Свет казался слишком резким. Белое сияние заполняло собой все пространство, даже не позволяя ничего толком рассмотреть. Слух раздражало мерное жужжание и резкий механический писк.

Девушка моргнула несколько раз. Прошла почти минута, пока начали проступать очертания комнаты. Белые стены, такой же потолок, светлая мебель. Она лежала в кровати. Светло-голубое одеяло укрывало ее до пояса. Руки мирно покоились по его кроям. Тонкая пластиковая трубка шла от ее запястья к капельнице у кровати. Справа мигали странные приборы с ничего не говорящими ей показателями — просто набор цифр и символом. Определенно она лежала в больнице.

Комната оказалась закрытым боксом чуть больше чулана, стенами служили плотные занавесы почти под самый потолок, девственно чистые, без единого рисунка. Лампочка над головой недовольно замигала, собираясь совсем погаснуть. Кругом не ощущалось человеческого присутствия.

Девушка попыталась пошевелить пальцами правой руки. Они были словно замерзшие, совершенно чужие. Через несколько минут она решилась поднять руку, свободную от капельницы, и поднесла к своему лицу. Запястье было заклеено больничным пластырем, вокруг которого обвился тонкий пластиковый браслет с биркой, на которой значилось «Си-12, 3402 IV».

Она не успела подумать о том, что это значит, потому что по комнате разнесся ужасный звук, напоминающий сигнал пожарной сирены. На несколько мгновений это оглушило ее. Вокруг замелькали высокие тени и стали слышны голоса. Тонкий полог скользнул в сторону.

Перед ней стоял мужчина в белом больничном халате. Светлые волосы, карие глаза, заметная щетина. Он был довольно молод — не старше тридцати — но под глазами залегли нездоровые круги, добавляя ему дополнительную пару лет.

Самое удивительное, что вошедший выглядел напуганным, словно увидел привидение. Застыв на пороге, он молчал и не двигался. Его глаза отчаянно осматривали девушку, не зная, что за решение принять.

— Как вы? — наконец спросил он.

— Где я? — стало ее первым вопросом. Голос был хриплым и очень тихим, даже незнакомым, поэтому слова давались с трудом.

— Вы в больнице, отделение глубокой комы.

— Комы? — это ничего ей не говорило. Голова была пуста, все словно стерли ластиком. Только чистый лист. Сердце забилось чаще, что незамедлительно отразилось на работающем приборе. Она ничего не помнила. Словно какой-то блок скрывал все, что она знала до этого.

— Успокойтесь, — проговори врач, подходя ближе. — Что вы помните? Ваше имя? Адрес? Что с вами случилось?

Девушка отрицательно покачала головой, на глазах навернулись слезы. Она сдерживалась из последних сил, чтобы не заплакать. Господи, она ничего не помнила. Ровным счетом ничего.

— Тише, не плачьте. Это вполне распространенное явление в вашем случае.

Мужчина подошел в краю кровати и поднял больничную карту, висевшую на спинке.

— Вероника Селезнева. Дата рождения — 26 июня 1991 год. Период комы — 2,5 года. Это по истине удивительный случай. Ну что ж, Ника, как вы себя чувствуете?

— Я ничего не помню, — прошептала она, давясь слезами. — Как такое может быть? Так не бывает.

— Боли? Головокружение?

— Я не чувствую своих ног, — вдруг поняла девушка, ощупывая их руками. — Что с ними? Пожалуйста, помогите.

Доктор нахмурился.

— Рефлексы восстановятся не сразу. Вам придется немного подождать. В карте не указаны травмы, способные повлиять на вашу способность ходить, так что ничего страшного. Всему нужно время.

— Мои родители… у меня же есть родители… что случилось? Как я здесь оказалась. Ответьте!

— Тише, тише, — врач осторожно погладил ее по плечу, пытаясь успокоить. — Вам нужен отдых. Сейчас я позвоню вашим родственникам, и они тут же приедут к вам. Хорошо?

Все же недоверчиво, но она кивнула.

— Пожалуйста, — голос Ники был очень слабым как шелест листвы. — Я хочу все вспомнить. Я хочу домой.

— Конечно, — кивнул доктор и поднялся. — Я направлю к вам медсестру, которая проведет осмотр. Вам нечего бояться.

Он вышел, задернув за собой светлую занавеску. Его шаги гулко отражались по коридору, судя по звукам довольно длинному. Вскоре они совсем стихли, оставив девушку вновь совсем одну.

Вероника слегка подтянулась на руках и попыталась сесть. Только с третьей попытки ей удалось совладать со своим телом. Оно было словно ватным, мышцы походили на желе, отказываясь работать.

На миг сознание помутилось. Мир вокруг начал вращать и меркнуть, боль запульсировала в висках. Девушка встряхнула головой, прогоняя столь неуместную слабость. Несколько глубоких вздохов и мир вернулся в свое нормальное состояние.

Она взглянула на свои руки. Ногти коротко подстрижены, кожа казалась немного бледной, но ухоженной. Никаких колец, родимых пятен или татуировок. Она не узнавала себя.

Осторожно, чтобы не задеть иглу капельницы, девушка провела ладонями по лицу. Кожа на ощупь была гладкой. К ее счастью, не чувствовалось никаких шрамов или рубцов. Рядом не было зеркал, но ей стало легче — она не была обезображена.

Поверх больничной рубашки лежали медные локоны, лишь слегка вьющиеся на концах. Вероника коснулась их кончиками пальцев. Как же она выглядела? Кем она была?

Шторка резко двинулась в сторону. Без каких-либо приветствий в комнату вошла женщина. Больничный халат с трудом сходился на ее плотной фигуре. На вид ей было далеко за сорок. Сальные волосы, посеребренные сединой, собранные в небольшой пучок. Вероятно, девушка оказалась не в самой лучшей больнице.

Женщина молча осмотрела ее: сердцебиение, реакция зрачков, давление и невесть еще какие процедуры. Ее движения были неаккуратны и сбивчивы. Инструменты все время падали на пол, а приборы отказывались работать правильно.

Но медсестра упорно повторяла все снова и снова, а результаты вносила в больничную карту. Под конец она осмотрела ноги девушки.

— Что-нибудь чувствуете? — спросила она, касаясь голых ступней.

— Легкое покалывание, — ответила Ника, прислушиваясь к себе. — Это же хорошо, верно?

— Скоро чувствительность может вернуться, — отметила женщина, но ее лицо не выражало ровным счетом ничего. Лишь холодное безразличие.

— Как скоро?

— Поговорите с лечащим врачом.

Медсестра собрала свои инструменты и развернулась, чтобы уйти.

— Можно мне зеркало? — но женщина уже вышла из бокса и плотно задернула за собой полог.

Вероника снова осталась одна. Она медленно рассматривала окружающее пространство, но взгляд ни за что не цеплялся. Идеально стерильное белое помещение, девушка успела исследовать каждый его миллиметр всего за несколько минут.

В коридоре было тихо. Никто не спешил к ней. Может, они уже забыли об очнувшейся пациентке?

Двадцать минут, полчаса… ничего не менялось. Или ей только каалось, чтопрошло так много времени. Неужели выход из двухгодовой комы не входит в их список значимых событий? Разве ее не должны уже окружать лучшие умы этой больницы, поражаясь случившемуся? Где, в конце концов, ее родители?

Родители… Ника закрыла глаза и обратилась к своей памяти. Кто они? Как они выглядят? Но воспоминания молчали. Она снова и снова пыталась вызвать перед глазами их образ, но темные размытые тени никак не хотели обретать лиц.

Девушка не знала, сколько просидела с закрытыми глазами, терзая свой разум. Какие-то непонятные видения пытались пробиться сквозь прочную стену забвения, но их отголоски были такими тихими, едва уловимыми. Этого было недостаточно.

Наконец по коридору раздались шаги. Сначала легкий шорох, а затем отчетливый стук каблуков. Вероника встрепенулась и с надеждой посмотрела сквозь плотную ткань. Две темно-серые тени остановились напротив нее.

Первым в палату вошел доктор. Он явно был взволнован. Глаза нервно бегали, а взъерошенные волосы придавали ему безумный вид.

— Простите за ожидание, — произнес он с легкой хрипотцой. — Нам нужно было время.

Вслед за ним в маленькое помещение протиснулся молодой парень. Сердце Ники на миг остановилось, а потом забилось в бешеном ритме.

Он был невероятно высок, почти на две головы возвышаясь над врачом. Темные джинсы и бежевый пуловер сидели на нем идеально. Платиново-белые волосы, длинной почти до плеч, казалось, светились изнутри в свете флуоресцентной лампы. Правильные черты выглядели слишком идеальными, делая его похожим на фарфоровую куклу, выполненную на заказ. Резкие скулы, волевой подбородок, тонкая линия бровей. Но что ее действительно поразило, так это глаза. Темно-синие сапфиры, такие насыщенные, что казались нереальными.

Что он мог делать здесь, в ее палате?

— Вы наверняка его не помните. Последствия длительной комы. Это…

— Алек. Я твой, эм… жених.

Вероника молчала, рассматривая незнакомца. От одного его вида захватывало дух, но память снова молчала. Парень был великолепен, но он просто не мог быть с ней. Разве такие вообще существуют?

— Ты помнишь меня? — его голос казался мелодией, трогая за душу.

— Нет, — честно призналась Ника, недоверчиво взглянув на него. — Я ничего не помню.

Он кивнул, подходя ближе и присаживаясь на край кровати.

— Оставлю вас наедине, — доктор резко развернулся на каблуках и вышел.

Девушка молчала, боясь посмотреть в глаза Алека, которые буквально притягивали ее. Такой магический взгляд.

— Как ты себя чувствуешь?

— Где мои родители? — тихо спросила Ника.

— Ты их помнишь? — удивился парень, вскинув бровь.

— Нет. Но я хочу. Хочу, чтобы они были здесь, со мной, — ее голос сорвался на крик.

— Успокойся, — резко сказал он, и его глаза словно замерзли.

Вероника вздрогнула и вжалась в кровать, натянув повыше одеяло. Что-то в нем испугало ее, что-то нечеловеческое, хищное.

— Прости, — слегка улыбнулся незнакомец, — я сам не свой. Прошло столько времени. Не верю, что ты очнулась.

— Что говорит врач? — поинтересовалась девушка, все еще насторожено.

— Прогнозы довольно оптимистичные, — ответил он, но Ника не увидела в его глазах того тепла или надежды, которые так ждала.

— Мои воспоминания вернуться?

— Скорее всего. Так, ты совсем ничего не помнишь?

— Нет, — покачала головой она. — Почему я здесь? Что произошло?

— Автомобильная катастрофа.

— Почему пришел ты, а не мои родители? — неожиданно удивилась Ника. — Почему доктор позвонил именно тебе?

Алек молчал, не сводя с нее своих темно-синих глаз. Ей совсем не нравилось его молчание. Эта тишина давила, заставляя задыхаться, теряясь в неизвестности.

— Где они? — медленно повторила она.

— Мне жаль, — спокойно заговорил парень. — Они погибли. Ты сирота.

Дыхание сбилось. Горячий жгучий ком подступил прямо к горлу. Вероника всхлипнула. Из глаз потекли слезы. Как странно. Она оплакивала совсем неизвестных ей людей. Нет, она оплакивала себя — одинокую девушку без прошлого.

— Ну что ты, — неожиданно нежно произнес Алек и придвинулся к ней ближе. Его рука коснулась лица девушки и медленно скользнула вниз до подбородка. — Ни к чему слезы. Тебе нельзя волноваться.

Но Ника не могла остановиться, закрыв лицо ладонями, лишь бы он не видел ее боли.

Парень привстал и осторожно притянул ее к себе, нежно обнимая. Девушка уткнулась в его грудь, даже не пытаясь сдерживать рыдания. Алек терпеливо ждал, не произнося ни слова, рукой поглаживая ее по спине, принося успокоение.

— Почему ты здесь, — спросила Вероника, когда слезы перестали душить ее. — Прошло так много времени.

— У меня обязательно должна быть причина? — удивился парень.

— Да. Так почему ты пришел?

— Ты такая странная. Я просто не мог поступить иначе. Я обязан быть здесь.

— Ты заберешь меня отсюда? — с надеждой спросила девушка.

— Об этом еще рано говорить. Необходимо серьезное обследование. А там посмотрим.

Ника грустно опустила голову, чувствую себя невероятно несчастной. Неужели она осталась одна во всем мире.

— Не грусти, — произнес Алек. — Всему нужно время. Сейчас главное убедиться, что с тобой все в порядке.

— Со мной не может быть все в порядке. Я ничего не помню. Ровным счетом ничего. Мои родные мертвы, а ты для меня всего лишь незнакомец.

— Я позабочусь о тебе. Обещаю.

Это было странно, но от его слов по кожи поползли мурашки. Как можно было доверять тому, кого видишь в первый раз? Но разве у нее был выбор?

— Мне страшно, — это было чистой правдой, и даже слегка преуменьшенной версией. На самом деле она была в ужасе от происходящего.

— Здесь тебе ничего не угрожает, — ответил парень, слегка улыбнувшись.

— Я не хочу быть здесь. Забери меня отсюда, прошу. Куда угодно, только не здесь, — Ника уже узнавала первые признаки новой истерики.

— Скоро, совсем скоро мы все решим, — Алек, попытался встать, но девушка крепко держала его за руку, даже не собираясь отпускать. — Теперь тебе нужно отдохнуть.

— Нет! — вскричала она, но было поздно сопротивляться. Доктор возник пред ней совсем неожиданно, держа в руках шприц. Один укол и ее сознание затуманилось, мир перед глазами стал расплываться. Еще секунда и ее окружила непроглядная темнота.

Когда девушка открыла глаза, ничего ровным счетом не изменилось. Та же назойливая лампочка, слепящая глаза, работающие приборы, белые шторки задернуты. Рядом никого не было, и она не знала, что именно ее разбудило.

Ника пошевелилась, но тело казалось, ослабло еще больше. Радовало только одно — к ногам возвращалась чувствительность, но думать о прогулке было еще рано.

Тишина была необъяснимо пугающей. Она могла только предположить, что совсем рядом в таких же боксах лежат больные, в отличие от нее не сумевшие проснуться. Эта мысль не успокаивала.

Лампочка неожиданно замигала, на считанные мгновения погружая ее палату в темноту. А когда свет выровнялся, Вероника увидела огромную тень по другую сторону занавеса. Это определенно был мужчина, но при этом в его фигуре было слишком мало человеческого. К тому же, она не слышала шагов, когда он появился у ее палаты.

Ничего не происходило. Тень замерла напротив, словно прислушиваясь к ее дыханию.

Сердце девушки остановилось, а потом понеслось вскачь. Это был животный страх, когда сознание отключается, а все инстинкты говорят бежать. Но она не могла бежать. Только молча наблюдать и ждать, что произойдет дальше.

Тень колыхнулась, что казалось таким странным. Человек за ширмой не шевелился, но его черное отражение словно пошло рябью, извиваясь змеей.

Ника старалась не шевелиться, но дрожь непроизвольно проникла в ее тело, а крик застрял где-то в горле. Чтобы не говорил Алек, она не чувствовала себя в безопасности.

Мужчина резко повернул голову в сторону, а затем исчез. Просто растворился в воздухе. Она лишь успела моргнуть. Такого просто не могло быть.

Девушка подтянуло одеяло до самого подбородка, и напряженно смотрела на белую штору, огораживающую ее скромную палату, все, ожидая, что тень вернется. Проходили минуты, и Вероника заметила, что до сих пор старается дышать через раз, лишь бы не привлекать к себе внимания. Но мужчины все не было и она начала медленно расслабляться.

Действие лекарств не прошло до конца, и Ника почувствовала, что веки снова налились свинцом. Как девушка не боролась со сном, боясь возвращения нежданного гостя, но этот бой ей не суждено было выиграть. Через минуту она уже спала, не видя снов.

Следующие дни пролетели незаметно. Прежде всего, потому, что Вероника не могла отделить один от другого. Над головой всегда блестела лампа, а Алек отказался приносить ей часы, сказав, что от этого время будет течь только дольше.

Парень приходил каждый день, и только так она определяла, что наступал вечер. Каждый раз он задерживался допоздна, а ходил только, когда девушка засыпала.

Ее тумбочка была переполнена разными журналами, начиная от «Forbes» и заканчивая «Seventeen». Она лишь листала их, когда было особенно скучно, даже не пытаясь вчитываться в статьи. Это казалось ей совершенно другим миром — неизвестные лица, непонятные порядки, странная одежда. Но Алеку будто, доставляло эстетическое удовольствие приходить с большим пакетом и раскладывать все подарки у нее на кровати. Рядом же стояли различные пачки с соком, корзинки с фруктами, упаковки крекеров.

Большую часть продуктов каждое утро конфисковал врач, ссылаясь на противопоказания и заменял все это на постные каши и чай, которые казались ей даже вкусными после столь долгого сна.

Алек обычно был угрюм, лишь иногда Нике удавалось уловить в его глазах хоть искорку чувств. Он заботился о ней, но не более того. Иногда ей мерещилось, что это просто входило в его обязанности. Пару раз она пыталась завести об этом разговор, расспрашивая о его нынешней жизни, но ничего не получала в ответ. Парень легко уходил от разговора, совсем меняя тему.

С каждым днем ей становилось все лучше. Головокружения прошли совсем, так что она, наконец, могла спокойно принимать вертикальное положение, не заботясь о том, что может потерять сознание.

Обычно Алек разминал ее мышцы, которые стали невероятно болеть, как только врач отменил капельницу. Ей нравились его прикосновения. С каждой минутой ей казалось, что ее прошлое чувство к нему возвращается. Но память опять молчала. Можно ли влюбиться в человека во второй раз?

— О чем ты думаешь? — спросил парень, заметив отсутствующий взгляд Ники.

— Ты так и не рассказал мне о нас. Как мы познакомились? — это вопрос звучал не впервой, и она все меньше рассчитывала на ответ.

— Ну, мы встретились на опере «Аида» Джузеппе Верди. Наши места были рядом. Конечно, постановка была уже не та, что в довоенные годы, но все же.

— Я не помню этого, — с грустью произнесла она. — А где именно это произошло?

— В стенах «Ла Скала».

Он не увидела понимания на ее лице.

— В Милане.

— Я была в Милане?

— Да, с родителями.

Вероника погрустнела, вспомнив о потере близких.

— Какими они были?

— Кто? — не сразу понял Алек.

— Мои родители. Что ты о них помнишь?

Парень задумался, отведя взгляд в сторону.

— Они были замечательными, только я мало их знал. Мы особо не общались.

Ника понимающе кивнула, только она одна могла вернуть свои воспоминания, их нельзя было заменить на чужие, забрав у Алека.

— Так мы с ними много путешествовали? Они были богатыми?

— Можно и так сказать. Их состояние ушло на твое лечение. Как результат — ты все-таки очнулась.

— А мои друзья? С ними ты общался?

— Нет. Сказывалась разница в возрасте. Ты училась в школе, и я старался не касаться этой стороны твоей жизни.

— Сколько тебе? — вдруг спросила она, вглядываясь в правильные черты лица, но не в силах определить даже примерный возраст. С тем же успехом ему могло быть и восемнадцать и двадцать восемь.

— Двадцать шесть, — без промедления ответил парень. — Тебя это пугает?

— Нет, — улыбнулась девушка, — что ты. Просто пытаюсь хоть что-то вспомнить. Думала, это мне поможет.

— Старайся не перенапрягаться, — заботливо произнес Алек. — Ты все вспомнишь в свое время.

Ты как солнце. Мое солнце. Жаркое и молчаливое. Только мое.

Голос походил на шипение и звучал так отчетливо, что девушка проснулась. Прислушиваясь к каждому шороху, она открыла глаза.

Ее бокс был пуст, в коридоре не раздавалось ни звука. Она уже успела привыкнуть к этой зловещей тишине, но сейчас что-то было не так.

Совсем рядом раздались шаги. По шаркающим звукам девушка поняла, что это доктор, его разношенные ботинки она могла узнать где угодно.

Когда напротив нее выросла черная тень, Ника закрыла глаза и притворилась спящей. Ей совсем не хотелось в который раз выслушивать его обнадеживающие прогнозы и бесконечные обещания скорой выписки, которые ни к чему не приводили.

Человек медленно отодвинул шторку и ступил в палату. На несколько секунд замерев на пороге, он осторожно прошел вперед, стараясь не создавать шума. Девушка почувствовала на себе пристальный взгляд, но старалась не выдать себя, поддерживая размеренное дыхание.

Какой-то шорох раздался справа от нее. Капельница. Вчера они снова прописали ее. Алек сказал, что это необходимо, и Ника не сопротивлялась. Теперь, судя по шелесту, доктор менял ее, хотя девушка помнила, что первая не опустела и на половину.

Движения затихли. Пара неуверенных шагов и он вышел, задернув занавеску. Открыв глаза, Вероника успела уловить по тени, что человек действительно был в халате. Не было сомнений — это ее лечащий врач.

Она перевела взгляд на капельницу. Могло показаться, что ничего не изменилось, но жидкость, стекающая по тонкой трубке, сейчас отдавала голубым, а на пакетике не было этикетки.

— Не будь такой подозрительной, — прошептала девушка себе под нос. — Скоро придет Алек и все объяснит.

Через минуту рука начала неметь. В ужасе Ника выдернула иглу и отбросила в сторону.

— Да что это со мной, — захныкала она, потирая запястье. Ей не удавалось объяснить происходящее, и с каждой секундой паника только нарастала.

Прошло столько дней, а она все еще была здесь. Врач и медсестра не менялись, словно работали круглосуточно без выходных. Странные лекарства, делающие ее сонной. Никаких посетителей, кроме Алека. Никаких воспоминаний.

Девушка понимала, что всё это можно было объяснить, но сердце продолжало свой безумный ритм. Терпение оказалось на исходе.

— Вы вытащили капельницу? — Ника не заметила, как в палату вошла медсестра. Она с недовольством смотрела на пациентку. — Вы знаете, это запрещено.

— Я повернулась во сне, и она выпала, — соврала девушка, рассматривая пластиковый стаканчик в руках женщины.

В ответ та что-то проворчала себе под нос и вернула иглу на место, сильно оцарапав при этом руку.

— А что мне вводят? — спросила Вероника, морщась от боли в руке.

— Витамины, — ответила медсестра и протянула ей стакан, на дне которого лежали разноцветные капсулы.

— А это что? — не унималась девушка, чувствую неприятный холодок в сердце.

— Свое медикаментозное лечение обсуждайте с лечащим врачом, а не со мной, — отрезала женщина, развернувшись чтобы уйти.

— Стойте, — прокричала Ника. — Который сейчас час, когда ко мне придет мой… посетитель.

Она замялась на последнем слове, не зная как правильно назвать Алека. С языка так и срывалось слово «парень», но девушка не хотела торопиться с этим. Ей многое придется начинать сначала, в том числе и их отношения.

— Сейчас почти шесть вечера, а ваш гость задержится.

Больше не сказав ни слова, медсестра вышла, плотно задернув за собой белую штору.

Ника долго смотрела на разноцветные таблетки, но не решалась их выпить. В ней словно проснулся ребенок, капризный и взбалмошный. Ей надоели вопросы без ответов, постоянные тайны и странная тишина вокруг. Теперь еще и Алек не спешил к ней, раньше такого не было.

Она высыпала содержимое стаканчика под подушку, а потом вновь выдернула капельницу из руки. Больше никаких лекарств на сегодня. От этой мысли стало невероятно легко на душе.

Откинув одеяло, девушка осторожно спустила ноги с кровати. Всего пара шагов и она вернется обратно в постель, но ей нужно было выйти из этого бокса, в котором ее заперли как в конуре.

Первые несколько шагов дались с трудом. Ника держалась за спинку кровати, но все равно чуть не упала. Глубоко вздохнув, она собралась с силами. До выхода оставалось не больше полутора метров. Совсем немного. Главное — преодолеть боль.

Лишний раз она прислушалась, но не уловила признаков движения и двинулась вперед. Дальше все не было так страшно. Шаг за шагом ноги слушались ее все лучше. И добравшись до белого полотна, она уже больше ни за что не держалась, полностью поверив в свои силы.

Одно движение и занавеска отъехала в сторону. За ней была потрескавшаяся от времени побеленная стена с бледно-зеленым плинтусом. Бокс Ники находился почти в самом конце коридора, справа в нескольких метрах была еще одна стена, налево проход шел в темноту.

Помедлив, Вероника ступила за границы своей маленькой комнаты. Ничего не произошло. Ни воя страшных сирен, ни удара тока от больничного браслета. Кругом все также стояла тишина.

Боксы располагались буквально вплотную. Даже отсюда, она насчитала больше десятка. Боже, неужели это все были люди, лежащие в коме?

Девушка прошла вперед и остановилась у ближайшей кабинки. Та же сероватая ткань вместо двери. Не раздумывая, она отдернула ее в сторону.

Комната ничем не отличалась от ее. Узкая металлическая кровать, мигающие приборы, крошечная деревянная тумбочка. Под одеялом лежала женщина, на вид чуть старше тридцати. Она никак не отреагировала на появление Ники.

Руку обхватывал тонкий браслет.«Си-12, 3401 IV», прочитала девушка, сравнивая со своим. Господи, да они тут все пронумерованы.

На шее белела та же повязка. Это создавало странное впечатление дежа вю, словно это она лежала там, на выцветших простынях.

Отступив назад, Вероника дернула штору в соседнем боксе. На кровати лежала юная девушка чуть младше ее самой. Взгляд Ники упал на тонкую папку, прикрепленную у спинки кровати. Больничная карта.

Ее рука сама собой потянулась к терракотовой обложке.

Елизавета Горных. Дата рождения: 6 декабря 1995 год. Период комы: 1 год. Статус: свободна.

Статус чего? Ника пролистала оставшиеся страницы. Они были исписаны сбивчивым почерком, так, что ей ничего не удалось разобрать. Медицинские термины, список лекарств. Ничего знакомого.

Она поставила все на места и вышла в коридор. Понимая, что должна вернуться в свою палату, Ника замерла на полпути. Когда еще у нее появится возможность пройтись по отделению? Последней каплей стало бесцельное ожидание Алека, готовое превратиться в настоящий кошмар в четырех стенах. Любопытство взяло верх над страхом быть пойманной. Обычно после вечернего обхода персонал больницы не появлялся до самого утра, а Алек даже в лучшем случае не должен был прийти раньше восьми. У нее было полно времени.

Коридор казался бесконечным, бокс за боком. Каменные плиты пронизывали голые ступни невероятным холодом. Ей казалось, что она идет по льду.

Дверь в конце не была заперта. Толкнув ее, Ника очутилась перед плохо освещенной лестницей, ведущей наверх. Штукатурка потрескалась и лежала под ногами бесформенными кучами. Местами стены были черненными как после сильного пожара. Свет падал только с верхнего этажа.

Ей следовало остановиться, но пути назад уже не было. Как завороженная Ника стала подниматься выше, вздрагивая от любого шороха, в страхе, что кто-то начет спускаться вниз. Но всё было спокойно.

Лестница заканчивалась широкой дверью с небольшим окошком в центре. Она заглянула в него. Но увидела лишь небольшую комнату с высокими стеллажами и работающим компьютером. Внутри никого не было.

Стараясь не шуметь, девушка открыла дверь и проскользнула в комнату. Ее освещала лишь настольная лампа, отбрасывающая длинные тени на полу.

Гул от компьютера смущал, мешая сосредоточиться. Экран мигал, застыв на картинке с милыми котятами в плетеной корзине. Как же это противоречило тому месту, где она находилась.

Стеллажи были заставлены разноцветными папками, маркированными какими-то кодовыми числами. Ника медленно прошлась по ним рукой, но не решилась нарушать этот порядок.

Девушка подошла к рабочему столу, на котором беспорядочно лежали папки и отдельные листы. Чувствовалось, что лишь совсем недавно кто-то работал здесь, перекладывая все из одного угла в другой.

Вероника начала просматривать бумаги, что лежали сверху, но они ей ни о чем не говорили. В последний момент, готовая уже уйти, девушка замерла, увидев свое имя на одной из обложек, лежащих в стороне. Вероника Селезнева. Забыв про всё, она схватила папку и присев на потертое кожаное кресло, принялась читать.

Сначала ее ничего не удивило. Инициалы, возраст, период комы. Все, как и сказал ее лечащий врач. Но дальше было то, о чем он умолчал.

Родители: Селезнева К. А. - учитель, Селезнев С.Т. — судоремонтник.

Телефон для связи: 3456783.

Она вновь и вновь перечитывала эти строки. Так ее родители были живы? Разве это возможно? Или просто данные в карте устарели? Алек сказал они были достаточно богаты, но внесенные в графу профессии говорили об обратном.

Девушка на всякий случай запомнила номер и перелистнула страницу. В глаза ей бросилась прикрепленная копия отчета, видимо выполненного, когда она поступила в больницу. Ее глаза вылавливали из текста только отдельные предложения.

Зрение постепенно возвращалось, чего нельзя было сказать о чувствительности. Тело было совершенно чужим, не слушаясь ее.

Над ней возникло лицо Алека — мрачная ледяная красота. Он с интересом разглядывал ее.

— Ну, наконец-то, я уже начал волноваться. Ты нас всех напугала.

Ника попыталась что-то произнести в ответ, но не смогла. Все тело было сковано, только глаза обежали маленькое пространство. Она была все в той же палате, из которой так пыталась сбежать. Теперь, прикованная к кровати, как и остальные люди в соседних боксах.

— Тебе не нужно ничего говорить, я все и так понимаю. Ты сожалеешь. Знаешь, мне тоже очень жаль. Мы были бы отличной парой. За эти дни я даже начал верить в это. Ты что-то пробудила во мне, то, что как мне казалось, было давно мертво. Но, увы. Вы люди странные существа. У тебя было все, что можно только пожелать. От тебя лишь требовалось одно — терпение. Но нет, тебе нужно было все сделать по-своему. Зачем? Всего один день. Я уже раздумывал над тем, чтобы забрать тебя с собой, в свой дом. Тебе просто нужно было все испортить, так? Уничтожить на корню! Разрушить мои планы!

Девушка не ответила, лишь сосредоточенно смотрела на Алека, словно видя его впервые.

— Это ваша людская природа, — продолжил он. — Как маленькие дети, не умеющие наслаждаться тем, что имеете, веря в бредни, что на соседней лужайке трава зеленее. Кто тебя просил портить все? Зачем ты кричала на все отделение, угрожая всем рассказать? Ты же прекрасно знала, что я сильнее и скорее убью тебя, чем позволю разболтать хоть слово, — парень всматривался в ее глаза, пытаясь прочесть в них ответ. — Вот причина, по которой мы живем так уединенно, скрывая свое существование. Чтобы ни было, мы для вас чудовища. А я был добр с тобой. Чем я обидел тебя? Кто заботился о тебе все эти дни? Кто таскал эти чертовы пакеты, забитые до верху вашими человеческими вещами? Ты все равно возненавидела меня, даже толком не разобравшись в ситуации, просто увидев что-то незнакомое, выходящее за рамки твоего ограниченного понимания. Так поступят и остальные. Вы мыслите стереотипами и от этого сами страдаете. Мы монстры, хотя ваши поступки порой гораздо страшнее. Я мог бы спасти тебя, дать совершенно иную жизнь, но ты выбрала правду и глупый страх. Теперь я ничего не могу изменить. Ты поставила наше существование под угрозу. Этого тебе не простят.

— Мистер Александр?

Ника не видела, кто вошел, но по голосу узнала своего лечащего врача.

— Наша фирма приносит вам глубочайшие извинения за случившееся. Это пятно на нашей репутации и мы хотим загладить свою вину. Вы можете выбрать товар на любой вкус, и мы автоматически припишем его к вам, вне зависимости от стоимости. Любая группа крови, пол, возраст, внешние характеристики. Мы заменим бракованный товар, только не обращайтесь в Совет.

Алек задумался, не отрывая взгляда от девушки. Его рука коснулась ее щеки, и нежно погладило.

— А что будет с ней?

— Искусственно вызывать кому довольно затратно, поэтому думаю, руководство решит избавиться от некачественной продукции. Нужно чем-то жертвовать. Она отработала свое, а сейчас стала опасна.

— А родители? Они не станут искать ее?

— Нет, что вы. Об этом не беспокойтесь. Мы работаем качественно. Они отказались от нее год назад, подписав эвтаназию. Для них она больше не существует. Она больше не существует для всего мира.

— Я, пожалуй, откажусь, — задумчиво произнес парень.

— Что? — не понял сотрудник.

— Я оставлю ее себе, и сам оплачу все лекарства, чтобы постоянно поддерживать ее в этом состояние. Я слишком долго искал такую кровь, чтобы так просто отказаться от нее. Мне она нравится, так что обеспечьте ее наилучшим уходом, и присмотрите, чтобы другие посетители и близко не подходили к ее палате. Она только моя. Но чтобы больше никаких подобных ситуаций.

— Да, сэр.

Вероника услышала отдаляющиеся шаги. Врач оставил их одних.

Алек вновь навис над ней, осторожно поправляя медные кудри девушки.

— Знаешь, сон это всегда маленькая смерть, — он рассмеялся своим словам. — Ты теперь моя. Только моя. Мое солнце. Жаль, что я больше никогда не услышу твоего голоса, не увижу твоей улыбке. Но нам всегда приходится чем-то жертвовать. Теперь ты всегда будешь со мной. Я позабочусь о тебе. Поверь, я знаю как.

Нежно он коснулся ее губ своими. Дальше была только темнота.

Пальцы быстро метались по клавиатуре. Экран превратился в одно размытое пятно, на котором едва различались мелкие черные буквы. Шел уже третий час, а текста не становилось больше. Вот что значит творческий кризис. И где сейчас прохлаждается моя любимая муза? Как писать о снижении зарплат в бюджетном секторе, так она рядом, а когда речь пошла о вампирах, так это эфемерное существо ушло в бессрочный отпуск! Вот бы мне сейчас отдохнуть.

С ней или без нее, но писать все равно придется. Это же только буквы, неужели их так трудно сложить в нужные слова, а потом в предложения? Выходит, что именно так. Я словно перегружала мешки с картошкой, а не сидела у компьютера.

Хотите угадать с чего начался мой день? Нет, не стоит. Мой любой день всегда начинается с телефонного звонка, традиционно неожиданного, но этот почему-то все равно был каким-то особенным.

Мелодия резала слух. Что-то знакомое. HIM — Vampire Heart, услужливо подсказала память. А это значит… Черт. Первый день моего «научного» исследования можно считать официально начатым. Ну и где мои аплодисменты?

Потянувшись, я схватила телефон и, увидев незнакомый номер, ответила.

Я потеряла дар речи. Передо мной стоял высокий мужчина в возрасте от двадцати пяти до тридцати. Темно-каштановые волосы схвачены в низкий хвост, карие глаза рассматривали меня с явным любопытством. Меня поразили почти идеальные черты лица: прямой нос, высокие скулы, волевой подбородок. Светло-синяя рубашка и простые черные брюки совсем не вязались с образом, описанным Вячеславой. Господи, это и есть местный упырь? Тогда почему он выглядит столь живым и сексуальным? Или я все-таки ошиблась мрачным особняком?

— Вам что-то нужно? — голос незнакомца был глубоким и мелодичным. Ему бы исполнять серенады у меня под окном, а не пугать деревенских жителей. — Простите? — повторил он, явно сомневаясь в моей адекватности.

— Добрый день, — растянуто проговорила я, пока мозг лихорадочно придумывал причины моего появления здесь. Что поделать, я надеялась увидеть бледного мертвеца, а не мужчину своей мечты. — Моя машина сломалась здесь неподалеку. Я пыталась достучаться до кого-нибудь в поселке, но он, кажется необитаем. Как хорошо, что вы мне открыли. Не поможете?

— Простите, но я ничего не смыслю в машинах, — спокойно ответил мужчина. — Вам придется вызвать эвакуатор.

Но мне совсем не хотелось так быстро заканчивать разговор.

— Тогда, вы не позволите мне посетить уборную? — изобразила я жуткое смущение. — Не оставьте в беде. Прошу.

Мой собеседник заколебался, а потом нехотя отошел в сторону, пропуская меня внутрь. Я благодарно улыбнулась ему, стараясь не запрыгать от переизбытка эмоции. Мое расследование сдвинулась с мертвой точки.

К моему большому разочарованию внутри особняк представлял собой настоящее произведение искусства. Изысканная отделка, дорогая мебель. Шикарно, но в то же самое время ничего лишнего.

— У вас очень уютно, — замялась я в прихожей, рассматривая светлый ковер под ногами. Как истиной плебейке мне тут же захотелось снять грязную обувь, чтобы не испортить дорогое покрытие. — А снаружи можно подумать, что это замок с приведениями.

— Внешность бывает обманчива, — улыбнувшись, заметил мужчина. — Вам на второй этаж. Первая дверь налево.

— Спасибо.

Мне даже не хотелось думать, как длинный светлый ворс впитает всю грязь, что я собрала, поднимаясь сюда по склону. Но он сам меня пригласил, тем более мы не в Таиланде, где это считалось бы дурным тоном.

Я не переставала восхищаться обстановкой, достойной истинных королей. Не удивительно, что местные ополчились против него. Зависть страшная вещь. Представляю, как они стояли с факелами и вилами, проклиная хозяина особняка. И это двадцать первый век. Что за нравы?

Уборная была отделана кремовым кафелем с легкой позолотой. Но меня расстроила совершенно пустая полочка у зеркала. Никаких улик. Ни зубных щеток, ни кремов, ни лекарств. Ничего, что могло бы рассказать мне о владельце. А может, это ванная только для гостей. Однозначно, посетители у него редки.

Приведя себя в порядок, я очень тихо вышла в коридор. Мне нужно было осмотреть второй этаж до того момента, как мужчина хватится меня. Конечно, я обязана остаться незаметной.

Куда на этот раз приведет мое любопытство? Надеюсь, что не прямой дорогой в ад. Продвигаясь на цыпочках и прислушиваясь к каждому шороху, я заглянула в первую дверь. Заперто. Черт. Вторая комната. Тот же результат. А вот это уже было подозрительно. Кого он боится? Воров? Или незваных гостей? Да может человеку хватает и первого этажа.

С третьей дверью мне повезло больше. Осторожно повернув ручку, я почувствовала, что она поддается, и резко толкнула ее от себя. Это была спальня. Темно-красные портьеры не пропускали и так неяркий солнечный свет, сохраняя сумрак. Широкая кровать с бордовым балдахином занимала собой большую часть комнаты, отвлекая на себя все внимание. Сразу я даже не заметила, что за тонким пологом кто-то лежит. Хрупкая фигура была едва различима за яркой тканью. Я готова была поклясться, что это девушка.

— Простите, — голос заставил меня подскочить на месте, — вы заблудились?

— Мне показалось, что кто-то… звал на помощь…

Ну что за глупая отмазка? Пора было уже научиться врать. С такой-то профессией.

— Вам показалось, — на этот раз мужчина был более суров. — Старые доски иногда издают странные звуки.

— Конечно, — виновато улыбнулась я. — Простите. Я должна была сначала рассказать вам. Я такая невоспитанная.

— Ничего. Пройдемте вниз.

— Меня зовут Алерия, — мой творческий псевдоним пришелся как никогда к стати. Лерка и Лерик, как называет меня подруга, произвели бы не тот эффект. — А ваше имя?

— Влад, — ответил мужчина, пока мы спускались по лестнице.

Ого. Надеюсь не Цепеш? Тогда бы это многое объяснило. И где он только прячет свой гроб?

— Влад, а вы не знаете, что произошло с этим поселком? Отчего люди здесь так нелюдимы? Или это только по отношению к гостям?

— Боюсь не в силах вам помочь. Я совсем недавно переехал сюда после ремонта и пока не знаком с местным населением. Удачи вам, — мужчина бесцеремонно распахнул передо мною дверь и даже подтолкнул к выходу.

— Спасибо за… — договорить я не успела, так как Влад уже исчез, предварительно заперев все замки. Бросил девушку в незнакомом месте на произвол судьбы. Даже не предложил отдохнуть или выпить чая. Ангельская внешность и отвратительный характер. Этого следовало ожидать.

Расстроенная я поплелась к своей машине, мысленно перебирая всю информацию, полученную в «Тихой Поляне». Пусть все выглядело не столь удачно, как мне хотелось, но это было уже что-то. Предрассудки деревенских жителей заставили легенду о вампире разрастись до невероятных размеров. Недостаток образования, плохие условия жизни, замкнутое пространство, ограниченное количество людей. Все вполне объяснимо.

Остановившись, я сделал несколько снимков пустой улицы и заброшенных домов. Замок на холме выглядел достаточно жутко, что походил скорее на кадр из фильма ужасов, чем на реальность. Мое исследование потихоньку продвигалось, а значит, мир был не так уж жесток.

Но следующий этап на первый взгляд касался непосильным. Как бы противно это не было, но пришло время встретиться с озабоченными подростками, помешанными на вампирах. На часах значилось только пять вечера, так что я вполне успевала пообщаться с «бессмертными». Боже дай мне сил вынести все это.

Мне пришлось вновь взять мамину машину. Теперь с ночевкой. Ставки возрастали, и мне было страшно думать о последствиях своего поступка.

Оставив маме записку, что машина мне нужна для учебы, а домой я вернусь только завтра, не стоило рассчитывать на теплый родительский прием. По возвращении меня ожидала серьезная взбучка, но не такая, если бы меня отчислили.

На этот раз дорога заняла почему-то больше времени, хоть я и знала верный путь. Туман стелился так низко, что даже фары не давали достаточного обзора. Скорость пришлось сбросить до минимума. Только ближе к ужину я различила знакомые очертания «Тихой Поляны». Деревенька буквально тонула в мрачной дымке, огородившей ее от внешнего мира. Жуткое зрелище.

Я решила спрятать машину на въезде, скрыв ее разросшимся кустарником, напоминавшим огромный моток колючей проволоки. Оставалось надеяться, что ни вампиры, ни местные затворники не успеют разобрать ее на части. Мне не хотелось афишировать свое присутствие, поэтому поставить автомобиль во дворе Вячеславы казалось не лучшей идеей.

Поселок выглядел еще хуже, не удивительно, что легенда о вампире расцвела именно здесь. Призрачный туман только добавлял угасающему местечку драматизма. Мне приходилось идти почти вслепую, спотыкаясь о каждый камень. Туфли после такого можно со спокойно душой выкинуть в мусорное ведро.

— Вы вновь заблудились? — чужой голос заставил меня вздрогнуть, приготовившись бежать обратно к машине. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь найти его обладателя, пока рядом не показался темный силуэт.

— Влад, — узнала я местного «вампира». — Прогуливаетесь в таком тумане?

— Люблю плохую погоду. Она меня вдохновляет. Так что вы здесь делает… снова?

— Я люблю путешествовать, а здесь так тихо и спокойно, — мне пришлось придумывать на ходу. — А вы творческая личность. Музыкант? Художник?

— Художник, — скромно ответил мужчина. — Решил ненадолго уйти от мирской суеты. Одиночество — отличный катализатор моего вдохновения. Так вы точно не заблудились? Не хотелось бы бросать столь прекрасную девушку одну в незнакомом месте.

— Я приехала к своей двоюродной тете. Она живет здесь совсем рядом.

— И как ее имя?

— Вячеслава. Вы знакомы?

— Нет, что вы. Я не успел завести здесь друзей. Местные жители довольно нелюдимы. Это мне в них и нравится. Вы надолго?

— Нет. Но боюсь, туман не позволит мне сегодня вернуться домой. Дорога сюда уже была для меня испытанием. Думаю я здесь заночую, — ответила я, рассматривая своего собеседника, который шел рядом, глядя себе под ноги. — А вы скоро собираетесь возвращаться к нормальной жизни?

— Как закончу свою картину, — ответил Влад и, посмотрев мне в глаза, улыбнулся. — Надеюсь, что довольно скоро. Места мне быстро надоедают.

Незаметно мы подошли к нужному дому. Я стояла в нерешительности, не желая расставаться со своим спутником. Что-то в нем притягивало меня, заставляя забыть обо всем на свете. Красивый, загадочный, галантный. Ну, разве не мечта?

— Рад был встретить вас вновь, — слегка поклонился мужчина. — Если что, вы знаете, где меня найти. Мой дом всегда открыт для вас.

Я ничего не успела ответить, когда Влад резко развернулся и исчез в бледной дымке, направившись к своему особняку. Эти люди просто ничего не понимают в вампирах. Слухи страшная вещь.

Вячеслава встретила меня без особого энтузиазма. Она выглядела уставшей и ко всему безразличной. Казалось, женщина действительно готовилась к смерти.

Хозяйка выделила мне соседнюю комнату с небольшой кроватью, а сама осталась в зале, примыкающем к прихожей. Она щедро разрешила мне пользоваться всем, чем я захочу, а сама мирно улеглась в кровать.

Не стоило оставлять ее в таком состоянии. Пару раз я пыталась завести разговор о случившемся, но получала простой ответ — «Он идет за мной». Ее не успокаивал даже тот факт, что я видела ее «вампира» и он выглядел вполне живым. Она была ужасно напугана, передавая эту дрожь и мне.

Нет, я не думала, что ночью к нам заглянут на огонек вампиры, в крайнем случае, это могли оказаться местные детишки, решившие хоть как-то развлечься в этой глуши. Но страшно было другое — находиться в одном доме с сумасшедшей, которая искренне верила в упырей и прочую нечисть. Но я поняла это слишком поздно. Оставалось только ждать — то ли незваных гостей, то ли когда хозяйка окончательно сойдет с ума. Одно было точно — спать мне сегодня не стоит.

Я проверила, закрыты ли все окна на щеколды, увидев, что на каждом из них металлическая решетка. Это придало мне немного уверенности. Перцовый баллончик переместился из сумки прямиком в мой карман. А рядом с кроватью нашла свой приют кочерга. Думаю, можно сказать, что я готова к приходу любого вампира.

Гостиная тонула в полумраке. Тяжелые портьеры закрывали доступ лунному свету, полностью блокируя его. Только мягкий отблеск огня в камине кидал живые тени на старинную мебель. Мне понравился царивший здесь уют. Это казалось чем-то другим после бега по опустевшему поселку. Но все говорило о том, что слишком рано расслабляться.

Влад сидел в высоком мягком кремле с широкими подлокотниками и с любопытством рассматривал меня. Он распустил свои длинные волосы, и они мягкими волнами падали на плечи. Но мое внимание быстро переключилась с него на огромный холст, занимавший почти всю стену.

Мне пришлось подойти ближе, чтобы рассмотреть картину, так как детали были слишком мелкими. Но даже тогда понимание пришло не сразу. Это был поселок «Тихая Поляна». Я узнала его с трудом. Эти хрупкие деревенские домики, разросшиеся деревья, закрывающие доступ света, серые приглушенные краски, в которые окрасила местность зима. Но все было не так просто. Рядом с домиками были люди. Краски передавали их с такой точностью, что можно было подумать, что перед глазами фотография с высоким разрешением.

Я почти тут же узнала дочку Вячеславы, хоть до этого видела ее только на фото. Она мило улыбалась с картины, осторожно придерживая край своего платья. Как живая, словно ее поместили внутрь изображения. Здесь все казалось реальным: тени, блики, даже еле уловимое движение ветра. Такой жизни я даже не видела снаружи. Быть может, именно так меня мог встретить поселок полгода назад.

Тут мне на глаза бросилась фигурка рядом с девушкой. Ее лицо не успели прорисовать, но уже можно было догадаться, что это Вячеслава.

— Это ты нарисовал? — спросила я, не в силах оторваться от картины.

— Да, но она еще не закончена.

Это чувствовалось. Напротив нескольких домов никто не был изображен. Я пригляделась лучше. Это ни те ли дома, в которых до сих пор кто-то остался.

— Что все это значит? — спросила я, оборачиваясь к мужчине, но встретив лишь его спокойный взгляд.

— Лишь то, что я хороший художник и очень сентиментален. Будешь кофе?

— Ты рисовал Вячеславу? Зачем? Ты сказал мне, что ни с кем не знаком из этого поселка.

— Чистая правда, — улыбнулся он. — Они такие нелюдимые. У нас так и не было времени на разговоры. Ты пришла слишком рано. Мне оставалось совсем чуть-чуть, чтобы дорисовать ее. А так картина кажется незавершенной. Не люблю подобные ситуации.

— Где она? — холодок прошелся по коже, заставив меня вздрогнуть. — Что ты с ней сделал?

— Не волнуйся. Твоя тетя здесь. Но она же тебе не тетя, верно? — слегка приподнял бровь Влад, не сводя с меня глаз. — Не люблю, когда меня обманывают.

— Тогда ты понимаешь, как я себя чувствую, — страх сменился раздражением. Как он смеет играть со мной.

— Я тебя никогда не обманывал. Разве это не ты воспользовалась моим гостеприимством и проникла в мой дом, чтобы обыскать его?

— Я журналист…

— Я знаю, — прервал меня мужчина, вскинув руку и заставляя меня замолчать. — И отчасти лишь по этому мы с тобой пытаемся поговорить как разумные люди, коими мы, я очень рассчитываю на это, и являемся.

Ну что милая, ты хотела загадок? Мечты сбываются.

— Можно мне увидеть Вячеславу? — осторожно спросила я, не зная, что от меня хочет Влад.

— Почему же нет, — улыбнулся хозяин и встал с кресла. — Я провожу тебя к ней.

Мы поднялись на второй этаж, где я уже была раньше, и двинулись вдоль широкого коридора. Его походка была плавной, почти хищнической. Разум подсказывал держаться от него на расстоянии, но сердце уже давно отбивало сумасшедший ритм, приказывая не отставать ни на шаг.

Влад замер у двери, которую я открыла в свой прошлый визит. Он посмотрел на меня и еле заметно кивнул.

— Прошу, — галантно произнес мужчина, пропуская меня вперед.

Я хорошо запомнила эту комнату, так что для меня там не было ничего удивительного. Тот же полумрак, та же широкая кровать с балдахином, даже знакомая фигура, прячущаяся за багряной тканью.

Влад обошел меня и без промедления отдернул полог. На кровати спала Вячеслава. Точно такой, спокойной и умиротворенной, я видела ее в последний раз.

Я подошла ближе, но женщина никак не отреагировала на наше появление. Ее сон был слишком глубок.

— Вячеслава, — я тронула ее за плечо, но тут же отдернула руку. Мою кисть, словно удар тока прошиб холод, исходящий от безвольной фигуры. — Она мертва? — мой голос в конце сорвался до хрипа.

— Нет, — рассмеялся Влад, преграждая мне путь к отступлению. — Пока нет. Она просто очень крепко спит.

— Что ты ей вколол? — не успокаивалась я, пытаясь нащупать пульс. Он был слабым, но уверенным. — Нужно вызвать скорую.

— Нет. Она сама захотела заснуть, мы ничем не можем ей помочь. Смирись. Это дорога в один конец.

— Зачем тебе это?

— Каждый выживает так, как умеет. Ты же хотела знать правду, — в его улыбке не было ничего человеческого.

— Так они были правы? — запинаясь, произнесла я, не веря своим глазам. — Ты похищал девушек? Да они же считают тебя дьяволом!

— Боюсь, они правы, — Влад стал теснить меня из комнаты, закрыв за собой дверь, когда мы оказались в коридоре. — Но ты же не веришь?

— Не знаю, — честно призналась я. — Не могу понять, зачем тебе все это. Ты просто маньяк?

— Просто маньяк, — расхохотался он в голос. — Милая формулировка. Чему вас только учат в университетах. Я действительно думал, что ты сообразительнее. Неужели недооценил уровень опасности?

Что-то меня разбудило. Я открыла глаза, уставившись в потолок на котором тени, падающие от окна, танцевали замысловатый танец.

Мне вновь снился заброшенный поселок, совсем опустевший. Прямо на моих глазах дома превращались в руины. И голоса. Тихие, безразличные, смешавшиеся с шумом ветра вокруг. Они о чем-то просили меня, умоляя остаться.

Вторую ночь этот кошмар повторялся, и я просыпалась в холодном поту, тяжело дыша. Не было никакой надежды, что когда-нибудь воспоминания оставят меня в покое.

Я решила пройтись до кухни, чтобы выпить стакан воды. Обычно это прогоняло остатки сна. Но не стоило надеяться, что мне вновь удастся уснуть.

Электронные часы показывали три часа ночи. Сегодня мне удалось поспать особенно долго. Я смотрела на длинные тени на полу, отброшенные высокими деревьями под домом, когда услышала шорох. Неужели у нас завелась мышь? Прислушавшись, я поняла, что звуки исходят от окна. Но, подойдя ближе, ничего не заметила. Наверное, ветка. Не стоило поддаваться страху. Я больше не в «Тихой Поляне». Пора было оставить все в прошлом.

Я вернулась в комнату, на всякий случай, поставив стакан с минералкой у кровати. За окном мелькнула непроницаемая тень, на долю секунду полностью скрыв блеклый свет луны. Плохой знак. Словно в подтверждение моим мыслям недавним шум переместился к моему окну.

Это сводило меня с ума. Я кинулась к стеклу, но ничего не заметила. Только пустой дворик с высоты третьего этажа. Стоило сразу об этом подумать. Без особого снаряжения на такую высоту не забраться. Просто расшатались нервы. С учетом последних дней это совсем неудивительно.

Я готова была уже отвернуться и забраться в мягкую кровать, как гладь стекла потемнела, и вместо привычного ночного пейзажа передо мной появились глаза. Ярко-алые огоньки, заглянувшие мне прямо в душу.

Голос пропал и вместо крика получился только слабый хрип. Мои ноги подкосились, и я повалилась на пол, отползая все дальше от окна. Это сон, только сон…

— Увы, это я, — голос был до боли знакомым, но мне не хотелось вспоминать. Не хотелось возвращаться в кошмар, оставленный в прошлом.

Я все-таки нашла в себе силы повернуться на звук. Влад вольготно расположился в кресле у компьютерного стола. Даже глубокие тени на его лице не могли скрыть мягкую улыбку. Не знай я кто он, могла бы восхитится этой немного зловещей красотой.

— Скучала? — спросил он глубоким соблазнительным голосом. — Вижу, что да.

— Зачем ты здесь? Я же не…

— А как насчет диктофона?

Слова застряли в горле. Как он узнал? Я никому не рассказывала, даже из комнаты не выходила.

— Я не хотела. Он случайно включился. Хочешь, я при тебе уничтожу эту запись. Она мне не нужна.

— Хочу, — кивнул мужчина и протянул мне диктофон. Как только он оказался у него в руках. Как много он знает?

— Я знаю достаточно, — ответил Влад, наблюдая, как я удаляю все записи. Все до одной. — Умничка. Сотрудничать же всегда проще.

Я кивнула, медленно садясь на кровать напротив.

— Что еще? — мне хотелось бежать, но это было бесполезно. — Я правда и не думала записывать. Он сам включился, когда я еще искала Вячеславу по поселку. Ничего же не случилось.

— «Вампиризм скрытая сторона нашей жизни», — начал цитировать Влад мое исследование. Те строчки, которые я дописала только вчера. — «Целые населенные пункты исчезают с лица земли так и незамеченные. Почему так велико число пропавших без вести? Откуда берутся города-призраки? Что если часть наших легенд довольно правдива?» Мне продолжать?

— Откуда…

— Я знаю? Разве мы не обсуждали это? Я следил за тобой, и мне не понравилось то, что ты нарушила условия нашего договора.

— Это ничего не значит, — пришлось мне оправдываться. — Всего лишь глупый текст. Его не увидит никто кроме моего преподавателя. Это всего лишь забавная история. Никто не воспримет ее всерьез.

— Может мне зачитать тот момент, где ты пишешь о «Тихой Поляне»? — мирно спросил Влад. — Милая, я тебе поверил. Но журналисты же самые беспринципные существа, так? Смертники.

— Я уничтожу все, — слезно взмолилась я, почувствовав, к чему все идет. Ну, зачем мне нужно было писать об этом чертовом вампиризме. Материал ценою в жизни. Зачет того не стоил. Я не была готова к последствиям моего опрометчивого поступка. — Никто еще не видел текст. И не увидит. Обещаю.

— Я уже сам все уничтожил.

— Тогда вопрос решен?

— Увы, но нет. Я не даю второго шанса, — всплеснул руками Влад.

— Что это значит?

— А то, что тебе не стоило меня обманывать. Записывать наш разговор, а затем публиковать его. Так и быть, я не стану трогать твоих близких, раз мы так просто решили это недоразумение, но ты потенциальная угроза.

— Я буду молчать, — почти рыдала я, забиваясь в самый угол и натягивая одеяло до самого подбородка.

— Конечно же будешь. Иначе и быть не может. Но мне придется проследить за этим.

10 лет назад

Свет практически не проникал в комнату. Маленький ночник — все, что дарило нам хоть какую-то надежду. Мир сомкнулся до небольшого пятна света, отбрасывающего на нас еле различимые блики. Маленькая детская комната погружена в холодный сумрак. Веселые мишки на обоях превратились в монстров, питающихся нашими страхами и слезами.

Я держу Нику за руку, пытаюсь понять здесь ли моя сестра, но вижу лишь свое застывшее отражение. Она не двигается. Ее глаза закрыты. Девочка на чем-то очень сосредоточена. Своей детской пухлой ручкой я осторожно стираю слезу с ее щеки, но моя копия никак не реагирует. Я опускаю взгляд и вижу разорванное голубое платьице с засохшими пятнышками крови на подоле. Оно безвозвратно испорчено.

Вдруг я чувствую, как Ника начинает дрожать и ее рука в моих ладошках просто ходит ходуном. Губы сестрички искривляются, и она резко открывает глаза. Я вижу в них темноту, настоящую пропасть в никуда. Больше нет этих небесно-голубых глаз, которые так восхищали окружающих. Она больше не похожа на меня. Черты лица заострились, и выражение стало жестоким, как у ребенка, одержимого дьяволом.

Но я не могу отпустить ее. Прижимаясь ближе, начинаю гладить ее по нежно-русым волосам, надеясь вернуть свою сестренку.

— Он — Дьявол, — слышу я шепот, разрывающий нашу тишину. — Дьявол.

— Нет. Тише, милая, — шепчу я, — папа просто устал. Этого не было. Ничего не было. Это плохой сон.

— Сон?

Ника вырывается из моих объятий и, схватив за плечи, смотрит в мои глаза.

— Хватит. Мы должны это закончить. Отомстить. Я не хочу больше прятаться. Ты же знаешь, что он сделал со мной, с мамой? Мы остались одни.

Мне не под силу вынести ее взгляд, и я отворачиваюсь. Разве это не сон? Это не может стать реальностью. Все, что произошло в этом доме, лишь часть моего воображения. Чья-то злая шутка. Пытаясь спорить с ней, я качаю головой, а слезы предательски скатываются по щекам.

Ника видит, что я не помогу ее. Встав, она обходит меня и, шатаясь, исчезает в темном проеме двери. Страх одиночества поглощает меня целиком. Кажется, что темнота начинает сгущаться и клубиться вокруг меня. Не выдержав, я кидаюсь вслед за сестрой.

Коридор совершенно пуст, но мне слышно, как скрипят половицы под моими ногами, словно кто-то преследует меня, идет шаг в шаг. Ники нигде не было видно. Пройдя немного вперед, я остановилась у двери в комнату родителей. Ее освещал только включенный телевизор, но этого было достаточно для меня. На полу рядом с широкой кроватью лежала мачеха. Прошло уже больше часа, а она так и не сдвинулась с места. Рука неестественно вывернута, шею покрывал непонятно откуда взявшийся бурый шарф, который спускался и закрывал ковер. Я не хотела верить, что это ее кровь. В человеке просто не может быть столько крови. Тут мой взгляд привлекло движение на кровати. Это был отец. Первым желанием оказалось развернуться и убежать в свою комнату, но мужчина спал. Сквозь наступившую тишину можно было разобрать его размеренное дыхание. Он так и не надел штаны, а лежал на кровати полуобнаженным.

— Нечего выжидать, — я испуганно подскочила, услышав Нику рядом. В руках она держала две деревянные доски. — Возьми.

Не понимая, я послушалась ее, но не оценила их тяжести — они чуть не выпали из рук.

— Растяпа, — зло бросила сестра. — Иди и забаррикадируй это окно снаружи.

— Зачем? — мой голос предательски дрожал, а слезы никак не переставали литься из глаз. — Что ты задумала?

— Просто сделай это и жди во дворе.

Я еще раз взглянула на спящего отца, или то существо что заняло его место, и подошла к окну в прихожей. Открыв створки, мне удалось выбраться на козырек, а затем аккуратно перетащить за собой бревна. На коленях, чтобы не упасть, я проползла пару метров вперед и заглянула в окно спальни. Отец спал, отвернувшись в другую сторону, мачеха смотрела на меня. Ее отсутствующий взгляд был направлен в окно. Столько мольбы было в нем, столько отчаяния, что я нехотя отвернулась и попыталась забаррикадировать окно. Мне удалось сделать это тихо. Проводив прощальным взглядом свою семью, я спустилась вниз по высокой лестнице, которую наверняка для меня подставила сестра.

Несмотря на середину лета, ночь была холодной, я замерзала в своем легком платьице. Когда мне уже пришлось пританцовывать, чтобы согреться, я увидела, как Ника с трудом выходит из сарая. В руках у нее была большая темно-зеленая канистра.

— Что ты делаешь? — вскрикнула я, пытаясь отнять у нее ношу.

— Уйди с моей дороги и просто наслаждайся зрелищем. Я сейчас вернусь.

Она скрылась в нашем летнем домике, который еще утром казался мне настоящим раем.

Ее не было около пяти минут, и я готова была кинуться за ней следом, когда входная дверь открылась и Ника вынесла с собой небольшую черную сумку.

— Возьми ее.

Внутри были деньги и украшения мачехи, которые она так тщательно хранила в своей позолоченной шкатулке.

— Зачем ты…

Но договорить я не успела. Сестра чиркнула спичкой, и лишь на секунду задержав на ней взгляд, бросила в темный дверной проем. В следующее мановение яркое пламя, как огромный красный дракон взвилось вверх и унеслось вглубь дома.

Я слышала рев огня, который безжалостно поедал наш дом, но не могла оторвать взгляд от Ники. Она смотрела на пламя, свет которого окрашивал ее лицо в оранжевый цвет. Сестра улыбалась. Ее глаза блестели драгоценными камнями, стараясь уловить каждый отблеск этого пожара.

Через шум пламени раздался душераздирающий крик. Огонь добрался до отца. Я готова была кинуться ему на помощь, но Ника схватила меня за руку и больно сжала, приказывая стоять на месте. Отец метался по комнате, пытаясь выломать дверь, открыть окно или разбить стекло, но все было тщетно. Выхода не было. Мы стояли и смотрели, как он горит заживо. Его крики прекратились только когда начало светать. Теперь мы остались одни и мы свободны.

Наши дни

— Посидишь в машине? — Ника заглушила мотор, перегнувшись на заднее сиденье, чтобы достать сумку.

— Нет, — сухо бросила я. Мне надоело прятаться от ее друзей, словно меня и вовсе не существует. Вечера в одиночестве за десять лет успели значительно меня истощить. Телевизор — вот что мне обычно заменяло живое общение, потому что сестра постоянно отсутствовала, а когда возвращалась, не могла говорить ни о чем кроме как об охоте. Лекции на эту тему убивали меня еще быстрее, чем заточение. Поэтому я была рада любой возможности увидеть настоящую жизнь, пусть и среди таких же, как и моя близняшка.

— Уверенна? Они не самые милые люди и вряд ли смогут поддержать разговор об угрозе глобального потепления и изменении климата.

— Очень смешно. Я просто буду молчать. Ты от меня и слова не услышишь.

Сестра с сомнением взглянула на меня, так, что мне показалось, что я смотрю в зеркало, а потом кивнула.

— Прости. Я знаю, что не могу всю жизнь прятать тебя от других, просто ты же знаешь, что мир опасен, и я…

— Хватит, — медленно остановила ее я. — Мне уже не десять лет, так что закроем эту тему. Мы взрослые люди, и я ничуть не хуже тебя.

— Ты слабее.

А ты слишком часто забываешь думать. Это чуть было не сорвалось с моего языка, но мне удалось сдержаться. Наши ссоры были постоянны и ни к чему не приводили. Словно сиамские близнецы, привязанные друг к дружке намертво. Мне иногда даже верилось, что мы действительно умрем, если расстанемся хоть на минуту. Но все это было чушью. Возможно, давно стоило разойтись в разные стороны. Нам удалось бы сэкономить нервы, а каждый мог бы заняться тем, чем хотел. Но, увы. Нас связывало нечто большее, чем кровные узы. Нас связывало прошлое, прочно засевшее в наших головах, превращая жизнь в один бесконечный кошмар. Один на двоих.

— Только молчи, — отвлекла меня от размышлений сестра. — Притворись, что тебя вообще нет.

О, да. Именно этим я и занимаюсь всю свою жизнь. Мне можно было уже выдавать медаль за это или хотя бы какую-нибудь ученую степень. Но в ответ я лишь кивнула, выходя из машины.

Солнце только зашло, и поэтому улицы были многолюдны. Кто-то спешил домой, а кто-то — только начинал свой день, спеша по своим делам. Но все они были лишь серой массой, людьми, ничего не подозревающими об иной стороне. Мне хотелось стать одной из них, в отличие от Ники.

Мы подошли к неприметному бару, располагавшемуся в подвале жилого здания. Неоновая вывеска мигала через силу, показывая, что заведение не пользуется большим спросом у местных жителей. Грязное, даже убогое место, встретило нас полумраком и сигаретным дымом, который въедался в глаза. Сестра же смело ступила вперед, окидывая взглядом пустые столики.

— Сядь за тем дальним, в тени и ни с кем не разговаривай, — бросила она мне, увидев то, что искала — небольшую группу людей, занявшую самый большой столик у игровых автоматов. Они что-то оживленно обсуждали, периодически переходя ни крик. Трое мужчин и две женщины на первый взгляд казались всего лишь группой подростков, выбравшихся отдохнуть в веселой компании, но это было бы слишком просто. Их темные одежды не привлекали внимания, суровые лица никогда не выражали улыбки. Только призраки настоящих людей, появляющиеся и исчезающие, когда приходило время. Ника почти не отличалась от них. Мешковатая одежда скрывала неплохую фигуру, а светлые пшеничного цвета волосы всегда были стянуты в тугой хвост. Я никогда не видела на ней ярких цветов. Более того, она постоянно ругала меня, если что-то подобное обнаруживалось в моем гардеробе. Вполне понятно — это привлекало иных, делая меня потенциальной жертвой. Однажды я перестала с ней спорить, стараясь не попадаться ей на глаза в броской одежде, оберегая такие вещи как настоящее сокровище и одевая только по особым случаям. Сейчас не был один из них.

Я присела за стол, прячась в тени. С такого расстояния никто не мог разглядеть меня, учитывая клубы дыма, повисшие в воздухе. Но и мне удавалось уловить все только в общих чертах.

Ника поприветствовала их, удостоившись только просто кивка, и, взяв стул, присела рядом, притянув к себе стопку бумаг, которую каждый рассматривал по очереди. Это могло растянуться на весь вечер, но я научилась ждать.

Мне не удавалось читать по губам, но их волнение наэлектризовало воздух вокруг, передовая тревогу и в мою сторону. Охотники говорили мало, словно понимали друг друга без слов. Я не хотелось знать, почему мы с сестрой приехали сюда, бросив все дела, и почему такой маленький город на юге страны привлек всеобщее внимание таких же, как и мы. Правда и так понимала, что ситуация оставляла желать лучшего. Шесть лучших охотников с растерянными лицами молча сидели за столом, опустив взгляды на потемневшую столешницу. Печальное зрелище.

Сестра на секунду поймала мой взгляд и кивнула, обнадежив, что скоро это совещание подойдет к концу, и мы наконец впервые за последние двое суток уснем в кроватях, а не на сиденьях автомобиля. Моя спина такого больше не перенесет.

Все заняло не больше часа. Как по команде охотники поднялись и, даже ничего не сказав друг другу, один за другим покинули бар. Вика подождала меня и только когда я с ней поравнялась, медленно вышла на улицу.

— Так, где мы переночуем? — спросила я, когда мы вновь оказались в машине.

— Ты в летнем домике Спайка, а я сегодня в патруле.

— Все так серьезно?

— Более чем ты можешь себе представить, — мрачно сказала Ника, отъезжая от обочины. — Дума, мы здесь задержимся. Я бы отправила тебя подальше отсюда, но мне спокойней, когда ты рядом. Так что мне придется ввести несколько правил. Первое — слушаться меня беспрекословно. Второе — не выходит без меня из домика после захода солнца. Третье — ты…

— Хватит, — простонала я, откидываясь на спинку сиденья. — Это не первое наше дело. Из города в город все одно и тоже. Ничего никогда не меняется.

— Теперь меняется. Это нечто другое. Точнее совсем другое. Если бы мы могли уехать и оставить все как есть, я бы незамедлительно сделала бы это. Но мы не можем. Поэтому придется быть крайне осторожными. Я не хочу тебя потерять.

В салоне повисла тишина. Мне пришлось промолчать, такие моменты всегда ставили меня в тупик. Я очень любила свою близняшку, но такие признания не были для нас обычным явлением. Какая-то неловкость тут же сковала нас, заставив отвернуться друг от друга. Лучше бы опять поссорились, чем вот так замялись, признаваясь в том, что казалось почти неприличным. Мы заботились о том единственном, что осталось у нас в этом мире, но так боялись признаться в этом, что скорее притворялись безразличными. Страх остаться в одиночестве был настолько силен, что я даже не представляла, что однажды начну жизнь без Ники. Наши пути просто не могли разойтись. Но обо всем об этом стояло молчать, чтобы не смущать друг друга.

— Так в чем дело? — сменила я тему разговора. — Ради чего мы здесь?

— Вампиры.

— И только? Тогда отчего такая паника? Одна ночь охоты, разгромить их гнездо и мы можем ехать дальше.

— Все не так, как обычно, — сухо бросила Ника, качая головой. — Эти твари умны. И их больше чем мы встречали раньше. По предварительным подсчетам за несколько десятков только в этом городе.

— Чушь, — не согласилась я. — Вампиры не живут такими стаями, они бы поубивали друг друга из-за еды, а все люди уже были заражены.

— А это значит, что кто-то ими руководит.

— Вампиры никому не подчиняются. Они дикари.

— В том то и дело, Вик. Они здесь, но мы их не видим. Они питаются, но заражение еще в пределах нормы. И они — разумны.

— И кто это сделал такие глубокие выводы? — не удержалась я от сарказма. Зная друзей Ники, не стоило искать среди них особых интеллектуалов.

— Я читала доклад Влада. И в этом нет ничего смешного. В их действиях прослеживается какая-то закономерность.

— Какая-то? Они голодны, вот и все. — Для меня в истории с вампирами не существовала ничего загадочного или достойного пристального внимания. За столько лет они успели приесться мне, как и фаст-фуд на завтрак.

— Что бы я без тебя делала, — поморщилась сестра и включила радио, на волнах которого играла очередная незатейливая мелодия из современной попсы. — Мы остаемся здесь и точка.

— Как скажешь, только заканчивай с этим побыстрее. В соседнем городе через неделю карнавал. Не хочу пропустить.

Больше мы не сказали друг другу ни слова, потому что Ника выкрутила ручку громкости на полную, сделав вид, что в восторге от Димы Билана. В итоге, когда машина добралась до небольшого закрытого дачного поселка в черте города, мой мозг разрывался от слащавых мелодий. Еще никогда я так не радовалась временно приюту в образе полуразрушенного деревенского одноэтажного домика. Меня даже не смутило отсутствие окон, благо на улице даже ночью температура не падала ниже + 28^о С.

— Располагайся, — бросила на ходу близняшка, выгружая все наши вещи из машины. — Я вернусь к утру. Если что случиться, все номера у тебя есть. Захочешь перекусить…

— Хватит, мне уже не пять лет, — отмахнулась я, пересчитывая сумки. Хоть мы и путешествовали налегке, но я не могла отказаться от своей многочисленной одежды, а Ника от оружия, которое перемещалось с нами скорее как коллекция, а не нечто полезное в жизни.

— В пять лет ты не спорила, — отрезала сестра, садясь за руль. — А сейчас тебя потянуло на приключения.

— Увы, их в моей жизни предостаточно.

— Просто не делай того…

— … чего бы не сделала ты сама, — безразлично закончила за нее я. Сколько можно было повторять эту глупость? Ответ довольно прост — бесконечно.

— Умница. Не высовывайся. Я позвоню, если что-то узнаю.

Я проводила скучающим взглядом две красные фары, еще долго мерцавшие во мраке, и двинулась к подкосившемуся домику, таща следом огромные сумки.

К моему невероятному счастью хозяин провел электричество и даже не поленился вкрутить мощную лампочку. Минус был в оконных проемах, которые не были даже обтянуты москитной сеткой. Чтобы хоть как-то скрыться от комаров и любопытных глаз я занавесила их плотной тканью, непонятно для чего валявшейся на полу. Пожалуй, здесь вполне можно было скоротать пару ночей, но не больше. Две узкие кровати с проседающей панцирной сеткой вдоль стен, небольшая деревянная тумбочка с облупившимся лаком и довольно неплохой стол прямо у окна с двумя низенькими табуретами. Весьма аскетично.

Я присела на ближайшую кровать и впервые за последнюю неделю расслабилась. С Никой мы были неразлучны, а понятие уединения ей казалось совершенно не знакомо. Пусть это и можно было оправдать ее боязнью за мою жизнь, но порой создавалось впечатление, что мы сиамские близнецы, что с невероятной силой давило на нервы. Как же давно мне хотелось перерезать пуповину и отправиться в свое собственное путешествие, избегаю любых темных переулков, где могли притаиться темные существа.

Спать не хотелось совершенно, организм за столько лет успел перестроиться: ночь для меня превратилась в день, а вот при солнечном свете мне хотелось одного — спать. К тому же вся эта шумиха с разумными вампирами сумела встряхнуть меня, и сон не шел. Почему-то где-то внутри зародилась тревога за сестру, хотя стоило волноваться о нечисти, но никак не о Нике. Ее опыту и сноровке мог позавидовать сам Хельсинг.

Бездумно мерить шагами комнату надоело еще в первые два часа, и я, спрятав самое ценное в погреб в полу, скрытый пыльным ковром, и захватив с собой только охотничий ножик, телефон и фотокамеру, решила прогуляться по окрестностям. Еще два месяца назад на сэкономленные деньки я купила отличный объектив, но так и не успела опробовать его на длинной выдержке. Пожалуй, настал подходящий момент. Вампиры или нет, не думаю, что они решили провести эту чудесную ночь в подобной глуши, когда в город пожаловали охотники.

Ночной воздух сразу поднял настроение. Совершенно круглая луна, отвоевавшая практически все небо и мелкая россыпь звезд как утренняя роса. До рассвета еще оставалось около четырех часов, но сумрак рассеялся, позволив лунному свету окрасить все в жидкое серебро. Пусть город и был совсем рядом, живой, яркий, но здесь все равно чувствовалась умиротворенность, присущая только сельским районам.

Я держалась ближе к высоким заборам, прислушиваясь на всякий случай к посторонним шорохом, но тишину лишь изредка разрывал собачий лай, да мерный шум сверчков. Деревня уже спала.

Что мне мешало идти так до бесконечности, пока не устанут ноги, дальше и дальше от Ники, вампиров, постоянного страха за свою жизнь? Совесть? Еще больший страх? Память?

За последними домами начинался лес, и я не рискнула идти дальше, развернувшись обратно, снимая по дороге полуразрушенные от времени дома. Разгуляться здесь было негде.

Крик вначале показался мне лишь игрой воображения, но когда он повторился, первой мыслью было бежать. Я успела несколько раз пожалеть — и что вообще вышла из дома, и что Ника сейчас далеко.

Кричала женщина, но ее голос становился все слабее, срываясь до хрипа. У меня не было времени раздумывать. Достав из-за пазухи нож, я осторожно побрела на звук, перебегая от одной тени к другой.

Двери старого сарая были слегка приоткрыты, а тонкий луч желтого света падал к моим ногам. Путь занял лишь несколько минут, но женщина больше не кричала. Я отогнала от себя недобрые мысли, крепче обхватив нож, и заглянула внутрь.

Лампочка под потолком раскачивалась словно маятник, кидая безобразные тени то по одну, то по другую сторону. Среди никому не нужного металлолома и сельхоз орудий на полу лежала хрупкая девушка в цветастом летнем платье. Она сломленной игрушкой покоилась у ног высокого мужчины, который кружил вокруг нее как хищник. Чувствовался запах перегара, да и его движения были нетвердыми.

— Допрыгалась? — вскричал он, неожиданно пнув ее ногой в живот. Девушка застонала, согнувшись пополам, из слегка приоткрытых губ сочилась тонкая струйка крови.

— Говорил урою, значит урою. — Мужчина сделал шаг в сторону и схватил металлическую трубу, проржавевшую с одной стороны. — Нечего мне было на глаза попадаться.

Я не стала дожидаться финала, а проскользнула в сарай и, подпрыгнув, ударила его рукоятью ножа в основание шеи. Громила дрогнул и повалился на пол, словно мешок картошки.

Девушка громко заплакала и попыталась подползти ко мне, но ей едва удалось пошевелить ногами. Раны были серьезными.

— Тише, тише, — шептала я, опускаясь рядом с ней и помогая подняться. — Я уведу тебя отсюда.

Пострадавшая облокотилась на меня и, закусив в боли нижнюю губу, медленно пошаркала вперед. Мы выбрались из сарая, но силы покидали ее, а мне приходилось тянуть ее почти силой.

— Куда тебя отвезти? Ты живешь где-то рядом? Может сразу скорую?

— Третий дом слева. Здесь недалеко. Там мама, — простонала девушка, спотыкаясь на ровном месте. — Она поможет. Только быстрее. Он может очнуться.

Как же она оказалась права. Мы не успели пройти и десятка метров, как кто-то схватил меня за плечо и с силой откинул в сторону. Руку и спину обожгло резкой болью, в глазах потемнело.

Мужчина посмотрел на меня, а потом, схватив раненную девушку за волосы, так же отбросил в сторону.

— Две лучше одной, — промычал он, потирая подбородок. — С какой бы начать…

Я посмотрела на блестящее лезвие кинжала, который отлетел в сторону при моем падении, но так и не успела добраться до него. Мужчина схватил меня за щиколотку и потянул на себя, протащив по траве пару метров, а затем навалился на ноги всем телом, отчего я даже не могла пошевелиться. Плохой расклад. Очень плохой.

— Шустрая какая, — рассмеялся он, обдавая меня зловоньем давно немытого тела и стойких паров алкоголя. — Люблю таких.

Я видела щетину на его щеках, глубокий шрам, идущий от брови до края губ, задевая один глаз, и короткий ежик волос. Типичный деревенщина, и как только мне удалось на такого нарваться? Ника будет припоминать мне это ближайший год, а то и больше.

Страх оставался где-то на заднем плане, но не проходил ни на минуту. Я понимала, что он сильнее меня, но десять лет бок о бок с ночными кошмарами человечества, которые оказались реальны, закалили меня. Но что мне следовало делать с обычным человеком? Что бы сделала Ника?

Я потянулась к фотоаппарату, а потом, не жалея его, размозжила о голову нападавшего. В лицо мне полетели хрупкие осколки. Мужчина отшатнулся, но не отпустил меня, только зарычав, как дикий зверь. Кажется, стало только хуже.

— Отпусти ее, — голос заставил меня замереть, даже позабыв, что жизнь повисла на волоске. Ледяной, как океанский айсберг и спокойный, словно море в штиль.

Мы с мужчиной одновременно повернули голову. Совсем рядом стоял высокий парень. Весь его вид говорил о том, что ситуация не вызывает у него ничего кроме скуки. Совершенно расслабленная поза: голова наклонена чуть вбок, руки спрятаны в карманы джинсов, ноги на ширине плеч.

Не дождавшись реакции от мужчины, незнакомец в два шага оказался возле нас и, схватив нападавшего за шиворот, с легкостью стянул с меня. Тот недовольно заворчал, размахивая в пустоте руками, а потом полетел в дерево, сломав ствол пополам. Я только могла догадываться о силе удара.

— Отведи ее домой, — сказал он мне, слегка улыбнувшись, лишь уголками губ, а потом отвернулся. — А я пока разберусь с этим мусором.

Мне оставалось только послушаться и, не оборачиваясь на шум за спиной, медленно повести девушку к небольшим избушкам, в которых так и не зажегся свет, несмотря на крики пострадавшей. Но ожидать другого и не стоило. Я жила именно в таком мире.

Мать девушки даже не удивилась. Она совершенно спокойно переняла дочь с моих рук и уложила в кровать, попросив меня оставить их наедине. В целом, я и не ждала никакой благодарности, хотя меня ужасала та дикость, с которой им приходилось встречаться каждый день. Вампиры по определению были порождениями ада, как и остальная нечисть, встречающаяся на нашем пути, совсем другое, когда сами люди обращались в зверей. Это казалось таким неправильным, что я порой поражалась их глупости. Кто по собственному желанию пойдет на подобные зверства, когда в мире и так полно зла, которое нам непосильно.

Ника так и не позвонила, хотя рассвет был совсем близко. Возможно, она была слишком занята, выслеживая шайку вампиров. Бывало, она не давала о себе знать сутками, если охота оказывалась особо удачной. Я была даже рада за нее, потому как лишенная подобных увеселений, сестра превращалась в сущую зануду, тратя время на то, что трепала мои нервы.

На свой страх и риск, я вернулась на поле, на котором и разыгралась недавняя драма. Уже издалека было видно, что вокруг никого нет. Ни обезумевшего мужчины, ни таинственного спасителя. Я даже немного расстроилась, когда подумала, что больше никогда его не увижу и не смогу отблагодарить за помощь. Но еще большую утрату мне пришлось признать, когда в густой траве блеснули осколки моего многострадально фотоаппарата. Он был погублен. Скромная конструкция просто не выдержала столкновения с «чугунной» головой нападавшего. Корпус разваливался, а линзы рассыпались на мелкие осколки. Уцелела только карта памяти, но к чему теперь она, учитывая, что новый фотоаппарат мне удастся купить еще нескоро. Захотелось даже расплакаться от такой несправедливости.

— Он дорого стоил? — Голос за спиной заставил меня вздрогнуть и обернуться.

За моей спиной стоял тот самый парень, все также спокойно спрятав руки в карманах. Сейчас, не находясь между жизнью и смертью, я сумела разглядеть его более подробно. Худощавый, но невероятно высокий, он наверняка никогда не комплектовал по поводу роста и не страдал от недостатка… внимания со стороны противоположного пола. Темные волосы лежали в легком беспорядке, подчеркивая волевые скулы и бледную, почти прозрачную кожу. Легкая ухмылка на губах придавала ему какую-то детскую задорность, хотя он наверняка был старше меня. Мне нравилась его уверенность в себе, сквозившая в каждом движение, и придававшая парню немного дерзкий вид.

— Да, довольно таки, — печально отозвалась я, переводя взгляд на кучку пластика вперемешку со стеклом. — Он был дорог мне, но жизнь определенно ценнее.

— Мне стоило появиться раньше, прости. — Он подошел ближе, и мне удалось рассмотреть, что в его волосах играют медные и красные оттенки, хотя в ночи они казались практически черными, как мне показалось на первый взгляд.

— Ты не виноват. Это все моя неугомонность.

— Ты спасла девушку. Это очень самоотверженно.

— Ты правда так считаешь?

— Да. Я не знаю других, способных на подобный поступок, — кивнул он, борясь с непослушными прядями, постоянно падающими на лицо. — Ты сама чуть не пострадала, но решила спасти совсем незнакомую девушку. Это — подвиг.

— Это глупость.

— Возможно, — рассмеялся парень, походя ближе и присаживаясь на корточки рядом со мной, — но история запоминает только такие поступки — глупые, необдуманные, но невероятно яркие.

Я вздохнула, в последний раз перебирая останки моего фотоаппарата и пряча карту памяти в карман ветровки. Всего лишь вещь, но сердце неприятно заныло, словно я хоронила своего домашнего любимица, с которым провела бок о бок ни один год. Верный товарищ, сопровождавший меня в каждом новом городе. Жаль, что он нашел свое последнее пристанище именно в этой клоаке. Ну, хоть его смерть не была напрасной.

— Я — Дэн. А ты…

— Вика, — спохватилась я, протянув ему руку для приветствия, и только потом поняла, насколько глупо это выглядит.

Но парень, очевидно, не обратил на это внимание или просто сделал вид, что все в порядке. Его ладонь в моей была слегка прохладной, а кожа необычайно гладкой. В какой-то момент я даже пожалела, что всегда экономила на увлажняющих кремах, и поэтому мои руки словно покрывали небольшие чешуйки как у ящерицы, да еще эти непроходимые шрамы от весьма неженской работы.

— Приятно познакомиться. Что ты здесь делаешь? Гулять ночью в одиночку не лучшее времяпрепровождение для такой девушки, как ты.

— Какой такой? — тут же насторожилась я, не понимая его намеков.

— Ну, я имел ввиду, что ты явно не местная.

— Что правда, то правда. Я здесь… в гостях у… своего дедушки, — пришлось мне придумывать на ходу. — Все в городе, а мне не хотелось сидеть дома, вот я и решила прогуляться. Как видишь, неудачно.

— Отчего же, — усмехнулся Дэн, вставая на ноги и помогая подняться мне. — Как бы страшно все не начиналось, но мы встретились. Я думаю это удача.

— Так… ты живешь здесь? — Я решила уйти от этой тему, романтика не была моей сильной стороной, а о флирте я читала только в журналах, которые успевала спрятать от Ники, пока она не превращала их в подставки для еды.

— У меня здесь небольшой домик, правда, бываю в нем довольно редко.

Только сейчас я обратила внимание, что мы все также стоим посреди поля и держимся за руки. Глупо. Крайне глупо. Как в современных романтических кинолентах, на которых Ника постоянно засыпает. Скорее всего, я даже покраснела, когда выдергивала свою ладонь из его мягкой, но в тоже время уверенной хватки, и отступила назад. Нужно было двигаться дальше.

— А как та девушка? — словно невзначай спросил парень, следуя за мной шаг в шаг, когда я пошла вперед, не в силах стоять на месте.

— Я отвела ее домой. А что с тем мужчиной? — Мне не хотелось знать, но лучше быть предупрежденной, на случай, если этот тип решит вернуться и отомстить.

— Не волнуйся о нем, я позаботился, чтобы он никому больше никому не угрожал. — Это должно было прозвучать пугающе, но его голос был таким успокаивающим, что мне совсем расхотелось выяснять дальше, что именно он сотворил с ним.

— Довольно жуткое место, — зачем-то призналась я, взглянув на обветшалые дома. — Как здесь можно жить?

— Здесь спокойно, а это главное. Тихий мирок совсем рядом с цивилизацией. В этом есть своя прелесть, когда хочется отдохнуть от безумного города.

— Так, ты один здесь?

— Как видишь, — усмехнулся Дэн, лишь искоса посмотрев на меня. — Я люблю одиночество. А ты?

— Я к нему привыкла.

— Тогда мы в чем-то похожи. А иначе как бы могли еще встретиться? Какой шанс, что две одинокие души найдут друг друга в этом мире, выбрав для прогулок один и тот же город.

— Скорее уж это странно, — ответила я без интереса. Никакие отношения с парнями не входили в мой жизненный план. Хотя… он был действительно симпатичным, но стоило ему узнать о моей жизни, его заигрываниям наверняка пришел бы конец.

— Тебе нечего бояться, — зачем-то предупредил меня Дэн, заглядывая в мои глаза, словно прося за что-то прощение. — Я тебя не трону.

— Очень мило с твоей стороны. — Мне не стоило грубить, но его слова чем-то зацепили меня, да и слишком давно я не общалась с нормальными людьми, если таковым и может быть парень, прогуливающийся в этой глуши. — Извини, если я груба, просто мне, правда, пора. Скоро уже рассвет, и мне лучше быть дома в это время.

— Я провожу тебя, здесь небезопасно.

Мы почти не разговаривали, пока шли в направлении моей лачуги. Дэн что-то пытался рассказывать мне о местной деревеньке, и почему она так близко к городу, но я лишь кивала, делая вид, что мне очень интересно.

— Мы пришли. Спасибо что проводил, было очень… мило с твоей стороны.

— Ты надолго здесь? — спросил парень, когда мы уже стояли на пороге домика.

— Не знаю. На несколько дней, максимум неделя, — нехотя призналась я. Мы с Никой были очень осторожны, стараясь не выдавать ничего лишнего. Если она узнает, что ко мне привязался парень, ничего хорошего из этого не выйдет. — Возможно, мы даже переберемся ближе к городу. Все-таки это не самое лучшее место для отдыха.

— Тогда может, встретимся завтра вечером?

— Не уверенна, что все еще буду здесь.

— Понятно, — даже немного расстроено протянул он. — Но все равно, надеюсь, что мы еще встретимся.

— Прощай, — поспешно сказала я, чувствуя себя наивной дурочкой.

— До встречи.

Не дожидаясь, пока пауза между нами затянется, я кивнула и поспешила в дом, громко хлопнув за спиной дверью. Как бы банально это не звучала, но сердце было готово выпрыгнуть из груди, выбивая какие-то сумасшедшие ритмы. Кровь прилила к лицу, и мне стало невыносимо жарко. Глупо, как же все глупо. Чертовы гормоны. Лучше оказаться в логове местных вампиров, чем вновь остаться с ним один на один. Почему лишь его вид лишал меня здравого смысла? Оставалось только надеяться, что Ника с дружками быстро покончить со всей нечестью в городе, и мы уедем, прежде чем ей станет известно, как я провела эту ночь.

Сон никак не шел, впрочем, мне обычно никогда не удавалось заснуть, пока сестра не возвращалась с охоты. Я прислушивалась к шорохам снаружи, постоянно ворочаясь на ужасно не удобной кровати, а заодно и мучаясь от духоты. Еще одна отвратительная ночь непонятно где и зачем. Почему мне никак не удавалось привыкнуть к такой жизни? Взять хотя бы Нику, ее никогда не волновали грязные простыни и насекомые в еде. Иногда мне казалось, что она робот, созданный лишь с одной целью — убивать все потустороннее. Бесстрашная, а порой и бессердечная, сестра идеально вписалась в этот мир, где ни у кого из нас не было выбора.

Ника вернулась после шести, когда уже вовсю светило в окна. По ее недовольно виду можно было легко понять, что охота не задалась.

— Не спишь?

— Если бы так не топала, думаю, мне удалось бы заснуть.

— Нечего спать, скоро приедет Спайк. Как гостеприимный хозяин, он хочет быть уверен, что нам здесь уютно.

— Это вряд ли.

— Не будь врединой, Ник. Он милый старичок, а не нравятся его шутки, не слушай. И не доставай его разговорами о своих научных штучках.

— Удачно поохотились? — наконец решилась спросить я, наблюдая, как сестра расстилает вторую кровать.

— Ну, раз мы все еще здесь, значит — нет. Что за глупые вопросы. И вообще, я устала. Всю ночь как идиоты мотались по городу — ни одного клыкастого в округе. Как вообще такое возможно? По нашим данным, каждый третий в городе должен быть вампиром.

— Что, проводили социологический опрос?

— Молчи, а то я могу и не сдержаться. Ты, конечно, моя сестра, но нервная система у меня шаткая.

С улицы раздался шум двигателя и к самым окнам подкатил белый микроавтобус не в лучше состояние. Черт, да он, наверное, мой ровесник.

— Спи, а я от него отделаюсь, — бросила сестра, открывая дверь седовласому мужчине, терпели ожидавшему у порога. — Спайк…

— Привет. Ну, как? Хорошо устроилась? — с ходу начал он, осматривая скромное помещение. — Я знаю, что ты привыкла к королевским хоромам, но рад, что согласилась на этот гадюшник.

Ника рассмеялась, словно мужчина действительно сказал что-то смешное. Я только сильнее укуталась в одеяло и закрыла глаза, пытаясь отрешиться от их бессмысленного разговора.

— Кстати, где ты была вторую половину ночи? Мы пытались дозвониться, но твой телефон был недоступен.

— Не люблю отвлекаться от охоты.

— Нам лучше дежурить хотя бы по парам, а то это может быть небезопасно.

— Я всегда охочусь в одиночку и мне никто не нужен. К тому же, ты уверен, что здесь вообще есть вампиры? Ничего же на это не указывает.

— Мы не знаем в чем дело. Данные должны быть верны, а вчера ночью словно специально…

— А мне плевать, я притащилась в этот город не затем, чтобы всю ночь слоняться без дела. Может, вы ошиблись? Вампиры не прячутся. Либо они есть, либо их нет. Без вариантов. У меня есть дела поважнее, чем прозябать здесь.

— Ника, подожди. Еще одна ночь. Прошу. Уедешь ты, уедут остальные. Город останется беззащитен.

— Ладно, но если до завтра ничего не произойдет, ты меня больше никогда не увидишь в этих трущобах. Спайк, ни-ког-да!

Была все еще ночь. Лунный свет падал прямо на глаза. Довольно ярко, но в этом свете было что-то зловещее, как в фильмах о пришельцах. Сердце забилось быстрее, но царившая вокруг тишина успокоила, вернув ему прежний ритм. Нужно было нечто большее, чтобы напугать меня.

Сон уже не шел, из-за духоты, казалось, что тело просто горит, а кровать превратилась в раскаленные угли. Я поднялась, но легче не стало. Ни ветерка, лишь густой тяжелый воздух, едва входивший в горло. Ника была права, определенно нам стоило двигать на север.

Во дворе раздался непонятный шорох, прозвучавший довольно слабо, но мир вокруг не двигался вовсе, а значит, любое движение казалось недопустимым. Кто-то ходил вокруг дома. Конечно, это могла быть просто собака, или любое другое животное, или даже птица, но мысли сразу вернулись к деревенскому сумасшедшему, напавшему на меня вчера. Но теперь он был на моей территории.

Я достала из-под подушки нож. Он всегда лежал там, так потребовала Ника, сказавшая, что ради личной безопасности можно спать и с автоматов в обнимку. Мне не пришлось спорить, потому что подобные вещи в нашей семье не обсуждались. Сейчас, я даже была рада, что маленький кортик не пришлось искать в сумке.

Стараясь не шуметь, я приблизилась к окнам. Шорох повторился, на этот раз с заднего дворика. Что ж, лучшая защита — это нападение. Сестра бы это оценила.

В одно мгновение я вылетела из дома и за два прыжка забежала за угол. Высокая темная фигура стояла рядом со вторым окном, которое было забито досками, видимо Спайк решил, что так будет безопаснее, если тылы всегда прикрыты. Чистая правда.

Я вспомнила чему меня учила Ника, и набросилась на незваного гостя: один удар тяжелой рукоятью в основание шеи, поворот, локтем в солнечное сплетение, а потом моя любимая часть — коленом в пах. Когда мужчина упал передо мной на колени, я приставила нож к его горлу, пока он не начал хрипеть.

— Что вам здесь нужно? — Мой голос даже не дрожал. — Кто вы?

— Вика… — Едва уловимый шепот, и мне понадобилось немало времени, чтобы понять, что он мне знаком. Господи, это же…

— Дэн?

— Ты… ты не могла бы… ослабить хватку… горло…

— Прости, — чуть не плача произнесла я, убирая лезвие и пряча его за спину. — Ты не пострадал? О чем я говорю… в общем, ты не сильно пострадал?

— Вроде нет. — Парень поднялся с земли и даже попытался изобразить подобие улыбки. — Это было жестоко.

— Ты шатался возле моего дома, — перешла я в наступление. — Разве так можно?

— Я лишь проверял, остался ли кто в доме или нет. Ты же сказала, что возможно уедешь. Прости, если напугал.

— Прощаю, — благосклонно кивнула я, не зная, куда себя деть от стыда. Просто великолепно. Первый парень и я его чуть не убила. Каково это быть социально опасной для общества? Отвратительное чувство. — Но все равно, что ты здесь делаешь?

— Пришел увидеть тебя, — на полном серьезе ответил он, поднимая что-то из высокой травы. — Ну и еще кое-что. Держи.

В моих руках оказалась небольшая, но все же увесистая коробка. Подарок? И это после того, как я его покалечила? По-моему, это мне впору было скидываться ему на лечение.

— Что это?

— Открой. — Он подошел достаточно близко, чтобы я смогла разглядеть, как засверкали его глаза от нетерпения. — Ну же, давай.

Я уселась на скамейку возле дома и поставила коробку рядом. Она была так заботливо упакована в яркую фольгу, что мне не хотелось ее разрывать, а цивилизованно я открывать подарки не умела. Боже, да мне никогда их и не дарили. Даже на День Рождения. Довольно жалкое зрелище.

— Ну, давай же, — подтолкнул меня парень, усаживаясь рядом. — Там не бомба и не чертик в табакерке. Клянусь.

Немного помедлив, я все-таки взялась за шуршащую бумагу. Внутри был фотоаппарат в несколько раз, несколько сот раз лучше того, что погиб вчера ночью. Мне и мечтать о таком не приходилось, только жадно рассматривать в витринах магазинов. Сердце подпрыгнуло, эмоции переполнили, и я не могла налюбоваться на него. Идеальный. Он наверняка стоит несколько тысяч долларов. Господи. Наконец пришло понимание — я просто не могла принять такой подарок.

— Тебе нравится?

- Очень, но…

— Но? Тебе не нравится? Я очень долго выбирал, и мне сказали, что лучше этого не найти, им пользуются настоящие профессионалы…

— Дэн, я польщена, — выдавила я через силу, — но это… слишком. Слишком дорогой подарок, а мы с тобой почти незнакомы. Я не могу принять.

Парень помолчал с минуту, а потом улыбнулся.

— А если я сильно-сильно попрошу? — Его взгляд был таким теплым и чувственным, что моя уверенность пошатнулась. Неужели я действительно собиралась отказаться от этой невероятной вещи?

— Это не правильно.

— Почему? Мне просто захотелось сделать что-то приятное для тебя. Я видел, как ты была расстроена от его потери, что я не удержался. Считай это компенсацией. Ты совершила геройский поступок, а это — плата.

— Героям не платят, — уверенно ответила я. Мне действительно не стоило принимать его подарок. Ничего не дается просто так.

— Не глупи, — Дэн казался недовольным, даже слегка раздраженным. — Я же не предлагаю тебе выйти замуж.

— Завтра мы уезжаем.

— Ты это уже говорила.

— Да, но теперь точно.

— Это не важно. Так даже проще — завтра ты уедешь, и мы больше не увидимся.

— Тогда для чего все это? — Мне так и не удавалось понять его поведения. Сделать подарок совершенно незнакомой девушке, которую больше не увидишь, да еще на такую сумму денег. Он сумасшедший?

— Разве нужно причина? Бери, иначе ты обидишь меня. А я спас тебе жизнь.

— С тобой не поспоришь, — рассмеялась я, прижимая тяжелую камеру к своей груди. — Спасибо. Ты даже не представляешь, сколько для меня это значит.

— Рад, что угодил. — Лицо парня разгладилось, став умиротворенным. — Может, протестируешь его? Я знаю чудесный пруд совсем рядом.

— Но сейчас же глубокая ночь, — засомневалась я. В любой момент могла вернуться Ника, а мне совсем не хотелось, чтобы она заметила нас вместе. Да и идти на озеро с незнакомым парнем, пусть и чертовски щедрым, казалось не самой верной идеей.

— Продавец сказал, что здесь отличный режим ночной съемки.

— Я не знаю…

— Возьми свой нож, и если я буду себя плохо ввести, разрешаю тебе пустить его в ход.

— Довольно жестоко.

— Согласен, — кивнул он, встряхнув волосами, — но что не сделаешь ради вечера в приятной компании. Ты, правда, боишься, что я маньяк?

— А ты не боишься, что я сумасшедшая? — искренне спросила я. А как еще можно назвать девушку, нападающую на каждого, подошедшего ближе, чем на метр. Господи, порой я сама себя боялась.

— Ты… своеобразная.

Это звучало почти как комплемент.

— Хорошо, но только ненадолго, я собиралась сегодня выспаться.

Дэн шел чуть впереди. Его рука была так близко к моей, но чувствовалось, что он не решался прикоснуться. Напряжение, повисшее между нами, казалось сильнее воздуха, раскалившегося за день. Мне еще никогда не было так не уютно, как сейчас.

— Расскажи мне о своей семье, — неожиданно произнес Дэн, устремив свой взгляд на круглый диск луны.

— Мне не о чем рассказывать. Обычная семья, — ответила я, вспоминая историю, которую мы всегда рассказывали окружающим. — Родители остались в Хабаровске, а мы с сестрой путешествуем по миру, навещая наших многочисленных родственников.

— Так у тебя есть сестра? Вы очень дружны?

— Да, не разлей вода. А у тебя есть братья или сестра?

— Нет. — Выражение его лица стало непроницаемым, словно высечено из мрамора. — У меня был брат, но он умер.

— Прости, я…

— Ничего, я уже смерился с потерей и пытаюсь жить дальше.

— А остальная семья?

— У меня нет семьи.

— Господи, прости, я не хотела. Ну почему я только лезу не в свои дела. Мне так жаль…

— Все в порядке, — горько усмехнулся Дэн, помогая мне перебраться через небольшой ров — мы шли через редкий лес. — Это все в прошлом. Теперь я новый.

— Нам еще далеко идти? — Мне не нравилось, что мы уходили все дальше и дальше от поселения, хотя все равно, почему-то рядом с ним чувствовала себя абсолютно спокойно, как никогда в жизни.

Он так и не отпустил мою руку, и ладонь буквально была объята пламенем, даже ночь показалась не столь жаркой. Дэн был в опасной близости, но это успокаивало. Как странно, мы едва знакомы, а я уже готова разболтать ему все свои тайны, лишь бы он остался и слушал меня, и так же, как сейчас не отпускал. Глупая девчонка.

— Мы пришли.

Дэн убрал с нашего пути раскидистую ветку и моим глазам открылось невообразимое — небольшой пруд посреди леса. Лунный свет искрился на идеально ровной глади, похожий на россыпь бриллиантов, а ему вторили отражения звезд на небе. Волшебно.

— Тебе нравится? — спросил парень, когда я застыла без движения, не в силах ничего сказать.

— Просто невероятно, как ты нашел это место? Словно из сказок.

— Местные называют этот пруд «Вторая жизнь». Один раз он невероятным образом исчез, а потом появился вновь, словно обретя новую жизнь. В какой-то мере он даже священен. Я провожу здесь довольно много времени.

— Это для тебя символично? — догадалась я.

— Да, после гибели всей моей семьи мне нужен был второй шанс на новую жизнь, а, придя к этому озеру, я понял, что мне делать.

— И что же?

— Не знаю как объяснить. Это словно второе рождение, когда осознаешь истинный смысл жизни.

— Тогда может поделишься? — слегка скептически произнесла я, подходя и касаясь воды — теплая. — Люди веками ломали над этим головы.

— Нужно что-то сделать для других.

Я задумалась над этой мыслью. А мы с сестрой поступали так? Вероятно, да. Мы спасли немало жизней, правда, при этом убивая. Но тех существ, встречающихся на нашем пути, вряд ли можно было назвать живыми.

— Что бы ни случилось, нужно делать то, что подсказывает тебе сердце, — продолжил Дэн, наблюдая, как я рисую на воде непонятные фигуры.

— Очень мудро.

— Ты мне не веришь? А ты сама всегда делаешь то, что считаешь нужным?

Моя рука замерла и по воде пошли тонкие круги. Верный вопрос. Выбирала ли я такую жизнь? Нет. Так решила Ника. Хотела ли я оказаться в этом богом забытом городе? Нет, мне хотелось отправиться ближе к столице, а не прятаться по деревенькам. Но сестра всегда решала нашу судьбу, словно она была у нас одна на двоих. А может, так оно и было.

— Да, раз я здесь с тобой, значит это только мое решение.

— Мне жаль, что ты так скоро уедешь. Я чувствую, что у нас есть что-то общее.

— Немыслимая тяга гулять по ночам в глухом лесу, — засмеялась я. — Может, тогда сфотографируемся на память?

— Нет, — резко ответил Дэн, инстинктивно отсыпая на несколько шагов назад. — Я… нефотогеничен.

— Глупости, у тебя очень правильные черты лица.

Я закрепила фотоаппарат в развилке ветвей, удостоверившись, что он не упадет, а потом повернулась к нему. Дэн замер, с испугом наблюдая за мной. Неужели в его глазах был настоящий страх?

— Что-то не так?

— Фотография может забрать душу, — на полном серьезе сказал он.

— Только не говори, что ты действительно это веришь? Может, ты еще веришь в зубную фею?

— Нет, если только это не отговорит тебя от съемки.

— Ты не хочешь оставить мне это на память? — решила я давить на жалость. Это было дело принципа — доказать свою правоту. Отказы не принимались.

— Хорошо, но я тебя предупредил — на снимках я не получаюсь.

Я поставила таймер и отошла ближе к озеру, присев на траву, и выжидательно посмотрела на парня. Он нахмурился, но все же расположился рядом, а, немного подумав, наклонился ближе, касаясь моего плеча. Я так сосредоточилась на его прикосновение, что совсем не заметила, как трижды прозвучал сигнал, и нас осветила вспышка. Выдержка была долгой, поэтому мы сидели, не шевелясь, но мне никак не удавалось улыбнуться. Его близость давила на меня, но в тоже время была необходимой. Мы же совсем не знакомы. Определенно гормоны, а я превратилась в их послушную рабу.

Фотоаппарат прощально щелкнул, а мы так и не сдвинулись с места. Я ощутила его руку за своей спиной — совсем легкое прикосновение, словно дуновение ветра. Мне следовало бы остановить его, оттолкнуть, вернуться домой, но что-то внутри взбунтовалось, требуя простых человеческих эмоций — тепла, нежности. Все это слишком долго удерживалось внутри, а сейчас готово было взорваться, полностью уничтожив мой рассудок.

Мягкие губы прочертили на моей шее тонкую горячую черту, а потом замерли у самого подбородка. Дэн больше не шевелился, но я чувствовала его дыхание, казавшееся даже прохладным в этом горячем потоке. Неужели это все?

— Можно мне тебя поцеловать? — Голос смешался с шорохом листьев, став неотъемлемой частью этой ночи.

Я прыснула, смущенная такой странной просьбой. Разве об этом вообще стоит говорить?

— Прости, — тут же смутился парень, отстраняясь от меня. — Как же глупо это прозвучало. Еще раз прости. Я совсем разучился общаться с девушками.

Его извинения казались нелепыми, но также и очаровательными. Такой взрослый парень просил меня о поцелуи. Неужели я действительно находила в этом что-то милое? Ника бы посмеялась надо мной, она умудрилась заснуть даже на «Титанике». Вот только сейчас сестры не было рядом.

Я притянула Дэна к себе, и, пока голос разума не остановил меня, коснулась его губ своими. Он замер, но лишь на секунду, а затем полностью взял ситуацию под контроль, словно другого поощрения ему ждать и не приходилось. Время остановилось, зациклившись только на бесконечном движении губ. Голова стала невероятно легкой. Хотелось лишь одного — быть ближе. Это оказалось сродни действию магнита, чем сильнее я прижималась к нему, тем сильнее хотелось почувствовать его прикосновение.

Дэн неожиданно отстранился, а мне пришлось невольно закусить губу, чтобы не запротестовать. Кожа пылала, но было слишком глупо сваливать все на душную ночь. Мне не помешал бы охладиться.

— Тебе, пожалуй, пора домой, — с придыханием сказал он, потирая кончиком пальцев нижнюю губу.

— Верно, — ответила я, и сама удивилась, когда в голосе проскользнула печаль. Господи, я, наверное, действительного выглядела жалко: раскрасневшееся лицо, учащенное дыхание, блуждающий взгляд. Просто монашка. Ужас.

— Я отведу. — Парень поднялся слишком быстро, словно не хотел больше находиться рядом и мечтал скорее распрощаться со мной. Меня это задело.

— Сама дойду. — Я быстро поднялась и двинулась наугад, надеясь, что все дороги ведут в эту захудалую деревеньку. Очередная ошибка.

— Нам в другую сторону, — произнес Дэн над самым ухом. Он шел не спеша, спрятав руки в карманы брюк. — Ты идешь к обрыву.

Мне пришлось остановиться. Злость так и кипела в груди. Ну что еще мне сделать, чтобы уж точно выставить себя полной идиоткой?

Дэн заглянул мне в глаза, а затем, усмехнувшись, взял за руку и повел сквозь лес, порой оглядываясь, но ничего не говоря. Обратно мы дошли быстрее. Каких-то пять минут и перед нами появились поникшие дома, слегка скрашенные распустившимися цветами на клумбах.

— Дальше я сама. — Мне пришлось силой вырвать руку из твердой хватки Дэна. — Не маленькая.

Я ушла лишь на пару шагов, когда что-то резко дернуло меня назад. Парень тут же притянул меня к себе, не давая упасть. Не говоря ни слова, он поцеловал меня, подавив любое сопротивление. Не то чтобы я очень пыталась, снова пойманная в кольцо его теплых рук. Сумасшествие. Почему его близость так на меня действовала? Его аромат быстро впитывался в кровь, словно алкоголь, и тут же лишил меня былого контроля. Я чувствовала только его мягкие губы и обжигающее дыхание, снова и снова. Бесконечно.

Этот поцелуй длился гораздо дольше и казался настойчивее прошлого, даже отчаяннее. Я сходила с ума, вернее он делал это со мной. Страшно было то, что мне это нравилось.

— Вот теперь мы действительно можем попрощаться, — произнес Дэн, отстранившись и пытаясь справиться со сбившимся дыханием. — И я очень надеюсь, что завтра ты все еще будешь здесь.

Я замерла, наблюдая, как его фигура исчезает среди густой листвы, оживающей в первых предрассветных лучах. Оцепенение не прошло, пока тот совсем не пропал из виду. Безумие. Словно это уже была не я. Внутренний холод и безразличие больше не тревожили меня, растворившись во внутреннем жаре. Может, это и была жизнь? Настоящая, а не та, к которой меня приучала сестра. Возможно, в ней были и другие эмоции, а не только страх и ненависть. Глупо.

Я взглянула на часы и с ужасом заметила, что стрелка часов подбирается к пяти утра. Плохо. Ника должна была уже вернуться с охоты. Как бы мне не хотелось избежать лишних вопросов по поводу, почему я не дома, этого вряд ли удастся теперь сделать. Где только я успела потерять столько времени?

Машина близняшки стояла на подъездной дорожке, а, проходя мимо, я отметила, что капот не горячий — она приехала достаточно давно. Плохой знак.

Я вошла в домик, опустив голову, словно меня ждала казнь. Сестра сидела на кровати, терпеливо ожидая меня. Не нужно было никаких слов, чтобы понять ее чувства. Я отлично знала этот сурово-сдержанный взгляд серо-голубых глаз, то, как напряжены мышцы на руках, когда она опиралась на тонкий матрас. Сдерживаемая ярость, вот что это было.

— Привет, — как ни в чем не бывало, сказала я, проходя и пряча новый фотоаппарат в рюкзак. — Как охота? Удачно?

Тишина, повисшая в комнате, мне совсем не понравилась. Я обернулась и увидела, как Ника скривила губы и прищурила глаза. Меня должно было это испугать, но внутри все еще пылал огненный шар, оставленный на память Дэном. Щедрый подарок.

— Мы уже уезжаем? — Снова молчание в ответ. — Я соберу вещи.

— Нет, — наконец ожила Ника. — Мы остаемся.

— Надолго?

— Наверное.

— Ты что-то нашла?

— Пожалуй.

— Что именно?

— Как всегда — вампиров.

— Расскажешь?

— А стоит?

— Прекрати, — первой не выдержала я, усевшись напротив нее. — Если я застряла в этой глуши, так хотя бы хочу знать почему.

— Я думала, тебе здесь понравилось? Какого черта ты тогда прогуливаешь до самого утра?

— Мне не спалось и я решила опробовать свою новую камеру, — уверенно сказала я, прекрасно понимая, что сестра совсем ничего не смыслит в съемке, а значит никогда не отличит мой старый фотоаппарат от нового. — Так что творится в этом городе?

— Мы отловили одного вампира, — словно через силу призналась Ника. — Но их здесь больше.

— Насколько?

— Ты даже не можешь себе представить, сестра. На этот раз, все по-другому. Это совсем не то, с чем мы привыкли бороться.

Мы долго молчали, пока лежа в кроватях, пытались заснуть. Как размеренная жизнь может так круто измениться? Кто-то свыше прибавил громкости или вернул краски? Хотя глупо, мир не мог измениться, вот только я могла. За одну ночь? За одну встречу? За один поцелуй?

— Ты мне расскажешь? — спросила я, зная, что Ника не спит.

— Все плохо, — пробормотала она, переворачиваясь на спину. — Это так странно, что мне кажется, это абсурдным. Столько лет и ни одной осечки. Выследил, убил. Они — звери.

— Но?

— Но не этот. Мы не могли их выследить, потому что они как люди. Даже не отличишь по поведению. Черт, да у того клыкастого был Ролекс.

— Ты уверенна, что вы убили вампира? — испуганно поинтересовалась я, представив, что несчастный человек мог нарваться на эту банду умалишенных.

— Блин, Вик, конечно да, — обиделась сестра. — Кем еще может быть существо с клыками и пьющее человеческую кровь? Мы оставили его на крыше дожидаться рассвета. Думаю, сейчас там только кучка угольков.

— Обычно вы не так милосердны.

-Точно, но было слишком опасно держать его рядом.

— Зачем? — Охотники никогда не оставляли вампира в живых дольше чем на минуту. НИ-КО-ГДА! Я прекрасно знала, что в их обязанности входило лишь три действия: найти, убить, скрыть улики. Сколько мы прошли с Никой вместе, ни один клыкастый не прожил достаточно долго, чтобы понять, откуда пришла смерть. — Вы что, решили с ним побеседовать?

Это предполагалось как шутка, и раньше бы сестра непременно бы оценила ее, но не сейчас. Она оставалась все также спокойна и задумчива. Что представлял собой вампир? Животное, помешанное на крови. Дикий зверь, способный на все, лишь бы утолить голод. Порой я даже сомневалась, умеют ли они вообще разговаривать. Эти чудовища слышали стук сердца за несколько километров, а преодолеть это расстояние могли за пару секунд. Человеку очень повезет, если вампир тут же убьет его, переломит шею или будет достаточно голоден, чтобы осушить до последней капли. Иначе…

— Можешь смеяться, но этот кровосос был разумен, — Ника засмеялась. — Он доказывал нам, что не понимает в чем дело, и даже угрожал полицией. Я просто опешила от такой наглости. Мы думали, что сможем разболтать его. Но когда тварь узнала, с кем столкнулась, то просто заткнулась. Ни слова. Спайк даже пытался пытать его, но бесполезно. Ясно одно — он кого-то прикрывал.

— Глупо, — отрезала я, зевая. — Не знаю чем вы там занимаетесь на охоте, но может, хватит маяться дурью.

— Только ты здесь маешься дурью, а еще и подвергаешь себя опасности. На следующую охоту мы пойдем вместе.

— О, в самом эпицентре битвы куда как безопаснее. Благодарю.

— Без разговоров. Там будет полно охотников, и если что вдруг случится, мы сможем тебя отстоять.

— Слушай, — пробормотала я, почти засыпая. — Может, уедем все-таки. Жертв нет, вампиров-чудовищ нет, обезумевших нет. Глупо здесь оставаться.

— Здесь нечто большее, и я хочу знать что именно. Возможно, мы наткнулись на новый вид или еще что.

— Тогда зачем их убивать, если вреда они не приносят?

— Вика, — достаточно сурово произнесла сестра, — они все чудовища, вне зависимости видим мы ущерб или нет. Ты хочешь подождать, когда эти твари уничтожат весь город? А именно это они и собираются сделать, иначе, зачем им здесь собираться? Вампиры лишь выжидают, чтобы напасть.

— А может, есть другая причина? — Мой вопрос остался без ответа — сестра уснула, спрятав руку под подушкой. Привычка. Она могла уснуть, только крепко сжав в левой руке свою любимую беретту. На нас никогда не нападали ночью, но рисковать все равно не стоило. Рядом с Никой я всегда чувствовала себя защищенной. Наконец пришел блаженный сон.

Ника молчала, стоя ко мне спиной. Комната в гостинице теперь казалась еще меньше, чем в прошлый раз. Хотелось убежать, но этот разговор все равно должен был состояться, но теперь я чувствовала себя как никогда уверенной.

— Я сказала сидеть тебе здесь и никуда не высовываться.

— Я не послушалась.

— Почему?

— Мне надоело прятаться. — Так сложно было подобрать нужные слова и при этом не сделать еще хуже. — Здесь было скучно.

— А в той подворотни стало весело? — сорвалась сестра. — Тебя чуть не убили. Если бы я не появилась…

— А ты уверенна, что он собирался напасть? Может они бояться вас, и именно вы подталкиваете их к отчаянным действиям. Город был спокоен, пока вы не собрались в нем.

— Это лишь подтверждает, что им есть что скрывать, и есть чего боятся. Я не поняла, ты что, на их стороне?

— Я на своей собственной стороне, просто у меня хватает мозгов не лезть в драку, когда совсем не знаю соперника.

— Ты никогда у нас и не была ярым деятелем, — усмехнулась Ника, смерив меня презрительным взглядом. — Кто-то же из нас должен хоть что-то делать.

— Ладно, — пошла я на попятную, желая замять тему. Спорить с сестрой было бесполезно, но согласиться с ней я никак не могла. Впервые мне удавалось игнорировать то отчуждение, отталкивающее нас друг от друга. Так похожи, но в тоже время совершенно разные. Дэн был прав, стоило начинать свой собственный путь, но как? — Как скажешь. Ты закончила? Хочу отдохнуть.

— Поговорим в машине.

Близняшка прошла мимо меня, задев плечом. Я поморщилась, но снова промолчала. Ее гнев был повсюду, и словно тяжелый аромат специй следовал за ней густым шлейфом. Движения сестры стали резкими, что казалось, дотронься до нее, получишь разряд током. Мне не нравилась тишина, повисшая в салоне машины, но начинать словесную перепалку вновь с нуля было бы глупо.

— Что с тобой происходит? — Ника начала разговор первой, и ее голос звучал почти ровно.

— О чем ты?

— Ты стала… другой.

— Тебе показалось. Я все та же. Просто устала.

— Ты расстроилась из-за того вампира?

— Нет, что ты, — почти рассмеялась я. — Ты права, делай, что считаешь нужным. Он почти напал на меня, и это была самозащита. Все в порядке. Как долго мы еще пробудем здесь?

— Столько, сколько нужно. Мы только начали работу и понадобится время, чтобы выйти на их главного.

— Хорошо. — В душе теплилась надежда, что они разочаруются в своей идее «вампирского заговора» гораздо раньше. Плевать, я все равно собиралась пойти своей дорогой, и мне нужно было лишь немного времени, чтобы собраться с силами перед решающим шагом.

Всю оставшуюся дорогу мы молчали, даже добравшись до домика и улегшись на кровати, никто не стал желать друг дружке сладких снов. Пропасть между нами росла.

Я закрыла глаза, сосредоточившись только на воспоминаниях о Дэне. Это успокаивало, медленно погружая в сон. Уже на грани правды и вымысла что-то вторгалось в мои мысли. Парень, убитый сегодня в подворотне. Был ли он действительно вампиром? Да. Хотели ли он меня убить? Не знаю. Я так привыкла к чудовищам, что не могла поверить, что зло может таиться и в весьма привлекательной оболочке. Здесь стоило задуматься, а что мы вообще знали о вампирах? Дикие звери, нападающие в подворотнях, больше не срабатывали. Оставались клыки и обезглавливание. А что еще? Солнечный свет. Их тела превращались по утру в прах, но может так протекал для них процесс разложения? Мы никогда не пытались проделать это на живом вампире, нечисть так долго не проживала рядом с моей сестрой. Так как их отличить от обычных людей? Должны же быть какие-то странности.

Странности. Что-то щелкнуло в голове, прогнав остатки сна. Дэн никогда не появлялся днем, хотя отчасти в этом была и моя вина. Это я спала до самого вечера, но это же не делало меня вампиром. Фотография. Он не получился на снимке. Глупости, я тоже была не очень фотогенична. А сила? Черт, стоило закрыть эту тему. С тем же успехом можно было сомневаться в Нике. А что, днем она всегда спит, ее фотографий вообще не существовала, а ее хищническая натура довольно часто давала о себе знать. Вся эта паника с новыми вампирами сводила меня с ума.

Я долго ворочалась в постели, пока не забылась тревожным сном. Несколько часов странные видения пытали меня, то я видела убитого парня, то на его месте вдруг оказывался мой Дэн. Просыпаясь в холодном поту, мне едва ли удавалось различить обстановку вокруг, потому что кошмары утягивали меня вновь. Я могла лишь мечтать о покое.