желание заструилось по венам. Энни могла думать лишь о том, каково слышать этот голос, бормочущий что-то нежное на ухо, пока сильные мужские руки с дерзкой уверенностью ласкают спину…

— О боже. — Она прижала руку к животу. — Тише, Энни, успокойся.

Впрочем, следовать своим собственным советам оказалось непросто; к тому же Зак снился Энни всю ночь. Татуировка на его бицепсе, которую она видела мельком, просто зачаровала ее, и во сне Энни поглаживала изогнутые линии, прижималась губами к мускулистой плоти… чтобы затем скользнуть ниже, к другой, более твердой части его тела.

— Целый день, — простонала она и запустила руки в волосы, забыв, что стянула их в хвост на затылке. Бросив еще один взгляд в зеркало, она скорчила гримасу. Энни не стала краситься — кто красится, собираясь в лес? — но все же поддалась искушению наложить немного блеска. Он зрительно увеличил губы… и без того пухлые.

— Ох! — Слишком поздно Энни вспомнила, почему никогда не пользовалась блеском. Она потянулась за салфеткой, чтобы стереть его, как вдруг раздался звонок в дверь.

— Кого там еще принесло? — Подбежав к двери, Энни распахнула ее.

По ту сторону порога стоял леопард в человеческой шкуре.

— А я-то надеялся тебя разбудить, — протянул Зак, прислонившись к дверному косяку. — А ты уже совсем-совсем оделась. — Он пытался выглядеть расстроенным, но его выдавали пляшущие в глазах чертики.

— Ты рано, — отозвалась она, не в силах оторвать взгляд от Зака. На нем были выцветшие синие джинсы и серая футболка с эмблемой Сан-Франциско Джайентс, на ногах — туристические ботинки. Одежду он выбрал вполне обычную, но волосы Зака все еще блестели после мытья, а челюсть была гладко выбрита.

Энни с трудом сдержалась, чтобы не провести пальцами по гладкой коже и не втянуть жадно невероятно мужской запах.

— Я рано проснулся — хотел поскорее кое-куда попасть. — Зак улыбнулся, медленно и многозначительно. — Так ты меня пригласишь внутрь? — Он поднял руку и показал бумажный пакет с логотипом пекарни, расположенной неподалеку. — Я завтрак принес.

Энни понимала, что нельзя позволять Заку делать все по-своему, но все же отступила в сторону.

— И что же там такое?

— Всему свое время.

Он дождался, пока Энни запрет дверь, и последовал за ней на кухню.

— А ты любишь читать.

Энни увидела, как он окидывает взглядом книги: расставленные на полках, сложенные стопкой на журнальном столике, оставленную обложкой вверх на подлокотнике дивана.

— Да.

— И я. — Опустив пакет на столешницу, Зак уселся на стул. — Почему ты так далеко встала?

Энни, отошедшая к другой стороне стола, взглянула на него.

— Хотела кофе приготовить.

— Ладно. — Он подтащил пакет к себе. — Но если хочешь узнать, что там внутри, тебе придется подойти ближе.

Да он флиртовал! А Энни играла с огнем, позволяя ему это делать. Потому что о хищных верах она знала наверняка лишь одно — они все были теми еще собственниками… а в планы Энни вовсе не входило становиться чьей-то собственностью. Хотя, конечно, она забегает вперед. Зак всего лишь с ней заигрывал. И вряд ли собирался тащить ее к алтарю.

— А что ты из книг предпочитаешь? — поинтересовалась она, решив, что можно и пококетничать в ответ, ведь все равно это притяжение — не более чем обычное сексуальное влечение.

— Триллеры, иногда что-нибудь документальное. — Зак оглядел кухню-гостиную. — А здесь тесновато.

— Для тебя, может быть.

Он был таким крупным, таким откровенно мужественным, что просто захватывал всю квартиру… и грозил захватить саму Энни.

Зак посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло нечто темное и очень опасное.

— Хмм, ты права. Ты-то чуточку помельче.

Наливая воду в кофеварку, Энни попыталась выровнять сбившееся дыхание. Зак сидел на месте и изучал ее с воистину кошачьим терпением, заставляя нервные окончания едва ли не искрить от напряжения.

— Давно здесь живешь?

— Последние пять лет. Переехала, как начала преподавать.

— А до этого жила с родителями?

Энни рассмеялась, хотя в висках глухо застучало.

— Господи, нет. Я удрала от них, как только мне исполнилось восемнадцать.

— Тебе бывает одиноко, Энни? — спросил Зак, и его голос нежно погладил кожу.

— Я люблю жить одна. И, надеюсь, так оно и будет.

Она думала удивить его, но вместо ответа Зак, изогнув бровь, поднял пакет. Он бросал ей вызов. Энни не считала себя особо смелой, но все же обошла стол. Зак кивнул ей на стул рядом.

Зная, что отказываться глупо, она уселась, потерев рукой бедро. Зак заметил это.

— Болит?

— Что? — Энни опустила взгляд. — О, нет, вовсе нет. Всего лишь привычка. — По утрам ногу всегда немного тянуло. — Итак, завтрак?

Зрачки Зака тут же вытянулись и сменили цвет. Энни почувствовала, что задыхается под этим зелено-золотым кошачьим взглядом.

— Ух ты.

Он улыбнулся.

— Давай поиграем.

У Энни возникло предчувствие, что игры с этим большим котиком — идея не самая лучшая, но раз уж она поддалась безумию, то просто сказала:

— Во что?

— Закрой глаза. Попробуй то, что я тебе дам, и скажи, что же это такое.

При мысли о том, что Зак будет ее кормить, сердце Энни понеслось вскачь со скоростью света.

— И что я получу, если угадаю?

— Пока это тайна. — Его веки опустились, но Энни показалось, что она успела заметить в его взгляде что-то обжигающе горячее. Впрочем, уже через секунду, когда он снова на нее посмотрел, в кошачьих глазах отражалось одно лишь веселье. — Идет?

— Идет.

Словно загипнотизированная, она глядела, как Зак раскрывает бумажный пакет руками, которые она жаждала почувствовать на своем теле.

— Закрой глаза, солнышко.

Энни мучил совсем иной голод, но все же она опустила ресницы. Это заставило ее еще острее почувствовать запах Зака, его тепло, само его присутствие. Зак подвинулся, поставив одну ногу позади ее стула, поймав тем самым Энни в ловушку, и она открыла рот, чтобы сказать ему… хоть что-то.

Однако по ее губам скользнули пальцы.

— Кусай.

Зак окружал ее, проникал в ее кровь, в ее легкие. Запутавшись в своих мыслях, она вонзила зубы в булочку, которую он поднес к ее губам. Слоеное тесто растаяло во рту, и она, не задумываюсь, облизнула губы.

Зак сидел подозрительно тихо. Впрочем, когда он все же заговорил, его тон был совсем беззаботным.

— Так что же это?

— Слойка.

— А вот и нет.

Энни хотела уже открыть глаза, но Зак ей не позволил:

— Не подглядывай.

— Почему это?

— Я дам еще один шанс. А пока у тебя штрафное очко. Давай посмотрим, удастся ли тебе сравнять счет.

— Штрафное очко? — Почему-то при этой мысли ее захлестнуло возбуждение. — Ты ничего не говорил про штрафные очки.

— А ты не спрашивала.

Все, как Энни и думала: игры с котом оборачиваются неприятностями.

— А вот теперь я спрашиваю.

— Потом. А сперва попробуй это.

Он снова положил ей что-то в рот, и Энни проглотила, полная решимости на этот раз угадать — слишком уж довольные нотки звучали в его голосе. Видно, Зак приходил в восторг от одной мысли, что Энни ему что-то должна.

Она улыбнулась.

— Булочка с черникой.

Палец, скользнувший по губам, заставил ее глаза распахнуться.

— Крошка, — сказал Зак.

— А!

В этот раз он не улыбнулся, изучая ее так пристально, что это напомнило ей: каким бы он ни был игривым, Зак прежде всего оставался воином. А Стая Дарк-Ривер контролировала большую часть земель Сан-Франциско. Более того, они недавно нашли общий язык с волками Сноу-Данс, славящимися своей кровожадностью.

— О чем думаешь?

— Что ты опасен.

— Для тебя — нет, — прошептал он. — Я не буду кусаться, пока ты сама хорошенько не попросишь.

Это дразнящее обещание заставило кровь прилить к ее щекам, но, к счастью, как раз в этот момент запищала кофеварка.

— Кофе готов. Я налью.

Он позволил ей встать, но у Энни возникло чувство, что охота только-только началась. И охотиться будут на нее саму.

Пока Энни расхаживала по кухне, Зак едва ли не рычал от отчаяния. Когда она облизнула губы, он с трудом сдержался, чтобы не впиться в ее рот поцелуем. Эти идеальные пухлые губки… Он не поддался искушению по двум причинам: леопард обожал игру в кошки-мышки, а мужчине хотелось, чтобы Энни таяла от его прикосновений. Он собирался соблазнять ее, пока она не начнет мурлыкать.

— А вот и кофе. — Энни поставила перед ним чашку, и Зак поднес ее к губам, старательно делая вид, что именно этого ему и не хватало для полного счастья, хотя все, чего ему хотелось — это прижать Энни к себе и сделать своей. «Терпение», — напомнил он самому себе. Заку вовсе не улыбалось напугать Энни силой своего голода.

— Вкусно, — одобрительно вздохнул он и протянул Энни булочку и слоеный круассан с шоколадом. — А вот и причина твоего штрафного очка.

Она хмуро уставилась на круассан с начинкой:

— Так значит, ничья?

— Нет, штрафные очки не обнуляются. — Его взгляд задержался на ее губах. — Поцелуй, Энни. Ты будешь должна мне поцелуй.

Приоткрыв губы, она тихо выдохнула.

— А что… — Она откашлялась, — а что насчет моего выигрыша?

— Я отдам тебе его попозже.

Заку хотелось выпить запах Энни, соблазнительно пряный от ее страсти. И все же пока еще Энни не возбудилась так сильно, как того требовал его дикий голод. Впрочем, леопарды — терпеливые охотники. Зак надеялся к концу дня очаровать и обольстить Энни настолько, что она жаждала бы его так же сильно, как и он — ее.

— А теперь ешь, а то опоздаем.

Впиваясь зубами в круассан, Энни не спускала глаз с Зака, доедавшего бублик, который купил себе.

— И когда собираешься… забрать свой выигрыш, — спросила она, принимаясь мыть чашки с воистину женской расторопностью, которой, впрочем, ей не удалось замаскировать свою нервозность.

— У нас впереди весь день. — Зак улыбнулся и поднялся со стула. — Готова?

— Когда ты улыбаешься, на кота похож, — заметила Энни. — Тебе нравится меня дразнить.

Зак подошел к ней и забрал из рук корзинку, которую она сняла со столика в углу:

— А это что?

— Я упаковала разные вкусности для пикника, а еще захватила кое-что в дорогу.

Он заглянул внутрь:

— Шоколадный торт?

— Шоколадный торт с глазурью, — заявила она с такой очаровательной гордостью, что Заку захотелось потребовать свой выигрыш здесь и сейчас. — Я вечером испекла, чтобы за ночь пропитался.

— Да, вы явно подружитесь с Сашей. — Зак склонился к ней так, что губы защекотали ей ухо. — И да, мисс учительница, мне нравится тебя дразнить.

Даже когда они вышли из квартиры и уселись в его автомобиль, Энни все никак не могла отделаться от ощущения его губ на своей коже. В заигрываниях Зака явно сквозил сексуальный интерес, но Энни не знала, как он далеко готов зайти. И если он вдруг станет настойчивее, готова ли она сдаться?

Соблазн казался непреодолимым. Зак определенно нравился Энни, и дело было не только в его потрясающей внешности. Даже одна-единственная ночь с ним должна принести ей невиданное блаженство. Он не казался эгоистом, удовольствие партнера наверняка имело для него значение. А еще, учитывая ветреную природу веров, вряд ли он стремился к каким-то обязательствам.

Идеальный вариант.

И все же Энни колебалась. Уже сейчас ее тянуло к Заку сильнее, чем к любому другому мужчине. А что будет, если она с ним переспит, познает его так близко… а он потом развернется и уйдет? Перед глазами тут же встало женское лицо. На нем сменялись разные выражения, но в глазах всегда сквозило застарелое разочарование.

— Взгляни.

От голоса Зака Энни вздрогнула.

— Что?

— Вот там. — Он указал сквозь лобовое стекло.

Широко раскрыв глаза, она уставилась на вереницу старинных автомобилей на встречной полосе. В огромных и сверкающих механизмах, слишком древних, чтобы парить над дорогой на антигравитационной подушке, было что-то такое… сексуальное.

— Потрясающе! Интересно, а куда они едут?

— Я что-то слышал про выставку антикварных автомобилей минутах в двадцати езды отсюда. Мы могли бы заскочить после пикника.

Пусть Энни и боялась, что Зак заберется слишком глубоко ей в душу, но все же она не смогла сдержать радости, что он хочет провести с ней побольше времени. Впрочем, радость тут же смыло разочарованием.

— Мне надо вернуться к шести, — пробормотала Энни. — Семейный ужин.

Зак бросил на нее быстрый взгляд:

— Что-то не слышу энтузиазма.

Она понимала, откуда такое удивление в его голосе. Всех леопардов Дарк-Ривер, которых она только знала, объединяло одно — семья для них стояла на первом месте. Да и вообще вся Стая была одной большой семьей, так они заботились друг о друге. Даже на школьные собрания, если родители вдруг заболевали или уезжали по срочным делам, всегда заявлялся кто-то из старших.

— Мама все пытается с кем-нибудь меня познакомить.

Зак изменился в лице, и Энни впервые увидела в нем безжалостного воина.

— С кем, например?

— С учеными, — пожала она плечами. — Папа с мамой — профессора в Беркли. У него степень по математике, а у мамы — по физике.

— А тебя привлекают ученые?

— Ни капельки.

Зак снова взглянул на нее, и на этот раз в его глазах отразился леопард.

— Уверена?

— Вполне.

В воздухе запахло опасностью, но Энни не собиралась уступать. Дай Заку палец — он откусит всю руку. И хотя она не из тех женщин, кто любит командовать, очень важно, чтобы Зак ее уважал. Энни нахмурилась. Ну конечно, это было важно, но идея казалась такой яркой, такой сильной и такой невероятно правильной, словно на глубинном уровне Энни знала что-то такое, чего еще не была готова осознать.

Зак прервал её размышления:

— Значит, на ужин ты не поедешь. — Это был приказ.

— Нет, поеду, но с тобой, — неожиданно для себя самой ответила Энни.

— А что же скажет твой потенциальный ухажер? — Зак ухмылялся, явно довольный.

Энни просто не верилось. Она и в самом деле это сделала, приказала Заку! И более того: он согласился!

— Скорее всего, «Слава богу».

— То есть?

— В Беркли преподает и моя двоюродная сестра Каролина. Люди ждут статную умную красавицу-блондинку, а получают меня.

— И что?

Она насупилась, спрашивая себя, не дразнится ли он опять.

— А то, что я полная противоположность Каро.

— Если они не обращают на тебя внимания, это их проблемы. Им же хуже, — пожал плечами Зак. — Не хочешь музыку включить?

Энни моргнула, удивленная, как легко, одним предложением, Зак разделался с ее прошлыми обидами. Если бы она еще раньше на него не запала, то теперь — наверняка.

— Подожди, я должна предупредить тебя насчет мамы. — Она сглотнула, только сейчас поняв, что натворила. Не проболтайся она об ужине, всего этого можно было бы избежать.

— Только не говори, что она вегетарианка, — застонал Зак. Он произнес это так, словно хуже ничего быть не может.

Впрочем, для веров-хищников так оно, наверное, и есть.

— Нет. — Но в этот раз улыбнуться она не смогла. — Просто у мамы некоторые… — Энни попыталась подобрать слова помягче, но вышло не очень, — предубеждения насчет веров.

— О. Дай угадаю: она считает, что мы недалеко ушли от животных?

Энни чувствовала себя не в своей тарелке, но надо же было предупредить Зака, с чем он может столкнуться на ужине.

— Ну, не совсем так. Она нормально общается с людьми, восхищается Пси… Но она всегда была против, чтобы я дружила или встречалась с кем-то из… — Энни согнула пальцы, имитируя кавычки, — «неотесанных веров».

— А ты? — последовал обманчиво тихий вопрос.

— Ты меня оскорбляешь, Зак, — так же тихо проговорила она. — Если ты и в самом деле так обо мне думаешь…

Он выругался.

— Прости, Энни, ты права. Я дурак. Единственное мне оправдание — это что ты наступила на больную мозоль.

— Знаю. — Энни не могла винить Зака. — Мне правда из-за этого не по себе. Я пыталась на нее как-то повлиять, но не получилось.

— И как она относится к тому, что ты преподаешь в школе, где учится столько веров?

— Как к проявлению бунтарства. — Зак удивленно вскинул брови, и Энни рассмеялась. Неловкость рассеялась. — Кажется, она не понимает, что я уже выросла.

— А почему ты позволяешь ей так думать?

Энни уже не удивляли подобные прямые вопросы Зака.

— Мама была со мной на том поезде. Она изо всех сил пыталась меня вытащить, но меня так завалило, что она даже сдвинуть с места обломки не могла. — Голос дрогнул под наплывом воспоминаний. — У нее была сломана рука, но мама и слезинки не проронила. Только пыталась меня вытащить.

Зак провел костяшками пальцев по ее щеке:

— Она тебя любит.

Прикосновение утешило ее, и когда Зак вернул руку на руль, Энни почувствовала, что он каким-то образом придал ей сил.

— Да. Поэтому-то я и позволяю ей зайти так далеко. — Она откинула голову на спинку сиденья. — А то, как она относится к Пси, едва ли не боготворит их… это тоже все из-за катастрофы.

— В смысле?

— Там был мальчик… не знаю, откуда он взялся. Совсем маленький — мой ровесник или даже еще младше. С глазами кардинала. — Она вздрогнула, вспомнив, какой холод исходил из этих невероятных — словно белые звезды на черном бархате — глаз. Все Пси были лишены эмоций, но Энни никогда не доводилось видеть столь бесстрастного ребенка. — Он поднял с меня обломки вагона.

— Телекинетик, — присвистнул Зак. — Тебе повезло.

— Да. — Совет никогда не отправлял тех, кто владел даром телекинеза, на спасательные работы, особенно если в катастрофе пострадали главным образом люди или веры. — Врачи сказали, он спас мне жизнь. Сердце уже почти остановилось. Еще пара минут, и я бы не выдержала.

— Ты узнала, кто он?

Она покачала головой:

— Он сразу же исчез в том хаосе. Я всегда думала, что он увидел меня в прямом эфире и переместился. Я помню, как над нами пролетал вертолет с репортерами, и раз уж мальчик оказался достаточно силен, чтобы поднять искореженный вагон, он вполне мог и телепортироваться. — Энни даже не могла вообразить, какую надо иметь волю, чтобы контролировать такую огромную силу. — Он не мог ехать с нами в том поезде — одежда была слишком чистой, и на лице ни пятнышка.

— Пси не рождаются такими, без эмоций, — задумчиво произнес Зак. — Их учат. Может, в мальчике сохранилось достаточно человечности, и он захотел помочь, когда увидел, что происходит.

— Откуда ты знаешь об их обучении? — Впрочем, Энни сама тут же ответила на свой вопрос: — Ваш альфа ведь повязан с кардиналом Пси. — В свое время новость об их отношениях прогремела на всю страну.

— С Сашей, — кивнул он. — Кстати, Вон, один из наших стражей, тоже повязан с Пси.

Энни никак не могла вообразить представительницу холодной расы Пси с пробудившимися вдруг в ней чувствами. Однако леопарды заключали брак один раз и на всю жизнь, и насколько крепки эти узы, понимали даже люди. Если эти женщины связали свои жизни с леопардами Дарк-Ривер, они наверняка не уступали силой духа тем самкам веров, которых встречала Энни.

— Я с ними сегодня встречусь?

— Лукас и Саша должны прийти. Фэйт и Вон тоже, скорее всего. — Зак свернул на узкую дорогу, по обе стороны которой возвышались деревья. — Я постараюсь вернуть тебя домой к шести, чтобы ты успела собраться на ужин, но времени будет в обрез.

Энни закусила щеку изнутри.

— Наверное, мне лучше на ужин не ехать. Я и в самом деле не хочу, чтобы мама… Мне будет неудобно, если ты вдруг…

— Эй. — Зак бросил на нее суровый взгляд воина. — Я уже большой мальчик. Справлюсь. Даю слово.

А слово надо держать.

Решив положиться на Зака, Энни выудила телефон из кармана джинсов.

— Скажу маме, что приду не одна и что мы опоздаем.

— Ага. Она еще успеет подобрать твоему кавалеру пару. — В голосе Зака прозвенела сталь.

У Энни похолодело в груди.

— Зак?

— Наверно, стоит сказать все начистоту. — Зак остановил машину на обочине и повернулся к Энни, положив руку на спинку ее сиденья. — Я не из тех, кто любит делиться.

Она сглотнула.

— О.

Зак был готов дать самому себе подзатыльник. Прикладывать такие усилия, чтобы успокоить Энни и усыпить ее бдительность — и вдруг выдать приступ дикой ревности!

— Боишься?

В ее глазах отразилась настороженность, но Энни покачала головой:

— Ты говорил, что не будешь кусаться, пока я сама тебя не попрошу… хорошенько.

Хищник удивленно замер. Зак и забыл, что, несмотря на выступающий чуть что румянец и изумленно распахнутые карие глаза, внутри Энни скрывается женщина, готовая бросить ему вызов.

— Так и есть, — протянул он, выпуская на волю леопарда, готового поиграть. — Так что иди сюда и хорошенько попроси.

Энни покачала головой.

— Ну пожалуйста.

Ее щеки снова заалели, и Зак знал, что отнюдь не из-за смущения. Возбуждение Энни окрасило воздух в машине густой роскошной ноткой, став наркотиком, которым его леопард мог дышать часами. Впрочем, Заку больше хотелось обнять Энни. Он подвинулся чуть ближе.

Она подняла руку с телефоном.

— Мне надо позвонить. — Ее голос звучал неровно, и она явно задыхалась.

Инстинкты Зака требовали проявить настойчивость, но он не хотел, чтобы Энни чувствовала себя загнанной в угол.

«О нет, — подумал он, отодвигаясь на свое место, — лучше мы продолжим на открытом воздухе».

— Давай, солнце, звони. Весь день впереди, еще поиграем, — улыбнулся он.

Она втянула воздух сквозь зубы:

— Так, значит, вот оно что? Это игра?

— Конечно. — Он выехал обратно на дорогу, прекрасно понимая, что Энни говорила не только о флирте — очаровательная сексуальная Энни Килдер считает, что дело закончится страстным, но коротким романом. Он усмехнулся про себя. Бедняжка чертовски удивится, когда Зак скажет ей правду, но пока она к этому не готова. — Самая интересная игра на свете.

Энни утихла на несколько секунд, затем Зак услышал, как она набирает номер. С такого расстояния Зак мог слышать обоих говорящих. Большинство людей, тесно общающихся с верами, обычно для личных бесед по телефону используют наушники. Зак рассеянно подумал, что нужно будет завести комплект для Энни.

— Мама, это Энни. Я насчет вечера… — начала она.

— Ангелика, ты не посмеешь не приехать!

Ангелика?

— Я и не собираюсь, — ответила Энни, явно пытаясь удержаться от более резкого ответа. — Просто я опоздаю, и…

— Мы же это для тебя делаем, — перебила ее мать. — Могла бы, по крайней мере, приехать вовремя.

Энни, прижав пальцы ко лбу, казалось, мысленно сосчитала до пяти.

— Я буду не одна, — сказала она без лишних слов. — Его зовут Зак.

В трубке повисла тишина. Затем послышалось:

— Ну просто отлично, Энни. И ты говоришь мне только теперь. Придется искать еще одну женщину, чтобы соблюсти баланс гостей. И кто же он такой?

— Воин Дарк-Ривер.

На этот раз тишина длилась гораздо дольше. Зак чувствовал, как Энни нервничает, и гордился, что она не сдается под материнским напором.

— Мама?

— Не пора ли тебе бросить детские игры? — поинтересовалась та. — Знаю, некоторые женщины обожают вешаться на этих мужланов, но у тебя-то есть мозги. Как думаешь, насколько его хватит?

Леопард Зака хищно осклабился. Он привык к тому, что кое-кто из людей и многие Пси предубеждены насчет веров. Большую часть подобных замечаний он пропускал мимо ушей. Но только не в этот раз. Потому что говорила мать Энни.

— Я не собираюсь это обсуждать, — отрезала Энни. — Мы приедем на ужин. Если же ты не хочешь, чтобы мы появлялись, так и скажи.

— Нет уж, приводи его, — тут же последовал ответ. — Я хочу взглянуть на этого Зака, которого ты предпочитаешь родной матери. — В трубке зазвучали гудки.

Энни еще несколько секунд глядела на телефон, прежде чем засунуть его в карман.

— Ты много расслышал?

— Все.

Она заерзала.

— Прости…

— Энни, милая, предоставь мне разбираться с твоей мамой. — Он одарил ее очень греховной улыбкой. — А пока я хочу увести тебя с пути истинного.

Ее ответная улыбка была немного застенчивой, но полной скрытого озорства, которое вряд ли кто обычно замечал.

— А что, если я давно уже с него сошла?

— Ангелика — и погрязла в грехе? Не может быть! — хохотнул он.

— Меня зовут Энни, — поморщилась она.

— А мне больше по душе Ангел.

— Предпочитаешь невинных и кротких красавиц?

— Нет, деточка, моя женщина мне нравится такой, какая она есть, — усмехнулся Зак.

Он знал, что удивил ее, и ждал теперь, как она отреагирует.

— Так значит это все… не на один день?

Зак не собирался ей врать.

— А ты не сбежишь, если я скажу «да»?

Он свернул на узкую колею, которая должна привести их к одному из водопадов поменьше. Из-за мороза он сочился тонкой струйкой, но все равно представлял собой удивительное зрелище.

— Ну я же пока здесь? — В голосе прозвучала нотка язвительности.

Попробовав ее сарказм на вкус, Зак решил, что ему нравится.

— Ага, наедине с большим и страшным хищником, который готов передумать насчет укусов.

Возбуждение снова окрасило воздух, и Зак выдохнул, пытаясь сдержать основной инстинкт.

— Взгляни-ка вперед, — вдруг хрипло сказал он.

— Ух ты! — Энни широко раскрыла глаза. — Это же олень! — прошептала она, словно боясь, что животное ее услышит. — Рога такие огромные.

Зак сбросил скорость, и автомобиль пополз не быстрее улитки, но олень, ухватив запах леопарда, исчез в кустах.

— Прости. Они всегда дают деру, когда чуют зверя. Поэтому я присматриваю только за хищниками — данные о травоядных мне все равно не собрать.

— Они чувствуют, что могут стать жертвой. — Энни взглянула на него. — Ты на них охотишься?

— Когда это нужно леопарду. — Зак повернулся к ней. — Для тебя это нормально?

— Я же учу котят, — напомнила ему Энни чопорным учительским тоном. — Может, я и не эксперт по верам, но знаю, что, перекинувшись, вы ведете себя в соответствии с повадками зверя.

Зак не смог с собой совладать. Повернувшись к Энни, он клацнул зубами у нее над ухом, заставив подпрыгнуть. Он расхохотался, а Энни прищурилась:

— Ты совсем как Брайан. Он все время подкрадывается к Кэти и так делает.

— Готов поспорить, он на нее запал.

Ее губы чуть дрогнули.

— Я тоже так думаю. Он из-за Кэти подрался?

— Хитрюга вы, мисс Килдер, но я поклялся хранить эту тайну.

Рассмеявшись при виде ее гримаски, Зак дернул Энни за хвост.

— Ты не против немного прогуляться?

По ее лицу пронеслась тень.

— Думаешь, я не смогу?

Зак остановил внедорожник на обочине и обернулся:

— Я же не знаю пока твоих возможностей, — открыто сказал он. — Поэтому и спрашиваю.

Она залилась краской:

— Прости. Для меня это больной вопрос.

Он пожал плечами:

— Если я решу, что ты чего-то не сможешь, я прослежу, чтобы ты этого не делала. — Защита слабых — это инстинкт. А защита Энни наверняка превратится в манию.

— Проследишь, значит, чтобы я этого не делала? — В голосе Энни прозвучало ехидство, словно она была готова зашипеть и выпустить когти.

— О да. — Зак встретил ее взгляд. — Хоть я и ласковый котик, но помыкать собой не дам.

Энни возбудилась еще сильнее, но и разозлилась тоже:

— Мне и в голову не приходило помыкать!

— Энни, ты слишком привыкла иметь дело со своими учеными, которые, похоже, позволяют вытирать о себя ноги.

— Подожди-ка, ты… — прищурившись, начала Энни.

Боже, какая же она красавица! Зак наклонился к ней, обхватил пальцами подбородок и поцеловал.

Губы Энни оказались даже мягче, чем представлял себе Зак, и вкуснее всего, что он когда-либо пробовал. Мужчина и леопард в нем довольно мурлыкнули. Когда Энни приоткрыла рот, чтобы глотнуть воздуха, язык Зака скользнул внутрь. Сладкая и терпкая, невинная и женственная, Энни становилась его личным наркотиком.

Чуть прикусив нижнюю губу, он облизнул ее, позволяя Энни перевести дух, а потом снова глубоко поцеловал.

— Ммм, — невольно вырвалось у Зака от наслаждения: наконец-то он попробовал свою женщину. Веры-леопарды очень ценили физический контакт, и это обычно выливалось в обилие чувственных ласк, которые отнюдь не всегда вели к сексу — иногда было приятно просто прижаться друг к другу.

Наконец Зак отстранился. Зрачки Энни стали огромными, губы припухли. Проведя пальцем по нижней, Зак попытался унять снедающее его желание. Еще рано. Энни не готова. Как он уже успел убедиться, под ее внешней кротостью скрывается дикое стремление к независимости. И стоит ей узнать, что Заку нужно на самом деле, как она бросит эти игры.

А этого ни в коем случае нельзя допускать.

— Ангел, а ты знаешь, как надо целовать мужчину.

Взгляд Зака упал на вздымающуюся грудь Энни. Соблазн приласкать ее оказался настолько силен, что Заку пришлось, зарываясь рукой в свои волосы, отступить на шаг.

— Так что насчет прогулки?

Она отрывисто кивнула:

— Я смогу идти.

— Скажешь, если нога заболит.

— Не заболит.

Нахмурившись, Зак снова обхватил пальцами подбородок Энни, но теперь это не было игрой:

— Вот что, Энни. Я должен тебе доверять. А для этого нужно, чтобы ты была со мной честна. Это будет справедливо.

Вполне искренняя улыбка изогнула ее губы:

— Обещаю. Может, ногу и будет немного тянуть, но это нормально. Если вдруг станет хуже, я скажу.

Заку хотелось поцеловать ее еще раз, но он понимал, что им надо выбираться из машины как можно скорее. А то дело закончится тем, что он прямо тут ее и возьмет — как перевозбудившийся мальчишка-подросток в отцовском автомобиле.

— Тогда идем.

Он запихал свою бутылку воды в ее рюкзачок и распахнул дверь.

Энни уже вылезла и стояла в паре футов от машины в своей ярко-желтой — словно летний солнечный лучик — парке.

— Знаю, — пробормотала она, заметив, как Зак окидывает ее взглядом с головы до ног. — Я похожа на цыпленка.

Зак, сам так и не надевший куртку, взял Энни за руку.

— А мне нравится.

Ее ладошка была маленькой, но отнюдь не слабой.

— Тебе очень идет.

Милая, яркая и солнечная — вот она какая, его Энни.

Какое-то время они шли молча. Леопард Зака довольно вздохнул. Лес был домом, который притягивал обе половинки его души. Впрочем, сегодня у него появилась и другая причина для счастья — Энни.

— А ты в хорошей форме, — нарушил Зак тишину.

— До тебя мне далеко. — Его спутница скорчила рожицу. — Я же вижу, что из-за меня ты сдерживаешь шаг.

Зак этого даже не заметил — оно получилось как-то само собой.

— Ну конечно, — протянул он как ни в чем не бывало. — Я же не смогу тебя совратить, если ты будешь плестись у меня в хвосте.

Энни улыбнулась — сначала неуверенно, а потом так тепло, что леопард зачарованно выдохнул.

— Я делаю упражнения. Иначе нога костенеет.

— Каждый день?

— Уже вошло в привычку, — кивнула Энни. И вздохнула, глядя на тропинку, петлявшую по лесу: — Здесь так красиво!

— Ага. — Зак вдруг почувствовал острый укол зависти. Леопард и правда не любил ни с кем делиться. Как, впрочем, и мужчина. Он хотел, чтобы она радовалась ему. «Скоро так и будет», — пообещал он самому себе.

Энни повернула к нему лицо, и ее улыбка стала по-женски многозначительной.

— Зак, — приоткрыла она губы.

Он не стал дожидаться другого приглашения. Обхватив ладонью теплую шелковистую шею, Зак прижался ко рту в еще одном смелом поцелуе. Руки Энни легли ему на грудь, и леопард восхищенно потянулся. Заку хотелось почувствовать это касание голой кожей. Его голод был таким диким, что Энни, узнав об этом, немедленно удрала бы как можно дальше.

Поэтому пришлось несколько ослабить напор. Впрочем, он все же не удержался и напоследок слегка прихватил зубами ее губу.

Глаза Энни широко раскрылись, а руки на его груди сжались в кулаки.

— У меня же было лишь одно штрафное очко.

Губы Зака сами собой изогнулись в усмешке.

— Запиши на мой счет, — сказал он, ни капельки не смутившись.

Она рассмеялась, и Зак понял, что сегодня будет самый лучший день его жизни.

Несколько часов спустя, когда они добирались на машине до Круга Стаи, Энни выдохнула и откинула голову на спинку сиденья.

— Было замечательно. Спасибо.

— Ты здесь как своя, — тихо сказал Зак, без следа игривости в голосе. — Тебя не пугают ни возраст деревьев, ни необъятность леса.

— Тут я чувствую себя свободной, — призналась она. — Никто на меня не смотрит, не ждет, что я оступлюсь. — И когда это она успела так быстро довериться Заку, чтобы рассказать ему о том, что скрывала даже от самых близких людей?

Сила чувств, переполнявших сердце, пугала. Энни пыталась себя убедить, что это не более чем обычное влечение к симпатичному мужчине, но все равно могла думать лишь о том, как его прикосновения обнажают ей душу. Весь день Зак то и дело крал у нее поцелуи, пока губы не запомнили, каков его рот на вкус, а грудь не заныла, желая его ласк. Сглотнув, Энни попыталась направить ход мыслей в другое русло:

— А мне казалось, в Круг Стаи посторонних не пускают.

— Чужаков мы и в самом деле не приводим, — признал Зак. — Только тех, кому мы можем безоговорочно довериться.

Ее сердце затрепетало.

— Спасибо.

— Не благодари заранее. Подожди, пока встретишься со Стаей — они все до ужаса любопытные.

Нервы Энни вытянулись по стойке «смирно». Зак припарковался на стоянке, где уже было несколько автомобилей, и повернулся, чтобы погладить костяшками пальцев Энни по щеке.

— Не переживай.

— Откуда ты?..

— У тебя запах изменился.

Зак обогнул автомобиль и распахнул пассажирскую дверцу, но Энни так и сидела не шелохнувшись, осмысляя то, что он только что сказал.

— Ну же, Ангел. Пойдем знакомиться.

Она выбралась наружу сама, не принимая его руки.

— Ты что, можешь учуять любые перепады моего настроения? — Энни плотно обхватила себя руками.

— Ага. — Достав с сиденья корзинку для пикника, Зак повернулся и положил ладонь на скрещенные руки Энни, вынуждая ее расслабиться.

— Тебя это беспокоит? — прямо спросил он.

Впервые за последние несколько часов Энни не видела в его глазах игривых огоньков.

— Есть немного, — призналась она.

— Ты привыкнешь, — сказал он так, словно это было совершенно неизбежно.

Энни не разделяла его уверенности — она плохо переносила, когда кто-то посягал на ее частную жизнь. Ребенком она целый год провела в больнице, потом попала под постоянную опеку матери. В результате она очень ревностно относилась к личному пространству, а что может быть более личным, чем собственное тело?

Идя по парковке, Зак взглянул на Энни.

— Для нас это в порядке вещей, — сказал он. — Чаще всего мы даже не обращаем на отдельные запахи внимания, если только это не что-то важное.

— Но ведь другие будут знать, — отозвалась она, чувствуя, как внутри все сжимается. Она могла признать, что чувствует голод по Заку, могла даже вытерпеть, что ему об этом известно, но как быть со всеми остальными?

Зак поднес ее руку к губам, целуя пальчики, и от такой нежности Энни растаяла. Она поняла, что он представлял собой куда большую угрозу, чем ей казалось. Если она не будет осторожна, Зак Квинн похитит ее сердце, а потом оставит ни с чем — воплотится в жизнь самый ее худший кошмар. Однако, даже зная это, Энни не смогла устоять, когда Зак притянул ее ближе.

— Я очень остро чую твое возбуждение, — хрипло прошептал он, — но для остальных оно не более чем фон. Они все слишком заняты своими любимыми, женами, детьми… Каждую секунду вокруг сменяются тысячи и миллионы оттенков запахов.

В его словах был смысл, так что Энни позволила себе немного расслабиться. И все же, входя в Круг, она держалась несколько настороженно. Впрочем, несколько человек тут же радостно поприветствовали ее, и Энни удивленно поняла, что многих из присутствующих помнит по разным школьным мероприятиям, хотя далеко не все были родителями ее учеников. Внутри поднялась бурлящая волна дружелюбия.

— Мисс Килдер, вы пришли! — подскочил к ней Брайан. — Дядя Зак показал вам лес?

Чувствуя на себе пристальные взгляды взрослых, Энни кивнула:

— А ты чем занимаешься?

— Играю в прятки с Приянкой, — крикнул он уже на бегу. Улыбнувшись, Энни проводила его взглядом и вдруг ощутила, как на талию ей легла ладонь Зака.

— Пойдем, я тебя кое-кому представлю.

Идя с ним, Энни понимала, что его прикосновение было прежде всего проявлением собственнического инстинкта. В голове звякнул тревожный звоночек, но Энни проигнорировала предупреждение. С доминирующей природой Зака не должно возникнуть проблем — в конце концов, Энни же вовсе не его пара. Стоит ему наиграться с ней, он исчезнет.

Мысль больно кольнула ее, но Энни постаралась не обращать на это внимание. В любом случае, она не собирается связывать свою жизнь с мужчиной — даже таким притягательным, как Зак.

— А где корзинка для пикника? — поинтересовалась она.

— Отдал ее одному из детишек, — ответил Зак с такой заразительной улыбкой, что Энни не смогла не улыбнуться в ответ. — Кори положит наши запасы с остальной едой, чтобы каждый мог выбрать кусочек по вкусу.

Зак подвел Эни к пожилой женщине с белоснежными волосами и подтянутой фигурой. В ее лице столь явно проглядывали черты Зака, что не оставалось никаких сомнений в их родстве. Теперь стало понятно, от кого Зак унаследовал свою бронзовую кожу.

— Зак, дорогой, — поприветствовала его женщина, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Она посмотрела на Энни, и ее взгляд был очень проницательным. По тому, как она стояла — в ее позе чувствовалась сдержанная сила, — Энни догадалась, что та тоже воин. Это ее не удивило — веры не дряхлели до восьмого, а то и девятого десятка лет.

— И кого же ты привел?

— Бабуля, это Энни, — ответил Зак, и любовь к бабушке засияла в его глазах. Энни будто молнией пронзило, когда ее затопило острое желание, чтобы ее тоже любили вот так — сильно и нежно.

— Энни, моя бабушка Чериз.

Чериз протянула ей обе руки, улыбаясь так дружелюбно, что Энни приняла их без малейших колебаний.

— Не позволяйте этому мальчишке заболтать вам зубы, — сказала Чериз. — Он привык добиваться своего с того самого дня, как впервые взглянул на мать и захлопал этими длиннющими ресницами.

Энни почувствовала, как ее губы невольно изгибаются в улыбке, но прежде чем она успела ответить такой же шуткой, на Зака накинулись две девочки-близняшки.

— Зак! — завопили они, обхватывая его руками. — Мы тебя целую вечность не видели!

— Да, аж три дня. — Смеясь, он обнял их обеих.

Две пары блестящих глаз уставились на Энни.

— Ооооооо, — начала одна из девочек. — Да ты с подрууужкой.

— Кто она? — прошептала вторая, отбрасывая с лица водопад длинных черных волос. — Где вы познакомились? И как давно встречаетесь?

Чериз нахмурилась:

— Девочки, ведите себя как следует!

На щеках от улыбок у них проступили ямочки:

— Прости, бабуля.

Зак поднял голову:

— Энни, знакомься с моими младшими сестрами, Глупышкой и Хохотушкой.

— Эй. — Девочки толкнули его с обеих сторон.

— Я Лисса, а это Ноэль, — сказала та, что стояла слева.

Теперь Энни могла их различить. Они обе явно были смелыми озорницами, но у Лиссы в глазах плясали чертики, а сияющая улыбка Ноэль вполне могла осветить любую, даже самую темную комнату.

— Рада с вами познакомиться.

Ещё раз сжав ладони Энни, Чериз отпустила её.

— А где ваши сестры? — спросила она близнецов.

Глаза Энни округлились сами собой. Еще сестры? Зак, заметив это, рассмеялся.

— Целых четверо, — пояснил он. — Кроме этих проказниц есть еще Джесс — мать Брайана — и Поппи.

— И ты нас всех очень любишь, старший братец. — Лисса поднялась на цыпочки, чтобы чмокнуть его в подбородок. — Пойду их поищу. Они тоже захотят познакомиться с твоей девушкой.

— Позже еще поболтаем, Энни. — Помахав пальчиками, Ноэль бросилась вслед за своей близняшкой.

Энни не знала, рассмеяться ей или изумленно покачать головой.

— Четыре младших сестры?

Зак обхватил ее за плечи и привлек к себе.

— Из-за них я совсем поседел. Видишь? — Он наклонил голову.

Ей вдруг нестерпимо захотелось запустить пальцы в этот черный шелк.

— Врунишка. У тебя ни одного седого волоска.

Она еще никогда не чувствовала себя столь защищенной, как сейчас, в руках Зака, и от этого в душе колыхнулся страх. «Ладно, — подумала Энни, пытаясь от него отделаться, — похоже, связь с Заком становится глубже, чем хотелось бы, но я вовсе не собираюсь делать какие-нибудь глупости. Например, впадать в зависимость от него».

Чериз расхохоталась:

— Она тебя раскусила, парень. Не сомневаюсь, они с Джесс легко найдут общий язык.

— Кстати о Джесс, — нахмурилась Энни. — Разве у Брайана нет старшего брата? Во сколько же лет она тогда вышла замуж? То есть, повязалась? — тут же поправилась она.

Ей ответила Чериз:

— В двадцать. А сейчас ей тридцать, на год меньше, чем Заку. Ее старшему сыну девять.

— Она была такой молодой, — пробормотала Энни.

— Она рано встретила свою пару, — ответил Зак, и в его голосе послышалась радость за сестру. — Вот и все. Она всегда хотела иметь большую семью, так что с детьми они тянуть не стали. Она очень счастлива.

За этими простыми словами скрывалось такое доверие, такая любовь… Энни даже представить не могла, как можно настолько отдать себя в руки мужчине.

— Да, счастлива, — согласилась Чериз. — Но хватит болтать о семье. Почему бы вам двоим не перекусить, прежде чем малышня все окончательно сметет со столов? Понятия не имею, куда в них столько помещается?

— Ну, давно выяснили, что желудок котенка будет все же побольше наперстка, — раздался знакомый мужской голос.

— Лукас. — Чериз обняла высокого мужчину с зелеными глазами, в котором Энни узнала альфу Стаи Дарк-Ривер.

— О боже. — Бабушка Зака вдруг, уставившись на что-то за плечом Лукаса, отступила. — Мне надо спасать одного из детенышей, он забрался слишком высоко на дерево. И провалиться мне на месте, если это не один из мальчишек Тэмми. — Она направилась в сторону вековой ели, откуда доносилось жалобно-трогательное мяуканье.

— Здравствуйте. Вы же Энни, так? — Лукас протянул ей руку.

Энни ответила на рукопожатие, испытывая странное чувство, что все вокруг смотрят только на нее.

— У вас отличная память. Мы виделись лишь однажды, на рождественском конкурсе в прошлом году.

Он усмехнулся:

— Ну, мне, можно сказать, разведка донесла. Так как прошла ваша экскурсия?

— Замечательно, — ответил Зак, и его рука на талии Энни сжалась. — Вот только Энни почему-то все еще раздумывает, стоит ли со мной встречаться.

— Зак! — наградила его Энни хмурым взглядом.

Он улыбнулся и поцеловал ее в губы. Вспыхнув от смущения, Энни спросила себя, насколько для Стаи естественны подобные проявления нежности. Ответ она получилась уже через несколько секунд, когда из-за спины Лукаса появилась экзотически красивая женщина. Она обняла вожака за шею и прижалась губами к подбородку. Энни перехватила ее взгляд: у той были глаза кардинала Пси — белые звезды на черном бархате.

— Привет. Вы, должно быть, Энни? — Приятный голос навевал воспоминания о летнем бризе и ночных кострах. — Это все Лисса и Ноэль, — пояснила незнакомка, заметив недоумение на лице Энни. — Они обе сказали, что без ума от вашей куртки. Эта парочка явно собирается ее стянуть еще до конца пикника. Будьте осторожнее.

— Спасибо, что предупредили. — Энни не могла не улыбнуться в ответ на дружелюбие, звучавшее в голосе Пси.

— Саша, Энни испекла шоколадный торт, — встрял Зак.

Лицо Саши загорелось ребяческим восторгом:

— Правда? — Она схватила Лукаса за руку. — Пойдем, а то дети все без нас съедят. Энни, поболтаем позже!

Энни, глядя, как они удаляются, шумно выдохнула:

— Твои сородичи такие… потрясающие.

— Ты к ним привыкнешь. — Зак погладил ее шею. — Просто ты вызываешь у них любопытство.

Энни почувствовала еще один всплеск тревоги, но тут кто-то опять окликнул Зака, и ей пришлось снова знакомиться с целой толпой людей. Потом Зак принялся ее кормить, и на его губах при этом играла такая дразнящая кошачья улыбка, что Энни совсем забыла о причине своего беспокойства.

Зак привез Энни домой в начале седьмого.

— Я только быстренько приму душ и переоденусь, — предупредила она, отпирая дверь и заходя внутрь.

— Можно, потом я наведаюсь в ванную? — Зак показал ей чехол с костюмом, который только что вытащил из автомобиля. — Попросил приятеля сбегать ко мне домой и принести. Хочу произвести хорошее впечатление на твоих близких.

Сердце Энни сжалось.

— Вряд ли это поможет.

— Я же сказал тебе: не волнуйся!

Он перекинул чехол через спинку дивана и бесшумно приблизился:

— В душ! — перешел он на соблазнительный шепот, вызывавший ужасно греховные мысли. — А я буду сидеть здесь и представлять, как вода стекает по твоей коже, гладит, ласкает…

У Энни задрожали ноги.

— Присоединяйся.

Это было самое смелое приглашение в ее жизни.

— Как-нибудь обязательно. Но не сегодня. — Зак улыбнулся и провел пальцами по ее рту. — Не хочу думать о времени, когда мы с тобой окажемся в душе.

— О. — Перед глазами пронеслись невероятно восхитительные образы того, что мог бы задумать Зак. — Мне надо идти…

Он погладил ее нижнюю губу, но тут же, покачав головой, отступил:

— Иди, пока я не забыл о благих намерениях. Иначе на ужин не попадем.

Энни замешкалась, и Зак шлепнул ее по попке:

— Даже не думай. Я еду знакомиться с твоими родителями.

Чтобы сразу ясно дать им понять: как бы они к нему ни относились, теперь он — часть жизни их дочери, с ним придётся считаться. И не устраивать больше смотрин.

— Раскомандовался. — Наградив его хмурым взглядом, Энни отправилась в спальню за вещами.

Совсем скоро она станет голой, мокрой и горячей.

— Господи.

Запустив пальцы в волосы, Зак попытался усилием воли унять эрекцию. Не вышло. Возбуждение лишь усиливалось оттого, что из ванной доносился шелест ткани, скользящей по коже, переступание босых ног по кафельной плитке, шуршание кружева… Хотя, может, это лишь разыгралось его воображение.

А вот шум воды был вполне реальным. Застонав, Зак принялся кружить по комнате и, чтобы отвлечься от лишних мыслей, разглядывать вещи Энни. Кроме полок с книгами, на стенах висело несколько голографических рамок. Семейные фотографии, понял Зак, отмечая сходство Энни с запечатленной на одном из портретов женщиной постарше. Мужчина на снимке рядом — очевидно, отец Энни — добродушно улыбался, но что-то в нем заставляло леопарда прижимать уши и недовольно ворчать.

Шум воды утих.

— Душ свободен, — пару минут спустя донесся до Зака голос Энни.

Он выдержал небольшую паузу, давая Энни время проскочить в спальню — Зак сомневался, что устоит, если увидит ее в завернутую в одно лишь соблазнительно ненадежное полотенце.

В тесной душевой кабинке, полной пара, стоял густой и очень женский аромат парфюмерии. К счастью, мыло на полочке оказалось обычным, не слишком душистым. «Какие-то границы все-таки нужно соблюдать», — подумал Зак, программируя холодный душ. Ледяной воде наконец удалось унять жар тела.

Сидя в машине Зака перед домом родителей, Энни нервно ломала пальцы.

— Я еще никогда не приглашала мужчину домой, — выпалила она. — Не видела смысла.

— Я польщен.

Она сурово свела брови:

— Не дразнись. — И все же Энни немного расслабилась. — Пойдем, чего тянуть. — Она решительно распахнула дверцу автомобиля.

Они встретились перед капотом.

— Что ж, хотя бы погода чудесная, — сказала Энни.

Зак обнял ее с ленивым изяществом кота.

— Красивое платье, — мурлыкнул он, проводя пальцами по ее бедру.

— Ох. — Нервы снова натянулись, в этот раз по другой причине. Она выбрала черное платье с запахом на груди, зная, что оно вполне устроит мать. Однако после замечания Зака Энни поняла, что наряд можно расценивать как сексуальный. — Я не слишком толстая?

— Я попозже скажу… когда развяжу этот бантик и сниму обертку. — Зак говорил так, будто она его подарок.

Энни почувствовала, как раскрываются ее глаза, а пульс учащается.

— Веди себя прилично.

— А мне за это дадут развязать бантик?

Пауза, затем в карих глазах вспыхнул огонек:

— Да.

Энни хотелось танцевать, хотелось чувствовать себя красивой и желанной, но больше всего ей хотелось лечь в постель с этим мужчиной, который уже прокрался ей в сердце. Она знала, что, позволяя этим отношениям развиваться, вот-вот нарушит свое самое главное правило. Понимала, что рискует своим сердцем; но если она оттолкнет Зака, то будет сожалеть об это всю оставшуюся жизнь. Энни впервые задумалась, что, возможно, перед матерью стоял выбор потруднее, чем ей казалось в детстве. А может, с тем, единственным, мужчиной выбора вообще нет. И от печального конца сказки не спастись.

— Да, — повторила она, — дадут.

— Тогда я буду примерным мальчиком. — Зак прижался губами к ее виску. — Пойдем, Ангел.

Она уже привыкла к этому прозвищу. Странно: Энни чувствовала, что Зак всегда так ее называл… словно это было правильно. Идя к двери, она ухватилась за это ощущение как за свой талисман.

— Поехали. — Она вдавила кнопку звонка.

Мать открыла дверь спустя две секунды. Одетая в строгое черное платье, дополненное лишь ниткой жемчуга, с волосами, затянутыми на затылке в узел, Кимберли Килдер выглядела именно той, кем она была — успешной и изысканной женщиной. Никто не мог бы догадаться о том, что под этим утонченным обликом скрывается уязвимость.

— Ангелика. — Мать наклонилась, чтобы дать дочери исполнить ритуальный поцелуй в щеку.

Расправив плечи, Энни сказала:

— Мама, это Зак Квинн.

Лицо матери не изменилось, но Энни поняла, что Кимберли отметила каждую деталь в облике мужчины, стоящего рядом с ней, — его черный костюм, ремень с серебряной полированной пряжкой, отглаженную белую рубашку. Расстегнутый воротник придавал Заку несколько непринужденный вид. Энни потеряла дар речи, когда вышла из спальни и увидела его в гостиной. От общения с диким Заком и так кровь закипала, а уж когда он прикидывался ручным… Ух!

— Мистер Квинн, — произнесла мать, протягивая ему руку. Профессор Килдер могла быть крайне невысокого мнения о верах, но никто бы не упрекнул ее в дурных манерах.

— Миссис Килдер.

Отпустив ладонь Зака, Кимберли шагнула в сторону.

— Входите же.

Она повела их по коридору в гостиную.

Там оказалось гораздо больше людей, чем рассчитывала Энни.

— Я думала, это будет тихий семейный ужин.

Мать улыбнулась, но лед неодобрения в глазах и не думал таять:

— Я пригласила пару коллег из университета. Подумала, что твоему… другу будет уютнее в менее интимной обстановке.

Это было очень тонкое оскорбление. Профессор Марксон был достоин семейного ужина. Зак — нет. В душе Энни всколыхнулось раздражение, не столько из-за обиды за Зака — он вполне мог сам о себе позаботиться, — сколько из-за того, что мать пытается такой изящно просчитанной грубостью отдалить их с Заком друг от друга. Ей с трудом в это верилось.

Прежде чем Энни успела ляпнуть что-то, о чем впоследствии она могла пожалеть, Зак слегка сжал ее талию и произнес:

— Я польщен, что вы так хлопочете ради моего удобства. — Голос был вкрадчиво теплым. — Я знаю, как дорога вам Энни, и восхищен подобным приемом.

Энни заметила, как на миг мать изменилась в лице, но тут же, как ни в чем не бывало, вновь приняла свой царственный вид.

— Ну конечно. Идемте, я вас представлю.

Она повела их прямиком в толпу гостей, сгорающих от любопытства.

Первой подскочила Каролина. Хотя Энни велела себе держаться в руках, она напряглась, ожидая, как же Зак отреагирует на кузину. Каро была ее самой близкой подругой. А еще великолепно выглядела. Раньше Энни никогда не завидовала, что мужчины слетаются к ее двоюродной сестре, как мотыльки на пламя, ее это как-то мало волновало. Но теперь речь шла о Заке.

Она увидела, как в ответ на буйное приветствие Каро он улыбнулся… и это была такая же улыбка, какой он награждал сестренок.

— Мои поздравления, — нежно сказал он. — Желаю вам легких родов.

Каро расплылась в улыбке:

— Вы заметили? Еще же ничего не видно! Жду не дождусь, когда я стану большой и похожей на Мадонну. А еще я хочу светиться изнутри, как все про это говорят. Очень-очень хочу!

Губы Зака дрогнули.

— Можете не беспокоиться. Вы уже светитесь.

Каро рассмеялась:

— Да вы само обаяние. — Она повернулась к Энни. — Он мне нравится. У вас с ним будут красивые дети.

— Каро! — Энни не знала, заливаться ей краской или благодарить кузину за то, что та окончательно сломила лед. Среди гостей послышался смех, а Зак одарил Энни дразнящей улыбкой, и в его глазах вспыхнул огонь, которого не было, когда он перекидывался фразами с Каро.

— Откуда вы знаете? — настойчиво поинтересовалась Кимберли. — Моя племянница права — еще ничего не видно. Даже большинство женщин не замечают ее беременность.

— По запаху, миссис Килдер, — откровенно ответил Зак. — Веры всегда знают, когда внутри женщины зародилась жизнь.

— Разве это не посягательство на личное пространство? — Кимберли подняла бровь.

Зак пожал плечами:

— Это просто одно из данных нам природой чувств. У нас острое обоняние, М-Пси могут заглянуть внутрь человеческого тела, а вы угадываете беременность, потому что видите едва уловимые физические признаки.

Энни закусила изнутри щеку, едва сдерживаясь, чтобы не вмешаться. Каро рискнула шепнуть ей на ухо:

— Ай да молодец! Где ты отхватила такое чудо?

Энни пронзила ее взглядом:

— А где Аарон?

— Мой любимый муж не успел вернуться с деловой встречи в Тахо. Наверное, к десерту приедет. — Она улыбнулась. — А какой будет десерт у тебя, я знаю!

Энни почувствовала, как Зак снова обнял ее за талию. Он явно расслышал Каро и был не против исполнить её нахальное предсказание. Хотя когда Энни подняла к нему взгляд, Зак смотрел вовсе не на нее, а на незнакомца, которого ее мать жестом попросила приблизиться.

— Профессор Джереми Марксон, — проговорила она. — А это… знакомый Энни, Зак Квинн.

Энни, уже просто кипевшая от ярости, ждала, что на этот раз Зак не стерпит — он ясно дал понять, что не намерен делиться. Однако, к её удивлению, Зак был совершенно спокоен.

— Марксон. — Зак поприветствовал подошедшего кивком. — Чем именно вы занимаетесь, профессор?

— Молекулярная физика, — отозвался тот. — Чрезвычайно захватывающая отрасль науки. Вы в этом разбираетесь?

«Высокомерный хам», — пронеслось в голове Энни.

— Ох, я в этом ничего не смыслю, профессор, — вмешалась она прежде, чем Зак успел ответить. — Может быть, вы меня немного просветите?

Марксон заморгал, словно не ожидал, что она заговорит.

— Ну, я…

— Расскажите им о вашем последнем эксперименте, — подбодрила его Кимберли, бросив недовольный взгляд в сторону дочери.

Кивнув, Марксон приступил к лекции. Глаза Энни потускнели уже спустя пару минут.

— Так интересно, — пробормотала она, когда профессор сделал паузу, чтобы набрать воздуха. — Вы работаете с моим отцом?

— Да, — просиял тот.

— А где же папа? — поинтересовалась Энни, нарочно меняя тему разговора.

Мать взмахнула рукой:

— Ты же знаешь отца. Скорее всего, потерял счет времени, проводя очередной эксперимент, — небрежно обронила она, но Энни расслышала в словах матери затаенную боль, которая никогда ее не отпускала. — Обещал появиться к тому времени, когда подадут на стол.

Значит, присутствующим повезет, если они вообще его увидят.

— А что у нас в меню? — с улыбкой спросила Энни, ненавидя эти отголоски боли в глазах матери.

Взгляд Кимберли прояснился.

— На закуску — твое любимое овощное блюдо. — В словах прозвучала искренняя любовь к дочери. — И, Каро, не начинай, — сказала она прежде, чем та успела открыть рот. — Твой любимый пирог я тоже приготовила.

— Поэтому, тетя, я тебя и обожаю.

К счастью, дальше разговор шел о всяких пустяках. Гости уже собрались перейти в столовую, как вдруг случилось чудо из чудес, и в комнату вошел отец в измятом костюме. Эрика Килдера всегда мало волновало, как он выглядит, но сегодня хотя бы его мысли были с присутствующими, а не остались в лаборатории.

Лицо матери тут же озарилось, и Энни улыбнулась.

— Я так рада тебя видеть, папа, — произнесла она, получая от отца поцелуй в щеку. Любовь колыхнулась в ее сердце, но любовь эта была немного настороженной. С отцом у Энни были не такие сложные отношения, как с матерью, но лишь потому, что он никогда не находил время на споры с дочерью. От этого Энни тоже было больно, пусть и по-другому.

— А это кто? — поинтересовался Эрик, обнимая жену за талию и окидывая Зака взглядом.

Энни представила Зака, но реакция отца оказалась вовсе не такой, как она ожидала.

— Зак Квинн, — пробормотал он. — Знакомое имя. Зак Квинн. Зак… — Туман в его взгляде рассеялся. — Вы случайно не тот самый Закари Квинн, который в прошлом году опубликовал монографию о хищных представителях семейства кошачьих, обитающих на территории Йосемити?

Зак кивнул:

— Удивлен, что вы слышали мое имя.

— Это вовсе не моя область, — признался отец, — но один мой хороший приятель, Тэд, то есть профессор Инграм, был в восторге от вашей работы. Он сказал, что это лучшая диссертация, которую ему доводилось читать.

У Зака есть степень?

Энни была готова пнуть его за то, что он утаил это от нее. Мать пронзила ее гневным взглядом. Слава богу, в этот момент отец что-то сказал и отвлек внимание Кимберли на себя. Он увел ее, оставив Зака и Энни наедине впервые с того момента, как они приехали.

Энни выгнула бровь:

— Секреты, значит?

Заку хватило такта выглядеть немного сконфуженным:

— Если честно, я даже не думал, что здесь это оценят. Ты же говорила, тут одни физики и математики собрались.

— Отец знает все и обо всех. И степень — это степень. — Энни ткнула его кулаком в грудь. — Если бы ты мне сказал, я бы не так переживала из-за реакции матери — даже она не посмеет выступать против остепененного ученого.

— Мнение твоей матери меня мало волнует. А для тебя, Энни, разве степень так уж важна? — В его глазах мелькнула настороженность.

Этот намек на неожиданную уязвимость Зака застал ее врасплох.

— Зак, если бы для меня это было важно, я бы вышла замуж за физика, защитившего целых три диссертации, которого мать выбрала, когда мне было двадцать два. Или за врача с бесконечным списком регалий. Или за профессора, написавшего целую сотню умных статей, который весь ужин только и делал, что пялился мне на грудь.

— А у него был отличный вкус, — весело заметил Зак.

— Не заставляй меня краснеть.

Впрочем, Энни больше не заливалась румянцем — Заку удалось завоевать доверие ее хрупкого женского сердца.

Эта мысль ее испугала.

Однако прежде чем сумрачный страх успел захлестнуть Энни, Зак опустил голову, чтобы прижаться губами к ее рту в нежной ласке, принятой у веров, ничуть не заботясь о том, что у них есть зрители. Когда он отстранился, Энни потянулась за ним. Ее страх если не забылся вовсе, то, по крайней мере, отступил.

Два с лишним часа спустя Зак стоял на балконе, потягивая кофе, пока Энни болтала с Каро в гостиной. Боже, его Энни была так прекрасна, что все, чего ему хотелось — это увезти ее домой, подальше ото всех, обнять и больше никогда не отпускать.

Чувство собственности было у него в крови; но чего бы там ни требовали его первобытные инстинкты, с Энни он так не поступит, не посадит ее в клетку. И все же Зак должен ее пометить — овладеть, чтобы его запах глубоко впитался ей в кожу, чтобы больше никто не усомнился в его праве на Энни. Этого жаждал его зверь. И зачастую порывы леопарда оказывалось чище и открытее, чем мысли мужчины.

— Мистер Квинн.

Он повернулся к Кимберли Килдер:

— Прошу вас, зовите меня Зак.

— Зак. — Царственный кивок. — Давайте сразу к делу: с той самой секунды, как Энни рассказала мне о вас, я была готова вас невзлюбить.

— Так я и понял.

— Однако я передумала.

— Из-за степени? — выгнул бровь Зак.

— Нет. В некоторых университетах степень может получить любой осёл.

Это был вызов. Зак принял его:

— Тогда хорошо, что я леопард.

На ее губах возникла тень улыбки:

— Я всегда знакомила Энни с мужчинами, в которых интеллектуальное начало преобладало над физическим.

Зак промолчал, выжидая с терпением хищника.

— Я это делала специально, — без обиняков продолжила Кимберли, — хотела быть уверенной, что она больше никогда не пострадает. Я даже отклонила кандидатуру одного блестящего инженера, потому что он слишком часто ездил в дальние командировки. Никакие его достоинства не искупали того, что Энни могла бы снова оказаться в опасности.

Кимберли смотрела прямо в глаза Заку:

— И если уж говорить совсем начистоту, то я не могу представить никого опаснее вера. Самой природой в вас заложено дикое стремление к насилию.

Зака поразила ее откровенность.

— Вы хорошо осведомлены.

— Знаю, можно сказать, что я пытаюсь оправдать свои предрассудки, но я вовсе не фанатик. — Она по-прежнему не отводила взгляд, наверняка благодаря силам, скопленным за долгие годы, полные боли. — Я всего лишь хочу, чтобы моя дочь была в безопасности. Однажды я видела, как она чуть не умерла. И не хочу, чтобы это когда-либо повторилось.

Леопард не учуял в ее словах лжи.

— Со мной она будет в безопасности.

— Верю, что так оно и будет. Кажется, я позволила себе грубейшую ошибку: думая о том, какую угрозу вы для нее представляете, я совсем забыла, что хищные веры славятся своей готовностью защищать до самой смерти. — В ее глазах — таких же, как у Энни — вспыхнул огонь. — Но в вашу пользу я решила не из-за этого.

— Да?

— Все дело в том, Зак, как вы на нее смотрите. Словно она ваше солнце. — Ее голос дрогнул. — Именно этого я хочу для дочери. И не смейте об этом забывать.

Зак протянул руку и легонько коснулся ее плеча, чувствуя, что Кимберли на грани и в любой момент может сорваться.

— Обещаю.

Резкий кивок.

— А теперь прошу меня извинить, я должна вернуться к гостям.

Когда Кимберли ушла, Зак медленно выдохнул. Очевидно, что с Энни все будет гораздо сложнее, чем он думал. Она росла, видя, как мать боготворит мужчину, который вовсе не любил ее с тем же пылом. Заку понадобилась всего пара минут, чтобы понять: смысл жизни Эрика Килдера — его исследования. Легкость, с которой тот час назад в очередной раз ударил жену в самое сердце — чмокнув ее в щечку и заявив, что у него важные дела в лаборатории, — разозлила Зака настолько, что он едва сдержался, лишь бы ничего не сказать вслух.

Самой Энни никогда не придётся переживать ничего подобного. Стоит леопарду определиться, его решение неизменно. Подобная преданность сродни одержимости, но Зака это не тяготило. Однако Энни одними словами не убедить — ее нужно научить доверять ему, полагаться на него. Она настороженно относится к любви, более того: она слишком упорна в своем желании закрыться от возможной боли.

«Я люблю жить одна. И, надеюсь, так оно и будет». 

«А вот это, — пронеслось в голове у Зака, когда кот занял охотничью стойку, — чертовски плохо». Однако, хотя хищник уже был готов кинуться вперед, сердце мужчины тревожно сжалось. Ему нужно доверие Энни, он должен знать, что она придет к нему, несмотря ни на что. А если она не придет…

«Нет уж, — стиснул он зубы, — это невозможно. Энни моя. И точка».

— Чем ты околдовал мою маму? — спросила Энни, переступая порог своей квартиры.

— Секрет. — Прикрыв за собой дверь, Зак подкрался к Энни сзади.

Ее сердце бешено застучало.

Она собирается лечь с ним в постель — с мужчиной, которого встретила лишь вчера. Но казалось, что они знакомы целую вечность, так с ним было легко.

«Энни, осторожно».

Вновь поднялась коварная волна страха, и перед глазами встало лицо Кимберли, глядящей в спину уходящему Эрику. Ждет ли ее то же самое? Да стоит ли вообще задаваться вопросами теперь, раз Энни уже готова рискнуть? Время терпеть боль ещё настанет.

— Эй, — перебил ее мысли Зак, зарываясь носом в шею Энни и обхватывая руками бедра. — Хватит так упорно о чем-то размышлять.

— Ничего не могу поделать, — прошептала она. — Я не… — Она закусила губу, пытаясь решить, как выразить, что у нее на уме, не выдав при этом, насколько важен стал для нее Зак за столь короткое время.

— Ты не из тех, кто утром чмокает в щечку на прощание и как ни в чем не бывало уходит, — сказал Зак, легонько водя губами по коже Энни, вызывая мурашки. — Как и я. Это все не на одну ночь.

— Веры живут по другим правилам.

Он лизнул шею, и Энни выронила сумочку.

— Зак. — Умоляющий шепот.

Он обнял ее еще крепче:

— Прикосновение значит для нас не то же самое, что для людей, но оно никогда не бывает случайным. Оно всегда выражает дружбу или доверие.

— Звучит просто чудесно.

— Так и есть. — Еще один поцелуй в чувствительное местечко на шее. — Доверься мне, Энни. Я тебя не обижу.

В эту секунду она почти поверила ему. Положив свои ладони поверх его, она позволила своему телу обмякнуть в горячих мужских руках.

— С тобой я чувствую себя красавицей.

— Ты не просто красавица, — прошептал он. — Ты сексуальна, как сам грех.

— И тебя что-то не устраивает? — Она опустила руки, когда ладони Зака заскользили по ее бокам, добираясь до банта на платье.

Узел ослаб.

— Мне не понравилось, как Марксон раздевал тебя глазами.

— Он этого не делал. — Почувствовав, как распахивается платье, Энни выгнулась, чтобы Зак смог вытянуть ленту из петли на боку… и полочки окончательно разошлись, обнажая грудь и живот.

— Ммм, — послышался полный удовольствия стон, когда Зак принялся стаскивать платье с ее рук. — Только я могу тебя раздевать. — Поцелуй в голое плечо. — И гладить.

Гладить. Это слово неожиданно напомнило ей, что Зак вовсе не человек, а неприрученный зверь.

— Ты такой собственник. — Воздух почти обжег спину и грудь, и платье упало к ее ногам.

Стоя за ее спиной, Зак издал странный звук, удивительно похожий на рычание, и принялся поглаживать изгиб талии.

— Ты это и так знала.

Конечно, знала. У хищного вера, каким бы он ни был игривым, собственничество заложено в саму его природу. Зак, пока Энни ему интересна, будет требовать, чтобы она принадлежала ему целиком. И Энни даст ему все, что он ни попросит… кроме веры. Этого дать она не сможет. Потому что брак родителей давным-давно похоронил ее. В душе поднялась было печаль, но тут ладонь Зака — большая, горячая и такая властная — легла Энни на живот, и грустные мысли развеялись.

— Зак?

— Шшш. Я любуюсь.

Слова, произнесенные хриплым голосом, заставили Энни задрожать. Она надела черное кружевное белье… специально для него.

— Энни, — простонал он, нащупывая застежку бюстгальтера. — Я хочу увидеть тебя всю.

Мгновенье спустя на ней остались лишь трусики и босоножки. Энни оказалась не готова к той дерзости, с которой Зак обхватил ее грудь.

— Ах. — Она задрожала и от силы ощущений и от того, как невероятно эротично его загорелая и такая мужская рука смотрелась на ее светлой коже. Когда Зак легонько сжал пальцы, Энни с трудом удержалась на ногах.

— Энни, ты такая красивая. — Другая ладонь принялась поглаживать ее живот. — Я готов тебя съесть.

Полностью порабощенная им, Энни закинула руку назад, дотягиваясь до лица Зака. Он прикусил ей пальцы, рассмеявшись, когда она вздрогнула.

— Я хочу перебраться в постель. Это займет немало времени.

Энни не могла связно мыслить, и когда Зак подхватил ее на руки, она лишь испуганно пискнула и обхватила его за шею:

— Я же слишком тяжелая. Опусти меня.

— Сомневаешься в моей силе? — Хищная улыбка. — Лучше поцелуй меня.

Не в силах устоять, Энни послушалась. Она целовала его до тех пор, пока Зак не уложил ее на кровать и не выпрямился. Глаза сверкнули кошачье-зеленым золотом, на лице проступил голод. Сердце Энни билось где-то в горле, когда она смотрела, как он снимает пиджак и рубашку. Его тело — тело зверя в человеческом облике — было сильным и подтянутым.

Она вздохнула, любуясь без стеснения, и глаза Зака вспыхнули. Наклонившись, он сбросил ботинки и носки.

— А теперь твоя очередь, — заявил он, присаживаясь на край кровати и стягивая с Энни босоножки. Каждое движение сопровождалось долгим, бесстыдным взглядом, скользящим по ее телу.

Когда Зак наконец вытянулся рядом с ней, Энни была возбуждена настолько, что сама потянулась к нему, требуя поцелуя. Зак чуть прикусил ей губу, и Энни прихватила его зубами в ответ. Властно сжав ей грудь, он поднял голову:

— Сделай так еще.

Раскрыв глаза, она послушалась. Зак мурлыкнул ей в губы. Энни оборвала поцелуй, чтобы взглянуть на него.

— Что это было?

Кошачья улыбка:

— Ничего.

Он впился в ее рот, и Энни снова почувствовала ту же вибрацию: знак того, что он не человек, что он совсем другой. Она аж вздрогнула от желания прижаться к нему грудью.

— Ты мурлычешь, — воскликнула она, когда он отстранился.

— И ты тоже. — Зак принялся спускаться поцелуями по ее шее. Добравшись до изгиба груди, он застрял там надолго, облизывая и посасывая, а Энни оставалось лишь вцепляться в простыни от пронзительного наслаждения. Когда в игру включились зубы, Энни застонала, чувствуя, как внутри все стягивается так туго, что еще одна-единственная ласка заставит ее кончить.

Зак подул на влажный сосок.

Энни закричала, ее с головой накрыла волна удовольствия. Дождавшись, когда она придет в себя, Зак продолжил чувственное исследование всего ее тела. Темные пряди его волос поглаживали ее, словно тысячи нежных пальцев. Энни зарылась руками в их шелк, чувствуя себя насыщенной и наполненной. И невероятно счастливой.

Зак поднял голову, и в его глазах отразилась ленивая улыбка:

— Что?

— Поцелуй меня. — Энни даже не представляла, что способна на такие наглые требования, но Зак явно к ним прислушивался. Пусть и не всегда выполнял.

Он покачал головой:

— После.

— После чего?

Ответом ей стали поцелуи, неумолимо спускающиеся все ниже. Когда губы прижались к черному кружеву, Энни вздрогнула. Зак повторил ласку, а потом Энни почувствовала, как что-то царапнуло бедро и, опустив взгляд, увидела, что ее трусики валяются в стороне.

— Но как?

Глаза Зака были по-дикому экзотичными.

— Разрезал их когтем.

Она посмотрела на его вполне человеческую руку:

— Частичная трансформация?

— Ммм. — Зак ее не слушал, он был занят: раздвигал ей ноги и закидывал их себе на плечи. Энни еще никогда не чувствовала себя столь открытой и уязвимой. Она выжидала, чувствуя, как внутри у нее все сжимается.

Впрочем, ничто не могло бы подготовить ее к исступлению, которое охватило ее от поцелуев Зака. Ему явно это нравилось — снова и снова подводить ее к самому оргазму. Это могло бы ее испугать, вот только Зак не скрывал, насколько его самого возбуждает его занятие. Каждое движение языка сопровождалось страстным шепотом.

— Милая, красивая Энни, — бормотал он. — Моя Энни.

Энни прижималась к его рту и извивалась от блаженства самым непристойным образом. Заку это нравилось. Она поняла это по тому, как в его голосе прорывалось рычание.

— Я собираюсь тебя укусить, — прошептал он. И исполнил свою угрозу.

Когда Энни снова обрела способность мыслить, Зак поднялся с кровати. Энни довольно выдохнула, увидев, как он снимает штаны, демонстрируя, насколько сильно он возбужден.

— Смотри, что ты со мной делаешь, — прошептал он, становясь на колени между ее раздвинутых ног. Он провел руками по ее бедрам. — Иди ко мне.

При этой просьбе она сглотнула, понимая, что от нее требуется куда большее доверие, чем подразумевает обычный секс. Но она не смогла отказать, чувствуя, что даже малейший намек на сомнения ранит Зака невероятно глубоко. Усевшись, она обхватила его за плечи, а он приподнял ее попку. Энни почувствовала, как в нее упирается головка твердого члена.

— Зак, — прошептала она, утопая в нежности его взгляда. — Ты меня губишь.

Его глаза вновь приняли свой обычный человеческий вид.

— Держись за меня, девочка. Я тебя не отпущу.

Сбившись с ритма дыхания, Энни опустилась на него. Он растянул ее до предела. И все же она хотела чувствовать его в себе, владеть им так же, как Зак завладел ею. Энни двинула бедрами и вздрогнула.

— Чересчур много.

Это было слишком глубоко, слишком остро.

Зак поцеловал ее.

— Будем тренироваться, пока не привыкнешь. — С этим хриплым обещанием он уложил ее на спину, накрывая своим телом.

— И сколько тренироваться? — Она обхватила ногами красивые сухощавые бедра, больше не стесняясь этого мужчины, который преклонялся перед ней, словно перед богиней.

Застонав, Зак чуть-чуть выскользнул из нее, но тут же толкнулся обратно, словно не с силах устоять перед соблазном.

— Много.

Хотя к его лбу прилипли мокрые от пота волосы, а в глазах горело нестерпимое желание, он ждал, давая Энни время привыкнуть.

От нежности у нее сжалось сердце. Зак был таким замечательным. Подняв руки, Энни притянула его к себе и поцеловала, говоря ему без слов, что можно дать себе волю.

Зак застонал. И начал двигаться.

Следующим утром Энни глядела на мужчину, растянувшегося рядом с ней, чувствуя, как поет все ее тело. Он крепко спал, и солнечные лучики, пробивавшиеся сквозь жалюзи, золотили его кожу. Зак полночи не отпускал ее, любил так страстно, что Энни почувствовала себя захваченной. Порабощенной. Заклейменной.

Подавив волну страха, Энни вытянула руку, чтобы проследить пальцами татуировку на спине Зака, которая восхитила ее еще ночью.

Тот узор на правом бицепсе оказался стилизованным хвостом дракона; на левом плече примостились передние когтистые лапы мифической твари, а тело извивалось по всей спине. Рисунок был просто великолепен и лишь подчеркивал дикость Зака.

Ту самую дикость, которая разбудила Энни и заставила ее кровь кипеть от восторга.

Ее приводила в ужас глубина чувств, которые она испытывала. Только теперь Энни поняла, почему все эти годы мать прожила с отцом. В ушах зазвучали слова Кимберли, произнесенные дождливой ночью пятнадцать лет назад.

«Твой отец называл меня своей богиней».

Те времена давно прошли; пройдет когда-нибудь и интерес Зака. Теперь Энни знала: даже когда погаснут последние искры страсти, соблазн остаться с ним в надежде на еще один нежный взгляд будет огромен. Именно эта тщетная надежда прочно удерживала мать возле отца.

Однако Энни понимала, что этот путь не для нее.

В ту самую секунду, когда Зак взглянет на нее с равнодушием, ее сердце разобьется. Поэтому она уйдет раньше, едва заметит первые коварные признаки угасания страсти. Рано или поздно это случится, но пока… Энни молилась про себя, чтобы у них было еще немного времени. В сердце связались в крепкий узел радость и боль, и Энни вытянулась возле Зака, водя кончиками пальцев по его татуировке и наблюдая за тем, как он спит.

Вдруг она заметила, что его губы чуть изогнулись.

— Зак, — прошептала она.

Кошачьи глаза распахнулись:

— Ммм?

— И давно ты не спишь?

— Достаточно давно, чтобы оценить твои ласки. — В глазах вспыхнул озорной огонек. И желание.

В них все еще было желание. От облегчения у Энни словно камень с души свалился.

— Ты такой котяра!

— Хочешь увидеть? — спросил вдруг он.

— Что?

— Моего кота.

Энни округлила глаза:

— Ты серьезно?

Зак зевнул, по-кошачьи лениво. И неожиданно вокруг его тела замерцали огоньки, проблески света и тени, красоты и вечности.

Энни глядела, затаив дыхание, пока все не закончилось. На ее кровати растянулся леопард с удивительно знакомыми глазами. Нервно сглотнув от близости к столь опасному созданию, Энни уселась, прижимая к груди простыню, чувствуя непреодолимый соблазн прикоснуться к нему. Она нерешительно подняла руку: одно дело — сознавать разумом, что рядом с ней Зак, и совсем другое — верить в это.

Она так и не рискнула дотронуться до него, поэтому леопард вскинул голову и ткнулся мордой ей в ладонь. Вздрогнув, Энни поддалась искушению и погладила его. Зверь расслабился, блаженно прикрыв глаза, и от этого ее благоговение сменилось восторгом.

— Кажется, ты меня только что обхитрил.

Впрочем, почесать Заку за ушком было не так уж и сложно.

Когда снова засверкали огоньки, Энни застыла. Несколько мгновений спустя ее рука лежала на спине мужчины столь сексуального, что сердце замирало от одного лишь взгляда на него.

— Ну как? — поинтересовался он.

Энни легла рядом с Заком и крепко прижалась к нему.

— Ты великолепен и прекрасно об этом знаешь.

Зак не улыбнулся:

— Это для тебя не слишком?

— Нет. — Она нахмурилась. — А что, разве похоже?

— Просто уточняю. — Теперь он расплылся в медленной, чуть ленивой улыбке, от которой внутри у Энни все екнуло. Некоторых женщин идея быть с вером соблазняет, но реальности они вынести не могут.

— Некоторых женщин? — Колючая вспышка ревности.

Улыбка Зака стала еще шире:

— Я, правда, сам с этим не сталкивался.

Губы Энни невольно дернулись:

— Ну конечно, ты же у нас сама невинность.

— Эй, это ты сбиваешь меня с пути истинного. — Его рука властным жестом спустилась по ее спине на попку. — Кажется, я припоминаю, как ты ночью требовала, чтобы я снова пустил в ход язык.

По телу побежали эротические мурашки. Решив, что лучше сражаться с ним его же оружием, Энни протянула:

— А вчера ты так и не отдал мне мой выигрыш.

В его глазах заплясали чувственные искорки:

— О нет, отдал. Даже с процентами. И не один раз.

— Хитрый кот.

Обхватив Зака за шею, Энни потерлась кончиком своего носа о его. Это получилось импульсивно, но так естественно. Зак довольно заурчал и перевернулся, придавив Энни своим телом к матрасу. Ощущение его кожи было невероятно эротичным, но за ним скрывалось что-то еще. Это было прикосновение ради самого прикосновения, только потому, что оно приятно.

— И как долго ты будешь меня лапать? — спросила Энни полувсерьез. Секс с Заком получился потрясающе красивым, но вот такой контакт… глубокое ощущение выходило далеко за пределы удовольствия и вело к такому доверию, что просто дух захватывало.

Зак поцеловал ее в щеку, затем в подбородок, шею.

— Целую вечность. Для нас неестественно не трогать друг друга.

Энни вспомнила мимолетные касания, которые заметила на пикнике.

— Мне казалось, что на чужих это не распространяется.

— Верно.

— Хорошо, — отозвалась Энни, сглатывая внезапный комок боли, возникшей при мысли о том, что она не входит в стаю Зака. Если бы она была его парой… Энни отбросила мысль прежде, чем успела запаниковать, представив, как крепко связана отношениями, которые нельзя оборвать… даже если любовь уже умерла.

— Мне трудно с людьми, которых я плохо знаю, — продолжила она, пытаясь скрыть свой неожиданный страх.

— Радость моя, право на кожу даешь ты сама. — Зак вычерчивал круги на ее плече. — Стая поймет, сколько ей позволено.

— Право на кожу?

— Разрешение прикасаться. — Его губы прижались к уголку ее рта.

Кажется, эта игра ей никогда не надоест, подумала Энни.

— Тогда тебе даруются неограниченные права.

В ответ Зак самодовольно хмыкнул, настолько беззастенчиво, что Энни расхохоталась. И вдруг поняла. Она слишком похожа на свою мать. Ей суждено полюбить лишь однажды. И навсегда. Зака.

Ради него она нарушит все свои правила, впустит его в свой дом и свою душу. Ради него она спрыгнет со скалы, а об ушибах станет думать после. Потому что иногда выбора просто нет.

— Эй, — хрипло прошептал он. — Ангел, что такое?

Она покачала головой, радуясь, что он не Пси и не умеет читать мысли.

— Люби меня, Зак.

— Всегда, любовь моя.

Однако Энни знала: он не понял, о чём она просила, и пообещал совсем не то, что ей нужно. Неважно.

Сейчас — пусть и ненадолго — он принадлежал ей, и она будет дорожить каждой секундой этой радости. А страдания подождут до его ухода.

Месяц спустя Зак сидел на одном из огромных валунов в парке Йосемити и спрашивал себя, что он делает не так. После пикника он проводил с Энни каждую ночь. Нежная, красивая, любящая, она таяла в его руках… но продолжала от него закрываться.

Большинство мужчин не обратили бы внимания, но Зак в их число не входил. Всякий раз, когда Энни отмахивалась от его предложения с чем-нибудь помочь, когда загораживалась своей независимостью словно щитом, он это замечал. Это мучило леопарда и сбивало с толку мужчину.

— Мерси, я тебя слышу.

Рыжая стражница спрыгнула с дерева в нескольких футах от Зака.

— Только потому, что я тебе позволила.

— Ты шумела, как целое стадо слонов, — фыркнул он и бросил ей запасную бутылку воды.

— Не хотела задеть твое мужское эго, подкравшись незаметно, — отозвалась Мерси, присаживаясь на камень напротив. — У тебя такой несчастный вид.

— Надо же, какая ты заботливая!

— Да я просто душка. — Она глотнула воды. — Дай угадаю — ты повязялся с той маленькой училкой?

Зак только выгнул бровь.

— Ой, да ла-а-адно, — протянула Мерси. — Будто ты мог привести в Круг Стаи кого-то, кроме своей пары.

— Она сопротивляется связи, — неожиданно для самого себя сказал Зак.

— Почему?

— Ты женщина. Ты и скажи.

— Хммм, — Мерси закрыла бутылку с водой и принялась постукивать ею по ноге. — А она что говорит?

Зак уставился на нее.

Мерси закатила глаза:

— Ты ведь сказал ей, что она твоя пара?

— Энни воспринимает в штыки идею о любых обязательствах. — Такое упрямство чертовски расстраивало Зака, но он пытался быть терпеливым. Не только потому что заботился о ее счастье; Зак хотел, чтобы она доверяла ему и сама сделала выбор — пусть он и готов принять лишь один ответ. — Вряд ли ей понравится все это «и лишь смерть разлучит нас».

— Значит, ты сделал выбор за нее? — Мерси приподняла брови. — Как самонадеянно с твоей стороны.

Зак разозлился:

— Я хочу, чтобы она ко мне привыкла.

— И как, получается?

— Я надеялся, что да, но связь так и не установилась. — Брачные узы формируются инстинктивно, однако чтобы из возможных они стали реальными, женщина должна быть готова их принять. — Мерси, это меня просто убивает.

Леопард будто метался в клетке и сходил с ума. Что с ним не так, почему Энни его не хочет?

— Поговори с ней, идиот. — Мерси покачала головой. — Твою мужскую головушку не посещала мысль, что она просто защищается? На тот случай, если ты решил немного поразвлечься с ней, а потом бросить?

Зак зарычал:

— Она знает, что я никогда так не поступлю. Речь идет о доверии, Энни просто боится отдать кому-то сердце. — Он не мог ее винить, только не после того, как видел, какие отношения у ее родителей.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — заметила Мерси, — но разве весь последний месяц вы не были неразлучны? В Стае ходят слухи, что ты к ней разве только не переехал.

— И что?

— Боже, Зак, а я-то считала тебя умным. — Зажав бутылку между коленей, она принялась поправлять волосы, забранные в хвост на затылке. — Я бы сказала, что она тебе уже доверяет.

Энни ведь дала ему ключи от своей квартиры — своего убежища. Сердце Зака пропустило удар. Нет, он никак не мог так сильно ошибиться.

— Но связь…

— Ладно, — перебила его Мерси. — Допустим, ты прав, и Энни невыносима сама идея брака. Но что, если твоя удивительная Пси-способность читать мысли тебя все же подвела..?

Зак зарычал.

— …и Энни готова всем рискнуть ради тебя? Что могло бы тогда удерживать ее от последнего шага? — Мерси выгнула бровь. — Ты же сам знаешь, какая у нас репутация. Люди привыкли думать о верах как об игривых, но чертовски непостоянных созданиях.

— Дело не в этом, — стоял он на своем. — Я ведь с самого начала заявил, что у нас все серьезно.

— Дай открою тебе маленький секрет, Зак. Мужчины уже много веков говорят это женщинам. А потом разбивают нам сердца.

Перед глазами Зака появилось искаженное болью лицо Кимберли Килдер, глядящей в спину уходящему мужу. Обещания. Тысячи и тысячи нарушенных обещаний.

— Так что, — продолжала Мерси, — ты сможешь завоевать сердце своей красавицы лишь одним способом — если забудешь про гордость, которая, кажется, так и заложена в игрек-хромосому. Сумеешь открыть ей душу и надеяться при этом, что Энни не вывернет ее тебе наизнанку?

Зак встретился с ней взглядом:

— Иногда ты бываешь такой язвой.

— Большое спасибо. — Допив воду, Мерси бросила Заку пустую бутылку. — Мне пора, у меня встреча с Лукасом.

Зак глядел, как Мерси карабкается на дерево, а в висках стучали ее слова. Неужели он и правда такой идиот, решил, что знает, какие мысли бродят в голове у Энни, когда это далеко не так? И, что гораздо важнее, готов ли он забыть о своем желании доминировать и отдать самое важное решение своей жизни в ее руки?

А если Энни его отвергнет? Зака парализовало болью.

Энни нетерпеливо завершала сборы. Было пять часов вечера пятницы, а значит, впереди целые выходные наедине с Заком. Он обещал показать самые укромные уголки леса, и она никак не могла этого дождаться. Энни тут же подумала с улыбкой, что, заяви Зак о своих планах проваляться два дня на диване перед телевизором, она все равно бы радовалась не меньше. Энни просто обожала быть рядом с ним, хоть он и дразнился немилосердно. К тому же она вполне успешно училась отвечать ему тем же.

— Привет, мисс учительница.

— Зак. — Энни обняла его. — Ты почему так рано?

Он выглядел слишком серьезным:

— Нам надо поговорить.

Сердце Энни упало.

— О. — Она шагнула назад, всеми силами пытаясь сохранять спокойствие.

— Мерси была права, — сказал он.

Энни знала, кто такая Мерси — они познакомились на пикнике.

— В чем права?

— Ты ждешь, когда я тебя брошу.

Мир ушел у нее из-под ног. Она задрожала, не в силах сдвинуться с места. Зак закрыл дверь и шагнул к Энни.

— Энни, я никогда тебя не оставлю. — Обхватив ее лицо руками, он прижался лбом к ее лбу. — Если только ты сама меня не заставишь. — Зак тут же нахмурился. — Нет, знаешь, на самом деле, я и тогда никуда не денусь.

— Ч-что?

— Ты моя пара, — просто сказал он. — Ты в моем сердце, в моей душе. Расстаться с тобой — все равно что вырезать часть себя.

Комната закружилась у нее перед глазами.

— Мне надо сесть.

Зак выпустил Энни, позволяя ей прислониться к столу.

— Твоя пара? — прошептала она.

— Да. — Зак помрачнел. — Это обязательство на всю жизнь. Мерси была права, но и я тоже не ошибался — ты ведь не в восторге от этой идеи?

Запутавшись в своих мыслях, Энни пропустила вопрос мимо ушей.

— А ты уверен, что?..

— Родная, я был уверен с самого первого дня. Ты создана для меня.

От его слов на глаза навернулись слезы, потому что Зак тоже был для нее создан. Просто идеально ей подходил.

— Зак, я… — Она моргнула, пытаясь собрать разрозненные мысли. — Я думала, что никогда не выйду замуж, — призналась Энни. — Но не потому, что не выношу саму идею брака. Я боюсь того, что за этим последует. — Ее голос дрогнул. — Я до ужаса боюсь, что однажды окажусь в ловушке.

— Знаю.

— Она ведь все еще ждет, — вырвалось у Энни, — подарка на день святого Валентина или день рождения. Или хотя бы нежных слов. Она все еще ждет.

— Сердце мое. — Зак шагнул было к ней, но Энни предупреждающе подняла руку. Ей надо было собраться с мыслями, все понять.

— Я переживу, если ты меня бросишь, — сказала она, — но я не вынесу, если ты перестанешь меня замечать.

А брачные узы не оставят ей выхода. Это действительно навсегда.

— Вот этого тебе никогда не придется бояться, — решительно заявил Зак. — Мы не можем игнорировать свою пару.

— Но…

— Никаких но, — отмахнулся он. — Я не смогу тебя не замечать, не смогу тебя не любить. Нельзя закрыться от своей пары.

Энни очень хотелось поверить обещаниям Зака. И все же часть ее души, вывернутая сперва жуткой травмой, потом материнскими страхами, не решалась. Готова ли она положиться на слово мужчины? И отказаться от своей свободы, за которую так отчаянно сражалась?

— Зак, я боюсь.

— Ох, Энни. Разве ты не знаешь? Мой леопард предан тебе всем сердцем. Если ты велишь мне ползать перед тобой, я буду ползать.

Энни была потрясена тем, как Зак буквально вынул из груди свое сердце и положил к ее ногам. Вздрогнув, она прижала пальцы к его губам.

— Этого я никогда не попрошу.

— И я. — Губы под ее пальцами дрогнули. — Поверь мне.

В этом и была загвоздка. Энни любила Зака всем сердцем, обожала его… но довериться никак не могла. И все же она заглянула в эти гордые глаза, за которыми скрывался дикий леопард, и поняла, что ответ может быть только один. Она не позволит страху поймать ее в ловушку.

— Верю, — сказала она, обрывая последний страховочный трос, удерживающий ее над бездонной пропастью. — Я доверяю тебе больше, чем самой себе.

На миг что-то сжалось в груди, а затем будто взорвалось, перекрывая дыхание. Энни невольно вцепилась в Зака, а он крепко обнял ее, уткнувшись лицом в изгиб шеи. Когда Энни смогла вздохнуть, она нежно погладила его по голове.

— Зак?

Он вздрогнул:

— Господи, я так испугался, что ты мне откажешь.

Энни чувствовала это — его страх, его любовь, его преданность. Словно она была напрямую связана с его душой. И это было великолепно.

— О боже!

Эта связь не оставляла никакой возможности игнорировать друг друга.

— Зак, я тебя обожаю. — Энни наконец-то смогла это признать. Она должна была сказать Заку, что он больше не одинок.

— Знаю. — Зак стиснул ее еще крепче, и волна любви, приправленная кошачьей дикостью, пронеслась между ними. — Я чувствую это внутри себя.

«И я тоже, — с немым восторгом подумала Энни. — И я тоже».

Неделю спустя