«Из Великой Отечественной войны СССР вышел не «первым в мире государством рабочих и крестьян», а Российской Империей, сцементированной железной волей ВКП(б). Причем Российская Империя сталинского образца в 1945 году достигла такого уровня могущества, который никогда ни до, ни после нельзя было даже вообразить. Вот итог Великой Победы - не торжество коммунизма, а торжество России. Дочь Сталина Светлана в своей книге писала: «Отец полюбил Россию очень сильно и глубоко на всю жизнь. Я не знаю ни одного грузина, который настолько бы забыл свои национальные черты и настолько сильно полюбил бы все русское... » Сталин дал каждому гражданину СССР чувство законной гордости за свою страну, за Россию, чувство личного участия в Великой Победе и строительстве Великой Державы. Неудивительно, что культ личности Сталина после войны приобрел характер, близкий к обожествлению. Его любил народ и боялся враг. Наши враги и сегодня боятся Сталина - и пока в каждом из нас живет сила его духа, пока мы ощущаем гордость за свое прошлое и верим в свои силы, мы непобедимы... »

Какая бы действительность ни окружала нас и что бы ни определяло наше сознание, оно неизменно обращается к истории той страны и того народа, которые для нас являются родными. Казалось бы, тени и призраки прошлого не могут воскреснуть и вмешаться в наши нынешние дела, но мы сами мысленно и вслух вызываем их чуть не ежечасно, а значит, нуждаемся в их присутствии.

Россия — уникальное явление среди народов с высокой культурой — наша национальная самоидентификация основана не на том, чтобы с гордостью опираться на опыт предков, а на том, чтобы постоянно отрицать их достижения, выискивать в своей истории черные пятна. Мы часто смотрим на наше прошлое как на сплошную ошибку, утверждаясь в сознании своей неполноценности.Это неверно, неприемлемо для великого народа.

Для того чтобы вечно не заниматься самоуничижением, требуется оценивать исторические события по их результатам, а не по тому, какие они у нас вызывают сегодня эмоции. XX век — критическая точка истории, тяжелое время для России. Это эпоха великих трагедий и великих побед. В наших интересах черпать в ней соответствующие уроки и опыт.

Наш разговор —оСталине, человеке противоречивом и сложном, отношение к которому колеблется от обожествления до демонизации. Личность Сталина, его влияние на судьбу России особенно концентрированно проявились в годы Великой Отечественной войны. Война показала цену многим событиям и персонажам, раскрыла суть долгих и сложных исторических процессов, она является ключом к пониманию России.

Какова роль Сталина в достижении Победы в Великой Отечественной войне? Истинно ли выражение «Сталин выиграл войну»? В чем ошибки Сталина и повлияли ли они на ход войны, на ее итоги?

Чтобы это понять, Победу необходимо рассматривать не только с точки зрения того, кто отогнал Гитлера от Москвы, но и того, каким СССР и наш народ вышли из войны. Какие внутренние изменения нашего государства вызвали война и Победа, как они повлияли на послевоенное положение нашего народа, его сознание, международную обстановку.

Это знание нам необходимо не для поклонения Сталину или проклятия его, а для понимания того, кто мы есть такие? На что мы способны? Чем нам гордиться? На чем воспитывать детей? Кто нам друг и кто враг? В книге много говорится о нас, сегодняшних, именно потому, что адресована она не столько памяти ушедшего поколения, сколько нуждам поколения нынешнего.

В этой книге не будет разоблачений Сталина или обвинений в его адрес. При этом считаю крайне важным подчеркнуть, что не являюсь сторонником сталинских методов руководства или большевиком-марксистом по убеждениям. Мне, современному человеку, дороги гарантии и права личности, которые Сталин редко принимал в расчет. Я отнюдь не рвусь в советское прошлое и никого не призываю туда возвращаться. Время Сталина, по счастью, стало историей, и хочется только еще раз поклониться нашим дедам, принявшим его страшный удар на себя.

В самом деле, кому придет в голову жечь свои детские фотографии и проклинать себя, двухлетнего, за испорченные штаны, сломанные игрушки и укороченную капризами жизнь родителей? Наше детство — наша органичная часть, ошибки и опыты которого и привели нас к нам, нынешним, сформировали и закалили характер сильных и благородных, каковыми мы, россияне, хочется верить, являемся.

Взял барашек Карандашик,

Взял и написал:

«Я — Бебека,

Я — Мемека,

Я медведя Забодал! »

Испугалися зверюги,

Разбежалися в испуге.

К. И. Чуковский, «Бебека».

К началу Великой Отечественной войны вермахт имел в своем составе на Восточном фронте 11 полевых рот пропаганды численностью около 3000 человек, к пропагандистской деятельности также были привлечены органы СД и абвера, партийные структуры НСДАП.

Фашистская Германия со свойственной немцам педантичностью готовилась к идеологической схватке с СССР. В расчет принималось все: настроения населения, экономические трудности, национальные отношения, иные внутренние противоречия. Еще перед войной в Германии только вопросами межнациональных отношений в СССР занимался целый институт профессора Коха в Бреслау (позднее берлинский «Ванзее-институт»).

Таким образом, все факторы внутренней жизни СССР учитывались для внесения раскола в наше общество по социальному, религиозному или национальному признакам. Германская пропаганда ставила также задачу убеждения советских людей в ущербности их государства, культурном и военном превосходстве Германии.Небезынтересно отметить, что большинство из упомянутых бойцов рот пропаганды после падения фашистской Германии заняли ключевые посты в основных и наиболее влиятельных средствах массовой информации ФРГ.

Такая преемственность отнюдь не случайна, так как американские и натовские спецслужбы после окончания Второй мировой войны с готовностью взяли на вооружение теоретические и практические наработки нацистских идеологов в отношении народов СССР.С началом так называемой перестройки в нашей стране на головы людей хлынул невиданный поток грязи, чернящий все исторические достижения и успехи нашего народа. Газеты и журналы, радио и телевидение штамповали ложь о лучших сыновьях России — Петре Великом, Жукове, Королеве, Гагарине.

В результате через пять-семь лет народ был издерган, дезориентирован, потерял веру в себя, в истинность своего исторического пути. В сознании народа утвердилось ложное преклонение перед западным образом жизни, идеализированное представление о США и их роли в отношениях с Россией.

Народы СССР, делившие в трудные годы последний кусок, вместе бившиеся в окопах Сталинграда, принялись остервенело резать друг друга, вспомнив обиды времен Ноя. Случайно или нет, но такой сценарий полностью воспроизвел мечты гитлеровских бойцов идеологического фронта об участи народов СССР и России.К сожалению, и сегодня мы еще не полностью преодолели засилье пропаганды подобного рода. Очевидно, что авторы многочисленных кино и литературных страшилок о зверствах особых отделов на фронте, лжи о штрафных батальонах и им подобные льют воду не на нашу с вами мельницу.

Грянувший в августе 2008 года конфликт между Россией и режимом Саакашвили сбросил маску с западной идеологической машины, в один миг запущенной против нашей страны. Если мы полагаем, что до и после указанного конфликта эта машина штампует любовную лирику, мы глубоко заблуждаемся.

На мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года Сталин сказал:

«Таков закон взаимоотношений между буржуазными государствами: Франция и Англия кишат немецкими шпионами и диверсантами, в Германии в свою очередь подвизаются англо-французские шпионы и диверсанты, Америка кишит японскими шпионами и диверсантами, Япония — американскими».

Это не коммунистическая паранойя, а горькая реальность — еще Чингисхан засылал в земли, к которым подходили его войска, диверсантов и шпионов, которые словом и делом подрывали обороноспособность противника.

Сегодня же, когда в мире налицо кризис открытой военной силы, а народы многих крупных держав, воспитанные в духе индивидуализма и приученные к комфорту и потреблению, не способны решать задач на поле боя, внешнеполитическая экспансия прежде всего принимает форму идеологической войны.Мы все боимся сказать слово «враг», но любой, кто желает нам зла, — враг. У каждого врага есть свои веские причины не любить нас, однако эти причины, как бы красиво они ни выглядели, не меняют сути вопроса.

Жизнь великого народа — всегда борьба. Любой ущерб, нанесенный нам, — победа врага, любая трещина в нашем сознании — победа врага. Поэтому мы должны твердо понимать, что поношение России, ее истории есть суть не ошибка, не откровение доброжелателей, а злостная вражеская пропаганда. Не удивлюсь, если где-то уже готовится очередной лжепророк, который в нужный момент выползет на свет Божий и примется кликушествовать о нашей дикости, призывать надеть на русских намордник.

В свое время мне довелось принимать участие в разработке проекта закона «Об альтернативной гражданской службе в РФ». Тогда в духе актуальных идей к работе над законом была привлечена общественная организация «За альтернативную гражданскую службу». Эти «общественники» пытались сделать все, чтобы закон превратился в повод для массового уклонения от военной службы. Каково же было мое удивление, когда стало известно, что данная организация на 100% финансируется Правительством Великобритании. В своих буклетах и журналах они пропагандировали среди молодежи отказ от воинской службы, пьянство и разврат. Не надо много ума, чтобы понять, с какой целью нам несут подобную «культуру».

Истина состоит в том, что в глобальном противостоянии народов и государств не бывает никаких мармеладно-пряничных исторических страниц. И каждый великий народ должен обладать не только мужеством совершать великие дела, но и твердостью без самобичевания смотреть в прошлое.

Между тем дело сегодня дошло до того, что кое-кто пытается поставить знак равенства между гитлеровским режимом и СССР. От России требуют покаяться за послевоенную «оккупацию» Европы!

Надо раз и навсегда принять к исполнению истину: ни в чем и никогда мы не должны ни перед кем каяться или оправдываться. США не каются за 5 миллионов убитых вьетнамцев или иракцев, англичане молчат о своих кровавых преступлениях в колониях, Израиль непреклонно жесток с арабами.

Качество бытия государства не является следствием способности или не способности народа устроить гармоничное и эффективное общество. Качество бытия государства определяется его способностью подчинять своим интересам иные народы и государства или по крайней мере противостоять подчинению, исходящему извне.

Глобальная политика — арена борьбы народов за выживание. Часто эта борьба принимала тотальный характер. Нередко линия фронта проходила не только по внешним границам стран, но и по живой ткани народов.При этом нашему народу нечего стыдиться в своем прошлом и у нас нет причин оплевывать какие-либо его страницы.

Честное слово, я бы не ограничивался чтением детям вынесенного в эпиграф главы стихотворения Чуковского, а ввел в школе курс, учащий отличать правду ото лжи или по крайней мере распознавать пропаганду, направленную против нас. И первый урок я бы посвятил тому, чтобы раз и навсегда вложить в каждого россиянина сознание гордости за свою историю и сопричастности ее последствиям.

Поэтому я предлагаю Вам, читая эти страницы, забыть то, что Вам внушали относительно Сталина, и обдумать еще раз давно известные факты. С нулевой точки.

Размышляя о роли Сталина в войне, неизбежно сталкиваешься с интересным феноменом — мы до сих пор произносим его имя с великим почтением, хотя и делаем это совершенно неосознанно. Мы уже забыли, что народ не боялся Сталина, а любил его.На патриаршем Соборе 9 марта 1953 года перед панихидой по Сталину патриарх Московский и Всея Руси Алексий, в частности, сказал:

«Великого Вождя нашего народа Иосифа Виссарионовича Сталина не стало. Упразднилась сила великая, нравственная, общественная: сила, в которой народ наш ощущал собственную силу, которой он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которой он утешался в течение многих лет».

Наивно мотивы тысяч людей объяснять лишь страхом — Сталину потоком шли письма, в которых люди делились радостью рождения ребенка, беспокоились о здоровье Сталина, дарили ему то немногое, что имели сами.Какая сила, кроме великой любви, может заставить солдата шагнуть навстречу смерти с криком «За Сталина! » — никто ведь не заставлял так кричать. В такой момент, произнося имя Сталина, солдат обращался ко всему светлому, что было в нашей жизни, к надежде на будущее. Имя Сталина, овеянное ореолом побед, давало новые силы, укрепляло дух.

Люди любили Сталина за то, что он, великий, был прост с ними, внимателен к их нуждам, говорил с ними конкретно и ясно, был строг к ротозеям и беспощаден к врагам.Конечно, «Сталин» — это во многом символ. Он и сам это понимал, нередко употреблял псевдоним «Сталин» в третьем лице, говорил о себе как о постороннем человеке, не раз повторял Василию, своему сыну: «Ты не Сталин, Сталин даже и не я! Сталин это советская власть». Именно так — было три святых вещи: покойный Ильич, партия, Сталин. Наверное, не ошибусь, если скажу, что духовное образование Сталина в немалой степени способствовало формированию такого триединства.

Какое-то время назад было принято посмеиваться над тем, как на портретах Сталина ретушировали оспины. Дело тут, конечно, не в желании пожилого и не очень симпатичного человека нравиться своему народу, а в том, что Сталин был персонификацией советской власти. Любовь к Сталину — любовь к советской власти, заслуги Сталина — заслуги народа.

Эту схему обусловила большая власть Сталина. При всех режимах во все века самые неограниченные деспоты и властители были вынуждены с чем-то считаться: с аристократией, с гвардией, с общественным мнением или оппозицией, с международным сообществом, наконец. Сталин создал систему, при которой он мог не считаться ни с чем и ни с кем и обладал, безусловно, самой полной и неограниченной властью в мировой истории. Другой вопрос — для чего Сталин стремился к такой власти, как он ею пользовался, ради чего он наказывал, сажал, репрессировал?

В России самый ничтожный начальник изображает барина. А неограниченный властитель Сталин обходился копеечным полувоенным костюмом, чаем с лимоном, домашним вареньем, грузинским вином. Жилье Сталина напоминало казарму. В кабинете, в квартире и на даче висели дешевые репродукции картин, стояла скромная отечественная мебель. Сталин не оставил своим детям ни акций, ни дворцов. Все его имущество, дачи, вещи были казенными.

Когда описывали имущество Сталина после его кончины, кроме маршальского мундира из носильных вещей обнаружили пару простых костюмов, побитую молью фуражку, подшитые валенки и крестьянский тулуп. До конца жизни Сталин носил ботинки, сшитые еще до войны. Он никогда не имел даже спальни и ложился отдохнуть под утро на ближайший диван.

Жуков вспоминал типичный обед у Сталина так: «На первое — густой украинский борщ, на второе — хорошо приготовленная гречневая каша и много отварного мяса, на третье — компот и фрукты». Все, что нам рассказывают о сталинских пирах, — брехня. Конечно, это не означает, что Кремлевский комбинат питания обходился двумя кастрюлями, а Сталин всех, включая иностранных гостей, кормил вареным горохом. Были, естественно, и приемы, и деликатесы. Важно понимать, в чем заключалась индивидуальная потребность Сталина, а где была необходимость продемонстрировать радушие хлебосольной России.

Мы говорим, заметьте, о человеке, выросшем в нищете и никогда не имевшем своего собственного угла. Тот руководитель, который хочет, чтобы его любили как Сталина, чтобы его имя отождествляли с Россией, должен идти на такую же самоотверженность.Надо понимать, что власть, которую имел Сталин, нельзя получить по наследству. Ее можно только завоевать. Но не репрессиями, для их осуществления уже требуется непререкаемый авторитет, а непревзойденной силой духа, искусством политика, оратора, стратега и тактика, титаническим каждодневным трудом, много лет доказывая элите огромной страны, что ты есть лучший из лучших.

Воистину править СССР было все равно, что править всем миром. И это без дорог, без связи, да и без системы управления как таковой вообще! Сегодня мы жалуемся на трудности, когда у нас сплошная грамотность, и каждый третий имеет высшее образование. Представьте же себе ситуацию, когда в стране не было не только заводов, нефтяных скважин, кораблей, автомобилей, но и школ, университетов, инженеров и врачей.

Власть Сталина была закономерным следствием той исторической ситуации, в которой находилась Россия. Только на этой власти, на железной воле вождя стояла Россия от революции до войны.Прежде чем пойти дальше, вспомним — царскую Россию разрушили не большевики, она рухнула под тяжестью феодального режима, висевшего на России колодой и тянувшего ее в Средневековье. Россия была разорена, голодна, раздроблена, унижена — она стояла на пороге гибели и превращения в стопроцентную колонию иностранной буржуазии. Прежде чем пойти дальше, вспомним, что большевики оказались единственной силой в стране, которая не скулила, не оплакивала прошлое, не заседала и не митинговала, а железной рукой восстанавливала государство. Однозначно высказался по этому поводу лидер Белого движения генерал А. И. Деникин:

«Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Это неверно. Армию развалили другие.Наш народ в течение многих веков того режима, который не давал ему просвещения, свободного политического и социального развития, — не сумел воспитать в себе чувства государственности и НЕ МОГ создать лучшего демократического правительства, чем то, которое говорило от его имени в дни революции».

Да и кто такие большевики? Что это за секта, которая за неделю установила свою власть во всей Российской империи, разрушила аппарат класса эксплуататоров и создала величайшее в истории государство? Все это было под силу только объединившемуся народу — отделять его от большевиков в соответствующий период нельзя.

Восстанавливали большевики и нравственность — прежние духовные ценности ведь тоже растоптали не они: массовый нигилизм, атеизм, мистицизм, сплошное психическое расстройство — это все признаки духовной жизни нашего народа при последнем монархе. Все прежние моральные ценности превратились в блеф, люди не верили в Бога, люди не доверяли Церкви. При большевиках же за короткий период моральный климат в обществе радикально изменился к лучшему, укрепилась семья, подвергались порицанию человеческие пороки. Это происходило не оттого, что большевики были более нравственны, чем предыдущая власть, а оттого, что только морально здоровый человек, полноценная семья могли обеспечить дальнейшее развитие государства.

Недавно пришлось услышать о XX веке из уст одного представителя Православной церкви определение «семьдесят лет духовного мрака». Церковь должна разделять с народом ответственность за то, что происходит в стране. Приходится напомнить, что Церковь в 1917 году была несколько иным институтом, нежели теперь, институтом такого рода, к которому народ потерял доверие и уважение. Сегодня Русская православная церковь имеет прогрессивное значение для России, но не стоит ли искать причину такого преображения в длительном периоде гонений? В очищении, которое требуется любому духовному движению? Брать на себя роль совести нации, но не нести за это никакой моральной ответственности — неблаговидная попытка усидеть на двух стульях.

Кто же должен был поднимать Россию из пепла войны, выводить из болота смуты? Помните булгаковского профессора Преображенского, который все горевал по ковру на парадной лестнице и критиковал большевиков за хоровое пение? Не видел профессор, что рождается новая Россия, что стройки ее имеют качественно иной размах. Ему и дела не было до того, что в России нет вовсе докторов — ему довольно было брать червонцы с нэпмана. Сегодня ряд представителей интеллигенции обвиняют большевиков и Сталина во всех грехах смертных, а тогда профессора сидели по углам и ерничали на тему «что у них, необутых, получится».Большевики как умели, как понимали, но, не щадя себя, тащили страну за волосы и за уши из ямы. Это был громадный труд. Труд этот с середины 1920-х годов возглавлял Сталин.

Можно без преувеличения сказать, что Сталин непосредственно руководил практически всеми сторонами жизни колоссальной державы. Только вообразите: Госплан, Наркомат обороны, Наркомат ВМФ, Генштаб, сотни генералов, военные округа, военные вузы, десятки КБ, сотни новых видов оружия, НКВД, дюжина республиканских и больше ста областных парторганизаций, тысячи огромных заводов, сельское хозяйство, транспорт, авиация, Наркомат иностранных дел, дипломатия, разведка, образование, наука, культура. И это при размерах СССР! При амбициозности задач! Руководство каждой из перечисленных сфер в такой стране требовало от человека исключительных качеств и нечеловеческой работоспособности.

Сталин же, по словам Н. К. Байбакова, бывшего наркома и министра нефтяной промышленности СССР, «всегда был настолько информирован о сути и деталях каждого вопроса, что многие поражались до мистической оторопи его осведомленности во всем».Личная библиотека Сталина насчитывала более 20 тысяч книг. Это был могучий инструмент, которым его хозяин пользовался с блеском, одинаково свободно ориентируясь в различных аспектах самых сложных проблем.

Так ради чего же Сталин, точно каторжный, напрягая весь интеллект, тянул вперед отсталую и разграбленную смутой Россию? Ради удовлетворения своих страстей и амбиций? По инерции? Для чего же он стрелял и сажал? Выселял и раскулачивал?

Сталин много и эффективно работал сам, а быстро добиться эффективной работы от сотен, тысяч и миллионов исполнителей своей воли он знал один способ — железную дисциплину. И наивно считать, что был другой путь управлять страной, где из десяти человек девять не могли расписаться. Если бы при Сталине наш народ имел нынешний уровень культуры и образования, мы бы сейчас на Марсе выращивали бананы, и никаких репрессий для этого не понадобилось бы.

По выражению Сталина, Россия начала 30-х годов отстала от Западной Европы на пятьдесят-сто лет, и если бы мы не покончили с этим отставанием за пять-десять лет, она бы погибла. Именно так стоял вопрос. Именно так Сталин ставил вопрос перед собой и своими сотрудникам, более того, поставив этот вопрос, Сталин определил пути его решения и добился исполнения.

Слабых бьют. Не будем забывать, что военная интервенция в Россию уже однажды состоялась. Зачем в 1918—1921 годы к нам во Владивосток пришли американцы и японцы, в Архангельск англичане и поляки, в Одессу французы и итальянцы, на Украину и на Кавказ немцы? Уж не восстанавливать ли промышленность, не сажать ли хлеб, не освобождать ли нас от большевиков? Нет! Интервенты в 1918 году и не знали, кто такие большевики и с чем их едят, они просто слетелись на запах падали, пришли грабить нашу землю.

Может возникнуть иллюзия, что выбранный Сталиным и большевиками путь был следствием их извращенных коммунистическими идеями представлений о мире, что ликвидировать отсталость России, спасти ее от порабощения можно было иными, демократическими методами. Это опасное заблуждение, которое мы, россияне, не должны испытывать. Борьба — это не балет! Нет и быть не может иного пути для преодоления смуты, чем путь жесткий, силовой, ломающий внутренние препятствия.

К 1930 году в СССР не производилось алюминия, свинца, цинка, практически не выплавлялось меди. Оборонной промышленности не существовало. Товарность сельского хозяйства была на уровне Средневековья. По количеству танков СССР отставал даже от Польши, устаревших иностранных самолетов в стране было меньше тысячи, автомобилей около 20 тысяч (против 20 миллионов в США). При НЭПе же рост основных производственных фондов в СССР составлял всего 1—2% в год, что не только не позволяло догнать развитые страны, но и удовлетворить потребности растущего естественным образом внутреннего потребления.

К 1925 году Россия по уровню экономического развития, образованию населения была сравнима с Китаем. Обе страны не имели своей национальной промышленности, были отягощены многочисленными сословными, патриархальными, феодальными пережитками. Китай пошел по пути постепенных буржуазных реформ — ремонтируя только фасад империи, суть ее оставалось неизменной. В результате Китай не сумел консолидировать свое общество, разбудить творческий и патриотический потенциал народа, создать промышленную базу и вооруженные силы. К чему это привело? Это привело к тому, что Китай в конце 30-х годов практически утратил национальную независимость. По выражению Сталина, «Китай клевали все, кому только не лень». Это могло привести вообще к гибели китайской государственности, если бы в конце концов страна не встала на путь радикальных реформ под руководством Мао.

Да что там Китай! Государственная власть в США в ряде периодов XX века напоминала полукриминальную диктатуру. Что происходило в 20-е и 30-е годы в США? Сухой закон, выпил рюмку — сел в тюрьму! Массами арестовывались и высылались из США участники рабочего движения, тысячи из них были брошены за решетку, убиты. Затем наступила эпоха маккартизма, «охоты на ведьм», антисоветская истерия бушевала почище нашего 37-го года. Американская демократия — сказка для чрезмерно доверчивых: кризисы, преступность, рабочее движение давно бы демократические США разорвали на куски.

Аналогично складывалась ситуация в Италии. Можно не любить Муссолини, но если бы он с начала 20-х годов железной рукой не выжег бы из Италии средневековые пережитки, сегодня эта страна имела бы уровень развития Албании, а возможно, и была бы расчленена на более мелкие государства. Сами итальянцы, между прочим, совершенно адекватно относятся к тому, что позитивного было сделано при дуче, осознают, что решить внутренние проблемы Италии иначе было нельзя.

Еще более яркий пример — Япония. К середине XIX века Япония отстала от Европы, России и США не на сто лет — на все триста! Что было бы с Японией, останься она в эпохе сегунов? Япония имела бы судьбу Филиппин или Малайзии. Революция Мейдзи была по сути своей буржуазной, повернула Японию на капиталистический путь развития, но по форме это была военно-националистическая диктатура, основанная на безжалостных репрессиях и подавлявшая малейшее инакомыслие. В результате радикальной ломки старого общества через 20—30 лет после революции Япония догнала по уровню экономического развития Россию, создала армию и флот, захватила Корею, Маньчжурию, половину Сахалина, одержала победу в войне 1904—1905 годов. А в чем выражалась эта ломка? Прежде всего это была ломка старой деревни, поскольку любому промышленному подъему требуются рабочие руки, трудовые ресурсы. Однако японцы сегодня не ревут ревом по утраченной японской деревне, но гораздо бережнее, чем мы, относятся к народным традициям.

К началу Второй мировой войны Япония имела сильную промышленность, науку и технику, четыре года один на один сражалась с мощными США, расширила пределы империи до Австралии и Индии. И все это время в Японии не было никаких признаков демократии, плюрализма, гласности и т.п. Военнонационалистическая истерия, фанатизм поклонения императору по своей силе в тысячи раз превосходили культ личности Сталина и коммунистическую пропаганду в СССР. И если у нас Сталин имел всего лишь культ личности, то на тенно в Японии банально молились.

При этом национальный подъем в Японии не завершился американской оккупацией и атомной бомбардировкой. Японцам даже в голову не пришло ломать памятники Хирохито, охаивать премьера Тодзио, маршала Ойаму, адмирала Ямомото. Японцы и сегодня так же поклоняются своему императору и всем героям Японии от Того до камикадзе. Почему так происходит? Потому что они понимают: поносить своих, пусть у них и были ошибки, нельзя — это на руку только врагам. Как только развесишь уши, раскроешь, образно говоря, варежку, сожрут. И японцы стоят, как частокол — попробуй сунься к ним с осуждением их истории. Представьте, что будет, если те же Япония и Китай сегодня отдадут вопросы идеологии на откуп безответственным выскочкам, позволят навязать себе западнодемократические догматы, эту экспортируемую матрицу самоуничтожения. Представили? Вот, собственно, и все.

Существует аксиома, незыблемая точно Вселенная, — хороших и плохих, демократических и недемократических государств не бывает. В современном мире оперируют одинаково жестокие и безжалостные субъекты борьбы за ресурсы. Если бы Запад был таким хорошим, как мы считаем, а мы такими плохими — русские сапоги давно растоптали бы все свободные флаги, а американцы или европейцы гнули спину бы на нас. Как вы знаете, подобного не происходит — скорее наоборот. Так кто же более безжалостен, циничен и зол в глобальной борьбе? Мы? Ой ли!

Давайте оглянемся на XX век. В этот период на русскую землю входили враждебные войска Англии, США, Франции, Италии, Румынии, Болгарии, Германии, Венгрии, Боснии и Герцеговины, Хорватии, Австрии, Голландии, Финляндии, Испании, Турции, Китая, Японии. Ни одна страна в истории в течение столь краткого времени не подвергалась нашествию, подобному тому, что пережила Россия от начала до конца XX столетия. В XX веке различные силы, рвавшиеся к мировому господству, не единожды пытались уничтожить нашу страну. И нам при этом не нравится Сталин? Мы желали бы иметь другого вождя?

Да, сегодня методы Сталина кажутся жестокими. Это неудивительно — всему свое время, или, как говорится, у каждого времени свои законы. По мудрому выражению Черчилля, «Сталин был личностью, наиболее импонирующей нашему жестокому и изменчивому веку — веку двадцатому».

Киевская Русь, феодальная раздробленность и иностранное иго, Московия, Российская империя, Советское государство, Российская Федерации — несмотря на космическую разницу, все это Россия. Кто одобрит методы управления Святослава и Александра Невского, Юрия Долгорукого и Ивана Калиты, Ивана IV и Петра Великого, Екатерины и Сталина? Но для нас они не крепостники, деспоты или коммунисты, а вожди России. Все это живая ткань нашей истории, которую творили наши предки, как умели и как разумели — нам следует лишь, оглядываясь на их время, судить, насколько работа того или другого органично и закономерно легла в великую историю Великой России и привела к той исторической точке, в которой мы находимся.

Великая Отечественная война — событие такого исторического масштаба, такого гигантского размаха и глубины, что она, естественно, вместила в себя факты самого различного свойства и окраски. В огромном пласте военных статистических данных, воспоминаний и документов при желании можно отыскать подтверждения любой самой бредовой теории. Поэтому мы с вами будем опираться не столько на указанные виды данных, сколько на здравый смысл, свою историческую память, свою гражданскую позицию и состоявшиеся, очевидные итоги и результаты войны.

В этой книге немного также и цифр. Время Сталина — это эпоха созидания, поэтому оно оставило нам массу зримых свидетельств своего величия. В самом деле, какое значение имеет количество выплавленного за 1940 год чугуна, произведенных киловатт-часов электроэнергии? Факт, что наша страна при Сталине дважды поднималась из пепла, факт, что еще 50 лет назад мы начали пилотируемые полеты в Космос, которые с тех пор повторили только США и Китай. Факт в том, что мы любим искусство сталинской поры, что мы испытываем чувство гордости оттого, что Сталин был нашим Сталиным, оттого, что Сталина не было ни у Англии, ни у США, ни у Франции, ни у Германии, ни у Японии, ни у Китая.

Почему так происходит? Потому, что в основе всех устремлений Сталина лежало его глубоко осмысленное понимание блага СССР и России, их народов, а методы использовались те, которых требовала ситуация в стране.

Репрессии в РККА — одно из главных обвинений против Сталина. Репрессии, мол, ослабили и обезглавили армию перед войной. Маршал А.М. Василевский в беседе с писателем К. Симоновым якобы и вовсе заявил, что без репрессий в армии могло бы не быть войны в 1941 году, не решился бы Гитлер напасть на «ту» Красную Армию. Кинематограф с готовностью растиражировал эту точку зрения и довел ее до статуса окончательной истины.

А.М. Василевский, если такой разговор и имел место, видимо, был неправ. Вторая мировая война, как известно, имела системные причины, и количество расстрелянных комбригов и комкоров ее решительно не способно было предотвратить или отложить. Сам Сталин уже после войны сказал об этом так:

«Было бы неправильно думать, что Вторая мировая возникла случайно или в результате ошибок тех или иных государственных деятелей, хотя ошибки, безусловно, имели место, на самом деле война возникла как неизбежный результат развития мировых экономических и политических сил на базе современного монополистического капитализма».

Не стоял вопрос, быть ли войне, а стоял вопрос, какой Россия, СССР вступит в эту войну. Стоял вопрос, как уже говорилось, о том, быть России или нет.Точных цифр, отражающих статистику репрессий 30-х годов, не существует. В литературе называются цифры от 2 до 60 и даже до 80 миллионов человек. Конечно, 60 и 80 миллионов — это «развесистая клюква»: ясно, что половину населения СССР не мог истребить никакой варварский режим.

Нам твердят о запуганности советских людей, их подневольном положении, но какая же запуганность и подавленность могут быть на фоне огромного подвига нашего народа, небывалой ранее в нашей истории инициативы, уровня культуры, осознанной самоотверженности?

Ошибочно считать, что репрессии — характерный признак советской власти или сталинского руководства вообще. Так, например, в 1933 году в системе лагерей СССР находилось не более 400 000 человек. Сегодня в крупнейших странах, в том числе и в России, эта цифра в два раза выше. Только в следственной системе (т.е без суда) в России сидят, по некоторым данным, до 200 000 человек. При этом население сталинского СССР почти в два раза превышало население Российской Федерации. Не следует также забывать, что сталинский СССР только начал преодолевать последствия Первой мировой и Гражданской войн.

Советское общество имело высокую степень внутренней мобилизации, бдительности, однако эти качества были и есть присуши многим странам, развивающимся в трудных условиях, — Японии, Китаю, Южной Корее. Очень трудно провести границу между политической взвинченностью общества и вакханалией. Благодушие, моральное разложение царили в 30-е годы во Франции, в результате чего французы во время германской агрессии дошли до невиданного падения национальной чести — пожертвовали независимостью своей родины ради спокойствия и сытости. Гибель Франции, причем не только военно-экономическая, но и духовная, — прямое следствие развития этой страны после Первой мировой войны в условиях благодушия и скудности моральных ценностей.

Кто спорит, что демократия лучше, человечнее и справедливее авторитаризма? Проблема в том, что Россия не могла перепрыгнуть в демократию из феодальной царской диктатуры. Причем некоторые окраины Российской империи, такие как Бухара, Хива, Коканд, Кавказ, к 1920 году находились еще в стадии перехода от родоплеменного строя к феодализму, а некоторые народы Севера или Урянхайского края оставались в каменном веке.

Сегодня границы Российской империи кажутся нам незыблемыми, однако на Дальнем Востоке, в Средней Азии и Восточной Сибири русские флаги были подняты только в конце XIX века. При этом Россия сразу же подверглась удару со стороны Японии, потерпела унизительное поражение, потеряла часть своей территории, а в последовавшей за тем Первой мировой войне рухнула окончательно. Это показало насущную потребность страны во внутренней консолидации и полной трансформации, причем потребность эта не имела никакого отношения к классовому вопросу. Это было условием выживания народов России перед лицом внешних угроз.

Вне жесткой власти, вне социалистической системы было бы невозможно выровнять уровни развития различных народов России, и большинство из них никогда бы не выбрались из тьмы невежества, болезней и угнетения. Как сегодня, несмотря на все достижения прогресса, негры в Африке гибнут от смут, эпидемий и голода, так было бы и на наших, российских окраинах.

Каких же методов руководства Россией мы хотим от Сталина, если и через полвека после его смерти оказались не готовы к той степени свободы, на которую замахнулись в начале 90-х годов XX века?

Революция — препятствие, вставшее на пути падения России в пропасть. В 1917 году это препятствие спасло Россию от гибели, однако для того, чтобы наша страна могла пойти дальше, его в дальнейшем необходимо было убрать. Сталина можно было бы обвинять в репрессиях, если бы в России существовали хоть какие-то предпосылки для того, чтобы без них обойтись. Если бы по воле истории в нашей стране утвердилась в 1917 году буржуазная республика, то и она неизбежно пришла бы к диктатуре и репрессиям.

В порядке информации для размышления следует заметить, что к 1 апреля 1937 года в нашей стране была досрочно выполнена Вторая пятилетка. Валовая продукция промышленности, по сравнению с 1913 годом, увеличилась в восемь раз, а 80% продукции дали вновь построенные заводы. Только ненормальный может думать, что такую махину — целую промышленную державу — можно построить подневольной работой зэков. Нет, ее можно было создать только самоотверженным трудом и энтузиазмом народа. Отрицать это — значит отрицать способности нашего народа, низводить его роль в создании Великой России до роли рабочего скота.

Вдалбливая в сознание людей басню о том, что промышленность России, уникальные открытия и образцы техники были созданы подневольным трудом, кое-кто пытается внушить нам мысль, что мы не имеем права на заводы и фабрики, построенные нашими отцами и дедами.

Никто не отрицает, повторюсь, самого факта репрессий. Мой прадед — участник Японской и инвалид Первой мировой войны Василий Игнатьевич Ошлаков был раскулачен и умер в тюрьме, а его трое внуков — мой отец с братьями стали крупным государственным чиновником, полковником стратегической авиации, ученым-физиком. Это говорит о том, что репрессии требуется рассматривать не как проявление преступного сознания отдельных лиц или партий, а как процессы, непосредственно связанные с развитием и борьбой за существование России в XX веке.

Точных, фактических цифр нет также в части репрессий в РККА. Отсутствует анализ, который бы объяснил какую-либо систему репрессий, вскрыл их истинные мотивы. Принято считать, что Сталин, напуганный германской провокацией о заговоре Тухачевского, спасая свою власть, поставил к стенке чуть ли не половину командиров и политработников Красной Армии, причем всех поголовно даже без признаков вины. Это примитивный взгляд — «сапоги всмятку».События 1937—1938 годов в силу своего размаха и методичности не могли быть ни случайностью, ни следствием чьего-либо нервного расстройства, а отражали определенные процессы «взросления» нового государства.

Ради чего же происходила эта чистка? Версия о том, что репрессии были направлены на укрепление личной власти Сталина, не выдерживает никакой критики, ибо Сталин положил всего себя на алтарь России, а его личная выгода и личные цели никогда не существовали в отрыве от целей страны и народа. Мы еще будем говорить о том, каким грузом лежала на плечах Сталина власть, какой тяжкой ношей стала она во время Великой Отечественной войны. Как раз в период укрепления своей власти, своего авторитета, то есть начиная с 1925 года, Сталин никого никуда не сажал, а везде и всюду, мобилизуя все свое красноречие, убеждал, убеждал и убеждал. Когда начались массовые репрессии в РККА, авторитет Сталина, его руководящее положение во главе страны были уже оформившимся фактом.

Главной чертой Сталина-политика был прагматизм. В отличие от Троцкого или Бухарина, склонных к фантасмагориям, черпавшим свои идеи из теоретических марксистских постулатов, проведших много лет в эмиграции, не понимавших и не знавших России, Сталин опирался на практический опыт руководства страной. То, что в крестьянской, полуфеодальной стране произошла социалистическая революция, вообще противоречило марксистской теории. Это означало, что события в России — не этап мировой революции, а новая форма существования нашего национального государства. И что бы там сам Сталин ни говорил о национальном государстве, логика его на деле была именно такова.

Логика борьбы — логика жизни. Это великий рулевой, который последовательного и умного человека ведет вдоль линий судьбы, обеспечивая динамику его взглядов и убеждений. Эта логика открыла перед Сталиным истину, что Россия не может постоянно находиться в состоянии плацдарма для мировой революции. Россия способна развиваться только как национальное государство. Государство, опирающееся на исторический опыт и славу предыдущих поколений.

В то же время РККА — Рабоче-Крестьянская Красная Армия совершенно не соответствовала российскому национальному государству, ибо рождена была во имя водружения красного знамени труда над миром, для разрушения старой России. Поэтому главными основами РККА оставались партизанщина, фракционность и местничество. Значительную часть командного состава составляли люди без твердой национальной почвы или, как говорили при царском режиме, «инородцы» (немцы, венгры, латыши, евреи, поляки), перманентные революционеры, леваки и демагоги.

РККА образца 1935 года не смогла бы остановить нашествия на Россию. Не для того она была предназначена, не для Отечественной войны, ибо само слово «Отечество» в ней было ругательством.

И это не мутация революции, которая пожирает своих детей, нет! Обратим внимание, что любая армия, сложившаяся в чрезвычайных условиях народной войны, оказывалась в дальнейшем непригодной для государства. Вспомним хотя бы Орлеанскую деву — Жанну д’Арк, которая возглавила национально-освободительную войну, а после достижения победы властями и церковью по ложному обвинению была сожжена на костре. Не одна Жанна погибла — в армии Франции была проведена полная чистка. Русскую армию — победительницу Наполеона, пришлось загнать в военные поселения, а часть ее командиров выдала натуральный заговор в виде восстания декабристов. Вновь последовала чистка, которая привела армию в соответствие с текущими потребностями Российской империи. Подобных примеров масса.

В СССР объективным балластом, склонным к заговору, являлись люди без национальной почвы, случайные попутчики России — те самые пресловутые троцкисты, ибо именно Троцкий выпестовал РККА, которая громила Врангеля в 1920-м. Не надо думать, что определение «троцкист» случайное, пустое и ничего в себе не несет, что это пугало для малограмотных. Сталин определял три основных признака троцкизма:

1. Троцкизм есть теория перманентной революции.

2. Троцкизм есть недоверие к большевистской партийности.

3. Троцкизм есть недоверие к лидерам большевизма.

Троцкисты занимали большинство руководящих позиций в партийном и советском аппарате, НКВД и, увы, в Красной Армии. Совершенно логично предполагать, что Троцкий, который долгое время возглавлял РККА и имел огромную власть в ее структурах, сохранил в войсках множество «своих» людей, собственных выдвиженцев. Они через свои зарубежные контакты, через органы закордонной разведки поддерживали связь с находившимся в эмиграции Троцким, другими антисоветскими силами. И чем больше Сталин поворачивал в сторону национального государства, чем больше он подчеркивал роль русского пролетариата, чем более становилось наше общество демократичным, тем сильнее эти люди были недовольны.

Тяжелое впечатление на троцкистов произвело принятие новой Конституции СССР 1936 года. Сейчас мы уже подзабыли, что именно Сталинская Конституция ВПЕРВЫЕ в истории России установила прямые всеобщие, равные и тайные выборы, которых не было ни при царе, ни при большевиках. Сталинская Конституция не содержала никаких намеков на руководящую и направляющую роль ВКП(б) и являлась, безусловно, наиболее демократическим основным законом в мире.

Кое-кто смеется над Конституцией 1936 года, мол, написано-то было правильно, да вот выполнялось ли? А сможем ли мы назвать страну в мире, где многопартийность, многополярность, подлинная демократия были в 30-е годы XX столетия реальностью? В СССР, как и в других развитых странах, существовали десятки тысяч разного рода общественных, кооперативных и иных объединений, являвшихся участниками политической деятельности. Тот факт, что к реальной власти в США, Англии и СССР имели доступ одни и те же силы и партии — уже иной вопрос. Во всех западных странах демократия заканчивалась, а избирательное право превращалось в фикцию, как только на подходе к власти появлялись левые силы.

Троцкисты считали предательством революции реабилитацию Русской православной церкви, русской истории, вступление СССР в Лигу Наций. Происходившие перемены лишали троцкистов доминирующего положения в нашем обществе.

Троцкизм — явление не национальное. Враги России только и ждут, что мы начнем клеймить евреев. Нет! Евреи — один из коренных народов России, и при Сталине в дальнейшем как в руководстве, так и в культуре и науке с успехом работало огромное количество евреев. Евреи в XX веке вообще внесли большой вклад в развитие нашей страны. Еще раз подчеркнем: троцкисты — это не национальность, а политико-социальная общественная ориентация, мировоззрение, враждебное укреплению нашего великого государства.

Весь мир понимал, что без консолидации общества, устранения внутренних противоречий Россия обречена. Джозеф Дэвис, бывший с 1936 по 1938 год послом США в СССР, через несколько дней после начала войны сказал о пятой колонне в СССР:

«У них нет таких, они их расстреляли... Неожиданно передо мной встала такая картина, которую я должен был ясно видеть еще тогда, когда был в России. Значительная часть всего мира считала, что знаменитые процессы изменников и чистки 1935—1938 годов являются возмутительными примерами варварства, неблагодарности и проявления истерии. Однако в настоящее время стало очевидным, что они свидетельствовали о поразительной дальновидности Сталина».

Эта консолидация происходила на фоне чудовищной гонки вооружений, охватившей Запад еще до начала Первой мировой войны, милитаризации и фашизации Европы, которая регулярно выбрасывала в сторону нашей страны протуберанцы угроз, давления и шантажа.Помимо леваков и троцкистов, органы НКВД выявляли лиц, враждебных советскому социалистическому строю. Нарком сельского хозяйства СССР И.А. Бенедиктов позднее так определял это противостояние:

«Далеко не все, кто в результате Октябрьской революции потерял богатство и привилегии, возможность жить за счет труда других, бежали за границу. Немало этих людей, воспользовавшись сумятицей и неразберихой первых послереволюционных лет, сумели пробраться в государственный, партийный аппарат, даже в НКВД. Тем более что образованных людей, специалистов не хватало всюду. Потенциальной «пятой колонной» была значительная часть дореволюционной интеллигенции, утратившей ряд привилегий и льгот материального плана и перешедшей на работу в советский аппарат «скрепя сердце», бывшие нэпманы, ненавидевшие советскую власть кулаки. Опасность представляла деятельность ушедших в подполье буржуазных, мелкобуржуазных, монархически настроенных групп и группировок, ряд которых поддерживал регулярные связи с эмигрантскими кругами. Все это было не выдумкой Сталина или НКВД, а самой что ни на есть прозаической реальностью».

Еще раз напомним: подавление инакомыслия — не изобретение Сталина, а единственный путь консолидации, по которому шли все крупные державы в XX столетии: США, Британская империя, Франция, Италия, Япония, Германия.

Нам, грешным делом, уже начинает казаться, что любой военный, имевший анкетные отклонения от национально-пролетарского шаблона, попадал под подозрение. Отнюдь! Начальником Генштаба Красной Армии работал маршал Б.М. Шапошников — бывший царский полковник, царскими офицерами были также маршал А.М. Василевский, генерал армии А.И. Антонов, а маршал Л.А. Говоров и вовсе служил Колчаку. Помимо этих самых известных военачальников в нашей армии были сотни офицеров и десятки генералов, носивших золотые погоны старой армии, имевших «чуждое» происхождение.

Жуков считал, что большой потерей для нашей армии был М.Н. Тухачевский. Это, по мнению Жукова, был гигант военной мысли и патриот России. Надо сказать, что Георгию Константиновичу несколько изменяла объективность, когда речь шла об армейской корпорации. Скорее всего, слова Жукова в защиту Тухачевского следует понимать как его принципиальное неприятие диктата со стороны партии и НКВД. Так или иначе — нам не дано узнать, как показал бы себя Тухачевский на полях Великой Отечественной. При этом его участие в заговоре, скорее всего, факт. По мнению П.А. Судоплатова, долгое время возглавлявшего военную разведку, материалы уголовного дела Тухачевского не оставляют сомнений в том, что маршал планировал свержение Сталина.

Лично мне так же трудно представить, что выступления Тухачевского на суде, учитывая логику и глубину признаний маршала, были неискренни и кем-то написаны за него. Существование заговора в РККА — реальность, причем заговор этот имел не освободительный характер для России, а реакционный.

В течение XX века в европейских странах неоднократно приходили к власти фашистские режимы — от Франко в Испании до Иоаннидеса в Греции. Во всех этих случаях соответствующие страны попадали в зависимость от иностранного финансового и политического диктата, практически утрачивали самостоятельность, олигархия и коррупция расцветали буйным цветом, а народ нищал и мучался.

Решимость заговорщиков в СССР подогревали письма Троцкого, так называемые «бюллетени оппозиции», изымавшиеся в СССР, в которых Троцкий призывал свергнуть «кровавый термидорианский режим» Сталина.

Кстати, сам Сталин вовсе не ставил НКВД задачу тотальной чистки РККА. Еще в июне 1937 года, сразу после ареста Тухачевского, но до начала самых массовых арестов в армии, на заседании Военного совета при Наркомате обороны Сталин просил:

«Я думаю, что среди наших людей как по линии командной, так и по линии политической есть такие товарищи, которые случайно задеты. Рассказали ему что-нибудь, хотели вовлечь, пугали, шантажом брали. Хорошо внедрить такую практику, что если эти люди придут и сами расскажут обо всем — простить их... Простить надо, даем слово простить».

Применялись ли пытки в НКВД? Да, применялись, и это было обусловлено определенными причинами. Все они так или иначе являлись следствием Гражданской войны, раскола общества, низкого культурного уровня работников органов НКВД в середине 30-х годов. Но, опять же, не надо думать, что за границей в эти годы политических заключенных поили кефиром: американцы вовсю натравливали и просто нанимали гангстеров для борьбы с рабочим движением — корыто с цементом, и в Гудзон. Мы, русские, сами излечились от жестокости, этой болезни роста. Мы воспитали интеллигентных, умных чекистов, осудили перегибы и с середины 50-х годов эту страницу истории закрыли. А те же американцы с 1964 по 1973 год сбросили на вьетнамские города 7,7 миллиона тонн бомб, в 1982 году обстреливали Бейрут из 406-миллиметровых морских орудий своих линкоров, ну а последние события уже все помнят — Югославия, Ирак. Вот подозревал Сталин, допустим, Сидорова, чекисты взяли того и трясут — оказался не виноват. А кое-кто заподозрил страну с двадцатимиллионным населением в хранении оружия массового уничтожения, разорил ее, оккупировал и ничего — ошибка вышла, и только.

Есть еще такое место божье — Гуантанама, «масса градусов Западной долготы». Сидят там «мальчишечки», которые по своим антропогенным особенностям могли стать террористами. Превентивно так, сидят — может, завтра выйдут, а может, и никогда. Двадцать первый век — триуфм демократии.

Давайте представим ситуацию, что атомные бомбы на Японию сбросил не Трумэн, а Сталин, в миг единый убив 250 ООО мирных людей. А ведь в США по поводу этого варварского акта никакого национального самобичивания нет — им не пахнет даже. Вообразите себе, какой обструкции подвергли бы русских, учини они такое!

Читатель может возразить — Запад жег, вешал и морил голодом всяких там китайцев, вьетнамцев и негров, словом — иностранцев. Сталин же — свой народ. Правильное сомнение! Дело в том, что колониальные и неоколониальные державы, в том числе США, существовали и продолжают существовать за счет других народов и стран. Россия же, особенно в социалистический период, развивалась исключительно за счет внутренних ресурсов. Соответственно приложение политической силы для Запада имело внешний характер, для нас — характер внутренний. Это историческая закономерность, крест России. Сталин — ни при чем.

Лишен логики и первоначальный посыл, лежащий в основе критики чисток в РККА. Если кое-кто считает, что полководцы Гражданской войны были исчадиями ада, травили крестьян газом, убили царя, ни за что обижали офицеров и священников, то почему же Сталин, очистивший от этого исчадия нашу армию, плохой?!

Принято считать, что героев Гражданской войны не хватало в Великую Отечественную войну. Думается, что это не верно. Никто из уцелевших в 30-е годы полководцев Гражданской войны в Великую Отечественную ничем себя не проявил — ни Ворошилов, ни Буденный, ни Щаденко, ни Кулик. Эти люди не смогли командовать даже армиями. Откуда же убежденность, что Корк, Якир, Уборевич, Путна, Блюхер, Дыбенко, Алафузов, Гамарник, Фельдман, Карахан, Эйдеман защищали бы Россию лучше?

Откуда взялся военный талант Жукова? Не с небес спустился — Жуков с 1915 года был в седле, унтер-офицером несколько лет непосредственно командовал солдатами, постигал их психологию, душу, имел два Георгиевских креста. Жуков только полком командовал 7 лет! Четыре года лучшей в Красной Армии дивизией! Он знал армейскую вертикаль досконально. Часто говорят «предвидение Жукова», даже «гениальное предвидение Жукова». Откуда оно бралось? Оно бралось оттого, что Жуков зримо представлял себе и боевые, и бытовые возможности, предел любой армейской единицы, запах пороха и крови. Это знание он мог соединить с военной теорией, безошибочно находя требуемые решения.Никто же из перечисленных выше военачальников Гражданской не командовал регулярными войсками вообще никогда. Весь их боевой опыт сводился к участию в Гражданской войне, где более ценились качества пропагандиста, чем военного вождя.

На примере Тухачевского Сталин хотел раз и навсегда отбить у военных охоту к играм в политику, и это ему, надо сказать, удалось. Вот за это Сталину надо сказать спасибо, поскольку, повторюсь, военнофашистская диктатура, гораздо более безжалостная, нежели большевистская, для нас была вполне реальна, учитывая отсутствие в стране демократии и гражданского общества.

Конечно, в ходе репрессий многие люди, в том числе военные, были осуждены без соответствующей вины. Но, я полагаю, сам Сталин не подозревал — с какой готовностью некоторые из нас кинутся стучать друг на друга и сажать друг друга в тюрьмы. В этом вообще проявилась НАША склонность к крайностям, Сталин тут ни при чем. В самом деле, не под оккупантами же мы жили! Сами себя секли, сами сажали. В разговоре с авиаконструктором А. Яковлевым причины ареста невиновных людей Сталин объяснял так:

«Да, вот так бывает. Толковый человек, хорошо работает, ему завидуют, под него подкапываются. Л если он к тому же человек смелый, говорит то, что думает, вызывает недовольство и привлекает к себе внимание подозрительных чекистов, которые сами дела не знают, но охотно пользуются всякими слухами и сплетнями...»

Вспомните попытку исключения Жукова из партии в 1938 году. Какие были претензии у партактива корпуса? «Жуков не выдвинул на должность», «зажимает», «не пустил в академию», «наказал». Низкий, грязный расчет — расквитаться с требовательным начальником. Эта гнусная суть у некоторых людей не при Сталине появилась и, что самое печальное, с ним не исчезла.

Помимо этого, люди вообще подвержены массовой истерии — они ловят ведьм, шпионов, инопланетян совершенно искренне. Между прочим, мы с вами под руководством Русской православной церкви никого не сжигали на кострах в течение четырехсот лет, как культурные европейцы под руководством папы римского.

В СССР также раздуванию шпиономании в 1937 году способствовал в целом невысокий еще культурный уровень и уровень образования людей, которые привыкли зачастую мыслить шаблонами политической пропаганды. Стал работать закон системы — репрессии в существенной степени вышли из-под контроля.

Поэтому давайте не будем валить все на Сталина, демонизировать ЧК, а сходим к зеркалу и удостоверимся, что на нас смотрит не завистник, не трус, не предатель, не вор. Понятно, почему Хрущев — «ударник» чисток на Украине и в Москве рвался свалить всю вину на Сталина, а нам теперь это для чего? И чем, собственно, те, кто сегодня огульно втаптывает в грязь Сталина, заслуги которого перед Россией очевидны, лучше тех, кто кричал: «Я по глазам твоим вижу, что ты враг народа»?

Между прочим, этот самодостаточный вал репрессий, эту эпидемию оговоров и доносов остановила перед войной не западная демократия, не гуманисты, не правозащитники и не Гитлер, а ЦК ВКП(б) во главе с товарищем Сталиным. На январском Пленуме ЦК в 1938 году была принята резолюция, которая, в частности, гласила:

«Требуем разоблачить искусно замаскированного врага, старающегося криками о бдительности замаскировать свою враждебность... стремящихся путем репрессий перебить наши большевистские кадры, посеять неуверенность и излишнюю подозрительность в наших рядах».

Как видно, репрессии были предметом открытого обсуждения в ЦК, а не то, что кто-то там кого-то по ночам хватал. Январский Пленум только дал сигнал партии, аппарату и НКВД к тому, чтобы прекратить репрессии. Кроме постановлений, естественно, были приняты необходимые кадровые и управленческие решения. Прежде всего повинные в репрессиях руководители партии и НКВД были заменены молодой порослью специалистов, не замешанных в карательных акциях. На высшие партийные должности приходили 30-летние, в НКВД шел массовый призыв людей коренных национальностей СССР и рабочего происхождения.

Если бы фактор репрессий действительно принимался Гитлером в расчет при планировании агрессии против СССР, Германии требовалось бы иметь достаточно полную информацию о размахе чисток в РККА. На самом деле СССР, где граждане боялись иностранцев, как прокаженных, а засекречено было все — от географических карт до производственных показателей колхозов, — остался для Германии тайной, покрытой мраком. Как показали дальнейшие события, немецкая разведка вообще слабо представляла реальную ситуацию в СССР, занимаясь в угоду Гитлеру откровенным фантазированием. Бывший министр иностранных дел Третьего рейха И. Риббентроп вспоминал в связи со своим визитом в СССР в 1939 году:

«Многие годы мы враждебно противостояли Советскому Союзу и вели друг с другом крайне острую мировоззренческую борьбу. Никто из нас никаких надежных знаний о Советском Союзе и его руководящих лицах не имел. Дипломатические сообщения из Москвы были бесцветными. А Сталин в особенности казался нам мистической личностью».

Подчас нам начинает казаться, что при Сталине все были осуждены незаслуженно. Достаточно сказать, что тот или иной человек был посажен в 1937 году, и никому в голову не придет интересоваться — за что и при каких обстоятельствах он был наказан. Ведь сажали при Сталине и за убийства, и за расхищение государственной собственности, и за другие вполне реальные преступления. Достаточно осознать данный факт, чтобы стереотип кровавого режима начал рассыпаться.

Как известно читателю, в 1920-е годы в СССР находились десятки тысяч иностранных специалистов, участвовавших в восстановлении и строительстве промышленных предприятий. Как правило, это были граждане государств, активно враждебных СССР и России. Нет никакого сомнения в том, что подавляющее большинство этих специалистов являлись одновременно агентами чужих разведок. Разумеется, большинство из них были агентами-информаторами и ограничивались сбором различных сведений, однако не приходится сомневаться, что другая часть активно решала главную задачу разведки — создание шпионских и диверсионных сетей. Данные сети в начале 1930-х годов находились в состоянии консервации однако в «особый» период должны были быть приведены в действие. Особый период — это война.

Для вербовочной деятельности советская техническая интеллигенция и госаппарат, существовавшие в 20-е годы, представляли собой хорошую почву. Не секрет, что многие «старые специалисты», сотрудники государственного аппарата были не довольны советской властью. Процесс замены царских и революционных кадров новыми советскими специалистами, который начал Сталин, угрожал благополучию могущественной и многочисленной руководящей верхушки госаппарата, армии и ЧК. Безусловно, существовали как отдельные лица, так и организованные группы, которые для удержания своих позиций были готовы на измену родине, саботаж, убийства.

К сожалению, шпионы — горькая реальность. Один вражеский агент в руководстве страны или Генеральном штабе способен росчерком пера нанести гигантский вред — разрушить целые отрасли промышленности, спровоцировать эпидемии и межнациональные конфликты, уничтожить передовые достижения науки, медицины, перспективные средства национальной обороны.

В череде репрессий в РККА также часто упоминается дело авиаторов как пример зверского уничтожения Сталиным руководства Военно-воздушных сил РККА.

Действительно перед самой войной были арестованы и в начале войны расстреляны командующий ВВС генерал П. Рычагов, генерал Я. Смушкевич, генерал А. Локтионов, командующий дальней авиацией генерал И. Проскуров, начальник Военно-воздушной академии генерал Ф. Арженухин, бригадный инженер ВВС И. Сакриер и другие.

Что же произошло? Сталин в 1938 году сам признавался, что любит авиаторов, никому не даст их в обиду, и вдруг такая «охота на летчиков». Что это — вредительство Сталина перед войной? Паранойя? Мстительность? Да нет — как и во многих случаях, были на то вполне реальные причины. Другое дело, что зачастую логическая цепь, ведущая от этих причин к аресту, скрыта от нас.

Дело авиаторов началось со скандала с генералом Павлом Рычаговым. Тридцатилетний красавец, герой испанского неба понравился Сталину и из командира истребителя превратился в командующего ВВС РККА. Рычагов стал Героем Советского Союза, перебрался в огромную московскую квартиру, пересел в черный американский лимузин, летал в войска на личном самолете, женился на красавице.Но однажды молодой командующий на заседании в Кремле, на вопрос Сталина о причинах высокой аварийности в ВВС заявил: «А вы заставляете летать на гробах!» Был ли генерал, как уверяют некоторые, выпивши или нет, не меняет дела.

В 1930 году авиапрома в России вообще не существовало. Сталин, партия и правительство совершили невозможное, выведя за этот срок СССР в ряд ведущих авиационных держав. Советский народ носом землю рыл, создавая авиапром, отдавал последнее на займы ОСОАВИАХИМа. И вот этот юнец, которого Сталин сотворил из ничего, выговаривает ему, вождю, что-де самолеты не те! Конечно, фраза Рычагова прозвучала оскорблением для Сталина, и это, по словам присутствовавшего на совещании адмирала Исакова, поняли все.

У Сталина не оставалось выбора — пропустить подобный выпад от подчиненного во все времена означает потерять авторитет, а Сталин никогда не был добрым дедушкой — это не про него. Походив несколько минут молча, Сталин тихо проговорил:

— Вы не должны были так сказать. Заседание закрывается.

И, не прощаясь, вышел из кабинета. Думаю, что Сталину было даже жаль Рычагова.

Когда же стали разбираться в делах ВВС, ситуация там оказалась очень тяжелая: низкая дисциплина, материальная часть содержалась безграмотно и неаккуратно, высокая аварийность, авиачасти не были готовы выполнять задач по поддержке войск. Тактика, связь и управление находились в удручающем состоянии. Говоря без обиняков, советская власть летчиков просто избаловала, превратив многих из них из воинов в распустившихся паразитов. А завтра была война. И полетели головы.

Авиация и на поверку оказалась самым слабым звеном нашей армии. И, чего греха таить, «сбросили» наши ВВС немцев с неба только в 1944 году, зачастую имея существенное численное превосходство над противником. Причина этого, в частности, и в слабости управления ВВС РККА перед войной.

Завершая рассказ о репрессиях в армии, замечу — не будь в РККА событий 1937—1938 годов, по-иному сложилась бы судьба Великой Отечественной войны, да и нашей страны вообще.

Не было бы репрессий — не оказался бы в 1939 году в Монголии Жуков. Скорее всего, не было бы блестящей победы на Халхин-Голе, отбившей охоту у японцев мериться силами с Дальневосточной Красной Армией, а значит, война с самураями в 1941 году могла стать вполне реальной. А за самураями стояла половина Китая и Корея. Здесь-то, полагаю, даже у самого отъявленного либерала не повернется язык сказать, что нашествие японцев принесло бы России свободу от сталинизма.

Оценивая новые сталинские военные кадры, в 1945 году Геббельс в своем дневнике записал:

«Русские маршалы и генералы в среднем чрезвычайно молоды, почти ни одного старше 50 лет. За плечами у них богатая политико-революционная деятельность, все они убежденные коммунисты, весьма энергичные люди, по лицам их видно, что вырезаны они из хорошего народного дерева. В большинстве случаев речь идет о сыновьях рабочих, сапожников, мелких крестьян. Короче говоря, приходишь к досадному убеждению, что командная верхушка СССР сформирована из класса получше, чем наша собственная. Я рассказал фюреру о просмотренной мной книге о советских маршалах и генералах и добавил: у меня такое впечатление, что с таким подбором кадров мы конкурировать не можем. Фюрер полностью со мной согласился».

Кстати, Германия вынуждена была осуществить чистку в армии уже по ходу войны. После покушения на Гитлера в Волчьем логове в 1944 году были расстреляны более 5 тысяч офицеров армии, авиации и флота, подозреваемых в заговоре. Жертвами этих репрессий оказались фельдмаршалы Роммель, фон Клюге, Клейст, адмирал Канарис. В концлагерь попал будущий канцлер ФРГ К. Аденауэр. Цифра в 5 тысяч человек вполне сопоставима с числом военных, осужденных к высшей мере наказания перед войной в СССР. Гитлер в конце войны с горечью признавал, что Сталин, проведя военную реформу до войны, переиграл его и пользуется теперь плодами своей пред-усмотрительности.

Обычно забывают, что чистка в армии была лишь одним из элементов коренной реформы Вооруженных сил, которая включала: полное перевооружение на основе новых передовых образцов отечественной техники, пересмотр тактических приемов, механизацию и моторизацию армии, повышение культурного и образовательного уровня военнослужащих, развитие управления и связи с использованием новейших достижений проводной и беспроводной связи, формирование стратегических соединений. Не будем забывать, какой путь прошла Красная Армия при Сталине, если в 1926 году в военных учебных заведениях красные курсанты ходили вместо военной формы в крашеном нижнем белье и «туфлях бульдог на 42 очка», как по аналогии с модными английскими ботинками «бульдог» называли курсанты лапти в сорок две клетки.

Может возникнуть вопрос: почему автор то и дело сравнивает ситуацию в СССР с ситуацией в Германии, сопоставляет политические решения, принятые Сталиным и Гитлером. Очень важно нам понимать, что эти параллели вызваны не схожестью режимов СССР и Германии, как подчас пытаются представить дело клеветники России. Данные сопоставления есть фактор противостояния СССР и Германии, которые, ведя между собой смертельную борьбу, стремились не дать противнику преимущества, ни в чем не уступить друг другу.

Мне возразят: «сам-то ты не хотел бы пасть жертвой этих чисток, небось тогда заговорил бы по-другому». Разумеется, не хотел бы! И хотя я лично не раз и не два встречал людей, прошедших лагеря, но не потерявших веру в свои идеалы, скажу вот о чем. Неумно креститься на того, кто загнал Россию в смуту, и пинать того, кто вытащил Россию из смуты. Если мы не хотим заколотить всю историю досками, на нее надо смотреть не как на мелодраму, а как на героическую борьбу. Ибо только героическая история, которую невозможно написать без жертв, творит великие народы.

У моего отца был друг Владимир Никифорович Шунько — пройдя лагеря, он не стал злобствовать, не возненавидел Россию и ее народ, а до последних своих дней стремился быть там, где кипит жизнь и вершится судьба России, спешил передать нам ту веру в будущее, с которой его поколение строило нашу страну. Именно в этом состоит истинная гражданская мудрость и сила духа.

И наконец. Чем командовали Жуков, Рокоссовский, Горбатов, Москаленко, Чуйков, Баграмян, Катуков, Богданов, Жадов в 1937-м? Полками, батальонами, ротами. Именно они пришли в 1937—1938 годах на смену комдивам и командармам Гражданской — Фельдману, Путне, Уборевичу, Якиру. Это и есть основной результат репрессий в РККА применительно к Великой Отечественной войне — качественное изменение ее структуры, командного состава, самой сути.

Существует одна область, где решительно никто из военных, да и политических деятелей не может соперничать со Сталиным. Это кадровая политика. «Кадры решают все» — наверное, самый знаменитый и непреложный сталинский принцип. Этот принцип Сталин выдвинул на смену ленинскому лозунгу «техника решает все», когда проблема острой нехватки техники уже была ликвидирована. Это еще раз показывает, насколько сталинскому стилю руководства были чужды догмы, как он был гибок и чуток к требованиям времени.

Сталинская кадровая политика отличалась адресностью, то есть ответственным работникам многое давалось по сравнению с другими людьми, но с них и многое спрашивалось персонально вплоть до расстрела. Любой нарком мог поплатиться не только своим креслом, но и свободой за перерасход или нецелевое использование нескольких тысяч рублей. Что же удивляться, что Сталин сегодня не нравится тем, в работе которых царят «обезличка» и безответственность, а миллиарды рублей, выделяемые на федеральные целевые программы, исчезают неизвестно куда!

Сталин работал в основном после обеда, вечером и ночью. Это задавало практически круглосуточный ритм работы наркоматов и других государственных учреждений. Сталин ведь неспроста носил униформу — френч, он был работягой, солдатом трудового фронта. Точно так же Сталин относился ко всем своим помощникам. Почему он должен был щадить кинорежиссера, работника наркомата, директора завода? Чем лучше они были Жукова или Чуйкова, которые на работе ходили по краю жизни? Чем лучше были они многих и многих безымянных офицеров, отдававших за Родину жизнь? Сталин считал себя вправе спросить столь же строго с любого. Почему Сталин ограждался от критики? Потому, что если на смерть посылал Сталин, это означало — посылает народ, если приказал Сталин — приказала страна.

Все, кто работал со Сталиным, отмечали, что формальные соображения или личные амбиции для него мало значили, прежде всего в части расстановки кадров. Сталин, как можно заметить, не страдал личным пристрастием ни к одному из государственных, партийных, хозяйственных или военных деятелей. Обращаясь в письме к Д. Бедному с критикой его произведений, Сталин писал: «Вы хотите, чтобы я молчал из-за того, что Вы, оказывается, питаете ко мне «биографическую нежность»! Как Вы наивны и до чего Вы мало знаете большевиков...» Что это значит? Если человек работал на общее дело — Сталин стоял за него горой, если же человек, пусть и заслуженный, вставал на путь «оппортунизма, соглашательства, капитулянтства», переставал работать — Сталин безжалостно убирал его с пути.

Принципиальность Сталина поражает: 26 мая 1943 года он отдал командующему ВВС Маршалу авиации Новикову такой приказ:

«1. Немедленно снять с должности командира авиационного полка полковника В. И. Сталина и не давать ему каких-либо командных постов впредь до моего распоряжения.

2. Полку и бывшему командиру полка полковнику Сталину объявить, что полковник Спин и и снимается с должности командира полка за пьянство и разгул и за то, что он портит и развращает полк.

3. Исполнение донести».

Надо ли говорить, что существовал миллион и еще один способ решить вопрос иначе, без приказа по Красной Армии. Любой честный человек прекрасно представляет стыд и позор Василия, но гораздо сильнее Сталин наказал себя, ведь ему, как любому отцу, хотелось гордиться сыном. Сталин показал себя отцом не только Василию, но и сотням тысяч других офицеров, которые не могли не оценить этот приказ Верховного. Неудивительно, что смерть Сталина для миллионов наших людей, знавших его по таким вот поступкам, была хуже конца света. Василий же позднее вернулся к активной работе, успешно командовал дивизией и корпусом, не раз награждался.

Прощал Сталин не только своего сына, и не надо думать, что единственной формой отставки при Сталине была отправка в ГУЛАГ или лубянский подвал. Во-первых, Сталин с людьми работал очень терпеливо — учил их, прощал им ошибки, слабости. Бывали случаи, когда Сталин прощал даже ложь. Весной 1935 года Сталин говорил:

«Можно ли сказать, что наши люди поняли и осознали полностью великое значение этого нового лозунга ? Я этого не сказал бы. В противном случае мы не имели бы такого безобразного отношения к людям, к кадрам, к работникам. Лозунг «кадры решают все» — требует, чтобы руководители проявляли самое заботливое отношение к нашим работникам, к «малым» и «большим», в какой области бы они ни работали, выращивали их заботливо, помогали им, когда они нуждаются в поддержке, поощряли их, а когда они показывают первые успехи, выдвигали их вперед».

Сейчас появились многочисленные книжки, изображающие Сталина красным монархом, коммунистом на троне и т.п. Обычно подобные теории развивают иностранные «ученые», видевшие Россию только по телевизору.

У Сталина не было ни придворных, ни слуг, ни аристократии. Со Сталиным работали те, кто выдерживал его невероятные требования и ритм, те, кто переставал выдерживать, — переставали работать. Никакая близость к Сталину, никакие прошлые заслуги, никакая мировая известность не могли оградить человека от служебных требований вождя, позволить «присосаться» к организму государства и паразитировать на нем.

Дети высших партийных и военных руководителей, прежде всего сыновья, не избавлялись от жизненных трудностей и не воспитывались в качестве преемников элиты. Каждому из них в индивидуальном порядке надлежало найти свое место в советском обществе. За несколько лет до войны Сталин сказал сыновьям Василию, Якову и Артему Сергееву: «Нашей стране предстоит в будущем борьба не на жизнь, а на смерть — выбирайте себе военные училища, вы должны стать командирами Красной Армии». В годы войны старший лейтенант артиллерии Яков Джугашвили погиб в плену, Артем Сергеев прошел тяжелейший путь простого строевого командира, не раз был ранен, имел боевые награды. Начальству Артема даже в голову не приходило, кто он такой. Что касается Василия, то его быстрая военная карьера ничего в те годы сверхъестественного собой не являла, особенно в авиации. Например, наш знаменитый ас дважды Герой Советского Союза Кирилл Евстигнеев, бывший беспризорник с образованием семь классов, в 27 лет стал полковником.

Нет необходимости пояснять, что иначе не могли поступить уже и другие руководители государства. Дрались на фронтах войны все сыновья руководителей, достигшие призывного возраста: Тимошенко, Хрущева, Щербакова и других.

Государственная служба — не место для симпатий и антипатий, и Сталину не приходило в голову вознаграждать кого-либо высокими постами. Служба при Сталине была крестом, тяглом!

И.А. Бенедиктов, бывший нарком сельского хозяйства СССР, писал:

«Как и многие мои сверстники, я знал, что если проявлю себя должным образом на деле, то мне не дадут засидеться на месте, не позволят долгие годы «выслуживать» один чин за другим, растрачивая энергию и напор молодости на перекладывание канцелярских бумаг, а сразу же дадут дорогу, «двинут» через несколько ступеней «наверх», туда, где действуют и решают».

Перед войной в СССР высшие посты в армии и народном хозяйстве заняли молодые, энергичные руководители. Наркомы вооружений Д.Ф. Устинов, авиапрома А.И. Шахурин, сельского хозяйства И.А. Бенедиктов, машиностроения В.А. Малышев едва переступили тридцатилетний рубеж. Много было молодых руководителей в партийных органах. Сталин испытывал особое расположение и доверие к специалистам, получившим образование и воспитание после революции.Конечно, молодость — не единственное достоинство, которым обладали сталинские наркомы, главное, что они имели, — железную убежденность, веру в дело, которому служили.

При Сталине не устраивалось пустых, бессмысленных заседаний престарелых вельмож, вцепившихся в свои кресла мертвой хваткой, ничего не знавших о деле, всецело полагавшихся на аппарат, что во все времена было бичом России. Достаточно вспомнить, что до революции в высшем военном командовании России более 30% генералов имели возраст от 70 до 85 лет.

Если военные лавры со Сталиным по праву делят наши замечательные военачальники, то в деле строительства экономики, народного хозяйства ему не было равных. Естественно, что львиную долю внимания Сталина привлекала оборонная промышленность,, в частности, вопросы создания и внедрения новых вооружений. Поиск талантливых конструкторов, организаторов производства — это был конек Сталина. Его личная заслуга, что у нас работали такие руководители, как Вознесенский, Шахурин, Ванников, Устинов, Хрулев, Бенедиктов, Малышев. Под особой опекой Сталина находились конструкторы: Яковлев, Кошкин, Лавочкин, Ильюшин, Петляков, Туполев, Дегтярев, Нудельман, Маханов, Горюнов, Шпагин, Грабин, Поликарпов, Микоян и многие другие.

Кадровая работа не носила точечного характера, что важно еще понимать, она охватывала миллионы людей, всю страну. В 1940 году в СССР была создана система государственных трудовых резервов, и уже первый выпуск фабрично-заводского обучения в 1941 году дал промышленности около 400 тысяч специалистов. К 1939 году в СССР только публичных библиотек было 70 тысяч, театров — 800! Это, не станем забывать, по всей стране — от Чукотки до Коканда, где до советской власти, кроме балагана и лубков с картинками Японской войны, ничего не видели даже имущие классы. В том же 1937 году в СССР было построено почти полторы тысячи сельских школ!

В 1938 году 107 тысяч специалистов получили высшее образование, это не считая военных! Народное хозяйство получило более 25 тысяч инженеров, 10 тысяч специалистов-сельскохозяйственников, 13 тысяч врачей. Можно представить себе такие цифры в 1913 году?

Вот с таким трудовым резервом можно было воевать! И именно в таких вещах, а не в какой-то особенной воинственности русских и кроется секрет нашей Победы.

Сталин вникал в мельчайшие технические детали разработок, во все без исключения вопросы технологического, тактико-технического плана, выезжал на полигоны, отстрелы, встречаясь с армейскими офицерами-испытателями. Военную технику привозили в Кремль — и танки, и стрелковое оружие. Сталин не стеснялся ползать по полу своего кабинета с автоматом ППШ, проверяя — удобно ли будет стрелять бойцу с лыж, из-за щита.

Особенно показательна история с принятием на вооружение пушки Ф-22 калибром 76 мм конструктора Грабина. Перед войной во многих армиях мира обычная артиллерия считалась устаревшей, и предпочтение отдавалось универсальным безоткатным (динамореактивным) системам. В частности, за переход на такие орудия ратовал маршал Тухачевский, который убеждал Грабина переключиться с разработки пушек на динамореактивное оружие. Сталин неоднократно встречался и с Грабиным, разработавшим пушку Ф-22, и с конструктором Махановым, который предлагал динамореактивное орудие. Сталин присутствовал и на сравнительных отстрелах пушек, по завершении которых неожиданно попросил конструкторов покритиковать друг друга, а затем и самих себя. На состоявшемся через несколько дней заседании в Кремле Сталин вопреки мнению всех без исключения военных и инженеров приказал принять к войсковым испытаниям пушку Ф-22. Прошло несколько недель, и Главное артиллерийское управление «забраковало» пушку Грабина, доложив, что она прыгает, тяжелая и т.п. Сталин тем не менее настоял на доработке орудия и внеочередном запуске его в массовое производство.

В ходе войны безоткатные орудия Маханова использовались исключительно в зенитной артиллерии, а дивизионные пушки Ф-22 и их модификации, без преувеличения, сломили хребет вермахту. Артиллерийские наступления, артиллерийские армии были основаны на замечательных качествах наших пушек, прежде всего Ф-22. Заслуга перед Родиной в этом принадлежит Сталину.

Автор не склонен преувеличивать полководческие дарования Сталина, его вклад в военное искусство, но он, безусловно, является отцом нашей советской артиллерии. Сталин был убежден, что успех на поле боя определяет прежде всего артиллерия. Именно Сталин был автором идеи создания артиллерийских армий и проведения артиллерийского наступления. Плотность артиллерийских орудий на направлениях главного удара наших войск в наступлении была 200—300 орудий на километр фронта. Однако преимущество русских пушек заключалось не только в их количестве. Благодаря более высокой инженерной культуре, привлечению к разработке врачей-физиологов наши орудийные расчеты меньше уставали во время многочасовых артподготовок, не снижали темпа огня. У наших пушек практически никогда не случалось отказов, поломок или осечек. Управление стрельбой к 1943—1944 годам достигло совершенства, и наши артиллеристы гоняли фашистов по полю боя, только маневрируя траекториями огня. Сколько тысяч жизней солдат сберегла забота Сталина об артиллерии!

Сталин принимал непосредственное участие в создании танков КВ, ИС, Т-34, самоходных артиллерийских установок, противотанковых ружей, реактивной артиллерии, самолетов МИГ, Як, Пе и Ил, винтовок С ВТ и С ВС, автоматов ППШ. Сталин утверждал все их мельчайшие модификации и усовершенствования.Сталин знал по имени-отчеству и в лицо многих директоров и ведущих инженеров крупных заводов, парторгов, часто встречался с ними.

На небывалую высоту поднялась при Сталине фундаментальная наука: Иоффе, Ландау, Курчатов, Капица, Келдыш, Харитон, Тарле, Павлов, Мичурин, Королев, Патон — это только некоторые громкие имена. При Сталине под его опекой создавалась знаменитая королевская «семерка» — ракета Р-7, которая через четыре года после смерти вождя подняла в Космос Спутник, но еще раньше обеспечила ядерный щит России.

Наука при Сталине, в условиях острого дефицита средств, строжайшей экономии, была устремлена в будущее и, что называется, дерзала. Сегодня, несмотря на то, что противостояние систем снято с повестки дня мировой политики, крупнейшие державы продолжают научный поиск в основном в военном направлении. Космос не развивается, гуманитарные науки деградируют, а престижные научные премии получают американские профессора, выдумывающие новые способы делания денег из воздуха.

Говорят, что мы создали ядерное оружие благодаря добытым из-за границы чертежам и схемам. Что это оружие собирали у нас чуть ли не по иностранной инструкции. Надо понимать, что на голом месте нельзя создать атомной отрасли — нужны специалисты — и теоретики, и производственники, нужны мощности для строительства атомного реактора, развитая промышленность, транспорт, цветная металлургия, электротехника, химия, нужны конструкторы, которые могут создать боевое устройство, применить его к имеющимся в армии средствам доставки, обеспечить базирование, безопасность ядерных сил.

Конечно, такие факторы, как железная дисциплина среди ученых, привлеченных к работе Особого комитета по атомной энергии, помощь наших разведчиков, способствовали быстрому созданию в СССР атомной бомбы. Способствовали, но не более.

Так же как способствовали успеху и Сталинские премии, которых с 1941 по 1952 год было выдано ученым и руководителям предприятий ни много ни мало — восемь с половиной тысяч. Тот же П. Капица, жаловавшийся Сталину на жесткость руководства Берии, получил две сталинские премии, а это, между прочим, не считая и без того высоких доходов ученых, 100 тысяч рублей.

Даже в военные годы сотни представителей науки получали именную поддержку от Государственного Комитета Обороны. Для выдающихся ученых были предусмотрены пайки по литерам А (на сумму 500 рублей) и Б (на сумму 300 рублей) по государственным ценам (килограмм красной икры стоил 18 рублей).

Кроме этой особой поддержки тысячи ученых, деятелей искусства получали ежедневные бесплатные обеды. Естественно, ученые, многие из которых имели сбережения в десятки, сотни тысяч и даже миллионы рублей, могли покупать продукты на рынке, посещать рестораны. Московские рестораны, между прочим, кормили ученых и деятелей культуры с тридцатипроцентной скидкой, а старших офицеров армии и флота за полцены.

При этом рабочие оборонных заводов по карточкам могли отоварить в 1942 году 600 граммов хлеба в день, а в течение месяца купить кусок мыла, бутылку водки, четыре килограмма крупы, килограмм мяса или яичный порошок. По всей стране кофе готовили из желудей, пекли оладьи из картофельной кожуры, где вместо муки были толченые березовые листья. Голод был не только в блокадном Ленинграде, страшная нужда опустилась над всей страной. Например, в 1942 году гражданской продукции практически не производилось, все работоспособные кадры были перемещены в военную промышленность или ушли на фронт. Приходило в упадок коммунальное хозяйство, невозможно было приобрести подчас самых необходимых в быту вещей. Так жил народ.

Так, как наши ученые, не питались в войну даже боевые летные экипажи. В 1946 году Сталин приказал построить для ученых первый под Москвой дачный поселок. Надо понимать, что означало в 1946 году такое строительство в разоренной дотла, разрушенной стране. Разве не вправе был Сталин перед лицом смертельных вызовов Родине спросить с ученых отдачи? Потребовать от них служить народу и стране, как служили ей герои-фронтовики?

Сталин прекрасно знал научную среду: склоки, наветы, группировки, кляузы. Терять на это время при создании атомной бомбы было нельзя. Ученые были мобилизованы. Они находились на казарменном положении. Цена вопроса была — 50 миллионов жизней в случае войны с США. И войны удалось избежать. Между прочим, ни до атомного проекта, ни после него Сталин никогда не прибегал к похожим методам руководства наукой. Более того, всегда старался быть мягким с учеными. Атомный проект — это Сталинград нашей науки, им необходимо гордиться, а не пугать нынешнее поколение. Кстати, сейчас поносят Сталина как раз дети тех, кто получал премии и ел икру, а отнюдь не те, чьи отцы и деды жевали суррогаты.

Конечно, в кадровой политике при Сталине были и ошибки и перекосы, были подлецы и бездарности — кто спорит? Это жизнь! В ней нет ничего абсолютного, ничего идеального.Однако СССР был несокрушим до тех пор, пока во всех сферах — от завода до театра — сохранялись сталинские кадры, привыкшие к максимализму в работе, стремлению к совершенству, высокой конкуренции, ответственности.

Говоря о войне, о Сталине, необходимо отдельно упомянуть Л.П. Берию — шефа НКВД СССР, члена Политбюро ЦК ВКП(б) и Государственного Комитета Обороны. В сознании нашего народа Берия остался, пожалуй, самой зловещей и малоприятной фигурой. Даже на долю Н. Ежова выпало меньше ненависти.

Что мы должны сказать о Берии? Кое-кто сейчас пытается представить его большим государственным деятелем, незаменимым организатором. В действительности деловые качества Берии ничего сверхъестественного собой не представляли. Также, думаю, не является реальностью и то, что Берия был прирожденным садистом, отлавливал на улице девушек, как маньяк, и т.п.

Берия не был ни коммунистом, ни капиталистом и вообще не имел никаких убеждений. Он был просто карьеристом. Может возникнуть вопрос — почему Сталин в таком случае терпел Берию, поднял его так высоко? Причина в том, что свой Берия требуется любой большой структуре. Кто сомневается, что у государства, занимавшего одну шестую часть суши, имелась какая-то часть неблагодарной, черной работы? Ее выполнял Берия. Не следует думать, что так просто было подобрать шефа НКВД! Сталину нужен был во главе этого ведомства человек холодный, умный, хитрый, как змей. Человек, способный исходя из обстановки в стране, в руководстве самостоятельно определить нужный градус репрессий, необходимый их круг.

Берия был таким человеком. Пусть Берия не был убежденным коммунистом, пусть он был приспособленцем — с работой он справлялся. И неверно полагать, что Берия только пытал в подвалах невиновных, НКВД СССР — это, между прочим, милиция, уголовный розыск, система исполнения наказания, внутренние войска, а во время войны еще и охрана тыла армии. И сказать, что все это было придатком тирании Сталина, может только неумный человек, потому, что это служило интересам государства и в конечном итоге интересам народа.

Мы, россияне, должны негативно относиться к личности Л.П. Берии, но это не значит, что следует позволять кому-либо тыкать нам в нос нашей дикостью на основании того, что у нас был такой деятель. В США в этот же период был генерал Макартур, который требовал сбросить атомные бомбы на Северную Корею, Китай и СССР. В США был Гарри Трумэн, сделавший политическую карьеру под покровительством мафиозных кланов Чикаго и Канзас-Сити, утвердивший план военного нападения на СССР, собираясь сбросить на нашу страну 300 атомных бомб, и содержавший советником по СССР бывшего шефа гестапо Г. Мюллера. Давайте честно признаемся себе, что противостоять таким структурам, как СД или ЦРУ, имея во главе НКВД, скажем, графа М.М. Сперанского, было бы коллективным русским самоубийством.

Что касается работников органов безопасности во время Великой Отечественной — здесь необходимо прекращать истерию. Абверу, СД и гестапо, этим сверхмощным структурам рейха, запугавшим и сломившим волю всей Европы, свернули шею, переиграли их именно наши органы госбезопасности. Только враг мог требовать от нас вести эту борьбу в белых перчатках, потому что это означало бы провалить ее!

НКВД СССР, НКГБ СССР, военная контрразведка СМЕРШ выполняли гигантский объем работы, обезвреживая немецких агентов-диверсантов и шпионов, паникеров и дезертиров, мародеров и вредителей, бандитов и убийц. В то время как в Ленинграде люди тысячами погибали от голода, дети погибали от голода на руках матерей, работники НКВД, такие же голодные, изымали на обысках у воров и расхитителей десятки килограммов золота, серебра, тонны дефицитного продовольствия.

Не кто иной, как наши чекисты сыграли решающую роль в создании подполья на оккупированных территориях, развитии партизанского движения. Сотни и тысячи работников НКВД, НКГБ, военной контрразведки были заброшены в фашистский тыл, организовали партизанские отряды. Тысячи чекистов были замучены фашистами. Среди них славный сын нашего народа Николай Кузнецов, легендарный Пауль Зиберт.

Нам сейчас пытаются внушить, что пытки, шантаж, провокации были единственным методом работы НКВД—МГБ—КГБ. Еще раз возвращаю вас к тому, что в истории глобального противостояния народов не бывает компромиссов. Органы безопасности, разведка — это меч, который обнажен всегда, и в дни мира, и в дни войны. В мирные дни, когда орудия молчат, чекистам приходится вести бой, противостоя тем, кто стремится нарушить нашу жизнь. Это жестокая борьба с убитыми и ранеными, но это борьба за наш мирный труд, за наших детей. Наши органы и сегодня воспитывают молодых сотрудников в духе бдительности и бескомпромиссности и совершенно справедливо не отказываются от своего любимого девиза: «Враг не дремлет!»

Совершенно несправедливо приписывать жесткие методы только советской контрразведке. Шпионов и диверсантов не жалели нигде и никогда. Так, 30 марта 1904 года в тылу Маньчжурской армии России были задержаны японские военнослужащие: подполковник Юкока и капитан Оки. Они были переодеты в китайское платье, их заподозрили в намерении устроить диверсию. Через неделю обоих офицеров по приговору полевого суда на основании Свода Военных Постановлений Российской империи повесили.

У нас сегодня воспроизводится истерия 37-го, с той лишь разницей, что роль врагов народа отводится чекистам. Еще в конце 80-х в СССР в один из масштабных военных фильмов был втиснут эпизод с пытками в НКВД немецкого перебежчика, предупредившего о выдвижении вермахта для нападения на СССР. На самом деле ефрейтора Альфреда Лискова, тридцатилетнего коммуниста-антифашиста, никто не пытал, а сообщенные им сведения немедленно были доложены УНКГБ Львовской области по команде.

Мы — россияне, и это наши органы безопасности, это наши чекисты, наши люди. До каких пор чекисты у нас будут изображаться моральными уродами, третирующими русского человека? Кому выгодно, чтобы нам показывали этих уродов, а не Николая Кузнецова, других честных и преданных людей? В нашей стране работать в органах госбезопасности всегда было крайне почетно — эта работа требовала огромной веры в свой народ и свою страну, абсолютной честности, исключало связи с криминалом. Мы должны с уважением и любовью относиться к своим органам госбезопасности, требовать от них принципиальности, сохранения преемственности традициям чекистов-фронтовиков.

В те времена существовал термин «чекистское обслуживание воинских частей». Этот термин отражает суть контрразведывательной работы — не надзирать, не пасти, а способствовать, помогать честным бойцам и командирам выполнять боевые задачи, прикрывать их спину.

Почему нам, россиянам, зазорно употреблять само слово «чекист»? Оно должно быть возвращено в официальный оборот — это наша история, наше оружие.О комиссарах же Великой Отечественной нужно писать не отдельную главу — книгу! Роль политработников по ходу войны серьезно менялась, однако на всем ее протяжении комиссары и политруки оставались мощной силой. Силу эту направлял сам Сталин.

Наиболее одиозной личностью в политорганах считается начальник Главного политического управления (ГЛАВПУР) РККА Л.З. Мехлис. Многие задаются вопросом — что это был за человек? Жуков, Конев, Черняховский, Тимошенко, Горбатов — все, кто сталкивались на фронте с Мехлисом, считали его чуть ли не дьяволом. Мехлис всюду видел измену, ему ничего не стоило застрелить командира. Часто вспоминают, как Мехлис, приехав в одну из армий, застал в штабе только начальника артиллерии генерала Гончарова, который в это время обедал. Вытащив генерала из землянки, Мехлис с криком «Немцы наступают, а ты пьянствуешь!» застрелил Гончарова.

В ходе войны Мехлис входил в военные советы девяти фронтов. Именно его сегодня обвиняют в провале Крымской операции в 1942 году, падении Керчи и Севастополя. Безусловно, Сталин знал о темных сторонах натуры Мехлиса, однако неизменно ценил его полную, самозабвенную преданность, абсолютную правдивость и бескомпромиссность. Сталин считал, что огромная энергия и убежденность Мехлиса способны положительно воздействовать на целые фронты, именно в Мехлисе, полагаю, Сталин видел на первом этапе войны идеал комиссара. Надо смотреть правде в глаза: в то время, когда не хватало техники, сил, а у военачальников не было достаточного опыта командования, убежденность Мехлиса была тем аргументом, пренебрегать которым Сталин не мог.

Говорят, что после провала Мехлисом его миссии в Крыму в 1942 году Сталин сказал комиссару: «Будьте вы прокляты!» Между прочим, тот факт, что вождь не расправился с Мехлисом, а лишь понизил его в должности и звании, говорит исключительно о том, что Сталин признал ответственность за деятельность своего личного «кадра». Мужественное и мудрое решение со всех точек зрения.

Таким же, как Мехлис, был и член Военного совета Юго-Западного фронта в начале войны дивизионный комиссар Н.Н. Ватутин.

Командир 8-го мехкорпуса генерал Д.И. Рябышев, комиссар корпуса Н.К. Попель в своих книгах вспоминали, как в первые дни войны к ним на КП в сопровождении полевого трибунала и комендантского взвода прибыл Вашугин. Схватив Рябышева за грудки, комиссар закричал: «За сколько продался, Иуда? Тебя, изменника, полевой суд слушать будет. Здесь, под сосной, выслушаем и у сосны расстреляем». Попытки Рябышева объяснить, что войска корпуса в соответствии с планом сосредоточиваются для атаки, ни к чему не привели. Вашугин потребовал тут же собрать все силы, что были под руками, и бросить вперед под командой комиссара корпуса Попеля. Попеля Вашугин напутствовал словами: «Не возьмете Дубно — расстреляем, возьмете — наградим!» В результате этого решения группа Попеля оказалась окруженной в Дубно и погибла.

Тот же Попель вспоминал, как Вашугин в хромовых сапогах и легком полушубке шел впереди цепей по льду залива на финские пулеметы в 1940 году. Это был храбрый, честный человек. Его ошибка состояла в том, что он не верил людям, понимал только силу угроз и расстрела, а в Великой Отечественной войне только такой подход был неприемлем. Поняв это, Н.Н. Вашугин нашел в себе мужество застрелиться.

Однажды на службе ко мне обратился по какому-то делу офицер и представился: «полковник Вашугин», это был внук Николая Николаевича Вашугина. И хотя мой дед был одним из танкистов генерала Рябышева, внуку комиссара Вашугина нет причины стыдиться своего деда, который честно работал и честно погиб.

Позднее Сталин понял, что Мехлис и Вашугин — не то, что необходимо в условиях войны. Поэтому Мехлис бы замещен на посту начальника ГЛАВПУРа Щербаковым, а комиссары, переименованные в замполитов, перестали вмешиваться в управление войсками. Для заключительного периода войны характерен случай, когда в 1-ю танковую армию в ходе сражения за Украину в 1943 году приехал Жуков. Узнав, что с одной из бригад, которой после ранения командира руководит замполит, потеряна связь, Маршал приказал: «Комиссарить вздумал? Судить трибуналом!» (по меньшей мере штрафбат. — М.О.).

Ситуация коренным образом изменилась — политработники имели свой круг четко обозначенных задач. Еще 4 октября 1941 года Нарком обороны СССР Сталин подписал приказ № 391 о фактах подмены воспитательной работы в Красной Армии репрессиями. Этот приказ, в частности, гласил:

«Необоснованные репрессии, незаконные расстрелы, самоуправство и рукоприкладство со стороны командиров и комиссаров являются проявлением безволия и безрукости, ведут к обратным результатам, способствуют падению воинской дисциплины».

Приказ, безусловно, требовал от политработников сосредоточиться на воспитательной и разъяснительной работе и задал направление их дальнейшей деятельности до окончания войны.

Это фашистская пропаганда уверяла, что наших людей в бой гонят комиссары. В своих листовках немцы писали: «Бей жида-политрука, рожа просит кирпича», «Ваши жиды-комиссары понуждают вас к бессмысленному сопротивлению» и т.п. Фашистский расчет оболгать комиссаров при помощи дремучего антисемитизма провалился. В этой войне идеологий, мировоззрений, в войне, которая прежде всего шла за умы и души людей, наши политорганы делом доказали свою эффективность.

Кстати, немцы только нашим солдатам твердили о жидах-комиссарах, а сами-то очень быстро поняли эффективность этого армейского института. Уже с конца 1941 года немцы стали отказываться от автоматического уничтожения пленных политработников, поскольку безусловные их расстрелы, по мнению Гитлера, только цементировали нашу армию. После взрыва в Волчьем логове в 1944 году, параллельно с массовыми репрессиями в вермахте, Гитлер ввел в армии должность офицера по национал-социалистическому воспитанию личного состава. Однако копировать советский опыт в этой области оказалось столь же утопичным, сколь воспроизводить Т-34 по внешнему виду.

Политработники Красной Армии шли со взводами и ротами, горели в танках и истребителях. Большинство из них были настоящими комиссарами, вникавшими в судьбы и мысли солдат. Их опыт нельзя отрицать на основании того, что они собирали бойцов в ленинских землянках. Суть политработников Великой Отечественной была не столько коммунистической, сколько патриотической. Красная Армия ведь не только воевала, она освободила Европу, Китай. В том, что наша армия прошла по этим странам не просто как вооруженная сила, а как освободительница, — большая роль комиссаров. Отрицать роль политработников, изображать их идеологическими фанатиками, оторванными от солдат, — продолжать дело Геббельса и Гиммлера.

Нельзя недооценивать моральный фактор в борьбе. Если бы мы сегодня один из новых атомных ракетоносцев, например, назвали «Иосиф Сталин», некоторые зарвавшиеся деятели за границей поубавили бы гневной риторики в отношении России.

Наши недоброжелатели прекрасно знали, чем сильна наша армия, навязав нам принципы, объявляющия армию вне политики и не допускающие образования в ней политических органов и вообще политической деятельности. Сегодня ситуация требует присутствия политорганов в армии еще больше, чем во время Великой Отечественной, так как в будущем на вооружении вражеских идеологов в случае войны будет куда более богатый арсенал средств пропаганды.

Распространенным контраргументом утверждению «Сталин выиграл войну» является «Сталин проспал нападение немцев». Утвердилась легенда, согласно которой Сталин игнорировал многочисленные предупреждения о начале войны с фашистской Германией, не принимал достаточных мер для обеспечения боеготовности Красной Армии. Звучат даже голоса о том, что СССР якобы вообще проводил перед войной агрессивную политику, вынашивал планы мирового господства.

Внешняя политика — такой предмет, на который каждая сторона смотрит со своей собственной колокольни. Поэтому мы с англичанами или немцами никогда не будем одинаково понимать историю внешней политики, никогда не будем иметь идентичных ее оценок. К этому надо относиться нормально, это данность. Ненормально иметь на внешнюю политику точку зрения, совпадающую с точкой зрения государств—конкурентов России.

Что представляла собой Европа в 30-е годы? Европа была клокочущим котлом, где кипела адская смесь непримиримых противоречий. Причем противоречия эти носили не только межгосударственный, но и классовый характер. Совершенно неправильно считать, что призрак коммунизма был локализован в пределах СССР — такие страны, как Италия, Болгария и Германия, взяли под контроль рабочее движение только при помощи военно-националистических диктатур. Так же неправильно изображать европейские компартии придатками сталинского режима на содержании Коминтерна. Рабочие движения в Европе были объективным отражением социально-политической ситуации в соответствующих странах. Многие европейские компартии, кстати, не только пережили крушение СССР, но и сегодня играют в своих странах существенную роль, а кое-где и находятся у власти.

Истоки Второй мировой войны восходят к результатам Первой мировой. Первая мировая война не привела к установлению справедливого порядка в Европе, к созданию международных инструментов безопасности. Сами англичане — творцы Версальского мира, признавали, что этот мир есть источник будущей войны.

Кто в этом был виноват, кому такое положение было выгодно? Это положение было выгодно Англии и США, которые стремились сохранить противоречия в континентальной Европе, отвлечь внимание французов и немцев от иностранных владений Англии и заставить их разбираться между собой в новой неизбежной войне. Чем больше кризисов, чем «темнее вода во облацех», тем авторам «Версаля» было лучше. Был раньше такой термин — «поджигатели войны». Что же, его выдумали на Старой площади? Если бы!

Когда в Германии к власти пришел Гитлер, Англия долго заигрывала с ним, пошла на подписание с Германией Мюнхенского договора, позволила фашистам оккупировать Чехословакию и Польшу. И только когда немцы поставили на колени Францию, до англичан дошло, что игры с Гитлером, попытки быть «ни павой, ни вороной» могут их погубить. Образно говоря, джинн фашизма, оказавшись выпущенным империалистами Европы для расправы с рабочим движением, вышел из повиновения и бросился на своих хозяев. Поэтому для Лондона задачей номер один, вопросом жизни стало натравить Германию на Советский Союз.

Англичане никогда не оставляли своих русофобских лозунгов. Кто не помнит красноречивый пролетарский кукиш на плакатах: «Наш ответ Чемберлену»? А ведь в своей ноте 23 февраля 1927 года Чемберлен грозил нам войной. Генри Детеринг, Лесли Уркварт, которые потеряли часть своих капиталов в России, другие крупные английские промышленники финансировали заговоры против СССР, разжигали в Европе антисоветскую истерию. Единственное, что предотвратило в конце 20-х годов поход против СССР, — это то, что англичане, собиравшиеся, как всегда, воевать чужими руками, не смогли подбить к войне Францию, Германию, Японию, Польшу. Противоречия между Россией и Англией усиливал тот факт, разумеется, что СССР был классовым антимиром Британской империи.

Попытки Сталина сблизить позиции с Англией на основе противостояния общей фашистской угрозе перед войной не привели к успеху. Англо-французы и далее проводили политику, враждебную СССР, а в ходе советско-финляндского конфликта призывали к крестовому походу против большевизма, изгнали СССР из Лиги Наций, в результате чего наша страна оказалась перед угрозой внешнеполитической изоляции. Мог ли Сталин доверять Англии при такой политике? Чем Англия в 1941 году была для СССР лучше, чем Германия?

Вновь обращаясь к попытке исключения Г.К. Жукова из партии, напомню одну из претензий к будущему маршалу: «Принимал дома врага народа Уборевича». Жуков на это резонно отвечал, что он принимал не врага народа Уборевича, а командующего округом Уборевича. Также СССР заключал соглашения, торговал, сотрудничал не с фашистским режимом, а с законным германским правительством.

В 1939—1940 годах ни Сталин, ни кто-либо другой не знал и не мог знать, как далеко зайдет Гитлер в развитии своих бредовых теорий. Концлагеря, тотальная война — все это проявилось позже. В Европе Германия до поры не показывала разбойничьей сути, тщательно маскировала свои человеконенавистнические устремления. Еще в 1940 году Сталин говорил, что Гитлер — уникальная историческая личность, в его действиях отсутствует единая целенаправленная линия, политика постоянно перестраивается, часто бывает диаметрально противоположной, в теоретических положениях нацизма царит полная неразбериха.

Инсинуации же насчет пакта о ненападении, заключенного 23 февраля 1939 года между СССР и Германией, надо прекращать. Пакт обеспечил нашей стране мир. Не будь пакта, мы бы воевали с Германией, но не за Родину, а за интересы англичан. Часто упускают также из внимания то, что Сталин вынудил Германию подписать с СССР пакт о ненападении без согласования с Японией. Это в значительной степени подорвало доверие между Германией и Японией, это был большой внешнеполитический успех СССР.

Что касается подписания договора «О дружбе и границе», этичности секретных протоколов, занятия западных областей Белоруссии, Украины, Молдавии, а также присоединения Прибалтики, то в условиях, когда граница России теперь проходит восточнее Витебска, а на Севастополь претендует НАТО, полагаю, лучше помолчать.

Нас призывают сокрушаться над судьбой прибалтов, которых мы «оккупировали» в 1940 году, а то, что в Эстонии с 1934 года установилась военная диктатура Пятса, в Латвии — Ульманиса, в Литве — Сметоны, что эти фашистские режимы, состоявшие на содержании Запада, были крайне враждебны СССР, молчат. Диктатуры Пятса, Ульманиса и Сметоны смела с исторической сцены не злая воля Сталина, не стремление русских к расширению империи, а антинародная политика национального предательства, которую в угоду иностранным державам проводили эти наполеончики. В ходе войны зверство литовских и латышских карате-лей из числа членов националистических организаций шокировало даже немцев. В октябре 1941 года немецкий комиссар г. Слуцка в резкой форме жаловался руководству на действия 12-го литовского полицейского батальона, «бойцы» которого, по его словам, при проведении антиеврейской акции проявили массовый животный садизм, разнесли и разграбили город. Комиссар Слуцка требовал оградить город от этой литовской «воинской» части.

Надо прямо сказать: вхождение в состав СССР — самая лучшая, исторически оправданная и справедливая участь, которую только могли иметь прибалтийские республики. У них не было ни одного шанса остаться в стороне от мировой войны.

Нам очень важно понимать, что конечной, истинной целью, с которой Гитлер предложил СССР подписание данных соглашений, было внести непреодолимый раскол в лагерь возможных противников Германии, а именно Англии, США и России. После подписания пакта о ненападении Гитлер принялся втягивать СССР в орбиту Оси Рим—Берлин—Токио. Причем решение о нападении на СССР уже было им принято, и Гитлер стремился таким путем лишь скомпрометировать нашу страну, оттолкнуть от нас потенциальных союзников. Даже если бы существовал не пакт о ненападении, а полноценный договор о союзе, он не остановил бы фашистов перед агрессией против СССР. И мы, россияне, должны понимать, что именно внешняя политика Сталина не допустила такого развития событий, предотвратила изоляцию СССР. В условиях, когда за пактом о ненападении не последовало иных выгодных Гитлеру соглашений и уступок со стороны СССР, пакт в конечном итоге оказался нашей внешнеполитической победой.

Сталин в 1939 году сформулировал следующие задачи советской внешней политики:

«1. Проводить политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами.

2. Соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками.

3. Всемерно укреплять боевую мощь Красной Армии и Военно-Морского Красного Флота.

4. Крепить международные связи дружбы с трудящимися всех стран, заинтересованными в мире и дружбе между народами».

Вот именно в эту канву и укладывалась внешняя политика СССР перед войной. Реализуя ее положения, во второй половине 30-х годов СССР заключил договоры о взаимопомощи и договоры о ненападении с Францией, Чехословакией, Китаем.

Заключив пакт, Сталин, естественно, не питал иллюзий относительно грядущего развития событий. Было очевидно, что Германия встала на путь агрессии и рано или поздно столкновение с ней неизбежно. Еще в 20-е годы Гитлер сформулировал направление устремлений Германии — движение на Восток. Антикоммунизм здесь ни при чем — это был банальный разбой. Гитлер говорил:

«Это безобразие, что на Востоке Европы существует столь малонаселенное государство с таким богатым запасом ресурсов», и далее: «Мотивировка перед миром наших действий должна, следовательно, исходить из тактических соображений. Но нам самим должно быть совершенно ясно, из этих областей никогда уже не уйдем. Создание военной державы западнее Урала никогда не должно встать на повестку дня, хотя бы для этого пришлось воевать сто лет!»

Даже сегодня вызывает острейшее возмущение — как мог кто-либо додуматься предлагать в своей пропаганде раздать нам нашу же собственную землю!

Другой вопрос, что по предвоенным представлениям, большой войне, а война Германии с СССР могла быть только очень большой, предшествовало предъявление взаимных претензий, какой-то кризис в отношениях, хотя бы формальный повод. Большая война, вне всякого сомнения, требовала от обеих сторон проведения мобилизационных мероприятий в экономической и военной сфере, серьезной подготовки.

ГИТЛЕР ЖЕ, ПО СУТИ, НЕ ПРОВОДИЛ ПОДГОТОВКИ К НАПАДЕНИЮ НА СССР. Конечно, отдельные мероприятия СССР наблюдал, но Гитлер не создавал стратегических материальных запасов, не проводил мобилизаций, не переводил промышленность на полную военную загрузку, не снимал из Европы всех войск. На что он рассчитывал? Он рассчитывал разбить СССР моментально.

А для этого решающим фактором становилась внезапность. Ради внезапности нападения Гитлер всячески подстегивал двустороннее сотрудничество, которое к 1941 году для обеих стран имело стратегическое значение — Германия получала столь необходимые ей металл и топливо, хлеб. СССР — товары производственного назначения, промышленное оборудование. Германией был продан СССР недостроенный тяжелый крейсер, что дало отечественным кораблестроителям большой толчок в практике строительства крупных кораблей, которой к тому времени в СССР не было.

Помимо этого, в Германии были заказаны орудия главного калибра и ряд важнейших механизмов для линейных кораблей проекта 23 «Советский Союз», тяжелых крейсеров проекта 69 «Кронштадт», которые должны были составить главную ударную мощь советского океанского флота на ближайшие десятилетия.

Уровень двустороннего сотрудничества подтверждал возможность сосуществования на каком-то этапе стратегических интересов СССР и Германии. Такое положение не было похоже на ситуацию, когда может разразиться большая война, поскольку, повторюсь, в понимании Сталина такая война требовала тщательной подготовки по всем каналам — и дипломатическим, и военным, и экономическим. А Германия только в апреле закончила кампанию на Балканах, высадила корпус Роммеля в Африке.

Сталин, со своей стороны, не считал возможным, чтобы Гитлер собирался разгромить СССР в ходе молниеносного удара. Такое предположение Сталина базировалось на знании истинной силы РККА, промышленного потенциала страны, ее мобилизационных возможностей, настроения советского народа. Сталин знал возможности и вермахта, оружие, которым тот был оснащен. Детально изученная перед войной (по инициативе Германии, кстати) немецкая боевая техника — истребители «Мессершмитт», бомбардировщики и штурмовики «Хейнкель» и «Юнкере», танки Т-3 и Т-4 не произвели на Сталина и наших специалистов большого впечатления, так как буквально ничем советскую технику не превосходили.

Сегодня уже является доказанным фактом, что в основе плана «Барбаросса» лежало авантюрное решение Гитлера. Сталин же, безусловно, не мог в своих рассуждениях допустить, что Гитлер и генералитет вермахта будут руководствоваться авантюрными позывами, ставить на битую карту судьбу своей страны.На достижение внезапности, обман советского руководства были направлены и личные письма Гитлера к Сталину, в которых Гитлер клялся честью главы государства, что не нападет на СССР. Приведем текст только одного из нескольких подобных писем:

«Уважаемый господин Сталин! Я пишу вам это письмо в тот момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно добиться прочного мира в Европе ни для нас, ни для будущих поколений без окончательного сокрушения Англии и уничтожении ее как государства.Как вам известно, я давно принял решение на проведение серии военных мероприятий для достижения этой цели.

Однако чем ближе час приближающейся окончательной битвы, тем с большим количеством проблем я сталкиваюсь. В немецкой народной массе непопулярна любая война, война против Англии особенно, ибо немецкий народ считает англичан братским народом, а войну между нами — трагическим событием. Не скрою, что я думаю так же и уже неоднократно предлагал Англии мир на условиях весьма гуманных, учитывая нынешнее положение англичан. Однако оскорбительные ответы на мои мирные предложения и постоянное расширение англичанами географии военных действий с явным стремлением втянуть в эту войну весь мир убедили меня в том, что нет другого выхода кроме вторжения на Английские острова и окончательного сокрушения этой страны.

Поэтому оппозиция моему решению осуществить вторжение на остров охватила многие слои немецкого общества, включая и отдельных представителей высших уровней государственного и военного руководства. Судя по имеющейся у меня информации, подобные настроения охватили и некоторых генералов моей армии, особенно тех, у кого в Англии имеются знатные родственники, происходящие из одного древнего дворянского корня. Эти генералы, не понимая всю недопустимость подобных взглядов, когда их стране навязана война, пытаются сделать что угодно, чтобы сорвать планы вторжения в Англию.

При формировании войск вторжения вдали от глаз и авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество моих войск, около 80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами.Уверяю вас честью главы государства, что это не так.

Со своей стороны я также с пониманием отношусь к тому_у что вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество войск.Таким образом, без нашего желания, а исключительно в силу сложившихся обстоятельств на наших границах противостоят друг другу весьма крупные группировки войск. Они противостоят в обстановке усиливающейся напряженности слухов и домыслов, нагнетаемых английскими источниками.

В подобной обстановке я совсем не исключаю возможность случайного возникновения конфликта, который в условиях такой концентрации войск может принять очень крупные размеры, когда трудно или просто невозможно будет определить, что явилось первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт и остановить.

Я хочу быть с вами предельно откровенным. Я опасаюсь, что кто-нибудь из моих генералов сознательно пойдет на подобный конфликт, чтобы спасти Англию от ее судьбы и сорвать мои планы. Примерно 15—20 июня я планирую начать массированную переброску войск на запад с Вашей границы.

При этом убедительнейшим образом прошу вас не поддаваться ни на какие провокации, которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов. Если же провокации со стороны кого-нибудь из моих генералов не удастся избежать, прошу вас, проявите выдержку, не предпринимайте ответных действий и немедленно сообщите мне по известному вам каналу связи...

Искренне ваш, Адольф Гитлер. 14 мая 1941 года».

Гитлер ведь не случайно считается преступником перед всем человечеством, включая немцев. Сталин не представлял себе в тот момент, что Гитлер уже считает всех политических противников рабами или покойниками, с которыми нечего церемониться и придерживаться норм морали.

Не думаю, что Гитлеру удалось обмануть Сталина в вопросе десанта на Британские острова. Сталин ведь был не так прост. То, что Гитлеру, высадившись в Англии, пришлось бы вести войну на уничтожение британской нации, — это факт. Факт, что для этого Гитлеру потребовалось бы переправить в Англию сотни тысяч солдат с огромным количеством тяжелой техники. Сталин и наш Генштаб прекрасно знали о колоссальном превосходстве английского флота над немецким. Кроме того, в Германии просто физически не было не только достаточного количества военных и десантных кораблей, но и вообще каких-либо плавсредств, способных переправить армию в Британию. Даже если бы Гитлер мобилизовал по всему рейху медные тазики, операция «Морской лев» осталась бы только на бумаге. Начиная с 1933 года Гитлер практически не предпринимал мер к созданию океанского военно-морского флота, который был необходим, если бы он всерьез собирался воевать с Англией.

Судите сами: в 1940 году соотношение морских сил Германии и Англии с Францией по новейшим кораблям основных классов было следующее:

Кроме того, Англия могла выставить из вооруженного резерва не меньшее количество кораблей постройки 1910—1920 гг., имела огромный минный флот и просто не поддающееся подсчету количество различных вспомогательных судов, плавбатарей и мониторов и т.п.

Чего же ждал Сталин? Возможно, он ожидал, что после захвата Крита, Югославии и Греции вермахт займет Палестину, Египет, выйдет к Персидскому заливу. Это, естественно, повлияло бы на политику таких стран, как Турция, Иран, взорвало бы ситуацию в Египте и Палестине, дало бы Гитлеру неисчерпаемый резерв нефти и вызвало бы смертельный паралич британской промышленности. Единственный вывод, который можно было сделать, — Гитлер блефует, испытывает нервы Советского правительства, пытается обеспечить политическое прикрытие какой-то новой операции.

Теперь судите сами — мог ли Сталин, зная, как обстоит дело в Европе, верить отрывочным и противоречивым донесениям разведки о возможном нападении Германии на СССР?

Конечно, если бы мы имели перед войной в Германии настоящую, боеспособную разведку, большой опыт стратегического, экономического анализа, то, возможно, СССР и удалось бы получить более достоверные сведения о готовящемся нападении.

Однако не следует забывать, что нашей разведке в Германии противостояло Имперское управление безопасности — СД и гестапо, конторы вполне серьезные. Нельзя, конечно, сбрасывать со счетов и то, что наша разведывательная сеть не успела еще вполне восстановиться после репрессий 37—38-го годов. В Германии резиденты перед войной менялись несколько раз, что приводило к тяжелым последствиям, вплоть до провала и потери связи с важнейшей агентурой. Показателен пример, когда в 1940 году гауптштурмфюрер СС Вилли Леман прислал в посольство СССР письмо с вопросом, по какой причине с ним прекращена агентурная связь. Связь же была прекращена по причине отзыва и осуждения прежних кураторов гауптштурмфюрера. После восстановления связи Вилли Леман, ведавший в IV Отделе РСХА охраной секретных объектов, был ценнейшим агентом СССР.

В разведке шел тот же процесс, что и в РККА. Из большевистской ЧК советские спецслужбы превращались в органы госбезопасности, способные защищать интересы государства Российского, пусть и облеченного в советскую оболочку. У Сталина не было никаких оснований доверять прежним агентам, нелегалам и сотрудникам резидентур, которые в прошлом принадлежали к эсерам, анархистам и меньшевикам и редко носили русские фамилии. Перед войной руководители внешней разведки также менялись несколько раз: Артузов, Берман, Пассов, Шпигельглас, Фитин. Не станем при этом считать, что большевики и Сталин развалили разведку — при царе ее как таковой не было вообще.

Так или иначе, систематической разведывательной информации о состоянии дел в Германии, возможности ее подготовки к нападению на СССР не имелось. Поступавшие сведения о нападении Германии, в том числе от Рихарда Зорге и Вилли Лемана, не могли перевесить всей массы противоположных данных.

Между прочим, начальник ГРУ Генштаба Ф.И. Голиков 20 марта 1941 года однозначно доложил Сталину о том, что Германия может осуществить нападение на СССР после победы над Англией (победы, но не десанта!), о том, что слухи о возможном начале войны с Германией инспирированы английской или германской разведкой. Доклад Генштаба — это не сплетни, собранные разведчиками у подвыпивших болтунов, — это комплексный анализ военно-стратегической обстановки!

Сталин не мог, опираясь на слухи и домыслы, обострять отношения с Гитлером. Это означало бы бездумно следовать в кильватере английской политики. Такой образ действий в Первую мировую уже привел Россию на грань национального краха.

При этом не будем забывать, что Сталин прилагал все усилия к повышению боеспособности армии и был вправе требовать от нее отражения возможной агрессии. Гитлер говорил, что если бы Германия не напала на СССР, через несколько лет никто не смог бы воевать с нашей страной — так немцы были поражены экономикой СССР. Солдаты же таких стран, как Италия и Румыния, вовсе впали в уныние, когда увидели, куда они попали и с кем связались. Сам Гитлер заявлял, что «создание Красной Армии — грандиозное дело, а сам Сталин, без сомнения, — историческая личность совершенно огромного масштаба».

Иными словами, политический курс и соответствующие ошибки Сталина, даже если бы они и имели место, не снимали с армии и военных ответственности за обороноспособность СССР. Ясно, почему наши генералы с радостью ухватились за байку о том, что Сталин мешал им готовиться к войне, — за боеспособность Красной Армии ведь отвечали они. Кто не давал Жукову, Тимошенко, Василевскому совершенствовать систему управления и связи, налаживать работу ремонтных и эвакуационных служб, учить командиров и бойцов?

Когда началась война, наши командующие в один голос Сталину твердили: «Вот внезапно Гитлер напал, так не по правилам, вы нас не предупредили, вот если бы не внезапно, а то внезапно...», какой, мол, с нас спрос за 1941-й? Какой спрос за 1942-й? И там Сталин напутал.

Это уже, знаете, не смешно, это уже из серии «если в кране нет воды...», а еще точнее «Если бы Сталина не существовало, его следовало бы придумать...».

Генералы действительно подталкивали Сталина к более решительному проведению подготовительных военных мероприятий. Василевский позднее писал: «Хотя мы и были еще не совсем готовы к войне, но если реально пришло время встретить ее, нужно было смело перешагнуть порог. Сталин не решился на это».

Да и что означало «смело перешагнуть»? Это означало провести мобилизацию, вывести войска в поле, развернуть подпольные органы власти, эвакуировать семьи военных, занять укрепрайоны. Например, в феврале—марте 1941 года Тимошенко и Жуков буквально вцепились в Сталина, требуя призвать в армию приписной состав стрелковых дивизий западных округов. Сталин вначале категорически отказал, но под неослабевающим давлением военных в конце марта санкционировал призыв в армию 500 тысяч резервистов. Однако главной проблемой боеготовности Красной Армии была не недостаточная численность, а слабая индивидуальная подготовка бойцов, отставание управления и связи, некомплект командного состава. Дополнительный же призыв в армию полумиллиона человек требовал по самой меньше мере 10 тысяч командиров-строевиков, 2 тысячи командиров-специалистов, большого количества политработников, чекистов, вольнонаемных служащих, вооружения, экипировки, которых у нас также не было. То есть при большом политическом риске от военно-подготовительных мероприятий непосредственный эффект от них был крайне низок.

Еще неизвестно, как реагировали бы такие страны, как Турция, Япония, Иран, а возможно, и Англия, если бы СССР начал вовсю бряцать оружием и стращать Германию.

То, что наша страна проводила политику мира, привлекло к нашей борьбе симпатии всего мира, способствовало созданию Антигитлеровской коалиции.

Политика Сталина, нашей дипломатии была адекватна ситуации, если и был возможен иной образ действий, то он не привел бы к качественному улучшению положения. Безосновательны и попытки представить дело так, будто Сталин что-то потом пытался скрыть, выдумывал какие-то оправдания, сочинял легенды. В июльском радиообращении, приказах Верховного Главнокомандующего, беседах с военными Сталин все веши называл своими именами, настолько честно и откровенно, насколько это возможно в политике.

Поэтому не надо искать в действиях СССР тайный умысел. Примитивно и несправедливо говорить о том, что ошибки Сталина привели к столкновению с Германией, что причиной поражений 1941 года стала вера Сталина Гитлеру. У военной катастрофы 1941 года совершенно иные причины, речь о которых ниже.

Сталин исполнял обязанности Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР с 8 августа 1941 года по 4 сентября 1945 года. С 30 июня 1941 года он также являлся председателем Государственного Комитета Обороны, сосредоточившего в своих руках всю полноту военной и гражданской власти в СССР. Помимо этого, Сталин занимал пост Секретаря ЦК ВКП(б), Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, Наркома обороны СССР. Все эти должности не были формальностью, цветистой патетикой титулования, а единственно отражали суть того, какую работу выполнял Сталин.

В битвах Древности, Средневековья и Нового времени быть военачальником означало являться военным вождем, водить полки буквально, обладать не только, да и не столько стратегическим, тактическим кругозором, сколько личными качествами: смелостью, физической силой. Такими полководцами были Александр Великий, Цезарь, Святослав, Суворов. Однако на рубеже XVIII—XIX веков на первый план выдвинулись полководцы нового типа — полководцы-организаторы, полководцы-государственники. Такими были Фридрих Великий и Наполеон. Оба они имели немало талантливых генералов: Зейдлица, Мюрата, Нея, Даву. Однако все эти генералы действовали, опираясь на созданные Фридрихом и Наполеоном условия: моральный подъем нации, экономическое развитие страны, успехи дипломатии.

Сталин явил собой высшее и, по-видимому, недосягаемое проявление такого полководца-государственника.Как показали бы себя Жуков, Конев или Рокоссовский при Верховном Главнокомандующем вроде Николая II? Не кто иной, как Сталин, дал нашим военачальникам все средства борьбы: самое совершенное в мире оружие, изобилие боеприпасов, стабильный тыл, здоровый моральный климат в обществе, национальное единство, внешнеполитическое прикрытие. Именно эти факторы в итоге оказались решающими, поскольку недостатка в способных генералах не было и у немцев. Однако нацистское государство, Гитлер не смогли создать армии условий для победы, а без них вся немецкая тактика осталась, по выражению Наполеона, «фортификацией на песке». СССР был в годы войны единым военным лагерем, который насквозь пронзала воля Сталина. Сталин был полководцем, военным вождем, лидером двухсотмиллионной армии нашего народа. Ни один полководец в истории не возглавлял такой армии с таким блестящим успехом.

Часто говорят также: «наш народ выиграл войну». Однако Первую мировую войну российский народ не смог выиграть. Можно также подумать, что речь идет о превосходстве русских над немцами. Это не так! Немцы вояки не хуже нас, да и работники, будем справедливы, тоже. В чем же тогда дело?

Наша идеология, которую необходимо рассматривать не как самодовлеющую коммунистическую, а как сложную социально-патриотическую, оказалась гораздо сильнее и гибче германского буржуазного национализма. В результате Сталин в течение войны мог ставить народу самые различные идеологические задачи — защиту Отечества, пролетарский интернационализм, демократическую освободительную миссию, мирное сосуществование со странами Запада. Нацизм же, вогнав германский народ в состояние истерического транса, не сумел поднять его даже на защиту фатерланда, поскольку довел грабеж и убийство до уровня национальной идеи, несовместимой с защитой родины. Немецким солдатам продолжали твердить о славянских недочеловеках, даже когда их стали жестоко бить, и каждому ефрейтору оказалось очевидным превосходство советской военной техники и духа.

Именно в моральном превосходстве и состоит выражение «наш народ выиграл войну», однако, если учесть источник этого превосходства, фраза выглядит кастрированной без добавления «под руководством Сталина».

Когда мы говорим об уровне мобилизации страны, мы, конечно, имеем в виду и те возможности, которые в этом отношении давала социалистическая форма хозяйства. Безусловно, это доказала сама жизнь, социалистическая экономика не совершенна и не способна в полной мере удовлетворить потребности общества. Однако применительно к Великой Отечественной войне следует сказать, что иная форма хозяйства была бы гибельна для страны. Как известно, в царской России даже в военный период закупки вооружения и интендантского имущества для армии осуществлялись методом торгов. Причем и при царе заказы аккуратно выполняли только казенные предприятия. Не было ни одного случая, чтобы вооружение или имущество, заказанные за границей или на частных предприятиях России, были выполнены в полном объеме и точно в срок. Так, в ходе Первой мировой войны винтовки, заказанные в США фирме «Ремингтон» и ряду других, были поставлены только на 15%, несмотря на предоплату золотом. Аналогичная ситуация сложилась с закупкой гаубиц в Германии во время Русско-японской войны.

Торги, проводившиеся в России даже в военное время, неоднократно переносились «по причине неявки желающих торговаться», в результате чего снабжение армии превращалось в настоящий балаган. Другого слова не подберешь.

Генерал Куропаткин, командующий Маньчжурской армией в 1904—1905 годах, доносил в Генштаб, что из-за нехватки и безобразного качества обмундирования солдаты вынуждены поголовно носить вместо шинелей китайские ватные куртки, вместо фуражек — китайские конические соломенные шляпы, вместо сапог — китайские улы. Граф А.А. Игнатьев с горечью называл русскую армию «толпой оборванцев».

Безусловно, мобилизовать силы страны для отпора нашествию 1941 года на базе такой экономики, такой армии и такого снабжения было бы невозможно.Только в социалистический период нашей истории, например, можно было осуществить такой комплекс мероприятий, как строительство Беломорско-Балтийского канала, освоение Северного морского пути и создание Северного флота. В истории России лишь Сталин и Петр Великий способны были так круто преображать Россию. Ни стратегического атомного флота, ни атомного ледокольного флота, ни перспектив освоения богатств Севера, ни норильского никеля — ничего не было бы без подвига нашего народа в сталинский период. Так же как без подавления стрелецкого бунта, демидовских концлагерей, адового труда строителей Петербурга не было бы Российской империи. Какое же мы, пользующиеся сегодня всем этим богатством, имеем право осуждать поколения, прошедшие за нас этот крестный путь?

Безусловно, к ошибкам Сталина можно отнести закладку перед войной серии тяжелых кораблей, которые должны были составить ядро океанского флота СССР. Однако заблуждением относительно роли тяжелых артиллерийских кораблей в тот период страдал еще весь мир, наращивая водоизмещение, вооружение и бронирование линкоров. Когда в 1940 году произошли первые столкновения флотов Германии и Англии, погибли «Бисмарк» и «Худ», советское руководство поняло, что эпоха дредноутов отходит в прошлое, и работы по их строительству были остановлены.

Говоря о флоте, хочется еще раз подчеркнуть эффективность советской власти как государственного строя России той эпохи, сталинской кадровой политики. В русском флоте при царе продвижение офицеров по службе не было обусловлено личными успехами, образованностью командиров, а производилось исключительно по очереди. Изучение иностранных новинок, самообразование считались опасной придурью, граничащей с вольнодумием. В результате в русском флоте в XIX—XX веках командные посты занимали престарелые и невежественные адмиралы. Исключения без труда можно перечесть по пальцам одной руки.

Во время Великой Отечественной войны на всех флотах СССР работали выдающиеся военачальники-моряки: Н.Г. Кузнецов, Ф.С. Октябрьский, В.Ф. Трибуц, И.С. Исаков, А.Г. Головко. При этом Наркому ВМФ Кузнецову в 1941 году было 39 лет, командующему Северным флотом Головко — 36 лет, командующему Балтийским флотом Трибуцу — 40 лет.

Во время войны военные и государственные решения принимались без треска и помпы. Многие важнейшие совещания высших органов власти, особенно в начальный период войны, даже не протоколировались, ряд проблем решался в узком кругу лиц, один на один, или в телефонном разговоре.

Письма, директивы, иные документы, продиктованные или написанные Сталиным, тут же, не перепечатывая на машинке, передавали в соседнее помещение — аппаратную особого узла связи. Диктовал Сталин, как правило, руководителям, приглашенным по конкретному вопросу. Это совместное творчество с маршалами и наркомами, которые писали под диктовку Сталина, помогало избежать дальнейшего согласования с ними и лишнего бюрократизма. Никакие машинистки, стенографистки, помощники не присутствовали, даже чай Сталин заваривал и наливал себе сам.

Сегодня практически не существует фотографий Сталина за период войны. «Сталин над картой», «Сталин с военными». Все, что мы имеем, — несколько снимков с конференций Антигитлеровской коалиции, фото на трибуне Мавзолея во время Парада 7 ноября 1941 года и Парада Победы.

У Черчилля, например, военных фотографий сотни: в самолете, в кабинете, в Кремле, на развалинах Лондона, с офицерами, с дамами, с королем.Объяснение простое — Сталину не до того было, а также и еще раз подчеркивает его подлинное отношение к внешней, формальной стороне дела.

Влияние Сталина на ход войны раскрывает прежде всего история боевых действий, качество работы тыла, обеспечения армии военными материалами, оружием и боеприпасами. Часто говорят — Сталин, Жуков, да и вообще русские воевать не умеют, немцев завалили трупами, армия у них азиатская и т.д. Судите всегда по результату. Например, в начале 1942 года против 6,2 миллиона германских солдат мы имели 5,5 миллиона в Красной Армии, а закончился 1942 год Сталинградским побоищем фашистов. Вывод, по-моему, очевиден.

Детали работы Верховного помогают понять воспоминания советских военачальников, партийных и хозяйственных руководителей, конструкторов военной техники, а также иностранных политиков, деятелей науки и культуры. Они работали над мемуарами в различных обстоятельствах, которые нередко диктовали авторам определенные акценты. И тем не менее хочется подчеркнуть одну общую для них деталь: все, кто лично так или иначе сталкивался со Сталиным, а это сотни, тысячи самых разных людей от К.И. Чуковского до А.А. Громыко, не сомневались в величии Сталина и его огромном человеческом обаянии. Даже Главный маршал авиации Голованов, бывший во время войны одним из самых близких сотрудников Сталина, а после войны уволенный со службы, перебивавшийся случайными заработками и с трудом кормивший семью, оставил о Сталине не просто добрые, а восторженные воспоминания.

И напротив — те, кто оказался в стороне от великих свершений нашего народа, не знает настоящего дела, чье мировоззрение сформировалось не в армейских или трудовых коллективах, а в стерильной декадентской атмосфере высшей школы, с готовностью нападают на Сталина и его время.

Маршалы и генералы взялись за перо, когда Генералиссимуса вынесли из Мавзолея, а Хрущев дал команду его развенчать. В результате ругать Сталина стало не просто хорошим тоном, а непременным условием пропуска книги через фильтры Главного политуправления Советской Армии.

Компетентные органы еще на стадии рукописи вмешивались в работу авторов, не останавливаясь перед попытками негласной проверки текстов прославленных маршалов и генералов на предмет лояльности новой власти.

Повальное увлечение военачальников мемуарами были продиктовано немаловажным обстоятельством — страсть власти к переписыванию истории могла вычеркнуть из нее не только Сталина, но и любого из маршалов, так что они естественно стремились «застолбить» свое место в истории и закрепить за собой свою долю славы.

Разумеется, самым главным источником о работе Сталина должны были стать мемуары Г. К. Жукова, который в 1941 — 1942 годах большинство стратегических и оперативных вопросов решал со Сталиным тет-а-тет. Однако Жуков, находясь в опале, вынужден был практически не освещать роли Сталина в войне, ограничившись в огромном труде двумя-тремя страницами, посвященными Верховному. Перечисление всем известных цифр и фактов занимает в «Воспоминаниях и размышлениях» в сотни раз больше места, чем правдивый рассказ о совместной работе со Сталиным, определившей судьбу войны. Отчасти этот недостаток ликвидирован в отдельных интервью Жукова.

Трудно винить маршала за стремление выпустить свою книгу, поскольку были желающие вообще вычеркнуть из истории Отечественной войны Жукова. За это надо бы спросить с политических наследников Сталина, глумившихся над Маршалом Победы.

И даже несмотря на такие условия, наши военачальники донесли до нас правду, каждое слово которой давалось не легче укрепленного вражеского рубежа, — правду о том, каким Сталин был Верховным Главнокомандующим в Великой Отечественной войне.

Г. К. Жуков, четырежды Герой Советского Союза, маршал Советского Союза, заместитель Верховного Главнокомандующего: «Ум и талант позволяли Сталину в ходе войны овладеть оперативным искусством настолько, что, вызывая к себе командующих фронтами и разговаривая с ними на темы, связанные с проведением операций, он проявлял себя как человек, разбиравшийся в этом не хуже, а порой и лучше своих подчиненных. При этом в ряде случаев он находил и подсказывал интересные оперативные решения».

К. К. Рокоссовский, маршал Советского Союза и маршал Польши, дважды Герой Советского Союза: «Для меня Сталин велик и недосягаем. Он для меня исполин».

А.М. Василевский, дважды Герой Советского Союза, начальник Генштаба: «По моему глубокому убеждению, Сталин является самой сильной и колоритной фигурой стратегического командования. Он успешно осуществлял руководство фронтами и был способен оказывать значительное влияние на руководящих политических и военных деятелей союзных стран. Сталин обладал не только огромным природным умом, но и удивительно большими познаниями».

М. Е. Катуков, маршал бронетанковых войск, дважды Герой Советского Союза, командующий 1-й Гвардейской танковой армией: «Для нас, фронтовиков, имя Сталина было окружено безграничным уважением. С этим именем связывалось все самое священное — Родина, вера в победу, вера в мудрость и стойкость нашего народа, в партию».

Л.И. Покрышкин, трижды Герой Советского Союза, маршал авиации: «Я выращен Сталиным и считаю, что если бы во время войны нами руководили слабые люди, мы бы войну проиграли. Только сила, ум Сталина помогли в такой обстановке устоять».

Что касается многочисленных разговоров о личности Сталина, о его привычках, склонностях, характере, то раскрытие этого вопроса останется за рамками книги. Слишком уж велика масса легенд, окружающих

Сталина. Говорят, например, что Сталин на самом деле был сыном известного путешественника Пржевальского, а тот, в свою очередь, отпрыском кого-то из великих князей или самого императора. Говорят, что Сталин убил Ленина, Крупскую, свою жену Надежду Аллилуеву, своего друга Кирова, своего друга Горького, Фрунзе, что Сталин был агентом царской охранки, что имел сросшиеся пальцы ног. Теперь по прошествии времени, когда поступки Сталина давно обратились в свершения, все это уже не играет роли.

Конечно, Сталин имел человеческие недостатки: вспыльчивость, подозрительность, нетерпимость к чужому мнению. Иногда эти качества помогали ему в работе, иногда наоборот. Да и возможно ли сохранять полную беспристрастность, объективность, избегать раздражения, сталкиваясь ежедневно с десятками самых разных людей, с их мнениями, амбициями, темпераментом, давлением? Можно подумать, что Сталина всю жизнь окружали только лишь святые благочинные отцы, безгрешные, безвинные и беззащитные.

Надо всегда помнить, что все исторические личности обладают человеческими качествами. Историю творят люди. Иногда они вспыльчивы, несправедливы, жестоки, пьяны, смешны, но, в конце концов, мы судим их по делам. А наших исторических деятелей, наших военачальников, наших вождей мы не только судим по делам, но и должны любить, как строгих, иногда невыносимых, но справедливых своих отцов.

«3 июля 1941 года

Товарищи! Граждане!

Братья и сестры!

Бойцы нашей армии и флота!

К вам обращаюсь я, друзья мои!

Вероломное военное нападение гитлеровской Германии на нашу Родину, начатое 22 июня, продолжается. Несмотря на героическое сопротивление Красной Армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражения, враг продолжает лезть вперед, бросая на фронт новые силы. Гитлеровским войскам удалось захватить Литву, значительную часть Латвии, Западную часть Белоруссии, часть Западной Украины. Фашистская авиация расширяет районы действия своих бомбардировщиков, подвергая бомбардировкам Мурманск, Оршу, Могилев, Смоленск, Киев, Одессу, Севастополь. Над нашей Родиной нависла серьезная опасность. Как могло случиться, что наша славная Красная Армия сдала фашистским войскам ряд наших городов и районов? Неужели немецко-фашистские войска в самом деле являются непобедимыми войсками, как об этом трубят неустанно фашистские пропагандисты ?

Конечно, нет! История показывает, что непобедимых армий нет и не бывало. Армию Наполеона считали непобедимой, но она была разбита попеременно русскими, английскими и немецкими войсками. Немецкую армию Вильгельма в период первой империалистической войны тоже считали непобедимой армией, но она несколько раз терпела поражения от русских и англо-французских войск и наконец была разбита англо-французскими войсками. То же самое нужно сказать о нынешней немецко-фашистской армии Гитлера. Эта армия не встречала еще серьезного сопротивления на континенте Европы. Только на нашей территории встретила она серьезное сопротивление. И если в результате этого сопротивления лучшие дивизии немецко-фашистской армии оказались разбитыми нашей Красной Армией, то это значит, что гитлеровская фашистская армия также может быть разбита и будет разбита, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма.

Что касается того, что часть нашей территории оказалась все же захваченной немецко-фашистскими войсками, то это объясняется главным образом тем, что война фашистской Германии против СССР началась при выгодных условиях для немецких войск и невыгодных условиях для советских войск. Дело в том, что войска Германии, как страны, ведущей войну, были уже целиком отмобилизованы, и 170 дивизий, брошенных Германией против СССР и придвинутых к границам СССР, находились в состоянии полной готовности, ожидая лишь сигнала для выступления, тогда как советским войскам нужно было еще отмобилизоваться и придвинуться к границам. Немалое значение имело здесь и то обстоятельство, что фашистская Германия неожиданно и вероломно нарушила пакт о ненападении, заключенный в 1939 году между ней и СССР, не считаясь с тем, что она будет признана всем миром стороной нападающей. Понятно, что наша миролюбивая страна, не желая брать на себя инициативу нарушения пакта, не могла стать на путь вероломства.

Могут спросить: как могло случиться, что Советское правительство пошло на заключение пакта о ненападении с такими вероломными людьми и извергами, как Гитлер и Риббентроп ? Не была ли здесь допущена со стороны Советского правительства ошибка? Конечно, нет! Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 г. Могло ли Советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп. И это, конечно, при одном непременном условии — если мирное соглашение не задевает ни прямо, ни косвенно территориальной целостности, независимости и чести миролюбивого государства. Как известно, пакт о ненападении между Германией и СССР является именно таким пактом.

Что выиграли мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора годов и возможность подготовки своих вооруженных сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии.

Что выиграла и что проиграла фашистская Германия, вероломно разорвав пакт и совершив нападение на СССР? Она добилась этим некоторого выигрышного положения для своих войск в течение короткого срока, но она проиграла политически, разоблачив себя в глазах всего мира как кровавого агрессора. Не может быть сомнения, что этот непродолжительный военный выигрыш для Германии является лишь эпизодом, а громадный политический выигрыш для СССР является серьезным и длительным фактором, на основе которого должны развернуться решительные военные успехи Красной Армии в войне с фашистской Германией.

Вот почему вся наша доблестная армия, весь наш доблестный военно-морской флот, все наши летчики-соколы, все народы нашей страны, все лучшие люди Европы, Америки и Азии, наконец все лучшие люди Германии — клеймят вероломные действия германских фашистов и сочувственно относятся к Советскому правительству_у одобряют поведение Советского правительства и видят, что наше дело правое, что враг будет разбит, что мы должны победить.

В силу навязанной нам войны наша страна вступила в смертельную схватку со своим злейшим и коварным врагом — германским фашизмом. Наши войска героически сражаются с врагом, вооруженным до зубов танками и авиацией. Красная Армия и Красный Флот, преодолевая многочисленные трудности, самоотверженно бьются за каждую пядь советской земли. В бой вступают главные силы Красной Армии, вооруженные тысячами танков и самолетов. Храбрость воинов Красной Армии — беспримерна. Наш отпор врагу крепнет и растет. Вместе с Красной Армией на защиту Родины подымается весь советский народ.

Что требуется для того, чтобы ликвидировать опасность нависшую над нашей Родиной, и какие меры нужно принять для того, чтобы разгромить врага?

Прежде всего необходимо, чтобы наши люди, советские люди поняли всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране, и отрешились от благодушия, от беспечности, от настроений мирного строительства, вполне понятных в довоенное время, но пагубных в настоящее время, когда война коренным образом изменила положение. Враг жесток и неумолим. Он ставит своей целью захват наших земель, политых нашим потом, захват нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим трудом. Он ставит своей целью восстановление власти помещиков, восстановление царизма, разрушение национальной культуры и национальной государственности русских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, узбеков, татар, молдаван, грузин, армян, азербайджанцев и других свободных народов Советского Союза, их онемечивание, их превращение в рабов немецких князей и баронов. Дело идет, таким образом, о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том, быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение. Нужно, чтобы советские люди поняли это и перестали быть беззаботными, чтобы они мобилизовали себя и перестроили всю свою работу на новый, военный лад, не знающий пощады врагу.

Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является войной не только между двумя армиями. Она является вместе с тем великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Целью этой всенародной Отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма. В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа, порабощенного гитлеровскими заправилами. Наша война за свободу нашего Отечества сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу против порабощения со стороны фашистских армий Гитлера. В этой связи историческое выступление премьера Великобритании г. Черчилля о помощи Советскому Союзу и декларация Правительства США о готовности оказать помощь нашей стране, которые могут вызвать лишь чувство благодарности в сердцах народов Советского Союза, являются вполне понятными и показательными.

Товарищи! Наши силы неисчислимы. Зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом. Вместе с Красной Армией поднимаются многие тысячи рабочих, колхозников, интеллигенции на войну с напавшим врагом. Поднимаются миллионные массы нашего народа. Трудящиеся Москвы и Ленинграда уже приступили к созданию многотысячного народного ополчения на поддержку Красной Армии. В каждом городе, которому угрожает нашествие врага, мы должны создать такое народное ополчение, поднять на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью защитить свою свободу, свою честь, свою Родину — в нашей Отечественной войне с германским фашизмом.

В целях быстрой мобилизации всех сил народов СССР, для проведения отпора врагу, вероломно напавшему на нашу Родину, создан Государственный Комитет Обороны, в руках которого теперь сосредоточена вся полнота власти в государстве. ГКО приступил к своей работе и призывает весь народ сплотиться вокруг партии Ленина—Сталина, вокруг Советского правительства для самоотверженной поддержки Красной Армии и Красного Флота, для разгрома врага, для победы.

Все наши силы — на поддержку нашей героической Красной Армии, нашего славного Красного Флота!

Все силы — на разгром врага!

Вперед, за нашу победу!»

В последнее время появились измышления, что Сталин в начале войны был растерян и государственными делами не занимался. Это ложь. Г.К. Жуков писал: «Сталин был волевой человек и, как говорится, не трусливого десятка. Несколько подавленным я его видел только один раз — на рассвете 22 июня».

Сталину отдавал должное даже враг — Гитлер говорил: «Сила русского народа состоит не в его численности или организованности, а в его способности порождать личности масштаба Сталина. Наша задача — раздробить русский народ так, чтобы люди масштаба Сталина больше не появлялись».Начиная с 22 июня Сталин принимал по 30 человек в день. Любой руководитель знает, что принять 3 человек со своими вопросами и проблемами уже нелегко.

Неумные люди вменяют Сталину в вину то, что он не выступил по радио в первый день войны. Необходимо обратить внимание, что Сталин, зная силу воздействия своего слова, вообще редко прибегал к выступлениям в неясной обстановке. Главной причиной того, что 22 июня выступал по радио В.М. Молотов, является надежда Сталина уладить еще дело миром, поэтому он не хотел сжигать мостов к миру личным выступлением. Ведь к германскому народу 22 июня также обращался не Гитлер — Геббельс.

Как выяснилось, это было верное решение Сталина, поскольку представить себе 22 июня всю полноту опасности и сказать народу все, что необходимо, было невозможно.

Кто-то там услышал, что у Сталина во время чтения речи зубы об стакан стучали. Так этим господам я прямо скажу — мы, русские, пьем воду не из лужи, из стакана. И в уборной у нас давно ватерклозет, а не замерзшее очко, и еще много разного про себя можем порассказать, да жаль, все это не по теме.

В течение трех недель Сталину и Советскому правительству пришлось провести огромную работу, прежде чем удалось всесторонне оценить нависшую над страной опасность, решить многие дипломатические, мобилизационные и кадровые вопросы.

Именно по выполнении данных мероприятий Сталин смог обратиться к народу и сказать ему правду, призвать его к Отечественной войне. Выступление Сталина произвело огромный эффект, как и все его выступления в ходе войны, — полное горькой правды, предельно конкретное, простое по форме.

Конечно, в первые недели войны Сталин временами принимал неверные решения, впадал в гнев. Однако вся страна ошибалась, не справлялась, но стойко противостояла врагу.

В наше время широкую известность получила легенда о том, что Сталин после первых тяжелых поражений на фронте, потери Минска заперся у себя на даче, не появлялся на работе, пока члены Политбюро не пришли уговаривать его вернуться. Эту байку, сочиненную Хрущевым, даже не надо опровергать — достаточно взглянуть на жизнь Сталина, которая была полна смертельной борьбы и таких кризисов, по сравнению с которым потеря Минска — ерунда. Железного Сталина, непреклонная воля которого создала великий СССР, пришли уговаривать продолжить борьбу Берия, Микоян, Маленков и Коганович? Смешно просто!

В первые дни войны текущие дела полностью захлестнули Сталина, а от него требовалось не просто принимать управленческие решения, а рассчитать силы народа, определить средства для огромной длительной борьбы. Нельзя было заранее оказаться готовым к тому колоссальному бедствию, которое разворачивалось в те дни. Весь мир перевернулся — вся расстановка политических сил изменилась, враги превратились в союзников, соседи — в смертельных врагов. Сталину требовалось спокойно, без нервов обдумать исторический опыт нашей страны и наметить пути выхода из кризиса. Безусловно, происходила переоценка многих ценностей, переосмысление многих личных установок со стороны самого Сталина.

Относительно причин поражений на фронте ответ также в основном содержится в выступлении Сталина. В последнее время стало модно и даже нормально искать какие-то социальные причины, чуть ли не массовое нежелание красноармейцев воевать и поголовное неприятие советской власти. Это чушь!

Генерал-полковник Шмидт доносил в сентябре 1941 года Гитлеру: «Молодая интеллигенция из рабочего класса мыслит по-коммунистически. Никто не должен предполагать, что война приведет к революции в Советском Союзе». Собственно, нам-то данный факт и без Гитлера известен — тем, кто подзабыл, напоминаем.

Мой дед — гвардии полковник М.П. Журавлев в 1941 году еще красноармейцем был и.о. начальника связи батальона Тяжелотанковой бригады резерва ГК, входившей в лучшую танковую дивизию Красной Армии — 34-ю ордена Ленина и ордена Красной Звезды, из состава 8-го мехкорпуса Киевского Особого военного округа. Это был типичный советский парень — окончил техникум, занимался спортом, считал советскую власть своей властью. Так же думало огромное большинство красноармейцев — это было поколение советской молодежи, выросшей на коммунистических идеалах. Уже в 1937 году 93,5% крестьянских хозяйств входило в колхозы — о каких крестьянах в армии можно говорить в 1941-м? Это были сельские пролетарии, так же точно «обструганные» советской действительностью.

Поэтому говорить надо прежде всего о военном, организационном и техническом превосходстве германской армии и недостатках Красной Армии, к числу которых относились следующие:

— план прикрытия государственной границы был составлен без учета реальных планов вермахта и не мог предусмотреть боевой обстановки в начале агрессии;

— не был принят единый Мобилизационный план, а фактический характер мобилизации эшелона прикрытия был рассчитан на нереально длительный период;

— дислокация частей и соединений Красной Армии, разбросанных по гарнизонам, не позволяла быстро поднять и развернуть войска;

— театр военных действий не был в должной мере подготовлен: сеть дорог была крайне неразвита, укрепленные районы не дооборудованы, а с началом войны не обеспечены гарнизонами;

— боевые действия начались на земле Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии, где имелось антисоветское подполье и разведывательная сеть врага;

— Красная Армия не имела развернутых тылов, обеспечения боеприпасами, топливом, питанием, чекистским обслуживанием;

— железнодорожный транспорт не был переведен на режим работы военного времени, выполнял большой объем народно-хозяйственных перевозок;

— в Красной Армии действовали отпуска, происходил призыв молодых бойцов и увольнение в запас;

— в местах дислокации Красной Армии находилось большое количество женщин и детей из состава семей командиров;

— в моральном отношении советские военнослужащие не считали районы Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии своей Родиной;

— красноармейцам были неясны характер и причины начавшейся войны;

— в особых военных округах слабо действовала авиация, система управления и взаимодействия авиачастей была неэффективна;

— механизированные корпуса (главная ударная сила особых округов) и их командиры не имели опыта совместного маневрирования и боевых операций, раздутые штаты мехкорпусов не позволяли твердо ими управлять;

— в мехчастях Красной Армии очень слабо работала служба техпомощи и эвакуации;

— не была установлена персональная ответственность за потерю боевой техники;

— совершенно недостаточное внимание уделялось вопросам связи;

— уровень дисциплины не соответствовал военному времени;

— рядовые бойцы не имели боевого опыта, а командиры всех степеней — опыта руководства в условиях войны.

Естественно возникает вопрос: откуда взялось качественное превосходство вермахта над другими европейскими армиями и нашей армией? Дело здесь не только в мобилизующей составляющей нацизма. Немцам надо отдать должное — национальные черты этого народа: упорство, организованность, храбрость делают их самыми лучшими в Европе воинами. Германия имела лучшую армию и во время Первой мировой войны. Это факт. Факт также и в том, что слабая, размагниченная Россия германской армии противостоять не могла. Нам всегда необходимо помнить, что победа над Германией в поединке один на один могла состояться только при полной, безусловной и безжалостной мобилизации усилий СССР.

Обратим также внимание на то, что все страны, которые подверглись нападению в ходе Второй мировой войны, оказались неподготовленными к ней. Ни США, ни Англия, а тем паче Франция, Чехословакия или Польша ни в политическом, ни в экономическом, ни в военном отношении не были готовы встретить войну. В чем тут дело? Дело тут в том, что страна, которая ни на кого не собирается нападать, а живет нормальной мирной жизнью, НЕ ИМЕЕТ ФИЗИЧЕСКОЙ ВОЗМОЖНОСТИ находиться постоянно в состоянии боевой готовности. В 1940 году в общей структуре промышленного производства СССР доля военной продукции составляла около 23%, причем эта цифра уже рассматривалась как экстренная. Если же СССР пошел бы на перевод своей экономики на военные рельсы, увеличил бы долю расходов на оборону до 70—80% еще в мирное время, он перестал бы развиваться и надорвался даже без иностранной агрессии.

Как говорится, безличностей, заметим, что сегодня ряд стран оказывается неготовым к противостоянию не то что организованному тотальному нашествию, но и к противодействию каким-то виртуальным сдвигам на иностранных финансовых рынках.

Особо не вдаваясь в рискованную область, отмечу также, что при сравнении мобилизационных возможностей СССР и Германии население СССР считается все поголовно. Вместе с тем необходимо откровенно сказать, что по боевым качествам представители различных республик Союза были далеко не равнозначны. Невозможно было также задействовать в сложной военной промышленности представителей ряда народов, культурный и образовательный уровень которых не соответствовал еще требованиям времени.

Также обстоит дело и в чисто военном аспекте. Держать войска в полной боевой готовности можно неделю, ну месяц. Это значит, что в танки и самолеты загружены полные и дополнительные комплекты боеприпасов и топлива, выданы пайки, активно используются моторесурсы и т.д. и т.п. При этом мирная жизнь в приграничной полосе практически исключается, поскольку огромная масса армии выходит из городков и расположений, мобилизует транспорт, «забирает» под себя линии связи, автомобильные и железные дороги. Полная боевая готовность такой стратегической массы войск, по сути всей армии, — это пружина, которая, будучи взведена, должна быть спущена, а это — война.

Красная Армия была сильна. Не надо думать, что мы не умели воевать, были, как говорил Жуков, такие простачки перед войной. Это неверно. Факт, что немцы на тот момент были сильнее во всех компонентах, во всех звеньях — Генштаб под руководством Галь-дера и Йодля работал лучше Генштаба Жукова, группы «Центр» и «Юг» дрались под руководством Клюге и фон Бока лучше, чем наши фронты под командой Павлова и Кирпоноса. Гудериан и Клейст били танки Рябышева и Карпезо, в воздухе какой-нибудь Брендель или Киттель сбивали за день по пять наших истребителей. Пока советские штабные работники печатали приказы, согласовывали с руководителями служб, подписывали у начальства, немцы без всяких указаний лезли вперед.

Конечно, известное влияние на начало Великой Отечественной оказало своеобразие советской военной доктрины, которая не определяла четко национальных интересов и приоритетов, широко пропагандировала интернационализм. Это приводило к дезориентации командиров и красноармейцев, не знавших, с кем и за что им придется воевать в случае большой войны. Хотя справедливости ради требуется заметить, что формирование образа врага никогда не было характерно для России. Так было и так будет — ибо в основе такого мироощущения лежит не беспечность, а подлинный интернационализм нашей нации, не питающей ненависти к иным.

В предвоенный период переоценивался опыт Гражданской войны как в области тактики, так и в классовом вопросе. Ошибочно считалось, что основным преимуществом Красной Армии является ее прогрессивный пролетарский характер, отсутствие внутренних противоречий, близость по духу любому противнику — иностранному рабочему и крестьянину в военной форме.

Известно, что военная интервенция в 20-е годы провалилась главным образом благодаря разлагающему действию большевистских идей, которыми моментально заразились в России экспедиционные силы Антанты и оккупационные войска Германии. Измученная войной Европа в результате предпочла предоставить Россию собственным заботам, чтобы не пришлось гасить классовый пожар у себя дома.

За прошедшее с 20-х годов время социальные противоречия в капиталистических странах не стали менее острыми. Более того, именно в 20—30-е годы на Западе разразился знаменитый экономический кризис — Великая депрессия, который даже аполитичные США превратил в арену ожесточенной классовой борьбы.

Иначе обстояло дело только с Германией. Советское руководство недооценило силы нацистской идеи и не предусмотрело, что эта идеология на определенном этапе так же жизнеспособна, как и коммунистическая. То есть интернационализм оказался той самой плетью, которая не смогла перешибить обуха национализма. В такой оценке проявилась вообще свойственная большевизму и продиктованная логикой выживания практика, когда идейное отклонение от марксистско-ленинских догматов и линии партии считалось ересью, а дискуссия контрреволюцией.

Помимо этого, очень важно понимать отличие любой воюющей армии от невоюющей. В армии воюющей, какой был вермахт, все подчинено целям выполнения боевой задачи, отлажена железная дисциплина, проведена естественная селекция кадров. В армии невоюющей, какой была Красная Армия, действуют бюрократические законы: согласования и визирования, многоступенчатые решения, имеется много командиров-угодников, неспособных воевать.

Вспоминается эпизод, описанный командиром все того же 8-го мехкорпуса генералом Рябышевым, когда он одного из перетрусивших командиров танковых полков в боевой обстановке не снимает с должности, не отдает под суд, а предупреждает о неполном служебном соответствии.

Во время войны требуется действовать решительно, не останавливаясь перед самыми крайними мерами, но перейти этот порог от мирного управления к боевому непросто. Так поступил комкор Рокоссовский, взломавший окружные оружейные склады, буквально реквизировавший автотранспорт и оружие.

Следует учесть, что операциям с применением крупных маневренных механизированных соединений, каким был блицкриг, вообще невозможно противопоставить пассивную оборону. Это доказали операции Красной Армии на Днепре, в Белоруссии и Польше. Тогда вермахт был силен, прекрасно готов к боям, ожидал ударов, но все же ничего не мог поделать, когда операция переходила в стадию нарастания. Платные наемники русофобов, всяческие предатели, подвизающиеся на писательском поприще, носятся со знаменитой запиской А.М. Василевского об упреждающем ударе. Вот, мол, она, агрессивная суть Москвы. Все здесь на самом деле просто, как мычание коровы. Заместитель начальника Оперативного управления Генштаба РККА генерал-майор Василевский просто не находил ИНОГО решения для прикрытия границы — только наступление, превентивный удар.

Чтобы убедиться в обоснованности такой точки зрения, представим себе, каков был бы результат, если бы 200 дивизий Красной Армии, 10 тысяч танков, 10 тысяч самолетов обрушились бы в один день всей мощью на вермахт в январе—феврале 1941 года, когда немецкие войска были еще разбросаны от Крита до Нарвика.

Этими соображениями был обусловлен и принятый фактически план прикрытия государственной границы. Кое-кто ерничает над задачей, которая ставилась нашим войскам на 23—24 июня, — взять Люблин и чуть ли не Варшаву. Иногда возникает ощущение, что этот план был принят под влиянием бравурных маршей полными военными профанами или является следствием натурального вредительства. На самом деле то был единственный путь — наступать, бить влет, пока немец еще не развернул всех своих сил. В противном случае оставалось занимать позиционную оборону или отступать. И то и другое было бы самоубийством.

Большую роль в первых неудачах сыграло и то, что вновь созданные в Прибалтике, Западной Украине и Белоруссии органы партийной, советской власти и НКВД оказались не на высоте положения, практически не оказав помощи армии, уходили на Восток.

Именно на такое начало войны были направлены лживые письма Гитлера — типичная психология бандита, который бьет сзади. Судите сами — даже в самой благоприятной обстановке требуется несколько дней для того, чтобы определить направления и силу ударов противника, характер его группировок, возможность наращивать удар, требуется выявить все это при помощи разведки, обработать, выработать решения, передать их в войска! А противник в сутки отмахивает по пятьдесят километров!

Напомню, что вторые эшелоны войск приграничных округов располагались по линии Псков—Минск— Житомир—Винница, и, прежде чем они успели выдвинуться для отражения агрессии, немцы практически разделались с войсками первого эшелона прикрытия. В результате и образовалось то самое подавляющее преимущество противника в силах и средствах. Да, на бумаге численность войск Особых округов, количество танков и самолетов в них выглядело внушительно, однако фактически наши войска вынуждены были вступать в бой по частям.

Приведем пример. На Западном фронте части 4-й армии и 14-го мехкорпуса Красной Армии, прикрывавшие границу в районе Бреста, 22 июня подверглись удару 43, 12, 18, 53, 35-го армейских корпусов, 47, 24, 46-го механизированных корпусов немцев. КАЖДЫЙ из немецких корпусов по численности и оснащению был эквивалентен нашей 4-й армии. Разгромив войска 4-й армии еще на выходе из городков, блокировав часть их в Бресте, немецкая группировка 26 июня получила контрудар одного нашего 17-го мехкорпуса и сводной корпусной группировки из района Ганцевичей. На следующий день в районе Столбцов немецкая группировка отразила удар части 20-го мехкорпуса и 28 июня подошла к Минску. Практически приграничное сражение на Западном направлении было завершено, и на всем его протяжении, как мы видим, немцы имели почти десятикратное численное превосходство над нашими войсками при безусловном качественном превосходстве. Не станем также забывать, что наши части, выходившие из казарм, не имели ни тыла, ни авиационной поддержки.

В годы советской власти слабая работа нашей авиации в начале войны, потеря большого количества самолетов объяснялись тотальным их уничтожением на земле в результате внезапного удара люфтваффе. Необходимо сказать, что по-настоящему неожиданный первый удар не мог, конечно, лишить боеспособности 7-тысячную группировку советских ВВС эшелона прикрытия.

Немецкие ВВС имели в своем составе против СССР около 4,4 тысячи боевых самолетов и решали кроме борьбы с нашей авиацией задачи разведки, пропаганды, штурмовки войск, бомбардировок городов и объектов. Они физически не могли атаковать все советские аэродромы на гигантском фронте в один день.

Помимо этого, эффективность бомбометания и штурмовки оставалась во время Второй мировой войны, особенно в начальный ее период, очень невысока. Это было связано со слабым еще развитием авиабоеприпасов, относительно неэффективными системами наведения на цель и прицеливания. На практике в ходе войны для достижения каких-либо ощутимых результатов на поле боя требовались многодневные, а подчас и многомесячные методичные и тщательно организованные авиаудары.

Сегодня находятся деятели, которые делают из этого противоречия вывод, что, не будучи уничтоженными на земле внезапным ударом, наши авиачасти, наши летчики просто разбежались, бросив матчасть. Это, конечно же, не верно.

В чем же дело?

Первое. Авиачасть не может существовать без тыла. Это специфика авиации. Самолет во время боевых действий требует ежедневных заправок, текущего ремонта после КАЖДОГО БОЕВОГО ВЫЛЕТА, обеспечения боеприпасами, замены испорченных систем вооружения, регулярной проверки и пристрелки оружия. Все эти виды обслуживания должны функционировать в условиях полевых аэродромов и бесперебойно пополняться.

Второе. Авиация — это тоже род войск, которому также требуются разведка и управление. В боевой обстановке в районе действия авиачасти должны быть выброшены посты авиаразведки, наведения и корректировки, предупреждения ПВО, офицеры связи должны быть прикреплены к соответствующим полевым частям, с которыми предстоит осуществлять взаимодействие. Только прочно встав на землю, командир авиасоединения может вести сражение в воздухе.

Третье. Любое сражение, скажем Курская битва, длившееся всего около месяца, выводит из строя не меньше 50% летчиков и самолетов. Разумеется, в ходе приграничного сражения 1941-го уровень боевых потерь был даже выше. При этом в ходе той же Курской битвы с авиазаводов литерными поездами, часовая задержка которых каралась отправкой в штрафной батальон, потоком шли истребители, штурмовики и бомбардировщики. В полевых условиях были развернуты огромные мощности по обслуживанию и ремонту самолетов, к которым по мобилизации привлекли из авиапромышленности десятки тысяч высококвалифицированных специалистов. К воздушным соединениям действующей армии были прикреплены ПРОСы (полки резерва офицерского состава), маршевые части для пополнения рядового и младшего командного состава авиачастей. В результате самые катастрофические потери самолетов и летчиков восполнялись Красной Армией в кратчайшие сроки, практически на ходу.

Очевидно, что к началу войны иметь развернутой систему, которая бы обеспечила тыл, управление и пополнение ВВС, не представлялось возможным. А потому наша авиация, потеряв определенное число машин на земле, в воздушных боях, из-за поломок и аварий и других обозначенных факторов, просто РАСТАЯЛА.

Не единственной, но, безусловно, определяющей коренной причиной разгрома авиации приграничных округов явился именно мирный режим службы авиачастей, войскового тыла и нашего государства в целом.

Германский блицкриг был основан на страхе. Безжалостным бомбардировкам подвергались прежде всего населенные пункты. Агенты абвера — это не выдумка, а реальность. Так, при нападении Германии на Польшу распространились слухи о жестокости обращения немцев с местным населением; говорили, что фашисты сбрасывают с самолета ядовитые конфеты, отравляют воду и скот. Людям казалось, что воплотилась казнь египетская. Слухи, соединенные с ревом пикирующих на города «Юнкерсов-87», вызывали панику у населения, дезорганизовывали работу властей, провоцировали массовое бегство гражданских лиц, потоки которых запруживали дороги и мосты, деморализуя своим видом идущие к фронту войска, создавая у них иллюзию неминуемой катастрофы.

В СССР толпы беженцев были полны немецких агентов и диверсантов, которые уничтожали линии связи, сеяли панику, убивали командиров. Так, 22 июня 1941 года был убит командир 22-го мехкорпуса Юго-Западного фронта генерал-майор А.И. Кондрусев. Во главе корпуса, насчитывавшего только танков 700 штук (!), оказался начальник штаба, по званию полковник. Для примера: 5-я танковая армия, схватившаяся под Прохоровкой с фашистами в 1943 году, имела около 650 танков, на которых приходилось 6—7 генералов! Неудивительно, что корпус Кондрусева, потеряв единственного генерала, оказался неуправляемым. Вот оно, сталинское «кадры решают все» — это было с болью сказано, поскольку легче оказалось наделать танков, чем вырастить командиров, генерал — не взводный, генералов-то училища не готовят! И дело тут не в репрессиях, которые якобы обезглавили армию. Военачальник рождается в сражениях, и только в сражениях, а войн-то не было! Кто на июнь 1941 года у нас имел боевой опыт командования соединениями? Жуков, Тимошенко, Павлов. Ну, вот и все, пожалуй. Позднее, когда Красная Армия год отвоевала, недостаток в командирах отпал сам собой.

Сейчас уже приучили народ считать, будто вся довоенная наша боевая подготовка — это сплошное шапкозакидательство, «двойным ударом на удар, малой кровью», «броня крепка, и танки наши быстры» и т.п. Это совершенно неправильный, искаженный подход. И Сталин, и военное руководство, и правительство делали все, чтобы армия соответствовала требованиям современной войны. Сам Сталин буквально еженедельно выступал перед различными аудиториями военных и подробно с ними беседовал. Вот только некоторые из высказываний Сталина в адрес военных, сделанных в 1940 году:

«...у нашего бойца не хватает инициативы. Индивидуально он мало развит. Он плохо обучен, а когда человек не знает дело, откуда он может проявить инициативу, и поэтому он плохо дисциплинирован. Нам нужен новый боец. Его нужно и можно создать: инициативного, индивидуально развитого, дисциплинированного».

«...не достаточно, что политработник на словах будет твердить «партия Ленина-Сталина», все равно, что аллилуйя-аллилуйя. Он должен быть политически стойким, политически образованным, культурным, знать военное дело».

«...Гражданская война — это не настоящая война, потому, что это война без артиллерии, без авиации, без танков, без минометов... за все существование советской власти мы настоящей войны еще не вели. Мелкие эпизоды в Маньчжурии, у озера Хасан или в Монголии — это чепуха, это не война...».

«...армию надо изо дня в день совершенствовать. Любой политик, любой деятель, допускающий чувство самодовольства, может оказаться перед неожиданностью, как оказалась Франция перед катастрофой».

«...надо признать, что пока у Германии лучшая армия в мире... Немецкие танки в массе превосходят наши танки, но наши талантливые конструкторы создали средний танк Т-34 и тяжелый танк КВ, которые превосходят по своим боевым качествам аналогичные немецкие танки. К сожалению, их еще мало. Надо признать, что пока у немцев лучшая в мире авиация».

«...уроки Финской войны очень суровые. Надо признать, что они показали — Красная Армия не подготовлена к ведению современной войны. Принимаются экстренные меры в целях устранения серьезных недостатков военной техники и боевой подготовки войск».

Более полно и адекватно, по-моему, ситуацию перед войной представлять было просто невозможно, и Сталин ориентировал военных на решение совершенно конкретных проблем, которые здесь все перечислять нет смысла. Больше ничего глава государства делать не должен был и сделать и не мог!

Что же касается бравурных маршей и громких лозунгов, то это не более чем контрпропаганда. Фашисты стремились запугать противников слухами о своей непобедимости, о германской военной машине, поэтому советская пропаганда ставила обратную задачу — поднять боевой дух, не бояться врага.

На тех участках фронта, где фашисты не могли применить быстрые прорывы, дезорганизовать наш тыл, выйти на оперативный простор, а где требовалось решить вопрос «кто кого?», как говорится, лицом к лицу, преимущество вермахта над Красной Армией не проявлялось в резкой форме. Не мог в силу географического фактора сработать блицкриг на Севере, под Одессой и Севастополем, под Таллином, — и немцы терялись — не находили решения, а в районе Мурманска вообще не смогли перейти государственную границу СССР.

Именно воздействие морального фактора сыграло на начальном этапе войны роковую роль в развитии событий. При этом колоссальное значение имел тот факт, что расположения наших войск были полны семей командиров. Психологически понятно, что в первые дни войны наши командиры в существенной степени были озабочены безопасностью близких. Именно в защите детей и жен видели они свою задачу. Это совершенно нормально и объяснимо, и, конечно, на эту уязвимость наших воинов рассчитывал коварный враг. Немецкие-то фрау и киндеры были далеко, а если бы они погибали под бомбами и гусеницами танков, метались по дорогам в поисках спасения, фашистам было бы не до блицкрига. Разумеется, вывезти еще до войны в глубь страны сотни тысяч членов семей военнослужащих западных округов, а вместе с ними, кстати, и членов семей партийных, государственных и милицейских работников было абсолютно невозможно. Такую точку зрения полностью подтверждает тот факт, что после войны офицеры ГСВГ и других групп Советских ВС в Европе не имели права привозить к местам службы свои семьи.

Поэтому пинать наших командиров, переживших страшные дни, потерявших своих родных, — преступление. Трагедия 1941 года для нас источник справедливого гнева и ненависти к тем, кто использует подобные методы войны.

Так, по-разбойничьи, Германия разгромила Францию и Польшу. Так она намеревалась разгромить и СССР. Гитлер просчитался, полагая, что в СССР, как в европейских странах, падет политический режим, как только обозначатся результаты блицкрига.

Сегодня нередко проводятся параллели между Великой Отечественной и Первой мировой войнами. Даже В.С. Пикуль в свое время вопрошал — как же так, при царе русская армия не пустила врагов в Россию, а при большевиках немцы дошли аж до Сталинграда. Не надо забывать, что в 1941 году не было 300 дивизий Антанты на реке Марне и Сомме, а на Востоке немцы имели не 120 дивизий, а 270.

А второго фронта не было, в частности, оттого, что первоклассная армия богатой Франции была разбита вермахтом за неделю, армия Дании за полдня (убито 13 датских солдат), а Норвегии — за несколько часов.

В отношении же личной вины Сталина в приграничном поражении армии можно сказать, что в первые недели войны он вообще не навязывал Тимошенко и Жукову никаких решений оперативно-стратегического свойства. Приграничное сражение вплоть до потери Минска Тимошенко и Жуков провели самостоятельно, выбирая направления и силу контрударов и только лишь информируя Сталина.

Кстати, Тимошенко до конца июля и формально оставался главнокомандующим. И это, безусловно, тоже не спонтанное решение Сталина, не попытка уйти от ответственности в самый тяжкий момент, так как самый тяжкий момент еще к тому времени не настал.

Да, вермахт в приграничном сражении разгромил наши войска. Но кто, кроме врага, будет виноватить армию, которая, истекая кровью, защищает родную землю?

Немцы очень любили изображать на своих листовках пленных красноармейцев, «вырвавшихся из коммунистического ада», пытаясь внушить каждому честному солдату, что он единственный, кто остался на своем посту. Не эту ли цель преследуют те современные авторы, произведения которых тщатся убедить нас, что Сталин испугался и искал мира, а наша армия разбежалась, бросая все, впав в панику, сдавая без боя города и радуясь освобождению от сталинизма?

Поэтому для нас твердить «виноват Сталин» — то же, что в 1941-м было кричать «нас предали!». Мы, россияне, имеем достаточно мужества, чтобы не валить вину на дядю, а сделать выводы из горького и тяжелого урока 1941 года.

Первые недели войны особое беспокойство Сталина и военного командования вызывала обстановка на Западном направлении. Здесь танки Гота и Гудериана, окружив войска 10-й и 3-й армий Западного фронта, 28 июня после упорных боев взяли Минск.

Обстановка на других фронтах тоже не радовала. И все же на Северо-Западном направлении немцы к 1 июля еще не форсировали Западную Двину, а на Юго-Западном продолжалось упорное сражение в районе Луцк, Львов, Дрогобыч. Командующим Ф.И. Кузнецову и М.П. Кирпоносу удавалось достаточно твердо руководить войсками, отводить их в глубь страны, усиливать за счет подкреплений.

Командующий же Западным фронтом Д.Г. Павлов потерял управление войсками. Штаб Западного фронта не знал местоположения целых армий, войсками не управлял, приказы Павлова зачастую оставались только на бумаге. Генштаб, в свою очередь, сутками не имел связи с Западным фронтом и не мог получить от Павлова доклада о происходящих событиях. Войска Западного фронта в тяжелейшей обстановке были вынуждены на свой страх и риск выполнять довоенный план прикрытия Государственной границы, без связи, без разведки, без тылового обеспечения, без авиационной поддержки.

Принято считать, что Сталин пытался свалить на Павлова ответственность за приграничный разгром. При этом на Киевском направлении, в Прибалтике дела складывались тоже далеко не просто, тяжелая ситуация была на Балтийском флоте в связи с потерей баз в Прибалтике. Поэтому предание Павлова суду ничего не объясняло и ответственность ни с кого не снимало. Да и в речи Сталина нет ни слова о враждебных элементах, саботажниках и тому подобном, а неудачи объясняются совсем иными причинами.

Необходимо четко понимать, что Дмитрий Григорьевич Павлов был осужден и расстрелян за то, КАК он работал на посту командующего Западным фронтом. Правда состоит в том, что главной причиной полного разгрома войск фронта, потери танковых и авиационных частей, пленения большого числа наших солдат стал полный паралич управления. При этом считается, что Павлов сам просил Сталина назначить его командующим округом с кабинетной должности начальника Главного Автобронетанкового управления Красной Армии.

Характерно несовпадение показаний на суде Д.Г. Павлова и бывшего командующего 4-й армией генерала А.А. Коробкова. Павлов утверждал, что в мае 1941 года направил генерала В.С. Попова к Коробкову с приказом до 15 мая вывести из Бреста четыре дивизии 4-й армии. По словам Павлова, командарм Коробков самовольно не выполнил этого приказа, в результате чего войска оказались запертыми в Брестской крепости и погибли. Трудно представить себе, как Коробков мог не выполнить такого серьезного приказа Павлова. Однако еще больше непонятно, как Павлов мог не заметить того, что его приказ подобного масштаба остался невыполненным. Данный эпизод, по-моему, очень красочно раскрывает качество работы Павлова, которое иначе как халатностью назвать трудно.

Задумывался ли Сталин о злом умысле в действиях Павлова? Я полагаю, что в дни после падения Минска Сталин не мог не думать о поведении высшего генералитета. Это сегодня мысль о том, что Тимошенко и Жуков в условиях начавшейся войны могли договориться с немцами, открыть фронт и установить в СССР военно-фашистский режим, кажется бредовой. Тогда же Сталину приходилось иметь в виду и такие варианты, ибо политикой — искусством возможного он владел в совершенстве.

Надо также сказать, что летом 1941-го как-то незаметно была выведена из войны Финляндия. Формально перемирие между нашими странами было заключено только в 1944 году. Однако Сталин через англичан намекнул финнам, что воевать с СССР — значит в случае нашей победы потерять Финляндию как государство. И Финляндия, несмотря на категорические требования Гитлера, заняв потерянные ею в 1940 году территории, с СССР почти не воевала. «Умиротворение» Финляндии было только одним звеном в цепи побед советской дипломатии в 1941 году. 10 августа 1941 года Советское правительство сделало Заявление об уважении территориальной целостности Турции, поддержанное Англией. В этом документе две великие державы крайне осторожным дипломатическим языком рекомендовали Турции ради собственной выгоды держаться в стороне от войны. Не удалось Гитлеру также втянуть в войну с СССР и Японию. Благодаря правильной политике советского руководства внешнеполитический фон германской агрессии складывался совершенно не так, как рассчитывал Гитлер. Причем надо понимать, что наши внешнеполитические успехи возникли не на пустом месте, а стали естественным продолжением и прямым следствием довоенной политики СССР и Сталина.

Взяв Минск, германские войска устремились к Смоленску — древнему русскому городу, издревле считавшемуся ключом к Москве.

Собственно, определенная растерянность Сталина проявлялась в непонимании, куда исчезают дивизии и корпуса, тысячи танков и самолетов, которые он отправлял на фронт. Почему действия Красной Армии так неэффективны? Ведь в Смоленском сражении генералам уже сложно было объяснить неудачи внезапностью нападения. Пытаясь переломить ситуацию, власти применяли пропаганду и партийный контроль в возрастающих пропорциях.

До самой Москвы Сталин, мотивируя военных, налегал в основном на моральный фактор, часто менял командующих фронтами и армиями, пока не убедился в том, что причины наших поражений носят системный характер и для их устранения требуется методичная работа. При этом у Сталина вызывали негодование попытки военных загородить надвигающуюся на страну катастрофу забором из военных терминов и под отступление подвести теоретическую базу.Сталин считал крайне важным защищать Смоленск, зная из истории значение города при иностранных нашествиях, и выбил из Тимошенко заверение о том, что Смоленск сдан не будет.

Смоленское сражение по протяженности фронта было одним из крупнейших за время войны, оно развернулось по всей ширине Белоруссии от Великих Лук до Чернигова. При этом характер сражения на Днепре был совершенно иным, чем на границе. Здесь уже Западный фронт под командованием Тимошенко показал определенный характер, правда, немцы, опьяненные победами, этого не заметили. Героически дрались части генерала Романова из состава 13-й армии в районе Могилева, постоянно атаковали врага, попавшие в окружение части 20-й и 16-й армий под Смоленском, жестокие удары получили немцы от войск оперативных групп генералов Качалова и Масленникова, 62-го стрелкового корпуса генерала Петровского. 14 июля реактивная батарея капитана Флерова нанесла удар по Оршанскому железнодорожному узлу из установок «БМ-13», легендарных наших «катюш».

Однако ни наше военное командование, ни Красная Армия в целом не могли еще добиться успеха в столь крупном, сложном в смысле управления сражении. Теперь главным фактором успеха гитлеровцев стала не внезапность, а качественное превосходство над нашей армией. Это факт, ничего с ним не поделаешь. Кроме того, разумеется, сохранялось и существенное количественное превосходство противника, особенно в танках и авиации.

Не будучи профессионалом в военном деле, Сталин, я думаю, именно при потере Смоленска нутром понял, что противопоставить тотальной истребительной войне немцев можно только запредельную, скифскую самоотверженность. Важно, что Сталин не сорвался на репрессии, не стращал генералов беспрерывно расстрелом, а становился все более человечным с ними. И в те страшные дни Сталин не приказывал, а больше просил. Звоня Жукову под Ельню, Сталин говорил: «Очень прошу Вас согласиться отдать авиацию на Юг. Я могу вам взамен дать полк Яков». Стиль работы Сталина был деловой, без нервозности. Сталин, вопреки установившемуся мнению, никогда не ругался матом. Даже в самые критические минуты в личном общении он не выходил из пределов корректности.

Однажды уже в 1943 году по вине промышленности фронту были поставлены несколько сотен истребителей Як с дефектной обшивкой. Вот-вот должна была начаться Курская битва, и Сталин был вне себя! Он назвал Яковлева «гитлеровцем», но без крика, мата. Через минуту Иосиф Виссарионович успокоился и перешел к вопросу устранения дефектов. Трудно представить себе, чтобы Сталин кого-либо унижал, материл, «накачивал».

У Сталина не было никакой капризной, диктаторской гневливости — наказания следовали, как правило, за дело. Маршал артиллерии Н.Д. Яковлев вспоминал, как однажды в годы войны во время совещания в кабинет Сталина прибыл один из командармов, вызванный в Ставку. Когда генерал вошел, присутствующие обомлели — он был мертвецки пьян, шатаясь прошел к столу, ухватился за край.

«— Вы как будто не здоровы? — мягко спросил Сталин.

— Да, — еле проговорил генерал.

— Ну, тогда мы с вами встретимся завтра, — сказал Сталин и отпустил генерала.

Когда дверь закрылась, Сталин заметил_у ни к кому, собственно, не обращаясь:

— Товарищ сегодня получил орден за успешно проведенную операцию. Что будет вызван в Ставку, он, естественно, не знал. Ну и отметил на радостях свою награду. Так что особой вины в том, что он явился в таком состоянии, считаю, нет...».

Как раз в эти дни от Минска до Москвы, когда нервы у всех были на пределе, когда история отсчитывала нам последние дни, когда ни Жуков, ни Тимошенко, ни тем более Рокоссовский и Конев не могли найти нужных ответов и решений, Сталин показал себя, по выражению Рокоссовского, исполином. Спокойная мудрость, сила духа и вера Сталина были в те горькие дни для наших людей решающим источником силы для противостояния врагу.

И всякий раз, когда немцы добивались очередного тактического успеха, перед ними вместо оперативного простора возникал уже подготовленный Сталиным новый стратегический эшелон обороны.

С подачи кинематографистов широко стал известен эпизод, когда Г.К. Жуков, докладывая Сталину о положении на фронтах, предложил нанести контрудар под Ельней, а войска Юго-Западного фронта отвести за Днепр, сдав Киев. Сталин взорвался и воскликнул: «Какие еще контрудары? Что за чепуху вы мелете! Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?» Жуков, по его собственным воспоминаниям, не сдержался, потребовал отставки и отправки на фронт хотя бы командиром дивизии.

— Не горячитесь! — осадил его Сталин. — А впрочем, если так ставите вопрос, мы подумаем, куда вас направить. Вы говорили про контрудар под Ельней — вот и займитесь этим делом. Мы назначаем вас командующим Резервным фронтом.

Этот пример часто приводят, если хотят показать военную безграмотность Сталина, его стремление навязать профессионалам дилетантскую точку зрения. Изображают, будто бы Сталин снял Жукова в порыве гнева, словно капризный ребенок. Это не так.

Неожиданное решение Сталина только выглядит неожиданным. На самом деле Сталин — не тот человек, который бы сводил счеты с Жуковым, когда немцы рвались к Ленинграду и Киеву. Решение о замене начальника Генштаба просто назрело.

Перед войной, в условиях мирного времени, Генеральный штаб исполнял руководство войсками через свои управления и отделы. Генштаб возглавлял армию даже в большей степени, чем Наркомат обороны. И с началом войны Жуков, естественно, понимал свою задачу в должности Начгенштаба, как руководство войсками. Вспомним, как Сталин в первые дни войны отправил Жукова в штаб Юго-Западного фронта, а тот спросил: «А кто же здесь будет УПРАВЛЯТЬ фронтами?» «Мы здесь как-нибудь обойдемся», — проворчал тогда Сталин.

Как показала практика приграничного сражения, Генштаб был тем учреждением, которое могло управлять фронтами. Во главе всей вооруженной борьбы должен был стоять орган, который кроме фронтов контролировал бы тыл, резервы, госбезопасность, оборонную промышленность, транспорт, а также был бы лишен большого неповоротливого аппарата. Только такая централизация военной и гражданской власти могла обеспечить эффективное управление.

Пока Жуков был начальником Генерального штаба, командующие фронтами свои просьбы, пожелания, планы вынуждены были доводить до Сталина через бюрократические фильтры Генштаба. Позднее же все вопросы управления войсками решались командующими фронтами и армиями со Сталиным по ВЧ или телеграфу немедленно. В случае необходимости Сталин открывал свои записи с данными о резервах техники, личного состава или кадров и принимал решение.

Главный орган новой системы управления назывался — Государственный Комитет Обороны (ГКО), авторство и основообразующее начало в котором принадлежит Сталину. Да и вообще, ГКО — это и есть Сталин, это, если хотите, новый, соответствующий времени и обстановке его псевдоним.

Генштаб же превращался в проводника воли ГКО, призванного вести анализ, бухгалтерию войны. До самой Победы Генштаб возглавляли чисто кабинетные работники — Б.М. Шапошников, А.М. Василевский, А.И. Антонов, Н.Ф. Ватутин, С.М. Штеменко, не имевшие и сотой доли жуковских амбиций и энергии.

Перераспределение власти в ГКО сделало пребывание Жукова на должности начальника Генштаба бессмысленным, да и лишать войска яркого и до предела энергичного лидера было бы непростительно.

Может возникнуть другой вопрос — почему свое решение Сталин обставил таким образом, что оно выглядело чуть ли не как опала?

Во-первых, Жуков, как и вся Красная Армия в этот период, больших успехов на посту начальника Генерального штаба не достиг и похвал не заслужил. Во-вторых, чтобы тот не зазнавался — Сталин знал, что Жукова заносит, и решил встряхнуть строптивого генерала перед отправкой на фронт. Таким образом Сталин стремился сообщить Жукову необходимый настрой, укрепить его дух. Аналогичная ситуация была перед Халхин-Голом. По воспоминаниям самого Георгия Константиновича, операция на Халхин-Голе после попытки его исключения из партии, нанесшей ему глубокую обиду, была шансом доказать свою профессиональную состоятельность и верность делу. Жуков на Халхин-Голе лез из кожи вон. Жуков, настроенный подобным образом, принимал для себя только два исхода — погибнуть или победить. «Без щита», ссылаясь на тяжкие обстоятельства, Жуков вернуться не мог.

Конечно, Сталин, много лет руководивший людьми, не сидел и не выдумывал такую линию в отношении Жукова — она пришла сама собой на основе сталинского таланта руководителя и знания людей.

Также подспудно, но столь же безошибочно было выбрано новое назначение Георгия Константиновича — под Ельню. Сталин не бросил Жукова из кабинета Генштаба в Ленинград или на обреченный Юго-Западный фронт, а направил его на Западный, где к тому времени немцы прекратили наступление. Жуков в относительно спокойной обстановке смог наладить управление войсками, организовать взаимодействие и блестяще провести Ельнинскую операцию. Трудно переоценить этот опыт, эту возможность приобрести уверенность, которая, убежден, в огромной степени помогла Жукову не дрогнуть при обороне Москвы.

Прими Сталин другое решение, и кто знает — может быть, в лесу под Киевом погиб бы вовсе не М.П. Кирпонос? И что было бы тогда с Москвой? И что было бы с Москвой, если бы Жуков в октябре поехал в Малоярославец принимать разбитый Западный фронт из своего московского кабинета?

Отправляясь на доклад к Сталину, Жуков, бесспорно, испытывал целую гамму чувств. Глубокий анализ обстановки, долгие и мучительные размышления привели Георгия Константиновича к печальному выводу о необходимости отвода войск Юго-Западного фронта за правый берег Днепра, что означало оставление Киева.

Сегодня можно по-разному оценивать предложение Жукова, однако тогда, когда обстановка, меняясь ежеминутно, была крайне запутанной, для его принятия требовался весь огромный опыт Георгия Константиновича, его аналитический взгляд, стратегическое предвидение. Наивно думать, что Жуков, гигант военной мысли, мог не замечать очевидных отрицательных последствий потери Киева. В этой неоднозначной ситуации, когда Жуков сам еще не набрал большого веса в Ставке, проще всего было утешиться мыслью «Сталину виднее». Поэтому предложение по Юго-Западному фронту — гражданский подвиг Жукова.

В вопросе с Киевом существует два аспекта. С чисто военной точки зрения поворот танковых групп Гота и Гудериана во фланг нашего Юго-Западного фронта через Гомель и Чернигов, удар группы армий «Юг» из района Кременчуга создавали реальную угрозу невиданного окружения — 21, 5, 37, 26, 38-38-гоармии, полмиллиона наших солдат могло оказаться в кольце. С точки зрения вывода из-под удара войск Юго-Западного фронта отход за Днепр был единственным решением.

Однако в свете дальнейших событий такое решение скорее всего было бы ошибочным. Дело в том, что Гитлер повернул свои танки на юг с одной целью — обеспечить фланг группы армий «Центр» для удара на Москву, отбросив войска Юго-Западного фронта за Днепр. Упорная оборона, бои в окружении, которые вели войска Юго-Западного фронта, давали выигрыш во времени, перемалывали ресурсы и силы врага. Отвести войска за Днепр означало решить за немцев стратегическую задачу и не нанести им потерь.

Второй аспект — моральный. Крайне важно, что Сталин не отдал приказ сдать столицу Украины. Киев мог быть потерян, но Киев не мог быть сдан. Отдай Ставка приказ оставить Киев, в сознании народа, красноармейцев, военачальников произошел бы надлом, и никакая сила не смогла бы заставить их насмерть стоять за Москву.

Могут возразить, мол, в 1812 году сдали Москву. Но тогда ситуация была принципиально иная. В 1941 году на первом плане была не задача сохранить армию, которую вермахт бил, а выиграть время для того, чтобы провести эвакуацию заводов, наладить выпуск танков и самолетов, заменить негодных командиров, отменить отжившие наставления и правила. Это была война экономик, война стратегических преимуществ и ресурсов, война идеологий.

Поэтому проводить параллели с 1812 годом нет никакого смысла — суть и форма той войны были абсолютно иными. Тогда армия действительно являлась единственным достоянием России. Например, системы подготовки военных кадров как таковой вообще не было, и потеря каждого артиллерийского или инженерного офицера ослабляла армию. В 1941 году после потери кадрового командирского состава он был успешно и быстро заменен выдвижением сержантов и рядовых. В армии же Александра I на солдата, произведенного в прапорщики, показывали пальцем.

Такой кадровый резерв — также результат работы Сталина, изменений, произошедших в России после революции. В 1812 году новобранцу требовалось объяснять, где право, где лево, в 1914-м на роту приходилось трое грамотных, а в СССР были сотни тысяч трактористов — готовых танкистов, сотни тысяч людей прошли через аэроклубы ОСОАВИАХИМа и были почти готовыми летчиками, почти все молодые люди сдали нормы ГТО, выполнили норматив на ворошиловского стрелка. Сейчас кажется, ну что такое ГТО? А вы попробуйте-ка нынешних молодых россиян проверить на ГТО первой ступени — выйдет позор.

Далее. Города в Наполеоновскую эпоху не имели такого значения, как в XX веке. Москва 1941 года была не просто символом, но экономическим центром с 1500 промышленных предприятий, главным и незаменимым узлом связи, транспортного сообщения, хранения ценностей, секретных архивов, уникальных научных и селекционных разработок, культурного наследия. Аналогично обстояло дело с Киевом. Во времена Наполеона в Москве проживали несколько десятков тысяч человек, большинство из которых тогдашней властью числились холопами. В XX же веке в Москве и Киеве проживали миллионы наших людей, провести полную эвакуацию которых было невозможно.

Именно по этим причинам Сталин категорически настаивал на защите городов: Смоленска, Могилева, Москвы, Киева, Одессы, Сталинграда.

Иногда говорят, что обороной Киева Сталин хотел доказать союзникам жизнеспособность СССР. Сталин, как мы уже убедились, держал в голове многие соображения, однако в отношениях с союзниками умел из любого положения извлечь выгоду и чем труднее складывалась обстановка на Советско-германском фронте, тем беззастенчивее он нажимал на Черчилля с Рузвельтом.

Хотелось бы подчеркнуть, что Сталин принимал решение об обороне Киева вопреки мнению многих профессиональных, авторитетных военных и выдержал с их стороны сильнейшее давление. Кто хоть раз шел вразрез с мнением своей команды, хорошо знает как это тяжело.

В результате упорной обороны Киева, подвига войск генерала Кирпоноса вермахт более чем на месяц вынужден был задержать удар на Москву. Оставь Сталин Киев, танковые колонны Гота и Гудериана ринулись бы через Тулу и Малоярославец к Москве уже в конце августа — начале сентября. Ни войск, ни системы обороны перед Москвой мы тогда не имели, до наступления холодов было еще два месяца, а с позицией Японии ясности не было. Не будь упорной обороны Киева, героической борьбы и трагедии Юго-Западного фронта — немцы взяли бы Москву.

Не Сталина надо нам, русским и украинцам, проклинать за сотни тысяч жертв Киевского котла, а Гитлера и его банду, тех, кто призывает к разжиганию войны.

Решение Сталина послать Жукова в осажденный Ленинград было не простым. Сталин уже тогда начал верить в Победителя под Ельней. И раз Верховный решил рискнуть Жуковым, значит, потерю Ленинграда считал равноценной поражению в войне. Действительно, падение Ленинграда в военном и психологическом аспектах было бы страшным ударом по России, а группа армий «Север», нанося удар через Калинин, могла ворваться в Москву. Кроме того, взятие Ленинграда, скорее всего, означало бы изменение пассивной позиции Финляндии, потерю Карелии, Мурманска и прекращение связи с союзниками. По количеству населения (3,5 миллиона человек), промышленному потенциалу (36% общесоюзного) Ленинград был несопоставим с другими крупными городами.

Захватив Ленинград, немцы могли бы объявить его столицей марионеточного государства с реакционным правительством по типу вишистского правительства Франции, что существенно затруднило бы борьбу советского народа.

Учитывая ситуацию, сложившуюся в Ленинграде перед приездом Жукова, трудно ответить на вопрос: на что рассчитывал Сталин, посылая Георгия Константиновича в город на Неве, — ситуация на Ленинградском фронте выглядела безнадежной.

Войска Ленинградского фронта были разбиты, оборонительных рубежей вокруг города не имелось, резервов и ресурсов внутри города не было, с севера угрожала многотысячная армия Финляндии.

Кроме того, Ленинград уже был практически отрезан, и просто попасть туда было проблемой. «Дуглас» Жукова, который вели на Комендантский аэродром Ленинграда девять «МИГ-3» из состава полка резерва Главного командования, всю дорогу атаковали «мессершмитты». Наши летчики, которым ценой своей жизни было приказано довести «Дуглас» до Ленинграда, чудом отбили его у фашистов.

Полагаю, что, посылая Жукова в Ленинград, прагматичный Сталин тем не менее рассчитывал на чудо, так как только воля, работоспособность и требовательность Жукова могли спасти положение. Перед отлетом Жуков объявил генералам Хозину и Федюнинскому, другим командирам, сопровождавшим его: «Летим в Ленинград. Мы должны или погибнуть, или отстоять город. Кто согласен, проходите в самолет!»

Под Ленинградом были нужны не лозунги, а доскональное знание возможностей каждого подразделения, понимание боя не по карте, а по сути. Только такое знание, основанное на многолетнем опыте командования, начиная с унтер-офицеров, позволило Жукову не запугать командиров Ленфронта и Балтфлота, а пронзить весь город, все войска своей волей.

Проявлялась ли под Ленинградом жестокость со стороны Сталина? Да, проявлялась. Так, 21 сентября 1941 года Сталин направил в Ленинград шифровку следующего содержания:

«Согласно слухам, подлые немцы, наступающие на Ленинград, посылают перед своими войсками стариков, женщин и детей из оккупированных областей в качестве делегатов к большевикам с просьбой сдать Ленинград и заключить мир.

Говорят, что среди ленинградских большевиков есть люди_у которые считают неуместным применять оружие в отношении такого рода посланцев.

Если такие люди вообще есть среди большевиков, то их, по моему мнению, надо искоренить, поскольку они опаснее фашистов. Я советую не сентиментальничать, а бить врага и его помощников, будь то добровольцы или нет.

Борьба идет жестокая. В первую очередь поражение потерпит тот, в чьих рядах появится паника и нерешительность. В падении Ленинграда будут виноваты те, кто допустит в наших рядах нерешительность. Уничтожайте немцев и их посланцев, поскольку они одно и то же, что и немцы...»

«Борьба идет жестокая»... Кто осудит эту жестокость? Только те, кто готов гнуть спину на иностранного барина и называться «русише швайн». Шла тотальная война — фашисты засылали в наш тыл на разведку голодных советских детей за кусок хлеба, за жизнь матери, и Сталину, контрразведке, бойцам и командирам приходилось противостоять и этому.

Пресекались малейшие признаки паникерства и на фронте. Так, 2 декабря 1941 года были расстреляны командир дивизии полковник Ф. и комиссар — полковой комиссар И. за то, что, получив задачу штаба фронта на прорыв блокады на одном из участков фронта, «к выполнению боевого приказа отнеслись пораженчески, проявили трусость, а Ф. заявил, что не верит в успешный исход операции».

При этом наивно думать, что воля одного Жукова могла бы спасти Ленинград. Думать так — значит извращать суть истории. Советский народ, ленинградцы не были скотом, который можно было поднять на борьбу только угрозой расстрела.Решающую роль в том, что Ленинград устоял, сыграл рабочий класс города. Как видно из данных УНКВД по Ленинградской области, в среде интеллигенции было характерно брожение, рассуждения о культурности немцев и общечеловеческих ценностях. Проще говоря, интеллигенция оказалась гораздо менее стойкой к вражеской пропаганде. По счастью, Ленинград был рабочим городом. Большую роль в организации города на борьбу сыграла партийная организация во главе со Ждановым и Кузнецовым.

Существенную работу по очистке прифронтового города от пособников врага, шпионов и диверсантов в экстремальных условиях осады выполнило Управление НКВД по Ленинградской области под руководством П. Кубаткина. Только по делу «Бунтовщик» о распространении рукописных листовок погромноповстанческого характера, помимо иных мероприятий, было ради поимки одного человека проверено путем сличения почерков более 100 ООО личных дел в отделах кадров и паспортных столах десятков предприятий.

В свою очередь, органы абвера и СД регулярно анализировали информацию о состоянии дел в Ленинграде, в войсках Ленинградского фронта, на предприятиях города. Эти данные и сила сопротивления наших войск убедили фон Лееба и Гитлера в том, что рассчитывать на дестабилизацию обстановки в Ленинграде не приходится, а для взятия города потребуется штурм, новый Верден, на который у группы армий «Север» не было ни сил, ни времени.

Спекулировать на трагедии Ленинграда, искать злой умысел Сталина в страданиях ленинградцев — опасный и вредный путь. Само географическое положение этого приграничного города предопределяло его тяжкую судьбу в случае войны. Кстати, именно благодаря Сталину западная граница перед войной отодвинулась за Литву и Латвию, а северная граница — за Выборг. Именно благодаря внешней политике Сталина Англия и США помогли предотвратить вторжение в Ленинград с севера финских войск.

Критическая фаза битвы за Москву началась в конце октября, когда войска группы армий «Центр» серией ударов окружили в районе Брянска и Вязьмы армии Западного фронта генерала Конева и устремились к Москве (операция вермахта «Тайфун»). Главная причина вяземского котла — попытка противопоставить вражеским ударам пассивную оборону. Трагедия 13, 3, 19, 20, 24 и 32-й армий под Брянском и Вязьмой еще раз подтвердила, что любая подготовленная оборона, носящая пассивный характер, будет врагом прорываться. В столице СССР было объявлено осадное положение, из Ленинграда срочно вызван Жуков.

Момент был отчаянный — защищать Москву было некому. Сталин страшно переживал разгром под Брянском и Вязьмой. А.Е. Голованов, видевший Сталина 6 октября 1941 года, вспоминал, что он никогда ни до, ни после не встречал человеческого лица с выражением такой душевной муки.Единственное, ЧТО оставалось у Сталина, оставалось у нас, — Жуков.

Когда Жуков прибыл в Кремль, ситуация была такова, что немцам не в переносном, а в самом прямом смысле противостояла только воля Сталина. К этому времени от Западного и Резервного фронтов остались только штабы, с которыми не было связи. Если бы в ночь приезда Жукова из Ленинграда фон Бок отправился в Москву в сопровождении батальона автоматчиков, ему бы не препятствовала никакая организованная сила до самых московских КПП. Вопрос стоял так, что Сталину прошлось послать Жукова одного, без охраны выяснять, что происходит под Москвой.

В эти дни перед советским правительством встал вопрос об эвакуации. Формально из Москвы эвакуировали и правительство, и Генштаб, на деле же эвакуация руководства не состоялась — управление страной осуществлялось из столицы. Решение Сталина не покидать город было одним из тех, которые влияют на исход войны. Оставь Сталин Москву, она бы пала. «Сталин в Москве!» — эти слова заставляли мальчишек подольских курсантов, танкистов полковников Троицкого и Катукова, пехотинцев полковника Полосухина и генерала Панфилова пропускать немецкие танки только через позиции, где не осталось ни одного человека.

Много раз, проезжая в сторону Малоярославца, я останавливался на берегу реки Протвы у поселка Ильинское. На рассвете этот благословенный уголок России с яркой зеленью перелесков, изумрудными полями выглядит настолько мирно, что я, как ни старался, не мог представить себе, постигнуть — как могли несколько сотен лопоухих, промерзших мальчишек остановить здесь огромную вражескую армию, рвавшуюся к Москве. Такие же чувства испытываешь, проезжая по Ленинградскому шоссе в сторону Шереметьево, где памятником отмечено место наибольшего продвижения фашистских войск, а ведь сегодня оно практически в городской черте Москвы!

Такие ребята, как подольские курсанты, героями не рождаются — их надо воспитывать. Правда, как это сделать, отказавшись от патриотического воспитания, отменив начальную военную подготовку и призывая совершенно «сырой» контингент на один год действительной службы, я не знаю.

В 1941-м враг был очень близко от Москвы. Ставка, Сталин работали в боевых условиях — во дворе Кремля падали бомбы, одна бомба упала на территории Ближней дачи, однако в ее корпусе охрана нашла вместо исправного механизма привет от европейского пролетариата — бумажку с надписью «Рот фронт». Кстати, Сталин еще до войны лично проводил учения Московской зоны ПВО. Победа нашей ПВО в московском небе достойна числиться еще одним крупным выигранным в ходе войны сражением. Гитлер ставил своим люфтваффе задачу уничтожения Москвы с воздуха. Однако на деле под непосредственным руководством Сталина был проведен комплекс мероприятий, исключивших такую возможность. Например, немецкие летчики использовали в качестве ориентира при налетах излучину Москвы-реки и Обводной канал. По приказу Сталина эти объекты были закрыты фанерными щитами, замаскированы также были Кремль, ряд площадей и крупных зданий. На пустырях оборудовалась ложная подсветка, имитировавшая промышленные объекты, которые фашисты с остервенением бомбили. Добровольная армия городской ПВО превышала 600 тысяч человек, на московских аэродромах готовые к перехвату стояли около 500 самолетов, подмосковные леса были нашпигованы зенитными орудиями. В результате проведения этих мер фашисты не смогли нанести Москве серьезного урона с воздуха. Столица продолжала играть роль стратегического транспортного узла, продукцию армии давали почти 1500 ее промышленных предприятий, даже когда вермахт стоял в тридцати километрах от города.

Сталин сам неоднократно выходил на улицу Горького, Якиманку, стараясь подбодрить москвичей. Под Москвой Верховный поштучно распределял танки и самолеты, выстрелы для РСов.

Именно в октябре 41-го было подписано соглашение с США и Англией о ленд-лизе, которое не только обеспечило Красной Армии поставку ежемесячно 500 танков и 400 самолетов, но завершило процесс формирования антигитлеровской коалиции. Проведение этой работы потребовало от Госплана СССР, ведущих наркоматов, Наркомата иностранных дел и самого Сталина огромной работы. Личные представители Президента США и Премьера Великобритании Гопкинс и Гарриман, лорд Бивербрук прибыли в Москву еще в конце июля. Тогда эти прожженные политики, по собственному признанию, считали дни СССР сочтенными и не были уверены в том, что с нашей страной можно и нужно строить долговременные отношения. Убедил их в этом Сталин. А.А. Громыко говорил, что когда работал Сталин, казалось, само время замедляет свой бег. Такую исполинскую силу, такую уверенность излучал этот человек, что Гопкинс, Гарриман и Бивербрук бесповоротно прониклись уверенностью в нашей победе.

Сталину часто вменяют в вину излишнюю жестокость, в частности, попытку предать суду генерала Конева за провал оборонительной операции Западного фронта в сентябре—октябре 41-го. Требуется пояснить, что не только Сталин, но и Жуков не останавливался перед снятием с должности и расстрелом любых командиров. Стиль руководства Жукова у многих генералов и маршалов вызывал обиду, но это потом — в 1944 и 1945 годах, когда они научились воевать, и дело было на Одере и Висле. Когда же немцы спали в Ясной Поляне и мочились на Бородинском поле, обижаться на непреклонную жестокость Жукова и Сталина никому в голову не приходило.

17 ноября 1941 года Ставка издала знаменитый приказ об уничтожении жилого фонда в прифронтовой полосе. Отряды добровольцев, которых Сталин на дореволюционный манер называл «охотниками», а также диверсантов отправились в немецкий тыл поджигать дома, конюшни и т.п. В ходе одной из таких операций погибла 18-летняя комсомолка Зоя Космодемьянская.

Кое-кто пеняет Сталину за этот жестокий приказ — вот, мол, как ненавидел русский народ! «Борьба идет жестокая» — не пустые слова. Фашисты были в тридцати километрах от Красной площади! Стоял вопрос «быть или не быть»! Проявить слабость означало обречь русский народ на вечное рабство при немецких баронах.

Говорят — «Сталин был жесток, Жуков был жесток»! Что это значит? Топать ногами по ковру? Крыть матом? Бить по лицу? Это значит принимать такие решения, как под Ленинградом, под Москвой, под Сталинградом. Почему Сталин запрещал отступать, требовал защищать нашу землю? Потому, что оккупированная территория — это уже территория врага. Такова логика войны. Можно ли было обойтись без бомбежек и артиллерийских обстрелов наших городов, занятых фашистами? Нет, нельзя. Приходилось и бомбить, и обстреливать, и жечь дома, и подрывать наши заводы и железные дороги.

Это не имеет ничего общего с безжалостностью. Отдельные горе-гуманисты носятся все с приказом № 227, а, например, про приказ № 281 «О порядке представления к правительственной награде военных санитаров и носильщиков» молчат. А за 15 вынесенных раненых санитар, между прочим, получал медаль «За отвагу», а за 100 — звезду Героя! Это в 1941 году, когда на человека с медалью прибегал смотреть весь полк.

И в те тяжкие дни Сталин оставался самим собой, то есть умел расположить к себе людей, поддержать их, вдохнуть в них новые силы. Маршал Рокоссовский вспоминал, что в самый критический момент битвы за Москву, когда, казалось, еще немного, и немцы ворвутся в город, когда Жуков грозил ему расстрелом, неожиданно позвонил Сталин и тихим голосом сказал: «Очень прошу вас продержаться еще немного, Константин Константинович. К вам идут подкрепления». Этот звонок буквально окрылил Рокоссовского.

Никем не оспаривается роль в спасении Москвы, которую сыграли торжества по случаю годовщины Октябрьской революции 7 ноября 1941 года и, в частности, проведение военного парада на Красной площади. Русские полки под звуки «Прощанья славянки» в исполнении оркестра под руководством военинтенданта первого ранга Агапкина, автора этого великого марша, уходили прямо в дым сражения к бессмертию и славе.

Парад на Красной площади в Москве сам по себе явился демонстрацией духа нашего народа в историческом масштабе не только перед лицом германского фашизма, но перед лицом любых испытаний в будущем. Парад произвел на весь мир впечатление, не уступающее победе под Сталинградом, — Гитлер был в бешенстве, немецкие солдаты и генералы растеряны и напуганы силой духа русских, подкрепленной стойкостью в боях. Именно парад на Красной площади, полагаю, окончательно сломил волю немецких войск под Москвой и убедил фон Бока в необходимости перехода к обороне.Неоценимое воздействие парад имел на союзников, которые воочию убедились в огромном потенциале Советского Союза, уверовали в решимость советского руководства довести борьбу до победы.

Даже спустя много лет одно лишь решение В.В. Путина отмечать годовщину исторического Парада 1941 года парадом войск Российской Армии стало источником веры нашего народа в себя.

Именно Сталин в критический момент правильно оценил позицию Японии и принял решение о переброске войск с Дальнего Востока под Москву. Бытует такое выражение: «наконец-то Сталин поверил Зорге». Руководство государством и армией не имеет ничего общего с «верю» и «не верю». Помимо стратегических данных, переданных Рихардом Зорге, Сталин опирался на сведения Генштаба о состоянии готовности Квантунской армии Японии, ее флота, известия с Тихоокеанского театра, данные союзников и т.д. Сознательное упрощение механизмов управления, командования приводит к преуменьшению роли Сталина, Жукова и тщится создать у нас впечатление, что успехи нашего оружия и нашего народа были обусловлены случайностями.

Сталин, несмотря на огромный соблазн бросить дальневосточные дивизии навстречу наступающему фон Боку, создал мощные резервные группировки, решившие исход контрнаступления под Москвой.В истории Битвы за Москву есть эпизод, передаваемый народом из уст в уста. Речь идет о легенде, согласно которой Сталин приказал в критический момент московской обороны провезти вокруг города на самолете икону Владимирской Божьей Матери. Ну какому еще лидеру русский народ мог приписать такой поступок? Только Сталину! Это не под силу никакой пропаганде, подобные поступки наш народ приписывает только легендарным своим героям.

Сталин внимательно следил за успехами отдельных наших частей и даже в самые отчаянные моменты продолжал поиск кадров и работу с ними. Вообще

Сталина отличало в работе то, что текущие мелочи не отвлекали его от главных идей, никогда не сбивали с пути. В октябре 1941 года Сталин принял выписавшегося из госпиталя генерала армии Тюленева и командировал его на Урал формировать резервные армии. Несколько часов Сталин слушал рассказ генерала о боях на Южном фронте и давал подробные наставления по подготовке резервных войск, объясняя, как и чему учить командиров и бойцов. Уезжая в войска, Тюленев был убежден в том, что скоро фашистов погонят от Москвы. А ведь эта встреча состоялась за три дня до объявления в Москве осадного положения!

Под Смоленском и Москвой Сталин заметил и выдвинул генералов Руссиянова, Лелюшенко, Катукова, Рокоссовского, Говорова. Так, Михаилу Катукову, командиру 8-й танковой бригады, едва насчитывавшей тридцать машин, после успеха под Мценском позвонил лично Сталин, а вскоре Катуков был вызван в ставку и получил под командование механизированный корпус.

Под Смоленском и Москвой родилась новая русская гвардия. Первыми гвардейцами стали пехотинцы генерала Руссиянова и танкисты генерала Катукова. Решение о возрождении гвардии вызвало в войсках подъем, который во многом уже забыт — воины и целые части стремились стать гвардейцами, присуждение этого звания было самой желанной наградой.

Немецкие генералы после войны соревновались в остроумии и фантазии по поводу того, что помешало им взять Москву — дикость русских, грязь, морозы. Гудериан дописался до того, что температура воздуха была — 68°С! Пусть они это рассказывают своим детям, а мы должны рассказать, что Москву отстояли наши люди, которые стояли за свои дома перед лицом бандитов.

Собственно, удивляться тому, что немцы зимой 1941-го замерзли, не стоит. Наши люди на оккупированных территориях с недоумением глядели на покорителей Европы, одетых в тоненькие шинели из эрзаца шерсти и хватавших в домах прежде всего теплые вещи. Немецкие генералы так возмущались нашими холодами, как будто бы мы пригласили их в гости, а теплую одежду дать забыли. Только после того как немецкие солдаты получили медали «За отмороженное мясо», как они называли награду участникам Московской битвы, гитлеровское командование принялось за разработку и изготовление специальных зимних комплектов для армии. Однако никакие европейские новинки, суперткани и наполнители не смогли превзойти полушубки и валенки. То, что вермахт, вторгшись в Россию, оказался не готовым к зиме, ярче всего свидетельствует о фактическом провале нацистского похода на Восток уже к зиме 1941 года.

В битве за Москву, как ни в какой другой, очевидно проявилась невиданная в истории стойкость ее воинов, невиданная в истории воля генерала Жукова и невиданная в истории сила духа Верховного Главнокомандующего Сталина.

По воспоминаниям современников, после зимних успехов 1941 — 1942-х годов под Москвой, Тихвином и Ростовом Сталин пребывал в состоянии эйфории. Именно легкомысленность Сталина, переоценившего возможности Красной Армии и недооценившего вермахт, стали, по утвердившемуся мнению, причиной катастрофы под Харьковом, в Крыму и выхода немцев к Сталинграду и Кавказу.

Для того чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо абстрагироваться от сегодняшнего знания ситуации и встать на место Сталина и нашего военного руководства.Действительно, события зимы 1941-го, когда немцы отступали, часто не оказывая сопротивления, создали у Сталина иллюзию морального надлома противника. Вместе с тем Сталин прекрасно сознавал, что с началом весны враг может возобновить наступление и перехватить стратегическую инициативу.

Сталин правильно оценивал рост военно-промышленного потенциала Германии, его перевод на условия затяжной войны, назначение главой военного производства Шпеера, мобилизацию ресурсов Европы, массовое применение рабского труда, труда военнопленных.

Поэтому, по мнению Сталина, требовалось не давать немцам передышки и продолжать наступление.Тогда в нашей Ставке родилось понятие «массовое наступление», которое предполагало одновременные активные действия на всех стратегических направлениях.

В 1942 году СССР произвел 25 тысяч самолетов, 24 тысячи танков, 57 тысяч орудий. СССР перевел свою промышленность и управление на военные рельсы и был готов к затяжной и трудной войне. В Германии, несмотря на все усилия, такой тотальной мобилизации общества не получилось. Во-первых, немецкие рабочие решительно не желали терять материальные блага, приобретенные при нацистах, и никакого трудового подвига в тылу не совершали, во-вторых, многие рабочие места фашистам пришлось заполнить подневольными или полуподневольными рабочими из захваченных стран или военнопленными, производительность труда у которых была невысока.

В Германии не могло идти речи о том, чтобы поставить к станкам миллионы женщин и подростков, чтобы они работали за продуктовые карточки по четырнадцать и больше часов, жили в землянках и бараках, да еще и отдавали свои сбережения в фонд обороны.

Это был сознательный подвиг нашего народа — этим он был силен. Когда во время войны Сталин приказал срочно запустить в производство авиапушку Нудельмана, этот конструктор и его помощники несколько недель жили в тире, где проходил опытный отстрел 37-миллиметровой авиапушки. Койки инженеров стояли в трех метрах от орудийного станка, на спящих по очереди людей сыпались гильзы. Тем не менее они позднее в один голос уверяли, что эти недели в тире были самым светлым, самым радостным временем в их жизни.

Сегодня нас пытаются уверить, что человек может получать удовлетворение, только потребляя материальные блага, объедаясь и бездельничая, а этот пример показывает, насколько человека счастливым могут сделать трудности, если они были преодолены на пути к большой цели, исполнены сознания необходимости своего труда.

Тем не менее планируя кампанию 1942-го, Сталин, Ставка и Генштаб прежде всего пытались предугадать намерения противника на лето 1942 года.

Данный анализ проводился в условиях крайнего дефицита достоверных разведывательных данных, что было связано со слабым еще развитием партизанского движения в оккупированных районах, недостатком опыта стратегического анализа у нашей военной разведки, умелыми действиями Германии по маскировке своих намерений.

И здесь не надо думать, что только наши генералы и Сталин были такими лопухами, что все свои намерения немцы от них умело маскировали. В ходе Второй мировой войны на всех ее театрах сторона, владевшая стратегической инициативой, без труда вводила противника в заблуждение, создавая иллюзию подготовки удара на ложном направлении. Вспомним Перл-Харбор, битву у атолла Мидуэй, высадку в Нормандии, захват Крита, разгром Франции. Наша армия также устроила немцам немало подобных сюрпризов, о них разговор впереди.

Возросшая маневренность войск, возможности железных дорог, наличие авиации позволяли за день-два перебросить силы с одного стратегического направления на другое и совершенно неожиданно нанести противнику разящий удар.Аналогичная ситуация сложилась и под Харьковом в 1942 году. И Сталин, и наш генералитет прекрасно понимали значение Харькова, Сталинграда и Кавказа для страны и судьбы фронта. Однако исходя из имевшихся данных, анализа расположения германских войск, главного удара там не ожидали.

Если и искать виновных в такой оценке, то ими являются Б.М. Шапошников и Генеральный штаб, которые через свои разведывательные и аналитические органы не смогли выявить сосредоточение групп войск Паулюса и Клейста в районе Харькова и Краматорска, не вскрыли германской маскировки плана «Блау», не установили количество войск Германии, Италии, Венгрии, Румынии, переброшенных из Европы. Генштаб также ошибся в определении потерь вермахта в 1941 году и неверно оценивал его силы на Восточном фронте в целом.

Другое дело, что альтернативы выбранному образу действий, видимо, просто не было. Проблема заключалась в том, что немцы все еще превосходили Красную Армию и качественно, и количественно. Это превосходство проявилось и в Крыму, где небольшой корпус Манштейна наголову разгромил наш Крымский фронт, и под Москвой, где в районе Вязьмы были окружены и уничтожены 33-я армия генерала М.Г. Ефремова, 1-й гвардейский кавкорпус и 4-й корпус ВДВ под Ленинградом, где провалились все попытки прорвать кольцо блокады. Эти неудачи — не следствие чьей-то ошибки, вины или злой воли, а единственно — превосходства германской армии над нашей, сохранявшегося в 1942 году.

Поэтому не имеет решающего значения — был нанесен или нет удар войск Тимошенко на Харьков, операция «Блау» — бросок на Кавказ состоялась бы в любом случае. Даже год спустя, под Курском, точно зная, где ожидать удар Манштейна, наши войска с трудом смогли остановить его двумя танковыми армиями и таким количеством противотанковых средств, которого в 1942 году не было физически. Да и войска, командиры в 43-м были другие.

Сомнительно, чтобы Ставка, отказавшись от ударов под Харьковом, в Крыму и под Ленинградом и сосредоточив все силы, скажем, под Москвой, разгромила бы группу армий «Центр» летом в 1942 году.От Ставки также требовалось решение в отношении деблокирования Севастополя, для которого имелись все предпосылки. Удар же Тимошенко под Харьковом мог вместе с успехом в Крыму вылиться в стратегическое наступление Красной Армии на Украине.

В чем действительно виноват Сталин в данной ситуации, это в том, что назначил Жукова своим заместителем после катастрофы на Юге, а не до нее. Находясь на Западном фронте, Жуков не мог детально разобраться в ситуации под Харьковом, побывать в войсках и оценить реальное положение. Надо признать, Сталин также в этот момент переоценил в какой-то мере свои личные полководческие способности.

Теоретизирование же некоторых современных исследователей по поводу ошибок советского командования, запоздалые рекомендации по руководству войсками просто несерьезны. Не стоит забывать, что во главе наших армий стояли Жуков, Рокоссовский, Шапошников, Василевский, в квалификации которых нет сомнений. Они приняли решение на основе имевшейся информации и адекватное тем условиям, которые были на тот момент, тому состоянию Красной Армии, с которым им приходилось иметь дело.

«Приказ №227

Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловграду Староблевск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней_у теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток.

Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны. Территория Советского Союза — это не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы, матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, — это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть стало намного меньше людей, хлеба, металлов, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину.

Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо, если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончать отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем разгромить и отбросить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас, в ближайшие несколько месяцев — это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли выдержать удар, а потом и отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу теперь работают прекрасно и наш фронт получает все больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает ?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок, дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять Родину.

Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины.

Таков призыв нашей Родины.

Выполнить этот приказ — значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага.

После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали более 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали далее около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки сдачи в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем зимой. И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей Родины, а есть лишь одна грабительская цель — покорить чужую страну, а наши войска, имеющие возвышенную цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение.

Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?

Я думаю, что следует. Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает.

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать дальше на восток, что от отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отвод войск с занимаемых позиций без приказа командования фронтом;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отвод войск с занимаемых позиций без приказа командования армии и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3—5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой)> куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах».

Армия — это дисциплина. Воюющая армия — не место для досужего морализирования, а армия, воюющая на своей земле, — армия смертников! Только смерть может снять с россиянина ответственность за Россию, гибнущих от рук врага стариков и старух, женщин и детей.

В основе любой армии лежит беспрекословное исполнение воли начальства. Прикажут убить — убей, прикажут умереть — умри. Чем выше цена войны, тем строже дисциплина.Но как бы ни была строга дисциплина, как ни высока была бы сознательная жертвенность бойцов — человек остается человеком, и предлагаемая войной психология для него противоестественна. Поэтому дисциплина не бывает без подавления личности и страха наказания. Нельзя посылать миллионы в бой, на смерть, используя только лишь убеждение и взывая к совести.

Когда годами идет тотальная война, такая как Великая Отечественная, возможность выжить гораздо ниже, чем вероятность потерять жизнь. Что может в таких условиях заставить человека день за днем идти на верную смерть? Страх смерти неминуемой! Страх смерти позорной — от рук своих товарищей.Не следует думать, что заградотряды выдумал Сталин, а до него в русской армии все веками держалось на сознательности. Дезертиров и мародеров стреляли везде и всегда, ибо в воюющей армии трус и изменник — это одно и то же.

В вермахте за воинские преступления не только расстреливали, но и вешали. Не глядя на звание, на мясных крюках за ребра. В сталинградском котле днем и ночью рыскали офицерские патрули с жандармскими бляхами, от пуль которых погибли тысячи германских же солдат, заподозренных в уклонении от передовой или мародерстве. Комендант Кенигсберга генерал Лаш за сдачу в плен был приговорен к повешению в апреле 1945 года, в мае 1945 года СС вешал стариков-фольксштурмовцев на фонарных столбах. Расправы со своими военнослужащими в германской армии были так же привычны, как утреннее построение. Сталин во время войны не раз повторял формулу Энгельса о том, что «немецкие солдаты боятся своих офицеров больше, чем врага». Так во все века ковалась знаменитая немецкая дисциплина — беспрекословное подчинение, выполнение приказа любой ценой. Иначе — смерть. С таким врагом мы имели дело.

«Ни шагу назад» — это не только Приказ № 227, это девиз Отечественной войны. Для того чтобы следовать этому девизу, многим нашим людям не нужен был Приказ № 227. Давно замечено — Приказ № 227 был издан не для Гастелло, героев Бреста, танкистов Катукова, гвардейцев Родимцева или моряков-десантников.

У тотальной войны своя мораль, своя систем координат. Подходить к оценке событий такой войны, ее действующих лиц с шаблоном травоядной «развитой демократии» — просто глупо.

Обеспечение контрразведывательного обслуживания действующей армии, охрана тыла и прифронтовой полосы, военной промышленности — это важнейшая задача любой войны. Выше уже говорилось о психологической составляющей блицкрига. Учитывая ее важность, трус, болтун, паникер, расхититель, вредитель, дезертир, мародер были более опасны, чем фашист на поле боя. Все они должны были уничтожаться без жалости и колебаний.

Так было с первых дней войны — Приказ № 227 лишь закрепил систему, обязательную к неукоснительному исполнению и не оставлявшую решение о наказании на усмотрение того или иного начальника. Приказ № 227, уникальный по своей откровенности и боли, звучащей в нем, документ, обращенный властью к народу, армии, поэтому его текст приведен выше полностью. Только слепой не заметит, что приказ прежде всего призывает как раз к сознательности и совести человека и только в последнюю очередь использует устрашение.

Из текста приказа хорошо видны его истоки и причины появления. По тексту же можно понять, какую роль он призван был сыграть в истории войны.Сколько вранья сегодня идет вокруг штрафбатов! Их изображают воплощенным большевистским адом, где вершат расправу кровавые упыри — работники особых отделов, оперативники «Смерш».

В штрафную часть никто не направлялся за нос не той формы, за неправильное приветствие начальства, за социальное происхождение. В штрафные части по решению военных трибуналов направлялись ПРЕСТУПНИКИ. Подделка продуктовых карточек, спекуляция, бегство с поля боя, кража казенного имущества, дезертирство, потеря оружия, трусость.

Какое наказание в русской армии было испокон веков за эти преступления? Смерть. Петля! «Солдат, прибывших на этап в рваных сапогах, — арестовать и предать суду, подвергнув предварительно наказанию розгами. Главнокомандующий Юго-Западного фронта генерал-адъютант А.А. Брусилов. Февраль 1916 года». Вот так — рваные сапоги — пятьдесят палок и в дисциплинарный батальон. И драли и расстреливали, а порядка все равно не было, значит, дело-то не в порке.Сталин дал шанс штрафникам погибнуть не от пули в затылок, покрыв свое имя, имя своей семьи несмываемым позором, а в бою, с честью и славой.

Большие потери несли не только штрафники. 1-я гвардейская танковая армия от Вислы до Берлина потеряла четырех из пяти своих командиров танковых бригад, все они являлись Героями Советского Союза. За несколько дней до Победы над Бреслау сгорел в самолете командир авиакорпуса, генерал-майор, дважды Герой Советского Союза Полбин. Это были не штрафники — это была золотая элита нашей армии, гвардия! Погибли командующие фронтами Черняховский, Кирпонос и Ватутин, командармы Ефремов, Ершаков, Карпезо, Лизюков, Костенко и многие другие. Адмирал Исаков потерял ногу, маршалы Жуков и Василевский получили тяжелые контузии.

Сталина часто обвиняют в больших потерях, в том, что он не жалел солдат. Находятся даже деятели, которые сочиняют «сто первую рассказку» о том, что Сталин где-то специально погубил дивизию или две. Это ложь! Сознательная ложь!

Премьер-министр Великобритании Ллойд-Джордж в своих воспоминаниях о Первой мировой войне писал:

«Военное снаряжение русской армии по части пушек, винтовок, пулеметов, снарядов и транспортных средств было хуже, чем у всех, и по этой причине русских били более малочисленные противники, часто уступавшие русским по боевым качествам; так убивали русских миллионами, в то время как у них не было никакой возможности для защиты или возмездия».

Генерал-адъютант А.А. Брусилов в 1915 году получил от Главнокомандующего приказ, который поверг старого служаку в шок: вооружить вновь сформированные стрелковые полки ТОПОРАМИ из-за отсутствия винтовок! Не выдайте, мол, солдатушки, за престол и Отечество айда на пулеметы германские с топориками, а я Богу за вас помолюсь и свечку в рубль поставлю. Это ли значит «беречь солдат»?

Сталин дал Красной Армии лучшую в мире артиллерию, лучшие в мире танки, Сталин ежедневно твердил военным:

«Война требует массовой артиллерии. В современной войне артиллерия — это бог. Нужно дать 400—500 снарядов, чтобы разбить тыл противника, передовой край противника разбить...

Второе — авиация, массовая авиация, не сотни, тысячи самолетов, нельзя экономить бомбы. ...побольше бомб нужно давать противнику для того, чтобы оглушить его, перевернуть вверх дном...

Третье, тоже решающее, нужны массовые танки — не сотни, а тысячи.

Четвертое — минометы. ...НЕЖАЛЕТЬ МИН, ЖАЛЕТЬ СВОИХ ЛЮДЕЙ... ЕСЛИ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ У НАС ВОЙНА БЫЛА С МАЛОЙ КРОВЬЮ, - НЕ ЖАЛЕЙТЕ МИН!

НУЖНО ДАВАТЬ БОЛЬШЕ СНАРЯДОВ И ПАТРОН ДЛЯ ПРОТИВНИКА, ЖАЛЕТЬ СВОИХ ЛЮДЕЙ, СОХРАНЯТЬ СИЛЫ АРМИИ».

Это не пустая болтовня — Великая Отечественная — первая война в истории России, когда наша армия сполна была обеспечена всем необходимым для победы. Военные наши не дадут мне соврать — сталинские запасы снарядов и патронов мы еще до сих пор не потратили! Вот где забота о людях!

За приказ «О топорах» Сталин поставил бы к стенке, не посмотрев на погоны. Когда командующий 1-й танковой армией М.Е. Катуков в дни фашистского наступления на Курской дуге потерял за один день два вновь сформированных танкосамоходных полка, Сталин, не задумываясь, отдал этого одного из своих любимых командиров, героя Москвы, под суд! Жуков потом лично ползал по полю боя, убеждаясь в том, что полки Катуков использовал правильно и с пользой для дела.

Расследовались органами НКВД и все иные случаи неоправданных потерь личного состава и техники. Так, в августе 1941 года НКВД СССР расследовал причины больших потерь 199-й стрелковой дивизии Юго-Западного фронта, в результате чего командование дивизии пошло под военный суд.

Война есть война. В бою никакому командиру не удается «беречь солдат». Задача одна — победить. Беречь солдата, когда атакуют «тигры» и «мессеры», — САМОУБИЙСТВО. Беречь солдата — значит научить солдата воевать, вооружить, одеть, накормить, вдохнуть в него веру в победу и свои силы.

Ни Суворов, ни Багратион, ни Скобелев, ни Кондратенко, ни Брусилов не позволяли себе «беречь солдат» в бою. «Беречь солдат» — это либо вражеская пропаганда, либо слюнтяйство, граничащее с вражеской пропагандой, поскольку это попытка убедить нас в том, что мы, русские, не умеем воевать!

Нельзя верить тем, кто убеждает нас в нашем стремлении победить любой ценой, ценой любых жертв. Сегодня известно, например, как немцы травили газом наших моряков, пограничников и курсантов в Аджимушкайских каменоломнях, партизан Украины и Белоруссии. СССР также имел запас боевых отравляющих веществ и все необходимые средства доставки, однако нигде не применял их, как бы ни была трагична ситуация.

Всегда следует помнить, что помимо патриотизма главным источником мотивации наших солдат было поощрение, в том числе и материальное. Согласно приказу Сталина, каждый военнослужащий на передовой получал сто граммов водки в день, в масштабах фронта это миллионы тонн спирта ежедневно.

Буквально за все в Красной Армии были установлены солидные денежные премии. Так, за быстрый и качественный ремонт танков личный состав ремонтновосстановительных служб получал 100—200 рублей за каждую легкую машину, 500 рублей за «Т-34» и 350— 800 рублей за тяжелый «КВ». За эвакуацию танка с поля боя полагалось: 5000 рублей за «КВ», 2000 рублей за «Т-34», 500 рублей за легкий танк. Аналогичные премии существовали для работников служб эвакуации за доставку танков и другой техники на ремонтные пункты.

За уничтоженный танк противника полагалась премия от 200 до 1500 рублей, сбитый немецкий самолет «стоил» 5000 рублей.Если боец или командир отказывался от табачного довольствия, он получал взамен 200 граммов шоколада или 300 граммов сахара в месяц.Боевые награды с 1941-го по 1945-й получили более 7 миллионов человек, 10 900 орденов было вручено воинским частям армии и флота.

Что касается особистов, то огульно чернить их, изображать демонами на руку нашим врагам. Работники особых отделов, контрразведчики в штрафных частях имели дело с преступниками. Имея дело с преступниками, осуществляя управление ими, конвой, оперативную работу в их среде, не замараться нельзя. Но эта работа проводилась не в интересах отвлеченной чекистской идеи, а в интересах защиты Родины, в интересах защиты мирных людей и честных бойцов.

Сталин был строг. На карте стояла жизнь России. Поэтому каждый на своем месте головой должен был отвечать за дисциплину и надлежащее выполнение приказа. Н.К. Байбаков, бывший в 1942 году заместителем наркома нефтяной промышленности, вспоминал:

«В разгар битвы за Кавказ в июле 1942 года Сталин вызвал меня и сказал:

«Товарищ Байбаков! Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам! Вы должны уничтожить промыслы и имейте в виду: если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем».

Разумеется, мне и в голову не могло прийти обидеться, осудить за жестокость, не оставлявшую никакого выбора, сталинских условий, тем более воспринимать их как некую жестокость. Ведь речь шла о высокой военной ответственности, о слишком тяжелой цене возможной ошибки. Военное время сурово, потому что решается судьба страны, народа. Как же не отвечать своей головой за ответственное дело? Нет, нужно не колеблясь класть жизнь на алтарь спасения Родины».

Время требовало такого уровня сознательности от каждого солдата.

Скулить же по жертвам заградотрядов вовсе не следует — это были дезертиры — честные солдаты погибали в бою с врагом. При выражении «заградотряд» в воображении могут встать одетые в коверкотовые гимнастерки тыловые палачи, поедающие белый хлеб с маслом. А что было на деле? «Заградительные отряды укомплектовать лучшими отборными бойцами и командирами из дальневосточных дивизий» — приказ по войскам Сталинградского фронта, август 1942 года. Вот наша с вами нынешняя мораль — сибирские стрелки — палачи, а мародеры и дезертиры — невинные жертвы.

«Дезертиры терроризируют колхозников, работающих на полях по уборке урожая, и пастухов, пасущих колхозные стада. Пользуясь тем, что трудоспособные колхозники, могущие оказать сопротивление, находятся в поле, дезертиры заходят в населенные пункты с целью грабежа, убивают стариков и детей».

Неужели станем мы жалеть дезертиров? Сплошным потоком шли спецдонесения подобного содержания из тыла действующей армии в 1941 — 1942 годах. Противостояли этой беде чекисты. Так не пора ли нам задуматься об истинной роли в войне заградотрядов, контрразведчиков и территориальных органов НКВД?

Как известно, приказ № 227 появился, когда танки Клейста и гренадеры Паулюса рвались к Сталинграду. Оборона Сталинграда, города Сталина, оказалась поворотным моментом в истории войны. Сегодня ряд историков предлагают считать начало подлинно Отечественной войны именно с обороны Сталинграда. В этом есть свой смысл — в самом деле, Красная Армия, сдавшая немцам сотни больших и малых городов, включая Новгород, Псков, Смоленск, Киев, Минск, Одессу, Севастополь, вдруг остановила на волжском берегу огромную фашистскую орду.

Орду эту не мог остановить никакой приказ, никакие расстрелы, штрафники или заградотряды. Что-то произошло в сознании народном, наступил тот предел, когда люди грудью встали на защиту своей земли и без всякой мистики оказались непобедимы.

Когда над разбомбленным Сталинградом плыли облака кирпичной пыли, дым пожаров, когда пылало трудом народным нажитое добро, чернели металлоконструкции наших заводов — нашей гордости, когда по нашему Сталинграду шли солдаты Паулюса и фашистские танки; кто, какие заградотряды могли их остановить? Не нуждались в заградотрядах гвардейцы Родимцева, вступившие с правого берега Волги прямо в огонь Сталинграда и оставшиеся там навсегда. Не нуждались моряки-десантники, рабочие-ополченцы.

С 15 по 22 сентября 1942 года немецкая мотопехота и танки штурмовали сталинградский элеватор. Когда они, потеряв несколько сот человек, все-таки взяли его, то обнаружили только трупы сорока морских пехотинцев и одного тяжело раненного моряка без сознания. Ни одного особиста.

Каким же монстром должен был быть мифический заградотряд, созданный воображением некоторых нечистых на руку авторов, если он в прямом смысле удерживал от бегства с поля боя шестимиллионную Красную Армию?!

Сталина обвиняют в том, что он запретил эвакуацию жителей и промышленности Сталинграда. К тому времени уже сложилась недобрая традиция отступления: сначала из города выезжали вагоны с заводским оборудованием, затем черные эмки партийного и энкавэдэшного начальства, после этого выходила пестрая толпа жителей, далее за ней понурая колонна красноармейцев, потерявших всякий стимул к защите брошенного города. А чуть погодя, в город, играя на губных гармошках, въезжали немецкие панцергренадеры.

И отдай Сталин приказ об эвакуации Сталинграда, схема эта сработала бы и здесь. В результате решения Сталина наши солдаты, матросы и ополченцы защищали не кирпичи, а работавший «Красный Октябрь» и «Баррикады», женщин и детей, укрывшихся в городских подвалах.

И именно сознание того, что они защищают живой город — свой дом, очаг, родной завод, помогло нашим солдатам победить.Нам нужно понимать, что если наш народ в своем сознании заменит принцип «Мертвые сраму не имут» на «Своя рубашка ближе к телу», его ждут упадок, бесчестие, а от славы его останутся только триумфальные арки прошлых побед.

За несколько суток до начала контрнаступления под Сталинградом Сталин вызвал с фронта генерала Василевского в Москву по неотложному делу. На возражения генерала о невозможности оставить войска в такой период Сталин сказал, что дело не терпит отлагательства.

По прибытии в Ставку в кабинете Сталина Василевский ознакомился с письмом на имя Верховного от командира 4-го механизированного корпуса генерала В.Т. Вольского. В письме генерал Вольский выражал сомнение в успехе контрнаступления и считал необходимым его отменить.

Для Василевского подобное письмо оказалось полной неожиданностью, он не представлял, что побудило Вольского его написать. Вместе с тем Василевский дал положительную оценку качествам Вольского-командира и рекомендовал не смещать его с должности, разумеется, предварительно плотно побеседовав.Сталин согласился с таким предложением и, тут же позвонив генералу Вольскому, убедил его в правильности стратегического решения Ставки, попросив постараться выполнить задачу.

В ходе боевых действий 4-й механизированный и генерал Вольский дрались хорошо, во многом предопределив успех наступления фронта.Не дожидаясь окончания боевых действий, Сталин справился у Василевского о действиях Вольского и его корпуса и попросил немедленно, до Указа Президиума Верховного Совета СССР о награждениях, чем-либо наградить генерала от имени Сталина. Василевский распорядился нанести на свой пистолет «Вальтер» наградную надпись и в тот же день преподнес его Вольскому. Василевский писал: «Мы стояли с Вольским, смотрели друг на друга, и с ним было такое потрясение, что этот человек в моем присутствии зарыдал, как ребенок».

На этом примере видно, насколько лживыми являются измышления о палочной дисциплине в Красной Армии, запуганности и безынициативности ее командиров. На примере генерала Вольского видно, что Сталин ценил и всячески поощрял людей думающих, искренне переживающих за дело, не считаясь с соображениями карьеры, людей, как принято говорить, дерзновенных. Этот пример показывает, как тщательно готовил Сталин и наши военачальники операцию под Сталинградом.

Для понимания глубины сталинского руководства операциями, его принципиальности, хватки, поистине всепроникающей воли стоит не полениться прочесть отрывок из переговоров по БОДО между представителем Ставки А.М. Василевским, командующим Юго-Западным фронтом Н.Ф. Ватутиным и Сталиным 27 ноября 1942 года относительно проведения операций «Сатурн» и «Кольцо».

СТАЛИН: Неразумно, не доделав одно дело, кидаться на другое.

Войска противника под Сталинградом окружены, их надо ликвидировать, чтобы освободить наши 3 армии, а руководить этим делом некому, объединить действия Донцова и Иванова некому. Михайлову (Василевскому) нужно создать маленький оперпункт человек в 10—15 где-либо около Ляпичева или западнее этого пункта и оттуда конкретно руководить делом ликвидации Сталинградской группы противника, все более и более сжимая кольцо. Это очень важное дело, более важное, чем операция «Сатурн». Михайлов должен сосредоточиться только на одном этом деле. То, что касается подготовки операции «Сатурн», пусть этим займутся Ватутин и Кузнецов. Москва будет им помогать.

Далее. Я не понимаю: откуда у Лелюшенко взялось 8 стрелковых дивизий. И что это за выражение — левый фланг Лелюшенко и правый фланг Лелюшенко, тогда как у него должна быть одна армия — первая гвардейская. Если идти по вашим предложениям, то что остается на правом фланге, какие силы?

ВАСИЛЕВСКИЙ: Я отлично понимаю, что ликвидация Сталинградской группировки противника является в данный момент основной задачей. Беря на себя руководство операцией «Сатурн», исходил из Ваших указаний. С завтрашнего дня с большим удовлетворением возьмусь за объединение и конкретное руководство действиями Донцова (Рокоссовского) и Иванова (Еременко), которое фактически прекратил в связи с выездом на правый фланг Лелюшенко. Под правым флангом Лелюшенко имел в виду его правофланговую ударную группировку в составе 2 гвардейских корпусов, танкового корпуса, частей усиления, под левым флангом — его левофланговую группу из 8 стрелковых дивизий, из которых 5 уже на месте и 3 намечаем передать за счет Романенко. По этим вопросам у меня все.

СТАЛИН: Какие у вас еще другие вопросы? Где вы думаете устроить оперпункт для руководства действиями Донцова и Иванова? Где останется Воронов — у вас или пойдет в район «Сатурна»?

ВАСИЛЕВСКИЙ: Необходимо доложить обстановку на данный момент. Она такова: против левого фланга Лелюшенко из района Боковская и севернее третий день ведут наступление подошедшие немецкие дивизии: 62-я пехотная, 22-я танковая, а также первая мотодивизия румын. Сегодня в районе Боковская установлено также наступление 294-й пехотной дивизии немцев. В результате этого наступления части Лелюшенко потеснены на рубеж реки Кривая, на направлении Астахов, Пронин немцы перешли на восточный берег реки. Севернее этого участка в направлении на Ягодный попытки наступления 7-й, 11-й и остатков 9-й пехотной дивизии румын отражены нашими частями. Для отражения наступления немецких дивизий и их уничтожения направляются 47-я гвардейская стрелковая дивизия и две танковые бригады из района Пронин, мотоциклетный полк из района Липовской, что юго-Западнее Перелазовской. Эти части направляются на северо-восток для удара во фланг немцам. Навстречу им с севера вдоль реки Кривая будет наносить удар 226-я стрелковая дивизия Лелюшенко, поддержанная танками. Считаем необходимым первый корпус Лелюшенко подтянуть на рубеж реки Дон в район Еланская.

СТАЛИН: Мехкорпус можете подтянуть в район Еланская и использовать его по обстановке и по усмотрению Ватутина. Говорите дальше.

ВАСИЛЕВСКИЙ: При подготовке операции «Сатурн» иметь его наготове, тем более что предоставляется возможность нанести сильные удары по флангам и тылу наступающей немецкой группировки и ее разгромить. Обстановка может потребовать использования мехкорпуса для контрударов на выгодных направлениях. Второе: по вопросу управления Донцовым и Ивановым. Я готов хоть сейчас отправиться в район

Ляпичева, но считаю, что организовать управление тем и другим отсюда будет исключительно трудно, отсюда можно будет организовать непосредственное управление лишь Калачовской группой войск, чтобы не допустить прорыва противника из сталинградского кольца в сторону Тормосина. Немедленное управление обоими фронтами можно организовать из КП Донцова, где уже связь имеется и где я смогу быть завтра же. Прошу ваших окончательных указаний, чтобы мог приступить сейчас же к их осуществлению. Все.

СТАЛИН: Начет Воронова говорите!

ВАСИЛЕВСКИЙ: Товарищ Воронов сейчас здесь со мной. Товарищ Ватутин просит разрешить Воронову выехать на два дня с ним к Лелюшенко с тем, чтобы помочь ему быстро организовать «Сатурн».

СТАЛИН: А где КП Донцова (Рокоссовского)?

ВАСИЛЕВСКИЙ: Отвечаю — на участке 24-й армии.

СТАЛИН: Хорошо. Езжайте немедля на КП Донцова, возьмите необходимых работников и организуйте координацию действий Донцова и Иванова. Воронов пусть поедет вместе с Ватутиным для подготовки операции «Сатурн». Лелюшенко можете поставить лицом на запад для отражения активных действий немцев с помощью восьми дивизий и других средств усиления. Далее. Мне не ясно, кто будет командовать 1-й гвардейской, имея в виду ударную группировку с гвардейскими корпусами?

ВАСИЛЕВСКИЙ: Хорошо, приступаем, разрешите мне взять с собой...

СТАЛИН: Я спрашиваю, кто будет командовать 1-й гвардейской армией, расположенной на правом фланге, Лелюшенко, или Кузнецов, или кто-либо другой?

ВАСИЛЕВСКИЙ: Просим разрешить всю подготовку возложить сейчас на Кузнецова под непосредственным руководством Ватутина, так как Лелюшенко, будучи исключительно занят отражением наступления немцев на своем левом фланге, одновременно с той и другой задачей не справится. В этих условиях командование группы войск приходится возложить на Кузнецова или на Лелюшенко, а Кузнецова заставить командовать 8 стрелковыми дивизиями.

СТАЛИН: А где будет штаб 1-й гвардейской? У Лелюшенко или у Кузнецова?

ВАСИЛЕВСКИЙ, ВАТУТИН: Штаб правой группы уже организован в районе Красноселовка Воронежская, КП левой группы южнее Еланской...

Прошу разрешения взять с собой Новикова и Талалеева (генералов авиации), прошу направить мне человек 8 штабных работников, обязательно хорошего связиста и тыловика.

СТАЛИН: Значит, кто же будет командовать правой группировкой — Кузнецов или Лелюшенко, дайте ответ!

ВАСИЛЕВСКИЙ, ВАТУТИН: Если не будете возражать, разрешите, поступим так: Кузнецова сейчас же посадим на левый фланг Лелюшенко для управления войсками по отражению атак немцев, он же будет готовить операцию этой группы по «Сатурну», аппарат выделяем ему из штаба фронта, Лелюшенко не позднее завтрашнего вечера направим на правый фланг, который по существу и будет командовать 1-й гвардейской армией.

СТАЛИН: Лелюшенко уже командует фронтом против немцев — лучше оставить его в районе левой группы, а Кузнецова направить на правую группу, в этом случае Кузнецов получит возможность заняться подготовкой «Сатурна». Согласны?

ВАСИЛЕВСКИЙ, ВАТУТИН: Хорошо, так и поступим.

СТАЛИН: Теперь товарищу Василевскому. Примите указания.

1. В существующей обстановке ваша задача состоит в том, чтобы объединить действия Донцова и Иванова по ликвидации окруженной группировки противника. Прошу вас заняться только этим делом и не отвлекаться ни на какие другие дела.

2. Вся авиация Донского и Сталинградского фронтов вместе с Новиковым, а также поступающий на Донской фронт корпус бомбардировщиков «Пе-2» будут находиться в вашем распоряжении. Задача авиации — сосредоточенно громить окруженную группировку противника и не давать ей передыху.

3. Можно послать в ваш резерв один танковый корпус, который можете использовать по своему усмотрению для усиления Донцова или Иванова. Если понадобятся вам еще резервы, донесите завтра.

4. Вы должны иметь прямую и непосредственную связь со Ставкой и регулярно информировать ее о всех событиях в районе Донцова и Иванова.

5. Завтра доложите, не следует ли передать 62-ю армию в состав Донского фронта, завтра же доложите, куда направить танковый корпус. Есть ли у вас вопросы, все ли понятно?

ВАСИЛЕВСКИЙ: Все понятно, и все будет исполнено. Танковый корпус прошу направить с выгрузкой его в районе Иловлинская.

СТАЛИН: Мне кажется, что было бы хорошо иметь вам танковый корпус где-либо в районе стыка Сталинградского и Донского фронтов. Я имею в виду район Калача или Кривой Музги.

ВАСИЛЕВСКИЙ: Правильно, но сюда легче всего подать из района Иловлинской, так как при подаче его в район Сталинграда вынуждены будем переправлять его через Волгу, а это отнимает слишком много времени.

СТАЛИН: Хорошо. К аппарату Ватутина. Примите указания.

1. У вас сейчас двойная задача, одна задача — руководить действиями Романенко и Лелюшенко от района от Нижне-Чирской до Нижне-Кривской, вторая задача — готовить операцию «Сатурн».

2. Товарища Воронова оставить в распоряжении Федорова для подготовки операции «Сатурн», а также для помощи Лелюшенко.

3. Кроме первого смешанного авиакорпуса, который остается в распоряжении Федорова, вы получите на днях еще один смешанный авиакорпус с дивизией истребителей и дивизией штурмовиков. Всей группой авиации Федорова будет руководить Фалалеев, который на днях направляется к вам.

4. Если 5-й мехкорпус поступает в распоряжение Романенко, так ли это?

ВАТУТИН: Докладываю, что в настоящее время целесообразно 5-й мехкорпус планировать для Романенко. В случае, если обстановка к моменту его прибытия изменится и потребует усилить Лелюшенко, то это можно будет сделать безболезненно несколько позже, а сейчас планировать для Романенко.

СТАЛИН: А в чье распоряжение поступает гвардейский мехкорпус?

ВАТУТИН: Гвардейский мехкорпус остается у Лелюшенко на его левом фланге, где его необходимо держать уже сейчас.

СТАЛИН: Повторяю: оба мехкорпуса и 5-й гвардейский в случае необходимости можете использовать в районе левой группы Лелюшенко или в районе Романенко, смотря по обстановке. Для операции «Сатурн» на днях будут направлены к вам один мехкорпус дополнительно и один танковый корпус также дополнительно. Это будет ваш резерв.

Немедля посадите Кузнецова в район правой группы Лелюшенко, т.е. на Первую гвардейскую армию, и заставьте его усиленно готовить «Сатурн».

Действиями Филиппова и Федорова по операции «Сатурн» будет руководить Москва, которую вы должны регулярно информировать о ходе подготовки «Сатурна». Все ли понятно, есть ли вопросы?

ВАТУТИН: Все указания совершенно понятны и немедленно, с полной энергией будут выполняться. Есть один вопрос — ко мне до сих пор не прибыла артиллерийская дивизия РГК и дивизия ПВО, и неизвестно, отправлены ли они. Прошу девятую дивизию.

СТАЛИН: Артдивизия РГК и зенитная дивизия погружены и скоро будут у вас.

ВАТУТИН: Понятно, прошу сообщить их номера. У меня осталось всего три полка РС, остальные переданы с 21-й армией. Прошу, если возможно, направить мне еще четыре полка.

СТАЛИН: Ваши требования по эрэсам и по другим статьям пришлите в Ставку. Я имею возможность послать теперь же к вам два полка эрэсов, я завтра же направлю их к вам. Все.

Спасибо. До свидания.

Остается только напомнить, что кроме Юго-Западного, у Сталина было еще десять воюющих фронтов, 3 морских флота, народное хозяйство и прочая, и прочая. Нормальному человеку невозможно даже представить себе объем вопросов, лежавших на ответственности Сталина. Взвалить на себя такую нагрузку ради славы, почета, амбиций нельзя. Мелкий человек, примитивный тиран не способен совершить такой подвиг, такое самоотречение.

Может возникнуть ощущение, что Сталин где-то там по карте посмотрел и ему пришли в голову гениальные идеи. Перед подобными разговорами Сталин вызывал сотрудников Ставки и Генштаба и не генералов, а майоров, подполковников, которые «вели» отдельные направления и соединения — часами(!) сидел с ними, разбирал ситуацию на конкретном участке. Поэтому, когда Сталин отдавал приказы командующим фронтами, он знал, что делает.Сталин не был божеством, а вся его гениальность держалась на работоспособности и терпении. Сталин так же точно сталкивался с недобросовестностью, очковтирательством и попытками некоторых подчиненных «поддеть его на фуфу».

Маршал авиации А.Е. Голованов вспоминал, что однажды командующий ВВС генерал П.Ф. Жигарев и нарком авиапрома А.И. Шахурин заспорили в кабинете Сталина, почему с заводов ВВС не принимают скопившиеся там 700 самолетов. Шахурин уверял, что это происходит из-за отсутствия летчиков, т.е. виноваты ВВС, Жигарев же прямо заявил: «Шахурин врет! Самолеты забракованы военпредами из-за производственных дефектов — они негодные! Говорю ответственно!» Речь шла об авиагруппировке стратегического масштаба. Сталин тут же приказал заводам доложить о количестве не принятых ВВС машин, а приглашенный генерал ВВС Селезнев, которого не посвятили в суть дела, считал. Наконец подсчеты были окончены, и Селезнев доложил: «Семьсот два самолета». «Почему не перегоняют?» — спросил Сталин. «Потому, что нет экипажей!» — ответил Селезнев. «Ответ, а главное, его интонация не оставляли сомнений в том, что отсутствие экипажей на заводах — вопрос давно известный...» — писал Голованов.

Далее он вспоминал: «Я взглянул на Сталина. Он был бледен и смотрел широко открытыми глазами на Жигарева, видимо, с трудом осмысливая произошедшее. Его ошеломило не то, почему такое огромное количество самолетов находится до сих пор еще не на фронте, а убежденность и уверенность, с которой генерал говорил неправду. Сталин распрощался с Шахуриным и Селезневым. Я хотел последовать их примеру, но Сталин жестом остановил меня. Он медленно подошел к генералу. Рука его стала подниматься. «Неужели ударит?» — мелькнула у меня мысль. «Подлец! — с выражением глубочайшего презрения сказал Сталин и опустил руку. — Вон!»

Голованов был потрясен выдержкой и достоинством Сталина. Кстати, если вы думаете, что Жига-рева тут же скрутил Берия и утащил в кровавый подвал Лубянки, то ошибаетесь — П.Ф. Жигарев работал на высших должностях в ВВС еще двадцать лет, а с 1946 года вновь занял пост главкома ВВС СССР.

Такая практика была не исключением, не «прихотью диктатора», а системой во время войны. Судите сами.

Маршал Г. Кулик — сорвал прорыв блокады Ленинграда в 1941 году, развалил управление войсками под Ростовом в 1942 году, что привело к прорыву немцев на Кавказ.

Маршал С.К. Тимошенко, Н.С. Хрущев, генерал И.Х. Баграмян — допустили разгром и окружение советских войск в районе Харькова и прорыв их к Сталинграду.

Генерал Д.Т. Козлов, Л.З. Мехлис — провалили командование Крымским фронтом в 1942 году, в результате чего были потеряны Крым и Севастополь.

Генерал Ф.И. Голиков — допустил потерю Харькова весной 1943 года, создавшую условия для немецкого летнего наступления 1943 года.

Никто из указанных генералов не был репрессирован, все они получили возможность в дальнейшем, после административного наказания, расти по службе. Так относились не только к высшим командирам, но и к военнослужащим вообще: например, оператор, прикрепленный в Генштабе к Харьковскому направлению в 1942 году, которого Сталин прямо обвинил в некомпетентности и неправдивости, отделался запрещением занимать должности в центральном аппарате Наркомата обороны СССР, и только.

Какая же тут может быть запуганность? Одна звездочка — это ведь не голова.Просто в наше время кое-кому трудно поверить, что так, как работали наши генералы, офицеры и солдаты, можно работать сознательно, не из-под палки.

Очень показательно в этом смысле развитие партизанского движения в оккупированных районах, поскольку над партизанами, как правило, с палкой никто не стоял. Партизанская война — отдельная большая тема, однако при взгляде на нее в глаза сразу бросаются два факта. Первое: по-настоящему массовое сопротивление захватчикам, непримиримую партизанскую войну вели против фашистов только славянские или православные народы: греки, сербы, поляки, украинцы, белорусы и русские. Европейские народы — французы, бельгийцы, голландцы, датчане, норвежцы зачастую законопослушно ждали, пока их освободят.

Второе: во всех случаях — будь то Греция, Югославия или СССР — основным организатором, вдохновителем подполья и партизанской борьбы были коммунистические или национальные социальнопрогрессивные силы. Это еще и еще раз подтверждает тот факт, что политическая система, существовавшая тогда в нашей стране, была полностью оправдана требованиями времени и чрезвычайностью стоящих перед страной угроз. Попрекать Сталина в том, что он был при этом чужд буржуазно-демократической морали, по-моему, просто глупо.

Рабочие дни Сталина были наполнены решением самых разнообразных вопросов. Он мог неожиданно вызвать в Ставку генерала танковых войск Катукова с Западного фронта и начать его агитировать за огонь с ходу: «Скажите, товарищ Катуков, пожалуйста, во время атаки бить по немецким батареям надо? Надо. И кому в первую очередь? Конечно, танкистам, которым вражеские пушки мешают продвигаться вперед. Пусть даже ваши снаряды не попадут прямо в пушки противника, а рвутся неподалеку. Хуже будут стрелять немцы? Вот это и нужно! Стреляйте с ходу, снаряды дадим, теперь у нас будут снаряды». После этого в войска направлялась соответствующая директива потрясающей детализации за подписью Сталина.

Тут же в разгар Сталинградской битвы Сталин начал обсуждать с учеными перспективы освоения космоса и атомного проекта, по рекомендации А. Иоффе выдвинув на эту работу профессора И. Курчатова.

Нарком финансов СССР А.Г. Зверев вспоминал, что однажды в 1943 году ему ночью позвонил Сталин и заговорил о послевоенной денежной реформе. Было видно, что Сталин много думал об этом. На следующий день в ГКО состоялось совещание, на котором были заложены принципы послевоенной денежной реформы, обсуждались вопросы работы финансовой системы страны. При этом доклад Зверева длился больше 3 часов!

Требуется добавить, что лично Сталину подчинялась Авиация дальнего действия, которой он сам ставил задачи на бомбардировку Данцига, Кенигсберга и Берлина, вникал в причины потери каждого самолета и экипажа. Таких вопросов были тысячи и тысячи.

Есть эпизод, который хотелось бы отдельно упомянуть в ходе операции Сталинградской эпопеи, — откомандирование Жукова на Западный фронт. Здесь тоже приложил руку наш кинематограф, осветив события претенциозно, что в существенной степени повлияло на их восприятие нами вообще.

Докладывая Сталину о готовности наступления под Сталинградом, Жуков отметил, что немцами подготовка к наступлению не обнаружена и что в период наступления необходимо сковать войска группы «Центр» отвлекающим ударом на Западной фронте. Сталин тут же предложил Жукову заняться организацией данного отвлекающего удара, получившего наименование операция «Марс». Авторы фильма делают вывод: Жуков был фактически отстранен от проведения подготовленной им наступательной операции под Сталинградом.

Такой вывод неправилен и несправедлив. Во-первых, авторство контрнаступления советских войск под Сталинградом невозможно приписать одному Жукову, оно по крайней мере должно быть разделено с Василевским.

Во-вторых, решение Сталина о направлении Жукова на Западный фронт было элементом именно той маскировки, которая, как говорилось выше, не раз решала исход войны. Не надо быть большим стратегом, чтобы понять, какой вывод сделали в Цоссене и Волчьем логове из появления Жукова под Москвой, где Красная Армия имела огромную группировку. И если маневр войсками группы «Центр» на юг, на помощь окруженной группировки Паулюса не состоялся, то именно потому, что против группы «Центр» был Жуков.Я думаю, что сам Георгий Константинович, несмотря на большое желание быть под Сталинградом, с пониманием относился к этому решению Сталина.

Кроме того, как мы видим, именно Сталин держал в своих руках все нити операции, и вполне естественно, что в решающий момент он послал своего заместителя на второе по значимости направление. Было бы странно, если бы и Верховный, и его заместитель толкались бы, образно говоря, на одной «сталинградской кухне», бросив московское направление на произвол судьбы.

К Сталинграду было приковано внимание всего человечества. Битва под Сталинградом — самое известное сражение мировой истории, сравнимое по масштабам и потерям с крупной войной. Рузвельт позднее метко назвал победу под Сталинградом эпической. Россия, о которой многие до сих пор судили застарелыми шаблонами, выдвинулась в ряд мировых супердержав.

Не убежден, стоит ли сегодня возвращать городу-герою его историческое, овеянное славой имя, но то, что оно было у него отнято, было ударом не по Сталину и не по тоталитаризму, а по нашему народу, его гордости и славе.Для Сталина победа под Сталинградом, окружение 6-й немецкой армии и особенно пленение Паулюса были огромным личным праздником. 4 февраля

1943 года командующий Донским фронтом Рокоссовский и представитель Ставки Воронов, руководившие ликвидацией группировки Паулюса, были вызваны в Москву. Рокоссовский вспоминал, как встретил их Сталин:

«Сталин не поспешил, не зашагал, а побежал... Подбежав вплотную, Сталин схватил мою руку двумя руками, сжал ее и, улыбаясь, с кавказским акцентом сказал: Харашо, харашо, замечательно у вас получилось!».

Было время, когда Десять Сталинских ударов наизусть знал каждый школьник. Так назывался ряд сокрушительных наступательных операций Красной Армии в 1944 году, приведших к изгнанию фашистов из СССР.

После смерти Сталина, вытравливая из истории войны его имя, Хрущев, а с его подачи и наши генералы в своих мемуарах представили Десять Сталинских ударов не как колоссальное, стратегическое наступление Красной Армии по всему фронту, единое по духу, замыслу, состоящее из серии последовательных ударов, а как ряд независимых друг от друга операций. Такой взгляд лишил историю Великой Отечественной войны стройности и логичности, изобразил ее победный этап бессвязным набором сражений.

Какие битвы 1944 года знает сегодня средний россиянин? Нам иногда кажется, что после Курской битвы Красная Армия совершила разгром немцев в Белоруссии, рванулась через Польшу к Одеру и взяла Берлин. Это далеко не так. После взятия Орла и Белгорода предстояло освободить Украину, Прибалтику, Заполярье, Молдавию. Германия была еще очень сильна — на ее стороне воевали Норвегия, Финляндия, Венгрия, Румыния, Австрия. На Германию работали также Чехословакия, Болгария, Югославия, Греция. Восточный фронт немцев был прочен, вполне укомплектован войсками, техникой, средствами обеспечения. Против 6,3 миллиона солдат, матросов и офицеров, 95 604 орудий и минометов, 5254 танков и САУ, 10 200 самолетов Красной Армии вермахт имел 5 миллионов человек, 54 570 орудий и минометов, 5400 танков, 3073 самолета.

Гитлеру представлялось, что Красная Армия будет наносить главный удар на каком-либо одном направлении, что подвижность вермахта, его разведка позволят маневрировать резервами по фронту, ликвидируя угрозы. Это были не пустые прожекты — другая армия, не наша, могла топтаться перед Днепром или под Киевом много месяцев. Те же немцы три года просидели в скалах Муста-Тунтури в нескольких верстах от Мурманска, который так и не смогли взять, англо-американцы, имея подавляющее превосходство над вермахтом, никак не могли перейти границу Германии в 1944 году, преодолеть «линию Зигфрида».

Не только Гитлер, но и Черчилль очень надеялся на то, что русские будут «ковыряться» на Восточном фронте еще несколько лет.

Однако на деле Красная Армия к 1944 году прошла радикальное преображение. Стратегическое руководство нашими вооруженными силами стояло теперь на качественно иной ступени, нежели германское руководство. Достаточно сказать, что Сталин имел к началу 44-го года в резерве ГК 3 общевойсковые, 2 танковые армии, войсковые управления для развертывания 2 общевойсковых и 1 воздушной армии, 6 танковых и механизированных корпусов, воздушно-десантного и авиадесантного корпуса. Гитлер же располагал примерно 10 резервными дивизиями.

Что это означало? Это означало, что Сталин мог доставать стратегические группировки практически из рукава — экипажи получали танки еще на заводах, штаб и тыл прибывали из резерва — и готово соединение. Вот она, сталинская работа. Вот она, наша, русских, работа. Это значит, что немцев не трупами завалили, а переиграли их, передумали, показали им, как надо организовывать дело.Гитлер же, да и его военачальники так и не поняли этих перемен, того, что ситуация требовала не тактических решений, а изменения военно-политических подходов.

Наши войска в течение 1944 года на всех стратегических направлениях попеременно разгромили вермахт, освободили территорию СССР, создав условия для последнего рывка на главном направлении — на Берлин. Вермахт получал нокауты неожиданно, в различных местах, немецкие войска метались вдоль фронта, но нигде не смогли отбить ни одного из Десяти Сталинских ударов. Вспомним их:

Первый удар. Январь 1944 года. Ленинградский фронт, снята блокада Ленинграда.

Второй удар. Февраль 1944 года. Украина, окружение фашистов под Корсунь-Шевченковском.

Третий удар. Апрель 1944 года. Освобождение Одессы, Крыма, Севастополя.

Четвертый удар. Июнь 1944 года. Освобождение Карелии и выход Финляндии из войны.

Пятый удар. Июнь—август 1944 года. Освобождение Белоруссии.

Шестой удар. Август 1944 года. Наступление на Украине, форсирование Вислы, создание Сандомирского и Магнушевского плацдармов для наступления на Берлин.

Седьмой удар. Август 1944 года. Освобождение Молдавии, вступление Болгарии в войну на стороне антигитлеровской коалиции.

Восьмой удар. Осень 1944 года. Освобождение Прибалтики.

Девятый удар. Октябрь—декабрь 1944 года. Наступление в Венгрии.

Десятый удар. Октябрь 1944 года. Разгром фашистов в Заполярье и Норвегии.

Почему победы Красной Армии в 1944 году назвали Десять Сталинских ударов? Верноподданнический подход? Холуйство? Ничего похожего!

Каждый из десяти ударов не только наносил поражение той или иной группе фашистских войск, но и приводил к решению больших политических задач — выход из войны Финляндии, Норвегии, Болгарии, Венгрии. Германия сдавала не только боевые позиции, но и политические. Требовалось как прогнать фашистов из СССР, так и решить массу задач политического, дипломатического свойства для того, чтобы закрепить последствия побед Красной Армии. Это была целиком прерогатива Сталина.

В замечательном романе «В августе 44-го», основанном, кстати, на совершенно реальных событиях, речь идет о Восьмом Сталинском ударе — освобождении Прибалтики. Сталин лично контролировал контрразведывательное обеспечение операции (и, конечно, не только его), вникал в мельчайшие детали оперативной работы военной контрразведки.

Еще в июле 1944 года Жуков и Василевский, набравшие к этому времени большой вес в Ставке, настаивали на том, чтобы, усилив 2-й Белорусский фронт, прежде всего разгромить группу армий «Север» в Восточной Пруссии. Сталин вопреки мнению военных настоял на наступлении в Восточной Польше. Это пример того, как профессионалы-военные, действуя по логике военного искусства, упустили из внимания факторы политики: гонку со временем, вопрос освобождения Польши и т.д. Сталин, как и в случае с обороной Киева в 1941 году, оказался прав — операции в Восточной Пруссии позднее проходили крайне сложно и надолго могли задержать нашу армию у порога Европы.

Да, роль Жукова и Василевского в достижении Победы огромна, наш народ в вечном долгу перед этими людьми. Но во время войны они были исполнителями воли Сталина. Находясь на отдельных участках фронта, представители Ставки были глазами и ушами Верховного, только он один видел ситуацию на фронте во всей совокупности и огромности. Только Сталин планировал операции, руководствуясь как глобальными соображениями мировой политики, так и мельчайшими деталями оперативно-тактического свойства.

Подготовка операций в рамках Десяти Сталинских ударов требовала мобилизации усилий тыла, промышленности и транспорта на соответствующем направлении, и эти вопросы также лежали на плечах Верховного.В 1944 году на примере Десяти Сталинских ударов проявился полководческий талант Сталина. Это был талант полководца-политика, полководца-мыслителя и организатора.

Только рассматривая операции 1944 года как Десять Сталинских ударов, можно понять величие победы нашей армии. Неудача любого из десяти ударов сделала бы невозможным наступление на главном направлении, берлинском. Неправильно думать, что немцы в 1944 году бежали. Решалась судьба Германии, судьба Европы, и страшные по ожесточенности бои шли на Украине, на Сандомирском плацдарме, в скалах Заполярья, в Венгрии и Молдавии.

Поэтому не ради культа личности Сталина, а ради понимания истории Великой Отечественной войны, которое необходимо каждому россиянину, ради гордости за русское оружие, следовало бы вернуться к названию Десять Сталинских ударов применительно к операциям Красной Армии в 1944 году.

В последнее время нашему народу, народам Европы все чаще пытаются вбить в голову, что война с фашистской Германией ничего экстраординарного собой не представляла. В ряде стран, включая Украину и Прибалтику, фашистов рвутся представить идейными борцами за независимость или освободителями от коммунизма.

Не так давно автор по наивности поздравил 9 мая с днем Победы одного знакомого англичанина. Тот долго не мог понять, о чем идет речь. Я напомнил своему собеседнику операции в Северной Африке и в Сицилии, гибель «Принс оф Уэлс» и «Худа», а главное, союзнические конвои — «русский дымок и английский дымок». Не помогло освежить память и упоминание фильма «Джон из Динки-джаза» — англичанин не помнил ничего, кроме факта того, что когда-то давно его страна воевала с Германией. Разница в памяти объясняется разницей в оценке войны и ее разном качестве для СССР и союзников. И не будем забывать, что у англичан и американцев не было Великой Отечественной, а была — Вторая мировая война.

Еще не успели стихнуть последние залпы той войны, как немецкие генералы и полковники, начиная от Манштейна и заканчивая группенфюрером СС Мюллером, бросились писать мемуары, пытаясь представить свои преступления крестовым походом народов Европы против коммунистической чумы. Натовские идеологи с радостью подхватили этот бред и до сих пор с ним носятся.

Однако в действительности 60 лет назад Европа стояла перед лицом маньяков, одержимых бредом превосходства германской нации, и в буквальном смысле была на краю гибели. Если бы оккупация Польши или Франции продлилась бы на год или два больше, нет сомнений, что евреи и цыгане в Европе были бы истреблены поголовно. На очереди за ними стояли поляки, русские и так далее. Польша, Франция, Норвегия, Чехословакия, Югославия, Греция уже перестали существовать как государства.

Нашествие на Европу фашизма — это «Война миров», Уэллс — марсианская безжалостность полного уничтожения народов и государств. Только перед лицом столь смертельной опасности мог состояться союз непримиримых врагов — коммунистического СССР, колониальной Британской империи и полу-криминального американского империализма.

Сегодня существуют две крайности в оценке союза с Англией и США, поставки военной техники и материалов по ленд-лизу — от полного отрицания роли антигитлеровской коалиции до придания ей роли решающего фактора в общей победе.

В политике иногда вредно все усложнять. Англичане и американцы всех стараются убедить, что и они «пахали». Упростим, как в математике. Представьте себе, что на дом напали враги, сожгут дом — пойдут к соседям. Что делают соседи? Кидаются в бой? Нет! Они бросают вам через забор банки с тушенкой, и присоединяются к битве, когда последний враг уже упал на землю и старается уползти. Причем каждая следующая банка летит к вам только после оплаты золотом, а сроки вступления союзника в бой переносятся до турецкой пасхи и дальше. Мы, россияне, люди гордые и великодушные, мы тыкать союзников в их смелость не станем, но сами знать, что к чему, обязаны.

С чисто практической, количественной точки зрения материальная помощь союзников была существенна, но, разумеется, не могла повлиять на соотношение сил вермахта и Красной Армии.

Говорят, например, что без «студебеккеров» и «виллисов» наши войска потеряли бы подвижность и ползли бы к Берлину на год дольше. Чушь! В начале войны не было под Москвой и под Сталинградом американских автомобилей, а фашистов били и окружали. На Восточном фронте и танки-то не всегда проходили: снега, непролазная грязь, болота. Гитлеровские вояки после войны скулили, что погода под Москвой их остановила. А какая была грязь на Украине весной 1943 года! Какие «виллисы»! Танки на руках тащили — плакали, а тащили! Шли по деревням, баб просили помочь, пацанов.

По боевым качествам боевая техника США и Англии стояла ниже отечественной, наши танкисты и летчики предпочитали «Т-34» и «лавочкины» «шерманам» и «харрикейнам». Мой дед служил после ранения в Казанском танковом училище, которое готовило командиров машин для союзнических танков, он пел песенку на мотив из кинокомедии «Волга-Волга»:

Как Америка России подарила «эм три эс»

(танк М ЗС)

Шуму много, толку мало и высокий до небес...

Качество изготовления поступавшей по ленд-лизу техники также было различным. Судите сами: 30 мая 1942-го первый Герой Советского Союза на Севере командир истребительного авиаполка, любимец флота подполковник Б. Сафонов получил приказ на поддержку с воздуха союзного конвоя. Однако из всего полка, оснащенного истребителями «Р-40» «тамагхоук», в воздух смогли подняться только четыре машины, остальные имели дефекты двигателя. Одна из четырех взлетевших машин вскоре вынуждена была вернуться также из-за неисправности мотора. Тройка наших летчиков атаковала 45 «юнкерсов», прикрытых истребителями. Б. Сафонов сбил три вражеских машины, когда и у его «Р-40» отказал мотор. Машина Сафонова рухнула в море и взорвалась.Сталин со свойственной ему прямотой говорил Жукову: «Их «харрикейны» — дрянь, а Черчилль торгуется из-за нескольких «харрикейнов».

Общая сумма поставок по ленд-лизу в 1941 — 1945 годах достигла 11 миллиардов 260 миллионов 344 долларов США — колоссальная цифра в масштабе цен того времени. В то же время эта цифра составляет не более 4% советского военного производства за тот же период.

Уже говорилось о второстепенности цифр в понимании Великой Отечественной, но здесь как раз наглядно видно, какой экономический потенциал, какую готовность к качественному рывку в будущее набрал СССР перед войной. Наша страна за четыре года только военной продукции произвела на суммы, которые и при нынешнем масштабе цен, при нынешнем развитии производительных сил кажутся фантастикой.

Кстати, хотелось бы задать вопрос любителям поскулить о хрусте костей в первые пятилетки: чем бы мы расплачивались за ленд-лиз с США и Англией, если бы не Сталин? Откуда бы вы взяли золотой запас, если царское правительство разбазарило его до копейки? Сейчас стало нормой клеймить большевиков за реквизированные церковные ценности и проданные за границу яйца Фаберже. Проблема только в том, что яйца Фаберже не помогли бы построить заводов и фабрик, да и США с Англией за них не дали бы потом и танка.

Хотелось бы спросить и у хнычущих по русской деревне: чем мы кормили бы армию, если бы не коллективизация? До коллективизации Россия не имела государственного запаса хлеба! Во время Первой мировой на покупку хлеба для армии при российских откатах, взятках и бесхозяйственности не только улетел весь золотой запас, но и образовались колоссальные долги. Да и рассчитаться с долгами царского правительства можно было, только опираясь на экономику, построенную при советской власти. Наши соседи в Украине носятся с голодомором, а факт состоит в том, что без коллективизации голодомор повторялся бы каждые несколько лет и любой неурожайный год, любое стихийное бедствие ставило бы страну на грань катастрофы. Современное промышленно развитое государство может прокормиться, только обладая высокоэффективным сельским хозяйством. Причем к началу войны односторонняя «дойка» деревни уже завершалась — к 1940 году промышленность дала деревне более 600 тысяч тракторов и 170 тысяч комбайнов. Скачкообразная урбанизация при промышленном подъеме ни в одной стране мира не может происходить на фоне патриархального сельского хозяйства.

Если говорить о положительном воздействии антигитлеровской коалиции в период до открытия Второго фронта, оно прежде всего в том, что вдохнуло в наш народ новые силы. В начале войны, в 1941 году, поддержка со стороны англичан и американцев вызвала в народе большой подъем. Следует помнить, что с Гражданской войны наши люди жили в условиях враждебного окружения, привыкли к тому, что мы одни, и вдруг у СССР появились могущественные союзники. Воодушевление народа в этой связи подтверждают агентурные донесения НКВД по всем слоям общества. Это значение союза и ленд-лиза недооценивать нельзя.

Суть же антигитлеровской коалиции оставалась в 1941 — 1945 годах очень непростой, и кроме разгрома фашизма внутри ее решалось будущее народов мира и Европы, взгляды на которое у членов коалиции были часто несовместимыми.

Выше уже говорилось о том, что СССР имел вместо половины германской армии всю ее целиком на Восточном фронте благодаря отсутствию фронта Западного. У нас, русских, добрая душа — мы считаем антигитлеровскую коалицию святым союзом народов против Гитлера. Черчилль же, Британия и до войны, и во время войны делали многое для того, чтобы поставить крест не только на Германии, но и на СССР. А потому вопросов, касающихся действий союзников, гораздо больше, чем ответов: зачем и для чего улетел Гесс в Англию в 1941 году? Почему Гитлер напал на СССР, не опасаясь Второго фронта? Почему до 1944 года без всякого объяснения Черчилль откладывал высадку в Европе? Почему Черчилль в 1942 году погубил конвой РQ-17, а затем всячески препятствовал нормализации военных поставок в СССР?

Вы никогда не задумывались над тем, что помешало Гитлеру перебросить в ливийскую пустыню две-три дивизии СС и устроить там Черчиллю и Александеру еще один Дюнкерк? Для вермахта образца 1942 года раздавить опереточную, колониальную армию англичан в Африке и в несколько недель дойти до Багдада было однова дыхнуть. Что касается армии США, то даже англичане были удивлены низкой боеспособностью американских сухопутных войск. Когда в марте 1944 года одна из авиагрупп союзников при налете на Нюрнберг потеряла из 97 бомбардировщиков 20 (20,6%), английские и американские летчики взбунтовались. Что, кроме нежелания, могло помешать немцам разбить союзников? Что могло их остановить, кроме явного или молчаливого соглашения с Черчиллем относительно невмешательства Англии в драку Германии с Россией?

Почему Сталин так настойчиво требовал открытия Второго фронта в Европе? Ведь когда стало ясно, что мы сами сможем расправиться с фашизмом, для СССР казалось более выгодным самостоятельно освободить Европу, целиком оккупировать Германию. По-видимому, Сталин считал, что при подобном развитии событий англичане и американцы могут пойти на сговор с Германией и ополчиться против СССР. Установление влияния нашей страны на всем Европейском континенте было для Черчилля хуже сделки с Гитлером. Еще в 1940 году Сталин говорил о войне между Англией и Германией: «Воевать-то они там воюют, но война какая-то слабая: то ли воюют, то ли в карты играют. Вдруг они возьмут и помирятся, что не исключено».

Поэтому Сталин считал открытие масштабных боевых действий против Гитлера войсками союзников в Европе единственной надежной гарантией сохранить единство в рядах коалиции.В пользу такого суждения свидетельствует тот факт, что, даже высадившись в Европе, англичане и американцы пошли-таки в марте 1945 года на сепаратные переговоры с Вольфом в Швейцарии. Располагая по поводу этих переговоров неопровержимыми фактами, Сталин припер Черчилля к стенке фактами и заставил его изворачиваться и оправдываться. Однако бернский позор все же замарал имя британского премьера, как он потом ни пытался представить себя идейным борцом с фашизмом.

И все же сейчас мы не вспоминаем, что союзники подписали-таки с фашистами одностороннее перемирие в Реймсе 7 мая 1945 года, и только безусловное требование Сталина заставило их обратить это сепаратное соглашение в безоговорочную капитуляцию. Поступи так Сталин, американцы и англичане нас бы по сию пору тыкали в такой договор, как тычут в пакт Риббентропа—Молотова.

Почему Сталин требовал суда над главарями фашистов? Потому, что он понимал — если агрессия не будет осуждена, соответствующим образом оценена, империалисты дело Гитлера тут же начнут поднимать на щит. Именно поэтому СССР выступил инициатором и главным обвинителем на Нюрнбергском процессе, стремясь осудить не только немецких нацистов, но и империалистическую вооруженную экспансию вообще, поставить правовое препятствие ее распространению в будущем.

Порядочность — это вообще главный недостаток русских и внешней политики России. Сталин и голодный СССР после войны несколько лет бесплатно кормили Польшу, Германию, Австрию, Венгрию, Чехию, Болгарию и Румынию. Американцы за это надели бы на них такой хомут, что не распрячь вовек. Мы же со своей широкой душой не только не потеряли готовности подобным образом поступать и теперь, но и стесняемся попрекнуть своей дружбой.

При всей своей азиатской хитрости Сталин в международных отношениях был в какой-то степени идеалистом, веря слову и надеясь на разум оппонентов. Например, Сталин внутренне не принимал оружие массового поражения. Это касается и химического оружия и, в особенности, атомного. Еще в конце 30-х годов Сталину докладывали о возможности создания в ближайшем будущем боевого заряда с использованием энергии атомного ядра. Однако Сталин, этот «тиран и деспот», считал работы в данном направлении людоедскими идеями и отвергал их. СССР развернул работы по созданию атомной бомбы только тогда, когда США начали угрожать применением ее против нашей страны. Обзаведясь же атомной бомбой, Сталин немедленно выступил с инициативой о полном запрещении этого вида оружия.

Как иллюстрация нашей наивности и веры в добро вспоминается рассказ командующего 1-й танковой армией Катукова о том, как при штурме Берлина его танкисты в одном из домов обнаружили несколько ящиков с минеральной водой. Естественно, в горячке смертельной схватки бойцы эту воду выпили, а через несколько дней в штаб 1-й танковой пришел счет из одного нейтрального европейского посольства, которому принадлежала эта злосчастная вода. Глубину потрясения генерала Катукова невозможно передать словами: у него не могло уложиться в голове — как можно требовать оплаты нескольких бутылок воды у людей, только что освободивших Европу от коричневой чумы? Как можно не постесняться принести счет на несколько франков в штаб армии, где оплакивают героев-танкистов, прошедших с боями от Орла и Мценска и погибших у стен Рейхстага?

Как о личном одолжении прошу всех своих соотечественников, которые прочтут эти строки, никогда не вести себя, как эти нейтралы. Рожденный ползать летать не может. А мы, россияне, можем! Это надо твердо знать.

Стремясь укрепить коалицию, Сталин еще в 1943 году передал Рузвельту, что после окончательной победы над Германией СССР присоединится к войне с Японией. Для Рузвельта тогда это имело огромное значение, поскольку американские военные не имели понятия о том, каким образом они будут захватывать японские острова и Китай. Возможные потери армии США при этом оценивались в 1 миллион человек. То есть Сталин постарался заинтересовать Рузвельта и США в войне с Германией до победы, обусловив это дальнейшей помощью в вопросе с Японией.

Сейчас Запад внушает всему миру, что Сталин стремился к оккупации Европы, советизации ее и т.п. На самом деле ситуация совершенно иная. Судьбы народов лидерам западных демократий были гораздо более безразличны, чем большевикам. Весьма показательно в этом смысле решение союзниками вопроса о будущем Балкан в октябре 1944 года в Москве.

У. Черчилль в своих воспоминаниях писал:

«...я заявил: «Давайте урегулируем наши дела на Балканах. Ваши армии находятся в Румынии и Болгарии. У нас там есть интересы, миссии, агенты. Не будем ссориться из-за пустяков». Пока это переводилось, я взял пол-листа бумаги и написал:

«Румыния Россия — 90%

Другие — 10%,

Греция

Великобритания — 90%

Россия — 10%,

Югославия — 50—50%

Венгрия — 50—50%

Болгария Россия —75%

Другие — 25%.

Я передал этот листок Сталину, который синим карандашом поставил на нем большую птичку. Исписанный карандашом листок бумаги лежал в центре стола. Наконец я сказал: «Не покажется ли вам несколько циничным, что мы решили эти вопросы, имеющие жизненно важное значение для миллионов людей, как бы экспромтом? Давайте сожжем эту бумажку?» «Нет, оставьте ее себе», — сказал Сталин».

Я уже не говорю о том, что Югославия и Греция были почти полностью освобождены собственными народами, но эти народы еще и на 99% поддерживали коммунистов во главе с Тито и Захариадисом. Чем в таком случае являлось предложение Черчилля, как не навязыванием этим народам своей воли вопреки их мнению и желанию?

Сталин прямо говорил — мы хотим видеть в этих странах дружественные, демократические правительства, ориентированные на мирное развитие и добрососедство. Ну разве можно представить себе Сталина, который, ерзая на стуле, предлагает Черчиллю замести следы таким образом — «сожжем эту бумажку»!

Этот пример не для того, чтобы изобличить Черчилля. Его поведение — типичный политический торг, который совершается всегда, всеми и при любых режимах. Однако такое поведение Черчилля не делает его преступником в глазах англичан и не понуждает их стыдливо пропускать страницы своей истории. И уж конечно, не англичанам учить нас этике в международных отношениях и демократии.

Сталин делал все, чтобы превратить антигитлеровскую коалицию в прообраз послевоенного сосуществования наций. Он был предельно честен с союзниками, честен настолько, что интриган Черчилль ничего не мог этому противопоставить.

В то же время Сталин твердо отстаивал интересы СССР, что особенно проявилось в решении польского вопроса. Известно, что для Англии иметь в Польше антисоветское, антирусское правительство было задачей № 1 после разгрома фашизма. Во время войны Польское эмигрантское правительство находилось в Лондоне, а в Польше наряду с другими силами сопротивления действовали верные ему отряды Армии Крайовой.

Англия пыталась применить испытанный принцип «разделяй и властвуй» к отношениям СССР и Польши, настаивая в 1944 году на том, что СССР и Польша прежде определения совместной границы должны заключить перемирие. Сталин решительно отверг эти инсинуации Черчилля. Сталин не пошел на реставрацию в Польше эмигрантского правительства Миколайчика, с которым, кстати, у СССР были разорваны с подачи Черчилля в 1943 году дипотношения, а добился установления демократической дружественной СССР власти в Польше. Чего же хотел Черчилль? Чтобы Сталин, положив между Вислой и Одером 600 тысяч русских солдат, отдал бы Польшу Англии? Позволил бы натравить поляков на русских? Допустил бы новый Версаль?

В вопросе с Польшей Черчилль перешел к открытой конфронтации, подтолкнув польское эмигрантское правительство к организации Варшавского восстания. Это типичная политическая логика англичан, не стесняющихся стравить народы на почве внутренних противоречий, ибо им было прекрасно известно, что к штурму Варшавы готовятся части Войска Польского, возглавляемого членами Комитета национального возрождения.

Если бы не выдержка Сталина, несмотря на ультиматумы Черчилля, не ввязавшегося в авантюру с восстанием, Польша встала бы перед угрозой национальной смуты и гражданской войны, что в тех условиях было равноценно гибели нации. Хотелось бы дождаться того момента, когда поляки научатся разбираться в том, кто им друг, а кто враг.Впоследствии сам Черчилль признавался:

«Без русских армий Польша была бы уничтожена или низведена до рабского положения, а сама польская нация стерта с лица земли. Никакие силы в мире кроме русской армии не смогли бы освободить Польшу».

Сегодня недостойную политику дестабилизации Европы продолжают другие силы, которые всячески раскачивают ситуацию на континенте: расширяют НАТО, мутят воду в Югославии, на юге России. Американцы-то рассчитывают отсидеться в Северной Америке, но народам Европы следует задуматься над уроками истории, над тем, что новая война погубит континент, и строже спрашивать со своих правительств за предательство национальных интересов.

Англичане и американцы требовали расчленения Германии — им необходимо было убрать конкурента в Европе. Сталин настоял на сохранении единой Германии, и тогда англо-американцы принялись устранять Германию ковровыми бомбардировками. Они преследовали цель уничтожения германского промышленного потенциала, поскольку вермахт и так практически на Западе уже не сопротивлялся. В дальнейшем именно США кредитовали восстановление промышленности Западной Германии, загнав Германию в такую долговую яму, из которой она до сих пор не может вылезти. Да мыслимое ли дело — великая германская нация уже шестьдесят лет живет в условиях иностранной военной оккупации, которой не видно конца!

Авторитет Сталина в антигитлеровской коалиции был непререкаем. Черчилль вспоминал, что, когда Сталин входил в зал Ялтинской конференции, все вставали, держа руки по швам. А.А. Громыко на той же конференции заметил, что даже когда Сталин молчал, а говорили другие, то все смотрели все равно на Сталина, ожидая его реакции. И Черчилль, и Рузвельт, и Трумэн, и Идэн, и Гарриман чувствовали силу Сталина и безоговорочно отдавали ему лидерство.Маршал авиации А.Е. Голованов вспоминал:

«Однажды в августе 1942 года британский премьер взял бутылку армянского коньяка и наполнил рюмку Сталина. В ответ Сталин налил тот же коньяк Черчиллю. Тосты следовали один за другим. Сталин и Черчилль пили вровень. Я уже слышал, что Черчилль способен поглощать большое количество горячительных напитков, но таких способностей за Сталиным не водилось. Что-то будет?

Почему и сам не знаю, мной овладела тревога. За столом шла оживленная беседа, звучала русская и английская речь. Я впервые увидел, что можно вести разговор на разных языках, так, словно переводчика не существует. Черчилль на глазах пьянел, в поведении же Сталина ничего не менялось. Видимо, по молодости я слишком откровенно проявлял внимание к состоянию двух политических деятелей: одного — коммунистического, другого — капиталиста, и очень переживал, чем все это кончится.

Распрощавшись, Черчилль покинул комнату, поддерживаемый под руки. Остальные тоже стали расходиться_у а я стоял как завороженный и смотрел на Сталина. Конечно, он видел, что я все время наблюдал за ним. Подошел ко мне и сказал: «Не бойся, Россию не пропью. А вот Черчилль завтра будет метаться, когда ему скажут, что он тут наболтал» — И твердой, неторопливой походкой вышел из комнаты».

Остается сожалеть, что подобная физическая и духовная стойкость не всегда была свойственна лидерам России.В личностном плане Сталин с большим уважением относился к Рузвельту, чем к Черчиллю, но никогда не питал на их счет иллюзий. В беседе с югославскими журналистами в 1945 году Сталин сказал: «В отличие от Черчилля, готового вытянуть даже копейку из вашего кармана, Рузвельт лезет в карман лишь за более крупными монетами».

Наиболее известным высказыванием Черчилля о Сталине являются слова из его речи, сказанной в Палате общин 21 декабря 1959 года. Собственно, для понимания роли Сталина в Победе над фашизмом можно было и ограничиться этой характеристикой. Конечно, Черчиллю очень хотелось остаться в истории не благодаря Фултону или Берну, а благодаря Победе, и тем не менее такое признание от самого ярого антисоветчика, «черного кобеля, которого не отмоешь до бела», по выражению Сталина, поучительно для нас.

«Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил гений и непоколебимый полководец Сталин. Он был самой выдающейся личностью, импонировавшей нашему изменчивому и жестокому времени... Сталин был человеком необычайной энергии и несгибаемой воли, резким, жестоким, беспощадным в беседе, которому даже я, воспитанный здесь, в британском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин произвел на нас величайшее впечатление. Он обладал спокойной, лишенной всякой паники мудростью. Он был непобедимым мастером находить в самые критические моменты пути выхода из самого безвыходного положения. Он был необычайно сложной личностью. Он создал и подчинил себе огромную империю. Сталин был величайшим, не имеющим сравнения в мире диктатором, который принял Россию с сохой, а оставил ее с атомным оружием. История таких людей не забывает».

Когда над миром нависла опасность порабощения, а народы Европы столкнулись с перспективой физического уничтожения, Сталин оказался единственным лидером в мире, способным противостоять Гитлеру. Союзники это отлично понимали. Они уповали на Сталина, называли его гением, пели ему хором гимны и славили, как только могли. Ныне же оказывается, что Россия воевала не демократическими методами, замаралась — гляди, и руки не подадут.

Сталин сказал в отношении США: «Президенты приходят и уходят, а капиталисты остаются». Это значит, что, как только была устранена угроза фашизма, противоречия между капиталистическими США и Англией и социалистическим СССР вышли на первый план в международной политике.

Главным виновником обострения международных отношений стали США, рвавшиеся к мировой гегемонии. По утверждению Сталина, капиталистическая система мирового хозяйства таит в себе элементы общего кризиса и военных столкновений, поэтому развитие мирового капитализма происходит не в виде плавного и равномерного движения вперед, а через кризисы и военные катастрофы. Именно эти качества капиталистической системы вызвали к жизни холодную войну, и именно их последствия мы наблюдаем теперь в мировой экономике. А там, где государство не смогло подчинить капитал национальным интересам, буржуазия подмяла институты государства под себя, превратив его в ненасытную империалистическую гидру.

В 1949 году США и страны Западной Европы в нарушение устава ООН создали агрессивный военный блок НАТО, не сложивший оружия до сих пор. Если кто-то полагает, что с уходом Горбачева и СССР с политической арены НАТО повыбрасывал старые лозунги и средства их реализации, тот заблуждается.

Для того чтобы соперничество России с США и Англией сохраняло паритет, не превращалось со стороны Запада в давление и диктат, а то и грабеж, мы должны быть сильными и экономически, и политически, а главное — духовно. Россия не должна идти за Западом по пути развращения и разложения народа, только так мы сможем сохранить тот дух, который поможет выстоять в любых испытаниях.

Никакая техника, никакой военный бюджет не помогут духовно слабому победить духовно сильного. Совокупный военный бюджет Англии и Франции в 1940 году во много раз превосходил военный бюджет Германии, что не помешало Гитлеру раздавить французскую армию и обратить в бегство англичан. Голодная армия Северной Кореи два года успешно сражалась с военной машиной дюжины мощнейших держав, включая США.

Наконец, Вьетнам, который американцы варварски бомбили и жгли напалмом с 1959 по 1975 год. В конце концов американская военная мощь со всеми авианосцами, стратегическими бомбардировщиками, ракетами и спутниками оказалась бессильна, поскольку исход войны требовалось решить на поле боя лицом к лицу с противником. А ведь во Вьетнаме к середине 60-х годов США держали более 30% своей военной техники и почти 70% морской пехоты! Однако для победы требовалось еще и моральное превосходство.

По выражению Де Голля, Сталин отличался тем, что не способен был почивать на лаврах, «наслаждаться победами», поэтому после Победы он не сложил оружия, а возглавил борьбу нашего народа против новой угрозы — ядерного шантажа США.

Сталин понимал: жизнь народа, страны — это борьба. Он был чужд статичных форм, догм, поэтому Сталин не назначал преемника, не создавал никому тепличных условий. Сила власти Сталина заключалась в том, что она была завоевана естественным путем, никто Сталина этой властью не наделял. Сам он не пресекал соперничества между своими соратниками для того, чтобы в этой борьбе был определен новый лидер, новый подлинный вождь партии и народа. Жертвами этой борьбы пали руководители парторганизации Ленинграда, заместитель Сталина в правительстве Вознесенский. Существование большой страны, великой страны имеет свой непреложный закон — ее образует внутренняя борьба. Как только внутри общества, внутри власти наступает застой, самодовольство — великая страна погибает. Власть — не игрушка, передавать ее, повинуясь только лишь сомнительным иностранным традициям, это, по выражению Ленина, «ребячья игра в формальность».

Сталин прекрасно знал, что после его ухода СССР ожидают перемены, что тенью Сталина государство управляться не может, но в этих переменах должны были родиться новые формы государственности, новая система власти, новая страна, которая обеспечила бы нашему народу движение вперед.

Искусство сталинской поры часто в шутку называют «репрессансом». Действительно, после эпохи непонятной и пугающей народ литературы и живописи, царившей в начале века, сталинская эпоха напоминает ренессанс.

Не зря говорят, что о вкусах не спорят. Конечно, Бальмонт и Малевич, Демьян Бедный и Багрицкий, футуристы и имажинисты имеют право на свое часто весьма почетное место в искусстве. Однако предметом нашего рассмотрения являются факторы культуры, прямо влиявшие на достижение победы в Великой Отечественной войне.

Сталин не зря считался самым информированным человеком, глубина познаний которого поражала признанных интеллектуалов того времени. Сталин прочитывал большинство выходивших в свет литературных произведений, включая романы Шолохова, Полевого, Фадеева, Катаева, Булгакова, Паустовского, Горького, Степанова, Новикова-Прибоя, стихотворения Пастернака, Цветаевой, Твардовского, Есенина. Многим литературным произведениям Сталин, как говорится, дал путевку в жизнь. Он вел большую литературную переписку с авторами, включая Горького и А. Толстого.

Между прочим, заметим, что Сталин сам работал с письмами граждан. Даже с началом войны в 1941 и 1942 годах Сталин собственноручно отвечал на письма и телеграммы людей, передававших средства в фонд обороны. Таких сталинских ответов многие сотни. Представить сегодня, чтобы хотя бы министр сам что-либо читал от начала до конца, вел переписку с литераторами просто невозможно. Подавляющее большинство руководителей, даже самых ничтожных, давно уже отгородились от мира секретариатами и помощниками, и максимум, на что они способны, — это поставить подпись, где покажут.

Говорят: «Сталин — отец народов». Что это значит? В частности, то, что Сталин считал себя ответственным за мораль нашего общества, за наши души, за наш художественный вкус. По счастью, личные пристрастия Сталина в искусстве: классические формы, лиризм и жизнеутверждение — были близки и понятны нашему народу.

Тот же Гитлер, пытавшийся взять на себя роль духовного отца немцев, с треском провалил эту миссию. Наш народ одержал победу не только военную, но и духовную — ценности наши оказались истинными, КУЛЬТУРА БОЛЕЕ ВЫСОКОЙ.

Во время войны Сталин уделял особое внимание выходившим произведениям культуры, вникал в работу авторов, помогал раскрыть характеры, правильно понимать события. Прочитав пьесу А.Н. Афиногенова «Враги», Сталин писал автору:

«В описании врагов красок хватает, там есть логика, инициатива. Когда этих людей изображаете, у Вас находится и аргумент, и все, что угодно, а когда наших людей изображаете, то краски иссякают, наши люди получаются какими-то замухрышками... Я бы предпочел, чтобы наша литература показывала врагов не как извергов, а как людей, враждебных нашему обществу, но не лишенных некоторых человеческих черт...»

Аналогичным образом Сталин помогал А.Е. Корнейчуку писать пьесу «Фронт», дописывал реплики, целые куски. Пьеса «Фронт» был напечатана в «Правде» в августе 1942 года и жестко критиковала военачальников «старой школы» за нежелание учиться воевать по-новому. Пьеса «Фронт» — послание Сталина лихим рубакам, стремившимся и на втором году войны закидать немцев шапками.

Может возникнуть ощущение, что автор преувеличивает вклад Сталина в искусство и культуру, впадает в восхваление вождя в духе культа личности. Однако куда же деваться от факта, что воспоминания о творческом руководстве Сталина оставили все более или менее заметные деятели нашей культуры — от Лепешинской и Козловского до Горького и Шолохова? Сталин на деле был главным идеологом Советского Союза. Во время войны на экраны страны вышли фильмы об исторических героях России, художественным руководителем этих картин был Сталин. Вот что писал Черчилль Сталину после просмотра фильма «Кутузов»:

«Вчера вечером я второй раз смотрел фильм «Кутузов», который вы мне подарили. Должен Вам сказать, что, по моему мнению, это один из самых блестящих фильмов, которые я когда-либо видел. Никогда еще борьба двух характеров не была показана с большей ясностью. Никогда еще кинокадры не запечатлевали более наглядно то, насколько важна преданность командиров и рядовых. Никогда еще русские солдаты и русский народ не были столь славно представлены британскому народу этим видом искусства. Никогда я не видел лучшего владения искусством съемки».

Остается сожалеть, что сегодня нам нечем представить русский народ за рубежом, хотя такая задача по-прежнему актуальна. Вместе с тем исторические фильмы (в том числе и на государственные деньги) сегодня снимаются до того искаженно и примитивно, что, право, «Евгений Онегин», снятый киностудией Папуа-Новой Гвинеи, смотрелся бы краше. Вообще наивно думать, что идеология — публичная девка коммунистического режима, а военно-политических целей можно добиться, только крутя нефтегазовый вентиль.

Так, например, прошедший в 2008 году военный конфликт с режимом Саакашвили был отмечен серьезной недооценкой идеологического обеспечения военной операции со стороны России. На второй день конфликта, когда наши войска, судя по сообщениям, истекали кровью в Цхинвале, непосредственно после гневных обличений, сделанных диктором в адрес США и Саакашвили, началась демонстрация фильма о Джеймсе Бонде. Причем первые же кадры изобразили картину заснеженных гор, подписанную «где-то на границе России», вслед за чем люди в военной форме, похожей на российскую, бойко торговавшие российским оружием, были уничтожены доблестным натовским спецназом.

Лично я испытал при этом огромное унижение, обратно пропорциональное тому чувству, что испытываю, скажем, 9 мая. Такие «ляпы» разрушают нацию, создают в ней дух неверия в будущее. Можно принять массу программ по возвращению русских эмигрантов, но одно такое оскорбление может оттолкнуть от России тысячи честных людей. В конце концов Россия — не та страна, где регулировать вопросы национального достоинства можно только бюджетной политикой.Публичные средства массовой информации — идеологическое оружие в руках государства и не имеют права на подобные ошибки. При Сталине или при Путине лица, допустившие такое глумление, должны понести наказание.

Помнится, несколько лет назад, в канун 9 мая, «Парламентская газета» поместила статью, посвященную профашистскому коллаборационизму в России, оправдывающую предательство, подводившую под него целую моральную платформу. Признаться, несмотря на всю идеологическую вакханалию в стране, я был удивлен появлением подобного материала в официальном издании высшего органа власти. Тем более неожиданно и отрадно было для меня то, что ближайшее пленарное заседание Совета Федерации С.М. Миронов начал с принципиальной, крепкой мужской оценки этой статейки. Председатель Совета Федерации потребовал немедленно снять главного редактора «Парламентской газеты» с должности. То, что сказано это было не «на публику», не ради раскрутки и рейтинга, а в достаточно узком кругу, говорило об искренности Сергея Михайловича и возвысило его в моих глазах. Однако такие оргвыводы не должны относиться к воле совести отдельных руководителей, а обязаны стать системой.

Нам необходимо твердо, непоколебимо добиваться не оболванивания, а воспитания своего народа. У нашей культуры должно быть не обрюзгшее, деградирующее лицо с отвисшей челюстью, а здоровое молодое лицо, соответствующее развивающейся и устремленной в будущее нации.До каких пор мы будем судить о нашей истории по экзальтированным сочинениям вечно недовольной ни Сталиным, ни Путиным псевдоинтеллигенции? Доктор А.П. Чехов еще в 1891 году безжалостно препарировал ее бесхребетную сущность:

«Вы знаете, до какой степени масса, особенно ее средний слой, верит в интеллигентность, университетскую образованность, в благородство манер и литературность языка. Какую бы он ни сделал мерзость, все верят, что это хорошо, что это так и быть должно, так как он интеллигентный, либеральный и университетский человек. Вот каковы, макаки... Племя рабское, лукавое, в десяти поколениях запуганное кнутом и кулаком; оно трепещет, умиляется и курит фимиам только перед насилием, но впусти макаку в свободную область, где ее некому брать за шиворот там она развернется и даст себя знать. Посмотрикак она смела на выставках, в музеях и театрах или когда судит о науке: она топорщитсяу становится на дыбы, ругает, критикует... И непременно критикует — РАБСКАЯ ЧЕРТА! ...Не случается, чтобы раб протянул тебе руку и сказал искренне спасибо за то у что ты РАБОТАЕШЬ».

Смотреть на историю России через призму интеллигентской слезливости нельзя, ибо эта история ковалась железной рукой народа.

Нельзя недооценивать силу национальной культуры. Еще древние воины использовали песни, танцы как средство единения общины. Только самый коварный враг мог заставить древних славян вместо гордых национальных песен перейти на дикие, примитивные, чужестранные выкрики и телодвижения. Сегодня обязанность государства — защитить нашу национальную культуру, не дать окончательно превратить ее в «желтый дом». Чему бы ни учили нас иностранные доброжелатели, мы, исходя из тысячелетнего опыта нашей великой нации, должны поставить заслон тому, что разлагает наш дух, нашу общность.

Почему А.Р. Кадыров не ждет, пока сверху прикажут защитить народные традиции и духовность, а действует, не обращая внимания на выкрики из-за рубежа? Неужели чеченский народ — единственный наш народ, который сохранил дух и национальную гордость?До тех пор пока мы это не поймем — мы будем бесплодно искать русскую идею там, где ее нет.

На Отечественную войну поднялся не только народ, но и наша культура: Шолохов, Твардовский, Фадеев, Соболев, Симонов, Райкин, Русланова, Шульженко, Утесов, Бернес, Алейников, Андреев, Лепешинская, Эренбург, Полевой, Дейнеко, Пластов, Роман Кармен.

Причем Сталин являлся их самым непосредственным наставником, вкусу которого поражались многие художники. Автор песни «Народная война» и «Гимна Советского Союза» руководитель Ансамбля красноармейской песни и пляски А.В. Александров вспоминал:

«При первом знакомстве Сталин сказал: «Вам нужно пополнить свой репертуар народными песнями, включайте в свой репертуар и классические произведения». Позднее, прослушав в исполнении Ансамбля песню «Распрягайте, хлопцы, коней», которая исполнялась в виде марша, Сталин сказал: «Мне кажется, эту песню нужно петь медленнее. Это же степная, широкая песня».

В августе 1943 года на выступлении Ансамбля красноармейской песни и пляски в честь первого салюта Сталин, прослушав «Гимн партии большевиков» (который также был написан под его руководством), попросил повторить исполнение, но помедленнее и на полтона ниже. Один из баянистов ансамбля вспоминал, что после исполнения наступила тишина, все были поражены новым звучанием музыки.

«Вот теперь это гимн Советского Союза», — сказал Сталин.

Сталин лично подсказывал Ивану Козловскому, другим артистам, как нужно петь арии из его любимой оперы «Иван Сусанин». При этом Козловский заявлял, что Сталин удивительно «понимал музыку».

Осенью 1941 года Большой театр серьезно пострадал от немецких бомбардировок. Сталин вызвал в Кремль председателя Мосгорисполкома В.П. Пронина и первого секретаря МГК ВКП(б) А.С. Щербакова и лично назвал состав реставрационной бригады, приказав через полтора года открыть театр оперой «Иван Сусанин». Встреча эта произошла в те дни, когда немцы были у ворот Москвы. Разумеется, Сталин применил бы репрессии, если бы Большой театр ремонтировали десять лет, причем деньги были бы неоднократно разворованы. Разве это не правильно, не справедливо? Разве это не являлось бы милосердием для тысяч людей, у которых украли совсем не лишние деньги?

Очень важно, что это был не эпизод или показуха. А.Н. Пахмутова рассказывала, как ее, сталинградскую школьницу, дочь обычного рабочего, в 1942 году направили в Москву учиться музыке, на полное государственное обеспечение, на рабочую карточку, наравне с труженниками военных заводов. Стоит ли удивляться, что наш народ смог вырастить из Пахмутовой великого композитора и гражданина, гордость России?

Кстати, оперу М.И. Глинки «Иван Сусанин» Сталин обожал. Говорят, что он смотрел ее пятьдесят раз. Сталин знал оперу наизусть и считал ее великим источником народной силы и патриотизма нашего народа. Во время войны у нас появились произведения, достойные «Ивана Сусанина», — «Героическая симфония» Д. Шостаковича, «Народная война» Г. Александрова.

Фильмы и песни военных лет имели силу оружия, а многие из них золотыми нитями вплелись в нашу русскую культуру и не могут быть вытравлены никакими ухищрениями. Композиторам, писателям и поэтам, невзирая на их происхождение, при Сталине было о чем писать — их искусство наполнено силой добра, веры в народ и его будущее.Сталин, стремясь развить у культурной элиты национальные чувства, патриотизм, говорил:

«У них (писателей) неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя еще несовершеннолетними, нестопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников. Посмотрите, как было трудно дышать, как было трудно работать Ломоносову, например. Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами.

У таких людей не хватает достоинства, патриотизма, понимания той роли, какую играет Россия».

Действительно, чего мы, русские, измеряем литературный талант человека тем, дали ему Нобелевскую премию или нет? Сегодня как никогда требуется напомнить слова Сталина о вреде низкопоклонства перед заграницей. Да и кому дают сегодня европейцы престижные премии? Тем, кто в угоду им мутит воду в своих странах.

Находятся деятели, которые обвиняют нашего великого Шолохова в травле каких-то Сенявского и Даниеля. А Сенявский и Даниель не стоят не только Шолохова, а и сапог Григория Мелехова. Классика мировой литературы, автора великой «Песни о соколе» — Горького пытаются представить выжившим из ума маразматиком, Фадеева — автора «Молодой гвардии» — гимна русского духа, выставляют алкоголиком. Если мы не выработаем иммунитет на подобного рода ложь, она сделает то, что не смог сделать Гитлер, — превратит нас в скотов.

Сам Сталин, кстати, был свободен от низкопоклонства перед Западом. Выше приводились многочисленные ссылки на высказывания иностранных деятелей в отношении Сталина, сам же он так отозвался в «Правде» на публикацию интервью с Черчиллем, полном похвал в его адрес:

«У нас имеется теперь немало ответственных работников, которые приходят в телячий восторг от похвал со стороны Черчиллей, Трумэнов, Бирсов. Такие настроения я считаю опасными, так как они развивают у нас угодничество перед иностранными фигурами. Советские лидеры не нуждаются в похвалах иностранных лидеров. Что касается меня, то меня такие похвалы только коробят».

Сталин не раз говорил, что угодничество перед Западом, преклонение перед его ценностями необходимо изживать планомерно, год за годом, прославляя успехи культуры народов России, науки, истории.Да, Сталин исходил из того, что деятели культуры не способны самостоятельно разобраться в исторических потребностях народа и государства, если, конечно, их не зовут Лев Толстой. В силу особенности таланта они создают искусство в чистом виде, воспевают прекрасное. К тому же «искусство в чистом виде» стремится изображать крайние формы проявления характеров и событий, а это использует враг.

Вместе с тем для государства, особенно в тяжкие дни, пренебрегать силой искусства, позволять кому-то из-за рубежа манипулировать сознанием людей, было бы самоубийством.Показателен в этом отношении пример с романом Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Талантливый писатель, мужественный человек Солженицын ярко изобразил ужасы лагерей, но не смог обратить свое литературное детище на пользу России. Льстивым заискиванием, престижными наградами Запад оторвал Солженицына от родины, а «Архипелаг ГУЛАГ» стал издаваться ЦРУ США. К сожалению, «жить не по лжи», управляя Россией в XX веке, наивно, как наивна была вера Солженицына в идеалистические и примитивные проекты государственных реформ П.А. Столыпина.

Писатель — это инженер человеческих душ. Великий Чехов всегда стремился излечить душу одного человека — своего читателя. Когда писатель пытается лечить сразу всю Россию, все наше общество, односторонне, субъективно и в резких тонах, без кропотливого анализа, описывая события колоссального исторического масштаба, он поступает безответственно. Им уже движет не гражданское мужество, не художественное начало, а мания величия.

Государственная идеология в таких случаях должна помочь талантливому человеку найти правильные акценты с тем, чтобы дать народу повод и заряд для осмысления ошибок, а не повод врагам для злобствования. При этом командовать талантливыми людьми, как солдатами, невозможно. Такие люди, как Солженицын, неспособны следовать воле серых чиновников идеологических отделов. Людей масштаба Горького и Шолохова должны очаровывать, вдохновлять и направлять люди масштаба Сталина.

Власть, которая ленится кропотливо работать с талантливыми людьми, а полагается на оболванивание народа при помощи конъюнктурщиков, обречена — ибо лучше иметь циничную идеологию, чем иметь лживую идеологию.

Возвращаясь к военному периоду, не следует полагать, что авторы ходили по лезвию, боясь не угодить вождю, — Сталин много раз оставался недовольным их работой, и это не имело решительно никаких последствий. Так, в 1943 году Сталин запретил для печати пьесу А. Довженко «Украина в огне», обвинив автора ни много ни мало в «националистических извращениях» в оценке Б. Хмельницкого. Для Довженко это не кончилось ни расстрелом, ни арестом.Кое-кто из неумных людей любит говорить применительно к сталинской эпохе «придворный писатель» или «не придворный писатель». Чушь! Иван Алексеевич Бунин, белоэмигрант, жестоко критиковавший советскую власть, 8 августа 1943 года записал в дневнике:

«Русские взяли Курск, идут на Белгород!!! Нет, вы подумайте до чего дошло — Сталин летит в Персию, а я дрожу, чтобы с ним, не дай Бог, чего в дороге не случилось!»

Прежде всего обратимся к тому неоспоримому факту, что именно советская власть, и как раз в сталинские времена, ликвидировала присущие царской России ограничения для различных народов, начиная от евреев и мусульман и заканчивая чукчами. Это, как уже говорилось в начале книги, открыло народам новые возможности для всестороннего развития в рамках обновленной России.

С 30-х годов начался галопирующий рост самосознания народов СССР, невиданного во всей истории расцвета их национальной культуры. Возможности, которые в этом отношении предоставлял народам СССР, не были к моменту его распада использованы и наполовину. Можно с уверенностью сказать, что обретение в конце XX века независимости даже такими высококультурными республиками, как Литва или Украина, привело к дегенерации их национальных культур. Будучи оторванными от общей культуры с Россией, они оказалась оскопленными, законсервированными и обслуживающими искусственные националистические потребности новых государственных образований. Никто не посмеет опровергать факт, что СССР под руководством Сталина в 30-е годы впервые в МИРЕ реализовал на практике идею полного равноправия народов в рамках одной державы. Ни США, ни тем паче Британская империя или Франция ничего подобного тогда не знали. Как ни раздувай тему «репрессированных» народов, сталинская эпоха — высшая точка содружества национальностей, входивших в СССР.

Уже говорилось, что разобщение народов СССР, натравливание их друг на друга являлось одной из основных целей фашистской пропаганды. Поэтому сохранение национального единства, пресечение в корне любых сепаратистских настроений и поползновений являлось для нашего государства, всех его народов в ходе войны вопросом жизни и смерти.

Война есть война. Не случайно в народной молве есть поговорка — «только бы не было войны» — самого страшного, рушащего надежды и судьбы миллионов события.Необходимо сказать несколько слов о людях, страдания которых происходили вдали от линии фронта и часто не по их вине.

Сегодня нередко применительно к сталинским временам употребляется выражение «пострадавший народ», «репрессированный народ». При этом имеются в виду некоторые кавказские народы — чеченцы, ингуши, карачаевцы, а также крымские татары, калмыки, немцы, финны.

Да, до войны НКВД вел учет лиц немецкой, финской и других некоренных для СССР национальностей, их количество, места проживания. Это было не извращение коммунистического режима, а вековой закон выживания государства. Так было везде и всегда, с началом войны еще турки сажали русского посла в Семибашенный замок.

В первые дни и недели войны территориальные органы НКВД СССР в областях и городах, предусмотренных соответствующими решениями ГКО, начали «изъятие» подучетного контингента немцев и финнов. Кроме того, «изымались»: лица, неблагонадежные по социальному происхождению, троцкисты, меньшевики, анархисты, подозреваемые в контрреволюции, белобандиты, отбывшие срок за шпионаж, исключенные из партии по политическим мотивам, католики, сектанты, воры, проститутки и др.

При этом, например, из Ленинграда и Ленобласти органами НКВД в 1941 году было выселено 88 700 немцев, 6700 финнов и 2897 лиц других категорий административно высланных. Согласитесь, в условиях блокады немецкими войсками 90 000 немцев в городе — непозволительная роскошь. В других городах немцев проживало значительно меньше, из Москвы выселили 8617 человек, из Ростовской области 21 400. Эвакуируемые имели право взять с собой до 600 кг груза на семью, в пути следования организовывалась торговля продуктами питания, обеспечение кипятком, прикрепление к эшелонам медицинских работников. Безусловно, не везде и не всегда мероприятия по эвакуации проходили гладко, да и вообще по сути были далеки от образцов гуманности. Однако приходится напомнить, что война иного выхода не оставляла. Тот же Ленинград был полон тысячами русских, прибалтийских и белорусских беженцев, которые, не имея работы, не будучи прикреплены к системе распределения продуктов питания, терпели страшные лишения.

Не стоит думать, что такая практика была присуща исключительно НКВД. Немцы подобные вопросы решали еще проще — поголовным расстрелом. Демократические США в 24 часа удалили со своей территории десятки тысяч японцев, а после войны принудительно выселили с островов Тихого океана миллионы японцев вовсе без вещей и медицинских работников. Еще в начале 20-х годов США сотрясали знаменитые «Красные рейды», организованные министром юстиции Р. Палмером, в результате которых из страны в массовом порядке депортировались участники рабочего движения, активисты профсоюзов.

Что творили в это время англичане на окраинах своей империи, не стоит и говорить. Достаточно напомнить только, что уже в 1950-е годы на Кипре (в европейской христианской стране!) англичане проводили отселения деревень, массовые аресты, облавы, конфискацию личного и общественного имущества, брали заложников, вешали активистов движения за независимость.

Кто же называет индусов, китайцев, киприотов, кубинцев, кечуа, африканцев, другие нации и народы, пострадавшие от империалистической экспансии, народами репрессированными? Мы, россияне, кстати, в отличие от англосаксов, хоть и не претендуем на святость, а все народы принимали в свою семью на равных началах.

Вместе с тем идея о неполноценности русских как нации и России как общности народов и государства досадно живуча в умах некоторых европейских деятелей. Повторяемые ими год за годом мифы о России ведут к подсознательному неприятию европейцами нашей страны и формированию образа врага в лице русского. Нам трудно даже представить себе подобную психологию — мы осознаем, безусловно, что соседи наши: китайцы и монголы, поляки и турки — все разные, однако не мучаемся постоянным желанием постричь их под свою гребенку и не навязываем им своих ценностей.

Гитлеровские расовые теории не возникли на пустом месте. Еще в начале века кайзер Вильгельм II баловался рисованием патетических рисунков на тему «Европа! Оберегай свои священные права!» Многолетняя обработка европейцев дала в итоге тип фашиста, относившегося к народам СССР как к недочеловекам.

В книге фельдмаршала Манштейна «Утерянные победы» шокирует фраза, высказанная в связи с гибелью его сына под Ленинградом. И такой этот Манштейн-младший был хороший мальчик, кормил в детстве кошек, любил маму, пользовался уважением коллектива, а эти проклятые дикари русские его убили. Я не ожидал, конечно, чтобы отец называл своего сына, пришедшего на чужую землю и убивавшего наших женщин и детей, тем, кем тот на самом деле являлся. Однако было бы по крайней мере логично поискать виновников того, что его сын оказался в чужой стране и погиб, не среди русских!

Фашистский воздушный разбойник Ганс Ульрих Рудель в своих воспоминаниях характеризовал варварскую агрессию Германии против нашей страны как «войну с СССР, в которой молодые немцы и многие другие европейцы, убежденные в своей правоте, отдали свои жизни». Это чудовищное извращение понятий воинской этики и чести неслучайно. Цель его — поддержать идею того, что русские неправильные и к ним неприменимы нормы общечеловеческой морали.Как же мы можем делать подарки этой публике, поливая помоями самих себя? Неужели мы не понимаем, что это создает моральную основу для давления на Россию и, не исключено, даже военного реванша?

Россия — семья народов. В семье бывают споры, но подпускать к их разрешению кого-либо извне нельзя. Также и у народов-братьев. Свалить все на Сталина, то есть вообще-то на русских, — мы не позволим. Объявить какие-то народы предателями или неполноценными — мы не дадим. Судить об отношениях народов — членов семьи по имени Россия — нам, россиянам.

Выселению из Чечено-Ингушетии и Крыма придавалось стратегические значение как военной операции, что подчеркивает награждение проводивших их генералов орденами Суворова. Стратегический статус этих регионов определяли нефть Кавказа и военные базы Крыма. Политическая стабильность здесь была для страны вопросом выживания. Отрегулировать в демократическом духе проблемы местного населения, поддавшегося на провокации врага, в тех условиях не представлялось возможным.

Решение о переселении значительного числа представителей тех или иных народов жестоко и соответствует духу того трагического времени. Сегодня слишком свежа еще эта рана в сознании многих людей. Поэтому изучение и правильная оценка переселения народов — дело не слишком близкого будущего. Мы же можем напомнить только одно: для победы над Германией требовалось полное напряжение сил Советского Союза. Тотальное, запредельное. Никто не имел права стоять в стороне. Твердость фронта обеспечивалась нечеловеческим напряжением тыла. Любая слабость тыла была чревата провалом на фронте и гибелью всей нации.

При этом Л.П. Берия строжайше предупреждал органы НКВД и НКГБ СССР о том, что при производстве выселения различных категорий лиц требуется учесть, «что среди них могут оказаться отдельные члены и кандидаты в члены ВКП(б), орденоносцы, стахановцы, лица, члены семей которых находятся на службе в армии, флоте, органах НКВД—НКГБ». Предписывалось применять выселение в отношении членов семей названных выше лиц при наличии ОСОБО СЕРЬЕЗНЫХ материалов, влекущих за собой арест главы семьи. Не подлежали выселению вообще мужчины и женщины старше 60 лет или больные.Можно ли было в тех условиях оставаться гуманнее?

Среди нашей интеллигенции постоянно муссируется вопрос — был ли Сталин антисемитом всегда или стал им только после войны? Убежден, что Сталин не был антисемитом и не страдал иными формами ксенофобии. Во всем цивилизованном мире высшей кастой, белой костью, бастионом незыблемых традиций является военный флот. В США «цветные» граждане страны могли рассчитывать во флоте в лучшем случае на мойку посуды и чистку гальюна до 70-х годов XX века! Негров на американских кораблях не выпускали на верхнюю палубу, да и другие малые национальности были на таком же положении. Когда сын знаменитого короля игорного бизнеса Меера Лански за огромные деньги поступил в Вест-пойнт, он подвергался там такой антисемитской травле, которую к нашей армии нельзя было себе представить даже в бреду. Элитой флот был и в СССР, но это не мешало иметь среди русских кораблей крейсер «Лазарь Каганович» или эсминец «Урицкий». Что, слабо?

Сталин был прагматичным политиком, в минимальной степени подверженным эмоциям и сентиментальности. Почему появилось «дело врачей», осуждение «космополитов»? После войны США попытались поднять в СССР еврейский вопрос, использовать свои связи с советскими евреями против нашей страны. Из-за океана подбросили С. Михоэлсу идею организовать в Крыму еврейскую автономию, не кто иной, как иностранные спецслужбы «подставили» и жену В.М. Молотова П. Жемчужину, одну из лидеров Еврейского антифашистского комитета. Раскрывая в прессе детали частных бесед Г. Меер и П. Жемчужиной, определенные силы прекрасно понимали, что это спровоцирует Сталина на жесткую реакцию, возможно, породит ему оппозицию в лице Молотова, вызовет раскол в советском руководстве.

Сейчас подают трагическую гибель руководителя Еврейского антифашистского комитета С. Михоэлса как доказанный факт тайного приговора Сталина. Убийство в подворотне — это вообще не метод Сталина. Он не остановился перед арестом жены Молотова, много лет представлявшего СССР во всем мире. Если требовалось, арестовывали прославленных Героев Советского Союза, наркомов. Руководитель Камерного театра С. Михоэлс никак не тянул на неприкосновенную фигуру. Если и искать в деле Михоэлса следы заговора, то надо смотреть, кому это было выгодно, а выгодно это было тем, кто хотел вбить очередной клин между народами нашей страны, оттолкнуть евреев от России, задать антисоветский вектор внешней политике Израиля.

Те, кто сегодня огульно и бездоказательно винит Сталина в убийстве Михоэлса, тот винит Россию, играет на руку ее врагам, поддерживая басню об антисемитизме русских. Это выгодно тем, кто хотел бы скрыть отношение к евреям, скажем, со стороны Британской империи, которая в XX веке без всякого смущения принимала антисемитские законы и пыталась вытравить евреев из Палестины. Ничего похожего в нашей стране при Сталине, естественно, не было и быть не могло.

В чем заключается антисемитизм Сталина — в том, что он не назвал Киев в честь наркома оборонной промышленности товарища Рухимовича, или назвал именем Кагановича только Московский метрополитен, а не весь город?

Сталин считал одинаково опасным и великорусский, и местный шовинизм и никому не позволял забивать клин между народами нашей страны. Никто никогда не посмел бы в СССР сказать дурного слова о евреях, чеченцах, ингушах, крымских татарах или о ком-либо еше. В СССР принадлежность к той или иной национальности никогда не была причиной гласного или негласного поражения в гражданских правах. За время войны Героями Советского Союза стали представители более ста национальностей СССР.

Препятствия, которые стояли на его пути, Сталин убирал вне зависимости от их национального, классового, полового происхождения, количества и иных свойств. Поэтому говорить «пострадавший народ», «репрессированный народ» неправильно. Были репрессированные люди — за дело, были репрессированные люди — незаслуженно. Национальный вопрос тут ни при чем.

Говорить о том, что в СССР репрессировали народы, выгодно тем, кто хочет оттолкнуть от нас наши братские народы, разрушить естественную общность национальностей, считающих своей Родиной Россию. При этом сами западные авторы теорий об угнетении народов России со стороны русских именуют, в духе Гитлера, неславянские народы нашей страны «киргизами» и не имеют об их жизни и традициях ни представления, ни разумения.

Помню в начале 90-х годов встречу с известным американским советологом Джеймсом Пайпсом, который вместе с 3. Бжезинским спал и видел, как загнать нас, русских, в болота под Новгородом и обнести колючей проволокой. Пайпс тогда усиленно проповедовал среди интеллигенции как раз идею национального неравенства в СССР, угнетения народов со стороны русских. Главными примерами засилья русских в его агитации были наша армия и органы безопасности. Этому русофобу, культурно именовавшемуся «советологом», и в голову не приходило, что в России служить в армии — не значит бомбить с самолетов-невидимок мирные города, а значит — первыми подставлять грудь под пули, защищая свою землю. От такой привилегии русский народ, кстати, никогда не уклонялся. Конечно, американцам хотелось бы, чтобы вместо русской армии, вместо наших органов безопасности мы имели разноязыкое персидское войско — неуправляемое и бессмысленное, чтобы они нам без конца подкидывали «демократические» идеи, которые бы довели нас до национального краха. Но нам это зачем?

Да, замена во всесоюзном государственном и партийном аппарате, армии и органах безопасности сотрудников иных национальностей русскими — это, как уже говорилось, реальность конца 30-х — начала 40-х годов. Реальность, отражавшая убежденность Сталина в основообразующей, цементирующей роли русского народа в СССР. Реальность, отражавшаяся в элементарном количественном преимуществе русских в России и, соответственно, количественного преимущества русских в государственных структурах.

Действительно, Сталин не доверял иностранцам, с большим подозрением и мнительностью относился к людям с «заграничными» фамилиями (Берг, Эссен, Шмидт и т.п.), не принадлежащими к народам СССР. Сталин доверял людям с иностранными фамилиями что-либо ответственное считаное число раз.

Показательно также, что после войны Сталин не принимал никаких мер к тому, чтобы наказать румын, болгар или венгров, которые во время войны были заодно с фашистами. Хотя, быть может, дай тогда Сталин урок болгарам, ощутившим братские чувства к России, когда к их границе в 44-м подошли наши победоносные войска во главе с Жуковым, София не предоставила бы в 90-е НАТО аэродромы для бомбежек Югославии, остереглась бы предавать Россию ради сиюминутной выгоды. Да и румынскому королю вместо ордена «Победа» следовало воздать совсем иное, чтобы не было соблазна считать русских слишком добренькими.

Отдельная тема в этой главе — Катынь. Как известно, в 1943 году Красной Армией в Катынском лесу под Смоленском были обнаружены захоронения нескольких тысяч польских военных. Чрезвычайная государственная комиссия СССР по расследованию зверств фашистов установила, что расстрел поляков в Каты-не совершен немцами в сентябре—декабре 1941 года. Гитлер же, а вслед за ним польское эмигрантское правительство в Лондоне принялись уверять весь мир, что катынский расстрел — дело рук НКВД 1940 года.В связи с обвинениями, высказанными польским эмигрантским правительством, Черчилль писал Сталину:

«Германская пропаганда создала эту историю именно для того, чтобы вызвать трещину в рядах Объединенных Наций и придать некоторую видимость реальности ее новым попыткам убедить мир в том, что интересы Европы и малых наций защищаются Германией от внеевропейских держав, а именно СССР, США и Британской империи».

Уместно привести также цитату из дневника некой Л. Осиповой, ярого врага советской власти, активно сотрудничавшей с оккупационными властями, гестапо и СД:

«От фашистов можно ожидать чего угодно. Большевики все-таки не истребляют народ таким автоматическим образом. Не могу сейчас найти правильной формулы, но чувствую, что у большевиков это не так...»

Массовые расстрелы без суда и следствия, тем более расстрелы лиц по одному лишь национальному признаку, никогда не практиковались НКВД или какими-либо иными структурами Советского государства. Как видно из данной главы, с началом войны по всей стране шло выявление неблагонадежных лиц, однако об их массовых расстрелах вопрос не ставился. При этом среди антисоциальных элементов, подлежащих всего лишь высылке из прифронтовой полосы, были подозреваемые в таких тяжких преступлениях, как вредительство, диверсия и террор, а также бело-бандиты и бывшие царские офицеры.

В 1939—1941 годах СССР, приняв в свой состав Латвию, Литву, Эстонию, западные районы Белоруссии, Молдавии, Украины, был вынужден демонтировать государственные институты этих стран, принадлежавших к иной социальной системе.

При этом определенное число граждан данных районов, отнесенных органами НКВД к контрреволюционным элементам, были репрессированы: лишены свободы, высланы в административном порядке. Однако никаких массовых арестов, расстрелов ни в одном из указанных районов не было.В аналогичном ключе, кстати, происходило установление демократических органов власти в странах Восточной Европы после войны, когда госбезопасность этих стран обезвреживала только наиболее ярых, активных врагов диверсионно-террористической направленности.

В отношении же польских военнослужащих, оказавшихся на территории занятой Красной Армией Западной Белоруссии и Украины, известно, что 180 тысяч бывших польских солдат и 15 тысяч офицеров находились в ходе войны на территории СССР. Многие из них вступили затем в армию Андерса, ушедшую в Иран, а другие составили ядро возрожденного в 1944 году Войска Польского. Среди них, между прочим, один из будущих создателей государства Израиль — Бегин, в 1943—1948 годы — руководитель еврейского военно-террористического подполья в Палестине.

Придется напомнить также, что Польша начиная с 1917 года в одностороннем порядке проявляла крайнюю враждебность к России. Как известно, новое Советское государство не чинило никаких препятствий возрождению Польши и не заслуживало, безусловно, подобного отношения. Крайняя враждебность к России оставалась доминирующей, можно сказать, стержневой идеей польской внешней политики, которая никогда не снимала с повестки дня своих притязаний на исконно русские земли вплоть до Смоленска. Все попытки советского правительства нормализовать взаимоотношения торпедировались польской стороной. Какого же отношения можно было ожидать к огромной массе польских военнослужащих, волей судьбы оказавшихся на территории СССР в 1939 году? Куда, если не в лагерь, их было девать?

Мы, россияне, не имеем никаких оснований принимать катынский расстрел поляков на себя. Обвинения в адрес России — не эхо выстрелов из прошлого, а лязг затвора для нового выстрела. Лично я воспитан на примерах боевого братства с поляками, с симпатией отношусь к Польше, и мне горько писать эти строки.

Еще раз напомню — разобщение народов Европы, народов России, их натравливание друг на друга — это цель наших врагов. И если бы у Горбачева хватило воли в свое время расстрелять несколько десятков или сотен мерзавцев—погромщиков в Тбилиси, Нагорном Карабахе и Душанбе, народы только спасибо бы ему сказали. Цена презренного, гнилого либерализма — жизнь наших людей, страдания наших матерей, слезы наших близких.

Да, Сталин был жесток! Сталин был безжалостным азиатским вождем, все это правда. Но во много раз опаснее для народов благообразные менеджеры от политики с хорошими манерами, готовые, не меняясь в лице, уничтожать людей, разрушать страны, обрекать на страдания миллионы.

Для того чтобы трагедии народов, подобные указанным выше, не повторялись, людям надо учиться не поддаваться на лживые посулы из-за границы, а крепить исконный союз братских народов. Людям надо объяснять своим детям, что всякий, кто натравливает чеченца на русского, русского на грузина, украинца на татарина, — враг. Когда же народ поворачивается спиной к своей истории, он затем сурово за это расплачивается — и при Сталине, и сейчас, и в будущем.

Лучше быть вдовой героя, чем женой труса.

Долорес Ибаррури.

Как известно, Советский Союз не присоединился к Гаагской и Женевской конвенциям о законах и обычаях сухопутной войны, а также и другим договорам, регламентировавшим порядок обращения с военнопленными, их обмена и возвращения на Родину.

Этот факт, знаменитое сталинское «у нас нет пленных, есть только предатели Родины», является для наших недоброжелателей красной тряпкой. В самом деле трудно представить себе, когда «кровавый и бесчеловечный» сталинский режим столь явно сам раскрыл бы свою суть. Кроме того, уже не так виноват культурный немецкий народ — ведь это изверг Сталин обрек пленных на страдания.

Вопрос с пленными в Великой Отечественной сложен и прост одновременно. Однако за последние годы на него легли такие напластования лжи, что сегодня он также требует рассмотрения с нулевой точки.

Что есть сдача в плен? Сдача в плен есть:

а) добровольное прекращение борьбы;

б) сдача на милость победителю.

Можно ли представить себе римский легион, фалангитов Александра, защитников Трои или Рязани, добровольно сдающихся в плен персам, монголо-татарам или варварам?

В соответствии с Женевской конвенцией такие пленные могли бы есть баланду во вражеском плену, пока чужая армия грабит их страну, жжет их родной город, убивает их семью. По окончании войны пленные должны были попрощаться с гостеприимными хозяевами, однако с какими лицами появились бы они на родном пепелище?

Именно поэтому во все века пленных никто не кормил и никуда не возвращал, ибо попадание в плен означало полную потерю чести и человеческого достоинства. В результате пленный превращался в раба, то есть к нему переставали относиться как к человеку.

Русская военная традиция всегда в принципе отвергала возможность сдачи в плен. В древние времена такое поведение означало великое бесчестие и позор. С появлением же военных уставов сдача в плен была запрещена официально и каралась смертной казнью. Неудивительно, что в русском языке даже нет эквивалента слову «капитуляция».

«Кто к неприятелю перебежит, того имя к виселице прибито, и оный яко нарушитель присяги, шельмом и изменником публично объявлен имеет быть и пожитки его взяты; и ежели он пойман будет, без всякой милости и процессу повесить его надлежит.Такоже когда кто умыслит к неприятелю перебежать, и действительно того не учинит, оный та-кож живота лишен будет». Морской Устав, Санкт-Петербург, 1720 год».

Единственной причиной прекращения сопротивления у русских всегда считалась смерть. И в присяге Красной Армии, между прочим, именно так и написано:

«...Я всегда готов по приказу Рабоче-Крестьянского Правительства выступить на защиту моей Родины — Союза Советских Социалистических Республик, и, как воин Рабоче-Крестянской Красной Армии, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагом.Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся».

Ничего нет про плен — положено не щадить жизнь! И это не коммунистический перекос, а обычная воинская честь и норма.

Что же с пленными Великой Отечественной? Нет сомнений, что большинство из них оказались у врага в силу обстоятельств: окружения, потери оружия и т.п. И, тем не менее, они добровольно подняли руки, спасая свою жизнь, а прекратить борьбу, спасая свою жизнь, означало совершить воинское преступление — измену Родине.

Безусловно, имелись исключения — в плен попадали и Герои Советского Союза, и генералы. Многие из них оказывались в плену в бессознательном состоянии, другие продолжали патриотическую борьбу и в неволе. В беспомощном состоянии попал к немцам подполковник, Герой Советского Союза Н.И. Власов, самолет которого сбили в бою. Мученическую смерть в концлагере принял не сломленный врагом Герой Советского Союза инженер-генерал Д.М. Карбышев.

Кстати, те военнопленные, которые и в концлагере продолжали борьбу или, бежав из лагерей, присоединились к сопротивлению, партизанскому движению и делом, кровью смыли позор сдачи в плен, избежали дальнейшего преследования со стороны властей. По официальным данным, в строй было возвращено до 70% военнослужащих, ранее бывших во вражеском плену. Главный военный прокурор Красной Армии Носов в «Разъяснении о порядке ареста дезертиров и лиц, вернувшихся из плена», в частности, прямо указывал:

«Лица, вернувшиеся из плена, могут быть освобождены от ответственности лишь в том случае, если следствием будет доказано, что они попали в плен, находясь в беспомощном состоянии, и ее могли оказать сопротивления и что они из плена не были отпущены противником, а бежали или были отбиты нашими войсками (партизанами)».

Находившийся в плену писатель С.П. Злобин и вовсе был в 1950 году удостоен Сталинской премии за роман «Степан Разин».Вместе с тем трудно поверить, что два миллиона красноармейцев, попавших в плен в 1941 году, находились в бессознательном состоянии.

Часто количество пленных РККА связывают не столько с военными причинами, сколько с массовым исходом недовольных советской властью. Нередко также задают вопрос — почему в ходе Первой мировой войны количество пленных в русской армии было во много раз меньше. Естественно делается неправомерный вывод о том, что царская власть солдатам очень нравилась, и они с удовольствием сидели в окопах Первой мировой, а от Сталина миллионами побежали к немцам.

Первая мировая война имела совсем другой характер. Германия не ставила задачи порабощения русского народа, более того, вообще не стремилась к аннексиям русской территории. Германия воевала с Антантой за колонии, рынки сбыта, Ближний Восток, в крайнем случае Кавказ.

Нищая кайзеровская Германия, не видевшая сливочного масла и поставившая на Первую мировую последний пфенниг, была не в состоянии кормить пленных, с трудом кормя рейхсвер. Поэтому русские солдаты Первой мировой, которым надоедало воевать, шли не на Запад, а на Восток! А.И. Деникин писал, что еще начиная с 1916 года «в различных местностях России толпы озлобленных, темных, а часто и одурманенных спиртом людей грабили, совершали бесчинства, насилия и убийства. Проходящие воинские части сметали все, уничтожали посевы, скот, птицу, разбивали казенные винные склады, напивались, поджигали дома, громили не только помещичьи, но и крестьянские имущества».

Другое дело — Великая Отечественная. Германия поставила задачу порабощения Советского Союза, русского народа. Фашисты сознавали, что вызвать подобный произошедшему в Первую мировую исход в тыл не удастся, а потому принимали невиданные меры пропаганды на сдачу красноармейцев в плен.

Достаточно сказать, что тиражи листовок, распространяемых на фронте, составляли сотни миллионов экземпляров. Листовки по своему содержанию опирались на разработанные германскими теоретиками принципы, однако одинаково все были построены на лжи и расчете на разложение бойцов. Вот типичный пример текста пропуска, приложенного к одной из листовок, распространявшейся на Ленинградском фронте в 1941 году.

ПРОПУСК

Предъявитель сего, не желая бессмысленного кровопролития за интересы жидов и комиссаров, оставляет побежденную Красную Армию и переходит на сторону Германских Вооруженных Сил. Немецкие офицеры и солдаты окажут перешедшему хороший прием, накормят его и устроят на работу.

Чем немцы накормят и на какую работу устроят, где «хорошо примут» — в Дахау, Бухенвальде или Майданеке, не уточнялось.Однако этот немецкий текст вполне раскрывает моральное содержание сдачи в плен. Кроме того, даже немцы напоминают: даром в плену кормить не будут — надо работать, а работать на врага — это ли не измена?

Так или иначе в 1941—1942 годах значительное число красноармейцев пошло на поводу немецкой пропаганды и сдалось «культурной» германской армии.Однако герои Бреста, в кальсонах выбежавшие на свои боевые позиции, дрались с немцами полтора месяца. Чем их жизни были менее ценными жизней тех, кто поднял руки вверх? Герои Бреста и миллионы других воинов тоже хотели жить, но погибли, защищая свои дома и семьи.

Мы до того наглотались бацилл самодовлеющей толерантности, что уже ищем оправдания Власову, мол, талантливый был генерал, в плен попал в силу обстоятельств. Власов — предатель, имя его проклято Россией.

Необходимо также осознавать, что немцы активно «работали» с военнопленными, склоняя их к измене родине. Пытками, голодом, а порой подачками и посулами враг старался скомпрометировать пленных и склонить их к сотрудничеству. Эта работа гестапо не носила какого-то точечного или эпизодического характера, а охватывала весь контингент военнопленных.

В этих условиях относиться к пленным в рамках предлагаемых Международным Красным Крестом принципов буржуазного гуманизма означало погубить свою землю. Буржуазные страны подписали Женевскую конвенцию по необходимости — солдаты Франции и Англии тоже ведь были не дураки и ложиться на полях при новых Камбре и Вердене не рвались. Вот они как раз имели полное моральное право пересидеть в плену, пока их правительства дерутся за колониальную добычу. Советский Союз в 20-е и 30-е годы не мог пойти на заключение таких конвенций — они были противоестественны нашей военно-политической доктрине. Невозможно было бы подписать эти документы и позднее, когда началась Вторая мировая война и стало ясно, что нам предстоит борьба не на жизнь, а на смерть. И уж, конечно, было недопустимо как-либо обсуждать вопрос пленных с фашистами по ходу войны.

Гораздо важнее, на мой взгляд, понять, как СССР относился к германским военнопленным. 1 июля 1941 года Совет Народных Комиссаров выпустил «Специальное положение о военнопленных», которое, в частности, строжайше воспрещало:

— оскорблять военнопленных, жестоко обращаться с ними;

— применять к военнопленным меры принуждения и угрозы с целью получения от них каких-либо сведений;

— использовать военнопленных в качестве денщиков;

— отбирать у них личные вещи и знаки отличия и различия.

«Специальное положение» строжайше предписывало:

— обеспечивать военнопленных жильем, бельем, одеждой, предметами первой необходимости, денежным довольствием;

— размещать отдельно офицерский состав, отдельно обеспечивать его довольствие;

— обеспечивать военнопленных медико-санитарным обслуживанием НАРАВНЕ С ВОЕННОСЛУЖАЩИМИ КРАСНОЙ АРМИИ;

— беспрепятственно допускать получение посылок военнопленными из Германии или нейтральных стран;

— пользоваться при направлении на работы СИСТЕМОЙ ОХРАНЫ ТРУДА СССР, привлекать офицеров к работе только при условии их добровольного согласия;

— о каждом случае осуждения военнопленного к ВМН извещать письменно Исполком Союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца.

Требуется пояснить, что в СССР законы, инструкции и приказы выпускались не для статистики и не для галочки, а для безусловного и беспрекословного исполнения. Что происходило по другую сторону фронта, известно. Министериальный советник Дорш доносил 10 июля 1941 года рейхсляйтеру Розенбергу о положении военнопленных в Минске: «В лагере размером с площадь Вильгельмплац находится 100 тыс. военнопленных и 40 тыс. гражданских заключенных. Заключенные, загнанные в тесное пространство, едва могут шевелиться и вынуждены отправлять естественные потребности там, где стоят».

Это была не ошибка, это был не эпизод, но наглядная картина ГЕРМАНСКОГО отношения к РУССКИМ военнопленным. 8 сентября 1941 года Гитлер дал следующее конкретное указание об обращении с советскими военнопленными:

«Большевизм является смертельным врагом национал-социалистской Германии. Впервые перед немецким солдатом стоит противник, обученный не только в военном, но и в политическом смысле, в духе разрушающего большевизма. Борьба с национал-социализмом у него в крови. Он ведет ее всеми имеющимися в его распоряжении средствами: диверсиями, разлагающей пропагандой, поджогами, убийствами. Поэтому большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение как с честным солдатом».

То есть русские перестали быть честными солдатами, когда не сдались все поголовно в плен, а посмели защищать свою землю от германских сверхчеловеков!

Как видно из приведенных выше советских документов, даже мы, русские, не додумались лишать немцев-агрессоров права считаться честными солдатами.Так кого же будем винить в несчастьях советских военнопленных? Попытки свалить вину за их страдания на Сталина растут, образно выражаясь, из фашистских сапог.

Это как раз тот случай, когда Сталин взял на себя колоссальную историческую ответственность, принял буквально крест, определяя необходимый для России путь. Думаете, Сталин не знал, что говорят за границей по поводу наших пленных? У Сталина хватило силы духа отстоять непопулярный, но необходимый путь действий.

И сегодня важно помнить, что если Россия будет слепо идти за деградирующей Европой, без разбора копировать иностранные ценности, когда своя шкура и сытость ставятся выше свободы, выше чести, — Европа утянет нас за собой в пропасть небытия.Вот и весь вопрос — никакого демонизма.

Другое дело, что помимо соответствующего отношения к сдаче в плен военнослужащих поражению в правах подлежали и их семьи. В частности, были предусмотрены ссылки, отправки на принудительные работы и т.п.

Такая мера, конечно, была крайне несправедлива по отношению к членам семей пленных красноармейцев. Лично мое мнение по данному вопросу таково, что это была ошибочная политика, рассчитанная на привычку к принуждению.

Требуется при этом пояснить, что репрессии к родственникам применялись в случае, когда переход кормильца к немцам был доказан, а не просто при пропаже военнослужащего без вести.

Неправильно также полагать, что репрессии в отношении изменников родины или их родственников осуществляла какая-то темная, зловещая и неуправляемая сила. В отношении всех видов подозреваемых и подследственных во время войны осуществлялся полный комплекс предусмотренных законом процессуальных действий, включая следствие и суд. В течение всей войны за деятельностью органов НКВД осуществляли надзор Генеральная прокуратура СССР, Главная военная прокуратура. Представлять правосудие времен Великой Отечественной копией «чрезвычайки» военного коммунизма — непростительное для россиянина заблуждение.

Каждое дело об измене родине рассматривалось следствием и Трибуналом индивидуально. В порядке контроля за соблюдением законности и эффективности расследования Военная прокуратура Ленинградского фронта в декабре 1941 года разработала для УНКВД по Ленинградской области «Методические указания о расследовании дел об измене родине», которые, между прочим, требовали следующего:

«...каждое дело об измене родине должно быть расследовано не только в самые сжатые сроки, но и с максимальной полнотой. Быстрота расследования отнюдь не должна отражаться на качестве следствия.

...следует помнить, что по делам об измене родине репрессия применяется не только к самому изменнику, но и членам его семьи, совместно с ним проживавшим или находившимся на его иждивении, и если факт измены установлен без надлежащей полноты и четкости, можно допустить ошибку не только в отношении осужденного, но и членов его семьи.

....в случае если по уходящему к врагу изменнику был открыт огонь, командованию войск должны быть предъявлены требования о тщательной проверке трупов, обнаруженных поблизости от того места, чтобы не счесть изменником убитого в бою за родину.

....следователь должен провести опрос очевидцев перехода, произвести осмотр места преступления, оставленных преступником следов, брошенных им дорогой предметов, которые требуется предъявить для опознания и приобщить к протоколу.

...следует обязательно проверить в процессе следствия наличие надлежащих материально-бытовых условий для бойцов».

Закон суров, но это есть закон. Законы же войны безжалостны. Скажем, у солдата в соседнем с фронтом, но оккупированном районе жена-инвалид и двое маленьких детей. Вот он воткнул штык в землю и бегом через лес за линию фронта. Можно его понять? Разумеется! Можно простить? Нет! Иначе конец армии, конец России.

Почему же мы думаем, что прокуроры и особисты по ночам подушки не кусали после осуждения таких перебежчиков? Почему считаем, что прокуроры и особисты не плакали, не пили горькую? Это же были не инопланетяне, а РУССКИЕ ОФИЦЕРЫ.

Повторюсь, именно поэтому война в молве народной самое страшное — не из-за бомб и снарядов, а из-за того, что оправданными и логичными становятся бесчеловечные вещи, а судьбы трещат как щепки. Такова дикая суть тотальной войны. Поражение в ней — смерть для всех, поэтому цена победы — жизнь многих.

Фашистская пропаганда неустанно твердила нашим бойцам: в ваших бедах, в несчастьях ваших родных виноваты советская власть и Сталин, продукты съели евреи, войну и смерть можно остановить, только сдавшись в плен германской армии.

Сегодня в России находятся такие, кто пытается выкопать какую-то «новую» или «полную» правду о войне, приписать страдания нашего народа жестокости Сталина, грубости Жукова, преступному промыслу НКВД или извращениям коммунизма. Такие личности прямо продолжают пропагандистское дело фашистов.

Государственная безопасность, борьба со шпионажем, дисциплина в армии актуальны для России при любой власти. Если при поступлении на службу в Федеральную службу безопасности нынешней демократической России написать в анкете, что дед с 1941-го по 1945-й был в плену, а бабка с 1941-го по 1944-й на оккупированной территории, то службы не видать как своих собственных ушей. Понятно, что Сталин, да и вообще советская власть тут ни при чем.

Показательно, что в плену оказался и старший сын Сталина Яков Иосифович Джугашвили. Якову пришлось пройти не только через муки и унижения, но и через искушения, а своей героической смертью он безусловно смыл позор плена, как и другие замученные фашистами наши люди. Вечная им память.

За время войны ГКО принял более 10 ООО постановлений, половина из которых была написана или продиктована Сталиным. Постановления ГКО охватывали вопросы проведения войсковых операций, отношений с союзниками и нейтральными странами, конструирования и выпуска военной продукции, транспорта, кадров, госбезопасности, науки и культуры. Это были также и вопросы послевоенного строительства. При этом Сталин никогда не принимал бессмысленных или расплывчатых, декларативных директив, с особой тщательностью определял пути к безусловному их исполнению.

К горькому сожалению, взятие Берлина обросло огромным количеством мифов, призванных опорочить и очернить всех подряд — от Сталина и Жукова до рядового солдата. Хочу лишь подчеркнуть, что мифы эти на руку наследникам тех, кого громили в Берлине наши войска.

Так, приходилось не раз слышать, что Сталин не любил начальника Генерального штаба Антонова, а потому тот не стал маршалом Советского Союза. Полная ахинея! Антонов никогда не командовал фронтом и не мог получить маршальских погон по определению. Свое отношение же Сталин выразил к Антонову тем, что тот единственный из генералов армии получил орден Победы.

Между прочим, сам Сталин был крайне щепетилен в подобных вопросах: получив звание Героя Советского Союза, он категорически отказался носить Золотую звезду, заявив, что эту награду получают те, кто совершил подвиг на поле боя. До конца жизни Сталина его звезда Героя хранилась в наградном отделе Аппарата Верховного Совета СССР. Строгость Сталина к себе, к сыновьям, к генералам и наркомам, приверженность традициям и закону порождали у нашего народа доверие к власти, нерушимую веру в Россию. Вспомните возмущение простого московского парнишки В. Высоцкого по поводу присвоения Хрущевым звания Героя Советского Союза президенту Египта Насеру:

Потеряю истинную веру,

До чего дошел СССР!

Отберите орден у Насера —

Не подходит к ордену Насер.

Вот и потеряли люди веру, когда наследники Сталина превратили ее в фикцию.

Болтают, будто бы Сталин сам хотел принимать Парад Победы, но упал с лошади, а потом не мог простить триумфа Жукову. Жалкие измышления! Военные парады, начиная с 1918 года, проводились в Москве трижды в год и во всех случаях командовали парадами и принимали парады наши военачальники.

Между прочим, если на Параде Победы и был вопрос с лошадью, то что помешало Сталину принимать в Берлине безоговорочную капитуляцию Германии, исторический эффект которой для всего мира был, конечно же, выше, чем Парад Победы? Ответ один: Сталину было некогда, у Сталина были дела: страна лежала в руинах, внешнеполитическая ситуация усложнялась с каждым днем. А в Берлине требовалось выполнять представительские функции, праздновать.

Когда капитуляция была подписана и немецкую делегацию удалили из зала, Жуков приказал привести гармониста и так принялся отплясывать «русскую», что американцы с англичанами смотрели на него квадратными глазами.О каких обидах, о какой зависти мы говорим?! Конечно, когда титанов вроде Жукова или Сталина берутся судить по своей мерке ничтожества, нищие духом, то и оценки все получаются у них убогие.

Бытует мнение, что Сталин перед Берлинской операцией ликвидировал институт представителей Ставки для того, чтобы все лавры великого полководца присвоить себе. Получалось так, что Жуков вместо координации действий 1-го, 2-го Белорусских фронтов и 1-го Украинского фронта переводился на командную работу, рокируясь с Рокоссовским. В результате Жуков оказался командующим 1-м Белорусским фронтом, нацеленным на Берлин, а Рокоссовский — 2-м, нацеленным в Восточную Пруссию.

— За что же такая немилость? — спросил обиженный К.К. Рокоссовский у Сталина. Однако нам-то с вами понятно, что Жуков больше других заслужил честь брать Берлин. Кроме того, вести русскую армию на Берлин должен был русский, ибо русский народ тоже заслужил это право.

Представители Ставки действительно больше не требовались — поскольку ранее координировали действия группы фронтов на одном стратегическом направлении, а перед штурмом Берлина стратегическое направление одно и осталось. И, возможно, Сталин отказался бы от использования представителей Ставки еще раньше, еще раньше поставил бы Жукова на главное направление, если политические приоритеты не требовали бы иметь там командующим во время освобождения Польши поляка К.К. Рокоссовского.

Поэтому слава победителей Берлина досталась заслужившему ее великому тандему — Верховному главнокомандующему Сталину и командующему 1-м Белорусским фронтом Жукову. Представители Ставки не требовались более и по той причине, что командующие фронтами не нуждались более в опеке — они набрали достаточно опыта, причем не только военного, но и политического. По воспоминаниям И.С. Конева, достаточно Сталину было постучать трубкой по карте Силезии и сказать: «Это золото», чтобы Конев принял к исполнению приказ сохранить для СССР предприятия Силезского промышленного района.

На примере Берлинской операции Сталина часто обвиняют в необоснованном давлении на военачальников, стремлении решить те или иные задачи к «красным датам», любой ценой и т.д. Чуть ли не укоренившимся является мнение о том, что Берлин-де можно было вообще не штурмовать — война заканчивалась и т.п.

Такая трактовка является насквозь гнилой. Война — это политика, политика — это война. Воевать, не преследуя политических целей, — обрекать себя на поражение. Поэтому любому главнокомандующему приходилось приносить в жертву солдат, добиваясь политических результатов. Тем более что в 1945 году, как уже говорилось, союзники воевали не только, а англичане и не столько с фашистами, сколько с вопросом, каким быть миру и Европе после войны.Именно определяя послевоенные позиции СССР и США, Трумэн отдал приказ бомбить Японию атомными бомбами.

Любое промедление с взятием Берлина могло привести к тому, что Берлин был бы занят союзниками, и в этом случае дальнейшие события предсказать очень трудно. 1 апреля 1945 года Черчилль писал Рузвельту:

«Русские армии, несомненно, захватят всю Австрию и войдут в Вену. Если они захватят также Берлин, то не создастся ли у них слишком преувеличенное представление о том, будто они внесли подавляющий вклад в нашу общую победу? Поэтому я считаю, что с политической точки зрения нам следует продвигаться в Германии как можно дальше на восток, и в том случае, если Берлин окажется в пределах досягаемости, мы, несомненно, должны его взять».

При этом вермахт практически перестал уже сопротивляться на Западном фронте, зато на Восточном фронте оказывал яростное, я бы сказал, тотальное сопротивление. Обвиняя Черчилля и Рузвельта в ведении сепаратных переговоров с группой Вольфа в Швейцарии, Сталин, в частности, писал Рузвельту:

«...Немцы продолжают драться с русскими за какую-то малоизвестную станцию Земляницу в Чехословакии, которая им столько же нужна, как мертвому припарки, но без всякого сопротивления сдают такие важные города в центре Германии, как Оснабрюк_у Мангейм, Кассель. Согласитесь, что такое поведение немцев является более чем странным и непонятным».

Одновременно со штурмом Берлина войска 2-го и 3-го Белорусских фронтов и 1-го Прибалтийского фронта вели тяжелейшие бои за «Восточный бастион рейха» — Восточную Пруссию.

По приказу Жукова для каждой армии фронта был изготовлен огромный натурный макет Берлина, на котором воспроизводилось каждое здание, развалины и т.п. Все офицеры фронта до комбата включительно прошли занятие на макете и знали свой маневр с закрытыми глазами.За спиной каждого общевойскового и танкового командарма стоял командующий воздушной армией или штурмовым авиакорпусом, который немедленно давал команду самолетам на подавление всех встречающихся на пути препятствий.

Техническая оснащенность Красной Армии была такова, что в общевойсковой 8-й гвардейской армии Чуйкова на один километр фронта приходилось 42 (!) танка, а во втором эшелоне им на пятки наступали еще 900 танков и самоходок танковой армии Катукова.

Берлин был укреплен неприступно. Город прикрывала с востока местность с обилием каналов, рек, озер, пригородов с каменными постройками. Глубина сплошной обороны перед городом составляла 70 километров. Сама столица рейха была превращена в крепость с единой системой огня и управления, десятками железобетонных бункеров колоссального размера, тысячами бетонированных и бронированных огневых точек, зарытых танков и т.п.

Однако кроме огромной технической мощи и идеальной организации наша армия имела совершенно иного, чем в 1941 году, солдата. Так, во время штурма Берлина наши войска наткнулись на особо укрепленный узел из старинных зданий, которые из-за тесноты улиц не могли быть обстреляны артиллерией большой мощности, а штурмовые авиаудары не помогали. Пока наши генералы искали решение, солдаты разобрали установку «БМ-13», «катюшу», по одной втащили направляющие на верхний этаж соседнего дома, из подручных средств соорудили запал и дали залп. Кто еще, кроме русских солдат, на это способен?

Сегодняшнему поколению наших людей пытаются внушить, что у наших солдат перед штурмом Берлина не было других помыслов кроме как спасти свою шкуру. Это ложь. Перед штурмом Берлина из госпиталей началось повальное бегство солдат и офицеров, одержимых одной идеей — во что бы то ни стало добить гитлеровскую банду в Берлине. Эти люди прошли по разрушенной, разграбленной, измученной России, Украине и Белоруссии и знали — за что идут в последний бой. Так ушел из госпиталя 23-летний гвардии майор Герой Советского Союза В.А. Жуков, возглавивший вскоре десант на берлинский аэродром Темпельхоф. Майор Жуков потерял на войне двух родных братьев и сам погиб в последние дни войны.

В последние часы войны командарму Катукову пришлось бросить в бой последний резерв — роту охраны штаба армии. Рота состояла из усатых ветеранов, с многочисленными нашивками за ранения и орденами. Построив роту, Катуков предложил добровольцам принять участие в штурме сильно укрепленной рейхсканцелярии. Требовалось лишь сто человек, но рота шагнула вперед целиком. Генерал Попель вспоминал:

«— Коммунисты — два шага вперед! — Командует Катуков.

Как один человек, рота снова шагнула к нам. Членов и кандидатов партии здесь было не больше трети.

— Вы же комсомолец, товарищ Кирсанов?

— Так точно, хочу идти в бой коммунистом.

— Комсомольцы, три шага вперед!

Тем же четким шагом вся рота выступила вперед.

— Какой же вы комсомолец, папаша?

— Товарищ командующий, разрешите мне идти в бой...

— Ладно, братцы! Чтобы никому не было обидно, на первый-второй рассчитайсь! Четные номера, четыре шага вперед!

Нарушив прямой приказ, вышли вперед и четные и нечетные номера. Пришлось сто автоматчиков отобрать индивидуально».

Конечно, найдутся те, что станут утверждать, будто подобные факты — советская пропаганда. Однако лично я, если речь идет о храбрости, чести и долге, предпочитаю верить словам Жукова и Катукова, нежели слушать камлания новоявленных «знатоков» военного дела и русской истории. Лично я предпочитаю верить «пропаганде» героев, но не «правде» трусов и приспособленцев.

Весной 1945-го погибали лучшие из лучших — Герои Советского Союза, прославленные командиры, испытанные в боях солдаты. Наши лучшие люди гибли в майские дни, в последние часы войны. Уже при подходе к Рейхстагу погиб командир 1-й гвардейской Чертковской дважды ордена Ленина, Краснознаменной, орденов Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого танковой бригады Герой Советского Союза полковник Абрам Темник. Когда танки Темника остались без прикрытия автоматчиков, он приказал офицерам своего штаба надеть ордена, взять автоматы и очищать дома от фашистов. До конца войны оставались минуты, а у Темника впереди была блестящая карьера и вся жизнь, однако Победа была важнее всего остального. Так рассуждали наши солдаты, штурмовавшие Берлин.

Как не хватало нам таких людей после войны! Как не хватает их теперь!

5 июля 1945 года началась демобилизация воинов Красной Армии. Домой возвращались около 4 миллионов военнослужащих. 23 июня 1945 года Верховный Совет СССР принял Закон о демобилизации личного состава Действующей армии. Все убывающие из армии обеспечивались бесплатным проездом домой, питанием в пути следования, новым обмундированием за казенный счет. Солдаты получали единовременное денежное вознаграждение в размере годового оклада за каждый год службы, офицеры — от двухмесячного до пятимесячного оклада. Органы государственной власти были обязаны в месячный срок предоставить каждому работу с учетом воинской специальности и опыта, в должности не ниже, чем они занимали до войны. Всем демобилизованным предоставлялось жилье, Всесоюзный банк финансирования коммунального и жилищного строительства обязывался предоставить уволенным со службы ссуды на строительство домов и заведение хозяйства.

Если бы подобное решение было принято в 1917 году Временным правительством, никакой пролетарской революции никогда бы не состоялось. Генерал А.А. Брусилов вспоминал, что, прибыв в Ставку в 1917 году принимать Верховное командование, он застал там своего предшественника — замечательного генерала Алексеева плачущим. «Пошляки, — говорил Алексеев о Временном правительстве, — рассчитали, как прислугу». Даже если казна была пуста, царь, буржуазия и Церковь имели достаточно ресурсов для того, чтобы снять социальный кризис в стране.

Мы же должны еще и еще раз в ноги поклониться нашим воинам-победителям, которые не только раздавили фашизм, но своим подвигом обеспечили уважение к безопасности и интересам нашей Родины на послевоенный период. Наш долг памяти перед подвигом наших дедов — наших славных гвардейцев в том, чтобы не позволить сегодня никому тянуть грязные руки к Великой Победе и чернить имена наших героев.

Русско-японская война 1904—1905 года была, как никакая другая, полна самоотверженных подвигов народа. Именно Русско-японская война стала крупнейшей войной России на море за всю ее историю и, несмотря на полное поражение, во многом сформировала несгибаемый дух русских военных моряков.

Вспомним гордый «Варяг» и не сломленный врагом крейсер «Рюрик», погибший с 800 членами команды. Вспомним броненосцы Цусимы: «Ослябя», «Князь Суворов», «Бородино», «Император Александр III», «Адмирал Ушаков», погибшие вместе со всеми командами, но не помыслившие о сдаче в плен. Вспомним героический крейсер «Новик», «Стерегущий» и «Страшный», последний бой «Цесаревича» и «Севастополя», трагическую гибель «Петропавловска» с адмиралом Макаровым.

Вспомним несгибаемую оборону Порт-Артура, долгие месяцы удерживаемого в минных галереях и фортах измученным, больным цингой гарнизоном.

Вспомним сопки и гаолян Маньчжурии, заваленные десятками тысяч людей в белых рубахах-гимнастерках, наших, русских людей. Сегодня не принято говорить о них — видимо, эти сыновья России, в отличие от Тухачевского и Мейерхольда, были людьми второго сорта.

Однако в русском народе трагедия Русско-японской войны, унесшая 400 тысяч человеческих жизней, погубившая труд миллионов людей, строивших Порт-Артур, Дальний, КВЖД, невиданный позор Портсмутского мира, оставили неизгладимый след.Знаем ли мы хоть одну песню о Первой мировой войне?

А о Русско-японской войне народ пел и будет петь «Врагу не сдается наш гордый Варяг», «Бьется с неравною силой», «Раскинулось море широко», «На сопках Маньчжурии». В вальсе-реквиеме «На сопках Маньчжурии» есть такие слова:

... Так спите же сыны — вы погибли за Русь,

за Отчизну!

Поверьте, за вас мы еще отомстим и справим

кровавую тризну!

Это была клятва русского народа, клятва сотням тысяч русских могил, оставленных с позором на маньчжурских полях.

Еще до окончания войны с Германией в ходе Ялтинской конференции Сталин сформулировал условия вступления СССР в войну с Японией. Среди прочих главным и непременным являлось восстановление прав русских, утраченных в 1905 году, а именно:

7. Возвращение Южного Сахалина и прилегающих к нему островов.

2. Интернационализация торгового порта Дайрен (Дальний) при гарантировании преобладающих интересов СССР, возобновление использования на арендной основе Порт-Артура в качестве советской военно-морской базы.

3. Совместная эксплуатация советско-китайской компанией Китайско-Восточной железной дороги и Южно-Маньчжурской железной дороги, обеспечивающих выход к Дайрену, при условии, что преобладающие интересы СССР будут гарантированы и что Китай сохранит полностью суверенитет над Маньчжурией.

4. Передача СССР Курильских островов.

На август 1945 года Квантунская армия Японии имела в своем составе около 1 миллиона солдат и офицеров, 1155 танков, 5360 орудий, 1800 самолетов, а также около 200 тысяч солдат и офицеров из состава войск Внутренней Монголии и Маньчжоу-Го. Эта группировка опиралась на много лет создававшуюся систему оборонительных сооружений. Вдоль Советско-китайской и Советско-монгольской границы был воздвигнут сплошной пояс из десятков укрепленных районов, каждый из которых имел в длину до 200 километров, в глубину до 70 километров, включал в себя многочисленные опорные пункты, имевшие огневую связь. Опорные пункты состояли из ДОТов с толщиной бетонных стен 1,5 метра и более, несколькими линиями проволочных заграждений, противотанковых надолбов, минных полей, 5—6 полосами траншей.К границе СССР были подведены железные, шоссейные и грунтовые дороги, оборудованы рокады, аэродромы, склады и т.п.

Кампания, проведенная Красной Армией под командованием маршала Василевского против Квантунской армии Японии, окончательно сломила самурайский дух и привела к полной и окончательной капитуляции Японии. На Большом Хингане танкисты 6-й гвардейской танковой армии, моряки-десантники в Порт-Артуре и Пхеньяне, так же как и под Берлином, кому надо наглядно показали мощь нашей армии. Молниеносная победа в Китае предотвратила планировавшуюся высадку американских и чанкайшистских десантов в Порт-Артуре и Пекине.

Колоссальная стратегическая операция по разгрому Квантунской армии стала вершиной советского военного искусства. Сейчас кое-кто пытается преуменьшить значение этой победы ссылками на то, что к сентябрю 1945 года Япония практически не воевала уже с США. Однако это отнюдь не распространялось на войну с СССР. Между нашими странами был старый счет. Японцы дрались с Красной Армией за послевоенный облик Китая, за Сахалин и Порт-Артур, за Корею, за Курилы. В Маньчжурии, на Сахалине и Курильских островах японцы в течение нескольких десятилетий создавали оборонительные рубежи.

Те же американцы, высадив десант на небольшом острове Бугенвиль в середине 1943 года, не смогли взять его до конца войны, а ведь японцы владели Бугенвилем менее 2 лет! Таких образцов позиционной войны на тихоокеанских островах было множество. Прежде чем начать десант на Окинаву, американцы 70 (!) дней бомбили остров стратегическими силами, а непосредственно для десанта выделили более 1500 боевых кораблей, 59 (!!!) авианосцев, 22 линкора, 36 крейсеров, полмиллиона солдат. Навалившись на семидесятитысячный японский гарнизон всей этой циклопической мощью, американцы два месяца не могли пробиться к ОСНОВНОМУ оборонительному рубежу противника, а затем еще полтора месяца его преодолевали. Бесславная Корейская кампания 1946 года окончательно убеждает нас в том, что США не имели никаких шансов разделаться с миллионной Квантунской армией в Китае и войсками японской метрополии без участия в войне СССР.

Секрет нашей победы над Японией заключался в подавляющем моральном, материальном, а главное, качественном превосходстве нашей армии над японской армией.

Победа СССР над Японией создала предпосылки для укрепления позиций китайских коммунистов, которые вскоре пришли к власти в этой стране. Установление в Китае коммунистического режима Мао Цзэдуна на долгие годы обеспечило хотя и не безоблачные, но предсказуемые и управляемые отношения с Китаем. Если китайский сценарий развивался бы по германскому или японскому образцу и в этой стране были установлены различные зоны иностранного влияния, СССР было бы значительно труднее контролировать угрозы, исходящие от дальневосточного соседа. Если же к власти в Китае пришел бы Чан Кайши, заокеанские хозяева непременно натравили бы его на нас, и война с Китаем была бы неизбежна.

Военную операцию на Дальнем Востоке венчало триумфальное вступление моряков-тихоокеанцев в Порт-Артур. Герои Севастополя и Сталинграда возложили к памятнику героям 1904 года венок с красноречивой надписью «Спите спокойно, отцы. Отныне ваш покой в надежных руках».

Одновременно с морскими и воздушными десантами, конно-механизированная группа Забайкальского фронта под командованием героя битвы за Москву генерала Плиева, разгромив противостоявшие ей япономаньчжурские войска, миновала Великую китайскую стену и открыла дорогу на Пекин.

2 сентября 1945 года в связи с окончанием войны Сталин обратился к советскому народу. В своем обращении он, в частности, сказал:

«...У нас есть особый счет к Японии. Свою агрессию против нашей страны Япония начала еще в 1904 году, во время Русско-японской войны. Как известно, в феврале 1904 года, когда переговоры между Японией и Россией еще продолжались, Япония неожиданно и вероломно без объявления войны напала на НАШУ страну и атаковала русскую эскадру в Порт-Артуре, выведя из строя три первоклассных корабля России.

...Поражение русских войск в 1904 году в период Русско-японской войны оставило в сознании народа тяжелые воспоминания. Оно легло на нашу страну черным пятном. Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано. Сорок лет ждали мы, люди старшего поколения, этого дня. И вот этот день наступил».

С началом войны Сталин обращался к гражданам СССР крайне редко, только в наиболее важных, переломных ситуациях. Каждая речь Сталина стала исторической, превратилась в веху на пути к Победе.

Слова Сталина о победе над Японией не были продиктованы ни пропагандистскими, ни коммунистическими устремлениями, а лишь сопричастностью исторической миссии, историческому пути нашего народа. По своей искренности и глубине эта речь Сталина не имеет аналогов в нашей истории. Ни одни слова, ни одного вождя никогда не звучали настолько в унисон с чаяниями народа. Эти слова были сказаны не грузином, не коммунистом и не диктатором, а истинным отцом нашей нации, носителем ее совести, исторической памяти и нравственности.

Именно такие слова Сталина, как и Парад Победы, салют победоносным фронтам, формировали нашу нацию, общность людей, считающей своей родиной Россию.

Сталин — единственный из исторических деятелей, который стоял у истоков разрушения одной империи, провел ее через смуту, железной рукой выжег эту смуту и создал новое государство. Никакому диктатору это не под силу!

Причем побудительным мотивом Сталина-революционера в отличие от многих большевиков, меньшевиков и эсеров было стремление не к мировой революции, а к освобождению России от губившего ее царско-помещичьего режима. В создании СССР, в том, что все земли Российской империи были собраны воедино, большая заслуга Сталина. Начиная с 1917 года Сталин принимал активные меры к тому, чтобы включить в состав СССР и Польшу с Финляндией, агитировал коммунистов этих стран за новый добровольный союз с Россией. Сталину в тридцать лет уже было понятно, что тесный союз, общность интересов — единственная гарантия взаимной безопасности России и ее западных соседей.

Вся дальнейшая жизнь и работа Сталина не имели никакого отношения к мировой революции, а были направлены на возрождение и усиление государства Российского, полноценное развитие его народов на основе социальной справедливости.

Да, Россия была беременна революцией, как она позднее была больна большевизмом. Ни одному самому левому революционеру — даже Пол Поту не пришло бы в голову причислить эпоху военного коммунизма к светлой идее, ради которой шла революционная борьба. В этом смысле большевизм и его деятели были стихией разрушения. В самом деле, царская Россия образца 1916 года не устраивала никого кроме Н.А. Романова и его ближайших родственников, числивших себя «хозяевами земли Русской».

Главным отличием большевизма от иных революционных течений был полный разрыв со старым миром, его национальными, традиционными или культурными сантиментами. В противном случае никакого разрушения царской, полуфеодальной России просто не состоялось бы. Гражданская война и революция — отдельные темы для разговора, однако так или иначе большевизм, утвердившись в России на долгое время, доказал свою историческую закономерность.

В главе, посвященной репрессиям в РККА, говорилось, что Красная Армия была армией революционных масс, армией разрушения, не приспособленной для грядущей Отечественной войны. Так же и вся большевистская система не была приспособлена для созидания, строительства национального государства, а несла в себе неистребимый заряд разрушения. Вытравить этот заряд можно было только вместе с его носителями, и именно поэтому первыми жертвами репрессий стали старые большевики и аппарат.

Ленин определял большевизм как применение революционного марксизма к особым условиям эпохи. Наступила иная эпоха, и она предъявила иные особые условия, то есть потребовала иного подхода, отличного от большевизма. И эту историческую потребность осознал в полной мере тоже только Сталин. В результате к концу 30-х годов большевизм прекратил существование, полностью выполнив свою историческую миссию — до основания разрушить старую Россию, отсечь от русского общества, культуры, повседневного обихода все то, что мешало возрождению сильного, централизованного великого государства Российского.

Вспоминается удивление И. фон Риббентропа, который, прибыв на переговоры в Кремль, на лестнице увидел огромный портрет императора Александра II, окруженного освобожденными крестьянами. Нацистский политикан был немало растерян, поскольку Гитлер-то готовил его к идеологической схватке с «кремлевской шайкой сионистов».

Преображение большевистской России началось с реабилитации буквально всех деятелей русской истории. Еще до войны Сталин лично редактировал новые учебники истории, разработанные взамен тех, что появились после революции и изображали Россию до 1917 года царством сплошного мракобесия и упадка.

С 1940 по 1945 год были экранизированы биографии Ушакова, Суворова, Александра Невского, Кутузова, Минина и Пожарского, Ивана Грозного, Петра Великого, подвиг «Варяга», Нахимова. Причем в указанных кинолентах героями стали не только полководцы, но и государи-созидатели — Петр, Екатерина, Иван Грозный, государственные деятели, такие как Потемкин.

Кодовые названия военных операций — «Полководец Румянцев», «Багратион» придумывал сам Сталин. Эти названия, между прочим, не несли никакой пропагандистской нагрузки, поскольку были строго секретными.

В ходе войны были учреждены ордена и медали Суворова, Кутузова, Александра Невского, Ушакова, Нахимова, Богдана Хмельницкого — царских генералов, вельмож и князей, далеких от демократических воззрений. Был введен орден Славы в котором только слепой не узнал бы Георгиевский крест.

Кстати, не всем известно, что Сталин был награжден тремя орденами Ленина и тремя орденами Красного Знамени. При этом он никогда не носил наград, полученных за Гражданскую войну, а орден Суворова носил с гордостью.

Сама Красная Армия превратилась в Советскую Армию, командный состав получил звания «офицер» и погоны. Когда же сам вождь мирового пролетариата сменил аскетичный, похожий на робу комиссарский френч на шитый золотом маршальский мундир с бриллиантовыми звездами, преображение стало полным. Сталину было присвоено звание Генералиссимуса. Кстати, сам Сталин к этому званию относился скептически: Франко — генералиссимус, Чан Кайши — генералиссимус, а Сталин — вождь мирового рабочего класса, властелин огромной империи и тоже всего-навсего генералиссимус.

Генерал-лейтенант Игнатьев, успевший послужить и пажом императрицы, и сталинским военным атташе во Франции, отмечал в своих воспоминаниях, что после войны советские офицеры с удовольствием воспринимали и возрождали традиции русского офицерства — от игр в карты и дуэлей до одевания своих супруг в меха и бриллианты.

Новая советская офицерская форма не отличалась от образца, принятого в русской армии с 1914 года. Рассказывают, что Сталин, выбирая форму для офицеров, спросил: «Какая форма была до революции? Как она изменилась с прошлого века?» Ему ответили, что на офицерском кителе за 50 лет изменилось только количество пуговиц. «Если за 50 лет придумали только одну пуговицу, то нам тоже не стоит ломать голову — пусть будет такая же форма!»

Практически полностью была восстановлена действовавшая при царе система охраны общественного порядка, а милиционеры были одеты в точную копию мундиров николаевских городовых, включая даже шашку, что, конечно, во второй половине XX столетия выглядело как 100%-ный символ.

Таким же символом было введение в школах гимназических мундиров, шинелей и фуражек, воспроизведения гимназических кокард. Учреждение суворовских и нахимовских училищ было также данью исконной русской традиции. Новые училища не только повторяли форму одежды, но и возрождали дух кадетских и пажеского корпусов. Как и при царе, советские офицеры из всех наград больше всего гордились значком об окончании Суворовского училища — «крабом», называли друг друга на «ты», независимо от званий.

В вицмундиры после войны нарядились чиновники почти всех ведомств — от железнодорожников до дипломатов. На золотое шитье не скупились.

Кстати, на парадных шашках артиллерийских расчетов при Сталине красовалась надпись «За Веру, Царя и Отечество». А ведь в те времена случайностей в области идеологии не допускалось.Еще ранее в 30-х годах были восстановлены казачьи части, которые, как теперь многие не помнят, для народа были все равно, что войска СС.

В СССР из эмиграции возвращались тысячи людей. Сейчас кое-кто пытается изобразить, что варварский сталинский режим этих людей тут же пожирал. Конечно, не все оказались довольны — это и естественно, но никакой охоты на репатриантов не было, а А. Вертинский получил даже Сталинскую премию.

В советской культуре стал главенствовать великодержавный стиль, далекий от большевистского аскетизма. Отныне никто больше не призывал народ отдавать обручальные кольца для строительства заводов и фабрик, в моду стремительно входили роскошь, театры, танцы, рестораны.

В период Великой Отечественной войны произошла окончательная реабилитация Русской православной церкви. Вновь открылись многие приходы, а после известной встречи руководителей духовенства со Сталиным в 1943 году и духовные учебные заведения. Причем интересно, что святые отцы приветствовали Сталина титулом «Богоданный вождь», что делало его сходство с русским императором полным.

Еще в ноябре 1939 года за подписью Сталина вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б) об отношении к религии, служителям русской Православной церкви и православноверующим, в котором отменялся Указ Ленина от 1 мая 1919 года «О борьбе с попами и религией», давалось указание органам НКВД не преследовать верующих и воздерживаться от ареста священников, а также прекратить содержание под стражей уже арестованных по делам, связанным с богослужебной деятельностью, лиц.

Известен факт, что Сталин долгое время тайком посылал денежные переводы отцу Василевского, священнику, с которым маршал вынужден был порвать отношения в 20-е годы. Во время войны Сталин настоял на том, чтобы Василевский побывал у отца и восстановил с ним отношения.

Требуется учесть, что все это, начиная от колокольного звона и заканчивая офицерскими мундирами, являлось не просто ископаемыми экспонатами прошлого, а неотъемлемыми атрибутами той власти, того государства, которое большевики объявили преступным. Сталин, возвращая к жизни эти атрибуты, подчеркивал свою внутреннюю приверженность традициям России, неразрывную преемственность ее истории. Сейчас некоторые «историки» говорят, что Сталин осуществлял все эти мероприятия вынужденно, под давлением обстоятельств. Брехня! Сталин ХОТЕЛ надеть русскую генеральскую форму, МЕЧТАЛ, чтобы наши полки шли под марши русских гвардейских полков, НЕ МЫСЛИЛ России без Православной веры! Почему так было? С.П. Королев после первой встречи со Сталиным записал в дневнике одно предложение: «Сталин очень любит Россию».

До революции Церковь ведь была неотъемлемым институтом феодального государства, она препятствовала не только социалистическим переменам, но и буржуазным. Сталин в то время отвергал не духовную составляющую церкви, а политическую. Когда же Церковь оказалась готовой сотрудничать с новым государством, поддерживать его, и произошла реабилитация. И, разумеется, не следует осуждать наше священство за сотрудничество со Сталиным, поскольку в те годы не быть рядом со Сталиным означало не быть рядом с народом.

Православная церковь, несмотря на очень трудное положение, в котором она находилась до войны в СССР, вместе с народом поднялась на Великую Отечественную войну. Гитлер ненавидел и христианство вообще, и Православную веру в особенности. Он говорил:

«Церковь — это всегда государственная объединительная идея. В наших же интересах лучше всего было бы, если бы в каждой русской деревне была бы своя собственная секта со своим собственным представлением о Боге. Если у них там начнут возникать всякие колдовские или сатанинские культы, как у негров или индейцев, то это будет заслуживать всяческой поддержки. Чем больше моментов, разрывающих СССР на части, тем лучше».

Писано точно про сегодняшний день, не правда ли?

Без особой рекламы в 1942 году Сталин распустил Коминтерн. Причем сделано это было в тот период, когда популярность коммунистов и социалистов во всей Европе была колоссальной. Так, во Франции, Италии, Греции коммунисты, возглавлявшие движение Сопротивления, не были допущены к власти после войны только титаническими усилиями тех, кого раньше принято было называть «международной реакцией».

И все же Сталин пошел на роспуск Коминтерна, то есть официально Советский Союз снял с себя мессианство в части экспорта революции по всему миру. Зачем это было сделано? Сталин понимал, что активно провоцировать революционные движения в Европе и Америке — значит разжигать новую войну. Если бы распространение коммунистических идей со стороны СССР было бы реальностью, а не выдумкой ЦРУ, нападение США на СССР состоялось бы не позднее 1949 года.

Вместе с Коминтерном отошел в историю и большевистский гимн «Интернационал». На смену ему был сочинен «Гимн Советского Союза», который с легкой руки товарища Сталина и благодаря мудрости В.В. Путина мы с гордостью поем по сию пору.

В ходе Отечественной войны Великая метаморфоза завершилась, и из войны СССР вышел не первым в мире государством рабочих и крестьян, а Российской империей, сцементированной железной волей ВКП(б). Причем Российская империя сталинского образца в 1945 году достигла такого уровня могущества, который никогда ни до того, ни после нельзя было даже представить.

Если бы это преображение, этот триумф могли предвидеть русские люди в 1918-м! Большинство честных русских офицеров не только не подняли бы меч войны против власти, но и оказались бы в первых рядах строителей новой России и новой армии.

Неудивительно, что культ личности Сталина после войны приобрел характер, близкий к обожествлению, что вообще-то и свойственно монархиям имперского склада.По итогам войны Сталин стремился обеспечить не только сиюминутные интересы страны, но и реализовать исторические, я бы даже сказал, генетические, установки России.

Так, присоединение Восточной Пруссии и Кенигсберга служило удовлетворением вековой потребности РУССКОГО народа, восточного славянства в ликвидации плацдарма германской агрессии. Сталин, присоединив Восточную Пруссию, выразил свою приверженность, сопричастность державным, народным, историческим корням России. В своей речи ко Дню Победы Сталин так и сказал: «...вековая борьба славянских народов за свое существование и свою независимость окончилась победой над немецкими захватчиками и немецкой тиранией». Вот итог Великой Победы, плоды, взращенные Сталиным, — не торжество коммунизма, а торжество России. Дочь Сталина Светлана в своей книге писала:

«Отец полюбил Россию очень сильно и глубоко на всю жизнь. Я не знаю ни одного грузина, который настолько бы забыл свои национальные черты и настолько сильно полюбил бы все русское. Еще в Сибири отец полюбил Россию по-настоящему: и людей, и язык, и природу».

Никто из иностранных лидеров и деятелей культуры никогда не числил Сталина грузином. Национальность Сталина была — советский человек, хотя по духу ему ближе всего была Россия. Сам он определял нацию как «исторически сложившуюся, устойчивую общность людей, возникшую на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры». Этим признакам отвечал народ СССР, отвечает народ России.

Новая западная граница, «Сталинская граница», впервые в истории России была безопасной. Впервые за тысячу лет мы не имели на Западе ни одного враждебного государства. Пояс дружественных держав, безопасность которых гарантировали группы Советских войск, исключали внезапное нападение на СССР с запада не только сухопутных сил, но и ракетных.

На Востоке СССР имел безопасную границу с дружественным Китаем, а Япония была надолго обезврежена.Теперь с этого триумфального Эвереста, с этого Эльбруса славы России следует оглянуться всего на двадцать лет назад, в 1925 год, когда Ильич только что почил в бозе, великий Сталин еще был молодым Кобой, а грифельные карандаши покупали в Америке.

Почему произошла такая метаморфоза? Произошла она потому, что Россия восстановилась после смуты — спасла свою экономику, культуру, отбила внешние посягательства. Все это позволило от чрезвычайной формы управления, свойственной 20 и 30-м годам, вернуться к естественной для нашей страны и нашего менталитета формы государственности — твердой, централизованной, авторитетной, духовно сильной власти.

Поэтому жестокость 30-х годов следует рассматривать не как следствие органического порока Сталина, а как антикризисный период — тяжелый, горький, но необходимый. Период жертв, лишений оставался для нашего народа в прошлом вместе с разрухой, тяжким моральным наследием феодализма, войны, смуты. Единственный путь для нас — не повторить 20-е и 30-е, это не начинать жизнь с самого начала каждые пятьдесят лет, внушая друг другу, что «неправильным» среди нас был только Сталин.

Некоторые «голоса» твердят нам о том, что наш народ стал со стороны коммунистов, Сталина жертвой эксперимента, насилия. Надо знать, что это ложь! Как определял советский строй сам Сталин? Как наиболее отвечавшую российским условиям форму организации общества. Это значит, что не Россия была для социализма, а социализм для России. Социализм и его главный творец в России, Сталин, доказали делом — Великая Победа прежде всего об этом свидетельствует, — что они были не ошибкой России, не были ошибкой русского народа, а являлись закономерной и абсолютно правильной в тех условиях политикой и формой существования. Именно эта форма существования предотвратила исчезновение России в XX веке. Когда нам пытаются внушить, что весь наш огромный многонациональный народ, русский народ весь XX век блуждал неизвестно где, что в его развитии заложена какая-то фатальная ошибка, эти суждения не просто неправильны, они враждебны нашему самосознанию и нашей национальной гордости. Такие теории для нашей нации являются неприемлемыми!

Каша в голове мешает нам адекватно оценивать сегодняшний день, отдавать себе отчет в том, что 90-е годы ушедшего столетия, как и период большевизма, во многом были временем разрушения. Держаться вечно за принципы, атрибуты и кадры 90-х годов — значит рухнуть с ними в пропасть. Мы и не заметим, как под демократическую болтовню с нас снимут последние порты, наложат лапу на свободу нашей великой страны.

Преображение России большевистской в Новую Великую Россию являлось процессом огромного исторического значения, который продолжается и до сих пор, который будет продолжаться, меняя облик, но оставляя неизменной суть России. Нельзя стоять на пути этого процесса с догмами западной демократии, этого мракобесия, забравшегося выше совести, чести, да и элементарной логики жизни общества.

Мало кто из умных людей не отдает себе отчет в том, что мы до сих пор живем в государстве, построенном Сталиным, опираясь на его аппарат и атрибуты.

И происходит это не случайно и не в силу нашей неспособности создать что-либо новое, а в силу того, как точно Сталин уловил потребность России в модернизации национальной государственности.

Чуть седой, как серебряный тополь,

Он стоит, принимая парад,

Сколько стоил ему Севастополь,

Сколько стоил ему Сталинград...

... Тот же взгляд,

Те же речи простые

Так же скупы и мудры слова,

Над военною картой России Поседела его голова.

А. Н. Вертинский

Спросят: не стыдно ли мне восхвалять Сталина словами Вертинского и своими собственными? Нет, не стыдно! Мне стыдно было бы хулить и поносить прошлое моей Родины и дело жизни своего отца и деда. Мне стыдно было бы отречься от славы нашей страны, от гордости, с которой над измученной, голодной, исстрадавшейся страной звучало:

«Сегодня столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям Военно-морского флота...

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины...»

Эти слова, впервые услышанные нашим народом после взятия Орла и Белгорода и служившие аккомпанементом дальнейшим победам, стали частью нашей национальной сути, самосознания народа. 347 раз гремели над Москвой залпы салюта в честь победоносной армии Великой страны, созданной волей Великого народа. Автором этих слов, идеи салюта, идеи и слов торжественных приказов Верховного Главнокомандующего является Сталин.

Особенным событием в ходе войны, событием, не имеющим себе равных по торжественности и силе своего воздействия, в истории России является Парад Победы 1945 года. Это был праздник Победы не только в Великой Отечественной войне! Это было торжество не сломленного смутой, нищетой, лишениями и войнами XX столетия духа России и ее братских народов. Это была великая клятва хранить Россию, клятва перед лицом овеянных славой, пробитых в боях знамен, перед памятью павших товарищей. Это было предупреждение тем, кто продолжает носиться с идеями о неполноценности славян и зариться на нашу землю.

На Красной площади стояли не просто победители Гитлера, но освободители Европы. Ценой жизни миллионов своих сынов Россия спасла от наваждения фашизма Германию, Венгрию, Болгарию, Австрию, Румынию, избавила от тотального истребления народов Польшу, Югославию, Чехословакию, да и иные страны континента.

Высшее счастье и удовлетворение для патриотов России, ее подлинной элиты, никогда не заключалось в окружении себя роскошью и богатством. Россия никогда, в силу различных причин, не могла обеспечить людям, служившим ей, высокое материальное положение. Поэтому для русских всегда определяющим фактором отношения к власти являлась ее способность обеспечить национальные интересы России, наполнять сердца людей чувством гордости за страну и чувством своей личной сопричастности ее славе. Ради славы России, ее блага русские люди готовы были и готовы теперь сносить любые материальные лишения. Вот чего наш народ не выносит, никому не прощает — это глумления над своей национальной гордостью, попрание славы русской и проведение политики национального предательства, по пути которого то и дело пытаются устремиться те или иные личности.

Сталин дал каждому гражданину СССР чувство законной гордости за свою страну, за Россию, чувство личного участия в Великой Победе и строительстве Великой державы. Вот за это Сталина люди и любили.

Почему же сегодня так не угоден стал Сталин многим праволиберальным деятелям и иностранным государствам? Потому, что Сталин посмел подвергнуть сомнению справедливость буржуазного общества и обоснованность капиталистической эксплуатации. Если бы Сталин не просто сажал, а вешал и четвертовал в интересах капитала, то сегодня наша интеллигенция захлебывалась от восторга, славя великого Отца народов.

Как же могут любить они человека, сказавшего: «последний советский гражданин стоит головой выше любого зарубежного высокопоставленного чинуши» ?

В дождливое московское утро 24 июня 1945 года, Маршал Жуков в надвинутой на глаза фуражке сбросил плащ и, сверкая бриллиантами звезд и крестов, с первым ударом курантов выехал на брусчатку Красной площади. В исполнении 1400 музыкантов сводного оркестра грянул над Красной площадью «Славься русский народ» Глинки. Навстречу Жукову на вороном коне скакал Маршал Рокоссовский. На Красной площади стояли сводные полки фронтов Великой Отечественной со своими славными командующими, на груди русских гвардейцев были боевые ордена за

Берлин, за Кенигсберг, за Киев, за Севастополь, за Сталинград, за Москву!

Сколько же наших людей не дожили до этой счастливой минуты, не задумываясь, отдали за нее жизнь!

Лица солдат сек дождь, которого никто не замечал, а на трибуне Мавзолея стоял Сталин, с козырька его фуражки стекали струйки воды. Это был не его триумф, это был триумф России.

При Сталине наша страна достигла невиданного могущества и уверенно шла по пути роста благосостояния народа, благодаря тому, что выбрала свой, глубоко осмысленный путь исторического развития и обусловленную им форму государственного управления.

Французский писатель Анри Барбюс сказал о Сталине:

«История его жизни — это непрерывный ряд побед над непрерывным рядом чудовищных трудностей».

Свою жизнь Сталин прожил вместе со страной. Его победы — наши победы, отрицать величие Сталина — значит отрицать величие нашего народа, России.

«В Россию нужно просто верить» — простая и исчерпывающая формула Тютчева. Иногда верить в Россию очень трудно, иногда верить в Россию не модно или опасно. Но верить в нее, несмотря ни на что, — наш долг.

В начале книги был вопрос — что двигало Сталиным? Сталиным двигали две вещи: любовь к Родине и безграничная вера в идеалы социальной справедливости. Еще при Сталине начался закат эпохи марксистского социализма, а Сталин учил нас не держаться за догмы. Вне зависимости от эпохи нельзя, стремясь в будущее, поворачивать назад. Однако это не значит, что в России должна утвердиться уродливая модель финансово-монополистического капитализма, облаченного в кожуру западной демократии. Это не значит, что наши люди: рабочие и крестьяне, предприниматели и интеллигенция, военные и ученые, артисты и художники должны прекратить вековечное стремление России к справедливому устройству и переключить весь свой творческий потенциал на потребление.

Урок Сталина в том, чтобы Россия сегодня имела собственные идеалы, ценности и цели, сверяла их по своей великой истории и не позволяла навязывать себе чужую волю. Тогда никто не собьет нас с пути.

Мы можем и должны черпать в истории, в том числе в эпохе Сталина, в его личном опыте, особенно ярко проявившемся во время войны, силу и мудрость, утверждаясь в величии России и ее народа.

В 1946 году группа ученых представила Сталину текст его официальной биографии, Сталин ученых отругал:

«Вы что эсеровщиной занимаетесь? Народ, партия — ничто? Сталин — все? Сталин стар. Сталин скоро умрет. Хотите, чтобы народ в панику впал — раз все делал он, то без него конец ?»

Сталин хотел, чтобы любовь к Родине, гордость за нее, взаимное уважение наших народов, их вера в свои силы и верность исторического пути жили всегда и после него. За это наш народ под его руководством воевал с фашизмом.

В заключение напомню, что роль Сталина в Великой Победе считали решающей Жуков и Василевский, Рокоссовский и Конев, Покрышкин и Кузнецов, Черчилль и Рузвельт, Джавахарлал Неру и Мао Цзэдун, Пабло Неруда и Константин Симонов, Михаил Шолохов и Сергей Михалков, Александр Ромм и Сергей Эйзенштейн, Ромен Роллан и Иван Бунин, Чарли Чаплин и Алексей Толстой, Сергей Ильюшин и Александр Яковлев, Александр Александров и Дмитрий Шостакович, Галина Уланова и Николай Черкасов, Иван Пырьев и Любовь Орлова, Эйзенхауэр и Монтгомери.

Его любил народ и боялся враг. Наши враги и сегодня боятся Сталина — и пока в каждом из нас живет сила его духа, пока мы ощущаем гордость за свое прошлое и верим в свои силы, мы непобедимы.

Андреевский В.Г. Москва в сталинскую эпоху в 1930—1940-е гг. М., 2003.

Атлас офицера Советской Армии. М., 1979.

Баграмян И.Х. Так начиналась война. М., 1977.

Байбаков Н.К. От Сталина до Ельцина. М., 1998.

Бог войны. Сборник. Составитель Латухин А.Н. М., 1979. Большой энциклопедический словарь. М. 1950.

Боевая техника и оружие 1939—1945. М., 2001.

Василевский А.М. Дело всей жизни. М., 2003.

Васильев А., Морин А. Суперлинкоры Сталина. М., 2008.

Видер И. Сталинградская трагедия. М., 2006.

Геббельс Й. Последние записи. М., 2000.

Голованов А.Е. Дальняя бомбардировочная. М., 2004.

Грабин В.Г. Оружие победы. М., 2000.

Драбкин А. Я дрался на Т-34. М., 2006.

Дуглас Г. Шеф гестапо Г. Мюллер. Дневники. М., 2000. Емельянов Ю.В. Сталин генералиссимус Великой Победы. М., 2008.

Журавлев М.П. Омичи в годы войны. Омск., 2000.

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., 1969.

Игнатьев А.А. 50 лет в строю. Петрозаводск., 1963.

Катуков М.Е. На острие главного удара. М., 2003.

Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России, 1941 — 1944. М.2004.

Летчики. Сборник / Сост. Митрошенков. М. 1978.

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада. Спб., 2004.

Медведев Д.М. Это было под Ровно. М., 1968.

Начало. Сборник документов НКВД—МГБ СССР за 1941 год. М., 2006.

От Барбароссы до Терминала. Сборник статей. М., 1984.

От Советского Информбюро. Сборник статей. М., 1982. Пещерский В. «Красная капелла». Советская разведка против абвера и гестапо. М., 2000.

Попель Н.К. В тяжкую пору. М., 2002.

Попель Н.К. Танки повернули на запад. М., 2000.

Попель Н.К. Впереди Берлин. М., 2002.

Риббентроп И. Тайная дипломатия Третьего рейха. М., 2003. Рокоссовский КК. Солдатский долг. М. 1972.

Рудель Г.У. Пилот «Штуки». М., 2003.

Сталинград 1942—1943. Сталинградская битва в документах. М., 1995.

Сталин И.В. Вопросы Ленинизма. М., 1952.

Сталин И. В. Отчетный доклад XVII съезду партии о работе ЦК ВКП(б).

Суходеев В.В. Сталин. 2008.

Судоплатов П. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930— 1950 годы. М.,1999.

Устав Морской. Спб., 1720.

Сульянов А.К. Маршал Жуков. Слава, забвение, бессмертие.

Минск, 2004.

Черчилль У.С. Триумф и трагедия. М., 2004.

Яковлев А.С. Записки авиаконструктора. М., 1970.

Яковлев А. С. Цель жизни. М., 1967.

Яковлев Н.Н. ЦРУ против СССР. М., 1983.