— Познакомься с Луи Сезаром. Буду весьма признателен, если ты не станешь нападать на него у меня в доме.

Я проскользнула обратно в гостиную совершенно беззвучно, но, конечно же, меня услышали. Приятно сознавать, что они хотя бы не учуяли меня с такой легкостью, как раньше, поскольку я первый раз за несколько дней как следует вымылась.

В пару к джинсам, заляпанным кровью, я надела одну из белоснежных парадных рубашек хозяина, который воздержался от замечаний по этому поводу, но губы все-таки поджал. Я усмехнулась. Он, наверное, выложил за рубашку столько, сколько я отваливала каждый месяц за квартиру. Ее полы доходили мне до колен, но у меня все равно не было особенного выбора.

Гардероб в его спальне оказался почти пустым — еще один добрый знак, поскольку этот парень настоящий франт. Если бы он провел в Нью-Йорке хотя бы неделю, то его дом уже походил бы на бутик Армани.

— Постараюсь — Я неспешно подошла к бару и смешала себе двойную порцию коктейля.

При моем ускоренном обмене веществ алкоголь сгорает так быстро, что напиться просто невозможно. Вот вам еще одно преимущество дампира.

— А куда вы перенесли парнишку?

— Я нашел место, где о нем позаботятся. Его забрали несколько минут назад.

Я вцепилась в бутылку и досчитала до десяти. Рекорд этот тип пока не побил — иногда ему удавалось достать меня еще быстрее! — однако был близок к тому.

— Мне необходимо поговорить с мальчиком, — сдержанно произнесла я и медленно повернулась. — Он единственная зацепка, какая у меня осталась. Ты не имеешь права...

— В данный момент с его памятью все в порядке, — заверил меня вампир. — Если надо, сможешь поговорить с ним позже. А пока что имеются дела поважнее.

Я услышала какой-то звон, опустила глаза, увидела, что раздавила бутылку, и осторожно положила обломки на стойку бара, не обращая внимания на то, как односолодовый виски растекался по темному дереву. Неужели после пятисот лет тренировки я была способна лишь подавить желание разбить бутылку о его голову? Как ему удается? Никто больше не мог так быстро довести меня до точки кипения, во всяком случае — уже не мог.

— Мне хотелось бы поговорить с ним сегодня, — спокойно произнесла я. — Время поджимает.

Вампир с прекрасной золотисто-рыжей шевелюрой пододвинулся немного поближе, как будто решил, что его сородичу вот-вот потребуется помощь. Я подавила улыбку. Ну вот, наконец-то мне удалось обратить на себя внимание.

— Дорина, мальчишка накачан сильнодействующими лекарствами. В ближайшие восемь часов он все равно не сможет рассказать ничего внятного. Если ты надеялась на другой результат, то надо было предупредить заранее.

Я ощутила, как внутренности сжались в комок, а сердце забилось быстрее. Мне пришлось выровнять внезапно участившееся дыхание. Я прекрасно сознавала, что надо взять себя в руки или же все закончится весьма печально, однако все мои мысли были только о Клэр. Я вспомнила последний месяц, все ложные следы и бессонные ночи, услуги, которые оказывала и обещала оказать разным гнусным типам в благодарность за информацию, в итоге бесполезную. В памяти возникла рожа Кайла, елейным голосом расписывавшего самый худший вариант развития событий, при мысли о котором мне до сих пор хотелось закричать. Затем в ушах раздался знакомый шум и в глазах потемнело.

Время от времени все заканчивалось именно так, хотя обычно мне удавалось контролировать себя. Однако сегодня вечером все было как в старые добрые времена, когда я впадала в бешенство, оставляла вокруг себя дюжины мертвецов, а потом не могла вспомнить ничего, кроме отдельных эпизодов. В этом и проявляется истинная природа дампира, по этой-то причине нам никто не доверяет, в особенности вампиры, наша излюбленная добыча. Именно из-за этого, в числе множества иных причин, я надеялась на то, что Клэр окажется умнее, чем утверждал Кайл.

Правда, в итоге я всегда приходила в чувство, что сильно меня удивляло. За прошедшие века я не раз могла погибнуть в припадке бешенства и даже ничего не ощутить при этом. Я бесконечное число раз оказывалась на краю гибели, приходила в сознание в незнакомом месте, изломанная и истекающая кровью, окруженная мертвыми телами, причем иногда спустя несколько дней со времени последнего воспоминания.

В этот раз все прошло удачнее, чем обычно. Что-то острое вонзилось мне в плечо и прижало к стене. Знакомая жгучая боль помогла мне сосредоточиться, а затем окончательно выдернула из приступа ярости.

Я поняла, что сумела пережить припадок, поскольку плечо внезапно заболело так, словно его охватило пламя. В качестве дополнительного приза я оказалась еще и гордой обладательницей саднящей челюсти, пульсирующей головной боли и острого желания проблеваться.

Пышноволосый красавец сжимал рапиру, которой пригвоздил меня к стене, словно бабочку на булавке, и временно вывел из строя левую руку, тогда как наш хозяин обеими руками удерживал мою правую. Я порадовалась, мысленно отметив, что оба они изрядно потрепаны. Кремовый свитер красавчика был в пятнах крови, судя по запаху, не моей, а у хозяина по щеке тянулась царапина, из-за которой он мог бы лишиться правого глаза. Хотя с виду она была не слишком глубокая и затягивалась прямо у меня на глазах. Черт!

— Мой господин, мне не хотелось бы навязывать свое мнение, но, может быть, наручники...

В голосе Луи Сезара угадывался легкий французский акцент.

«Теперь понятно, почему я его не знаю. Этот рыжий вампир — член Сената, только европейского, а не североамериканского. А в Европе я не была с одного весьма памятного визита во время Первой мировой войны».

Красавец вампир выглядел несколько обеспокоенным, что развеселило бы меня в других обстоятельствах. Однако как раз сейчас я отвлеклась на хозяина, который одной рукой вцепился мне в горло.

— Я с удовольствием отшлепал бы тебя, если бы знал, что из этого выйдет толк, — угрюмо произнес он.

Луи Сезар поглядел так, как будто отшлепали его самого.

Я засмеялась и заметила:

— Он решил, что ты извращенец, — а затем замолчала, чтобы выплюнуть выбитый зуб.

Ничего страшного. Скоро вырастет новый, по крайней мере, в этот раз все передние уцелели. Я улыбнулась французу, которому явно стало нехорошо при мысли о том, что кто-то может иметь со мной какие-то дела, если речь не идет о забивании кола в ребра.

— Ты ему ничего не объяснил?

Хозяин вздохнул, отпустил меня и замешкался на мгновение, чтобы выдернуть рапиру. Я даже не поморщилась. В данный момент боль была очень кстати. Она напоминала о том, что я снова победила и выжила, хотя в этот раз едва ли подвергалась серьезной опасности. Он не стал бы меня убивать, раз ему требовалась моя помощь. Точнее, не стал бы убивать до тех пор, пока я не угрожала его жизни.

— Я собирался представить вас друг другу, но ты не дала мне такой возможности, — ледяным тоном произнес он.

На лице Луи Сезара отражалось нечто, близкое к отвращению.

«Должно быть, в этой красивой голове имеются мозги. Кажется, он сумел прийти к верному выводу, однако не хочет верить тому, что подсказывает интуиция. Надо помочь ему выразить чувства».

Я развернулась к хозяину квартиры, который смотрел на меня с нескрываемой тревогой, здоровой рукой обхватила вампира за шею и смачно поцеловала его в щеку:

— Привет, папочка!

— Смотри под ноги.

Я толкнула дверь, ведущую в кухню, и привычно перешагнула дыру, зияющую у самого порога. Как-то раз из головы демона-лорея натекло столько кислоты, что она проела насквозь деревянные доски. Осталась дыра с обожженными краями, через которую приходилось перепрыгивать всем, кто хотел войти в дом. Клэр тогда возмущенно спрашивала, с какой целью эта мерзкая штуковина была оставлена под дверью. Кажется, она так и не удовлетворилась моими объяснениями, когда я сказала, что хотела извлечь из головы редкий яд, содержащийся в ней.

Не успела я сделать несколько шагов, как рука вампира зажала мне рот. Я сопротивлялась, но тело, оказавшееся у меня за спиной, было как будто высечено из камня, нагретого солнцем. Оттолкнуть его я так и не смогла. Французик вытянул шею, словно прислушиваясь к чему-то. Как я ни напрягалась, единственным звуком, несущим в себе угрозу, был предсмертный грохот древнего холодильника. Поскольку при отключении он грохотал так с тех пор, как я поселилась в доме, меня этот звук нисколько не обеспокоил. Луи Сезар внезапно отпустил меня и выхватил рапиру. Не успела я предупредить его, чем опасен этот дом, как вампир уже выскользнул за дверь, ведущую в прихожую.

Я несколько секунд глядела ему вслед, затем мысленно пожала плечами, выбросила продукты, успевшие испортиться, и насыпала по недельной порции кошачьего корма в две кособокие глиняные посудины, стоявшие перед холодильником.

Несколько месяцев назад Клэр вдруг объявила, что собирается заняться гончарным делом. Она купила гончарный круг и краски, ходила в мастерскую, чтобы обжигать глину. Поделки получались, скажем так, нестандартные. Но если ее керамика проигрывала в качестве, то она брала количеством. Несчастные кривобокие горшки окружали нас со всех сторон. Хотя кошкам они, судя по всему, нравились.

Я хмуро поглядела на посуду, скопившуюся в раковине за последние дни, но после некоторых сомнений все-таки подошла и перемыла тарелки. Домашнее хозяйство, совершенно точно, не мое призвание, однако Клэр не переносила беспорядка. Кажется, с момента ее исчезновения я мыла и убирала больше, чем за все время нашего совместного проживания. Почему-то грязный дом казался мне еще более опустевшим, как будто бы я уже не надеялась на то, что Клэр вернется и станет ругать меня за неряшливость.

Я вытерла последнее блюдце и пошла искать навязанного мне партнера. Оказалось, что он жив и здоров, сидит в гостиной и играет в гляделки с Мисс Присс. Кошка умудрялась смотреть на вампира сверху вниз, свернувшись при этом клубком на кушетке. Мисс Присс выдержала напряженную паузу и добавила к предыдущему оскорблению еще одно, принявшись, как будто от скуки, вылизывать изящную белую лапу. Нахал был не настолько смелым. Его присутствие выдавали лишь два прищуренных зеленых глаза, видневшиеся из-под ситцевой занавески. Кот заметил меня и вышел, но продолжал с подозрением поглядывать на незнакомца.

— Это твои кошки? — спросил Луи Сезар, немного помолчав.

Кажется, он удивился, что я способна на такие нормальные поступки, как забота о домашних животных.

— Нет. Кошки принадлежат Клэр. Она унаследовала дом от своего эксцентричного дядюшки, и ей показалось несправедливым выгонять на улицу кошек, которые прожили здесь дольше, чем она.

Я окинула вампира взглядом. Луи Сезар по-прежнему держался настороженно, в любой момент готовый ринуться в бой.

— Расслабься. Сюда война не проникнет. Этот дом когда-то принадлежал магу, поэтому он прекрасно защищен.

Сказать так было сильным преуменьшением. Пип, дядя Клэр, укрепил свое жилище не хуже Форт-Нокса, хотя большинство его пожитков едва ли заинтересовали бы даже обычного вора, не говоря уже о магах. Лишней силы у дядюшки было полно, поскольку дом стоял прямо над парой пересекающихся жил, широких потоков энергии, из двух соседних миров. Их края заходили друг на друга. Энергия стекала прямо под фундамент дома, образуя глубокий колодец силы, которую дядя Клэр использовал для подпитки решительно всего, от двигателей защитных магических экранов до топлива для порталов, какие он устроил по всему дому. Поскольку у этих штучек имелся альтернативный источник энергии, они не прекратили действовать после смерти Пипа, как большинство других заклинаний, оставленных им.

Я подавила желание предложить вампиру осмотреться самостоятельно и сказала:

— Пойду соберусь в дорогу. Тебе лучше подождать здесь. Этот дом не любит чужаков.

— Отлично. Поторопись. — Вампир обрубал каждое слово, едва проговаривая нужное количество слогов, как будто разговор со мной причинял ему боль.

Это меня удивило. Он не только инстинктивно ощущал ко мне антипатию, какую чувствовали все вампиры, но и открыто демонстрировал ее. Почти все мастера высокого уровня — блистательные лжецы, прекрасно владеющие своим лицом. Хотя, может быть, француз просто счел, что я не заслуживала такой чести.

Я послала вампиру воздушный поцелуй, нарочито медленно двинулась наверх и нашла под кроватью рюкзак, в котором со времени последнего похода лежало несколько полезных игрушек. Я давно уже приняла одно важное решение. Если выбор состоит в том, чтобы влипнуть в неприятности из-за незаконного хранения оружия или умереть, потому что этого самого оружия не оказалось под рукой в нужный момент, то я с радостью предпочту первое. В результате во все серьезные экспедиции я неизменно отправляюсь с большим рюкзаком защитного цвета. Вид у него такой, словно он побывал в нескольких войнах, причем так оно и было. В нем хранилось кое-что, явно не подпадающее под категорию легкой магии. Когда кто-то пытается меня убить, я недолго размышляю, чем в него кинуть.

Я переоделась в белую футболку, джинсы и черные сапожки, нацепила темную кожаную куртку вместо пальто. Выделения демонов все-таки превратили его в настоящие кружева. Затем я уложила в рюкзак несколько обязательных предметов, а оставшееся место заполнила содержимым потайного шкафчика. Если уж мне предстояло охотиться на Драко, то ничуть не вредно было захватить с собой весь чертов арсенал.

Я взвесила на руке короткий меч, но с сожалением признала, что придется обойтись без него. В рюкзак больше ничего не влезало. Я прислонила меч к стене, и на его зеркальной поверхности заиграли яркие краски моего последнего живописного творения. Эта роспись ужасно удивила Клэр, и не столько своим постмодернистским духом, сколько тем, что дом ее принял.

Подруга вела со своим наследством постоянную борьбу за главенство, поскольку дядюшка видел будущей хозяйкой дома некую чудаковатую старушку. На всех предметах мебели лежали пожелтевшие салфеточки. Клэр ненавидела их, поскольку они каждый раз возникали на своих местах, куда бы их ни убирали. При этом ее салфетки исчезали, стоило только их постелить. Однако же я совершенно безнаказанно изрисовала своими шедеврами все стены. Наверное, дому тоже не нравились выцветшие обои в жутких розочках.

Только я застегнула рюкзак, как послышался изумленный возглас, а вслед за ним — несколько глухих ударов. Я вышла из комнаты и увидела великолепную Мисс Присс, которая сидела перед дверью, ведущей в подвал. Я отправилась в кухню, взяла ключ и фонарик, поскольку дядюшка Клэр так и не провел в подвал электричество, после чего устремилась вызволять великого воина Сената.

Вампир бесформенной кучей лежал в самом низу лестницы. В прошлый раз дом вывел из себя один мой клиент, который попытался подняться наверх без приглашения. Он был не только препровожден в подвал, но еще и запихнут в маленький сундук, приютившийся в углу. Этот антиквариат оттуда вынесли, теперь я использовала его в качестве ночного столика, поэтому вампиру повезло. Заметно пострадали только волосы. Заколка расстегнулась, и рыжая грива упала ему на лицо.

— Наш дом отличается пылким темпераментом, — пояснила я, пока француз поднимался на свои длинные ноги.

— Что это за место? — Луи Сезар огляделся, глаза его сияли от любопытства.

Я тоже оглядела темную пещеру, пытаясь увидеть, что же в ней привлекательного, однако подвал выглядел так же скверно, как и всегда. Единственным положительным моментом было то, что тусклый свет не позволял разглядеть ржавый металлический каркас, торчавший в углу, и ободранную грязно-зеленую краску, нанесенную на стены еще во времена президента Эйзенхауэра. Зато горы ящиков, громоздящиеся по всему помещению, луч фонарика нисколько не скрывал. Клэр все собиралась выбросить ящики, если, конечно, дом не заартачится, поскольку они могли оказаться опасными в случае пожара.

— Это подвал. Лестница автоматически сбрасывает сюда всех, кто ходит по дому без спросу.

— Это не просто подвал, — возразил Луи Сезар, пробираясь между ящиками к старому стеллажу, заставленному разноцветными бутылочками.

Дядюшка Клэр считал себя алхимиком, хотя так и не научился превращать свинец в золото. Впрочем, как говорила Клэр, он не умел и многого другого.

— Это твоя подруга сделала? — Луи Сезар взял один из изящных стеклянных фиалов голубого цвета, которые вечно напоминали мне слишком большие флаконы для духов.

— Она — нуль. Магией не занимается.

Француз принюхался.

— Магия здесь и не требуется. Это искусство.

— Не знаю, но на твоем месте не стала бы подносить склянку слишком близко, — заметила я.

Снаружи бутылочка была покрыта каплями, похожими на бусины. Пальцы вампира оставили отпечатки на отсыревшей пыли.

«Понятия не имею, что это сочится, но лучше перестраховаться, чем превратиться в ошметки. Наверное, надо было как следует объяснить Мирче, почему этот рыжий едва ли доживет до завтрашнего дня».

— Экспериментальные снадобья Пипа могут оказаться слишком... крепкими. — Это доказывали и разноцветные пятна на стенах подвала, который пережил множество взрывов.

— Искренне на это надеюсь, — как-то невнятно ответил француз.

К моему ужасу, он откупорил фиал и провел пальцем по мокрой пробке. Не успела я его остановить, как вампир уже поднес палец ко рту.

— Пип был алхимиком, — сообщила я, борясь с желанием отойти подальше. — Внутри может оказаться что угодно.

Он удивленно поднял темную бровь.

— Алхимиком? Разве их так теперь называют? Когда я посещал эту страну последний раз, в ходу было более интересное слово. Бутлегер.

Вампир снова принялся внимательно рассматривать полки, в точности как знаток вин в погребке. Я сощурилась, поглядела на груду металла в углу — вроде бы сталь. Внезапно многое обрело смысл.

— Так ты хочешь сказать, что в этих ящиках выпивка?

— Выпивка. — Он с наслаждением повторил слово, как будто смакуя звук. — Да, это я помню. Еще огненная вода, опохмелка и мое любимое — бухло.

Я уставилась на него, изумленная тем, как звучали подобные словечки при его акценте, и пронзенная осознанием того, что весь этот сленг почти вышел из употребления.

Я помрачнела.

«Спасибо тебе, Мирча. Если знания Луи Сезара столь архаичны и в остальном, то сильно он мне поможет!»

Но не успела я отпустить замечание по этому поводу, как наверху раздался жуткий вой. Я вздрогнула от неожиданности и поняла, что обе кошки Пипа вдруг решили помяукать в унисон. Я предложила Луи Сезару угощаться — у Клэр полные ящики таких пузырьков, — взбежала по лестнице и обнаружила, что нарушители спокойствия сидели на подоконнике и орали во всю глотку.

— Ну-ка замолчите! — Кошки не обратили на меня никакого внимания, впрочем, как обычно. — Останетесь на неделю без тунца, — пригрозила я. — Будете лопать и нахваливать сухой корм.

Угроза не возымела никакого действия. Я решила, что жалеть розгу — портить дитя, только протянула руку, чтобы схватить Нахала за шиворот, как в окне вдруг возникло лицо. На меня уставились серые глаза, повидавшие множество веков, прозрачные и холодные, как куски льда. Я рассматривала красивое лицо, но не сдвинулась с места, чтобы впустить визитера. В отличие от темных, которые имеют обыкновение селиться в тех уголках земного шара, где я регулярно бываю, светлые эльфы попадаются на глаза редко. Обычно их появление не предвещает ничего хорошего.

Когда рядом с первым возникло второе алебастровое лицо, мое беспокойство только усилилось. Я не услышала никакого шума, хотя ощутила, как у меня за спиной остановился Луи Сезар.

— У нас гости, — сообщила я и без того очевидный факт.

Третий светлый эльф возник прямо посреди двора. Он невольно привлекал к себе внимание, как приковывает взгляд прекрасный и смертоносный меч, вынутый из ножен. Волосы этого эльфа спадали на его плечи такой же заснеженной мантией, как и у остальных. Одет он был во что-то серое и невыразительное, как и они.

«Почему же я сразу поняла, что он здесь главный? Должно быть, дело в той силе, которая прошла через все защитные экраны и ударила меня по щеке».

— Отдай нам полукровку, вампир. — Голос у командира был музыкальный, с какими-то странно жизнерадостными интонациями.

Луи Сезар схватил меня за руку, лишив возможности швырнуть гостям маленький подарок, вынутый из рюкзака.

— Что вам от нее надо? — спросил он.

Я вырывалась из рук вампира, но не могла справиться с ним. Быстро же подобное положение сделалось у нас традицией.

Эльф пропустил вопрос мимо ушей.

— Мы не хотим ссориться с тобой, и ты с нами не ссорься. Отдай нам полукровку, или мы войдем и сами ее заберем.

— Отпусти меня, — негромко сказала я Луи Сезару.

«Понятия не имею, с чего это эльфы заинтересовались моей особой, но если они хотят драки, то я с удовольствием предоставлю им такую возможность».

Вместо ответа Луи Сезар сжал мою руку так сильно, что я выронила приготовленное оружие.

Вампир наклонился, коснулся губами моего уха, но даже с такого расстояния я с трудом расслышала его слова:

— Эльфы соблюдают военный нейтралитет. Я уверен, что господин Мирча хотел бы, чтобы они и дальше его придерживались.

— Это уже его проблемы, — ответила я нормальным голосом.

Лично мне плевать было, услышат меня эльфы или нет.

Я улыбнулась их вожаку и сказала:

— Мне всегда хотелось узнать, какого цвета у вас кровь. Может, поглядим?

Словесного ответа я не дождалась, однако кулак, который визитер поднял, чтобы разбить окно, был достаточно красноречив. Но дом, любивший незваных гостей не больше моего, достойно ответил на подобное оскорбление. В итоге наглый эльф пролетел через половину двора и повис на ветках тутового дерева. На лице героя застыло легкое изумление. Его товарищи ничего не предприняли, но в самом их спокойствии угадывалась угроза, особенно когда они одновременно перевели на нас взгляд, лишенный всякого выражения. Кошки снова завыли.

Луи Сезар внезапно развернулся и направился в прихожую, волоча меня за собой. Я не стала сопротивляться, решив, что он готов помочь мне научить эльфов осмотрительнее выбирать слова. Вампир остановился посреди кухни, и мы оба уставились на бледную физиономию, возникшую в окне задней двери.

— Другой выход есть?

— Отпусти меня, и я расчищу этот! — раздраженно огрызнулась я.

«В следующий раз я, не стесняясь в выражениях, выскажу все, что думаю о его манере таскать меня словно куклу, но пока что лучше поберечь силы для драки с эльфами».

— Отвечай на вопрос!

— Парадная дверь не открывается.

Она давно уже была завалена обломками старой мебели, которую Клэр хотела выбросить. Дому, видимо, нравилась не только эта рухлядь, но и то, что она занимала данное место. После долгой борьбы был достигнут компромисс. Мебель осталась, но Клэр закрыла выход на площадку перед парадной дверью, чтобы она не попадалась нам на глаза.

— Тайных ходов нет?

— Нет.

Я сумела притянуть к себе рюкзак и запустить в него левую руку. Звон разбитого стекла сообщил нам, что кто-то из эльфов догадался, как миновать защитное поле окна гостиной.

— Если не считать порталов, — прибавила я.

— Как тот, что на лестнице?

— Да. Еще один в чулане. Мы с Клэр выбрасываем через него мусор. Он выходит на задний двор. И еще один в подвале. — Я рассовала боеприпасы, вынутые из рюкзака, по карманам куртки, заодно прихватила большой кухонный нож.— На твоем месте я выбрала бы тот, который в чулане.

Я ринулась в прихожую, но вырез футболки внезапно впился мне в горло, дернул назад. Я снова оказалась прижатой к твердокаменной груди вампира.

— Ты не станешь нападать на эльфов, — отрывисто сообщил Луи Сезар.

Я вырвалась и возмущенно уставилась на него. «Надо провести с ним беседу по поводу личного пространства».

— Они не за тобой пришли.

Я развернулась на треск ломающегося дерева и увидела, что какой-то эльф прорвал защитный экран задней двери. Выглядел он несколько потрепанным. Серебристые волосы стояли нимбом вокруг бесстрастного лица, но эльф еще держался на ногах. Через миг у него в руке, словно по волшебству, возник меч. Наверное, это и было настоящее волшебство.

Луи Сезар отобрал мой кухонный нож, вцепился в воротник куртки и поднял меня над полом, будто нашкодившего котенка. Я болталась в неудобной позе, охваченная яростью, и никак не могла помешать незваному гостю.

По счастью, проблему помог разрешить дом, обрушивший на эльфа град кастрюль, сковородок и прочей утвари. Захватчик отшатнулся и угодил в дыру, прожженную головой демона, которая сжалась вокруг его ноги, удерживая наглеца на месте. Какой-то эльф с темными волосами, видимо только что прибывший, подскочил к светловолосому и принялся выдергивать товарища из дыры. В этот момент еще два проскользнули мимо. Прежде чем захлопнулась дверь в прихожую, я успела заметить, как на эльфов угрожающе надвигалась старинная чугунная плита.

Луи Сезар направился обратно в гостиную, увлекая меня за собой.

— Я не член вашего проклятого Сената! — выкрикнула я, упираясь изо всех сил. — Я войны не развязывала! Я защищаю частную собственность!

— Ты член семьи господина Мирчи. Все твои поступки отражаются на нем.

Я ухватилась за косяк двери гостиной и вцепилась в него мертвой хваткой. Один из эльфов с серебристыми волосами до сих пор маячил в окне, бормоча что-то себе под нос. Может, это были слова заклинания или просто ругательства. Острые края выбитого стекла вытянулись и сложились в подобие рта, который, судя по всему, пытался сжевать руку, просунутую в комнату. Я поискала взглядом вожака эльфов, но того уже не было на тутовнике.

— Дорина!.. — предостерегающе произнес Луи Сезар.

— Я не позволю им разнести дом Клэр! — гневно огрызнулась я, отбрыкиваясь ногой.

Луи Сезар вцепился в нее и как следует дернул. Дверной косяк вырвался у меня из рук, прихватив добрый кусок штукатурки. Я с грохотом приземлилась на пол. Вампир перехватил меня раньше, чем я успела отползти, и притянул к себе.

— Ты будешь делать то, что сказано, — проговорил он прямо мне в лицо. — Мы сообщим о происшествии Сенату и потребуем у эльфов объяснений, но войну провоцировать не будем! — С этими словами он бесцеремонно перебросил меня через плечо.

Я била его кулаками по спине, но с таким же успехом могла бы колотить о бетон. Вампир направился к лестнице, ведущей в подвал, однако я уперлась обеими ногами в стену, не давая ему спуститься.

— Слушай, ты, чокнутый сукин сын! Мы с Клэр засовывали в этот портал разные вещи, пытаясь понять, куда они деваются, но так ни одной и не нашли. Может, дядюшка-бутлегер устроил выход в какой-нибудь плавильной печи или в океанской впадине? Подвал был его мастерской. Кто знает, вдруг ему приходилось спешно избавляться от неустойчивых химических соединений?!

— Почему ты раньше не сказала? — возмутился Луи Сезар.

— Я же не думала, что ты собираешься бежать!

Не знаю, что именно убедило упрямого вампира — мои доводы или же кошачий вопль, внезапно заглушивший все звуки. Он эхом отдался от стен комнаты и оказался таким громким, что раскололись фарфоровые фигурки, стоявшие на каминной полке. Я ощутила, как через тело прошли вибрации, вскинула голову, озираясь по сторонам, и увидела, как гигантская белая кошка, возникшая неизвестно откуда, лапой размером с диван замахнулась на эльфа, который пытался влезть в окно. Я во все глаза смотрела на невероятное пушистое создание, пока француз тащил меня обратно в прихожую. С уха громадной кошки свисала тоненькая голубая ленточка. Такую носила у нас Мисс Присс.

Еще один гигантский кот, черный, со знакомыми зелеными глазами, махнул увесистым хвостом, и дверь в прихожую захлопнулась у нас за спиной. Боевой клич чудовищных кошек слился со скрежетом металла и грохотом летящей кухонной утвари. Мне казалось, что по обеим сторонам от нас бушевала небольшая война, сопровождаемая шипением, завываниями и тяжелыми ударами.

— Где чулан? — Голос Луи Сезара звучал спокойно, но на его щеках играли желваки.

— Поставь меня на пол, и я покажу.

Он пропустил мои слова мимо ушей. Обе двери были закрыты, лампочка разбита. В прихожей было так же темно, как в подвале, однако вампир двигался уверенно, благополучно огибал столы, накрытые салфеточками, и жесткие стулья, которые дом упорно хранил в узком коридоре. Луи Сезар нашел дверь в чулан без моей помощи, наверное, по запаху.

— Где портал?

Я не ответила, и его рука больно сжала мне задницу.

— Замаскирован под третий шкаф справа, — обиженно отозвалась я. — Когда подойдешь, почувствуешь покалывание.

Магия постоянно сочится с поверхности жил, которые служат ей персональным скоростным шоссе, чтобы энергия могла перемещаться быстро и беспрепятственно. Однако порталы устроены несколько хитрее. Они пронизывают жилу, коренясь в ней, и образуют энергетический омут, из которого объект попадает на нейтральную территорию между реальностями, прежде чем будет выплюнут по другую сторону портала. Иногда выход оказывается в нескольких ярдах от входа, иногда — в другом мире. Поскольку порталы потребляют так много силы, встречаются они крайне редко. Большинство людей пугаются, попадая в них.

Я рассудила, что вампиру придется собраться с духом, и решила бежать, как только Луи Сезар опустит меня на пол. Но проклятый вампир полез внутрь не раздумывая.

Меня увлекло в водоворот силы. Энергия пронизывала до костей, в ушах стоял рев, перед глазами со страшной скоростью мелькали яркие пятна. Затем я приземлилась на что-то мягкое, влажное и скверно пахнущее. Какие-то ошметки сейчас же прилипли к пальцам. Когда мир вокруг перестал вращаться, я поняла, что это квашеная капуста. Я сама недавно выкинула ее из холодильника.

«Черт, а я и забыла, что Клэр завела компостную кучу!»

Не успела я подняться на ноги, как пара эльфов серебристыми вихрями вылетела из-за дома. Сильная рука вжала мою голову в капусту, поэтому я не столько увидела, сколько ощутила над головой их полет. Они пронеслись над большим дубом, торчавшим в ярде от нас, отчего дерево вспыхнуло и взорвалось. От одного куска горящей коры компост у меня перед носом занялся и начал тлеть.

Луи Сезар выпустил меня.

Я вскочила на ноги, прорычала:

— Ладно. С меня хватит! — после чего выхватила из кармана категорически запрещенное оружие, но применить его так и не успела.

Рука вампира обхватила меня за талию, и мы вдруг понеслись по воздуху. Я не сразу поняла, что он действительно перелетел через шестифутовый забор, отделяющий дом Клэр от соседского. Мы приземлились на цветочную грядку мистера Бассо, Луи Сезар первым коснулся земли и перекатился, чтобы смягчить удар.

— Даю слово, Сенат компенсирует твоей подруге весь нанесенный ущерб, — прошипел он мне в ухо, пока я силилась подняться на ноги. — А пока что не вынуждай меня тащить тебя силком!

Один эльф появился на заборе, а второй перепрыгнул на нашу сторону с изяществом оленя. Вожака в их числе не было, по-английски они не говорили, да и вообще не были расположены к разговорам. Я молча раскрыла ладонь и показала им маленький черный шарик.

Луи Сезар выхватил рапиру и начал отступать к служебной машине, четырехдверному «БМВ». Водитель, похоже, понял, что творится что-то неладное, потому что я услышала, как у нас за спиной завелся мотор. Эльфы лишь мельком поглядели на красивую сверкающую рапиру Луи Сезара, зато не сводили глаз с бомбы-дислокатора, сжатой в моей в руке.

Мы добрались до машины, и француз затолкнул меня внутрь. Он даже не успел закрыть за собой дверцу, как машина уже взвизгнула покрышками и сорвалась с места.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть командира, присоединившегося к тем двум эльфам. Наши взгляды встретились, и его глаза как будто потемнели. Сейчас они казались мне едва ли не чернильными, темными, как самые глубокие морские воды, и такими же безжалостными.

Сила, исходящая от эльфа, устремилась за нами вслед, растекаясь по воздуху липким туманом. Он переливался разноцветными тонами и соткался в очертания человеческой руки. Меня почему-то охватила уверенность в том, что нам придется несладко, если эта ладошка коснется нас. Она еще не дотянулась до машины, но я уже ощущала холод, исходящий от нее. Меня до самых костей пробрал озноб. Я знала, чего хочет эта рука — дотянуться, нащупать, убить. Туман дотронулся до цветущего куста, и все листья пожухли, словно внезапно настала осень. Когда он двинулся дальше, от куста остались лишь засыхающие ветки и опавшие лепестки.

Один призрачный палец легонько коснулся бампера нашей машины, и меня в тот же миг сковал такой мороз, что я, наверное, бросилась бы в костер, окажись он поблизости. Через долю секунды я уже верила, что тепло никогда не вернется. Всю оставшуюся жизнь я буду трястись от холода, ощущать, как он все глубже проникает в самые кости. Ну и холодина!

Меня обхватили сильные руки, протащили по сиденью. Чужие губы прижались к моим. Тепло наполнило рот и начало разливаться, прогоняя озноб, сотрясавший мое тело. Водитель вдавил педаль газа в пол, машина дернулась. От толчка я пришла в себя и увидела рядом обеспокоенное лицо Луи Сезара. Мы пронеслись через наш обычно спокойный квартал так быстро, словно за нами гнались все гончие ада. Современный инженерный гений Германии оставил позади древнюю магию. Я держалась за плечо Луи Сезара и продолжала трястись при одном воспоминании о том смертоносном прикосновении.

«Во что же я вляпалась на этот раз?»

Через час мы с Луи Сезаром уже сидели в самолете, который летел в Калифорнию, пытаясь обогнать солнце. Если мы не выиграем гонку, то большой беды не будет. Нам предоставили частный самолет, принадлежавший Сенату. Здесь имелось все необходимое для защиты пассажиров от прямого солнечного света, не говоря уже о том, что существо, сидевшее напротив меня в роскошном вращающемся кресле, и само было способно при необходимости остановить солнце. Это могли сделать все опытные вампиры, во всяком случае, на некоторое время, хотя расплачиваться за подобный подвиг им приходилось чудовищным упадком сил. Поскольку в моих интересах было сберечь весь потенциал Луи Сезара, я обрадовалась тонированным иллюминаторам.

Мне совершенно не нравилось, как складывалась ситуация, но на другом конце страны нас хотя бы должны были встретить Хосе и Кристи. Сенат потянул за нужные ниточки и вызволил Кристи из тюрьмы магов, а Хосе был освобожден из застенков самого Сената. Обоим подследственным сказали, что если они помогут благополучно завершить одно дело, то все обвинения с них будут сняты. Они уже звонили мне из какого-то увеселительного заведения в Вегасе, где отмечали свое освобождение. Я не стала возражать. Все равно через пару часов оба сядут в самолет и прилетят в Сан-Франциско раньше нас. Я лишь понадеялась, что их вечеринка не окажется в итоге ужином перед казнью. Ни один из них не знал, в чем состоит наша миссия, а когда узнают, мне не придется долго объяснять, сколько у нас шансов вернуться обратно в полном составе.

Я подняла голову на звук захлопнувшегося сотового телефона. В меня впились сощуренные голубые глаза.

Я изогнула бровь, сознательно копируя Мирчу.

— В чем дело?

— Нам необходимо обсудить твои взаимоотношения с эльфами, — заявил Луи Сезар.

— Нет у меня с ними никаких отношений, — сказала я и поднялась.

«Идти здесь некуда, но требуется размяться. Руки вот-вот задрожат, кожу покалывает, а во рту горький привкус адреналина. Я сейчас заведусь, а излить эмоции не на кого».

— Так ты никогда раньше не нападала на эльфов?

— Нет.

«Доказательством тому факт, что я до сих пор жива. Я все-таки сама хищник, поэтому сумею распознать другого, более грозного, а командир эльфов потряс меня сильнее, чем мне хотелось бы признать. Не люблю убегать, но в этот раз отступление было удачным ходом».

Хотя, разумеется, я не собиралась признаваться в этом Луи Сезару.

— Тогда почему они пришли за тобой?

В его голосе угадывалась та же презрительная насмешка, с какой он говорил обо мне с Мирчей, означающая неодобрение всего, чем я была и есть. Из-за одного только подобного отношения я ничего не сказала бы ему, даже если бы о чем-то догадывалась.

Поэтому я с легким сердцем ответила в тон вампиру:

— Ты же слышал объяснение их посла. Нам все привиделось, или же это Черный круг одурачил нас иллюзией, чтобы повредить союзу эльфов и вампиров.

Я не присутствовала при этом разговоре, который состоялся по спутниковому телефону, как только мы сели в самолет, но при моем слухе подслушать его ничего не стоило.

Луи Сезар издал звук, который можно было бы назвать хрюком, сделай это человек не столь элегантный.

— Черный круг — просто какой-то жупел магического мира. Каждый делает из него козла отпущения. Те, кого мы сегодня видели, не были магами.

Я ничего не сказала, но про себя согласилась. От человеческой магии оставалось совершенно иное впечатление. Хотя я не могла понять, по какой причине маги или же эльфы сосредоточили свое внимание на мне. Может, я успела рассердить какую-то их шишку, хотя сама ничего подобного не припоминала. Обычно я охотилась за такими тварями, которых кто угодно был бы счастлив увидеть мертвыми.

Луи Сезар оставил эту тему, но сейчас же переключился на не менее болезненную:

— Господин Мирча вкратце рассказал мне все, что ему известно о тактических приемах его брата...

— Сильно сомневаюсь. — Я сумела удержаться от гримасы.

Моим нервам требовалась передышка, а не напоминание о том, в какую неприятность мы угодили. Я покрутилась в кресле, но это не помогло. Не исчезало ощущение, что кожа на всем теле натянута слишком туго.

Я пролистала стопку неинтересных журналов, принесенных стюардом, мечтая разодрать страницы в клочки. Потеря будет невелика, все равно в Сенате не читают «Роллинг стоун», но вместо того я аккуратно положила журналы обратно в сетку.

«Я на взводе уже довольно долго. Меня раздражает все. Шум воздуха в вентиляции, слабое дрожание авиалайнера под ногами, позвякивание льда в стакане Луи Сезара, который он наполнил на два пальца какой-то жидкостью.

Надо выпить. Или подраться. Да, хорошая драка была бы очень кстати».

— Pardon? — Луи Сезар бросил на меня раздраженный взгляд, когда я схватила его стакан и опрокинула залпом.

Жидкость была прозрачная, без особенного запаха или вкуса, зато такая крепкая, что запросто могла бы проесть металл.

— Вряд ли Мирча сумел бы изложить тебе всю историю, даже если бы говорил без умолку целую неделю. — Я вздохнула. — То, что ты услышал, было сжатой версией в духе «Ридерз дайджест». А то и того меньше: Драко — не та тема, какую принято обсуждать в застольной беседе.

Луи Сезар свел брови к переносице, выбирая себе другой стакан.

— Я — член семьи господина Мирчи. Мне кажется, я знаю достаточно, чтобы...

— Ты — мастер первого уровня. Раду, должно быть, освободил тебя давным-давно.

— Это к делу не относится. — Его прервало жужжание таймера на столике под моим локтем, и Луи Сезар хмуро поглядел на прибор. — Нам необходимо обсудить стратегию. Господина Дракулу будет нелегко отыскать...

Мне едва удалось сдержать истерический смешок.

— Нет, с этим вряд ли возникнут проблемы.

Я встала и направилась в просторный санузел. Сенат явно не верил утверждению, будто лишения полезны для души, но самое главное состояло в том, что среди этого мраморно-золоченого великолепия ощущалось спокойствие. Я сняла полотенце, накрученное на голову, и поморщилась, глядя на результат. Пришлось купить менее яркий оттенок, чем хотелось, поскольку в аптеке аэропорта был довольно скудный выбор краски. Получился не настоящий баклажанный, скорее черный с фиолетовым отливом.

«Надеюсь, станет поярче, когда подсохнет. Очень может быть, что мне предстоит последний бой. Хотелось бы выглядеть как можно эффектнее».

Я промыла и расчесала короткие волосы, а потом вернулась в салон.

— Не могла бы ты оставить эту манеру? — Голос Луи Сезара звучал, по обыкновению, ровно, однако палец непрерывно постукивал по стенке стакана.

— Какую манеру?

Я похлопала себя по карманам куртки в поисках особенных самокруток, изготовленных для меня Клэр. Она прекрасно разбиралась в травах. Ее отвары, как и алкоголь, не особенно на меня действовали, но самокрутки несколько успокаивали. Сейчас мне требовалось все, что только было под рукой, если я не желала вцепиться напарнику в глотку.

— Перебивать меня на середине фразы. Мне хотелось бы закончить предложение.

— Ты ведь уже закончил.

Я закурила и улыбнулась, ощутив, как знакомая дымка заволакивает разум. Благодать! Через миг разозленный вампир вырвал у меня изо рта косячок и раздавил его в крошки.

— Мне нужна сейчас твоя голова, нормальная, ясная и способная мыслить! — успел сообщить он, прежде чем я отправила его в полет по всему проходу.

Встревоженный стюард высунулся из-за занавески, отделявшей салон от бортовой кухни, однако быстренько спрятался назад. Луи Сезар вскочил на ноги, а я закурила новый косячок.

— Только тронь еще раз мою травку, и я сообщу папочке, что миссия была провалена в самом начале.

Я увидела, как он поморщился при упоминании Мирчи, и улыбнулась. Французу была ненавистна мысль о том, что у главы семейства имелось такое грязное пятно на репутации. Наверное, он думал, что это позорило и его.

— Как я уже говорила, нам нечего утруждать себя поисками дяди Драко. Он сам довольно скоро нас найдет.

— Не называй его так! — Луи Сезар с каждым мигом делался все более раздраженным.

— Как? Дядей? — Я пожала плечами. — А почему нет? Это же правда. — Я выпустила дым в его сторону, наблюдая за тем, как вампир силился удержаться от замечания. — Да-да, все они — мои дражайшие безумные родственники. Драко — маньяк-убийца, Раду — манерный психопат и дорогой трусоватый папочка, отправивший нас разбираться с проблемой, на решение которой у него самого не хватает духу. — Я улыбнулась, сознательно провоцируя француза. — Только представь! На самом-то деле нормальная здесь одна я. Вроде той блондиночки из «Семейки монстров».

На этот раз я была готова, когда Луи Сезар кинулся на меня. Я хотела драки, нуждалась в ней после такого дня, а он оказался единственной подходящей добычей. Еще этот красавчик, как я сейчас же выяснила, быстро учился. Те удары, которые заставали его врасплох в прошлый раз, сейчас он с легкостью парировал, вынуждая меня изо всех сил импровизировать. Вампиру мгновенно удалось прижать мои руки к бокам. При этом он придвинулся ко мне вплотную. До сих пор я не ощущала на себе всей его силы, но сейчас у меня на коже потрескивала чужая энергия, столкнувшаяся с моей. Я попыталась заехать французу коленом по чувствительному месту, но он блокировал удар бедром и тяжело вдавил меня в дверь уборной.

Драка зашла в тупик. Я не могла вырваться из хватки Луи Сезара, зато он не мог воспользоваться своим преимуществом, поскольку рисковал при этом выпустить меня. Вампир часто дышал, и я на секунду обрадовалась тому, что сумела его хотя бы измотать.

Затем прикосновение этой широченной груди, прижавшейся к моей, породило во мне совершенно новые эмоции. Все тело напряглось, дыхание участилось, соски затвердели. Я задрожала, охваченная яростью и возбуждением, и посмотрела вампиру прямо в лицо, на котором отражалось то же изумление, какое ощущала я сама.

Хватка Луи Сезара усилилась, и удары сердца начали отдаваться у меня в ушах. Я не привыкла сталкиваться с кем-то настолько сильнее себя, что не было никакой надежды освободиться. Инстинкт «дерись или беги» сработал. Несмотря на неожиданно возникшее влечение, мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы прижаться к французу.

В целом положение не сильно изменилось, потому что мы и так уже стояли вплотную друг к другу, но ощущения сделались совершенно иными. Секунду назад тело вампира напоминало скалистую породу, теперь оно стало податливым — мускулистая плоть, совершенно точно принадлежащая мужчине. Его хватка ослабла, превратившись в нечто, весьма похожее на объятие. Ощущение было потрясающе, приятное до изнеможения.

Я с наслаждением коснулась бедром его мускулистой ноги, высвободила руки, провела ладонями по его груди. Стоило мне почувствовать под тонким кашемиром крошечные выступы сосков, как меня охватило желание, острое и болезненное. Я сейчас же продолжила игру, обвив руками шею вампира.

Несколько прядей его волос выбились из хвоста и спадали на лицо ручейками сверкающей меди, золота и бронзы. Мне сейчас же захотелось проверить, вправду ли они такие мягкие, как кажется. Пальцы подрагивали от неожиданного желания оказаться среди этого блестящего облака и сжаться в кулак...

Вместо того я осторожно расстегнула его заколку, освободила волосы, сейчас же рассыпавшиеся по плечам, и промурлыкала:

— Луи Сезар, мне надо тебе кое-что сказать.

Свет лампы под потолком подчеркивал чувственную синеву его глаз. Брови изумленно поднялись, легкая улыбка заиграла на губах.

«Да, без всякого сомнения, он прекрасно сознает, насколько хорош собой».

— Что же?

Я провела губами по его шее, легонько целуя и вдыхая теплый, сладкий аромат мужчины, тот самый, который мой разум упорно называл ароматом сливочных ирисок. Улыбка Луи Сезара сделалась шире, нежнее, искреннее. В уголках рта заиграли ямочки.

Я запустила руку в тяжелую массу волос, прижалась к нему еще крепче, дотянулась губами до уха.

— Ты снова меня недооценил!

Я дернула вниз волосы, зажатые в руке, заставила его запрокинуть голову назад, другой рукой ударила прямо в середину груди, в тот же миг развернулась на месте, увлекая вампира за собой. Потом я впечатала красавца спиной в дверь с такой силой, что хрустнула пластмасса, снова тесно прижалась к нему и все сильнее тянула за волосы. Луи Сезар вынужден был запрокидывать голову, пока его взгляд не уставился в потолок.

— Вот поэтому я всегда коротко стригусь.

— Спасибо за совет, — проговорил он сквозь зубы.

Вампир со скоростью молнии обхватил мою ногу согнутым коленом, дернулся назад и лишил меня равновесия, отчего я полетела на пол. Предотвратить падение я никак не могла, зато у меня в руке все еще были зажаты его волосы, и я увлекла вампира за собой. Он упал сверху. Под давлением крупного тела воздух с тяжким выдохом вышел у меня из легких. Не успела я подняться на ноги, как Луи Сезар прижал мои плечи к полу, сел верхом на бедра и надежно обездвижил меня. Несколько ударов, которые мне удалось нанести, он просто проигнорировал, через миг уже схватил меня за запястья и прижал руки к бокам.

Мгновение мы испепеляли друг друга взглядом. Единственным движением было слабое подрагивание самолета под нами.

— Мной не будет командовать, манипулировать, управлять... дампир! — резко выговорил он последнее слово. — Кем бы ни был его отец!

Я дернулась, но Луи Сезар шире расставил ноги и обхватил меня с обеих сторон.

— Могу ответить тем же, — яростно проговорила я. — Только надо поставить в конце «самонадеянный вампир».

Луи Сезар опустил взгляд, почти осязаемо прошелся глазами по моему телу и заявил:

— Мне показалось, что ты многое умеешь. Единственный совет, если позволишь. Тебе необходимо отработать навыки ближнего боя.

Я выгнулась дугой и намеренно потерлась о красноречивое доказательство того, что его тело имело на этот счет свое собственное мнение.

— Неужели? До сих пор все были довольны.

Гнев и жар вспыхнули в его глазах. Их голубизна внезапно изменилась на цвет штормового моря. Но ответил француз совсем не так, как я ожидала. Прошло одно мгновение, и что-то переменилось. Я не могла бы сказать словами, что именно. Кажется, всего несколько мелочей. Изумленно приподнятая изящная бровь, улыбка Моны Лизы, чуть опустившиеся ресницы, длинные, как у девчонки. Какие-то разрозненные фрагменты, но воздух между нами наэлектризовался так быстро, как будто кто-то дернул рубильник. Меня потянуло к вампиру раньше, чем я успела понять, что происходит.

Я напрягла все мышцы, стараясь остановить это движение, а Луи Сезар, будь он проклят, все улыбался. Красавец провел ладонью от моего плеча до шеи, подсунул руку мне под голову, запустил пальцы в волосы. Я не люблю ощущать себя поверженной и наношу ответный удар, когда такое случается. Но сейчас я не сопротивлялась, даже позволила Луи Сезару прикоснуться и приподнять меня. Помню, мелькнула мысль: «Нет, не собирается же он...», пока вампир ставил меня на ноги. Свободной рукой француз обхватил меня за талию, крепко прижал к себе и поцеловал.

«Какое потрясающее прикосновение на губах, какой умелый язык у меня во рту!.. Сколько же времени прошло с тех пор, когда меня целовали с таким знанием и страстью?»

Теплый язык ловко сплетался с моим, посылал импульсы во все клеточки тела. В машине я не обратила внимания на мимолетное объятие, была ошеломлена и заморожена, меня больше волновали эльфы, чем Луи Сезар. Но теперь мое внимание было полностью сосредоточено на нем. Сильная рука медленно двинулась ниже, прижимая меня все крепче.

Я приказала себе не отвечать, но тело не слушалось. Руки, теперь свободные, притягивали Луи Сезара все ближе, пальцы мяли мягкий свитер, потрепанный в драке. Я целовала вампира как сумасшедшая, была страшно зла на себя, сознавала, что он в любой миг мог меня оттолкнуть, но даже это не помогало мне остановиться. Моя левая нога сама обхватила француза, я теснее прижалась к его телу. Мы терлись друг о друга, охваченные страстью, желанием близости.

Затем он немного переменил позу, и через меня прошла судорога удовольствия, проникающая до костей. Из горла вырвался прерывистый хриплый стон, когда губы Луи Сезара коснулись моего уха. Кончик его языка принялся исследовать изгибы ушной раковины. Контраст между этим едва осязаемым прикосновением и весьма ощутимым давлением крупного мускулистого тела сводил меня с ума.

— Дорина!..

Он осторожно провел языком по контуру уха до самой мочки и прикусил ее так сильно, что я ахнула. Затем его язык проник внутрь уха и вышел, оставив влажный след. Вампир дышал прямо в это мокрое пятно. Я беспомощно дрожала.

— И мною тоже.

Я не сразу поняла, что он имел в виду. Затем перед глазами возникла картинка. Я душила вампира. Его физиономия становилась фиолетовее моих волос.

«Мерзкий, лживый, презренный сукин сын!»

Мне удалось упереться ему ногой в живот и как следует пихнуть. Пинок получился не самым удачным.

На этот раз через проход француз не пролетел, зато со всего размаху шлепнулся прямо в свое кресло.

Поскольку он не попытался сразу же подняться, я расправила плечи и отошла на пару шагов в сторону, как будто бы только для того, чтобы взять со стола свою самокрутку. Она была нужна мне для успокоения нервов, к тому же я хотела смотреть на что-нибудь другое, только не на физиономию вампира. Я поняла, что до сих пор дрожу, и это меня разозлило.

«Один поцелуй, и мозги едва не вылетели у меня из ушей! Просто это дело сильно затянулось. Ведь я успела почувствовать вкус вампира, ощутить, как его сосок твердел под моим языком, как напрягались мышцы внизу живота, когда я покусывала...»

Я села и как следует затянулась. Первый раз полезные травки Клэр, кажется, не возымели действия.

— Это было забавно, — произнесла я небрежно, удивляясь тому, как буднично звучал мой голос. — Правда, последний вампир, целовавший меня, получил кол в ребра.

Клянусь, я даже не заметила его движения, не успела глазом моргнуть, как Луи Сезар уже навис надо мной, взял за плечи и вдавил в спинку кресла. Я схватила его за запястья, напрягла все силы. Мы замерли, впиваясь друг в друга взглядом.

Не знаю, как выглядела я, но у Луи Сезара зрачки были расширенные, черные, рот приоткрыт. Я чувствовала, как мое тело реагировало на его жаркий пристальный взгляд, и меня пробрала дрожь. Должно быть, во мне просто взбрыкнуло обычное упрямство. Ручной папочкин вампир был последним, с кем, как я думала, у меня мог бы случиться роман, поэтому мое либидо всячески отгораживалось от Луи Сезара.

— Не провоцируй меня, Дорина. — Голос звучал грубо, но не вполне ровно.

«Значит, не так уж он бесстрастен, как хочет показаться. На окончательную победу не похоже, однако в данный момент придется довольствоваться тем, что есть».

— Не провоцировать тебя?

Я уставилась на рот Луи Сезара и никак не могла с собой совладать. Мы были так близко друг от друга, что ничего не стоило его поцеловать.

«Давай, — выстукивал мой пульс. — Да-вай, да-вай, да-вай».

— Разве ты так легко поддаешься на провокации?

Луи Сезар дернулся, как будто я дала ему пощечину. Выражение его лица изменилось. На долю секунды он действительно показался мне побежденным.

«Нет, — подумала я. — Нет, нет, нет».

Я должна была торжествовать, но возникло такое ощущение, словно мне в живот воткнули нож и повернули его в ране.

«Что, черт возьми, происходит?»

Луи Сезар резко отстранился и провел рукой по волосам. Он внимательно глядел на меня, пока я пыталась совладать со сбившимся дыханием.

Когда француз все же заговорил, вопрос прозвучал совершенно неожиданно:

— Почему ты считаешь, что Дракула сам нас найдет?

Я пошарила по ковру под ногами, нашла свой косячок и сделала еще одну крайне необходимую затяжку, собираясь с мыслями. Пульс так грохотал в ушах, что я с трудом слышала его слова, однако Луи Сезар уже успел взять себя в руки. На его свитере после устроенной нами возни не сталось даже морщинки. Если не считать немного растрепанных волос, этот красавец выглядел так, словно ничего и не было.

«Проклятый вампир.

Боже, как классно он целуется!»

— Потому что в прошлый раз его упрятали в тюрьму трое, но лишь двое из них были членами его семьи. — Мне удалось спокойно выговорить эти слова.

— В таком случае из этого логически вытекает, что он должен...

— Я еще не закончила. Разобраться в его извращенной логике можно, только зная историю Дракулы. Полтысячелетия назад Раду предал его, привел турецкую армию, чтобы захватить престол. Дракула провел долгие годы в изгнании, мечтая о мести. К тому времени, когда он вернулся, Раду присоединился к неумирающей части семейства. Он подхватил сифилис, и Мирча обратил его, потому что лекарства от этой болезни в те времена не существовало. Но успокоило ли это Драко? Нет, конечно.

Я распалила от окурка следующую самокрутку и затоптала его.

«Если и дальше так пойдет, то надо будет достать в Сан-Франциско еще травки. Конечно, она окажется не настолько хороша, как снадобье Клэр, но понадеемся на то, что подруга скоро вернется домой и снова примется ухаживать за своими грядками, на которых произрастают и культуры, запрещенные законом.

— Единственная причина, по которой он не разделался с Раду тотчас же по возвращении, заключалась в том, что убийца, нанятый местными вельможами, сделал удачный выстрел. Но, к сожалению, папочка решил обратить в вампира и Драко, вместо того чтобы позволить ему умереть. Как только Влад поднялся на ноги, он сейчас же ополчился на Раду, будто ничто не изменилось. Он был недостаточно силен, чтобы убить брата, только что стал вампиром, однако это не помешало Драко нанять других для воплощения своих целей.

— Но ничего же не вышло.

Мне казалось, что Луи Сезар на минуту забыл, с кем разговаривал. Он действительно слушал меня с интересом.

— Верно. Только Драко ничего не забывает. Он помнил все, когда был человеком, и стал таким же вампиром.

— Однако он оставил всякие попытки. Раду и по сей день здравствует...

— По счастливому стечению обстоятельств, — без всякого выражения произнесла я. — Уж не знаю, чего тебе наговорили, но Драко никогда не выходил из игры. В итоге его посадили под замок, когда выяснилось, что именно он натравил на Раду в Париже толпу, в результате чего твой покровитель оказался в жуткой тюрьме, где едва не погиб.

— Я знаю.

Что-то в тоне Луи Сезара заставило меня бросить на него быстрый взгляд, однако на лице вампира ничего не отражалось.

«Интересно уточнить, когда и при каких обстоятельствах они с Раду познакомились. Очень может быть, что Луи Сезару гораздо больше моего известно о том, как дядя жил в тюрьме».

Но мне хватило ума пока воздержаться от вопроса.

У большинства матерых вампиров за спиной богатый жизненный опыт. Люди поразительно быстро адаптируются к новым условиям. Они способны меняться вместе со временем, но вот вампирам гораздо труднее отмахнуться от груза столетий. Некоторые справляются, занимаясь из века в век одним и тем же делом. Например, Мирча — дипломат при Сенате, служит уже долго. Пусть мир меняется, зато человеческая природа остается неизменной, значит, вампир ощущает относительную стабильность. Некоторые, как Раду, живут в состоянии постоянного отрицания, пытаясь воссоздать вокруг атмосферу прошлого, в которой они чувствуют себя как дома. Иные же, как Драко, так и не оставляют идеи перекроить весь мир на свой манер.

На самом-то деле мне было безразлично, к какой категории принадлежал Луи Сезар. Его прошлое — его и проблема. С меня хватает собственных воспоминаний.

— Чуть больше столетия назад Драко сбежал. Как ты думаешь, что он предпринял первым делом? — продолжила я. — Сейчас же вышел на охоту, как будто ничто не изменилось! Мы сумели снова поймать его, использовав в качестве приманки Раду.

— Нет. — В голосе Луи Сезара угадывалась неколебимость. — Я не допущу, чтобы мой старый хозяин так рисковал собой...

— Раду сейчас в полной безопасности, во всяком случае пока. Он больше не является главной мишенью Драко. Не пойми меня неправильно. Я уверена в том, что Дракула придет за Раду в свое время, но сейчас список его врагов открывает другое имя.

Взгляд умных и, к счастью, снова поголубевших глаз был устремлен на меня.

— Кто же удостоился такой чести?

Я смотрела, как дым косяка выписывал причудливые завитушки, подчиняясь движению кондиционированного воздуха.

— Эта личность сейчас перед тобой.

«Электрический дикобраз» — панковское интернет-кафе, принадлежащее парочке британцев, с которыми Кристи свела знакомство в портовом квартале. Их заведение представляет собой довольно гаденькое местечко, где можно посидеть в Сети, сделать пирсинг и купить из-под полы травку, причем все это одновременно. Универмаг, одним словом, что мне и нравится.

Хотите верьте, хотите нет, но я зашла сюда не за одной только марихуаной. Мне требовалось безопасное место, чтобы встретиться с остальными членами отряда, и Кристи предложила дальний зал в «Дикобразе». Два зала кафе отображали в своем убранстве совершенно разные эстетики и стили владельцев заведения. В первом — сплошные черные стены и неоновые граффити, а во втором ощущался дух любимого кафе хиппи, со старомодным жестким ковром и плакатами с Че Геварой.

Я коротала время, прихлебывала по-настоящему омерзительный травяной чай, который оказался самым соблазнительным блюдом в меню, и наблюдала, как на радужной занавеске из бусин, разделяющей залы, играли разноцветные пятна. Луи Сезар метался взад-вперед, словно большая кошка в клетке. В данный момент в дальнем зале не было никого, кроме нас, что ни капельки не удивляло меня. Обычно подобные заведения заполняются только с наступлением вечера. Сейчас в Сан-Франциско было семь утра, так что лишь немногих привлекали здешний скверный кофе и еще более поганая поэзия. Я попробовала первый, изучила образчики второй, выведенные хозяевами на стенах, и решила, что уберусь отсюда задолго до наступления вечера.

— Это в высшей степени безответственно!..

— Может, успокоишься?

«Похоже, что он довольно нетерпеливый тип».

— Они скоро будут. Прекрати метаться. У меня от тебя голова кружится.

— Именно от меня, а не от той марихуаны, которую ты выкурила за последние восемь часов, и не от полбутылки текилы, названной тобой завтраком.

— По крайней мере, я не стала подкрепляться хозяевами.

Я заметила, как долго Луи Сезар пожимал руку Алану, самому высокому из парочки хозяев, с пирсингом в языке. Старому вампиру нет нужды пускать в ход клыки, чтобы покормиться. Достаточно прикосновения к коже, а для самых опытных мастеров — одной только близости жертвы. Луи Сезару пришлось напрягаться, терпеть солнечный свет в аэропорту и всю дорогу в такси, поэтому он проголодался. Так что угадать остальное было нетрудно.

— Никаких правил я не нарушил.

Он хотел сказать, что забрал совсем немного крови, ничем не повредил жертве и кормящий сосуд ни о чем не догадался. Это был легальный способ поддержания сил, и француз прибегнул к нему без всяких сомнений. Однако же от этого насилие не переставало быть насилием.

Я закурила последний косяк Клэр и улыбнулась Луи Сезару.

«Либо травка, либо я разнесу по кирпичику зал этого заведения, пытаясь разорвать вампира на куски».

— Это неважно.

— До того я пытался сказать, что твои друзья... — продолжил он через миг.

— Знакомые.

— Ладно, но эти типы даже более безответственные, чем я ожидал. Они должны уже были появиться, не исключено, что просто сбежали.

Я отрицательно помотала головой.

— Исключено, но не потому, что они хоть на мгновение побоялись бы бросить вызов Сенату или Кругу. Оба заключили договор лично со мной и прекрасно знают, что я сделаю, если они нарушат слово. — Я встала, потянулась и почувствовала, как позвонки с хрустом вставали на место. — К тому же наши помощники пока еще не в курсе, о каком именно деле пойдет речь. Вот когда узнают, тогда придется за ними приглядывать.

На самом деле в этом я сомневалась. Хосе и Кристи я выбрала не только за их умения, но и за отношение к работе. Из всех моих знакомых лишь эти двое были настолько чокнутыми, чтобы счесть охоту на Драко достойным занятием. На руку мне было и то, что они никогда не встречались с указанным господином. Всякого, кто с ним общался, было бы не так просто купить.

— Тогда где они? — Луи Сезар снова заметался по залу.

Я взглянула на часы и ощутила легкий укол беспокойства. Хосе действительно мог бы дать деру и залечь где-нибудь на дно, но вот на Кристи это совсем не похоже. Она позвонила бы, если бы где-то застряла. Совершенно точно, эта особа не стала бы сбегать, рискуя снова оказаться под нежной опекой Круга, когда в обмен на работу ей предлагали свободу. Если бы все было в порядке, то Кристи сейчас сидела бы здесь.

— Может, они решили ехать на машине и поломались? Хосе считает себя настоящим механиком и обычно гоняет на каком-нибудь старье, пытаясь заодно его починить.

Я не очень-то в это верила, но все-таки подобная вероятность существовала.

— Неужели ни у одного из них нет сотового? — спросил Луи Сезар.

— Они же только что вышли из тюрьмы, — напомнила я, однако и это не было правдой.

Кристи много лет на шаг опережала и Сенат, и магов, занимаясь бизнесом, связанным со всевозможными незаконными магическими изделиями. Она не стала бы полагаться на случай и ни за что не согласилась бы ехать через пустыню на каком-нибудь драндулете Хосе, не заскочив предварительно в надежный магазин за мобильником.

— А мой телефон то работает, то нет, — добавила я, стараясь убедить не столько вампира, сколько себя.

Луи Сезар выразительно указал на телефонный аппарат, стоявший за стойкой бара.

«Ладно, намек понят. Однако протаптывать в ковре дорожку тоже нет смысла».

— Знаешь, завтрак пришелся бы сейчас кстати, — сказала я, поднимаясь.— Когда мы подходили, я заметила неподалеку кондитерскую...

— Одна ты не пойдешь, — заявил француз.

— Как скажешь.

Я подняла рюкзак со своими игрушками, закинула его за спину, сказала Алану, что мы хотим прогуляться, и попросила его передать Кристи, как только она появится, что мы скоро вернемся.

— Хочешь, потом проколю тебе бровь? — поинтересовался Алан. — Тебе пойдет.

Да уж, настоящий бизнесмен никогда не упускает возможности подзаработать.

— Я подумаю, — заверила я хозяина.

Алан бодро закивал, а я только покачала головой. Не стоит общаться с панками с утра пораньше.

На улице перед кондитерской было выставлено несколько столов. Главный вход в «Дикобраз» отсюда отлично просматривался. Я позволила Луи Сезару занять место у стены кафе, поскольку тень там была гуще, и сейчас же пожалела об этом. Не успела я сесть, как моментально ощутила знакомое покалывание между лопатками, вызванное осознанием того, насколько уязвима моя спина, когда ее ничто не прикрывает. Я передвинула стул так, что мы с Луи Сезаром оказались практически бок о бок, после чего заказала три пончика, круассан, ветчину, бублик и настоящий, нормальный латте.

Через несколько минут Луи Сезар с легким изумлением поглядел на нагруженный поднос, который принес официант.

— Ускоренный обмен веществ, — пояснила я раньше, чем француз успел спросить.

Он откинулся на спинку стула, а я принялась намазывать масло на бублик. Через дырку в зонте просачивался солнечный свет, но вампир не сдвинулся с места, чтобы уклониться от луча.

«Рисуется!..»

— Ты действительно позволишь тому парню себя проткнуть? — спросил он.

Я чуть не подавилась кофе.

— Что ты сказал?

— Проткнуть иголкой. Вот так. — Он указал на свой лоб.

Я невольно засмеялась.

— Нет. На мне все слишком быстро зарастает. — Вампир вопросительно поглядел на меня. — В первый и последний раз, когда я решилась надеть сережки, мне пришлось выдирать их из ушей, потому что металл успел врасти в плоть примерно за час.

«Даже думать не хочу, как приятно будет оторвать себе полброви».

— Значит, раны у тебя заживают быстрее, чем у человека, но медленнее, чем у вампира?

Я посмотрела на него с подозрением и понадеялась, что он не зайдет слишком далеко со своими расспросами.

— Смотря какой вампир.

— Значит, дампиры с течением времени становятся сильнее, как и мы?

Я вовсе не ощущала себя дампиром-рекордсменом, тем более что в моем случае это было бы еще и неправдой.

— Смотря какой дампир.

Как ни странно, Луи Сезар уловил намек и оставил свои расспросы.

— Но ведь есть и другие украшения, — заметил он, как будто сама я об этом никогда не догадывалась.

— Браслеты и ожерелья могут загреметь в самый неподходящий момент, а в бою они вообще опасны, — ответила я коротко.

Один вампир как-то преподал мне жестокий урок, едва не задушив моим же колье.

— Но ты же не обязана драться каждый день.

— Есть каждый день мне тоже не обязательно, однако я просто выхожу из себя, когда не удается перекусить.

— Неужели?

— Хватит об этом. — Я вполне могла обойтись без анализа собственных недостатков. — Цвет волос — единственное украшение, какое позволяют мой организм и профессия, — прибавила я, чтобы избавиться от дальнейших расспросов.

Вид у вампира был такой, как будто он в первый раз за все время услышал от меня нечто осмысленное.

— Тогда понятно, почему фиолетовый.

— Баклажанный!

Луи Сезар, кажется, хотел поспорить по этому поводу, однако решил, что разумнее промолчать.

— Кто такая Клэр? — спросил он через секунду.

Я прищурилась.

«Что означают все эти нежданные вопросы? Он что, пытается провести со мной сеанс психоанализа, нащупать слабое место, расспрашивая о жизни и друзьях? Неужели этот красавец уже забыл, кто мой папаша? Если бы со мной проходили всякие психологические штучки, то Мирча давно заставил бы меня плясать под свою дудку».

Я уставилась на вампира пустым взглядом и принялась жевать бублик.

— Если нам предстоит работать вместе, то надо немного получше узнать друг друга, — спокойно произнес Луи Сезар.

Вероятно, он думал, что ему удалось скрыть свои чувства, однако его лениво скользящий взгляд сделался холодным и критическим. Судя по всему, мой новый напарник все-таки подозревал, что Мирча вынудил его тащить за собой мертвый груз. Подобная мысль посещала не его одного.

Я уставилась на вампира таким же оценивающим взглядом, нарочито развязно рассматривая его с головы до пят. Солнечные блики играли на волосах Луи Сезара, словно плененное пламя, высвечивая несколько коротких прядок, падающих на щеку. Их цвет прекрасно гармонировал с кремовым кашемировым свитером и глазами, которые в данный момент были безупречно ангельски голубыми.

Я пришла к собственному заключению. Этот тип непрост, опасен и чертовски сексуален.

Что-то, наверное, отразилось у меня на лице, потому что вампир чуть усмехнулся.

«Самодовольная скотина! Если отбросить внешность, — решила я гневно, — то от Луи Сезара мало что останется. Он — предвзятый, снисходительный, склонный к самолюбованию сукин сын. Как и все мои знакомые вампиры, если на то пошло».

Я откинулась на спинку стула и с наслаждением потянулась, сознательно позволяя куртке распахнуться на груди. Как и предполагалось, его взгляд сейчас же прошелся по моему телу. Все-таки некоторые мужские привычки неискоренимы. Я усмехнулась. Вампир отвел глаза, покаянная улыбка заиграла у него на губах.

После чего я завершила завтрак в тишине, запихнула в рот последнюю крошку, насыщенную калориями, и вынула жалкий кусок пластмассы, воображающий себя моим сотовым телефоном. Как и предполагалось, проклятая машинка снова вышла из строя. Порталы играют злую шутку с любыми приборами. Не удивительно, что вся начинка телефона спятила.

Я шла по следу Драко и меньше всего хотела бы иметь под рукой неработающий телефон, но нервы у меня были сейчас не в том состоянии, чтобы что-то настраивать. Я понажимала все кнопки, какие полагается, но аппарат все равно не включился. Тогда я грохнула им о стол и уставилась на него злобным взглядом.

Луи Сезар взял телефон, оглядел его со всех сторон, затем посмотрел на меня и вопросительно приподнял бровь.

— Если я смогу его починить...

— То что?

— То сам выберу тему для разговора.

Я смерила его взглядом. Большинство старых вампиров вообще не знают, что такое сотовый телефон, не говоря уже о том, чтобы заниматься его починкой. По части технического образования они просто троглодиты, почти все.

— Думаешь, сумеешь его починить?

— Так мы договорились?

— Ладно. Действуй.

Луи Сезар секунду рассматривал гнусную белую коробочку, затем повертел ее в руках. Он выбирал, нажимал, настраивал что-то со спокойной уверенностью человека, которому кажется, будто он знает, что делает. Я наблюдала за вампиром, не допуская даже мысли о том, что он каким-то способом исхитрится...

Светодиодный экран замерцал, возвращаясь к жизни. Луи Сезар протянул мне телефон.

— Получилось, — сообщил он и без того очевидный факт.

— Мой герой,— отозвалась я сухо.

«Черта с два он его починил! Я не один месяц знакома с этой вредной вещицей и уже изучила все ее фокусы».

— Кто такая Клэр?

Я не ответила, занятая мысленным обратным отсчетом. Девять, восемь, семь...

Я дошла до пяти и уверенно заговорила:

— Ставлю пятьдесят баксов, что он сдохнет, не успею я закончить это...— экран громко пискнул на прощание и потемнел, — предложение.

Луи Сезар сунул руку в карман, вынул гладкий новенький телефончик в блестящем черном футляре и толкнул его по столу ко мне.

— Кто такая Ктэр?

Можно было бы возразить, что он обещал починить мой старый телефон, а вовсе не подарить новый. Но передо мной лежала та самая модель, о которой я вздыхала уже не один месяц и так и не смогла себе позволить. Поиски Клэр пагубно отразились на моем банковском счете.

— Мы познакомились с ней в аукционном доме «Джеральд и К°». — Я минуту помолчала, соображая, как лучше всего построить рассказ. — У «Джеральда» время от времени появляются лоты, отличающиеся опасной нестабильностью, но и немалой ценностью. Аукциону необходим нуль, способный предотвратить возможный несчастный случай, пока они соображают, нуждается ли предмет в стабилизации. Иногда Клэр работала и во время аукционов. Она подавляла энергию самых взрывоопасных лотов, пока шли торги.

— А что делала на аукционе ты? — спросил Луи Сезар через миг.

В его тоне отчетливо звучало недоверие. Мол, неужели кто-то мог пустить столь подозрительную личность в такое приличное место? Наверное, он никогда не бывал у «Джеральда».

— Торговалась. — Я принялась изучать новый телефон, который, кажется, умел издавать все существующие звонки и мелодии.

— И что покупала?

— Класс! В этой штуковине даже Интернет есть!

Луи Сезар лишь посмотрел на меня.

Я обиженно вздохнула и сдалась.

— Первым правителем Валахии был трансильванец по имени Раду Негру. Около тысяча трехсотого года он решил построить для себя большой новый собор в Курте-де-Аргес. Теперь это занюханный городишко, а тогда там была столица. Согласно легенде, строительство шло слишком медленно, и Раду пригрозил архитектору, некоему Маноли, разными карами, если в ближайшее время не увидит сдвигов в работе. Пытаясь оправдаться, Маноли заявил, что стройке мешают злые духи, и предложил замуровать в фундамент живую женщину, чтобы ублажить их.

— Какое отношение все это имеет к твоему знакомству с нулем? — Луи Сезар смотрел на меня так, словно подозревал, что я его дурачу.

— Я к этому и веду. Как бы там ни было, Раду с Маноли решили, что означенной чести удостоится первая женщина, какая появится на следующий день рядом со стройкой. Получилось так, что этой несчастной оказалась Флора Маноли. Она умоляла своего мужа о пощаде, но он так и не смягчился. Тогда Флора прокляла его и всякого мужчину, который коснется ее могилы. Вскорости после того архитектор Маноли свалился с крыши собора и разбился насмерть. — Луи Сезар казался смущенным и несколько встревоженным. — Легенда гласит, что он коснулся земли как раз над тем местом, где замуровал в фундамент свою несчастную супругу.

— Я все равно не понимаю...

— После ряда подозрительных смертей каменная плита с могилы госпожи Маноли была снята и заменена новой, свободной от проклятия. Старый камень разбили на куски и закопали, однако предприимчивые деревенские женщины нашли обломки и продали их. Большинство фрагментов со временем затерялось, но несколько уцелело. «Джеральд и К°» каким-то чудом раздобыли один из оставшихся обломков.

Я надеялась получить его почти даром, но какой-то толстосум тоже верил в легенду.

— С Клэр мы познакомились во время аукциона, а потом решили вместе пообедать. Оказалось, что она как раз ищет компаньонку.

Клэр работала на мерзкого скрягу, хозяина «Джеральда», потому что семейный бизнес не подлежал разделу. Один наследник получал все, прочие оставались не у дел. После смерти отца Клэр пыталась отбить свое наследство у кузена Себастьяна, но у нее ничего не получилось. Поскольку равноправных наследников в их семействе обычно просто убивали, она решила отсидеться по-тихому, пока страсти не улягутся. Я дала ей несколько советов, как надежней оградить себя от пристального внимания родичей, и по ходу дела узнала, что Клэр недавно унаследовала старый ветхий дом с кучей пустых комнат. Ей срочно требовался источник дохода, не облагаемый налогом.

— Теперь твоя подруга исчезла? — уточнил Луи Сезар.

Я нахмурилась.

— Именно.

Помимо прочего, исчезновение подруги ставило под сомнение и мой профессионализм.

Клэр назначила мне смехотворно низкую плату за жилье, уверяя, что просто будет рада обществу, и еще предложила устроить для меня на чердаке контору. Не люблю пользоваться чужими слабостями, особенно теми, что имеются у приятных и доверчивых людей, однако мне требовалось дешевое жилье. Чтобы успокоить свою совесть, я решила заодно обеспечивать хозяйке охрану. Я не могла быть ее телохранителем двадцать четыре часа в сутки, поскольку у меня имелись другие клиенты, но легкомысленно заверила Клэр, что с соседкой-дампиром она хотя бы дома будет в полной безопасности. Поэтому я испытала настоящее потрясение, когда эта женщина исчезла прямо у меня из-под носа.

— Ты уверена, что она не уехала сама по каким-то делам? — спросил Луи Сезар.

— Я вернулась с работы и обнаружила пустой дом. Даже записки не было.

— Но это вовсе не означает...

— Клэр — Дева не только по зодиаку, но и до мозга костей, — прервала я его.

Вести этот разговор было так же приятно, как тыкать в синяк. Мне хотелось завершить его как можно скорее.

— Самый большой педант на свете ей и в подметки не годится. Мне пришлось сразу же подчиниться обязательному правилу всегда оставлять записки. Клэр начинала паниковать, стоило мне отлучиться на минуту, не прилепив к холодильнику бумажку с указанием, когда я вернусь. Не может быть, чтобы она ни с того ни с сего бросила дом без всяких объяснений, если только ее не уволокли силой.

Луи Сезар посмотрел на меня, но ничего не сказал. Да и что тут скажешь?! Месяц — довольно большой срок.

Из мрачных размышлений меня вывели три силуэта, которые проскользнули в двери «Дикобраза». У всех дампиров, даже почти неотличимых от людей, имеется одна неизменная способность. Они при любых обстоятельствах узнают вампира. Понятия не имею, как это получается. Я находилась в таком месте, откуда никак не могла учуять, услышать или увидеть что-нибудь необычное, и все равно поняла, что рядом вампиры. Ощущение сродни зуду. У меня возникла уверенность в том, что где-то поблизости бродит добыча. До сих пор я ни разу не ошибалась, и сейчас все мои чувства кричали, что троица в тяжелых плащах, идущая плечом к плечу, — вампиры. Я почему-то усомнилась в том, что они зашли в кафе просто проверить электронную почту.

— Вот и все, — сказала я, допив остатки латте. — Как ты думаешь, может, нам стоит пойти обратно?

Еще раньше я притворилась, будто ищу уборную, и успела выяснить, куда ведет задняя дверь кафе. Я давным-давно усвоила, что в нашем деле прежде всего необходимо знать, где находится выход. Правда, я не думала, что эти сведения мне действительно пригодятся. Но вот теперь в очередной раз подтвердилось, что паранойя — весьма полезное состояние ума.

— Что случилось? — спросил вполголоса Луи Сезар, когда я замешкалась перед мусорным баком на задворках «Дикобраза».

— Сюда только что вошли три вампира. Оставь в живых хотя бы одного, я задам ему пару вопросов. — Не успел француз возразить, как я пинком распахнула дверь черного хода, сжимая в руке кол.

Миг спустя мне на плечо легла рука Луи Сезара, но я едва обратила на это внимание. Я озиралась по сторонам и ощущала, как во мне поднималась волна гнева.

— Мерзавцы!

Я стряхнула руку вампира и пробежала через оба зала, но трех паразитов, устроивших все это, нигде не оказалось. Улица перед кафе была пуста в обе стороны, хотя это ничего не значило. Они могли скрыться в соседнем переулке или магазине, скорее всего, сели в поджидавшую машину.

«Надо было послать Луи Сезара на другую сторону кафе, пока я проверяла парадный вход. Дура, дура!»

— Что значит «vaca dracului»? — раздался у меня за спиной мелодичный голос.

Я зашла обратно в кафе и увидела, что Луи Сезар изучал послание, написанное красным поверх золотых каллиграфических строчек с цитатами из стихов. Чернила были взяты из тела Алана и его партнера, имени которого я так и не вспомнила. То, что осталось от хозяев заведения, валялось в углу, там же было и тело старика, который служил в кафе уборщиком. Три смерти за неполные две минуты, причем эти гады еще успели оставить мне послание. Судя по всему, Драко поразительно быстро нашел помощников, так необходимых ему.

— «Чертова корова». Так он меня называет. — Но это прозвище было еще одним из самых милых, если память мне не изменяла.

— Кто? Ты хочешь сказать, что это сделал граф Дракула?

— Ну, не своими руками.

Я не ошиблась бы, если бы под одним из плащей скрывался дядя. Его присутствие угадывалось безошибочно, в особенности мною. Я запросто учуяла бы его запах за милю. Он был затхлым и в то же время пронзительным, как у озона. Таков дух безумия.

Я прогнала от себя болезненные воспоминания и сосредоточилась на переводе коротенького послания. Буквы растеклись по стене и были едва заметны на черном фоне, испещренном строками стихов, однако основную мысль я уловила.

— Кристи и Хосе мертвы, — произнесла я спокойно. В послании не говорилось, как именно они умерли. «Ладно, хоть на этом спасибо».

— Дракула знал, что они должны были встретиться с нами.

Это не был вопрос, поэтому я не стала отвечать, покопалась в рюкзаке и вынула бутылку текилы, которую похитила из самолета, принадлежащего Сенату.

При моей работе хорошо иметь в запасе что-нибудь горючее, хотя текилу я и так люблю.

— Может, тебе лучше подождать снаружи? — спросила я.

«Вампиры обычно весьма хорошо горят».

— Откуда он узнал?

Луи Сезар будто разговаривал сам с собой, поэтому я ничего не ответила. Кроме того, мне пришлось бы перечислять слишком много возможностей.

Я разлила алкоголь, оставив на донышке пару глотков, которые были мне нужнее, чем «Дикобразу», ощутила на плече стальную хватку, застыла на месте и уронила бутылку. Она покатилась по полу, разбрызгивая остатки содержимого, а потом замерла у тела уборщика.

— В чем проблема?

— Мы не будем продолжать в том же духе, — угрюмо заявил мне Луи Сезар. — Пусть меня вынудили работать с тобой, но ты все-таки будешь выказывать мне должное уважение. Если я задаю вопрос, то ты будешь на него отвечать!

Я вспыхнула. Настроение у этого парня подскочило выше его проклятого самомнения.

— Приятель, ты сейчас на волосок от того, чтобы отправиться обратно к папочке.

— Не называй его так!

Я пыталась высвободиться из хватки француза, но на этот раз ничего не получилось. Рюкзак остался лежать рядом с задней дверью, где я уронила его, увидев трупы.

«Ладно, обойдусь и без своего арсенала. Прямо сейчас у меня с собой не меньше трех кольев. Надо только дождаться удобного момента и загнать один из них вампиру в ребра. К несчастью, тогда я останусь вовсе без напарника и здорово разозлю Мирчу. Не знаю, поможет ли беседа с этим французским психопатом общему делу. Если нет, то потом я обязательно проткну папочкиного протеже».

— Нравится ли вам с Мирчей или нет, но он мой отец. Поверь мне, я этим нисколько не горжусь.

Луи Сезар горько засмеялся.

— Конечно, чем же тебе гордиться? Да ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Происходить из рода Басарабов, быть потомком самого господина Мирчи, который признает ваше родство и защищает тебя? Да если бы не его покровительство, то тебя убили бы много лет назад! Что же он получает от тебя взамен? Ты насмехаешься над ним, унижаешь, разговариваешь так, словно он тебе ровня! Ты, которая, без сомнения, уничтожила дюжины наших соплеменников!..

— Тысячи, — поправила я и увидела, как глаза Луи Сезара вспыхнули серебром.

В следующую секунду какая-то сила прижала меня к стене, и взбешенный вампир двинулся на меня.

«Нет, неужели никто в нашем семействе не умеет создавать здравомыслящих вампиров? В таком случае надо вообще запретить моим родственникам заниматься этим делом».

— Некоторые отдали бы все на свете, лишь бы получить то, от чего ты с такой легкостью отказываешься, — прошипел он.

Я пыталась сдвинуться с места, но ничего не вышло. С по-настоящему старыми вампирами вечно возникают проблемы. Никогда не знаешь, какого рода избыточная сила скопилась в них за долгие годы.

— Да пусть забирают, — отозвалась я чистосердечно. — Не знаю, какой интерес в этом деле у тебя, но лично я здесь для того, чтобы спасти подругу. Я не должна ни Мирче, ни тебе ровным счетом ничего, ни единого гроша. Теперь отвечу на твой вопрос. Насколько я понимаю, это Кристи рассказала приспешникам Драко, где назначена встреча, но только после того, как ее заставили это сделать. Надеюсь, что она сопротивлялась недолго.

— Откуда они узнали, что надо спрашивать у нее?

Тут я обнаружила, что, когда Луи Сезару приходилось переключать внимание с моей персоны на задание, у меня появлялась возможность немного пошевелиться. Я начала потихоньку опускать в карман правую руку.

— Среди нас затесался предатель! — воскликнул француз так, словно это было откровение.

— Наконец-то дошло. Парень, я рада, что ты сам это сказал, — произнесла я, не успев прикусить язык.

По счастью, Луи Сезар не обратил на мои слова никакого внимания.

— Нам необходимо немедленно поставить в известность Сенат.

Мне удалось одним пальцем дотронуться до пластмассового цилиндра зажигалки, лежавшей в кармане.

— Конечно, выложи им все. Чтобы предатель знал о нашем следующем шаге и рассказал Драко, где лучше всего устроить нам теплую встречу.

— Но разве у нас есть выбор? — спросил Луи Сезар.

— Я подумаю над этим вопросом, а в данный момент знаю только то, что предателем может оказаться кто угодно — наш родственник, высокопоставленный вампир или же посторонний, который сумел за нами проследить. Пока что это не понятно.

Я перевела взгляд и увидела безжизненные глаза уборщика, устремленные на меня. Губы старика были растянуты в подобии саркастической усмешки.

«Надеюсь, это не знак».

— Я обещал господину Мирче, что буду сообщать ему обо всех событиях.

— Он слишком хорошо меня знает, чтобы надеяться на это.

— В таком случае, какое счастье, что не ты руководишь операцией.

— Если ты снова за свое, то мы можем прямо сейчас выбросить белый флаг. — Его, кажется, привела в смущение эта метафора. — Можем сдаться прямо сейчас, — перевела я.

— Поступай как хочешь, — сказал Луи Сезар, и по его усмешке мне стало ясно, что ничего иного он от меня и не ожидал. — Лично я слов на ветер не бросаю.

— Ты не знаешь меня, но хорошо понимаешь Мирчу и, по-моему, полностью доверяешь его суждениям. — Наконец-то мне удалось ухватить скользкий кусочек пластмассы.

— Разумеется.

— Он вовлек меня в это предприятие, потому что знал — тебе обязательно потребуется помощь. Дядя честно не дерется. Он прибегает к той тактике, которая полезна ему в данный момент, не станет терять время и договариваться с тобой о дуэли, когда ставки так высоки. Если мы хотим превзойти Дракулу, то должны рассуждать точно так же, как он. На это более-менее способна только я, не считая Мирчи.

— Ты пытаешься взять дело в свои руки, — упрямо заявил француз.

— Нет, я пытаюсь заставить тебя понять, что я уже в этом деле. Ты и десяти минут не протянешь наедине с Драко, что бы ни воображал о себе.

Вампир посмотрел на меня, придавленную к стене, с вполне понятной снисходительной усмешкой.

— А ты протянешь?

— Во мне имеется одна наша общая семейная черта.

— Какая же?

Я улыбнулась и зажгла крошечный огонек.

— Я изворотливая.

Ответ Луи Сезара заглушил рев пламени, которое охватило человеческие останки, окропленные текилой, и быстро распространилось по полу. Я вдруг ощутила, что свободна, и едва не свалилась прямо в костер из плоти и тряпок, пылающий под ногами. Языки огня разбегались по разгромленному «Дикобразу» и лизали мне подметки, пока я отступала к двери.

Я обернулась, поглядела на столб дыма, оставшийся позади, и пробормотала:

— Один — ноль в пользу дяди.

Светлый и чистенький лайнер Сената стоял на взлетной полосе под сверкающим голубым небом. Самолет слепил своей белизной, как будто его только что помыли. Мы стояли и наблюдали, как от него, ворча мотором, отъехал заправщик. Значит, бак полон и можно лететь. Это меня ужаснуло.

— Ты идешь? — Луи Сезар проявлял нетерпение, и я не могла его за это винить.

Я простояла за пустой багажной тележкой почти двадцать минут, дожидаясь, пока закончится заправка, и пытаясь убедить себя в том, что все в порядке и можно отправляться дальше. Однако мурашки на спине утверждали обратное. Покалывание, сначала заставившее меня остановиться и подождать, пока все люди выйдут из терминала, теперь превратилось в крупную дрожь. С нашим самолетом явно было что-то не так.

Я смотрела на лайнер и не обращала внимания на выражение лица Луи Сезара. Оно сообщало, что французу совершенно искренне наплевать, нравится мне самолет или нет. Он готов лететь без меня. Единственный способ удержать вампира от такого поступка заключается в том, чтобы повалить на землю и как следует прижать. В последнее время подобный маневр мне не очень-то удавался, поэтому я решила, что проще разобраться с теми, кто поджидал нас в самолете. Хотя этого мне тоже нисколько не хотелось.

Нет, я не опасалась, что Драко нас убьет, даже если собственной персоной дожидается в салоне. Он обожал играть в кошки-мышки и сейчас только начал развлекаться. Дядюшка наверняка захочет, чтобы я заплатила за долгие годы, проведенные им в заточении, а быстрая смерть никоим образом не покроет нанесенный ему ущерб. В стародавние времена он сажал людей на тупые колья, как следует намазанные маслом, чтобы они умирали не меньше двух дней. При этом Драко вовсе не был зол на этих несчастных. Я ни капельки не сомневалась в том, что для меня он придумал нечто особенное. Однако с маньяками вечная проблема. Никогда точно не знаешь, что они выкинут. Может, дядя торопился добраться до Раду и хотел избавиться от нас с Луи Сезаром при первой же возможности? Я так не думала, но и утверждать обратное все-таки не стала бы.

— Мы уже все обсудили, — напомнил мне Луи Сезар гораздо спокойнее, чем я ожидала. — Нам необходимо связаться с господином Мирчей и спросить, какова будет его воля.

Мне было начихать на волю Мирчи. Я стояла, держась за Луи Сезара, поэтому инстинктивно вцепилась ему в руку над локтем, когда вампир двинулся с места.

— Мне кажется, с самолетом что-то не так.

Он попытался сбросить мою руку, но я не отпускала.

— Что за глупости ты говоришь! Самолет для нас сейчас — единственное безопасное средство связи с Сенатом.

«Ничего подобного!»

Мы могли бы поехать в МОППМ, Метафизическое объединение представителей потустороннего мира, на машине и поговорить лично с Марлоу. Может, мы и не застали бы его там, однако я вовсе не рвалась поскорее отчитаться перед папочкой, не в пример Луи Сезару. Меня сейчас больше интересовало, как сохранить на плечах собственную голову, поэтому требовался запасной вариант. Его мог обеспечить Марлоу. Он, без всякого сомнения, сначала заставил бы меня попотеть, но это сущие пустяки по сравнению с тем, что мог устроить Драко. Только вот Луи Сезар никак не хотел покидать место, где ошивались компаньоны дядюшки, и ехать на машине до уединенного каньона под Вегасом, в котором базировалось МОППМ.

— Говорю тебе, находиться рядом с этим самолетом — не лучший выбор. Они знали, что мы встречаемся в «Дикобразе». Кристи могла сказать им, что мы прилетим на самолете, а его трудно не заметить.

Губы Луи Сезара дрогнули, чуть обнажив зубы. Теперь вампир перестал смахивать на ледяного мистера Январь и сделался похожим на хищника.

— Да ты боишься.

Я пожала плечами.

— Называй как хочешь, но я не протянула бы пять сотен лет, будучи дурой. Войдешь в самолет — и больше не выйдешь.

— Тебя это огорчит?

— Неособенно, — призналась я. — Но тогда мне никто не поможет угнать машину.

— Что угодно, но на машине мы в Лас-Вегас не поедем! На это уйдет весь день.

— Только если не я за рулем.

Луи Сезар резким движением высвободил руку, отчего я едва не упала на бетон. Наверное, ему надоело спорить. Вампир вышел из узкой полоски тени, отбрасываемой багажной тележкой, и сморщился, когда лучи солнца упали прямо на него.

— Подожди здесь, если тебя что-то смущает. Я быстро все выясню.

Я смотрела, как он удалялся, и отчетливо понимала, что не в силах его остановить. Чувство было незнакомое, не из тех, что мне нравились.

«Проклятый твердолобый вампир! Если на него набросятся, когда он поднимется на борт, то я не успею вовремя прийти на помощь. С другой стороны, если я погибну вместе с ним, то лучше от этого никому не станет».

Я вдруг вспомнила, почему терпеть не могла работать с вампирами. Вот охота на них доставляла мне куда больше удовольствия.

Я смотрела, как Луи Сезар шагал сквозь жаркое марево, кривящееся над летным полем, и старалась не обращать внимания на тревогу, вонзившую свои зубы мне в живот. Какой-то миг, когда вампир вошел в самолет, ничего не происходило, и я уже подумала, что на сей раз моя паранойя просто разыгралась сильнее обычного. Но затем француз вышел, волоча на себе пилота и стюарда.

Стюард казался совершенно безжизненным, особенно мне не понравилось, как болталась его голова.

Он либо был мертв, либо ловко притворялся. Пилота я не разглядела, поскольку Луи Сезар загораживал его плечом, видела лишь ноги в форменных брюках и левую штанину, пропитанную кровью.

Я уже хотела двинуться им навстречу, когда заметила, что в ту же сторону направлялись несколько человек. Через пару секунд самолет был окружен отрядом темных фигур, на которых мне никак не удавалось сосредоточить взгляд, несмотря на все усилия. Значит, это маги, да еще и под заклинанием невидимости. Ничего хорошего, особенно если вспомнить, что Луи Сезар только что вышел из самолета Сената, а вампиры находились в состоянии войны с темными магами. Я подумала, что если мы погибнем раньше, чем до нас доберется Драко, то в этом будет заключаться изрядная ирония, и наклонилась, чтобы расстегнуть рюкзак с контрабандой, стоявший у моих ног.

Я зажала в руке маленький темный шарик как раз в тот миг, когда первая размытая фигура поравнялась с Луи Сезаром, и прицелилась в сужающийся круг теней. Темный шарик приземлился прямо в центре группы и взорвался, едва коснувшись асфальта. Затем последовала серебристая вспышка, и три фигуры повалились на землю. Теперь они не очень походили на людей, хотя это как раз неудивительно, если учесть, что магов задело взрывом бомбы-дислокатора.

У одного из них голова была волшебным образом прилажена к бедру, а рука росла теперь изо лба. Поскольку эта конечность отличалась по цвету от остальных частей тела, я решила, что еще недавно она принадлежала товарищу мага, у которого на левой щеке возник дополнительный комплект ушей, зато исчез нос. В отличие от этих двоих, которые подскакивали и дергались, что было вполне естественной реакцией, третий лежал неподвижно. Я поняла причину, когда подошла ближе, сжимая в руке последний дислокатор. Почти все органы, некогда внутренние, теперь были приращены к боку мага. Сердце, как я сейчас же заметила, уже не билось. Ему еще повезло. У заклинания не было обратной силы, и это означало, что двоих других ожидало весьма интересное будущее.

Я пробежала мимо них и приблизилась к оставшимся шести размытым силуэтам, которые уже добрались до трапа и перешагнули через тело, перекрывавшее им путь. Я не видела, откуда оно взялось. Наверное, Луи Сезар убил одного из нападавших, швырнул его вниз и затащил команду лайнера обратно в салон.

Поскольку самолет принадлежал Сенату, он, разумеется, был защищен от некоторых видов магической атаки, но я сомневалась, что он долго продержится против такого количества магов. Кроме того, как вышло, что команда уже пострадала, если маги еще только направлялись к самолету?

Я остановилась довольно близко к личностям, лезущим по трапу, и швырнула в них последнюю бомбу. Только половина нападающих успела вовремя прочитать защитное заклинание. Трое покатились по трапу вниз и приземлились у моих ног мешками перемешанных кусков плоти, два из которых не могли даже кричать. У них больше не было органов, необходимых для этого.

Один из уцелевших магов, который был либо слишком сосредоточен на цели, либо не подозревал о том, что случилось у него за спиной, продолжал подниматься к двери самолета, но остальные двое уставились на меня. Я не стала дожидаться, чем ответит мне ближайший противник, и сразу же зашвырнула на трап еще один подарочек. Он тоже не входил в число разрешенных магических боеприпасов, зато, в отличие от дислокатора, был изобретением старинным. Поэтому я понадеялась, что маги раньше такого не видели и не знали, как от него защищаться.

То ли я была права, то ли женщина-маг, у ног которой замер маленький красный шарик, просто замешкалась. Она инстинктивно отпрянула, однако сделала это недостаточно быстро. Завиток багрового дыма обвился вокруг ее ноги и быстро окутал все тело. Через мгновение на том месте, где только что стояла сравнительно молодая женщина, появилась сморщенная старая карга. Ее жизнь втянул в себя дым, который уже возвращался обратно в сосуд.

Женщина-маг прижала морщинистую руку к груди и повалилась на колени, а я взбежала но трапу и подхватила со ступеньки шарик, ставший теперь ярко-желтым. Жизнь, заключенная в сфере, была мне без надобности, но за нее дадут хорошую цену. Возможно, я смогу пополнить свой боезапас. Дислокаторы — удовольствие не из дешевых.

Второй маг, мужчина с как будто дубленой кожей и лицом профессионального боксера, что-то прокричал. Нечто похожее на гигантский кулак тут же ударило меня по лицу, подбросило в воздух и отшвырнуло от самолета на дюжину ярдов. Я с громким шлепком упала на летное поле, колотя по воздуху руками. Удар отозвался во всем теле так, что я даже до крови прикусила губу.

Я посмотрела на мага, который ухмылялся, горделиво возвышаясь над перилами с видом какого-нибудь героя из киношного боевика. Он не знал, что я никогда не дерусь по-настоящему, пока не почувствую боль.

— Спать! — выкрикнул маг, не успев даже приблизиться ко мне.

Не знаю, какое слово он произнес бы потом, но мне хватило и этого. Я ощутила, как тяжелая дрема навалилась на меня. Она поднималась вдоль позвоночника, грозила погружением в самый последний в жизни сон и в то же время делала конечности онемевшими и бесполезными. Возможно, заклинание сработало бы, но я уже сталкивалась с ним раньше. Я как следует прикусила и без того пострадавшую нижнюю губу, и резкая боль вынудила сонную одурь быстренько ретироваться.

Боевые маги никогда не идут сразу в ближний бой, как люблю делать я. Я предпочитаю хорошую нормальную драку, когда все зависит в основном от силы, проворства и избранной тактики. У магов исход боя вечно решает то, чьи игрушки лучше. Поскольку сейчас я столкнулась с темными боевыми магами, у меня не было ни малейших сомнений в том, что их коллекция боеприпасов может конкурировать с моей. Поэтому я и подавила желание еще немного позабавиться и просто-напросто метнула нож, вынутый из-за голенища. Противник не уклонился, не попытался присесть. Он, видимо, пребывал в полной уверенности, что оружие остановит магическая защита. Она и остановила бы, если бы я не заплатила маленькое состояние за то, что на нож наложили заклятие.

В этом заключается слабая сторона магического щита. Он хорош ровно настолько, насколько силен маг, создавший его, и совершенно бесполезен, если заклинание противника круче твоего. По счастью, мое заклятие стоило денег, заплаченных за него. Маг увидел клинок, впившийся ему в сердце. На его лице в последний раз отразилось изумление, а потом он свалился на летное поле.

Я выдернула нож и побежала обратно к трапу, мотая на бегу головой, чтобы избавиться от остатков сонной одури. Пока я возилась с этими двумя, уцелевший маг успел миновать последнее защитное поле лайнера. Он был уже внутри, и они с Луи Сезаром трепали друг друга.

Но я едва взглянула на них и на разгромленный салон самолета. Все мое внимание сейчас же сосредоточилось на искалеченном пилоте, с ужасом смотревшем на маленькую коробочку, провода от которой тянулись по полу рядом с кухонным отсеком. На ней горели цифры 01:34, когда я посмотрела в первый раз, а через миг там было уже 01:33.

У пилота оказались переломаны ноги, берцовая кость проткнула темно-синюю ткань брюк, некогда безупречно отглаженных.

Я встряхнула его, огляделась по сторонам и спросила:

— Кто еще на борту?

Он заморгал, но ничего не ответил. Кажется, раненый не испытывал боли. Это значило, что Луи Сезар успел загипнотизировать его либо бедняга все еще находился в шоке.

«Вряд ли от него будет польза, но попытаться стоит».

Я снова слегка встряхнула пилота и указала на бомбу.

— Сможешь ее обезвредить?

— Не знаю. — Он заморгал широко распахнутыми глазами. — Может, если бы времени оставалось побольше...

Я вгляделась в его лицо, лишенное всякого выражения, бледное и залитое потом. Когда я увидела пилота в первый раз, он не показался мне человеком, способным помогать банде кровожадных чудовищ, при его-то светлых волосах, румяных щеках и лукавом прищуре, который отчего-то прекрасно сочетался с открытой дружелюбной улыбкой. Но теперь капитан нашего авиалайнера гораздо больше походил на пособника негодяев.

— Уходим, — сказала я и перебросила пилота через плечо, как это делают пожарные.

Теперь руки можно было занять оружием, а оно, скорее всего, мне понадобится.

— Дорина! Я же приказал тебе ждать снаружи! — Луи Сезар сердито покосился на меня, уклоняясь от удара противника.

Мне показалось, что они сражались на равных. Магический щит поглощал удары вампира, зато Луи Сезар двигался слишком быстро, чтобы враг успел по нему попасть. Тот, наверное, использовал бы оружие пострашнее длинного ножа, если бы мы не находились сейчас внутри салона, защищенного магией. Я не рисковала использовать свои боеприпасы по этой же причине. Последствия в зоне действия защитных экранов Сената могут быть самые неожиданные.

— Оставь его! — крикнула я Луи Сезару. — Надо уходить!

— Уходи, — ответил он и в очередной раз без толку взмахнул рапирой. — А Джонатан сегодня умрет.

Я посмотрела на мага, с которого спало заклинание невидимости, поскольку все свои силы он бросил на укрепление магического щита. Противники были примерно одного роста, однако маг казался меньше Луи Сезара, поскольку был совсем худой и узкоплечий. Я автоматически внесла его портрет в мысленный каталог.

«Короткие блондинистые волосы, большие серые глаза, крупный нос, бледное лицо. Нет, не знаю такого. Правда, я обычно стараюсь держаться подальше от магов вообще и от темных в частности».

— Надо убираться, пока не сработала вон та штуковина, иначе всем нам крышка! — Я указала на таймер, где теперь горели цифры 00:52. — Пошли!

Луи Сезар и его противник одновременно поглядели на таймер, затем маг решил, что нечего геройствовать, и рванул к выходу. Я не пыталась его остановить, поскольку была слишком сосредоточена на том, чтобы побыстрее добраться до двери. Луи Сезар подхватил обмякшее тело стюарда и поспешил вслед за мной. Мы втроем помчались к сетчатому забору, протянувшемуся вдоль взлетной полосы. Маг, бежавший налегке, оказался у цели первым и тут же перемахнул через забор. Луи Сезар бросил стюарда и ринулся в погоню, перескочив через восьмифутовый забор так легко, как будто его там не было.

Я положила пилота рядом с его товарищем как раз в тот миг, когда самолет взорвался, выбрасывая языки оранжевого пламени и столбы черного дыма. Несколько раскаленных добела металлических осколков ударили меня в спину, когда я развернулась, чтобы прикрыть собой пилота. Я как раз протянула руки к стюарду, когда летящая серебристая металлическая пластина вонзилась ему в лоб, сняла с несчастного скальп и воткнулась в сетку забора у него над головой. Я упала сверху на тело пока еще живого командира корабля и замерла. Бывают такие дни, когда вообще нет смысла вылезать из постели.

— Привет, Марлоу. Ты никогда не думал забить кол в своего декоратора?

Я окинула взглядом анфиладу из нескольких комнат, некогда девственно-чистых. Теперь они, как и большинство помещений МОППМ, выглядели так, будто в них недавно шел обыск. Стена лаборатории была обезображена выгоревшим пятном, напоминающим по форме человека, дверь рядом с ним была наполовину сорвана с петель. Может, здесь и имелась хоть одна колба или пробирка, но лично я их не заметила.

— Ага. — Красивый вампир с темными волосами развернулся на лабораторном стуле и взглянул на нас.

От него пахло кубинскими сигарами, корицей и какой-то противной мазью, в состав которой входило слишком много ингредиентов. Ею были пропитаны бинты, намотанные у него вокруг головы. Из-под них кое-где нелепо торчали клочки волос, но желания засмеяться я не испытывала.

Рана, какую вампир не может заживить без помощи мази, пахнущей травами, наверняка убила бы любого нормального человека. Да и вид у Марлоу был такой, словно он побывал на поле боя.

— Теперь понятно, откуда воняет, — произнес вампир с улыбкой, никак не затрагивающей его ледяных карих глаз. — Я-то думал, что здесь кто-то уже умер. Но нет, это случится секунд через десять.

— Вряд ли, если ты не хочешь, чтобы мой папочка надрал тебе задницу, — ответила я самым оскорбительным тоном.

Я бывала в МОППМ несколько раз, всегда с Мирчей, при виде которого другие вампиры обычно потели, съеживались и пытались упасть на колени. Сейчас я была лишена родственной поддержки, но решила, что как-нибудь справлюсь с полумертвым вампиром, пусть это и сам Марлоу, если возникнет необходимость.

— Я здесь по семейному делу.

— Ты — паршивая лгунья!

— Не совсем так. Я — отличная лгунья, хотя не стала бы растрачивать свои способности на тебя. Гораздо приятнее сообщить тебе правду. — Я брякнула перед ним на стол окровавленный кусок металла, искореженного огнем. — Она состоит в том, что самолет Сената сгорел. По-моему, это фрагмент левого крыла, но я не уверена.

Вампир без всякого выражения уставился на железяку, которую я выдернула из головы стюарда. Я уселась на соседний стул и попыталась изобразить сочувствие.

— Да, самолеты нынче стали не те, что раньше.

— Лично мне эта штуковина точно не нужна, — сказал Марлоу и перевернул планшет, лежавший рядом, чтобы я не прочла закрепленную на нем бумагу. Не исключено, что там была всего лишь смета ремонтных работ, однако его жест представлял понятие «параноик» в новом свете. По сравнению с Марлоу я была абсолютно беспечной персоной.

— Может быть, у меня имеется то, что тебе нужно, — заговорил Луи Сезар, уронив на замусоренный пол тело мага, все еще находящегося в беспамятстве. — Он был в том отряде, который совершил нападение на самолет.

Марлоу с отвращением окинул взглядом мага, тогда как я изучала Луи Сезара. Глаза у француза были совершенно ясные, словно небо в солнечный июньский день. Он выглядел абсолютно спокойным, а это означало, что человеческий обломок на полу ничего не знал о его взаимоотношениях с Джонатаном. Глаза небесного цвета встретились с моими поверх головы Марлоу. В них читался вопрос. В ответ я пожала плечами. Я не имела ни малейшего желания помогать Сенату, зато с удовольствием посмотрела бы, как они станут корчиться. Тайна Луи Сезара была надежно защищена.

— Дислокатор, — засопел Марлоу, как следует рассмотрев нашего пленника, затем и меня. — Ты знаешь, какое наказание полагается за хранение подобного оружия?

— Темные маги, — отозвалась я и с неодобрением покачала головой. — Им совершенно нельзя доверять.

— Ты пытаешься меня убедить, будто дислокатор в него метнул кто-то из своих?

Я была до глубины души изумлена, даже шокирована.

— Какое еще объяснение может здесь быть?

Марлоу потыкал мага носком ботинка.

— Он подтвердит это, когда очнется?

— Кто знает? Маги — такие лжецы.

Меня нисколько не беспокоило, что скажет маг. Пилот самолета точно не станет доносить на человека, спасшего ему жизнь, а Луи Сезар поклялся Мирче не делать ничего такого, что может мне повредить.

При этом я держала свой рюкзак под рукой, поскольку в нем все еще оставались кое-какие сомнительные предметы и появятся новые, как только выпадет возможность навестить некоторых моих старинных знакомых из Вегаса. Драко хотел, чтобы я пока оставалась в живых, но с какой целью? И как долго?

— Нам требуется ваша помощь, — произнес Луи Сезар, и его слова, кажется, заинтересовали Марлоу больше, чем все мои попытки завести разговор.

Я оставила вампиров обсуждать проблему наедине, поскольку заметила, как в дверь проскользнул знакомый силуэт, который исчез в комнате на другой стороне коридора. Если бы этот силуэт промелькнул чуть дальше, то я не попыталась бы его догнать. Я прекрасно ориентировалась в пространстве и никогда не терялась, однако расположение комнат в МОППМ, кажется, менялось каждый раз, когда я сюда попадала. Возможно, дело в одном из многочисленных защитных заклинаний, или же меня просто подводили нервы. Я не без оснований подозревала, что целой когорте темных магов здесь обрадовались бы больше, чем мне.

В дверях я столкнулась еще с одним вампиром из числа работников Марлоу и улыбнулась ему. Он оскалил клыки и в то же время подобострастно попятился, как будто мне действительно могло прийти в голову проткнуть его колом прямо на глазах у хозяина, и так уже выведенного из себя. Я прошла мимо вампира, пересекла коридор и обратила внимание на то, что весь пол был усеян кусочками зазубренного железа, до половины воткнутыми в половицы. Обычно эти металлические фрагменты образовывали узоры на всех бра и люстрах в здании, однако в случае нападения становились реактивными снарядами, поражающими всех, кто не значился в списке допущенных. Поскольку моего имени совершенно точно там не было, я порадовалась, что сейчас железки явно неактивны.

Я толкнула дверь и увидела того, кого и хотела.

— Здравствуй, дядя.

Раду в своем обычном романтическом наряде, на этот раз из атласа оттенка шампанского, так и застыл на месте. Вид у него был такой, словно он внезапно оказался в луче прожектора с лопатой и покойником на краю свежевырытой могилы. Выражение его лица показалось мне любопытным, поскольку мало что может смутить матерого вампира, в особенности такого, который немало повидал и натворил.

Я огляделась вокруг, но не заметила ничего необычного. Это была одна из маленьких, ничем не примечательных комнат того лабиринта, который представляли собой нижние этажи МОППМ. Точно так же, как и закуток напротив, это помещение больше напоминало больничный кабинет или лабораторию, чем магическую цитадель. Но здесь не было тел инопланетян в формальдегиде и вообще ничего такого, из-за чего Раду мог бы так смутиться. Он нервно улыбался, в знаменитых глазах цвета бирюзы, из-за которых он некогда получил прозвище Красивый, отражался испуг.

— Ты смотришь так, как будто я сейчас выхвачу кол и наброшусь на тебя, — раздраженно заявила я, понятия не имея о том, с чего дядя так меня встретил.

Я никогда не пыталась его убить, но, может, он решил, что всегда что-то бывает в первый раз? Я присела на край ближайшего стола и закурила самокрутку, стараясь вести себя непринужденно, чтобы Раду пришел в себя. Судя по тому напряжению, которым буквально веяло от дяди, у меня это не слишком получилось.

— Ты опять брюнетка, — заметил он и снова разволновался, когда до него дошло, что переход на личности — не лучший способ завязать разговор.

— Это временно.

Раду попытался улыбнуться шире, но у него задрожали губы, и он скоро оставил все такие попытки.

— Кажется, Дорина, э... прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Можно Дори. Да, наверное, ты прав. — Я на секунду задумалась. — Давай-ка посчитаем. Тогда еще шла Вторая мировая. Я это запомнила, потому что ты страшно злился на фрицев, затопивших корабль с каким-то твоим грузом.

— Ну да, Британия находилась в блокаде. — Он беспомощно развел руками. — Такая неприятность. На корабле просто везли редкие травы, которые нигде больше невозможно было достать.

— Точно. — Я окинула взглядом ряды полок, на которых хранились ценнейшие ингредиенты. — Могу поспорить, что доставка разных диковин, с какими вы здесь работаете, теперь не является проблемой.

У Раду не было ни единой причины так дергаться от моего замечания. Все последнее столетие он являлся работником мозгового центра, который базировался на нижних ярусах и занимался составлением черт знает каких снадобий. Никакой сенсации в этом не было, поэтому реакция дяди снова меня удивила.

Но у меня было столько же шансов выудить из него сведения, сколько снискать любовь вампиров всего мира, поэтому я переменила тему:

— Я теперь работаю с Луи Сезаром. Ты об этом знаешь?

Он оживленно закивал.

— Мирча что-то об этом говорил. Как вы с французом ладите?

— Все было великолепно, пока не явился Джонатан.

Я пристально наблюдала за Раду, однако он ничем не выдал, что ему знакомо это имя. Если бы дядя знал его, то наверняка прокололся бы. Меня всегда изумляло, что они с Мирчей родные братья.

— Кто?..

— Да так, никто. — Я улыбнулась ему самой обворожительной улыбкой, и он почему-то побледнел. — Хорошо, что я встретила тебя, дядя. Хочу попросить об одной услуге.

Как я и предполагала, загвоздка была скорее в Луи Сезаре, а вовсе не в Раду. Дядя был достаточно умен и прекрасно сознавал, что гораздо предпочтительнее встретиться с братом лицом к лицу, пока тот еще не готов к битве. Нельзя дать ему время собрать армию последователей. Единственный, по нашему общему мнению, способ заставить Драко перейти в наступление раньше, чем он успеет подготовиться, состоял в том, чтобы натолкнуть его на мысль, будто он сумеет схватить нас обоих в незащищенном месте. А это значило, что надо уехать из МОППМ.

Ничего удивительного, что Луи Сезар был недоволен. Ему не нравилось, что Раду придется переехать из относительно безопасного заточения в МОППМ в свое поместье, хотя тамошний дом и земли вокруг него были настоящим лабиринтом магических ловушек, на создание которых Раду потратил годы жизни. Кажется, он испытывал на своем доме все изобретения, сделанные им для Сената. Для нас это место было просто идеальным. Драко обнаружит, что мы подготовились к встрече куда лучше, чем он ожидал. Однако Луи Сезар, видимо, никак не мог постичь эту простейшую идею.

— Я целиком и полностью запрещаю! Играй со своей жизнью, если надо, но только не с его!

— Это уже Раду решать. Тебе так не кажется? Он твой господин или наоборот?

Раду руководил погрузкой в трейлер больших, дурно пахнущих клеток и не обращал на нас ни малейшего внимания. Он забирал свою коллекцию генетических кошмаров, чтобы продолжить работу с ними в домашней лаборатории, но необычайно сильный ураган, сопровождаемый дождем, здорово осложнил погрузку. Судя по всему, тварям не нравилось мокнуть. Наперекор распространенному убеждению, в пустыне Мохаве время от времени шел дождь, вот только иссохшая, покрытая коркой почва с ним не ладила.

Я перепрыгнула через стремительно увеличивающуюся оранжево-красную лужу, которая растекалась по бетону, пока Ду стрекалом для скота загонял обратно в клетку гигантскую клешню. Она только что просочилась между прутьями на волю и быстренько схватила одного из помощников Раду. Так что вести беседу с Луи Сезаром выпало мне.

— Я пытаюсь обеспечить его безопасность, — запальчиво проговорил вампир. — До которой тебе, совершенно точно, нет дела.

Я посмотрела на него без всякого выражения.

— Наша задача — разобраться с Драко, а не охранять Раду.

— Я не стану приносить своего хозяина в жертву чьей-то мести, — упрямо сообщил он.

— Речь идет не о мести, а о спасении Клэр!

— Я не стану выторговывать жизнь этой женщины за счет Раду. Если мы сможем заманить Дракулу в ловушку, не подвергая Раду опасности, отлично. Если же нет...

— То пусть Драко гуляет на свободе? — Я уставилась на него.

Лицо Луи Сезара было совершенно бесстрастным. Он говорил серьезно. Упертый, презрительный, самодовольный сукин сын действительно так думал.

«Это тот самый напарник, которого Мирча выбрал в помощь мне!»

Я подавила желание пару раз приложить Луи Сезара головой о дорогу и улыбнулась.

— Ладно. Попробуем еще раз. — Я театрально вздохнула.

— Я слышал более чем достаточно, — последовал угрюмый ответ. — Ты совершенно безрассудна, подвергаешь опасности себя и всех, кто рядом с тобой.

— Я безрассудна?! Да кто едва не угробил всех нас в самолете?

— Я не знаю, как ты умудрилась прожить так долго, однако не позволю тебе совершить самоубийство и захватить с собой на тот свет господина Раду! Будет разработан другой план. Тебя с ним ознакомят, когда возникнет такая необходимость. — Вампир развернулся и зашагал к дяде.

— Эй ты! — Я ухватилась за первое, что подвернулось под руку, это оказался его дождевик. — Разве я сказала, что разговор окончен?

Воздух вокруг нас стремительно накалялся.

— Лучше убери руку, дампир, пока она еще прикреплена к твоему телу.

— Странно слышать такое от тебя.

Голубые глаза опасно сузились.

— Что это значит?

— Это значит, что у тебя появилась вредная привычка вторгаться в мое личное пространство. У французов так принято, да? Или же тебе просто нравится меня трогать?

Кровь бросилась ему в лицо, залила щеки, затем хлынула в обратном направлении, и он побелел.

— Разумеется, ты можешь говорить мне любые гадости, а я все стерплю и не смогу тебе ответить из-за страха перед твоим отцом. Ты ведь так думаешь?

Я удивленно заморгала. При Марлоу я говорила что-то подобное, но только в шутку. У меня не было привычки прикрываться репутацией папочки. Я имела собственные заслуги, и очень немногие вампиры о них забывали.

— Мирча куда чаще втравливал меня в неприятности, чем спасал от них, — кратко ответила я. — Нынешняя ситуация не исключение. Единственная причина, по которой он не позволил тебе прикончить меня в Нью-Йорке, состоит в том, что его собственная задница уже горит. Я должна потушить огонь. В очередной раз.

— Ты ничего не понимаешь! — От Луи Сезара веяло жарким гневом. — Мне сегодня раз десять сказали, что я сошел с ума, набросившись на тебя при нем, вообразив, будто мое мнение может быть важнее слов его единственного ребенка, плоти и крови!

Я задохнулась от желания разом и засмеяться, и выругаться.

— Да кто-то просто пудрит тебе мозги, парень. — Луи Сезар посмотрел на меня с недоумением. — Кто-то просто тебя разыгрывает, — перевела я. — Поверь мне, единственно ценным в глазах Мирчи является то, что я могу для него сделать. Я — просто еще одно оружие из его арсенала, ничего больше. Все вампиры об этом знают.

— А что ты знаешь обо всех вампирах? — спросил Луи Сезар. — Разве ты когда-нибудь жила среди нас, Дорина? Ты сама захотела остаться на периферии нашего общества, чтобы охотиться на самых слабых, но никогда не была частью нас!

Меня ледяной волной захлестнула горечь.

— Именно так, сама захотела. Угадай с трех попыток почему. Может, потому, что каждый раз, когда я оказывалась среди вас, кто-нибудь обязательно пытался меня убить? Ты не исключение. — Я оглядела его с головы до ног, не скрывая насмешки. — Творение семейства Басарабов без примеси дурной крови, член Сената, талантливый бретер. Ты же чертов герой, Луи! Что ты знаешь о моей жизни?

— Больше, чем ты о моей, если на то пошло. — Глаза Луи Сезара засверкали синим огнем. — Несколько веков мой собственный хозяин отказывался общаться со мной. Я был отверженным, тем, кого знаменитый род не хотел признавать своим. При этом тебя, дампира, у которого руки по локоть в нашей крови, всегда встречали с распростертыми объятиями! Ты насмехалась над ними, презирала их, все время угрожала убить, и все равно они приветствовали тебя, а меня, при всех моих достоинствах, постоянно отвергали!

Я заморгала. До меня вдруг дошло, что я и в самом деле никогда не слышала об этом отпрыске Раду.

— Но чего ради отталкивать тебя?

Луи Сезар был идеальным наследником, преданным сыном. Его достоинства могли бы компенсировать любые недостатки всего семейства. К примеру, такие, которыми был переполнен Драко или я.

Его рот горестно дернулся.

— Спроси своего отца, если хочешь знать. Или господина Раду. Может, кто-то из них скажет тебе правду.

— Я спрашиваю тебя.

— Зачем спрашивать меня о чем бы то ни было? — с яростью завопил вампир. — Меня с трудом терпят в данный момент, потому что Сенат в отчаянном положении. Слишком много его членов уже погибли в войне, другие еще расстанутся с жизнью. Им сейчас нужно подкрепление, но когда война закончится... все станет так, как было раньше.

Я нахмурилась. На Мирчу это не было похоже. Предай его — он отрежет тебе яйца и заставит съесть, но я никогда не видела, чтобы папенька поворачивался спиной к союзникам, и сильно сомневалась в том, что когда-нибудь замечу подобное.

— Когда все это закончится, я поговорю с Мирчей, — начала я, недоумевая, с чего вдруг меня обеспокоило положение Луи Сезара.

Но договорить я не успела, потому что вампир побагровел.

— Мне не нужна твоя жалость! — Он подошел ближе, едва не прижался ко мне всем телом, но я не стала выказывать свое возмущение.

В машине он был весьма самоуверенным, прекрасно владел собой. Мне было приятно видеть, что спесивость сменилась в нем живыми чувствами. Никто, кажется, не замечал, сколько переживаний накопилось в его душе, однако я знала, на что похож гнев. У большинства людей это неглубокое, наносное чувство, вялое и умеренное. В Луи Сезаре гнев полыхал ярким пламенем.

— А что тебе нужно? — Эти слова прозвучали раньше, чем я успела прикусить язык.

Время застыло на одно долгое мгновенье, лишенное воздуха. Затем глаза Луи Сезара залил серебристый свет, который сменился жаром, накаленным добела. Я была весьма поражена этими переменами и не сразу поняла, что он выглядел не возмущенным, а помертвевшим.

— Есть одна услуга, которую ты могла бы оказать нашему племени, — произнес он диким придушенным голосом. — Я скажу тебе об этом, когда буду готов.

Впечатление было такое, будто мне нанесли прямой удар в живот, от которого я немедленно начала задыхаться. Честное слово, я понятия не имела, что ему ответить. Затем чья-то рука скользнула по моей шее и спасла от дальнейших переживаний, едва не раздавив мне дыхательное горло.

Я не могла поверить, что кому-то действительно удалось подкрасться ко мне незаметно, затем услышала голос Марлоу и все поняла. Проклятый вампир двигался так же бесшумно, как дым. Это одно из его многочисленных смертоносных качеств.

— Поберегись, Луи Сезар. Помни, с чем имеешь дело.

Француз бросил на него яростный взгляд.

— Отпусти ее! У нас семейное дело!

— Неужели? — Марлоу не потрудился скрыть свое отвращение. — Ты уже говоришь, как...

Я больно ударила его локтем в пах, затем отпрянула назад и вырвалась из крепкой хватки.

— Не знаю, что ты там задумал, — гневно сказала я Луи Сезару, противясь желанию растереть измочаленное горло. — Но разбирайся с Раду сам. Это была и его идея тоже. Ему лично такой план казался удачным. Если ты хочешь сказать своему господину, что он дурак, так пойди и скажи. Потом сообщишь, как все прошло, если, конечно, останешься в живых.

Луи Сезар похлопал Марлоу по плечу, удерживая взбешенного вампира на месте, но при этом не сводил глаз с меня.

— Мы еще не договорили.

«Сукин сын! Он же сам еще минуту назад порывался уйти!»

— По-моему, мы договорили, — сказала я и, хлюпая по лужам, направилась к гаражу.

Примерно полдороги я надеялась, что он последует за мной или же даст мне повод вернуться. Но когда я выехала из гаража на «ягуаре» этого года выпуска, таком новом, что даже запах кожи еще не выветрился из салона, Луи Сезар так и стоял под дождем, беседуя с разозленным Марлоу. Я притормозила рядом с Раду, который читал своему пожеванному помощнику лекцию о необходимости соблюдать технику безопасности.

— Твой сынок — маньяк, — сообщила я дядюшке.

Ду вздохнул.

— Что на этот раз?

— Он сетует, что семья не принимает его в свое лоно.

Раду поморщился.

— Неужели снова?

— Так это правда?

— Нет, конечно! Да, сначала нам пришлось держаться от него подальше, но теперь все это в прошлом.

— А в чем было дело?

— Да все этот сдвиг времени, — туманно отозвался Раду, как будто я и без того должна была знать, о чем он толкует.

— Какой еще сдвиг времени?

— Ты же знаешь. Это случилось раньше, до того, как его прокляли цыгане.

— Луи Сезар проклят?

— Теперь уже нет, — сказал Раду, как будто недовольный тем, что я слишком тороплюсь с вопросами. — Но был, в другом потоке времени. Том, который Мирча изменил.

— Погоди-ка минутку. Мирча сдвинул время?

— Честное слово, Дори, если бы ты хоть изредка общалась с родными, то знала бы все это.

— Окажи мне любезность, объясни.

— Изначально Луи Сезар был проклят, а не обращен, — принялся нарочито терпеливо втолковывать Раду. — Он чем-то раздражил какую-то цыганку. Подробностей я не помню. В любом случае, когда время было сдвинуто, кончилось тем, что вампиром его сделал я. Однако же нам пришлось как можно строже придерживаться всех деталей, чтобы не изменить настоящее. Это означало, что меня не должно быть рядом с Луи Сезаром, поскольку раньше я вообще не подозревал о его существовании. — Раду нетерпеливо посмотрел на меня. — Между прочим, я уже разъяснил ему все это.

Я заморгала.

— Так же внятно, как объяснил сейчас мне?

— Ну разумеется! Хотя, кажется, ему это не помогло.

^— Ду, существует небольшая вероятность, что он тебе просто не поверил, — медленно проговорила я.

Раду весьма выразительно закатил глаза, помотал головой и вздохнул.

— Дори, никогда не заводи детей. От них одни бесконечные неприятности.

— Я дампир, — произнесла я натянуто. — Мы не можем размножаться.

— Что ж, в таком случае все в порядке. — Раду взмахнул рукой.

— В Вегасе я пущу слух о том, в каком направлении мы уехали, — сказала я, меняя тему, чтобы не придушить дядюшку на месте, облегчив жизнь Драко. — Может быть, потребуется какое-то время, чтобы слух дошел до кого надо, но надеяться на это не стоит. Будьте осторожны на пути туда. Я дам вам несколько часов форы, чтобы вы успели выехать, и только потом начну болтать.

— Кит приготовил для нас эскорт. — Раду поглядел в сторону вампиров, занятых беседой. — Постарайся не кусать Луи Сезара, Дори. Он... несколько сбит с толку в данный момент.

— Не он один.

«Мирче придется кое-что объяснить мне, когда мы встретимся в следующий раз».

— Дорогая, постарайся понять. Бедняга не знает, как тебя классифицировать. Ты дампир, что в его системе ценностей означает самый нижний уровень, с другой стороны — дочь Мирчи, то есть личность, перед которой он обязан преклоняться. Луи Сезар не понимает, что ты несерьезна и просто дразнишь его. Он воспринимает насмешки как знак неуважения с твоей стороны.

— В этом француз совершенно прав, — сказала я и нажала на газ.

— Это же обычная сделка, Дорина. — Драко сидел в своем номере в «Белладжио» и улыбался мне.

Эта улыбка возымела бы больше действия, если бы хоть немного затрагивала ледяные мертвые глаза.

— Мне кажется, ты должна меня понять.

Все вампиры формально, разумеется, покойники, но большинство из них стараются казаться живыми. Драко не утруждал себя подобными мелочами. Мне ни на секунду не удавалось забыть, что это стройное тело, удобно устроившееся в кресле, на самом деле холодно как камень и мертво. Дядюшка не дышал, не моргал, не глотал. У него была матово-белая кожа, какой позавидовала бы любая гейша, а глаза — плоские и мутно-зеленые, словно стекло пивной бутылки. В них не светилось ни единой живой искры. Улыбка, единственный намек на то, что он жив, была настолько бессмысленной, что запросто могла бы украсить лицо манекена в универмаге, хотя покупатели бежали бы от него без оглядки. Вот и мне тоже хотелось унести отсюда ноги.

— Какая именно часть тебе не понятна? — Драко говорил по-румынски.

Наверное, он просто любил этот язык или же не хотел, чтобы разговор подслушали его громилы. В чем бы ни состояла причина, мне от этого было не легче. Воспоминания о древней родине составляли изрядную долю моих кошмаров, хотя я не посещала Румынию уже больше трехсот лет.

— Та, в которой говорится о сохранении моей жалкой жизни в обмен на помощь тебе, — отозвалась я.

Я говорила по-английски. Если ему это не нравилось — тем лучше.

— Ты думаешь, я тебя обману.

Я пожала плечами, пытаясь казаться беззаботной. Вампиры как собаки — стоит показать им свой страх, и они сейчас же попытаются разорвать тебя на куски.

— Меня посещала подобная мысль. Все-таки я помогала заманить тебя в ловушку. Сомневаюсь, что вхожу в число твоих любимцев.

Драко, кажется, счел мои слова забавными. Глаза его не потеплели — я вообще никогда такого не видела, — зато смех прозвучал почти естественно.

— Ах, Дорина. Ты себе льстишь. — Он немного выпрямился в кресле, и выражение его лица снова изменилось.

Наверное, упырь пытался казаться искренним, но добился лишь того, что его лицо просто стало пустым. Обычно с подобными трудностями сталкиваются свежеиспеченные вампиры, которые еще не понимают, как заставить мертвые мышцы изобразить нужную эмоцию. Но Драко никогда и не пытался овладеть этим умением.

— Давай все проясним. Ты — дампир, презренное существо, никак не связанное с понятием чести. Так как же ты можешь кого-то предать? Ты действовала, исходя из двух причин. Во-первых, охота на моих соплеменников заложена в твоей природе, во-вторых, моему брату требовалась твоя помощь. За первое я не могу тебя винить. В чем виновата змея, укусившая меня, скорпион, вонзивший свое жало? Я могу уничтожить их при удачном стечении обстоятельств, но не винить. Это было бы глупо. Теперь о второй причине. Ты могла бы отказаться исполнять приказ моего брата, но было бы неразумно так рисковать ради меня. Я не поблагодарил бы тебя за это, зато отец мог бы наказать. На твоем месте я поступил бы точно так же.

— Что ж, если ты не держишь на меня зла, то я, пожалуй, пойду. — Я даже не попыталась подняться.

Подобная попытка оказалась бы совершенно бессмысленной. Головорез, торчавший у меня за спиной, судя по его виду, был бы рад любому поводу вернуть меня обратно. Желательно маленькими кусочками.

Я уже просчитала возможности вырваться отсюда, и результат мне не понравился. Игрушки Бенни у меня отняли вместе с остальным оружием, прежде чем везти в гостиницу, дали по голове так, что я лишилась сознания. Сделать такое с дампиром непросто. Голова теперь гудела так, словно в ней работал копер. Когда я очнулась, оказалось, что в номере Драко собрались с дюжину помощников, магов и вампиров. В общем и целом всякая попытка прорваться к двери была бы самоубийством.

Среди вампиров не было ни одного из прежних приспешников дядюшки, однако новички тоже отсутствовали. К примеру, тот, что стоял у меня за спиной, был мастером не ниже четвертого уровня, значит, Дракуле его кто-то одолжил. Могу поспорить, это был Распутин, самопровозглашенный военачальник противоборствующей стороны. У него полно лишних вампиров, но недавно Сенат нанес ему ощутимый удар. Наверное, Распутин страшно обрадовался возможности натравить на Сенат Драко. Он мог бы залечь на дно и зализать раны, пока мой дядюшка отвлекал врагов на себя. Если бы ему по-настоящему повезло, то русский еще и лишил бы Сенат одного из самых влиятельных его членов. Наличие же магов объяснялось тем, что Распутин состоял в союзе с Черным кругом.

Вампиры рассредоточились по комнате, вроде бы в беспорядке, однако при этом многие оказались рядом с окнами. Если бы мне вдруг пришла охота выпрыгнуть с десятого этажа, то и из этого ничего не получилось бы. Мои шансы выйти отсюда, применив грубую силу, равнялись возможности неудачников, собравшихся внизу, выиграть в рулетку. Однако мои потери оказались бы необратимыми.

Драко продолжил говорить, как будто бы я ни слова не возразила:

— Будем считать, что в данный момент ты для меня значишь не больше любого другого дампира. Обычно я убиваю всех твоих соплеменников, которые имеют глупость оказаться у меня на пути. Это простая предосторожность. Точно так фермер расставляет мышеловки. Но в сложившихся обстоятельствах я склонен предложить тебе сделку. Твоя жизнь в обмен на помощь мне в текущем деле.

— Ты хочешь, чтобы я вместо тебя убила Мирчу и Раду.

Драко секунду смотрел на меня, потом снова разразился смехом.

«По крайней мере, мне удалось его развеселить, сохранив при этом в целости все свои внутренние органы. Пусть чудеса длятся вечно!»

— А я и забыл, какой ты бываешь забавной. — Драко сейчас же успокоился, вся его веселость сменилась полным отсутствием какого-либо выражения. — Должен признать, меня удивляет, что до сих пор никто не оборвал твою жизнь, но ты, конечно же, сильно переоцениваешь свои способности, воображая, будто в силах уничтожить моих сородичей. Допустим, Раду трус и слабак, однако он не настолько глуп, чтобы доверять кому бы то ни было, в особенности тебе. А Мирча... что ж, его всегда было трудно убить.

Когда Драко произнес имя брата, на его лице наконец-то появилось определенное выражение. Ненависть! Сила этой эмоции волнами разошлась по всей комнате. Моя голова загудела, словно в предчувствии надвигающейся бури. Я внезапно поняла, что, видимо, ошибалась насчет того, кто является главной целью Дракулы.

— Да, — медленно согласилась я. — Можно подумать, что у него имеется ангел-хранитель.

Физиономия Драко исказилась.

— Никакой ангел ему не нужен. Мирча всегда умел убедить других броситься ради него на мечи. Отец отослал к туркам нас с Раду, а его драгоценный наследник остался при нем, дома. Мирча жил князем, пока Раду, словно шлюха, отдавался мусульманам, выкупая себе путь на свободу, а меня пытали изо дня в день на протяжении долгих лет!

Теперь я не могла пожаловаться на его бесстрастность. Глаза Драко полыхали от нахлынувших чувств.

— Даже смерть была на руку Мирче, — выплюнул он. — Когда предатели-бояре прикончили его, он спасся благодаря тому самому проклятию, которое должно было его уничтожить!

Я посмотрела в полыхающие зеленые глаза и наконец-то поняла. То, что я принимала за безумие, больше всего походило на неукротимую, безудержную зависть. Но самое странное состояло в том, что я ощущала нечто похожее. Мирча, кажется, никогда не сомневался в том, что по праву занимал свое место в жизни. Он был потомком знатного рода и правителем сверхъестественного мира. Уверенность в себе окутывала папашу словно плащ, тогда как его незаконнорожденный отпрыск дрожал от холода.

— Он всегда падает на лапы, как кошка, — произнесла я, и далеко не вся горечь в моем голосе была наигранной.

— Только не в этот раз. — За долю секунды лицо Драко снова превратилось в непроницаемую маску.

Он смотрел на меня, сощурив глаза.

— Как это ни парадоксально, но у нас с тобой имеется кое-что общее, Дорина. Один и тот же человек слишком долго мешал нам жить. Тебя, презираемую и отверженную, он унизил, обрек на вечное одиночество, а меня из-за одной-единственной ошибки приговорил к жизни в вечных муках.

Мне ужасно хотелось спросить, о чем он говорил, но я закусила губу и сумела промолчать. Задавать Драко вопросы — рискованное дело. Нельзя угадать, когда ему наскучит отвечать и он начнет развлекаться иным способом.

— Я вовсе не жду, что ты рискнешь сразиться с ним, — сказал он. — Лишь прошу тебя свести обоих моих братьев в каком-то одном месте. Где-нибудь подальше от Сената и защиты этого их объединения. Остальное я сделаю сам. — Он на секунду задумался, переплетя пальцы, словно в плохой пародии на Шерлока Холмса. — Лучше всего подойдут частные владения, какое-нибудь уединенное место. Дом Мирчи в штате Вашингтон был бы в самый раз, просто идеально. Вокруг лес — очень похоже на нашу древнюю родину.

Разговор все больше приобретал сюрреалистический характер. Нас с Мирчей едва ли можно было назвать близкими людьми. Я неоднократно, вслух и при свидетелях, угрожала убить его, но первый раз за все это время кто-то воспринял мои слова всерьез.

«Неужели Драко думает, что я ненавижу Мирчу так же сильно, как он сам? Неужели дядюшка действительно позабыл Лондон или думает, что за прошедший век моя память так притупилась?»

Я подавила судорожную дрожь. Подобное вряд ли можно забыть. Хоть за век, хоть за вечность.

— Сомневаюсь, что это получится, — заметила я вежливо.

— Существуют какие-то затруднения? — поинтересовался Драко почти галантно.

— Именно так. Мирчи сейчас в Вашингтоне нет. Последний раз я видела его в Нью-Йорке несколько дней назад, но у меня сложилось впечатление, что задерживаться там он не собирался. В Вегасе его тоже нет. Он выполняет какое-то поручение Сената, не знаю, какое точно, но сомневаюсь, что папенька планирует оказаться дома в ближайшее время, поскольку идет война.

— Складно. — Драко на мгновение задумался. — А Раду?

Тут я не стала колебаться. Раду с компанией получил часа четыре форы, к тому же у него имелся эскорт, предоставленный Сенатом. Сказать правду означало бы, что проблема, как донести новость до Драко, была бы решена.

— Здесь тебе, вероятно, больше повезет. Раду как раз сейчас возвращается в свое поместье. Он предложил мне присоединиться к его отряду в качестве телохранителя, пока не наберет новых охранников вместо тех, которых ты уничтожил.

— Почему это он покидает гостеприимные объятия МОППМ именно теперь, зная, что я объявил на него охоту? — Драко проницательно посмотрел на меня. — Неужели ты думаешь, что я пошел бы за ним лично?

— Да, эта мысль приходила мне в голову.

«Этого отрицать нельзя. Всякое другое объяснение будет бессмысленным».

— Где находится это самое поместье Раду?

— Он ни разу не приглашал меня на обед, так что точно я не знаю. Но это где-то в Калифорнии. Там имеется старый винный завод, который Раду купил за бесценок в шестидесятые.

— Почему он думает, что будет там в безопасности?

«Здесь я тоже не могу сделать вид, будто не знаю причины. Если я телохранитель Раду, то не имею права избрать для него это убежище, не исследовав его и не убедившись в том, что оно выдержит нападение».

— Мирча — член Сената. У него множество врагов, а Раду всегда считался его слабым местом. Поэтому дом Раду защищают мощнейшие заклинания, почти такие же надежные, как в МОППМ, на тот случай, если кто-нибудь захочет навредить Мирче, используя его брата.

Драко не откинулся на спинку кресла, как сделал бы, расслабляясь, нормальный человек, однако он каким-то образом сумел выразить свое удовлетворение.

— Хорошо. Значит, Раду уверен в своей безопасности. Ты его охраняешь, поэтому запросто можешь выяснить особенности защитных заклинаний, затем сообщишь мне все, что удалось узнать, и устроишь так, чтобы оба моих брата оказались в доме одновременно.

Я заволновалась.

— Возможно ли это? Говорю же тебе, я понятия не имею, где сейчас Мирча. К тому же вряд ли он примчится туда по первому моему зову. Выяснить особенности заклинаний, наверное, можно, однако...

— Дорина, я могу найти другой способ миновать защитный барьер, — произнес Драко.

Он не представил мне своих друзей-магов, однако мы оба знали, что имелось в виду.

— Твои сведения всего лишь упростят процесс, но одними только заклинаниями ты не купишь свою жизнь. Легкую смерть — вероятно, но не более того. Мне нужен Мирча.

Я тяжело глотнула.

— Но какую причину я ему назову, если предположить, что мне удастся его разыскать? Он не вполне мне доверяет.

— Разумеется. Мой брат — далеко не дурак.

— Так ты же должен понимать, что это затруднит...

Движения я не заметила, даже не видела самого удара. До меня начало доходить, что я, наверное, задавала слишком много вопросов, когда мое тело с болезненным стуком врезалось в стену. Я соскользнула на пол по красивым бежевым обоям, и перед помутневшим взором возникла темная фигура.

— Если хочешь жить, то справишься. Я буду ждать твоего звонка. Не разочаруй меня.

Настроение у меня нисколько не улучшилось, когда я, украшенная синяками и ссадинами, потаскалась по множеству баров, предназначенных для демонов, и выяснила только то, что почти все мои прежние знакомые смылись из города либо разделили судьбу Бенни. Только когда небо начало бледнеть, наливаясь безоблачной синевой, что означало официальное окончание ежегодного дождя, мне удалось отыскать одного старинного приятеля.

Я нечасто бывала на Западе, близость МОППМ к этому не располагала, но время от времени мне приходилось приезжать сюда по работе. Один из парней, которых я иногда нанимала прикрывать мне спину, как раз сейчас собирался проделать классический номер под названием «Крысы бегут с корабля». Приди я на час позже, и уже не застала бы его.

— Джей, как я рада тебя видеть!

Я с грохотом захлопнула дверь дешевого гостиничного номера — такие сдаются на срок от часа до месяца —и улыбнулась. Я произвела ровно то впечатление, какое и надеялась, главным образом благодаря крови, запекшейся в волосах, и гримасе, которая получается, если улыбаться разбитым ртом. В зеркале я себя не видела, но, судя по лицам публики, тусовавшейся в барах, сейчас запросто могла напугать кого угодно.

— Дори!

Лицо демона-нскуитала, который вполне мог сойти за человека, если особенно не приглядываться, налилось фиолетовым и покрылось маленькими пупырышками, похожими на прыщи. Но это было кое-что иное.

— Только плюнь, и я успею прикончить тебя раньше, чем растворюсь! — Я сверкнула небольшим клыком, в то же время показала демону пустые руки. — Джей, нужно поговорить. Расслабься, ладно?

— Я... я не стал бы плевать в тебя, Дори. Ты же знаешь.

— Конечно. Именно поэтому я пришла к тебе. — Я села на бугристый матрас и указала ему на пластмассовый чемодан. — Повезло, что застала тебя.

— Ты же видишь, что творится.

Джей снова принял вид некрасивого человека с громадными зубами, оттопыренными ушами и заостренным черепом, который похож на ожившего персонажа из журнала «MAD». Мешковатые вельветовые штаны — джинсы он носить не мог, потому что в них виден хвост — и грязно-коричневая футболка тоже не добавляли ему привлекательности, зато не лишали драматизма, который меня успокоил.

— Мне совершенно не нравится, что я живу теперь в зоне военных действий.

Это, скорее всего, была правда. Нскуиталы не любили насилия. Причиной тому их положение дважды проклятых. Именно так переводится название этого народца. Племя нскуиталов представляет собой сборище подонков множества других рас, в основном из числа подчиненных, которым удалось обрести свободу, убив своего хозяина и ускользнув от наказания. Их может разыскать и вернуть обратно любой, кто займет место покойного господина, но большинство из них не стоят такого труда. Джей в свое время прирезал при дворе Мамоны младшего слугу, которого все равно никто не любил. Тот, кто занял место того парня, конечно, поджарил бы Джея из политических соображений, если бы вдруг повстречал его, допустим, в зоне военных действий, но в общем и целом демон был в безопасности. Конечно, если только кто-нибудь не решил поохотиться специально за ним.

— Значит, я вовремя. Раз уж ты удираешь, то ведь не захочешь тащить с собой тяжелое оружие?

Джей вздохнул и заморгал светло-голубыми глазами, которыми почему-то вечно напоминал мне бухгалтера. Правда, когда-то он и был кем-то в этом роде.

— Ну ты даешь, Дори! Ты хоть представляешь, сколько раз за последнюю неделю меня трясли? А ведь я должен на что-то жить.

— Вот именно. Так чего же ты отказываешь покупателю?

Джей был потрясен.

— Ты что, собираешься мне заплатить?

Я улыбнулась. Он снова изменил цвет, хотя на этот раз дальше легкого фиолетового румянца дело не пошло.

— Не совсем так.

— Дори, ты же знаешь, что я кредитов не даю. Простой бизнес. Заплати и забирай товар.

«Прекрасная торговая политика, если бы дело не портила дрожь в голосе».

— Отлично. Так позволь что-нибудь забрать, чтобы никто не заплатил мне за твою голову.

Плечи Джея бессильно опали, что не особенно меня встревожило. Это его обычная тактика при торговле. Но потом он заплакал, и я разнервничалась. Ненавижу, когда кто-то плачет. Я подумала, не стукнуть ли демона, чтобы замолчал, но вдруг тогда он заплачет еще сильнее? Сказать, что я не собиралась никому его продавать, было нельзя, потому что только этого он и боялся по-настоящему, а я хотела получить товар.

— Слушай, Джей, ты не...

— Я так и знал, что этим все к-кончится, — причитал он, сжавшись в комок. — Я хотел убраться отсюда, но сначала решил распродать все свои запасы, чтобы были д-деньги на дорогу. Жадность! — выкрикнул демон. — Так и знал, что жадность меня погубит!

— Ладно, это еще не конец, тупая твоя башка, — сказала я и подняла его с пола. — Может, заткнешься и послушаешь? У меня сегодня был тяжелый день. Сделай его чуть легче, и ничего с тобой не случится.

— Но у меня н-ничего не осталось! — простонал он. — Говорю тебе, я почти всю прошлую ночь занимался распродажей. Еще и со скидками. Я оставил бы что-нибудь для тебя, Дори, честное слово, но ведь не знал, что ты в городе! — Демон снова принялся проливать слезы.

Я огляделась в поисках какой-нибудь тряпки, но не увидела ничего подходящего.

— Тогда скажи, кто еще остался и сможет мне помочь. Все остальные мои поставщики сбежали раньше тебя.

«У меня впереди персональный апокалипсис, а на руках никаких средств защиты. Ничего удивительного, но и хорошего тоже».

Джей утер слезы краем жесткого покрывала и поглядел на меня водянистыми глазами, полными надежды. Мол, может быть, эта мерзкая, испачканная кровью уродина все-таки меня не убьет.

— Почти никого не осталось, — произнес он наконец. — Темные маги прибирают к рукам все, до чего могут дотянуться. Как только стало ясно, чем они занимаются, Сенат принялся делать то же самое, чтобы магам досталось как можно меньше. Потом обе стороны начали угрожать поставщикам, которые снабжали конкурентов, и давить на нас. Вот тогда-то я и решил убраться из города.

— Значит, Черный круг в ближайшее время планирует что-то предпринять?

Джей кивнул, стараясь услужить теперь, когда решил, что у него появился шанс выкупить жизнь ценой информации.

«Ну почему все всегда уверены в том, что я непременно применю грубую силу? Даже дампиры иногда бывают милыми».

— Ходят слухи, будто у них появился какой-то могущественный новый союзник, только никто не называет его имени. — Если вспомнить, что я недавно видела Драко в окружении темных магов, то мне и не нужно было называть его имя. — Народ думает, что они собираются снова напасть на МОППМ, хотя лично я в этом сомневаюсь. Еще поговаривают, что в первый раз кто-то их туда впустил. Какой-то предатель дал им ключи к защитным заклинаниям, но, разумеется, с тех пор они изменились. Соваться в это место еще раз — настоящее безумие.

— Что они, по-твоему, замышляют?

— По-моему? — Джей вдруг вспомнил, что в наших кругах небезопасно иметь собственное мнение. — Я понятия об этом не имею, хочу всего лишь выбраться отсюда, пока не стало хуже.

«Если демоны бегут, то это плохой знак. — Я вздохнула. — Вегас пусть справляется, как уж сумеет. У меня полно своих проблем».

— Ладно, тогда я спрошу по-другому. Где хранятся те запасы, какие сделали для себя темные маги?

Джей с минуту разглядывал меня, после чего губы у него задрожали.

Я уже думала, что он сейчас опять разрыдается, поэтому ощутила облегчение, когда поняла, что демон смеялся, пусть это и глупо.

— Ну и что? Ты спятил?

Джей только засмеялся еще громче. Дожидаясь, пока он придет в себя, я изучила содержимое его чемодана. Он говорил правду. Там было только обычное оружие, какое я могла бы украсть в любом спортивном магазине, и еще заклинание частичной невидимости в замшелом пузырьке и с выпавшим осадком. Не исключено, что оно уже выдохлось.

— Ты... ты и вправду хочешь туда пойти? — наконец-то выдавил Джей.

— Куда пойти?

— Бить магов! — с восторгом выпалил он.

Я пожала плечами.

— Зависит от того, насколько сложно туда попасть. Но мне нужно много боеприпасов, а у магов они есть.

Джек облизнул губы и нервно огляделся по сторонам.

— До меня доходили кое-какие слухи. Ничего определенного, но на некоторые мысли это меня натолкнуло. Магов на самом деле интересует только Сенат. Ладно, еще Серебряный круг. Зато на всех остальных им просто плевать.

Последние слова он проговорил, вспыхнув от гнева, что меня заинтересовало.

— Они ограбили тебя среди бела дня, — медленно проговорила я, наблюдая за его реакцией. — И убили Бенни, даже глазом не моргнув.

— Бенни? — Джей был потрясен, и я вспомнила, что они обычно работали вместе.

«Наверное, с этого и надо было начинать».

— Он что, погиб?

— Поэтому-то я в таком виде. Я обратилась к нему первому. Когда вчера вечером мы уже заключали сделку, несколько темных магов подожгли склад, хотя мы были еще внутри. Мне удалось выбраться, а Бенни — нет. Прости, я знаю, что ты его любил.

Джей не стал плакать, но уставился на грязный ковер так, словно видел его впервые.

— Говорил я ему, что надо убираться, — тихо произнес он. — А Бенни сказал, что все будет хорошо. Мол, мне-то лучше уехать, поскольку за мою голову назначена награда и оставаться в городе опасно, но он лично справится.

Я обняла демона за костлявые ссутулившиеся плечи.

— Я думала, ты слышал. Склад взлетел как римская свеча.

— Нет, не слышал. Около полуночи у меня закончился товар. Я отправился домой, по дороге перекусил чем-то китайским. — Я понадеялась, что он имел в виду просто еду, а Джей заметил выражение моего лица раньше, чем мне удалось напустить на себя безразличный вид. — Свинина му-шу! — сказал он оскорбленно. — Потом я вернулся сюда.

— Ладно, извини, что пришлось тебе сказать.

— Хорошо, что сказала. — Он произнес эти слова с несвойственной для него решимостью. — Я рад, что не успел уехать. — Джей вскочил с кровати и схватился за чемодан. — Прежде чем ехать, я должен кое-что сделать для Бенни!

Я схватила его за руку.

— Все это прекрасно, Джей, но ты забыл, что мне нужна кое-какая информация.

— Не волнуйся, — успокоил он, запихивая оставшиеся пожитки в чемодан, и без того уже набитый. — Я сделаю гораздо больше, чем обещал. Я тебе все покажу!

Когда я пришла в себя, то рыдала, уткнувшись носом во что-то огромное и волосатое, и не сразу сообразила, что это борода Ольги. Меня все еще стискивало в объятиях горе, жаркое и неистовое. Я всхлипывала, стараясь взять себя в руки и прогнать его, вздохнула поглубже раз, затем другой.

Как только море воспоминаний отхлынуло назад, меня посетила неожиданная мысль.

«Как бы ни было устроено заклинание, оно не смогло бы породить такое живое воспоминание, во всяком случае, о событиях, которые не известны никому, кроме меня. Колдовство должно было вытянуть картинку из моего разума. Если так, значит, я видела в точности то, что проходило перед моими глазами много лет назад. Тогда возникает один очень важный вопрос».

— Где же кровь? — прохрипела я, расправляя плечи.

Ольга посмотрела на меня как-то странно, а я, в свою очередь, уставилась на нее.

«Конечно, она ведь ничего не видела, точнее, видела не то, что я».

Однако эта красавица не стала ни о чем спрашивать. Оно и хорошо, потому что у меня в голове и так теснилось множество вопросов.

Я сознательно сохранила в душе воспоминание, когда убежала из того проклятого леса. Оно походило на свежий синяк, болезненный и противный, начинало зудеть каждый раз, когда я касалась его.

«Но может быть, стыдиться было нечего? Если убийцей, как мне всегда казалось, стала я сама, то почему же на мне не было крови? Все остальные оказались покрытыми ею, даже собаки выглядели так, словно купались в ней. Но когда утром я расправляла на себе передник, на моих руках не было липкой жидкости, на одежде не осталось засохших коричневых пятен. Даже я не смогла бы устроить подобную резню и не оставить на себе улик, в особенности пребывая в приступе бешенства.

Но если все это сделал кто-то другой, тогда я должна была проснуться. Даже человек с нормальным слухом не смог бы спать, когда вокруг творится подобное. Но если не было крови...»

— Ты очнулась? — нетерпеливо прервала мои размышления Ольга. — Если мы не вернемся, то Ларе скоро поднимет шум и явится за нами.

Я вдруг поняла, что Ольга, в отличие от меня, не производила впечатления человека, пережившего потрясение.

— Почему заклятие на тебя не подействовало? — спросила я.

Она спокойно взглянула на меня и сказала:

— Сегодня погиб мой муж. Семейный бизнес уничтожен. Что может быть хуже?

Я виновато вздрогнула, потому как понятия не имела о том, что у Бенни была жена. Неудивительно, что на нее заклинание не подействовало. Ольга только что пережила самое худшее наяву. Любое воспоминание, наведенное на нее заклятием, было настоящим облегчением по сравнению с нынешними переживаниями. С другой стороны, у меня имелось целых пять сотен лет — выбирай не хочу. Я до сих пор ощущала, как усики заклинания пытались дотянуться до меня, однако пронзительная мысль о том, что самый большой мой страх может оказаться фикцией, помогла отмахнуться от них.

«Уже скоро я спокойно сяду и задам себе несколько неприятных вопросов о той ночи, но пока еще не время».

Я внимательно огляделась по сторонам и поняла, что воспоминание поймало в свои сети кое-кого еще. В углу, повернувшись ко мне спиной, скорчился Луи Сезар. Должно быть, он двигался за нами по пятам, если прошел в дверь до того, как сработало защитное заклинание. Вид у вампира был такой, словно он раскаивался в собственной поспешности.

Я видела, как его сотрясала дрожь. Медленные вибрации зарождались в нижней части спины и поднимались вдоль позвоночника. Некогда безупречная кожаная куртка и брюки француза выглядели теперь так, словно кто-то драл их когтями. Стоило мне взглянуть на обломанные и окровавленные ногти Луи Сезара, как сразу стало ясно, кто именно. Похоже, наведенное воспоминание нравилось вампиру не больше, чем мое — мне.

Луи Сезар начал медленно раскачиваться взад-вперед, мышцы на спине напряглись, шея выгнулась, волосы упали ему на лицо, скрывая черты. Он негромко застонал и что-то произнес, наверное обращаясь к кому-то из своего прошлого. Французским я владела вполне сносно, даже прилично, но вампир говорил так невнятно, что мне не удалось разобрать ни слова. Потом он засмеялся каким-то надтреснутым, горестным смехом, напоминавшим хруст стекла под ногами. Моим натянутым нервам этот звук показался похожим на царапанье ногтей по классной доске. Я протянула к Луи Сезару руку, ни о чем не задумываясь, просто пытаясь остановить этот смех.

В тот миг, когда я коснулась тела француза, меня увлекло в его маленький персональный ад.

Я очнулась, но начисто лишилась способности ориентироваться в пространстве и ощущала сильную боль. Первое проистекало из того, что я висела на перевернутой клетке вниз головой, а последнее — на мне было примерно полудюжины кровоточащих ран. Хотя почти все они казались незначительными царапинами по сравнению с металлическим прутом, который Луи Сезар пытался вытащить у меня из бока. Прут прошел насквозь, пригвоздив тело к клетке. Вампир дернул в последний раз, и штырь вылез под скрежет металла и чавканье плоти. Теперь ничто не удерживало меня, и я соскользнула на пол, заливаясь кровью.

— Ты уже в здравом уме, или что там у тебя считается за таковой? — поинтересовался вампир каким-то странным, пришепетывающим голосом.

Я поняла, что он говорил так из-за полностью вытянувшихся клыков, хотя не могу сказать, что часто слышала подобную речь.

Обычно когда вампиры выпускают клыки, им уже не до разговоров.

Я слабо кивнула в ответ. Хищник, живущий в моей крови, на какое-то время присмирел. Я ощущала лишь далекие отголоски гнева, но это нормально. Само пройдет, а если и нет, то я все равно сомневалась в том, что в ближайшее время буду способна учинить большие разрушения.

Вампир не успел ничего ответить, взвился в воздух и приземлился в нескольких ярдах от меня. В поле моего зрения возникли два громадных карих глаза, глядевших с маленького кривого личика. Почти все его черты, в том числе и нос, скрывались под клочковатой седой растительностью, зато из бороды торчало изрядное количество узких клыков. Я отметила, что некоторые из них росли не в ту сторону, были устремлены вверх, словно у кабана, а некоторые торчали под таким углом, что скорее представляли угрозу для своего владельца, а не для его жертвы.

Я оставила рассуждения на тему о том, не стану ли сейчас чьим-то обедом, и попыталась сесть. К несчастью, от этой попытки комната бешено завертелась, кровь из ран потекла еще быстрее. Острая раздирающая боль впивалась в бок каждый раз, когда я пыталась двинуться или вдохнуть.

— Лежи спокойно, если хочешь жить! — хрипло приказал Луи Сезар. — Отгони эту тварь, или мне придется ее убить. Я не могу тебе помочь, когда она все время нападает!

— А что это такое?

Комната то возникала перед глазами, то снова уплывала, но я сумела сосредоточиться на сером существе, нависающем надо мной. Оно напоминало куклу Мистера Картофельная Голова, сделанную двухлетним ребенком. Все части тела были представлены, но находились не на своих местах. Ощущение усиливалось из-за несообразно длинных, похожих на палочки конечностей, под нелепым углом высовывающихся из меха. Колени торчали выше головы, когда существо, защищая меня, село рядом. От него исходила такая вонь, что у меня на глаза навернулись слезы.

— Это тот самый лот, который никто не купил. Его как раз собирались убить, когда ты спятила. — Луи Сезар с опаской потрогал существо ногой.

Оно в ответ зарычало на него с такой яростью, что один кривой клык воткнулся в нижнюю губу, и струйка черной крови потекла по подбородку, и без того испачканному бог знает чем.

— Судя по всему, на него произвело неизгладимое впечатление, что ты спасла ему жизнь. — Кривая конечность, которая лишь отдаленно напоминала руку, протянулась, чтобы погладить меня по голове. — Как трогательно. Теперь прикажи ему отойти!

— Как это сделать?

— Придумай. — Луи Сезар держал руку на рапире. Я нисколько не сомневалась в том, что он пустит ее в ход, вздохнула и сказала своему поклоннику:

— Все хорошо. Если он позволит мне умереть, то папа его за это убьет.

Существо, кажется, что-то поняло, потому что отодвинулось на несколько шагов. Луи Сезар смог подойти поближе и осмотреть раны. Я лежала на спине. Вампир осторожно дотронулся до моей щеки и провел пальцами по шее. Легкие, почти виртуальные прикосновения прошли сквозь все мои линии обороны. Я вдруг задышала, не ощущая боли. Его ладонь, почему-то теплая, коснулась кожи, и всякие отголоски безумия замолкли. Во мне возникла уверенность, появилась точка опоры. Я поняла, что Луи Сезар внушил мне все это. Обычно подобные штучки со мной не проходят, однако сейчас стены моей крепости лежали в руинах.

Почти вся боль исчезла. Я не ощущала в себе желания протестовать, закрыла глаза и позволила чудесному онемению разлиться по всему телу, от шеи до коленей. Комната кружилась очень уж сильно, и я поняла, что потеряла слишком много крови. Это было опасно даже для меня. Я не пыталась оценить свои раны, поскольку все равно не могла сосредоточиться, и решила пустить остатки умственных способностей на более важное дело.

— Клэр?..

— Она была здесь, но исчезла раньше, чем пришли мы. Тут для тебя записка, когда поправишься, прочитаешь.

— Неужели?

«Клэр, верная своей привычке, оставила записку даже на распродаже рабов! Этой девушке пора лечиться».

Я засмеялась, ощутила боль, сказала, что уже прекрасно себя чувствую, снова попыталась сесть и совершила ошибку. Комната превратилась в подобие калейдоскопа и начала затягиваться серой пеленой.

— Лежи смирно! — гневно сказал мне француз. — Ты уже ничего не прочтешь, если подохнешь!

Я решила, что в рассуждениях вампира есть логика, и снова легла. Над нами нависал искореженный остов клетки. Мне приходилось соблюдать осторожность и не двигаться, чтобы в тело не впились сотни деревянных щепок, рассеянных по полу. Я узнала в них останки складных стульев, на которых сидели покупатели. Наверное, здесь чуть-чуть потоптались товарищи Ольги.

Пальто Мирчи осталось неизвестно где, а теперь Луи Сезар раздирал на мне и футболку.

— Но мы даже ни разу не поужинали вместе, — слабо запротестовала я, и вампир поднял на меня светящиеся глаза. — Папочка оказался чистым золотом, — доверительно сообщила я и захихикала.

— Ты уже должна была лишиться сознания, — пробормотал он.

— Но я дампир.

Луи Сезар ничего не ответил на это, однако сила его гипнотического воздействия увеличилась. Я неотрывно смотрела в его глаза, и какая-то поэтическая часть моего существа прошептала: «Они словно из стали, освещенной звездным светом, как молния на летнем небе». Эти глаза действительно поражали мое воображение.

— Какая прелесть, — прошептала я.

Кажется, эти слова потрясли его.

За спиной у вампира появилась Ольга, по сравнению с которой он показался маленьким, как ребенок. Она наклонилась, чтобы получше меня рассмотреть, и ее золотистая борода коснулась моего подбородка.

— Она жива?

— Пока что да. — Голос Луи Сезара звучал натянуто.

— Отлично. Того вампира здесь уже нет, — сообщила мне Ольга. — Где будем искать теперь?

— Я как раз думаю над этим.

Она довольно кивнула и отошла в сторонку. Луи Сезар начал ковыряться у меня в груди, выискивая что-то.

«Пули!..» — смутно припомнила я.

У посетителей аукциона оказались с собой пистолеты. Неожиданная операция, проводимая вампиром, доказывала, что кто-то из них неплохо прицелился. Прямо в сердце не попал, но промахнулся несильно.

— Мы не можем взять ее с собой, — произнес Луи Сезар, и я не сразу сообразила, что речь идет об Ольге.

— Еще как можем.

— Ты ничего о ней не знаешь!

— Я знаю, что Драко убил ее мужа. Сомневаюсь, что у нее есть шанс покончить с дядюшкой, но она имеет право попытаться.

Люди предпочитают разрешать подобные конфликты в суде, тяжбы между волшебными существами разбирает магическое сообщество. Но в этот раз должна пролиться кровь. Я только надеялась, что ее потеряет тот, кто и должен, поскольку мысль о том, что Ольга проведет свои последние часы на одном из традиционных кольев Драко, меня не прельщала.

— Она же бергтролль, — сообщил мне вампир, как будто бы я могла этого не заметить.

— Ага. К тому же чертовски разозленный. Ты не хочешь, чтобы она ехала с нами. Ладно. Вот сам и скажи ей об этом. С меня хватит на сегодня побоищ.

Луи Сезар, кажется, хотел поспорить, поэтому я отвлекла его болезненным стоном. Хуже всего то, что он не был притворным.

Вампир сосредоточился на операции и в обмен на мое согласие полежать тихо, пока он ковырялся в ране, рассказал кое-что, чего я не успела понять:

— Видимо, мы помешали проведению аукциона, на котором продавали экспериментальные творения темных эльфов. Этих тварей они отдали людям, которые выполняют для них некоторые поручения, в качестве... как вы это называете? Премии, — вспомнил он и уронил на пол пулю, извлеченную из меня. — Пленники сказали, что магов здесь нет, только обычные люди. Я верю, что члены Черного круга покинули это место, поскольку оно не слишком надежно. Заклинания, с которыми мы столкнулись, маги просто-напросто не потрудились снять, когда уходили.

— Что же рассказали эти люди? Если они работают на... — Я замолкла при одном особенно болезненном прикосновении.

— Мы расспросили бы их, если бы твои союзники оставили кого-нибудь в живых, — последовал колкий ответ.

Еще одна маленькая пуля ударилась о пол. Не удивительно, что я ощущала себя выжатым лимоном. Даже я обычно старалась не получать две пули в грудь за один день.

Затем до меня дошел смысл слов Луи Сезара. Я огляделась по сторонам и первый раз заметила, что фрагменты того человека, который хотел пристрелить несчастного полукровку, теперь украшали пару клеток, стоявших у противоположной стены комнаты. Куски аукциониста и его помощников были повсюду. Через ряд от меня валялась рука, все еще сжимавшая молоток. Пока Луи Сезар зашивал рану, я увидела, как маленький тролль, союзник Ольги, с виду не пострадавший, за исключением сломанного носа, кинул руку в корзину к остальным кускам плоти.

«Еда навынос», — решила я.

— Погоди-ка минутку. — В моем затуманенном мозгу наконец-то родился очевидный вопрос. — Если это была какая-то распродажа рабов, то что же делала здесь Клэр?

«Просто невозможно представить ее в подобной лохани с помоями».

Луи Сезар не ответил. Он был слишком сосредоточен на пуле двадцать второго калибра, засевшей у меня в бедре.

Не успела я повторить вопрос, как в поле моего зрения оказалась некая персона, при виде которой все слова вылетели из головы.

— Ни фига себе! — Я начала подниматься, но Луи Сезар меня удержал. — Да ты что, не видишь?

Я во все глаза смотрела на вновь прибывшего из-за плеча вампира.

«Либо у меня галлюцинации, либо угроза не так велика, как кажется».

Я искренне надеялась на второе, потому что не могла себя защитить.

Незнакомец грациозно опустился на колени рядом со мной. Я старалась не пялиться на него, но у меня ничего не получалось. Он заслуживал пристального взгляда хотя бы потому, что был самым красивым мужчиной, какого мне когда-либо доводилось видеть. Золотистые волосы рассыпались по плечам. В тусклой комнате казалось, что они светятся своим собственным внутренним светом. С волосами удивительно контрастировали и еще сильнее ошеломляли темно-зеленые, едва ли не черные глаза, обрамленные золотистыми ресницами. Однако самым удивительным было лицо. Тонкие лучики морщинок собрались в уголках глаз, ровные белые зубы обнажились в улыбке.

Несмотря на все совершенство его черт, первое слово, каким я описала бы незнакомца в целом, было «приятный». Оно никак не вязалось с теми чувствами, которые я обычно испытывала по отношению к светлым эльфам.

Однако поразительная внешность никак не защитила этого красавца от атаки рычащего серого комка.

— Что здесь у вас такое? — В нежном музыкальном голосе прозвучало удивление, слабо мерцающая рука подхватила с пола серое существо. — А, детеныш дуэргара. Это ваш? — Я молча смотрела, как он держал за шиворот несчастного малыша.

Тот пытался его поцарапать, но руки у эльфа были длиннее, и он держал существо на безопасном расстоянии от себя.

— Не может быть, что эта девушка — тот самый воин, наводящий ужас, — произнес эльф, и его глаза раскрылись шире, когда он всмотрелся в меня. — Она слишком молода и чересчур хороша собой.

— Ей пятьсот лет, — лаконично заметил Луи Сезар.

— Как я и думал, — сказал эльф. — Сущее дитя. — Он поднес к губам мою руку.

Если его и смутила запекшаяся кровь, то он ничем этого не выдал.

— Мне кажется, вы и есть Дори. Я прав? Меня называют Кэдмоном, во всяком случае, в вашем мире.

Дуэргар, кажется, не хотел, чтобы Кэдмон дотрагивался до меня, поэтому принялся бешено размахивать ручками, похожими на палочки, пытаясь выцарапать эльфу глаза.

Кэдмон бросил на него беглый взгляд.

— Дуэргары бывают весьма полезны. Они не подвержены воздействию ядов и большинства видов магии, яростны в бою, в особенности за правое дело, многие из них — талантливые кузнецы. У меня как-то был пояс с золотой пряжкой поразительной работы, произведение одного из их прославленных ремесленников. Но у вас весьма жалкий экземпляр. Уж прошу прощения за это замечание.

Я забрала у него рычащего малыша. Дуэргар обхватил меня за шею ручками-прутиками и затих.

— Он всего лишь детеныш, — сказала я в его оправдание.

Кэдмон кивнул.

— Верно, но без должного воспитания и тренировки под наблюдением соплеменников он никогда не приобретет необходимых навыков. Мне кажется, что сородичи вряд ли будут рады этому детенышу. Похоже, тут имеет место кровосмешение. Он наверняка вызовет у них отвращение. Было бы гуманнее избавить его от мучений.

Я обняла дуэргара, усилием воли подавляя тошноту. Может, если его отмыть, он будет похож на Энимала из «Маппет-шоу»? Мне всегда нравились тамошние куклы.

— Назову его Вонючкой.

Луи Сезар закатил глаза, но Кэдмон лишь улыбнулся.

— Очень подходящее имя.

— Кстати, как вы сюда попали? — спросила я, сомневаясь в том, что эльф зашел на аукцион, собираясь что-нибудь купить.

Эти существа обычно с осторожностью подходят к выбору слуг.

Кэдмон изящно повел плечами.

— Кажется, у нас общая цель. Я тоже ищу вашу подругу.

— Его уполномочил Совет эльфов, — пояснил Луи Сезар, бросая на нового знакомого неприязненный взгляд.

Очевидно, они уже успели пообщаться, пока я была без сознания. Видимо, эльф не слишком понравился вампиру.

— Чтобы расследовать это прискорбное дело, — добавил Кэдмон. — Меня сильно беспокоит судьба вашей подруги. Ее необходимо найти, и чем раньше, тем лучше. Мне казалось, что я открыл ее местоположение, однако было уже слишком поздно.

— Почему вас интересует Клэр?

Она никогда не говорила, что имела какое-то отношение к эльфам. Мне казалось, что у подруги нет от меня секретов.

— Я с нетерпением жду возможности подробно обсудить с вами это дело, — сказал Кэдмон и окинул взглядом мое истерзанное тело. — Наверное, мы сделаем это после того, как вам станет лучше?

— Расскажите сейчас.

Я коснулась его руки, и она показалась мне прохладной на ощупь, хотя такое впечатление могло появиться из-за текучего шелка. Если бы какой-нибудь модельер увидел, как выглядит эльф в этой простой серой тунике и рейтузах, то у нас начался бы бум средневекового костюма.

Я была еще слишком слаба, но все-таки попыталась сесть. Боль от раны, в которой в данный момент ковырялся Луи Сезар, теперь почти не чувствовалась. Уж и не помню, когда теряла сознание столько раз за одни сутки, но мне казалось, что я вот-вот снова провалюсь в беспамятство.

— Позвольте мне. — Кэдмон положил ладонь мне на лоб.

Его сила затопила меня, словно солнечный свет. Мы находились глубоко под землей, но я ощутила, как возле меня мягко закачались сплетенные ветки, пыльный воздух зазолотился. Вскоре все вокруг начало сиять. Откуда-то издалека доносились звуки уборки, на фоне которых звенел музыкальный смех. Чьи-то голоса пели песни, неизвестные мне. Я вдохнула лесной воздух, насыщенный запахами. Размытые тени закружились рядом со мной в вихре зеленого и золотого, словно листья, подхваченные ветром. На миг мне показалось, что пещера сейчас вовсе исчезнет, но тут призрачный лист коснулся моей щеки. Я отпрянула и сейчас же окружила себя защитным барьером. В этом прикосновении не было никакой угрозы, но и солнце не кажется опасным, пока не обожжет.

Не знаю, были ли эти образы выбраны Кэдмоном специально, чтобы успокоить мои взвинченные нервы, или же они просто являлись частью его существа. В любом случае видения уже улетучились, вместе с ними пропала и моя сонливость. К сожалению, уходя, они разрушили и гипнотические чары Луи Сезара, что означало возвращение нестерпимой боли.

Я выдала серию румынских ругательств, которые, как мне казалось, давно позабыла, и оттолкнула от себя вампира. Вонючка зашипел на него.

— Что ты там делаешь? Ампутацию?

Я взглянула на ноги, еще минуту назад сплошь покрытые ранами, сочившимися кровью, и увидела, что затянулись все, кроме одной, той самой, которую он только что обрабатывал. Пока я смотрела, под кожей вздулся бугор и почему-то принялся противно елозить.

Затем из раны выскочил расплющенный кусочек металла. Я отстраненно поняла, что это и есть та самая пуля, которую пытался достать Луи Сезар. Через миг рана закрылась.

Я была поражена. Лечить так не мог никто, за исключением мастеров первого уровня или, как только что выяснилось, эльфов. Я сейчас же задалась недоуменным вопросом, как мне вообще пришла в голову мысль убить того, кто умеет исцелять подобные раны с такой быстротой, а Кэдмон тем временем помог мне подняться на ноги.

— Вы — настоящий целитель.

Он улыбнулся сногсшибательной улыбкой.

— С самыми скромными возможностями.

— Так расскажите же мне о Клэр.

Его улыбка сделалась еще ослепительнее.

— А вы — маленькая бестия, которую трудно сбить с мысли. — Поскольку он возвышался надо мной на добрых полтора фута, я пропустила мимо ушей эту «маленькую».

С его точки зрения, так оно и было.

— Именно. Кроме того, если мы сравним наши сведения...

— Вы просто читаете мои мысли, — согласился эльф и уселся на перевернутую клетку.

Луи Сезар стоял рядом, скрестив руки на груди. Его рот превратился в прямую жесткую линию. Что-то в этом эльфе, видимо, беспокоило француза, или же ему был неинтересен наш разговор. Поиски Клэр не входили в его задачу, но я с радостью отметила, что вампиру хватило ума понять — ничто не в силах отвлечь меня от цели, пока не узнаю все. Раду в данный момент находился в полной безопасности, а Клэр — нет.

— Это долгая история, достойная сказания барда, — произнес Кэдмон, голос которого обрел настоящую певучесть.

В речи этого красавца не было акцента, который я смогла бы классифицировать, но даже с завязанными глазами запросто определила бы, что английский — не родной его язык.

— Но может быть, кое-что прояснится, если вы скажете нам, что означает вот это? — Эльф выудил откуда-то из-под плаща листок бумаги и посмотрел на него со скрытым раздражением. — Люди — такие неугомонные создания. Каждый раз, когда я попадаю в этот мир, оказывается, что у них появился новый язык. Я уже не поспеваю за ними. — Он протянул мне сложенную записку, которая, как ни странно, начиналась с моего имени. — Кажется, кое-кто знал, что вы непременно придете.

Я с маху села на край клетки и развернула письмо. Оно было написано на румынском. Речь в нем сразу же шла о деле. Дядя никогда не тратил слов на пустые формальности. Драко не верил, что я предам Мирчу без дополнительного стимула, поэтому позаботился о том, чтобы найти таковой. Он узнал об аукционе от своих союзников по Черному кругу и выяснил имя Клэр. Похоже, дядюшка потрудился разузнать, чем я занималась в последнее время, и решил, что мне захочется вернуть подругу. Если я предпочту получить ее целиком, а не разрезанную на сотню частей, то должна буду сейчас же приступить к выполнению его задания. Жизнь Клэр скрепляла наше соглашение.

Я посмотрела на слова, написанные пером, обмакнутым в кровь, понюхала их, желая удостовериться в том, что она взята не у Клэр. Большинство обитателей магического мира использовали шариковые ручки, как и все нормальные люди, но дядя всегда придерживался традиций. Письмо, по сути, было контрактом на покупку жизни Клэр, поэтому меня не удивил выбор чернил.

Я мысленно перебрала свои возможности, и выбор оказался поистине ужасным. Можно не исполнять приказ Драко и наверняка обречь Клэр на самую мучительную смерть или же предать Мирчу и Раду. До сих пор я никогда по-настоящему не переживала о судьбе своей семьи, не ощущала себя ее частью и никогда таковой не была, но все равно не могла смириться с тем, что родных вдруг не станет. Мне казалось, что я сумею загнать дядюшку в угол. Лишь теперь я поняла, что самый легкий, возможно единственный, способ получить желаемое — действовать согласно плану Дракулы.

От этой мысли меня едва не затошнило. Да, я убивала вампиров, но моей мишенью обычно были выходцы с того света, не владеющие никаким мастерством, психопаты, почти не отличающиеся от животных. Если же вампиры действовали хотя бы примерно в рамках закона, то они могли меня не опасаться, хотя я и не объявляла об этом во всеуслышание. Теперь от меня ждали, что я убью не просто тех, кто исполнял все эти законы, но и сам их сочинил.

— Дори!.. — Я не сразу поняла, что Луи Сезар что-то говорил.

Кэдмон поглядывал на меня с состраданием. Наверное, мое смятение было слишком очевидно.

Я смотрела на француза и ничего не соображала. Это я-то, такая ловкая лгунья! Конечно, не настолько хорошая, как дорогой папочка, но все-таки не теряющаяся ни при каких обстоятельствах. Однако я не могла придумать, что сказать.

«Ни один из вариантов никуда не годится, но пока что хотя бы есть выбор. А вот если Луи Сезар узнает, что Драко имеет виды на Раду, то у меня не останется ни малейшего шанса выпутаться. Француз повезет Раду обратно в МОППМ, даже если ему придется тащить своего господина волоком. Тогда судьба Клэр будет решена так же верно, как если бы я убила ее собственными руками».

— Драко схватил Клэр, — произнесла я в итоге, надеясь, что долгая пауза будет списана на счет потрясения. — Говорит, если мы пойдем по его следу, он ее убьет.

Луи Сезар кивнул, но Кэдмон, кажется, смутился и спросил:

— Кто это такой? Еще один вампир?

— Дракула, — исправилась я, поняв, что назвала дядюшку привычным прозвищем.

Раду был прав, это плохая привычка. Но, к моему удивлению, для Кэдмона полное имя чудовища оказалось таким же пустым звуком, как и его домашнее прозвище. Это при всей дядюшкиной известности.

— Я пытаюсь разыскать Клэр, потому что не хочу обречь ее на кошмарную смерть, — кратко пояснила я. — А каковы ваши мотивы?

Эльф озадаченно наморщил лоб.

— Я, само собой, разыскиваю нашего короля.

— Вы считаете, что он и Клэр теперь вместе?

Эльф посмотрел на меня так, словно я не поспевала за его мыслью, и сдержанно произнес:

— Есть такое предположение.

У меня сложилось впечатление, будто я что-то упустила. Но я была слишком расстроена, чтобы переживать еще и по этому поводу.

— Как зовут вашего короля?

Кэдмон снова изящно повел плечами, отчего бархатный плащ на нем заискрился, прежде чем снова опасть идеальными складками.

— Я не знаю.

— Вы не знаете имени своего короля?

— Я не уверен, что благородная леди уже даровала ему имя, — проговорил он медленно и посмотрел на меня с явным интересом. — Неужели вы ничего не знаете?

— Нет! — Я резко вскочила и сейчас же пожалела об этом.

Комнату качнуло в сторону. Я упала на одно колено, прежде чем сильные руки подхватили меня, посмотрела в обеспокоенные зеленые глаза и обнаружила, что с близкого расстояния они поражали воображение еще сильнее.

— После целого месяца поисков я не знаю ничего. А вы считаете, что можете меня просветить?

— Но если вы ее близкая подруга, то она, конечно же, рассказала вам?

— О чем?

Я по-прежнему ощущала признательность к нему за столь скорое исцеление, однако мои нервы были уже на пределе. Если бы я чувствовала себя получше, то, наверное, уже надавала бы как следует по этому прекрасному лицу.

Кажется, Кэдмон понял и виновато развел руками.

— Что она беременна. Ваша подруга носит под сердцем следующего правителя Волшебной страны.

Я долго смотрела на него, а потом разразилась смехом. Клэр флиртовала с эльфом, да еще и с королем? Когда же она успела, между заботами о своем огороде и походами в магазин?

Мне представилась безумная картинка, как подруга прилепляет на холодильник записку, где ее прекрасным каллиграфическим почерком выведено: «Ушла заниматься любовью с королем эльфов, вернусь часов в восемь. Не забудь покормить кошек».

Какая чушь!

— С ней все в порядке? — вполголоса спросил Кэдмон у Луи Сезара. — Я давно уже не делился своей энергией с людьми, возможно, перестарался...

— Она не человек, а дампир, — успокоил его Луи Сезар.

— Правда? — Глаза эльфа заблестели ярче, когда он удивленно улыбнулся. — Я слышал о таких созданиях, но до сих пор не имел удовольствия знать их лично. — Кэдмон расстегнул плащ и накинул его мне на плечи.

Ткань была мягкой и обволакивающей, пахла чем-то вроде тонкого одеколона. Или, может быть, это был запах самого эльфа? Я так и не смогла в точности разложить его на составляющие. Он был похож на дуновение ветра, который доносит ароматы отовсюду и прячет за ними свой собственный. Это приводило меня в смущение, но в то же время возбуждало интерес.

Эльф вгляделся в мое лицо, и его глаза буквально загорелись от любопытства.

— Мой народ никогда не мог устоять перед чем-то новым, — произнес он. — Ведь оно так редко встречается.

— Ага. — У меня в мозгу промелькнула мысль о том, сколько всего нового я могла бы ему показать. — Но как получилось, что Клэр познакомилась с эльфом? — спросила я.

— Это очень хороший вопрос, — ответил Кэдмон ничего не значащей фразой.

Он притянул меня к себе, хотя из-за этого оказался в непосредственной близости от Вонючки, прилипшего ко мне словно банный лист. Я не стала бы возражать, даже если бы захотела, потому что в голове царил полный сумбур.

«Почему же Клэр ни словом не обмолвилась? Как я сама не заметила ничего необычного? Наверное, я запомнила бы, если бы у нас в гостиной вдруг появился сияющий эльф в семь футов ростом».

— Пусть Кэдмон разыскивает твою подругу. Ты же не сможешь отправиться за ней, не подвергая ее жизнь смертельной опасности, — заявил Луи Сезар, пуская под откос поезд моих размышлений. — Ведь ты же не сомневаешься в том, что Дракула не задумываясь исполнит свою угрозу?

Нет, в этом я не сомневалась, отчего передо мной встала прежняя дилемма. Я не могла оставить без внимания ультиматум Драко и отойти в сторонку в надежде на то, что Кэдмон сумеет спасти Клэр без моего участия. Каким бы могущественным ни был эльф, он явно плохо знал наш мир, а это давало Дракуле огромное преимущество. Я не могла предоставить эльфу спасать Клэр, как и возложить решение всей проблемы на Мирчу. Мне надо было самой исхитриться и как-то вернуть подругу.

Вот только бы еще знать, как именно.

Я смогла бы представить, каким окажется жилище Раду, если бы дала себе труд подумать об этом. Наша машина проехала через ворота, построенные из осыпающегося камня, и покатилась по длинной дорожке к стоянке. За ней начинался комплекс надворных построек и возвышался двухэтажный хозяйский дом, окруженный красочными кустами бурно разросшейся бугенвиллеи, гибискуса и жасмина. К сожалению, ни пышная растительность, ни сгустившиеся сумерки не могли скрыть сам дом. Изначально построенный в испанском стиле, для которого характерны простые кирпичные стены, теперь он был покрыт марокканской черепицей, украшен резными колоннами, золочеными куполами и таким количеством кованого железа, какого не встретишь даже в новоорлеанском борделе.

Я высказала бы все это вслух, если бы сама выглядела получше. Все мы оказались порядком потрепаны, за исключением эльфа, который был свеж, словно маргаритка, черт его побери. Разумеется, ему досталось отдельное место, тогда как мне пришлось довольствоваться одной восьмой заднего сиденья рядом с Ольгой. Мы убедили ее не тащить с собой армию, однако не смогли придумать ненасильственный способ, чтобы оставить ее дома. Даже Луи Сезар не смог ничего внушить скорбящей вдове.

Еще с нами был Вонючка. Мне пришлось держать его на коленях из-за нехватки места, но даже при открытом окне от дуэргара разило до такой степени, что Ольга начала понемногу отодвигаться от нас и под конец пути освободила едва ли не дюйм сиденья. Если даже тролли ощущают вонь, исходящую от тебя, то плохо дело.

К тому же вокруг архитектурного шедевра имелись защитные экраны. Пока мы подъезжали, я не меньше трех раз слышала, как они потрескивали, и мысленно радовалась тому, что нас здесь ждали. Несмотря на это, к концу пути волосы все равно у всех стояли дыбом, а Вонючка смахивал на волосатый шар с ногами.

Луи Сезар подошел ко мне и, не успела я запротестовать, подхватил на руки и понес к дому. Он точно так же тащил меня до машины со склада, однако тогда я постоянно теряла сознание и ни на что не обращала внимания. Я хотела сказать вампиру, чтобы он отпустил меня, но передумала, вдруг почувствовав слабость в ногах.

Когда мы подошли к двери, Раду окинул нас удивленным взглядом, но воздержался от комментариев. Он был облачен в нечто, весьма, по его мнению, мрачное — черный бархат с блестящими антрацитовыми бусинами, вспыхивавшими в свете старинного фонаря, который хозяин сжимал в бледной руке. Отсутствие электричества сразу давало понять, насколько серьезно дядя подошел к делу. Никаких простых повседневных защитных заклинаний! У больших мальчиков должно быть самое лучшее. Пусть это и означало возврат во времена свечей и фонарей, зато благостно сказывалось на окружающей обстановке, поскольку больной на всю голову дизайнер Раду пока не сумел пробраться внутрь дома.

При входе нас встретили церковные потолки со старинными балками, которые прекрасно гармонировали с простой лестницей, ведущей на площадку галереи. Я все-таки успела заметить зловещие признаки грядущих перемен. С классического кованого канделябра теперь свисала пара сотен каменных кристаллов.

Мы прошли направо, в большую гостиную с громадным камином, куда запросто можно было кидать молодые деревца целиком. Единственной неуместной нотой в этой старокалифорнийской теме была картина, висевшая над камином, копия с работы Беллини, портрет Мехмеда Второго, султана Оттоманской империи, который прославился своим завоеванием Константинополя и переименованием его в Стамбул. После чего этот герой начал считать себя новым римским императором, поскольку Константинополь был последним владением великой державы, ушедшей в небытие. Мехмед неплохо повоевал в Италии. Он так и не смог взять Вечный город, зато ему досталось немало других приятных сувениров.

Я замерла, разглядывая портрет. Он был прекрасно выполнен. Беллини — это вам не какой-нибудь маляр. Но картина ничего не говорила мне о человеке, который был любовником и политическим патроном Раду. Скорее она кое-что сообщала о самом дядюшке.

«Наверное, в картине имеется какой-то смысл, если он держит ее как напоминание о прошлом. Интересно, что бы сказал Драко, если бы увидел портрет?» — от этой мысли я невольно улыбнулась.

— Не вижу ничего смешного, — натянуто произнес Луи Сезар и уложил меня на диван.

Я уже хотела огрызнуться в ответ, когда вдруг заметила, как он выглядел. Волосы, обычно мягко вьющиеся, теперь стояли нимбом, который тревожно потрескивал, если кто-нибудь подходил слишком близко, а привычно бледное лицо сделалось мертвенно-белым. В уголках лихорадочно блестевших глаз залегли морщинки усталости. Когда Луи Сезар лечил меня, я не заметила, что он и сам ранен в бедро и правое плечо.

Для вампира эти раны не были серьезными, однако, судя по состоянию одежды Луи Сезара, он потерял много крови. Это уже после напряженного, даже по меркам вампира, дня. Причем единственной его трапезой была, скажем так, легкая закуска в «Электрическом дикобразе».

Я пересела вместе с Вонючкой на край дивана. Дуэргара я посадила рядом, потому что диван был кожаный и его легко отчистить, однако полукровка сейчас же вскарабкался мне на колени. Кажется, он очень нуждался в опеке или же просто перепугался. Его необходимо было вымыть, если придется и дальше таскать за собой. Трудно обладать сверхчувствительным носом.

— Сиди-сиди, отдыхай, — сказал Раду, хлопотавший вокруг нас. — Я приказал принести какую-нибудь закуску.

Его слова оказали на меня совершенно противоположное воздействие.

— Я не голодна, — солгала я. — Можно мне где-нибудь помыться?

В скрипучем старом доме Раду обитали и несколько слуг Мирчи. Некоторые из них появились, только заслышав наш разговор. Как и полагается всем хорошим слугам, они предвосхищали желания хозяев.

Того, который внес поднос с бутылкой, я прекрасно знала — к несчастью.

— Джеффри, ты не проводишь Дорину в Золотую комнату? — попросил Раду. — Только не дольше часа, Дори, а то шеф-повар обидится. Он всегда так радуется гостям, которых можно удивить чем-нибудь новеньким, и сегодня весь день не выходил из кухни.

— Постараюсь не забыть, — сказала я, смерив Джеффри колючим взглядом.

Не так-то просто выглядеть величественно, когда на тебе лохмотья, окровавленные ботинки и бархатный плащ, а скверно пахнущий меховой шар льнет к твоей шее, однако я постаралась.

Джеффри, всегда безупречный английский дворецкий, ни секунды не колеблясь, склонил голову. На его лице не появилось даже намека на то, что он с удовольствием проводил бы меня до ближайшего мусорного бака.

— Разумеется, господин.

Я шла вслед за Джеффри к дверям, когда другой слуга, обычный человек, принялся развязывать свой галстук. Он был симпатичный, с каштановыми волосами и карими глазами, со здоровым юношеским румянцем. Я ускорила шаг, опередила даже дворецкого, лишь бы оказаться подальше от гостиной до того, как Луи Сезар приступит к закуске.

Я повернула не туда и очутилась во дворике, заросшем травой. Здесь бил небольшой фонтан и стояла пара фруктовых деревьев. Над головой раскинулось темно-синее небо, бархатистое от мерцающих звезд. Свет, падавший из окон дома, нисколько их не затмевал. Легкий ветерок, освежающий, но не холодный, врывался сквозь маленькую кованую калитку в стене, которая утопала в зарослях жимолости. Все вместе было невероятно прелестно.

— Ваша комната в той стороне, мисс, если, конечно, вы не собираетесь принимать ванну в фонтане, — проговорил Джеффри у меня за спиной.

Я тут же представила, во что Вонючка, скорее всего, превратит любую ванную.

— Именно так я и сделаю. Отличная мысль. Принеси полотенца и мыло.

Джеффри колебался добрых пять секунд. Он сделал в голове новую запись, после чего я услышала:

— Да, мисс.

Я и в самом деле искупалась в фонтане, хотя не собиралась этого делать. Вонючка, как выяснилось, не любил воду. Он ясно дал понять, что не собирается сводить с ней близкое знакомство. В общем, я настаивала, он сопротивлялся. Я оторвала дуэргара от себя и кинула в фонтан. Он выскочил, я погналась за ним через двор и снова кинула в фонтан. И так далее. В итоге мы оба промокли насквозь, а вода в фонтане пошла мыльными пузырями, зато Вонючке впору было подыскивать новое имя, хотя бы на какое-то время.

Я скомкала бархатный плащ эльфа, пытаясь высушить шерсть Вонючки. Поскольку дуэргар представлял собой меховой шарик с когтями, сделать это было труднее, чем сказать, но у меня уже начало получаться, когда я услышала у себя за спиной шорох.

Когда я обернулась, оказалось, что Луи Сезар стоял у фонтана и как-то странно глядел на меня.

— Этот плащ, без сомнения, стоит целое состояние, — заметил он, пока Вонючка всеми силами пытался высвободиться из эльфийской одежды.

Ткань натянулась, но не порвалась, удержала Вонючку, и мне удалось вытереть его насухо. Как только я отпустила дуэргара, он забился под розовый рододендрон и сейчас же принялся кататься по земле.

Я вздохнула и поинтересовалась:

— Собираешься наябедничать на меня эльфу?

— Нет, — Луи Сезар опустил на край фонтана какой-то тюк, бутылку вина и проследил за моим взглядом. — Мне кажется, мы заслужили выпивку.

Лично мне показалось, что это самая разумная мысль, высказанная им за все время нашего знакомства. Я развернула тюк, в котором оказалась одежда, а Луи Сезар разлил вино по бокалам.

Как я и опасалась, у Раду имелись совершенно кошмарные представления о приличных нарядах. Нет, белая блузка сама по себе была ничего, с черными лентами у ворота и с пышными длинными рукавами. Зато к ней прилагалась белая же юбка из плотной шерсти и два черных передника, вышитых красными и золотыми нитками. Традиционный женский румынский наряд. Я едва не поморщилась.

— Господин Раду сказал, что ты знакома с подобной одеждой, — произнес Луи Сезар.

Я посмотрела на него с подозрением.

«Вампир выглядит вполне серьезно, тогда отчего у меня возникает такое ощущение, будто он смеется?»

— Да, в этом-то и проблема, — пояснила я угрюмо.

К сожалению, выбор был невелик — надеть подношение Раду либо обедать голышом. Футболка у меня держалась на английской булавке, которую дала Ольга, а лохмотья, оставшиеся от джинсов, стояли колом от запекшейся крови.

— У Раду... необычный вкус, — согласился Луи Сезар, присаживаясь на край фонтана.

Я поняла, что буду сегодня не одна щеголять в дареной одежде, хотя французу, несомненно, повезло гораздо больше. По груди старомодной рубашки спускался целый водопад кружев, а ноги, каких не заслуживал ни один вампир, обтягивали кожаные штаны. Более того, у Луи Сезара был прекрасный персиковый цвет лица. Таким румяным я не видела его ни разу. Волосы француза опять получили свой обычный сияющий золотисто-рыжий оттенок. В свете, падающем из окон и пробивавшемся сквозь деревья, эти локоны казались сделанными из чистого золота.

Уже не в первый раз я позавидовала способности вампиров восстанавливать силы. Луи Сезар все еще выглядел немного усталым — скорее воин, чем гость на балу, — но все равно был бодрым, как утренний дождь. Я тяжело опустилась на бортик фонтана, не желая признаваться себе, что меня добила погоня за детенышем дуэргара. Переодевание вдруг показалось мне слишком хлопотным, во всяком случае, если предварительно не выпить.

— Где ты достал вино? — спросила я, когда Луи Сезар протянул мне бокал.

Жидкость оказалась темной, с фруктовым ароматом — домашнее вино Раду.

— Оно было приготовлено к обеду, и я захватил одну бутылку с подноса дворецкого.

— Так выходит, Джеффри оказал мне услугу?

Вино тяжело ударило по пустому желудку, но мне было наплевать. Наконец-то от моего странного метаболизма будет толк.

— Неужели чудеса никогда не закончатся?

— Он полностью в твоем распоряжении.

— Кто? Джеффри? — Луи Сезар кивнул, и я засмеялась. — Конечно!

— Ты же дочь господина Мирчи.

— И пятно на репутации семейства, — напомнила я. — Джеффри — хороший дворецкий. Он любит, когда все чисто.

— Он что, угрожал тебе? — Голос Луи Сезара прозвучал удивительно мрачно, особенно если вспомнить, что этот тип и сам совсем недавно занимался тем же.

— Мне все угрожают. Это не имеет значения.

— Ты заслуживаешь уважения!

— Почему это? Потому что я дочечка большого босса? — Я взмахнула бокалом и выплеснула остатки вина.

В темноте оно сильно походило на кровь.

— Боюсь, тот факт, что я расправляюсь с представителями вашего вида, перевешивает все остальное.

— Я не видел, чтобы ты убила кого-то, кто этого действительно не заслуживал. Ты просто восхитительно справляешься со своим... недостатком. — Луи Сезар помолчал, видимо, чувствуя себя несколько неловко. — Я и не подозревал, что дампир способен на подобное сострадание.

Я смотрела на него во все глаза.

«Господи! Комплимент? От Луи Сезара? Наверное, это вино здорово ударило ему в голову».

Но затем вампир, конечно же, исправил впечатление:

— Я рад, что ты приняла разумное решение относительно господина Раду.

— Какое же?

— Решила его защищать. Это единственный приемлемый способ действия.

— Как именно это поможет схватить Драко? — поинтересовалась я.

Луи Сезар сощурил глаза.

— Его все равно схватят. Это всего лишь вопрос времени, если вспомнить, сколько войск Сената выдвинуто против него.

— Только стреляют они не в Драко.

— Дракула в прошлом уже не раз доказывал свое безрассудство и своей репутацией обязан нынешним союзникам. Уже скоро он совершит какую-нибудь ошибку.

— Это всего лишь теория.

«В которую лично я не верю. Люди столетиями недооценивали Дракулу. Пусть он ненормальный, зато обладает хитростью Басарабов и прибегает к ней, не ведая жалости. Скверное сочетание».

— Однако в таком случае ты должен был задаться вот каким вопросом. Почему Мирча отправил с тем же заданием нас, если Сенат готов разобраться с Драко?

— Он надеется положить конец этому делу, пока его брат не пролил еще больше невинной крови.

— А тебе на это, значит, наплевать?

— Но кровь Раду тоже невинная!

Про себя я решила, что это спорное утверждение, но ничего не сказала. Мне показалось, что Луи Сезар начал заводиться, что совершенно не вяжется с приятной беседой вполголоса.

— Почему тебя так сильно беспокоит судьба Раду? — спросила я, понимая, что, скорее всего, пожалею о своем вопросе. — Разве он тебя не бросил?

— Он все равно, по сути, мой родитель!

— А Мирча — мой. Но я никогда не шла у него на поводу.

Луи Сезар снисходительно взглянул на меня.

— Неужели? Но ты же здесь, потому что подчинилась его приказу, как и должно было быть.

— Только ради Клэр!

— Тебя не было бы на свете, если бы не он. Точно так же, как и я погиб бы много столетий назад, если бы не Раду. Мы в долгу перед нашей семьей.

Легкий ветерок игриво налетал на деревья, лохматил листву, но когда я подняла голову, звезды по-прежнему были видны.

Я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, велела себе не распаляться и коротко ответила:

— Ты путаешь меня с вампиром. Если Мирча когда-то истратил немного спермы, то это не значит, что я привязана к нему.

— Привязать можно не только с помощью магии. Существуют иные узы — верность, чувство долга, любовь...

— Я не люблю Мирчу!

— Признаешь ли ты или нет, но все равно ощущаешь эти узы. Ты принадлежишь семье, когда она в тебе нуждается.

Я ощущала приступ гнева, жаркого и яростного. Будь он проклят за то, что пробудил к жизни застарелое, горестное желание, прочно связанное со словом «принадлежать». Я никогда ни к чему не принадлежала. Это был первый усвоенный мною урок, вошедший в кости и укоренившийся в плоти задолго до того, как младенец, ставший потом Луи Сезаром, появился на свет.

Этот урок я не забывала никогда, поэтому яростно пообещала:

— Ты увидишь, какую сильную любовь я питаю к своей родне, когда мне удастся всадить кол в холодное мертвое сердце Драко!

— Ты все равно собираешься охотиться на него? — недоверчиво спросил Луи Сезар. — Даже подвергая опасности жизнь своей подруги?

— Он сам к нам придет. Разве не в этом состоит наш план?

— Использовать господина Раду в качестве приманки — это твой план.

— Который уже исполняется, — заметила я.

— Дракула ни за что не захочет прорываться через все эти защитные заклинания! Я этого не понимал, пока не почувствовал на себе, но так оно и есть. В поместье так же безопасно, как и в МОППМ.

Я не хотела спорить. Если Драко захочет, то от него не спасет никакая защита, однако убеждать в этом Луи Сезара было совершенно бесполезно. Пусть я и решила бы попробовать, но вряд ли у меня хватило бы на это сил. Даже мой гнев отступал перед девятым валом изнеможения. Я смотрела на светлячка, мерцающего в стакане, и плохо понимала, где нахожусь.

— Ладно, пусть так.

Луи Сезар сказал что-то еще, но его голос доносился откуда-то издалека, как будто он разговаривал под водой. От смертельной усталости я никак не могла сосредоточить взгляд. Мне показалось, что светлячок оставил после себя длинный след, переливающийся неоном.

Потом снова начался кошмар. Мне показалось, что я тону, беспомощно погружаюсь в темные ледяные глубины. Но вместо воды я барахталась в море воспоминаний.

— Дорина! — Чьи-то руки яростно вцепились в меня и принялись трясти.

Я схватилась за эти руки, стараясь восстановить связь с настоящим временем.

— Ты в порядке? — допытывался кто-то.

«Вернулась!.. — поняла я. — Потрясена до глубины души, но вернулась обратно».

— В полном. — Собственный смех показался мне надтреснутым и тоненьким, поэтому я умолкла.

Мой взгляд сосредоточился, и я узнала Луи Сезара, который внимательно смотрел на меня сверху вниз. С виду он был таким же ошарашенным, какой чувствовала себя я. Из-за потрясения лицо вампира лишилось красок, отчего глаза его казались неестественно синими.

— Нет, ты не в порядке.

— Бывало и хуже, — сказала я, все еще не до конца понимая, где мы находимся.

Глаза видели траву, звезды, светлячков, но разум твердил, что все это неправда. Только свет был правильным. Неяркое мерцание окон дома напоминало пламя свечи.

— Он хотел, чтобы я протянула достаточно долго и смогла бы доставить его послание.

Луи Сезар произнес по-французски что-то в высшей степени неприличное. Я удивленно заморгала и не сразу поняла, что он говорил о Дракуле.

«Но как он узнал?..»

— Ты видел!

Он угрюмо кивнул. Я ощутила, как напряглись у меня под пальцами его мышцы, когда вампир сильнее вцепился мне в плечи.

— Как будто это были мои собственные воспоминания.

Я убрала со щеки мокрую травинку. Она была липкая, словно прикосновение рук Джека.

— Извини. — Слово явно неподходящее, однако ничего другого не пришло мне в голову.

Мне удалось сесть. Руки, державшие меня, упали, однако пальцы скользнули по моим плечам и оторвались от них почти неохотно. Движение было быстрое, длившееся какой-нибудь удар сердца, но из-за него что-то невесомое свернулось кольцом у меня в животе.

В поисках поддержки я привалилась к стенке фонтана, скользкой от воды, однако этого оказалось недостаточно. Окружающий пейзаж без всякого предупреждения вдруг приблизился, и я повалилась лицом в мокрую траву. Луи Сезар снова обнял меня. Я хотела запротестовать, но тепло его груди, прижавшейся к моей спине, было таким успокаивающим.

«Я сейчас встану и встречу лицом к лицу то, что случилось. Я соберусь с силами, каких пока не чувствую в себе. Еще минуту!..»

Мы так и сидели молча. Я была слишком смущена, чтобы говорить. Было больно, но не там, где должно. Мне хотелось зажать руками живот, хотя это была единственная часть тела, которая сегодня не пострадала. Только вот ощущение было совсем иное. Те стежки все еще горели на коже, как будто все это случилось на самом деле. Но еще я чувствовала, как сердце Луи Сезара билось у меня за спиной, ощущала реальное прикосновение его мускулистых ног. Вампир положил голову мне на плечо, и я слышала над ухом его дыхание, ровное и свежее.

— Ты тоже меня извини, — прошептал Луи Сезар, и я поняла, что совсем не в силах говорить.

Его большие пальцы принялись разминать мышцы у меня на плечах, завязанные узлами. Они умело прогоняли напряжение, прошлись от шеи до низа спины и вернулись обратно, снимая боль со всего тела. Я закрыла глаза. Мои мышцы расслаблялись одна за другой, голова упала на грудь. Я услышала собственное довольное бормотание, но оно прозвучало бесконечно отстраненно, затерявшись в гипнотических движениях рук Луи Сезара.

У него на указательном пальце была колючая мозоль. Вампир слегка вздрогнул, когда я протянула руку, схватила его ладонь, задержала ее и легонько погладила этот палец. Кожа была неровная, чуть шероховатая, плоть под ней — твердая. Луи Сезар смотрел, как я касалась его пальца. Я услышала, как вздох застрял у него в горле.

Не помню, чтобы я когда-нибудь проводила с кем-нибудь время вот так. Доброта после жестокости, теплота среди холода, нежность вместо подозрительности — всего этого я не ждала для себя, в особенности от вампира. Что-то неуверенно затрепетало в животе.

«Что я творю?»

Я выронила руку Луи Сезара и хотела отойти, отодвинуться, но меня остановил его голос.

— Почему Дракула мучил тебя? — спросил он тихо.

— Что сделал с тобой Джонатан? — ответила я вопросом, полагая, что на этом наш разговор и закончится.

Но Луи Сезар меня удивил:

— Нечто подобное. Одного важного для меня человека, ведьму, схватил Черный круг. Они собирались... ты же знаешь, что маги воруют силу, когда только выпадает такая возможность? — Я медленно кивнула, едва заметно шевельнув головой, но ничего не сказала, опасаясь спугнуть настроение.

«Вдруг он спрячется обратно в свою раковину и я так никогда не узнаю, что же случилось?»

— Но возможно, ты не знаешь, что жертва погибает, если отнять у нее слишком много силы.

Я это знала. Обычный человек — не просто существо, лишенное магии, а совершенно другая порода. Если обладатель необычных возможностей вдруг теряет их, то он не превращается от этого в обычного человека. Потеря магии убивает, потому что с ней теряется нечто, так же необходимое волшебникам для жизни, как нормальным людям — кровь.

— Что же случилось? — осторожно спросила я.

Луи Сезар пожал плечами, и я всей спиной ощутила его движение.

— Я предложил, чтобы вместо нее забрали меня.

— Что ты сделал? — Я была уверена, что ослышалась.

— Джонатан зависит от магии точно так же, как некоторые люди от наркотиков. Однако, в отличие от наркоманов, ему трудно найти постоянных поставщиков. Обладателей сильной магии — а только такие могут удовлетворить его аппетиты — трудно поймать. Даже если такое удастся, то жертва может дать только одну «дозу». После чего она умирает, и необходимо искать следующую.

— Не понимаю.

«Почему это меня вдруг пробрал озноб?»

— Мастер-вампир может залечить почти любую рану, даже смертельную потерю магии. Его можно высасывать каждую ночь, но назавтра он все равно будет жив, пока не затронуты голова или сердце. Это идеальная, нескончаемая жертва.

Целое мгновение я не могла вдохнуть. Озноб усилился и заморозил все вокруг, включая мой разум.

«Не хочу знать подробности!»

Я внезапно ощутила громадную благодарность к Луи Сезару за то, что раз уж нам пришлось делиться подобным, то хорошо, что это были мои, а не его воспоминания.

Я с трудом глотнула.

— Сколько?..

— Я был его пленником месяц. Мы договаривались на неделю, однако Джонатан отказался меня отпустить. Он сказал... он сказал, что мой вкус нравится ему больше всех, кого он пробовал.

Я развернулась в объятиях Луи Сезара, чтобы увидеть его лицо, бросила один взгляд в его глаза, и мне стало ясно, что это не шутка. В неярком свете они искрились словно хрусталь или сапфиры подо льдом, точно отражая любое чувство.

— Если бы Раду меня не нашел, то я до сих пор был бы там.

— Тебя спас Раду?

— Да. Только хозяин и мог проследить мой путь. Я находился в камере с каменными стенами, был слишком слаб, чтобы выбраться оттуда днем, а ночью превращался в предмет пристального внимания Джонатана. Я почти потерял надежду, но однажды днем услышал за окном голос, который приказывал мне отойти назад. Я не узнал его, потому что уже много лет не общался с Раду, но счел благоразумным послушаться. Как только я отошел, вся стена треснула и развалилась, а передо мной возник человек, покрытый пылью, который силился сдержать вставшую на дыбы лошадь, привязанную цепью к решетке окна.

— Совершенно в духе Раду.

— А потом обвалился потолок. — Это было сказано с таким невозмутимым видом, что я даже решила, будто меня снова разыгрывают.

Затем губы Луи Сезара дрогнули и растянулись в улыбку, а я с облегчением рассмеялась.

— Честное слово, — настаивал он.

— А я и не сомневаюсь. — У Ду было множество талантов, но вот инженерный в их число не входил. — Только все равно не понимаю, что произошло в самолете. Почему Джонатан пытался тебя взорвать?

— Он не пытался. С того самого дня, как я сбежал, Джонатан мечтает снова схватить меня. Однако до сих пор ему приходилось действовать крайне осмотрительно, чтобы не спровоцировать войну с Сенатом.

— Так ведь мы уже воюем.

— Что служит ему отличным прикрытием. Уничтожив самолет Сената, он надеялся убедить семью, будто я тоже погиб, значит, на этот раз нет смысла меня искать.

— Но почему ты не пожалуешься Сенату? Может, есть смысл позволить им разобраться с Джонатаном? Как ты сам только что сказал, мы все равно воюем с их Кругом. Подумаешь, одним мертвым магом больше, одним меньше! — Я сама с удовольствием оказала бы Луи Сезару подобную услугу.

— Чтобы ради личной мести затребовать ресурсы Сената, брошенные на войну, мне придется подробно разъяснить, в чем именно я его обвиняю.

— И что?

Луи Сезар только взглянул на меня.

— Скольким людям ты рассказывала о том, что случилось с тобой в Лондоне, Дорина? Сколько народу знает, почему ты так сильно ненавидишь Дракулу?

Я уловила его мысль.

— Никто. Мирча пригрозил покалечить Августу, если она обмолвится кому-нибудь хоть словечком. Насколько мне известно, она молчит.

— Больше никто не знает?

— Никто. Ну, кроме Джека. Однако слово Августы, поскольку она его хозяйка, распространяется и на него. А что?

— То заклинание, с каким мы столкнулись в пещерах, кстати единственных, о которых известно наверняка, привязано к своему месту. Его действие должно было прекратиться, поскольку мы уехали оттуда. Но сейчас ведь это были твои воспоминания?

Я колебалась. Первая часть этой сцены была мне хорошо знакома после пытки Драко в Лондоне. Однако последняя — это что-то новенькое. Мне всегда казалось, что Мирча сохранил брату жизнь из-за каких-то ложных сантиментов, но теперь я не была в этом уверена.

«Может быть, папаша все-таки не такой мягкотелый, как я думаю?»

— Подавляющая часть. Может быть, все. Я не знаю, потому что тогда чувствовала себя не лучшим образом.

— В некоторых легендах утверждается, будто эльфы могут вызывать видения. Мол, таким образом они влияют на людей.

— Кэдмон никак не мог вызвать к жизни подобный кошмар, даже если бы у него имелись на то причины. — Я медленно встала на ноги, прислушалась к ощущениям, с радостью поняла, что тело меня слушалось, пусть не слишком охотно, и подумала, что надо бы попытаться не влезать в драки хотя бы несколько дней. — Эльф точно не мог об этом узнать. Да и никто другой.

Я потянулась за блузкой, подаренной Раду, чтобы накинуть на себя что-нибудь более теплое, чем драная футболка, однако меня качнуло в другую сторону. Боль прошла насквозь ударом молнии, начиная от плеча, которое пытались вывернуть молодцы Драко.

— Сукин сын!

— Ты еще не здорова. — Луи Сезар поднялся, встал рядом со мной и вдруг лишился своей обычной грациозности.

Я подавила кривую усмешку. Вот он, непобедимый герой Мирчи!

— Я в порядке.

Магия эльфов оказывала на меня мощное воздействие, однако она никак не могла восполнить потерянную кровь. Такое лечит только время. Не говоря уже о том, что еще до последнего сражения у меня было полно синяков и порезов. Значит, все шло нормально.

— Ты уверена? Я мог ведь и не заметить что-нибудь.

Я не ответила. Рука Луи Сезара задержалась у моей левой груди, теплый палец провел по мокрой ткани, нащупывая почти незаметный след от пули. Я начала что-то говорить, но горло вдруг странно сжалось. Затем уже обе его руки прошлись по моему телу, выискивая раны, не замеченные до сих пор. Один палец случайно задел сосок, отчего по всему телу пробежал разряд. Я решила, что мозоли иногда вызывают бесподобные ощущения.

— Меня обеспокоила твоя реакция в пещерах, — сообщил вампир.

Меня больше беспокоила моя нынешняя реакция. Я поймала себя на том, что мне хотелось засунуть эти пальцы в рот, чтобы увидеть, как глаза Луи Сезара темнеют от страсти.

— Ты же видишь, что я в полном порядке, — сказала я, уткнувшись в старомодную рубашку и подавляя сильное желание вцепиться зубами в тонкую материю и разорвать ее. На мгновение оно сделалось таким сильным, что мне пришлось закрыть глаза и сосредоточиться на мысли о том, почему именно это будет со всех сторон неправильно.

«Он ведь папашин шпион, который здесь только для того, чтобы не дать Драко заполучить желаемое, вдобавок вампир и еще член Сената. В общем, на роль любовника не годится. Тогда почему моя рука сама тянется заправить ему за ухо непослушный локон?»

К моему удивлению, после этого прикосновения Луи Сезар склонился ко мне. У него по щеке тянулась тонкая розовая линия, теплее на ощупь, чем остальная кожа. След от наспех залеченной раны поднимался от челюсти до глаза, добавляя его нынешнему наряду пиратского шика. Я провела пальцем по этой линии. Мы стояли так близко, что я могла сосчитать синие искорки в глазах Луи Сезара, увидеть, как золотые, красные и коричневые всполохи играли в его волосах, рассмотреть сеточку морщин в уголках глаз, тоненькие горестные складки у рта.

«Наверное, во всем виновата кровопотеря», — решила я и прижалась губами к его губам.

Он совершенно замер от моего прикосновения, затем, через один застывший миг, осторожно отстранился.

— Дорина, что ты делаешь?

— Неужто не понимаешь? Если так, то ты самый бестолковый француз, какого я когда-либо встречала.

— Ты нездорова.

— Это мои проблемы.

Моя рука слабо подрагивала на его бицепсе. Я опустила ладонь ему на бедро и ощутила под гладкой кожей брюк твердые мускулы. Ничего мягкого, если не считать бархата его кожи и прикосновения губ...

— Ты не в том состоянии, чтобы самостоятельно разбираться со своими проблемами, — сказал Луи Сезар, и в его голосе прозвучала странная нежность.

Он взял мои руки в свои.

— Недавно я уже испытывал на тебе свою силу и сомневаюсь...

— Я не поддаюсь внушению.

Я попыталась высвободить руки, которые могли бы заняться более интересными делами, но он сплел мои пальцы со своими, тем самым усилил хватку.

— Наверное, не поддаешься, когда твои защитные барьеры на месте. Но в прошлый раз их не было. У мощного внушения могут быть побочные последствия...

Меня охватило желание, грубое и яростное.

«Не хочу выслушивать лекции по контролю сознания! К черту!»

Я прервала Луи Сезара, поднявшись на цыпочки и впившись зубами в чудесно пухлую нижнюю губу, которая сводила меня с ума с самой первой встречи. Но не успела я ощутить привкус крови на языке, как его руки обвились вокруг меня и крепко прижали к телу. Только вот Луи Сезар меня не поцеловал, а при такой разнице в росте я никак не смогла бы дотянуться сама, без его помощи. Он не отпускал мои руки, так что я даже не могла пошевелиться. Ладони были за спиной, пальцы все еще переплетены. Теперь меня удерживала на месте та самая сила, которая так раздражала раньше. Я внезапно обнаружила, насколько же эротично то, что мне нельзя было сдвинуться с места, пока он меня не отпустит.

Мои руки дрожали от неистового желания пробежаться по его телу, сорвать эту нелепую одежду, ощутить теплую кожу на своей.

«Хватит ощущать одну ткань, трущуюся о другую!»

Но вампир меня не отпускал. Я поразилась при мысли о том, что Луи Сезар прав. Может быть, я тогда и поддалась внушению, но в данный момент мне было на это наплевать.

Я наконец-то перестала делать вид, будто держу себя в руках, и всем телом потянулась к нему, за что была вознаграждена низким звучным стоном, теплым и бархатистым. Потом он вдруг принялся меня целовать. Его пылкие поцелуи казались мне грубыми и становились все резче, отчаяннее. По мне будто растекался огонь. Я ощущала привкус необузданной силы — жаркой и сладкой, обжигающей и совершенной. Его теплое дыхание опаляло меня.

«Господи, я сойду с ума, если не смогу дотронуться до него».

Затем, так же внезапно, я осталась одна и после секундного замешательства поняла, что Луи Сезар теперь стоял на другой стороне фонтана, отвернувшись от меня. Я видела только напряженную спину. Когда вампир снова развернулся, его глаза были в тени, а лицо пошло пятнами чахоточного румянца.

«Должно быть, он вспомнил, что целуется с представительницей племени дампиров, да еще и незаконнорожденной.

Какое падение!..»

Я ощутила, как жар затоплял горло, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

«Господи, наверное, я устала сильнее, чем кажется».

Я натянула отвратительную юбку, потом сняла из-под нее разодранные джинсы. Обычно я в таких случаях не церемонилась, но сейчас мне требовалось несколько лишних секунд, чтобы совладать с лицом.

— Как ты думаешь, зачем этот эльф явился сюда? — спросил Луи Сезар.

«Кажется, у него что-то случилось с голосом».

Я надела блузку. Руки дрожали от воспоминания о том, каково им было прикасаться к телу Луи Сезара.

— Ты же слышал, что он сказал. Эльф ищет Клэр.

— Но ведь ты уже сообщила ему все, что знаешь. Мол, он найдет женщину у князя Дракулы. Почему же этот красавец здесь, вместо того чтобы идти за ней?

— Почему бы тебе не спросить у него самого?

Этот момент, конечно же, и так значился в списке моих дел. Кэдмон попросил отложить обсуждение подробностей до нашего прибытия сюда. Я учла, что в машине не было условий для разумной беседы, и не стала его торопить.

«Но теперь пора. Я устала и измучилась, но не лягу спать, пока не узнаю правду о Клэр».

— Эльфам нельзя верить. Они говорят загадками и полуправдами, когда вообще берут на себя труд что-нибудь сказать! Я отвечаю за тебя перед господином Мирчей и не доверяю магии эльфов.

— А я не доверяю тебе.

— Значит, я не один такой, — мрачно заметил он и провел рукой по спутанным волосам. — Могу я взглянуть на записку, которую оставила тебе та женщина?

Постороннему слушателю подобная просьба показалась бы совершенно неуместной, однако для меня в ней был заключен ясный смысл.

«Луи Сезар тоже мне не верит.

Умный вампир!»

— Ее зовут Клэр. Нет, не можешь.

— Почему?..

— Я ее потеряла.

Голубые глаза рассматривали меня с нескрываемым подозрением. Мне хотелось отвернуться, но я не осмелилась. Однако вампир перестал испепелять меня взглядом, наверное, решил, что уже хватит, а я удержалась от желания посмотреть на свой левый ботинок, в который засунула записку Клэр. Луи Сезар, скорее всего, не умел читать по-румынски, зато Раду-то уж точно владел этим искусством!.. Мне меньше всего было нужно, чтобы они узнали об ультиматуме Драко.

Я вытащила Вонючку из-под куста и устало сказала:

— Пошли. Получим ответы на свои вопросы.

Я понимала, что Раду вряд ли обрадуется присутствию Вонючки за обеденным столом, тем более что тот успел снова вываляться в грязи, пока бегал под кустами, но не хотела предоставлять мелкого паршивца самому себе. Отпускать его побегать на воле, когда дом напичкан тревожными сигнализациями, было не слишком разумно. Ду достались худшие гости на свете. Честное слово, Вонючка был еще самым безобидным из тех, кто сидел за столом в тот вечер.

Обеденный зал располагался напротив гостиной, был отделен от нее огромным холлом, однако туда мы не пошли. Наверное, Раду решил, что монстр на сорок персон несколько великоват для нашей компании. Вместо столовой меня проводили вниз по лестнице, в винный погребок, где был накрыт на пятерых гораздо меньший стол. Я шлепнула Вонючку на стул рядом с собой и кивнула Ольге.

Красавица в ответ склонила массивную голову. Она заметила мой жест, что говорило о том, что Раду зажег в маленькой столовой достаточное число ламп. Он был радушным хозяином и проследил, чтобы даже без электричества здесь хватило света для тролля с плохим зрением.

Джеффри молча поставил еще один прибор, не удостоив взглядом ни меня, ни шерстяной мячик рядом со мной, после чего отошел разливать вино.

Луи Сезар не ел — по поводу французов и еды не зря существует столько стереотипов — и не пытался скрыть свою неприязнь к эльфу. Хорошо, что он выбрал противника, способного постоять за себя в бою. Хотя нельзя сказать, что Кэдмон хоть немного обеспокоился.

Эльф сидел справа от меня и, кажется, решил вести себя, как полагается идеальному гостю. Он не скупился на похвалы луковому супу и улиткам, с которых начался обед, а также вину, лучшему из запасов Раду. Наверное, бессмертному любой новый опыт в радость, а этот обед, совершенно точно, таковым для него и был. Во всяком случае, я сомневалась в том, что ему доводилось раньше обедать у вампира, сидеть за одним столом с дампиром, дуэргаром и громадной дамочкой из горных троллей. С другой стороны, что я знала об этом эльфе? В этом-то как раз и заключалась проблема. Я не больше Луи Сезара любила союзников, о которых почти ничего не знала.

Но когда подали вторую перемену, я решила, что хватит обмениваться пустыми любезностями.

— Ладно, Кэдмон. Мы уже на месте. К делу.

— Разумеется.

В отличие от всех остальных, он, кажется, действительно наслаждался специфическим вариантом мяса по-татарски, которое шеф-повар Раду приготовил в качестве основного блюда. Эльф уже покончил со своей порцией и теперь накалывал на нож очередную крошечную коровку из тех, что бродили по общему блюду. Остальное стадо с мычанием кинулось врассыпную, стремясь укрыться под листьями шпината, выложенными по краю тарелки.

— Что именно вы хотите услышать?

Не успела я решить, с какого именно вопроса начать, как вмешался Луи Сезар:

— Откуда вы узнали, что мисс Лашези беременна наследником престола?

Кэдмон повертел свою отчаянно мычавшую жертву в блюдечке с острой горчицей. Кровь смешалась с соусом, образовав на поверхности спираль.

— Она сама сказала. В вопросах подобного рода я привык верить даме.

— Кому именно она об этом сказала? Вам лично?

— Нет, одному из людей, ведших аукцион. Он связался с нашими представителями в МОППМ и предложил передать леди нам, за приличное вознаграждение, разумеется.

— Тогда как Драко сумел схватить ее первым?

Я сидела, подсунув под себя руки, чтобы не вцепиться ими в это горло цвета слоновой кости, но понимала, что надолго меня не хватит. Я устала, потеряла почти всю кровь. Мой темперамент должен был бы поутихнуть.

Ничего подобного!

Кэдмон вилкой отрезал путь к отступлению двум коровкам, которым удалось прорваться в тень, падающую от солонки.

— Он оказался на аукционе раньше меня и забрал ее силой.

В голосе Кэдмона не слышалось ни малейшей тревоги. Он говорил легко, совершенно будничным тоном.

— Я не знаю, как именно Драко сумел подчинить себе человека, обладающего столь значительной силой. — Эльф пожал плечами. — Наверное, он смог ее усыпить.

Я уже была готова взорваться, но вмешался Луи Сезар.

— Расскажите все, что вам известно. — Лицо вампира вполне соответствовало голосу — холодное, жесткое, угрюмое.

Дружелюбное выражение сошло с лица Кэдмона, его улыбка сделалась колючей, словно осколок хрусталя. Кажется, эльф не любил приказов.

Не знаю, что случилось бы дальше, если бы в этот момент Вонючка не подавился одной из самых больших коров длиной примерно в мой указательный палец, которую попытался проглотить целиком. Ольга хлопнула его по спине громадной ручищей, и несчастное животное вылетело изо рта дуэргара, как будто им выстрелили из пушки. Корова приземлилась в поднос с грушами, залитыми «Амаретто», только что внесенный Джеффри. Дюжина бабочек, которыми было украшено блюдо, безумно захлопали крыльями, покрытыми сахарной глазурью.

Раду выглядел воплощением трагедии, Джеффри — вовсе никак. Его лицо было совершенно бесстрастным, когда он оглядывал испорченный десерт и свою испачканную рубашку. Ольга же, кажется, сочла происходящее ужасно забавным, потому что разразилась громким хохотом. Она закидывала коров в рот, словно попкорн, и глотала, даже не прожевывая. Мне показалось, что Вонючка пытался ей подражать. Я осмотрела дуэргара. Судя по всему, он нисколько не пострадал.

Я повернулась к Кэдмону:

— Прошу вас, расскажите, что вам известно.

Эльф непринужденно и весьма аристократично склонил голову.

— Разумеется. — Сочный голос пролился бальзамом, сейчас же успокоил мои нервы, что было весьма кстати, если учесть, о чем шла речь. — Боюсь, у меня больше вопросов, чем ответов, как и у Доми, нашего собрания старейшин. Дитя для нас — огромная радость, а не нечто такое, что стоит стыдливо скрывать. Однако до самого последнего момента никто не подозревал, что король хотя бы знаком с вашей подругой, не говоря уже о том, что он зачал с ней ребенка! И вот теперь вы говорите, что тоже ничего не знали. — Кэдмон улыбнулся, показав окровавленные зубы. — Загадки только множатся.

Он оторвал ногу у коровы, которая брыкалась у него на тарелке, и проглотил ее целиком. Кажется, ему нравились только ноги. Полдюжины миниатюрных туш плавали перед ним в реках крови, причем некоторые до сих пор слабо шевелились.

— Может быть, это неправда? — предположила я.

— Но к чему ей изобретать такую поразительную ложь? — спросил Луи Сезар.

Я пожала плечами.

— Может, в надежде спастись от похитителей? Попасть в руки сборщиков — самое страшное, что только может случиться.

— Но чего ради искать помощи у эльфов? — настаивал вампир. — Они не склонны заниматься благотворительностью по отношению к чужакам. Если бы они ее спасли и узнали, что она солгала, то Клэр оказалась бы в куда более скверной ситуации, чем раньше.

— Но точно ли она лгала? — Я посмотрела на Кэдмона. — Что говорит ваш король?

— Я спросил бы у него, если бы он не исчез несколько недель назад. Была совершена попытка покушения на него, во всяком случае, нечто весьма похожее. Однажды днем король отправился на охоту с двумя верными вассалами и не вернулся. Мы нашли его лошадь без седока и, после долгих поисков, обоих вассалов, но мертвыми. Сам король исчез без следа.

Я уставилась в свою тарелку. В животе что-то дергалось, как рыба, выброшенная на берег. Я перегнала своих коров на тарелку Вонючки, который обладал аппетитом пары подростков, умирающих с голоду, и попыталась выстроить логическую цепочку.

— Значит, Доми послал вас на поиски истины, — заявила я в итоге. — Потому что если утверждение Клэр не было ложью, придуманной от отчаяния, то она беременна наследником престола. — Рот у Кэдмона был набит, поэтому он только кивнул. — Если слух подтвердится?.. — Эльф проглотил еду, но все равно ничего не ответил. — Вы собираетесь забрать ее с собой, — выдвинула я обвинение.

Кэдмон откинулся на спинку жесткого, неудобного стула, как будто это был трон, и с ленивой грацией вытянул ноги.

— Сложившаяся ситуация доказывает, что здесь она вряд ли будет в безопасности. Разве не так?

— Мне кажется, что я чего-то не понимаю, — произнес Раду довольно невнятно, потому что из угла рта у него торчала крошечная бурая нога.

Кажется, он с трудом справлялся с творением собственного повара. За миг до того бык перевалил через край его тарелки и боднул дядюшку в палец, когда тот попытался украдкой вернуть его на место.

— Я всегда считал, что у наследника престола Волшебной страны должно быть больше волшебной крови, чем человеческой. Так почему же ребенок Клэр, если допустить, что она действительно беременна, вообще претендует на роль наследника?

Кэдмон покачал головой, отчего его золотистые волосы засверкали, словно шелковое знамя на ветру.

— Прошу прощения, но вы, по-видимому, многого не знаете об указанной даме. Доми недавно выяснил, что у ее матери была любовная связь с одним благородным и могущественным темным эльфом. Если Клэр явилась плодом той связи, то у ребенка, зачатого ею и королем, в жилах будет течь три четверти эльфийской крови. Поэтому он — весьма достойный претендент.

Я посмотрела на Луи Сезара и поняла, что мы оба подумали об одном и том же.

— Полукровка, — первым произнес он.

Я кивнула. Тот эльф, который напал на нас, требовал вовсе не меня. Они приняли меня за Клэр, другую полукровку, которая жила в этом же доме. Похоже, Кайл все-таки хоть что-то понял верно. Клэр беременна не от человека, только отец не вампир, а эльф. Я ощутила, как у меня с плеч упала целая гора, и даже рассмеялась вслух. Присутствующие посмотрели на меня с беспокойством, но я не обратила на это внимания. Одной громадной заботой меньше. К сожалению, только одной.

— Я всегда считал, что эльфы забирают из нашего мира своих детей и оставляют вместо них подменышей, — заявил Раду. — Как получилось, что эльф оставил своего ребенка в этом мире?

Кэдмон грациозно взмахнул рукой.

— Вероятно, дама не сказала ему, что ждет ребенка. Наверное, она испугалась, что он заберет его, если узнает.

— Тогда откуда это стало известно королю? — спросила я. — Мать Клэр умерла, когда та была совсем маленькой. Если ее настоящий отец ничего не знал...

— Это один из множества вопросов, который я тоже хотел бы задать, если бы было кому на него ответить, — сказал Кэдмон. — Видимо, ее мать открылась перед смертью своему мужу. Вероятно, он над этим подумал. Существует несколько способов установить истину, как магических, так и обычных. Пока мы можем только догадываться.

Голубые глаза Луи Сезара сузились, как будто бы ему не понравился ответ Кэдмона.

— Сенат полагает, что борьба за трон Волшебной страны недавно перенеслась в наш мир. И принца Аларра, и другого претендента, благородного Сварестри по имени Эсубранд, в прошлом месяце видели в Нью-Йорке.

Я уставилась на него.

— Где ты такое слышал?

— Кит Марлоу сказал.

Я нахмурилась.

«Надо же! А ведь книжный червь ни полусловом не обмолвился об этом».

У Луи Сезара был вид человека, погруженного в напряженные размышления. Все лучше, чем сострадание, написанное на лице Кэдмона. Мне не хотелось, чтобы эльф сострадал Клэр.

— Если король погиб, то за трон теперь идет борьба, — медленно проговорил Луи Сезар. — Убрать Клэр, которая вроде бы носит ребенка короля, — значит ликвидировать соперника.

— Ее необходимо найти, чтобы разрешить все споры, — согласился Кэдмон. — В последнюю гражданскую войну погибло более десяти тысяч эльфов. — Его взгляд сделался отстраненным, как будто он переместился в другое время. — Стрелы свистели по воздуху. Кровь текла рекой. Дым погребальных костров поднимался к небу, заволакивая все мглой, разъедая глаза и раздражая горло.

Голос эльфа разносился по комнате, словно звук задетой струны, и вдруг я воочию увидела то, что он описывал словами.

Колючие ветки больно хлестали по лицу. Утоптанный снег на бегу скользил под ногами, но остановиться или хотя бы замедлить бег я не могла. Низко над головой нависало блеклое небо, которое быстро темнело, наливаясь свинцом. Погода стремительно портилась. Мне надо было бы повернуть назад, вернуться в унылую, но теплую таверну, только вот я не могла этого сделать. Я ни за что не пойду туда, в эту скверно пахнущую, тускло освещенную тесную дыру. Мне невыносимо видеть страх в глазах людей, наблюдать, как они отшатываются от меня, когда я прохожу рядом, слышать, как они перешептываются о зле, которое бродит среди них. Пусть даже именно из этих перешептываний я узнала о том, что именно ждет меня впереди.

Я остановилась на вершине крутого каменистого склона, полной грудью вдохнула чистый холодный воздух. Ветер, носившийся между утесами и деревьями, скованными морозом, был обжигающим, ледяным и дул не в ту сторону. Я видела дым, но не ощущала его запаха. Во всяком случае, пока.

Подо мной расстилалась долина, покрытая белыми сугробами, которая постепенно расширялась и сливалась с равнинами, лежащими вдалеке. Несколько снежинок зацепились за концы моих волос. На другой стороне долины висела белая дымка. Скоро она затянет собой дым пожарища, и то, что я ищу, окажется потерянным до весны, когда оттают истерзанные останки. Нет. Я должна добраться туда раньше.

Я пробивалась сквозь заросли деревьев, прыгала, спотыкалась и едва не вывалилась на неровную поляну. Теперь я ощущала и запах дыма. Воздух из-за него казался грязным, каждый вдох обжигал, обволакивал гарью горло и легкие. Я упала на колени в утоптанный снег под почерневшими руинами, которые никак не походили на деревню, стоявшую здесь недавно. Нежные пушистые хлопья уже пытались прикрыть эти безобразные дымящиеся останки, как будто лес возмущался по поводу черного пятна, уродующего его красоту. Еще немного, и все будет скрыто от глаз.

Я осторожно пробиралась между дымящимися обломками к постройке, пока еще не успевшей рухнуть. Она не слишком напоминала дом, наверное, здесь был сарай или мастерская, но у меня не было времени осматривать все обгорелые развалины в поисках улик. Я дернула несколько уцелевших досок. Они провалились внутрь и рассыпались раньше, чем успели коснуться пола.

Получилась дыра, достаточно большая, чтобы я сумела в нее пролезть, но внутри не оказалось ничего достойного внимания. Несколько обугленных горшков, кусок материи, который внезапно загорелся, рассыпался в прах и развеялся по ветру. Больше ничего.

Я присела на корточки над золой и стала шарить пальцами по останкам, все еще теплым. Но что я ожидала увидеть? Тела были снаружи — разрозненные обугленные кости и обрывки волос, колыхавшиеся от жара. Узнать кого-либо невозможно. Я могла бы наступить на нее, пока ходила здесь, и даже не понять этого. Не осталось ничего похожего на ее дом. Ни один из уцелевших предметов не принадлежал ей. В воздухе не витало ни единого знакомого запаха. Ни одного воспоминания, пусть самого размытого, о тех временах, когда я жила здесь.

Ничего.

Мокрые хлопья таяли на моем лице, отчего по щекам текли холодные ручейки. Завиток горького дыма поднялся над руинами, но почти сразу зашипел от влажного прикосновения снега и пропал. Я подняла голову и поняла, что снег пошел по-настоящему, быстро насыпая сугробы поверх черных обрубков. Поднялся и ветер. Надо уносить ноги прямо сейчас, пока я не застряла в этом белом аду.

Но я все равно задержалась еще немного. Уходить мне не хотелось, поскольку это означало признать свое поражение. Однако мороз уже водил зябкими пальцами по телу, отнимал тепло, заставлял меня дрожать.

Я выбралась из тесного сарая, и снег с ветром сейчас же набросились на меня. Останки деревенских жителей походили теперь на черные кучи, едва различимые в густом снегу. Пронизывающий, злобный холод окутывал меня, я оступилась, выбираясь наружу, и упала лицом вниз. Резкая боль пронзила ладонь. Я посмотрела, ничего не увидела, однако рука нащупала что-то твердое, металлическое, длинное и острое. Онемевшие пальцы узнали знакомые очертания кинжала.

Пока я поднималась на ноги, ветер завывал вокруг, но я отошла под ненадежную защиту деревьев и оглядела свою увесистую находку. Настоящее сокровище! Клинок такой яркий, что в нем почти как в зеркале отражается снежный покров. На рукояти гравировка. Такая работа должна стоить целое состояние. Это не какой-нибудь крестьянский ножик. Угрюмого вида дракон, вырезанный рукой настоящего мастера, сидит на кресте, сощуренные злые глаза чудовища смотрят с явным вызовом.

Я заткнула кинжал за пояс и порадовалась той уверенности, какую он придал мне. Но самое важное состояло вот в чем. Теперь у меня имелось доказательство того, что я побывала здесь в действительности, а не просто во сне.

Я вернулась, пусть даже слишком поздно.

— Дори, лучше бы ты съела свой обед, — упрекнул меня Раду. — Шеф-повар здорово расстроился. Он ведь применил очень сложное заклинание и теперь думает, что тебе не понравилось. Потом случился еще и Инцидент с Грушами. — Дядюшка выбрал такой тон, что слова получились с большой буквы. — Теперь будет дуться целую неделю. Тебе еще повезет, если завтра получишь кусок хлеба с арахисовым маслом.

— Это звучит совсем неплохо.

«Мне, по крайней мере, не придется охотиться за едой, чтобы положить ее в рот».

Раду собирался что-то ответить, но ему помешали громкий звон и проклятия, донесшиеся сверху. Грохот разрушения продолжался уже минут пять. Я решила, что это просто свинство. Если они разнесут дом, то Раду придется делать ремонт. Я огляделась по сторонам, опасаясь за судьбу еще не тронутых аутентичных фрагментов обстановки. Я не искала способа ускользнуть из гостиной, однако Джеффри, застывший у двери, напрягся. Дворецкий отдал мне бархатное покрывало, которым я обмоталась на манер тога, однако он, совершенно точно, не позволил бы мне присоединиться к веселью, царящему наверху.

— Раз уж ты заговорил о еде... — начала я.

«Если бы даже я не оказалась в гостиной вместе с Раду, то все равно раздобыла бы себе какой-нибудь закуски. Мне необходимо восстановить силы. Среди всего прочего еще предстоит отмутузить дворецкого».

Раду вздохнул.

— Сиди, — велел он. — Я прикажу принести что-нибудь. Если шеф-повар вдруг завтра узнает, что ты бродила среди ночи по его вотчине, то мне даже подумать страшно, что будет.

— Если он из числа творений Мирчи, ты, конечно, сможешь ему приказать...

— Разумеется, он не из их числа, — сказал Раду и дернул за шнур старомодного колокольчика, подвешенного сбоку от камина. — Ты когда-нибудь слышала о поварах-вампирах?

— Нет, но...

— И не услышишь. Смерть, понимаешь ли, разрушает вкусовые сосочки, — насмешливо произнес дядя под звон зеркала, разбитого наверху.

— Но ты же ешь, хотя бы иногда, да и Мирча...

— Я мастер второго уровня, Дори, а твой отец — на шаг впереди меня. Вместе с силой приходят и определенные преимущества, но неужели ты думаешь, что мастера высшего класса, которых можно сосчитать по пальцам, не найдут себе занятия поинтереснее, чем жарить баранью ногу? Кстати, именно это повар собирался приготовить завтра, причем с домашним розмарином, но кто его знает, что мы получим теперь. Он выбросил ногу после Инцидента с Грушами.

Я подождала, пока вошедший слуга выслушал указания. Где-то вдалеке загрохотало так, словно спустили с лестницы целую витрину с фарфором. Когда слуга вышел, я взглянула на Раду.

— В чем именно состоит проблема Луи Сезара?

— Которая из них?

Я удивленно подняла бровь. Очевидно, Раду не простил своему подопечному сцену, устроенную за обедом.

Внезапно у дяди в глазах загорелся подозрительный огонек. Это меня смутило.

— Он вечно защищает женщин, — задумчиво произнес Раду. — А ты женщина, Дори.

— Спасибо, что заметил. Но мне кажется, что дампиров не делят по половому признаку.

Потолок задрожал с такой силой, что кое-где маленькими хлопьями облетела штукатурка.

Раду хмыкнул.

— Похоже, тебя повысили в звании.

Я передвинула кресло, чтобы не сидеть прямо под громадной покачивающейся люстрой, подняла голову и заметила, что дядя смотрел на меня с тем же странным выражением на лице.

— Может быть, он наконец-то перестанет винить себя из-за той девушки, — задумчиво проговорил он.

Я знала, что потом пожалею об этом, но все равно задала вопрос:

— Какой девушки?

— Кристины, его вечной трагедии. — Раду подкинул на угли еще одно полено, похоже, только ради возможности яростно пошуровать в камине кочергой.

Он заметил выражение моего лица.

— А ты не слышала эту историю?

— Разве я должна была ее слышать?

— Вовсе нет. Она длинная и чрезвычайно тоскливая. Достаточно сказать, что несколько столетий назад Луи Сезар обратил девушку, чтобы спасти ей жизнь. Ее пытали из-за него. Он ощущал себя виноватым, к тому же ни на минуту не забывал, что Кристина — ревностная католичка. Более того, она верила всем старинным легендам о вампирах. Кристина же не сомневалась в том, что, обратившись, она стала проклятой. Как только она поднялась, сейчас же объявила Луи Сезару, что предпочла бы настоящую смерть.

— Он ее убил?

Раду закатил глаза.

— Если бы! — произнес он с чувством, но увидел мое лицо и поморщился. — Не смотри на меня так. Ты с ней не знакома. Эта женщина невыносима. Она вечно влипает в какие-то истории. В последний раз, к примеру, ее похитил Алехандро. — Раду сказал это так, словно я должна была знать этого типа. — Глава латиноамериканского Сената, — нетерпеливо пояснил он, когда я непонимающе заморгала.

— Так почему Луи Сезар здесь, вместо того чтобы ее спасать?

— Потому что никто не знает, где она! — Раду посмотрел на меня с подозрением. — Ты что, ерничаешь?

— Нет, просто не могу представить, чтобы семья молча проглотила подобное оскорбление.

— Ты все упрощаешь, — сердито произнес Раду. — Не всякую проблему можно разрешить с помощью кола!

— Да, всего лишь девять из десяти.

Я чувствовал, что Раду сдерживает себя с трудом.

— Подчиненный Алехандро, вампир по имени Томас, бросил ему вызов, — подчеркнуто терпеливо заговорил дядя. — Алехандро хотел, чтобы от его имени в поединке участвовал Луи Сезар. Однако о том семействе ходят такие слухи, что для нас это было бы просто бесчестьем.

На этот раз я не стала спрашивать, что он имел в виду. Упомянутое семейство даже среди вампиров снискало славу настоящих садистов.

— Насколько я понимаю, Луи Сезар отказался?

Раду кивнул.

— Он заявил Алехандро, что одна из целей дуэли заключается в том, чтобы выкорчевывать из наших рядов слабых, жестоких или безумных, и раз Алехандро не может ответить на вызов сам, то не заслуживает своего высокого положения.

Я заморгала. Дипломатия явно не входила в число сильных сторон Луи Сезара.

— Тогда Алехандро похитил Кристину, чтобы заставить француза драться, — догадалась я. — Весьма предсказуемо.

— Какая жалость, что тебя тогда не было здесь. Увы, ты не смогла его предостеречь, — съехидничал Раду. — Как бы там ни было, Луи Сезар победил Томаса, однако убивать его не стал, поскольку тот не сделал ничего дурного. Тогда Алехандро отказался отдавать Кристину. Он заявил, что обещал ее вернуть только в случае, если угроза минует, ну а пока Томас жив, она остается.

— А Сенат никак не мог вступиться за него, — подытожила я.

Этот орган управления редко вмешивался в личные дела мастеров, в особенности когда противники являлись членами двух разных отделений Сената. Потому что тогда частная ссора запросто может перерасти в общую войну.

— Вот почему он так долго пребывал в столь плачевном положении.

— Насколько долго?

Раду взмахнул рукой.

— Ну, примерно век. — Я смотрела на него во все глаза, а дядя беззаботно продолжал: — С тех пор как Кристину похитили, Луи Сезар стал сам не свой. Он знает, что она, скорее всего, страдает, чувствует себя вдвойне виноватым. Из-за этого француз и сделался таким угрюмым.

— Раду! Женщину пытали, заставили примкнуть к ходячим покойникам, затем похитили, и все из-за него! Тебе никогда не приходило в голову, что у Луи Сезара имеются причины чувствовать себя виноватым?

— Ты рассуждаешь в точности так же, как он сам! — раздраженно произнес Раду. — Не он же ее пытал. Это сделал Черный круг!

Я заморгала.

— Опять?

— Они, как обычно, пытались украсть силу. Кристина, понимаешь ли, до своего обращения была необученной ведьмой, в магическом смысле очень сильной. Но из-за своих религиозных убеждений она отказывалась это признавать. Все проявления силы ею отвергались, она списывала их на происки дьявола. — Раду покачал головой. — Темные маги обязательно добрались бы до нее. Это был просто вопрос времени.

— Луи Сезар говорил, что однажды ты спас его от темных магов. Надо полагать, речь идет об одних и тех же персонажах?

Раду встревожился.

— Ему не следовало об этом рассказывать.

— Почему нет?

— Потому что я обещал Мирче не поддерживать никаких связей с Луи Сезаром.

— Из-за того сдвига во времени? — уточнила я.

— Какого еще сдвига?

— Того, о котором я знала бы, если бы не порвала с семьей.

— Ах да, именно того. Однако Луи Сезар исчез. Никто не мог его найти. Как ты думаешь, что мне оставалось делать? Обречь его на вечные ночные пытки? Только не упоминай об этом при своем отце. Мирче необязательно знать все.

«Аминь».

— А ты и в самом деле обрушил крышу?

Раду с аристократическим достоинством пропустил неуместный вопрос мимо ушей.

— Как я говорил, Кристине потребовалось несколько сотен лет, прежде чем она поняла, что никакие мы не чудовища. Я лично объяснял ей, что вампиризм — это болезнь. Она же не винила оборотней за то, что они регулярно превращаются в кровожадных тварей, зато в нас видела едва ли не воплощение самого Сатаны. Это оскорбительно.

— Наверное, оборотни не отнимали у нее жизнь, — заметила я и вздрогнула от звона стекла, бьющегося наверху.

— Беда в том, что с тех пор Луи Сезар больше не позволял себе ни с кем сближаться. Это нездорово! — произнес Раду таким тоном, как будто сам был образчиком умственного здоровья.

Дядя заметался по залу. Подол его затейливо вышитого халата путался у дяди в ногах. Лицо у Раду было такое, словно он болтался над пропастью.

Поэтому я сделала блистательное умозаключение:

— Тебя беспокоит не только проблема Луи Сезара.

Раду метнул в меня неприязненный взгляд.

— Мой брат уже не в первый раз пытается меня прикончить. Чтобы избегнуть этого, мне, скорее всего, придется убить его самого. Мой прекрасно обустроенный дом полон до чрезвычайности странных, поистине кошмарных существ, мой шеф-повар совершенно вне себя...

— Из-за Инцидента с Грушами. Да, я знаю. — Я поглядела на него с прищуром.

Что-то в этом списке меня насторожило.

— Ты сказал, что тебя тревожит предстоящее убийство Драко, так? Значит, ты согласен с тем, что это самый разумный выход, и не считаешь меня способной на сантименты, верно, Ду?

Меня обеспокоило, что дядя ответил не сразу. Он остановился перед камином, но смотрел не в огонь. Кажется, все его внимание приковывал к себе портрет, висящий над камином. Новое полено охватило пламя, искры затрещали в тишине. Все прочие дрова медленно распадались на красные уголья.

— Мне было восемь лет, а Владу — тринадцать, когда нас впервые сделали заложниками, — проговорил в итоге Раду.

— Дядюшка, только не говори, что тебя одолел приступ сентиментальности. — Я не могла поверить своим ушам. — Он же пытался тебя убить. Много раз!

— Это не сентиментальность, — возразил Раду, вглядываясь в живые краски на портрете. — Не какая-то там заржавевшая совесть, которая вдруг проснулась. Ты ведь знаешь, что я никогда, даже до своего обращения, не был особенно совестливым.

— Что же тогда?

Он посмотрел на меня через плечо.

— Дори, как ты думаешь, почему я держу здесь этот портрет?

— Ну, этот человек был твоим любовником. Как мне кажется...

Раду засмеялся, но как-то совсем невесело.

— Мы никогда не были любовниками. Во всяком случае, в том, чем мы занимались, не было ни капли любви. — Он провел пальцем по узору на каминной полке, как будто ему срочно надо было чем-то занять руки. — У принца Мехмеда имелась карта, на которой были обозначены не только турецкие земли, но и Европа. Принц говорил, что всему этому суждено стать единой империей, с одним языком, одной верой и одним правителем. Турки считали, что я могу способствовать осуществлению этой мечты, поэтому-то он и обратил на меня внимание. При дворе отпивались дюжины смазливых oghlanlari — королевских пажей, — которые были гораздо красивее меня. Причем их выбирали не только за внешность, но еще и за способности, что бы там ни говорили. Ни один из них ни разу не поднял оружия на правителя.

— Ты покушался на султана и остался жив? — усмехнулась я.

— Тогда еще на сына султана. Да, остался. Мехмед сделал мне интимное предложение. Я замахнулся на него, но поранил совсем несильно, потому что никогда толком не владел мечом. После чего я продемонстрировал свою истинную храбрость, убежал и забрался на дерево. Слез я только тогда, когда он поклялся самой страшной клятвой, что не убьет меня. — Раду горько улыбнулся. — Я так легко отделался, потому что правитель считал меня полезным. Туркам был нужен принц-марионетка, а Влад не поддавался на уговоры.

— Странно, что ты сохранил портрет Мехмеда. Лично я спалила бы его.

Вернулся слуга и поставил передо мной поднос. Там была курица. Слава богу, она не кудахтала.

Раду отпустил вампира и присел рядом со мной.

— Я держу его портрет не из привязанности, Дори, а в качестве напоминания о том, как легко когда-то изменился под гнетом другого человека. Я сделался ровно таким, каким хотели меня видеть враги. Я одевался, как они, думал, как они, даже принял их веру. Честное слово, на какое-то время я стал турком больше, чем они сами. Я оставил портрет, чтобы не забывать, кем был.

Я засопела.

— Успокойся. Ты ведь был еще ребенком. Они просто промыли тебе мозги.

Раду покачал головой.

— Как бы мне ни хотелось поверить в такое, но это правда лишь частично. Мне было уже одиннадцать, когда он меня соблазнил. По современным стандартам — ребенок, а в тогдашнем мире я считался не таким уж и маленьким. Мехмед, например, в этом возрасте начал управлять провинцией. Мне промыли мозги, потому что я позволил такое сделать. Второй вариант был для меня немыслимым, поэтому я выбрал путь наименьшего сопротивления. Мне потребовалось много времени, чтобы понять: все мы в конечном счете несем ответственность за свои поступки.

— Драко тоже.

Раду секунду молчал.

— Иногда я спрашиваю себя, кого из нас они одурачили больше, меня или Влада. Для меня наваждение давным-давно рассеялось, а Влад до сих пор находится под его воздействием. В своих застенках они превратили брата в чудовище, Дори.

Я прикусила язык из уважения к тому, что пережил Раду, но сомневалась, смогу ли сдержаться, если он продолжит рассуждать в том же духе. Нельзя сказать, что я не слышала эту историю раньше. Звучала она примерно так: Драко был героическим подростком, которого не сломили угрозы турок. Как бы ни насмехались над ним тюремщики, он сейчас же им отвечал. На каждое их оскорбление выдавал два, к тому же более изысканных, поскольку мальчик был достаточно хорошо образован. Он проклинал турок, их предков и самого пророка. Его жестоко избивали, а затем бросали обратно в одиночную камеру, откуда он мог видеть самые страшные казни, совершаемые над другими. Способы экзекуции варьировались в зависимости от тяжести преступления. Иногда это было просто старое доброе повешение, в другой раз человека протыкали стрелами, обезглавливали и, самое жуткое, сажали на кол.

Сажание на кол обычно практиковалось для самых отъявленных негодяев, однако во время войны применялось повсеместно. Подростком Влад каждую неделю видел подобную казнь и, наверное, брал на заметку.

Он наблюдал, как вороны слетались на тела, оставленные под жарким турецким солнцем, чтобы обратиться в гниющее мясо. Возможно, мальчишка сносил все лишения, представляя, как в один прекрасный день посадит на кол своих мучителей. Уж не знаю. Но когда он в конце концов занял трон Валахии, эта казнь стала излюбленным способом Дракулы стращать врагов и подкреплять свои приказы.

Почти любое преступление, от лжи и кражи до убийства, во времена правления Драко каралось сажанием на кол. Мирча как-то рассказывал, что его брат поставил на главной площади у колодца золотую чашу, чтобы путники могли утолять из нее жажду. Она стоила целое состояние, но никто ее не тронул. Могу поспорить, что мысль о краже никому даже в голову не пришла.

Еще более популярна одна история, когда два турецких посла при валашском дворе не сняли тюрбаны в присутствии князя. Драко приказал прибить эти уборы гвоздями к головам послов, чтобы тем и впредь не пришлось их обнажать. В другой раз он устроил пирушку посреди целого леса кольев, на которые были посажены люди. Когда какой-то вельможа за столом зажал нос, не в силах вынести запах, Драко приказал посадить этого неженку на самый высокий кол, чтобы смрад там его не беспокоил.

Влад оправдывал свои поступки, указывая на то, что до его появления эта земля не знала закона. Беда состояла лишь в том, что закон и порядок Драко в итоге истребили больше народу, чем какое угодно беззаконие. Я как-то просматривала цифры, просто из любопытства, и обнаружила факт, леденящий кровь. За короткое, всего-то шестилетнее, правление Дракула уничтожил по меньшей мере сорок тысяч человек. Нет, никакие оправдания тут не помогут.

— Однако же именно Влад решил применить все, чему научился у турок, и против них, и против своих.

Я заморгала, глядя на Раду и удивляясь тому, как его слова вторили моим мыслям.

— Я несколько не поспеваю за твоими рассуждениями, Ду, — призналась я честно. — Так ты хочешь сказать, что выступаешь за его уничтожение?

Раду раздраженно посмотрел на меня.

— Именно так. Подобное действо необходимо, хотя удовольствия оно мне не доставит. Нет, не потому, что я все еще питаю к Владу привязанность. Я вообще сомневаюсь, было ли такое когда-нибудь. Причина в том, что на его месте мог бы оказаться и я. Если бы принца прельстила физиономия Влада, а меня бросили бы в темницу, то разве сегодня мы не поменялись бы с ним местами?

«Так вот что его гложет!»

— Вряд ли, Ду. Ты же сам сказал, что вы с ним совершенно разные люди.

— Верно. Сомневаюсь, что я выжил бы в той темнице. Я никогда не был храбрецом.

— Ты все равно уцелел бы. — Я едва не подпрыгнула, услышав охрипший голос Луи Сезара, и повернула голову.

Француз был здесь, всего в трех футах от меня, а я не услышала даже шороха. Если в ближайшее время не отосплюсь, то от меня скоро не будет никакой пользы. Кэдмон не появился, но Луи Сезар не был испачкан кровью. Поэтому я решила, что эльф жив.

— Храбрость бывает разная, — продолжал Луи Сезар. — Ты сделал ровно то, что было необходимо. Ни больше ни меньше.

Я согласно кивнула и запечатлела на щеке Раду довольно мокрый поцелуй.

— Турки не превратили Драко в чудовище, Ду. Они просто воспитали того, кто уже родился монстром.

Мы с Луи Сезаром переглянулись. Огонек в глазах вампира означал, что Драко внезапно вплотную приблизился к месту своего последнего упокоения.

«Не знаю, что вызвало в Луи Сезаре такую перемену, но огорчаться по этому поводу точно не стану. Наконец-то мы с ним пришли к соглашению».

Раду проводил меня обратно в спальню, как только я покончила с курятиной. Я подождала, пока затихли его почти беззвучные шаги, после чего выскользнула за дверь и отправилась на поиски Кэдмона или того, что он него осталось.

После бесплодного получаса блужданий я уже начала задумываться, не наплевал ли Луи Сезар на перемирие и не скормил ли эльфа зверюшкам Раду, затем услышала, как к дому подъехала машина, и вовремя оказалась у входной двери. Кэдмон как раз выходил, и выглядел он так же безупречно, как обычно.

— Так, значит, вы живы!

— Кажется, вас это удивляет.

— Немного.

Кэдмон улыбнулся.

— Ваши вампиры слишком уж гордятся своими способностями. В этом их слабость. На ней можно сыграть.

— Но вы ведь не стали бы.

— Не исключено, что в следующий раз я поддамся искушению.

— А сейчас?

— А сейчас я удаляюсь с позором, поскольку оскорбил дочь семейства, — радостно сообщил эльф. — Дорина, проводите меня. Позвольте мне смиренно вымолить прощение за мое ужасное поведение до того, как я отбуду.

Я вышла вслед за ним на улицу, где уже ждала машина, за рулем которой сидел обычный человек. Мы остановились рядом с автомобилем и достаточно далеко от дома. Если повезет, то нас никто не подслушает. Кэдмон привалился к забору загона, в котором Раду держал свой эзотерический зверинец. Рыки, визги и крики, доносившиеся изнутри, еще сильнее заглушали наши слова.

— Кажется, за мной следят, — сообщил мне Кэдмон. — Хотят удостовериться, что моя не поддающаяся исправлению дурная природа — это, между прочим, цитата — не ввергла меня в еще более унизительное положение, заставив покаянно ползать на брюхе.

— Ну, давайте ползите.

Вьющаяся роза склонилась и прильнула к эльфу. Он нежно погладил ее стебель.

— Сначала вы.

Щупальце, покрытое коричневым мехом, угодило в заклинание, защищающее загон, зашипело и через миг упало на землю. В воздухе запахло жареным беконом. Новые обитатели дома Раду, видимо, сражались со старыми за права, а парочка самых диких гибридов пыталась разорвать друг друга на куски. Менее опасные твари прижались к забору загона, наверное, в надежде закусить проигравшими.

Кэдмон с отвращением наблюдал за этим представлением.

— Из чистого любопытства спрошу, что это ваши вампиры пытались создать?

— Ничего. Этих животных захватили у магов Черного круга. Во всяком случае, так говорят.

— Чего ради кому-то потребовалось создавать нечто настолько бесполезное? — Я лишь покачала головой, потому как ответа по-прежнему не знала. — Кто-нибудь подозрительный мог бы предположить, что самые жуткие из этих тварей были созданы для отвлечения внимания, чтобы среди них затерялись истинные результаты эксперимента, если вдруг по какой-то случайности их обнаружат, — задумчиво проговорил Кэдмон.

— Может быть. Но кто из них настоящий, а кто для отвода глаз?

— Лучше спросить, с чего этими животными так заинтересовались вампиры. Они не из тех, кто делает что-то просто так. Вампиры возятся с этими гибридами в надежде извлечь из них выгоду либо использовать для устрашения.

Длинные когти принялись царапать землю, вырывая огромные куски дерна, но тут какое-то создание, похожее на птицу с кожистыми крыльями, поднялось со своего насеста, устроенного на крыше сарая. Оно приземлилось прямо между враждующими тварями, набросилось на них, нимало не заботясь о собственной безопасности, и моментально разметало драчунов в стороны молниеносными ударами когтистых лап и смертоносного острого клюва. Когда кровопролитие завершилось, птица не стала пировать на останках врагов, а заметалась по загону. Длинный хвост волочился по земле, пока она выискивала новую жертву.

— Так кого же мы здесь высматриваем? — спросила я, странным образом зачарованная глазами птицы, уставившимися на меня и пугающе похожими на человеческие.

Кэдмон засмеялся.

— Если бы я знал, то, наверное, сказал бы. Мы ведь партнеры, правильно?

— Неужели?

— Конечно. — Он понизил голос. — Я сейчас с позором отбуду, а завтра вернусь в образе Мирчи.

— Мне по-прежнему кажется, что из этого ничего не получится.

Птицеподобная тварь принялась кормиться. Она отрывала огромные куски от полумертвого тела жертвы, покрытого мехом, которое дергалось в тщетной попытке спастись. Сцена тревожно напоминала обед у Раду, в особенности из-за того, что глаза, похожие на человеческие, до сих пор были устремлены на меня. В них читался голод.

— Просто меня прервали раньше, чем я успел объяснить свой гениальный план, — радостно произнес Кэдмон. — Все довольно просто. Дракула увидит, как прибыл этот самый Мирча, и вскоре после того защитное поле отключится. Он, естественно, решит, что вам удалось исполнить свою часть соглашения, и двинется в наступление. Я позабочусь о том, чтобы вокруг поместья оказалось достаточно моих соплеменников, которые разберутся с Дракулой и освободят госпожу Клэр.

— А если он не притащит ее с собой?

Эльф счастливо вздохнул.

— Тогда мы найдем способ его убедить. Он расскажет, где она. — Я на мгновение представила, как эльф пытает Драко. Просто восторг!

— Звучит великолепно, — чистосердечно призналась я. — Если только нас не подведут тысячи мелочей, начиная с вашего маскарада.

— Мне больно оттого, что вы не верите в мои силы, — упрекнул меня эльф.

— Надо, чтобы Драко увидел, как вас приветствуют и впускают в дом в облике Мирчи, иначе он не купится. Но если кто-нибудь разглядит за гримом вас — игре конец. Луи Сезар ни за что не позволит нам отключить защитное поле и подвергнуть опасности жизнь Раду. Пока оно включено, Драко не сможет подойти к дому ближе чем на милю. Если ваших соплеменников не настолько много, чтобы растянуться по всему периметру, мы даже не знаем, с какой стороны пожалует дядюшка...

— Вы должны довериться мне, крошка. По сравнению с теми интригами, которые проворачивают каждый день при дворе, это сущие пустяки. Насколько я понимаю, сложность заключается только в одном — чтобы меня не узнал вампир.

— Раду не имеет обыкновения лично открывать дверь. Вам придется морочить голову Джеффри, по крайней мере до тех пор, пока не удастся войти, хотя и с ним будет не проще. Он один из вампиров Мирчи. Надо думать, дворецкий в состоянии узнать собственного хозяина!

— Нет, не ему, а совсем другому. Дурить придется Луи Сезара.

Я уставилась на эльфа, но не увидела ни сочащихся ран, ни оторванных конечностей. Значит, он сумел дать французу достойный отпор.

— Ну, Луи Сезар тоже вряд ли будет ошиваться в прихожей.

— Да, но он может, как вы сказали, ошиваться в любом другом месте, например у источника силы, которая питает защитные экраны поместья.

— Где это?

— Вот именно это вы и выясните в первую очередь. Защитные экраны пропустят меня, когда я вернусь. Они уже знают, что я — друг семьи. Я закрою их за собой, но у меня не будет времени обыскивать дом. Второе, о чем вы должны позаботиться, — убрать с дороги Джеффри. Пусть дверь открывает кто-нибудь, не так хорошо знакомый с Мирчей, лучше всего — кто-то из обычных людей. И третье! Вы должны отвлекать внимание Луи Сезара, пока я ослабляю защитные поля вокруг поместья.

— Только и всего? — саркастически поинтересовалась я.

— Этого должно хватить. — Эльф улыбнулся восхитительно непринужденно. — Я явлюсь завтра в девять вечера. Значит, у вас в запасе больше двадцати часов. Нисколько не сомневаюсь в том, что вы сумеете управиться.

Я не укусила его лишь потому, что знала — ему это понравится.

— Почему я должна верить вам, странному эльфу, с которым познакомилась только вчера?

Кэдмон вежливо улыбнулся.

— Мне кажется, вы знаете почему.

Кажется, я тоже знала, поэтому накрыла его руку своей.

— Но только до тех пор, пока вы честно играете по отношению к Клэр. Не смейте уводить ее в Волшебную страну силой. — Кэдмон посмотрел на меня невинными глазами.

Я наколола его большой палец на розовый шип, достаточно длинный, чтобы пронзить плоть до кости.

— Если вы меня предадите, я выпущу вам кишки, а то, что останется, скормлю зверям Раду.

Кэдмон снял ладонь с розового шипа, поднес кровоточащий палец к моим губам и размазал по ним кровь.

— Какое чудесное обещание.

— Я серьезно, Кэдмон.

Он наклонил голову и нежным поцелуем стер кровь с моего рта. Вкус его губ был подобен сладкому взрыву, сгущенным запахам лета.

— Я знаю.

В полночь свежая кровь не красная. Она пурпурно-черная и легко сливается с тенями. Я наступила в лужу, скованную сверху морозом, провалилась по щиколотку и выругалась. Верхняя корочка подмерзла не до конца. Липкая противная жижа просочилась из-под нее и намочила мои ноги, обмотанные рваниной. Я отпрыгнула в сторону, стараясь выбраться на обледеневшие камни и скользкую палую листву, оставляя за собой темные разводы на снегу.

Когда я наконец подняла голову, то увидела именно то, что и ожидала. Надо мной возвышался толстый деревянный кол. Человек, насаженный на него, цветом не отличался от снежных сугробов, громоздившихся вокруг. Он был неподвижен, только порывы бешеного ветра раскачивали его конечности. Глаза, покрытые тонкой корочкой льда, в лунном свете блестели как пародия на жизнь. Я отвернулась, но увидела лишь ряды точно таких же мертвецов, протянувшиеся по сторонам дороги, спускающейся с горы. Они исчезали где-то в темноте. Похоже, моя добыча вернулась домой.

Стая ворон, вспугнутая мною, оставила свой пост на голом дереве и поднялась над долиной. Два десятка темных птичьих силуэтов неуверенно заболтались на ветру. Полная луна освещала густой лес, переливающийся от снега, разделенный серебристой лентой реки. При виде этого пейзажа у меня остановилось бы дыхание, если бы оно еще имелось.

Спускаться по главной дороге я не осмелилась — ее охраняли даже в такую ночь, как эта. Пришлось скатываться по осыпающейся грязной тропинке, протоптанной козами и почти непроходимой для двуногих существ.

Сейчас меня интересовали только два стражника, закутанных в плащи. Они замерли в тени нависающей скалы и топтались на месте, пытаясь согреться. Пар от дыхания людей походил на густой туман.

Массивный кусок скалистой породы, нависший над головами часовых, порос бородой длинных сосулек и был похож на челюсть с острыми неровными зубами. Мне даже казалось, будто скала вот-вот сожрет людей. За спиной у стражников зловеще поднималась глыба замка Поенари, сверкающая такой же ледяной коркой, какая хрустела под их сапогами при каждом движении. Зобный ветер завывал вокруг горы. Я слышала, как один из стражников пытался сделать вдох и сырой ветер клокотал у него в груди. Однако развести костер они не посмели. Их хозяин не одобрял никаких проявлений слабости, так что они явно предпочитали воспаление легких смерти на колу.

Поскольку в этом я была полностью с ними солидарна, то рассудила, что прямая атака — не лучшее решение. Разумеется, я запросто справлюсь с парой полузамерзших часовых, но если кто-нибудь из них успеет поднять тревогу, то это положит преждевременный конец моим планам на сегодняшний вечер. Я обдумала иные возможности, но их было не слишком много. Замок стоял на самой вершине горы. Его окружали высокие и широкие стены, сложенные из местного камня. Три высоченные сторожевые башни были возведены специально для того, чтобы держать на расстоянии гостей, подобных мне.

Я свела близкое знакомство со стенами, поскольку следующие полчаса карабкалась на них, цепляясь за узкие выступы в тех местах, где камни были не совсем плотно пригнаны друг к другу. Каждый раз, когда я задерживалась на одном месте несколько секунд, руки примерзали к скале. Пока я таким вот образом добиралась до верха, часть моей плоти осталась на камнях. От движений осколки льда каскадами съезжали по грязному склону, над которым возвышался замок, и исчезали где-то в пропасти. Один раз я посмотрела вниз, немедленно пожалела об этом и решила, что больше глядеть не буду.

Ветер пару раз едва не сдул меня со стены. Он приносил с собой ледяные колючки, которые вонзались в кожу и норовили меня ослепить, выл над ухом, словно злобный демон, и, кажется, считал личным оскорблением тот факт, что я до сих пор держалась на кончиках пальцев. Этот негодяй частенько вжимал меня в жесткие камни с такой силой, что я начала беспокоиться о здоровье грудной клетки. Мне все-таки удалось добраться до верха, но пришлось подождать, зависнув буквально на голой стене, пока мимо не прошел патруль.

Как только стражники ушли, я перекинула наполовину замороженное тело через парапет и упала на землю. По эту сторону стены оказалось не намного лучше. Обжигающий ветер стих, зато его сменил промозглый зимний холод, запертый в каменной кладке замка и пробирающий до костей. Хуже того! Я понятия не имела, куда нужно идти, а замок так и кишел солдатами. Куда ни посмотри, в лунный свет из теней то и дело выходили люди.

Я-то надеялась, что среди ночи большинство обитателей крепости будет уже спать, но надо было подумать об этом как следует. Если вспомнить, с кем я имела дело, то заранее можно было понять, что ночь в замке, наверное, куда более оживленное время, чем день. В итоге я все-таки потеряла терпение и бегом пересекла голый двор. Чудо, что меня никто не заметил. Помогло то, что почти все стражники кутались в плащи, больше беспокоясь о том, чтобы не замерзнуть насмерть, чем о том, что сюда может проникнуть посторонний.

Я вошла в замок, никем не замеченная. Арки коридоров, похожие на пещерные своды, возвышались надо мной. Даже самые мягкие шаги будто отдавались в них бесконечным эхом. Я тенью кралась вдоль стен и каким-то образом сумела без всяких препятствий добраться до большого главного зала. По воздуху разносился звон тарелок и кубков. Фонари разгоняли тьму, разливая на полу большие лужи света и рассеивая спасительную тень. Было совершенно ясно, что мне придется подождать, пока группа солдат, собравшаяся за одним из длинных столов, покончит с поздней трапезой и уйдет. Только тогда я и смогу продолжить свой путь.

От запаха еды в животе заурчало. Я не смогла вспомнить, когда ела в последний раз, от запаха пива и холодной баранины мышцы живота болезненно сжались.

Я сосредоточила свое внимание на новых гобеленах, закрывавших дальнюю стену. На них была изображена фигура в доспехах, возглавляющая армию. Это был либо отец, либо сын, поскольку он сидел верхом на драконе. Оба князя принадлежали к ордену Дракона, сообществу, созданному для борьбы с турками, из-за которого и получили свое прозвище. «Дракул» значит «дракон», а«Дракула» — «сын дракона». Скорее всего, на гобелене был изображен именно сын. Он протыкал своим копьем врага.

Солдаты в конце концов ушли, и я двинулась через гулкое пространство, стараясь не наступать на сухой тростник, которым кое-где был застелен пол. Потолок в зале оказался таким высоким, что просто терялся в темноте и, кажется, оживлял даже самое чахлое эхо. Наконец я оказалась у высокой полукруглой двери, за которой начинался короткий коридор. Он был тускло освещен, зато лестничный пролет тут же терялся в темноте. Отсутствие факелов было добрым знаком — только моя жертва способна разбирать дорогу и без них.

Я дошла до самого верха лестницы и оказалась перед тяжелой дубовой дверью. Она была чуть приоткрыта, отчего по каменной стене тянулась узкая оранжевая полоска. Я осторожно двинулась вперед и ногой открыла дверь пошире. За ней оказалась большая, совершенно круглая комната, гораздо уютнее прочих обширных помещений замка. Я огляделась по сторонам и сделала два вывода. Первый: я здесь одна. Второй: это продлится совсем недолго. Об этом рассказали зажженные свечи. Никто не освещает пустые комнаты, в особенности если эти самые свечи, как и все прочие припасы, приходится тащить шестнадцать миль вверх по склону. В этой комнате кто-то должен был появиться. Я лишь понадеялась, что это будет тот, кто и нужен. Мне совершенно не хотелось сражаться с половиной замковых стражников, чтобы добраться до своей цели.

Комната была набита ценными трофеями. На стенах красовалось несколько дюжин атласных молитвенных ковриков, защищавших от холодных камней. Здесь было множество серебряных и золотых сосудов, украшенных гравированными арабскими буквами, лежал пурпурно-синий персидский ковер. Даже и у медной лампы, свисавшей с потолка, был иноземный вид.

Внезапно на меня нахлынула волна изнеможения. Яркие краски слились в одно пятно. Я слегка покачнулась. Все тело болело, но в этом не было ничего особенного. Меня доконал вид настоящей кровати с высокой горой мягких шкур и одеял. Не сознавая того, я подошла к ней. Моя голова шла кругом от боли и изумления.

Наверное, я поддалась искушению, потому что упала на что-то мягкое и пружинистое. Мои затуманенные чувства опознали пуховую перину. От прикосновения к ней все синяки на груди заныли так сильно, что на минуту я, кажется, лишилась сознания, а когда пришла в себя, то поняла, что мое первое впечатление было ошибочным.

Я была здесь не одна и упала на тело, которое лежало в багровом пятне на некогда белых простынях. У него не было пульса, но это меня не обеспокоило. Представители этой породы запускают кровообращение только тогда, когда пытаются сойти за людей.

Сердце в груди забилось так сильно, что я испугалась, не выскочит ли оно наружу. Я отметила про себя, что одежда на том, кто лежал в постели, тоже испачкана кровью. Его белоснежная рубаха на рукавах и по вороту была расшита яркими красными и золотыми нитями, однако сейчас узор в нескольких местах марали более темные пятна. Я не могла определить, насколько серьезны раны, потому что тот, кто лежал на кровати, не потрудился снять с себя меховой плащ. Мех был такой густой, что мои пальцы буквально утонули в нем.

Я осторожно погладила плащ, не в силах поверить подобной удаче, окинула взглядом свою жертву и медленно развернула тряпку, в которую был замотан заостренный кол, прежде торчавший у меня за поясом. Тот, кто лежал в постели, не шевельнулся и даже не открыл глаза. Я велела себе действовать, однако колебалась, потому что никогда еще не убивала спящего вампира. Отыскать, где они отсыпаются днем, слишком сложно. Заниматься этим нет смысла. Я ловила их уже бодрствующими и готовыми к действию, а не ранеными и беспомощными. Сейчас же все так разительно отличалось от борьбы не на жизнь, а на смерть, какую я себе представляла, что я, просто сидела и глядела на вампира. Он оказался совсем не таким, каким я ожидала его увидеть.

Да, у этого типа были те же самые выразительные брови и длинные темные ресницы, какие достались от него и мне, однако в целом волевое мужественное лицо смотрелось совершенно иначе. Он выглядел очень красивым, но белым как кость, если не считать темных теней на скулах, казался больным, что было абсурдно, поскольку вампиры не болеют. Конечно, все дело в крови. Покрывало под ним пропиталось ею насквозь.

«Неужели кто-то меня опередил, лишил права на месть, пока я старалась удержаться на проклятой стене?»

Эта мысль оказалась ужасной. Руки у меня задрожали. Я никак не могла унять эту дрожь. Мое дыхание сделалось неглубоким и прерывистым. Я привалилась к спинке кровати и сидела так, пока комната не перестала расплываться, после чего принялась сдирать с вампира останки разорванной рубахи. Раны под ней оказались глубокими, в некоторых проглядывала кость, однако ни одна из них вроде бы не задела сердце.

«Тогда почему же он не встает?»

Я сказала себе, что мертвый вампир — это мертвый вампир, и неважно, как такое случилось. Затем покрепче перехватила кол, решив не размышлять больше, кто довел его до такого состояния, а просто сделать дело, и все. Я приставила к сердцу жертвы самодельное оружие, но снова замешкалась. Мне хотелось бы, чтобы он очнулся, осознал, кто и почему собирается покончить с его презренным существованием. Все не должно было случиться вот так, чтобы он даже не заметил. Это выглядело просто неприлично.

— Так ты собираешься меня убивать или будешь ждать, пока я умру от старости?

Я так и подскочила от этого нежданного вопроса, а рука вампира, которая секунду назад лежала, неподвижная и безжизненная, вцепилась мне в запястье. Я вырывалась, но после этого не могла даже шевельнуться. Я уставилась на свою руку, зависшую в воздухе. Силы, которые никогда раньше не подводили меня, оказались вдруг совершенно бесполезными.

— Ждать придется долго, уверяю тебя.

Яркие янтарные глаза окинули меня с головы до пят.

Вампир легко поднялся, сел и схватил меня другой рукой за шею как провинившегося щенка.

Он улыбнулся, показал полностью вытянувшиеся клыки и спокойно заметил:

— У тебя был шанс. Теперь моя очередь.

— Мой господин, я могу объяснить... — начал Луи Сезар, производя впечатление человека, совершенно не способного на подобное действие.

Раду вскинул руку.

— Я уверен, существует веская причина, по которой ты привязал мою голую племянницу к кровати. Но я совершенно уверен в том, что не желаю о ней знать.

Руки Луи Сезара немного дрожали, но он сумел освободить мои запястья. Я схватила джинсы и спросила:

— Что там случилось с защитой?

— Экраны отключились несколько... — Раду замолчал, потому что за окнами внезапно стемнело, как будто ночь решила вернуться. — Ну это уже вообще никуда не годится, — произнес он сердито.

Я оказалась у окна на долю секунды раньше Луи Сезара. Зрелище было мало вдохновляющее. На небе клубились зелено-черные тучи, сквозь которые пробивались серебристые лучи. В воздухе ощущалось давление, накатывающее волнами, как будто громадная змея свивала свои кольца все теснее и теснее. Молния ударила в три пальмы, посаженные у подъездной дорожки, и расщепила одну из них до половины. От грохота грома содрогнулся пол в комнате, и вибрации поднялись по моим ногам до самой головы.

— В это время года бурь не бывает, — произнес Раду, стоявший у меня за спиной.

Я ничего не ответила, поскольку внимательно всматривалась в тени, движущиеся в винограднике за домом. Темные силуэты расправляли кожистые крылья, которые полоскались на ветру, словно порванные паруса.

У меня по спине забегали мурашки.

— Ду, какой именно экран ты имел в виду, когда говорил, что защита отключилась?

Темные силуэты закружились над домом, потом опустились к окну, тяжело взмахивая громадными черными крыльями. Я слышала, как внизу скребли когти, похожие на сабли.

— Да все сразу. — Раду подошел ближе, желая посмотреть, что же меня так заинтересовало. — У них ведь общий источник энергии. И я...

Голова на змеиной шее, похожая на птичью, врезалась в окно. Удар о стекло сплющил морду в один ухмыляющийся рот. Раду с криком отпрянул назад. Голова исчезла, когтистая лапа пробила окно и протянулась мимо меня, чтобы схватить дядю. Я ударила по лапе лампой, снятой с тумбочки. Она отскочила, не оставив на враге даже царапины, зато у меня по руке до самого плеча прошла пульсирующая боль.

Луи Сезар схватил тварь за ногу и втащил в комнату. Крылья застряли в пространстве между оконной рамой и маленьким кованым балконом, не давая чудовищу пошевелиться. В то же время оно преградило своим телом путь товарищам — во всяком случае, на время. Я внимательно всмотрелась в желто-зеленые глаза твари, но увидела в них только животный блеск.

«Интересно, где же тот их вожак?»

Луи Сезар оттолкнул Раду в сторону.

— Необходимо как можно быстрее восстановить экраны!

— Тогда мы окажемся запертыми в доме вместе с ними!

Застрявшая тварь начала визжать и дергаться. Мне хватило одного взгляда, брошенного в маленькое боковое окно, чтобы понять, в чем проблема. Сородичи чудовища набросились на него с яростью диких собак. Они разрывали громадные крылья с такой легкостью, словно это была черная паутина.

— Лучше так, чем выпустить их наружу! Это же всего-навсего тупые животные. Мы отгоним их или перебьем.

Раду помотал головой. Испуг, отразившийся на его лице, доказывал, что не только я заметила кое-что странное в этих жертвах эксперимента. Я увидела свою крестьянскую блузу, наполовину затолкнутую под кровать, выволокла ее оттуда и натянула на себя.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать, Ду?

Он сглотнул.

— Не могу. Сенат...

Тварь с визгом вывалилась из окна, освобожденная соплеменниками, которые оторвали ей крыло. Ее место сейчас же заняли несколько других чудовищ и заскребли когтями, пытаясь удержаться на изящных балконных перилах. Их зубы щелкали, громадные крылья били по воздуху.

— Сената здесь нет! — напомнила я. — Это наши друзья пожаловали! Давай, Ду, рассказывай.

Луи Сезар отбил атаку чудовищ с помощью кресла, которым он заткнул дыру в разбитом окне. Я с сомнением посмотрела на эту преграду.

«Дерево и кожа не задержат крылатых рептилий надолго».

Не успела я додумать эту мысль до конца, как импровизированная баррикада влетела в комнату, застряла в двери и перекрыла нам путь к отступлению. Одна небольшая тварь сумела протиснуться в окно, но Луи Сезар тут же схватил ее за горло и сжал так, что глаза чудовища вылезли из орбит.

— La sallede bains, vite! — Он махнул на дверь ванной, и я без церемоний потащила туда Раду.

Из ванной дверь вела в смежную комнату, где, как выяснилось, обитал Луи Сезар.

К несчастью, на его окно тоже было совершено нападение. Порыв ветра, насыщенного дождевыми каплями, ударил меня в лицо, прорвавшись сквозь разбитую раму, когда я выталкивала Раду в коридор. Увернуться я не успела. Длинный коготь дотянулся и сбил меня с ног.

Секунду я пыталась понять, что происходит, но тут громадная птица взлетела с балкона. Затем моя нога врезалась в балконные перила, и я сумела зацепиться согнутым коленом за чугунные завитушки. Ногу едва не вырвало из сустава, когда тварь дернула, пытаясь отцепить добычу. Она хлопала крыльями, окатывала меня дождевыми брызгами и вопила от ярости. Затем вторая когтистая лапа полоснула меня по груди так сильно, что я задохнулась и ощутила в горле кислый привкус. Треснула молния, небо задрожало, а я не могла вдохнуть.

Мне пришлось отпустить перила, но прежде чем чудовище успело взлететь, кто-то метнул в него длинный осколок стекла, проткнувший тонкую кожу на ребрах твари. На черном теле появилась длинная багровая полоса, которую сейчас же смыл дождь. Я еще успела понять, что Раду держал меня за руку. Потом когти разжались, и я начала падать.

На полпути к земле падение неожиданно прекратилось. Боль от когтей, впившихся в лодыжку, означала, что это вовсе не чудесное спасение. Костлявая лапа крепко держала меня, и я беспомощно повисла в двенадцати футах над землей. У меня была ровно секунда на размышления о том, что же делать дальше без всякого оружия. Потом спину пронзила такая боль, словно ее прижгли каленым железом. Еще одна пара когтей вцепилась мне в плечи и впивалась все глубже. Я стиснула зубы, чтобы не закричать, когда две твари принялись тянуть меня в разные стороны. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить — еще немного, и они разрешат спор, разорвав меня пополам.

Нож с длинной рукояткой вылетел неизвестно откуда и вонзился в горло того чудища, которое тянуло меня за ноги. Увы, падая на землю, тварь не разжала когтей. Она увлекала вниз и меня, и своего товарища. Мы приземлились с зубодробительным грохотом. Я оказалась поверх умирающего чудища. Мне удалось выдернуть нож из его горла, однако даже с оружием в руках сложно сражаться с тем, кого не видишь. Когти твари глубоко вошли в мышцы плеч, и я никак не могла развернуться, чтобы разобраться со вторым противником.

К счастью, еще одна гадина решила, что мой враг так же стеснен в движениях, как и я, и обрушилась на него. Когти отпустили меня. Я развернулась и вонзила нож глубоко в ребра чудовища, нацелив острие вверх. Я почувствовала сопротивление плоти, когда лезвие рассекло сердце страшилища на две половины, услышала, как хрустнули, поддаваясь, ткани. Потом тварь содрогнулась, упала и едва не придавила меня своей тушей. Я выдернула нож и отскочила назад как раз вовремя, чтобы встретить нового врага.

«Сколько же, черт побери, здесь этих жертв эксперимента?»

Этот гибрид оказался крупнее остальных, настолько большим, что его крылья стали бесполезными отростками. Ему приходилось ждать, пока на землю сама упадет какая-нибудь добыча вроде меня. Мы медленно кружили вокруг громадной туши умирающего чудовища, грудная клетка которого вздымалась тяжелыми толчками. Нож стал таким скользким от крови и дождя, что норовил выскочить из моих пальцев. Хуже того, последняя тварь оказалась умнее всех прочих. У нее не было человеческих глаз, которые так обеспокоили меня накануне, однако она все равно наблюдала за мной, что-то высчитывая, дожидаясь, пока я совершу ошибку. У меня появилось ощущение, что одного промаха будет вполне достаточно.

Электричество снова включилось, когда перестали работать защитные экраны. Повсюду загорелись фонари. Уютный золотистый свет совершенно не гармонировал со злобными серебристыми вспышками, рассекавшими небо. Молнии высвечивали в темноте причудливые светлые узоры. В этих всполохах я видела, как к дому подтягивались все новые кошмарные существа, огибая нас по широкой дуге.

Сверху на меня смотрело лицо Луи Сезара — бледный овал на темном фоне. Его рот выкрикивал какие-то слова, но голос терялся в шуме дождя. К тому же мне было некогда разбираться, потому что чудовище перешло в наступление.

Я будто оказалась лицом к лицу с тремя врагами вместо одного. Кожистые крылья били меня с силой заправского боксера, когти раздирали кожу, кошмарный клюв ударил в землю рядом со мной и пропахал борозду в том месте, где я стояла секунду назад. Я отбивалась, однако тварь двигалась с поразительной быстротой, со скоростью настоящего вампира. Мой нож успел отсечь только маленький обрывок крыла. Чудовище размяло лапы и длинный хвост, щелкающий как кнут, после чего из его горла вырвался пронзительный крик, вызывающий на бой.

Я быстро сообразила, что чудовище двигалось проворнее меня. Это казалось невероятным — только мастера-вампиры обычно обладали таким проворством! — но сомневаться не приходилось. Один раз мне удалось схватить тварь, однако из-за дождя и гладкой шкуры она стала скользкой, как намасленное стекло. Я не удержала ее, а уже через несколько мгновений мне пришлось отбивать атаку, потребовалось собрать все силы, чтобы меня не растоптали эти жуткие лапы и не проткнул клюв, острый как бритва.

Мое положение усугублялось тем, что когти чудовища вспахали сад Раду, некогда весьма ухоженный. Земля смешалась с дождем и сделалась предательски скользкой. Большой вес давал чудищу преимущество. Оно сохраняло равновесие лучше меня, особенно если учесть, что я была босиком. Я увернулась от когтя, несущегося на меня, поскользнулась в грязи и оказалась под брюхом твари. Ее хвост метнулся как змея и обвил мою шею кольцами, такими же непробиваемыми, как гранит.

Я использовала свой единственный шанс, ударила ножом вверх и распорола нечто податливое, весьма похожее на наполненный мех с вином — кожистую поверхность мягкого брюха. Поток крови и тягучих внутренностей выплеснулся на меня липкой тошнотворной массой. Я пыталась высвободиться, однако тварь еще не умерла. Она явно намеревалась захватить с собой на тот свет и меня. Кольца хвоста сжимались все сильнее.

Я едва не задохнулась, рубанула хвост ножом, сумела рассечь его надвое и принялась жадно глотать воздух, когда кольца упали. Пусть я освободилась, но сдвинуться с места все равно не могла. Единственный способ избегнуть встречи со смертоносным клювом состоял в том, чтобы держаться от него подальше. Сделать это было можно лишь одним способом.

Громадная туша нависала надо мной. Я расширила рану в брюхе, забралась в зияющую дыру и стала прорываться все выше. Ничего не было видно, дышать стало невозможно. Я рубила наугад. Нож двигался впереди меня, разрезая все на своем пути. Он завибрировал, когда я наткнулась на кость, и рывком ушел вверх. Ребра треснули, плоть распалась. Тварь рухнула. От ее предсмертных конвульсий меня замотало из стороны в сторону, но крики монстра заглушались его же плотными мышцами.

Наконец движения чудовища замедлились. Однако я где-то потеряла нож и принялась разрывать плоть вокруг себя голыми руками. Время было на исходе.

«Надо глотнуть воздуха, или я задохнусь. Однако когда я вылезу, вся в крови, то буду совершенно слепа. Надо удостовериться, что чудовище не способно к последней атаке, поскольку в таком состоянии я крайне уязвима».

Я вцепилась во что-то, разрывала и отдирала ткани, но сил не хватало, и без ножа я не могла продраться. Тело твари коченело, а мои легкие горели в груди, требовали, чтобы я рискнула, выбралась наружу, пока еще хватает сил. Я начала двигаться по прорубленному пути вниз, но поняла, что теперь у меня возникла новая проблема. Чудовище рухнуло на брюхо, закрыв рану и лишив меня единственного выхода. Я толкалась и боролась, однако толстая кожа оказалась совершенно непробиваемой. Она растягивалась, но не рвалась. Мои движения делались только слабее, потому что горящие легкие обессиливали все тело.

Под руку мне попало что-то мягкое и знакомо упругое. Я рванула это зубами, просунул голову в получившуюся дыру и вдохнула. Я угадала! В легких чудовища оставалось воздуха на один вдох. Этот воздух был сырым и спертым, но мне он показался сладостным бальзамом.

Я сумела выиграть время, пусть и совсем немного. Мои руки и ноги все равно двигались так, словно завязли в патоке. Затем ладони натолкнулись на что-то длинное и острое. Я вцепилась в этот предмет словно в путеводную нить, хотя клинок больно врезался в пальцы. Я пыталась его перевернуть, чтобы нацелить острый конец на проклятую шкуру, и вдруг в темноте открылась зияющая дыра. Град водяных капель обрушился на меня, омыл лицо. Я ахнула и судорожно втянула в себя холодный и чистый запах дождя.

— Дорина! — Кто-то потащил меня из кровавой каверны, и тело с чмоканьем высвободилось. — Дорина!

Кровь запеклась у меня в ушах, я слышала очень плохо, однако голос Луи Сезара мог преодолеть любые преграды. Я протерла глаза, заморгала, сбрасывая с век черт знает что, а Луи Сезар сжал меня в жарком объятии. Его правая рука была по плечо в крови, левая блестела от грязи. Я никогда еще никому не радовалась так, как сейчас ему.

— Я в порядке, — просипела я, соображая, правда ли это, потому что мир кружился вокруг меня.

Я почувствовала, как он поднял меня. В один миг мы были рядом с мертвой тушей. В следующий Луи Сезар прижал меня к каменной стенке, поднял широкой грязной ладонью мой подбородок и поцеловал. Через мгновение я вырвалась, хватая ртом воздух, силясь освободиться от тяжелой массы волос, падавших ему на плечи, которые грозили меня удушить.

— Не сейчас! — придушенно выговорила я.

— Est-ce que vous etes folle? — Голос его звучал хрипло.

— Не больше тебя, — выдохнула я и выплюнула какую-то раздавленную мерзость.

Мне почему-то не хотелось рассматривать ее внимательно.

— Если на то пошло, мог бы отправить на помощь кого-нибудь из слуг.

— Я же сказал тебе, что иду. — Луи Сезар почему-то дрожал.

У меня во рту стоял противный привкус. Я плюнула. Слюна оказалась красной, но вряд ли это была моя кровь.

— Что? Неужели ты решил, что меня прикончит одна-единственная птичка?

Все мои мышцы обмякли от усталости. Мне даже пришлось привалиться к стене дома, чтобы не упасть. Я сделала глубокий прерывистый вдох.

— Черт, да это была просто разминка.

Луи Сезар пробормотал что-то. Наверное, хорошо, что его слова были такими неразборчивыми.

Я провела по телу дрожащей рукой и убедилась в том, что все на месте. Я вроде бы была в порядке, если не считать многочисленных отметин от когтей. Но беспокоили меня только те слишком уж глубокие раны, которые остались на плечах. Они будут мешать движениям.

Я попыталась вырваться из кольца объятий Луи Сезара. Мы стояли под козырьком крыши, а если вспомнить, что я вся была в птичьих потрохах, то мне бы лучше выбраться под дождик.

Однако Луи Сезар меня не пустил, лишь сердито сверкнул глазами.

— Ты никуда не пойдешь!

— Ну и ладно. Давай делай все сам! Ты загонишь обратно коллекцию ужасов Раду, защитишь его от тех тварей, которые успели забраться в дом, и еще восстановишь питание экранов? — Я обвела рукой темный сад, в котором все экзотические деревья зловеще шуршали.

Некоторые трясли листвой лишь из-за дождя, но не все.

— Я сделаю то, что должен. — Несмотря на грязь, покрывающую его тело, и напитанное водой полотенце, которое едва держалось на бедрах, вампир умудрился произнести эти слова с достоинством.

Я подавила улыбку и выдала одно весьма неуместное замечание:

— Я в состоянии о себе позаботиться.

Его челюсть напряглась.

— Как минуту назад?

Я раскрыла ладонь и показала ему нож, который до сих пор сжимала в руке.

— Именно.

Луи Сезар долго без всякого выражения смотрел на нож.

— Ты ранена, — заметил он потом.

Я смахнула с плеча ошметок каких-то внутренностей.

— Бывало и хуже.

— Ты могла бы помочь Раду...

— Ага, только я ничего не понимаю в охранных заклинаниях, умею лишь убивать, — размеренно ответила я. — Так что это вы с Ду пойдете и восстановите защиту вокруг загона, причем сделаете так, чтобы заклинания узнавали и меня. Остальное беру на себя.

Ответа не последовало, но теплые сильные пальцы сплелись с моими. Нож выпал на землю. Я сама отпустила его. Все равно мне потребуется что-то побольше.

— Луи Сезар!..

— Нет!

— Луи Сезар, — повторила я спокойно. — Взгляни на меня. Я вся в крови и кишках, только что прикончила тварь, при виде которой почти все нормальные люди забились бы в припадке. Кстати, о припадках... видишь, обошлось. Так что я вполне могу позаботиться о себе. — Я сделала вдох. — Я — не Кристина.

Я ждала вспышки гнева, но вместо того увидела взгляд, настолько идущий вразрез со всеми моими ожиданиями, что не сразу поняла его значение. Это был профессиональный, оценивающий взгляд коллеги.

— Я пошлю тебе подкрепление, а когда периметр будет защищен, то вернусь и сам. — Он вложил мне в руку меч.

Я кивнула.

— Идет. — Затем я опустила взгляд и невольно улыбнулась. — И еще, Луи Сезар, надень штаны.

Нечто непонятное, подобное холодному течению в водах теплого моря, раздвинуло завесу дождя. Я с невероятной отчетливостью сознавала все, что происходило вокруг меня, — цокот копыт и когтей, когда жуткие твари Раду бежали, спасаясь от чего-то более страшного, чем они, собственное прерывистое дыхание, едва слышное чавканье по грязи легких ног, приближающееся за спиной. Я будто стояла на гребне волны, которая вот-вот упадет.

— Уводи ее отсюда! — велела я Хейдару. — Я их задержу.

— Ничего подобного! — Клэр была разъярена до крайности. — Я же могу помочь.

Я зажала ей рот и сердито сверкнула глазами на Хейдара.

— Ты что, плохо слышишь?

— Тебе их не победить, — заговорил он поспешно. — Они...

— Разве я об этом спрашивала? — Я схватила эльфа за руку так крепко, что на ней, наверное, остался синяк. — Если она умрет, я вырву тебе глотку.

Он высвободился, расправил плечи и смерил меня спокойным взглядом.

— Я умру раньше, защищая ее.

Я кивнула.

— Отличный ответ.

— Дори! — не унималась подруга.

Чтобы заставить ее замолчать, я толкнула Клэр Хейдару, который отстегивал от пояса меч.

— Ты всегда все делаешь сама! Но другие тоже обладают силой, — продолжала она.

— Забирай ее и уходи! — прорычала я.

Хейдар молча передал мне меч, перекинул Клэр через плечо и исчез в винограднике. Я не заметила, чтобы хоть один темный силуэт двинулся вслед за ними. Это не только успокаивало, но и вселяло тревогу.

« Неужели замок окружен и их схватят в любом случае?»

Затем что-то обрушилось на меня с кипящего неба. Я интуитивно отскочила, скорее услышав, а не увидев, как мне под ноги покатилась голова Джеффри. Я перевернула ее ногой. В глазах, все еще живых, полыхал гнев. Вампир высшего уровня мог бы залечить подобную рану, но это потребовало бы примерно полстолетия усиленной терапии. Только Джеффри не был мастером. Во всяком случае, сражаться как мастер он точно не умел. Но через миг это уже не имело значения. Нога в сапоге опустилась на череп дворецкого, раздавила его как орех и втоптала в грязь.

Я отшатнулась, высоко подняла меч и взглянула прямо в свинцовые глаза, которые сверкали силой, словно мерцающая звезда. Я узнала его за долю секунды и сейчас же кинулась в атаку, но меч буквально вырвался из моей руки и полетел к противнику. В меня врезалась стена холода, такого нежданного и пронизывающего, что я упала и едва не задохнулась.

Эльф с улыбочкой рассматривал меч.

— Оружие королей в руках потаскухи-полукровки. — Голос был низкий и музыкальный, странно прекрасный. — Как это... возмутительно.

Мне удалось подняться на ноги, хотя холод опалял кожу каленым железом. Я огляделась и поняла, что бежать некуда. Со всех сторон меня окружали бледные лица, мерцающие лунным светом.

— Не бойся. — Эльф обращался ко мне, однако не сводил взгляда с оружия.

Он испробовал его, с изяществом разрезав завесу дождя. Гладкий клинок сверкал в тусклом свете, молнии зловеще играли на заостренном крае.

— Когда-то, давным-давно, этот меч снес голову королю Сварестри. Я не стану марать его о тебя.

Обжигающий холод быстро проникал в сердце. Надо было срочно что-то придумать, а не то я так и заледенела бы на месте. Учитывая неравенство сил, разговор представлялся мне лучшим способом потянуть время для спасения Клэр.

— Да, наверное, его стоит замарать о того, кто отправил тебя за семь верст киселя хлебать.

— О чем это ты? — Эльфа по-прежнему больше интересовала игрушка, сжатая в руке, чем моя персона.

Я решила, что подобное поведение оскорбительно.

— О том, тупая башка, что хоть я и полукровка, но не ведьма, не нуль и уж точно не рыжеволосая красавица шести футов ростом.

При этих словах эльф вскинул голову.

— Что?

Я показала ему клыки.

— Видел? Такое не слишком часто встречается у ведьм. Перед тобой дампир. — Я усмехнулась. — Ты охотился не за той, умник.

Наверное, эльф решил, что меч все-таки не так уж свят, потому что в следующий миг его острие уперлось мне под подбородок.

— Где она?

— А зачем тебе? Хочешь принести клятву верности будущему королю? Пока еще рановато.

— Полукровка, сын Бларестри, этот шут гороховый не имеет права на престол, точно так же, как и любой ублюдок, зачатый им с другой дворняжкой. — Острие меча проткнуло кожу на моей шее. — Дай мне то, чего я ищу, и, может быть, проживешь еще день. Иначе...

— На этой неделе я уже слышала похожую речь. У того парня она получилась лучше.

— Поосторожнее, дампир. — Голос эльфа уже не был музыкальным. — Ты понятия не имеешь, с кем связалась.

«Ладно, умение вести дискуссию никогда мне не давалось».

— Ты тоже, — сказала я и бросилась в атаку.

Я поднырнула под королевским мечом, нацелилась прямо на яремную вену негодяя, вложила в это движение все свое проворство, какое имела, и сомкнула пальцы на неожиданно теплой коже его шеи. Но дальше я двинуться не успела. Что-то странное, похожее на лезвие ледяного ножа, коснулось меня, соскользнуло вдоль позвоночника. Эльф забрал у меня проворство, силу. Он как будто отсек одним махом все мои чувства. Я ничего не видела, не слышала, не осязала.

Исчезло все, не считая ледяной тошноты и горького страха.

Затем чувства вернулись, и стало еще хуже. Боль была такая, словно тысячи крошечных ледяных осколков разом впились в меня. Горло сжалось, когда на нем сомкнулась рука эльфа. Он не пытался меня удушить, даже не давил, но впечатление было такое, как будто меня лишил дыхания лед, набившийся в глотку. Глаза подтверждали, что на шее ничего нет, но горло онемело и стиснулось. Доступ кислорода прекратился.

— Хочешь сразиться со мной? — Голос был жесткий, лишенный выражения, словно корочка льда на холодной черной воде. — Отлично.

Руки эльфа едва ощутимо коснулись моей блузки, но мне показалось, что он запустил пальцы прямо в грудную клетку. Они не царапали и не раздирали, как когти дикого зверя, а медленно проникали дуновением зимы, отнимали краски и тепло жизни. Легкие замерзли. Кровь замедлила бег, превращаясь в вязкую заледенелую жижу. Призрачное прикосновение распространилось по всему телу, обжигало сухим льдом, заползало в такие глубины, о существовании которых я даже не подозревала. Мороз прошел по спине, лед коркой покрыл сердце.

Я упала. Кости завибрировали от удара, когда я коснулась земли. На ней уже не было грязи. Почва под толстым слоем льда сделалась твердой как скала. Замерзшая земля заискрилась под пальцами белыми кристаллами, когда моя рука беспомощно упала рядом с головой. Я лишь вяло изумилась тому, что она не разбилась от удара, как стеклянная. Из-за боли и нехватки воздуха сознание начало ускользать от меня.

— Сварестри повелевают всеми четырьмя стихиями. — Эльф ударом ноги перевернул меня на спину, затем присел рядом на корточки. — Ты знаешь, дампир, о чем идет речь? Полагаю, с водой в одном ее состоянии ты уже хорошо познакомилась. Перейдем к следующей стихии?

Боль за долю секунды сменилась, из леденящей стала племенной. Там, где все было замороженным, теперь бурлил кипяток. Я поперхнулась, когда невидимая ладонь, сжимавшая мне горло, исчезла и в легкие хлынул раскаленный воздух. Эльф беспристрастным оловянным взглядом естествоиспытателя наблюдал за тем, как я выгибалась дугой от нестерпимой боли. Мое тело, охваченное огнем, напряглось как натянутая тетива. Пламя пожирало мои нервные окончания. Боль не притуплялась, становилась лишь сильнее, с каждой секундой делалась все невыносимее. Под конец мне показалось, что кости вздыбились и проткнули тело насквозь.

Лед у меня под головой растаял, и лужа начала исходить паром. Сам воздух будто обратился в пламя, в бурлящую массу молний, завязанных узлами. Меня удивило, что кожа все-таки осталась цела. Ведь ощущение было такое, как будто кровь в венах действительно кипела. Эльф снова коснулся меня рукой, но если в прошлый раз прикосновение было ледяным, то теперь стало огненным. Блуза на мне потемнела, словно ткань передержали под горячим утюгом. Я ощутила, как тело под одеждой пошло волдырями.

Затем все кончилось так же внезапно, как началось. Я рухнула на землю и расплескала лужу кипятка. Плоть вздрагивала от каждого удара сердца, любой вдох обжигал легкие. Я задыхалась от острого запаха, который исходил от подола блузы, дымившейся, как только что задутая свеча. Эльф убрал руку и сел на пятки. Часть блузы выгорела, обнажив красный блестящий ожог, начинавшийся под грудью и заканчивающийся у пупка. Я не сразу поняла, что такого знакомого в его очертаниях. На мне клеймом полыхал отпечаток ладони с длинными пальцами.

— Если бы я тебя не защищал, то ты уже была бы мертва, — заявил эльф. — Но у нас ведь остались еще две стихии.

На этот раз он не трогал меня, но что-то стиснуло горло. Я скребла руками по горячему песку под собой, но у меня не было сил дотянуться до собственной шеи. Ухватиться за спасительную соломинку, окажись она рядом, я тоже не смогла бы. Я кусала воздух, словно надеясь вырвать из него кусок, но ничего не помогало.

«Сколько всего надо сделать! Бороться, глотнуть воздуха, попросить пощады...»

Эльф как будто услышал мою последнюю мысль, наклонился надо мной и посмотрел прямо в глаза.

— Если хочешь спасти свою жизнь, то скажи мне, где искать ведьму.

Удушающая хватка ослабла. Я могла дышать, но мои легкие, кажется, забыли, как это делается. Эльф дождался, пока я откашляюсь и отдышусь.

— Нечего сказать? — Я смотрела на него, слишком измученная, чтобы выразить взглядом хотя бы злость. Каждый вдох сопровождался беспомощным всхлипом, но я ничего не ответила, пожалела только, что в пересохшем рту не осталось слюны, чтобы плюнуть в мучителя.

Затем я поняла, что веселье еще не окончено, потому что легкие у меня начали раздуваться сверх возможных пределов. В груди будто застряли два воздушных шара, которые уже надуты до отказа, но все равно продолжают увеличиваться. Еще немного, и они лопнут, просто не смогут вместить столько воздуха. Глаза саднило, я никак не могла сдержать дикую дрожь. Зрение начало покидать меня. В мозгу вопил какой-то высокий нечеловеческий голос, не имевший ни начала, ни конца, — вибрация невыносимой боли.

Когда я уже проваливалась в черноту, давление исчезло и палач позволил мне выдохнуть. На этот раз я не кашляла. Воздух медленно вышел из меня, и я сделала несколько слабых, неглубоких вдохов, как будто легкие боялись вместить больше.

В последнее время мне часто доводилось испытывать боль, но эта, совершенно точно, входила в десятку самых сильных. Трудно сказать наверняка, но, возможно, она заняла бы достойное место даже в первой тройке.

Эльф задумчиво рассматривал меня и осторожно проводил пальцем по ожогу, красневшему под грудью.

— Ты меня удивляешь. Большинство твоих соплеменников уже осипли бы от крика.

Я не стала объяснять, что горло у меня было слишком сильно пережато и я просто не могла кричать от удушья.

— Ты никогда не встречал никого из моих соплеменников. — Эти слова прозвучали как мрачное карканье, но он вроде бы уловил мою мысль.

— Да, ты права. — Глаза цвета грозовой тучи сощурились. — Похоже, до сих пор не встречал. Ну да ладно. — Эльф поднялся и поставил меня на ноги.

Я пошатнулась, однако железная рука не дала мне упасть. Через миг головокружение прошло. Я с удивлением поняла, что ноги меня держат, но еще больше удивилась тому, что на меня не накатил приступ ярости. Боль такой силы должна была неизбежно спровоцировать припадок. Я никогда не владела собой так хорошо, если только...

Если только рядом не было Клэр.

Я усилием воли удержалась от того, чтобы оглядеться по сторонам.

«Будь трижды проклят этот Хейдар. Я уже обещала прикончить его, но за это буду убивать медленно».

— Раз уж ты ведешь себя как воин, то мы будем соответствующе относиться к тебе, — сказал эльф. — Я предоставлю тебе возможность погибнуть в бою. — Он обхватил меня за талию, чтобы я не упала.

От его прикосновения весь пот на теле внезапно замерз.

— Видишь дом?

Вопрос оказался глупым. На фоне бурлящего черного неба дядюшкино жилище было освещено так же ярко, как рождественская елка. С другой стороны, эльф, кажется, имел не слишком высокое мнение о человеческим интеллекте.

Поэтому я кивнула.

«Согласна на что угодно, только не иметь дела с четвертой стихией. Понятия не имею, какую форму она приобретет, но сомневаюсь, что урок доставит мне удовольствие».

— Если сумеешь добраться до дома, то я тебя отпущу.

— Добраться до дома?

Голос у меня стал тоненьким и одышливым, совсем непохожим на нормальный голос. Но я обрадовалась и этому.

«Если голосовые связки все еще действуют, значит, я не так уж сильно пострадала. Или нет?»

— Мои вассалы не станут тебе препятствовать. В отличие от четвертой стихии. Коснись дома, любой его части, и мы оставим тебя в покое. Если не получится... — Эльф пожал плечами. — Я скажу твоим друзьям, где копать.

Полагаю, это была не метафора, поскольку оставшейся стихией являлась земля. Будь прокляты эльфы и их чертовы игры! Я слышала легенды, но никогда не придавала им особенного значения и уж точно не думала, что могу погибнуть в одной из них, причем без всякого толку.

Я быстро окинула взглядом виноградник, однако если Клэр с Хейдаром и были где-то рядом, то прекрасно спрятались. Вот только рядом ли они? То, что я полностью владела своими эмоциями, вроде бы доказывало близость Клэр, однако почему же ни один эльф ничего не почуял? Хейдар знал о приближении Сварестри раньше меня, значит, эти эльфы точно так же должны чувствовать его?

Затем почва сбоку от меня вздыбилась, как черные морские волны, и я побежала. Наверное, я могла обогнать многих созданий, живущих на земле, однако не саму землю. Я успела добежать до границы виноградника, когда стена почвы ударила меня с силой хорошей дубины. Я пыталась нырять под эти волны, но им не было конца. Целые акры земли падали на меня со всех сторон, изможденные мускулы стенали, пока я вела неравный бой. Я тонула в крошечных песчинках, плотная завеса которых душила меня. Измученные легкие наполнились пылью, в глаза и уши набилась грязь, тяжелые комья сыпались дождем, подобные ударам сотен кулаков.

Я сопротивлялась, изо всех сил боролась с тяжким грузом, но уже не сознавала точно, где верх, а где низ. Я не знала, прокапывала ли себе дорогу наверх, к воздуху и жизни, или же наоборот. Помогала ли я себе освободиться или же рыла могилу?

Затем что-то корявое и жесткое обвилось вокруг лодыжки и дернуло. Земля, казалось, не хотела меня отпускать, но она не могла помешать движению этой грубой веревки. Последовал мощный рывок, и я пулей вылетала из пасти земли.

В глаза мне набилось слишком много пыли, поэтому я почти ничего не видела, однако ощутила, как упала на виноградные лозы, словно канатоходец в страховочную сетку. Виноград смягчил падение, хотя и несильно. Последние остатки воздуха покинули легкие, когда я ударилась о землю, да так, что загремели кости. Секунду я просто лежала неподвижно, совершенно ошеломленная, затем принялась выкашливать и выплевывать огромные комки коричневой слизи, пытаясь втянуть в себя между приступами как можно больше воздуха.

Я слышала, что вокруг грохотала битва, но прошло несколько минут, прежде чем мой разум вполне осознал этот факт. Наконец я утерла рот тыльной стороной ладони, вырвалась из объятий лоз, включая ту, которая до сих пор цепко держала меня за лодыжку, и увидела, как Клэр наступала на одного из Сварестри. Я вскочила на ноги, уверенная в том, что уже опоздала, Клэр погибла, но вместо того заметила, как эльф пошатнулся, упал на колени и завизжал. Понятия не имею, что делала с ним подруга. Она ведь даже не касалась противника, но тот вел себя так, словно его убивали медленно и мучительно.

Я выбралась из виноградных лоз, покрытая коркой грязи, которая шелушилась, мешала смотреть, но Клэр сама заметила меня. Она яростно пнула эльфа по ребрам и кинулась ко мне. Подруга что-то кричала, однако мои уши, забитые почвой, не могли ничего разобрать. У нее за спиной Хейдар сражался с двумя эльфами. Судя по всему, он прекрасно обходился без посторонней помощи. Я не могла понять, как они сумели расправиться с остальными противниками, в особенности с их главарем.

Клэр налетела на меня, рыдая и дрожа. Этого столкновения оказалось достаточно для того, чтобы грязевая пробка выскочила из левого уха. Поэтому я услышала, как подруга с королевским достоинством, хотя и несколько несвязно, запрещала мне соваться в драку.

Я дико озиралась по сторонам, высматривая главного эльфа, но так нигде и не увидела его, зато заметила Кэдмона, который стоял на коленях, упираясь ладонями в землю. Нет, не совсем так. Его пальцы глубоко зарывались во влажную черную почву. Виноградные лозы обвивались вокруг рук эльфа, ползли по спине, укрывая его живой мантией. Он не заметил меня. На его лице застыло в высшей степени сосредоточенное выражение, граничившее с болью. Рядом с Кэдмоном неподвижно лежали два воина-эльфа, проткнутые молодыми виноградными ростками, которые прямо у меня на глазах разрастались, зеленели и тянули свои листочки к темному небу.

— Если ты хоть раз сделаешь так, то я убью тебя своими руками! Господи, я думала, что ты погибла. — Клэр вдруг обняла меня так крепко, что мои несчастные ребра заныли.

Я застонала. Подруга отпустила меня, секунду посмотрела, а затем разразилась слезами.

Я выплюнула еще немного земли и уставилась на приятельницу, не зная, что делать дальше. Никогда раньше я не видела Клэр такой расстроенной. Обычно она сохраняла спокойствие при любых обстоятельствах.

Я перевела взгляд и увидела, как Хейдар обезглавил одного противника и обрушил всю свою ярость на другого.

— Г-где главарь? — удалось прохрипеть мне.

Кажется, это был правильный вопрос, потому что Клэр перестала плакать и сейчас же рассвирепела.

— Эсубранд, — выплюнула она, и ее щеки вспыхнули. — Я обязательно разыщу этого трусливого мерзавца и сделаю... сделаю... Боже мой, я даже не могу придумать, что именно, но это будет нечто по-настоящему скверное!

Хейдар уже заканчивал со вторым противником. Я решила, что теперь можно и упасть, так и сделала, но немедленно пожалела об этом, потому что Клэр снова заплакала и принялась меня трясти.

— Я не мертвая, — произнесла я настолько отчетливо, насколько позволяло горло, забитое землей.

— Вода, — ахнула она. — Тебе нужно воды!

«Мне нужно поваляться пару месяцев на пляже, но сойдет и вода».

Я кивнула, и Клэр побежала к дому.

«Интересно, что бы сказал Луи Сезар, если бы увидел меня сейчас, после того, как я похвалялась своей боеготовностью», — подумала я и решила сесть.

Кэдмон закончил растить виноград. Два эльфа превратились в холмики, заросшие лозой, причем на ветках уже начали появляться крошечные грозди. Он упал на землю рядом со мной, чем-то страшно довольный.

— А вы быстро вернулись, — прохрипела я.

— Кажется, я едва не опоздал, — отозвался он, беря мою грязную, исцарапанную, окровавленную руку. — Прошу прощения. — После чего эльф притянул меня к себе и поцеловал.

Сила запела в воздухе. Я ощутила ее на своем языке, густую, вязкую и сладкую. Затем она растеклась по мне весенними ручьями. Мое тело, напоминающее обожженную почву, жадно впитывало ее. Кэдмон провел рукой по моему боку. Все мое тело встрепенулось и ожило. Я открыла глаза, но не увидела знакомого эльфа. Существо, державшее меня, оказалось светом, сияющим в темноте, ярким как солнце, вечным, словно горные цепи. Было просто невозможно ошибиться относительно его природы.

Постепенно яркий свет померк. Я пришла в себя и прежде всего подумала о том, что Раду придется разбивать новый виноградник. Ровных, симметричных рядов больше не было. Теперь здесь царило настоящее буйство зелени. Кругом пробивались молодые лозы и тоненькие деревца, отовсюду свисали изящные гирлянды бугенвиллеи и гибискуса, украшенные тяжелыми соцветиями. Они покачивались на прохладном ветру, время от времени роняли оранжевые или пронзительно-розовые лепестки на мягкий зеленый ковер травы. Грозовые тучи разошлись. Небо сияло бледной синевой, омытой дождем.

— «Кэдмон» на гаэльском означает «великий король», — сказала я, когда у меня над головой распустилась виноградная гроздь, похожая на живой фейерверк.

— Правда? — Кэдмон выказал весьма умеренное любопытство.

Хейдар издал боевой клич и загнал последнего противника в заросли лозы.

— Но где же ваши верные слуги?

Король пожал плечами.

— Служат мне верой и правдой в Волшебной стране. Именно поэтому мы должны были встретиться только ночью. Мне требовалось время, чтобы связаться с ними и собрать подкрепление. Но когда один лазутчик сообщил, что неподалеку видели Сварестри, я отдал своим воинам приказ как можно скорее отправляться вслед за мной, а сам сразу же вернулся, на случай, если за время моего отсутствия что-то пойдет не так.

Мы немного посидели молча, пока я вынимала из волос алые лепестки.

— Пип, дядя Клэр, был частично эльф, — заявила я в конце концов. — Иначе он не смог бы достать столько вашего вина.

— Гм.

— А ее отец был из темных эльфов. Значит, вашей крови в ней достаточно, чуть больше половины. — Я угрюмо взглянула на Кэдмона. — Вы все это подстроили.

Его рот искривился, когда он снимал с себя не в меру любвеобильную лозу, которая пыталась поползти по его руке.

— Дорогая моя Дори, уверяю вас, я вовсе не подстраивал гибель двух моих старейших вассалов, точно так же, как и покушения на меня родного племянника.

— Однако же подстроили знакомство Хейдара с Клэр. Разве не вы отправили его на тот аукцион?

— Родителям приходится идти на любые уловки, чтобы устроить судьбу потомков!

— Но зачем? — озадаченно спросила я. — Почему бы просто не познакомить их?

Эльф потряс головой, прогоняя с себя облачко бабочек, которые устроились у него в волосах. Некоторые из них улетели, одна приземлилась Кэдмону на колено, чувственно подрагивая удивительными оранжевыми крыльями.

— Хейдару чуть больше ста лет. По нашим меркам — еще подросток. Как и большинство молодых людей, он ни за что не поступит по совету старших. Если бы я заранее сказал ему, что присмотрел для него невесту, он и пальцем бы до нее не дотронулся, точно так же, как и она до него. — Кэдмон самодовольно улыбнулся мне. — А так их взаимное влечение стало запретным плодом, устоять перед которым невозможно.

— Это означает скорое появление вашего наследника.

— Как, уже? — Улыбка Кэдмона сделалась шире. — Молодец мальчик.

Я удержалась, чтобы не залепить ему оплеуху.

«Успею, пока еще рано».

— Но как получилось, что никто ничего не знал? Мне казалось, эльфы помешаны на генеалогии.

— Да, в особенности знатные семейства.

— Тогда почему Эсубранд ничего не знал о дядюшке Клэр?

— Видите ли, Дори, мы помешаны на собственной генеалогии. — Поскольку я все равно непонимающе моргала, он потрудился уточнить: — На семейном древе светлых эльфов.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать его слова.

— Так вы хотите сказать, что дядя Клэр был темный эльф?

— Насколько я понимаю, его прапрапрабабушка была на четверть брауни. У Клэр, таким образом, имеется всего лишь капля той крови, но этого достаточно, чтобы ребенок, рожденный ею от моего сына, был волшебным существом более чем наполовину. По нашим законам выходит, что именно он мой официальный наследник, разумеется, в том случае, если родится мальчик.

— Неужели вы думаете, что Сварестри примут короля, в котором течет кровь темных?

Я не могла себе представить, как кто-нибудь, подобный Эсубранду, поклонился бы Ольге, Вонючке или любой другой особе столь низменного происхождения.

— В старинных законах ничего не сказано о том, к каким именно волшебным существам должен принадлежать наследник, — заверил меня Кэдмон. — Наверное, тот факт, что он должен быть светлым, считался совершенно очевидным, и записывать это казалось излишним. Теперь о Сварестри. Если я не ошибаюсь по поводу их намерений, то их все равно не устроит ни один правитель из клана Бларестри.

— Поэтому вы смылись, изобразив собственную гибель?

Кэдмон лучезарно улыбнулся.

— Смылся!.. Это звучит просто божественно!

— Кэдмон!

Он засмеялся.

— Дорина, вы даже не представляете, когда со мной в последний раз разговаривали столь фамильярно. Смылся! — Эльф снова засмеялся.

Сквозь заросли винограда пробился Хейдар, волоча за собой бесчувственное или, скорее всего, мертвое тело противника. Он поднял голову, увидел нас, и лучезарная улыбка осветила его лицо. Она была настолько похожа на улыбку Кэдмона, что могла бы быть ее зеркальным отражением.

— Именно так, — зашептал король, пока его сын приближался к нам. — Я решил, что если Сварестри поверят в мою смерть, то у них не будет причин нападать на моего сына, который, как им прекрасно известно, никогда не станет правителем. Исчезновение позволило мне выиграть время, чтобы разыскать сына и вашу подругу, пока мои вассалы занимались поисками Эсубранда. Я никак не ожидал лишь того, что Клэр заявит во всеуслышание о своей беременности!

— Именно это вынудило Эсубранда немедленно отправиться по ее следам, поскольку он сам хотел занять трон.

Кэдмон вздохнул.

— Моя сестра избаловала его. Я всегда предупреждал ее, что добром это не кончится.

— Но ничего и не кончилось. Ваш племянник пока еще на свободе, и ему известно, что вы живы.

— Проблемы существуют постоянно, Дори. Именно поэтому мы и живем лишь ради нескольких ярких мгновений, которые помогают нам примириться со всем остальным.

— Вот видите, госпожа? — улыбнулся мне Хейдар и бросил под ноги отцу свою добычу. — Я же говорил, что король не умер. — Поверженный эльф застонал, из чего я заключила, что он тоже пока жив. — А где госпожа Клэр? — Хейдар поглядел на нас несколько испуганно. — Мы... мы должны кое-что сообщить тебе, отец.

Я хмуро огляделась по сторонам.

— Клэр собиралась принести мне воды.

«Но это ведь было уже довольно давно. Или недавно?»

Ощущение времени покинуло меня.

Я взглянула на дом, от которого веяло зловещим спокойствием. Никаких жертв эксперимента, эльфов и прочих существ снаружи не слонялось. Если кто-нибудь из них и буянил внутри, то сказать об этом наверняка было невозможно.

Я вдруг вспомнила, что Луи Сезар обещал меня догнать. Раду должен был уже восстановить защитные экраны, но только я ничего не ощущала.

Я взглянула на Кэдмона.

— Надеюсь, вы уже насладились ярким мгновением, потому что, сдается мне, у нас снова возникли проблемы.

Как ни странно, в ярком свете дня дом производил более тягостное впечатление, чем в грозовом полумраке. Кроме того, он выглядел пустым. Мы остановились в маленьком дворике с фонтаном, но единственными звуками, не считая журчания воды, были жужжание насекомых в зарослях бугенвиллеи да мое собственное дыхание. Оно громко и хрипло отдавалось в ушах. Эльфы, кажется, вообще не дышали.

В этом они были схожи с телом, которое наполовину торчало из мрачного коридора. Волосы темные. Я наклонилась и перевернула труп лицом к себе. Это оказался какой-то чужак, не из числа слуг Раду.

Я осмотрела спину мертвеца и его плечо, но не обнаружила ни черного круга, ни серебристого. Хотя это, разумеется, не доказывало, что покойник не маг. Ясным было лишь то, что он не слишком хороший маг.

Причиной смерти стала остановка сердца, вызванная тем, что кто-то проткнул этот самый орган длинным тонким лезвием. Я подняла голову и поняла, что Кэдмон тоже пришел к определенному выводу. С тем же успехом Луи Сезар мог бы оставить на трупе свою подпись. Дальше по коридору я увидела россыпь золотистых волос на терракотовом полу. Кэдмон без всякого намека с моей стороны двинулся к задней двери, а Хейдар направился к парадному входу. Я пошла дальше по коридору, переходя от одного мертвого тела к другому.

Миновав одного блондина и двух брюнетов, я оказалась в гостиной. Портрет Мехмеда был повернут на петлях, за ним виднелся шкаф с тремя полками.

«Ладно, теперь я хотя бы знаю, где у Раду помещается источник энергии, что бы ни служило ему в этом качестве».

В комнате не было мертвых тел, однако воздух, насыщенный запахом крови, сразу ударил мне в нос.

«Странно! Я не вижу ни одной кровавой лужи. Надо пролить очень много крови, чтобы запах сделался настолько сильным».

Дверь, ведущая в главный зал, была открыта, отчего образовался сквозняк.

Я оторвала от кресла ножку, получив зазубренный, зато острый кол, и втянула в себя запах.

«Эта кровь принадлежит не Клэр. Ее я узнала бы тотчас же. Однако и она пахнет знакомо».

Но я так ничего и не поняла, пока не подошла достаточно близко к двери и не выглянула в коридор.

— Джонатан, дай ему перевести дух.

— Как прикажете, мой господин.

У меня перед глазами быстро промелькнуло несколько сценок. Раду держали в сторонке два вампира. От них исходила такая сила, что можно было безошибочно узнать мастеров высшего класса. Клэр здесь не было. По полу растеклась громадная лужа крови. Человек от такой кровопотери умер бы. Над всем этим болталось обнаженное, пугающе бледное тело, подвешенное к перилам галереи.

Я внезапно ощутила страшный озноб, сейчас же вспомнила упражнения Эсубранда и наконец-то поняла, почему кровь пахла так знакомо.

— Он теряет слишком много крови, — продолжал Драко. — Мы же не хотим, чтобы он кончился раньше, чем прибудут наши гости.

— Я бы не стал беспокоиться по этому поводу. Однажды я проделывал с ним подобное целый месяц.

Масляный голос принадлежал блондинистому магу с серыми глазами, который сжимал в руке кочергу.

«Джонатан!»

Он провел рукой по окровавленному торсу Луи Сезара. В его жесте было нечто отвратительно интимное.

— Он еще поживет... какое-то время.

Я не могла понять, почему Луи Сезар просто так висел там. У него не было оружия, но ведь мастер-вампир сам по себе является непревзойденной боевой машиной! Его руки были привязаны к балюстраде обыкновенными веревками. Я видела, как под весом вампира они врезались в его плоть. Луи Сезар был растянут на кованых перилах как на кресте. Ноги француза не доставали до пола. Да, конечно, он не мог оттолкнуться, но был способен порвать веревки в одну секунду, так же легко, как обычный человек — нитку.

«Так что же тут происходит?»

Вокруг него стояли с полдюжины магов, некоторых из них я помнила по «Белладжио», и пять вампиров. Но даже такой толпе противников Луи Сезар мог бы оказать хоть какое-то сопротивление. Лично я точно полезла бы в драку.

Джонатан стоял достаточно близко к Луи Сезару. Вампир мог стиснуть шею мага несвязанными ногами и сломать ее за долю секунды. Однако же он этого не делал, даже не издал ни звука, когда Джонатан ткнул кочергой в его грудь, и без того уже изуродованную.

Мое сердце, охваченное страхом и все нарастающей паникой, болезненно дрогнуло.

«Неужели Луи Сезар уже мертв? Вдруг какой-то из острых предметов, торчащих из тела, задел его сердце? Очень может быть. Француз сейчас является просто какой-то пародией на святого Себастьяна. Красные раны зияют по всему бледному телу. Но нет, кровь еще сочится».

Я заметила тонкую струйку, сбегающую по кочерге. Мертвые тела не кровоточат.

Джонатан провел рукой по ранам, оставшимся на груди и животе жертвы. Его прикосновение заключало в себе непристойную смесь нежности и бесцеремонности. Новые струйки крови как будто обращались в пар от этого прикосновения. Тоненькие завитки поднимались от истерзанного тела Луи Сезара и окутывали руку мага.

— Начинается, — пробормотал Джонатан.

Сердце у меня в груди забилось сильнее, а живот свела болезненная судорога, потому что я все поняла.

Он вытягивал из Луи Сезара силу, забирал его жизнь. Но француз ничего не предпринимал.

Я решила, что единственная причина подобной самоубийственной пассивности могла заключаться в Раду. Возможно, того пригрозили убить, если Луи Сезар будет сопротивляться. Эта идея выглядела довольно глупо, поскольку француз прекрасно знал, что именно Драко собирался сделать со своим братом, но никакого другого объяснения в голову не приходило.

Я прикончила мага, стоявшего на часах у двери. Он был так заворожен зрелищем пытки, что не заметил, как к нему подкралась женщина совершенно дикого вида. Шея часового сломалась почти беззвучно, к тому же этот едва слышный треск был совершенно заглушён зычным голосом Джонатана.

Пока маг забавлялся с багровыми синяками и коркой, запекшейся на старых ранах Луи Сезара, ему под ногти набилась запекшаяся кровь. Маг облизнул пальцы, сжал кулак, и тот склеился из-за субстанции, еще более вязкой, чем мед. От острого желания свернуть этому типу тощую шею у меня задрожали руки.

Джонатан подался вперед и впился в Луи Сезара голодным взглядом.

— Ты ведь помнишь, каким изобретательным я могу быть?

Я отмахнулась от злобы, пульсирующей в голове, оттащила мертвого часового за диван и проскользнула в коридор, старательно прижимаясь к стене. Здесь, вдали от света канделябров, лежали густые тени. Черная земля, покрывающая меня, служила отличной маскировкой, защищала не только от глаз, но и от носа.

В паре футов передо мной застыл еще один маг, поглощенный представлением.

Джонатан неожиданным резким движением выдернул кочергу и был вознагражден едва слышным стоном, просто выдохом, показавшимся тихим даже моим ушам. Однако маг услышал. Он ласково, одобрительно улыбнулся Луи Сезару. Его руки прошлись по всему торсу вампира, размазывая липкую кровь.

— Он умирал каждый день и каждую ночь возрождался, — проворковал, прямо-таки пропел Джонатан. — Словно древний бог, сам Митра.

Маг без всякого предупреждения сунул палец в дыру, оставленную кочергой. Я видела, как он елозил под кожей в боку Луи Сезара.

— Я никогда не убивал его дважды одним и тем же способом.

— Ты вообще никогда его не убивал, — резко произнес Дракула.

Очевидно, не только я видела безумие в серых глазах мага.

Но Джонатан остался глух к словам Драко.

— Он умирал так красиво, раз за разом. Почти всегда молча, но иногда мне удавалось довести его до крика боли, до сладострастных предсмертных судорог. — Свободной рукой Джонатан поглаживал голый бок Луи Сезара, а его палец забирался под кожу все глубже, до самого основания. — Может, закричишь для меня еще раз, напоследок?

Луи Сезар содрогнулся от омерзения, но поднял голову и окинул мага высокомерным, презрительным взглядом. Я подумала, что так, должно быть, смотрел французский аристократ, в жилах которого текла кровь Карла Мартелла, когда шел на гильотину по приказу чиновника-буржуа.

Потом Луи Сезар взглянул поверх плеча Джонатана и увидел меня. Он внезапно вздрогнул, и его глаза широко распахнулись.

Маг из числа подручных, стоявший передо мной, наверное, тоже что-то заметил, потому что замер и начал поворачивать голову. Я удушила этого прихвостня его же шарфом раньше, чем он успел поднять шум. Хотя если Луи Сезар и дальше смотрел бы так, то меня скоренько заметили бы без всякого шума.

К счастью, Драко никогда не отличался долготерпением. Он отшвырнул Джонатана с дороги, взялся за кочергу, торчавшую из бедра Луи Сезара, и жестоко крутанул ее.

— Хватит уже! Отвечай, где Мирча, или я позволю этому психу сделать с тобой все, что ему заблагорассудится!

Луи Сезар ничего не ответил, но отвернулся от меня, когда по комнате разнесся разгневанный голос Раду.

— Я ведь уже говорил тебе, что Мирчи здесь нет! Отпусти его, Влад. Твой враг — я!

Драко резко повернул голову, словно уже позабыл, что Раду тоже здесь. Но не успел он ответить, как парадная дверь распахнулась, и солнечный свет залил окровавленный пол.

— Глупости, Раду! — При звуке знакомого сочного голоса я окаменела, затем очень медленно повернула голову. — Ты ведь прекрасно знаешь, что главным врагом Влада всегда оставался я!

Мирча стоял здесь, с рапирой в руке, и, как всегда, улыбался. Словно солнечный блик, сияющий на остром краю разбитого стекла, эта улыбка безошибочно предвещала кровопролитие. В ней не было ни капли теплоты.

— Ага! — Влад убрал руки от Луи Сезара, словно тот вдруг перестал существовать.

Наверное, Дракула так и подумал.

Надо отдать Кэдмону должное. Он был хорош!

Кругом растекалась кровь, валялось несколько трупов экспериментальных животных из зверинца Раду. Поэтому я не смогла понять, удалось ли эльфу скопировать запах, но все остальное было безупречно. Он мог бы провести даже меня. Мое мнение о талантах эльфов росло не по дням, а по часам.

Вампир, стоявший неподалеку, обернулся, чтобы что-то сказать магу, уже покойному, и увидел меня. Он не был мастером, однако сиплого крика, вырвавшегося из его горла перед тем, как мой самодельный кол вонзился в сердце вампира, хватило, чтобы все глаза в комнате сосредоточились на мне.

Да, на меня смотрели все, не считая Драко.

— Убейте ее, — бросил он, не сводя взгляда с Мирчи.

Я подпрыгнула к люстре, чтобы избежать града заклинаний и самых обыденных ударов, хотя и не знала, достану ли до нее. Кэдмон избавил меня от самых серьезных последствий атаки своего племянника, но силы мои все равно были на исходе, и все тело болело. Однако я вцепилась в люстру так, что хрустальные висюльки зазвенели под руками. Как раз в этот миг взрывная волна ударилась в стену там, где я только что стояла. Посыпались штукатурка и битые кирпичи.

Кэдмон из дверного проема метнулся ко мне на выручку, но Драко встал у него на пути. Они сейчас же вступили в схватку, одинаково могучие и мрачно прекрасные. Кажется, эти двое почти ни в чем не уступали друг другу. Сильной чертой Кэдмона было хитроумие, а Дракулы — ярость. Затем мое внимание отвлекло заклинание, которое ударило в люстру, отчего всполохи света бешено закружились по комнате, а тяжелое кованое железо растеклось, как подтаявшее масло.

Я упала на пол и отскочила в сторону, чтобы избежать вампирского ножа.

— Луи Сезар! — Я сломала нападавшему вампиру руку, его оружие выпало, но проехало по полу и оказалось за пределами досягаемости. — На помощь!

Люстра упала и разбилась на тысячи искрящихся кристаллов, которые льдинками усеяли пол. Мой противник оказался под ней. Расплавленный металл проедал его плоть, поэтому вампир исходил криком.

А вот Луи Сезар так и висел на перилах. Его сила струйками дыма поднималась теперь из всех ран. От нее даже через комнату покалывало кожу. Джонатан, кажется, просто упивался этой силой, хватал туманные завитки так быстро, что они не успевали подняться над растерзанным телом.

На меня наступали три мага и все вампиры, не занятые охраной Раду. Я поняла, что превращусь в котлету, если не начну двигаться, и сиганула прямо на Луи Сезара. Посреди прыжка меня ударило нечто, похожее на дубинку, но, вероятно, это было заклинание, поскольку я ничего не увидела. Я упала на плитки пола, но все-таки сумела удержать в руках кол.

На меня сейчас же набросились два вампира. Один мастер, а второй — нет. Этот парнишка, совсем новичок, практически сам напоролся на кол, который, судя по запаху, разорвал ему кишки. Крики новичка слились со звоном оружия и воплями того вампира, который до сих пор поджаривался под люстрой.

Молодой вампир упал, зато мастер вцепился мне в горло раньше, чем я успела сдвинуться с места. Я отбивалась как уж могла. В итоге от клыков вампира меня спасла корка грязи, до сих пор покрывавшая меня. Он укусил меня прямо в горло, однако за свои старания получил только полный рот земли. Затем мой противник вывернул голову под неестественным углом и взметнулся в воздух. Я подняла глаза, готовая поблагодарить Луи Сезара за помощь, но вместо того встретилась с горящим взором Раду.

Я заметила, что его глаза сделались янтарными, совсем как у Мирчи, когда тот впадал в гнев. А Раду сейчас был просто в ярости. Сила так и сверкала вокруг него, напоминая электрическое поле. Может быть, Влад до сих пор считал Раду своим слабосильным младшим братиком, однако этот образ с годами здорово устарел. Мастер второго уровня мог причинить немало вреда, в особенности если альтернативой для него являлась неизбежная гибель. Я была рада, что Ду наконец-то пустил в ход энергию, скопившуюся за века, но что, черт возьми, творилось с Луи Сезаром?

Раду помог мне подняться, но схватил за руку, когда я снова направилась было к галерее.

— Я ощущаю пульсацию глубоко в твоем теле, — приговаривал Джонатан, не обращая внимания на свалку вокруг.

Его щеки пылали, глаза горели лихорадочным огнем. Он расширил рану в боку Луи Сезара до зияющей дыры. Его рука погрузилась в нее до самого запястья.

— Твое сердце трепещет под самыми моими пальцами, бьется только для меня одного.

Должно быть, Луи Сезар испытывал неописуемую боль. Его шея выгнулась назад до предела, позвоночник готов был сломаться. Переливающийся туман силы сгущался вокруг вампира, образуя плотную завесу бледного серебристого света, которая грозила совершенно скрыть его из виду.

Я вырывалась из рук Раду.

— Ты с ума сошел? Отпусти меня!

— Это заклятие, — проговорил дядя поспешно. — Они оба находятся за защитным экраном. Прорвешь его и погубишь Луи Сезара!

— Он все равно умрет!

Я ведь уже встречала раньше таких, как этот Джонатан, поэтому знала, что говорю. Раду отпустил меня, поднял с пола поджаривавшегося вампира и швырнул его, покрытого расплавленным дымящимся металлом, в другого подобного типа, который подлетел к нам с такой скоростью, что походил скорее на вихрь.

— Клэр! — Меня осенило, что среди всего этого бедлама есть один человек, который может убрать любой защитный экран, зачастую даже не сознавая того.

Я вцепилась в руку Раду.

— Ты ее не видел?

— Кого? — Дядя наблюдал за приспешниками Драко, которые осторожно брали нас в кольцо.

Их предводитель исчез. По звону стали о сталь, доносившемуся из столовой, я заключила, что они с Кэдмоном переместились туда.

— Женщину! Высокая, рыжеволосая, молодая, ты не видел такую?

— Нет. Но повар что-то говорил мне о какой-то девушке, которая недавно вторглась к нему на кухню.

— Беги туда, найди Клэр и...

Раду выхватил у меня кол и метнул его в наступающего вампира. Тот воткнулся в центр груди, не в самое сердце. Вампир залился кровью, но не упал.

«Мастер второго уровня», — решила я.

Раду забрал меч у мертвого вампира, поднял его и успел парировать удар, нацеленный на него.

Я присела на корточки, нашаривая на теле мертвеца другое оружие, но мне пришлось оставить свою затею. Трое магов подошли слишком близко. Они явно собирались применить заклинание сети.

Меч Раду над моей головой соскользнул по клинку мастера-вампира до самой гарды, заставив того выгнуть кисть под неудобным углом. За те полсекунды, которые потребовались противнику, чтобы распрямить руку, Раду прорвал его оборону, оказался в шаге от вампира и ударил его локтем по горлу. Похоже, с годами дядюшка все-таки неплохо научился владеть холодным оружием.

Вампир пошатнулся, и мы вместе набросились на него. Раду выдернул кол из середины его груди и воткнул прямо в сердце, пока я рубила вампиру шею. Работенка не из приятных, зато голова отделилась от тела.

Это помогло нам выиграть немного времени, потому что остальные противники замерли, выжидая, кто же из них первым двинется в наступление.

— На кухню отправляйся сама! — сказал Раду с несколько обезумевшим видом. — Я нужен здесь.

— Ты, как мне помнится, утверждал, будто не боец?

— У меня нет ни малейшего желания сражаться с братом, но с другими я справлюсь. Теперь иди и передай шеф-повару, пусть выпускает их. Нам нужен отвлекающий маневр.

— Выпускает кого?

Ответа я не получила, потому что Раду пришлось отражать атаку двух оставшихся магов, ударивших заклинанием сети. Будь со мной мой рюкзак, я избавилась бы от этих ребят за секунду, но без него мне оставалось только увертываться. По счастью, маги решили, что Раду представляет для них более серьезную угрозу. Я развернулась и побежала.

В задней части дома царил еще больший беспорядок, чем в передней. Коридор, ведущий в кухню, был разгромлен. В стенах не хватало изрядных кусков кладки. Я запрыгнула в пролом, думая сэкономить время и срезать путь через кладовую, поскольку теперь она выходила прямо в коридор, но мне сейчас же пришлось притормозить. Мои ноги и без того уже были в порезах от осколков люстры. То, что открывалось передо мной теперь, как будто специально предназначалось для того, чтобы добавить к моим ранам новые. Это были разбитые бутылки, разлетевшиеся жестянки и разгромленные полки. На белом полу валялось столько битого стекла, что он казался подернутым изморозью.

Люди здесь тоже были. Многие — из числа приспешников Драко, поскольку я их не знала. Однако здесь же оказался и тот симпатичный молодой человек, которым кормился по прибытии Луи Сезар. Сейчас юноша лежал в дверях кухни. Вид у него был такой, как будто его съели — грудная клетка разворочена, половина костей дочиста обглодана.

Я перешагнула через юношу, и кто-то сильно ударил меня по голове. Я вцепилась в оружие противника, яростно отшвырнула его к стене и оказалась лицом к лицу с самым обычным человеком в белых поварских одеждах, со скалкой в руках.

Кажется, шеф-повар даже теперь не понял, что я ему не враг. Я заметила собственное отражение в блестящем стальном боку холодильника. Волосы, покрытые грязью, торчали во все стороны, дикий взгляд, тело все в крови и поту.

Ладно, может, у повара и имелись причины заблуждаться на мой счет, но объясняться было некогда.

— Где она? Где Клэр? — Он указал скалкой на обитую сталью дверь в противоположной стене. — Ты отправил ее в морозилку? — Я снова вжала повара в стену. — Скажи, что она жива!

— Он-на была жива, когда входила. Это ее идея, — забормотал он, пока я тащила его по кухонному полу, некогда идеально чистому.

Теперь же он был покрыт грязными отпечатками ног, лап и царапинами от когтей. Зверюшки Раду, конечно же, разыскали кухню. Но, должно быть, они побывали здесь и ушли, поскольку ни одной твари не было видно.

Придерживая одной рукой шеф-повара, которого ждала настоящая вселенная боли, если он солгал, я толкнула дверь. Тяжелый замок разомкнулся с неохотой, поэтому я нажала сильнее и распахнула створку.

Клэр поглядела на меня из-за затуманившихся стекол очков. Она сидела на полу, окруженная зверями из коллекции Раду. Я с криком ринулась к ней, потом остановилась. Многие гибриды были мертвы, но некоторые еще копошились в недрах морозильника. У одних не хватало конечностей, другие оставляли за собой кровавые следы.

— Клэр!

Она подняла голову, и очки соскользнули на кончик носа. Глаза у нее были огромные. Подруга явно только что плакала.

— Эти бедные зверюшки вдруг ринулись сюда все разом. Когда я вошла, они поедали друг друга.

— Клэр! Убери все защитные экраны в доме!

— Что? — Она казалась смущенной. — Но повар сказал, что вампиры пытались восстановить...

— Все до единого! Сейчас же! Клэр, прошу тебя.

— Но эти создания, Дори, они же все волшебные! Я удерживаю защиту изо всех сил, только им все равно становится плохо из-за меня. — Клэр с несчастным видом огляделась по сторонам, слезинки дрожали у нее на ресницах.— Даже не знаю. Я убила большинство из них, когда...

Я набрала в легкие побольше воздуха и заорала:

— Клэр! — Я потрясла подругу за плечи.

Джонатан или Луи Сезар — один из них сегодня умрет. Только бы не француз! Мне очень не понравились слова Джонатана насчет крика напоследок. У меня было нехорошее предчувствие. Маг явно готовил Луи Сезару нечто такое, чего не сможет вытерпеть ни один вампир.

— Послушай меня! Кое-кто погибнет, причем очень скоро, если ты не снимешь защиту! Всю. Прямо сейчас!

Клэр казалась потерянной, сильно потрясенной, но все-таки кивнула. Несколько гибридов рядом с ней отмучились и замерли.

— Ладно.

— Давай же!

Клэр поправила очки. Ближайшая к ней тварь рухнула на пол. Чудовище походило на ту крысу, которая напала на меня в темноте перголы.

— Все сделано, — печально сообщила Клэр. — Дори, что это?..

Я недослушала вопроса, потому что уже неслась через кухню к выходу. Минное поле кладовой я оставила в стороне, выбрала коридор, решив, что так будет дальше, но, наверное, быстрее. Было бы, если бы не когтистая лапа, которая сбила меня с ног и затащила в дыру, проломленную в стене.

На короткий миг мы взмыли в воздух. Я успела пожалеть, что не попросила Клэр прикончить всех этих чудищ, а затем свалилась на крышу, крытую красной черепицей. Упала я с громким стуком, но не скатилась, несмотря на крутизну, что было кстати, поскольку откуда-то снизу маги принялись закидывать огненными заклинаниями то ли меня, то ли эту птицу Рух. Наверное, меня, поскольку крылатая тварь внезапно куда-то исчезла. Заклинание ударилось в окно над входной дверью и осыпало брызгами стекла всех, кто оказался рядом.

Черепица все еще была влажной и скользкой после дождя, но мне удалось перебраться под прикрытие печной трубы. Теперь необходимо было попасть в дом. Защитный экран, которым маг оградил Луи Сезара, наверное, уже не работал, только я понятия не имела, хватит ли этого для спасения француза.

«Он потерял слишком много крови. Кто знает, что успел сделать с ним маг, пока меня не было! А Раду сейчас слишком занят, чтобы чем-то помочь».

Труба, судя по виду, тянулась от камина в гостиной, но у меня не было ни малейшего шанса изобразить из себя Санта-Клауса. Туда и кошка не протиснулась бы. Я рассматривала разбитое окно над прихожей, гадая, смогу ли пролезть в него. Затем над крышей возникла голова с острым клювом. Я уставилась в зеленоватые, странные, почти человеческие глаза, проклиная себя за недальновидность.

«Надо было бы запомнить! Во время драки в загоне вожак дождался, пока остальные измотают друг друга, и только тогда выступил на сцену. В точности так, как сейчас».

Как только глаз чудовища, лишенный век, как следует меня рассмотрел, птица испустила пронзительный крик и снесла половину трубы, полоснув по ней когтем. Я начала сползать по крыше спиной вперед, а зловещий клюв долбил рядом со мной, круша черепицу.

Хвост твари хлопал по крыше, отправляя вниз, к краю, каскады обломков заодно со мной. Я хваталась за все подряд, за что угодно, лишь бы затормозить падение, и натолкнулась рукой на водосточную трубу. И без того уже ослабленная проливным дождем, она оторвалась от крыши, и я закачалась над двором, чуть выше мага.

Было приятно сознавать, что удача не покинула меня.

Поток грязной жижи хлынул из водостока прямо на мага, на время ослепив его. Я выпустила трубу, упала рядом с противником и сумела обхватить его за пояс. Темная тень накрыла двор, когда кошмарная птица расправила громадные кожистые крылья. Затем она зависла над нами, и мы с магом повалились на землю от тяжелого движения массивной туши. Я подождала, пока не раздался вопль мага, означавший, что в него впились острые когти, затем выбралась из-под тела поверженного врага и помчалась к парадному входу.

Тяжелая парадная дверь была сорвана с петель, внутрь вливался поток солнечного света, только рассматривать в нем было некого. Повсюду лежали мертвые тела, однако беглый осмотр сообщил мне, что среди них нет ни Луи Сезара, ни Раду. Откуда-то издалека доносился звон оружия.

Я поскользнулась на чем-то или на ком-то, но мне удалось сохранить равновесие и двинуться дальше, на грохот металла о металл. Длинный дубовый стол в обеденном зале был весь покрыт отпечатками грязных башмаков, но здесь тоже никого не оказалось. За моей спиной раздалось цоканье когтей по половицам. Я оглянулась и заметила, как голова вожака очаровательных птичек просунулась в двери. Вряд ли его тело смогло бы протиснуться в узкую арку, однако я не собиралась стоять и ждать, верна ли моя догадка.

За столовой располагалась библиотека, одна стена которой была занята высокими окнами, а три другие от пола до потолка заставлены книгами. Как ни странно, библиотека казалась нисколько не пострадавшей, кто-то лишь опрокинул с маленького столика вазу с цветами. Я обогнула ее и направилась в следующую комнату, которую сейчас же узнала, — маленькая столовая перед винными погребами.

Проклятье!

Я вгляделась в лестничный пролет. Он в ответ раззявил на меня свою пасть. Честное слово, терпеть не могу темные лестницы, а на этой вовсе не было никакого освещения. Я вспомнила, что мы обедали при свечах.

«Так, может, Раду вообще не проводил вниз электричество? Отлично, просто великолепно, мать его!..»

За спиной вдруг раздался жуткий треск, который заставил меня обернуться. Громадное тело, похожее на птичье, возвышалось над столом в библиотеке. Ваза под ним была раздавлена на мелкие осколки.

«Ладно, кое-что я ненавижу сильнее темноты. Например, тварей, которые в ней рыщут».

Я одним прыжком преодолела лестницу и захлопнула за собой дверь. Каменный пол холодил босые ноги. Вокруг меня сомкнулась почти кромешная тьма, проникающая до самых костей. Я не видела ничего, пока глаза немного не привыкли. Однако идти было можно. Широкие ступени вели в знакомое место — маленький дегустационный зал, в котором мы обедали накануне. Здесь горело несколько масляных ламп. Они освещали сотни бутылок, лежащих на стеллажах. Многие из них были разбиты, и фирменное вино Раду, не отличимое от крови, растекалось по камням.

Я запрыгнула на обеденный стол, чтобы добраться до противоположной стены, не порезав ступни. Дверь на верхней площадке лестницы с треском распахнулась. Я стремительно ринулась на шум битвы, теперь уже достаточно громкий и близкий.

В комнате была только одна дверь, если не считать той, в которую я вошла. Я миновала ее и оказалась в каменном коридоре, где вдоль стен тянулись два ряда бочонков. Надо полагать, он вел в ближайший винный цех. Единственный источник света помимо слабенького свечения у меня за спиной находился за широко распахнутой дверью, видневшейся в конце коридора. Кэдмон, все еще сохраняющий внешность Мирчи, сражался с Драко между штабелями бочек.

Я обрадовалась едва ли не до тошноты, рванулась вперед, но споткнулась обо что-то, точнее, о кого-то. Живые бирюзовые глаза встретились с моими.

Я вдохнула слабый запах соли и свежего ветра.

— Раду.

— Дорина...

Шорох крыльев напомнил мне о твари, оставшейся за спиной. Я схватила Раду в охапку и перекатилась вбок, за большую бочку. Я была совершенно уверена в том, что вожак птичек никак не мог проломить каменную стену. Значит, это чудовище каким-то образом сумело пролезть в дверь.

— Оружие!.. — прошипела я, обыскивая Раду. Но под пальцами у меня оказалась только кровь.

Судя по теплым струйкам, какая-то ее часть принадлежала Раду.

— Неужели у тебя ничего нет? — возмутилась я и выглянула из-за бочонка.

Чудовищный гибрид вроде бы застрял в дверном проеме, но меня на такое не купишь. Дверь наверху была не шире этой, однако же он сумел протиснуться. Кроме того, в желто-зеленых глазах твари отражался настоящий интеллект, так что вряд ли нам удалось бы отсидеться за бочкой.

Мне в ладонь скользнул нож. Он был гораздо длиннее, чем я люблю, но все-таки лучше, чем ничего.

— Сиди здесь, — велела я Раду. — Я отлучусь на пару минут.

Вожак увидел меня и издал крик, достаточно громкий, чтобы завибрировали каменные стены, а в ушах отдалось раскатистое эхо. Я не обратила внимания на этот театральный прием и ринулась в коридор. Там было пусто. Должно быть, Кэдмон с Драко переместились в винный цех.

Как только я оказалась на открытом месте, тварь рванулась из дверного проема и ринулась на меня в мельтешении когтей и крыльев. Я ощутила, как зловещий клюв достал, огнем обжег мою руку. Вслед за тем хвост ударил меня снизу, вжал спиной в каменную стену, сотрясая все мои кости. Не успела я пошевелиться, как чудовище уже нависло надо мной. Вокруг отдался эхом низкий мерзостный крик неистового восторга. Я полоснула ножом почти вслепую и лишь по чистой случайности попала в цель. Темный дождь хлынул мне на лицо. Он был теплым, как кровь, и скользким, как машинное масло. Я отскочила в сторону.

Когда вверх, к потолку, взметнулся мой собственный, невозможно грациозный силуэт, я поняла, что проклятое эльфийское вино до сих пор не выветрилось до конца. Через один болезненный миг, когда я потеряла ориентацию в пространстве, меня охватило ощущение чуждого мне голода. Я слышала у себя в голове получеловеческие мысли, подернутые дымкой ярости.

— Луи Сезар! — прокричала я во всю мощь, но клубящаяся белая стена бросила эти слова обратно.

Если француз и услышал меня, то ничем этого не выдал, зато проявился кое-кто другой.

Звенящий и слишком громкий голос Джонатана вдруг зазвучал со всех сторон, словно маг говорил в испорченный микрофон:

— Твои дружки эльфы уже снаружи, дампир. Нет, я этим путем не пойду. — Он захихикал, как будто бы торчать в доме, охваченном пожаром, было ужас как весело.

Гнев во мне сменился страхом. В большинстве словесных баталий я выходила победительницей, но никому не дано урезонить психа, в особенности зашедшего в своем безумии так далеко.

Однако выбора у меня не было.

— Джонатан! Отдай мне вампира, и мы поговорим.

Пронзительные смешки понеслись со всех сторон, словно засмеялись сами стены. Джонатан сейчас находился на пике силы, он был готов на многое. Мне предстояло добраться до него раньше, чем он решит, будто умеет летать, или выкинет что-нибудь не менее безумное, из-за чего Луи Сезар просто сгорит.

Я размяла мышцы, ощущая в ногах булавочные покалывания по мере того, как возвращалась чувствительность. На джинсах было полно дырочек, в основном прожженных падающим пеплом, однако по-настоящему я не пострадала, пребывала в полном порядке, пока в меня не попало очередное заклинание.

«Но в каком состоянии сейчас Луи Сезар? Если он без сознания, то не сможет даже смахнуть с себя летящую золу. А одного уголька вполне достаточно, чтобы прикончить вампира. Нельзя ждать, пока Джонатан решит выйти».

В дверях появилась Ольга и вопросительно посмотрела на меня. Может, она хотела узнать, есть ли у меня предсмертное желание, раз уж я застряла посреди ада?

— Джонатан здесь, — пояснила я. — Он забрал Луи Сезара. Если маг захочет выйти через эту дверь...

— То я его убью.

Я кивнула. Может, у Джонатана и оставалась в рукаве пара фокусов, но Ольга тоже кое-чем располагала. Да и его магия гораздо слабее воздействовала на представителей Волшебной страны, чем на обитателей нашего мира.

Я поднялась на ноги и ухватилась за стенку. Меня шатало, как дерево в бурю, однако ноги не подкосились. Я решительно поглядела на стену тумана. Единственное мое преимущество перед обычным человеком, если не считать способности быстро излечиваться, — это обостренные чувства, и все, больше ничего. Я слышала, что некоторые мои соплеменники с годами развивали в себе новые возможности, но сама не входила в их число. В основном по этой причине я и ненавидела темноту, как и все остальное, что лишало меня хотя бы одного органа чувств, отнимало хотя бы одно оружие из моего небогатого арсенала.

«Ну и ад! Всегда что-то бывает в последний раз».

Я вдохнула поглубже и осторожно двинулась вперед. Неестественное серое одеяло почти сейчас же поглотило все звуки и свет, как будто у меня за спиной захлопнулась дверь. Яростные языки пламени время от времени снизу прорывались сквозь туман, напоминая северное сияние в аду, однако они были недостаточно яркими, чтобы осветить путь. Глаза нисколько мне не помогали, поэтому я просто закрыла их, сосредоточилась на ощущениях, уходя все дальше от потока чуть более прохладного воздуха, веющего снаружи.

Кислый и едкий дым смешивался с туманом, мешал дышать. Я считала шаги, стараясь не обращать внимания на то, как щепки колют босые ноги. Я преодолела, как мне показалось, четверть расстояния, затем треть, но не успела дойти до середины, как что-то рванулось в поток прохладного воздуха, служившего мне ориентиром, и взбудоражило его. Затем за спиной заревело пламя, обращая доски, по которым я только что прошла, в обугленную, ломкую материю, рассыпающуюся на куски.

Я попятилась от опасного края, натолкнулась на что-то, посмотрела вниз и разглядела человеческий силуэт, окаймленный слабыми искорками, похожими на электрические. Из-за них на его лицо падал неземной свет, глаза цвета индиго, неистовые, как девятибалльный шторм, встретились с моими.

«Луи Сезар!»

Стены покачнулись. Сердце пустилось вскачь, голова закружилась. Я упала на колени, протянула руку, испачканную кровью, коснулась его щеки, погладила нежную и теплую, без единой царапины, шею. Я ничего не понимала, но и не собиралась задавать вопросы.

— Говорила же тебе — надень штаны, — произнесла я, и горло сжалось при этих словах.

В лице Луи Сезара и в изгибах его тела читалась боль, однако слабая улыбка тронула уголки рта. Я сумела разглядеть это едва заметное движение, потому что по бокам от нас снова с ревом взметнулось пламя. На мгновение на его фоне возник силуэт Джонатана, который нашел для себя безопасное местечко, пока доски, только что подожженные им, превращались в черную пыль. Участок мостков, оставшийся под нами, застонал и начал отрываться от стены. Массивные болты, поддерживавшие конструкцию, не справлялись без помощи выгоревших балок.

— Джонатан не умеет красиво проигрывать, — сказал Луи Сезар.

Я заметила, как тень мага метнулась к дальней стене. Пламя, бьющее снизу, подхватило ее и увеличило до гигантских размеров.

— Я тоже не умею.

Я достала нож Раду и взвесила его на ладони. Он не принадлежал к категории моего любимого метательного оружия, зато был тяжелым и крепким, куда надежнее моей руки, которая, к сожалению, напоминала трясущееся желе. Но с такого расстояния я вряд ли могла промахнуться.

Я следила за Джонатаном. Он увидел в дверном проеме Ольгу и замер. По причине солидного веса эта дама держалась подальше от слабеющих мостков, предпочитая балансировать на каменном пороге. Зато своим телом она почти полностью перекрыла выход, отрезав магу путь к отступлению.

Я воспользовалась моментом и метнула клинок. По доскам под нами прошла слабая дрожь, и нож пролетел в каком-то дюйме от цели. Я должна была предвидеть эту беду, но все мое внимание было приковано к магу. Мостки дрогнули очень не вовремя. Джонатан не заметил моего замаха, зато нож, вибрирующий в доске в дюйме от его носа, привлек внимание мага. Мы оба с недоверием уставились на оружие, подрагивавшее в опорной балке.

«Даже не помню, когда я в последний раз так позорно промахивалась».

Джонатан первым пришел в себя. Он засмеялся, выдернул нож из древесины, и я поняла, что выбросила наше единственное оружие. Луи Сезар силился подняться на ноги, голова у него упала на грудь, он сипло дышал. Я схватила его за плечи и уложила обратно.

— Не поднимайся! — прошипела я, когда маг отвел назад руку.

Мне оставалось лишь надеяться, что он промахнется, как и я, но узнать этого не довелось. Доски под ногами у Джонатана внезапно треснули. Он отчаянно схватился за перила и на секунду чудесным образом удержался благодаря более прочным доскам по краям. Однако же обугленная древесина не выдержала его тяжести, и маг ухнул вниз. Все произошло так быстро, что я даже не услышала его крика.

Через миг винный цех разорвался пополам. Маг не издал ни звука, зато снизу поднялся ревущий поток, как будто порожденный воздухом и огнем. Он закрутился винтом. Вся сила, украденная Джонатаном, поднялась, словно пена над кипящим котлом, перелилась через край, наполнила помещение холодным серебристым свечением, которое лучом прорезало туман и дым, посрамив своей яркостью пламя пожара. Мои глаза не сразу привыкли к этому свету, но потом я увидела змею, сотканную из чистой энергии. Громадная сияющая кобра свернулась, готовая нанести удар.

Я смотрела во все глаза, была зачарована таким количеством силы, какого никогда в жизни не видела за один раз. Я еще успела подумать: «Так вот что находится внутри мастера-вампира», прежде чем сокрушительный молот света опустился. Леденяще-жаркое прикосновение проникло в кости и кровь. Вся сила, украденная у Луи Сезара, вернулась обратно и хотела войти в свой дом. Она не стала дожидаться, пока я уберусь с ее пути.

Я очень быстро поняла, как можно обрести наркотическую зависимость от силы. Горячий серебряный дождь падал вокруг меня, на меня, стремительно напитывал энергией мое измученное тело. Внезапно я начала воспринимать все, мои органы чувств сделались невероятно восприимчивыми. Легкое прикосновение пепла к руке показалось мне похожим на шлепок, горячий воздух в легких воспринимался как открытое пламя, пространство вокруг, пузырящееся бело-синей энергией, вызывало боль во всем теле.

Я упала на колени, стараясь отделаться от ощущений, прижимаясь к грубым доскам мостков. Это была плохая идея. Старые деревяшки ожили у меня под руками. Чувство было такое, словно я проникла в них, на мгновение обрела понимание их сути. Однако при моем везении я прижалась к дереву, в которое попала молния, прежде чем его срубили. Я ощутила все, прочувствовала, как жидкий огонь распространяется по древесине, обращая живую материю в мертвые, обугленные головешки.

Луи Сезар прижал меня, трясущуюся всем телом, к своей груди, обхватил одной рукой за талию, а пальцы другой запустил в волосы, оберегая мою голову. Лучше мне от этого не стало. Вместе с клубящимся, кипящим туманом силы пришли воспоминания.

Я не смогла разобраться во всех образах, хлынувших в меня. В отличие от воспоминаний обожженного дерева, здесь были целые века любви и ненависти, триумфа и потерь, разрушенных мечтаний и отринутых надежд. Над всем этим возвышалось ощущение потери, покинутости и одиночества. Или, может быть, это были просто воспоминания, которые показались мне понятнее остальных. Мой разум мог осознать их в полной мере. Вокруг нас бушевала буря энергии, но теперь я едва сознавала это. Перед моим мысленным взором мелькали живые картины, сценки, запечатленные другими глазами.

Затем мир испарился, обратившись в сияние.

Маленький мальчик с золотыми кудрями неуверенно ковыляет слабыми ножками к богато одетой женщине, сплошь в атласе, расшитом золотом.

«Мой крошка Сезар. В один прекрасный день ты докажешь, что не зря носишь такое имя!»

Другие картины, быстрым потоком проносящиеся перед глазами, запечатлели, как мальчик день за днем прислушивался, не раздастся ли на грязной дороге топот копыт, означающий, что она вернулась. Но мать больше ни разу не появилась. Она просто забыла о его существовании, потому что он не сумел исполнить пророчество — не добился власти, вместо того был заключен в темницу своим братом, которого даже ни разу не видел.

Новая сцена. Пара бирюзовых глаз в темноте, прерывистое дыхание. Легкие, много дней остававшиеся без дела, жадно втягивают воздух. Изящная бледная рука прижимается ко лбу. В ознобе она кажется горячей, когда осторожно убирает с глаз спутанные золотисто-рыжие волосы. Медленно приходит осознание своего нового положения, недоверие уступает место надежде на принадлежность к чему-то, на приятие, на обретение в смерти того, что не давалось при жизни. Но вскоре ему становится ясно, что новому отцу он нужен не больше, чем прежней родне. Приходят воспоминания о том, как он мотался за своим хозяином по всему континенту, отыскивал его, но только для того, чтобы снова и снова быть отвергнутым.

Прошло два дня, а мы все еще ссорились по поводу вина. Мы с Раду направлялись на поминки по Бенни. Собралась настоящая толпа, но это мероприятие все равно было устроено в его разгромленной конторе, поскольку в складском помещении пока еще зияли огромные дыры. Последние амулеты иллюзии из заначки Бенни были использованы для того, чтобы у посторонних наблюдателей не возникало вопросов, почему столько народу валом валит в тесный проулок перед складом.

Я наблюдала за почтовым фургоном, который выглядел вполне заурядно. Он внезапно свернул влево и проехал через главные ворота.

«Интересно, что это такое огромное потребовалось прятать аж в грузовике?» — лениво подумала я.

Задаваться подобными вопросами все равно было интереснее, чем выслушивать хныканье Раду, которому пришлось купить бутылку вина, причем куда менее выдержанного, поскольку его личные запасы были полностью уничтожены.

А затем я увидела, как по улице размашисто шел кто-то явно знакомый. Полы его плаща хлопали по ногам, обутым в сапоги. Последние лучи солнечного света все еще играли над Вегасом, сверкающим неоновыми огнями, поэтому голова человека была закрыта капюшоном, но это не имело значения. Я узнала бы походку Мирчи из тысячи. Меня вдруг охватила внезапная паника, не поддающаяся доводам разума, проникающая до кишок.

— Даже не думай об этом. — Я сама не заметила, что повернула в другую сторону, пока Раду не схватил меня за плечо.

— Мне кажется, спасение чьей-то жизни не означает списания старых долгов.

— Ни в коем случае, особенно когда при оказании помощи тебе удалось уничтожить винный цех и разнести дом этого кого-то.

— С домом мне помогли.

Раду засопел и потащил меня в контору. В коридоре застрял великан с длинной бородой, которая дымным облаком растекалась у него по груди. Я решила, что это он, скорее всего, и приехал в почтовом фургоне. На поминки уже собралась пара дюжин троллей, несколько типов явно из числа оборотней, судя по тем звукам, которые они издавали, и черт его знает сколько демонов низшего ранга. Я пробормотала слова сочувствия Ольге, которая казалась настоящей императрицей в черном атласе и под вуалью, а потом направилась в относительно безопасную маленькую кухню.

Она была сплошь заставлена какой-то едой, которую я не стала рассматривать слишком уж внимательно, и бочками с пивом, громоздившимися до самого потолка. Бутылка, купленная Раду, совершенно терялась на фоне подобного изобилия. Какой-нибудь тролль запросто мог бы осушить ее одним глотком. Но я все равно старательно искала штопор, когда эту самую бутылку кто-то вынул у меня из рук.

— Ты пропустишь поминальную речь. — Обволакивающий голос был полон обожания.

Это звучало настоящей издевкой, однако же мое сердце все равно таяло от этого звука.

«Проклятье!»

Я молча протянула ему стакан.

Поминальная речь сменилась серией баек, каждая из которых была красочней предыдущей и стремительно сменялась следующей. Рассказов и пива было припасено на всю ночь. Поток посетителей не иссякал. Родители приводили с собой детей, которые засыпали на плече у отца или же зачарованно слушали рассказы, положив голову на колени матери. Присутствующие вспоминали Бенни, пили за него, выражали свое восхищение. Все его ловкие сделки превозносили, за каждую сомнительную аферу провозглашали тост. Слезы блестели на глазах, даже когда народ ревел от смеха. Я не знала, нормально ли подобное поведение для жителей Волшебной страны или же вдали от дома все действительно тянутся поближе к своим. Так или иначе, но Бенни помянули как следует.

Мирча обнаружил нас среди семейства троллей. Закончилось все тем, что он усадил себе на колени их малыша. Мой папаша выглядел совершенно непринужденно, как будто бы нянчился с детьми троллей каждый день. Его длинные изящные пальцы легонько гладили беспокойного малыша, пока тот благополучно не заснул, притулившись к его плечу. Я заглянула в свой пустой стакан и поднялась, чтобы наполнить его.

— Полагаю, ради Драко мы не станем устраивать ничего подобного, — произнесла я через несколько минут, осушая третью кружку пива.

Вино Раду давным-давно иссякло, и лишь пиво, доставленное из Волшебной страны, оказалось единственным алкогольным напитком, имевшимся в неограниченном количестве. Оно давало по мозгам, как контрабандный «ерш», но никак не пьянило, несмотря на мое серьезное намерение надраться.

— Это же семейное дело, — упрекнул меня Мирча.

— Драко был твоим братом, — колко заметила я.

Мирча передал спящего малыша его мамаше, которая жеманно улыбнулась поверх шикарной каштановой бороды. Вампир взял меня за руку и повел на улицу, в садик, устроенный Ольгой на крошечном клочке земли между домами. В углу стояли качели, развернутые к центру патио, вымощенного сланцем. В этом дворике стояло несколько кадок, из которых торчала какая-то зелень. Сквозь жалюзи конторы пробивалось достаточно света, чтобы все вокруг нас было пронизано оранжевыми и темно-коричневыми тенями, тогда как полная луна заливала вымощенные участки серебром.

— Он был не брат, — произнес Мирча. — Драко — болезнь, от которой наша семья страдала много веков.

— Именно поэтому ты его убил?

Мирча пристально посмотрел на меня. Его черные глаза сверкали в темноте.

— Мне казалось, это сделал твой приятель эльф.

Я засмеялась так, что запершило в горле.

— Даже не пытайся! Драко сражался с тобой всю жизнь, он точно никак не мог спутать твой стиль с манерой Кэдмона.

Я должна была догадаться раньше! Драко без вопросов принял Мирчу, который назвал его Владом, тогда как Кэдмон ни разу не слышал этого имени. Никуда не деть и тот страх перед огнем, какого не выказал бы ни один эльф. Но я поняла это только тогда, когда поговорила с Кэдмоном. На полпути к дому на него напал Эсубранд, который попытался завершить начатое и устранить главное препятствие на пути к трону. Кэдмон присоединился к обществу только потом, когда разобрался с возникшим осложнением. Они с Хейдаром обуздали негодяя.

— Луи Сезар попросил меня взглянуть на твоего загадочного эльфа, — сказал Мирча, даже не пытаясь что-либо отрицать. — Он думал, что Кэдмон может на самом деле оказаться Эсубрандом или Аларром, которые вовлекут в свою войну и наш мир. Я выполняю для Сената определенную работу, поэтому мне и пришлось познакомиться с ними обоими.

— Я спрашивала не об этом.

— Я не убивал Влада, Дорина. Это сделала наша прекрасная Ольга.

— Но только тогда, когда ты заманил его на нужную позицию. — Отец удивленно поднял бровь.

Я поморщилась, подумала, что нынче ночью не в настроении играть в эти игры, и произнесла без всякого выражения:

— Я никогда не видела, чтобы ты дрался так плохо. Ты хотел, чтобы он умер, но не испытывал ни малейшего желания убивать его. Почему?

— Потому что именно этого он и добивался.

— Я не понимаю.

— Он хотел погибнуть от моей руки, вынудить меня сделать то, в чем я обвинял его, снова вызвать раскол в семье. Я отказал ему в этом.

— В какой еще семье? — горько спросила я.

— Мы были семьей, Дорина, пусть и неправильной. Мы прикрывали спины, убивали ради родственников, снова и снова спасали друг другу жизнь. Да, иногда один из нас ненавидел всех прочих. Однако мы никогда не предавали близких, не охотились на них. Это делал только Влад.

— Раду первый напал на него.

— Нет! — Воздух между нами вдруг загустел. — Семья была расколота задолго до того.

Я сглотнула, потому как страх комом застрял в горле. Я просила о встрече с отцом, даже требовала этого, но вот теперь сомневалась, хороша ли была такая мысль. Может быть, мне стоило оставить все как есть, не пытаться выяснить, чем навеяны те глупые сны, продолжать и дальше пребывать в неведении?..

Прохладные пальцы сомкнулись на моем запястье. От удивительного света на лице Мирчи играли странные тени. Он казался весьма стройным и элегантным, в то же время — отстраненным и запретным. Я решила, что нужно выпить еще.

— Дорина, ты уверена?

— Я имею право знать, — автоматически отозвалась я.

Привычка во всем противоречить Мирче настолько укоренилась во мне, что сработала и теперь, не успела я как следует подумать. А потом было уже поздно.

— Я бросил ее, — заговорил он просто, без всякого предисловия. — Проследил, чтобы она ни в чем не нуждалась, но все равно бросил. Мне никак не удавалось уразуметь, что со мной творится, так как же я мог требовать понимания от нее? Я не хотел, чтобы она отвернулась от меня, когда ясно поймет, что именно со мной произошло.

Я не стала даже притворяться, будто не понимаю, о чем он.

— А когда ты вернулся?..

Мирча откинулся на спинку качелей, казался совершенно умиротворенным, хотя напряжение во всем его теле говорило о сдерживаемой энергии, как будто подобная неподвижность была выбрана им сознательно.

— Когда я вернулся, оказалось, что ее деревня сожжена дотла, все жители погибли, якобы от чумы. Все это было вполне правдоподобно, такое случалось и раньше. Все-таки...

— Ты не поверил.

Мирча — непревзойденный лжец. Он лгал всегда и во всем, это была основа его тактики выживания. Когда непреодолимые обстоятельства вынуждали его говорить правду, он открывал ничтожно малую ее часть. Если кто-нибудь и умел безошибочно распознавать ложь, то именно он.

— Нет, я не поверил.

Внезапно я поняла, что не могу слушать дальше. Горло сжималось все сильнее, и мне показалось, что я вот-вот задохнусь.

«Но что бы там ни было, я должна дойти до конца. Я хочу знать».

— Просто скажи!

— Когда я уехал, твоя мать поняла, что ждет ребенка, хотела оставить тебя дома, но когда твоя... принадлежность сделалась очевидной, суеверные односельчане стали требовать, чтобы она избавилась от тебя. Мать сейчас же пожалела о своем поступке. Но ты ведь была отдана не в какое-то определенное место, не в деревню, где тебя было бы легко отыскать. Цыгане скитаются по всей стране, зачастую уходят в соседние государства. Она искала тебя долгие годы, тратила на поиски почти все деньги, какие я давал ей, но все было напрасно. Наконец она отчаялась и направилась в Тырговиште.

— Зачем?

Ни один цыган в здравом уме и близко не подошел бы к этому городу. Драко считал этот народ настоящими паразитами.

— Умолять Влада помочь ей. — В голосе Мирчи звучала боль.

Я уставилась на него, не вполне уверенная, правильно ли услышала.

— Она отправилась к Драко? За... помощью?

— Я был его братом, ты — племянницей, — ровно проговорил Мирча, глаза которого были пусты. — Она вполне логично рассудила, что он войдет в ее положение.

Я замотала головой от потрясения и недоверия. Должно быть, мать ничего не знала о господаре Дракуле или же была непозволительно наивна, если решила, будто может явиться к нему с рассказом о его не вполне мертвом брате и незаконнорожденной племяннице, наполовину вампирше, а в ответ получить что-нибудь, кроме... кровь у меня похолодела.

— Что было дальше? — прошептала я, уже зная ответ.

— Он велел казнить ее за распространение возмутительной лжи. — Голос Мирчи звучал бесстрастно, однако я видела в его глазах неистовую, раскаленную ненависть. — Он заставил ее несколько дней корчиться на колу. Говорили, перед смертью она выкрикивала мое имя. Но меня там не было. Я не пришел. — Рука, столь непринужденно покоившаяся на колене, сжалась в кулак, на который я смотрела и не могла вдохнуть. — Смерть была бы смехотворно легким наказанием за его грехи.

Я зажмурилась и снова увидела перед собой то самое тело, закоченевшее на морозе, которое покачивало на ветру негнущимися конечностями, глядя неподвижными, обледенелыми глазами. Под веками вспыхивали багровые искры. Я наполовину поднялась со стула, чтобы сделать... не знаю что. Она мертва, чудовище, убившее ее, тоже. Делать было нечего, не осталось даже могилы, которую можно было бы навестить, вообще ничего. На мое плечо легла рука. Она опустила меня на место, и я слепо повиновалась ее движению.

Мирча выдержал долгую паузу и продолжил, так спокойно, словно на него никогда и не накатывала волна безудержного гнева:

— Когда я вернулся, Влад понял, что она все-таки говорила правду, что он убил мою любимую женщину. Братец... забеспокоился, как бы я не узнал обо всем. Пытаясь скрыть тайну, он выследил всех, кто ее знал, и уничтожил их.

Болезненно ясное осознание ткнуло меня колючим пальцем.

— Всех?

— Он нанял кого-то, чтобы разыскать цыган, принявших тебя. Им подсыпали снотворное в вино, а потом прикончили, — подтвердил Мирча. — Тебя они тоже собирались убить, однако были слишком суеверны и не посмели тронуть дампира, хотя ты и спала мертвым сном, как все прочие. Они оставили тебя там, где ты была, рассудив, что ребенок погибнет от голода, когда о нем некому будет заботиться.

— Но как ты узнал все это?

— Ты сама рассказала мне чуть ли не все. Этого было достаточно, чтобы я понял остальное.

— Я не помню подобного разговора.

Мирча не ответил на очевидный вопрос, а я была все еще слишком потрясена, чтобы настаивать.

— Когда все цыгане, принявшие тебя, погибли, ты твердо решила разыскать свою настоящую семью и успела увидеть обгорелые останки деревни твоей матери.

— Неужели он уничтожил целую деревню только из-за того, что мать могла упомянуть при ком-нибудь его имя?

— Он знал, что случится, если я обнаружу правду. Он распустил слух, будто все умерли от чумы, и сжег деревню якобы для того, чтобы не допустить распространения заразы. Я уже говорил, что не поверил ему. Да, Влад всегда был патологическим лжецом, но поразительно неумелым.

— Все остальные ему поверили.

— Нет, сочли, что разумнее не задавать вопросов, — поправил Мирча. — Однако я начал расследование и выяснил, что где-то остался ребенок. Но прошло уже много лет, Влад перебил почти всех, кто мог бы рассказать какие-нибудь подробности. Я столкнулся с той же проблемой, с какой пыталась справиться твоя мать, — понятия не имел, где тебя искать.

— Странно, что ты вообще захотел меня найти.

«Ведь папенька должен был понимать, что я такое, догадываться, что я все равно не обрадовалась бы его появлению, даже если бы оказалась кровожадным психом».

— Comoara mea...(дорогая моя)

— Не называй меня так! — Я издала придушенный рык, но хотя бы глаза остались сухими.

Мирча притянул меня к себе. Мягкая кожа его пиджака показалась мне гладкой, как масло, прикосновение пальцев к лицу было нежным.

— А почему нет? Ты и есть мое самое большое сокровище, Дорина. — В мягком теноре были мед, солнечный свет и такая искренность, что я почти поверила. — И всегда оставалась им.

Мирча мог бы уговорить солнце не всходить, но ему не удалось сбить меня с мысли.

— Как же ты меня нашел?

— Это не я. Не успел я приступить к поискам, как ты сама меня нашла.

— Поенари!.. — Так, значит, сон был правдивым.

— Да. Ты каким-то образом проникла в замок, всегда считавшийся неприступным, намереваясь убить того, кого объявила виновным в смерти Елены.

В памяти шевельнулось что-то, похожее на занозу.

— Елена.

— Да. Ее назвали в честь Елены Троянской.

— Я ее не помню.

«Ни черт лица, ни голоса. Ничего».

Мои воспоминания всегда были четкими, словно вырезанными бритвой, но только не о ней. Мне удавалось наскрести в памяти лишь разрозненные обломки, причем не случайно.

— Ты и эти воспоминания украл?

— Дорина...

— Не лги мне! Только не сейчас. Ты изменил мои воспоминания. — Это было единственное разумное объяснение.

— Потому что не хотел потерять вас обеих. Ты твердо вознамерилась уничтожить убийцу матери, нашла на пожарище нож с семейным гербом. Влад потом рассказал мне, что, наверное, обронил его, когда на него набросился отчаявшийся крестьянин. Он тогда не заметил пропажи, но этой улики оказалось довольно.

Вглядываться в полуразмытые образы было все равно что совать в мозг ледяные пальцы, но я не оставляла попыток, не хотела, чтобы он рассказывал, должна была вспомнить сама.

— Я просто чего-то не поняла. А люди сейчас же подтвердили, что нож принадлежит воеводе. — Это было не просто звание, а титул местного правителя.

Я рассудила, что моим отцом должен быть Дракула. Ведь цыгане говорили мне, что он был сыном старого воеводы. Поэтому я и отправилась мстить, но вместо Драко нашла Мирчу.

— Ты был тогда почти мертв. Почему?

— Влад знал, что его рассказ меня не одурачил, что я пытаюсь выяснить правду. Он опасался, не упустил ли какую-нибудь важную деталь, и решил нанести удар первым, не дожидаясь, пока это сделаю я. Однако братец побоялся открыто выступить против меня, поскольку знал, что может проиграть. Он нанял убийц, которые обнаружили, что я несколько... живучей, чем они ожидали.

— Почему же ты не убил Драко и даже защищал его, когда узнал от меня достаточно, чтобы восстановить всю картину, убедился во всем?

Нежная рука коснулась моих волос. Прикосновение было таким же легким, как поцелуй ветра, мягким и бесконечно приятным. Однако вслед за ним пришло спокойное умиротворение. Я сопротивлялась изо всех сил, чтобы не потерять себя.

— Я же объяснял тебе, Дорина. Смерть была бы просто нелепо мягким наказанием за его преступления. Тысячи людей погибли, умерли для того, чтобы он мог накопить силу и удержать ее в себе. Те времена были кровавыми. Некоторые из тех, кого убил Влад, действительно заслуживали смерти, но не все. Далеко не все. И точно не она.

— Ты посадил его под замок? Если смерть была для него недостаточно суровым наказанием, то чем оказалось заключение?

— Дело не только в том, чтобы найти что-то достаточное. Справедливость требовала, чтобы он был казнен за каждую свою жертву, но как можно убить больше, чем один раз?

Я подумала о Джонатане и Луи Сезаре, но ничего не сказала.

— Не понимаю, как любое заточение может быть хуже смерти.

— Ты забываешь, что Влад провел почти все детство под замком. Он ненавидел заточение больше всего на свете. Для него не было более страшного наказания.

— Но в те времена Драко не был вампиром. Ты же не мог держать его взаперти, надеясь, что он никогда не постареет и не умрет. Сам ты только-только стал вампиром, у тебя не было силы, чтобы обратить его.

— Я забрал тебя и сбежал прежде, чем Влад успел уничтожить нас обоих. Мы скрывались, и я изменил твои воспоминания. Я боялся, что если не сделаю этого, то ты вернешься, чтобы мстить, и погибнешь сама.

Я прислушивалась к далекому шуму уличного движения и сражалась с проникающим до костей чувством успокоения, благополучия, какое вселяло присутствие Мирчи. Он тратил очень много силы, чтобы утихомирить мои взбудораженные чувства, сделать возможным наш разговор и не дать мне кануть в привычное спасительное безумие. Побочным эффектом стало то, что его ответы звучали для меня вполне логично. Папаша с обычной легкостью недоговаривал правду.

«Нет, этот номер не пройдет. Не сегодня».

— Или же ты боялся, что я спутаю твои планы и он умрет легкой смертью.

— Может быть. — Голос Мирчи звучал беззаботно, искренне. — Как бы то ни было, я выждал несколько десятилетий. Мои силы возросли, и только тогда я вернулся, чтобы вытащить Влада с поля боя, пока турки не обезглавили его или вельможи не подослали к нему убийц.

— Тогда с чего бы убивать его теперь, спустя столько лет? Зачем давать ему то, чего он хотел?

— Каждый раз, вырываясь на свободу, Влад причинял боль тем, кого я люблю. Наконец я задался вопросом, как долго еще буду рисковать, продлевая его страдания.

Я бесстрастно наблюдала за Раду сквозь жалюзи, висящие на окнах конторы. Поминки достигли сентиментальной стадии. Дядюшку прижимала к своей могучей груди рыдающая дамочка из троллей, по сравнению с которой Ольга показалась бы Дюймовочкой. Он вынул носовой платок и принялся утирать глаза красавицы.

В это время голос Мирчи продолжал успокаивать мои болезненно натянутые нервы:

— Я понял, что в жизни есть кое-что поважнее любой мести.

Я резко встала, была так зла, что с трудом различала предметы.

— Ладно, я потрясена прозрением, снизошедшим на тебя!

— Дорина!..

— Сколько народу умерло из-за твоей жажды мести? Сколько пострадало? Ты мог бы покончить со всем этим столетия назад, освободить нас всех, но нет. Великий Мирча всегда прав!

Я рычала на него, наконец-то смогла облечь в слова все то, что сознавала годами, то, что он упрямо отказывался увидеть. Я ждала этого мига, мечтала о нем, и вот теперь, когда он настал, слова звучали как-то странно, пусто.

Я все еще мысленно видела изуродованное тело Луи Сезара, Джонатана, который нежно поглаживал бесчисленные раны, нанесенные им. Я поняла, о чем говорил Мирча. Одна смерть была бы слишком хороша для мага. Мне хотелось убить Джонатана по разу за каждую рану, но я не знала, сумела ли сделать это хотя бы единожды. Он одурачил меня иллюзией, будто Луи Сезар умер. Но ни один вампир, даже мастер, не сможет за пару минут оправиться от смертельных ран. В особенности мастер, из которого выжали столько силы, что он не в состоянии удержаться на ногах.

«То, что я приняла за вызов, было попыткой Джонатана убедить меня в том, что не стоит рисковать головой, спасая мертвое тело. Ему не повезло. Я плохо соображаю в момент приступа бешенства.

Теперь я, как и в прошлый раз, вынуждена разбираться в том хаосе, который получился из-за мести Мирчи. В самом ли деле Джонатан погиб или же это была очередная иллюзия? Мы нашли несколько обгоревших тел, которые с равным успехом могли бы принадлежать Джонатану или же кому-то из его помощников. Кажется, никто не знал точно, сколько именно магов было в доме, сколько тел мы должны обнаружить.

У меня не осталось иного выбора. Придется считать, что теперь за мной охотится чокнутый маг, одержимый жаждой мести, и неизвестно сколько его подручных. Все потому, что Мирча решил поступить по-своему».

Он приподнялся, протянул ко мне руку.

— Не надо, — предостерегающе сказала я. — Не надо. — Его рука упала.

«После веков неведения тяжело взвалить на себя столько всего. Теперь я обеспечена воспоминаниями Луи Сезара и прочими темами для ночных кошмаров по крайней мере на тысячелетие вперед. Хуже того, я никак не смогу от них избавиться. Все уже позади, но мне предстоит еще вымести мусор».

Я вдруг ощутила жуткую усталость.

Секунду мы с Мирчей смотрели друг на друга. Даже в полумраке я видела, что на его лице, лишенном возраста, от изнеможения залегли тонкие морщинки. Мирча казался таким же усталым, как и я, плюс этот тоскливый взгляд побежденного. Я никогда не видела его таким. Мои кулаки сжались. Я с ужасом осознала, что один из них поднялся. Костяшки пальцев осторожно провели по гладкой щеке вампира. Затем я развернулась на каблуках и направилась к двери, отчаянно стремясь уйти отсюда раньше, чем выкажу слабость, о которой позже буду сожалеть.

— Дорина! Куда ты поедешь? — Голос папаши звучал мягко, осторожно.

— Обратно в Нью-Йорк, к своей жизни. — Я замешкалась у самой двери. — И вот еще что, Мирча. В следующий раз, когда тебе потребуется помощь, не звони мне.

Он не стал звонить, вместо этого написал. Хотя я едва не пропустила его письмо.

После одного инцидента, спровоцированного недостаточной порцией утреннего кофе и тем, что униформа этих служащих здорово походила на боевой наряд демона-биртиниана, почтальоны просто швыряли корреспонденцию куда-то в сторону дома, когда проезжали мимо. Этим утром я нашла одно письмо в кусте гортензии, а второе сняла с крыши, висящей над крыльцом, затем отняла у Вонючки пуделя соседки, миссис Люка, и повела дуэргара домой.

Письма я положила к тем, которые получила утром из подвала. Клэр в данный момент находилась в Волшебной стране, однако все равно регулярно отправляла записки через портал, который ее дядя использовал для пополнения винных запасов. По причине разницы во времени между мирами этим утром я обнаружила сразу три письма, датированных разными неделями. Во всех сообщалось одно и то же. У нее все хорошо, у Хейдара тоже, Кэдмон просто невозможен. Видимо, никто не хлопотал вокруг будущей матери так же усердно, как этот эльф, но оно и неудивительно, если вспомнить, что означенная мать вынашивала наследника престола.

Клэр писала, что она все еще здорово выбита из колеи из-за беременности, но больше из-за тех животных, которых убила в доме Раду. Строгая вегетарианка, она с трудом перенесла то, что своим присутствием досуха выжала магию из большинства экспериментальных гибридов и тем самым лишила их жизни. Уцелели только те, которые, как и Вонючка, были хотя бы частично волшебного происхождения. На такие гибриды Клэр воздействовала с меньшей силой. Я рассудила, что это и к лучшему. У нуля и получеловека будет немало трудностей при дворе и без того, чтобы лишать магии придворных.

Еще Клэр писала, что выискивала какое-нибудь волшебное средство, которое избавило бы меня от припадков. Одного ее слова оказалось достаточно, чтобы Кэдмон устроил лабораторию, в которой она могла изучать новые растения. Еще немного, и она выдрессирует короля не хуже Хейдара.

Из двух других писем одно оказалось от Мирчи. Он писал, что хочет сделать мне чисто деловое предложение, никак не связанное с семейными неурядицами. На этом месте я подняла бровь, но стала читать дальше. Переезд Клэр означал, что счета теперь приходили на мое имя.

Мирча хотел знать, не соглашусь ли я вступить в спецотряд, который Сенат формирует, чтобы разрешить проблемы, вызванные войной. Если точнее, мне придется выслеживать новые порождения мрачных экспериментов и неукоснительно направлять их в лабораторию Раду. Я также могу оказать помощь в поисках нелегальных мигрантов из Волшебной страны, пока они не начали нападать на людей, и, разумеется, следить за тем, чтобы запрет на импорт эльфийского вина строго соблюдался.

Я плеснула себе в кофе крошечный глоточек из контрабандного запаса.

«Какое счастье! Того, что есть в подвале, хватит еще лет на пять, благодаря дядюшке Клэр, благослови его Господь!»

Я выпила за Пипа и продолжила читать письмо.

Сенат решил взять на службу меня, особу со столь дурной репутацией, когда получил две рекомендации. Мирча каким-то образом внушил им, что наше последнее предприятие и тот факт, что я занималась воспитанием дуэргара, делают меня чуть ли не экспертом по темным эльфам. Вторую рекомендацию дал Кэдмон. Хотя, по-моему, термин «рекомендация» в данном случае не совсем подходит. Похоже, король эльфов просто-напросто отказался иметь дело с кем-либо другим. Это заставило меня сощуриться и задаться вопросом о том, что еще задумал этот ловкий старый пройдоха. Наверное, стоило бы это выяснить.

Последнее послание представляло собой посылку, завернутую в коричневую бумагу. На ней красовалась печать с семейным гербом. Само собой, оттиск был сделан на кроваво-красном воске. Я улыбнулась, надламывая печать, и еще шире, увидев содержимое свертка.

Раду потрудился прислать мне небольшой подарок вместе с письмом, где в двух абзацах говорилось о спецотряде Сената, а еще в восьми — о средствах, людях и проблемах, с которыми он вынужден работать. Дядюшка вернулся в МОППМ, поскольку его жилище требовало капитальной перестройки. Я поморщилась при мысли о том, что именно он соорудит на этом буквально пустом месте. Волосы мои вставали дыбом. Мне просто не терпелось увидеть такое.

Еще Раду писал, что Мирча прямо-таки рыл землю копытом, пытаясь вернуть Луи Сезара, хотя бы до окончания войны. Тот умчался, когда до него, к недовольству Мирчи, дошли какие-то слухи о Кристине. Мирча хотел видеть Луи Сезара в спецотряде, который сам и начал формировать, поскольку это была его идея. Он заявил Раду, что задача непростая, ведь многие люди не хотят иметь никаких дел с эльфами. Сенат отчаялся настолько, что берет на службу дампира. Кто следующий? Тролли? Я усмехнулась и мысленно отметила, что надо при первой же возможности познакомить Раду с моим новым секретарем.

Что касается вещицы из посылки, то к ней не было приложено никаких записок, хотя я в них и не нуждалась. Раду прислал мне коробку сливочных ирисок. Мой любимый вкус. Я минуту постояла, размышляя обо всех планах и интригах, клятвах и семье, но главным образом о паре синих-синих глаз.

Проснувшись в доме Раду, я нисколько не удивилась тому, что Луи Сезар просто исчез. Наверное, я обиделась бы, если бы у меня не было его воспоминаний. Да, если бы я была к этому не подготовлена. Где-то посередине пути Луи Сезар устал от людей, которые лгали, предавали и бросали, поэтому выдал миру закономерный ответ. Он стал бросать сам, первым.

Я должна была бы прийти в ярость. Человек, которого я готова была принять, избегал близости. Я не позволяла этого и самой себе из опасения, как бы потом не было больно, но у меня имелись его проклятые воспоминания, которые никак не меркли со временем. В отличие от моих собственных, воспоминания Луи Сезара были даже кстати. Они уводили меня в иную жизнь, в другой мир, когда я менее всего этого ожидала. Теперь я понимала другого человека и обнаружила, что судить его стало гораздо труднее.

Я допила кофе, сдобренный эльфийским вином, а затем позвонила папочке. Вампир, прислуживавший ему, ответил по волшебному зеркалу, зашипел на меня и показал клыки гораздо агрессивнее, чем если бы я появилась перед ним лично. Я улыбнулась в ответ, отчего он дернулся, потом изложила свою просьбу, и в зеркале появился Мирча.

Я сказала ему, что при определенных гарантиях, скорее всего, смогу на них поработать.