Каким образом можно понять, что в доме живут привидения? Кому-то для этого хватит одних лишь ощущений, кому-то нужно что-то еще. Может быть, услышать неясные голоса, а может быть, увидеть движущиеся тени.

Вероятно, некоторые знают даже больше, и у них есть на это право.

Давайте посмотрим, что происходит в Дайсон-коттедже.

Старый дом уже давно пустует. Позади него простирается темный, таинственный лес, который после заката заполняется голосами ночных существ. Спереди находится широкое поле, где пасется скотина. Через поломанные ворота от коттеджа ведет к городу, до которого полтора километра езды, узкая ухабистая дорога.

Сквозь выбитые окна и дыры в крыше свищет ветер и заливает дождь. Из-за них в доме царит постоянный запах сырости и гниения. Но кто-то сказал, что здесь хозяйничают не только дождь и ветер, что с заходом солнца сюда проникают порождения ночи.

Все остальные зашикали, а потом ответили:

— Если даже так и было прежде, то отныне больше не будет.

Но что, если они ошиблись? По старой шаткой лестнице ходят невидимые и неощутимые духи — проклятие старого дома. Бегают по холодному каменному полу. Парят над заброшенным садом, где остались лишь одичавшие кусты черной смородины и крыжовника. Никто не слышит их долгий, бесконечный разговор. За прошедшие десятилетия многие пытались поселиться в этом доме, но вскоре сталкивались с духами. Их присутствие ощущалось и в спальнях, и в столовой. Люди понимали, что они ведут безмолвную беседу. Слышали низкие звуки, которые не могли производить ни мыши, ни птицы. По временам раздавался шепот, в котором звучали дикая ярость и жестокость. А порою в шуме дождя слышался плач, указывавший на глубокую тайну, которую люди даже не могли себе представить.

И все, кто надеялся надолго обосноваться в коттедже, покидали его в самом скором времени. Они объясняли своим знакомым в городе, что, мол, им наскучила сельская жизнь. А разговор призраков все продолжается и продолжается.

— Когда же они меня увидят? Когда я смогу рассказать им?..

— Никогда. Ни единая живая душа не узнает о том, что здесь произошло. Тайна этого дома сохранится навеки.

— Но так не должно быть. Разве так можно? Зло всегда нужно выводить на чистую воду.

— Да забудь ты о проповедях святых отцов! Ты ни с кем не сможешь поговорить потому, что им на тебя наплевать.

— Но они узнают. Должны узнать.

— Теперь до тебя никому нет дела. И ни до кого нет. Так было всегда и пребудет вовеки.

— Нет. Рано или поздно появится тот, кто не окажется ко всему равнодушен. Иначе невозможно.

— Никогда.

— А все же я буду ждать. Зло должно получить по заслугам, должно заплатить по счетам.

— Никогда.

— Это не так. Когда-нибудь здесь появится тот, кто услышит мой зов. И тогда я смогу покинуть этот дом.

— Никто не придет. Никогда.

— Но я буду ждать. И наступит день…

Призраки все кружат по дому и зовут людей. Но до сих пор не появился никто, способный увидеть их и заговорить с ними. И без того робкий голос надежды становится все слабее, а мощный голос жестокости делается громче. Так было и тогда, когда ати двое жили в мире людей и вещей.

Проживая в одном из новых домов, Рози, Уильям и Луиза были счастливы. Им нравился родной город и школа, в которой они учились. У них были хорошие друзья.

Но с некоторых пор что-то не заладилось…

Их отец работал инженером на крупном предприятии. Всем было известно, что там что-то не так — приказы выполнялись спустя рукава, рабочий день сократился. По городу поползли слухи о том, что подобное не может долго продолжаться и предприятие скоро развалится. Об этом только и твердили в школе, ведь родители большинства учеников работали там же. Все жили в тяжком напряжении.

Все, кроме мамы с папой. Рози была старшим ребенком в семье, и она замечала: родители как будто радуются дурным новостям с предприятия. Но дети знали, что пока они были в школе, папа иногда брал отгулы.

— Разве не глупо притворяться, когда мы каждую минуту можем пойти по миру? — сказал как-то Уильям. — Папа пытается нас уверить, будто ему вовсе не нужна работа.

Рози мысленно согласилась с братом и ответила:

— Знаешь, по-моему, ему больше не нравится работать там.

Уильям и Луиза понимали, что она права. Атмосфера в городке настолько накалилась, что жить в нем стало невыносимо.

— А что он делает во время этих отгулов? — спросила Луиза.

— Гуляет, — ответил Уильям.

— Где? — спросила Рози.

Этого никто не знал. В один из таких дней Уильям, вернувшись из школы, заметил, что папина машина вся в грязи.

— Значит, он ездил по размытой дороге, — сказал мальчик. — Куда-нибудь в лагерь или на ферму.

— Может быть, расспросим его самого? — предложила Луиза.

Но Рози чувствовала: делать этого не стоит. Ведь ясно, что родители заботятся о будущем. Поэтому они могут до поры до времени держать свои планы в тайне.

Но все выяснилось уже на следующий день.

После того как дети вернулись из школы, вся семья села обедать. Папа откашлялся и сказал:

— Мы должны сообщить вам две новости. Повисло напряженное ожидание.

— Во-первых, меня уволили по сокращению штатов, — произнес он.

— Что это значит? — спросила Луиза.

— Это значит, что предприятие уменьшается.

Рози и так прекрасно понимала, что означают эти слова. И, несмотря на папин беспечный тон, ничего хорошего в них не было.

— И меня освободили, — продолжал отец.

Рози неожиданно представила, что он попал ногой в капкан, но чьи-то заботливые руки разжимают его, поэтому можно снова бежать туда, где свет и тепло.

— Короче, тебя вышибли, — подытожил Уильям.

— Да, — ответил папа.

Воцарилась тишина. «Какой ужас, — думала Рози. — Что же нам теперь делать?»

Но почему родители преспокойно сидят за столом и широко улыбаются?

— Такое со всеми случается. В наши дни не увольняют лишь покойников.

— Но это же настоящая катастрофа… — начала Рози.

— Могло быть намного хуже, — возразила мама. — Папе должны выплатить неплохое пособие. Конечно, это не состояние, но его хватит на то, чтобы осуществить задуманное.

— И если бы ничего не случилось, — сказал папа, — мы не могли бы сообщить вам вторую новость.

Что же еще могло случиться? Неужели беда не приходит одна?

— Не знаю, понравится ли она вам, — произнес он.

— Мы уезжаем отсюда, — объявила мама. И снова повисла тишина. Папа был прав — сперва детям это действительно не понравилось.

— Но ведь здесь живут все мои друзья, — нарушила молчание Луиза.

Уильям ничего не сказал, но его рот сердито скривился.

Рози тоже почувствовала неожиданную ярость. Ей так нравилось в этой школе и совсем не хотелось менять ее. Еще неизвестно, как отнесутся к ней на новом месте. Сердце бешено заколотилось.

— Все будет хорошо, — произнес папа, но теперь его голос звучал совсем не так уверенно, как несколько минут назад.

— И куда же мы переедем? — спросил Уильям.

— В деревню. То есть в старый дом, стоящий на отшибе, — ответила мама.

Дети переглянулись. Ну конечно, поэтому машина вчера и была в грязи. Но почему родители даже не посоветовались с ними? Напряжение стало ощущаться еще сильнее.

— Но вы, наверное, еще не купили его? — осведомилась Рози с надеждой.

— Мы купим его на мое пособие, — сказал папа. — Он невероятно дешевый, потому что требует основательного ремонта и находится довольно далеко от города. Думаю, агентство по продаже недвижимости с радостью избавится от него.

«Ну вот, все хуже и хуже», — подумала Рози.

— В общем, мы поселимся в этом доме, займемся огородом и будем искать новую работу, — продолжал отец.

После недолгого молчания Уильям подытожил:

— Просто ужас какой-то. Мне не хочется туда ехать.

Девочки промолчали, хотя в душе были согласны с ним.

— По-моему, нам выбирать не приходится, — сказал папа. — Мне не найти другую работу в городе. Мама еще может взять что-нибудь на дом, а я нет. Мы не сможем платить за нынешнее жилье, если у меня не будет хорошей зарплаты, и нас выгонят на улицу. Поэтому нужно предпринять хоть что-то. Ну что, теперь согласны?

Дети молчали. Они понимали его правоту, но никак не хотели соглашаться.

— А где это? — спросила Рози.

— В шестидесяти километрах отсюда, — ответила мама. — В окрестностях красивого старинного городка Грейт-Марстон. У нашей будущей усадьбы есть даже собственное название — Дайсон-коттедж.

— Как жаль, что Дайсоны оттуда уехали, — пробурчал Уильям.

— Не валяй дурака! — прикрикнула мама. — Мы должны поддерживать друг друга. Разве папа нарочно бросил работу?

— Стоит вам только увидеть этот дом, как вы тут же измените свое мнение, — сказал отец.

Рози огляделась по сторонам. Луиза, опустив голову, уставилась в тарелку, хотя перед этим отодвинула ее. Уильям молча принялся за еду с таким видом, будто курятина с цветной капустой и картошкой были тюремной баландой.

Уильяму еще не исполнилось десяти лет. Он был коренастым и обладал красивыми волосами. Все говорили, что мальчик пошел в маму. В эту ночь, лежа в постели, Рози думала о нем. Переезд наверняка дастся брату очень тяжело. Друзья, футбол, компьютерные игры — все это останется здесь, вдали от нового жилища.

Луизе было всего семь. Она пошла в папу — каштановые волосы, серые глаза. По прошествии первого шока для нее все будет значительно проще, чем для Уильяма. Но неизвестно, как она воспримет большой ремонт, который им предстоит на новом месте.

А как сама Рози относилась к переезду? Она знала, что это вынужденная мера. Родители постоянно просматривали объявления, висевшие на заборах. И хорошая жизнь кончилась задолго до сегодняшнего дня. Семьи многих ее школьных товарищей также переживали не лучшие времена. Но неужели это выход из положения?

Еще неизвестно, насколько сохранился Дайсон-коттедж. У папы были золотые руки, и он сам занимался в доме мелким ремонтом. Мог и заштопать крышу, и починить водопровод. С электропроводкой справлялся в два счета. Но капитальный ремонт старой развалины — это совсем другое дело. Может быть, им даже всем вместе не осилить.

В отличие от Уильяма и Луизы, засыпая в эту ночь, Рози не сожалела о том, что придется оставить, а переживала о том, что их ожидает впереди.

Самой Рози было уже двенадцать, и она сильно вытянулась. Ее волосы были темными, а глаза почти что черными. И она совсем не походила на родителей. Почему? Да потому, что была приемным ребенком. Девочка знала об этом с самого раннего детства и никогда не забывала. Дело в том, что папа с мамой прожили вместе целых семь лет, а детей так и не нажили. Тогда они обратились в агентство по усыновлению и вскоре получили трехмесячную Рози. Она не знала, кем были ее настоящие родители.

Впрочем, это было не важно — девочка нашла маму с папой, и они нашли себе дочку. Вместе с ними Рози сказала первые слова, начала ходить и воспринимала их как свою настоящую семью, хотя позже у них появились собственные дети. Сперва Уильям, потом Луиза. И всех стали растить вместе — двоих родных детей и одну приемную дочку. Но Рози любили не меньше, чем остальных. Она выделялась лишь тем, что была старшей.

И даже засыпая в эту ночь, девочка думала о том, что нужно заботиться о братишке и сестренке.

Но переезд состоялся лишь через два месяца. Папа все никак не мог разобраться с предприятием и получить свое пособие. К тому же, поскольку в Дайсон-коттедже уже много лет никто не жил, пришлось улаживать кучу формальностей. Кроме того, нужно было продать свой прежний дом. Родители опасались, что сделать это будет труднее всего, но им повезло. Покупатели нашлись сразу же и согласились на предложенную цену. Все утряслось через два дня после начала летних каникул.

Дети впервые увидели Дайсон-коттедж только в день переезда. Уильям и Луиза не захотели побывать там заранее, и Рози сказала маме, что не стоит их заставлять.

— Пожалуй, ты права, — ответила та. — Им будет тяжело расставаться с друзьями. Они еще слишком чувствительны. Между нами говоря, если дети увидят дом раньше времени, то ни за что не захотят туда переселяться.

От этих слов Рози еще сильнее разволновалась и не могла заснуть всю ночь.

Из-за предстоящего ремонта вещи отвезли не в Дайсон-коттедж, а на склад. Все, что было нужно на первых порах — надувные матрасы, спальные мешки, баллоны с газом, плита и керосиновые лампы, — поместилось в прицепе.

И вот наконец папа завел мотор, и они тронулись в путь. Рози смотрела на все уменьшавшийся дом, в котором прошла вся ее жизнь. По лицу Луизы бежали слезы, а Уильям изо всех сил пытался сдержать их.

Всю дорогу ехали молча. Вокруг потянулись старинные улочки Грейт-Марстона, но никто не подумал восхищаться чудесными видами. Молчание сохранялось и тогда, когда папа затормозил у агентства по продаже недвижимости, чтобы получить ключи от нового жилища. После того как они покинули город и съехали с шоссе на разбитую проселочную дорогу, напряжение еще больше усилилось. И вот папа остановил машину. Мама вылезла и открыла старые покосившиеся ворота. Машина поехала через поле, напоминавшее дикую прерию, и атмосфера накалилась до предела.

Дорога пошла немного в гору. Впереди показались темные деревья.

— Это Марстонский лес, — объяснил папа. — Он тянется на много километров. Посреди него находится Марстонское озеро.

И это были первые слова, сказанные за все путешествие, которое уже близилось к концу.

— А вот и Дайсон-коттедж, — объявил отец.

Они увидели небольшой кирпичный дом. Он был квадратным, входная дверь находилась посередине. По бокам от нее виднелись два маленьких окна со множеством перегородок. Точно такие же были и на втором этаже. Вблизи стало видно, что некоторые стекла разбиты. Одно окно осталось открытым. Кое-где между кирпичами образовались щели. У двери рос колючий шиповник. На крыше не хватало черепицы, а труба развалилась. Сад, видневшийся за поломанным забором, был давно заброшен.

Солнце уже начало садиться, и повеяло прохладой. Мама с папой вышли из машины и открыли дверцы. Внезапный холод совсем не обрадовал детей. Напряжение все росло.

Наконец Уильям сказал:

— Как здесь сыро!

Луиза опустила лицо и снова разревелась. Родители беспомощно переглянулись.

— Когда-нибудь мы приведем все в порядок, — произнесла мама слабым голосом. — Только нужно как следует потрудиться.

— Но если мы не настроимся на рабочий лад, то нам ничего не сделать! — добавил папа.

— Ну, что скажешь, Рози? — спросила мама.

Но девочка не ответила и указала на какую-то надпись, выбитую на камне над дверью.

— Что это? — осведомилась она и прочла:

— «Г.Д. 1880».

— Это инициалы первого владельца и год постройки, — ответил папа.

— «Д» означает «Дайсон», — сказала мама.

— А что значит «Г»? — спросил Уильям.

— Может, «гараж»?

— Какие тебе гаражи в 1880 году? — улыбнулась мама.

Рози промолчала. Она окинула взглядом дверь и окна, напоминавшие полуслепые глаза, будто пытаясь прочесть выражение на лице-фасаде старого дома.

«Итак, мы переезжаем сюда, — хотелось сказать ей. — Этот дом будто бы ждал меня».

Но никто не поймет этих слов. Она покачала головой, отгоняя свои мысли.

— Вы правы, — произнесла Рози вслух. — Мы сможем привести этот дом в нормальный вид.

Луиза неожиданно схватила маму за руку и воскликнула:

— Мамочка, я боюсь!

Папа повернул ключ в замке. Стал виден длинный темный коридор, по обеим сторонам которого тянулись двери. На стенах трепыхались обрывки обоев, когда-то разноцветных, а теперь коричневых. Уильям щелкнул старым выключателем, но ничего не произошло.

— Еще не дали ток, — сказал папа. Войдя, они почувствовали сильный запах

плесени. От этого стало еще тоскливее.

— Неужели нам придется жить в таком месте? — пробурчал Уильям.

— Но этот дом не такой плохой, как кажется с первого взгляда, — возразил папа, и по голосу стало ясно, что он задерживает дыхание. — Нужно только все вымыть, вычистить и заделать дыры в крыше.

Мальчик начал подниматься по лестнице, но отец остановил его:

— Постой. Ступени, должно быть, прогнили. Я сам проверю их, а уж потом позволю ходить вам. А пока обоснуемся на первом этаже.

Рози подумала, что братишка уставился на верхнюю площадку так, будто там замаячил Святой Грааль. Она тут же представила, как он кинется по лестнице и тут же полетит вниз, или же его нога застрянет между провалившимися досками. «Даже не думай, — стала она внушать ему. — Здесь все слишком ветхое».

— Давайте разгружать прицеп, — предложила мама поспешно. — Нам нужно и поесть, и согреться, и зажечь лампы.

— А мне нужны инструменты, — добавил папа. — Особенно молоток.

Мальчик с сожалением отошел от лестницы.

Они пробыли в доме всего несколько минут, а выйдя на улицу, будто бы вырвались из тюрьмы на волю. Но через несколько секунд это ощущение прошло. Когда вытащили из прицепа спальные мешки, надувные матрасы, складные стулья и столик, электрические фонарики, две керосиновые лампы и переносную плиту, стало казаться, что семья просто выбралась в очередной поход. Папа к тому же прихватил с собою объемистый металлический чемоданчик с инструментами.

— Вода должна быть включена, — сказал он. — Я договаривался с водопроводной компанией. Нужно пойти проверить.

Через несколько минут папа отыскал ванную и попытался отвернуть кран, находившийся над эмалированной раковиной. Тот не поддавался. Тогда он стукнул по нему молотком и снова повернул. Из крана с шумом ударила струя коричневой воды.

— Какая гадость, — поморщилась Луиза.

— Она скоро стечет, — ответил папа и сильнее отвернул кран. Вода неожиданно стала чистой.

— Вот видите. Так мы и все остальное скоро исправим.

«Это еще неизвестно», — подумала Рози, оглядываясь по сторонам.

— А свет ты тоже можешь включить? — спросил Уильям.

— Свет, наверное, не могу. Проводка давно сгнила. Придется прокладывать ее заново. Поставлю новый распределительный щиток, такой, что не подведет. Но вам придется подождать.

— Без телевизора? — захныкала Луиза.

— И без компьютера? — подключился Уильям.

— Мы же вас предупреждали, — ответила мама.

— Я постараюсь сделать все как можно быстрее, — заверил папа.

Луиза промолчала, переваривая ужасную новость.

— Зато у нас есть транзисторный приемник, — сказал папа. — И потом, Луиза, разве ты не взяла свой кассетник?

Вскоре они установили плиту и вскипятили чайник. Заварили чай и приготовили походную еду. Настроение немного поднялось.

Рози, сидевшая рядом с сестренкой, неожиданно вспомнила ее недавние слова и прошептала ей на ухо:

— Ты больше не боишься?

— Кажется, здесь мне всегда будет страшно, — ответила та.

Рози вздрогнула. «Мне не страшно, — сказала она себе. — Ведь это мой дом, и мы будем здесь жить».

Она снова почувствовала, что дом будто бы зовет ее. С чего бы это?

В задней части дома располагалась тесная сырая ванная и туалет, куда Луиза наотрез отказалась заходить. В проходе между входом в дом и посудомоечной были две двери, которые вели в одинаковые квадратные комнаты с маленькими окнами, смотревшим на фасад и пропускавшими совсем мало света. Наверное, одна из них была столовой, а другая гостиной.

— А наверху такие же комнаты? — спросила она у папы.

— Нет, — ответил он. — Лестница ведет в заднюю часть дома. Там две большие спальни с окнами на фасаде и еще одна комнатка, совсем маленькая, словно чулан. Она находится над посудомоечной.

Лицо девочки сразу сделалось кислым. Она поняла, что у нее не будет отдельной комнаты.

— Я собираюсь разделить одну из спален надвое, — сказал папа. — Сложу стену и поставлю дверь. А еще прорублю окно в боковой стене. Я вообще собираюсь расширить все окна.

— А где мы будем спать сейчас? — спросил Уильям.

— Мы с мамой — в правой комнате, — ответил папа. — А вы в левой.

Стемнело, и все боялись даже выглянуть в сад. Ведь совсем рядом был Марстонский лес — много километров качающихся стволов, дрожащих ветвей и ведущих в никуда тропинок. Там обитали незнакомые существа, а в самом центре лежало темное и молчаливое озеро.

Мама зажгла лампы и сказала:

— Пора укладываться. Лучше завтра встать пораньше и, не мешкая, приняться за работу. Может быть, успеем привести дом в порядок.

Дети втащили в отведенную им комнату свои надувные матрасы и спальные мешки. Когда они остались одни, им стало еще тоскливее. Каменный пол сильно холодил ноги. Проходя мимо соседней двери, Рози заметила, что родители безмолвно глядят друг на друга, а их глаза говорят: «Правильно ли мы поступаем?»

— В конце концов, все будет нормально, — пробормотала Рози, возвращаясь к себе.

— Как же, — проворчал Уильям, накачивая матрас. — Я ненавижу этот дом. И всегда буду ненавидеть. — Он долго искал нужные слова, и потом сказал: — Я ему не нравлюсь.

— Ты хотел сказать, что тебе здесь не нравится? — спросила Рози.

— Нет. — Он обернулся к ней. — Я ему не нравлюсь. Разве ты не чувствуешь? Мы все ему не нравимся.

— Я боюсь, — снова произнесла Луиза тоненьким голоском.

— По-моему, он не хочет, чтобы мы были здесь, — продолжал Уильям.

— Не понимаю, о чем ты, — ответила Рози.

— Я почувствовал это сразу же, как только вошел сюда. Фасад дома напоминает лицо. Очень глупое лицо.

Рози вспомнила, что тоже это заметила.

— И знаешь, что оно говорит? «Уходите!» Я бы с радостью ушел. А теперь, когда мы внутри, мне кажется, что я не могу войти ни в одну комнату. Они не для меня. Они хотят, чтобы я остался снаружи. Поэтому я и хотел подняться наверх. Им не следовало меня останавливать.

Рози поняла, что под словом «им» подразумеваются родители.

— Неужели ты этого не чувствуешь? — настаивал мальчик.

— У тебя такое ощущение оттого, что дом старый и заброшенный и потому, что нам пришлось оставить свой прежний дом, — ответила Рози.

— Нет. Тут что-то еще. — Он замолчал на мгновение, потом заговорил другим тоном: — Послушай, мне прекрасно известно, почему папа с мамой решили забраться в такую дыру. Мне это совсем не нравится, но я понимаю, что так должно было случиться. И раз уж мы перебрались сюда, я хочу помочь обустраиваться. Я осматриваюсь, пытаясь представить, как здорово здесь будет, но не могу. Потому что дом меня выгоняет.

Он закончил накачивать матрас и расстелил спальный мешок.

Рози собиралась сказать, что у нее совсем другие ощущения, но сдержалась. Не объяснишь же ему, что она, напротив, чувствует потребность остаться здесь. Брат разозлится, а этого ей совсем не хотелось.

Рози должна была отвечать за керосиновую лампу, которая шипела, источая слабый желтоватый свет совсем близко от ее лица. Девочка долго лежала, глядя на нее. Брат и сестра вытянулись в своих мешках. В этот вечер никто не хотел разговаривать. Каникулы как будто и не начинались. Когда они раньше ночевали в спальных мешках, кругом были друзья, рядом плескалось море, и все ребята оживленно болтали о предстоящих каникулах. Ну а теперь у них впереди целый день тяжелой работы и неопределенное будущее. Они как будто предали спальные мешки…

Луиза закрыла глаза, но Рози сомневалась, что она спит. Уильям пытался читать и помимо лампы зажег еще фонарик. Он выгнул бровь и прищурился от недостатка света. Но, кажется, не понимал прочитанного. Перед глазами у него стояли прежняя комната, настольная лампа, компьютер, плакаты на стенах…

На свет слетелась всякая мошкара. Ее крылышки блестели в тусклых лучах. Через всю комнату пролегли странные тени. Здесь царил ужасный холод. Он исходил от каменного пола и пробирался даже сквозь матрас и спальный мешок. Рози стала вглядываться в тени. Пламя лампы слегка трепетало. До нее доносились какие-то шумы — шорох, треск, завывание ветра. Дом казался живым, напоминал спящее существо. Наверное, в этом старом, годами пустовавшем строении поселилось множество различных обитателей — птиц, а также мышей, летучих и обычных. Может быть, даже крыс. Рози вздрогнула. Нет. Ведь здесь им нечего есть. Другие дома слишком далеко. И эта отдаленность дает свои преимущества.

И все-таки она натянула спальный мешок: на голову. Ее окружали звуки и движения. Что же будет, если свет погаснет?

В голове кружились самые ужасные мысли. «Да нет же, свет колеблется лишь от сквозняка, — одернула себя Рози. — Ничего страшного». Она проследила взглядом за движущимися тенями, и ей почему-то показалось, что это не просто тени.

«Не будь дурочкой», — сказала себе Рози и посмотрела на свои часы. Было уже довольно поздно. Нельзя жечь лампу слишком

долго — у них не так уж много керосина, и достать его негде.

— Я гашу свет, — сказала она.

Луиза все-таки заснула. А Уильям ответил:

— Я буду читать с фонариком.

— Смотри, не разбуди Луизу.

С одним фонариком стало немного уютнее. Но было ясно, что Уильям не станет читать долго — ему так же жалко батарейку, как ей керосин.

Наконец братишка выключил фонарик и сказал:

— Спокойной ночи, Рози.

Тьма окутала их, словно одеяло. Все шумы старого дома как будто сделались громче, словно кто-то повернул регулятор.

Через несколько минут мальчик произнес:

— У меня такое ощущение, что по полу кто-то ходит. Мне это совсем не нравится.

— Не обращай внимания. Тебе только кажется, — ответила Рози.

Уильям промолчал. Но еще через несколько минут снова зажег фонарик.

— Кто встал с постели? — спросил он. — Рановато идти в туалет.

— Никто не вставал, — ответила Рози.

— Но я в этом уверен. — Мальчик провел лучом по комнате и увидел спящую Луизу. — Забавно.

— Успокойся, Уильям, — сказала Рози. — Тебе показалось. Просто мы ощущаем себя немного странно в таком старом доме.

Он выключил фонарик. Через некоторое время его дыхание выровнялось, и стало ясно, что брат тоже заснул. А Рози еще долго не могла успокоиться. Ее не покидали две мысли — что этот старый дом слишком необычен и что ее привело сюда какое-то ужасно важное дело.

Обычно яркий дневной свет прогонял все ночные страхи. Но когда дети проснулись и под звуки приемника вышли из комнаты, их настроение не изменилось. Завтрак состоял из тостов, поджаренных на переносной плите, овощей и кофе со сгущенкой.

— Пока не сделаем проводку, я не смогу приготовить ничего лучше, — сказала мама. — И до тех пор не стоит привозить со склада холодильник, телевизор, компьютер и прочие подобные вещи. Ну, как вам спалось на новом месте?

Дети переглянулись. Как ни странно, они проспали довольно долго, но неспокойно. Всем троим снились жуткие, пугающие сны, которые забылись, стоило только открыть глаза и увидеть свет, струящийся из маленького окошка. Но хотя увиденное и выветрилось из их памяти, тревога все-таки осталась. Однако по молчаливому соглашению дети решили не волновать родителей. Сейчас было совсем не до того.

— Сегодня придется съездить в город, — сказал папа. — Мне нужно купить кое-что из стройматериалов, черепицу, стекло и прочее. И к вечеру наш дом будет защищен от дождя и ветра.

После этого они вымыли руки над раковиной, поливая их теплой водой из чайника.

— Значит, тут даже толком не искупаешься? — спросила Луиза.

— На первых порах придется подождать, — ответила мама.

— Я поставлю нагреватель для воды, как только закончу проводку, — заверил папа. — И сделаю душ. Все будет как у людей.

Но нарисованная им картина показалась всем миражом на горизонте.

После завтрака семья решила осмотреть огород. Но день был довольно пасмурный, и от этого пейзаж казался мрачным. Здесь все было слишком запущено, лишь в дальнем конце виднелись ягодные кусты. Поэтому экскурсия продлилась совсем недолго.

Позади посудомоечной находился дворик, отделанный камнем, через который успела пробиться трава. Дальше тянулся ряд хозяйственных построек. Ближе всех находился угольный сарай, такой же черный, как и много лет назад. Рядом с ним стоял покосившийся, насквозь провонявший нужник, после которого Луизе сразу же стал нравиться туалет, располагавшийся в доме. А еще дальше было какое-то строение, сохранившее следы мыльной воды.

— Это прачечная, — объяснила мама. — Там должен быть большой медный чан, в котором кипятили белье, и каток, через который его пропускали. Представляете, какой это был тяжкий труд?

В угольном сарае папа сделал открытие. Там лежала стопка черепицы, необходимой для ремонта крыши.

— Вот здорово. Сэкономим деньги, — сказал он и, немного помолчав, добавил: — Похоже, те, кто жили здесь последними, приложили немало усилий: построили прачечную и нужник. А еще прежние жильцы собирались ремонтировать крышу. Почему же они не успели закончить работу прежде, чем уехали отсюда?

— Кажется, я знаю, почему, — пробормотал Уильям.

Мама поглядела на него вопросительно. Но раньше, чем он успел ответить, вмешалась Рози:

— Идемте. Посмотрим, что можно достать в городе.

Она не хотела, чтобы разговор вновь повернул на больную тему.

Братишка промолчал, но как только они сели в машину, прошептал Рози на ухо:

— Неважно, что там говорит папа. Я поднимусь по лестнице, как только выдастся свободная минута.

Духи медленно вылетели из дома и направились вдоль дорожки, следя за новыми жильцами. Вынырнувшее из-за туч солнце ярко сияло в небе. Поле, отделявшее Дайсон-коттедж от ворот, казалось широким, словно голая русская степь. Прежние хозяева пытались засеять эту землю, но теперь на ней росли одни лишь сорняки. Вдоль дороги тянулись каштановые деревья. Они образовали тоннель, через который с трудом пробивались солнечные лучи. И дети, ехавшие в машине, чувствовали себя, словно исследователи таинственного мира, возвращающиеся в свой лагерь.

Как только они съехали с холма, на котором располагалась усадьба, сразу же потянулся индустриальный пейзаж.

— Кажется, магазин стройматериалов неподалеку, — заметил Уильям.

— Верно, — ответил папа и добавил: — Пожалуй, я вас высажу где-нибудь. Побродите по городу, а потом встретимся часа через два.

Никто не стал возражать. Через пять минут они въехали на улицу, называвшуюся Высокая. Дайсон-коттедж и ночные страхи совершенно позабылись, как будто остались в другой жизни.

Сперва они отыскали супермаркет и запаслись продуктами на целую неделю. Это казалось намного удобнее, чем каждый день таскаться на троллейбусе с целлофановыми пакетами.

— Дома мне не приходилось набирать так много, — заметила мама.

— Но теперь мы не дома, — ответил Уильям резко.

«Уильям по-прежнему чувствует себя словно в тюрьме», — подумала Рози.

Ей тоже было не по себе, однако в отличие от брата она ощущала, что должна находиться здесь.

«Почему же меня притягивает это место, которое все остальные ненавидят? — размышляла Рози. — А впрочем, сейчас можно забыть об этом на час-другой».

— Давайте же осматривать город, — сказала она. — По-моему, он довольно красивый.

Так они и сделали. Высокая улица спускалась в долину и поднималась с противоположной стороны. Современные магазины перемежались с антикварными лавками.

Все казалось таким крепким и незыблемым, не то что в их родном городе.

Они зашли в небольшое кафе, полное народу, и сели за столик. Все заказали кофе, а Луиза — пепси.

— Мне хочется чувствовать себя здесь как дома, — сказала Рози неожиданно.

— Только не получится, — ответил брат. — Теперь у нас вместо дома старый свинарник.

— Уильям! — вскинулась мама. — Как ты можешь говорить такое?

— А разве нет? Все это никогда не станет нам родным. И ничто уже не станет.

Мама промолчала. Кофе почему-то вдруг сделался холодным и горьким.

— Лучше выйдем на улицу и пойдем к папе, — сказала она.

Тот был уже на месте и неподвижно сидел в машине. Прицеп оказался загруженным всякой всячиной. Папа не сказал ни слова и, как только все забрались на сиденья, так же молча рванул с места.

— Что случилось, папочка? — спросила Луиза, когда они уже выезжали из города.

— Ничего, — ответил он.

— Нет, все-таки что-то случилось, — сказала мама.

Папа некоторое время смотрел на дорогу, потом наконец произнес:

— Ну если уж вам так интересно, то продавцы в магазине стройматериалов сразу поняли, где мы поселились. Они все прекрасно знают Дайсон-коттедж. И говорят, что мы сошли с ума. Утверждают, что не стоило и думать об этом. По их словам, дом насквозь прогнил и на его ремонт понадобится уйма денег, и одному человеку такая работа не под силу.

— Но ведь мы с тобой, — сказала Рози негромко.

— Наверное, они ошибаются. Правда, милый? — спросила мама. — И у нас все получится.

— Я им так и сказал. Они меня не на шутку рассердили. Знаете, что заявил один из них?

— Не знаем. Ведь нас с тобой не было, — огрызнулся Уильям.

Мама обернулась к нему, смерила сердитым взглядом и прошептала:

— Я еще с тобой разберусь.

— Так вот, он говорит: «Вы связались с этой развалюхой себе на голову. Ее давно пора взорвать и больше на этом месте ничего не строить». Я спрашиваю: «Что вы имеете в виду?» А он отвечает: «Скоро узнаете».

Повисло напряженное молчание. Через некоторое время показались ворота, и мама снова вылезла, чтобы их открыть. Машина поползла в гору, и впереди замаячил Дайсон-коттедж. Его симметричный фасад по-прежнему напоминал неприветливое лицо, будто бы желавшее прогнать новых жильцов.

Но, конечно, они его не послушались. Подрулили к входной двери и стали разгружаться. Уильям помог отцу вытащить из прицепа складную лестницу и прочие стройматериалы.

— Девчонки, идемте, — позвала мама. — Сейчас нажарим картошки и приготовим грандиозный салат с ветчиной.

Когда они принялись мыть овощи, Рози сказала:

— Каких ужасных вещей наговорили папе.

— Не обращай внимания, — ответила мама. — Продавцы вечно несут сами не зная что.

— А если работы действительно окажется слишком много?

Мама повернулась к ней, и Рози вздрогнула. За последние дни она будто бы постарела на десять лет.

— Не говори так. Нам некуда деваться. Мосты сожжены. И придется сделать всю работу, какой бы та ни была.

Рози стала молча мыть латук. Вскоре появились мужчины, и вся семья принялась за ленч. Долгое время они жевали молча, наконец папа сказал:

— Сейчас я поднимусь на крышу. Там работы совсем немного. Вот только не знаю, как обстоят дела с трубой. Кто-то должен стоять под лестницей и подавать мне черепицу.

— Прямо сейчас? — спросил Уильям, и стало ясно, что это ему совсем не нравится.

— Не думай, что придется просто стоять и глазеть по сторонам, — ответил папа. — Если лестница заскользит и упадет, я могу разбиться насмерть.

— Я займусь огородом, — сказала мама. — Сегодня такой чудесный день, поэтому нужно сажать семена.

Рози поняла — все стараются увильнуть от мрачных мыслей. Посмотрев на брата, она увидела, что тому не терпится что-то сказать. «Интересно, что?» — подумала она и тут же узнала.

— Мы не нравимся этому дому, — произнес мальчик. — Поосторожней на крыше, папа. Может быть, он постарается нарочно тебя сбросить.

День выдался ясным и теплым. Дети могли бы чувствовать себя на улице чудесно, если бы не мрачные мысли. «Это совсем непохоже на летний день, — думала Рози. — Сейчас бы лежать на пляже, где-нибудь на побережье Корнуолла или Франции».

Она помогла папе установить тяжелую алюминиевую лестницу, и тот взобрался наверх. Тогда Рози подала ему первую черепицу, и он стал пристраивать ее на крыше.

— Слава Богу, здесь все держится крепко, — сказал папа.

Он уложил первую плитку рядом с трубой. Потом взобрался на самый верх, едва держась на носках, и внимательно осмотрел все плитки, окружавшие трубу.

— Да, все действительно хорошо, — сообщил папа. — И щелей нет.

Он спустился вниз и продолжал:

— Если черепица держится прочно, то все не так уж плохо, как утверждали те продавцы. Кстати, кто-то здесь уже работал, и не так давно.

— Но там сейчас безопасно? — спросила Рози.

— Конечно, безопасно, как и должно быть в доме. И откуда у Уильяма такие странные мысли, будто мы не нравимся дому? Ну ладно, готовься подавать черепицу.

Теперь уже папа забрался на крышу надолго. Он искал разбитые плитки и спускал их вниз, потом брал у Рози новые и укреплял. Методично спускался и поднимался, каждый раз передвигая лестницу. Рози не приходилось скучать — она то подавала, то принимала черепицу и постоянно проверяла, твердо ли стоит лестница и хорошо ли опирается на крышу. Прежде ей доводилось видеть, как строители заново перекрывают кровлю. Казалось, будто они просто ходят по ней, уверенно балансируя. Конечно, руки у папы росли откуда надо, но все-таки он был лишь любителем. И может быть, продавцы правы — эта работа окажется слишком тяжелой для него.

А вдруг прав Уильям?.. Если дом действительно их невзлюбил, то сейчас не должно ничего получаться. Но папа казался даже счастливым.

— Медленно, но верно, правда? — сказал он после шестнадцатой плитки, спускаясь отдохнуть. — Мне даже начинает нравиться такая работа.

— А теперь я поменяюсь с Рози, — раздался за спиною мамин голос.

На заднем дворе дела шли вовсе не так хорошо.

— Как это утомительно, — пожаловалась Луиза.

Дети работали совками, пытаясь извести все сорняки, повылазившие в щелях между камнями. И, похоже, им удалось не так уж много.

— По-моему, это бесполезно, — заметила Рози. — Их корни под камнями, и нам до них не добраться.

— Помолчала бы, — невесело отозвался Уильям.

Рози совсем не хотелось оставаться с ним, тем более что папа еще не покончил с черепицей.

Мама стала разглядывать деревья в саду.

— Ну что, я возвращаюсь к лестнице? — спросила Рози с надеждой.

— Тебя и здесь ждет большая работа, — произнесла мама твердо, но, похоже, не совсем уверенно. — Посмотри лучше, что можно сделать в саду. А меня сменит Уильям.

И пришлось снова заняться бесконечной травой и мелкими кустарниками.

— Ты сказала, что траву можно косить, — напомнил Уильям.

— Но ведь у нас пока что нет косы, — ответила мама. — И не думай, что мы ее тебе когда-нибудь доверим.

— Ну вот, вы мне никогда ничего не доверяете, — проворчал мальчик.

Они проложили себе дорогу в сад. Рози увидела высокую траву, услышала жужжание насекомых. Потом заметила пчел, кружившихся над крошечными цветочками, которых она прежде не встречала, и позвала маму.

— Никто не занимался этим садом уже много лет, — ответила та. — И возможно, что здесь сохранились редкие растения. Пожалуй, не стоит их выкапывать.

— Но мы собираемся разводить огород, а не ботанический сад, — возразил папа, услышав их разговор издалека. — Все это придется выкопать. Ладно, так и быть, оставим уголок живой природы, — помолчав, добавил он.

Рози двинулась через высокую траву, достававшую до пояса, потом остановилась и сказала:

— Здесь когда-то была тропинка.

Действительно, у нее под ногами виднелись остатки дорожки, выложенной кирпичом, скрепленным цементом. Уильям обогнал старшую сестру и зашагал вперед, а Луиза осталась позади.

Дорожка неожиданно исчезла в зарослях.

— Итак, она проходит через кусты, — произнесла Рози.

— Но должна же она куда-то вести? — спросил Уильям, пытаясь раздвинуть ветки.

— Не ходи туда! — закричала Луиза. — Мы же не знаем, что там. А вдруг что-то опасное?

Уильям посмотрел на нее с вызовом. Впервые с тех пор, как семья переехала сюда, он хоть чем-то заинтересовался.

— Я пойду вперед, — заявил мальчик. — Конечно, без ножа это будет трудно, но все же попробую.

Он стал раздвигать ветки, но те вырывались и царапали ему лицо.

— Они не хотят меня пропускать, — сказал Уильям. — Точно так же, как и дом. Но я все равно пройду.

Через несколько минут ему все же удалось пробиться сквозь кусты. Они оказались такими плотными, что девочки сразу же потеряли брата из виду. Но его голос и треск ломающихся веток раздавались совсем рядом.

— Бесполезно! — крикнул он через несколько минут. — Дальше не пробиться. Я возвращаюсь.

Когда Уильям появился из кустов, все его лицо и руки покрывали кровоточащие царапины. Свитер разорвался, на него налипло множество мелких листочков. Луиза невольно рассмеялась.

— Мама с ума сойдет, когда тебя увидит, — сказала Рози.

— Почему? Мы же пришли, чтобы работать, разве нет? А как же работать, не испачкавшись?

— И что же ты там увидел? — спросила Луиза.

— Ничего. Кусты меня не пустили.

— Да брось ты, — сказала Рози.

— Нет, в самом деле. Они держали меня, становясь все гуще. Как будто за ними находится то, чего мы не должны видеть.

— Например, замок Спящей Красавицы? — спросила Луиза.

— Откуда здесь быть подобным вещам? — возразила Рози.

— Но почему же они меня не пускали? — произнес Уильям. — Они, как и дом, не желают нашего присутствия.

Эти слова переполнили чашу терпения Рози. Она повернулась к нему и заорала:

— Заткнись! Думаешь, это забавно? А то нам и без того не о чем побеспокоиться!

— Но это же правда, — возразил Уильям совершенно искренне.

Они закончили работу где-то в половине седьмого. Мама велела готовить ужин всем вместе, и даже мужчинам не удалось избежать этой печальной участи. Но начинать пришлось все же маме и Рози. Сварить макароны и поджарить мясо на переносной плитке оказалось довольно долгим делом.

— Ничего, скоро весь этот дом преобразится, — заверил папа.

Кажется, он был доволен своей работой. Впервые за много лет крыша больше не текла. После осмотра чердака стало ясно, что некоторые перекрытия совершенно целехоньки. И закончив работу, папа снова сказал:

— Последние жильцы потрудились весьма основательно. Почему же тогда они отсюда уехали?

После ужина, когда солнце уже село, всем стало как-то скучно. Луиза опять вспомнила о телевизоре.

— Без него я пропаду. А с ним смогу хоть на время забыть об этих вещах.

— О каких же? — спросила мама.

— О тех, что творятся в этом доме. Я все время слышу шепот.

— Ну что ты как маленькая, — вздохнула мама. — Лучше включи кассетник.

— Да прислушайтесь же! Я их боюсь.

Обычно Луиза была веселой и жизнерадостной, но теперь совсем не походила на себя. Ее голос звучал слишком грустно и безжизненно. Мама посмотрела на папу. Тот открыл было рот, собираясь что-то сказать, и тут же закрыл его. Рози не понимала, что было у него на уме. И тогда она произнесла то, во что и сама не верила:

— Луиза, здесь никто не шепчет. Просто у тебя разыгралось воображение из-за того, что этот дом такой старый. Подумай лучше о том, что нам сейчас всем тяжело и мы должны помогать друг другу.

— Спасибо, Рози, — пробормотала мама.

— И все-таки мне хочется телевизор, — ответила Луиза упрямо.

И тут Рози кое о чем вспомнила.

— Послушайте, а ведь мы взяли с собой кое-какие игры. Может быть, сыграем?

— Только после того, как приберемся. И после того, как Луиза умоется.

Когда они вместе убрали со стола, Рози стала распаковывать игры и объявлять их названия.

— Раз мне не дают телевизор, мне и выбирать игру, — заявила Луиза.

— Выбирай, но только потому, что ты младшая, — ответила мама.

Папа зажег керосиновую лампу, и вскоре они уже вместе разбили всех врагов разными видами оружия. Стало как будто повеселее. Но Луиза снова все испортила.

— Мне все еще страшно, — сказала она. — В темноте нас подкарауливают какие-то люди с пистолетами, ножами и веревками. И они снова шепчут.

— Ну что же ты такая фантазерка, — произнесла мама, еле сдерживаясь.

«А может быть, это вовсе не фантазии? — подумала Рози. — Уильям говорит, что дом не хочет нас пускать. И я тоже ощущала ночью что-то странное. И кто знает — вдруг и мама с папой чувствуют нечто необычное, но не хотят признаваться? И почему прежние жильцы уехали отсюда, не закончив ремонт? И все-таки мне кажется, что я должна оставаться здесь. Как все это сложно. Зачем только нас сюда занесло?»

Дальше играть не хотелось. Уже наступила ночь, и маленький желтый огонек керосиновой лампы одиноко светил во мраке. Рози поежилась. Прежде лишь в походах нельзя было разогнать мрак, просто нажав выключатель. А вдруг Луиза права? Кто знает, что таится за дверью, всего в нескольких метрах отсюда?

«Никого там нет, — одернула она себя. — Конечно же, никого. Не будь дурой».

— Давайте лучше сыграем в монополию, — предложил папа. — Там нет никаких убийств.

Они поменяли игру и некоторое время молча смотрели на мошкару, слетевшуюся на огонь, прислушиваясь к шорохам и скрипам старого дома.

— Я поняла, что ты подразумеваешь под шепотом, Луиза, — произнесла мама.

— Но это совсем не то. Сейчас я его не слышу, — возразила девочка.

— Ладно, давайте играть, — сказал папа не совсем веселым тоном.

Рози показалось, что между склонившимися над столом головами своих близких она видит движущиеся тени.

«Этот дом живой, — подумалось ей. — Днем мы пытаемся доказать свое превосходство, но ночью он показывает нам, кто здесь главный».

Такие мысли пугали ее. Совсем не хотелось провести последующие годы в живом доме.

Через полчаса игра закончилась. Кажется, все чувствовали себя так же неуютно, как и Рози.

Луиза сказала, что на сегодня довольно, а мама добавила, что уже поздно и пора ложиться спать, поскольку работы еще непочатый край. Уильям поднялся и медленно произнес:

— Я же говорил вам — мы не нравимся этому дому.

— Заткнись! — взвилась мама. — Ты же видишь, что Луиза совсем запугана!

— Но это же правда, — возразил мальчик. — Почему меня никто не слушает?

Никто не сказал ни слова, только Луиза расплакалась. Рози обняла ее рукой за плечи.

— Ну что ты, все будет хорошо. Вот увидишь.

— Мне здесь не нравится, — всхлипнула малышка. — Я боюсь. И хочу домой.

— Я тоже хочу, но нельзя. — Рози неожиданно подумала о том, что теперь в их прежнем доме поселятся чужие люди, которые поставят другую мебель и сдерут со стен привычные обои. Может быть, в ее собственной уютной комнатке будет жить другая девочка, которая захочет поскорее все изменить.

Да, они влипли по-крупному. Мало того, что каникулы загублены. Их жизнь всегда будет такой серой и ужасной. Она не чувствовала, а твердо знала это.

Рози закуталась в спальный мешок, стараясь спрятаться от скрипов, шорохов и движущихся теней. И подумала, что Луиза права — дом действительно шепчет.

Но засыпать было еще рано, поскольку нужно следить за лампой.

— Ты будешь читать, Уильям? — спросила Рози.

— Нет, я слишком вымотался, — ответил тот после некоторой паузы.

— Тогда я гашу свет.

Рози подождала, но никто не стал возражать. И уже через секунду тьма окутала их, словно огромное и мягкое живое существо. За окном ухали совы, видимо, ловившие полевых мышей. Шумы старого дома звучали в ушах до тех пор, пока Рози не натянула спальный мешок на голову. «Так я никогда не засну, — подумала она. — Неудивительно, что Луиза слышит какой-то шепот». Но едва девочка сомкнула глаза, как увидела ясный и отчетливый сон.

Стоял теплый день, и солнце грело Рози спину. Справа от нее находился огород, в котором зеленели картофельные кустики. Капустные кочаны выстроились в ряд, словно карликовые солдаты. Горох и бобы взбирались по специальным рамкам. Нигде не было видно сорняков. Мимо огорода протянулась узкая дорожка из серого кирпича, врытого в землю. Слева от нее располагался большой курятник с просторным двором. Услышав кудахтанье, девочка обернулась и увидела, что птицы бегают по двору и клюют зерно. Сразу же было ясно — во все это вложено немало труда.

Рози посмотрела назад. Да, это был тот самый дом. Его окна ярко блестели, краска была свежей, кирпичи не потрескавшимися. Из трубы поднималась струйка дыма. У стены виднелась маленькая ванночка. Дворик перед домом был пуст, если не считать сваленных дров.

Итак, она стояла возле собственного дома. Но когда же он успел прийти в столь прекрасное состояние? Может быть, он был таким много лет назад? А что здесь делает эта ванночка?

Девочка почувствовала, что не одна. Кто-то находился у нее за спиной. Она обернулась, чтобы посмотреть. Но этот человек, должно быть, тоже перемещался. Каждый раз, когда Рози поворачивалась, он прятался у нее за спиной. И все-таки его присутствие явственно ощущалось.

— Где ты? — попыталась сказать девочка, но голос не слушался. Она хотела пойти вперед, но вместо этого закружилась на месте. Ее охватила паника.

И тут чья-то мягкая ладонь взяла ее за руку. Рози мгновенно успокоилась.

Повинуясь невидимке, она снова поглядела в сторону огорода. Там кто-то работал спиною к ней — собирал горох в корзину. Вскоре фигура повернулась, и девочка увидела, что это немолодая женщина в белом переднике. Ее лицо было озабоченным. Она поглядела на Рози. Хотя нет, не на нее, а на ее спутника. Сделала сердитый жест, показывая, что он должен уходить. На лице были написаны страх и ярость.

Рози почувствовала, что пальцы, держащие руку, ослабли. Теперь она могла идти. Невидимка повлек ее прочь, по дорожке, терявшейся в кустах.

Девочка услышала чей-то голос. Но поскольку это был шепот, трудно было разобрать, кто говорит.

— Мне пора уходить. Нельзя больше оставаться здесь. Это неправильно.

Потом до Рози донесся еще один голос. Он был громким, мужским и очень сердитым. Девочка не могла различить слов, но знала, что он ее проклинает и запугивает и что ей предстоит слышать эти слова изо дня в день до самой смерти.

Ее охватили страх и ощущение полной беспомощности и безнадежности. Она сильно сжала руку невидимки. Но ей было ясно, что они не смогут успокоить друг друга, поскольку обстоятельства сложились ужасно и бежать некуда.

Рози проснулась. Уже наступило утро. Сквозь временные занавески пробивалось солнце. Уильям и Луиза все еще спали.

Девочка стала вспоминать свой сон. Он был таким ярким… Но о чем же он говорил? Кем были те люди? Существовали ли они на самом деле? В прошлом? А может быть, еще появятся в будущем? Она не сомневалась в том, что видела именно этот дом. Но он был совсем не таким, как сейчас.

И отчего это она испытывала в конце чувство такого ужаса? К своему изумлению, девочка поняла, что оно до сих пор не прошло. Она по-прежнему ощущала страх и полную беспомощность. Может быть, это из-за атмосферы, окружавшей семью в последние дни? Но откуда же взялся страх? Разве она испытывала его прежде? Трудно сказать. И реальны ли ее нынешние чувства, или это просто последствия сна? А может быть, они вообще не ее?

И почему же все-таки в первый же момент Рози охватило такое чувство, будто она должна быть здесь? И к добру ли это? А может быть, это предупреждение? И оно как-то связано с тем злобным человеком, кричавшим на нее?

Ответов не было. Но сон казался таким реальным…

Уильям тоже проснулся. Сел на матрасе и посмотрел на старшую сестру. И произнес фразу, от которой у нее мороз пошел по коже:

— Рози, куда ты ходила ночью?

— О чем ты?

— Я тебя видел. Ты куда-то отправилась посреди ночи. По-моему, на улицу. Я думал, тебе захотелось пописать, но ты слишком долго не возвращалась. Я стал волноваться, вышел следом, включил фонарик. И увидел тебя стоящей на тропинке. Кстати, кто это был с тобой?

— Не валяй дурака. Никуда я не ходила. Тебе все приснилось.

Губы Уильяма вытянулись в прямую линию. Он казался очень сердитым.

— Я лучше тебя знаю, приснилось или нет, — сказал мальчик после паузы. — Ты встала, вышла из дома и остановилась на тропинке. С тобой был кто-то еще. Я видел все это так же ясно, как эту комнату. И не думай, что я спятил. Я знаю, что видел все это. И если ты не признаешься, значит, тебе есть что скрывать. Если так, то я все расскажу родителям.

— Говори кому хочешь. Они сочтут тебя за дурачка. Я проспала всю ночь как убитая.

Уильям откинулся на матрас и пробурчал:

— Я ненавижу эту прогнившую развалюху. И тебя тоже ненавижу. Вас обеих.

Рози оперлась на локти. Она совсем не ожидала от брата такого. Однако его уверенность наводила на мысль о том, что он, возможно, прав. Но ведь Рози точно спала. Разве нет? Да, конечно, спала. К тому же во сне светил яркий солнечный свет. А Уильям утверждает, что видел незнакомую фигуру во мраке ночи.

«Но раз он там не был, откуда же ему знать о незнакомце? Или нам снился похожий сон?»

Голова шла кругом от такой массы вопросов. Чем же все это кончится?

Девочка выбралась из спального мешка и поплелась умываться.

Пока мама не успела распределить сегодняшнюю работу, Рози попыталась кое-что выяснить. Она встала на то же место, где стояла во сне, и огляделась. Да, все узнаваемо. Только на месте возделанного огорода простиралась лишь темная земля и сорняки. Курятника не было, но девочка с легкостью смогла представить его, ей даже слышалось кудахтанье. А тропинка из разрушившихся кирпичей упиралась в непроходимые заросли. Ветви кустов сошлись так плотно, что было невозможно продраться сквозь них. И у нее снова появилось ощущение, что в конце пути ее ожидает Святой Грааль, сокровище, спрятанное от чужих глаз.

Вот еще. Сокровище? Здесь? Рози повернулась и посмотрела на дом.

У нее перехватило дыхание. Этого не могло быть! Однако было. Посреди травы стояла стройная девочка с длинными темными волосами. Она наклонилась, будто ища что-то. Потом распрямилась, посмотрела на Рози.

И улыбнулась, будто бы узнала ее.

Рози кинулась было ей навстречу.

И удивленно моргнула. Незнакомая девочка исчезла.

«Это все воображение, — сказала себе Рози. — Сон был слишком реальным, и я все никак не могу из него выбраться».

Но шум курятника все еще звучал в ушах. Она точно его слышала, совсем явственно.

«Да нет же, — подумала Рози. — Должно быть, это дикие птицы, живущие в лесу, куропатки или фазаны. Наверное, они тоже кудахчут, как куры. Просто их отсюда не видно».

И тут она услышала все тот же мужской голос, выкрикивавший проклятия. «Что там могло случиться? — подумала Рози машинально. — Из-за чего папа сердится? Ведь ему вроде бы все удается». Она поспешила к дому и увидела, что отец отмеряет плинтус, мать показывает Луизе, как раскладывать походный столик, а Уильям тупо глядит в окно.

Злобный голос смолк, как будто кричавший человек скрылся за дверью склепа. Наступила полная тишина.

Рози остановилась, не в силах ни говорить, ни думать. Ее бил озноб, волосы на затылке встали дыбом. Она опустилась на табуретку и уронила голову на руки.

Уильям отошел от окна и направился в коридор. Рози неожиданно захотелось поговорить с ним, выяснить поподробнее о событиях прошедшей ночи, избавить его от навалившейся депрессии, помочь ему поверить, что все снова будет хорошо…

Она кинулась за ним по коридору. И застала брата на лестнице, к которой папа запретил приближаться. Он обернулся к Рози и взглянул на нее без тени вражды. Она почувствовала благодарность.

— Мне плевать на то, что говорит папа, — сказал мальчик. — Я должен подняться и посмотреть, что там такое.

— Я пойду с тобой, — ответила сестра. Она понимала, что ему слишком часто достается от родителей, и решила разделить с братом вину.

Они осторожно поднялись по лестнице. Уильям ощупывал каждую ступеньку ногой, прежде чем встать на нее.

— Вот эта непрочная, — сказал он. — Не наступай на нее.

Наконец мальчик добрался до верха и заметил:

— Не так уж плохо. И стоило ли переживать?

— Вот видишь, если бы дом невзлюбил нас, он бы заставил поверить, что ступени провалятся, — произнесла Рози, не скрывая иронии.

— Заткнись, — огрызнулся Уильям. — Сейчас я уже не думаю о доме.

Они оказались в широком коридоре, по обеим сторонам которого виднелись двери. В конце тоже была дверь, только более узкая. Уильям распахнул ближайшую и вошел в комнату.

Свет проникал сюда через два окошка. Помещение оказалось довольно большим, оно тянулось вдоль всего фасада. Под ногами лежали голые доски, с потолка и стен свисала паутина. В дальнем углу, прямо под трубой, располагался закопченный камин.

— Должно быть, папа поставит здесь перегородки, — сказала Рози.

— Если даже устроить здесь две комнаты, они будут довольно большими. Одна из них, наверное, станет твоей.

— Я бы лучше поселилась сзади, — ответила Рози.

Уильям промолчал, потом подозрительно посмотрел на сестру и сказал:

— Давай же, здесь нас никто не услышит. Расскажи мне, зачем вставала ночью.

— Я не вставала, — возразила она и, заметив, что лицо брата снова сделалось сердитым, добавила: — Но я видела сон. И мне снилось, что я вышла из дома.

— Тебе это не приснилось. Ты действительно выходила.

Лицо мальчика было настолько открытым, что стало ясно — он верит в сказанное.

Но Рози не могла понять, с чего брат это взял.

— Ох, Уильям, — произнесла она. — Что же это значит?

Он не ответил. Вышел в коридор и открыл противоположную дверь. Единственное окно следующей комнаты выходило в сад. Уильям поглядел сквозь пыльное стекло. Потом провел на нем дорожку пальцем и с интересом посмотрел на оставшуюся на пальце грязь. Повернулся и стал разглядывать пол, стены, камин, коричневатый потолок.

— Здесь тоже не так уж плохо, — сказал он. — Можно здорово устроиться.

— Ты начинаешь рассуждать, как папа, — заметила Рози.

— Если деваться некуда, приходится так рассуждать.

Наконец они добрались до маленькой дверцы, видневшейся в конце коридора, и Уильям взялся за ручку.

— Посмотрим, что останется Луизе, — сказал он.

Дверь открылась со скрипом, будто не желая пускать их. Здесь стоял более сильный запах пыли, чем в других комнатах. Помещение оказалось совсем крохотным и ужасно холодным.

— Смотри-ка, здесь нет камина, — заметил Уильям.

— Неужели это тоже спальня? — удивилась Рози. — Она не больше шкафа.

И тут у нее все сжалось внутри. Девочка почувствовала, как чья-то ладонь коснулась ее руки, провела по пальцам и исчезла. Точно так же, как и во сне.

— Да, Уильям, — произнесла Рози неожиданно для себя. — Это спальня. Теперь я это знаю.

Она знала и кое-что еще, о чем не стала говорить. Кто-то был здесь очень несчастлив…

Они спускались вниз так же осторожно.

— Тебе не кажется это странным? Те, кто жил здесь до нас, ремонтировали первый этаж и крышу. Но ко второму этажу они будто бы не притронулись. Пожалуй, нужно первым делом отремонтировать лестницу.

«Что-то прогнало их из этого дома, — подумала Рози, но поостереглась говорить это вслух. — Что-то не давало им подниматься по ступеням. И то же самое может выгнать нас».

Внизу стояла Луиза и глядела на них. Ее лицо было обиженным.

— Так нечестно! — воскликнула она. — Почему вы не взяли меня с собой?

— Потому что это было опасно, — ответила Рози.

— Как же. Вы тяжелее меня и не провалились.

— Там очень страшно, — сказал Уильям. — Ты бы напугалась и расплакалась.

Рози решила, что сейчас сестренка скажет «Я вам не верю» и попробует проскользнуть мимо них. Но этого не случилось. Девочка смотрела совсем доверчиво. Кажется, за последние два дня все они слишком издергались.

— Не слушай его, Луиза, — успокоила Рози. — Там просто грязно, вот и все.

Она решила никому не говорить о том, что почувствовала в крохотной комнатке.

— Ты только не рассказывай папе с мамой, что мы были наверху, — попросил Уильям. — Или пожалеешь.

Луиза не проболталась, наполовину поверив словам брата. У нее не шел из головы тот момент, когда она в первый день схватила маму за руку и воскликнула: «Мамочка-боюсь!» И она действительно боялась. Ей казалось, что пустой, неприветливый дом совсем не желает их присутствия. Малышка знала, что если они останутся в нем, он может рассердиться и сотворить нечто ужасное.

Но до сих пор все шло нормально. Кроме того, они держались вместе, и ничего страшного произойти не могло. Но по ночам Луиза сворачивалась в клубочек, словно напуганный ежик, чтобы спрятаться от темноты и отогнать шепчущие голоса, пытавшиеся сказать ей что-то неразборчивое. Правда, заснуть удавалось быстро. Какое облегчение! Но ведь не за горами была следующая ночь, и это пугало больше всего.

День выдался унылым. Луизе вовсе не понравилось чистить водосточный желоб, ей не терпелось подняться наверх. Но все будто бы ополчились против нее. Остаток дня она вместе с мамой и сестрой драила полы и отскабливала стены. После этого те стали и смотреться, и пахнуть намного лучше. И Луиза даже оглядывалась по сторонам с некоторой гордостью — хотя ей всего семь, без нее ни за что не справились бы.

Вечером семья ужинала, играла, слушала маленький приемник и вздыхала о телевизоре. Но неизбежно приближался момент, которого Луиза так боялась. И вот наконец дети остались в комнате без родителей, с одной лишь керосиновой лампой. Луиза зарылась в свой спальный мешок как можно глубже. Но она знала, что на этот раз сон придет далеко не сразу даже после того, как Рози погасит лампу.

В эту ночь шепот был громче обычного, и пришлось зажать уши руками, но чьи-то невидимые ледяные пальцы отрывали их от головы. Против нее ополчились невесомые, бестелесные существа.

Хотелось закричать, но Уильям и Рози уже заснули. Тогда ей пришло в голову пробраться мимо них к папе с мамой, но при этой мысли внутри все сжалось. Она ни за что не сможет этого сделать! Невидимые духи схватят ее своими длинными сильными руками, и ей придет конец. Девочка знала это наверняка.

Она пролежала, охваченная страхом, несколько часов, но постепенно все-таки заснула.

Луиза проснулась посреди ночи. В окне виднелась луна. Ее слабый свет проходил сквозь маленькие стеклышки и очерчивал фигуры спящих брата и сестры. Голоса смолкли, в комнате стало совсем тихо.

Но не пусто, поняла малышка неожиданно. Она моргнула, но то, что возникло перед ее взором, не исчезло. Какая-то серая фигура склонилась над матрасом сестры.

— Мамочка, — прошептала Луиза. — G Рози что-то случилось?

Фигура как будто не слышала ее.

— Рози! — позвала тогда девочка значительно громче.

Серая фигура распрямилась и посмотрела прямо на нее.

У Луизы перехватило дыхание.

Это была не мама. ЭТО БЫЛА РОЗИ.

Но разве такое возможно? Ведь сестра спала в своем мешке. Это было совершенно ясно — она бормотала и ворочалась во сне,

НО ДЕВОЧКОЙ, СКЛОНИВШЕЙСЯ НАД РОЗИ, БЫЛА САМА РОЗИ.

Но совсем другая Рози. У нее были те же карие глаза, а взъерошенные волосы оказались намного длиннее и лицо более худым.

Луиза толком не могла понять, как она различает цвет глаз в тусклом лунном свете. Настоящая Рози села и взяла своего двойника за руки, будто это было самым обычным делом. Потом вылезла из мешка. Некоторое время две девочки стояли лицом друг к другу — одна с волосами до плеч, другая с волосами, спадающими за спину; одна в новенькой пижаме, другая в чем-то бесформенном. Но было ясно, что они похожи друг на друга, как две капли воды.

Стараясь не дышать, Луиза села на матрасе. Две Рози собирались выйти из комнаты. Длинноволосая вела стриженую за руку. Они приблизились к двери, и прежняя Рози открыла ее. Луизу посетила странная мысль — неужели новая Рози не может открыть дверь сама?

Девочки вышли на улицу. И хотя Луиза вся тряслась в своем спальном мешке, она все же подумала, что должна последовать за ними. Поборов свой страх, расстегнула молнию мешка и встала. Даже в комнате ощущалась ночная прохлада. Девочка отыскала свою куртку и надела. Стала искать фонарик, но потом раздумала — ведь он мог ее выдать.

Луиза проскользнула в коридор и услышала, как скрипнула задняя дверь. Тогда она нырнула в посудомоечную. Сорвавшаяся капля гулко шлепнулась в раковину. Дверь оставалась открытой, и Луиза увидела задний двор.

Ночной ветерок обдувал ее лицо. С одной стороны тянулся мрачный и таинственный Марстонский лес, с другой — широкое поле. Возле самого забора ходили коровы — было слышно, как они громко жуют траву, и видно поднимавшиеся из их ноздрей струйки пара.

Но внимание Луизы привлекло то, что находилось на фоне огорода. Прежняя Рози стояла посреди тропинки, и ее тень падала на высокую траву. Ее двойник находился совсем рядом. Луиза отчетливо видела бесформенное одеяние и длинные распущенные волосы.

Девочка вздрогнула, ее сердце заколотилось, словно молот. Ей захотелось повернуться и бежать.

Но нет. Она заставила себя остаться и смотреть. У нее почему-то возникло странное ощущение, будто они приехали в Дай-сон-коттедж именно для того, чтобы увидеть все это.

Обычно Уильям спал чутко, но в эту ночь сновидения одолели его. Они были темными и смутными, в них звучали какие-то неясные голоса. И когда мальчик разбирал слова, сознание говорило ему: «Все верно. И как это я раньше не додумался?» Он слышал вопли и крики, видел искаженные лица, покрытые ушибами и ранами тела, чувствовал ярость, которая наверняка не могла пройти даже после пробуждения. Мальчик трясся и стонал во сне. Чей-то резкий голос говорил ему:

— Видишь, Уильям? Когда-то это произошло с нами, а теперь происходит с тобой. Но ты ведь знаешь, что делать, не так ли?

И мальчик ответил:

— Да, я знаю. И не забуду, когда проснусь.

Кто же внушал ему эти новые, страшные ощущения? Может быть, родители? Но папа с мамой тоже крепко спали и видели во сне мир, совсем не такой, к которому привыкли наяву.

Две Рози удалялись от Луизы. Они шли по разрушенной дорожке, терявшейся в высокой траве. Малышка набралась храбрости и двинулась за ними. Коровы выставляли из-за забора любопытные морды, но тут же отворачивались.

Тем временем две Рози приблизились к плотной стене кустов и остановились. Луиза тоже замерла на месте, в нескольких метрах от них. Кажется, ее до сих пор не заметили. Потом новая Рози просто исчезла в кустах. Через несколько секунд раздался хруст веток и шорох листвы — это прежняя Рози стала раздвигать ветки.

«Она вся исцарапается, и ее пижама утром окажется разорванной в клочья», — подумала Луиза.

Девочка стояла и смотрела прямо перед собой. Две Рози уже совсем скрылись в зарослях. «Куда же они направляются? — спрашивала себя Луиза. — Пожалуй, нужно проследить за ними».

Она поежилась, вспомнив, что сказала об этих кустах позавчера. А вдруг там действительно замок Спящей Красавицы? «Нет, мне нельзя туда, — решила Луиза. — Лучше подожду, пока они выйдут».

Затем раздался новый звук. Из глубины зарослей донесся плач, который перешел в душераздирающие рыдания.

Неужели плачет сестра? Теперь-то уж нужно обязательно пойти за ней. Собрав всю храбрость, которая только была у нее в душе, она рванулась через кусты, не обращая внимания на ветки, царапавшие лицо и ноги.

Продираться сквозь заросли было ужасно тяжело, но плач вел ее к цели. Если Рози смогла пройти, значит и она сможет. У брата не получилось, но он все-таки расчистил часть пути. Наконец острые ветви расступились, и Луиза оказалась на краю поляны.

Сперва она не поняла, что случилось. Здесь все было по-другому. На поляне оказалось светло, будто днем. Но свет исходил совсем не от солнца. Неужели луна может сиять настолько ярко? Так или иначе, каждая деталь окружающего мира различалась совершенно ясно.

Плач оборвался, но Луиза по-прежнему не видела ни одну Рози. Перед ней возвышалось что-то непонятное. Круглое кирпичное ограждение окружало глубокую шахту. Над ней поднимался навес на деревянных подпорках. Над шахтой был установлен ворот с ручкой, от которого вниз спускалась веревка. Луиза перегнулась через ограждение. Шахта будто бы уходила в бесконечность. Она дышала холодом и чем-то неприятным.

«Колодец, — сообразила девочка. — Кто бы мог подумать, что здесь находится колодец».

Она отпрянула, собираясь спрятаться в кустах. Кругом стояла тишина. Даже звуки, доносившиеся из леса и с поля, растаяли где-то вдали. Малышка подняла голову и увидела двух Рози.

По-прежнему держась за руки, они стояли с противоположной стороны колодца и всматривались в глубину.

И тут снова раздался плач. Рыдания буквально оглушили Луизу, и она зажала уши руками. И только теперь поняла, что плакала не сестра, а ее двойник. Прежняя Рози обняла новую за плечи, и всхлипывания постепенно смолкли. Луиза убрала ладони от ушей.

Теперь все трое стали всматриваться в глубину колодца. На этот раз Луиза разглядела поверхность воды и висящее над ней ведро. Но там вроде бы было что-то еще. И обе Рози вглядывались в это что-то так напряженно, будто это было важнее всего на свете.

Луиза ждала, затаив дыхание.

Девочки выпрямились и посмотрели друг на друга. Кивнули головами в знак согласия. Потом зашагали вокруг колодца, пройдя всего в метре от Луизы, но будто бы не заметив ее. Они снова стали пробираться через кусты. Новая Рози и на этот раз двигалась бесшумно, тогда как прежней пришлось ломиться с треском.

Луиза хотела было последовать за ними, но остановилась. Что же показывал сестре ее двойник?

Девочка схватилась пальцами за холодные шершавые кирпичи. Изнутри колодца они позеленели и всего в метре от нее исчезали во мраке. Конца веревки теперь тоже не было видно. А ужасный запах становился все сильнее.

Луиза нащупала небольшой камешек и бросила его вниз. Немного подождала. Через секунду раздался тихий всплеск, отразившийся эхом от кирпичных стенок.

Девочка наклонилась и снова стала приглядываться.

— Эй! — позвала она.

Ее голос тоже отразился эхом, и показалось, что кругом стоит еще с дюжину невидимых Луиз, старающихся подбодрить ее.

Но вскоре снова повисла тишина, и девочка принялась выискивать хоть какие-нибудь детали.

Но ей по-прежнему не удавалось разглядеть ничего, кроме темноты, в которой все исчезало.

Она отступила назад, дрожа от напряжения. Потом повернулась и кинулась сквозь кусты, остановившись передохнуть лишь тогда, когда оказалась на кирпичной тропинке.

Луиза снова стояла под холодным и тусклым светом луны. Ни одной Рози не было видно.

Ей внезапно захотелось поскорее вернуться в свой спальный мешок. Она кинулась бежать по тропинке, даже не думая о том, как сильно исцарапалась о кусты. Остановилась Луиза лишь возле дома. Задняя дверь все еще оставалась открытой, и она осторожно притворила ее за собой. Потом на цыпочках прокралась в свою комнату и успела увидеть, как сестра ложится в мешок и застегивает молнию.

— Рози, как ты себя чувствуешь? — прошептала девочка.

Та не ответила. Кажется, уже заснула.

Луиза тоже вернулась в свой мешок и застегнула молнию. Она лежала, все еще ощущая прикосновения веток и шипов и стараясь понять, что же произошло.

Но это продолжалось недолго. Как и все остальные, Луиза провалилась в странный, беспокойный сон. Жестокие, трясущиеся лица нависали над ней, а в ушах звучали резкие голоса.

— То, что ты видела, навсегда останется для вас тайной. Не верь своей приемной сестре и тому, что она тебе показала.

И только лучи солнца прогнали этот сон прочь. Проснувшись, Луиза по-прежнему чувствовала беспокойство. Она знала, что случилось нечто ужасное, но не понимала значения происшедшего. Теперь уже их жизнь не будет прежней.

Для мамы, папы и Уильяма сон тоже не прошел даром. Проснувшись утром, они так же поняли, что в их мире что-то изменилось.

Семья села завтракать, но никто не проронил ни слова. Уильям молча жевал тосты и кукурузные хлопья. Папа уставился в окно с таким видом, будто уже вынул старые рамы, но забыл купить новые. А на маму, к ее собственному удивлению, напал зверский аппетит.

Луиза наконец-то нарушила молчание:

— За кустами находится колодец, — объявила она.

— Я об этом не подозревала, — сказала мама, прекращая жевать.

— Естественно, — ответила Луиза. Папа оторвал взгляд от окна, сердито посмотрел на нее и произнес:

— Не выдумывай. Терпеть не могу, когда дети придумывают небылицы.

— Но это правда, — возразила девочка, чувствуя, как по лицу бегут слезы. — Я его видела. Мы с Рози были возле него ночью.

— О чем ты? — спросила сестра растерянно.

— Я же говорил вам, а вы меня не слушали, — сказал Уильям, подняв глаза от тарелки. — Рози каждую ночь встает и гуляет со своими новыми друзьями.

Папа поднялся на ноги. Луиза поглядела на него. Вспомнив свой сон, она ничуть не удивилась тому, что произошло дальше. Лицо отца исказилось яростью, и, нависнув над старшей дочерью, он заорал:

— В этом доме все идет наперекосяк из-за тебя! Рози то, Рози се, Рози ходит во сне каждую ночь, Рози достает всех со своими проблемами! Погоди, скоро все изменится! Я этого больше не потерплю! По крайней мере, не допущу, чтобы твои так называемые друзья тревожили нас по ночам!

Он снова опустился на стул.

Рози окаменела. Что же случилось? Она совсем не узнавала папу, которого любила всю свою жизнь. Девочка окинула взглядом всех присутствующих. Уильям издевательски рассмеялся. Мама глядела на нее, словно на дохлую крысу. А что же Луиза?

— Идемте на улицу, — сказала та. — Я покажу вам колодец.

Рози облегченно вздохнула, теперь-то никто не будет приставать к ней.

Как только все встали из-за стола, Луиза потащила их по кирпичной дорожке. Рози шла последней, дрожа от страха. Вскоре они уперлись в стену кустов.

— Смотрите, — сказала девочка. — Вот здесь я пробиралась ночью. Видите, ветки поломаны?

Действительно, свежие белые сломы явно указывали проложенный ею путь.

— Теперь я пойду первым, — объявил папа. Он сбегал обратно к дому, вернувшись с пилой и садовыми ножницами. Они с мамой стали расчищать дорогу. Им удалось это довольно быстро.

— Ну вот, — сказал папа вскоре. — Убедились?

Колодца не было. Как не было и поляны. В дальнем углу сада оказались лишь те же разросшиеся кусты.

— Тебе все приснилось, милая. — Мама поглядела на Луизу с сожалением.

— Нет, не приснилось. Правда, Рози? — Девочке хотелось реветь от досады. Голоса из сна, которые до сих пор звучали у нее в голове, оказались правы. Видения Рози стали для всех загадкой. Вот и сейчас та промолчала, прикусив губу.

— Рози, скажи же им, — умоляла Луиза. — Ведь мы были здесь.

— Не проси ее ни о чем, — проговорил Уильям.

Лицо младшей сестры побагровело.

— Ты подставила меня, Рози! — выкрикнула она. — Я ненавижу тебя!

Солнце заслонили серые тучи. Заметно похолодало, и все стали ежиться. Будто бы и не было ясного утра. Но Рози дрожала не от холода. Девочку всю трясло изнутри. Все, кто ее любил, отвернулись от нее за одну ночь. Это было выше понимания. Она никак не могла ожидать такой холодности от тех, с кем прожила всю жизнь, которая теперь в одночасье разрушилась.

— Расскажи нам обо всем, Луиза, — произнес Уильям. — Мы тебе поверим.

Она выложила им все, что произошло, и в заключение сказала:

— Девочка, которая была с ней, походила на нее один к одному. Это была еще одна Рози. Может быть, ты сообщишь нам, где она живет? Неподалеку?

Все уставились на Рози.

— Ну? — спросил папа резко. — Так кто же она? У тебя появилась подружка, которую ты скрываешь?

— Я не знаю, о чем говорит Луиза, — с трудом выдавила Рози. Малышка отступила назад, будто старшая сестра хотела ударить ее по лицу.

— Громче, — сказал папа. — Мы тебя не слышим.

— Я не… — начала Рози.

— Это повторялось уже дважды, — вмешался Уильям. — У нее появились от нас секреты.

Рози переводила взгляд с одного лица на другое и не могла представить, какая жизнь ожидает ее впереди.

Хуже всего было то, что она знала, о чем говорит Луиза. В памяти хранились скользкие позеленевшие кирпичи глубокого колодца. И ей помнилось, что там было что-то еще, недоступное взору. Но, как и в прошлую ночь, это был всего лишь сон. Она ходила с невидимым и незнакомым ей спутником и чувствовала его печаль. И то, что не получалось разглядеть в колодце, было очень важной, может, даже самой важной вещью на свете. А еще ей помнилось, что ее спутник хотел ей что-то сказать, но не мог. Но девочка совершенно не представляла, что все это значит. Должно быть, она поймет потом. А пока Рози знала лишь то, что только ей под силу помочь невидимому спутнику. Но как?

Когда она проснулась, эти ощущения не прошли. Но все же Уильям и Луиза не правы. Это были всего лишь сны. Разве нет?

— Я не знаю, что случилось, — сказала Рози. — Пожалуйста, помогите мне.

Она посмотрела на своих близких, но те ответили ей ледяными взглядами.

— С меня довольно, — произнес папа. — У нас еще полно работы, так что я возвращаюсь в дом.

И, развернувшись, он зашагал по тропинке. Мама поспешила за ним.

— Почему ты им не скажешь? — воскликнула Луиза. — Ведь здесь был колодец. И мы стояли возле него втроем. Ты, я и та девчонка.

— Ты нехорошо поступаешь с нами! — крикнул Уильям. — Я тоже вспомнил, что видел эту девчонку. Ты всех обманываешь!

Рози больше не могла слушать. Она кинулась к ограде и, навалившись на нее, стала глядеть на поле.

Что же случилось? Почему все ополчились против нее? Слезы застилали глаза, и все кругом превратилось в размытые пятна.

Потом Рози почувствовала чье-то присутствие. И она знала, что это друг, способный помочь ей. Может быть, это Уильям? Или Луиза? Неужели они изменили свое мнение? Девочка медленно обернулась.

Рядом никого не было. Рози закрыла глаза от досады.

Но потом ей показалось, что она слышит чей-то голос — тонкий, тихий и мягкий девичий голос.

— Рози, это не были сны. Мы с тобой ходили по саду две ночи подряд.

Она сердито помотала головой и сказала вслух:

— Убирайся. Я даже не знаю, кто ты такая.

— Конечно. Ведь мы не можем соприкоснуться в твоем мире. Тебе хочется знать, кто я такая. Но еще не время. Ты должна увидеть меня. И тогда ты сможешь меня спасти. Но сперва тебе придется страдать так же, как и мне.

Рози сердилась все сильнее. Ее ярость росла, словно черная туча.

— Я уже страдаю, — произнесла она.

— Это еще пустяки. Кроме меня здесь есть и другие призраки. Очень сильные призраки. Намного сильнее меня. Они будут изо всех сил препятствовать тебе. У них мощное оружие. Они могут помешать нам с тобой встречаться.

— О чем ты? — спросила Рози.

— Скоро узнаешь.

И тут Рози внезапно рассердилась на себя. Чем это она тут занимается — привалилась к забору и разговаривает с несуществующей собеседницей! Она яростно потрясла головой и во все горло заорала:

— ЗАТКНИСЬ!

Наступила тишина. Невидимая девочка исчезла, и Рози стало совестно.

— Вернись, — позвала она. — Расскажи мне побольше.

Но было уже поздно. Рядом стояли брат и сестра.

— Теперь ты разговариваешь сама с собой? — спросил Уильям насмешливо.

— Вы должны мне помочь. Пожалуйста, — сказала Рози. — Кажется, меня преследует призрак.

— Чушь собачья, — ответил Уильям.

— У тебя такой дурацкий вид, — добавила Луиза.

— Лучше бы тебя вообще с нами не было, — закончил брат.

Рози всхлипнула и кинулась бежать под защиту дома.

Под защиту? С тех пор как они сюда переехали, ее не покидало чувство, что она нужна этому дому, что он ждал ее с нетерпением. Но теперь все изменилось. Глаза окон смотрели враждебно, рот двери закрылся. Дом словно хотел сказать: «Держись подальше от меня, Рози».

Голос отца доносился до нее будто сквозь вату:

— Я поеду в город. Мне нужно купить все необходимое для замены проводки. Уильям, Луиза, едем со мной. Поможете грузить прицеп.

И те послушно побежали к машине.

Рози рассеянно смотрела на то, как они возятся с прицепом. Отец мог гордиться ими. Младшие дети так хорошо работали вместе, а она неожиданно стала изгоем. Это было ужасное ощущение.

— А как же я? — спросила Рози.

— Не бери ее с собой. Она все испортит, — сказала Луиза.

Отец посмотрел на старшую дочь словно на чужую. Под его ледяным взглядом девочка вся съежилась. И пока он молчал, тишина сдавливала ее голову, словно стальной обруч.

— Залезай, — произнес наконец папа. — Кто-то должен таскать тяжести.

Луиза забралась на переднее сиденье, Уильям забился в дальний угол заднего и всю дорогу старался держаться подальше от. Рози, словно от нее воняло.

Она сидела как оплеванная. Луиза вышла открыть ворота, будто это была ее постоянная обязанность, и машина стала спускаться с холма. При нынешних серых тучах Грейт-Марстон выглядел не так уж красиво. Магазины, в которые они направлялись, казались почерневшими и покосившимися.

На этот раз предстояло сделать множество покупок. Отцу понадобились мешки с цементом, разные деревянные детали, провода и распределительный щиток. Когда они вместе погрузили бумажные мешки с цементом на тачку и папа стал расплачиваться, дети пошли вместе с ним. Луиза и Уильям казались почти что счастливыми, а Рози хмуро оглядывалась по сторонам.

Человек, сидевший за кассовым аппаратом, выглядел именно так, как и ожидала Рози.

— Вы новые жильцы Дайсон-коттеджа? — спросил он.

— Да, — ответил папа. — И почему это всех интересует?

— Вы взвалили на себя непосильную ношу.

— Мы это уже слышали. Но все не так уж плохо, как вам кажется. Предыдущие жильцы уже многое сделали до нас, и работы осталось совсем мало.

— Вот как? Предыдущие жильцы? — переспросил продавец.

— Кстати, а кто это был? — осведомился папа.

— Мне о них ничего не известно. Помню только, что они приехали сюда так же, как и вы, и пытались привести дом в порядок. Не сомневаюсь, что у них поначалу хватало решимости. Но они прожили там не больше месяца и поспешили убраться восвояси. Хотели продать дом, но долго не могли, и там никто не жил уже много лет.

— Ну, — сказал папа, — мы совсем не хотим его продавать.

— Может быть, — ответил продавец. — Но, мне кажется, вы еще об этом пожалеете.

— А почему же они решили уехать? — спросил отец.

— Точно не знаю, но у меня на этот счет своя догадка. Никто не мог проспать в этом доме спокойно хотя бы ночь. У него дурная репутация.

— Из-за чего?

— Этому дому же сто двадцать лет. Дайсон построил его сам. Вот и все, что мне известно.

— Мы тоже это знаем, — сказал папа. — Там над дверью дата и инициалы.

— Но теперь в округе нет никаких Дайсонов.

— Куда же они девались? — спросил Уильям.

— Понятия не имею. Но тот, кто построил дом, и все, кто въезжал туда, почти сразу же покидали его.

В этот момент появился следующий покупатель — строитель в высоких сапогах и желтых штанах.

— Вы тут говорили про Дайсона? — спросил он. — Я расскажу сам то, что услышал когда-то от деда. Дайсон построил дом и поселился там со своей сестрой Энни. Он не женился и вообще не интересовался женщинами. А сам был сущий дьявол и слишком дружил с бутылкой. Энни была не многим лучше, однако ей приходилось работать в поте лица, и поэтому мой дед прощал ей многое. Но не ее брату. В один прекрасный день Дайсон утонул. Лесничий нашел его тело в Марстонском озере.

— В том, что посреди леса? — уточнил папа. — Я о нем слышал.

— Точно. Не многие отважатся пойти туда ночью.

— Но там хороший клев, — заметил продавец.

— Энни осталась одна, — продолжал строитель. — Но ненадолго. Она помешалась и закончила свои дни в желтом доме. И до конца жизни говорила то, что никто не понимал.

— Так вот какова история Дайсон-коттеджа, — произнес папа. — Не слишком веселая. Но я не вижу, из-за чего нам стоит волноваться.

— Мой дед рассказывал кое-что еще. В коттедже жили не только Дайсон и его сестра. В Марстоне был детский приют, и его руководство отправляло кое-кого из воспитанников подрабатывать. Дед утверждал, что знал одну женщину, выросшую там. Едва ей исполнилось восемнадцать лет, она ушла оттуда и тут же выскочила замуж. У нее вроде бы была сестра, которую отправили работать к Дайсону. И с тех пор ее больше никто не видел.

— Это правда? — спросил папа.

— Кто знает? Никто не пытался это выяснить. Руководству приюта было наплевать — одной воспитанницей больше, одной меньше. Говорят, что это случилось в тысяча восемьсот восьмидесятом году.

Рози слушала весь этот разговор, не вставив ни единого слова. Отец задавал вопросы таким тоном, будто ничего не случилось, будто сегодня все идет так же, как и вчера. Но это было не так. И то, что рассказали эти двое, наводило на странные мысли, которые, правда, еще толком не оформились.

— Большое спасибо за интересный рассказ, — произнес папа. — Приятно сознавать, что у нашего дома богатая история.

А его глаза при этом говорили: «Это как раз то, что хотелось узнать. Больше нам не-чего здесь делать». Но Рози пока не собиралась уходить. У нее тоже созрел вопрос.

— А был ли в Дайсон-коттедже колодец? — спросила она.

— Конечно был, но, по-моему, его давно засыпали. Кому он теперь нужен, если появился водопровод?

— Но воду, как и электричество, провели туда совсем недавно, — заметил продавец.

— Хватит тратить время попусту, Рози, — резко сказал папа и указал на тяжелую тачку. — Тебя ждет работа. Для начала довези ее до машины.

Она послушно взялась за ручки и стала толкать тачку вперед.

— Что до меня, — произнес строитель, глядя ей вслед, — то я бы не поселился в том доме. Там никто не остается подолгу. И уж слишком дурная слава у этого места.

— Но в агентстве по продаже недвижимости нам ничего не сказали, — признался папа.

— Конечно, они же не обязаны, — ответил строитель.

Они ехали домой в полном молчании. Прицеп глухо гремел позади. Небо стало темно-серым, почти черным. Когда машина остановилась у ворот, папа сказал: — Хорошо сидишь, Луиза, — и, посмотрев на Рози, приказал: — Ты откроешь.

С Рози было довольно. Она и так намаялась.

— Я тащила тяжелую тачку и одна все погрузила. Почему бы и остальным не заняться делом? Так нечестно.

— Если хочешь, оставаться с нами, делай все, что я тебе велю, — ответил отец. — Пускай это будет даже самая тяжелая работа. Ты нам не родная, и у тебя нет никаких прав.

— Как же так? Я всегда считалась родной… — начала Рози, но вновь увидела каменные лица и поняла, что сейчас не до рассуждений. «Но если ты выполнишь приказ, то с тебя уже не слезут», — сказал ей внутренний голос. Она задумалась. Но нервы все же сдали. Девочка вылезла из машины и пошла открывать тяжелые ворота. Дул холодный ветер, и кажется, скоро должен был начаться дождь.

Пока они ехали по полю, на землю упали первые капли. Рози решила, что они спрячутся в доме и не станут разгружать прицеп — ведь тот был непромокаемым. Но отец думал иначе. Затормозив у порога, он сказал ей:

— А теперь разгрузи прицеп и отнеси все под навес. Сейчас

С этими словами вышел из машины, хлопнув дверцей, и исчез в доме. Уильям и Луиза кинулись за ним, даже не взглянув на сестру.

Какое-то мгновение она сидела неподвижно, не в силах принять происходящего. Но через минуту на крыльце появился отец и крикнул:

— Пошевеливайся!

«Осмелюсь ли я когда-нибудь возразить? — подумала Рози. — И почему не осмелилась до сих пор?»

В конце концов, на ней была непромокаемая куртка, а дождь еще не слишком разошелся. Девочка откинула с прицепа брезент, взяла тяжелый моток провода, собираясь кинуться с ним в дом, как вдруг замерла от ужаса. Отец имел в виду все эти тяжелые мешки с цементом. Во-первых, нельзя дать им намокнуть, а во-вторых, можно взять тачку.

Держа провод в руке, Рози снова накрыла прицеп. Потом быстренько отнесла моток под навес, прихватила тачку и вернулась. И в этот момент заметила, что отец наблюдает за ней.

— Ты совсем сдурела или как? — сказал он с издевкой. — Какой идиот станет таскать мешки с цементом под дождем? Иди в дом и пережди, пока он кончится. Так и быть, мы тебя накормим.

Рози почувствовала пленительный запах аппетитных блюд из кухни. Мама готовила прекрасный горячий ленч. Неужели и для нее тоже?

Отец снова исчез. Рози привалилась к машине, и вместе с дождевыми каплями по ее лицу потекли слезы. Что же случилось? Почему ее изгнали из семьи? С ней вовсе не шутили, а действовали всерьез. В каждом движении, в каждом взгляде, в каждом слове чувствовалась вражда.

Почему?

И тут она снова услышала голос невидимой девочки:

«Ты сможешь меня спасти. Но сперва тебе придется страдать так же, как и мне… Здесь есть и другие призраки. Очень сильные призраки… Они будут изо всех сил мешать тебе…»

Голос замолк.

— Вернись, — попросила Рози. — Расскажи мне побольше.

Но она была одна под дождем и чувствовала лишь доносившиеся из кухни запахи. Еще вчера они ее радовали, а теперь раздражали.

Рози вошла и села за стол. Уильям и Луиза старались отодвинуться от нее, но стол был небольшой, и у них ничего не получалось. Мама подала ей тарелку после всех. И порция оказалась совсем маленькой, на один зуб.

Ленч подошел к концу. Рози жевала медленно, поглядывая на остальных. Те поели довольно быстро и стали просить добавки. |Но она отказалась бы от нее, даже если бы предложили. Девочка так расстроилась, что едва справилась с теми крохами, которые ей дали.

— Когда мы закончим ремонт, ты будешь есть в другой комнате, — сказал отец. — Тут и так не хватает места для Уильяма и Луизы.

«Почему?» — хотела спросить Рози. Раньше все были равны и за столом, и за работой. Но она снова одернула себя.

«Если покорно играть роль служанки, то ты никогда не сможешь во всем разобраться», — сказал ей внутренний голос. «Глупая, — ответил другой. — Ты так запугана, и тебе некуда податься». «Все в твоих руках, — возразил первый голос. — Они в конце концов поймут, как несправедливо поступали с тобой». «Вряд ли». «Вспомни, что ты услышала сегодня утром в саду. Ты поверила в то, что должна страдать так же, как та девчонка?»

— Да, я поверила, — произнесла Рози вслух.

Когда тарелки опустели, мать приказала ей:

— Сложи их в раковину и вымой.

И даже не добавила «пожалуйста». Она стала вести себя точно так же, как отец. Потом, обернувшись к Уильяму и Луизе, сказала:

— Вы можете не помогать мне до обеда. Все сделает она, — и даже не посмотрела на Рози.

— Когда покончишь с посудой, не забывай, что у тебя остались и другие дела, — добавил отец.

Дождь прекратился, и Рози начала разгружать прицеп. Она с трудом переваливала мешки в тачку и возила под навес, на сухое место. Потом принялась за деревянные детали. Вся операция заняла у нее целый час.

Отец наблюдал за ней и, как только девочка закончила, сказал, смерив тяжелым взглядом:

— Трава слишком разрослась, нужно ее подстричь ножницами.

Это было совсем нечестно.

— Тут нужна настоящая коса, — возразила Рози. — Ты сам так говорил. С ножницами можно провозиться несколько дней.

— Но ведь у нас нет косы, дурочка, — ответил отец. — Так что бери ножницы. И чтобы все сделала к ужину. Или…

— Ничего не получишь, — закончили за него Уильям и Луиза.

— Почему вы так со мной обращаетесь? — не выдержала Рози. — Не иначе что-то случилось, и я хочу знать, что именно.

— Ничего не случилось. Просто ты нам не родная. И это достаточная причина, — ответил отец.

И снова эта фраза. Как будто ею было все сказано.

— Ты должна благодарить Бога за то, что мы приютили тебя, — произнесла мать. — Интересно, где бы ты была без нас? И если уж мы тебя кормим, будь добра отработать наши деньги.

Уильям засмеялся и стал повторять отцовские слова:

— Ты нам не родная, Рози. Неродная.

Высокая трава была мокрой. И только через минуту Рози поняла, что ножницы совсем тупые. Когда она пыталась срезать траву у самых корней, они не слушались ее. Зеленые стебли скользили между лезвий, оставаясь целехонькими. От досады девочка разревелась. Но в этом были виноваты не только ножницы.

«Что же на них на всех нашло? Конечно, я действительно приемная дочь и всегда знала об этом. Но мне никогда не тыкали этим в лицо. Я всегда оставалась старшей сестрой Уильяма и Луизы, и мы были счастливы вместе. Так отчего же произошла эта перемена? Отчего?»

— Призраки… Они будут изо всех сил мешать тебе…

Снова этот голос!

Что бы там ни говорил отец, нужно выбираться отсюда. Рози швырнула ножницы на землю и кинулась в тот угол сада, который примыкал к Марстонскому лесу. Ей хотелось затеряться в его темной чащобе и никогда оттуда не возвращаться.

Рози перелезла через забор. Стоило только миновать первые деревья, как ее ноги увязли в прелых листьях, будто бы скапливавшихся здесь веками. Небо, кажется, просветлело, но солнечные лучи с трудом пробивались через густые кроны деревьев. Она блуждала среди поваленных стволов, а в голове звучал все тот же голос:

— Призраки… будут изо всех сил мешать тебе…

Сама не зная как, девочка нашла среди деревьев тропинку и некоторое время шла по ней. Если есть тропинка, значит, тут не заблудишься. Это ее слегка расстроило. Ей хотелось навеки остаться в холодной, сырой и темной чаще. Стало казаться, что даже лес над ней издевается.

Вскоре у тропинки появилось левое ответвление. Свернув туда, девочка увидела кое-что еще. Среди деревьев бежал ручеек. Оказывается, она давно слышала его журчание, но не понимала, что это такое. Рози пошла вдоль ручья и вскоре увидела, что он впадает в озеро. В его водах отражалось неяркое солнце. Вдоль берега возвышались мостки для рыбаков. Значит, по тропинке ходили довольно часто. Но сегодня это совсем не радовало.

Девочка стояла на узкой галечной полоске и глядела на воду. Так вот оно какое, Марстонское озеро.

В связи с чем его недавно упоминали?

Ах да, конечно. Здесь утонул Дайсон. Его тело нашел лесничий.

«Итак, я пришла туда, где много лет назад закончился путь зла. Дайсон погиб здесь, а его сестра вскоре сошла с ума. А незадолго до этого еще чья-то сестра, девочка из приюта, будто бы в воду канула».

Тучи скрыли солнце, и Рози поежилась. Вода казалась холодной, темной и плотной, словно масло. В ушах прозвучали знакомые слова: «И чтобы закончила к ужину. Или… Ничего не получишь!»

Но их произносили не отец, Уильям и Луиза. Голос был только мужским, причем довольно грубым. Где-то она его уже слышала. Может быть, во сне?

Рози снова посмотрела на темную воду, когда-то сомкнувшуюся над головой Дайсона.

Потом развернулась и кинулась бежать, не останавливаясь, до самой ограды коттеджа. Куда бы она ни пошла, ей не удавалось побыть одной. Призраки преследовали ее повсюду.

Рози влетела в дом. Родители оказались наверху. Отец протягивал провод через просверленные в стенах дыры.

Девочка, не раздумывая, взбежала по лестнице, помня при этом об опасных ступенях. Никто не обратил на нее внимания.

— Прекратите! — закричала Рози. — Мне плевать, что вы наговорили мне гадостей и заставили делать тяжелую работу! Я вам не рабыня, и вы меня удочеряли не для этого. Я для вас такая же дочь, как и Луиза.

— Глупости, — сказала мать, не глядя на нее.

Отец на мгновение оторвался от работы и произнес:

— Ты, кажется, пыталась сбежать из дома? Так вот, запомни, никуда тебе не деться. Даже не пытайся.

— Почему вы так со мной поступаете? — воскликнула несчастная Рози.

— А как нам еще с тобой обращаться? — ответил отец и занес руку, будто для удара.

Девочка кинулась вниз по лестнице.

— Она даже не притронулась к траве, — раздался сверху отцовский голос. — Надо принять меры.

— Может быть, вернем ее обратно и возьмем другую? — предложила мать.

Рози вбежала в комнату, рухнула на свой матрас и зарыдала.

Ужинать Рози пришлось в одиночестве. Ее выгнали в прачечную, стоявшую во дворе, дав лишь бутерброд с маргарином и гнилое яблоко, а также кружку с чаем. Он был совсем слабеньким, мутным и слишком горячим.

Девочка сжевала все, поскольку совсем изголодалась. И это называется жизнь? Что бы ни говорил отец, она обязательно убежит из дома. Но что делать дальше? Кто ей поверит, кто станет ее слушать? Ведь на теле нет следов побоев. Нет, ее не заберут отсюда. В присутствии социальных работников вся семья будет держаться с ней нежно и ласково, а когда те уедут, станет еще хуже. Нет, выхода не было.

«Но почему? — этот вопрос преследовал Рози весь день. — Что же случилось?»

«Призраки… Они будут изо всех сил мешать тебе…»

Девочка не могла выбросить эти слова из головы. И теперь вспомнилось лесное озеро с плотной, как масло, водой. Ей стало ясно то, о чем она не догадывалась прежде. С ней все время кто-то был. Откуда-то издалека доносились мужской и женский голоса:

— Мы здесь, Рози. Даже после смерти мы не покинули коттедж. А теперь завладели твоей семьей. И тебе никогда от нас не скрыться.

Рози не знала, сколько просидела в прачечной. Здесь было холодно и сыро. Должно быть, служанка проводила тут целые дни, стирая одежду Дайсонов и прокатывая ее через валик. Видимо, она также и питалась здесь.

Рози поежилась и вышла на улицу. Во дворе ее ослепил свет керосиновых ламп, лившийся из окон. Дом будто звал девочку. Она взялась за дверную ручку, ожидая, что дверь окажется запертой, но ошиблась.

Семья играла в карты за маленьким столиком. Мать, не глядя на нее, сказала:

— Вымой посуду и убирайся.

Рози беспрекословно подчинилась. Потом прошла в спальню и поняла, что лампа светит из посудомоечной. Тогда она отыскала свой фонарик и включила его.

Оказалось, что ее матраса и спального мешка здесь больше нет.

В коридоре раздались шаги, и на пороге показался отец.

— Думаешь, тебе позволят спать вместе с нашими детьми? — произнес он. — Нет, после того как Уильям рассказал мне, что ты подбила его подняться наверх, ты будешь спать там. В маленькой комнатке в конце коридора.

Это было слишком. Из девичьих глаз брызнули слезы.

— Это нечестно, — пролепетала она.

— Разве ты не служанка? — резко выкрикнул отец. — И разве ты не должна отработать то, что мы сделали для тебя? Будь благодарна за нашу доброту. Мы могли бы заморить тебя голодом.

Рози пристально посмотрела на него. В свете фонарика лицо отца казалось мрачнее тучи. И в памяти снова всплыли мысли, преследовавшие девочку весь день. Еще недавно у него было веселое, добродушное лицо. Он был ее горячо любимым папой. И никто не вспоминал о том, что Рози удочерили. Она никогда не ревновала к Уильяму и Луизе, и они относились к ней, как к родной. У нее была настоящая семья, и никому не приходило в голову оспаривать это.

Но отчего же произошла столь ужасная перемена?

Слезы все бежали из глаз девочки, но она не хотела сдаваться.

— Это неправильно, — сказала Рози твердо. — Не знаю, почему вы так поступаете, но это неправильно. Если бы я была нежеланной, то вы бы никогда не приняли меня в семью. Я была вашей дочерью и должна ею остаться.

— Прочь с моих глаз! — Лицо отца исказилось яростью. — Убирайся наверх. И чтобы до утра я тебя не видел и не слышал. Список заданий будет висеть на двери.

— Не пойду, — бросила она ему в лицо. Отец поднял руку. Стало ясно, что теперь он действительно собирается ударить ее.

«Ладно, я не позволю ему опуститься до такого», — подумала Рози и попробовала прошмыгнуть мимо.

— А это оставь здесь. — Он отобрал у нее фонарик. — Из окон и так сильно светит.

Она ничего не могла поделать. Только смерила его холодным взглядом и медленно поплелась наверх.

Поднявшись по лестнице, Рози остановилась. Отец наблюдал за ней, сжимая в руке ее фонарик. За спиной у него показалась мать, потом Уильям и Луиза. Значит, все они были заодно.

«Призраки… Они будут изо всех сил мешать тебе…» — снова прозвучало в голове.

Что бы это могло значить? А вдруг призраки овладели ее семьей? В этом доме обитает зло. Может быть, невидимая подруга предупреждала ее именно о том, что к ней будут так относиться? Она внезапно поняла, что так оно и было. Призраки разговаривали за всю семью, причем разными голосами.

И теперь Рози почувствовала острую жалость к своей семье. Нельзя сердиться на них, если они это делают помимо своей воли. Но внутренний голос начал твердить о том, что она должна им отомстить, что нельзя любить тех, кто ни с того ни с сего ополчился против нее.

Рози закрыла за собою дверь. В комнате стоял жуткий холод. Через маленькое окошко доходил снизу тусклый свет. Запах плесени вновь наполнил ноздри, и теперь девочка поняла, кто жил здесь до нее. Конечно же! Это была комната сироты-служанки.

Она расстелила на полу матрас и положила на него спальный мешок. А вот пижама, наверное, осталась внизу. А впрочем, здесь так холодно, что придется спать одетой. Поэтому девочка сняла лишь ботинки и носки и тут же нырнула в мешок. Теперь ее окружала темнота комнаты. Стояла полная тишина, и даже голоса, преследовавшие ее внизу, больше не раздавались. Если в доме где-нибудь обитали призраки, то только не здесь.

Наконец ей стало немного полегче. Она постепенно согрелась. Весь день прошел будто в страшном сне, и Рози не знала, почему. Но все-таки ее не смогли победить, даже отобрав фонарик. Да, несмотря ни на что, она осталась победителем, ее не сломили. И Рози никогда не станет служанкой.

Служанкой… Какое старомодное, почти забытое слово. Оно обозначало девчонку, делавшую самую грязную и неблагодарную работу. И сегодня это слово так и кружилось в голове. И отец, и те люди в магазине смотрели на нее как на служанку. А кем она была на самом деле? Служанкой — так сказал отец. Точно такой же, как та девочка-сирота, которую взял к себе Дайсон и которая исчезла.

Должно быть, в этом все и дело. Впервые за последние дни Рози могла как следует подумать.

«Призраки… Они будут изо всех сил мешать тебе…»

Выходит, они делают это руками ее близких? И об этом говорилось в ее снах? И поэтому Луиза боялась входить в дом, а Уильям сказал, что тот его невзлюбил? И из-за этого никто не мог жить здесь подолгу?

Должно быть, нечто подобное случалось со всеми новыми жильцами. Всех выживала отсюда здешняя атмосфера, бесконечный шепот и ощущение чьего-то присутствия. То же самое испытывала и ее семья.

Но она почему-то отчетливо поняла, что с ней было не совсем так. Никому, кроме нее, не снились странные сны, никому не являлась невидимая подруга.

Но почему?

Рози с самого утра думала об услышанном в магазине. О Дайсоне и его сестре. И о девочке-сироте. Она была никому не нужна, никто не побеспокоился о ее пропаже.

А Дайсон, скорее всего, чего-то не выдержал и утопился. Его сестра сошла с ума, никто не понимал, о чем она говорила. И вот теперь Рози превратилась в служанку, а ее родители вели себя, как Дайсон и его сестра.

«Неужели мы переехали сюда для того, чтобы вся история повторилась заново? Но почему же она должна повториться именно с нами?»

Ей вспомнились странные сны и невидимая подруга, разговаривавшая с ней тонким голосом. Вспомнились ее рыдания, ее печаль. И фигура, которую она лишь на секунду заметила в саду прошлым утром. А Луиза еще сказала, что видела ее двойника.

Кажется, в голове у Рози начала формироваться догадка, которая отвечала на все вопросы, но была слишком ужасной.

«Хватит думать. Пора спать».

Девочка растянулась на матрасе и закрыла глаза. Впервые за этот день она ощущала покой.

И тут в ней снова проснулось такое же чувство, как в тот момент, когда Луиза сказала: «Мамочка, я боюсь».

В очередной раз в голове пронеслась мысль: «Я должна быть здесь. Этот дом предназначен для меня, и он меня звал».

Рози не знала, сколько проспала. Проснувшись, она увидела в окошке ясный месяц и звезды. Тишина казалась оглушительной, словно гром.

Девочка почувствовала, что она в комнате не одна. Над ней склонилась какая-то фигура.

Рози видела ее совершенно отчетливо, в малейших деталях, насколько позволял лунный свет. Это была девочка ее возраста, одетая в длинное бесформенное платье. Длинные волосы растрепались. Рози узнала ночную гостью. Именно ее она увидела на мгновение в своем первом сне.

Рози внезапно поняла, о чем говорила Луиза. В саду никак не удавалось рассмотреть спутницу. Но теперь стало ясно, что она глядит в лицо себе самой.

Девочка протянула к ней руку и сказала:

— Идем со мной.

— Кто ты? — спросила Рози.

— Меня зовут почти так же, как и тебя — Роза.

— И куда мы пойдем?

— Увидишь. Призраки борются с тобой. Но в эту ночь ты должна их победить. Ты сделала то, чего не удалось мне — осмелилась противостоять им, и они растерялись. И благодаря этому ты смогла меня увидеть. Отныне тебе известно, кто я такая и почему пришла сюда. Теперь тебе предстоит решающая битва. Для этого ты и должна была приехать в Дайсон-коттедж.

Рози без всяких раздумий и страха расстегнула спальный мешок и поднялась на ноги. Протянула руку Розе. Она ожидала, что голый деревянный пол будет холодить ноги, и подумала о занозах. Но к своему удивлению, почувствовала нечто иное. Под ногами оказался потертый коврик, которого раньше не было.

Роза подождала, пока Рози откроет дверь, и повела ее вниз.

«Что тут произошло?» — подумала Рози, разглядев при лунном свете кое-какие непривычные детали. Самым сильным ощущением был холод, исходивший от каменного пола кухни.

— Я была служанкой Дайсонов, — сказала Роза. — И мне каждый день приходилось вылизывать этот пол. Я поднималась в четыре утра, брала воду из колодца, зажигала свечи…

— Да, — ответила Рози. — Я знаю.

Перед глазами у нее встали картины собственной жизни. Ни колодца, ни свечей не было, но царила та же атмосфера.

— Такова жизнь служанки, — продолжала Роза с горечью.

И Рози кое-что поняла. Больше, чем через сто лет, многое изменилось. «Теперь я смогу вырваться отсюда, если захочу. С Трудом, но все же смогу. Думаю, полиция и социальные службы мне помогут. А ей никто не мог помочь».

Но эта радость тут же схлынула. Куда же идти на самом деле? Рози представила ночные станции, холодные улицы и закрытые двери магазинов. Она сжала руку своей новой подруги и подумала: «Нет, хотя прошло столько лет, мы с тобою одинаково несчастны».

Они вышли на улицу. Уже начинало светать. Роза прихватила из посудомоечной ведро.

— Это была моя первая обязанность. Нужно идти к колодцу.

Уильям не хотел признаваться, но без старшей сестры ему было пусто. Этой ночью шепот звучал еще сильнее. Луиза казалась еще более напуганной и все время стонала. Около полуночи лампа погасла, видимо, кончился керосин. И мальчик понял, какая на него свалилась ответственность — ведь теперь он остался за старшего.

«Нет, — раздался в его голове чей-то резкий голос. — Ты не должен желать ее возвращения. Она тебе не ровня. Так что возьми себя в руки».

Уильям старался изо всех сил последовать этому совету. Неясный шепот продолжался до самого утра, но мальчик наконец погрузился в тревожный сон.

Проснулся он внезапно, в тот же момент, когда Рози открыла глаза, и прислушался к тишине. Шепот больше не раздавался.

«Что ж, все нормально, — подумал Уильям. — Нам и без нее неплохо».

Он был очень доволен собой. Луиза чутко спала на соседнем матрасе. Начинался новый чудесный день, когда можно будет заняться чем-то еще, кроме надоевшей работы.

Откуда-то снаружи донесся громкий звук. Мальчик прислушался. Звук повторился. Стало ясно, что это скрипят ступени.

Он поднялся, приблизился к двери и осторожно приоткрыл ее.

Так и есть — Рози спускалась вниз вместе со своим двойником. Должно быть, снова собиралась бежать. Нужно помешать этому. Уильям кинулся к Луизе и стал трясти ее за плечи.

— Вставай. Она опять собирается сбежать!

Сестра проснулась и даже не захныкала. Они вместе подкрались к двери. Две девичьих фигуры уже выходили на улицу. Та, что шла впереди, была одета в бесформенное платье, а та, что двигалась следом, — в джинсы и свитер.

— Держу пари, она всю ночь просидела одетой, ожидая, когда подружка явится за нею и уведет ее, — сказал Уильям.

— Нужно разбудить папу с мамой, — ответила Луиза. — Они не дадут им скрыться.

Огород оказался не таким, как днем, а таким, как во сне. Тропинка была совсем новой и еще не заросшей травой. Снова виднелись овощи — и капуста, напоминавшая толстых солдат, и горох с бобами, взбиравшиеся по железной раме. В дальнем конце огорода вырисовывался курятник. Большой рыжий петух готовился встречать зарю.

С другой стороны росли кусты черной смородины и крыжовника, покрытые тяжелыми ягодами. Прежде чем приблизиться к ним, Рози обернулась. Коттедж казался совсем новеньким, на кирпичах не было заметно ни одной трещины. Да, все это она уже видела во сне. Но теперь Рози чувствовала себя здесь своей, а не чужой.

Девочки двинулись через густые, низкие заросли, за которыми оказалась поляна с колодцем. Роза зарыдала. Повесила ведро на крючок, закрепленный на конце веревки, и стала вертеть ворот.

Солнце уже начало подниматься, и петух наконец-то приветствовал его. Ведро медленно опускалось вниз. Веревка лишь наверху казалась совсем новой, а конец с крюком довольно сильно истерся. Когда Роза принялась за работу, Рози увидела, какие у нее тонкие руки.

Уильям и Луиза быстренько оделись. Потом пробрались в комнату родителей и разбудили их. Те очень удивились, увидев на них свитера и брюки.

— Значит, она так и не извлекла урока, — пробормотал отец мрачно. — Пора ее как следует проучить. Ее место здесь, и ей никуда не деться.

Они быстро миновали кухню и выскочили из дома. Занималась заря. Уже были отчетливо видны тропинка и кусты.

— Они там. Я знаю, — сказал отец.

— Но зачем им бежать через кусты? — спросила мать.

— Почем я знаю? — ответил отец резко. — Может быть, хотят сбить нас со следа.

Они пролетели через огород и стали пробираться сквозь ветви и шипы так, будто их не существовало.

— А если тут только кусты и за ними никого не окажется? — спросила мама.

— Возможно, на этот раз мы увидим колодец, — произнесла Луиза.

Вскоре отец вырвался вперед и исчез из виду. Через несколько секунд раздался его удивленный вскрик, потом яростный голос:

— Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Все остальные с большим трудом продирались через колючие ветки. И снова услышали голос отца:

— Выходи! Я знаю, что ты здесь!

— Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Мужской голос донесся из-за кустов. Он был грубый и яростный. Рози уже слышала его во сне и теперь испугалась.

Роза перестала плакать и замерла. Огляделась по сторонам и прислушалась. Теперь Рози ощутила себя лишь зрителем — для новой подруги ее как бы не было.

— Выходи! Я знаю, что ты здесь!

В этих словах слышались одновременно властность и тупость. Мужчина не мог думать ни о чем другом.

И в этот момент он выскочил на поляну и навис над Розой. На нем была белая рубашка без воротника, бриджи, кожаный пояс и окованные ботинки. Красное лицо оказалось небритым, а глаза — налитыми кровью. Рози поняла, что тот сильно пьян. Мужчина часто моргал, и стало ясно, что он не спал всю ночь и приехал домой лишь под утро.

Побледневшая Роза глядела на него, съежившись от ужаса. И от этой картины у Рози сжалось сердце.

Не сводя глаз с мужчины, Роза отпустила ворот и прикрыла лицо руками в ожидании ударов.

Рози едва не подпрыгнула — ворот начал крутиться сам по себе. Веревка размоталась за несколько секунд. Ведро ударилось о воду с громким всплеском, отразившимся эхом от стенок колодца. Конец веревки оторвался от ворота и бухнулся в воду вслед за ведром. Снова раздался всплеск. Ворот немного покачался из стороны в сторону, затем остановился.

Уильям, Луиза и их родители наконец-то продрались через кусты и оказались на поляне.

— Что это? — воскликнул отец.

— Я же говорила, что тут должен быть колодец, но никто мне не поверил, — ответила Луиза.

Но никого не волновало то, что она оказалась права — ведь они увидели Рози. Рядом с ней была Роза, над которой нависал какой-то огромный и сердитый человек. Он изрыгал яростные, злобные слова:

— Послушай меня, дура. Как мы теперь будем доставать воду? От тебя больше убытков, чем пользы.

Отец двинулся к девочкам.

— Давай же, проучи ее как следует! — неожиданно крикнула мать.

Рози не шевелилась, скованная страхом, но она не хотела бросать свою новую подругу.

— Он прав! — крикнул отец. — Ей нельзя ничего доверить.

И преодолев расстояние одним прыжком, оказался рядом с незнакомым человеком.

— Подойди сюда! — заорал пьяный. Роза вскрикнула, отпрянула и уперлась спиной в стенку колодца. Мужчина протянул к ней руки, будто собираясь душить. Девочка понимала, что пятиться некуда, поэтому влезла на край колодца и поджала ноги. Мужчина снова взмахнул руками. Роза едва успела увернуться.

Неожиданно все прояснилось. Все члены семьи поняли, что видят сцену из далекого прошлого, которая повторялась уже неизвестно сколько раз. Пьяный в очередной раз взмахнул руками. Удастся ли ему схватить девочку? Никто не знал. Роза снова увернулась, потом издала какой-то странный, тонкий крик и вдруг исчезла.

Все услышали ее вопль и громкий всплеск. Затем наступила тишина.

И тут Уильяма, Луизу и их родителей поразила одна и та же мысль: «Неужели мы желали такого нашей Рози?» И никто не мог ответить отрицательно.

Рози стояла у самого колодца и беспомощно наблюдала ужасную сцену. Голос пьяного звучал у нее прямо над ухом, она чувствовала его зловонное дыхание и видела налитые кровью глаза. Роза протянула к ней руку и коротко дернула за рукав. Стало ясно, что это прощальный жест.

— Мистер Дайсон, — прошептала Роза. Тот снова двинулся на девочку. Сбросил ли ее он или она соскользнула вниз сама? Это уже не имело значения. Теперь Рози знала всю правду. И увидев, как ее новая подруга исчезла, почувствовала непреодолимую горечь.

Семья безмолвно созерцала происходящее. И еще до того, как раздался вопль и всплеск, Луиза, Уильям и мама закричали от ужаса.

Но отец, стоявший рядом с Дайсоном, кажется, не разделял их чувств.

— Ты видела, что с ней случилось, Рози? — спросил он. — Это послужит тебе хорошим уроком. Теперь понятно, что бывает с теми, кто не выполняет приказов? С тобой может произойти то же самое.

С этими словами он в третий раз замахнулся на девочку.

Эхо долго не затихало. Брызги из колодца попали в лицо Рози, и она заглянула в черную глубину. Ей стало ясно, что ужас еще не закончился. Подняв глаза, девочка увидела рядом с Дайсоном своего отца. Его голос звучал оглушительно. А лицо снова тряслось от необъяснимой ярости.

Дайсон кинулся к колодцу и, опершись на него обеими руками, тоже стал глядеть вниз. Его челюсть двигалась.

Отец начал опускать занесенную руку. Голос Дайсона перешел в долгий вой:

— НЕ-Е-Е-ЕТ!

Прежде чем отец успел опустить руку, тот кинулся бежать и сшиб с ног женщину в черном платье с длинными рукавами и белом переднике, которая неожиданно появилась из кустов. Его подошвы гулко шлепали по кирпичной дорожке, а она глядела ему вслед, и ее лицо исказилось от ужаса.

Рози узнала ее в долю секунды. Эту женщину она видела в своем первом сне. Та работала в огороде и с ненавистью смотрела на Розу. Это была сестра Дайсона.

Отец все еще стоял рядом, замахиваясь на Рози, и его рука опускалась ужасно медленно, словно во сне. Неужели на этот раз он ударит ее? И колодец совсем близко…

Рози хотела убежать, но поскользнулась. Земля ушла у нее из-под ног. Она опрокинулась назад и поняла, что падает, падает вслед за Розой…

Рози моргнула и сообразила, что сидит, привалившись спиной к густым кустам. Колючки больно впивались в кожу. Отец стоял перед ней. Его одежду покрывали листья и сломанные ветки.

Ни Дайсона, ни его сестры не было видно. И колодца тоже. Вся семья находилась там, где раньше была поляна, — посреди просеки, которую вчера проделал в зарослях отец.

Девочка заметила, как его глаза расширились от ужаса.

— Если бы здесь по-прежнему был колодец, я бы столкнул тебя туда точно так же, как он ее.

Мать стояла рядом, глядя по сторонам затуманенными глазами, будто бы только что пробудилась от кошмарного сна.

— Рози, что случилось? — воскликнула она. — Объясни же нам наконец! Пожалуйста!

Девочка глядела на изумленные и испуганные лица родителей и понимала, что они пережили куда меньше, чем она. Однако теперь в них что-то явно изменилось.

— Сама не пойму, — ответила Рози. — Но больше мне ничто не угрожает. И папе тоже.

— Нет, — воскликнул отец, оборачиваясь к ней. — Разве вы не видели? Я сделал то же самое. Я ничуть не лучше, чем он. Я повторил его поступок.

Он кинулся сквозь кусты, оттолкнув детей, словно те и не стояли на пути. Его шаги были такими же гулкими, как у Дайсона.

— Но если он такой же плохой, то и мы не лучше, — сказала мама.

Рози не сомневалась, что ее семья была одержима духами. Даже знала, какими. И знала, что за последние минуты им открылась правда. Но радоваться было еще рановато.

— Нужно догнать папу! — воскликнула она.

Когда они выбрались из кустов, отец уже миновал весь огород. Примятые стебли указывали его путь. Сейчас он перелезал через ограду там же, где и Рози вчера, когда собиралась бежать в лес.

Вся семья кинулась за ним. Рози спешила впереди. Ей одной было ясно, куда устремился отец.

Когда они углубились в лес, мама спросила:

— Куда мы направляемся? Он же никогда здесь не бывал! Откуда ему известно, куда бежать?

— Разве не ясно? — ответила Рози, не сбавляя шагу. — Все повторяется заново. Они все еще надеются одержать победу.

— Кто? — воскликнула мама.

Рози не ответила. Отцовские следы глубоко отпечатались в палой листве. Рози знала, что сейчас попадется та же тропинка, по которой она брела вчера, потом развилка, ведущая к ручью. Вскоре показалась гладь Марстонского озера. Когда они приблизились к берегу, из воды поднялась цапля и скрылась за деревьями, громко захлопав крыльями.

— Где он? — крикнула мама.

Рози указала рукой, не в силах сказать ни слова. Отец стоял в сотне метров от них, на рыбачьих мостках, и глядел на воду.

Рози кинулась к нему. Она одна знала, что он собирался сделать.

— Папа! — крикнула девочка. — Не позволяй Дайсону одержать верх. Вернись!

Но он как будто не слышал.

Рози одним прыжком оказалась на мостках и обхватила отца руками. Он пытался оттолкнуть ее, но она держала его мертвой хваткой.

— Папа, послушай меня, пожалуйста! — кричала девочка. — Дайсон хочет победить во что бы то ни стало. Теперь, когда мы раскрыли его тайну, он принуждает тебя повторить его поступок.

Отец повернул к ней свое мрачное лицо.

— Но я должен это сделать. Ведь я ничуть не лучше его.

— Нет, папа, — ответила Рози твердо. — Ты совсем не такой. Просто злые призраки — Дайсон и его сестра — пытались нас уничтожить. Они восстановили нас друг против друга. И как только я встретилась с Розой, они заставили вас притеснять меня.

— Но ты все равно не сможешь меня простить, — ответил отец.

— Конечно, смогу. Ведь ты ни в чем не виноват. Это все Дайсон и его сестра. Теперь я точно знаю.

— Неправда, — ответил отец. — Разве такое возможно? Я же помню, что сам так думал.

— Нет, папа, это правда.

— Не может быть. Мое поведение непростительно.

— Это не твое поведение, — возразила Рози.

И, поглядев в его напряженное лицо, поняла, что Дайсон все еще пытается управлять им.

— Слушай меня внимательно, папа. Я уже тебя простила. И теперь, когда все закончилось, Роза простила Дайсона.

«Я обманываю его», — подумала она со страхом.

Но тут же у нее в голове раздался голос подруги:

— Нет, не обманываешь. Я действительно простила.

Пальцы отца, пытавшиеся разомкнуть руки Рози, расслабились. В это время к ним приблизились все остальные.

— Уйдите оттуда, пожалуйста! — крикнула мама. В ее голосе слышался страх.

— Все кончено, — ответила Рози.

Папино лицо изменилось. Он высвободился из ее объятий. Она взяла его за руку и повела на берег словно слепого.

В лучах рассветного солнца стекла в окнах сверкали, и коттедж казался таким приветливым. Выходя из леса, вся семья поняла, что теперь он станет для них любимым домом.

Папа переступил порог и сказал прежним, привычным голосом:

— Да, ты права. Они ушли.

Все вошли на кухню. Рози сама наполнила чайник и включила плиту. Кажется, это доставляло ей особое удовольствие. Вскоре вся семья уже сидела за столом, потягивая кофе.

— Итак, здесь обитало зло, — сказал папа. — Дух человека, унижавшего маленькую девочку и повинного в ее смерти.

— К тому же он утопился, — добавила мама. — Интересно, почему? От угрызений совести?

— Или от страха перед законом, — предположил папа.

— Может быть, он и не сталкивал ее, — заметила Рози. — Нам это точно не известно.

— Но кто бы ему поверил? — возразил папа. — Мы знаем, что Дайсона недолюбливали в городе.

— И от всего этого его сестра сошла с ума, — сказала Рози. — По-моему, она пыталась рассказать людям правду, но ее никто не слушал.

— И духи всех троих поселились здесь в ожидании своего часа, — произнес Уильям. — Один добрый и двое злых. Роза и Дай-сон со своей сестрой. Злые духи выгоняли отсюда всех новых жильцов. Они ждали нас.

— Почему именно нас? — спросила Луиза.

— Думаю, из-за меня, — ответила Рози медленно. — Роза наверняка была моей родственницей. Она могла связаться лишь со мной. Поэтому Дайсон старался натравить вас на меня. Его секрет должен был оставаться нераскрытым.

— Рози, ты сможешь когда-нибудь простить нас? — спросила мама.

— Что же тут прощать? Ведь Дайсоны подчинили всех вас своей воле, — ответила девочка. — Но Роза все же смогла показать нам свою смерть. Она заслуживает того, чтобы увековечить ее память. Я приехала сюда восстановить справедливость.

— Мы должны сделать это вместе, — сказал папа.

Рози помолчала немного. Все ждали, что она скажет.

— Если Роза моя родственница, то я хочу знать, какая именно, — произнесла она наконец.

Прошло лето, за ним — осень, и наступила зима. Дом совершенно преобразился. Семья весело отметила Рождество. Вскоре после этого папа нашел работу, примерно такую же, как и прежде, а мама на время устроилась в цветочный магазин.

К весне они уже окончательно обосновались на новом месте. Расчищенный огород ждал посадки семян. Как и обещал папа, дальний уголок с редкими растениями оставили нетронутым.

Кусты пока что торчали на месте, но семья собиралась вскоре заменить их на новые, плодоносящие. Посреди зарослей все-таки удалось отыскать поляну. И на ней по весне обнаружились остатки кирпичной трубы. Их засыпали те, кто поселился в доме через много лет после его постройки. Понятно, им было невдомек, что они скрывают.

Конечно же, бывший колодец нашла Рози. И при виде его на глаза ей навернулись слезы.

Все это время она пыталась отыскать следы Розы — копалась в библиотеках, в архивах приютов, расспрашивала стариков. И вся семья помогала ей. Папа с мамой скрепя сердце рассказали Рози о ее настоящих родителях. Правда, раньше это девочку совсем не интересовало. Оказалось, что те были студентами, чему Рози очень обрадовалась. Она написала в колледж, прося сообщить, нет ли у нее родственников в Грейт-Марстоне. И поиски дали плоды. Вскоре Рози смогла проследить четкую линию между собой и Розой.

Теперь осталось сделать лишь одно дело. Семья постоянно обсуждала его. Когда же приняли окончательное решение, то отправились в гранитный цех.

И вот теперь, ясным апрельским утром, они стояли на поляне среди кустов. Там, на месте кирпичного колодца, возвышался камень, на котором была выбита надпись:

«В ПАМЯТЬ О РОЗЕ

ОТ ЛЮБЯЩИХ РОДСТВЕННИКОВ»

Они стояли, склонив головы и взявшись за руки.

Потом отправились в свой новый дом, где их ожидала новая жизнь.

Огромное тебе спасибо. Теперь мы все можем упокоиться в мире. Моя судьба стала известна. Все-таки он был виновен.

Ты больше никогда не увидишь и не услышишь нас. Дом избавлен от призраков навсегда. Живи и радуйся.

И все-таки я всегда буду оставаться здесь. Я стану наблюдать за тобой и разделять все твои беды и радости.