Вероятно, во всем виновато расстройство биоритмов: ведь ему пришлось перелететь через несколько часовых поясов.

Или негодование, которое не оставляет его с тех пор, как он узнал, что отныне должен жить жизнью своего брата. Разве этого недостаточно, чтобы у него дрогнула рука?

Как бы там ни было, Себастьян случайно попал мячом для водного поло в молодую женщину. После этого все начало выходить из-под контроля.

Принц Себастьян никогда не промахивался — у него была твердая рука. Однажды ему даже пришлось выступить в составе олимпийской сборной страны по водному поло. Прежде он никогда никому не причинял боли, однако его любимая игра была жесткой, и ему случалось травмировать противника. Но теперь, подумал Себастьян, все, к чему он прикасается, оборачивается бедой.

На мгновенье у него замерло сердце: ему показалось, что он убил незнакомку.

Пасио, молодой лакей, высказал вслух его опасение:

— Похоже, она умерла. Мертва, — добавил он по-испански в подтверждение своих слов.

— Ничего подобного, — резко возразил Себастьян, чувствуя, как напряжены его нервы.

Отбросив ногой мяч, он склонился над бездыханным телом.

— Она дышит? — с интересом спросил Пасио, вылезая из бассейна. — Надо же! После удара она пошла на дно, как тряпичная кукла.

Себастьян не потрудился ответить. Судя по всему, женщина потеряла сознание.

— Эй! — он прикоснулся к ее плечу. — Вы в порядке?

Она не подавала признаков жизни.

Приложив два пальца к ее шее, Себастьян с радостью почувствовал биение пульса. Незнакомка, одетая в обрезанные джинсы и топик без рукавов, дышала, но ее лицо покрывала мертвенная бледность. Она выглядела такой беспомощной и беззащитной, что ему захотелось подхватить ее на руки и прижать к себе. Не ударилась ли она головой о кафельный пол?

Схватив большое полотенце, оставленное кем-то на поручнях, Себастьян закутал в него женщину и с трудом подавил раздражение. Какого черта она не шевелится? Проклятье! Почему он не может вспомнить, чему его обучали лет десять назад на курсах оказания первой помощи утопающим?

— Приведи врача, — приказал он Пасио.

— Уилла?

Себастьян поднял глаза.

— Кого же еще? Быстро!

Лакей поспешно удалился. На секунду Себастьян испытал чувство удовлетворения: ему удался приказной тон, к которому он должен будет часто прибегать, если действительно станет королем Меридии. В этой потрясающей маленькой стране все знали его как Себастьяна Эдуардо Валенсо Константине Маршан-Дюмонтье, второго сына умерших короля Донателло и королевы Маргариты. После того как его старший брат Джулиус отрекся от престола, Себастьян стал единственным престолонаследником.

Он снова посмотрел на молодую женщину и тихо выругался. С ней не должно ничего произойти. Если у нее серьезная травма…

— Я не умерла, — внезапно прошептала незнакомка, не открывая глаз.

Слава богу, подумал Себастьян.

— Тогда почему вы притворяетесь? — не скрывая раздражения, спросил он.

— Я не притворяюсь, — сонно ответила женщина. — Я отдыхаю.

— Неподходящее место для отдыха, — сухо заметил Себастьян.

Она открыла большие голубые глаза и, увидев его голую мускулистую грудь, снова закрыла их.

— Слишком много событий, слишком быстро, — тихо пробормотала она, укутываясь в полотенце.

Себастьян нахмурился. Бред какой-то.

— Что вы сказали?

Незнакомка не ответила. Она лежала так неподвижно, что у него возникло сомнение, не потеряла ли она сознание снова.

Ему хотелось провести по ее телу руками, чтобы нащупать возможные повреждения, но он не был уверен, что подобное исследование вызовет у нее восторг. К тому же что делать, если у нее действительно травма? Лучше дождаться Уилла.

Она выглядит совершенно здоровой. Почему же она лежит?

Женщины. Разве их можно понять? К счастью, ему не приходилось утруждаться. Женщины появлялись и исчезали, напоминая ему погоду — разную в каждое время года. Себастьян очень рано научился не обременять себя серьезными чувствами, и поэтому у него не возникало необходимости их анализировать. Когда не ожидаешь многого, не чувствуешь, что тебя обманули.

Однако эта незнакомка очень недурна. Вероятно, работает в замке, а он не успел познакомиться с обслуживающим персоналом. Она выглядит маленькой и беззащитной. Изящная фигурка с ласкающими глаз округлостями. Благодаря полному отсутствию косметики, с первого взгляда она кажется очень молодой, но на самом деле ей, вероятно, около тридцати. Лицо, обрамленное волосами цвета липового меда. Хорошенькое, но довольно заурядное.

Определенно не в его вкусе.

— Послушайте, вам придется поговорить со мной, — заявил Себастьян. — Я должен знать, сильно ли вы пострадали.

Она пошевелилась.

— Пострадала?

Снова открыв глаза, незнакомка бросила на него быстрый взгляд и нахмурилась. Затем она огляделась, словно не зная, где находится.

— Минутку. Где я? Что произошло?

Она не помнит? Странно. Очевидно, он все-таки оглушил ее. Кажется, удары по голове вызывают потерю памяти. Остается надеяться, что временную.

Вы находитесь в замке, в закрытом плавательном бассейне, где весьма опрометчиво подставили себя под удар ватерпольного мяча, — беспечно сообщил Себастьян. — В следующий раз советую сюда не заходить во время игры.

— Понимаю, — сказала женщина и, глядя на него с подозрением, ощупала голову в поисках шишки. — А кто бросил этот мяч?

Он предпочел не обратить внимания на непривычное чувство вины.

— По правде сказать, я.

Она моргнула, пытаясь осознать его слова.

— Вы в меня целились? — заплетающимся языком произнесла пострадавшая.

Он улыбнулся.

— Нет, конечно. Я сделал бросок, но промахнулся.

— Значит, это произошло случайно.

— Вот именно.

Она кивнула и снова закрыла глаза.

— Так приятно лежать здесь, — словно сквозь сон, тихо сказала молодая женщина. — Я так устала. Не спала несколько дней.

Он, кстати сказать, тоже. С тех пор как ему приказали возвратиться в Меридию для собственной коронации, на сон не осталось времени.

Себастьян прилетел в Шаде, столицу страны, где находился замок его предков, всего несколько часов назад. Воспользовавшись личным самолетом одного из друзей, он явился без предупреждения, что дало ему, немного времени, чтобы снять напряжение игрой в поло. Совсем скоро он предстанет перед дядей и королевскими советниками.

— Как вас зовут? — спросил Себастьян.

— Эмма. Эмма Вэлентайн.

Она смотрела на него сквозь густые ресницы.

— Вы работаете в замке?

— Я шеф-повар. Приступила к своим обязанностям вчера.

В этот момент появился Пасио, и молодая женщина снова закрыла глаза. Кажется, ей хочется отгородиться от реальности. Интересно, чего она боится?

— Эй, Монти! — закричал Пасио, называя Себастьяна укороченным вариантом имени Дюмонтье. Увидев, что Эмма все еще лежит на полу, он ухмыльнулся. — Ну, прямо Спящая красавица! Возможно, ей нужно только, чтобы принц…

Себастьян бросил на него предостерегающий взгляд.

— Где врач?

Пасио пожал плечами.

— Мы не смогли найти его.

Себастьян задумался.

— В конюшне искали?

— Нет, мы…

— Поищите там.

— Ладно. — Пасио посмотрел на Эмму и причмокнул губами. Заметив свирепый взгляд Себастьяна, он поспешил исчезнуть.

Себастьян снова повернулся к Эмме, распростертой на кафельном полу. Ее дыхание показалось ему размеренным и глубоким.

— Неужели вы засыпаете?

— Кажется, да, — услышал он тихий шепот. — Позвольте мне поспать немного.

Глядя на нее, Себастьян не знал, сердиться ему или смеяться.

— По-моему, вам нельзя спать. Лучше разговаривайте.

— Я не хочу. Говорите сами. — Эмма натянула полотенце на плечи и, приоткрыв один глаз, посмотрела на него. — Расскажите мне сказку, — сонным голосом предложила она. — Уверена, вы мастер рассказывать сказки.

Себастьян бросил на нее пронизывающий взгляд.

— Вы меня обижаете.

Она пожала плечами.

— Это свободная страна.

— Меридия? — удивленно пробормотал он. — С чего вы взяли?

Эмма не ответила, и Себастьян нахмурился. Он питал к отчизне смешанные чувства — что-то вроде любви и ненависти. Меридия — его родина, но также и место, где пострадали члены его семьи. Его отец, например, умер при подозрительных обстоятельствах.

— Когда вы начнете? — спросила Эмма.

— Начну что?

— Рассказывать сказки.

Себастьян растерянно смотрел на нее.

— Вы действительно думаете, что я буду сидеть здесь и рассказывать вам сказки?

— Конечно. Почему бы нет? Мы ведь в замке, не так ли? Сказки со счастливым концом здесь вполне уместны.

— Вы выпили? — внезапно осенило его.

— Только херес на кухне, — хихикнула Эмма. — Шучу. Нет, я не пила. Но чувствую себя как-то странно… Может, от удара по голове?

Себастьян пожал плечами.

— Спросим у Уилла, когда он придет.

— Кто такой Уилл?

— Врач.

Эмма поморщилась, затем зевнула.

— Мне нужен не врач, а место, где я могла бы поспать.

Он попытался удобнее устроиться на жестком полу. Плеск воды в бассейне вызывал чувство заброшенности и пустоты. Возможно, звук собственного голоса помог бы рассеять это неприятное ощущение, но Себастьяну не хотелось нарушать тишину. Будь он проклят, если станет рассказывать ей сказки! Когда же придет Уилл?

Эмма бежала по густому лесу. Кажется, перед ней в призрачном сиянии промелькнул единорог. Нужно найти его. Вот он, кажется! Она побежала быстрее. Очень трудно поймать единорога, и ее одолевала усталость. Должно быть, он там, за тем деревом… Ноги у нее налились свинцом, и на шее уже чувствуется горячее дыхание зверя…

Сильная мужская рука легла ей на плечо. Как приятно! Кто этот высокий красивый мужчина с невероятным загаром, золотистой порослью на груди и мускулами, вырисовывающимися под оливковой кожей?

У него волевое лицо с правильными чертами и красивейшие карие глаза. Выгоревшие концы темных волос и загар свидетельствуют о том, что он проводит много времени на воздухе — занимается физическим трудом или нежится на приморских курортах. Пожалуй, последнее.

Таких мужчин женщины называют «горячими», и впервые в жизни Эмма поняла смысл этого определения. От прикосновения его руки покалывает кожу.

Такие красавцы никогда не обращают внимания на невзрачных девушек, но незнакомец пытается проявлять любезность, поскольку сбил ее с ног. Что, интересно, она бы почувствовала, скользнув в его объятия и прижавшись к этому красивому телу? Сердце Эммы лихорадочно забилось. Он смотрит на нее как-то странно. Уж не читает ли он ее мысли?

Вероятно, нет.

Но почему он постоянно будит ее? Она так устала, здесь душно и влажно, и ей хочется лишь закрыть глаза и погрузиться в сон.

Но теперь появился кто-то еще. Второй мужчина — видимо, врач — проверяет, нет ли у нее травм. От его прикосновения по ней не пробегает электрический разряд.

— Бог мой! — насмешливо произнес вновь пришедший. — Я слышал, Монти, что ты своего не упустишь. Но сбить женщину с ног ради того, чтобы затащить ее в постель?

Эмма открыла глаза. Врач был темноволосый красивый мужчина в костюме для верховой езды. С собой он принес небольшой черный саквояж.

— Я не сбивал ее с ног, — обиженно возразил тот, которого звали Монти. — То есть…

— Мне сказали, в нее попал мяч для игры в поло, — заметил мужчина, меряя Эмме кровяное давление. — Ты его бросил. Вышиб из нее дух.

— Вина установлена, — язвительно сказал Монти. — Но мотивы были целомудренны.

Склонившись над Эммой, он сказал:

— Этот ехидный мужчина — доктор Уилл Харрис. Он займется вашей сонливостью. Уилл, твою пациентку зовут Эмма Вэлентайн. У нее необратимая тяга ко сну. Не мог бы ты сказать, почему?

— Эмма Вэлентайн? Красивое имя, — улыбнулся врач. — Очень подходит для прелестной леди, — сказал он, щупая пульс. — Что вы делаете в замке, Эмма?

Она закрыла глаза и задумалась в поисках ответа. Действительно, зачем она здесь?

— По словам этой молодой леди, она — шеф-повар, — ответил за нее Монти. — Не знаю, нанимали ли мы поваров. Я ведь не в курсе того, что здесь происходило последнее время.

— Да, признаться, я был удивлен, что ты появился так внезапно. Не терпелось вернуться, наверное.

У Монти вырвался невеселый смешок.

— Я бы так не сказал.

— Похоже, ты не в восторге от перемен, которые здесь произошли. Но полагаю, сделаешь все, чтобы оправдать всеобщие ожидания. Не так ли?

В наступившем молчании чувствовалась какая-то недоговоренность, которая внезапно оживила память Эммы.

— Меня наняли на временную работу, — вдруг сказала она громким голосом и улыбнулась.

Какое облегчение, что ей удалось все вспомнить! Она должна вернуться на кухню. Сегодня ее первый рабочий день. Нельзя испортить его.

Молодая женщина повернула голову, чтобы видеть обоих мужчин.

— Обеды в честь празднования коронации, — добавила Эмма. — Я должна составить меню.

— Ах, это.

Она заметила, что мужчины обменялись многозначительными взглядами.

— На самом деле я приехала, чтобы встретиться с принцем. С тем, которого будут короновать, понимаете? — Подумав секунду, Эмма оживилась. — Его зовут принц Себастьян. Но мне сказали, что он прилетит лишь в конце недели.

— Мне сообщили то же самое, — с улыбкой сказал врач.

— Никогда не верьте тому, что говорят, — посоветовал Монти. На его лице не было улыбки. Он бросил на Эмму внимательный взгляд, и она нахмурилась.

— Я слышал, Агата тоже приедет, — с наигранным равнодушием заметил Уилл. — Это правда?

— Возможно, — ответил Монти. — Я с ней не разговаривал.

Эмма приняла полусидячее положение, и доктор принялся простукивать ей грудь. Ситуация казалась очень необычной, и тихий плеск воды в огромном бассейне лишь усиливал ощущение нереальности всего происходящего. Она в замке, сидит около бассейна, и ее внимательно осматривает один из самых привлекательных мужчин, каких ей доводилось видеть.

Но она должна думать о работе, напомнила себе Эмма.

— Скажите, какой он?

— Кто? — одновременно спросили мужчины.

— Принц.

— А-а-а. — Уилл тихо рассмеялся, пряча стетоскоп. — Наследный принц.

— Принц? — подхватил Монти с озорным блеском в глазах. — Прекрасный парень! Лучшего не найти. Гордость нации.

Уилл фыркнул.

— Скоро о нем будут слагать песни, — продолжил Монти. — Ведь он — потомок королей и, по-моему, прекрасно подходит для роли владыки. Высокий, как альпийский кедр, целомудренный, как монахиня, сильный, как…

— Бык? — подсказал Уилл.

Монти с укоризной посмотрел на него.

— Как северный ветер. И ум у него острый, как…

— …зуб у старой змеи. И сам он такой же облезлый, — перебил его Уилл. — Не слушайте его. На самом деле принц — безобразный парень. У него маленькие злобные глазки, дурной запах изо рта и врожденное слабоумие.

— Неужели? — Несмотря на затуманенное сознание, Эмма была уверена, что он шутит. — Странно. Мне говорили, принц красив.

— Кто вам сказал? — с интересом спросил Монти.

— Вы же знаете, что пресса всегда пускает пыль в глаза, чтобы увеличить свои тиражи. Приписывает особам королевской крови вымышленные достоинства, чтобы подогреть интерес публики, — доверительно сообщил Уилл.

Эмма нахмурилась.

— Вы, наверное, шутите! Принц очень красив. Сама я не видела его фотографий, потому что не читаю светскую хронику. Но я слышала это от тех, кто следит за жизнью высшего общества.

— Говорю вам, не верьте, — весело посоветовал врач, складывая инструменты в саквояж. — Я знаком с принцем не понаслышке. Бездельник и бродяга — вот он кто. За всю жизнь не проработал и дня. Вечно плавает на своей яхте в Средиземном или Карибском море.

— Они все такие, эти избранные, в которых течет королевская кровь. Так, по крайней мере, говорят.

Монти бросил на Эмму сердитый взгляд. Уилл кивнул:

— Вот именно. Наделены чрезмерным либидо и обделены интеллектом. Таков и наш принц. Уж вы мне поверьте.

— Эй, полегче! — возмутился Монти.

— Да, дорогая, — продолжал Уилл. — Ничего не поделаешь — последствия векового межродственного скрещивания. Бедняга без царя в голове, — печально добавил он. — Увидите, как он бродит по замку, словно баран, отбившийся от стада.

— Это тебе с рук не сойдет! — Монти вскочил на ноги и набросился на врача. — Сейчас ты у меня поплаваешь!

Эмма ахнула. Она привыкла к словесным перепалкам, которые часто происходили в ее семье. Но применение физической силы — совсем другое дело. Неужели эти высокие сильные мужчины действительно подерутся?

Тело Монти — настоящая симфония играющих мускулов, которым позавидовала бы греческая статуя. Его ноги кажутся отлитыми из бронзы, на руках бугрятся мышцы. Ощущение, которое возникло у Эммы от вида его коротких черных плавок, заставило ее покраснеть. Неожиданно у нее перехватило дыхание.

Монти так красив! Единственный недостаток — длинный рубец, который тянется вдоль ребер. Неужели шрам от удара ножом? В этот момент Монти, поморщившись, приложил руку к шраму.

Уилл немедленно прекратил борьбу.

— Он до сих пор беспокоит тебя? — озабоченно спросил доктор.

Монти пожал плечами и медленно выпрямился.

— Иногда.

— Нужно периодически делать массаж. Возможно, в тканях накапливается кальций.

Монти кивнул.

— Если бы не это, ты бы уже барахтался вводе.

Уилл усмехнулся и повернулся к Эмме.

— Как трогательно, что он так защищает принца! Боюсь, у меня более реалистичный взгляд на вещи.

— Ты легко отделался, — заявил Себастьян.

— Ладно, сдаюсь. Оставим принца в покое. Мне нужно закончить разговор с молодой леди.

Эмма облегченно вздохнула, когда Уилл с опаской обошел Монти и улыбнулся ей. Врач вызывал у нее доверие, в то время как Монти пробуждал тревожное чувство неловкости.

Казалось, ничто не может скрыться от пронизывающего взгляда его карих глаз. Полные, красиво очерченные губы кривятся в пренебрежительной усмешке. Эмма поняла, что Монти напоминает ей необъезженного жеребца — красивого, но опасного.

— Ну, что же, Эмма, ваши жизненные показатели в норме. На голове у вас шишка, вероятно, от удара об пол. Я также подозреваю легкое сотрясение мозга. В течение следующих двадцати четырех часов вам нужно находиться под наблюдением.

Она кивнула.

— Ваша сонливость немного беспокоит меня. Прежде чем поставить диагноз, я всегда интересуюсь, что думает пациент или пациентка о причине своей болезни. Чем, по-вашему, вызвана сонливость?

Эмма пожала плечами.

— Переутомлением, наверное. Недосыпанием. Стрессом.

Врач нахмурился.

— Ваша работа вызывает такой сильный стресс?

Интересный вопрос. С тех пор как ей предложили этот контракт, она одержима желанием превзойти себя, чтобы не уронить репутацию семейного ресторана и — самое главное — заслужить уважение отца.

Есть и другие причины. Лето выдалось тяжелое, потому что в июне умер ее любимый дедушка. Из-за напряженных отношений с отцом и матерью Эмма привязалась к старику, который платил ей любовью за любовь.

Но Эмма не могла рассказать Уиллу все это.

— Да. Я уже несколько недель засиживаюсь допоздна. Весь день работаю шеф-поваром в лондонском ресторане, потом учусь. Когда я ложусь спать, мое сердце похоже на белку, которая бежит по своему колесу все быстрее и быстрее. Кажется, я уже не смогу сбавить темп жизни.

— И чем сильнее вы устаете, тем меньше спите.

— Похоже, что так.

— Однако вы без труда уснули на жестком кафельном полу.

Эмма наморщила нос и задумалась.

— Это было приятно. Словно, закрыв глаза, я отдыхаю от жизни. — Она слабо улыбнулась. — Я даже подумала, что было бы неплохо ненадолго уснуть летаргическим сном.

Уилл покачал головой.

— А вот это вам ни к чему.

Он прав. Ей нужно вернуться к реальности. Собравшись с силами, Эмма села.

— Эй, не так резко, — сказал Монти и протянул руку, чтобы поддержать ее.

И снова Эмма почувствовала покалывание кожи, от которого у нее едва не вырвался томный вздох. У этого мужчины волшебные руки. Они вызывают искушение прильнуть к его груди в ожидании большего. Эмма быстро одернула себя, надеясь, что он не заметил ее неуместную реакцию на его прикосновение.

— Поверьте, я прекрасно себя чувствую. — Эмма посмотрела Монти в лицо и быстро отвела глаза. — У меня лишь… лишь небольшая слабость.

Уилл кивнул и сказал:

— Не думаю, что вам нужны таблетки или уколы. Я по опыту знаю, что они создают новые проблемы. — Он помолчал. — Вам бы сейчас выспаться как следует.

— Но я не могу, — возразила Эмма, едва удерживаясь от слез. — Мне необходимо вернуться к работе. Я просто вышла на минутку из кухни, чтобы немного отдохнуть в прохладном месте. Все уже, конечно, ломают голову, куда я подевалась. Особенно домоправительница.

— Я предупрежу их. — Уилл помог Эмме подняться на ноги. — Позвольте проводить вас в вашу комнату.

Монти тоже встал.

— Я пойду с вами.

Эмма в ужасе затрясла головой, но Уилл опередил ее, заявив:

— Нет, не пойдешь. Ты не можешь разгуливать в плавках по замку. Это тебе не яхта. Горничные будут падать в обморок.

— Какая нелепость!

Но Уилл был серьезен.

— Монти, хочешь ты этого или нет, но отныне ты должен соблюдать приличия.

Эмма не понимала, о чем они говорят. Она хотела как можно скорее скрыться от разъяренного Монти и его холодного взгляда.

— Ах, вот как! Теперь ты командуешь мной?

Уилл кивнул.

— Уверен, ты позволишь мне иногда это делать, — тихо сказал он. — В память о старых временах.

Монти гневно посмотрел на него, затем пожал плечами и обратился к Эмме:

— Где ваша комната?

Она широко раскрыла глаза.

— Не знаю. Стоит мне повернуть за угол в этом замке, и я сбиваюсь с пути.

— Как же вы собираетесь найти ее?

— Кто-нибудь подскажет нам, — заметил Уилл.

— Ладно, ступайте. Я зайду к вам позже.

— Монти… — начал Уилл предостерегающим тоном.

— Держи свое мнение при себе, — приказал Монти. — Не беспокойся, она не в моем вкусе.

Уилл насмешливо фыркнул.

— Но она женщина, не так ли? — тихо сказал он, явно не желая, чтобы спутница услышала его слова.

— Не утруждайтесь, — быстро сказала Эмма, до которой все же долетели обрывки последней фразы. — Доктор позаботится обо мне.

Монти пристально посмотрел на нее. Он все понял, подумала Эмма, чувствуя вспыхнувшую в нем враждебность.

— Как хотите, — спокойно сказал Монти. — До свиданья, Эмма Вэлентайн. — Он поднес к губам ее руку. — До встречи.

У нее захватило дух.

— Зачем он поцеловал мою руку? — спросила она Уилла, когда они направились к лифту.

— Он любит производить впечатление на женщин, — весело откликнулся Уилл.

Ему это удалось, с некоторым раздражением подумала Эмма.

— Вы врач, — сказала она. — А чем занимается Монти?

— Монти? — Уилл хихикнул. — Можно сказать, что он — слуга народа.

Эмма нахмурилась:

— Как это понимать?

— Всему свое время, дорогая. Всему свое время.

Эмма бросила на Себастьяна негодующий взгляд. Мало того, что он командует ею, так он еще позволяет себе насмехаться над ее принципами! Принц он или не принц, ему определенно нужно поучиться хорошим манерам.

Несколько дней назад Эмма гостила у своей сестры Рейчел во Франции.

— Будь осторожна, — посоветовала она. — Ты ведь знаешь, каковы нынче королевские особы. А этот, как я слышала, настоящий плейбой.

— Неужели? — Эмма догадывалась, что принц не отличается особым постоянством, но не думала, что это может как-то повлиять на ее работу. — Вероятно, я встречусь с ним всего один раз.

Рейчел задумчиво посмотрела на нее.

— Хорошо бы. Боюсь, он вскружит тебе голову.

Эмма вздохнула.

— Перестань.

— В чем дело?

— Рейчел, ты лучше других знаешь, что я никогда не была хорошенькой. Мужчины обходят меня стороной.

Рейчел была ошеломлена.

— Что ты говоришь? Ты красавица! Эмма Вэлентайн, держу пари, что ты не смотрелась в зеркало с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать лет.

Эмма подняла голову.

— Я смотрюсь в него сейчас.

— И видишь очаровательную женщину, прячущую под спутанными волосами миловидное лицо. А твоим голубым глазам позавидовали бы многие женщины.

— Прошу тебя, не надо. Я вовсе не собираюсь быть соблазнительницей.

— Я знаю, дорогая. Просто не нужно делать вид, что ты против, когда мужчины проявляют к тебе интерес.

— Но я против.

Рейчел закатила глаза.

— Ну, ладно. Поговорим об этом позже. После работы в Меридии. Мне меньше всего хотелось бы, чтобы принц проявил к тебе интерес.

В тот момент нелепость такого предположения вызвала у Эммы смех. Сейчас она убедилась, что принц Себастьян не только красив, но и неприлично высокомерен.

— Послушайте, мистер, — начала она. — Я знаю, что особам королевской крови разрешается многое. Но не забывайте о том, что положение обязывает.

— Эмма, — сказал Себастьян с видом человека, у которого истощилось терпение. — Я сказал, что мне нужна женщина. И эта женщина — вы.

Она подняла на него глаза. Неужели он действительно такой бесчувственный?

— Но мне нужно вернуться на кухню, — слабым голосом возразила Эмма.

— Успокойтесь. — Себастьян улыбнулся и кивнул на воротник, с которого свисал галун. — Мне нужно, чтобы вы пришили его. Вот и все.

Она увидела в его руке иглу с длинной ниткой.

— Я не умею шить, — быстро сказала Эмма.

— Лгунья, — засмеялся Себастьян. — Пойдемте. Вы пришьете этот галун.

— Но…

— Эмма, сжальтесь. Я должен идти на прием. Меня ждут. Я не могу появиться в таком виде. — Себастьян помолчал и, сделав усилие, заставил себя добавить: — Пожалуйста.

Эмма сдалась. Если ему нужно от нее лишь это, то чем скорее она пришьет галун, тем быстрее попадет на кухню. Она никогда не могла отказать людям, которые говорят «пожалуйста».

— Хорошо, — согласилась она, решительно тряхнув головой. — Я попытаюсь. Но предупреждаю, что шить я не мастерица.

Себастьян кивнул и повел ее в небольшую комнату рядом с лифтом, которая служила, по-видимому, чем-то вроде кладовой. Стены были увешаны картами, на полках и на полу лежали чемоданы и сумки.

— Здесь нам никто не помешает, — сказал он, опускаясь на высокий табурет и протягивая Эмме иглу. — Поторопитесь, дорогая, и мы быстренько разбежимся в разные стороны.

Эмма рассеянно завязала узелок, глядя на воротник Себастьяна. Он расстегнул верхние пуговицы, чтобы оттянуть его в сторону. Она знала, что сможет пришить галун, но…

Эмма нервно кашлянула.

— Знаете, мне было бы легче сделать это, если бы вы сняли китель.

Себастьян покачал головой.

— Не могу. Вы не знаете, каких усилий мне стоило влезть в него. У меня не хватит терпения повторить этот подвиг.

Она вздохнула.

— Тогда сидите смирно.

У Эммы дрожали пальцы, и она прикусила губу, пытаясь успокоиться. Если игла выпадет из ее пальцев… Эмма поморщилась. Уж тогда он обязательно уволит ее.

Уволит! Ха! Убьет — это вернее.

Она едва не рассмеялась. Сделав глубокий вдох, Эмма прижала галун к ткани и сделала первый стежок.

Вот. Не так уж трудно. Главное — не думать о том, что она делает это для принца.

Для принца! Совсем скоро Себастьян станет королем Меридии. Ей нельзя думать об этом, если она хочет пришить галун и остаться в живых.

Эмма заставила себя игнорировать тот факт, что тело Себастьяна дышит теплотой и чистым мужским запахом. Время от времени ее пальцы касались его шеи, вызывая странное волнующее ощущение в груди.

Это вполне естественно. Ведь он привлекательный мужчина — гладкая кожа, густые блестящие волосы и аристократический профиль… У Эммы пересохло во рту, и она смутилась. Но ведь она — живая женщина из плоти и крови, и неудивительно, что на нее так действует мужская красота.

Никто не должен об этом догадаться. Принц — эгоист, каких мало. Более того, он опасен.

Самым нелепым было бы позволить себе влюбиться в него. Но ей подобное не грозит: она никогда не была влюбчивой. К тому же у нее есть цель — стать самым лучшим шеф-поваром.

Однако, если любовь похожа на заразную болезнь, без прививки ей не обойтись. Недавно ее сестры-близнецы, Ребекка и Рейчел, вышли замуж. Эмма веселилась на свадьбе Ребекки в Вайоминге, а затем, перед отъездом в Меридию, ездила к Рейчел и ее мужу Люку во Францию.

Чудесно, что старшие сестры нашли свою любовь. Эмма никогда не влюблялась: у нее не было времени. Ей скоро исполнится тридцать лет. Не слишком ли поздно искать любовь?

Усилием воли она прогнала тревожные мысли.

Услышав донесшийся снизу голос, Эмма поняла, что они уже некоторое время не нарушают молчания. Ей стало неловко. Как, интересно, завязывают разговор с принцем?

Однако Себастьян — не просто принц. Они познакомились при необычных обстоятельствах, и настороженность постепенно сменялась в душе Эммы искренней симпатией. К тому же от него напрямую зависело ее профессиональное будущее.

— Итак, скоро вы станете королем. Наверно, это очень волнительно.

Он недоуменно посмотрел на нее.

— Я бы выразился иначе.

— А я волнуюсь, как никогда, — призналась Эмма. — Впервые я продемонстрирую свои способности на мероприятии такого высокого уровня. Надеюсь, вы будете удовлетворены.

По взгляду Себастьяна она поняла, что он считает ее безнадежно наивной.

— У меня есть совершенно уникальные идеи. Мне бы хотелось обсудить их с вами, когда у вас найдется свободная минутка. Может быть, завтра утром?

Себастьян молчал. Вероятно, его приближенные не разговаривают с ним о работе.

— Скоро вы увидите меню!

— Сгораю от нетерпения, — сухо откликнулся Себастьян. Эмма покраснела, почувствовав, что попытка скрыть обычный саркастический тон далась ему нелегко.

Прикусив нижнюю губу, она дала себе слово не проявлять вежливости. Если нормальный разговор не получается, значит, так тому и быть.

Но затем Эмма заметила, что он смотрит на карту, висевшую на противоположной стене. Протянув руку, Себастьян задумчиво обвел пальцем контуры Италии.

— Чудесная страна — Италия, — вырвалось у Эммы.

Он молча кивнул.

— В прошлом году я была в Италии на семинаре, посвященном приготовлению меренг. Никогда не забуду эту поездку!

Себастьян с сомнением взглянул на нее.

— У итальянцев особые меренги?

— Конечно! Нужно медленно заливать горячим сахарным сиропом взбитые яичные белки и перемешивать массу до тех пор, пока она не остынет. Меренги получаются более крепкими.

— Чудесно. Больше всего на свете я мечтаю о крепких меренгах.

Эмма сделала вид, что не услышала насмешку. Она вспоминала, как Себастьян провел пальцем по карте. В том движении ей почудилась тоска и сожаление. По чему?

— Моя бабушка была итальянкой, — сообщила она. — Неаполитанкой. Дедушка познакомился с ней во время войны.

— В самом деле? — Впервые в глазах Себастьяна промелькнул интерес. — Моя мать тоже была итальянкой. Она родилась во Флоренции.

Они встретились взглядом. Между ними на мгновение установилось взаимопонимание. Но оно исчезло так же внезапно, как появилось. Себастьян отвел глаза.

Сердце глухо забилось у Эммы в груди. Прежде чем она успела перевести дух, Себастьян нарушил молчание:

— Итак, Эмма Вэлентайн, как вы получили работу шеф-повара во дворце? Я думал, у нас своих поваров хватает.

— У вас замечательные повара, — быстро ответила она, надеясь, что Себастьян не заметил ее волнения. Ей трудно дышать, находясь рядом с ним, и это чертовски неудобно. — Но ради коронации…

Она умолкла и начала снова:

— Понимаете, Тодд Акерс, ваш церемониймейстер, много лет является постоянным клиентом лондонского ресторана, в котором я работаю. Мы подружились. Так как он отвечает за обслуживание всех приемов, он спросил, не хотела бы я выступить в роли шеф-повара во время торжеств, посвященных коронации.

— И вы захотели.

— Естественно. Такой шанс выпадает раз в жизни.

Себастьян с нескрываемым любопытством посмотрел на Эмму.

— В каком смысле?

— Ну… Как я уже сказала, это возможность проявить себя на международной арене. Засветиться в компании нужных людей.

— После чего последуют приглашения на другие коронации? — догадался Себастьян. — Как много, интересно?

— Могут быть и другие выгодные предложения. Кулинарные шоу на телевидении. Контракты на написание поваренных книг. Преподавание в кулинарных школах. Много чего.

Включая то, что отец, быть может, узнает о ее успехе в выбранной профессии. Всегда есть надежда, пусть даже очень слабая. Но сейчас не время думать об этом.

— Если все пройдет хорошо, — тихо сказал Себастьян, и на его лице появилось странное, мечтательное выражение.

— Конечно. В случае моего провала… — Эмма решительно тряхнула головой. — Нет! Я не допускаю такой мысли. Обещаю, что устрою вам обед, достойный короля.

Себастьян взглянул на нее исподлобья.

— Так вы с Тоддом… хорошие друзья?

Это было сказано таким многозначительным тоном, что Эмма в душе возмутилась. Неужели он думает, будто ее пригласили лишь потому, что она знакомая Тодда Акерса? Эмма отстранилась от Себастьяна и бросила на него негодующий взгляд.

— Мы не «хорошие друзья»!

Он удивленно поднял брови, пытаясь заглянуть ей в глаза.

— Значит, просто знакомые?

— Мы друзья, но не в том смысле, какой вы вкладываете в это слово. Вы, несомненно, циник.

Себастьян пожал плечами с привычным равнодушием.

— Это необходимое условие для выживания, дорогая моя.

Столь пафосное замечание вызвало у Эммы улыбку. Набрав побольше воздуха в легкие, она бесстрашно бросилась в атаку:

— Так как вы заинтересованы в выживании, могу дать вам полезный совет как будущему монарху.

Себастьян насторожился.

— Какой же?

— Просьбы и предложения приносят больший эффект, чем приказы, — сказала она, сосредоточенно делая мелкие стежки. — Не тираньте людей. Оказывайте им такое уважение, какого вы ожидаете от них, и они сами помогут вам в любой, даже самой безвыходной ситуации.

Принц смотрел на Эмму, как человек, которому предъявили ложное обвинение.

— О чем, черт подери, вы толкуете?

— О вас. — Она на секунду подняла глаза, а затем снова принялась за шитье. — Вы распоряжаетесь людьми так, словно их жизни менее важны, чем ваша, и…

— Неправда!

Эмма покачала головой.

— Нет, правда.

Себастьян пренебрежительно фыркнул.

— Возможно, их жизни действительно не так важны, как моя.

— Ну, вот. Понимаете, что я имею в виду?

— Вы хотите, чтобы я притворялся, — раздраженно произнес он. — Делал вид, будто я хороший.

Она обидела его. Не следовало начинать этот разговор. Но пути назад нет. Эмма решительно вздернула подбородок.

— Да, если так нужно, — честно сказала она. Себастьян гневно посмотрел на нее.

— Вы нагрубили мне, Эмма Вэлентайн, — ледяным голосом заявил он.

— Я знаю.

Помолчав, Себастьян буркнул:

— Ладно. Я подумаю над вашим замечанием.

— Вот и хорошо, — облегченно сказала Эмма. — Сидите спокойно. — Она оторвала нитку. — Все. Я закончила.

Поднявшись с табурета, Себастьян застегнул китель и, расправив широкие плечи, посмотрелся в зеркало.

— Вы хорошо поработали, — холодно изрек он. Эмма кивнула, направляясь к двери.

— Я ухожу, — сказала она, стараясь не смотреть на него. — До свиданья.

— Эмма. — Себастьян схватил ее за руку. — Большое спасибо.

Она удивленно подняла глаза, зная наверняка, что он не часто произносит эти слова.

— Если вам что-нибудь понадобится, я с радостью отплачу вам услугой за услугу.

У Эммы потеплело на сердце. Неужели на него подействовали ее слова?

Но не насмешкой ли искрятся его глаза? Грустно улыбнувшись, она отвернулась, но Себастьян снова удержал ее.

— Мой добрый совет вам, мисс Вэлентайн, — холодно сказал он. — Когда вы находитесь в королевском замке, не доверяйте никому.

Эмма нахмурилась. Он пытается предостеречь ее? Но от чего?

— Даже королю?

Себастьян невесело улыбнулся.

— Особенно королю.

— Себастьян, отец мог бы гордиться тобой.

Принц скептически взглянул на дядю, гадая, какого отца он имеет в виду. Собственного или его?

— Мой отец израсходовал всю гордость на Джулиуса, — сухо возразил он. — И видите, что из этого вышло.

— Да-да. — Герцог Сэндстроув кивнул седой головой. — Как говорится, гордыня до добра не доводит.

Себастьян не был уверен в уместности подобного замечания, но не стал возражать. Сидя во главе столе, он держал в руке кубок с красным вином и рассматривал гостей. Рядом с ним стояло резное кресло, пустовавшее с тех пор, как умерла его мать.

Вот они, его враги. Большинство из них он знает всю жизнь. Они пришли, чтобы поздравить его с возвращением на родину. Во всяком случае, так они говорят. На самом деле им нужно убедиться, что он ни о чем не догадывается.

Себастьян прекрасно знал, что им нужно — покорность и неукоснительное соблюдение традиций, которым давно следует уйти в прошлое. И самое главное — беспрекословное повиновение избранной группе придворных — камарилье, которая стала править страной с тех пор, как его отец заболел. Они ожидают, что так будет продолжаться всегда, и не подозревают, что предстоящая коронация может помешать осуществлению их планов.

Им предстоит испытать горькое разочарование.

Когда у Себастьяна промелькнула эта мысль, он заметил Эмму. Словно электрический разряд вспыхнул между ними, и он понял, с чего начать. Она послужит прекрасным контрастом высокородному обществу. Приподнявшись, Себастьян повелительным знаком приказал Эмме подойти и отдал приказ лакею провести ее к столу.

Увидев смущение и ужас на лице Эммы, он почувствовал угрызения совести, но момент слабости быстро прошел.

— Мисс Вэлентайн, я рад, что вы смогли присоединиться к нам. — Обратившись к присутствующим, Себастьян сказал: — Уверен, все вы счастливы приветствовать мисс Эмму Вэлентайн, нашего шеф-повара, приглашенного из Великобритании по случаю коронации.

Он не стал дожидаться ответа, потому что у придворных от удивления отвисла челюсть. Контраст между строгой белой униформой Эммы и парадными одеяниями был вопиющим. Себастьян мысленно сравнил благородных леди и джентльменов со стадом скота, наткнувшегося на барьер перед своей кормушкой.

— Простите членов моего будущего двора и прочих прихлебателей за то, что они не встают, чтобы приветствовать вас, мисс Вэлентайн, — громким голосом произнес он. — Обычно они более воспитаны.

Себастьян одарил всех ослепительной улыбкой и остановил взгляд на нахмурившемся Ромасе, своем двоюродном брате.

— В следующий раз, когда вы почтите нас своим присутствием, они внимательнее отнесутся к соблюдению этикета. Прошу вас, садитесь.

— Спасибо, — пробормотала Эмма. Он усмехнулся, поймав ее гневный взгляд.

По залу разнесся негодующий шепот. Они шокированы тем, что он предложил повару сесть в кресло своей покойной матери. Но это лишь начало. Им еще многому придется удивиться.

— Это безумие, — прошептала Эмма. — Что вы делаете?

— Ни о чем не беспокойтесь, — наклонившись к ней, ответил Себастьян.

Заставив себя улыбнуться, Эмма подняла глаза. Воцарилась мертвая тишина. Повара не сидят за одним столом с принцами. Какой неслыханный скандал!

— Мой мальчик, — громким шепотом обратился герцог к Себастьяну, — но ведь она кухарка!

— Да, дядя. Тодд Акерс нашел ее в Лондоне и привез сюда, чтобы она приготовила обед в честь коронации.

Герцог прочистил горло.

— Все это прекрасно, но она — кухарка! — не слишком дипломатично заметил он.

— Высокочтимый герцог прав, — спокойно сказала Эмма. — Думаю, мне лучше вернуться на кухню.

— Нет.

Себастьян сжал ее запястье, и Эмма вздрогнула, встретив его непреклонный взгляд. Что он задумал?

— Приятно познакомиться, мисс Вэлентайн, — неожиданно услышала она голос добродушной пожилой дамы с прекрасной прической. Свободное платье из коричневого шелка не скрывало ее полную фигуру.

— Моя тетя Труди, — тихо представил женщину Себастьян. — Герцогиня Сэндстроув.

— Для меня большая честь, — откликнулась Эмма, с облегчением глядя в дружелюбное лицо.

— Кажется, Себастьян сказал, что вы из Лондона? Это ваш первый визит в Меридию?

Эмма улыбнулась.

— Я была здесь несколько недель назад, когда проходила инструктаж.

— Боюсь, наша жизнь покажется вам скучной. Ничего похожего на шум и суету большого города.

— Ну, не знаю, — протянул низкий мужской голос.

Эмма встретилась взглядом с красивым смуглым мужчиной. У него было вытянутое лицо и изящные руки.

— Думаю, даже в нашем маленьком городе можно найти что-то интересное, если как следует поискать, — сказал он, одарив Эмму масленой улыбкой.

— Мой кузен Ромас, — тихо сказал Себастьян. — Остерегайтесь его.

Эмма немедленно выпрямилась. Уж не собирается ли принц командовать ею? Она послала Ромасу кокетливую улыбку.

— К сожалению, я буду слишком занята и не смогу вкусить всех прелестей жизни в вашей столице.

Присутствующие снова начали перешептываться. Эмма узнала высокого тощего министра финансов, дородного премьер-министра, лидера оппозиции — всех, кого ей показывали на фотографиях во время предыдущего визита. Они отнюдь не выглядели дружелюбными. Эмма не винила их, хотя чувствовала некоторую обиду. Они могли бы быть вежливее.

— Кухарка за столом, — потрясенно бормотал герцог, ища упавшую салфетку. — Куда мы катимся?

— Не кухарка, дядя, а шеф-повар, — поправил его Себастьян. — Тодд отыскал самого лучшего специалиста. Так поступают в двадцать первом веке. Для важной работы подыскивают выдающихся кандидатов, проводят целый ряд переговоров, а затем делают предложение.

— К чему ты клонишь, Себастьян? — нарочито ленивым тоном протянул Ромас.

— Вот к чему, кузен. Важнейшие посты должны занимать первоклассные специалисты. Нужна конкуренция. Вся ерунда с наследованием должностей ослабляет страны, которые до сих пор цепляются за отжившую традицию.

— Ты хочешь сказать, нам нужно вывесить объявления о, том, что есть вакантная должность короля, а затем всерьез рассматривать заявления всех претендентов на трон Меридии? — скептически осведомился Ромас. — Идиотизм!

— Я вовсе не это имел в виду, — возразил Себастьян. — Ты понял в буквальном смысле. Я просто предлагаю идеи для открытого обсуждения.

— Референдум? — присоединился к разговору герцог. — Это было бы чистейшим безрассудством, мой мальчик. Открытое обсуждение никогда не приносило никому пользы. Оно лишь будоражит народ.

— Иногда это полезно, — заметил его племянник.

Эмма смотрела на будущего короля, и ей показалось, что в глубине его глаз вспыхнула ярость.

— Судя по многочисленным отзывам, мисс Вэлентайн — превосходный шеф-повар. Я уверен, что о пире, который она устроит, будут говорить многие годы.

Себастьян посмотрел на Эмму, затем перевел взгляд на присутствующих.

— И не только о пире, — произнес он после долгой паузы. — Эмма — эксперт по микробиологии пищевых продуктов, и я надеюсь, что она сможет помочь нам узнать, кто отравил моего отца.

Потрясение присутствующих сменилось бурным возмущением.

— Себастьян! — воскликнул герцог.

— Какого черта? О чем ты? — Ромас приподнялся в кресле.

— Милый мальчик! — вскричала тетка Себастьяна, заметно побледнев. — Какие, ужасные вещи ты говоришь!..

Эмма заглянула в глаза Себастьяна и прочитала в них отвращение. Она увидела, что на его виске лихорадочно бьется жилка, и поняла, каких усилий ему стоила эта речь. Он думает, что его отца отравили. Неужели это правда?

Ей нужно немедленно уйти. Дела принца ее не касаются, и она вовсе не хочет сочувствовать ему.

Себастьян пригубил вина и медленно произнес:

— Я лишь высказал предположение. Скоро все выяснится. Послезавтра будет получен окончательный результат аутопсии.

— Ты игнорируешь тот факт, что предварительное заключение оказалось отрицательным, — ледяным тоном напомнил Ромас. — У тебя нет никаких оснований для столь чудовищного обвинения.

— Я не предъявляю обвинений, Ромас. Я лишь пытаюсь подготовить вас всех к тому, что может произойти. Если результаты аутопсии укажут на преступление, я не успокоюсь до тех пор, пока виновный не будет найден и наказан.

Возникшая перепалка между Себастьяном и Ромасом позволила Эмме незаметно удалиться. Скрывшись за тяжелым занавесом, она обернулась и посмотрела на принца, спорившего с кузеном.

Чем больше горячился Ромас, тем спокойнее становился Себастьян. Вероятно, их напряженные отношения берут корни в детстве, мелькнула у нее мысль.

Она должна держаться в стороне от принца и его кузена, думала Эмма, направляясь в кухню. У нее достаточно забот без кровной мести и дворцовых заговоров. Старший брат настойчиво предостерегал ее от вмешательства в придворные интриги. Тогда она отмахнулась от его совета, но сейчас отдала должное проницательности Макса.

Эмма поклялась, что не позволит вовлечь себя в игру, которую ведет Себастьян. Она должна думать только о работе, ради которой приехала.

Эмма вздохнула. Лучше натолкнуться на принца, чем беспомощно метаться по лабиринту в поисках выхода. Не нужно говорить ему, что она заблудилась. Себастьян не должен догадаться, что несколько минут назад она была на грани паники.

Принц был в простой голубой рубашке и джинсах, которые сидели на нем как влитые. Эмма была поражена его мужественной красотой. В Себастьяне было нечто особенное, что отличало его от других привлекательных мужчин.

Эмма была рада, что надела элегантные брюки и накрахмаленную белую рубашку, хотя зеленые пятна от травы могли в любую минуту повергнуть ее в смущение. Волна спутанных волос разметалась у нее по плечам, и она пожалела, что не успела расчесать их.

— Добрый день, мисс Вэлентайн, — удивленно протянул Себастьян. — Как вы сюда попали?

— Я — как бы это выразиться? Свалилась. — Эмма сделала шаг назад и остановилась. Где же все-таки выход?

Принц взирал на нее без особого восторга.

— Разве вам неизвестно, что лабиринт открыт лишь для членов королевской семьи? — ледяным тоном осведомился он.

— Извините. Я поскользнулась и скатилась по склону…

Эмма умолкла. Она едва не рассказала ему все подробности своего падения. Чем он, интересно, располагает ее к признаниям?

Плечами, не иначе. Они очень широкие, и инстинкт подсказывает ей, что за ними она была бы как за каменной стеной.

Но ей не нужен покровитель. Она не будет зависеть от мужчины: в этом Эмма поклялась себе много лет назад. Но, если она не будет следить за своей речью, Себастьян может узнать о ней слишком много.

— Не буду мешать вам… — она повернулась, готовясь уйти.

Он схватил ее за руку и нахмурился, увидев царапины.

— Думаете, что сможете выбраться отсюда, не погубив зеленые насаждения?

Эмма услышала удивленное восклицание и, обернувшись, увидела, что неподалеку стоит скамья, а на ней сидит герцогиня Сэндстроув, тетка принца.

— Не слушайте его, дорогая. Мы очень рады снова встретиться с вами. Пожалуйста, посидите со мной.

Высвободив руку, Эмма подошла к пожилой даме.

— Я не хочу нарушать ваше уединение.

— Пустяки. Садитесь и давайте поболтаем.

— Тетя, у Эммы, должно быть, есть более важные дела, — хмуро возразил Себастьян.

— Какие могут быть дела, если она гуляет по парку? Вернее, по лабиринту. — Труди протянула Эмме бутылку с водой, которую та с благодарностью приняла. — Отдохните, дорогая. Это премиленькое местечко.

Труди продолжала болтать, но Эмма слушала ее вполуха. Поймав насмешливо-раздраженный взгляд Себастьяна, она вздрогнула. Ей показалось, что принц видит ее насквозь. Удивительные карие глаза заворожили молодую женщину, и у нее возникло странное ощущение: она могла бы поклясться, что Себастьян дотронулся до нее.

Конечно, это невозможно. Он стоит слишком далеко. Но тем не менее она ощутила обжигающее прикосновение пальцев, скользнувших по ее щеке к ключице. У Эммы вырвался резкий вздох, и она прижала руку к ключице. Ничего.

Волшебство какое-то.

Она моргнула и заставила себя отвести глаза. Когда Эмма снова взглянула на Себастьяна, он смотрел вдаль, словно ничего не произошло.

Атмосфера была явно напряженной, и Эмма внезапно догадалась, что прервала какой-то неприятный разговор. Возможно, пожилая дама подумала, что присутствие Эммы заставит Себастьяна сдерживать свой гнев. Печальное заблуждение!

Увидев кипу газет, лежавших на земле перед скамейкой, Эмма поняла, о чем шла речь. Все первые полосы были посвящены Себастьяну; газеты пестрели фотографиями принца в окружении красивых женщин. Заметив, что Эмма проявляет к ним интерес, Труди попыталась запихнуть их под скамью носком туфли.

— Пытаешься скрыть мое прошлое, тетя? — саркастически произнес Себастьян. — Не трудись. Когда появляешься на передней странице газет, секретов больше нет. — Он вытащил газету и посмотрел на бичующий заголовок. — Так вот что думает обо мне страна, которой я буду править.

— Это не имеет значения, — попыталась успокоить его тетка. — Как только они узнают, какой ты на самом деле…

Себастьян горько улыбнулся.

— Моя тетя находится под действием сладостного заблуждения, будто знать меня — значит любить, — язвительно пояснил он. — Совсем наоборот, дражайшая родственница. Правительство и советники давным-давно знают меня, и я не вызываю у них ничего, кроме ненависти. Они любили Джулиуса. Им нужен он, а не я.

Сочувствие к принцу шевельнулось в сердце Эммы, и неожиданно для себя она выпалила:

— Однако Джулиус не настолько любил их, чтобы взять на себя управление страной, не так ли?

Себастьян удивленно посмотрел на Эмму, и в его улыбке она не заметила привычной иронии.

— Устами младенцев… — пробормотал он.

— Я не младенец! — возмутилась Эмма.

— Неужели? — ухмыльнулся Себастьян.

Его взгляд задержался на Эмме, и она почувствовала, что ее бросило в жар, словно от глотка бренди в холодный зимний день.

— Не надо обращать внимание на общественное мнение, — быстро заговорила Труди. — Все изменится, как только ты женишься. Если бы удалось найти подходящую женщину!

Губы Себастьяна дрогнули в улыбке.

— Тетя, ты меня обижаешь. Женщины, с которыми я встречался, вполне подходили мне.

Выразительный взгляд, который тетка бросила на племянника, заставил Эмму улыбнуться. Внезапно Себастьян спросил:

— Что случилось с псом Джулиуса?

Труди пожала плечами.

— С Лаго? Понятия не имею.

Себастьян нахмурился.

— Возможно, он живет на конюшне, — предположила тетка.

— На конюшне! Он же домашний пес, — сердито сказал Себастьян. — Пойду поищу его.

— Не сейчас, — воскликнула Труди. — Мы ждем Агату, не забыл?

Кто это? — мелькнула у Эммы мысль.

— В детстве у меня была собака — мой лучший друг. Но мне пришлось расстаться с ней, когда мы переехали в Лондон, — дрогнувшим голосом сказала она.

В глазах Себастьяна промелькнуло сочувствие, которое мгновенно исчезло, когда Труди заявила:

— Сейчас не до Лаго. Тебе нужен не пес, а невеста.

Он кивнул и бросил на тетку презрительный взгляд.

— Понятно. Ты хочешь, чтобы я оправдал надежды семьи.

— Не только семьи, дорогой. Всей страны. Подумай о Меридии.

На мгновение бунтарский огонь вспыхнул в глазах Себастьяна. Эмма подумала, что ей бы тоже не понравилось жить по указке.

— Моя репутация в прессе создаст немалые проблемы с выбором невесты, — беззаботно заметил Себастьян.

Герцогиня Сэндстроув взмахом, руки отмела это возражение.

— Множество женщин ухватятся за возможность выйти замуж за короля Меридии.

— Да, но вряд ли я сделаю предложение представительнице прекрасного пола, которая ухватится за эту возможность.

— У тебя нет иного выхода.

— Может быть, мне следует жениться на Эмме, — нашелся Себастьян, оценивающе глядя на нее.

— Должна разочаровать ваше высочество. Я не вышла бы за вас замуж, даже если бы вы были последним мужчиной на земле, — твердо заявила она.

Себастьян наигранно прижал руки к сердцу.

— Ну, вот. Уже отвергнут.

— Я не хотела…

У него вырвался смешок.

— Конечно, нет. Женщины никогда не думают о последствиях.

Эмма задохнулась от негодования.

— Что?

— Только не говорите, что для вас это новость.

Она пришла в ярость.

— Вы… вы невыносимы! — воскликнула Эмма и вскочила, собираясь убежать.

— Нам нужна Агата, — заявила Труди, явно раздраженная поведением племянника. — Она знает, как удержать тебя в рамках приличий. Оставайся здесь. Я приведу ее.

Эмма смотрела вслед Труди, гадая, кто такая Агата.

— Сядьте, — приказал Себастьян. Потянув Эмму за руку, он опустился на скамейку рядом с ней. — Она вернется через несколько минут.

Эмма пристроилась на краешке. Она не понимала, почему не последовала за Труди. Теперь ей приходится сидеть рядом с этим красивым мужчиной, который вызывает у нее раздражение и заставляет ее сердце лихорадочно биться. Не сошла ли она с ума?

— Мне лучше уйти.

Себастьян удержал ее.

— Я хочу, чтобы вы остались. Ради моей тетки. Ей так будет спокойнее. Вы видели, как она обрадовалась вам. — Нахмурившись, он выпустил руку Эммы. — Я думаю, она вряд ли еще раз захочет остаться со мной наедине.

— Но почему? — удивилась Эмма. Себастьян пожал плечами.

— Она боится вопроса, который я собираюсь задать ей.

В памяти Эммы всплыл недавний разговор за столом, когда Себастьян озвучил свои подозрения об отравлении отца.

В тот вечер, уединившись в своей комнате, она решила, что Себастьян пытается разоблачить кого-то. Эмма даже позвонила в Лондон и попросила двоюродную сестру навести некоторые справки.

— У меня нет доступа к Интернету, — пояснила она.

— Сделаю все, что смогу — пообещала Луиза, — и позвоню тебе.

— Замечательно. Мне приходится действовать с большой осторожностью. У меня такое чувство, словно я иду по минному полю. Во дворце, похоже, полно интриганов.

— Принц — самая опасная мина. Как она может сидеть рядом с ним? Ведь у нее никогда не было склонности к риску.

— Вашей тете не терпится женить вас, — заметила Эмма.

— Естественно. Все они жаждут этого. Боятся очередного скандала в благородном семействе.

— Скандала?

Себастьян удивленно посмотрел на нее.

— Разве вы не слышали о моем брате? Кажется, он отрекся от трона, но почему?

— Если я не ошибаюсь, с ним произошла та же история, что с герцогом Уиндзорским? — предположила Эмма.

Он холодно улыбнулся.

— Не совсем. Тот английский король отказался от трона, потому что влюбился в разведенную женщину. В наше время развод никого не волнует. Возлюбленная моего брата не разведена, но она — мужчина.

— В Меридии это проблема?

— Да.

— Кто был шокирован?

— Вся страна.

— Вы шутите!

— Вовсе нет. Меридия — страна с традиционными ценностями. Дыхание двадцать первого века здесь не ощущается. Меридийцам не нравится, когда один из них делает нечто, выходящее за рамки старомодных представлений.

— Понимаю.

— Все возлагали надежды на Джулиуса. — Себастьян, прищурившись, посмотрел на небо. — Он был лучшим во всем: в учебе, в науках, в спорте. По общему мнению, Джулиус мог стать выдающимся правителем и превратить страну в подобие земли обетованной.

Себастьян умолк и покачал головой.

— Но брат отказался от престола. Когда дядя рассказал мне о том, что произошло, я долго не мог поверить. Все были потрясены. Народ надеялся, что он станет достойным правителем. А теперь…

Он повернулся и посмотрел на Эмму, словно ища в ее глазах ответ.

— Теперь у них есть вы.

— Я? — Себастьян расхохотался. — Ах, Эмма! Если бы вы знали…

— Что?

Себастьян отвел глаза.

— Я был в семье паршивой овцой. На каждый хороший поступок Джулиуса я отвечал плохим. — Он поморщился. — И теперь народ обеспокоен. Если идеальный принц мог сбиться с пути, чего ожидать от бунтаря?

Эмма прикусила губу. Несмотря на браваду, в тоне Себастьяна слышалась горечь.

— Вы на самом деле паршивая овца? — тихо спросила она.

Себастьян невесело улыбнулся.

— Был. И гордился этим, чем вызывал крайнее недовольство отца.

Она тихо рассмеялась.

— В этом нет ничего удивительного. Я знаю кое-что об отцах.

— У вас тоже отношения складываются непросто?

— Да. — Улыбка Эммы угасла.

— Мой отрекался от меня раз сто.

— Но каждый раз снова принимал вас.

— Да. Мать заставляла его.

Эмма знала, что королева умерла два года назад.

— Вы были близки с ней?

Себастьян бросил на нее удивленный взгляд, но честно ответил:

— Да. Очень.

Неподдельное чувство, прозвучавшее в его голосе, тронуло Эмму. Внезапно она почувствовала, как остро действует на нее близость Себастьяна. У него гладкая загорелая кожа, длинные красивые пальцы, мускулистые ноги, и от его тела исходит волнующая теплота.

— Мне надо идти.

— Вы очень ответственный человек, не так ли, Эмма? Никогда не нарушаете правил.

У него был такой гипнотизирующий взгляд, что у Эммы перехватило дыхание.

— Каких правил? — слабым голосом спросила она.

Себастьян улыбнулся.

— Вот он, ответ. Забудьте правила, Эмма. Подчинитесь велению сердца.

— Я… — Эмма беспомощно кашлянула. — Я предпочитаю подчиняться голосу разума, — пролепетала она, надеясь, что Себастьян не заметит, что у нее дрожит голос.

Он взял ее за подбородок и заглянул в лицо.

— У вас манящие губы, Эмма Вэлентайн, — тихо сообщил он.

— Нет.

Эмма не знала, было ли это отрицанием или просто попыткой остановить Себастьяна, потому что голова у нее уже закружилась.

— Да, — повторил Себастьян, поглаживая ее щеку пальцами. — Думаю, пришло время сделать это.

Она недоуменно моргнула.

— Что сделать?

— Поцеловаться.

— О!

Эмма совсем растерялась. Нечестно подвергать ее такому испытанию, с волнением подумала она.

Себастьян хочет поцеловать ее. Внезапно она поняла, что тоже жаждет поцелуя. Прикрыв глаза, Эмма в нетерпеливом ожидании подставила: ему губы.

Но он колебался дольше, чем она ожидала. Себастьян прислушивается, не возвращается ли его тетка. Эта мысль подействовала на нее как холодный душ. Эмма пришла в себя и отпрянула.

— Погодите, — сказала она, широко раскрыв глаза и отталкивая Себастьяна. — Это нелепо.

— Вы не хотите, чтобы я поцеловал вас? — удивленно спросил он.

— Я приехала сюда не для того, чтобы целоваться.

— А для чего?

— Готовить еду, конечно.

Его улыбка исчезла.

— Верно. Я забыл. Вы же шеф-повар. — Он легко провел пальцами по ее щеке, но на этот раз Эмма ничего не почувствовала. — Вы повар все двадцать четыре часа?

— Да, — твердо ответила Эмма, отталкивая его руку. — Разве вы не принц все двадцать четыре часа?

— Ау! — пропел снизу женский голос. Себастьян выпрямился и поднялся со скамьи.

— Это Агата. Вы можете уйти прямо сейчас.

Эмма облегченно вздохнула.

— Но куда мне идти?

— Налево, снова налево, а затем направо.

— Что ж, до свиданья. — Эмма посмотрела на него, но он уже отвернулся.

— До свиданья, — бросил Себастьян через плечо, идя в другом направлении. — Спасибо за помощь.

Она сделала несколько шагов и оглянулась. Красивая женщина с темно-рыжими волосами, в длинном платье из струящегося шелка появилась с другой стороны лабиринта и бросилась в объятия Себастьяна.

Эмма успела услышать начало их разговора.

— Привет, дорогая, — сказал Себастьян. — Я скучал по тебе. Мы так давно не виделись.

— Кто это? — спросила молодая женщина, заметив удалявшуюся Эмму.

— Что? Никто… Никто.

На мгновенье Эмме показалось, что острый кинжал пронзил ее сердце.

Никто!

Она получила по заслугам, вообразив, что может заинтересовать такого мужчину, как Себастьян. Господи, он же принц! Всем известно, что собой представляют отпрыски королей. Даже его тетка пытается перевоспитать его.

Никто!

Эмма мысленно возвратилась в прошлое. Мать, с опухшими от слез глазами, мечется в халате по квартире в ожидании телефонного звонка. В очень юном возрасте Эмма поклялась, что никогда не будет тосковать о мужчине, которому она не нужна. До сих пор ей удавалось держать данное себе слово, и сейчас не время нарушать его.

И вот она искушает судьбу.

Никто!

Негодование вспыхивало в ней каждый раз, когда она повторяла про себя это слово. Теперь она стала мудрее и больше не поддастся фальшивому обаянию принца. Вот так.

Никто! Ха! Он еще не знает, с кем имеет дело.

Вечером, когда Эмма разговаривала по телефону с Луизой, в дверь постучали. У нее замерло сердце. Кто бы это мог быть?

— Кто-то стучит, — сказала Эмма в трубку.

— Открой, — поддразнила ее Луиза. — Что, если это принц?

Несмотря на доверительные отношения с Луизой, Эмма не рассказала ей о том, что произошло в лабиринте. Ей было стыдно, что она так быстро потеряла голову. Однако кузина знала об инциденте в бассейне и об интересе, который Эмма проявляет ко всему, что связано с королевской семьей.

Эмма нашла библиотеку, в которой было множество книг по истории Меридии. Но в газетах сообщалась лишь официальная информация о смерти короля. Описывалась его продолжительная тяжелая болезнь и мучительная смерть, но об отравлении не было ни слова. Однако Эмма обнаружила кое-что любопытное. Спустя пару дней после смерти короля из нескольких газет были вырезаны какие-то статьи. К счастью, Луиза смогла восполнить эти пробелы.

— Ни в одной из статей, — сказала она Эмме, — прямо не говорится о том, что короля отравили. Но есть намеки.

Очевидно, для громкого заявления Себастьяна были основания. Возникает вопрос: кому нужна была смерть короля?

Держа в руках трубку, Эмма открыла дверь и увидела Уилла Харриса.

— Здравствуйте, доктор Уилл, — удивленно сказала она.

— Добрый вечер, Эмма, — приветствовал он ее низким голосом. — Меня прислал принц, чтобы я осмотрел раны, которые вы получили в лабиринте.

— О!

Эмма потеряла дар речи, чего нельзя было сказать о Луизе, жадно ловившей каждое слово.

— Боже мой, Эмма, принц прислал к тебе врача? Я знала, что у тебя будет сказочный роман! Господи, почему у меня нет времени прилететь к тебе и увидеть все собственными глазами!

— Луиза, я позвоню тебе позже, — быстро сказала Эмма, надеясь, что восторги кузины не донеслись до ушей Уилла. Улыбнувшись, она продолжила: — Очень любезно с вашей стороны… и принца, конечно. Но это пустяки. Просто царапины. Видите?

Уилл кивнул, но, принеся с собой мазь и бинты, был полон решимости воспользоваться ими. Он обрабатывал царапины добрые полчаса, которые прошли в приятной беседе.

— Нужно обращать внимание на такие мелочи, — посоветовал он, — чтобы потом не было шрамов.

Это напомнило Эмме об уродливом рубце на теле Себастьяна. Она не удержалась и спросила Уилла о происхождении шрама.

Он ответил не сразу.

— Принц получил удар кинжалом, защищая честь Агаты, — тихо сказал он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Он помешал похитить ее. Больше я ничего не могу сказать вам, потому что Себастьян не хочет, чтобы об этом происшествии пошли разговоры.

— Понимаю.

На самом деле Эмма ничего не поняла. Речь снова зашла об Агате. Уилл говорил так, словно был уверен, что она знает эту женщину, но это было не так. Сердце Эммы глухо забилось, когда она подумала о благородном поступке Себастьяна. Как бы она ни старалась, ей трудно возненавидеть его.

Эмме нравился и спокойный, доброжелательный придворный доктор. Иногда ей казалось, что в его глазах проглядывает тайная печаль, но он всегда находил для пациентов доброе слово.

И он очень, очень хорош собой. Однако, закрыв за ним дверь, Эмма поняла, что Уилл, в отличие от принца, не заставляет ее кровь быстрее бежать по жилам.

У нее потеплело на сердце, когда она подумала, что Себастьян вспомнил о ее царапинах и прислал врача. Но он сделал бы то же самое для любого человека.

Эмма с болью напомнила себе, что для принца она никто.

Но это не имеет значения, потому что она устроит для него обед, какого еще не видели короли. Ей необходимо во что бы то ни стало заставить Себастьяна оценить ее талант.

До коронации осталось две недели. У Эммы не было сомнений в том, что она хорошо сделает свою работу.

Завтра Тодд поведет ее на рынок, чтобы ознакомить с местным ассортиментом продуктов. Нужно будет сделать предварительные заказы и отправить грузовики с припасами в замок. Ей не терпится начать подготовку. Кроме того, будет приятно провести день за пределами замка. Она найдет способ избежать встреч с принцем.

Няня Себастьяна, добродушная, полная женщина, немедленно завоевала расположение Эммы. Ее звали Тина Мари, и она была хозяйкой небольшого кафе, находившегося на первом этаже дома. Ее поваренные книги, экзотические пряности и диковинные кухонные приспособления заворожили Эмму. Она могла бы изучать их весь день. Но ей пришлось довольствоваться одним часом, пока Тина и Себастьян обменивались новостями.

— Давно я его не видела, — повторяла эмоциональная женщина, в очередной раз обнимая бывшего подопечного и целуя его в щеку. Себастьян сидел за большим кухонным столом, попивая сладкий кофе. — Ты очень худой. Съешь пирожок с вишнями. Возьми конфету.

— Нет, спасибо. Я оставлю место для обеда.

— Ты не обедал? Сейчас я накормлю вас.

— Нет, нет…

— Вот что! Я соберу вам корзину для пикника. Ты должен отвести свою красавицу на луг и показать ей дивный вид на город. — Она порывисто обняла Эмму, которая засмущалась оттого, что ее назвали «красавицей». — Там и поедите. Это будет чудесно!

Тина вихрем носилась по кухне, наполняя корзину припасами и непрерывно болтая. Когда-то она была в услужении у королевы Маргариты, приехавшей из Италии и говорившей только на своем языке. Король, отец Себастьяна, несмотря на превосходное знание итальянского, упорно разговаривал с ней только на меридинском языке.

— Бедняжка! Она была очень одинока, — вздохнула Тина. — И очень боялась сделать какую-нибудь ошибку. Каждое утро я видела, что ее подушка мокрая от слез.

Эмма бросила взгляд на Себастьяна. Его лицо было непроницаемым, но она чувствовала, что он едва сдерживает гнев. Возможно, печальное одиночество матери породило в его душе неиссякаемую горечь?

— Вы помогали ей? — спросила Эмма у Тины.

— Изо всех сил. Но ведь я была всего лишь служанкой. Нас разделяла пропасть. Королева была чудесной женщиной, красивой и доброй. Как жаль, что она умерла так рано!

Эмма задала несколько вопросов о местной кухне и немедленно получила в дар поваренные книги и бесценные советы.

— Вы, конечно, слышали о наших прославленных трюфелях. Люди приезжают отовсюду, чтобы купить их.

— Да, я планирую включить их в меню.

— Не забудьте наши сладкие хлебцы. И знаменитое варенье из ежевики.

— И местное вино, — подсказал Себастьян.

— О да! Лучшее в мире вино. Только теперь его делают не таким сладким.

— Очень жаль. Когда мы были подростками… — начал Себастьян.

— Вы делали то, о чем лучше не вспоминать, — перебила его Тина Мари.

Себастьян ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.

— Что ты думаешь о выходке Джулиуса? — спросил он няню. — Ты шокирована?

Она отмахнулась.

— Ничуть. Ты прекрасно знаешь, что я говорила тебе: если бы ты постарался, он бы тебе в подметки не годился.

— Вот он, роковой вопрос! Стоит ли стараться?

Впервые за все время Тина Мари застыла на месте. Молча, она долго смотрела на него.

— Ты постараешься ради меня?

Себастьян промолчал.

— Коронация через две недели?

— Да.

— Ты исполнишь свой долг?

Его улыбка была полна печали.

— Ах, Тина Мари, ты же знаешь меня.

— Да, конечно, но ты не ответил на вопрос.

— Возможно, Джулиус еще изменит свое решение, — спокойно сказал Себастьян.

— Ты рожден для трона. Я говорила тебе…

— Времена изменились.

— Но ответственность осталась.

— Я всегда старался избегать ее. Она погрозила ему ложкой.

— Ты несешь ответственность за свой народ.

Когда они выходили, Тина Мари обняла Эмму и прошептала:

— Я вижу, он небезразличен тебе. Пожалуйста, береги его.

Себастьян смотрел, как Эмма достает еду из корзины. Он не прислушивался к ее восторженным восклицаниям. Глядя с высоты на озеро и раскинувшийся внизу город, он чувствовал, что его сердце сжимается от сладостной боли.

Несмотря ни на что, он любит это место. Реки — словно кровь в его жилах, земля — его плоть. Он может не приезжать в Меридию годами, но она будет оставаться частью его сердца, души, всего существа.

Но имеет ли он право на трон? Это вопрос, на который у него еще нет ответа.

Если бы Себастьяна спросили, хочет ли он стать королем, ответ был бы отрицательным. Но Тина Мари права. Его долг остаться, чтобы позаботиться о стране и своем народе, раз Джулиус выбрал другой путь.

Эмма — приятный компаньон, подумал Себастьян. Он привык к женщинам, которые постоянно давали понять, что их нужно развлекать. Эмма же сама заводила разговор на разные темы и была прекрасным слушателем.

У нее яркая внешность, начиная от копны непослушных кудрей и заканчивая огромными голубыми глазами. Себастьяну нравилось ее оживленное лицо и пухлые губы, словно созданные для поцелуев. Розовый лак покрывал ногти на пальцах ног, и это тоже нравилось ему. Женщины, с которыми он встречался, тяготели к агрессивным красным оттенкам. А розовый — это цвет детства и доброты.

Себастьян нахмурился. Вот такие мелочи затягивают в сети, из которых потом не выбраться.

Они допили вино и, лежа на одеяле Тины Мари, наслаждались изумительным видом. Себастьяну удалось пристроить голову на колени Эммы, которая после недолгого колебания начала перебирать его густые волосы.

Должно быть, так чувствуешь себя в раю, решил он.

— Тина Мари беспокоится о вас.

— Напрасно, — сонно пробормотал Себастьян.

— Вы сердитесь на брата за то, что он не оставил вам выбора?

— Мягко сказано. Я просто в ярости. Меня ждала приятная жизнь без всякой ответственности, и вдруг… — он вздохнул. — Мне до сих пор не верится, что он отказался от всего…

— Ради любви.

— Вот именно.

Услышав в голосе Себастьяна циничную нотку, Эмма посмотрела на него.

— Разве вы не верите в любовь?

— Не знаю. А вы?

Она посмотрела на него так, словно никто не задавал ей подобного вопроса раньше.

— Не уверена, — медленно сказала Эмма. Себастьян хихикнул.

— Где бы ни находился сейчас Джулиус, надеюсь, он счастлив. Только подумайте! Если бы не он, я плавал бы сейчас на яхте в Карибском море. Ну почему я не могу стать королем небольшого острова?

Она рассмеялась.

— Кто знает? Возможно, вы сможете произвести обмен с правителем какого-нибудь островного государства. Поместите объявление в газетах.

Себастьян вздохнул.

— После жизни, которую я вел, мне придется нелегко.

— Попросите привезти сюда парочку королев красоты, чтобы вы смогли развлечься, — не без сарказма заметила Эмма.

— Хорошая мысль.

Подняв руку, Себастьян дотронулся до ее щеки.

— Скажите, Эмма, почему вы не пользуетесь косметикой?

Он испугался, что она может обидеться, но Эмма честно ответила:

— Макияж — это маска, помогающая спрятать истинное лицо женщины. Я предпочитаю, чтобы люди воспринимали меня такой, какая я есть на самом деле.

Она вспомнила слова Рейчел. Ты просто боишься привлечь внимание мужчин.

— Не соглашусь с вами, — возразил Себастьян. — Макияж подчеркивает женскую привлекательность. Он говорит: «Эй, посмотрите! Это глаза, и они чертовски красивые».

Эмма тихо рассмеялась.

— Тогда почему мужчины не пользуются косметикой?

— О, я пользуюсь.

— Что?

Себастьян расхохотался.

— Эмма, вас так легко шокировать!

— Вовсе нет, — возразила она, стараясь не смотреть на густую бахрому его темных ресниц. — Так, по-вашему, я буду выглядеть лучше, если наложу макияж?

— Я думаю, вы красивы и без него. Эмма застонала.

— Я вовсе не напрашиваюсь на комплименты. Красивой меня вряд ли можно назвать.

Себастьян приподнялся на локте.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего. — Эмма отвернулась.

Ему не приходилось встречать женщину, которая бы так недооценивала свою привлекательность. Себастьян с гневом подумал о том, что, должно быть, кто-то обидел Эмму в юности, если у нее выработалась такая заниженная самооценка.

Он посмотрел на ее длинные красивые ноги, округлые бедра и мягкие полушария грудей. Реакция его тела была столь сильной, что Себастьяну пришлось сесть, чтобы Эмма ничего не заметила.

— Эмма, вы цветете, как роза. Розам не нужны дополнительные украшения. Я упомянул о косметике только потому, что вы разительно отличаетесь от женщин, с которыми я встречался.

— С которыми вы встречались?

— Да.

— Я не одна из ваших подружек. И никогда не буду ею.

Себастьян в изнеможении откинулся на одеяло.

— Ну, вот опять! Песня про принца и нищенку.

— Принца и кухарку, — поправила его Эмма. — Лучше скажите мне, что беспокоит Тину Мари. Вы действительно не хотите стать королем?

— Не знаю, — лениво ответил Себастьян. — Каково ваше мнение?

Эмма подумала и решительно кивнула.

— Уверена, вы сможете управлять страной.

— Почему?

— У вас есть все необходимые качества. Вы способны на большие дела. Плавание по Карибскому морю не позволит вам реализовать свой потенциал. Вы нужны стране, а вам нужна работа.

Себастьян смотрел на нее так долго, что Эмма смутилась. Затем он рассмеялся.

— Что вы знаете о жизни королей? Вы говорите как женщина, которая сама не отказалась бы от власти.

— Что? Какая нелепость!

— Вы так думаете? — ухмыльнулся он. — Во всяком случае, у меня может получиться. Говорят, когда долго притворяешься искренним, начинаешь верить, что ты такой и есть.

— Вижу, у вас достаточно цинизма, чтобы стать монархом, — закатив глаза, сказала Эмма.

— К нашему возвращению результаты аутопсии уже будут в замке. Они помогут мне принять решение. Если мои подозрения подтвердятся, я стану королем — по крайней мере до тех пор, пока не выясню, кто убил моего отца.

Эмма нахмурилась. Почему Себастьян уверен, что король умер не своей смертью?

— Почему у кого-либо могло возникнуть желание покуситься на жизнь вашего отца?

— У людей порой возникают самые извращенные мотивы, когда речь идет о власти. Некоторые теряют рассудок.

— Но убийство короля привело бы на трон Джулиуса. Однако он отрекся от престола.

— Верно.

— Кто-нибудь может подозревать в заговоре вас?

— Вряд ли. Всем известно, что я никогда не жаждал стать королем.

— Тогда кто мог бы занять ваше место?

— Хороший вопрос.

— Так кто же?

— Ромас. Еще один романтик. Вы заметили, как он строил вам глазки за обедом?

Эмма наморщила нос.

— А ваша сестра?

Себастьян отрицательно покачал головой.

— Она давно вышла из игры. Возможно, вы еще не в курсе, но в замке она — персона нон грата.

— Что она сделала не так?

— Вы скоро познакомитесь с ней и, как мне кажется, подружитесь. Тогда она сама расскажет вам.

Странно, но Агата уже нравится ей, подумала Эмма. А ведь всего несколько часов назад она ее презирала.

— Вы подозреваете своего кузена Ромаса?

— Почему вы так думаете?

— Не знаю. Чем он занимается?

— Если я стану королем, мне придется сделать его министром.

— Возможно, этого он и добивается. Себастьян, коронация состоится?

— Вы впервые назвали меня по имени, — тихо сказал он.

— Извините. Мне следовало сказать «Ваше королевское высочество»…

Себастьян прижал руку Эммы к своему сердцу.

— Нет, — нежно произнес он. — Себастьян. Этого достаточно.

— Хорошо.

У Эммы перехватило дыхание. Она почувствовала, как бьется его сердце, заставляя трепетать все ее существо. Не собирается ли Себастьян поцеловать ее? Она заглянула ему в глаза.

— Это был прекрасный день, — хриплым голосом произнес Себастьян. — И лишь одно может сделать его еще прекраснее.

Она хотела спросить, что именно, но не смогла произнести ни слова. Себастьян наклонил голову, и Эмма закрыла глаза.

Его губы прикоснулись к ее губам. Эмма почувствовала, что тает. Прежде ее так никогда не целовали.

Ничего подобного Эмме не приходилось испытывать. В этот раз ей не нужно было гадать, что делать и чего хочет от нее Себастьян. Когда он прикоснулся языком к ее губам, она с готовностью раскрылась ему навстречу. Тихий вздох вырвался из груди молодой женщины. Кровь быстрее побежала по жилам, а тело охватило всепоглощающее желание.

Эмма почувствовала всю силу возбуждения, которое испытывал Себастьян. Было очевидно, что ему нужно больше, нежели поцелуи, пусть даже такие страстные. Но в следующее мгновенье он со вздохом отстранился, и она увидела, что его пальцы сжаты в кулак, словно он боится снова прикоснуться к ней.

Эмма улыбнулась, в глубине души сознавая, что могла бы полюбить такого мужчину.

Когда они подъезжали к замку, Себастьян проговорил:

— Я высажу вас здесь и поставлю машину в гараж.

Эмма кивнула.

— Не нужно, чтобы нас видели вместе.

— Ерунда, — возразил Себастьян, выходя из машины и открывая для нее дверцу.

Эмма улыбнулась. Принц ведет себя как джентльмен. Если его поведение не изменится, ей придется нелегко. Себастьян и так уже прочно обосновался в ее мыслях.

— Все же я пойду, прежде чем кто-нибудь увидит нас.

— Подождите. — Схватив ее за руку, он притянул Эмму к себе и нежно поцеловал в губы. — Теперь идите.

Внезапно из темноты появился Ромас и направился к ним с надменным видом. Эмма попыталась высвободиться, но Себастьян не отпускал ее руки, невозмутимо глядя на приближавшегося кузена.

— Хорошо провели время? — спросил Ромас.

— Прекрасно, — ответил Себастьян. — А ты?

Он пожал плечами.

— Мы получили результаты аутопсии. — На его лице появилась бесцветная улыбка. — Все чисто. — Ромасу не удалось скрыть победную нотку в голосе.

Эмма почувствовала, что принц напрягся.

— Большое облегчение, не так ли? — спокойно спросил он.

— Для всех нас — да. Но кое-кто явно разочарован, — с этими словами Ромас сел, в красную спортивную машину, которая тотчас сорвалась с места.

— И вам всего хорошего, — пробормотала Эмма ему вслед. Повернувшись к Себастьяну, она увидела его мрачное лицо. — Вы не рады?

Он слабо улыбнулся.

— Я бы обрадовался, если бы это была правда. Мне нужно узнать мнение Уилла.

— Хорошо. Я ухожу.

— Увидимся позже.

Себастьян не попытался поцеловать Эмму на прощание. У нее возникло странное чувство, когда она вошла в замок. Сказочный день подошел к концу. Пора вернуться с небес на землю. Между ними не может быть любовной связи. Кроме того, она должна заниматься карьерой.

Все кончено. Но что делать со щемящей болью в сердце? Лучше всего не обращать на нее внимания.

Утром Себастьян поджидал Эмму возле кухни.

— Доброе утро, мисс Вэлентайн, — обратился он к ней. — Не уделите мне минутку? Мне нужно с вами кое-что обсудить.

— Боже, как формально, — прошептала Эмма, входя вслед за принцем в небольшую боковую комнату.

Себастьян ухмыльнулся.

— Я хотел крикнуть: «Эй, сюда!», но потом передумал.

— Решение, достойное короля, — весело откликнулась Эмма. Ее сердце наполнила радость. Она боялась, что Себастьян будет вести себя так, будто накануне между ними ничего не произошло.

— Я хотел сказать вам, что несколько дней меня не будет в замке. Уилл поставил под сомнение объективность представленного отчета, потому мы едем в Цюрих, чтобы проконсультироваться еще с одним специалистом.

— Вам позволят забрать результаты экспертизы?

— Нет, конечно, — усмехнулся Себастьян. — Все делается для того, чтобы помешать нам. Но пока мы с вами разговариваем, Уилл пытается выкрасть отчет. Как только он завладеет им, мы уедем.

— О!

У Себастьяна горели глаза, и Эмма почувствовала, что, несмотря на серьезность ситуации, он воспринимает ее как приключение.

Она тоскливо смотрела ему вслед. Себастьян снова не поцеловал ее, и удивительный день, который они провели вместе, не положил начало чему-то более важному.

Эмма знала, что так и будет, но чувство разочарования не покидало ее.

Эмма открыла глаза. Как бы ей хотелось, чтобы все произошедшее накануне оказалось дурным сном! Остается лишь надеяться, что наступивший день будет лучше.

Однако, спустившись в кухню, она увидела на столе местную газету. На первой странице красовалась большая нечеткая фотография целующейся пары. Заголовок гласил: «Монти целует шеф-повара — изменницу».

Эмма ахнула. Дрожащей рукой она смахнула газету со стола и приступила к работе. Ничего другого ей не оставалось.

Персонал кухни вел себя идеально. Накануне вечером, после того как все гости разошлись, Себастьян объявил поварам:

— В соответствии с правилами, мне следовало бы уволить вас всех, что я и собирался сделать. Но мне сказали, что это было бы ошибкой. Другими словами, вы хорошо справляетесь с работой, и мы нуждаемся в вас. По крайней мере, сейчас. До коронации никто не будет уволен. А дальше посмотрим.

Он услышал испуганные возгласы.

— За вами установят наблюдение. Вы и сами по очереди каждый вечер будете отчитываться передо мной.

Умно придумано, решила Эмма.

Прошло около часа, когда до нее донесся шум из зала, куда подали завтрак. Она поняла, что волнение вызвано статьей в газете. Что делать? Себастьян не должен в одиночку расплачиваться за их общую ошибку.

Мысль о скором неизбежном отъезде пронзила ее сердце острой болью. Закрыв на мгновение глаза, она собралась с духом и пошла в зал.

Яркий утренний свет падал на длинный стол, ломившийся под тяжестью блюд с копченой свиной грудинкой, сосисками, омлетом, оладьями и другой снедью. Но никто не ел.

Восемь мужчин и две женщины, сидевшие за столом, молча смотрели на Эмму. Воздух был пронизан враждебностью. Сделав глубокий вдох, она обратилась к присутствующим:

— Я здесь, чтобы подать в отставку.

— Какое облегчение! — воздев руки к небу, воскликнул министр финансов.

— Чудесно! — поддакнула одна из женщин.

Их сердитые лица немного смягчились. Единственным, кто никак не отреагировал на заявление Эммы, был Себастьян.

— Уверена, шеф Генри прекрасно справится без меня, — сказала Эмма, чувствуя, как слезы жгут ей глаза. — У вас превосходные повара. Все будет хорошо. — Она не осмеливалась взглянуть на Себастьяна, чтобы не расплакаться. — После обеда я уеду.

— Нет, — нарушил молчание Себастьян. — Вы никуда не уедете.

Эмма бросила быстрый взгляд на его решительное лицо.

— Ваше королевское высочество, я думаю, у вас достаточно проблем и без меня. Я совершила непростительный проступок, поэтому…

— Вы совершили его из-за неприкрытой враждебности кухонного персонала, — твердо сказал он. — Я не буду наказывать вас за то, что было вызвано недостойным поведением других.

— Но газеты? — возопил член совета министров. — И эта фотография!

— Мы боялись подобного скандала, когда узнали, что вы намереваетесь взойти на престол. Мы станем посмешищем для всей Европы.

— И почему Джулиус покинул нас? — жалобно сказала одна из женщин.

Эмма провела кончиком языка по пересохшим губам.

— Пожалуйста, ваше высочество, позвольте мне уехать. Вам предстоит править страной. Государственные интересы должны стоять на первом месте.

Себастьян медленно обвел глазами высокопоставленных особ, которым предстояло стать его советниками. Глядя на них, ему захотелось все бросить и бежать.

Он вспомнил отца, который был окружен этими людьми. Ускорил ли кто-нибудь из них его кончину? Скоро он узнает правду.

Взгляд Себастьяна остановился на Эмме. В ней не течет королевская кровь. Она ничем не похожа на тех безмозглых красоток, с которыми он привык развлекаться. Но ее честность не подлежит сомнению. Пожалуй, она единственный человек среди присутствующих, которому он может доверять.

И они хотят, чтобы он выгнал ее? Ни за что!

— Попрошу всех удалиться, — спокойно произнес Себастьян. — Кроме вас, Эмма. Я хочу поговорить с вами.

Ромас поднялся, дерзко глядя на него.

— Думаешь, это удачная мысль? — протянул он, бросая на Эмму высокомерный взгляд.

Себастьян вздохнул. Придет время, когда он как следует проучит своего кузена.

— Самая удачная за последнее время. Убирайся, Ромас.

Когда комната опустела, Себастьян повернулся к Эмме.

— Сядьте, — приказал он.

Эмма смотрела на него огромными глазами, явно не зная, что ее ждет. Почему-то Себастьян подумал, что она ожидает худшего. Он отогнал эту мысль, потому что она вызывала у него непреодолимое желание заключить Эмму в объятия.

— Вы некуда не уедете, слышите? Вы подписали контракт, и я не позволю нарушить его. Ваши чувства мне известны. Но скажите одно: хотите ли вы остаться?

На ее лице отразилась внутренняя борьба. Немного помедлив, Эмма кивнула.

— Хорошо. Отныне вы мой якорь, Эмма. Возможно, это прозвучит странно, но дело в том, что на вас я могу положиться. Поэтому я дорожу вами.

— Я… я рада.

— Но в то же время… — Себастьян отвел глаза от обожаемого лица и губ, зовущих к поцелую. — У меня состоялся продолжительный разговор с Уиллом. Он открыл мне глаза кое на что.

Эмма вопросительно посмотрела на него.

— Вчера я провел с вами лучший день в моей жизни. Я хочу, чтобы вы знали это, потому что… больше мы не сможем встречаться.

Эмма кивнула, пытаясь сохранить чувство собственного достоинства и не разрыдаться.

— Я понимаю.

— В некотором роде это прощание. Мы будем видеть друг друга, но не…

Себастьян глубоко вздохнул и посмотрел на газету.

— Помните, я предупреждал вас, что у газетчиков длинные языки?

Эмма вспыхнула.

— Назвать меня изменницей!

— Вы услышите о себе вещи и похлестче.

— Есть новости из Цюриха? — спросила она, переводя разговор на другую тему.

— Окончательного ответа еще нет, но у эксперта возникли сомнения.

— Это хорошо или плохо?

— Кто знает? — Себастьян протянул руку через стол, и, после недолгого колебания, Эмма сделала то же самое. Переплетя пальцы, они долго смотрели друг на друга.

И снова перед Себастьян встал вопрос: стоит ли трон всего, чем он должен пожертвовать?

Эмме не спалось. Жара стояла удушающая. В воздух не было ни малейшего дуновения морского ветерка. После нескольких бесплодных попыток уснуть она поднялась с постели.

— Я думала, замки строили с высокими потолками, чтобы летом было прохладно, — пробормотала она. — Где современное кондиционирование воздуха?

Надев шорты и футболку, Эмма накинула халат и тихо выскользнула в коридор. Она знала, куда хочет пойти, — к бассейну, единственному месту в замке, где было прохладно.

В помещении царила темнота. Сев на край бассейна, Эмма свесила ноги в воду и попыталась вспомнить все, что случилось с ней в тот день, когда она впервые увидела Себастьяна. Воспоминания не были отчетливыми, но те, что запечатлелись в памяти, вызвали у нее улыбку.

Найдя в углу скамью, она подложила под голову несколько полотенец, в надежде, что ей удастся немного поспать. Внезапно дверь открылась, и Эмма замерла.

Какой-то мужчина подошел к бассейну и нырнул в воду. Себастьян. Она смотрела на него несколько минут, восхищаясь его великолепной физической формой.

Что делать? Эмма закусила губу. Можно лечь и уснуть, и он никогда не узнает, что она здесь. Или тихонько ускользнуть.

Но она уже приняла решение. Взяв халат, Эмма подошла к краю бассейна, легла на пол и, слушая плеск воды, моментально погрузилась в сон.

— О господи, неужели опять?

Она открыла глаза и увидела, что над ней стоит Себастьян.

— Клянусь, на этот раз я не притрагивался к ватерпольному мячу, — заявил он.

Эмма улыбнулась.

— На этот раз я пришла сюда первая. А ты присоединился ко мне.

— Что ты здесь делаешь?

— Я искала прохладное место, чтобы, немного поспать. Этот замок похож на духовку. Первое, что тебе нужно сделать после того, как ты наденешь корону, — это установить здесь кондиционеры.

Себастьян хихикнул и сел рядом с ней.

— Разве не здесь мы встретились когда-то? — спросил он.

— Я смутно припоминаю нечто подобное.

Взяв Эмму за руку, Себастьян начал перебирать ее пальцы.

— Как ты стал таким хорошим пловцом?

— В молодости я плавал, чтобы снять напряжение. Мне казалось, что все ополчились на меня, и вода помогала мне успокоиться. Я плавал часами.

Эмма нахмурилась, глядя на его красивое лицо. Она-то думала, что люди, одаренные красотой, обладающие богатством и высоким положением, всегда должны быть счастливы.

— Почему у тебя сложилось такое мнение о себе?

Себастьян задумался.

— Джулиус преуспевал во всем. Родители постоянно хвалили его и ставили в пример. Я же был неуклюжим, коренастым и плохо сходился с людьми.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Ты?

Он криво усмехнулся.

— Да, Эмма. Я не всегда был тем «светским львом», которого ты видишь перед собой.

— Не верится.

Если Себастьян хочет увидеть другого человека, которого никогда не любили и не ценили родители, она может рассказать ему о себе. Эмма нахмурилась. У каждого свое прошлое, которое нельзя сравнить с чужим.

Она инстинктивно протянула руку и поймала пальцем каплю воды, стекавшую по его мускулистому бедру. Эмма знала, что ей не следовало делать этого, но назад дороги не было.

— У тебя такая прохладная кожа, — тихо сказала Эмма, ловя другую каплю.

Она увидела, как напряглись мышцы его живота, и заглянула Себастьяну в глаза. Она в первый раз в жизни захотела близости с мужчиной, но не знала, с чего начать.

— Эмма, — предостерегающе произнес Себастьян.

— Да, Себастьян? — прошептала она, проводя пальцем по его груди.

Он схватил ее за руку.

— Ты играешь с огнем, Эмма, а огонь может обжечь.

— Такой огонь никогда не обжигал меня, — прошептала девушка. — Поэтому я не боюсь.

— Эмма…

Она прикоснулась к его щеке.

— Да? — Ладонь Эммы заскользила по шее Себастьяна.

У него вырвался гортанный стон.

— Эмма, — произнес он голосом, который стал глухим от еле сдерживаемого желания. Себастьян привлек ее к себе, и она с наслаждением прижалась к его крепкой груди. Он накрыл ее губы поцелуем, и окружающий мир перестал для них существовать. Томный вздох вырвался у нее, когда она почувствовала настойчивость его языка. Эмма упивалась удивительным вкусом поцелуя так, словно умирала от жажды.

У Себастьяна было великолепное тело, и оно предстало перед Эммой, прикрытое лишь короткими плавками. Ее руки скользили по упругим мышцам живота и спины, и, прижав к нему свою жаждущую ладонь, она ощутила, как пробуждается его мужское естество. В ней самой проснулось неведомое доселе желание любить и ласкать каждую клеточку его тела.

Казалось, воздух был насыщен яркими вспышками света. Эмма видела в них отражение того огня, который горел в ее душе. Такое бывает лишь один раз в жизни, подумала она.

Внезапно Эмма поняла, что таилось у нее в душе много дней. Любовь к мужчине, который никогда не будет принадлежать ей. Но сейчас он с ней, и она возьмет все, что сможет, у этой ночи.

Никогда она не испытывала столь сильного влечения. Желание овладело ею, заглушив голос разума.

Себастьян обнажил грудь Эммы и начал покрывать ее поцелуями. Тело девушки сотрясалось от дрожи вожделения. Желание превратилось в боль, которая вырвалась из груди тихим стоном.

— Пожалуйста, Себастьян, — взмолилась она, изогнувшись всем телом, — скажи, что мне делать.

Эти слова подействовали на него, как холодный душ. Откинувшись назад, он потрясенно посмотрел на нее.

— У тебя совершенно нет сексуального опыта? — недоверчиво спросил принц.

Эмма стыдливо потупилась и кивнула.

— Мне так жаль. Прости, Себастьян. Я попытаюсь сделать все правильно, ты только скажи мне, что…

Некоторое время он молча смотрел на нее, а затем покачал головой.

— Нет, моя дорогая Эмма. — Себастьян крепче прижал ее к себе. — Мы должны остановиться.

— Но… нет, я хочу…

— Эмма, ты бесценна! — Себастьян быстро поцеловал ее. — Ты похожа на бутон, который готов расцвести пышным цветом. Я не могу запятнать твою свежесть и чистоту.

— Но… Себастьян, пожалуйста…

Он ласково приложил указательный палец к ее губам.

— Я знаю, что тебе нужно. Я тоже хочу этого. Но не здесь. Не сейчас. Это было бы неправильно.

Эмма смахнула предательские слезы. Они не займутся любовью сейчас. Она упустила свой шанс. Скоро наступит утро, и они снова станут принцем и шеф-поваром.

— Почему ты выбрал сегодняшний вечер, чтобы вести себя по-джентльменски? — жалобно спросила Эмма.

— Эмма, я хочу тебя. Вероятно, меня никогда так сильно не влекло к женщине. Но я предпочитаю защитить тебя, а не использовать.

Она хотела было возразить, но принц покачал головой. К тому же Эмма поняла, что спорить с Себастьяном бесполезно. Поэтому она осталась в кольце его рук, зная, что лучшего места на свете не найти.

Луиза прилетела утром. Эмма спустилась вниз, чтобы проводить подругу в отведенную для нее комнату.

— Я знаю, тебе понравится здесь, — сказала она.

— Да, я уверена в этом. Замок так красив! И в любом случае у меня есть планы.

— Планы? — Эмма немного встревожилась.

— Да. Я консультируюсь с Агатой. Она очень помогает мне.

— Что? Когда ты успела с ней познакомиться? Ты ведь только что прилетела.

Луиза беззаботно махнула рукой.

— Я знаю кое-кого, кто учился в школе вместе с Агатой. Мы с ней переписываемся по электронной почте уже несколько дней.

— Сколько? — подозрительно спросила Эмма.

— Два дня. Но наши мнения о тебе совпадают.

— Обо мне? — испуганно воскликнула Эмма.

Нет ничего хуже, когда друзья обсуждают тебя за твоей же спиной.

— Да, — лукаво улыбнулась Луиза. — Мы намереваемся изменить твой имидж.

— Я не пользуюсь косметикой, — сердито сказала Эмма.

— Давно пора начать.

Эмма знала, что Луиза всегда добивается своего. И это не добавило ей радости. Что задумала ее лучшая подруга?

Сейчас творится история.

Себастьян повторял про себя эту фразу, готовясь к коронации. Начинается новая история страны. Какой будет судьба Меридии — героической или трагической? Время покажет.

Себастьян ехал в карете, запряженной лошадьми, к собору, где должна была состояться торжественная церемония. Глядя на цветущую страну, которую он любил всей душой, Себастьян чувствовал, как его сердце наполняется гордостью и радостью.

Люди выстроились вдоль дороги, встречая его появление боязливым молчанием. Пожалуй, они смотрят на него не с враждебностью, а с любопытством. Эмма не раз говорила, что все, что они знают о нем, почерпнуто из газет. Сможет ли он доказать, что достоин их доверия?

Да.

Он сказал это твердо и громко. У него нет сомнений.

Вдали серебрился собор. Карета остановилась, и почетный караул встал по стойке смирно, чтобы сопроводить его по широким каменным ступеням. Наверху Себастьян остановился и медленно окинул взглядом собравшихся. Кое-где виднелись транспаранты: «Фальшивый король нам не нужен», «Верните принца Джулиуса». Третий был откровенно неприличным, и Себастьян едва не рассмеялся. Надо не забыть рассказать о нем Эмме, мелькнула у него мысль.

Эмма. Как жаль, что они не успели пожениться до коронации. Тогда сегодня она была бы рядом с ним, и транспаранты запестрели бы другими надписями: «Долой фальшивого короля и шефа-изменницу». Себастьян с трудом удержался от смеха и, повернувшись, вошел в собор.

Освященный веками ритуал длился час и произвел на всех большое впечатление. Это была самая величественная церемония, на которой Себастьяну удалось побывать.

Обернувшись, он увидел возле выхода Эмму. На ней было красивое шелковое платье, но Себастьян знал, что скоро она устремится в замок, чтобы надеть свою белую поварскую униформу. Когда он проходил мимо нее, они встретились взглядом. На ее длинных ресницах повисли слезинки. Себастьян понял, что церемония коронации тронула ее до глубины души.

Выйдя на каменную террасу, он удивился, увидев, что подданные не разошлись и ждут его. Согласно обычаю, он должен сесть в карету и возвратиться в замок. Но что-то заставило его поступить иначе. Сделав знак эскорту оставаться на месте, Себастьян подошел к краю террасы и приветствовал свой народ.

Оживление волной прокатилось по толпе. Кто-то крикнул:

— Эй, король!

Король. Себастьян улыбнулся. Пожилой придворный приблизился к нему и прошептал:

— Будьте осторожны, ваше величество. Кое-кто припас гнилые фрукты. Они забросают вас.

Присмотревшись, Себастьян убедился в правоте его слов. Но он не может повернуться и уйти.

Ему нужно обратиться к народу. Если вместо цветов его осыплют гнильем, значит, так тому и быть.

Позже Себастьян не смог объяснить, как он нашел нужные слова. Его речь не была подготовлена заранее. Но ему удалось открыть свое сердце народу и поведать подданным о своих мечтах и надеждах на будущее.

Его речь была встречена молчанием, но, по крайней мере, никто не швырнул в него гнильем, с облегчением подумал Себастьян.

Внезапно молодой голос прокричал:

— Да здравствует король!

Один за другим зазвучали приветственные возгласы, слившиеся в могучий хор. Себастьян сделал знак Эмме.

Она быстро подошла к нему.

— Ваша будущая королева, — представил ее Себастьян.

— Так поцелуй ее! — крикнул кто-то. Толпа разразилась дружным смехом.

— С удовольствием, — сказал Себастьян, глядя на сияющую Эмму.

Она рассмеялась сквозь слезы и подняла на него глаза, полные безграничной любви. Они слились в поцелуе, которому предстояло войти в историю Меридии.