Винтер теснее прижалась к шее Озкара и медленно наклонила голову так, чтобы поля шляпы затенили глаза. Конь нервно переступил с ноги на ногу и попытался выбраться из укрытия. Он чувствовал, что хозяйка боится, и поэтому волновался сам. Винтер, шепча что-то успокаивающее, погладила его по шее, но Озкар затряс головой, фыркнул и громко топнул копытом.

Пробиравшиеся сквозь лес люди приближались. Винтер прислушалась к звукам, которые издавали их лошади, и постаралась еще глубже уйти в укрытие. Она поверить не могла, что так долго не замечала этих людей. Лес был настолько темен и густ, что она бы и сейчас их не заметила, но один из них оказался настолько беспечен, что закурил трубку, и аромат табака выдал их присутствие. С ужасом Винтер поняла, что они, возможно, ехали почти бок о бок уже много дней, не подозревая о том, и шум от их лошадей заглушал звуки, что издавал Озкар, и наоборот.

Едва Винтер приподняла голову, чтобы все-таки рассмотреть всадников, как от дороги донесся тихий свист, и девушка вновь поспешно пригнулась к шее коня. Через несколько мгновений раздался ответный мелодичный свист, и, к ужасу Винтер, всадники двинулись через кусты в ее сторону.

Они подъехали очень близко, и Винтер с трудом боролась с желанием все же поднять голову и взглянуть на них. Но ее могло выдать даже единственное неосторожное движение, поэтому она закрыла глаза и не подняла головы, и всадники неторопливо проехали мимо.

Они направили лошадей вниз по склону и пропали из виду. Винтер заставила Озкара сделать шаг вбок, чтобы продолжить следить за всадниками.

Когда они вышли из тени на слепящий солнечный свет, Винтер увидела их макушки. Всадники в ожидании остановились на дороге, вглядываясь в противоположную сторону. Винтер проследила за их взглядами и пригнулась еще ниже, заметив четырех всадников, спускающихся с противоположного склона. Как только они достигли дороги, первые двое сняли темные шляпы и открыли лица. По блестящим от масла волосам и бородам Винтер поняла, что это Комбермены. Они недоверчиво прищурились, разглядывая новоприбывших, а затем один из них спросил на запинающемся южном языке королевства Джонатона:

— Проделали долгий путь?

— И все еще не добрались, — ответили те.

После этого обмена репликами все всадники слегка расслабились, и Винтер постаралась как следует запомнить пароль, отзыв и предшествовавший свист.

Когда новоприбывшие остановились, невысокий Комбермен спросил:

— Полагаю, мы путешествуем в одном направлении?

— Все возможно, — был уклончивый ответ.

Новые всадники отбросили капюшоны, и Винтер испугалась. Гаунарди! И к тому же воины, если судить по обилию блестящего оружия. Она наклонилась в седле, чтобы рассмотреть их получше. Девушка никогда раньше не видела Гаунарди, но все знали, что они хитры и жестоки. В их черных, как ночь, глазах таилась усмешка, а на плоских смуглых лицах было написано презрение к Комберменам.

— Эти люди смиренно предполагают, что вы не очень хорошо умеете передвигаться незаметно, — протянул младший. — Какому дурню приспичило закурить?

Комбермены переглянулись. Тот, что повыше, прикусил трубку и начал отступать к деревьям.

— Держитесь своей стороны дороги, и мой дым вас не побеспокоит, — произнес он твердо.

Гаунарди, похоже, это позабавило. Они с ухмылкой переглянулись и заставили лошадей отступить. Винтер поняла, что эти люди — как и она сама — путешествовали тайно, променяв относительно легкую дорогу на укрытие густого леса. А еще было похоже, что Гаунарди позвали других только для того, чтобы высмеять их беспечность. Когда те двинулись назад, младший со смехом произнес:

— Мы уповаем на то, что скрытность не входит в число тех услуг, которые вы решили предложить Мятежному Принцу!

«Мятежному Принцу? — подумала Винтер. — Альберон!» Она внимательно вгляделась в людей внизу. «Значит, ты собираешь союзников. Но, господи боже, Альберон! Сначала Комбермены, а теперь еще и Гаунарди? Ты с ума сошел?»

Внизу на дороге молодой Гаунарди продолжил дразнить Комбермена, и насмешливый голос плыл в жарком воздухе:

— Мы смиренно предлагаем вам гарцевать на дороге, ведь в лесу вы были так незаметны!

— Да уж, — прорычал низкорослый Комбермен, — будущему королю, безусловно, пригодятся ваша дипломатичность и обходительность. Спи спокойно оставшиеся двенадцать ночей, Гаун, и не сомневайся, в лагере мы с тобой увидимся.

При этом Комбермены поднимались по склону, и Винтер направила Озкара поглубже в тень, прислушиваясь к тому, как прощались обе стороны. Комбермены поехали сквозь деревья, оставляя за собой дымный след и ворча. Гаунарди поднялись по противоположному склону и растворились в лесу.

Винтер задумалась и осталась на месте, а Озкар задремал.

Неужели, думала она, король был прав? Неужели Альберон действительно хотел захватить власть? У Винтер по спине пробежали мурашки, едва она представила, что Альберон заключил союз с Комберменами или Гаунарди. Неужели он действительно пошел против отца, объединившись с жадными захватчиками и отчаянными фанатиками? Если это так, то что станет с королевством и как старый друг примет ее саму?

Она взглянула в лес и подумала о Гаунах, Комберменах и обо всем том, что они собой представляли. Если дойдет до того, что ей придется выбирать: с одной стороны они, с другой — король Джонатон, — то Винтер не сомневалась, кого она выберет, независимо от того, где будет Альберон. Она потрясла головой и беспомощно огляделась. Ей не хотелось думать о том, между кем ей, возможно, придется выбирать. Волна отчаяния грозила захлестнуть ее, и Винтер выпрямилась, заставляя себя успокоиться.

«Хватит, — сказала она себе твердо. — Нет смысла волноваться, пока я не нашла Альберона и не выяснила, как все обстоит на самом деле. Тогда все будет легко решить». Винтер стиснула зубы. Ради этого она оставила отца, ради этого рисковала жизнью — и теперь не собиралась сдаваться.

Теперь лес казался тихим и безлюдным, так что Винтер перестала осторожничать и спрыгнула с Озкара. На мгновение она прижалась к его шее лбом. Они отправились в путь до зари, и настало время отдохнуть. Самым безопасным было бы устроиться на отдых выше по склону холма, но сначала требовалось пополнить запасы воды. Винтер решила рискнуть и подойти к ручью возле дороги, ведь только бог знает, когда ей удастся вновь найти воду.

Пока она возилась с завязками, Озкар обнюхивал ее и теребил губами одежду в поисках угощения. Устало и раздраженно Винтер оттолкнула его морду. Озкару полагалось по куску лошадиного сухаря утром и вечером, и для него это было более чем достаточно даже при таком темпе. Будь ее воля, Винтер бы с радостью отдала ему все — так ей после пяти дней пути надоели лошадиные сухари, сыр и копченые колбаски. Грубый хлеб не становился лучше, если размочить его в воде, — он все так же вяз в зубах, и от него все так же болел желудок.

«Я бы все сейчас отдала за тарелку печенки с луком… — думала Винтер, вешая фляги на плечи и становясь на четвереньки. — Или за клубничный десерт… или яблочный пирог со сливками…» Девушка осторожно поползла вниз с холма, настороженно прислушиваясь, оглядываясь и в то же время мечтая о еде.

Достигнув края подлеска, Винтер взглянула на мелкий ручей, журчащий на дне придорожной канавы. Девушка знала, что, пока ее лицо скрыто, она не выделяется среди пляшущих теней, и все же старалась держаться как можно незаметнее. Она вытянула руку и погрузила первую флягу на дно ручья. Та начала медленно наполняться, и Винтер в ожидании стала смотреть на дорогу.

Набрав первую флягу, девушка собралась заняться второй, как вдруг раздался стук копыт. Винтер отдернула руку и сжалась в тени, и тут же мимо нее галопом проскакала лошадь.

На вид ее всадник был торговцем среднего достатка, за ним следовал сильно нагруженный мул. Слишком быстро передвигаясь, человек постоянно оглядывался, словно в испуге. Винтер с тяжелым сердцем проводила его взглядом. Интересно, а чего он ожидал, пускаясь в путь один? У него даже не хватило ума одеться попроще или скрыть большую поклажу.

Двое промчались следом за ним, пригибаясь к шеям коней. Быстро настигнув добычу, они обогнали мула и добрались до торговца. Бандит слева взмахнул дубинкой и выбил того из седла одним ударом по голове.

Яркая шляпа слетела с бедолаги и упала в канаву напротив Винтер. Сам торговец рухнул между лошадьми и остался в пыли, тогда как бандиты ринулись делить добычу.

Винтер не могла отвести глаз от лежащего на дороге человека. Он был без сознания, лицо покрывала пыль, а из-под головы растекалась лужица крови. Девушка услышала, как бандиты захватили и развернули его лошадей, и поняла, какая судьба ждет незадачливого торговца. Винтер стиснула руки, когда разбойники вновь появились в поле зрения.

Один из них — тот, что с дубинкой, — легко спрыгнул на землю и направился к торговцу. Тот поднял руку в перчатке, озадаченно глядя на бандита и, похоже, не понимая, что происходит. Разбойник высоко взмахнул дубинкой, и Винтер зажмурилась, чтобы не видеть, как палка опускается на голову лежащего.

Удары быстро стихли. Винтер лежала очень тихо, пряча лицо в ладонях, пока бандиты обыскивали жертву. Они благодушно переговаривались, как давние друзья, занимаясь своим делом, которое явно было им не в новинку. Часто упоминались таверна и какая-то Дженни — их интересовало, кто нравится ей больше и сколько им дадут за добычу. Пришли к выводу, что немало. Возможно, настолько, что Дженни понравятся они оба, особенно если правильно себя поведут, добродушно посмеивались они. Винтер прикусила губу и прижала пальцы к вискам.

Наконец, судя по голосам, бандиты ушли к лошадям, и Винтер рискнула поднять голову и посмотреть на торговца.

Разбойники отнесли его к обочине и аккуратно положили у дерева, словно из вежливости не желая мешать прохожим. Он лежал на боку, спиной к девушке, и, взглянув на него раз, она не смогла отвести взгляд. Возможно, он был чьим-то отцом, чьим-то сыном. Совсем недавно он жил и дышал, думал и надеялся. А теперь от него осталось только мертвое тело, пища для барсуков и лисиц, и его семья никогда не узнает, что с ним случилось.

«Я могла быть на его месте, — подумала Винтер, — это я могла исчезнуть в мгновение ока».

Внезапно на дороге вновь появился разбойник с дубинкой. Он подошел к канаве, встал на колени и потянулся к противоположному от него берегу ручья, а затем с ухмылкой показал своему товарищу добычу — шляпу торговца. Винтер знала, что должна опустить голову, но ее охватила такая ненависть, что она совсем забыла это сделать и просто продолжала смотреть на то, как разбойник отряхивал пыль со шляпы.

Он собрался встать, поднял взгляд — и заметил девушку в тени куста. Винтер увидела, как он удивленно моргнул, нахмурился, и ее сердце ухнуло в пятки, когда бандит поднялся, продолжая со странным выражением лица щуриться на нее.

— Что там? — спросил его товарищ, который был уже в седле и готов ехать.

Разбойник не ответил. Вместо этого он вновь опустился на корточки, глядя через сверкающую солнечными бликами воду — прямо в глаза Винтер.

Все, чему ее когда-либо учили, все, что она знала о том, как себя вести, когда попадаешь в такое положение, — все вылетело у нее из головы. К собственному ужасу, Винтер просто лежала, неподвижная и беспомощная, в то время как мужчина оценивающе ее разглядывал.

Он рассматривал ее, скользил взглядом по ее телу, и, когда их глаза вновь встретились, в его взоре горел плохо сдерживаемый огонь. Разбойник обнажил зубы в злобной усмешке, и Винтер похолодела от страха.

— Эй! Тош! — снова позвал его товарищ. — Что там такое?

Судя по звукам, он повернул лошадь и теперь приближался к ним.

Разбойник встал и неторопливо направился навстречу:

— Ничего. Всего лишь барсучья нора. А мне показалось, что там кто-то прячется. Наверное, солнце напекло!

Сковывающий страх отпустил, и Винтер торопливо закрыла рот ладонью: ей показалось, что ее сейчас стошнит. Бандит сел на лошадь, и девушка услышала, как он сказал:

— Слушай, Питер. Как только уладим цену с Тихушником Мурком, ты иди к Дженни. Сегодня она твоя. У меня есть дело на вечер.

— Дело? — поразился товарищ. — Вместо Дженни? Что за дело?

— Да так, ничего особенного. Поохотиться захотелось.

— Поохотиться? — повторил собеседник, явно не веря своим ушам. — Вместо Дженни? Тош, Бог видит, не мне быть недовольным… Но ты что, спятил?

Разбойник хмыкнул. Лошади пошли рысью, но Винтер еще успела услышать добродушный ответ.

— Нет, не спятил. Просто вдруг страсть как захотелось свежатинки.

Он снова благодушно рассмеялся, и от этого смеха дрожь прошла по телу Винтер и стало трудно дышать.

Озкар уже стал спотыкаться, но, невзирая на это, Винтер вновь и вновь безжалостно его погоняла. Она потеряла всякую осторожность и осмотрительность и просто пробиралась сквозь пыль и жару, почти не заботясь о направлении, стремясь лишь оказаться как можно дальше.

Отец хорошо обучил ее путешествовать в одиночку, и вплоть до этого момента Винтер добросовестно следовала всем советам, которые он когда-либо давал. Она была дисциплинированна, осторожна и предельно собранна. Теперь же, потеряв голову от страха, Винтер спешила вперед под палящим полуденным солнцем и могла думать лишь о пылающих глазах того мужчины в ужасе, что когда-нибудь он может снова на нее взглянуть.

Все уроки самозащиты, которые когда-либо давал ей Лоркан, перемешались в голове у девушки и превратились в бессвязную путаницу. Изо всех сил надавить большими пальцами ему на глаза. Коленом или кулаком заехать ему по яйцам, а каблуком ударить в подъем ноги. Все подробные инструкции на случай, если мужчина посмеет на нее напасть, бесконечной чередой прокручивались в голове. Не поворачивайся к нему спиной, пока не выведешь его из строя. Если сбила его с ног, то несись со всей мочи туда, где есть люди. Если же ты одна и поблизости никого нет, тогда убей его, пока не поднялся. Расшиби ему голову. Выколи глаза. Перережь артерию в паху или на шее. Винтер бессчетное число раз выслушивала от Лоркана весь этот список верных способов сохранить свою жизнь и обезвредить или умертвить врагов. В нем было самое важное правило, которое отец не уставал повторять вновь и вновь: «Страх парализует тебя, малышка. Страх убьет тебя. Не позволяй страху одержать верх. Если это случится, ты проиграешь схватку».

Что ж, без всяких сомнений, она проиграла схватку в низовьях ручья. Когда тот мужчина взглянул на нее через сверкающую на солнце воду, Винтер задрожала, как загнанный кролик, и ее с головой затопил нахлынувший страх. Страх одержал верх. Тот человек победил. Если бы он тогда решил напасть, Винтер ничего не смогла бы ему противопоставить. Заполучить ее оказалось бы для разбойников не сложнее, чем набрать ягод с куста.

Озкар споткнулся, и Винтер в отчаянии ударила его пятками в бока. Ей хотелось вечно двигаться дальше, ни на секунду не останавливаясь. Мысль сделать привал там, где разбойник еще сможет ее отыскать, наполняла девушку ужасом.

Внезапно и неожиданно проснулись воспоминания о Кристофере — ясные и четкие. Его внимательные, улыбчивые глаза и его усмешка, его безрассудная храбрость… «Кристофер! — подумала она с искренней грустью. — Кристофер!» Как могла она так отчаянно по нему скучать, если они были едва знакомы? Но она скучала. Она тосковала по нему и восхищалась им — и за храбрость, и за то, что он не разучился смеяться перед лицом всего, что на него обрушилось. «Не то что ты сама! — с горечью подумала она. — У тебя-то ничего не отняли! И ничего с тобой не сделали, только посмотрели. А тебя этот взгляд уничтожил! Вот ведь младенец-переросток!»

Молча, с гримасой отвращения к себе, Винтер выпрямилась в седле и натянула поводья. Озкар с облегчением перешел на шаг и остановился совсем, опустив голову и тяжело дыша. Зной навалился на них, и Винтер, застыв, вслушалась, не слышны ли звуки погони. Однако тишину и спокойствие леса нарушало лишь непрестанное жужжание насекомых.

Сделав глубокий вдох, Винтер выпрямилась и прижала руку к груди, стараясь унять колотящееся сердце. От прикосновения ладони зашуршала записка Рази. Подвеска гильдии поднималась и опускалась в такт дыханию. Лес вокруг был погружен в мирную дрему. Девушка рассмеялась. «Вот и ладно, — с дрожью подумала она. — Вот и ладно. Все закончилось».

Не теряя больше времени, Винтер повернула Озкара и направила его вверх по холму. Позволив ему увезти себя далеко в чащобу высоких деревьев, она быстро присмотрела подходящее место, соскользнула с седла и принялась разбивать лагерь.

Спустя полчаса Озкар был накормлен, напоен, почищен, спутан и удовлетворенно дремал, прислонившись к дереву. Едва держась на ногах от усталости, Винтер забралась под навес. Она легла, пристроив голову на седло, устремила взгляд на испещренную пятнами света ткань и постаралась очистить свой разум от всего, кроме тихого лесного гула. Она вознесла молитву за Лоркана, молитву за Рази и проникновенную молитву за Кристофера, где бы он ни был. Сон обрушился на девушку внезапно, как будто бездонная черная пропасть беззвучно распахнулась и поглотила ее.

Небо над деревьями раскололось от удара грома, и Винтер подскочила от грохота, пытаясь понять, где находится. Она лежала на спине. Почти стемнело. Должно быть, девушка проспала не один час. Воздух был тяжелым и душным от надвигающейся грозы, а под навесом — сыро и слишком тесно, так что девушка порадовалась, что сделала свое убежище открытым по сторонам. Щурясь, она повернулась и выглянула наружу, ожидая, пока привыкнут глаза.

Совсем рядом с ее лагерем стоял Лоркан и встревоженно всматривался в темную чащу.

— Слушай, — велел он.

При виде его фигуры, мерцающей в сумерках, Винтер сглотнула.

— Папа, — прошептала она, — мне страшно.

Лоркан с досадой потряс головой.

— С этим я уже сделал все, что мог, — твердо произнес он. — Теперь ты сама по себе, малышка. — Он вгляделся во тьму. — Там Волки, — сказал он. — Они идут.

— Папа, — взмолилась девушка, но Лоркан уже скользил прочь, и его белая рубашка светилась размытым пятном в сгущающейся темноте. Превратившись в неясный силуэт, он оглянулся на нее и прижал палец к губам.

Винтер закричала, когда молния озарила деревья, примыкавшие к ее укрытию, и окончательно проснулась от раската грома, раздавшегося прямо над головой. Озкар тревожно заржал, и девушка услышала, как он переступает с ноги на ногу и дрожит от страха, натягивая путы. Она резко повернула голову в сторону, где что-то мелькнуло в не совсем еще кромешной мгле леса.

Разбойник стоял на самой границе поляны; от места, где лежала Винтер, его отделяло не больше десятка шагов. Он стоял боком, поигрывая увесистым посохом и наблюдая за ней через открытую часть ее убежища. Должно быть, он заметил блеск ее глаз в сумерках, поскольку поудобнее перехватил посох и ухмыльнулся девушке, сверкнув зубами в гуще теней.

— Не волнуйся, — мягко сказал он. — Это всего лишь я… хороший след ты мне оставила, позаботилась, можно сказать.

Винтер лежала, затаившись как мышь, и наблюдала, как он крадется через поляну, держа посох одной рукой сбоку от себя. Вновь коротко полыхнула молния, и девушка ясно увидела в другой руке бандита нож. Вспышка на мгновение ослепила ее, а когда Винтер вновь начала видеть в темноте, мужчина уже стоял рядом с убежищем, глядя на нее сверху вниз. Усмешка исчезла с его губ, а лицо было встревоженным.

— Слушай, — сказал он. — Я тебе ничего дурного не сделаю. Поняла?

Он опустился на колени, опираясь на посох и без напряжения держа нож в ладони. Он неотрывно смотрел Винтер в глаза, слегка отклонив назад голову. Он говорил тихим голосом, как будто обращаясь к ощерившейся собаке:

— Ты дашь мне то, чего я хочу, и я тебя не трону. Хорошо?

Винтер не отвечала и не шевелилась.

Он постоял на коленях еще мгновение, стараясь понять ее намерения. А затем позволил взгляду скользнуть по телу девушки, задержаться на груди, остановиться ниже, между ног, и вновь вернуться к груди. Винтер видела, как его лицо отяжелело, а губы разомкнулись. Он вновь посмотрел ей в глаза и показал нож.

Затем он ступил под навес.

Винтер дождалась, пока бандит двинется, чтобы навалиться на нее, а затем изо всех сил заехала ему между ног. Он зашелся беззвучным хрипом, выпустив из себя весь воздух, а когда согнулся вдвое, Винтер резким движением боднула его в переносицу. Из сломанного носа разбойника хлынула кровь, а девушка подтянула ноги и ударила его в грудь так, что бандит выкатился из-под навеса.

Она ринулась за ним, нащупывая кинжал, в надежде убить разбойника, пока он не успел прийти в себя. Но тот, должно быть, обладал бычьей крепостью, поскольку мгновенно вскочил на ноги, выставив перед собой нож и прижав свободную руку к паху. Винтер поймала его взгляд и прочитала в нем судьбу, ожидавшую ее, если она позволит этому мужчине одержать над собой верх. Позади них ревел, рвался с привязи и лягался Озкар, пытавшийся освободиться от пут. Небо прочертила молния, и загрохотал гром.

Винтер медленно встала лицом к лицу с разбойником. Скользнув глазами по ножу в ее руке, он усмехнулся сквозь залившую губы кровь:

— Лучше брось свою зубочистку, малявка, или я начну злиться.

Винтер подняла нож и пригнулась, изготовившись к схватке.

— Если уберешься сейчас же, — сказала она, — останешься при своей мужской силе.

На лице разбойника отразилось жестокое веселье. Он знал, что, хоть с ножом, хоть без ножа, у девушки против него нет шансов. Он был тяжелее, выше и сильнее и, вероятно, хорошо поднаторел в стычках с людьми одного с ним сложения.

— Ну же, — промурлыкал он, — давай помиримся!

Винтер не отступила ни на шаг, и разбойник рассмеялся.

Вновь беззвучно вспыхнула молния, и Озкар забил копытом и задергал привязь, попятившись, когда веревка натянулась до предела. Разбойник сделал выпад, и девушка бросилась вперед, занеся нож в готовности ударить.

Они сошлись. Мужчина схватил руку Винтер с ножом и безжалостно выкрутил запястье. Девушка повернулась, поддаваясь нажиму, и тем спаслась от перелома, но нож все равно выпал на траву из мгновенно занемевших пальцев. И все же она не сдавалась, и разбойнику приходилось прилагать все силы, чтобы удержать ее в захвате, пока Винтер вырывалась, пиналась и размахивала кулаками. Чертыхаясь, он поменял положение. Схватив ее за волосы, бандит запрокинул ее голову назад — во вспышке слепящей боли на фоне неба Винтер увидела, как поднялся его кулак. Этот удар лишит ее чувств. «Я проиграла!» — подумала она.

Из тьмы к ним ринулось что-то огромное — оно и вырвало Винтер из захвата. Она упала, и удар о землю вышиб из нее дух, а гигантская фигура замаячила над ними. Разбойник завертелся, вглядываясь в ожившую тьму и подняв перед собой руки. Затем его отшвырнуло в воздух с такой силой, что он с глухим стуком приземлился на другом краю поляны.

Винтер нащупала выроненный нож, изготовившись защищаться от новой угрозы. А затем ей в нос ударил теплый лошадиный запах, и она поняла, что над ней нависает Озкар, топая копытами в темноте. С облегчением Винтер осела на холодную землю, а конь стоял, подобно живому щиту, защищая девушку от лежащего в обмороке разбойника, которого только что сбил с ног копытами.

— Хороший мальчик! — отрывисто сказала она. — Молодец, Озкар! Хороший мальчик!

Она поднялась, подтянувшись за оборванный конец его повода и не переставая повторять, какой же молодец ее конь. Она была не в силах перестать это говорить, так же как не в состоянии была отпустить Озкара.

Винтер свернула в лагерь, вцепившись одной рукой в спутанную гриву коня и постоянно удерживая его между собой и искалеченным телом, лежавшим в тени деревьев. Когда настало время трогаться, она не смогла заставить себя забраться в седло. Девушка обнаружила, что ей страшно подняться выше уровня лошадиной шеи. Она до ужаса боялась, что если сделает это, то разбойник допрыгнет до нее и схватит, окончательно и безнадежно повалив на землю. Поэтому она ушла со стоянки пешком, непрерывно удерживая Озкара между собой и бадитом. И лишь когда поляна давно скрылась из виду и оказалась вне пределов слышимости, Винтер удалось разжать мертвую хватку, которой она держалась за гриву лошади, и вскочить в седло.

Винтер выехала на обширную безымянную равнину, где тропа начала постепенно выравниваться. Она рассчитывала добраться до реки примерно к полудню, собираясь двигаться по ее течению следующие шесть или семь дней, пока не выйдет к гостинице «Оранжевая корова». А оттуда вновь придется карабкаться наверх, поднимаясь все выше и дальше в горы, к долине Индири и, надо надеяться, к лагерю Альберона.

Озкар куда охотнее ступал по ровной земле. Чем дальше, тем сложнее ему было справляться с крутым склоном, и Винтер ощутила облегчение, которое конь испытал, как только ее положение в седле стало причинять ему меньше неудобства, а ее вес равномерно распределился на все его четыре ноги. Девушка была за него рада, но ей совершенно не нравилось то, как редеют впереди деревья. Густые сосны, росшие вдоль прежней тропы, служили прекрасным прикрытием, но местные тонкоствольные деревца с прозрачной листвой уже не могли образовать густую завесу. Это означало, что совсем скоро пробираться незаметно уже не получится.

С момента нападения разбойника прошло два с половиной дня, и девушка уже полностью восстановила присутствие духа — во всяком случае, держала себя в руках, пока не спала. В течение дня она оставалась собранной и осторожной, постоянно сохраняя бдительность. Однако во сне все было совсем иначе. Каждую ночь разбойник вновь находил ее и истязал до самого пробуждения, и каждое утро Винтер просыпалась, изнуренная усталостью, и долго еще не могла прийти в себя.

А затем ее настигали размышления об отце. Иногда мерная лошадиная поступь вводила Винтер в оцепенение, и девушка обнаруживала, что безмолвно рыдает, вспоминая о нем. Тоска по Лоркану была такой сильной, что ощущалась почти физически, словно зубная боль. Эта тоска при любой возможности преодолевала все выстроенные против нее преграды, и порой Винтер не могла остановиться и все думала, думала о том, как одиноко ему должно быть и что в последний проведенный вместе день она так и не сказала ему все то, что хотела. Возможно, теперь эти слова уже никогда не будут произнесены, разве что прозвучат бесполезным шепотом над могилой близкого человека, никому не принося утешения.

Поток раскаяния в очередной раз захлестнул было Винтер, но ее размышления прервал конский топот. Она придержала Озкара, чтобы тот замедлил шаг, и прислушалась. Большая группа всадников, которые быстро и решительно мчались по дороге, все еще находилась достаточно далеко. Эти люди, кем бы они ни были, ничего не опасались и, судя по всему, не пытались скрываться.

Винтер соскользнула с седла и привязала Озкара к стволу молодой березки.

— Стой спокойно, — мягко сказала она ему и погладила по носу.

Затем она низко пригнулась и побежала через рощицу, надеясь успеть добраться до дороги и хорошо все рассмотреть, прежде чем мужчины проедут мимо.

Она успела как раз вовремя, нырнув в придорожные кусты за мгновение до того, как массивный всадник галопом пронесся по изгибу дороги. Это был передовой отряд кавалерии Джонатона. Его возглавляли трое личных стражников короля, огромные и внушительные на своих боевых конях.

Все мужчины были в полном вооружении и облачены в доспехи своих цветов. Они держались в седлах прямо и с достоинством, высоко подняв головы и закрыв лица от пыли. Поистине великолепные, с громовым грохотом они промчались мимо Винтер, и та засмеялась от удовольствия, когда задрожавшая земля подбросила ее вверх, как легкий дорожный камешек.

А потом она увидела знамена, и смех застрял у нее в горле. Все они были наполовину приспущены и выкрашены в черный цвет. Переводя взгляд с одного всадника на другого, Винтер с болью заметила развевающиеся повязки из черной ткани, которые каждый прикрепил на правое плечо. Плюмажи на их шлемах с предличниками тоже были выкрашены в черный и подвязаны, так что свисали на спины воинов как конские хвосты.

Кавалеристы были в трауре, над всеми развевались традиционные траурные знамена, все они носили принятые при дворе знаки скорби. Это могло означать только одно: смерть кого-то из королевской семьи. Альберон, Джонатон или Рази — кто-то из них мертв. Ибо никакой другой человек, даже ее отец, не удостоился бы выезда с черным флагом или «подрезания» плюмажей конницы.

Винтер легла на дрожащую землю, над которой подскакивали камешки и клубилась пыль, и уставилась на развевающиеся знамена, проносящиеся мимо нее. Лошади галопом взлетели по дороге, оставив позади себя отяжелевший от желтой пыли воздух, и Винтер выбралась из укрытия. Она отошла от кустарника, наблюдая за тем, как последний из отряда завернул за угол и скрылся из виду.

«Кто-то умер в королевской семье, — думала девушка. — Но кто? Только бы не Рази! Но и не Альби! И… о боже! Что станет с нами, если умер Джонатон?»

Как же ей теперь поступить?

Она стояла под слепящим солнцем, в облаке медленно оседающей пыли, и не могла оторвать глаз от опустевшей дороги. Окружавший ее лес медленно приходил в себя после нашествия всадников. Мелкие пичуги вновь принялись щебетать в кустах, а мысли Винтер неслись друг за другом, как свора гончих. «О Рази! — внезапно подумала она, пронзенная настоящим горем впервые с того момента, как увидела флаги. — О брат мой, о друг! Только бы это не был ты!» И тут Винтер мгновенно поняла, что это и есть ее самые правдивые, сокровенные мысли: теперь она с полной уверенностью знала, что из всех троих именно потеря Рази стала бы для нее невыносимой, и чувствовала себя виноватой за это.

Но все эти лихорадочно проносившиеся мысли затмевал главный вопрос: что делать дальше? Винтер была почти на середине пути к лагерю Альберона. Теперь, когда она увидела траурные знамена, стоит ли ей ехать дальше или лучше вернуться домой и выяснить, по кому же объявлен траур?

Не приняв никакого решения, Винтер продолжила двигаться вперед. К полудню она обнаружила, что стоит на берегу, всматриваясь в широкую гладь реки, которая проведет ее через всю долину к гостинице «Оранжевая корова», а оттуда — к лагерю Альберона.

Девушка нахмурилась, скользнув взглядом по ленивой зеленой воде, а затем рассмеялась. Вот как! Пока разум безуспешно искал решение, сердце привело ее сюда. Значит, пускай будет Альберон. Она повернула Озкара на восток и ударила в бока, подгоняя вперед. Еще час, и все. Она проедет еще один час, а потом они остановятся на отдых. Направляя Озкара, она зачерпнула пригоршню орехов из подвешенного к поясу мешочка и принялась задумчиво их жевать.

Но Винтер смогла слезть с коня только пять часов спустя, да и то лишь потому, что услышала какой-то шум в лесу впереди. День угасал, переходя в неспешный золотой закат, и лес пронизывали пыльные столбы света. Винтер положила ладонь на шею Озкара и прислушалась.

Шум, с которым разбивали лагерь, невозможно было спутать ни с чем другим. В неподвижном вечернем воздухе она отчетливо слышала, как вбивали колья, как рубили и пилили дрова и как изредка всхрапывали лошади. Сквозь деревья плыл запах дыма. В отряде явно было не меньше десяти человек, а то и больше. «Боже мой, — подумала Винтер, — сколько же людей в этом лесу? Альберон что, разослал всем торжественные приглашения?»

Она похлопала Озкара по шее и стала почесывать его за ушами, обдумывая, что сейчас можно сделать. Похоже, что отряд останавливался на ночь. Если это действительно так, то, может быть, стоит просто подъехать к ним и спросить, кто они и что происходит? Она не боялась кавалерии, ее отец уважал этих солдат, и они уважали его, но три охранника Джонатона заставили ее призадуматься. Если Джонатон мертв, кому они будут подчиняться? Если они преданы какой-то другой фракции, о которой Винтер ничего не знает, что они будут делать, когда леди-протектор въедет в лагерь и потребует информации? С другой стороны, если мертв Альби и они ищут его сторонников, то что они подумают? Что леди-протектор в одиночку бродит по лесу, в котором полным-полно подозрительных бунтовщиков?

И к тому же это может быть вовсе не кавалерия, а какие-нибудь неизвестные, которые идут на подмогу Альберону.

Винтер, вздохнув, провела ладонью по лицу. Ну почему все так сложно?

«Ладно, — подумала она, — сначала посмотрю поближе, потом решу».

Она с сожалением не стала расседлывать Озкара, но пообещала, что, как только вернется, они тут же устроятся на ночь. Почесав коню лоб напоследок, она привязала его к дереву и поспешила в направлении шума.

Быстро стало понятно, что место для ночлега отряд выбрал с умом: к ним было почти невозможно подобраться незаметно. Рассерженная Винтер прислонилась к широкому дубу. Шум из лагеря доносился более отчетливо, и время от времени она слышала, как переговариваются люди — похоже, на хадрийском. Значит, это не кавалерия.

Девушка тщательно прислушалась, но расстояние оставалось все еще слишком велико, чтобы понять что-то важное. На юге от лагеря находился небольшой холмик, и Винтер спряталась за ним, чтобы попробовать присмотреть себе из укрытия новое место для наблюдений.

Оказавшись за холмом, Винтер легла на землю и подползла поближе. Глядя поверх холма, она отчетливо видела, как мужчины устанавливают палатки и беседуют. Винтер осмотрелась в поисках часовых. Ей придется очень осторожно переползать этот холм — кусты редели к вершине, и ее могли заметить.

Прошло четыре или пять минут, но никаких признаков часовых девушка не увидела, поэтому она глубоко вздохнула, прикрыла лицо, чтобы не выделяться в тени, и медленно выползла из укрытия. Пробираясь по покрытому листьями склону, она мысленно благодарила Бога за то, что недавно прошел дождь. Если бы не он, сухие листья и ветки выдали бы ее громким шорохом и треском, а сейчас они были влажными и не шумели.

На полпути к вершине холма Винтер внезапно услышала какой-то звук и замерла на месте, уткнувшись лицом в листву. Несколько мгновений она лежала без движения, затем медленно повернула голову в том направлении, откуда раздался звук. Она довольно быстро увидела его источник, и он оказался так близко, что девушка едва успела прикусить губу, чтобы не вскрикнуть. Справа от нее, всего лишь в метрах трех, через листву и траву полз человек в темной одежде. Он пристально всматривался вперед, поэтому пока не заметил Винтер.

Нервно сглотнув, девушка подалась назад. Если ей повезет, он будет продолжать двигаться вперед, а она ускользнет в лес незамеченной.

Сверху раздалось резкое шипение, и Винтер замерла, но тут же подняла голову — и увидела еще одного человека почти на вершине холма. Он указал на Винтер, и первый незнакомец мгновенно вскочил и выхватил нож. Девушка не стала тратить время, чтобы разглядеть преследователя, просто как можно скорее доползла до подошвы холма, поднялась на ноги и помчалась к Озкару.

Преследователи явно не хотели привлекать к себе внимание. Они последовали за ней, тихие и целеустремленные, как волки. Винтер уже не пыталась прятаться, она неслась изо всех сил, пытаясь уйти как можно дальше от лагеря, прежде чем ей придется обернуться и встретиться с преследователями лицом к лицу.

В мыслях Винтер царила паника: «Не поворачивайся спиной! Не показывай спину! Повернись и сражайся! Если они тебя повалят, тебе конец!» Но она не могла остановиться, казалось, ноги бежали сами, а глаза слезились от быстрого движения.

«О боже, — думала она. — Их двое! Что мне делать?»

Винтер слышала, как они продираются сквозь кусты. Преследователи разделились, один бежал за ней по пятам, а второй заходил сбоку. Они надеялись, что смогут перехватить ее и повалить.

Винтер стала задыхаться и с отчаянием поняла, что до Озкара ей не добраться. Она на бегу вытащила из ножен кинжал и рванулась влево, чтобы оказаться как можно дальше от того, кто заходил сбоку. Между ними оказался раскидистый куст, и Винтер потеряла незнакомца из виду. Тот, что нагонял сзади, был уже совсем близко. Она слышала, как он ломится через кусты всего в нескольких метрах от нее.

Она перепрыгнула через лежащее сухое дерево и снова рванулась влево, еще больше отдаляясь от того, кто гнался за ней справа. Они остались наедине — Винтер и тот, что сзади. Положение было небезнадежным — если бы она только смогла остановиться и встретить его лицом к лицу, один на один, убить его быстро, пока не выбилась из сил.

Преследователи гнались за ней молча. Тишину нарушали только шорох сухих листьев и треск кустарников, когда кто-то перепрыгивал через препятствие.

Винтер увидела впереди крутой склон холма, увенчанный сухим деревом. Надеясь получить преимущество над преследователем, девушка рванулась вперед из последних сил. Во рту чувствовался привкус крови. Сейчас или никогда.

В голове прозвучал ясный и спокойный голос Лоркана: «Держи нож низко, дочка. Бей снизу вверх, как я тебя учил. Помнишь?» Винтер резко остановилась, прижимая руку с ножом к бедру точно так, как показывал Лоркан, и развернулась лицом к преследователю как раз вовремя, потому что в это же мгновение он прыгнул.

Она не успела опомниться, как оказалась на земле. Удар выбил весь воздух у нее из груди, ее оглушило, и мужчина воспользовался заминкой, чтобы схватить девушку за горло. Он тяжело дышал, его тело было сильным и горячим и пахло потом и лошадьми. Страх сковал сердце Винтер — она вспомнила о трех предыдущих ночах.

Она повернула голову и ударила ножом вверх, целясь между ногами. Но тут Винтер обнаружила, что торжествующе смотрит в карие глаза с золотыми искрами.

Рази дернулся и тихо охнул. Винтер вскрикнула и замерла. Она не знала, ранила его или не успела. В это мгновение сверху послышался удар о землю — это второй преследователь перепрыгнул через мертвое дерево и мчался к ним.

Рази вскинул на него взгляд и выдавил хриплое:

— Не надо!

Винтер не смела и надеяться. Она обернулась, чтобы взглянуть на человека в маске, уже опускающегося на траву рядом с ними, и прошептала:

— Кристофер?

Нож Кристофера уже обжигал ее горло. Но как только мужчина узнал ее голос, ярость сменилась ужасом, и он отдернул лезвие. На мгновение он замер, словно не в силах поверить своим глазам, затем осторожно убрал шарф с ее лица. Увидев, как ясные серые глаза засияли от радости, Винтер улыбнулась в ответ.

— Рази, — сказал он, — ты наконец-то поймал бедокура, который стащил мою куртку.

Все еще не двигаясь с места, Рази усмехнулся:

— О да. Хотя я бы сказал, что это бедокур поймал меня. Винтер, не могла бы ты…

Винтер рассмеялась, когда Кристофер наклонился, чтобы посмотреть поближе. Он нарочито прищурился, затем поднял бровь, разглядывая, где именно находится ее нож.

— Ого! — усмехнулся он. — Рази, давай поменяемся местами? Обожаю женщин, которые знают, для чего нужны руки.

— О боже… — пораженно пробормотал Рази, и за этим последовало что-то непонятное на арабском. Винтер прикрыла рот ладонью, разрываясь между желанием рассмеяться и извиниться. Ее друг сидел на усыпанном листьями склоне, раздвинув длинные ноги. Он нагнулся, чтобы разглядеть оставленный ножом разрез. Возле Рази присел Кристофер. Чтобы не выдать себя тем, кто находился в лагере поблизости, они говорили полушепотом.

— О боже! — Рази подцепил разрезанную ткань и раздвинул ее, всмотрелся в неглубокий порез на внутренней стороне бедра. — Винтер! Ты меня чуть не кастрировала!

Кристофер сдавленно хихикнул. Рази оскорбленно обернулся к нему, и Кристофер поднял ладони вверх, извиняясь и пытаясь подавить смех:

— Прости, друг! Не знаю, что на меня нашло. Я не могу…

Он снова засмеялся и отвернулся, чтобы обиженный вид Рази не насмешил его еще больше.

— В конце концов, — добавил он, наконец-то овладев собой, — мы ведь тоже не в игры играли. Мы всерьез собирались перерезать бедной девушке горло.

Эта безусловная истина заставила их всех замолчать, и с лица Рази сползла улыбка. Беда была так близко. Дрогни рука — и любой из них мог бы непоправимо повредить тому, кто ему дорог.

Винтер сглотнула.

— Кристофер Гаррон, ты бы мог сделать это только по чистой случайности, — произнесла она мягко. — Ты ломишься через кусты, как конь, а в бою слишком робок. Радуйся, что я решила тебя пощадить, и благодари своих богов за то, что я не требую взамен твоей вечной покорности.

Кристофер выдавил улыбку и спросил, серьезно глядя на Винтер:

— Что ты здесь делаешь, девочка?

Рази прижал руку к бедру и уставился на Винтер, затем резко встал.

— Давайте об этом позже, — произнес он. — Надо сначала уйти от них подальше…

Ворча, он начал спускаться по склону:

— Боже всеблагий, Винтер Мурхок, если порез будет тереться о седло, я тебя выпорю.

— Рази, неужели ты не хочешь посмотреть, кто это? — отозвалась она, вскакивая и едва удерживая себя от того, чтобы не взять его под руку, словно он потерял ногу, а не отделался царапиной. По правде говоря, ей больше всего хотелось обнять обоих крепко-крепко, до потери дыхания. Рази направился прочь, слегка прихрамывая; Кристофер беспокойно смотрел в сторону лагеря, вся его поза выдавала напряжение.

Рази нетерпеливо махнул Винтер, чтобы она догоняла.

— Идем же, — проворчал он. — Завтра на них посмотрим. Давай уйдем подальше.

Винтер поняла, что он хочет увести ее подальше от лагеря, в безопасное место, и ощутила легкое раздражение, а затем ей стало смешно. Неужели они никогда, никогда не изменятся?

— Рази! — позвала она, смеясь.

— Что? — обернулся он, всплеснув руками и продолжая решительно удаляться от лагеря.

— Моя лошадь — там!

Рази скрипнул зубами, развернулся и направился в указанную ею сторону. Кристофер усмехнулся, и Винтер услышала его легкие шаги — он нагонял.

Забрав своих лошадей, они отправились в путь и остановились на ночевку только через полчаса езды. Быстро темнело, и они принялись устраиваться торопливо, почти не разговаривая.

Мужчины не озаботились достать свои палатки и тенты, так что Винтер не стала распаковывать свои. Ночью будет жарко, и вполне хватит плаща и подстилки. Как и Винтер, они не разжигали огня. Вместо этого Кристофер объединил их припасы и стал размачивать лошадиный хлеб в котелке. Пока Винтер и Рази занимались конями, Кристофер добавил в котелок сушеную рыбу и пряности и порезал яблоко.

Рази все поглядывал на Винтер, но, когда она улыбнулась ему, нахмурился и вернулся к лошадям. Винтер ощутила, как в груди сжимается ком, но твердо решила не злиться, прежде чем для этого не появится настоящий повод.

— Умойся, — сказал Рази, указывая на медную миску, полную воды.

Винтер хотела пропустить его вперед, но он показал, чтобы она умылась первой, пока он будет переодеваться. Вода оказалась такой приятной, что хотелось раздеться и выполоскать волосы, но девушке пришлось ограничиться тем, что она тщательно вымыла лицо, шею и руки по плечи. Затем она отошла в сторону, уступив место Рази.

Обсушившись полотенцем, Винтер перекинула рубашку через руку и прикрыла глаза. Впервые за шесть дней она могла просто стоять и дышать, позволить себе не прислушиваться к миру и при этом быть в безопасности. Ее тело утомилось, голова, казалось, была набита репейником, и девушка точно знала, что сегодня будет спать мертвым сном.

Открыв глаза, она обнаружила, что мужчины пристально смотрят на нее. Рази вытирал шею и при этом сердито глядел на Винтер, а на лице Кристофера, который сидел у котелка, выражение отсутствовало вовсе. Винтер вздернула подбородок.

— Кажется, вы заблудились на пути в Италию и Марокко, — сказала она. — Как удачно, что мы встретились. Какое потрясающее совпадение, что наши пути пересеклись.

Кристофер опустил глаза и снова занялся похлебкой. Рази продолжал смотреть гневно.

— Ты оставила отца одного? — спросил он прямо.

У Винтер упало сердце, и она быстро взглянула на Кристофера, который оторвался от похлебки и смотрел на девушку.

На одно постыдное мгновение, глядя в округлившиеся глаза Кристофера, Винтер захотелось солгать. Ей очень, очень хотелось сказать, что она оставалась с Лорканом до конца и ушла только тогда, когда уже ничего нельзя было сделать. Но вместо этого она только кивнула. Кристофер горестно опустил глаза.

— Ты… И это после всего, что он сделал? — Тихий голос Рази был холоден, и Винтер съежилась, чувствуя разочарование друга. — Как ты могла, Винтер? Как ты могла его бросить?

— Оставь ее в покое, Рази, — негромко приказал Кристофер. — Мы ведь все оставили Лоркана. — Он поднял взгляд, встретился глазами с Рази. — И по одной и той же причине. Так что оставь девочку в покое и иди поешь.

Гнев Рази прошел от тихой горечи в голосе друга. Винтер нежно улыбнулась ему. Он отвернулся, кивнул и подошел к котелку с едой.

Они поели в молчании, затем Кристофер накрыл крышкой оставшуюся еду и отставил котелок в сторону — это будет их завтрак.

— Чертовы бобы, — проворчал он. — Скоро во мне ничего, кроме них, не останется.

Рази пошел выскребать миски, а Кристофер тщательно поделил яблоко на три части.

— Вот, — протянул он Винтер ее долю.

Она протянула руку, и их взгляды встретились.

— С тобой все хорошо? — спросил он.

— Да, — благодарно кивнула она.

Кристофер недоверчиво оглядел ее с головы до ног, затем отдал кусок яблока и отвернулся. Вернулся Рази с иглой и нитками и уселся, скрестив ноги, на свою постель. Кристофер кинул ему его треть яблока, и тот ловко ее поймал.

— Это последнее, — объявил Кристофер, укладывая голову на седло и глядя на кроны деревьев. В опускающихся сумерках было слышно, как переминаются с ноги на ногу и вздыхают лошади. Винтер вздохнула и вгрызлась в свое яблоко. Оно оказалось сочным и твердым.

— Что ты здесь делаешь, Винтер? — ворчливо спросил Рази, не отрываясь от дела — он зашивал дыру в штанах.

— То же, что и ты, Рази. Я еду в лагерь Альберона, чтобы узнать, что он затеял.

Кристофер фыркнул:

— Что ж, удачи в поисках. Мы, сколько ни искали, пока не увидели ни следа. А в последнюю неделю так и вовсе за собственным хвостом гонялись. Те типы, в лагере, — первая находка с тех пор, как мы вошли в лес. Знаешь, Рази, — задумчиво протянул он, выковыривая из зубов шкурку от яблока, — я думаю, что тот Комбермен во дворце нас дурил. Твоего брата тут нет.

Винтер выпрямилась.

— Так вы не знаете, где он? — воскликнула она, чувствуя, как в груди разгорается радость.

— Нет, Винтер, не знаем, — ответил Рази, обрывая нить. И, убирая иглу на место, ехидно спросил: — А ты что, знаешь?

Винтер победно улыбнулась, и глаза Рази округлились. Кристофер приподнялся, опираясь на локоть.

— О боже! — сказал Рази, и на его лице заиграла настоящая улыбка. — Винтер, ты серьезно?

Винтер рассказала друзьям о призраке Исаака и о долине Индири, о встрече с Комберменами и Гаунами и о том, что они упоминали Мятежного Принца. Когда она закончила, уже наступила ночь. Свет почти полной луны струился сквозь деревья — в нем безмолвные Кристофер и Рази были похожи на призраков.

— Долина Индири, — пробормотал Кристофер. — Завтра придется посидеть над картами, друг.

— Но я знаю дорогу, — произнесла Винтер. — Осталось еще десять дней пути.

Кристофер кивнул в темноте, соглашаясь.

— Гаунарди, — прошептал Рази. Благодаря темной одежде и коже он почти сливался с сумраком, но Винтер видела, как сверкнули его глаза. — Сестра, о чем он только думает?

— Понимаю, — негромко ответила она. — После всего, что сделали наши отцы, чтобы избавить страну от нетерпимости, он тащит сюда Комберменов… но Гаунарди? Как считает Альберон, что случится, когда он попытается с такими союзниками отнять у отца трон? Народ восстанет против него. Все еще слишком силен гнев после вторжения Гаунов. И… — Она запнулась. — Рази, не будем забывать про изобретение моего отца. Про его машину. Проклятую машину.

Винтер с трудом разглядела, как Рази поднял руку и протер глаза. Кристофер слегка поерзал.

— Ты об этом что-нибудь знаешь? — спросила девушка.

— Нет, — ответил он. — Только то, что мой отец ее боится. А брат как-то ею завладел и научился управлять.

— А мой отец… Рази, папу сломила одна только мысль о том, что машину вновь используют. Чем бы она ни была, Лоркан не смог этого пережить. Похоже, наши отцы уже пускали ее в ход раньше, в конце вторжения Гаунов.

— Да, — прошептал Рази, — как раз перед тем, как Пропащая Сотня была изгнана из королевства. — Он взглянул на Кристофера: — Крис, помнишь, я рассказывал тебе о Пропащей Сотне? Аристократия и торговцы Гаунов, изгнанные вместе со своим народом в конце войны?

Кристофер пожал плечами — то ли забыл, то ли не слушал внимательно.

— Я поняла так, что наши отцы договорились больше никогда не включать машину, — сказала Винтер. — И я не знаю почему.

— А теперь твой брат угрожает ею короне, — проговорил Кристофер. — Кажется, Рази, твой отец не такой уж безумец, каким кажется.

— Боже милостивый, — вздохнул Рази. Он улегся на седло и прикрыл лицо руками. — Проклятые мои родичи!

Винтер посмотрела на свои руки, казавшиеся белыми рыбинами на фоне темных скрещенных ног. Подумала минуту и тихо спросила:

— Рази, ты видел кавалерию? Ты видел знамена?

Повисла тяжелая тишина.

— Рази? — повторила девушка.

— Да, — отозвался он, — видел.

— И что ты думаешь?..

— Винтер… — В его голосе слышалась усталость. — Может быть… может, оставим это на завтра?

Еще мгновение тяжкого молчания.

— Я встану на часы первым. — Кристофер хлопнул себя по ноге, закутался в плащ и сел поудобней.

— Хорошо, — вздохнул Рази. — Спасибо, Кристофер. Когда луна будет в зените, разбуди меня, дальше моя очередь.

— Разбуди его, когда луна пройдет треть, Кристофер. После него буду сторожить я.

Рази сердито фыркнул:

— Ничего такого ты не…

— Ладно, девочка, — согласился Кристофер. — После меня Рази, ты после него. Всем нам надо выспаться.

Рази поднял голову и взглянул на них двоих — видимо, предполагалось, что взгляд будет негодующим.

— О господи… — прорычал он, — высечь бы вас обоих за неподчинение!

Он повернулся к ним спиной и попытался поудобнее устроить на седле голову.

Винтер улыбнулась Кристоферу. Он смотрел на нее, и в лунном свете ей не удавалось различить выражение его лица.

— Иди спать, — тихо сказал он.

Внезапно она ощутила такой прилив благодарности к нему, что на глаза навернулись слезы.

— Спокойной ночи, Кристофер. Я так рада, что мы снова нашли друг друга.

Он сглотнул:

— Да. Теперь иди спать, девчушка. Утром увидимся.

Разбойник снова нашел ее. Его смехом полнилась темнота. В этот раз она начала рвать его горло неведомо откуда взявшимися когтями, затем впилась зубами в яремную вену, и когда в рот хлынула кровь бандита — горячая, сладкая, вкусная, — что-то внутри девушки закричало в отчаянии. Но ей было все равно. Она сдалась, и в ней не осталось ничего, кроме ненависти.

— Девочка… — Чья-то рука нежно отвела волосы со лба Винтер. — Проснись, хорошая моя. Все хорошо.

Винтер открыла глаза. Ей улыбался Кристофер — улыбка была едва различима в темноте.

— Ты стонала во сне. Дурной сон увидела?

Несмотря на его улыбку, ночной кошмар не оставлял Винтер, и она прикрыла рот руками, чтобы не вскрикнуть от ужаса. Ласковая улыбка Кристофера исчезла, едва он разглядел выражение лица девушки. Он привлек Винтер к себе и прижал к груди, прикрыв ее глаза покрытой шрамами рукой, словно хотел укрыть ее и защитить. Винтер вцепилась в его рубашку и попыталась в нее зарыться.

— О боже… — простонал он. — Кто тебя обидел? Кто тебя обидел? Я убью его! Клянусь.

Винтер потрясла головой. Она не скажет. Она не могла рассказать и, несмотря на то что с ним было спокойно, отодвинулась от него. Кристофер продолжал держать ее за плечи и пристально смотреть в глаза, и она стряхнула его руки:

— Кристофер, это всего лишь сон. Не волнуйся.

Он взял ее за руку, но она не хотела смотреть на него.

Он наклонил голову и попытался поймать ее взгляд.

— Вин, — мягко произнес он.

— Это просто сон! — настойчиво повторила она. — Просто сон!

Спрятав лицо в ладонях, она уткнулась головой в колени.

Винтер надеялась, что Кристофер просто уйдет, но, когда он снова обнял ее за плечи и привлек к себе, она, к собственному изумлению, не оттолкнула его. Он продолжал сидеть с ней, положив подбородок ей на макушку, обнимал и мягко раскачивался в ночи, и Винтер была несказанно благодарна ему за это.

Она обнаружила, что держит его за руку.

— Кристофер, — прошептала девушка, — пожалуйста, никому не говори…

Кристофер молча слушал ее рассказ о несчастном торговце. Он продолжал молча покачиваться вместе с ней, когда она рассказывала о том, как разбойник смотрел на нее горящими глазами через сверкающую воду речушки, и о том, как он шел за ней, и как напал на нее, и как снился с тех пор каждую ночь. Крис не отшатнулся, не разозлился, вообще ничего не сказал. Когда стало ясно, что она закончила рассказ, Кристофер взглянул ей в лицо:

— Теперь лучше, хорошая моя?

— Да, — кивнула она ему в рубашку.

— Сможешь уснуть?

Она вновь кивнула. Кристофер поднял лицо к усыпанному звездами ночному небу и вздохнул.

— Что за жестокий мир, — прошептал он.

Затем поцеловал ее волосы, прижался лбом к ее плечу и поднялся, чтобы разбудить Рази на его дежурство.

Получилось это не сразу.

Винтер поплотней закуталась в плащ и прислушалась к тому, как они двигаются и разговаривают в темноте. Рази прокашлялся и потянулся, затем обошел лагерь, проверяя лошадей и разминаясь. Винтер слышала, как зевнул Кристофер, как он устраивается на ночь. Затем стало тихо. Винтер краем глаза видела его белеющее в темноте лицо.

— Кристофер? — прошептала она.

— Да?

На миг она притихла, сомневаясь. Затем встала, взяв с собой плащ, и пошла через лагерь, видя, что Кристофер наблюдает за ней.

Рази негромко позвал ее:

— Сестричка, с тобой все хорошо?

Она улыбнулась, хотя знала, что в темноте он этого не увидит:

— Да, Рази. Спасибо.

Она подошла к Кристоферу со спины, и он обернулся, чтобы взглянуть на нее.

— Можно? — спросила она, указав на его постель.

Он молча кивнул, все еще глядя на нее. Винтер помедлила, затем легла рядом. Кристофер вздрогнул, словно был не уверен в том, что ему следует делать, затем повернулся к ней спиной, как в последнюю ночь вместе. Винтер подобралась поближе, обняла его за талию, а лбом уперлась в спину. Позади них, в тени, молчал Рази.

Винтер закрыла глаза. Кристофер взял ее за руку. Рази продолжил проверять лошадей.

— Ты не имеешь права просить у нас этого. — Мелодичный голос Кристофера звучал где-то поблизости. Винтер открыла глаза навстречу бледному свету, который предшествовал восходу солнца. Она медленно моргнула, стараясь определить, где находится. Она лежала, отвернувшись от лагеря, лицом к деревьям, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что она пришла сюда ночью, чтобы разделить с Кристофером походное ложе. При воспоминании об этом у нее запылали щеки, и в тот же момент она поняла, что Рази не разбудил ее на ее вахту. Она уже собиралась повернуться и высказать ему все что думает, но застыла при звуках его глубокого голоса.

— Но я этого хочу, — сказал он.

— О, в этом я не сомневаюсь, — мягко парировал Кристофер. — Но это не обсуждается. И не проси об этом больше.

— Крис…

— Она не уйдет, и я не стану пытаться ее принудить. Она вполне взрослая женщина, Рази. Собственные мозги у нее тоже есть.

— Ей пятнадцать лет! — воскликнул Рази, понизив голос, чтобы ее не разбудить.

— В свои четырнадцать ты вел переговоры по делам Джонатона в Алжире. — Кристофер чистил котел или отдраивал миску, и, хотя его голос по-прежнему оставался мягким, скрежещущие звуки, сопровождавшие его действия, стали громче от нараставшего волнения.

— Я — другое дело!

Скрежет прекратился.

— И в чем ты другой? В том, что у тебя кое-что болтается между ног, так, что ли?

— Кристофер! Не будь пошляком!

— Она вполне взрослая женщина…

— Похоже, именно это ты и вознамерился доказать.

Винтер показалось, что сейчас в голосе Рази слышится изумление, а Кристофер возобновил свое занятие, заговорив приглушенным голосом, как будто он наклонил голову:

— Она сильная, смелая и смышленая.

— Да, но…

— Она бы кастрировала тебя на том холме, если бы не успела так быстро сообразить, кто ты.

— Крис…

— Она уже направлялась прямиком к лагерю твоего брата, когда мы все еще протирали задницы в этих лесах!

— Ну хорошо, Крис. — В голосе Рази определенно начинала чувствоваться улыбка.

Винтер не смогла удержаться и улыбнулась сама. Кристофер же говорил очень серьезно.

— Ты не можешь всю жизнь относиться к ней как к ребенку, она…

— Вполне взрослая женщина. Да-да. Ты уже говорил. Она сильная, смелая и умная. Одна стоит десяти крепких мужчин. Как же я раньше этого не заметил? Ведь стоит нам взять с собой Винтер, и мы за один день отбросим Гаунов и обратим бешеных Комберменов в ислам. — Теперь Рази уже смеялся, но без язвительности.

Кристофер добродушно пробормотал себе под нос:

— Да заткнись ты.

После этого надолго воцарилось молчание. Затем Рази примирительно пробормотал:

— Я хочу, чтобы с вами обоими все было в порядке, Крис. Эту свару затеяли не вы. Я хочу…

— Не надо меня оскорблять, — решительно прервал его Кристофер. Опять повисла пауза, после которой Кристофер произнес: — Хватит увиливать от работы, сходи набери в бурдюки воды. Твоя сестренка тебе смерти пожелает, как только поймет, что ты нес вахту вместо нее, и я бы предпочел, чтобы ты справился со своими обязанностями, пока еще можешь ходить — она тебя, поди, так отколотит, что живого места не останется.

— Так что беги за водой бегом, Рази Кингссон, — прорычала Винтер со своей лежанки, — потому что, как только выпутаюсь из одеял, я надеру тебе задницу.

Она перевернулась и сверкнула на него глазами через поляну.

Рази уже уходил, повесив по бурдюку на оба плеча. Он попятился, вызывающе расставив руки:

— Попробуй поймай, воительница! Ну, давай-ка!

Девушка легла обратно, сложив руки, и Рази ухмыльнулся.

— Так и думал, что тебе слабо! — сказал он и быстро зашагал к реке.

Винтер смотрела на узкую спину Кристофера, пока тот разливал кашу по трем мискам. Как и она сама, он завязывал волосы в тугой узел на затылке, чтобы защитить их от пыли и вшей, и девушка думала о том, что это особенно подчеркивает красоту и мужественность его шеи. Юноша снял тунику, и очертания мышц его спины и плеч отчетливо вырисовывались под тонкой тканью нижней рубахи. Она с трудом сглотнула от наплыва чувств, разбуженных этим зрелищем.

— Кристофер, — произнесла она, — прости, что этой ночью злоупотребила твоей добротой.

На мгновение он застыл совершенно неподвижно. А потом слегка наклонил к ней голову, так, что девушке стали видны часть скулы и темная тень от ресниц.

— Ты жалеешь об этом? — мягко спросил он.

— Нет, ничуть.

Она заметила, как расслабились его плечи, а потом он вернулся к раздаче завтрака.

— Ты не могла бы собрать постели? — попросил он затем. — Прежде чем трогаться в путь, нам нужно многое обсудить, и лучше закончить со сборами прямо сейчас.

— Хорошо.

Когда девушка приступила к работе, он некоторое время сидел неподвижно и молча, но только она увязала первую из подстилок, как он вновь заговорил:

— Рази попросил нас предоставить ему идти дальше одному.

Винтер бросила свое занятие, и они повернулись друг к другу, встретившись взглядами.

— Я сказал ему, что ты не больше захочешь уйти, чем я, но теперь подумал, что не имел права говорить за тебя, девочка. Я же не знаю, что у тебя на уме.

Винтер улыбнулась. «Еще как знаешь, Кристофер Гаррон. Думаю, в этом наши мысли сходятся. Но спасибо, что спросил моего мнения».

— Я останусь, — сказала она.

Кристофер внимательно всмотрелся в ее лицо ясными серыми глазами.

— Девочка, — начал он.

— Да?

— Как ты думаешь, это Альберон послал тех наемников, чтобы убить Рази? Я боюсь, что мы сейчас позволяем нашему другу идти на гибель, а еще меня гложет мысль о том, что я сам, возможно, помогаю ему приближаться к смерти.

Винтер подумала об Альби, о том, как он был щедр и великодушен и как любил Рази, и попыталась соотнести этот образ с воспоминаниями об убийцах, о ноже, брошенном через пиршественный зал, и смертоносной стреле, пронзившей голову бедняги стражника. Как мог ее милый, улыбчивый друг стоять за всем этим? Затем она подумала о Рази, который смотрел на то, как того несчастного жестоко пытали, и поняла, что время и обстоятельства могут изменить кого угодно.

— Девочка, — вновь позвал ее Кристофер. — Я не могу в этом разобраться.

Она вздохнула. Рази должен был вскоре вернуться с водой. Как она могла за оставшееся короткое время объяснить Кристоферу, что Рази значил для Альберона и для нее самой, как много он для них сделал и как немыслимо было предположить, что Альби когда-нибудь захочет навредить ему?

— Ты знаешь, что мы с Альби родились в один день, Кристофер?

Он помотал головой, озадаченный тем, какое направление принял разговор.

— Мы не должны были, но Альби появился очень поздно, а я — слишком рано.

Винтер бросила взгляд на реку. Она узнала об этом от Марни и всегда сомневалась, что Рази хотел бы, чтобы ей это стало известно.

Девушка взглянула на Кристофера:

— У принцессы Софии… матери Альби… роды были очень тяжелыми. Они с моей матерью рожали одновременно… Ты ведь знаешь о моем отце?..

Кристофер помотал головой, и Винтер в растерянности развела руками, вновь посмотрев в сторону реки.

— В то время отец все еще был в бегах вместе с Рори, а отец Джонатона непреклонно желал видеть их обоих мертвыми. — Она подняла руку, останавливая вопросы пораженного Кристофера: — В другой раз. Для моего рассказа это неважно. В любом случае, моя мать была под надежной защитой Джонатона и жила поэтому в покоях принцессы. Но вопли и страдания Софии напугали мою бедную мать, которая и без того смертельно боялась родов, поэтому она ускользнула из дворца, стремясь к миру и покою дома, в котором раньше жила вместе с… с моим отцом.

Винтер запиналась: почему-то было невероятно сложно облекать ту историю в слова. От этого все события представали перед ее взором более отчетливо. А самое отвратительное, что именно она, извивавшаяся и пинавшаяся в материнской утробе, стала причиной того, что эта добрая женщина умерла, а ее отец провел остаток жизни в одиночестве. Мгновение она рассматривала свои руки, а затем моргнула и продолжила:

— Рази был больше всех предан моей матери. Должно быть, он последовал за ней из дворца. Марни считает, что он нашел ее вскоре после того, как она упала. Шел дождь, земля наверняка была…

Винтер вновь остановилась: образ семнадцатилетней матери, которая одна, испуганная, рожала ее в чистом поле, слишком ярко встал у нее перед глазами.

— Несколько часов спустя Рази появился на кухне, весь в крови, неся меня, завернутую в его рубашку. Я была крохотной, разумеется, и посиневшей от холода. Марни запеленала меня и положила в ящик с сеном, как котенка. К тому времени, как мою мать разыскали, она уже умерла от потери крови.

Кристофер шевельнулся, но ничего не сказал и не дотронулся до нее. Девушка потерла лоб и продолжила рассказ:

— В ту же ночь родился Альби. Принцесса София после этого прожила только до утра, а потом тоже умерла. Никто достоверно не знает из-за чего, хотя у Рази есть свои соображения… — Винтер подняла глаза на Кристофера: — Он считает, что причиной ее смерти стало то же, из-за чего следующие две жены Джонатана не смогли зачать ребенка, то же, что убило и их. Яд.

Кристофер слегка выпрямился.

— О!.. — произнес он.

— Двумя днями позже Рази вновь объявился на кухне. На этот раз он нес под мышкой наследного принца — увесистого, пухлого младенца. Просто удивительно, что четырехлетний ребенок смог так далеко его утащить.

— Зачем он это сделал? — тихо спросил Кристофер.

Винтер вновь взглянула на реку:

— Ты знаком с матерью Рази, Кристофер?

— Да.

— Что ты можешь о ней сказать?

Кристофер ненадолго задумался.

— Я считаю, — осторожно начал он, — что это женщина, которой удалось добиться своего места в мире, где господствуют мужчины. Она поистине достойна восхищения.

Его слова настолько ошеломили Винтер, что на мгновение она потеряла дар речи. Кристофер был первым известным ей человеком, который смог сказать что-то хорошее об Умм-Рази Хадиль бин-Омар.

— Мой отец называет Хадиль — «спрятанный кинжал», — сказала она.

Веселые ямочки на щеках Кристофера сменились улыбкой.

— И это прозвище ей подходит. Так почему Рази принес своего брата на кухню, девчушка?

Винтер бросила еще один быстрый взгляд на реку. Курчавая голова Рази только что показалась на глаза — он поднимался к ним по склону. Так что девушка продолжила быстрым шепотом:

— По словам Марни, Рази сказал только одно: «Моя мама на него смотрит». Сколько бы раз Альби ни возвращали в его покои, через некоторое время его опять находили в кухне, спящим рядом со мной в коробке с сеном. А Рази сидел на полу у наших ног.

Кристофер повернул голову на звук шагов Рази, подходившего к ним по опавшей листве.

— Рази защищал нас всю нашу жизнь, Кристофер. Он стоял за нас как скала. Альби никогда бы не причинил ему вреда. Я просто не могу поверить, что Альби мог желать ему зла.

Волоча ноги, Рази вошел в лагерь, согнувшись под тяжестью наполненных бурдюков и собственных нелегких мыслей. Начиняя спуск со склона, он вздохнул и закатил глаза, а затем остановился и заметил, что двое его спутников сидят скрестив ноги и увлеченно беседуют.

— Треклятые лежебоки! — завопил он. — Вы же ничегошеньки не сделали за то время, пока меня не было!

— Хм…. Десять дней, — размышлял Рази.

Они уложили все пожитки и подготовились к выходу, а теперь все втроем склонились над картой Винтер. Солнце только поднялось, но жара была ужасная, а мухи уже роились в воздухе. Винтер моргнула, смахивая пот с ресниц, а Рази в это время прослеживал путь от долины Индири вниз через всю карту к тому месту, где они стояли лагерем.

— Десять дней, — вновь повторил он и задумчиво забарабанил пальцами по пергаменту.

— Долго придется идти, не зная, что происходит дома, — сказала Винтер. — Мы должны выяснить, по ком развевались черные знамена, Рази.

Он взглянул вверх, встретившись с ней глазами, и они оба почти мгновенно отвели взгляд. Повисло натянутое молчание, во время которого они сверлили карту невидящими взорами.

— Мы могли бы остановиться в гостинице, — тихо предложил Кристофер. — Лучшего места для сбора новостей и сплетен не сыскать.

Винтер подняла брови. Неплохая идея.

— Ближайший трактир находится здесь. — Она указала на таверну «Бери», жилище паромщика и прибежище для путешественников, расположенную у паромной переправы. — До него всего пять дней хода, и он нам по пути.

Рази наклонился поближе, чтобы все рассмотреть.

— Нет, есть еще один, — возразил Кристофер.

— Ты имеешь в виду «Оранжевую корову»? — Девушка провела пальцем вверх по течению реки и указала на гостиницу на перекрестке. — Она в семи днях отсюда. Лучше будет…

— Нет, — настаивал он, мягко отодвинув ее руку в сторону и развернув карту к себе. — Я уверен, что видел…

— Кристофер, — терпеливо сказала Винтер, — я рассматривала эту карту множество раз, и на ней всего две гостиницы.

— Постой, постой… — Он поднял руку, изучая пергамент. — Что это за карта?

— Это карта для торговцев, карта купцов из серебряной гильдии.

— Ага! — Кристофер поднял восторженные глаза и обменялся усмешками с Рази. — А наша не настолько новая, малышка!

Он пошел и отвязал футляр с картой от своего седла.

— Смотрите! — воскликнул он, расстилая другую карту поверх предыдущей. — Вот здесь.

Он ткнул пальцем вниз, показывая Винтер крохотную точку в чаще дремучего леса, менее чем в одном дне езды от них. Он постучал по карте для внушительности, и Винтер оторвала глаза от его ужасных шрамов и заставила себя сосредоточиться на местности, на которую он указывал.

— Смотри, это тарманская карта, девчушка. На ней подробно показаны такие закоулки, в которые торговцы ни в жизнь не согласятся сунуться.

— Мы доберемся туда всего на второй день пути, — пробормотал Рази. — Думаю, оно того стоит.

— Ага, — ответила Винтер, разглядывая непонятную точку. — Интересно, есть ли у них, где помыться. После семи дней без пристойного мытья я начинаю вонять, как настоящий северянин. — Она немедленно покраснела, ужаснувшись собственным словам. — О, Крис! Прости, пожалуйста!

Он иронично усмехнулся, продолжая изучать карту.

— Никаких обид, девчушка, — был его ответ. — Вы, южане, просто с ума сходите по мылу и воде. Немногим вы лучше в этом, чем его племя. — И он ткнул пальцем в Рази.

— Я — южанин, — мягко произнес Рази, и теперь уже настала очередь Кристофера краснеть и бормотать извинения.

Рази лишь ласково взглянул на него и продолжил жевать бобовый стручок, который обнаружил в миске с завтраком.

— Ванна — это звучит привлекательно, — промурлыкал он, скребя челюсть. За семь дней на ней успела появиться богатая поросль, предвестник великолепной, густой и кудрявой бороды. — Да, — нежно протянул он, — я бы совершенно против нее не возражал.

— Вот так и укореняется эта ужасная привычка, — неохотно признал Кристофер. Он изогнулся, пытаясь почесать спину. — Стоит только пристраститься к мылу и воде, как уже не можешь обойтись.

— Ну хорошо, — подытожил Рази, дотянувшись и почесав Кристоферу между лопаток. — Убирай карту, приятель, и мы отправимся навстречу теплой ванне.

Кристофер отошел, чтобы прикрепить футляр с картой обратно к седлу, а Винтер принялась складывать собственную карту. Она настолько глубоко ушла в свои мысли, что подпрыгнула от неожиданности, когда Рази схватил ее за запястье.

— Винтер, — заговорил он приглушенным голосом. — Я хочу, чтобы ты попросила Кристофера отвезти тебя домой. — Увидев, что она насупилась, он сильно сжал ее руку: — Он любит тебя, сестренка. И поедет, если ты попросишь.

Девушка поймала его взгляд и настойчиво сняла его руку со своего запястья.

— Не пытайся снова нас к этому принудить, — ответила она. — Мы этого не потерпим.

Рази сник, не скрывая своего отчаяния, и на сердце у девушки против воли потеплело от его очевидной заботы.

— Рази, — мягко сказала она. — Я остаюсь, и точка.

— О, Вин, — только и мог ответить юноша.

Девушка нежно запустила пальцы в его бородку. Она оказалась неожиданно мягкой.

— А мне нравится, — с улыбкой прошептала Винтер. — Она тебе идет.

Рази закатил глаза:

— Да уж конечно! Наверное, выгляжу с ней как старый сварливый имам.

Винтер провела по рассекавшему губу белому шраму, оставшемуся от удара отца юноши, а потом нажала пальцем на кончик его носа:

— Мне она нравится! Ты с ней похож на пирата!

Она потрепала его по колену и оставила сидеть с опущенными глазами, а сама присоединилась к Кристоферу, который в последний раз проверял лошадей.

— Господи помоги, ну и глушь.

— Даже не надеюсь, — вздохнул Рази, — что мы доберемся до вожделенной ванны, сестренка. Больше похоже на то, что этот трактир окажется палаткой с бочкой и парой пней вместо табуретов.

— А я даже не надеюсь, что мы получим там хоть какие-то сведения! — воскликнула Винтер. — Какие же посетители могут быть в таком глухом месте? Медведи? Может, лисы? Барсуки?

Большую часть дня они пробирались по неровной тропе через густую чащу дуплистых сосен. Дорога была слишком узкой, чтобы все трое могли ехать в ряд, поэтому Кристофер двигался слегка впереди Винтер, а Рази замыкал цепочку.

Кристофер совсем затих, возможно, чувствуя вину за то, что вообще предложил направиться сюда. Винтер наблюдала, как он упорно пробирается вперед, ссутулившись в седле, окутанный черным облаком роящихся насекомых. Мухи садились ему на плечи и заплечный мешок, вяло ползали по спине. Его лошадь ударяла хвостом по скатанной постели и раздраженно колотила им по седельным вьюкам. Винтер знала, что и она сама, по всей вероятности, выглядит точно так же, и от этой мысли передергивала лопатками.

Кристофер немного поерзал в седле, поправляя пояс на бедрах, и передвинул нож в более удобное положение.

Винтер наклонила голову. «Однако, — подумала она. — И как я раньше этого не заметила?»

— До меня только что дошло, господа, — громко начала она, — что вы оба путешествуете почти налегке в сравнении с тем, как выехали из дворца. Куда делась вся ваша поклажа?

Кристофер оглянулся на нее.

— Я оставил свои вещи у аль-Аттара из того города, — ответил он. — Он встретил меня в лесу и все у меня забрал. Рази? Он ведь правда присмотрит за ними? Он ведь не оставит дорожный сундук моего отца в сыром месте и вообще обойдется без глупостей?

Рази, должно быть, кивнул, потому что Кристофер недоверчиво вскинул голову и вновь посмотрел вперед.

— Что еще за аль-Аттар? — спросила Винтер. — Джам? Он говорит про Джама аль-Аттара?

Она обернулась, чтобы посмотреть на Рази, а тот кивнул и замахнулся на мух, облепивших его закрытое до половины лицо.

— Ага, — ответил он.

Винтер в сомнении нахмурилась. Джам аль-Аттар, придворный аптекарь, кроме того, был лучшим другом учителя Рази, отца Иакова, и Лоркан с Рази считали его человеком порядочным. Однако девушку все равно удивило то, что Рази настолько доверился кому-либо, чтобы открыть ему свой план.

— Между тем, — продолжал Рази с озорным блеском в глазах, — Шукьяр ибн-Джам позаботится о том, чтобы мои голубые мантии добрались до Падуи, не слишком пострадав от пятен и прорех.

Винтер потребовалось несколько мгновений, чтобы понять сказанное, после чего она дернула поводья, останавливая Озкара, и повернулась, уставившись в лицо друга. Ухмыляясь, Рази заставил свою лошадь гарцевать на месте. Девушка услышала, как Кристофер со вздохом притормаживает впереди по тропе.

Шукьяр! Старший сын аптекаря! Теперь, задумавшись о нем, Винтер поняла, что он одного с Рази возраста, роста и телосложения.

— О Рази, — произнесла она, пораженная тем, на какой риск все пошли. — Ведь даже в тот день вовсе не ты ехал на твоей лошади, правильно? Это был Шукьяр, переодетый в твою одежду.

Рази кивнул и рассмеялся:

— Я вышел из дворцовых ворот пешком, с Умм-Шукьяр Мухайей, ее дочерьми и другими сыновьями. Я воспользовался пропускной грамотой Шукьяра, а потом просто направился в лес, никого этим не заинтересовав.

Веселье пропало из глаз Рази, вытесненное беспокойством.

— Надеюсь, Симон сумеет защитить его, — тихо произнес он. — Путь-то долгий. А что, если…

— Рази, как, во имя всего святого, ты надеялся, что Шукьяру удастся дурачить Симона всю дорогу до… О… — прервала сама себя Винтер, когда на нее снизошло леденящее понимание. — Симон все знает!

Рази вновь кивнул, и девушка внезапно ощутила раздражение из-за того, что он доверил свой план столь многим людям, а ее саму и Лоркана оставил в полном неведении.

— Симон, Рази? — воскликнула она. — Ты доверился Симону де Рошелю и при этом не доверился…

Она закусила губу и на мгновение уставилась в небо. Нет. Она не станет начинать эту ссору. Слишком уж на многое ей можно указать в ответ. Девушка сделала глубокий вдох и медленно отсчитала обратно от десяти до одного. Глубокий голос Рази прервал ее попытки сдержаться, и в нем, по крайней мере, звучал стыд.

— Я понимаю, что он кажется неподходящим союзником, сестричка. Но уверяю тебя, Симон не больше нашего хочет, чтобы в королевстве воцарился хаос. — Рази с усмешкой развел руками. — В конце концов, это не в его экономических и политических интересах.

Винтер горько и сокрушенно вздохнула, но ей пришлось признать, что это была блестящая хитрость. За пределами дворца любой высокий, смуглый мужчина легко мог сойти за Рази, особенно в сопровождении личной стражи, которая кланяется и называет его «милорд». Так что сейчас все были уверены, что его высочество наследный принц Рази — отравитель, узурпатор и жестокосердный претендент на трон — сейчас на пути в Падую и выведен из игры на ближайший месяц, а то и больше. По крайней мере, дворцовая жизнь получила шанс вернуться в привычную колею, а сам Рази сошел со сцены и мог свободно передвигаться, пытаясь узнать правду об ужасной размолвке между своим отцом и настоящим наследником трона.

Кристофер захихикал:

— Хитрый парень наш Рази, правда? Неудивительно, что мне не удалось обыграть его в шахматы.

Винтер обернулась к нему, и они обменялись улыбками сквозь завесу пляшущей между ними мошкары.

Лошадь Рази внезапно заржала, а сам всадник громко зарычал от раздражения.

— Боже всемилостивый! — завопил он. — Помоги нам убраться от этих окаянных насекомых подальше, пока они не выпили из нас всю кровь!

Они пробирались между деревьями, и тропа становилась все ухабистее, а кровопийцы все свирепее с каждой милей. Винтер уже начала сомневаться, доберутся ли они до места вообще, но тут Кристофер, поднявшийся на вершину холма, вдруг пустил лошадь галопом.

На фоне гигантских сосен он казался карликом, но на повороте его силуэт четко вырисовался на фоне открывшегося неба, и Винтер заметила, что он смотрит вниз, как будто заглядывая в долину.

— Ого! — воскликнул он, стягивая шарф с лица. — Такого я не ожидал.

Винтер и Рази пришпорили лошадей, торопясь присоединиться к нему. Едва взобравшись на холм, они сразу же ощутили на лицах свежий ветер из долины — вся мошкара исчезла в мгновение ока. Они размотали шарфы и отерли пот с лиц, вглядываясь в открывшийся ландшафт. Винтер присвистнула от удивления.

Перед ними раскинулась обширная, по меньшей мере в сорок акров, долина, аккуратно поделенная на поля и пастбища. Посредине ее протекала синяя лента реки. В самом центре возделанных полей виднелась группа опрятных домишек и сараев, а впереди них стоял нарядный бревенчатый дом, который, должно быть, и был трактиром.

Ветер донес запах дыма и готовящейся пищи, и Винтер услышала, как у мужчин заурчало в животе за мгновение до того, как подал голос ее собственный желудок.

— Горячая баранина с подливкой, — простонал Кристофер.

— Ванна, — вздохнула Винтер.

Рази мгновение помолчал, рассматривая постройки.

— Будьте настороже, — наконец проговорил он. — И держите ножи под рукой. Это место выглядит слишком богато для крестьянского поселения.

Он пришпорил лошадь, направляя ее вниз по склону, к середине долины.

— Будем расседлывать лошадей? — спросила Винтер, когда они приблизились к гостинице.

Они еще не спешились и могли заглянуть во двор. Длинная вереница мулов, навьюченных полными бочками дегтя, терпеливо стояла у коновязи. Там же были две оседланные лошади и маленькая, доверху груженная повозка. Собаки вскочили на ноги и рвались в ворота, глядя на склон холма, по которому спускались всадники.

Рази с сомнением изучал окрестности.

— Не будем торопиться, — наконец ответил он. — Все ценное мы возьмем с собой и для начала разведаем, как там внутри. Если все будет в порядке, пошлем слугу позаботиться о лошадях.

Собаки залаяли, то выпрыгивая вперед, то отступая, и в возбуждении вились друг вокруг друга. На крыльцо, вытирая руки о тряпку, вышел человек. Он крикнул собакам, чтобы те угомонились, а затем взглянул на холм и вскинул руку в обычном приветствии. Кристофер поднял руку в ответ, и человек зашел обратно в трактир, оставив дверь открытой. В проеме показались еще двое мужчин, с любопытством посмотрели на всадников и снова исчезли внутри.

Винтер нервно ерзала в седле и размышляла, что они втроем будут делать, если выяснится, что это разбойничье гнездо.

Из сарайчика вышли мужчина и мальчик и стояли, глядя на то, как троица въезжает во двор. Это были арабы, без всяких сомнений — отец и сын. Старший заговорил с резким местным акцентом:

— Хотите, за лошадьми присмотрим?

— Пока нет, спасибо, — ответил Кристофер, спешиваясь, разминая затекшие мышцы и в то же время оглядываясь по сторонам.

Винтер спрыгнула на землю и сразу же нагнулась, энергично растирая сведенные судорогой икры.

— Быть может, вы зададите всем трем воды и корма? — предложил Рази. — А если мы решим остаться, то попросим вас их почистить.

Мужчина с подозрением кивнул, растерявшись от вежливой речи Рази. Он скользнул глазами по хорошему вооружению, седельным сумкам и тяжело набитым дорожным сумкам. Повернувшись, чтобы рассмотреть Винтер, он понял, что перед ним женщина, и уважительно опустил глаза, но не раньше, чем проверил, есть ли у нее обручальное кольцо на пальце.

— Скажите, — произнес Кристофер, небрежно заложив руки за спину, — можно посмотреть, чем вы покормите лошадей?

Мужчина кивнул, и Кристофер пошел за ним к конюшням, а Винтер и Рази тем временем сняли с лошадей седельные сумки и оружие. Вскоре вернулся Кристофер, очевидно довольный качеством предложенного овса. Он взял у Рази свою поклажу и повесил арбалет за спину, поверх заплечной сумки, после чего все трое направились внутрь.

Трактир представлял собой темноватую комнату с низким потолком, пропахшую дымом, жареным мясом и табаком. У стены справа находился большой камин, а пространство впереди целиком занимала грубая стойка. Две неряшливого вида женщины глазели из кухни, которую было видно через арочную дверь позади стойки. Судя по всему, все присутствовавшие в зале ждали, пока они войдут, и уже у порога встретили их оценивающими взглядами.

За длинным столом у окна сидели трое взрослых мужчин и подросток. Очевидно, это были смолокуры — грязные, прокопченные дымом, с черными от работы руками и лицами. Старшие мужчины были полностью поглощены ужином и подняли глаза на незнакомцев, не переставая пережевывать пищу. Юнец же, однако, прекратил есть и простодушно перегнулся через стол, чтобы получше рассмотреть проходившую мимо Винтер. Она адресовала ему ледяной взгляд, а он в ответ совершил ужасно непристойное движение языком.

К счастью, внимание Рази было сосредоточено на троице грубоватого вида мужчин, сидевших за центральным столом, поэтому он никак не отреагировал на происходящее. А вот Кристофер покровительственно положил руку девушке на талию и резко и зло втянул воздух сквозь зубы. Винтер с удивлением увидела, что другая его рука легла на рукоять ножа.

— Не пялься, малец, — проворчал старший из спутников подростка, и тот немедленно опустил взгляд обратно в тарелку.

Мужчины за центральным столом отвлеклись от своего разговора и открыто уставились на новоприбывших. Грязные, в залатанной одежде, но при этом хорошо вооруженные, трое местных недобрыми глазами наблюдали за усаживающимися друзьями, и по спине у Винтер побежали мурашки. Устраивая седельные сумки на полу позади себя, она взглянула на последнего из посетителей. Он сидел у холодного камина, с виду полностью поглощенный починкой упряжи. Под рукой у него стояла высокая кружка сидра, а на столике, расположенном между ним и стулом у другого края камина, виднелась шахматная доска с замершими в незаконченной партии фигурами. Еще одна кружка стояла на каменной плите у камина, а рядом с нею остывали остатки тушеного мяса с лепешкой. Винтер осмотрелась, нет ли в зале отсутствующего спутника того человека, но его нигде не было видно.

Только она сняла со спины рюкзак, как через заднюю дверь быстрым шагом, продолжая сжимать в руке салфетку, вошел хозяин заведения. Без тени улыбки он приблизился к их столу. Стремительным оценивающим взглядом окинул новых посетителей, их пожитки, тяжелые дорожные пояса и оружие. Как водится, посмотрел, нет ли на пальце у Винтер кольца, а потом перестал обращать на нее внимание.

— Как поживаете, путники? — начал он разговор. — Раньше я вас здесь не видел. Заблудились?

— Спасибо, мы знаем, где находимся, — дружелюбно отозвался Кристофер, прислоняя свой лук к стене.

— Мы надеялись раздобыть здесь горячей еды и, быть может… — Рази запнулся, заметив выражение лица трактирщика.

Кристофер отвлекся от своего оружия и прищурился, увидев, что хозяин уставился на его изуродованные руки. Трактирщик медленно поднял взгляд, и на мгновение их глаза встретились. Затем губы Кристофера изогнулись, на щеках появились ямочки, и он наклонил голову в знак того, как поняла Винтер, что собирается превратить все в шутку. Первым заговорил трактирщик.

— Ну, приятель, — мягко сказал он, — какой-то лихой судья над тобой вовсю потрудился, верно?

Кристофер открыл было рот, чтобы возразить, что он не преступник, но хозяин уже повернулся и крикнул на кухню:

— Минни! Принеси-ка сидра для наших друзей! — Он вновь взглянул на них, все еще без улыбки. — Первая кружка за счет заведения. А за все остальное будете платить согласно расценкам. — Мясистым пальцем он ткнул в исписанную мелом доску, прислоненную к стойке. — Сумеете прочитать?

Они слегка ошеломленно кивнули. Как только трактирщик приказал принести сидр за счет заведения, все смолокуры подчеркнуто сосредоточились на своей пище. Трое мужчин за центральным столом вытянули шеи, чтобы разглядеть руки Кристофера, а затем вернулись к своему разговору. Мужчина у камина откинулся в своем кресле, и из его позы ушло напряжение.

Стало совершенно очевидно, какого рода торговлю вели обычно в этом заведении. Это был обычный разбойничий притон. Судя по смолокурам, здешними завсегдатаями являлись не одни разбойники, но преступников здесь принимали и обеспечивали им безопасность. А троих друзей здесь теперь считали членами этого сомнительного братства.

Трактирщик кивнул на руки Кристофера.

— Надеюсь, твои братья вернулись и сожгли здание суда, — мрачно сказал он. — И судье глаза выкололи. Такое бесчинство не должно оставаться неотмщенным.

Лицо Кристофера осталось бесстрастным, но Винтер почувствовала, как дернулся позади нее Рази, впившись побелевшими пальцами в столешницу. Хозяин явно удовлетворился их молчанием в ответ и решил оставить тему.

— Минни скоро придет взять у вас заказ, — сказал он и неторопливо удалился к себе за стойку.

Некоторое время они сидели в молчании. Похоже, слова трактирщика о возмездии выбили Рази и Кристофера из равновесия, и теперь они сидели по обе стороны от Винтер, неподвижные, как каменные львы, полностью погрузившись в собственные мысли. Девушка обнаружила, что разглядывает человека у камина, который мастерски управлялся с ремонтом упряжи. Он то и дело прикладывался к своей кружке с сидром. Лепешка, на которой лежало оставленное его товарищем мясо, уже раскисла и готова была расползтись, если ее не съедят.

Появилась девушка с сидром. Она осторожно поставила перед каждым из них по большой кружке, а затем присела на край стола, переводя взгляд с Рази на Кристофера и обратно. На Винтер она обращала не больше внимания, чем на масляное пятно на полу.

— Для таких шикарных парней у нас найдутся подружки, — сообщила девушка, улыбаясь.

Кристофер, все еще погруженный в свои мысли, прочистил горло и вежливо помотал головой. Винтер сделала глоток сидра и отвернулась. Взгляд девушки переместился на Рази, который, похоже, вовсе ее не слышал.

— Мы и против темнокожих ничего не имеем, — уверила она его.

Кристофер фыркнул.

— Спасибо, в спутницах мы не нуждаемся, — сказал он.

Девушка посмотрела на Винтер с запоздалым пониманием.

— А! — сказала она.

— Он это не про меня! — воскликнула Винтер.

— Мы хотели бы просто поесть, малышка. Никто не будет против? — усмехнулся Кристофер. На его щеках вновь появились ямочки, и Винтер заметила, что девушка тает от его непреодолимого очарования. — Скажи мне, — вскричал он, молитвенно сложив руки, — какова на вкус баранина и прилагается ли к ней подливка?

Баранина была вкусной, если судить по восторженным вздохам и причмокиванию Кристофера. Если бы Винтер не была занята своей едой, она бы безжалостно его задразнила. Даже Рази не отрывался от миски. Он ел быстро и жадно; подобрав остатки жареного лука последним куском ржаного хлеба, вздохнул и отодвинул миску.

— Великолепно, — объявил он.

Винтер безнадежно уставилась на пустую миску, раздумывая, будет ли это слишком невоспитанно — взять и вылизать ее. Но не успела она принять решение, как пришел трактирщик, чтобы собрать пустые миски и стаканы, и она с неохотой подвинула в его сторону посуду.

— Какие вести из большого мира? — спросил хозяин, ставя миски одна на другую. — Животы вы набили и уже не смотритесь так жалко.

Рази отодвинулся от стола, добыл из поясной сумки зубочистку и занялся ковырянием в зубах. Так как их приняли за разбойников, он намеренно помалкивал, чтобы его аристократические интонации не вызывали вопросов. Для общения куда больше подходили голос и манеры Кристофера. Что до Винтер, то, так как она была женщиной, на нее либо смотрели с сальным вниманием, либо не смотрели вообще. От нее хозяин ответа и не ждал.

— Мы ходили своими дорогами, — ответил Кристофер, — так что новости обошли нас стороной.

Он улыбался, но улыбка не затрагивала глаз, и это придало опасную значимость его словам. Трактирщик кивнул, хитро прищурившись, словно уловив скрытое значение сказанного.

— Кажется, вчера мы видели на дороге кавалерию, — сказала Винтер.

Все тут же взглянули на нее, и один из сидевших за центральным столом резко спросил:

— Что за дорога? Куда ехали?

Кристофер посмотрел на него:

— На северной. Похоже, что ехали к перекрестку.

Напряжение покинуло посетителей трактира, но не полностью. Дворовая собака залаяла, и один из них выглянул в окно:

— Еще гости. Из долины.

Хозяин закричал в кухню:

— Гости приехали! Ставь горячую воду, да вели отпереть еще комнаты. — Затем он опять обернулся к Кристоферу и поднял брови, что означало просьбу продолжать.

— У кавалерии были черные флаги, — произнес тот, — и перья на шляпах сломаны.

— Это потому что принц умер, — объяснил кто-то.

Винтер ощутила, как кровь отхлынула от ее лица, а Рази медленно выпрямился. Он потянулся к девушке, и она под столом, чтобы никто не видел, взяла его за руку.

— Какой принц? — хрипло спросил Кристофер.

— А… — начал было человек, сидящий у камина, но его прервал другой:

— Хотел бы я знать, что будет делать девчонка Мурхок.

Рази сжал руку Винтер.

— Придется ей вертаться назад во дворец и надеяться на милость короля.

— Да он ее прибьет. После того что она сделала, уж лучше ей прятаться.

— Ее уже наверняка прикончили.

— А труп где?

— Ну нету, ну и что? После того что они сотворили с арабом, с ней могли сделать что угодно. Кровожадные дикари — вот они кто.

Винтер моргнула. Глаза заболели. «После того что они сделали с арабом…»

— И поделом ему. Ядовитая тварь, вот он кто. Так ему и надо.

Рази сидел, не шевелясь, только сжимал ее руку со страшной силой.

Тут сквозь ее ужас прорвался сухой голос Кристофера:

— Так… — И неохотно он продолжил: — Так что же они с арабом…

Но разговор пошел своим чередом, и Кристофера не услышали.

— Что думаешь, может, то король распорядился? — спросил юноша. — Чтобы отомстить за смерть Лоркана Мурхока?

Винтер подпрыгнула.

— Что? — вскрикнула она. — Когда?

Воцарилась тишина, и все посмотрели на девушку. Она ударила кулаком по столу, и все вздрогнули.

— Когда? — крикнула она.

— Когда умер Лоркан Мурхок? — спросил Рази неожиданно спокойно.

Раздалось понимающее «А-а-а»… Теперь посетители трактира смотрели на Винтер с сочувствием. Лоркана любили все. Бедная чувствительная девушка так разволновалась.

— Четыре дня назад, — печально произнес один из смолокуров. — Яд араба добрался до его сердца.

Винтер пискнула от отчаяния, а Рази согнулся вдвое, словно от боли в животе.

— Нет… — прошептал он. — Нет…

— Говорят, что король обнял его и никого близко не подпускал целых два дня. Только лежал рядом и плакал. Говорят, когда священник пришел, чтобы совершить обряд миропомазания, король спустил его с лестницы.

Винтер уставилась в потолок, в ее глазах стояли слезы. Услышанное вполне могло быть правдой. Так как Лоркан ненавидел церковь, видимо, Джонатон избавил его от этого лицемерия. Черное отчаяние грозило захлестнуть с головой, девушка охнула и попыталась вслушаться в продолжавшуюся вокруг нее беседу.

— Поверить не могу, что девчонка помогла арабу убивать отца.

— Женщины до силы и власти падки, — мудро подметил кто-то. — Может быть, она думала, что окажется на троне, вот и хотела подстелить подушечку под зад.

— Тогда она поставила не на того, верно?

Ответом было всеобщее хмурое хмыканье. Винтер почувствовала, что она может расстаться с обедом — казалось, он уже подступает к горлу.

— Я думаю, это не король, — задумчиво проговорил кто-то еще. — Я думаю, что араба прикончил наследный принц Альберон. — Все обернулись к говорящему, и он развел руками: — А что ему еще оставалось? Зато теперь король, возможно, выйдет из колдовского помрачения и вернет законного наследника!

— Что с ним случилось? — властно спросил Кристофер. — Что стало с арабом?

Во двор въехали всадники, раздались ржание коней, собачий лай и возгласы — хозяин пошел открывать дверь. В таверну влился солнечный свет, а звуки стали громче.

Человек за центральным столом повысил голос:

— Его людей поймали, когда они встали лагерем! Кто-то подмешал им в воду яд, и, пока рыцари катались и держались за животы, им перерезали горло. Как в курятнике!

— А что с принцем? — тихо спросил Рази. — Что стало с ним?

— О, с ним… — Мужчина хитро прищурился на Рази. — Ему-то повезло меньше. Его привязали за ноги и протащили за лошадью, пока на теле живого места не осталось. Потом отрезали голову и поиграли ею в мяч. Говорят, что его отправили королю в мешке, так отделали, что его и родная мать-змеюка не узнала бы.

Винтер вцепилась в стол — в ужасе от такой бессердечности. Несчастный Шукьяр! Она порывисто повернулась к Рази и хотела обнять его, но он оттолкнул ее и отодвинулся.

— Не надо! — крикнул он и, отпихнув стол, вскочил на ноги.

В комнату начали вваливаться чумазые, покрытые копотью люди. Рази протолкнулся наружу и вышел во двор. Винтер чувствовала, что должна пойти за ним, но вместо этого спрятала лицо в ладонях и попыталась выбросить из головы образы, которые вставали перед ее внутренним взором. Кристофер сидел рядом с ней, сжав кулаки.

Вокруг царила кутерьма, и все разговоры оборвались сами собой.

Кто-то постучал по столу:

— Э-эй!

Винтер узнала голос Минни и еще крепче прижала ладони к глазам, надеясь, что служанка уйдет. Кристофер положил руку на талию Винтер и взглянул на Минни:

— Что такое? — Голос был резким.

— Тот чернявенький заплатил мне за ванну. Вода согрета. Кто пойдет первым?

Винтер почувствовала, как Кристофер наклонился к ней:

— Милая… — От этого теплого шепота в самое ухо Винтер так и захотелось обнять Кристофера, свернуться у него на руках и уснуть. — Ты все еще хочешь принять ванну?

Он крепче обнял ее, и Винтер поняла, что больше всего на свете ей хочется остаться с ним, потому что с ним так спокойно.

— Пусть Ра… пусть сначала брат вымоется, — произнесла она, одновременно поднимая голову и протирая глаза.

— Хорошо. Тогда я сейчас вернусь. — И, к ее разочарованию, Кристофер выскользнул из-за стола и отправился искать Рази.

В комнате было полно людей: они хохотали, усаживались на скамьи, заказывали поесть и выпить, требовали новостей. Винтер наблюдала за ними, как смотрела бы плохую постановку: все происходило далеко, было ненастоящим и совсем ее не интересовало. Туманное отупение не давало ни о чем думать. Винтер обнаружила, что смотрит на человека у камина, не видя его. Он взглянул на подошедшего товарища, тот сел, отхлебнул сидра и отщипнул кусок от краюшки хлеба.

Его лицо было украшено такими кровоподтеками и шрамами, что Винтер сначала не поняла, кто это. Но его спутник рассмеялся и громко произнес:

— Даже не верится, Тош, что она и смотреть на тебя захотела — с твоей-то рожей.

Винтер похолодела от ужаса. Тош! Она взглянула на вошедшего внимательнее и прислушалась к его голосу.

— А что с моей рожей? — проворчал тот. — Ничего особенного.

Первый ухмыльнулся и что-то сказал, но его слова растворились в шуме. Пока он говорил, его товарищ не слушал, он всматривался в толпу — и довольно быстро обнаружил Винтер. Она смотрела на него, не в силах двинуться с места. Сначала он улыбнулся, показывая дыры вместо выбитых Озкаром зубов — просто ухмылка мужчины, приветствующего новую женщину, — затем нахмурился, и Винтер увидела: он узнал ее; в его глазах промелькнула жажда убийства.

Именно в это мгновение Кристофер вернулся со двора, подошел к столу и нагнулся, чтобы что-то сказать. Увидев выражение лица девушки, он тут же обернулся, чтобы проследить за ее взглядом. Винтер так и смотрела на разбойника, не в силах оторваться. Ей казалось, ее погрузили в ледяную реку и вытащили — и теперь она сама превратилась в ледяную статую.

Разбойник, все так же жестко глядя на девушку, провел языком по осколкам зубов. Он понял, что с девушкой Кристофер, но не стал спешить, а медленно осмотрел его с ног до головы. Долго глядя Кристоферу в глаза, нагло ухмыльнулся, вновь повернулся к Винтер и подмигнул.

Тут она перестала его видеть, потому что кто-то оказался между ними. Этим кем-то был Кристофер, который сел напротив нее.

— Эй, — сказал он.

Он потянулся через стол и нежно взял в ладони сжатые кулаки Винтер. Она посмотрела на соединенные руки. Девушка не чувствовала прикосновения, ей казалось, что она — птица и летит высоко-высоко над таверной. Тогда Кристофер сжал пальцы сильнее. На его левой руке обрубок среднего пальца ушел под указательный, и при пожатии Винтер ощутила, как этот обрубок вдавливается в ее ладонь. Это странное прикосновение словно разбудило ее, она вынырнула на поверхность, и все вернулось — зрение и слух.

Она моргнула, глубоко вздохнула и сосредоточилась на узком лице Кристофера. Он был бледнее, чем когда-либо; глаза внимательны.

— Это он? — мягко спросил Кристофер.

Кристофер не казался разгневанным — как тогда, в ту ночь, когда она все ему рассказала, — и это ее успокоило. Она кивнула. Кристофер выпрямился. Винтер думала, что он обернется посмотреть на бандита, но он просто взглянул влево и наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то. Длинные ресницы отбрасывали тени на щеки. Кристофер провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Винтер, затем снова посмотрел на девушку:

— Давай выйдем, девчушка. Отнесем все пожитки к бане и сложим снаружи. Поговорим с Рази через стену, пока ждем своей очереди. Попрошу служанку вынести нам сидра и яблочного пирога. Посидим на солнце и просто устроим себе пикник перед дальней дорогой. Что скажешь?

Винтер кивнула, и вместе они собрали вещи и вышли наружу. На разбойника она не обернулась.

Купальня находилась во фруктовом саду. Это была маленькая хижина с грязным полом и единственной ванной, укрытая в прозрачной тени плодовых деревьев. То ли случайно, то ли благодаря деньгам Рази они оказались единственными, кто собирался ей воспользоваться. Казалось, что хижина находится от трактира на расстоянии многих миль и в ней спокойно и безопасно.

Винтер присела за кучей их пожитков, прислонившись спиной к стене купальни и подставив лицо солнцу. На ветке яблони, протянувшейся над ней, заливался трелями черный дрозд. Девушка сидела с закрытыми глазами и слушала, когда Кристофер, с тарелкой в одной руке и с кружкой — в другой, локтем открыл дверь в хижину и дал ей захлопнуться за ним.

— Эй! — окликнул он друга. — Я принес тебе сидр и пирог.

— Я не хочу. — Голос Рази был тихим и тусклым.

— Да, я знаю. Это был всего лишь предлог, чтобы ты не начал швырять в меня вещами, когда я войду. Я оставлю все здесь.

Раздались тихое звяканье и шорох, когда он поставил еду по другую сторону стены от Винтер.

— Позже захочешь, сам ведь знаешь. Вряд ли что-то осталось у тебя в желудке после того, как тебя вывернуло за амбаром.

Раздался шорох, как будто Рази резко выпрямился или вскинул руки, а затем повисло тяжелое молчание.

— Теперь мы отправимся домой? — наконец спросил Кристофер. — Ты, я и Винтер?

— Нет, Кристофер. Мы не вернемся. — Голос Рази звучал приглушенно, и девушка предположила, что он закрыл лицо ладонями.

Последовала еще одна короткая пауза, после которой Кристофер тихим, но настойчивым голосом продолжил:

— Дома ты мог бы возобновить свою практику. Винтер построила бы для тебя больницу. А я… Я мог бы накладывать повязки или еще что-нибудь в этом роде. Снова открыть конюшни, вернуться к разведению лошадей.

Винтер распахнула глаза. Она поняла, что Кристофер говорил не о дворце, который он никогда не назвал бы домом. Он говорил о Марокко. Об Алжире. О том, чтобы начать новую жизнь. Она повернула голову, ожидая ответа Рази и не совсем понимая, что она хотела бы услышать. Рази продолжал молчать.

— Рази, — настаивал Кристофер. — Давай же поехали домой. Прежде, чем эти люди увидят твой труп.

Ответом вновь было молчание. Винтер могла представить, как Рази лежит в ванне, положив локти по краям и откинув голову на стенку. Она видела, как он прижимает ладони к глазам, ожидая, пока Кристофер оставит его в покое. Молчание затянулось, и Винтер услышала, как Кристофер вздохнул и зашаркал ногами.

— Я сожалею о Лоркане, Рази, — мягко сказал он. — И сожалею о том несчастном мальчике-арабе.

Винтер вновь закрыла глаза и прижалась головой к стене. Рази так и не заговорил.

— Когда твой отец узнает, что это был не ты…

— Он не узнает. Джам будет слишком напуган, чтобы ему сообщить.

Рази с мягким плеском уронил руки.

— Эти бедные люди, — сказал он надтреснутым голосом. — Господи… Я послал того несчастного…

— Если твой отец будет считать тебя погибшим, он попытается за тебя отомстить. Хаос начнется неминуемо, если только…

Кристофера заглушил смех Рази.

— Обычно в наших кругах возмездие настигает виновных удивительно неторопливо, Кристофер, и только тогда, когда оно политически выгодно. Кому, как не тебе… — На мгновение повисло молчание, а затем Рази вновь заговорил надломленным голосом: — Кому, как не тебе, это знать. О боже! Симон и его люди… и несчастный Шукьяр! Как можно было?.. Крис, я никогда не искуплю свою вину за это.

Винтер хотела, чтобы Кристофер ушел оттуда. Надо было сказать ему, чтобы оставил Рази в покое, наедине с его мучениями. Она открыла было рот, чтобы его позвать, но Кристофер конечно же знал Рази не хуже, чем она сама, и потому произнес:

— Мы с Винтер будем здесь, рядом, хорошо? Позови, если захочешь нас видеть.

Дверь купальни скрипнула. Винтер увидела руку Кристофера на задвижке. Он начал открывать ее, но затем помедлил и вернулся обратно:

— Знаю, мне не надо об этом тебе говорить, Рази. Ты ведь не какой-нибудь недоумок. Но это не ты убил Шукьяра. И не ты перерезал горло де Рошелю и отравил его людей. И, Рази, мы никогда это не обсуждали, но насчет тех слов трактирщика… Это не ты лишил меня рук, Рази, и не ты решил пожертвовать королевством ради мести. Я никогда не винил тебя, и не стоит тебе сейчас бередить старые раны просто потому, что ты измотан и упал духом.

Винтер прислушалась, что ответит Рази, но в купальне царило полное молчание.

— А пока сиди здесь, сколько захочешь, — сказал Кристофер. — Если вода остынет, попросим подогреть еще.

Он вышел и прикрыл за собой дверь. Постоял немного, упершись невидящим взглядом в необтесанную деревянную обшивку, а потом сел на траву радом с девушкой и откинулся к стене. Винтер прижалась к нему, взяла его за руку и сжала ладонь. Они вместе смотрели в гущу сада.

— Я очень сожалею о твоем отце, — произнес он наконец.

Она кивнула.

— Он был…

Она крепче сжала его пальцы:

— Не надо, Кристофер. Я не могу.

Кристофер внезапно тряхнул головой, и его лицо искривилось, как будто он сейчас заплачет. Винтер склонила голову ему на плечо, вжавшись щекой в ткань его рубашки. Спустя мгновение он поцеловал ее волосы.

— Мне просто очень жаль, малышка, — хрипло сказал он. — И я хочу, чтобы ты это знала.

Она положила свободную руку ему на грудь, и так они и сидели в молчании, утешая друг друга. Через некоторое время по звуку мягких всплесков из купальни они поняли, что Рази решил помыться.

— Они играли в футбол головой того мальчика, — прошептал Кристофер. — Они думали, что это Рази. Они думали, что это Рази, и так поступали с ним.

Винтер все так же рассеянно всматривалась в золотистую предвечернюю дымку и всей душой желала, чтобы Кристофер ничего больше не сказал. Она подозревала, к чему шел этот разговор, и не испытывала никакого желания продолжать его до естественного завершения.

— Ведь не король же это сделал, правда, малышка? Он ведь хочет, чтобы Рази занял трон.

— Это мог быть кто угодно, — быстро прошептала она. — Люди ненавидят Рази. Они его ненавидят, а сейчас еще и думают, что он убил моего отца. Это мог сделать любой крестьянин.

— Крестьянин, настолько хитроумный, чтобы отравить запасы воды у группы рыцарей? Чтобы превзойти самого Симона де Рошеля?

— Они считают, что Рази убил моего отца! — настаивала она. — Люди любили моего…

Кристофер прервал ее, заговорив бесцветным убежденным голосом:

— Я убью Альберона, если выяснится, что это был он.

Винтер охнула и попыталась выдернуть руку, но Кристофер сжал пальцы сильнее и повернулся, чтобы взглянуть девушке в лицо. Она изумилась тому, насколько ярким и жестким был его взгляд.

— Если окажется, что это Альберон приказал волочить своего брата лошадьми до смерти, а потом играл его головой в мяч, я убью его! Хочет того Рази или нет.

Винтер перевела дыхание и прикрыла свободной ладонью их переплетенные пальцы:

— Тебе не придется этого делать, Кристофер. Я уверена, что Альберон никогда не причинил бы Рази вреда. Я знаю, что это так! Поэтому тебе никогда не придется этого делать.

— Но что, если придется?

Винтер моргнула. Он спрашивает — будет ли она все равно любить его? Останутся ли они друзьями?

— Никогда этого не будет, — с отчаянием сказала она.

У Кристофера побледнело лицо, и девушка почувствовала, что он слегка отстраняется, но почти мгновенно он остановился, и вся его жестокая решимость растаяла, превратившись в нежность. Он подался вперед и прижался лбом к ее лбу.

— Конечно нет, — прошептал он. — Этого никогда не будет.

Винтер закрыла глаза, внезапно ощутив, что готова расплакаться.

Они прислонились к стене, соприкасаясь плечами. Пыльное марево вокруг них пронзали солнечные лучи. На деревьях продолжали радостно щебетать птицы. Непостижимым образом жизнь продолжалась. Непостижимым образом все вокруг жило дальше, несмотря на сгустившуюся тьму.

Винтер задремала и уже начала проваливаться в сон, когда почувствовала, как Кристофер позади нее вздрогнул. Она отрывисто вздохнула, резко пробуждаясь, и огляделась вокруг в поисках того, что его встревожило.

Разбойник подпирал ствол одной из яблонь на краю сада, жуя зубочистку и ухмыляясь. Он шарил глазами по их соединенным рукам, скользнул взглядом по ладони Винтер, лежавшей у Кристофера на бедре. Выражение его лица превратило их связь в нечто непристойное, а когда он вновь поднял глаза, то понимающе и похабно посмотрел в глаза Винтер. Ее сердце заколотилось в груди, и она ощутила приступ такого стыда и паники, какого еще никто не внушал ей за всю ее жизнь.

Кристофер поднялся на ноги, и разбойник передвинул зубочистку из одного угла рта в другой, осматривая мужчину с головы до ног с выражением пренебрежительного превосходства. Он был заметно выше Кристофера и существенно массивнее его, и Винтер знала, что только это он и принимает во внимание. Она была уверена, что этот выродок не видит угрозы в ее друге.

Беспечность, с которой Кристофера не принимали в расчет, что-то разбудила в ней. Казалось, что вперед вышла настоящая Винтер, а дрожащая девчонка, в которую этот человек угрожал ее превратить, тихо скользнула в небытие. Она плавно поднялась на ноги и встала рядом с Кристофером. Ни один из них не потянулся за ножом, но руки Кристофера оставались свободными и готовыми к чему угодно. Его лицо было бледным и внимательным. Девушка же надела придворную маску, наблюдая за происходящим из-под слегка опущенных ресниц и слегка покачиваясь с пятки на носок.

Взгляд разбойника стал острее. Он выплюнул зубочистку на землю и переводил глаза с Кристофера на Винтер. Позади них открылась дверь купальни, и навстречу солнечным лучам, вытирая волосы чистым полотном, вышел еще не успевший надеть рубашку Рази. Он замер, вникая в ситуацию, а увидев разбойника, тотчас же бросил полотно и выступил вперед.

Глаза разбойника чуть расширились. Казалось, вся мощь жилистого тела Рази внезапно воплотилась в пылающий внутри него огонь, и хотя он всего на полголовы превосходил ростом бандита, благодаря своему гневу он возвышался над ним подобно башне. Разбойник скользнул взглядом по длинному, уродливому полумесяцу шрама на правом плече юноши и после этого, видимо, принял решение. Он еще раз глумливо ухмыльнулся Кристоферу и Винтер, склонил голову, как будто сердечно прощался с ними, и не спеша скрылся среди деревьев.

— Во имя всего святого, кто это был? — процедил Рази.

Винтер открыла рот, но не смогла найти слова для объяснения.

Кристофер наблюдал, как разбойник исчезает за стеной трактира.

— Никто, — сказал он. — Никто. Всего лишь призрак…

Он повернулся и осмотрелся вокруг.

— Ладно, — произнес он, не встречаясь ни с кем взглядом. — Ладно. Я отнесу грязные тарелки обратно в трактир. Пускай наша девочка примет ванну, после нее пойду я, а потом мы все отправимся в путь, чистые, счастливые и…

— Кристофер? — с подозрением прервал Рази. — Кто это был?

— Почему бы тебе не заняться этим пирогом, Рази? — предложил Кристофер, собирая грязные тарелки. — Высохнешь на солнышке. Выпьешь глоток сидра. Я только прогуляюсь до кухни. Оплачу наш счет, проверю, готовы ли лошади к выходу, упакую провиант. А ты останешься здесь и защитишь Винтер от всех прочих ублюдков с похотливым взглядом. Что скажешь?

Лицо Рази прояснилось от понимания.

— А-а-а! — сказал он и послал Винтер сочувственный взгляд. Теперь он, разумеется, полагал, что разбойник был всего-навсего пронырливым любителем подсматривать за другими. — Все в порядке, сестренка, — мягко утешил он. — Он больше не вернется. Может, не ожидал, что у тебя окажутся спутники. Давай заходи. — Он отступил в сторону и открыл для нее дверь: — Я буду здесь, рядом, хорошо?

Его голос был таким добрым, а глаза такими усталыми, что Винтер захотелось прижаться к нему и обнять. Но вместо этого она передала ему пирог и питье, а он прикрыл за ней дверь.

Девушка услышала бормотание Кристофера и громкий краткий ответ Рази. Его длинный силуэт обозначился сквозь подсвеченные охристым солнечным светом щели в досках, а затем он сел у стены. Винтер развязала волосы, и они спутанной массой скользнули вдоль спины.

— Я здесь, Вин, — внезапно окликнул он. — Все в порядке.

Она улыбнулась:

— Я знаю, Рази. Спасибо. Ешь свой пирог, ладно?

Она услышала, как он опять вздохнул, затем звякнула взятая им тарелка.

«Ну, что ты на него уставился? — подумала она. — Ешь давай». Наконец она поднялась по ступенькам и блаженно опустилась в еще горячую воду, а потом закрыла глаза и на время забыла обо всем.

Девушка сушила волосы на солнце, когда, поспешно пробравшись через сад и бегом поднявшись к ним по тропинке, появился Кристофер. Его не было так долго, что они всерьез начали беспокоиться. По пути он сорвал свою куртку и скомкал в руках, а потом дотянулся и дернул за шнурок на нижней рубахе. Прокладывая путь сквозь заросли, он распустил волосы, и они тяжелой угольно-черной гривой легли ему на спину.

— Я быстро, — пообещал он.

Спустя совсем недолгое время он крадучись вышел из купальни с мокрыми волосами и во влажной, натянутой на мокрое тело одежде и немедленно принялся собирать свои вещи.

— Пошли, — сказал он, — начинает темнеть.

Кристофер забросил на спину заплечный мешок, арбалет и колчан и пристроил на плечо седельные сумки.

— Пошли же! — потребовал он, и Винтер с Рази замерли, встревоженные непривычной резкостью его голоса.

Кристофер поднял голову и встретил их удивленные взгляды. Отведя глаза, он лишь повторил:

— Надо идти, уже темнеет.

Винтер медленно повернулась к Рази. Он пожал плечами, и они принялись поспешно увязывать свои пожитки. Что бы ни произошло, они не собирались зря тратить время. Раз Кристофер так настаивает на том, чтобы уехать как можно быстрее, они уедут.

Когда они пришли выводить лошадей, двор был пуст, потому что все смолокуры лениво прохлаждались после обеда.

На уличных скамьях несколько мужчин дремали и курили трубки, примостив пивные кружки у ног, они едва подняли головы, когда трое путешественников выехали из конюшни, направляясь к выходу.

Они почти добрались до ворот, когда от группки построек позади трактира донеслись женские крики и причитания. Оглянувшись, Винтер увидела, что заспанные люди начинают подниматься на ноги. По мере того как женщина приближалась к двору, ее причитания делались более разборчивыми, и Рази придержал лошадь, оглянувшись, чтобы расслышать, в чем же дело.

— …беда! Кто-нибудь, помогите! Люди, позовите на помощь!

Рази немедленно начал разворачивать коня. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть, что он доктор, но Кристофер, дотянувшись, ухватил его за запястье, призывая молчать, и придержал его лошадь.

— Ты ничего не сможешь сделать, — тихо сказал он. — Наш приятель был неосторожен, и его придавило бочонком. Теперь он всего лишь призрак. — Он посмотрел на Винтер: — Поняла, милая? Он — всего лишь призрак.

Он отпустил руку Рази и отъехал на лошади на несколько шагов, ожидая его решения. Винтер и Рази на мгновение уставились на Кристофера во все глаза. Затем, как будто кто-то призывно взмахнул флагом или подал тайный знак, все трое развернули лошадей, рысью выехали со двора и двинулись по дороге.

К тому моменту, как путники наконец выбрались из седла, уже стояла глухая ночь и ярко светила луна. Сил у них осталось ровно столько, чтобы позаботиться о лошадях, после чего они не столько разбили лагерь, сколько повалились в полном изнеможении на кое-как разложенные лежанки и уставились в звездное небо. Они все еще находились в глуши, среди искореженных сосен, но успели существенно продвинуться вперед. К полудню следующего дня они уже должны были выбраться обратно к реке, а еще через десять дней — оказаться в лагере Альберона, где наконец-то можно будет добиться истины.

Спустя какое-то время Рази заставил себя подняться и примостился на пеньке, готовясь встать в караул, но Винтер и Кристофер втайне от него договорились, что возьмут на себя первые две вахты, и были намерены добиться своего. Кристофер молча снял плащ с плеч Рази и бросил на его постель, тогда как Винтер сложила руки, всем своим видом полностью поддерживая предложение.

— Отправляйся спать, — скомандовал Кристофер. — Твоей будет третья вахта.

Следующие пять минут Рази ворчал, жаловался и всячески отбивался, пытаясь навести дисциплину. Но стоило ему с неохотой улечься на место, как уже через пару мгновений он крепко спал. Винтер улыбнулась Кристоферу из-за спины спящего друга. Кристофер ей подмигнул. Она завернулась в плащ, легла и провалилась в сон, как только закрыла глаза.

В следующую же секунду Кристофер начал настойчиво трясти ее, чтобы разбудить.

Она выбиралась из сна с таким трудом, словно продиралась через вязкую смолу. Кристофер что-то неразборчиво пробормотал. Он доплелся до своей лежанки и отключился еще прежде, чем девушка окончательно разомкнула ресницы.

Винтер огляделась вокруг в замешательстве. Поляна купалась в лунном свете. Лошади на фоне деревьев казались мягко вздыхающими призраками. Темной тенью у нее в ногах спал Рази, вздыхая и бормоча во сне.

Постепенно в голове у нее прояснилось, и девушка выругалась и встрепенулась. Это просто пришло время ее вахты. Она заставила себя подняться на ноги и немного поковыляла туда-сюда, чтобы разогнать кровь. Когда у нее появилась некоторая надежда на то, что она не провалится в сон, как только остановится, она закуталась в плащ и устроилась на пеньке, прислушиваясь к тихим шорохам ночи.

Шло время. Звезды медленно вращались над головой, а луна упорно карабкалась по небу. Далеко-далеко за горизонтом раскатисто прогремел гром. Винтер задумалась о своем отце. В ее воображении Лоркан стоял на закатном лугу, глядя на их дом за рекой. Солнце подсвечивало его волосы, а он поднял руку и прошептал:

— Смотри, милая. Видишь, там, на дальнем берегу, олень!

Она знала, что спящих мужчин сейчас разбудит только громкий вопль, но все же, когда показались слезы, девушка закрыла лицо плащом, чтобы приглушить всхлипывания.

— Рази, — прошептала она, протягивая руку, чтобы его растолкать. Он открыл глаза прежде, чем она успела хотя бы дотронуться до него, и Винтер с улыбкой отдернула руку. Он смотрел невидящим, рассеянным взглядом, и она поняла, что он продолжает спать с открытыми глазами.

— Твоя очередь караулить, — сообщила девушка, похлопывая его по груди.

Рази несколько раз непонимающе моргнул. А потом его глаза перестали быть по-детски круглыми, он вздрогнул, перекатился на бок и рывком поднялся с жалобным стоном.

— Проклятие! — зашипел он. — Я уже скучаю по постели.

Он вскочил, сделал несколько шагов, разминая ноги, а потом, как обычно, отправился проверять лошадей.

Кристофер крепко спал, лежа на спине, а его одеяло скомкалось и уползло в ноги. Он развалился и обмяк, как щенок, и слегка приоткрыл рот, чуть слышно посапывая. Винтер наблюдала, как поднимается и опускается его грудь, а светлая сорочка мягко мерцает в слабеющем лунном свете. Она сбросила плащ и поползла к нему под бок.

— Винтер! — Резкий оклик Рази заставил ее замереть, и она взглянула на него, внезапно забеспокоившись, что он может возразить против того, что они спят в одной постели. К ее удивлению, юноша указал на Кристофера и прошептал: — Осторожнее с его ножами!

Ножи! Винтер склонилась над спящим другом. Она не видела никаких ножей, но теперь действовала медленно и осторожно. Она и забыла о привычке Кристофера вскакивать, если его внезапно будят, с клинком в руке.

— Кристофер? — прошептала она. — Крис?

Он вздрогнул, слегка двинув руками, когда открыл глаза:

— Sea? Taim anseo… — Он прочистил горло и, нахмурившись, взглянул на нее: — Малышка?

Смущаясь под взглядом щурящихся серых, полных замешательства глаз, Винтер несмело кивнула на лежанку Кристофера:

— Ничего, если… если я?

Еще не совсем проснувшись, юноша присмотрелся к ней. Секунду-другую его глаза блуждали, как будто он вот-вот опять провалится в сон. А затем он поднял руку в неопределенно-приглашающем жесте, и Винтер скользнула в его объятия. Она положила голову ему на грудь и обхватила рукой за пояс. Он обнял ее за талию, притянул поближе и вздохнул. Девушка почувствовала, что его дыхание стало глубже, а тело расслабилось.

Лежа с открытыми глазами, она рассматривала поляну. Она слышала, как Рази снимает с деревьев повешенную для проветривания одежду и складывает ее в сумки. Судя по всему, его ничуть не беспокоила их близость.

«Так странно, — подумала она, — вот так лежать здесь вдвоем». И это действительно было странно. Но кроме того, это было еще и приятно. Она чувствовала себя уютно, и хорошо, и правильно. Винтер закрыла глаза и прижалась щекой к груди Кристофера, прислушиваясь к размеренному биению его сердца у себя под ухом.

— Не ожидал, что ты придешь ко мне, — сказал он, изумив ее тем, что еще не спит. Она снова открыла глаза и слушала, как отдается внутри его голос, пока он продолжал говорить. — Думал, ты посчитаешь меня слишком жестоким после того, что я сделал с тем человеком.

Она потерлась щекой о его рубашку, наслаждаясь приятным прикосновением мягкой ткани к коже, и вдохнула его запах — чудесный острый аромат. Крепче обняв его за пояс, она секунду помедлила, а затем прошептала:

— Как ты думаешь, то, что я рада его смерти, это жестоко?

Кристофер не ответил. Он, прищурившись, смотрел на звезды, тогда как девушка, прикрыв глаза, устремила взгляд на омытые лунным светом деревья, и каждый боялся того, что другой мог о нем подумать.

— Я опасался, что он будет нас преследовать, — наконец произнес Кристофер. — Я боялся того, что он мог сделать, если бы подкараулил тебя одну.

Винтер кивнула, уткнувшись подбородком ему в грудь.

«Я тоже, — подумала она. — Я тоже».

— Мысль об этом была для меня невыносима, — продолжил юноша, сжимая ее руку в своей.

— Бог мой, — тихо сказал Рази глухим от ужаса голосом. — Тот мужчина тебя обидел. Он… Что он с тобой сделал, Винтер?

Винтер закрыла глаза и уткнулась лицом в Кристофера. Она не ответила. Кристофер положил ладонь на тяжелое кольцо ее волос на затылке. Он набрал воздуха, чтобы рассказать Рази о разбойнике, но девушка тут же прижала пальцы к его губам, вынуждая молчать. Однако Кристофер мягко сдвинул ее руку и прижал к своей груди, после чего рассказал Рази все точно так же, как сама Винтер поведала ему.

Когда Кристофер закончил, Рази долго молчал и не шевелился. В конце концов Винтер не выдержала и повернула голову, чтобы его увидеть. Он стоял, глядя на них, а лицо его было неразличимо среди теней.

— Почему ты мне не сказала? — спросил он хриплым недоверчивым голосом. — Почему не попросила меня о помощи? Я бы тебя защитил!

Винтер уставилась на него, недоумевая, как ему объяснить.

Кристофер совершенно неподвижно лежал рядом с ней, все так же держа ладонь на волосах девушки и прижимая ее руку к своей груди.

— Ей было стыдно, Рази, — тихо произнес он. — Она не знала, как об этом сказать.

— Но что, если бы тот человек убил тебя, Крис? Что, если бы подоспели его дружки и… — Рази сам себя оборвал. Он прижал ладони к лицу, а потом встал, глядя на звезды и призывая все свое терпение. — В следующий раз расскажи мне, — сказал он наконец. — В следующий раз, когда попадешь в беду, расскажи мне! И вместе мы найдем выход.

Винтер рывком проснулась, и перед ее глазами все еще стояло пламя, а в ушах отдавался барабанный бой.

— Эмбла, — прошептала она, но сон растаял прежде, чем она успела его поймать, и даже произнесенное имя ускользнуло от нее, позабытое, как только слетело с губ.

Луна опустилась за деревья, и на поляне было очень темно и тихо. Глаза Винтер вновь закрылись, и сон захлестнул ее как приливная волна. Кристофер перекатился на бок, и девушка прижалась к его спине, уткнувшись лбом между лопаток, а рукой обвила его талию. Уже начав витками опускаться во мглу, она стала легко поглаживать его живот, как сонный ребенок поглаживал бы одеяло или куклу. От ее касаний Кристофер слегка напрягся и что-то пробормотал.

Она чувствовала, что плавает уже на границе бодрствования. Скользнув рукой под рубашку Кристофера, она наслаждалась ощущением его мягкой кожи под кончиками пальцев. Он вздохнул, и она, уже почти заснув, продолжила поглаживать его живот.

Внезапно Кристофер сжал ее руку в своей и отодвинул прочь от себя.

Сон слегка отступил, и девушка приоткрыла глаза:

— Ты в порядке, Крис?

Его тело выглядело напряженным, а дыхание стало прерывистым. Руку Винтер он крепко сжимал в своей. Она попыталась заговорить вновь, но тут ее глаза сами собой закрылись, и она с головой погрузилась во тьму, на время потеряв всякую связь с миром.

Когда она вынырнула в явь, Кристофера рядом не было. Девушка вытянула руку, чтобы его коснуться, но вторая половина лежанки оказалась пустой. Винтер сжала пальцами оставленный им плащ, и ей вновь овладел сон.

Проснувшись еще раз, она увидела, что Кристофер вновь спит в их постели. Он натянул на себя их плащи и устроился к ней спиной. Она пододвинулась и снова положила руку ему на пояс, прижавшись головой к его спине. Он помедлил, а потом взял ее ладонь в свою, поцеловал ее пальцы холодными губами и со вздохом вновь уснул.

У горизонта снова послышались раскаты сухого, без молний, грома — тревожное предвестье надвигающихся гроз.

— Их много, — сказал Кристофер. Он рассеянно потыкал оставшуюся от опорного шеста ямку и оглядел покинутый лагерь. — Тут было по меньшей мере три больших палатки. Человек десять, а то и больше.

Винтер нагнулась и подняла горстку золы из остатков кострища. Прошло почти два дня с тех пор, как они попытались проследить за обитателями лагеря, но под тщательно затоптанным кострищем еще чувствовалось тепло.

— Огонь погасили недавно, — сказала девушка. — Они свернули лагерь только этим утром. — Она вытерла руку о траву и встала. — Жаль, что мы не рассмотрели их как следует, вместо того чтобы носиться друг за другом по кустам как дураки.

Кристофер прошел к вытоптанному участку земли, где, видимо, ранее стояли лошади:

— Они не пытались быть скрытными. Похоже, им было все равно, обнаружат их или нет.

— Они говорили на хадрийском, — заметила Винтер. — Может быть, это были торговцы мехом?

Рази стоял на другой стороне поляны. Задумчиво потирая шрам на губе, он пристально изучал что-то внизу, на земле. Выражение его лица обеспокоило Винтер, и, когда Кристофер отправился осмотреть следы лошадей, она подошла к Рази и взглянула на то, что так занимало его внимание.

— Ой, — тихо воскликнула она, — лошадиный колокольчик! Тебе они нравились раньше. А теперь у тебя их нет. Арабы украшают ими лошадиные сбруи, правда?

Она нагнулась и протянула руку, чтобы вытащить колокольчик из-под листьев, но, к ее удивлению, Рази наступил на него и вдавил в землю. Винтер подняла взгляд на Рази — он свирепо смотрел на то место, где был колокольчик, и его лицо казалось высеченным из камня. Винтер подумала, что он бы стер колокольчик в порошок, если бы мог.

— Что такое? — прошептала она, все еще сидя на корточках.

Рази встретился с ней взглядом, затем указал глазами на Кристофера.

Молодой человек шел по следу — заметному следу, проложенному тяжелыми сапогами, от лагеря и вниз, к воде. Обернулся и прокричал:

— Кажется, они направляются к переправе. Если они едут вдоль реки, то мы их еще догоним.

Винтер вновь посмотрела на Рази и вопросительно указала на колокольчик. Рази встряхнул головой и тихо ответил:

— Не говори ему об этом. Может быть, это и правда колокольчик от сбруи… возможно, это действительно так. Но не говори ему ничего, пока я не буду знать точно.

— Почему? — Он двинулся к лошадям, и она пошла за ним. — Рази!

Кристофер уже возвращался к ним. Увидев их застывшие лица, он вопросительно поднял брови:

— Эй, а почему вы такие странные? Нашли что-то интересное?

Рази передал Винтер поводья ее лошади и воспользовался этим, чтобы наклониться поближе:

— Я боюсь, что этот колокольчик может оказаться рабским.

Глаза Винтер расширились, и она непроизвольно бросила взгляд на Кристофера. Он подходил все ближе и рассматривал их, хмурясь.

— Они в ходу у Волков-Гару, — прошептал Рази, проводя свою лошадь так, чтобы она закрыла их от приближающегося друга. — Ими они помечают тех несчастных, кого считают своей… своей собственностью. — Он вставил ногу в стремя. — Не говори ему. — Он легко вскочил в седло как раз тогда, когда Кристофер подошел совсем близко. — Эй, Кристофер, давай выясним, кто они такие!

Рази послал лошадь вперед по следу, его друг проводил его взглядом, затем обернулся к Винтер:

— Что случилось? Что он нашел?

Винтер моргнула. Отвернулась, вставила ногу в стремя и взлетела на коня.

— Он мне не сказал, — ответила она, усаживаясь в седле. — Ты же его знаешь.

Кристофер продолжал стоять, положив руку на лошадиную шею и глядя на девушку снизу вверх. Сердце Винтер сжалось. Она не хотела, чтобы он так смотрел, и не хотела хранить от него тайны. Но если Рази был прав и это впрямь колокольчик от сбруи? Пока они не знают точно, нет смысла тревожить Кристофера и, возможно, будить в нем страшные воспоминания.

— Поехали, любовь моя, — мягко сказала Винтер. — А то он рассердится.

Глаза Кристофера блеснули, и он склонил голову набок с озорной улыбкой.

— Что? — удивленно спросила девушка.

— Ничего особенного. — Он вскочил в седло, все еще улыбаясь, и повернул лошадь, чтобы следовать за Рази.

— Ну что? — крикнула она, возмущенная довольным выражением его глаз.

Кристофер отмахнулся через плечо и пустил лошадь в рысь, так что Винтер пришлось поспешить, чтобы его нагнать.

Воздух был неподвижен и душен, из-за горизонта доносился глухой рокот — это значило, что новой грозы не избежать. Они ехали несколько часов и остановились только к вечеру. Расседлали лошадей и устроились на большом плоском камне возле реки, чтобы поесть и отдохнуть.

Даже рядом с водой было невероятно душно, и друзья не сидели уже, а валялись на камне. Винтер забралась повыше, под тень дерева, и устало жевала кусочек сыра. Кристофер устроился у реки, свесил ноги в воду и смотрел в небо.

Рази, по своему обыкновению, тихо лежал на солнце, грыз яблоко и размышлял. Винтер знала, что его беспокоит серебряный колокольчик, но считала, что он придает находке слишком большое значение. Волки-Гару никогда бы не посмели так нагло ехать посреди королевства Джонатона, в особенности вместе с рабами. Они знали, что будет, если их обнаружат войска. Нет, Волки-Гару пробирались бы у самой границы, прячась в тенях, и стремились бы убраться отсюда как можно быстрей. Они бы не стали разбивать настолько заметный лагерь — как придворные блондинки на пикнике.

«Успокойся, брат, — думала она, — это ведь просто северяне — торговцы мехами. Или паломники-мусульмане, которые едут из Марокко. Люди любят цеплять к сбруям колокольчики. Вовсе не обязательно все должно быть плохо».

— Мы не станем долго отдыхать, — предупредил Рази. — Скоро поедем.

— Чертов монарх, — пробормотал Кристофер, опираясь на локти и глядя на широкую ленту плавно струящейся воды. — Вечно приказывает…

Отдых превратился в глубокий сон, но он был недолог — примерно минут через двадцать Винтер проснулась. Кто-то шуршал и шелестел в деревьях, и она вскочила, выхватив нож, но это был всего лишь Рази. Он улыбнулся ей и прошептал:

— Все хорошо. Мы еще не уезжаем.

— Ты куда? — спросила она.

Он закатил глаза, затем показал ей короткую лопатку и ухмыльнулся:

— Леди, никогда не спрашивай мужчину, спешащего с лопатой в лес, куда он идет.

Она улыбнулась в ответ и махнула на него рукой. Рази ушел в тень деревьев и крикнул оттуда.

— Я скоро!

Винтер снова оперлась на локти, наслаждаясь тишиной. Вода мирно журчала по круглым камням и сверкала, как отполированное зеркало. Девушка почувствовала себя лисой, которая выглядывает в жаркий день из норы. Затем Винтер вдруг поняла, что Кристофера нет у реки, и, нахмурившись, оглядела прокаленные солнцем камни и гудящие от шмелей камыши.

Она обернулась, чтобы позвать Рази, и увидела Кристофера, который оказался совсем рядом. Видимо, когда она заснула, он пришел в тень и сел напротив нее, опершись на камень и сложив руки на животе. Он низко надвинул шляпу на лоб, и, привыкнув к тени, Винтер разглядела, что Кристофер смотрит на нее мягко и пристально.

— Привет, — прошептала девушка.

Именно в этот миг солнце выглянуло из-за облака и осветило лицо Кристофера, отчетливо обрисовав его точеные черты. Что-то насмешило его, и он усмехнулся. Винтер улыбнулась в ответ — таким заразным оказалось его веселье.

— Что такое? — рассмеялась она.

— Твои глаза засияли на солнце, — негромко ответил он, — стали невероятно яркими, как у кошки-оборотня. Любая почтенная тетушка сейчас бы истово крестилась и призывала кары небесные на голову нечисти.

Винтер хихикнула.

— Да ладно тебе. — И вновь повернулась, чтобы взглянуть на воду.

Лесные звуки говорили о покое и мире, наверху в ветвях запела малиновка.

— Как тебя зовут, девочка?

Винтер вздохнула Ей не раз задавали этот вопрос. Как обычно, она не ответила. Она выразительно взглянула на Кристофера и по-особенному ему улыбнулась — обычно любой спрашивающий придворный понимал, что иного ответа не будет и повторно задавать вопрос не стоит. Но Кристофер не был придворным, и тонкость намека пропала втуне. Он вежливо выждал с минуту и продолжил:

— Винтер — это ведь не настоящее имя? Здесь такой же обычай, как на Севере, правда? Винтер. Зимний ребенок. Просто прозвище. Или так называют тех детей, чья мать умирает, не успев дать им имя?

Винтер продолжала смотреть на воду и не ответила.

— Но… — Голос Кристофера теперь был неуверенным, словно он наконец понял, что ступил на зыбкую почву. — Но… Отец… разве твой отец не дал тебе имени? Когда вернулся из…

— Меня назвал Джонатон, — резко ответила девушка, — пока отец еще не вернулся. Он думал, что Лоркану понравится его мысль… и назвал меня именем моей умершей матери.

Она почувствовала, как к лицу приливает кровь, точно так же как приливает к сердцу гнев на короля. До недавнего времени девушка думала, что это просто печальная ошибка, но теперь она считала это грубой бесцеремонностью.

— Марни знала, что отец будет в отчаянии, — продолжила она, — что ему будет невыносимо каждый день слышать имя моей матери и знать, что он никогда ее не увидит. Он этого бы не пережил. И она называла меня только Винтер. Когда отца принесли домой и он оправился от ран, мне уже было месяцев пять. А отец смог взглянуть на меня, только когда мне почти сравнялся год. Тогда меня звали только Винтер. Кристофер, я всю жизнь отзывалась только на это имя. Меня зовут Винтер.

Она взглянула на него. Он смотрел на нее, но как-то неуверенно, словно собирался что-то сказать, но не знал, как она отреагирует.

— Что? — спросила она. — Что такое?

— Это ведь детское имя, — произнес он.

Она не отозвалась, потому что не понимала, к чему он клонит.

Кристофер покраснел и отвел взгляд.

— Ну, — сказал он, — ты же… ты ведь уже взрослая женщина! — Он махнул рукой в ее сторону, все еще на нее не глядя. — Разве ты… Неужели тебе… А-а-а! — раздраженно воскликнул он. — Ну как мужчина может называть тебя детским именем? Это нелепо! А если кто-то захочет на тебе жениться? Как он пойдет с тобой под венец, называя тебя как девочку?

Винтер рассмеялась, уверенная, что он пошутил.

— Значит, такой судьбы ты для меня хочешь, Кристофер Гаррон? — спросила она, улыбаясь. — После всех лет обучения, после того как гильдия наконец-то меня утвердила, ты хочешь, чтобы я выскочила замуж и до конца своих дней стала рабыней собственной утробы?

— Но… Разве брак бывает только таким?

Винтер язвительно фыркнула.

«Мужчине легко говорить, — подумала она. — Для него это не опасно: младенец за младенцем до конца жизни. Ни один мужчина еще не умер в родах, это уж точно».

— У моей жены не будет детей, пока она сама того не захочет, — мягко произнес Кристофер, и Винтер взглянула на него насмешливо.

— О да, — произнесла она. — Как будто мужчина откажется от удовольствий плоти ради того, чтобы пощадить женщину. И сколько он продержится? Пару недель? Месяц? А как насчет пары лет? Смог бы ты продержаться несколько лет, Кристофер?

— Да бога ради! — Он разозлился внезапно и неожиданно для Винтер. — Что, здесь женщинам никто вообще ничего не рассказывает? Ты разве не знаешь, что это удовольствие и для мужчины, и для женщины? И никому не нужно ни от чего отказываться! Есть способы… приемы… Да что там!

Кристофер вскочил на ноги, его лицо было красным от гнева и стыда. Именно в этот неудачный миг Рази вернулся из леса.

— Ты! — завопил Кристофер, тыкая пальцем в грудь молодого человека. — Как тебе не стыдно? И ты еще называешь себя врачом? Она же твоя сестра, бога ради! А Лоркан! От него я точно такого не ждал! Да что с вами со всеми такое? Как вы можете не давать своим женщинам знаний? Позволять им настолько зависеть от мужчин? Стыдись! Стыдись, Рази Кингссон! Тебя следует как следует отлупить! А ну, отдай мне! — Он выхватил лопату из рук Рази. — Та orm chac а dheanamh! — И быстро ушел в кусты и растворился в тенях.

Рази остался стоять с протянутой рукой и раскрытым ртом.

— Что?.. — произнес он и повернулся к Винтер. — Что такое?

Винтер почувствовала, что краснеет. Краска залила ее от шеи до корней волос. Глаза Рази расширились, и на этот раз он произнес «Что?» несомненно повелительно.

Глубоко вздохнув, Винтер постаралась припомнить все, о чем шла речь в путаном разговоре с Кристофером, и объяснить. Пока она говорила, выражение лица Рази изменилось — с опасливого на нежное, — а когда она закончила, он смущенно посмеивался, прикрыв рот рукой.

— Ох, Вин, — произнес Рази, качая головой. — Ох! — Он снова засмеялся и взглянул в сторону леса, словно приглашая Кристофера разделить с ним улыбку. — Ох, Крис! Ну ты даешь!..

Винтер чувствовала себя совершенно несчастной, потому что ей казалось, что все знают что-то, что ей пока неизвестно.

— Рази, почему Крис так рассердился?

Рази ласково взглянул на нее:

— Это потому, сестренка, что он — хороший человек. — Рази опять посмотрел на лес, вздохнул и сел рядом с Винтер. — Ну хорошо, — сказал он, — я уж точно не так хорошо в этом разбираюсь, как женщины мерронов — в противозачаточных средствах и всем таком, но я могу рассказать, что знаю. Хочешь?

Пока Рази объяснял Винтер все, что знал, она смотрела на реку, не отрываясь. Когда он закончил и со вздохом вытер покрасневшее лицо руками, девушка чувствовала себя так, словно она никогда больше не сможет посмотреть ему в глаза. Но еще она чувствовала себя, как никогда, сильной, свободной и вольной. Словно Рази открыл ворота и показал ей разнообразные возможности там, где она раньше видела только одну.

Когда Кристофер вернулся, они седлали лошадей. Он был смущен, и Рази с трудом скрыл улыбку, принимая у него лопату.

— Извини, — пробормотал Кристофер, глядя в землю.

Рази легонько стукнул его по голове лопатой:

— Ну нет, на самом-то деле ты вовсе не жалеешь о содеянном! — И с усмешкой пошел привязывать лопату к седлу.

Кристофер с озадаченным видом почесал в затылке. Винтер подошла и посмотрела на него. И смотрела, пока он не поднял глаза. А когда он взглянул на нее, она поразила его до глубины души, привстав на цыпочки и легко коснувшись его губ. Он на мгновение застыл, а затем прижался к ее губам так, что они приоткрылись. Легкое касание, всего лишь на миг. Кристофер кончиком языка дотронулся до ее губ, и Винтер ощутила себя так, словно он погладил ее, проведя рукой от макушки до пят.

Винтер со вздохом оторвалась от Кристофера, и еще мгновение они так и стояли, закрыв глаза и склонив головы, так же, как когда их губы встретились. Позади них кашлянул Рази, и они открыли глаза и отвернулись, часто моргая. Когда они вновь двинулись в путь, Винтер улыбалась, а Кристофер мурлыкал про себя.

Ближе к вечеру надвинулась гроза, и они поспешили разбить лагерь в сгущающихся сумерках. Едва они успели растянуть тенты и расстелить постели, как небо разверзлось и хлынул ливень.

Они нырнули под тент и лежали в темноте, слушая, как дождь барабанит по густому пологу леса. Рази лег в ногах Винтер, закутавшись в плащ и устроив себе подушку из седла. Кристофер, перед тем как заснуть, крепко обнял девушку и легко поцеловал в шею.

Не было никаких признаков присутствия других путников. Засыпая, Винтер подумала о том, что они где-то там и даже не подозревают о ней, как не знают о мелких лесных зверьках. Она представила, как Бог должен видеть их лагери, крохотные и незначимые, и их пути, как тонкие, вплетенные в мир нити, которые могут никогда не пересечься. Загрохотал гром, изливая свой гнев, и Винтер подскочила. Кристофер взял ее за руку и уткнулся лбом ей в спину. В темноте похрапывал Рази. Винтер поплотнее закуталась в плащ. После этого она быстро уснула, и мир растворился в тенях и приглушенных звуках.

Ближе к полудню следующего дня все-таки появилось солнце. Однако радость от его появления оказалась недолгой, поскольку в теплом воздухе тут же начали роиться тучи летучих кровопийцев, и всем пришлось со вздохами обмотать лица шарфами. Винтер отмахивалась от мошкары и вполголоса жаловалась на свою несчастную долю, когда Рази внезапным рывком остановил свою лошадь, перегородив всю дорогу. Встревожившись, девушка заставила Озкара встать ноздря в ноздрю с крупной гнедой кобылой Рази. За ними и Кристофер натянул поводья, молчаливо оставаясь настороже.

Рази внимательно всматривался вперед.

— Что там такое? — прошептала Винтер, вглядываясь в лес, но ничего не замечая.

— Ш-ш-ш… — Рази поднял руку. — Слушайте.

Они затихли, и теперь только их лошади фыркали и переступали копытами. А потом Винтер услышала, что издалека раздаются глухие удары и нестройные возгласы людей. Где-то впереди разбивали большой лагерь или, что более вероятно, собирали его, готовясь сняться с места после того, как переждали дождь.

Винтер взглянула на Рази. Возможно, нашлись те, кому принадлежал тот серебряный колокольчик.

Все трое соскользнули с седел, привязали лошадей и начали пешком пробираться сквозь лес. У подножия небольшого холма они остановились, чтобы устроить передышку. Лагерь находился на противоположном склоне, скрытый от их глаз, а его обитатели перекрикивались во время работы.

Кристофер собрался проползти туда, но Рази ухватил его за рукав, возвращая в укрытие:

— Я хочу, чтобы ты остался здесь, Крис. Последи, чтобы не появились дозорные, пока я схожу на разведку.

Кристофер сел на опавшую листву.

— Что? — озадаченно переспросил он.

— Да-да. Я хочу, чтобы ты остался здесь. Чтобы ты предупредил нас, если здесь кто-то появится.

Кристофер откинул голову и посмотрел Рази в глаза. Затем он обернулся к Винтер, ища ее взгляд. Она отвернулась, рассеянно рассматривая вершину холма. Кристофер прищурился. Он знал, что они что-то от него скрывают.

— Пускай последит Винтер, — сухо произнес он, после чего вывернул руку из хватки Рази и начал решительно подниматься по склону.

— Проклятие! — выругался Рази.

Винтер вздохнула, и они принялись карабкаться вслед за ним.

В том, чтобы бесшумно подкрадываться, ни один из них не мог сравниться по скорости с Кристофером, так что они преодолели лишь три четверти пути, когда он уже добрался до вершины холма. Взглянув вверх, Винтер увидела, как он помедлил на гребне, а потом осторожно вытянул голову, чтобы поглядеть вниз, на лагерь. Она повернулась, чтобы проверить, смотрит ли Рази туда же, и вдруг нечто темное стремительно пронеслось мимо нее вниз по слону, заставив подпрыгнуть от испуга.

Девушка вжалась в опавшую листву в уверенности, что это несется какой-то крупный зверь. Но то был Кристофер, летевший обратно к подножию холма с невероятной скоростью. Он промчался мимо настолько быстро, что Винтер не успела опомниться, а он уже был далеко внизу. Ее поразило его лицо, настолько испуганным оно было. Со стиснутыми зубами и остановившимся взглядом он уносился прочь от того, что увидел за гребнем. Рази попытался его схватить, но не сумел, и Винтер вдруг поняла, что Кристофер совершенно забыл о том, что они были с ним. Им владело лишь одно желание: оказаться как можно дальше оттуда. Девушка видела, как он достиг подножия холма, поднялся на ноги и исчез.

Рази замер лишь на мгновение, а затем начал тоже пробираться вниз, а Винтер поспешила следом. Они бегом спустились со склона и устремились за другом, молча лавируя между деревьями в попытке сравняться с быстротой испуганного бега Кристофера.

Добравшись до лошадей, они обнаружили, что Кристофер негнущимися пальцами отвязывает повод своей кобылы. В тот момент, когда Винтер подбежала к нему, он уже запрыгивал в седло, поэтому девушка бросилась к Озкару, предполагая, что все они сейчас сядут на лошадей и ускачут прочь так быстро, как только смогут. Рази, однако, решительно пересек поляну, обхватил друга сильными руками и весом собственного тела повалил из седла на землю.

Когда Рази рывком опрокинул его назад, Кристофер испустил резкий крик, а затем впал в жуткое своим безмолвием бешенство. Стаскивая Кристофера с лошади, Рази схватил его за правое запястье, а повалив его на землю, он завернул его левую руку за спину. Но даже со стиснутыми руками Кристофер извивался как угорь, и вся огромная сила Рази уходила только на то, чтобы не дать ему выскользнуть из захвата.

— Ну постой же, — пробормотал Рази. — Погоди…

Кристофер с рычанием оттолкнулся пятками, и юноше пришлось отступить на шаг, чтобы не упасть.

Винтер беспомощно смотрела на их борьбу, пораженная немой и слепой паникой, овладевшей Кристофером. Казалось, он потерял всякое представление о том, кто они и зачем рядом с ним. Она не сомневалась, что если Кристоферу удастся дотянуться до своих ножей, то Рази несдобровать.

Кристофер дернул головой назад, пытаясь ударить Рази между глаз. Удайся задуманное, он неминуемо сломал бы Рази переносицу, но юноша, похоже, его ожидал и успел извернуться так, что Кристофер попал головой ему по плечу, а не по лицу. Винтер изумило то, насколько спокоен был Рази. Его глубокий голос оставался тихим и мягким, а лицо напоминало безучастную маску, и так он продолжал упрашивать друга:

— Постой… подожди, Кристофер, подожди…

Затем, не теряя своего невероятного самообладания, Рази внезапно приподнял Кристофера над землей и быстро и сильно его потряс, как будто пытаясь вытряхнуть из него его страх.

— Подожди, — громко произнес он.

Кристофер мгновенно затих, его голова упала на плечо Рази, а лицо побледнело. Он испуганно и загнанно дышал в напряженных руках юноши — Винтер ужаснуло то, как побелела его кожа и как расширились глаза.

Не ослабляя хватки, Рази опустил друга на ноги.

— Крис, — пробормотал он. — Ты меня понимаешь?

Веки Кристофера дрогнули, и он кивнул.

— Подожди немного. Подожди совсем немного, и мы поедем. Хорошо?

Кристофер не ответил. Рази, все еще крепко держа его руками, прижался головой к волосам друга, пытаясь рассмотреть его лицо:

— Мне просто надо выяснить кое-что, а потом мы поедем, хорошо?

Винтер не нравилось то, как Рази держит стиснутую в кулак руку Кристофера, прижав ее к груди. Он был намного крупнее Кристофера, и такое обращение казалось грубым и жестоким. Девушка открыла рот, чтобы попросить Рази его отпустить. Но тут сжатая рука Кристофера внезапно обмякла, скользнув по ткани рубашки. Он повернулся на голос Рази, и что-то заставило Винтер опустить руку и промолчать.

— Это были Волки-Гару? — прошептал Рази.

Кристофер напряженно кивнул.

— Это были сыновья Андре?

Кристофер снова кивнул, и Рази усилил хватку, еще больше заламывая руку мужчины:

— Это была та самая стая? Стая Давида?

— Да, — прошептал Кристофер. — Стая Давида.

Звук собственного голоса как будто разбудил его, и Кристофер почувствовал, что вокруг него сомкнуты руки, и осознал, где они находятся. Он покраснел, и его лицо скривилось от смущения. Жалко дернувшись, он двинул сначала плечом, а потом рукой. Он повернул запястье, и Рази медленно его отпустил. Рази попытался дружески обнять его за плечи, но Кристофер стряхнул его руку легким движением и отступил, растирая запястье.

— Извини, — прошептал он, избегая смотреть Рази в глаза. — Извини, я был слишком ошеломлен. Вот и все. Просто перепугался… — Он поднял взгляд на Винтер и немедленно его отвел. — Извини, — повторил он. Потом взглянул на руки, ощерившись от отвращения из-за того, как сильно они дрожали. — Только посмотрите! — прошипел он. — Посмотрите, во что им до сих пор удается меня превратить. Я… как чертов паралитик.

Он запнулся, сдавленно вскрикнув от ненависти к себе, пошатываясь, направился к лошадям, потом, видимо, передумал и свернул в другую сторону. В конечном счете он сделал круг.

— Черт! — выругался он, обнаружив, что пришел туда, откуда начал. — Черт!

Он беспомощно потянулся к Рази. Тот просто стоял и смотрел, а его руки бессильно висели по бокам. Винтер дотронулась до ладони Кристофера. Его пальцы ненадолго сплелись с ее, но затем он высвободился.

Его небольшая кобылка бродила на свободе, с поводьями, волочащимися по земле в опасной близости от копыт. Кристофер бездумно подошел к ней и поправил привязь. Закончив, он не вернулся к друзьям, а остался стоять, положив ладонь на шею лошади и уставившись на деревья.

Винтер оторвала от него взгляд.

— Что Волки делают здесь, Рази? — выкрикнула она. — Мне казалось, Джонатон вышвырнул их прочь.

Рази обратил к ней горящий взгляд, и девушка отшатнулась от неожиданной ярости, переполнявшей его. Винтер внезапно поняла, что Рази вел и сдерживал Кристофера, как вел и сдерживал бы сорвавшуюся лошадь. Он подчинил его себе, всю силу и волю пустив на то, чтобы унять панику Кристофера и утихомирить его страх, а теперь, когда это удалось, самообладание покинуло Рази, а вместо него остались бурлящий гнев и бешенство.

— Почему они здесь, Рази? — мягко спросила она.

Без всякого ответа он просто рванулся прочь, проломившись через поляну с опущенной головой, как рассвирепевший бык. Вскочив в седло, он развернул лошадь с такой необычной для себя грубостью, что животное дернуло головой и протестующее захрапело. Юноша резко перешел на раздраженный шаг и направился к кромке леса.

— Ну же! — рявкнул он. — Мы уходим.

После этих слов он бросил лошадь через подлесок и деревья, не дожидаясь, пока остальные заберутся в седла.

В густом кустарнике ехать бок о бок не получалось, и поэтому они все время то отдалялись друг от друга, то вновь съезжались, продвигаясь плотной группой, а потом вновь разделялись. Винтер наблюдала, как ее спутники лавируют сквозь занавес густой листвы и периодически встречающихся пней. Кристофер ссутулился в седле и щелкал языком, направляя лошадь в обход препятствий и сквозь участки редкой поросли. Рази, глубоко погрузившийся в мрачные раздумья, был совершенно неприступен. Он держался далеко впереди них, задавая безжалостный темп, но ни Винтер, ни Кристофер не решались спорить.

Постепенно подлесок немного поредел, и Винтер воспользовалась возможностью нагнать лошадь Кристофера, так что некоторое время они ехали бок о бок. Он не взглянул на нее, хотя она то и дело посматривала в его сторону, и немного погодя она наклонилась и коснулась его руки.

— Кристофер, — тихо сказала девушка. — Ты в порядке?

— О да! — ответил он. — Я же вам сказал, что просто был ошеломлен.

Он одной рукой направил лошадь в объезд большого пня и забыл снова посмотреть на Винтер, когда они вновь сошлись вместе.

— Понимаешь, я не ожидал, что они здесь объявятся. Рази мне говорил, что не должны… Если бы я знал, я мог бы… Я бы обязательно… понимаешь…

Похоже, он понял, что говорит обрывками фраз, и умолк, напряженно выпрямив спину и глубоко и раздраженно дыша через нос.

Рази продолжал ехать молча, с прямой закаменевшей спиной.

— Обычно я таким трусом не бываю, — внезапно проговорил Кристофер. Винтер нахмурилась и протестующе к нему потянулась, но он заставил лошадь отступить дальше в сторону и продолжал смотреть строго вперед. — Я был ошеломлен, — твердо сказал он, как будто девушка пыталась с этим спорить. — Я просто не ожидал их здесь увидеть, поэтому не был готов. Дома-то я знаю, что они поблизости, ожидаю встречи с ними и могу держать себя в руках. А это… это просто оказалось сильным потрясением.

— Дома? — переспросила она. — Ты имеешь в виду в Марокко? Там можно встретить Волков?

Он глянул на нее и вновь отвернулся:

— Иногда. Когда они заезжают в город. Их владения лежат очень близко к землям Рази. Они наши соседи.

Винтер повернулась, чтобы посмотреть на Рази, но даже если он и почувствовал ее сверлящий взгляд, то не подал виду.

«Их владения? — подумала она. — У Волков есть владения в Марокко?»

Она всегда считала, что Волки живут совершенно по-варварски, как дикие животные. Представляла их сбившимися в кучу в грязных берлогах или шныряющими в пещерах и кутающимися в грязные шкуры.

Девушка посмотрела на искалеченные руки Кристофера. Левая лежала на бедре, а в правой он свободно держал поводья, направляя свою маленькую кобылку по дороге. Винтер знала, что это сделали с ним Волки, но ведь не могли — она снова глянула на Рази, — не могли же те, кто так поступил с Кристофером, свободно расхаживать по Алжиру, когда им вздумается. Боже правый! Рази ведь должен был заставить их отплатить за это? «Не тебе, — сказал когда-то Кристофер, — жертвовать королевством ради мести».

Щеки Винтер вспыхнули от нарастающей злости.

— Рази сказал, здесь их быть не может, — мягко произнес Кристофер, как будто разговаривал сам с собой.

— Крис?

При звуке голоса Рази Кристофер вздернул голову:

— Да?

Рази перевел лошадь на шаг и обернулся к ним. Они нагнали его.

— Сколько ты провел с Волками? — спросил он. — Девять месяцев? Десять?

«Боже», — подумала Винтер.

— Больше десяти месяцев, считая плавание и езду по… по рынкам.

Не считая запинки, голос Кристофера был идеально спокойным и ровным. Рази повернулся к нему с бесстрастным лицом. Тот без малейшего колебания встретил его взгляд.

— Именно так они всегда и путешествуют? — спросил Рази. — Не скрываясь? Всей стаей разом?

Кристофер кивнул:

— Я ни разу не видел, чтобы они пытались спрятаться. Каждую ночь они разбивали прекрасный удобный лагерь. Если их… м-м… пленники были с ними, их устраивали в биваках и иногда делились огнем, но сами Волки спали в просторных палатках вместе со своими… с теми…

— Я понял, — прервал Рази, поднимая руку, и Кристофер с благодарностью умолк. — Они держатся поблизости от лагеря? Мы можем наткнуться на тех, кто пошел прогуляться? Поохотиться?

Кристофер потряс головой:

— Нет, если только они не совершают набег. Волки любят устроиться с удобством.

Он побелел, на мгновение поддавшись воспоминаниям. Винтер смотрела в его непривычно пустые глаза и чувствовала, что в ее горле комом, как непрожеванный кусок мяса, стоит лютая ярость.

— Если они идут в набег или кочуют, чтобы, как они выражаются, нанести визит, то тогда большинство братьев отправляются… на визит… а оставшиеся сидят в лагере и стерегут товар.

На этот раз Кристофер, погруженный в свои мысли, даже не попытался смягчить слова. Затем его взгляд снова стал сосредоточенным, и он резко повернулся к Рази:

— Но они же не в набег сюда пришли, да ведь, Рази? Они не наносят здесь визит, ведь так? — Внезапно голос его стал жестким и горьким. — Ты же говорил, что здесь они вообще не появятся!

Рази вздрогнул и почти отвел взгляд.

— Итак, — сухо заговорил он, оставляя без ответа слова друга. — Насколько быстро они передвигаются, Кристофер? После того как разобьют лагерь, какой участок они успевают охватить?

— Они не везут с собой никакого товара, — произнес Кристофер, не отводя взгляда от Рази. Сейчас, когда кто-то должен был не выдержать первым и отвернуться, он вел себя почти враждебно. — Только имущество, поэтому да, Рази, они передвигаются быстро. Куда они направляются?

Рази потряс головой; он смотрел в сторону, на деревья, и погрузился в глубокие раздумья. Потом он слегка повернул голову, вновь обращаясь через плечо.

— Кристофер, — произнес он мягким голосом, — если бы я сейчас упал на колени и стал умолять тебя вернуться домой, вообразил бы ты себе, что это попытка пренебречь твоей смелостью?

Кристофер моргнул и поднял взгляд на шелестевшую над ними листву. Его глаза были яркими и блестели отражающимся от них солнечным светом. На секунду он показался очень юным, и Винтер захотелось его обнять, сказать ему, что все в порядке. Что ничего страшного, если ему нужно уехать. Что она не осудит его за это.

— И ты, конечно, тоже вернулся бы, — сказал Кристофер, но Рази только улыбнулся и покачал головой. Потом обернулся к Винтер.

Она потрясла головой. Нет, Рази. Я не уеду.

— Можешь становиться на колени, если хочешь, Рази, — хрипло произнес Кристофер. — Зрелище будет незабываемое. Но ничего, кроме заляпанных штанов, это тебе не даст.

Он попытался изобразить усмешку. Она растаяла чуть быстрее, чем требовалось для убедительности, а его взгляд так ничуть и не смягчился, но Рази принужденно рассмеялся.

Затем развернул лошадь и без дальнейших разговоров тронулся дальше.

— Что мы будем делать, Рази? — окликнула Винтер, не в силах скрыть злость в своем голосе.

Рази продолжал двигаться вперед:

— Мы направляется в долину Индири, сестренка. Помнишь? Мы ищем Альберона.

Она пожелала, чтобы он обернулся и увидел, в какой она ярости. А когда он не сделал этого, она крикнула ему вслед:

— Что мы будем делать с Волками?

Рази не ответил. Он все увеличивал расстояние между ними, так что Винтер оставалось только кипеть от гнева и бессильно сверлить взглядом его удаляющуюся спину.

— Крис, — спросила она, — что мы будем делать с Волками?

Он устало пожал плечами:

— Не будем попадаться им на глаза. — После чего пришпорил лошадь и рванулся вперед.

Девушка пристроилась на Озкаре позади него, и они последовали за Рази, который прокладывал путь через густеющий подлесок.

К удивлению Винтер, Рази отправился назад к реке. Он привел их к самой воде и шел по берегу около полумили, пока они не добрались до широкого песчаного пляжа, окруженного огромными круглыми булыжниками и затененного деревьями. Он выехал на середину пляжа, остановил лошадь и огляделся.

— Приехали, — негромко произнес он и спешился.

Кристофер и Винтер выжидающе смотрели на него, думая, что что-то случилось с лошадью. Но Рази подвел свою кобылу к дереву и стал ее расседлывать. Кристофер устало пожал плечами и безмолвно слез с лошади.

— Что мы здесь делаем? — спросила Винтер и мысленно поклялась, что если Рази Кингссон опять решит пошутить, то она подведет к нему Озкара, чтобы тот как следует лягнул принца.

Рази, снимавший седло с лошади, остановился и взглянул на девушку с улыбкой:

— Похоже, останавливаемся на ночевку.

Винтер в недоумении всплеснула руками — ведь еще оставались целые часы дневного света, так о чем речь?

Рази понимающе кивнул:

— Мы дадим им уйти вперед. Пусть идут туда, куда собирались, черт их унеси. Пусть отправляются подальше, будь они прокляты. Тогда они нам ничего не сделают. Правда?

Кристофер приостановился, на его лице явно отразилась неуверенность, но он продолжил заниматься лошадью.

Рази отнес седло к камням и положил его там, затем вернулся, чтобы снять с широкой спины кобылы одеяло и потник.

— Пусть проваливают ко всем чертям, — пробормотал он и поднял взгляд на Кристофера. — Но когда мы разберемся, Кристофер… когда мы с братом разберемся… мы возьмем отряд рыцарей и отправимся за Волками на охоту. — Внезапно его лицо окаменело, и привлекательные черты застыли в напряжении. — Мы снова прогоним их из королевства моего отца, и они дорого заплатят за попытки делать здесь что хотят, пока творится смута.

Кристофер, опершись о круп своей лошади, уставился на Рази пристальным, вопросительным взглядом.

— Я обещаю, Крис, — тихо проговорил Рази.

Глаза Кристофера сузились, а губы сложились в жестокую ухмылку. Его лицо стало походить на заточенный клинок. Губы, глаза, подбородок выражали теперь жажду крови. Он кивнул, Рази мрачно улыбнулся в ответ, и они вернулись к своим делам.

Винтер оглянулась на деревья. Листья трепетали на ветру, все было тихим, мирным, спокойным и красивым. Девушка вздрогнула, глядя в тень, и волоски на шее поднялись от страха. А что, если Волки не пойдут дальше? Вдруг они не просто проходят через эти края? Сейчас здесь нет отряда рыцарей Рази, и даже самые решительные намерения не спасут их, если Волки-Гару решат поохотиться за ними.

Тени под деревьями шевельнулись, и Винтер послала коня вперед, к остальным. Пока ее друзья занимались лошадьми, она старалась не отходить далеко.

— Рази, бога ради, что ты делаешь?

Рази остановился у самых деревьев и оглянулся на Винтер, которая раскладывала влажные простыни на просушку. Юноша держал топор, а через плечо перекинул веревку, и было ясно, что он собирается за дровами. Но в нынешнем их положении казалось невероятным, что он будет разводить огонь.

— Ты с ума сошел? — спросила Винтер. — Они же придут сюда!

Рази бросил короткий взгляд на Кристофера. Тот стоял близко к воде, на солнце, и вытряхивал плащи над кустами и расстилал носки.

— Сегодня вечером я приготовлю вкусный ужин, сестренка, — проговорил Рази. — Мы поедим и посидим вокруг огня как люди. Сегодня я не буду прятаться в темноте. Я не…

Он снова коротко взглянул в сторону реки и замолчал.

— Ладно, — прошептала Винтер, — хорошо.

— Попроси Кристофера поймать нам пару форелей, — сказал он, затем неуверенно взглянул на нее: — Ты не против? Поешь рыбки?

— Да, — ответила она мягко, — конечно.

— Ладно. — Он отвернулся было, но помедлил и снова посмотрел на нее: — Я поищу чеснок, если хочешь.

— Да, Рази, было бы здорово.

Он кивнул, и они обменялись улыбками. Рази исчез в подлеске.

Винтер закончила раскладывать вещи на просушку и спустилась к воде, чтобы помочь Кристоферу. Она обошла кусты и резко остановилась.

— Ох, — выговорила она, — извини.

Кристофер сидел глубоко в тени, привалившись спиной к дереву, и при виде девушки начал яростно тереть лицо, чтобы скрыть следы слез.

— Черт побери! — в отчаянии произнес он.

Винтер полуобернулась, чтобы уйти, остановилась и подошла к Кристоферу.

— Рази хочет, чтобы мы наловили форели, — сказала она. — Он считает, что надо развести костер и что это отличная мысль. А я думаю, что он спятил!

Она переступила через ноги Кристофера и присела рядом с ним, глядя на реку.

— Пока… — произнес он хрипло, прокашлялся и начал снова: — Пока ветер дует вверх по течению, все будет хорошо.

На мгновение повисла напряженная тишина.

— Я бы с удовольствием поел рыбы, — сказал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Винтер. — А ты?

Винтер шутливо толкнула его локтем в руку и улыбнулась.

— Не отказалась бы! — ответила она. — А еще я умею ее ловить.

Кристофер фыркнул.

— Ну да? — с сомнением произнес он, снова вытирая глаза. — Значит, девочка, ты умеешь ловить форель руками?

— Кристофер Гаррон, — наставительно произнесла она, снова толкнув его локтем, — ты, никак, считаешь, что не женское это дело — ловить форель?

Он улыбнулся ей и снова устремил взгляд на реку.

— Да нет, девчушка, — мягко ответил он, — я просто не думал, что придворная жизнь оставляла тебе время на то, чтобы научиться ловить рыбу руками.

— Меня научил отец. У него хорошо получалось.

Он вздохнул:

— У моего тоже.

Они снова замолчали, умиротворенно глядя на блики солнца, играющие на воде.

— Мой отец был хорошим человеком, — внезапно прошептал Кристофер. — Он бы понравился Лоркану. И Лоркан бы понравился отцу. Они были очень похожи. — Крис издал короткий смешок. — Хотя я думаю, что манера выражаться моего отца весьма удивила бы твоего. Да, выражаться он любил.

Винтер хихикнула. Ее отец и правда сквернословов не жаловал. Хотя словечки Кристофера его, похоже, не очень задевали. Она ласково взглянула на него. «Отец любил тебя», — подумала она.

— Как звали твоего отца, Кристофер?

— Айдан, — ответил он, затем тихо повторил, словно для себя: — Айдан Гаррон.

Она кивнула. Айдан Гаррон и Лоркан Мурхок. Их больше нет.

Вдруг оказалось, что солнечные блики расплываются. Она перевела взгляд на свои руки — они тоже виделись нечетко. Винтер сердито вытерла глаза.

— Девочка, мне так больно от того, что все мои воспоминания о нем связаны с этими нелюдями. — Кристофер прошептал это так, словно делился постыдной тайной. — Мне страшно думать, что каждый раз, когда я вспоминаю отца, я вспоминаю их… Словно я позволяю им снова украсть его у меня…

— Ох, Кристофер. Не надо.

Они снова посидели в молчании, с трудом сдерживая слезы. Кристофер встряхнулся и потер ладонями лицо.

— Черт возьми! — прорычал он. — Возьми себя в руки, Кристофер Гаррон! — Он ударился затылком о дерево: — Слюнтяй! — И уронил руки на колени.

Не размышляя, Винтер мягко положила ладонь на его левую руку, стараясь расправить его пальцы. Это получилось не сразу, потому что они были сжаты в кулак.

Почувствовав прикосновение, Кристофер хрипло вздохнул и дернулся, словно хотел встать. Впервые ему оказалось неприятно ее прикосновение к шрамам, но Винтер умоляюще взглянула на него и не убрала руки. Постепенно он снова прислонился к дереву и смотрел напряженно, но не протестуя, как девушка отодвинула его рукав и провела пальцами по тонкой белой нити шрама, которая вела от обломка кости до самого локтя. Видимо, заражение было серьезным, раз понадобился такой длинный разрез.

— Я бы без руки остался, — тихо проговорил он, — если бы не Рази…

Кристофер снова сжал и разжал кулак. Винтер чувствовала, как под кожей напряглись мышцы. Она провела рукой по его руке, положив ладонь на локоть.

— Даже когда мне стало лучше, я несколько недель пролежал в постели, желая умереть. Марселло думал, я никогда не поправлюсь.

— Но ты выздоровел.

— Да, выздоровел.

Винтер попробовала представить себе это и задумалась: какая нужна внутренняя сила, чтобы после такого снова подняться? Она не в силах была даже представить себе такое.

— А потом, — продолжил он, — наступил день, когда я просто встал. Я пошел в конюшню и все сжег.

Девушка вцепилась в его руку:

— Как это — все?

— Все. Мои гитары. Мои скрипки. Все ноты, которые мы собирали годами. Мандолину отца, все мелочи, все до клочка. Я сжег их все, потому что знал, что они всегда будут для меня только болью. К счастью, Марселло остановил меня прежде, чем я сжег сундук отца. Я буду ему вечно благодарен за это, потому что это все, что осталось на память об отце… — Кристофер посмотрел на Винтер: — Понимаешь, это был сундук не для одежды, а для инструментов. Все наши инструменты были в нем, они хранились в разных его отделениях — удобно и безопасно. Мой отец сделал его специально для этого, он сам его придумал. — Голос Кристофера стал едва различим. — Они продали его вместе со мной. Нас продали партией. Меня и сундук.

— Кристофер, — прошептала она.

Его широко раскрытые глаза блестели. Он смотрел прямо на нее, но она была не уверена, что он ее видит.

— Я хотел мести, и это желание подняло меня с постели, девчушка. Я весь превратился в черную, как сажа, жажду мести. Я каждый день тренировался, чтобы вернуть силы, чтобы однажды суметь убить тех сволочей, которые лишили меня семьи, лишили меня рук и… — Он вытер рот, его глаза сверкали. — Понимаешь, мои девочки все еще у них. Девушки из моей труппы… — Он смахнул слезу со щеки. — Их отправили вперед меня. К новому хозяину. Уже клейменными. Я не мог до них добраться. Спасти их оказалось даже не во власти Рази. — Серые глаза его казались сейчас огромными. — Может быть, они все еще там, в том проклятом месте.

— Где, Кристофер?

— В лагере. В лагере Андре Ле Гару.

— Андре Ле Гару? — переспросила Винтер. — Это тот, кого Волки называют Отцом?

Кристофер не ответил. Он был сейчас далеко и видел то, чего она видеть не могла.

Она повторила вопрос, легко пожав ему руку:

— Так они называют своего вожака… Отец? И они все считаются его сыновьями? Кристофер? — Она подвинулась так, чтобы оказаться прямо у него перед глазами. — Крис?

— Говорят, что в лагере Андре всегда слышна музыка, — ответил он задумчиво. — Там и днем, и ночью играют музыканты. Потому что Андре Ле Гару, видите ли, любит музыку. — Он презрительно скривился. — Да, он любит музыку, и он любит своих… он любит своих женщин. — Кристофер сглотнул, его гнев уступил место отчаянию. — Женщины и музыка, — повторил он негромко. — Его гарем… его проклятый бордель… он полон музыкантов, схваченных по всему миру…

Кристофер слепо смотрел на солнечный свет. Он был так далеко, что Винтер хотелось схватить его, крепко прижать к себе и просить: «Прекрати. Перестань. Вернись. Это уж слишком!» Но он продолжил говорить бесцветным, невыразительным голосом, и она продолжила слушать, не убирая руки.

— Понимаешь, мы были подарком для него. Знаменитая труппа Гаррона. Как только Волки нас увидели, они поняли, что мы Отцу придемся по вкусу. И они доставили нас к нему, вернее, то, что от нас осталось после того проклятого путешествия. Новые зверушки для зоопарка Андре.

Он взглянул на Винтер, на этот раз действительно посмотрел на нее, увидев ее лицо вместо своих воспоминаний.

— Рази потом объяснил мне, что Андре не имеет права называть это гаремом, потому что это ничуть не похоже на гарем. Он сказал, что слово «гарем» означает защиту и уважение. А во дворце Андре ничего этого нет. Бедные женщины… над ними издеваются, их унижают, и они принадлежат всем Волкам. Мои бедные девочки, — горестно прошептал он, — мои бедные…

— Почему они продали тебя, Кристофер? А не твоих девочек? Разве ты не…

— Девчушка, меня не должны были продавать. Я должен был отправиться с ними. Только я ведь мужчина, понимаешь. Раб-мужчина. Андре никогда не позволил бы мне остаться с женщинами…

Он пристально взглянул на нее, надеясь, что ему не придется об этом говорить вслух. Но она не понимала.

— Они бы… Понимаешь, сначала меня должны были кастрировать. — Он не обратил внимания на ее вздох ужаса и продолжил: — Андре предпочитает делать это сам. Он не доверяет это никому, опасаясь, что испортят товар. И он, наверное, хорошо набил руку. Независимо от возраста, рабы умирают очень редко, даже редко страдают от заражения…

Горькая улыбка исказила губы Кристофера. Винтер сжала его ладони, но он, казалось, не ощутил прикосновения.

— Не сомневаюсь, что он бы сделал все аккуратно, — пробормотал Кристофер, — если бы до этого дошло. Но Андре был в Фезе, а у его сыновей имелись срочные дела за городом, поэтому меня оставили у Садака Аль-Аббаса, одного из их посредников. Он согласился подержать меня у себя, пока Гару не вернутся. — И Кристофер вновь затих.

Похоже, у него не было сил рассказывать дальше, и он просто сидел, держа руку Винтер и опустив голову.

Молчание затянулось; Винтер мягко потрясла его за руку, и Кристофер продолжил, как заводная игрушка.

— Садак решил немного подзаработать, — произнес он. — И он одолжил меня Хадили на время свадьбы. Конечно, все это было втайне. Так я познакомился с Рази. Так Рази спас мне жизнь.

«О боже, — подумала Винтер, — как много значит случай». Что за сложное стечение обстоятельств свело двух друзей вместе! Если бы хоть что-то было не так, не совпало время или место, они бы никогда не встретились. Рази бы не помог ему, и она никогда бы не встретила человека, который стал так ей дорог. Она покрепче сжала руки, словно боясь, что он ускользнет от нее.

— Я бы не смог так жить, девочка, — прошептал он. — Я бы просто не позволил себе так жить, никогда…

Кристофер поднял руку и сделал медленный жест, словно аккуратно нажал на что-то, что только он мог видеть. Его губы раздвинулись в усмешке.

— В сундуке моего отца есть потайное отделение. В нем лежали все мои ножи. Понимаешь, у меня была мысль. Как только Ле Гару бы… как только бы он закончил со мной и как только меня впустили бы в лагерь, я бы достал ножи и убил моих девочек. А потом себя. Это была бы единственная возможность спастись. Была бы…

Кристофер поднял взгляд к горизонту, все еще держа руку в воздухе. Лицо его стало задумчивым.

— Я поверить не мог, когда Рази купил меня. Я так и не знаю, как он уговорил Садака пойти на это. Наверное, Рази угрожал ему чем-то очень скверным или подкупил чем-то очень скверным. В любом случае, посредник сильно рисковал, сталкивая Аль-Сайида с Андре Ле Гару. Они подделали отчетные книги, чтобы казалось, что меня выставили на продажу по ошибке. Рази пришел и купил меня с торгов. Я не верил… я не мог поверить, что он выполнит обещание. Это было слишком невероятно. Новая жизнь.

Внезапно глаза Кристофера расширились от ужаса, он согнулся, и задумчивость пропала, сменившись темнотой.

— Но мои бедные девочки, — простонал он. — Я их оставил. Я оставил их там!

Он снова застонал и согнулся еще сильнее.

— Кристофер… — Винтер хотел обнять его, но он отшатнулся от нее.

Он вытянул руку, показывая, чтобы девушка не приближалась, и некоторое время стоял на коленях, обхватив себя поперек живота, стараясь загнать все воспоминания туда, откуда они поднялись.

— Все в порядке, — выдохнул он, — все… просто…

Он взглянул на нее, почти потерял самообладание и быстро отвернулся снова.

— Знаешь, — проговорил он, — я бы посмотрел, как ты умеешь ловить рыбу. Хочешь?

— Да, — прошептала она, — конечно, хочу.

— А я, — продолжил он, поднимаясь и быстро стягивая рубашку, — пойду поплаваю.

На полпути к воде он скинул сапоги, а у самой воды сбросил нижнюю рубашку. Не снимая штанов, он прыгнул в воду и исчез так надолго, что девушка забеспокоилась.

Винтер вскочила и тут увидела, как он выныривает далеко, футов за сорок от берега, и его голову с прилипшими волосами трудно разглядеть из-за солнечного блеска на воде. Он не оглянулся, и она смотрела, как он уплывает дальше и дальше, пока блики не ослепили ее, и она больше ничего не видела, кроме них.

— О-о-о, Рази! Клянусь, ты даже из грязи да камней сумеешь приготовить такое, что и мертвый поднимется! — Кристофер вытянул ноги, пошевелил пальцами и потянулся со счастливым вздохом.

Рази, сидевший напротив него, улыбнулся ему сквозь пламя костра и продолжил чистить ногти. Кристофер устроился поудобнее, и Винтер улыбнулась — настолько он походил на довольного кота.

Все трое были одеты в одни штаны и нижние рубашки, медленно сохли и грели спины о еще теплые камни. Над ними алело небо, а река походила на смятую медную ленту, расчерченную фиолетовыми тенями. Рази сотворил чудо из шести форелей, горсти черники и головки дикого чеснока. Все они наелись, им было спокойно и тепло.

Ранее в этот же день Кристофер вернулся, улыбающийся и веселый. Он потихоньку пробрался за спину Рази, который занимался рыбой, и засунул холодную руку ему за шиворот. Рази закричал от неожиданности, а Кристофер отскочил, хихикая и отряхиваясь, как собака.

Рази кинул в него палкой:

— Ну постой, зараза ты этакая!

А потом смотрел с наигранной снисходительностью, как Кристофер схватил Винтер, одарил ее долгим ледяным поцелуем и столкнул в реку.

После этого было легко притворяться, что все хорошо. Теперь они все вместе лежали у огня и смотрели на то, как сумерки приходят на смену закату. На небе одна за другой зажигались звезды, а над головой стали порхать летучие мыши.

Рази лежал, устроившись на седле, закинув руки за голову, устремив в небо темные глаза. Винтер смотрела на него сквозь огонь и думала о Волках и о том, что они могут тут делать. Она не могла понять. Зачем им идти через королевство Джонатона, если они могут перейти через Испанский перевал и двинуться по Кастильской провинции? Им бы не помешали царящие там беззаконие и разбой. В отличие от торговцев и дипломатов, которые предпочитали дорогу Джонатона, Волкам не нужна была патрулируемая дорога в Марокко и обратно.

«Почему ты позволил им уйти? — думала она. — После того, что они с ним сделали? По какой причине ты смог их отпустить?» Она смотрела на него, и вдруг Рази нахмурился, словно какая-то мысль пришла ему в голову.

— Винтер? — прошептал он задумчиво, все еще глядя на звезды.

— Да?

— Какой сегодня день?

— Лето, — сонно отозвался Кристофер, как будто ничего точнее знать и не нужно.

Рази усмехнулся, а Винтер начала считать.

— Ну-ка посмотрим… — пробормотала она. — Когда отец и я пришли через Линденстон, было Воскресенье Ангела. Это было за два дня до…

Она прикусила губу и нахмурилась, отсчитывая дни вперед и назад. Затем она улыбнулась и вскочила, осознав, какой именно сегодня день.

— Ой, Рази! — воскликнула она, и он повернул голову, улыбаясь ей сквозь огонь. — С днем рождения!

— Спасибо! Сегодня мне двадцать!

Кристофер фыркнул:

— Могу себе представить, что скажет твоя мать! — Его голос стал вкрадчивым и мягким — ему удалось почти идеально передать невероятно тихие, непреклонно неодобрительные интонации Хадиль: — Казалось бы, аль-Сайид Рази ибн-Джон Малик аль-Фад уже должен был поразмыслить над тем, чтобы жениться. Не мне, его смиренной матери, предполагать, что аль-Сайид сам не знает, чего хочет (тут Винтер представила привычный жест тонких рук, смиренно опущенную изящную голову), но это действительно несколько неприлично — что Омар ибн-Омар, семнадцати лет и всего лишь торговец пряностями, уже имеет двух жен и у него уже есть сын и две дочери, которые продолжают род.

Красивое лицо Рази расплылось в широкой улыбке, в свете огня блеснули белые зубы.

— В конце концов, мой драгоценный сын, — голос Кристофера стал еще более вкрадчивым, в исполнении Хадиль это было невероятно женственным, — ты становишься все ста-арше. Ты уже совсе-ем взро-о-слый…

— Замолчи, мама, — ухмыльнулся Рази.

Кристофер фыркнул.

— Неблагодарный змееныш, — вздохнул он.

Винтер повернула голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Его глаза были закрыты, он почти дремал. Винтер вытянула руку и прикоснулась подушечками пальцев к его щеке. Он положил руку ей на ключицу. Огонь становился все более мягким и размытым, разрастался, и она заснула.

Что-то разбудило Винтер, какой-то странный ритмичный звук, и она открыла глаза в сонном недоумении. Она все еще лежала лицом к огню, но на животе, подложив одну руку под щеку и закинув другую поперек живота Кристофера. Огонь погас, остались только мерцающие угли. Напротив она увидела Рази, который пристально смотрел на нее с напряженным и несчастным выражением.

Кажется, по лагерю ходила большая собака. Винтер слышала, как она тяжело дышит, глубоко и быстро, как будто долго бежала и теперь устала и ей очень жарко. Больно было слышать ее тяжелое дыхание. «Ночь такая жаркая, — подумала Винтер отстраненно. — Кто-то должен налить бедолаге воды».

Винтер проснулась полностью, и лицо Рази стало отчетливым. Оно выглядело все более и более несчастным.

— Рази? — мягко позвала она.

Он перевел взгляд на что-то позади нее, и она обернулась, чтобы посмотреть.

— Не буди его, — прошептал Рази, и Винтер встала на колени, медленно отнимая руку от тяжело вздымающейся груди Кристофера. Это он дышал, словно загнанный зверь, — эти звуки ее и разбудили. — Будет только хуже, если ты его разбудишь, — предупредил Рази.

— Ох, Рази, — ответила она, — но мы должны! Это жестоко!

Любой, кто увидел бы его в этот момент, захотел бы его разбудить. Кристофер лежал на спине, сжав кулаки, его грудь вздымалась и опадала в ритме резкого, испуганного дыхания. Его глаза были открыты, и что они видели, один бог знал.

Винтер шевельнулась, чтобы коснуться его.

— Сестра! — Она обернулась к Рази. — Поверь мне! — прошипел он. — Лучше его не трогать. Через пару минут это закончится, и он будет спать спокойно. Если попробуешь его разбудить, сон не уйдет, и он не сможет ни проснуться, ни заснуть опять. Ему будет страшно и стыдно. — Глаза Рази ярко блестели. — Не трогай его, Вин, — попросил он. — Пожалуйста.

Глаза Кристофера двигались, грудь вздымалась, но в остальном он был неподвижен. Он выглядел как пойманный в капкан лис. Винтер нежно положила руку ему на сердце. Оно билось отчаянно, опасно, пугающе. Девушка в ужасе взглянула на Рази, он ответил умоляющим взглядом: не буди его.

Но она не могла позволить Кристоферу страдать. Она не сомневалась, что все было именно так плохо, как рассказал Рази, но она не могла просто ничего не делать и ждать, пока пройдет само.

— Кристофер? — прошептала она, склоняясь над ним и все так же держа руку на его сердце. — Проснись, пожалуйста.

Дыхание Кристофера ускорилось, глаза закатились.

— Милый! — произнесла она.

Его сердце под ее ладонью забилось еще чаще, и он оскалил зубы. Винтер склонилась к нему совсем близко, лицом к лицу. Длинная прядь ее волос упала между ними, в свете углей она казалась красной. Винтер взглянула ему в глаза.

— Кристофер, — твердо произнесла она. — Все позади. Проснись!

Он задержал дыхание. Он схватил ее за руку. Он посмотрел ей в лицо.

Винтер улыбнулась.

— Привет, — сказала она.

На миг Кристофер задержал ее взгляд, затем расслабился и прикрыл глаза. Поднял руку и коснулся ее волос.

— Яркий каштан, — проговорил он.

— Да, — она пропустила сквозь пальцы его черные волосы. — Спи.

Его глаза закрылись, а рука мирно легла на грудь.

Его дыхание выровнялось, и он спокойно уснул. Винтер обернулась к Рази, и они посмотрели друг на друга, Рази — потрясенный, Винтер — вымотанная. Затем она вновь легла, нежно положив Кристоферу руку на грудь, и устремила взгляд в гаснущие угли. Подсунула под щеку кулак и провалилась в глубокий сон без сновидений.

Рази обнажил свой палаш и опустил длинное широкое лезвие вдоль левого бедра. Лесные тени пятнами лежали на его темной одежде и замотанном в шарф лице, так что он почти сливался с деревьями. Позади него Кристофер пристально оглядывал округу сквозь листву, а его правая рука надежно лежала в украшенной орнаментом металлической чашке поясного кинжала. Он оставался спокойным и чутким, несмотря на непрестанное позвякивание серебряных колокольчиков, которое наполняло вечерний воздух. Он оглянулся на Винтер. Она мрачно кивнула и поудобнее ухватилась за свой нож.

Волки-Гару проходили по правую руку от них, предельно близко. В основном их скрывал от глаз подлесок, но Винтер различала сквозь колышущуюся листву то руку одного всадника, то спину другого. Она видела алые кожаные перчатки и темно-зеленую рубашку, изумрудно-зеленый рукав и сильные смуглые руки с пальцами, унизанными кольцами. Дальше за деревьями вспыхнуло солнце, отразившись от блестящих золотых кудрей огромного мужчины, который, пригнувшись, побирался под нависающей веткой. В отряде было четверо мужчин, все исключительно хорошо вооружены. Они не пытались таиться или скрываться, и шум от их продвижения через густой валежник вплетался в непрерывное мелодичное позвякивание рабских колокольчиков.

Внезапно лошадь рванулась в кустарник сбоку от Винтер, заставив Озкара отпрянуть влево. Девушка прочно уселась в седле и сжала ноги, чтобы удержать коня на месте. Лошадь Волка, взбрыкивая и фыркая, повернулась на месте. Слишком близко. Винтер разглядела золотую бахрому на седле красной кожи, высокого всадника в темной одежде, глянцевые черные сапоги. Затем Волк-Гару натянул поводья и вернул своего скакуна в строй. Прежде чем он пропал из поля зрения, Винтер успела хорошо рассмотреть серую волчью шкуру, покрывавшую круп лошади. Лежащая прямо над лошадиным хвостом волчья голова скалилась на нее, поблескивая янтарными глазами и ощеренными зубами с золотыми остриями.

За Волками неуклюжей вереницей шли три тяжело груженных высокими вьюками с лагерными пожитками мула. Позади них строй замыкали двое всадников. При виде этих мужчин пальцы Винтер вцепились в луку седла, а ее страх в мгновение ока превратился в гнев.

Эти двое были одеты в рубахи и штаны простого кроя, но из превосходной ткани, а сбруя их лошадей была незамысловатой, но отлично сделанной. Винтер прикинула, что они примерно того же возраста, что и Кристофер, — примерно восемнадцати лет. У обоих был его тип гибкого, жилистого сложения. Оба арабы.

Один из них пригнулся, подняв руку, чтобы проехать под свисающей веткой, и на краткий миг Винтер увидела его лицо. Прямо под его левым глазом было выжжено клеймо размером с золотую монету. В замысловатую вязь буквы G вписана волчья голова. Юноша пришпорил лошадь, торопясь нагнать своих хозяев, и его товарищ последовал его примеру. От скачки зазвучали серебряные колокольчики, украшавшие их сапоги, вплетая мягкий, чистый перезвон в звяканье браслетов с бубенцами, надетых на их запястья.

Рази, Кристофер и Винтер смотрели на удаляющиеся спины рабов, сверкая прищуренными глазами сквозь щели своих шарфов.

Когда все звуки прошедшего каравана затихли, Рази сорвал шарф с лица и повернулся, чтобы заговорить, но Кристофер поднял руку и прижал палец к губам. Волоски на загривке у Винтер встали дыбом, и она немедленно вновь обнажила свой нож. Кристофер поднес два пальца к глазам и повел рукой, показывая, что они все еще должны оставаться настороже. Поскольку рука у него была искалечена, это выглядело так, как будто он сделал отгоняющий дьявола знак, и Винтер нетерпеливо отмахнулась от порыва сотворить знамение от дьявола — отголосок суеверий Марни, от которых ей так и не удалось избавиться.

Кристофер продолжил изучать окрестности, и Рази с Винтер последовали его примеру. Прошла долгая минута, и девушка уже начала недоумевать, что же насторожило Кристофера, когда ее внимание привлекло короткое движение справа. Она неуверенно подняла руку. Двое спутников тотчас же повернулись к ней, и она указала на подозрительный участок. Они все вгляделись в деревья — и верно! Там кто-то двигался.

На этот раз всадники сохраняли полное молчание, скользя по лесу с мрачной решимостью. Винтер вновь удалось лишь мимолетно разглядеть каждого из них, но это вновь были крупные, прекрасно одетые, хорошо вооруженные и превосходно владеющие своими скакунами мужчины. Четверо, они проскользнули мимо, подобно лесным теням, со всей очевидностью выслеживая любого, кто будет достаточно наивен, чтобы подумать, что Волки уже прошли.

Винтер и Рази выпрямились и дернулись за оружием. Но Кристофер вновь поднял руку и покачал головой, и друзья вновь замерли в тревожной готовности. Одна-две минуты прошли в звенящем молчании, а затем мимо проехали еще четыре всадника, тихо скользивших позади остальных. Глаза их волчьих голов поблескивали, пробивающийся сквозь листву свет вспыхивал на тусклом серебре рукоятей мечей и на изящно гравированных замках ружей.

Только когда эти четверо удалились за пределы слышимости, Кристофер расслабился. Он отправил кинжал в ножны, стянул шарф, тяжело дыша от жары, и вытер мокрое от пота лицо. Винтер поступила точно так же и жадно схватила предложенный Рази бурдюк с водой.

Пока они сидели, молча утоляя жажду, девушка не могла удержаться и то и дело украдкой поглядывала на Кристофера. За три дня, прошедшие с их первой встречи с Волками, он, похоже, полностью восстановил внутреннее равновесие, но Винтер не знала наверняка, насколько хрупким может оказаться его самообладание. Она отвернулась, не желая его задеть, но уже через секунду снедающая тревога заставила ее вновь взглянуть на друга. Кристофер смотрел прямо на нее, с серьезными глазами и плотно сжатым ртом.

— Я в порядке, малышка, — сказал он. — Перестань сверлить глазами дыры у меня в затылке.

Винтер вспыхнула и опустила глаза.

— Мы должны выяснить, куда они направляются, — заявил Рази. — Мне надоело случайно на них натыкаться. Хочу немного пройти за ними, просто чтобы выяснить, куда они направляются.

— Я все еще считаю, что они идут к парому, — ровным голосом сказал Кристофер.

— Это по пути с нами, — откликнулась Винтер. — Мы легко могли бы дойти туда за ними, не потеряв ни капли времени, а потом, если они не станут переправляться через реку и разойдутся с нами, уже можно будет решить, что с ними делать.

Рази в упор глядел на Кристофера до тех пор, пока молодой человек не посмотрел ему в глаза в ответ.

— Что? — прорычал Кристофер жестким, вызывающим голосом.

Рази раздраженно опустил голову.

— Ничего, — ответил он. — Совершенно ничего.

Кристофер повернулся в седле и пришпорил лошадь:

— Ну, тогда поехали. Только, ради всего святого, потише.

Несколькими часами позже, когда дневной свет угас, сменившись тусклыми сумерками, пронзительный свист впереди заставил их в тревоге остановиться. Рази поднял кулак и низко пригнулся в седле, всматриваясь вперед. Ничего подозрительного видно не было. Он опустил руку, продолжая вглядываться в деревья, а затем медленно двинулся дальше.

Пару секунд спустя он вновь поднял кулак и пригнулся, снова настойчиво буравя взглядом деревья впереди. Потом юноша соскользнул с седла, привязал лошадь к дереву и, пригнувшись, бегом сорвался с места. Винтер и Кристофер переглянулись и проделали то же самое. Рази мчался вперед несколько минут, а затем метнулся в густую поросль и, упав на землю, пополз на животе. Винтер и Кристофер нырнули за ним. Троица лежала, вжавшись в листву, и оглядывалась из своего убежища, стараясь унять дыхание.

Судя по всему, они оказались поблизости от края утеса. Оттуда, где они залегли, невозможно было понять, насколько он высокий и что находится под ним, зато им открывался прекрасный обзор на Волков-Гару, которые как раз в это время рысью выехали к откосу. Солнце стояло низко, его слабеющие лучи пробивались сквозь грозовые облака, собравшиеся на горизонте, и всадники отчетливо вырисовывались на фоне яркого неба, когда они остановили своих скакунов и взглянули на простиравшуюся внизу местность.

Как только четверка Волков встала, рабы соскользнули с седел и подбежали к ним, оказавшись рядом с теми, кого Винтер сочла вожаками стаи. Один быстро приблизился к лошади великана блондина, а другой скользнул к широкоплечему темнокожему мужчине. Никто из Волков не обратил на юношей рядом с собой никакого внимания, но два раба одновременно подняли правые руки и положили ладони на шеи лошадей своих хозяев. Это было отработанное и ожидаемое действие собаки, которую выдрессировали подбегать и ложиться у ног хозяина.

Движение справа привлекло внимание Винтер. Это следующий отряд Волков показался из-за деревьев. Они держались поодаль, пока светловолосый не подал им знак подъехать, после чего они выстроились позади остальных, казалось, стараясь не смотреть вниз с утеса. Светловолосый что-то пробормотал, и юноша рядом с ним помчался за бурдюком. В первую очередь он протянул его хозяину, а затем обошел всех остальных, терпеливо ожидая, пока каждый всадник напьется досыта. Когда все Волки утолили жажду, раб закрепил бурдюк в поклаже и вновь встал рядом с хозяином, опять положив ладонь на шею лошади.

Двое вожаков совещались, повернувшись друг к другу и тихо переговариваясь на хадрийском. Во время разговора светловолосый рассеянно потянулся и погладил своего раба по голове, пропуская пальцы через гладкие кудри юноши так же, как люди гладят по шерсти собаку. Раб ни одним движением не ответил на эту ласку. Вожаки обменялись несколькими фразами и значительными взглядами. После этого темнокожий мужчина повернулся и заговорил со стоявшими позади него.

— Они под нами, — произнес он на хадрийском, — пробираются через лес. Пока что пускай идут. Без сомнений, они договорились встретиться с другими у переправы, но я считаю, что мы можем не волноваться об этом и двигаться дальше.

— Тошно нам прятаться, — прорычал один из мужчин позади него. Темнокожий вожак обернулся, чтобы взглянуть на него. — И не смотри так на меня, Жерар! — огрызнулся мужчина. — Мы уже несколько месяцев идем по следу. Я устал отсиживаться.

В разговор вступил еще один из сумеречных всадников:

— И верно, сил больше нет терпеть. Не в наших привычках быть такими смирными на охоте. Нам, Волкам, да не порезвиться! Что же мы так мимо овечек и пройдем, пальцем их не тронув?

Жерар тряхнул головой, но во взгляде, адресованном его светловолосому товарищу, было заметно веселье, а потом они вдвоем по-братски терпеливо обратились к своим людям:

— Мы здесь не на Волчьей вылазке, брат, и ты знаешь это. Мы здесь по делу.

Весь отряд зароптал и задвигался. Высокий мужчина, на вид араб, пробормотал:

— Дел-то у нас в достатке и в Алжире!

Жерар поднял руку.

— Постойте, постойте, — рассмеялся он.

Он поднял руку и издал низкий свист. Почти мгновенно из-за деревьев беззвучно возникла последняя четверка Волков, и круг всадников разошелся, чтобы впустить их. Жерар легонько стукнул своего раба между лопаток, и юноша сорвался с места с бурдюком. Все подождали, пока новоприбывшие утолят жажду и раб вернется на свое место.

— Мы разобьем лагерь, — сказал светловолосый. Он повернул коня кругом, и приученный раб пошел рядом, почти не отступив от лошади. — И бросим жребий на четверых, понятно? Только на четверых.

Среди Волков раздались смешанные крики возбуждения и недовольства.

— Соглашайтесь — или ничего не получите, неблагодарные шавки! — лязгнул зубами Жерар. — Мы, черт вас подери, от души предлагаем! Ведь если ваша несдержанность обратится против вас же, Отец нас всех призовет к ответу!

Похоже было, что Волков испугало его раздражение, и все возражения утихли.

Светловолосый жестом скомандовал разойтись, и восемь мрачных всадников склонили головы и исчезли среди деревьев.

— А мы тоже участвуем в жребии? — спросил еще один из головной четверки Волков.

Он сидел в красном седле и носил черные сапоги для верховой езды. Это был широкоплечий силач с узкими, жестокими глазами.

— Не говори глупостей, Жан, — ответил четвертый мужчина.

У него были мягкий голос и длинные русые волосы. До этого момента он молча сидел в седле и любовался на закат, повернувшись к остальным спиной. Винтер вспомнила, что алые кожаные перчатки она видела именно на нем.

— Ты больше не щенок, — сказал он. — И должен об этом помнить.

Жан скривился, но почтительно склонил голову:

— Извини, Давид.

«Давид!» — подумала Винтер.

Слегка повернув голову, Давид негромко произнес:

— Можете попить.

Двое рабов жадно схватили бурдюки и припали к ним с такой жаждой, будто только что пересекли пустыню. Винтер удивилась тому, насколько сильно они должны были хотеть пить и как поспешно они двигались по сравнению с предшествующим спокойствием.

— Довольно, — пробормотал Давид.

Неохотно, но без малейшего промедления они разом прекратили пить и стояли, тяжело дыша. Винтер поняла, что они пытались выпить как можно больше, прежде чем Волк заговорит вновь. Они послушно закупорили бурдюки и уложили их на место.

— В седло, — приказал Давид, и юноши немедленно вернулись к своим лошадям.

Винтер рассматривала Волка, пока он разворачивал свою лошадь. Так, значит, это был Давид, предводитель всей этой стаи Волков Андре. Той самой стаи, которую сквозь зубы помянул Рази.

Давид Ле Гару был стройным и высоким, но широкоплечим. Когда он повернулся в ее сторону, его лицо оказалось невозможным различить в густой закатной тени. Он пришпорил лошадь, и все остальные заняли свои места вокруг него. Девушка наблюдала, как он, пригнувшись, пробирается под ветвями и ведет своих людей через лес. Вереница мулов следовала за ними. Двое молодых рабов молча сидели, дожидаясь своей очереди, а потом и они тронулись вперед и скрылись в темноте под деревьями.

На долгое мгновение повисло молчание. Затем Кристофер пополз вперед из их укрытия, и Рази с Винтер последовали за ним.

Они стояли на краю утеса и смотрели вниз. Под ними простирался все тот же лес и неспешно протекала широкая река, поблескивавшая в грозовых отсветах заката. Винтер пристально смотрела в лес, но не видела ни одной живой души. Кого бы ни заметили там Волки, теперь они уже скрылись из виду. Кристофер отвернулся и посмотрел вслед ушедшим Волкам.

— Я хочу есть, — мягко сказал он, все еще не отрывая взгляда от деревьев.

Винтер сжала его руку и прошептала:

— Я тоже.

— Отсюда до реки ехать минут двадцать, — тихо сказал Рази. — Сумеете дотерпеть?

Они кивнули.

— Хорошо, — сказал юноша, уже направляясь к лошадям. — Мы разобьем там лагерь. Устроимся на ночь. — Он опять посмотрел на деревья: — Мне бы хотелось уже завтра оказаться в таверне Вери и посмотреть, кто там будет.

Кристофер вздохнул, а Винтер, моргая, уставилась на Рази воспаленными глазами.

— Хорошо, — оцепенело отозвалась она.

Кристофер промолчал и просто терпеливо дождался, пока Рази снова тронется в путь, а потом зашагал следом. Идя за ним, Винтер коснулась рукой его спины. Она удерживала ладонь так долго, как только смогла, но в конце концов их разделила густая листва.

Лагерь они разбивали в мрачном молчании, держась поближе друг к другу и тревожно озираясь по сторонам. На ужин были ржаной хлеб, твердый сыр и вяленая колбаса. Им пришлось перекусить, не разжигая огня.

— Безумием было повысить Жана до Второго, — прошептал Кристофер.

Его тихий голос стал в ночной тьме той нитью, которая связала их троих вместе. Он разрушил молчание, грозившее, как уже начало казаться Винтер, окончательно их поглотить. Она выпрямилась, держа в руке остатки трапезы, и благодарно посмотрела на него сквозь мрак.

Рази впился в друга сомневающимся взглядом, а потом вздохнул, как будто неохотно соглашаясь вступить в разговор.

— Негодный из него получится вожак, — мягко согласился он. — Сомневаюсь, что Давид сам его выбрал. Скорее Андре протащил это назначение поперек его воли.

— Жан — безмозглая, неуправляемая ублюдочная шавка, — произнес Кристофер практически без выражения. — Если Давид не выжил из ума, не пройдет и девяти месяцев, как он его со света сживет. Убьет, как только сможет.

— Уж надеюсь, что они перегрызут друг другу глотки, — внезапно взорвался Рази. — Все до единого. Пусть перетравят друг друга и подохнут, скуля в луже собственного дерьма.

«О господи!», — ошеломленно подумала Винтер. Рази моргнул, и его глаза расширились, будто он сам себе удивился.

Кристофер поднял воротник плаща, закрыв им лицо, и разглядывал Рази поверх него. Судя по всему, его происходящее совершенно не удивило.

— За… зачем они тянут жребий, Кристофер? — неуверенно спросила Винтер почти шепотом.

Кристофер мельком встретился с ней глазами, а потом запрокинул голову и начал смотреть на звезды.

— Не знаю, — ответил он.

— Но зачем они могли бы это делать? Судя по тому, что ты о них знаешь?

Она размышляла, не касалось ли это каким-то образом того «дела», о котором шла речь. Рази пошевелился позади нее, но не попытался ее остановить. Кристофер не ответил.

— Кристофер? — настаивала она. — А может, они…

— Да не знаю я! — прошипел Кристофер. — Я не один из них. Откуда мне знать, что они хотят?

Его злой голос дрогнул, и он умолк на пару мгновений.

— Это мог быть любой из дюжины ужасных поводов, — сказал он наконец.

Винтер поежилась и подтянула колени. Она больше не хотела ничего знать. Молчание вновь грозило обрушиться на них. Девушка поспешно заговорила, лишь бы не дать ему овладеть ими.

— А почему рабы не подбежали к Давиду? — спросила она. — Он ведь их вожак, а значит, должен…

Кристофер хрипло рассмеялся и прижал руку к лицу:

— Давиду не нужны никакие чертовы рабы, девчушка. Давиду принадлежит вся стая — все до одного! Они все — его собственность и исполнят любой его приказ.

— Мне казалось, — произнес Рази, — что Андре к этому времени уже позволит Давиду осесть на месте. С того времени, как они угнали в рабство твою труппу, Кристофер, прошло уже больше четырех лет. Я полагал, что к этому моменту Андре уже назначил его Отцом и даровал имение в России или в Марокко. Но он год за годом упорно посылает его в рейды, как любого другого из сыновей. Не понимаю, что это значит.

— Полагаю, Андре боится Давида, — пробормотал Кристофер. — Нуждается в нем, но в то же время боится. Думаю, он медлит даровать ему свободу, поскольку опасается, что это приведет к расколу стаи.

Винтер разглядывала друга, пока тот смотрел на звезды, и вопрос, который висел у нее на языке уже несколько дней, вырвался совершенно непроизвольно.

— Это они искалечили тебе руки? — прошептала она.

— Я не помню, — немедленно отозвался Кристофер бесцветным голосом.

— Как же так? — нахмурилась Винтер.

— Да не помнит он, Винтер! — рявкнул Рази. — Отстань от него!

Винтер понурила голову, но Кристофер тихо вздохнул и смягчился.

— Рази считает, что они могли заплатить кому-то за эту работу, малышка, — сказал он. — Видишь ли, в Алжире Волки сами рук не марают. — Винтер увидела, как блеснули в усмешке его зубы. — В Алжире они, понимаешь ли, только делом заняты.

Он проговорил это так горько, что Рази встрепенулся тревожно.

— Крис… — прошептал он.

Повисло долгое молчание.

— Я мог бы выиграть ту гонку, — непонятно пробормотал Кристофер, все еще глядя в небо.

— Я знаю, что ты мог, — ответил Рази. — Мне ни разу не удавалось обогнать тебя в скачке. — С непроницаемым лицом он неотрывно смотрел в сгущающуюся темноту. — Я об этом помнил. И именно поэтому мы так быстро за тобой вернулись. Когда оказалось, что тебя нет в доме, я немедленно бросился назад, и мы отправились на поиски. Боже милостивый, Крис! О чем мы только думали? Вот так вот оставить позади своих рыцарей! Бог мой! Какие же мы идиоты!

— А… — Кристофер успокаивающе отмахнулся. — Мы же были совсем мальцами. Дорвались до свободы.

— Мне следовало получше подумать! — закричал Рази. — Такие, как я, не могут быть мальцами, такие, как я, не дорываются до свободы… — Он резко оборвал себя, поперхнувшись горечью, и закончил уже мягко: — Таким, как я, вырываться просто нельзя.

— Ну ладно, — пробормотал Кристофер. — Неужто я оказываю на тебя дурное влияние?

— Как вы его нашли? — тихо спросила Винтер. — Когда вернулись обратно, как вы его нашли?

Рази лишь помотал головой и отвернулся, ничего не ответив.

— Я кричал. — Кристофер перекатился чуть набок, чтобы повернуться к ней лицом, закутавшись в плащ, как в защитный кокон. — Марчелло рассказывал, что я все кричал, не переставая. Так меня и нашли. Рази считает, что они увидели, как он приближается, и полагает, что именно поэтому… — он повел левой рукой, — поэтому под конец действовали так жестоко. Он считает, что они постарались побыстрее закончить работу, прежде чем сбежать.

— Они бросили тебя прямо на дороге, — прошептал Рази. — Даже не попытались тебя спрятать.

— Ну да. Они ведь хотели, чтобы ты меня нашел, правильно? Хотели сделать подарочек аль-Сайиду. Думаю, они вдоволь посмеялись, воображая, как ты ломаешь голову над тем, куда теперь девать свою покупку — беспалого музыканта.

Наступило долгое неловкое молчание. Рази погрузился в воспоминания, а Винтер обнаружила, что во все глаза смотрит на Кристофера и перед ее мысленным взором проносятся ужасные картины. Она не знала, что отразилось на ее лице, но, каким бы ни было его выражение, Кристофер отвел взгляд от ее глаз и сглотнул. Очевидно, он не желал ни на шаг дальше заходить в этом разговоре и погружаться в уныние, но совершенно не представлял, как это сделать. Он взглянул на Рази, потом, с умоляющим лицом, опять на нее, но девушка не знала, как его спасти. Она не могла выкинуть из головы жуткое видение — Рази рядом с Кристофером, обезумевшим, кричащим и окровавленным, под палящим африканским солнцем.

— Знаешь что? — внезапно подал голос Кристофер.

Она помотала головой.

— Я есть хочу…

Рази фыркнул. Винтер расхохоталась, не в состоянии сдержать смех. И оковы чар были разбиты.

— Как ты можешь быть голоден, — простонала она, — если ты только что съел целый воз хлеба и сыра.

— Ты, черт тебя дери, прямо как глист какой-то! — смеясь, проговорил Рази.

Кристофер быстро вытер глаза и тоже усмехнулся.

— Ну, — сказал он, — мой голод особенный. Я по вкусу соскучился, понимаете?

Он перекатился на спину, положил руку на грудь и устремил взгляд в небо.

Винтер посмотрела на его бледное, узкое лицо под капюшоном плаща и поняла, что да, она понимает. Ах, как она его понимала! Она смотрела на Кристофера и осознавала, что внутри нее живет пустота, тоска, которую она никогда раньше не замечала. Пустое, дочиста вылизанное пространство совсем рядом с сердцем.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросил он.

— Нет, милый, — ответила она, — о чем же?

— Об апельсине. — Он поднял руку и сделал такое движение, как будто срывал с дерева фрукт. — Вот бы отведать сейчас апельсин — вспомнить, какой он на вкус.

Впечатление было таким, как будто следующие несколько часов она провела, свернувшись под навесом и выглядывая оттуда на Кристофера, но на самом деле девушка, видимо, задремала, поскольку не помнила, как он приходил расталкивать Рази. Первое, что она услышала, был его голос — тихий шипящий шепот в темноте:

— Рази… Во имя Фрита, приятель! Ну же, лентяй, просыпайся! Твоя очередь караулить.

Рази вздрогнул и резко поднял голову с ног Винтер. Невнятно чертыхнувшись, он высвободился из своих покрывал и выкатился из-под навеса. Постель он при этом оставил в ужасном беспорядке, и девушка в раздражении отшвырнула ее ногой. Ее в один миг переполнило зудящее, как песок под веками, беспокойство, которое изводило ее всю ночь. Ее тело было измотано и почти до боли утомлено, но в то же время она никак не могла успокоиться. Закрывая глаза, она всякий раз видела одно и то же. Она смотрела на кровь, ей слышались крики, и она ощущала близость Волков. Застонав от раздражения, девушка отпихнула одеяло в ноги: слишком жарко!

— Ты разве не ложишься, Крис? — мягко спросил Рази.

Винтер уставилась в ткань навеса и замерла, прислушиваясь к ответу Кристофера. Она неожиданно осознала, что все это время его ждала. Она жаждала, чтобы он пришел и лег рядом с ней. И вот она уже увидела его ботинки из-под края навеса. Некоторое время он молча переминался в нерешительности, а потом отвернулся.

— Мне слишком беспокойно, — сказал он. — Пойду поплаваю.

— Будь осторожен. Оставайся поблизости.

Кристофер раздраженно хмыкнул и ушел.

Винтер сделала глубокий вдох, прижала ладони к глазам и приказала себе засыпать.

Несколько секунд спустя она выкатилась из-под навеса и резко встала на ноги. Ночь стала гораздо яснее, облака ушли к горизонту, очистив небо для звезд и яркого месяца.

Рази озабоченно глянул на нее.

— Вин, — спросил он, — с тобой все хорошо?

Она украдкой посмотрела на реку. У юноши расширились глаза, а потом он отвернулся, смущенный.

— Жаркая выдалась ночь, — выговорил он.

— Ага.

— У реки должно быть гораздо прохладнее.

Винтер кивнула. Рази упорно продолжал смотреть на деревья, так что она подождала немного, а потом повернулась и начала спускаться к воде. Мимоходом она подумала, как одиноко должен чувствовать себя юноша, и даже оглянулась, но не замедлила шага.

У кромки воды стоял Кристофер, а у его ног в аккуратную стопку были сложены ботинки, носки и рубашка. Он как раз тянулся за спину, чтобы развязать нижнюю рубаху, когда Винтер вышла из-за кустов. Он уже распустил волосы, и они тяжелой волной обвили его плечи, когда он развернулся и взглянул на нее. Оставив рубаху, он заправил волосы за уши движением, которого девушка не видела уже очень давно.

— Привет, девочка, — прошептал он. — Я как раз собирался искупаться.

Винтер кивнула.

Он стоял, свободно опустив руки по бокам и вопросительно склонив голову. Его скулы и губы очертил бледный свет луны.

— Не можешь заснуть? — мягко спросил он.

Она кивнула.

— Я тоже.

Во взгляде Кристофера была знакомая ей мягкая сила, и Винтер с абсолютной уверенностью поняла, что она никогда не полюбит никого другого так, как любит этого человека.

Она прошла оставшиеся несколько шагов и встала совсем близко к нему, заглянув ему в лицо.

Мгновение помедлив, он поднял руку и погладил ее по щеке.

— Малышка, — прошептал он, и Винтер приникла к его губам.

Он откликнулся немедленно и бурно, притянув девушку к себе и поцеловав ее с почти пугающей жаждой. Но вместо страха Винтер почувствовала, как в ней просыпается ее собственная жажда, повинуясь которой она сжала юношу в объятиях и ответила на его поцелуй с такой страстью, что он застонал. Кристофер прижал ее к себе, и она провела руками по его спине, чувствуя под пальцами его сильное, жилистое тело. Он приоткрыл рот, продолжая ее целовать. Она запустила пальцы в его волосы. У него был прекрасный вкус и невероятно приятный запах, и Винтер ощутила, как в ней разгорается пламя страсти.

На мгновение Кристофер тесно прильнул к ней, и Винтер полностью отдалась потребности быть к нему все ближе и ближе. Но она тут же почувствовала, как мужчина сжал зубы, а потом положил руки ей на талию и отодвигал все дальше до тех пор, пока ей не пришлось разжать объятия. Они оторвались друг от друга.

Какое-то время они стояли, тяжело дыша, прижавшись лбами и легко касаясь бедер друг друга.

— Кристофер… — простонала девушка, всем телом стремясь быть рядом с ним.

Он хватал ртом воздух и непоколебимо удерживал ее на расстоянии:

— Ты — всегда тяжкое испытание для моего самообладания, малышка. Пожалуйста… Я не уверен, что смогу удержаться и на этот раз. Прошу, держись чуть подальше.

Винтер открыла глаза и взглянула на него, все еще прижимаясь своим лбом к его лбу. Он взглянул на девушку в ответ, и так они и смотрели друг на друга сквозь черный занавес его волос.

— Не могу от тебя оторваться, Кристофер, — прошептала она.

— Ты для меня не забава, малышка. Играть с тобой я не стану…

Она непонимающе нахмурилась.

— Я не могу… Если мы ляжем вместе. Я не могу просто… — Кристофер запнулся. Отблески лунного света, заливавшего реку, плясали на его лице, пока он растерянно пытался отыскать подходящие слова. — Ты у меня в сердце, малышка, — произнес он. — Если я лягу с тобой, это будет не игра. Это будет навсегда.

Винтер улыбнулась. Он взглянул на нее испуганно.

— Я всей душой на это согласна, Кристофер.

Он недоверчиво покачал головой:

— Подумай о том, что говоришь, леди-протектор, хорошенько подумай о том, кому это говоришь — беспалому музыканту, который только и умеет, что жрать в три горла… и вообще весьма сомнительному типу.

Под конец этой фразы в его голосе зазвучал смех, и они улыбнулись друг другу в неверном свете.

— Я знаю, что говорю, Кристофер Гаррон. Не напрашивайся на комплименты, утверждая, что я не разбираюсь в собственных желаниях.

Она медленно провела рукой вверх по его боку, а потом по груди; Кристофер на мгновение закрыл глаза, а его сердце забилось у нее под ладонью.

— Ты разве… не можешь? — смущенно спросила девушка.

Кристофер хихикнул и расплылся в такой хулиганской ухмылке, что у Винтер подкосились колени.

— Милая, — шепнул он. — Я всегда могу. — Он широко открыл глаза, и Винтер увидела в его взгляде печаль. — Но я не хочу, чтобы в твой первый раз мы в горячке неуклюже пристроились под деревом, постоянно оглядываясь через плечо, не видно ли где Волков. — Он коснулся ее щеки и отступил на шаг. — Я бы хотел подождать, пока у нас появится возможность и впрямь получить удовольствие, девочка. Ты согласна?

Винтер прижалась щекой к его ладони, искоса на него поглядывая. Она поцеловала его запястье. Кристофер резко развернулся и с разбегу нырнул в реку. Всколыхнув поверхность воды в нескольких шагах от берега, он поплыл прочь от нее.

— Кристофер! — тихо позвала девушка.

Он перевернулся на спину, продолжая размеренно грести от берега:

— Да?

— Меня зовут Изольда.

На его лице, окруженном серебрящейся вперемешку с темными пятнами водой, появилась усмешка.

— Ах, девочка, — радостно воскликнул он. — Что за прекрасное имя!

После чего он перевернулся обратно и скрылся с глаз, уйдя под воду, как рыба.

Весь день моросил мелкий, беспросветный дождик, который принес с собой туман и прохладу. Солнце то и дело проглядывало из-за облаков, и тогда зеленую поверхность реки расцвечивали многочисленные радуги. В первый раз, когда Винтер это увидела, у нее перехватило дыхание от восторга, но после того, как они пять часов пробирались под прикрытием деревьев и высматривали таверну «На переправе», красота природы несколько поблекла.

— Мы уже который час здесь тащимся! — пожаловалась она.

— Правда? — с деланым удивлением спросил Рази. — А я и не заметил!

Винтер скорчила ему рожу и мысленно обозвала язвой.

Кристофер толкнул ее в спину, и, обернувшись, она увидела, что он протягивает мешок орехов, купленных в трактире. Винтер взяла один, обнаружила, что они засахаренные, и немедленно утащила еще парочку. Рази подтянулся, не дожидаясь приглашения, и Кристофер зажал мешок в руке.

— Э-э! — воскликнул он. — А тебе никто ничего не предлагал, пират ты эдакий!

Рази, прищурившись, глянул на него — ему не нравилось это прозвище, поэтому, разумеется, Винтер и Кристофер с удовольствием им пользовались. Кристофер ухмыльнулся и все же раскрыл мешок. Рази со вздохом всепрощения вытащил пригоршню орехов и вновь принялся смотреть вниз со склона. Закинув орех в рот, он начал задумчиво его жевать.

— Кого же они выслеживают? — размышлял он. — Судя по всему, они выжидают, а не просто проводят случайную проверку.

— Может, они охотятся за Волками? — предположила Винтер.

— Возможно. Разумеется, отец загнал бы этих шавок, знай он, что они здесь.

— В любом случае, нас это никак не касается, — тихо сказал Кристофер. — Мы можем ехать дальше.

Рази наблюдал, как конники движутся по раскинувшейся под ним равнине. Судя по всем признакам, воины пробыли там по меньшей мере два дня. Они разбили лагерь на лужайке за гостиницей, и земля вокруг уже была заметно вытоптана людьми и лошадьми и испещрена множеством проплешин от походных костров.

— Что бы они ни рассчитывали обнаружить, бьюсь об заклад, они этого не нашли, — задумчиво протянула Винтер. — Они собираются сниматься с места.

Как будто в ответ на ее слова, конники начали разбирать свои шатры.

Рази провел пальцем по перечеркнутой шрамом губе:

— Люди моего отца…

Его темные глаза следили, как воины из личной стражи его отца прохаживаются среди рыцарей. Юноша глянул на небольшую кучку зевак, столпившихся в дверях таверны, а затем обратил внимание на другой берег реки.

— Кого вы ищете? — тихо пробормотал он себе под нос.

Все то время, пока трое друзей скрывались в своем убежище, паром лишь один раз переплыл через реку. Весь его груз состоял из одного лишь человека с двумя легко нагруженными мулами. Опросив его и внимательно изучив груз и бумаги, рыцари отпустили его восвояси. Паром порожняком добрался до другого берега, и с того времени никто больше не пересекал на нем широкую водную гладь.

В течение всего дня капитан личной стражи Джонатона то и дело прохаживался под дождем по причалу туда и обратно, похлопывая по бедру стеком. Для Винтер было очевидно, что его терпение уже на исходе. Теперь же он стоял, устремив взгляд через реку, пока его люди укладывали свои пожитки. Внезапно он развернулся на каблуках и что-то прокричал в сторону трактира. Долгое мгновение ничего не происходило, а затем во двор вышел невысокий широкоплечий мужчина в фартуке — хозяин заведения. Он остановился, как будто ждал, пока капитан сам к нему подойдет. Тот что-то рявкнул и подозвал его взмахом руки. Хозяин неторопливо зашагал к мосткам, и Рази с Винтер нахмурились: обычные подданные никоим образом не могли так пренебрежительно относиться к посланникам его величества короля.

— Да его же вздернут на ближайшем дереве, — прошептала Винтер. — Кем, во имя всего святого, он себя возомнил?

Хозяин остановился, дерзко выдержав взгляд капитана. Девушка была изумлена тем, что капитан так и оставил безнаказанным настолько открытое неуважение. На его месте она бы надрала задницу этому самонадеянному лавочнику.

Капитан холодно взглянул на трактирщика сверху вниз, и в Винтер проснулось восхищение этим человеком. Во время беспорядков и паники во дворце она быстро забыла о том, что дисциплина солдат из личной стражи короля была железной. В прежние дни — еще до правления Джонатона — трактирщика за подобное поведение выпороли бы кнутом, а все его имущество спалили дотла. Она задумалась, не забыл ли он об этом. Наблюдая, как человек Джонатона справляется с соблазном дать выход своему гневу, Винтер почувствовала слабую надежду на то, что прежний, справедливый способ правления короля все еще преобладает среди его слуг.

Капитан отчеканил трактирщику несколько коротких указаний. Затем, видимо удовлетворившись этим, он повернулся на каблуках и отправился к своим людям. Офицеры сели в седла, рядовые последовали за ними, отряд в считаные секунды построился и тронулся с места, направляясь к главному тракту. Хозяин с угрюмым лицом наблюдал за их отъездом, а затем вернулся в таверну и захлопнул дверь на их глазах.

— Не любит он солдат моего отца, правда? — пробормотал Рази, глядя на плотно закрытую дверь. — Знаете, я так полагаю, этот человек может оказаться сторонником дела моего брата. А здесь у него может быть гнездо мятежников…

— О, чудесно! — холодно откликнулся Кристофер. — Не сомневаюсь, тебе конечно же не терпится выскочить и обнаружить себя…

Рази скривил губы и продолжил наблюдать за таверной.

— Не сомневаюсь, — продолжил Кристофер, — сейчас тебя просто душит желание со всех ног понестись вниз, размахивая руками, в надежде, что какой-нибудь негодяй тебя узнает, тюкнет по голове и отволочет в лагерь твоего брата. И ни капли не сомневаюсь, что ты…

— Кристофер, — улыбнулась Винтер. — Потише ты!

— О, кто бы говорил! — отозвался он.

— То, что они на стороне Альберона, не означает, что они сумеют отличить меня от любого другого смуглого мужчины, Кристофер. У меня нет никакого намерения «понестись вниз, размахивая руками».

— Прекрасно!

— Я бы, однако же…

— О, вот и началось!

— Но мне и правда хотелось бы спуститься и посмотреть, кого же ищут всадники.

Кристофер в отчаянии всплеснул руками.

— Я предлагаю немного повременить, брат, — вступила Винтер. — Теперь, когда рыцари ускакали, нам стоит подождать и посмотреть, кто выползет из-за деревьев.

Рази улыбнулся:

— Не считая нас, ты имеешь в виду?

— Ага, — ответила она, усмехаясь. — Мы совершенно не в счет.

Внезапно Кристофер вздрогнул и присел на корточки, потянув Винтер вниз вместе с собой. Он указал на деревья, росшие напротив них, и прошептал:

— Гляди!

Настороженно озираясь, из леса вышел человек, одного роста с Рази, но шире и тяжелее в костях. На нем был длинный, мышиного цвета плащ, весь в мокрых звездочках от дождя, а за спиной висели большой лук и колчан стрел. Его лицо и голову закрывал просторный капюшон. Человек стоял на самой границе леса, оглядывая оттуда тропу. Он тщательно изучил заросли на их стороне поляны. Затем перевел взгляд на противоположный берег реки, в направлении парома. Потом он кивнул в сторону деревьев позади него, и Винтер внезапно поняла, что он прислушивается к кому-то, кто обращается к нему, скрываясь в полумраке.

— Он не один, — прошептал Рази.

Человек посмотрел на другой берег и покачал головой. Он еще раз окинул реку долгим взглядом, а затем вновь скрылся в лесу.

Следующие несколько минут Винтер, Рази и Кристофер тревожно присматривались то к реке, то к деревьям. Дождь продолжал нашептывать что-то в листве и вздыхать в долине, но кроме его шелеста и собственного тихого дыхания они ничего не расслышали. От таверны не доносилось ни звука, двери и окна оставались наглухо закрытыми. Через некоторое время Рази осторожно поднялся на ноги, завернулся в плащ и снова прислонился к дереву. Винтер уселась на промокший мох, покрывавший упавшее дерево, а Кристофер вновь принялся бесшумно скользить в полумраке позади нее.

Прошло уже больше часа, когда с другого берега донесся звук колокола с паромной пристани, который вывел их из оцепенения. Раздалось щелканье кнута и тяжелое скрипение проворачивающихся в блоках колес — это кто-то позади гостиницы вел тягловых мулов. Канаты поползли, медленно натянулись и поднялись из воды, начиная длинный путь, который необходимо было проделать, чтобы подтянуть плот с одного берега реки на другой.

Когда паром показался сквозь туман, дождь прекратился, как будто кто-то закрыл шлюзы в небе, и внезапно запел дрозд, издавая громкие трели в прозрачной тишине. Сквозь облака пробился свет клонящегося к горизонту солнца, и Винтер пришлось прикрыть глаза, которые ослепли от отражающегося от воды блеска.

Постепенно сквозь этот свет начали проступать отдельные очертания. Паром был полон: на нем столпилось по меньшей мере пятнадцать человек, каждый вместе со своей лошадью, высокие, в длинных плащах, лица всех скрывали капюшоны. Все молча, внимательно рассматривали приближающийся берег. Когда они приблизились, стала слышна песня гребцов, а от солнечного тепла с воды поднялся туман.

Внезапно Кристофер подскочил с глухим криком, и Рази пришлось ухватить его за подол туники, чтобы не дать поспешно подняться на ноги.

— Фех! — прошептал он. — На Кунна!

Похоже, он не осознавал, что заговорил на мерронском языке, но Винтер поняла, что он обращался к ней, когда он обернулся и ухмыльнулся.

— Посмотри на собак! — сказал он, указывая вперед.

Она наклонилась и посмотрела на паром. Стоило ей отвлечься от плывущих на плоте людей, как она заметила собак, и ее сердце радостно забилось. Это были огромные, внушающие страх звери, их большие косматые головы явно доставали бы Винтер до плеча. Все шестеро стояли на корме парома и смотрели по сторонам внимательно и гордо.

— Иисус, — выдохнула Винтер, — быть не может…

— Может, — прошептал Кристофер, — может!

Рази удивленно повел плечами:

— Я никогда таких не видел. Вы их знаете?

Кристофер ответил, не отводя глаз от парома:

— Это На Кунна Фаоли, Рази. На Кунна Когайд. Поверить не могу. — Он тихонько рассмеялся, повторил: — Не могу поверить. — И снова замолк.

— Это волкодавы, Рази, — сказала Винтер. — Боевые собаки. Они есть только у мерронов. Никому больше не позволено их иметь.

— Так, значит, они мерроны?

Кристофер снова рассмеялся и провел ладонями по лицу.

— Вот черт! — сказал он с усмешкой.

Рази нахмурился и обеспокоенно взглянул на реку. Паром уже подошел к пристани, и мерроны сходили на берег.

— Что делают мерроны в королевстве моего отца? — напряженно спросил он.

Винтер взглянула на Кристофера, ожидая, что он взовьется от тона Рази, но их друг только покачал головой:

— Понятия не имею. Никогда не слышал, чтобы наши люди заходили так далеко на юг.

— Может быть, они вступили в союз с Альбероном?

Кристофер развел руками, словно прося прощения:

— Рази, боюсь, что мой отец был очень, очень далек от политики, несмотря на то что он родился в семье филида и сам был им. Он и меня в это не пускал, поэтому я не понимаю и не люблю политику. Так что ничем тебе помочь не могу. — Он взглянул на Винтер: — Может быть, ты можешь, милая? Кажется, ты в этом разбираешься.

Винтер пожала плечами:

— Мы действительно встречались с мерронскими племенами Медведей и Пантер в царстве Ширкена. Они страдали оттого, что Ширкен жестоко подавлял старую веру, и отец пытался добиться для них послаблений в обмен на право прохода. Но, — она потрясла головой, — я не могу сказать, что я понимаю мерронов, Рази. Я не знаю, что они могут тут делать.

— Что это за племя, Кристофер? — спросил Рази, указывая на таверну и глядя на друга.

— Слушай, тут же далеко! Разве сам не видишь?

— Смотрите! — Винтер указала на деревья напротив, и все трое пригнулись чуть ниже.

Из леса вышла длинная процессия мужчин и женщин. Их было девять человек, они вели лошадей на поводу и, приблизившись к тем, кто сошел с парома, заговорили с ними на языке мерронов.

Последовал обмен приветствиями, и хозяевам шестерых волкодавов было выказано большое уважение. Огромные собаки шли возле хозяев, как телохранители, пристально вглядываясь в каждого человека и переставая скалиться только после легкого касания хозяйской руки. Мягкий вечерний свет поблескивал на кольцах, браслетах и брошах, отражался от металлической отделки на ошейниках собак и сбруе лошадей. Богатая одежда, прекрасные животные — этот отряд прибыл вести переговоры.

«Итак, Альби, — подумала Винтер, — ты пригласил к своему столу мерронов». Она покачала головой, так как не могла понять, зачем это нужно. Мерроны не подчинялись ни одному королю, не клялись в верности никакому дворянству, кроме своего. Более того, они жили только на севере и никогда не приходили на юг. Почему же они здесь?

Она посмотрела на Кристофера. Он пристально наблюдал за тем, как мерроны сводят лошадей с пристани. Он был в таком же недоумении, как и она, и его лицо омрачали тяжелые думы, когда он смотрел, как его земляки пропадают из виду, заходя во двор таверны.

— А теперь слушайте и запоминайте. — Выходя из-за сарая, Кристофер сбросил свою куртку и закатал рукава рубашки до плеча, чтобы были видны его браслеты в форме змей. — Это племя мерронов-Медведей. Они слепо привержены древним обычаям, ведут себя надменно, на иноземцев смотрят свысока. Если бы вы были просто чужаками, они бы не обращали на вас внимания — что хотите, то и делайте. Но вы не чужие, вы со мной, и они будут ожидать от вас соблюдения их этикета.

Винтер и Рази обеспокоенно переглянулись. Кристофер торопливо давал им наставления, одновременно расплетая волосы и распуская их по плечам.

— У вас не должно быть при себе спрятанного оружия, — сказал он, наклонился и переложил свой кинжал из сапога за пояс. — Если у вас есть украшения — кольца, кулоны, браслеты, — вы должны носить их на видном месте, иначе мерроны сочтут, что вы им не доверяете. — Он развязал ленту на затылке Винтер и освободил ее волосы, распуская их по плечам. Она посмотрела на него, и он заглянул ей в глаза с короткой ласковой улыбкой. — Красавица! — прошептал он.

Шагнув назад, Кристофер выжидающе посмотрел на нее и Рази. Он, казалось, весь гудел от сдерживаемого волнения, как улей с пчелами. Они ответили ему непонимающим взглядом, и он развел руками.

— Украшения? — подсказал он. — Спрятанное оружие?

Винтер вытащила из-под рубашки свою подвеску — знак гильдии, — чтобы она висела у нее на груди открыто. Рази оглядел себя, будто тревожась, не позабыл ли он какого оружия.

— Хм… — протянул он недоверчиво.

Кристофер, улыбаясь, закатил глаза, затем хлопнул в ладоши и ненадолго задумался.

— Что ж, посмотрим, — пробормотал он.

Они решили подъехать к таверне открыто, чтобы попытаться наладить с мерронами общение. Винтер и Рази отвлекли конюха объяснениями, как ухаживать за их лошадьми, а Кристофер походил вдоль конюшни, разглядывая племенные рисунки на шкурах мерронских коней. Затем вся троица собралась во дворе, у задней двери таверны, прислушиваясь к доносящемуся изнутри шуму, который недвусмысленно возвещал о вечеринке.

Кристофер тревожно улыбнулся, когда кто-то начал настраивать скрипку.

— Ну что же, Гаррон! — воскликнул он, встряхнувшись. — Что сейчас нужно объяснить?.. Ах да! Слушайте, я не уверен, что здесь и меня-то встретят с распростертыми объятиями, может, нас просто выпроводят, но если уж оставят…

Вдруг таверна взорвалась радостными воплями, и скрипка, флейта и барабан заиграли веселый мотив. Послышались крики и хохот, и Кристофер не смог удержать на лице серьезное выражение. Винтер с любовью улыбнулась, и Рази тоже просиял, видя несомненную радость друга. Но Кристофер склонил голову, провел ладонями по лицу и посмотрел на спутников серьезными глазами.

— К собакам и близко не подходите, — предупредил он. — Если им покажется, что вы замышляете недоброе против их хозяев, они вам голову откусят и разбираться не станут! Им горло перегрызть — все равно что поужинать. Когда войдете, дождитесь приглашения от того, кто сидит во главе стола, а если он промолчит, держитесь подальше! Если кто-нибудь сделает вам вот такой знак… — Он чуть опустил веки и прикусил зубами кончик языка — похотливое приглашение читалось в этом настолько явно, что смущенная Винтер покраснела до ушей. Кристофер усмехнулся. — Вы просто вежливо улыбнитесь, — продолжал он, — и отвернитесь. — Он серьезно посмотрел на Рази: — Здесь мне твои глупости не нужны. Если тебе мужчина такое покажет, сочти это за комплимент и не вздумай вспылить.

Рази скривился с несчастным видом. Кристофер повернулся к Винтер.

— Девочка, — начал он, — если кто-нибудь… — Он замолчал и замер, будто раньше находился в постоянном, незаметном для Винтер движении и только теперь успокоился. — Вообще-то… — сказал он, глядя ей прямо в лицо. — Вообще-то…

Он потянулся к Винтер и выдернул из подола ее туники длинную шерстяную нить, а затем вырвал такую же нитку из своего подола. Он быстро переплел ее темно-зеленую нитку со своей черной, так что получилась витая веревка. Эту веревку он завязал вокруг запястья Винтер. Затем он проделал то же самое во второй раз и протянул ей получившийся браслет, чтобы она завязала его на его запястье.

Коснувшись белой кожи его руки, Винтер подняла глаза.

— Что же это, Кристофер, теперь мы помолвлены? — поддразнила она его.

Кристофер покраснел и проговорил неуверенно:

— Не взаправду. Это просто… чтобы тебе здесь было легче.

Винтер наклонила голову, глядя ему прямо в глаза:

— Значит, не взаправду? — Она шаловливо улыбнулась, завязывая веревку на его запястье, и не отняла руки.

Музыканты в таверне заиграли джигу, а они все стояли и смотрели друг на друга. Кристофер ласково улыбнулся.

— Девочка моя… — прошептал он.

Рази кашлянул, они вздрогнули и подняли на него глаза.

— Сказать по чести, я этого не одобряю, — проговорил он.

У Винтер упало сердце, а лицо Кристофера потемнело от внезапной злой обиды. Он крепко сжал ее руку и шагнул вперед.

— Значит, не одобряешь, Рази? — спросил он. — А что именно ты не одобряешь?

Встретив взгляд его яростных серых глаз, Рази вдруг обиженно надул губы.

— Почему это ты Винтер взял замуж? — проговорил он. — Ты же сам видишь, что в твоей защите больше нуждаюсь я. — Он протянул руку с притворной мольбой. — Как насчет помолвки, Крис? Сделай мне предложение и спаси от этих ужасных мерронов!

Винтер облегченно вздохнула и рассмеялась, а Кристофер толкнул Рази в плечо.

— Ну, язва, — прорычал он. — Я им тебя на обед скормлю.

Из таверны снова послышался взрыв смеха, и все трое повернулись к двери. Кристофер сжал руку Винтер и взглянул на Рази.

— Готовы? — спросил он.

Они кивнули и все трое без дальнейших колебаний вошли внутрь.

Духота стояла страшная; казалось, тесная таверна набита великанами. Друзья пробрались вдоль стены за крайний столик. Винтер и Рази уселись и начали неуверенно оглядываться по сторонам, а Кристофер остался стоять.

Все мерроны стояли к ним спиной, очевидно сосредоточившись на музыке, но Винтер не сомневалась, что их приход заметил каждый из присутствующих. Кристофер то и дело вставал на цыпочки и радостно улыбался, оглядывая собравшихся.

Винтер повернулась к Рази, желая о чем-то спросить, но умолкла, видя выражение его лица. Рази смотрел на кого-то в противоположном конце комнаты широко распахнутыми карими глазами, приоткрыв рот. Такое невинное, детское выражение у него порой бывало в первые минуты после пробуждения — Винтер иногда успевала его застать, прежде чем оно исчезало под напором повседневных забот. Это выражение, столь редкое, тронуло ей сердце. Она повернулась, следуя за его взглядом.

Он смотрел на мерронов, сидевших за столом в другом конце зала, — бесспорно, предводителей этого удалого племени, — они сидели спиной к стене, глядя на свой народ. На полу лежали шесть боевых псов, положив на лапы огромные головы и следя за каждым движением толпы умными карими глазами — они были непроницаемой стеной между столом их хозяев и всеми остальными.

Винтер с интересом стала разглядывать мерронских господ. «Да, — подумала она. — С ними нам неплохо бы познакомиться. Это именно у них из всех мерронов должны быть сведения, которые мы ищем».

Но в восхищенном взгляде Рази вовсе не было политического интереса; Винтер улыбнулась, заметив, что его внимание направлено на единственную женщину за столом. Она толкнула Рази локтем в бок — он подскочил:

— Что?

Винтер широко улыбнулась, глядя ему в глаза.

— Любопытная компания, — проговорила она.

Рази покраснел и демонстративно перевел взгляд на Кристофера, который притоптывал в такт музыке за сплошной стеной мерронских спин. Как раз в тот момент Кристофер, которому, очевидно, надоел открывающийся перед ним вид, потянулся к стоящему перед ним мужчине и ткнул его в спину. Высоченный длинноволосый воин не обратил на него внимания, но от Кристофера было непросто отделаться, и он, к ужасу Винтер, дернул за длинные рыжие волосы меррона.

Тот обернулся с проклятием, занеся кулак, — Рази с Винтер в тревоге подались вперед. Но что-то в улыбке Кристофера заставило меррона замереть с поднятой рукой и вопросом в глазах. Винтер увидела, как он разглядывает белую кожу Кристофера и его длинные волосы. Он перевел взгляд на руки Кристофера и поднял брови при виде браслетов-змей. Меррон опустил свой тяжелый кулак. Кристофер, улыбаясь, махнул рукой в направлении невидимых музыкантов и задал вопрос по-мерронски, вежливо и почтительно:

— Le meas, a dhuine uasail. Ach ce hiad na ceoltoiri?

Высокий меррон наклонил голову и спросил басом:

— Ce thu fein, a luch?

Кристофер улыбнулся.

— Gabh mo leithsceal, ach b'fheidir go n-inseofa doibh go bhfuil Coinin Garron, mac Aidan an Filid, anseo. — Он поклонился. — Mura mhiste leat.

Силач снова осмотрел его с головы до ног, а затем пустился прочь, расталкивая толпу. Кристофер в ожидании радостно пританцовывал.

— Кристофер! — тревожно прошипел Рази. — Крис!

Но не успел Кристофер успокаивающе махнуть ему рукой, как музыка потонула в целом хоре возгласов.

Все, как один, мерроны обернулись на стройного, бледного парня, стоящего за пределами их круга. Винтер сглотнула: рядом с ними Кристофер казался таким маленьким! Он поднял глаза на их суровые, бородатые, нахмуренные лица и улыбнулся.

— Sceal? — спросил он без всякого смущения.

Винтер вскочила, увидев, как два дюжих меррона вдруг схватили Кристофера за пояс и подбросили в воздух. Кристофер что-то выкрикнул. В одно мгновение ока Рази вскочил, схватив меч, и отодвинул стол. Винтер оказалась рядом с ним. Заметив их внезапное движение, четверо мерронов за столом для знати вздрогнули и опустили руки к оружию. Гигантские псы встали и беззвучно ощерили зубы.

Но Рази и Винтер сразу же поняли, что Кристофер кричал только от радости. Они медленно опустили оружие и, едва веря своим глазам, смотрели, как мерроны подняли их друга над головами. Кристофер улюлюкал, мерроны смеялись, передавая его с рук на руки.

Винтер огляделась, ища место, с которого лучше видно, и вспрыгнула на стол, чтобы проследить путь своего друга через зал. Рази, не выпуская меча, вскочил рядом с ней на скамью, и оба широко открытыми глазами провожали довольного Кристофера, уплывавшего от них, как лист по речным волнам. Наконец его поставили на возвышение, где стояли, ожидая его, мужчина и две женщины.

Приземлившись, Кристофер улыбнулся музыкантам с внезапной робостью. Мужчина и женщина помоложе молча разглядывали его блестящими глазами, но женщина постарше бросилась к нему с радостным криком и крепко обняла. Она была на целую голову выше Кристофера и вне себя от волнения. Объятия оказались столь крепкими, что Винтер испугалась, как бы она не поломала ему ребра.

Кристофер засмеялся, пробормотал что-то успокаивающее и погладил женщину по спине, так что стоящий рядом меррон увидел его руки. При виде страшных шрамов он что-то с ужасом воскликнул, схватил Кристофера за запястья и притянул к себе. Он поднял руки Кристофера к глазам, будто не веря тому, что видит, и издал громкий крик. Женщина заплакала.

Кристофер подался назад, пытаясь вырваться, с отчаянием на лице. Он сказал что-то, пытаясь улыбнуться, но меррон держал крепко, словно не в силах оторвать взгляда от искалеченных рук Кристофера. Все в зале затихли, и сердце Винтер сжалось. Рази издал тихий стон. Такого Кристофер вовсе не хотел.

Последовало долгое молчание, и несколько ужасных минут Винтер не сомневалась, что этот вечер для их друга пропал. Но Кристофер вырвался, нагнулся и схватил один из широких и плоских мерронских барабанов. Он повернулся к толпе и с отчаянным возгласом начал выбивать сложный, оживленный ритм.

Все взгляды были обращены на него.

«Ну же! — подумала Винтер, мысленно пытаясь расшевелить мерронов. — Что вы стоите?»

Кристофер издал новое восклицание и стал притоптывать ногой. Винтер захлопала в ладоши в такт барабану.

Кто-то в толпе стал пением вторить зажигательному ритму Кристофера. Кто-то еще захлопал в лад, и вскоре зал наполнился топотом ног.

— Молодец! — вырвалось у Рази.

Молодая скрипачка вскочила на ноги, схватила скрипку и вскинула ее на плечо. Несколько секунд она с закрытыми глазами и поднятым смычком ждала, чтобы ее тело уловило ритм барабана. И музыка полилась — рука скрипачки так и летала, и веселые, как солнечный свет, звуки слетали со смычка. Кристофер, просияв, повернулся к ней так резко, что волосы его разлетелись.

Женщина постарше взяла что-то со стола, повернулась к музыкантам, поднося флейту к губам, покивала в такт музыке и тоже принялась играть, воодушевленная необузданным весельем барабанного ритма. Толпа ревела и притоптывала, Кристофер то и дело издавал веселые вопли. Музыкант прижал к щеке свою скрипку и тоже пустился в полет.

Винтер и Рази долго стояли, глядя на Кристофера — поглощенный музыкой, он снова был таким же, как когда-то. Затем к ним подошел хозяин таверны и постучал по столу у ног Винтер, вопросительно глядя на нее и Рази. Винтер, покраснев, вытерла глаза, с достоинством слезла со стола и села на скамью.

Рази, однако, не торопился сойти со своего насеста. Когда он все же решил слезть, Винтер, взглянув на стол мерронских дворян, с восторгом увидела, как женщина окинула ее высокого, длинноногого пирата оценивающим взглядом. Рази поправил свой меч и сложил руки на столе, холодно глядя на трактирщика.

Мерронская женщина засмеялась и повернулась к своему соседу, что-то шепча. Он ласково улыбнулся ей в ответ, и Винтер поняла, что они близнецы. В этом не было сомнений — одна и та же стать, оба высокие и стройные, с выдающимися скулами и ярко-синими глазами. У брата черты были чуть резче, чем у сестры, и он носил короткую бороду, но оба отличались холодной красотой, напомнившей Винтер о сказках и гобеленах.

Меррон откинул с лица прядь волос, прислушиваясь к словам сестры. Он с улыбкой, но внимательно стал разглядывать Рази, его сестра снова повернулась к ним. У обоих близнецов были светлые волосы, водопадом струящиеся по плечам. Волосы женщины спадали вниз и доходили до пояса — она словно была охвачена светлым пламенем.

«Ничего удивительного нет в том, что Рази тебя заметил, — подумала Винтер. — Ведь ты как свет солнца на льду». Женщина опустила глаза и с улыбкой что-то сказала брату. Она выглядела старше Рази, ей было больше двадцати пяти, но Винтер показалось, что из них выйдет красивая пара. «Пират и его бледная леди, — подумала она. — Вот будет прекрасное зрелище! — И еще она подумала, хитро улыбаясь: — Может быть, она поможет нам пробраться за их стол».

— За тобой следят, Рази, — шепнула Винтер, отпивая из своей кружки.

Рази поднял взгляд и незаметно осмотрел зал.

— Кто? — спросил он.

Он старался не смотреть на знатных мерронов с той минуты, когда Винтер застала его пристально разглядывающим женщину, и поэтому не заметил, как много внимания получил в ответ.

Винтер хихикнула:

— Твоя бледная дама, похоже, увлеклась тобой не на шутку. Не иначе, ее очаровала твоя борода.

Рази раздраженно прищелкнул языком, но все же обратил взор на ту сторону зала, а затем сразу отвернулся. Наверное, дама все еще смотрела на него. Он стал теребить край своего рукава, и, увидев вспыхнувший на его щеках румянец, Винтер почувствовала прилив нежности. Она толкнула его в плечо — он ответил короткой белозубой ухмылкой.

Винтер так и хотелось подразнить его, как в былые дни. Но она прокашлялась и заставила себя сосредоточиться на том, что их окружало. Она напомнила себе, что Рази в этом королевстве всюду ждут преследования и ненависть. На каждом повороте пути за спиной его поднимались кинжалы и выли волки, а ведь от его поступков зависит теперь будущее страны. Не стоит забывать об опасности положения.

Она покосилась на него и увидела, как он бросил еще один беглый взгляд на бледную госпожу. Винтер улыбнулась. «Кому от этого будет хуже? — подумала она. — Просто приятно увидеть, что он ненадолго забылся и отвлекся. Разве мы с Кристофером не можем его прикрыть?»

Винтер огляделась в зале и снова отпила из своего бокала. Мерроны пустились в пляс, и она рассматривала их с интересом. Отец рассказывал Винтер о мерронских танцах — древних и сложных, но в то же время быстрых и необузданных. Лоркан сказал, что никогда не видел, чтобы танцоры прыгали так высоко. Винтер задумалась: знает ли Кристофер такие танцы? Может быть, он и ее научит? Рази постукивал пальцами по столу в такт музыке. Где-то Кристофер, отделенный от них танцующими мерронами, все еще играл на барабане, вплетая в общую мелодию и свой мотив, веселый и бесшабашный. Друзья заказали ему ужин, но Винтер сомневалась, что он скоро объявится.

Как внимательно Винтер ни осматривалась, она не заметила, как к ним подошли двое мерронов, пока Рази не поднялся с места, незаметно схватившись за рукоять меча. Винтер тоже встала и встретила взгляд незнакомцев.

Одного из них она видела раньше за столом знати. Он сидел по левую руку от светловолосого близнеца, и, казалось, интерес бледной дамы к Рази немало его забавлял. Винтер предположила, что этому жилистому, сутуловатому человеку с песочного цвета волосами немного за тридцать, хоть и трудно было определить возраст по его худому, обветренному лицу. На его обнаженных предплечьях блестели браслеты мерронов-Медведей, на запястье — плетенка из медной и серебряной ленты. Он подошел к столу с добродушным, чуть ленивым видом, убрал вьющиеся волосы за уши и улыбнулся, не скрывая любопытства. Винтер заметила, что ему недостает двух верхних зубов, а шею и запястья кольцами окружают старые шрамы. Его спутник, широкоплечий черноволосый силач, смотрел на нее и Рази с такой же искренностью и интересом.

Светловолосый человек протянул руку — Рази пожал ее. Затем, не спросив разрешения у Рази, меррон повернулся и повторил жест в сторону Винтер, как будто она тоже мужчина Винтер невозмутимо ответила рукопожатием и кивнула, когда они встретились взглядами. Рука у него была очень сильная, мозолистая и жесткая, словно ладонь сделана из отшлифованного дерева. Предплечья выглядели жилистыми, как витки проволоки. Он представился по-мерронски, увидел, что они не понимают, и замолчал, озадаченно нахмурив брови.

— Прошу прощения за наше невежество, — сказал Рази. — Мы не понимаем вашего языка.

Двое мерронов переглянулись.

Человек с песочного цвета волосами кинул взгляд на стол знати, и близнец вопросительно поднял брови. Человек отмахнулся, как будто говоря: «Дай мне еще минуту», и, решительно расправив плечи, повернулся и обратился к Винтер и Рази на гарменском. Винтер неплохо знала этот северный язык, но Рази, как ей было известно, на нем не говорит, так что она промолчала. Рази попробовал ответить по-французски и по-итальянски, но без толку.

Мерроны досадливо вздохнули.

— Простите, — сказала Винтер по-хадрийски. — Может быть, этот язык нас объединит?

Желтоволосый человек восторженно ахнул и расплылся в своей щербатой улыбке. Он чуть поклонился Винтер и Рази и сказал:

— Мое почтение, уважаемые! Не окажете ли нам честь присесть за наш стол? Наши господа говорят на хадрийском.

Его хрипловатый голос и тягучий акцент звучали тепло и как-то успокаивающе. Он указал на своего спутника, который отвернулся и высматривал что-то в толпе.

— Вари приведет вашего маленького друга, — сказал он.

Сердце Винтер сжалось от сожаления о том, что веселье Кристофера прервется так скоро, но ни она, ни Рази не попытались помешать человеку по имени Вари, который свистнул, чтобы привлечь внимание Кристофера, и махнул рукой, глядя на сцену. Настало время заняться политикой, и в этом знакомство Кристофера с мерронскими обычаями станет им руководством. Они направились было собрать свои вещи, но блондин, нахмурившись, махнул им рукой.

— Всё в порядке, — сказал он нетерпеливо. — Ничего с ними не сделается.

Винтер с Рази переглянулись и припомнили предупреждение Кристофера о недоверии. Рази любезно кивнул, и они, скрывая недобрые предчувствия, оставили свои дорожные пояса и все имущество. Только они успели выйти из-за стола, как мерроны передали Кристофера с рук на руки и легко поставили на землю рядом с ними. Он отвел с лица мокрые от пота волосы и взглянул на двух усмехающихся мерронов. Винтер увидела в его улыбке настороженность.

— В чем дело? — тихо спросил Кристофер на южноземском.

— Нас пригласили за стол их знати, — ответил Рази, не прекращая улыбаться. — Мы будем говорить по-хадрийски, потому что это, похоже, единственный общий для нас язык.

Мерроны вежливо кивнули Кристоферу. Он улыбнулся им и тихо шепнул Рази и Винтер на южноземском:

— Вы не пытались представиться? Это было бы неучтиво.

— Нет, — ответила Винтер. — Они же первые подошли.

— Хорошо. Пусть тогда отведут нас к столу.

Винтер и Рази вслед за Кристофером снова поклонились и пропустили двоих мерронов вперед. Музыка звучала без перерыва, но собравшиеся стали потихоньку оглядываться на незнакомцев, приближавшихся к столу знати.

Вари легким шагом прошел между боевыми псами и встал у стены. Винтер подумала, что он, вероятно, охранник или помощник молчаливого черноволосого человека, непринужденно рассевшегося по правую руку от бледной госпожи.

— Та teanga na Hadran acu, — сказал Вари.

Близнецы подняли брови и сказали:

— А-а… хадрийский.

Черноволосый мужчина наблюдал за всеми троими непроницаемыми темными глазами. Пальцы его украшали серебряные кольца, обнаженные руки выше локтей были унизаны мерронскими тяжелыми серебряными браслетами. Винтер с удивлением увидела, что эти браслеты не обозначают ни одно из четырех мерронских племен. На разомкнутых спиралях были не ястреб, пантера, медведь или змея, а человеческие головы, держащие во рту ягненка или щенка. Кристофер настороженно смотрел на этого меррона — тот разглядывал его в ответ.

Желтоволосый мужчина не занял вновь своего места, а остался рядом с Рази, Винтер и Кристофером, заслоняя их от боевых псов. Винтер обрадовалась этому — ведь теперь великанские собаки поднялись и тихо зарычали, обнажив клыки. Она знала, что брехливой собаки не стоит бояться, но видела, что в пасть каждой из этих тварей свободно поместилась бы ее голова, и эта мысль не придавала девушке смелости. Она шагнула ближе к Рази, и он покровительственно взял ее за руку.

Желтоволосый тихо сказал псам:

— Tog go bog e, is cairde iad.

Кристофер тихо перевел:

— Он сказал: «Спокойно, это друзья».

Женщина, сидящая рядом со своим братом-близнецом, наклонилась вперед над головами собак, неприкрыто глазея на соединенные руки Рази и Винтер. Она нахмурилась, когда увидела плетеный браслет Винтер, и девушка заметила, как она ищет взглядом такой же браслет у Рази. Но тут женщина покосилась на Кристофера, обнаружила наконец браслет и улыбнулась. Она подняла глаза к Рази и улыбнулась ему одному. Откинувшись на спинку своего кресла, она сказала: «Tarraingigi siar!», — и двое из громадных псов тотчас же растянулись на полу и положили морды на лапы.

Ее близнец откинулся на спинку кресла и с улыбкой до ушей переводил взгляд с Винтер на Рази и Кристофера. Он побарабанил пальцами по столу. «Tarraingigi siar!» — проговорил и он, и еще двое псов разлеглись на полу, но рычать не перестали. Тогда он снова тихо стукнул по столу и сурово воскликнул: «Tarraingigi siar! Anois!» Псы пристыженно заскулили и положили головы на лапы.

Близнец улыбнулся и извиняющимся жестом развел руками.

— Своенравные они, — сказал он по-хадрийски, растягивая слова.

Глаза сестры весело заблестели, она ответила с улыбкой:

— Не хуже своего хозяина!

Брат не слишком нежно толкнул сестру локтем в бок, а желтоволосый человек усмехнулся, будто эта перепалка его забавляла.

Винтер смотрела на них с изумлением. Кристофер сказал ей раньше, что мерроны потребуют от них «учтивости» — вовсе не такого их поведения она ждала. Она уже приготовилась к презрительной надменности и оскорбительным намекам, но не к этому непринужденному шутливому поддразниванию. Она с беспокойством задумалась о том, что может означать «учтивость» по мерронским представлениям.

Словно не замечая веселья своих сотрапезников, черноволосый человек не шевельнулся, лицо его было все так же отстраненно, пальцы отбивали такт музыки. Его собаки все еще предостерегающе рычали, преграждая чужакам путь к столу хозяина.

Близнецы повернулись к нему, как один. Подавшись вперед, брат ожидающе вскинул брови. Когда черноволосый никак на это не отреагировал, он постучал пальцами по столу и что-то нетерпеливо проговорил по-мерронски. Но тот по-прежнему не обратил на него внимания.

— Ульфнаор, — укоризненно проговорила госпожа.

Услышав в ее голосе мягкую укоризну, черноволосый меррон обреченно закатил глаза. Не глядя на подошедших, он махнул псам рукой и прорычал: «Tarraingigi siar!»

Последние два пса послушно улеглись, и близнец жестом попросил гостей выйти вперед. Винтер почувствовала, как Рази сжал ее руку в своей, когда они проходили мимо псов, но отпустил ее, как только они миновали их охранный круг.

Желтоволосый человек обошел стол и остановился за спиной близнеца, сложив руки на груди. Он уже не улыбался. Винтер заметила, что Вари разглядывает их торжественно, и близнецы тоже посерьезнели. Все ждали с одинаковым суровым выражением на лицах. Ульфнаор еще дальше откинулся на спинку своего стула — во взгляде его читался вызов.

«Ага, — подумала Винтер, — сейчас мы узнаем, каков их этикет». Она ждала, чтобы заговорил Кристофер. Молчание длилось и длилось. Винтер едва удержалась от того, чтобы подтолкнуть друга. Она слышала рядом тихое дыхание Рази. Он переступил с ноги на ногу. Кристофер все молчал. Винтер подумала, не переоценила ли она его знание мерронских обычаев.

После долгого напряженного ожидания Ульфнаор поднял брови с благожелательным удивлением и выпрямился. Он кивнул Кристоферу.

Кристофер сразу же выступил вперед и склонил голову, поднеся кулак к груди. Он обратился прямо к Ульфнаору.

— Мое почтение, Аойре, — сказал он на хадрийском языке, встретив взгляд его черных глаз. — Не окажете ли вы нам честь, выслушав наши имена?

Остальные сидящие за столом улыбнулись, и Винтер почувствовала, как распускается узел напряжения у нее между лопатками. Кристофер все сделал правильно. Не опуская прижатого к груди кулака, он выжидающе глядел на черноволосого меррона. Молчание длилось, улыбки постепенно потускнели, и между темными бровями Кристофера появилась морщинка.

Наконец черноволосый человек холодно сказал по-мерронски:

— Cen fath an teanga choimhthioch? Nach Merron thu?

— При всем моем почтении, аойре, — тихо сказал Кристофер, — мои спутники не говорят на мерронском языке. Я не буду говорить за них.

Уголки рта черноволосого поползли вверх, и он махнул рукой, как бы говоря: «Ну давай, если ты уж так хочешь».

Кристофер вежливо поклонился:

— Мое почтение, аойре. Позволь мне сказать, что я Коинин Гаррон, мак Айдан ан Филид.

— Ты найденыш Айдана Гаррона?

Кристофер поднял голову, и Винтер увидела в его глазах опасный заносчивый блеск.

— Со всем моим почтением, аойре, — угрожающе проговорил он. — Я сын Айдана Гаррона.

— И стало быть, — переспросил его собеседник, — ты называешь себя филидом?

Все мерроны устремили на Кристофера внимательный взгляд. Похоже, им был интересен его ответ. Некоторое время он выдерживал взгляд черноволосого, затем опустил глаза.

— Я не его крови, аойре, — сказал он. — У меня нет ни права, ни желания заявлять о собственности на то, что мне не принадлежит.

Вероятно, это был очень почтительный ответ: близнецы улыбнулись, а желтоволосый меррон вскинул голову с горячим одобрением. Уголки рта Кристофера приподнялись в печальной улыбке. Аойре кивнул, и теперь Винтер с удивлением увидела у него на лице доброту и понимание.

— Что же, очень хорошо, Коинин Гаррон мак Айдан, — мягко сказал он, указывая на Винтер и Рази. — Представь мне своих спутников.

Улыбка вернулась на лицо Кристофера, ямочки показались на его щеках, и он повернулся к Рази.

— Это, — сказал он, положив ладонь на грудь Рази и гордо просияв, словно отец, гордящийся перворожденным сыном, — мой большой друг и брат моего сердца, аль-Сайид аль-Табиб. — На это Рази криво улыбнулся, и Винтер тоже не смогла сдержать улыбки. Кристофер представил Рази «господином доктором». — Можете называть его просто Табиб, — радостно добавил Кристофер, хлопнув Рази по плечу.

Близнец встал с места и протянул руку Рази.

— Добро пожаловать за наш стол, Табиб, — сказал он. — Моя сестра рада познакомиться с тобой!

Рука бледной дамы исчезла под столом, и брат ее дернулся, как от хорошего щипка. Желтоволосый человек хихикнул, и даже аойре это, похоже, позабавило. Рази пожал руки сидящим за столом.

Все повернулись к Винтер, и она учтиво поклонилась в пояс, как паж при дворе. Кристофер обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Это, — сказал он, — Изольда Уи Гаррон, инион Лоркан.

Рази вздрогнул, когда услышал, что Кристофер назвал Винтер по имени, но она едва заметно кивнула ему успокаивающе.

— Она моя крой-эйле, — тихо проговорил Кристофер, обнимая Винтер за талию.

Госпожа вздохнула и тихо сказала что-то таким тоном, каким говорят: «Как мило».

Желтоволосый расплылся в улыбке.

— Dha luch bheaga, — сказал он, лукаво прищурившись. — Rua 'gus dubh!

Близнец склонил голову, не отрывая глаз от Винтер, и добавил:

— A gcuid paisti chomh beag bideach go gcodlaionn said i ndearcan.

Все мерроны зашлись хохотом, хитро поглядывая на Кристофера. Он отмахнулся от них, как бы говоря: «Да, да, все это я уже слышал». Но он покраснел, и мерроны расхохотались еще громче.

Винтер оглядывала их веселые лица, неуверенно улыбаясь.

— В чем дело? — прошептала она.

— Просто глупая шутка. Они смеются над нашим маленьким ростом.

— Нет, скажи, — настаивала она.

Кристофер пробурчал:

— Они сказали, что мы как два мышонка, и… — он покраснел еще сильнее, — дети у нас родятся такие крохотные, что уместятся в чашечке желудя.

Винтер тоже почувствовала, как горят у нее щеки.

Бледная дама сжалилась над обиженной парочкой. Она встала и протянула руку.

— Добро пожаловать за наш стол, Изольда, — сказала она, пожимая руку Винтер.

Винтер вздрогнула, прикоснувшись к ее руке. Этой женщине из племени мерронов было по меньшей мере двадцать пять, но ладонь ее была мягкой и чистой, как у новорожденного младенца. Винтер даже не верилось. Даже у придворных дам, что целыми днями не выходили из своих покоев, пальцы были огрубевшие от вышивания, а под ногтями виднелась каминная сажа. По сравнению с ними пальцы этой женщины были белы, как свежевыпавший снег. Это было так невероятно, что Винтер забылась и глазела как дурочка, не в силах выпустить руку госпожи из своей.

Рази с тревогой шепнул:

— Сестра!

Винтер вскинула голову, внезапно опомнившись.

— О боже! — смущенно воскликнула она. — Простите меня! У вас такие красивые руки! Я никогда…

Дама натянуто улыбнулась и высвободила руку. Мерроны за столом вдруг посерьезнели и насторожились; Винтер увидела, что они смотрят на Кристофера. Тот, застыв, широко раскрытыми глазами глядел на даму, как будто что-то понял вдруг, но не мог в это поверить. Женщина сидела прямо и неподвижно, не опуская глаз. Кристофер повернулся к ее близнецу и, медленно посмотрев вниз, взял его протянутые руки. Винтер в свою очередь обменялась с ним рукопожатием и заметила, что у него тоже невероятно чистая кожа без единого изъяна и прекрасные, ухоженные ногти. Кристофер медленно поднял глаза. Меррон печально, понимающе улыбнулся ему и кивнул.

— Каорай Бео, — прошептал Кристофер. Он обратил недоверчивый взгляд на Ульфнаора — тот встретил его с непроницаемым лицом. Мерронские знатные лорды переглядывались между собой, то и дело косясь на трех гостей.

Рази кашлянул.

— Прошу прощения, — начал он неуверенно. — Но…

— Они Каорай Бео, — коротко ответил Кристофер. — Они драгоценны для этого племени. Ими дорожат. Их… защищают.

Его тон не позволял дальнейших вопросов — Рази вскинул голову и замолчал, сделав вид, что все понял.

Последовало тягостное молчание, затем близнец протянул руку и заглянул Кристоферу в глаза.

— Со всем нашим почтением, уважаемый, — сказал он, — не окажете ли вы нам честь выслушать наши имена?

Кристофер нахмурился, серые его глаза смотрели неуверенно. Рази и Винтер с тревогой взглянули на него. Надо продолжить знакомство, разве он не понимает? Кристофер сделал глубокий вдох и задержал на минуту дыхание, как будто собирал что-то в себе. Затем он расслабился, на лице появилось приветливое выражение, и он взял протянутую руку близнеца.

— Мое почтение, a dhuine uasail, — сказал он. — Это честь для нас.

Желтоволосый человек слегка поклонился, прижал руку к груди и просиял своей очаровательной щербатой улыбкой.

— Позвольте мне сказать, что я Солмундр ан Фада, мак Ангус ан Фада, Феар саор.

Глаза Кристофера расширились.

— Феар саор, — прошептал он. Солмундр протянул ему руку, и Кристофер крепко пожал ее, все еще удивленно улыбаясь: — Рад познакомиться, Солмундр.

Лицо Солмундра дрогнуло под пристальным взглядом Кристофера, затем он протянул руку Винтер и Рази. Повернувшись к близнецу, он с гордостью представил его:

— Это мой господин, Ашкр ан Домейн.

Ашкр наклонился вперед, браслеты его блеснули. Хоть кожа его была нежной, рука оказалась твердой и сильной.

— Рад встрече, Ашкр, — сказал Рази.

Сестра Ашкра улыбнулась, выжидающе склонив голову, и Солмундр представил ее как госпожу Эмблу. Она кивнула Кристоферу и Винтер, а затем обратила все свое внимание на Рази.

— Табиб, — произнесла она тихим грудным голосом. — Наконец мы узнали друг друга по имени.

Она наклонилась к нему через стол, пряди светлых волос качнулись вперед, как тонкий лен, и Рази взял ее протянутую руку, молча, не в силах оторвать от нее глаз. Винтер, улыбаясь, покосилась на Кристофера, ожидая, что он улыбнется в ответ, но он почему-то все смотрел на Солмундра.

Эмбла сжала загрубевшую смуглую руку Рази своими мягкими пальцами и наклонила голову. Рази медленно, смущенно улыбнулся. Глядя ей прямо в глаза, он провел большим пальцем по нежной белой коже ее запястья. Казалось, в этот момент все в зале застыло.

После долгого молчания, когда стало ясно, что ни Рази, ни Эмбла, похоже, вовсе не желают расставаться, Ашкр фыркнул и толкнул сестру в бок. Она отняла руку с загадочной улыбкой, а Рази мечтательно потер ладонь, как будто ощущая ее прикосновение. Эмбла изящно опустилась обратно в свое кресло.

Солмундр прокашлялся и поднял руку, чтобы торжественно представить черноволосого меррона.

— А теперь, досточтимые, — проговорил он, — позвольте мне оказать вам честь и назвать нашего аойре — нашего Пастыря: Ульфнаор, аойре ан Домейн.

В отличие от остальных, Ульфнаор не стал протягивать руку, но никто этому, похоже, не удивился. Кристофер низко, почтительно поклонился и выпрямился не сразу, его волосы спутанными прядями скрыли лицо. Рази с Винтер поспешили последовать его примеру.

— Это честь для нас, — сказали они.

— Это честь для меня, — глубоким басом ответил Ульфнаор.

После этого мерроны отбросили все церемонии так внезапно и неожиданно, что у Винтер даже голова закружилась.

— Садитесь! Садитесь! — воскликнул Ульфнаор. Он указал им на табуреты, расставленные с той стороны стола, где была Винтер, хлопнул по плечу Рази, подтолкнул к сиденью Кристофера.

Эмбла предложила всем миску с оливками, чтобы разбудить аппетит, а Ашкр крикнул трактирщику и велел принести еще три кубка и кувшин вина. Ульфнаор откинулся на спинку стула и что-то тихо сказал Вари, который быстро отошел и вернулся, неся еду, заказанную Рази и Винтер.

Винтер послушно села, все еще ошеломленная внезапной переменой обстановки, и все мерроны засмеялись над смущением гостей. Солмундр, позаботившись о том, чтобы все уютно устроились, вернулся на свое место. Солмундр отодвинул свой стул и, улыбаясь, повернулся к Ашкру с какой-то шуткой, но тут Винтер внезапно увидела, что он смертельно побледнел и застыл. Он со стоном согнулся, ухватившись за край стола, и стиснул зубы, очевидно, от внезапной боли.

Ашкр схватил друга за плечо и встревоженно поглядел ему в лицо.

— Сол! — обеспокоенно позвал он. — An bhfuil drochghoile ort aris?

Солмундр склонил голову, кивнув. Он так ухватился за столешницу, что костяшки его пальцев побелели.

Рази поднялся с места.

— Что случилось? — спросил он.

— У Сола… — Ашкр повернулся к Эмбле и что-то спросил у нее по-мерронски.

Она показала на живет.

— У него кишки болят, — сказала она. — Плохо. Уже три дня. — Она поднялась и стала кого-то высматривать в зале. — Надо позвать Халвор.

— Мой друг доктор, — воскликнул Кристофер. — Он может помочь.

— У нас своя целительница! — огрызнулся Ульфнаор.

— И я не сомневаюсь в ее умениях. Но мой друг — настоящий врач! Из тех, кто носит синие одежды! — Кристофер поднял руку, показывая как свидетельство мастерства Рази длинный, чистый шрам на левом предплечье.

Солмундр склонился ниже, глаза его расширились от боли.

— Позовите Халвор! — крикнул Ашкр, растирая Солмундру поясницу.

Вари и Ульфнаор принялись оглядывать толпу, но Солмундр вдруг просветлел лицом и медленно выпрямился. Секунду еще он постоял, прижав ладонь к низу живота, затем улыбнулся.

— Опять меня скрутило, — сказал он смущенно, покраснев.

Ашкр, осунувшийся от тревоги, не отрывал от Солмундра взгляда, еще держа руку на его плече. Тот неодобрительно поцокал языком.

— Все в порядке, Аш. — Он улыбнулся сотрапезникам. — Говорю вам, это все паршивая южная еда. Не по нутру она мне.

Ашкр недоверчиво кивнул, все еще глядя другу в лицо.

Рази сел на место, пытаясь различить на лице меррона признаки боли.

— Где больно, Солмундр? — спросил он. — Когда с тобой такое бывает?

Солмундр хмыкнул и нетерпеливо махнул рукой. Наклонившись вперед, он хлопнул ладонью по столу перед Кристофером.

— Коинин, — сказал он. — Ты на меня все время таращишься. Почему это?

«О господи, — подумала Винтер. — Ох уж мне эти мерроны! Что ни скажут, все прямо в лоб!» Она начинала понимать, почему у Кристофера такой характер. Солмундр снова хлопнул по столу, не желая отступаться.

Кристофер поколебался, затем проговорил:

— Я тоже побывал в рабстве.

Солмундр нахмурился, не понимая, и тогда Кристофер взял его за руку и ткнул в шрамы на запястье. Он повторил по-мерронски:

— Is fear saor mise freisin, Солмундр.

Солмундр нахмурился еще сильнее, Ашкр посерьезнел. К удивлению Винтер, он взял Солмундра за руку. Их пальцы на секунду переплелись на столе, гладкая рука Ашкра сжала загрубевшую лапу Солмундра, затем Ашкр отпустил руку и откинулся на спинку своего стула, глядя на Кристофера.

— Кто захватил тебя в плен? — тихо спросил он.

— Волки-Гару.

Меррон поморщился от этих ужасных слов.

Кристофер кивнул на Солмундра.

— А тебя? — спросил он.

— Варвары-корсары.

Рази застонал, и Кристофер кивнул.

— Они продали меня на… — Солмундр что-то сказал Эмбле.

Она поразмыслила и пожала плечами, не в силах перевести.

Ульфнаор, потянувшись за оливкой, пояснил:

— Рабом на галеру.

Солмундр благодарно кивнул.

— Меня продали рабом на галеру, — подтвердил он. — И был я рабом… — Он поднял два пальца.

— Два года? — в ужасе спросила Винтер, и он снова кивнул.

Два года он сидел в цепях в темном трюме, в собственных нечистотах, надрываясь днем и ночью без отдыха. Винтер глядела в его доброе лицо и не могла поверить.

— А потом настал день… — Солмундр свистнул, быстро махнул рукой в воздухе, показывая, как вылетает ядро из пушки, и ударил кулаком по столу: «Бам!» Собаки вздрогнули и зарычали. Солмундр засмеялся: — Тихо вы, дуралеи!

— Сол поплыл, — серьезно продолжил Ашкр. — Он плыл далеко и вышел на берег. Он шел далеко, шел домой, через много лет. — Он поглядел на друга и покачал головой: — Много лет.

Солмундр только отмахнулся и взъерошил Ашкру волосы.

— Да, да, — откликнулся он. — Я такой. Большой и красивый. Всплыл из моря, как бог.

Ашкр фыркнул:

— Как дохлая рыба! — И поправил волосы.

— Здесь рабов нет. В этом королевстве. Я так слышал. — Ульфнаор серьезно глядел на Кристофера, когда говорил это, и Винтер поняла, что это был вопрос.

— Так мне говорили, — тихо отозвался Кристофер. — Я слышал, что здешний король против рабства.

— А ты? — спросил Ульфнаор Рази. — Ты темнокожий, — в пояснение он похлопал его по щеке, — тебя здесь принимают?

Винтер не смогла подавить улыбку от такой иронии судьбы — ей пришлось опустить голову, чтобы спрятать лицо.

Рази кивнул.

— Обычно да, — осторожно ответил он.

Ульфнаор откинулся на спинку стула.

— А твоя вера? — спросил он.

Рази вопросительно нахмурился. Ульфнаор оглянулся на Эмблу за подсказкой, она наморщила лоб, подыскивая слова.

— Религиозные люди, — сказала она, осторожно взглянув на Кристофера. — С другой верой. Их принимают?

— Зависит от религии, — жестко ответил Кристофер.

Рази нахмурил брови.

— Нет, не зависит, — отрезал он. — Да, — ответил он Ульфнаору. — Да, мой оте… король заявил об этом со всей ясностью. Да. Здесь принимают любую веру.

Кристофер сердито покачал головой и отвернулся. Ульфнаор снова откинулся назад, задумавшись, а Солмундр и Ашкр сидели молча. Эмбла не отрывала взгляда от губ Рази, томно вычерчивая восьмерку пальцем на столе.

Глядя в задумчивое лицо Ульфнаора, Винтер наконец начала понимать. «Они задумываются о переселении, — подумала она. — Этот народ хочет переселиться на юг!» Сердце ее сжалось от сочувствия при этой мысли. Вряд ли полностью сложившееся общество королевства примет крупное племя кочевников. «Наверное, вас обманули, дав понять, что вас здесь примут. Кто-то наобещал вам с три короба».

Винтер покосилась на Кристофера. Он глядел в толпу, нахмурившись и сжав губы, но по мере того, как он смотрел на танцы мерронов, неодобрение исчезало с его узкого лица, губы дрогнули в грустной улыбке. Музыка играла все быстрее. Мерроны разбились на группы по четыре человека и стали кружиться, выписывая сложные фигуры. Вдруг кто-то в центре группы подпрыгнул вверх, как рыба из воды, и Винтер ахнула, увидев, как он хлопнул ладонью по закопченной балке высокого потолка. Раздались одобрительные возгласы.

Эмбла потянулась через стол и дернула за рукав Рази:

— Ты танцуешь, Табиб?

Винтер фыркнула при одной мысли об этом, но Рази, улыбаясь уголком рта, бросил на нее весьма самоуверенный взгляд.

— Вообще-то танцую! — ответил он. Он вскочил на ноги и изящным движением протянул руку Эмбле. — Меня научил Коинин! — воскликнул он.

Винтер удивленно смотрела, как ее пират увлек свою бледную даму в гущу танцующих.

— Кристофер Гаррон! — крикнула она, хлопнув тихо усмехающегося юношу по плечу. — Что ты сделал с моим братом?

— Это раджпут катар, — объяснил Кристофер Ашкру, когда тот стал рассматривать необычный кинжал у него на поясе, любуясь вытравленными по стали узорами. — Табиб купил его мне тогда же, когда покупал фитильный замок. Он подумал, что мне с ним будет легче… — Кристофер поднял искалеченную руку, с трудом пошевелив пальцами. — Он понял, что мне будет легче его удержать.

— И как, правда легче? — спросил Солмундр, взглянув на Винтер, которая жестом попросила передать кинжал ей.

Она просунула пальцы в металлический эфес и сжала скрытую внутри рукоять. Хватка была очень прочной — клинок будто слился с ее рукой, но при этом запястьем двигать было сложно.

Словно читая ее мысли, Кристофер сказал:

— Я все же предпочитаю свой кинжал. Больше свободы движений.

Он сделал быстрый, опасный выпад — в его руке словно сверкнуло лезвие, — и Винтер увидела, как оценивающе глянули на него мерроны. Она улыбнулась про себя. Не хотела бы она встретиться с Кристофером в поединке — хоть руки его и искалечены, он хитрый и быстрый противник. Она с удовольствием увидела понимание этого на лицах окружающих их сильных воинов.

Когда Винтер передавала катар Ульфнаору, Эмбла с Рази как раз вернулись к столу. Рази пододвинул свой табурет к главе стола, а Эмбла дернула Солмундра за волосы, чтобы он подвинулся. Солмундр и Ашкр пересели на одно место дальше, чтобы Эмбла могла устроиться рядом с Рази. Пересаживаясь, мужчины, поддразнивая, поцокали языком, а Эмбла шикнула на них, скрывая улыбку.

Заняв свое место, Рази увидел, как Кристофер передал Ашкру короткую кривую саблю. Светловолосый осмотрел палаш и погладил широкое лезвие — его синие глаза зажглись восхищением.

— Это индийская сталь, — сказал Рази, — как и фитильный замок, и катар. — Он отпил вина из бокала. Волосы его были мокры от пота, словно он только что вышел из рубки. — Когда я купил его, — сказал он, переводя дыхание, и передал бокал Эмбле, — кузнец показал его в деле, отрубив свинье ногу. Палаш перерубил кость одним ударом. Лезвие почти не тупится — такого я еще не видел.

— Грозное оружие, — сказала Винтер.

— Да, — вздохнул Рази, глядя, как Ульфнаор берет палаш и проверяет баланс в руке. — Грозное. Но, в конечном итоге, всего лишь оружие. Мне бы лучше… — Он кашлянул и встряхнулся. — О да, — твердо сказал он. — Чудесное оружие. Ремесленники, изготовившие его, достойны восхищения.

Ульфнаор бросил взгляд на Рази. Он рассек лезвием воздух, орудуя палашом умело и уверенно, одобрительно крякнул и осторожно попробовал большим пальцем острие.

— У южан оружие сильное, — сказал он. — Так я слышал. На юге много хорошего оружия.

Винтер покосилась на Рази. Он уже приготовил свой ответ.

— О да, мы сильная страна, — проговорил он. — Несмотря на недавние бедствия, король пользуется всеобщей любовью. Его армия отлично обучена.

— И хорошо вооружена? — спросил Ульфнаор. — Я слышал, его сын — великий воин. У него есть сильное оружие.

— Ходят и такие слухи, — пробормотал Кристофер небрежно. — Кто тебе это сказал?

— Кто-то на севере, — протянул Ульфнаор. — А что, это неправда? Этот принц не воин? И нет у него оружия?

— Разве мерроны у своих костров на севере болтают о нашей королевской семье? — спросила Винтер, улыбаясь, хоть грудь ее и сдавило.

— Я не говорю, что это был меррон, — ответил Ульфнаор. — Кто-то сказал об этом. — Он махнул рукой, закрывая тему. — Неважно. Я могу ошибаться. Иногда трудно понять чужой язык.

Солмундр усмехнулся:

— Да уж. Особенно если никто не знает, что ты слушаешь.

Ульфнаор пожал плечами:

— Да, некоторые считают, что мерроны не умнее своих псов, — что я могу с этим поделать? Сами виноваты, если наговорят лишнего, оттого что думают, будто мы не понимаем. — Он широко улыбнулся Солу; улыбка, и обаятельная, и мрачная, наполненная неожиданно злым юмором, непривычно выглядела на обычно серьезном лице аойре.

— Кто вам это сказал? — спросила Винтер. — Что именно они сказали?

Но Ульфнаор только цокнул языком и отмахнулся от нее.

— Просто разговоры, — сказал он. — Недосказанные, недопонятые. Не стоит тратить на них времени.

Винтер встретилась взглядом с Рази. Стало быть, слух о страшном оружии принца достиг даже северных земель? Рази покачал головой:

— Потом!

— Передай вино, Коинин! — Солмундр указал на кувшин.

Кристофер взял кувшин и поморщился, обнаружив, что он пуст. Он оглянулся на трактирщика. Винтер заметила этого невысокого человека у стола в другом углу комнаты — он собирал пустые кувшины. Она увидела, как он беспокойно озирался, присматривая за своими дочерями, прислуживавшими у других столов.

Застенчивые девочки, потупив глаза, приносили новые миски с оливками и уносили пустые тарелки. Обе они были не старше тринадцати, и мерроны не обращали на них внимания, но Винтер понимала тревогу их отца. Последние несколько танцев накалили атмосферу. Они недвусмысленно говорили о плотских желаниях, мерронские па были куда более откровенны, чем танцы, принятые в этих местах, и Винтер пришлось признать, что, будь девочки ее дочерьми, она бы отослала их наверх и заперла в их спальне.

Вдруг группа мужчин у дверей зашлась громким хохотом. Младшая девочка вздрогнула, хоть они и были далеко от нее, а нагруженный посудой трактирщик подозрительно покосился на гостей. Он тихо свистнул дочерям — заканчивайте, мол, работу, — а затем придержал локтем дверь в кухню, пропуская их за собой.

— Вин! — неожиданно позвал Рази, присев у ее стула и обняв ее за плечи. Щеки его раскраснелись, глаза сверкали, он глядел на нее умоляюще.

Винтер рассмеялась, видя его выражение лица, и дотронулась пальцем до его носа:

— Ты, братец, смотришь так, будто собрался выпросить у меня денег!

Рази покраснел.

— Ну… — протянул он, глядя в зал. — Мерроны… они остаются здесь на ночь, и я… — На лице его промелькнула смущенная улыбка. — Ты… — начал он, глядя на нее умоляюще, — хочешь переночевать здесь, в постели, сестренка? Хочешь, мы остановимся здесь на ночь?

Рази оглянулся на Эмблу. Дама глядела на него томными глазами, опершись на руку; щеки ее раскраснелись, светлые волосы спутались. От ее взгляда сердце застучало даже у Винтер.

«Ого!» — подумала она.

Рази заставил себя отвести взгляд. Он закусил губу. Если они и остановятся здесь, подумала Винтер, Рази вряд ли покажется в их комнате. Она отыскала Кристофера, и он серьезно встретил ее взгляд. Он откинулся на спинку стула на другом конце стола, скрестив руки на груди и вытянув ноги вперед, отдыхая после долгих танцев. Рубашка его прилипла к телу от пота, узкое лицо раскраснелось, волосы были растрепаны. Винтер смотрела на него — ее черноволосого хадрийца — и думала: «Я тебя люблю».

Какое бы выражение у нее на лице при этом ни появилось, Кристофер улыбнулся и, склонив голову, ответил ей теплым взглядом светло-серых глаз. Рази проследил за ее взглядом и вопросительно воззрился на своего друга.

Винтер подалась вперед и шепнула Рази на ухо:

— А ты разрешишь нам с Кристофером разделить постель, Рази?

Большие карие глаза Рази расширились — он повернулся к ней, глядя на нее пораженно и неуверенно. Он выглядел таким встревоженным, что Винтер положила ладонь ему на шею и ласково прижалась лбом к его лбу, как повелось между ними еще с детства.

— Разве ты не любишь его, Рази? — прошептала она, вглядываясь в его лицо.

Он сглотнул и кивнул:

— Люблю. Очень.

— Разве ты не думаешь тогда, что он подойдет мне, как никто?

Он посмотрел ей в глаза:

— Да, Вин. Я считаю, что лучше мужчины тебе не найти.

Винтер подняла брови. «Что же тогда? — спросила она взглядом. — Отчего ты не уверен?»

— Мы поклялись друг другу, Рази. Я уверена в том, что люблю его, и уверена, что он любит меня в ответ всем сердцем.

Рази отвернулся и, казалось, глубоко задумался. Затем встряхнулся и кивнул. Он взял голову Винтер в ладони и поцеловал ее в лоб.

— Сделайте друг друга счастливыми, Вин, — прошептал он горячо. — В мире ведь слишком мало радости. — Он вспрыгнул на ноги и хлопнул в ладоши. — Мы остаемся! — воскликнул он и протянул руку улыбающейся Эмбле. — Госпожа моя! — воскликнул он. — Потанцуем еще!

Эмбла выскользнула из-за стола, и через секунду оба уже кружились среди пляшущих. Кристофер наблюдал за ними; взгляд его посуровел на секунду, когда Рази поднял Эмблу высоко в воздух.

— О чем вы там шептались? — спросил он.

— Мы остаемся на ночь, — ответила Винтер, ожидая, что он улыбнется в ответ.

Но он недовольно скривился и оглянулся на Ульфнаора, который тихо обсуждал с Ашкром фитильный замок Рази.

— Ну ладно, — проворчал он. — Если только на одну ночь. — Он глубоко вздохнул, но с выдохом, казалось, отпустил все заботы. — Девочка, — сказал он, наклонившись к Винтер и взяв ее за руку. — Музыканты хотят, чтобы я сыграл последний танец вместе с ними. Не возражаешь? — Он чуть улыбнулся, так что ямочки снова появились у него на щеках. — Я ненадолго, — обещал он.

Винтер отвела от его лица спутанные волосы.

— Я буду здесь, — тихо проговорила она. — Только возьму у хозяина еще немного вина. — Она наклонилась вперед и заговорщически прошептала: — Кажется, вы, мерроны сомнительных нравов, его отпугнули.

Они весело переглянулись. Винтер коротко поцеловала Кристофера в губы и сразу же оттолкнула.

— Ну, ступай! — сказала она. — Иди играй на своем барабане.

Он исчез в толпе, а Винтер взяла несколько пустых кувшинов и пробралась к двери кухни. Она оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кристофер взошел на сцену. Беря барабан, он на секунду повернул голову и посмотрел на нее. Он усмехнулся и поправил волосы, затем дверь кухни закрылась за Винтер, и он исчез из виду.

— Эй! — Винтер шагнула в тускло освещенную, полную аппетитных запахов кухню.

Никто не ответил, и девушка озабоченно нахмурилась. В центре на большом столе стояли вперемежку немытые кувшины и бокалы, с тарелок на полке над раковиной капала вода. Не было видно ни хозяина, ни его дочерей, ни даже повара.

Только серый кот крался мимо тлеющей печи. Винтер поставила свои кувшины на стол, и кот обернулся на звук.

— Приветствую тебя, крысолов, — прошептала она, остерегаясь, как бы этого разговора кто не услышал. — Похоже, ты здесь единственная живая душа. А где же люди?

Кот презрительно сощурился и дернул головой в сторону приоткрытой задней двери. Винтер заглянула в щелку. Дверь выходила в лес. Вряд ли хозяин повел туда своих дочерей. Она обернулась к коту в поисках совета, но тот уже пропал из виду.

— Думаю, мне не помешало бы чего-нибудь глотнуть.

Винтер облизнула пересохшие губы, разглядывая бочонки с сидром и наливкой. Искушение было сильным, но мысль о том, что хозяин может застигнуть ее за воровством, оказалась слишком унизительной. Борясь с жаждой, она двинулась вглубь темной комнаты.

— Эй! — позвала она снова, машинально сомкнув пальцы на рукоятке своего ножа.

Она обошла буфет, за которым обнаружилась еще одна дверь. В неверном свете лампы она разглядела грязный пол, пахло лошадьми и соломой. Видно, эта дверь вела в конюшню.

Она шагнула в круг света, но тут услышала возбужденный шепот. Разговаривали по-мерронски. Вновь скользнув в темноту, она подошла поближе, чтобы посмотреть, кто говорит.

В тускло освещенной конюшне стояли Солмундр и Вари. Вари крепко вцепился в запястье Солмундра и шептал, быстро и взволнованно, заглядывая тому в лицо, очевидно в чем-то убеждая. Солмундр нахмурился и покачал головой. До Винтер донеслось имя Табиба, и она застыла, вслушиваясь. Вари резко взмахнул рукой в направлении живота Солмундра и вновь упомянул Табиба. Солмундр опять покачал головой и вырвал руку из цепких пальцев Вари. Вдруг они оба настороженно обернулись.

— Ce he sin? — прорычал Вари, вглядываясь в сумрак конюшни.

Снаружи, из-за задней двери, доносился какой-то слабый звук, и Винтер на секунду отвлеклась. А когда она вновь обернулась, Вари и Солмундра уже не было. Снаружи опять раздался прежний звук, и Винтер с ужасом поняла, что это плач. Выхватив из-за пояса нож, она с силой толкнула заднюю дверь, и та резко распахнулась.

В нескольких метрах от дома, на опушке, стояла младшая дочь хозяина. Малышка была бледна и напугана — широко распахнутыми от страха глазами она уставилась в раскрытую дверь. Лиф на платье был порван на груди, под ним виднелась сорочка. На ней не было чепчика и одного башмачка.

«Как же ее зовут? — лихорадочно вспоминала Винтер. — Я ведь слышала, как ее называл отец. — Она подошла ближе к двери, оставаясь в тени, вглядываясь в темноту леса за спиной девочки. — Лаура? Линнет? Лоррейн? Элейн! Точно! Элейн!»

— Элейн, — прошептала она, выскользнув на залитое луной крыльцо, не спуская глаз с опушки леса. Малышка не отзывалась. — Элейн, — прошептала она громче, пытаясь привлечь внимание девочки. — Она протянула руку. — Иди сюда, милая. Иди в дом.

Девочка посмотрела куда-то влево, из ее глаз брызнули слезы, ручки затряслись. Винтер подкралась поближе к двери, не спуская глаз с темного леса за спиной малышки. Потом она осторожно выглянула за порог, но ничего не увидела, кроме залитой лунным светом стены конюшни и ведущей во двор пустой тропинки. Винтер снова протянула к девочке руку.

— Элейн! — сказала она строго. — Иди сюда!

Девочка зажала рот руками, не отрывая глаз от теней у стены. К ужасу Винтер, она сделала шаг назад, к лесу.

— Нет! — вскрикнула Винтер. — Иди ко мне!

Элейн подняла глаза на Винтер, но вдруг от опушки отделилась тень и схватила ее.

С губ Винтер сорвался крик отчаяния и страха. Она разглядела огромный мужской силуэт с ребенком в охапке. Ей удалось поймать взгляд широко распахнутых испуганных глаз девочки. Ее рот зажимала грубая ладонь. Похититель убегал вглубь леса. Винтер ругала себя на чем свет стоит, ярость ее победила здравый смысл, и она бросилась в лес, успев только выкрикнуть предостережение по-хадрийски, надеясь, что мужчины в сарае услышат ее.

Она старалась не терять из виду бегущего мужчину. Он перекинул малышку через плечо и мчался сквозь деревья, будто не чувствуя своей ноши. Бледная от ужаса девочка даже не пыталась кричать. Мужчина обернулся на Винтер, и она увидела ухмылку на его лице. Только тут до нее дошло, что ее выманили в лес одну. О нет! Она в панике оглянулась — дом остался далеко позади, только деревья окружали ее. Когда она вновь посмотрела вперед, похитителя и его жертвы и след простыл.

Винтер замерла, прислушиваясь. Ее окружали звуки ночного леса — скрипы и шелест, крики животных и птиц.

Она припала к земле, выставив в темноту свой нож. Ночь обволакивала ее, как живое существо.

«Надо бежать», — подумала она, но не успела сдвинуться с места, как на нее обрушился первый удар. Ее ударили в скулу, голова запрокинулась, она чуть не упала, но, вслепую полоснув ножом, со злорадством услышала вскрик. Второй удар пришелся ей по почкам, и боль парализовала все тело. Ее вновь ударили по спине, между лопаток, и она упала вперед, ударившись головой о дерево. Перед глазами поплыли радужные пятна, в ушах зашумело, и она упала на землю лицом вниз. Опавшие листья забили рот, глаза, нос.

Сзади ее схватили за ворот туники, и она чуть не задохнулась, когда ее подняли с земли. Стальные руки тисками обхватили ее, прижимая к мускулистому телу, до нее донесся смешок. Ее ухо обожгло горячее дыхание, она почувствовала прикосновение острых зубов и щетины к своей щеке. Внезапно от теней отделился высокий тонкий силуэт. Новый участник схватки стремительно набросился на ее обидчика, его руки разжались, и Винтер снова упала на землю. Перед глазами вновь вспыхнули звездочки, наступала спасительная темнота. Сквозь шум в ушах она слышала звуки борьбы — кто-то упал на землю и перекатился прямо через нее, потом послышались быстро удаляющиеся тяжелые шаги.

— Вставай, девочка! Давай! — Этот голос. Его голос. Его напевный северный акцент. Ей казалось, что деревья качаются и кружатся вокруг нее, когда его сильные руки обхватили ее за талию, поднимая с земли. — Боже мой! — бормотал он. — Давай, девочка! Надо идти! Они нас окружили!

Ноги не слушались ее. Он пытался поддержать ее, но под ней как будто разверзалась пропасть, и она падала обратно на землю. Она как тряпичная кукла выскальзывала из его рук, когда он пытался заставить ее двигаться вперед. «Извини меня, — думала она, — ноги никак не слушаются».

— О боже! Боже! — Его голос дрожал от слез.

«Не волнуйся, — думала она. — Все в порядке, Рази меня вылечит».

Кристофер всхлипнул, прижимая ее к своей груди. Винтер хотелось погладить его по плечу, успокоить, но она не смогла поднять руку. Он вновь всхлипнул и предостерегающе прикрыл ее рот рукой.

Кажется, они сидели у дерева. Винтер положила голову ему на грудь и смотрела на его точеный профиль. Он всматривался в темноту, его волосы падали ей на глаза.

Вдруг он опустил взгляд:

— Тс-с!

Среди деревьев раздался вой — Кристофер вскочил на ноги и застонал. Темнота грозилась вновь поглотить ее, в голове шумело, и мир снова принялся раскачиваться и вращаться. Поднялась горячая волна тошноты, и Винтер сжала зубы. Она лежала на боку, а Кристофер склонился над ней, тревожно вглядываясь в ее лицо.

«Меня стошнит», — подумала она, закрывая глаза.

— …ищут тебя, — вернул ее из темноты его шепот. Он смотрел ей в лицо, его губы шевелились. Бледное лицо светилось в темноте. Он пытался что-то вложить ей в руку. — Поэтому лежи тихо, милая.

Она нахмурилась: «Что?»

Он погладил ее по щеке.

— Не волнуйся, — прошептал он. — Я бегаю как заяц.

Винтер опустила глаза и увидела, что сжимает в руке его черный нож. «Что?» Из леса, совсем близко, доносились вой и шелест листвы. Потом, на один долгий вдох, вновь наступила темнота.

Когда она с усилием открыла глаза, то увидела, как мелькнули сапоги Кристофера, белая рубашка. Слишком белая, слишком заметная.

И ее снова накрыла темнота.

Потом она услышала свист. Попытавшись приоткрыть глаза, она увидела, что он стоит неподалеку в лунном свете и виден как на ладони — будто чего-то ждет.

Потом шаги, переходящие в бег, — к нему. А он все ждет. И вот он повернулся и нырнул в густые деревья, уводя их от нее. Белая рубашка призывно светится в темноте, черные волосы развеваются за плечами. От подлеска отделились и помчались за ним тени — одна, другая, третья… Они бежали, низко согнувшись, подвывая. Потом все стихло.

Винтер попыталась опереться на руку и приподняться, но перед глазами снова встали сполохи, в голове поднялся шум, и она потеряла сознание, выпустив нож Кристофера из разжавшихся пальцев.

Мир снова наполнился шумом и ярким светом, когда ее приподняли с груды опавшей листвы. Она открыла глаза — все вокруг по-прежнему кружилось и раскачивалось. Чьи-то руки обхватили ее и вздернули вверх. Она ахнула:

— Ох, как тошнит.

Руки и ноги не слушались ее, лоб уткнулся в теплую шею. Щеку щекотала мягкая бородка, она попыталась сфокусировать взгляд — и увидела Рази, всматривающегося куда-то в лес. Он крепко прижимал ее к себе, она попыталась сказать ему, что Кристофера нет.

Рази вытаращил глаза и предостерегающе прошипел:

— Тс-с-с!

«А как же Кристофер, Рази! Кристофера нет!» Винтер попыталась дотянуться до ножа Кристофера, объяснить Рази, но в горле поднялся комок, и она едва успела предостерегающе дернуться, чувствуя, как рот наполняется желчью.

Рази выпустил ее из своих рук, и она согнулась пополам, когда ее наконец вырвало на ворох листвы. Она опустилась на корточки, пережидая приступ рвоты. Деревья закружились у нее перед глазами, мир на секунду перевернулся с ног на голову. Земля прыгала под ней, как будто она ехала в тележке по разбитой дороге. «Что происходит?» — в панике подумала она. Но это всего лишь Рази снова подхватил ее на руки и мчался сквозь лес, постанывая при каждом выдохе. На его испуганном лице лунный свет и тени стволов сплетались в причудливые узоры.

А потом в глаза ударил яркий свет. Слишком яркий, красный и горячий. Пахло дымом, вокруг стояли крики и шум. За секундой темной прохлады вновь последовал горячий красный свет, мир накренился, и под ее щекой оказалась солома. Она наблюдала, как перевернутая вверх ногами высокая фигура Рази удаляется от нее, растворяясь в красном сиянии. Мелькали черные тени. Лошади ржали и бились в стойлах. Дым заполнял легкие. Снова поднялась тошнота, и она закрыла глаза, отгораживаясь от бушующего пожара.

Губ коснулось прохладное горлышко, и в ее пересохший рот потекла клубничная наливка. «Благослови тебя господь, — подумала она, — кто бы ты ни был». Она открыла глаза и увидела Рази. Он сидел рядом с ней, мрачный, покрытый копотью. В руках у него был кувшин. Он пропах мокрой золой и потом, его руки подрагивали.

Даже от приглушенного света ее голова начала раскалываться, тошнота не отступала, и она прикрыла глаза, застонала и подняла ко лбу тяжелую руку.

— Ничего, — прошептал Рази. Он тревожно вгляделся в ее лицо и приподнял веко, заставляя сморщиться. — Ничего, девочка, — повторил он. Его руки так сильно дрожали, что даже по плечам проходили волны судороги.

Позади возились люди. Винтер взглянула на них через плечо Рази — они казались ей размытыми силуэтами в слепящем ярком свете.

Рази поднялся и пошел к ним. Винтер пыталась сфокусировать взгляд. Темная конюшня провоняла гарью и была залита водой. В центре в ярком свете лампы тесной группой стояли мерроны, обнажив мечи. Лица их были суровы. Их окружили, подняв вилы и дубины, хозяин таверны, стряпчий и конюх с двумя мальчишками.

— Где они? — кричал хозяин. — Куда вы их подевали, мерзавцы? Верните их! — Мерроны молча скользили глазами по обступившим их мужчинам.

Снаружи лаяли охотничьи псы. Сквозь пелену Винтер посмотрела во двор. Со смятением она обнаружила, что уже темнеет. За дверьми конюшни толпились всадники, стучали копытами кони. Кто-то крикнул снаружи по-мерронски, и маленькая группа воинов в центре конюшни стала осторожно продвигаться к дверям, обходя стороной хозяина и его разъяренных людей.

— Стойте! — вскрикнул хозяин, преграждая им путь. — А ну вернитесь! — Он махнул дубинкой вслед уходящим мерронам, и они вскинули мечи.

Лица их не предвещали ничего хорошего. Хозяин взвыл в бессильной ярости и опустил дубинку на проворно поднятый щит. Мерроны развернулись, и скудно вооруженные работники таверны отступили.

Рази подбежал к группе уходящих мерронов и схватил за тунику одного из них.

— Пожалуйста, — начал он по-хадрийски, — помогите мне найти моего друга. Он пропал.

Мужчина повернулся к нему, подняв меч, и Винтер узнала в нем Вари. Он был растрепал и вымазан в саже. Пустым взглядом он уставился на Рази.

— Прошу вас! — снова воскликнул Рази. — Он же один из вас! Помогите мне отыскать его!

Вари молча отступил к дверям.

Винтер приподнялась на трясущихся руках и встала. Ноги задрожали, и она оперлась о мешки с провизией, чтобы не упасть. Рази отпустил тунику меррона.

Не убирая мечей, воины обошли людей хозяина и отступили к дверям. Хозяин следовал за ними, вместо угроз теперь умоляя вернуть дочерей. Рази беспомощно наблюдал, как мерроны вышли во двор. Винтер сделала несколько неуверенных шагов и схватилась за его руку. Снаружи раздался шум. Лошади снялись с места, топот копыт разнесся в утренней тишине. Скоро все звуки замерли вдали, и на сгоревшую таверну опустилась тишина. Мерроны исчезли.

Рази шел первым сквозь сумрачный и туманный лес. Поодаль шагали работники таверны, то и дело выкрикивая имена девочек. Они пошли в противоположном направлении от Винтер и Рази, по другой лесной тропке, не желая делить поиски с арабом и его спутницей.

Рази пытался определить то место, где нашел Винтер, укрытую у корней дерева. По лужице желчи, которой ее вырвало, он надеялся отыскать следы, способные привести их к Кристоферу. Винтер плелась следом за ним, ее желудок выворачивало, в голове отдавался каждый шаг. Она щурилась, пытаясь разглядеть на темной земле хоть какой-то след, безумно надеясь, что Кристофер просто вынырнет из кустов, живой и невредимый.

Вдруг Рази кинулся вперед и припал к земле. Он ворошил опавшие листья, и Винтер передернуло, когда она разглядела под его пальцами темное пятно и почувствовала слабый, но явственный запах рвоты. Она копнула ногой ворох листвы, и из нее, как тело из могилы, показался черный кинжал Кристофера. Рази безучастно уставился на него, потом заткнул за пояс и поднялся, вытерев руку о штаны. Он пошел дальше в лес, отыскивая следы на земле.

Некоторое время идти по следу не составляло труда. Глубокие многочисленные следы, очевидно, были оставлены тремя или четырьмя бегущими здоровяками. Но потом все приметы исчезли. Винтер и Рази ничего не оставалось, кроме как теряться в догадках и продолжать отчаянно искать следы среди теней. Они надеялись, что Кристоферу удалось убежать. По крайней мере, ничто не указывало на то, что он был пойман.

Рази шел все дальше и дальше в лес, вглядываясь в землю. «Может быть, нам стоит позвать его», — подумала Винтер, вслушиваясь в отдаленные крики людей из таверны, зовущих дочек хозяина. Но Рази просто шел дальше, выискивая следы, и она ковыляла вслед за ним, борясь с головной болью.

Минут через пятнадцать Рази застыл на месте как вкопанный. Винтер медленно подошла к нему и, проследив за его взглядом, не сразу поняла, что находкой стал сапог Кристофера. Он валялся под кустом. После недолгих поисков нашелся и второй сапог — он был заброшен под дерево с другой стороны тропинки. Винтер подняла сапоги и прижала к груди, пока Рази нагнулся над тропинкой, разглядывая разворошенную листву. Казалось, в этом месте на земле шла ожесточенная борьба. Он нагнулся и выудил из-под листьев носок Кристофера. Комкая его в руке, он вглядывался в деревья.

На дальнем конце полянки обнаружились штаны Кристофера, а исподнее валялось несколькими ярдами дальше, рядом на земле также виднелись следы борьбы. Рази собрал разбросанные вещи и углубился в лес, следуя за цепочкой тяжелых следов, говоривших о том, что погоня продолжалась.

Следов было немного — возможно, двоих преследователей и самого Кристофера. Эти следы снова привели к куче разворошенной золотой листвы, из-под которой виднелась черная земля. В сторону была отброшена нательная рубашка Кристофера с порванной тесьмой. Рази поднял ее и прижал к груди вместе с остальным.

Винтер смотрела на ворох одежды в его руках, стараясь не думать, о чем это все говорило. В ее голову лезли мысли о том, как Кристофер вырывался, а его держали, прижимая к земле, и срывали с него одежду, о том, как Кристофера гнали, раздетого, по темному лесу. Она не могла не думать о том, какой это был страх и стыд.

Дальше следы говорили о том, что их обладатель бежал, делая длинные, отчаянные прыжки, в сторону широкой поляны.

Здесь тоже шла ожесточенная борьба. Тут не просто была разворошена листва, но даже земля оказалась взрыта. Рази разглядывал полянку, короткие выдохи вырвались из его рта паром. Винтер прижалась к нему, не желая даже думать о том, что тут могло произойти. Ее снова начало трясти.

Справа им почудилось какое-то движение, и они машинально схватились за кинжалы. Но это был Кристофер. Бледный как привидение, он скользил к ним между деревьев. Худое тело было покрыто ссадинами и грязью, в длинных спутанных волосах застряла листва. Он шел к ним с отрешенным видом, взгляд его был затуманен.

При виде него у Винтер отлегло от сердца. «Слава богу! — подумала она. — Слава богу!» У него на шее виднелись багровые синяки, а по левой руке шли три огромные царапины. Он хромал, и его любимые браслеты исчезли. В остальном, казалось, он был невредим. Бывало, игрокам в лапту и то сильнее доставалось. Она хотела подойти к нему и обнять, но Рази преградил ей путь.

— Кристофер, — начал он, — как ты?

Тревога в его голосе заставила Винтер замереть на месте. Она смотрела то на одного, то на второго, не понимая, в чем дело, и холодок прошел по ее спине.

— Я убежал, — ответил Кристофер. Он остановился и стал с недоумением оглядываться по сторонам.

«Он думает, что это сон, — поняла Винтер. — Он думает, что ему все это снится».

Кристофер моргнул.

— Они забрали мои браслеты, — сказал он.

Пока Рази одевал Кристофера, Винтер болталась неподалеку. Она не смогла долго наблюдать за тем, как тот помогает другу. Было ужасно видеть, как Кристофер стоит в оцепенении и просто позволяет Рази надевать на себя свою испачканную одежду. Даже отвернувшись, она с трудом могла это выносить. Она слышала, как Рази говорил:

— Подними ногу, Крис. Вот молодец. Теперь другую. Умница. Я завяжу шнурок, ладно? Крис? Хорошо? Вытяни руку, Крис…

Она стояла и молча смотрела в светлеющий лес, стараясь не вслушиваться в слова Рази. Сквозь падающую листву начал пробиваться утренний свет, и вместе с ним вернулась головная боль. Она щурилась навстречу солнцу и старалась сдержать тошноту.

К ее удивлению, Рази не пытался осмотреть Кристофера, понять, насколько серьезно он пострадал. Он одел его, молча вынул меч и пошел обратно к таверне. Она потрясенно смотрела ему вслед, потом повернулась к Кристоферу. Мгновение он стоял, уставившись себе под ноги, потом заковылял вслед за Рази.

Из-за деревьев Рази крикнул ей: «Винтер! Пошли!» — и ей не оставалось ничего другого, как поплестись за ними.

Выйдя к таверне, Рази остановился на опушке, настороженно вглядываясь в безмолвные строения. Из раскрытых дверей конюшни шли тонкие струйки дыма, кухня оказалась наглухо закрыта. Нигде не было видно ни души. Кристофер и Винтер бездумно наблюдали за Рази, ожидая его указаний.

— Достань-ка свой нож, сестричка, — сказал он тихо. — И не убирай, держи на виду. — Он с тревогой заглянул в ее лицо. Она старалась не отводить глаз. — Постарайся выглядеть уверенно, хорошо?

Винтер кивнула и тут же пожалела об этом. Прижав руку ко лбу, она старалась сдержать приступ тошноты.

— Крис, — мягко позвал Рази. — У нас неприятности, ты мне нужен.

Кристофер медленно поднял на него глаза.

— Ты понимаешь меня, Крис?

Он не отвечал, выражение его лица не изменилось. Рази потянулся к его поясу и достал черный кинжал.

— Держи, — сказал он. — Кристофер непонимающе уставился на его руку. — Держи, — настойчиво повторил Рази.

Он зажал свой палаш под мышкой и вложил рукоять черного кинжала другу в ладонь. Кристофер моргнул, потом сжал пальцы. Рази кивнул, похлопал его по плечу и отправился к таверне.

Они миновали дымящиеся руины конюшни и вошли на кухню. Все люди хозяина собрались здесь и молча жались вдоль стен. Хозяин сидел во главе длинного стола. Все кувшины были сметены с него, осколки валялись под ногами. Никто даже не поднял головы, когда в комнате пролегла длинная тень Рази. Все взгляды были прикованы к столу и бледному бездыханному тельцу маленькой девочки, лежащему на сыром дереве.

— О нет, — простонала Винтер.

На звук ее голоса хозяин поднял пустые глаза, наконец заметив их присутствие.

Старшая девочка сидела у печи с накинутым на голые плечи одеялом. У нее был отрешенный вид, невидящий взгляд, все тело покрывали синяки, бледное как мел лицо обрамляли спутанные волосы. Она раскачивалась взад-вперед, уставившись в потухший очаг.

Винтер ожидала, что Рази бросится к девочке, попытается помочь ей, но вместо этого он не спускал глаз с мужчин, подняв меч. Хозяин посмотрел на оружие Рази, глаза его недобро сверкнули.

— Мы только хотим забрать свои вещи и уйти, — мягко сказал Рази.

— Вы были с ними, — сказал хозяин, поднимаясь.

— Мы ни при чем.

— Вы были с ними! — Люди хозяина отошли от стен, подняв дубинки.

— Мы пытались спасти ее! — прохрипела Винтер. — Видите!

Она показала на Кристофера. Она пыталась сказать: «Посмотрите на моего друга. Посмотрите, что они сделали с ним». Но Кристофер не выглядел жертвой, он подобрался, вздернув губу, на лице застыло звериное выражение. Под копной спутанных волос глаза горели смертоносным огнем. Он поигрывал ножом.

— Мы… — начала Винтер в отчаянии, отводя от него взгляд. Она не могла понять, как все зашло так далеко. — Мы… — Она смахнула непрошеные слезы, покатившиеся по ее щекам. В руке хозяина сверкнул нож. — Мы пытались спасти ее.

Рази шагнул вперед.

— Дайте нам забрать наши вещи, — потребовал он. — Мы не хотим причинить вам зла.

Он поудобнее перехватил меч, оглядывая враждебно настроенную толпу. При взгляде на него со стороны оставалось гадать, что он прячет в рукаве и почему ведет себя так уверенно перед лицом явно превосходящего противника. Работники таверны оглянулись на хозяина и расступились, пропуская их.

Рази прикрывал Кристофера и Винтер, пока те собирали вещи. Он не отводил глаз от толпы и не опускал меча. Они первыми вышли во двор, Рази шагал позади. Лошади бродили по двору без привязи. Упряжь валялась на земле, вся в грязи и пепле. Кристофер и Винтер медленно и неуклюже запрягли лошадей, пока Рази сдерживал наступающую толпу.

Наконец Кристофер и Винтер вскарабкались в седла. Рази тихо сказал через плечо, не спуская глаз с работников таверны:

— Кристофер, заряди-ка свой арбалет и последи, чтобы они вели себя как паиньки, ладно?

Кристофер послушно зарядил оружие, взведя курок. Он откинулся в седле и держал на прицеле группу последовавших за ними мужчин. Лицо его ничего не выражало. Винтер не сомневалась, что он пустит стрелу, не успеют они и вздохнуть. Кажется, они разделяли ее уверенность, потому что попятились.

Рази подбежал к своему коню. Он вдел ногу в стремя, вспрыгнул в седло и развернулся, держась лицом к толпе.

— Прошу вас, — сказал он, подняв меч. — Не рискуйте жизнью, пытаясь отомстить. Мы не имеем к этому никакого отношения, и я не хочу убивать вас, защищая своих друзей.

Люди молча провожали его взглядами. Медленно, держа поводья одной рукой, Рази заставил лошадь пятиться к воротам. Кристофер тоже медленно отступал, все еще держа работников на прицеле арбалета. У Винтер не было сил направить Озкара спиной, она поникла в седле, отдавшись на волю головной боли, и позволила коню самостоятельно последовать за ее спутниками, покидавшими злосчастную таверну.

Выехав на дорогу, они развернули лошадей и пустили их в галоп. Никто не пытался их преследовать.

Они ехали без остановки, и скоро боль в пояснице заставила забыть о головной боли. Винтер казалось, будто кто-то зажал ее почку в кулак и медленно выворачивает. Ее спутники ехали впереди, Рази первым, за ним Кристофер, они оба впали в глубокую задумчивость, и Винтер безучастно смотрела им вслед. Мир вокруг как будто отдалился от нее, и она видела его сквозь странную красноватую дымку. Через некоторое время она навалилась на шею своей лошади, вцепившись руками в седло, от невыносимой боли по лицу потекли слезы.

Озкар оступился, и боль в пояснице поднялась с новой силой. Она вскрикнула и съехала набок, стиснув зубы, чтобы не заорать во весь голос. Ох, до чего же плохо… Она всхлипнула и поняла, что не может ехать дальше.

Утерев лицо рукавом, Винтер постаралась откашляться. Она позвала:

— Рази!

Никто не услышал ее тихий, надтреснутый голос.

— Рази, — повторила она еще раз. — Мне надо остановиться.

На этот раз Рази обернулся. Взглянув на нее, он в ужасе резко осадил своего коня. Он мгновенно выпрыгнул из седла, и Винтер подумала, что, должно быть, выглядит не лучшим образом. Он побежал к ней, раскинув руки, чтобы подхватить. Озкар взбрыкнул, испугавшись, и девушка закричала от боли в пояснице.

Кристофер устало обернулся посмотреть, что за шум устроили позади. Увидев, в каком состоянии Винтер, он побледнел. Рази ждал, распахнув объятия, чтобы она слезла с седла, но Винтер знала, что малейшее движение причинит ей новую боль, и вцепилась в луку обеими руками.

— Я не могу, Рази. — Она всхлипнула. — Не заставляй меня.

— Ну же, Вин, — уговаривал он ее, хмурясь от тревоги и жалости. Он обвил руками ее талию. — Надо слезть. Давай же. Я тебя поддержу. Все будет хорошо.

Он мягко потянул ее на себя, и она снова закричала от боли и еще сильнее вцепилась в седло.

— Не снимай меня, — закричала она, — не надо!

Но Рази обнял ее за талию своими сильными руками и стягивал с седла, не обращая внимания на мольбы. Новый укол боли пронзил поясницу — девушка не выдержала и закричала.

Последнее, что она запомнила, прежде чем соскользнула с седла и боль окончательно поглотила ее, было то, как Кристофер разжал ее пальцы и придержал за рукав, помогая Рази подхватить ее на руки.

Она не потеряла сознание, но некоторое время не могла сосредоточиться ни на чем, кроме накатывающих на нее волн боли. Наконец когда Винтер сумела собраться с мыслями, то обнаружила, что лежит рядом с небольшим костерком. Над ним на рогатине висел походный котелок, в котором что-то кипело.

Некоторое время она просто смотрела на пламя, потом перевела взгляд на сидящего рядом Кристофера. Он не спускал с нее глаз, на коленях у него лежал заряженный арбалет. Она нахмурилась, пытаясь припомнить, что произошло. Она знала, что Рази нес ее на руках, потом положил на землю. Потом снова приподнял ее, а Кристофер расстелил для нее на земле свой плащ. Помнила, как рыдала, вцепившись в руку Рази, когда он пытался усадить ее. Помнила, как он снял с нее тунику и нательную рубашку, а также его испуганный крик, когда он увидел ее спину.

Сколько времени прошло с тех пор? Часы? А может быть, только секунды?

Сейчас она лежала на боку, боль утихла, но не прекратилась, почки продолжали ныть. Она пошевелилась и застонала. Кристофер внезапно поднял на нее взгляд, будто до этого спал с открытыми глазами. Он посмотрел ей за спину, и ей на плечо легла большая мозолистая ладонь. Рази. На мгновение ей стало неловко, что сверху она ничем не прикрыта, кроме тряпицы поперек груди. Потом Рази подхватил ее под мышки и усадил, и все, кроме боли, перестало волновать ее.

— Прости меня, сестренка, прости. — Винтер никогда еще не слышала такой тревоги в голосе Рази, и это испугало ее.

С еще большим ужасом она увидела страх в блестящих от слез глазах Кристофера и отвела взгляд. Она хотела спросить «Что со мной, Рази?», но могла только скрипеть зубами от боли.

Наконец боль немного утихла, вновь став ноющей, тупой, и Винтер позволила себе расслабиться, прислонившись к груди Рази. Он погладил ее по волосам, и она положила голову ему на плечо.

— Лучше? — спросил он. Она кивнула.

— Мне надо посмотреть на твою спину.

Винтер выругалась и зажмурилась. Потом медленно наклонилась, упершись грудью в поднятые колени. Ее снова пронзила боль, и она закусила губу. По ее щекам потекли слезы. Она услышала, как рядом с ней на колени опустился Кристофер. Она боялась раскрыть глаза и снова увидеть страх на его лице, но когда он взял ее руки в свои, девушка с благодарностью сжала его пальцы.

— Что… что случилось, Рази? — выдохнула она наконец. «Меня ударили ножом, — подумала она. — Или выстрелили в спину».

— Какой-то сукин сын ударил тебя ногой по почкам, — ответил Рази своим обычным ровным тоном, который немного успокоил Винтер. Она чувствовала себя в безопасности, знала, что о ней позаботятся. Так легче было переносить боль, которую причиняли пальцы, исследующие ее спину. — У тебя сильные кровоподтеки, — сказал он. — Боюсь, что и почка повреждена.

Кристофер сильнее сжал ее руки, и она открыла глаза, чтобы посмотреть на него сквозь спутанные волосы. Он в отчаянии уставился на Рази. Она потянула его за руки, и Крис перевел взгляд на нее. В его глазах стояли слезы.

— Все в порядке, — прошептала она, — Рази вылечит меня.

Она улыбнулась ему, но на его лице застыла тревога.

Рази присел рядом с ней и легонько похлопал по плечу:

— Я помогу тебе лечь, ладно, сестренка?

Кристофер нахмурился, увидев в ее глазах испуг. Он ободряюще сжимал ее руки, пока Рази помогал ей опуститься на грязный, пропахший гарью плащ. Потом он отпустил ее, чтобы Рази смог перевернуть ее на живот.

Винтер положила голову на руки, пережидая, пока утихнет боль. Зашуршала сухая листва. Кристофер вернулся на свой пост у костра. «Разводить огонь было так неосторожно», — подумала она, наблюдая, как Кристофер кладет свой взведенный арбалет на колени и обводит лес покрасневшими от усталости глазами.

Рази достал из котелка тряпицу и, обжигая руки, выжал досуха. Он присел рядом с Винтер, скрестив ноги, подавшись вперед всем своим длинным телом, так что они оказались почти лицом к лицу.

— Разводить огонь было неосмотрительно, Рази, — прошептала она.

Он кивнул.

— Не волнуйся об этом, сестренка. Просто… — Он оборвал себя на полуслове с нетерпением на лице и наклонился к ней со своей горячей тряпицей.

Когда она коснулась спины, Винтер поморщилась, но потом наступило долгожданное облегчение. Тепло разливалось по ее избитой пояснице, унося боль. Скоро она расслабилась, и Рази достал еще один грязный плащ, чтобы укрыть ее. Она искоса взглянула на него, и он погладил ее по голове.

— Слушай, — начал он. — У тебя сейчас болит мышца спины…

От стыда Винтер прикрыла глаза. «Мышца болит, всего-то? — подумала она. — Ну я, выходит, и неженка».

Рази продолжал говорить, поглаживая ее по волосам:

— Слава богу, ребра не сломаны, и позвоночник цел. Но чтобы понять, насколько сильны внутренние повреждения, мне надо, чтобы ты помочилась.

Винтер вспыхнула. Рази вздохнул:

— Не надо стесняться, милая, стыдиться тут нечего. Ты ведь позволишь мне позаботиться о себе? — Она кивнула, не глядя на него, и он похлопал ее по плечу. — Я сделаю отвар из коры ивы, скоро он будет готов. Ты выпьешь его, а когда захочешь помочиться, скажешь мне, хорошо?

Винтер снова кивнула. Рази поднялся и подошел к Кристоферу.

Девушка наблюдала, как он присел перед их другом на корточки, упершись локтями в колени и отведя взгляд. Некоторое время они сидели так, не глядя друг на друга. Наконец Рази спросил:

— Тебе больно?

Кристофер ничего не ответил. Он еще сильнее сжал свой арбалет так, что побелели костяшки пальцев.

Рази не поднимал глаз от земли.

— Иногда, после кошмаров, тебе бывало очень плохо. — Взгляд Кристофера блуждал по деревьям. Он выглядел затравленно, казалось, он готов сорваться с места в любой момент. Рази наконец посмотрел ему в лицо: — Я мог бы дать тебе лекарство, если…

— Мне не больно, — прошептал Кристофер. — Я ведь сделал это нарочно. Это было правильно. — Он взглянул на Рази, увидел на его лице ужас, который тот не смог скрыть, и отвернулся.

Рази протер глаза грязной ладонью, пытаясь прийти в себя.

— Хм-м… — протянул он и резко поднялся, найдя выход в привычном и понятном занятии. — Мне надо промыть твои царапины, Кристофер. Иди сюда.

Рази положил руку на плечо Кристоферу, но, к удивлению Винтер, их друг издал нечто похожее на рык и резко оттолкнул его от себя. Рази упал на землю, а Кристофер сжался, потрясенный своим поведением.

— Рази! Прости! Только… не пугай меня. Я слишком… — Он склонил голову набок и беспомощно развел руки. — Не пугай меня, Рази, — прошептал он.

Рази сидел на земле, молча уставившись на него; через секунду Кристофер опустил плечи, взгляд его снова стал пустым, он как будто смотрел куда-то сквозь них.

— У нас есть мыло? — спросил он тихо.

Рази кивнул. Кристофер поднялся на ноги, и стоял, покачиваясь. Рази сидел на земле у его ног.

— Дай его мне, — сказал Кристофер. — Пойду помоюсь.

К удивлению Винтер, Рази даже не стал спорить. Он встал, принес из переметной сумки принадлежности для мытья и молча передал Кристоферу. Их друг пристроил арбалет на седло, набрал горячей воды из котелка и, прихватив медный тазик, направился в лес.

— Кристофер! — окликнул его Рази. — Не уходи далеко!

Тот не удостоил его ответом и даже не повернул головы, он молча пошел, прихрамывая, вглубь деревьев. Винтер удивилась и расстроилась, увидев, что Рази признал поражение.

— Рази, — позвала она. — Он искоса взглянул на нее, как всякий раз, когда не желал вступать в обсуждения. — Может, ему просто надо побыть одному. — Рази следил за ней краешком глаза, и она положила щеку на грязный плащ, пытаясь поймать его взгляд. — Может, ему стыдно, Рази. — Рази судорожно вздохнул и поднял голову к небу. Его глаза блестели от слез. — Может быть, — продолжала Винтер, — ему стыдно за то, что они забрали его браслеты. Он так дорожит ими, Рази. И ему наверняка очень стыдно, что их снова отобрали. С него сорвали одежду, его преследовали в темноте. Кристофер такой гордый, он мог решить, что после всего, что произошло, ты станешь меньше уважать его.

Рази повернулся к ней. На его лице было написано страдание. Он покачал головой и прижал руку к глазам.

— Что? — Она совсем растерялась и начала впадать в отчаяние. — Что случилось, Рази?

Тряпица на ее спине остыла, и боль подступала вновь. Она стиснула зубы и сжала кулаки. Уткнувшись лбом в руки, она старалась не застонать.

Послышался шорох листьев. Рази подошел и присел рядом с ней. Он снова принялся поглаживать ее по голове.

— Как твоя голова, милая? — прошептал он. — Вчера тебе как следует досталось. Должно быть, голова просто раскалывается.

Она негромко рассмеялась:

— Из-за боли в спине я этого почти не чувствую.

— У тебя на лбу здоровенная шишка.

— Вот и отлично, — пробормотала она, закрывая глаза. Поглаживающие пальцы Рази нагоняли на нее сон. — Выгляжу я, наверное, просто чудесно. Как принцесса с картинки. Неудивительно, что Кристофер в меня без памяти влюбился. — Рази продолжал поглаживать ее по голове, потрескивал огонь, и Винтер чувствовала, что он вглядывается в лес, волнуясь за Кристофера. — Не надо было разводить огонь, Рази, — снова сказала она. — Нас могут найти по дыму.

— Нет, — спокойно ответил он. — Сегодня они не вернутся. Сейчас они спят. Они насытившиеся и усталые от перехода, который всегда происходит, когда они…

Головоломка наконец сложилась в голове Винтер, и она широко распахнула глаза. Это были Волки-Гару? Как же она раньше этого не поняла? Это было ужасно. Значит, они узнали Кристофера? Они намеренно травили его, чтобы унизить, потому что знали, кто он?

— О Рази, — простонала она, — они узнали его?

Он пытался понять, о чем она говорит. Потом покачал головой:

— Нет, Вин. В таком состоянии они имена-то свои не помнят. Они знают только свой голод и… — Он вздрогнул и покачал головой, в его глазах снова сверкнули слезы. Он отвернулся от нее, не желая показывать свое отчаяние.

— Те бедняжки… — пробормотала Винтер.

Пальцы Рази на мгновение замерли, потом снова начали перебирать ее волосы. Она уткнулась лицом в руки, стараясь не вспоминать лицо малышки, когда один из них схватил ее.

— Когда ты и Альби были маленькими, все было гораздо проще, — прошептал Рази, погружаясь в воспоминания.

Винтер фыркнула.

— Правда? — переспросила она с горечью в голосе. — Разве что в мечтах.

— Да, Винтер, жизнь была проще. Намного проще. — Она открыла глаза, но голос Рази дрожал от слез, и она не смогла взглянуть ему в лицо. — Вин? — прошептал он. — Мне кажется, у меня недостанет сил, чтобы дойти до конца. Что я буду за человек после этого? — просил он. — Как я смогу вести вас дальше после такого? После… всего этого?

Винтер повернула голову набок и посмотрела на него. Огромные карие глаза на исполненном страдания лице. Рази выглядел как ребенок. За бородой и шрамом скрывался четырехлетний малыш, который когда-то принес в кухню неподъемную, как целый мир, тяжесть и уложил ее в коробку с соломой. Винтер взяла его руку, прижала ладонь к своей щеке и коснулась губами пальцев. Она устало прикрыла глаза.

— Все будет хорошо, Рази, — пообещала она. — Ты не один. С тобой я и Кристофер. Вместе у нас все получится.

— Винтер! Вин! Просыпайся…

Сквозь сон до нее доносились запах еды и шепот Рази.

Она что-то пробормотала и сощурилась, вглядываясь в его запачканное сажей лицо.

— Держи, — сказал он, протягивая ей миску с пахнущим пряностями супом.

Она подхватила посудину, позевывая и все еще не до конца проснувшись, и приподнялась, расправляя затекшие плечи. Спина все еще ныла, но уже далеко не так сильно, как раньше. Она с удивлением обнаружила пробивающийся сквозь деревья золотистый вечерний свет.

— Боже мой, — прохрипела она, — я что, все это время проспала?

— Если судить по твоему храпу, бьюсь об заклад, что так оно и было.

Рази повернулся к Кристоферу, протягивая порцию похлебки и ему. Юноша лежал без движения, скрестив руки на груди, прислонившись головой к корявым корням дерева Даже в такой расслабленной позе он выглядел измученным — глаза отекли и покраснели, лицо осунулось, как будто в нем навсегда поселилась усталость. Рази подождал секунду, потом опустил миску с едой на землю у костра.

Среди деревьев хрустнула под неосторожной ногой ветка, и Рази вскинул глаза, схватившись за меч. Среди деревьев замаячил силуэт высокого, широкоплечего мужчины. Рази припал к земле и выхватил палаш. Мужчина обернулся и что-то прокричал в глубину леса, но его слова потонули в яростном вопле Рази. Винтер едва успела подняться на четвереньки, не обращая внимания на боль в спине, как Рази поднял меч на головой и прыгнул через костер. Он ударил человека ногой в живот и обрушил ему на голову свое оружие. Взревев, здоровяк упал на спину, успев вовремя вскинуть щит, защитивший его от свирепого удара.

Ятаган прошел сквозь щит, как сквозь масло, и вонзился в ключицу. Если бы клинок не скользнул по щиту, удар сразу снес бы голову с плеч. Человек закричал, кровь из раны брызнула фонтаном, обагрив руки Рази и забрызгав его перекошенное от ярости лицо.

Винтер поползла к своему поясу, пытаясь добраться до ножа. Кристофер бесшумно вскочил на ноги, в его руке блеснул клинок, но по его лицу было неясно, воспринимает ли он происходящее.

Рази наступил на щит мужчины и вытащил свой меч из треснувшего дерева, занося клинок над головой и готовясь обрушить смертельный удар.

Внезапно из леса выскользнула серая тень. Она бросилась Рази на грудь и, сбив с ног, повалила на землю. Кристофер закричал и кинулся через поляну к Рази, кинжал сверкал в его руке. Еще одна тень отделилась от деревьев, и Кристофер, прижатый к земле, повалился у подножия дерева, едва не угодив в костер и подняв облако сухих листьев.

Винтер закричала и отчаянно дергала запутавшийся в поясе нож. Раздались вопли, и кто-то выбежал из леса на поляну. Чей-то испуганный голос кричал по-хадрийски:

— Бросьте оружие! Фрит ан Домейн! Бросить оружие! Коинин! Abair leo a gcuid airm a chaitheamh uathu!

Винтер замерла на месте на четвереньках, разглядывая нападавших сквозь спутанные волосы. На опушке с поднятым мечом стоял Ашкр, бешено вращая глазами.

Человеком, лежащим у дерева, оказался Вари. Он скатился на бок, зажимая разрубленное плечо, сквозь пальцы текла кровь. Лицо его было белым от боли. У его ног находился Рази, прижатый к земле огромной охотничьей собакой. Она сжимала своими массивными челюстями его горло. Рази задыхался, пытаясь оттолкнуть пса.

С другой стороны костра Кристофер разжал руку. Его нож упал на землю, звякнув о камни. Над ним, держа за горло, стояла вторая собака. Винтер, пошатываясь, поднялась на колени, не зная, что делать. Но Кристофер обратил на нее испуганные серые глаза и предостерегающе вытянул руку:

— Ничего не делай! Не двигайся! — Он медленно опустил руки на землю и постарался расслабиться, распростертый под нависающей над ним собакой.

Винтер с облегчением заметила, что в ответ та ослабила свою хватку.

Рази снова начал задыхаться, по его шее из-под клыков собаки потекли струйки крови.

— Брат, — крикнула Винтер, — не сопротивляйся!

Рази замер, и Винтер увидела, что он пытается успокоиться. Он разжал руки и опустил их на землю. Собака слегка разжала челюсти, и Винтер на секунду облегченно прикрыла глаза.

Ашкр вышел из-за деревьев с поднятым мечом, не спуская глаз с Винтер. Проходя мимо Вари, он взглянул на него и спросил что-то по-мерронски. Вари, зажимая рану на плече, ответил ему сквозь сжатые зубы. Ашкр подошел к Рази, откинул ногой его меч подальше в кусты и посмотрел на него своими холодными голубыми глазами.

Потом он перевел взгляд на Винтер.

— Брось оружие в кусты, — сказал он.

Винтер промолчала. Он вздернул подбородок и уткнул конец меча в голову Рази. Винтер выбросила свой дорожный пояс с ножом в кусты. Собаки, напуганные резким движением, зарычали, повернув к ней головы. Их могучие челюсти сильнее сжались на горлах жертв, Кристофер издал испуганный стон, Рази снова вскинул руки к холке пса.

Ашкр что-то прошипел собакам, и они вновь ослабили хватку. Рази опустил руки на землю. Он смотрел сверху вниз на высокого блондина с выражением ненависти на лице. Ашкр поиграл мечом и обратился к Винтер:

— Изольда, принеси мне все ваше оружие. — Девушка взглянула на Рази, но Ашкр крикнул: — Сейчас же!

Винтер с трудом поднялась на ноги и, хромая, обошла лагерь, поднимая с земли клинок Кристофера, его арбалет, свой короткий меч и мушкет Рази.

— Теперь ножи, что в сапоге Коинина и на поясе Табиба.

В бессильной ярости Винтер нагнулась и вынула клинок из ножен на бедре Рази. Она заглянула ему в лицо, но он, дрожа от гнева, не спускал глаз с Ашкра.

Потом она подошла к Кристоферу, он вывернулся, пытаясь посмотреть на нее, пока она вытаскивала нож из-за голенища его сапога. Она взглянула ему в глаза, он без слов просил у нее прощения. Она взяла его за руку, не отводя взгляда: «Все в порядке, любимый. Это не твоя вина». Кристофер закрыл глаза и сглотнул, стараясь не думать о смертоносных челюстях, сжимающих его горло. Винтер ободряюще сжала его руку. Потом она выпрямилась и выбросила все их оружие в ближайшие кусты, прежде чем вернуться к Ашкру.

Он направил на нее меч и взглянул на Вари. Тот постанывал, пытаясь приподняться в сидячее положение. Ашкр что-то спросил у Вари, тот с трудом ответил. Внезапно глаза Ашкра налились яростью, он приставил меч к горлу Винтер. Его красивые черты исказились таким гневом, что Винтер решила, что он без промедления перережет ей горло. Но он, не отнимая меча от ее шеи, приказал:

— На колени! Быстро! Руки в ноги!

Она не понимала, что он имеет в виду, но опустилась на колени, подняв руки и не сводя глаз с его лица.

— Руки в ноги, Изольда! Руки в ноги! — Он плашмя похлопал мечом по ее поднятым рукам.

Наконец Винтер поняла и, скрестив, опустила руки на землю и встала на них коленями. Она взглянула на Рази. Тот вытянул шею, насколько мог, и наблюдал за ней широко распахнутыми от страха глазами. Высокий блондин снова приставил свой меч к шее Винтер. Она чувствовала, как острое лезвие нащупало артерию. Она откинула голову, не спуская взгляда с Рази, стараясь сдержать страх.

— Табиб, — прорычал Ашкр с яростью в голосе. — Зачем ты напал на Вари? Разве он причинил тебе вред?

Рази с недоумением уставился на Ашкра, Винтер оглянулась на раненого. Он сидел, прислонившись к дереву, закрыв глаза от боли и все еще зажимая свое окровавленное плечо. Винер опустила глаза на его пояс и застонала.

— О боже, Рази! — прошептала она. — Он даже не расстегнул ножны. Он не хотел напасть на нас.

Рази поднял на нее глаза:

— Нет, нет… ты ошибаешься.

Она посмотрела ему в лицо и сокрушенно покачала головой: «Нет, Рази». Он застонал и в смятении уронил голову на землю. По шее Рази текла кровь, смешиваясь с собачьей слюной. Он просительно посмотрел на Ашкра, подняв руки в капитулирующем жесте. Ашкр нахмурился, но потом понял, что с собачьей пастью на горле Рази боится заговорить.

Он щелкнул пальцами:

— Tarraing siar, Боро.

Собака послушно выпустила из клыков шею Рази, но продолжала стоять над ним, угрожающе рыча. Ее зубы готовы были вновь сомкнуться в любой момент. Бледный от страха Рази не спускал с нее глаз.

— Прости меня, Ашкр, — прохрипел он. — Я подумал, что он хочет напасть на нас. Я думал…

Ашкр снова щелкнул пальцами:

— Anseo, Боро. Anois!

Собака подбежала к нему и уселась у ног хозяина.

Рази повернулся набок, схватившись за горло. Потом поднялся на колени. Он взглянул сначала на Винтер, которой Ашкр все еще угрожал мечом, потом на распластанного под второй собакой Кристофера.

— Отпусти их! — крикнул он. — От… — Он закашлялся и отер с шеи кровь и собачью слюну. — Ашкр, отпусти их.

Ашкр выпрямился, лицо его все еще было перекошено от гнева, светлые волосы блестели в вечернем свете заходящего солнца.

— Займись Вари, Табиб! — потребовал он холодно. — Сейчас же. Не причини ему вреда, сделай хорошо. — Рази, не отнимая рук от раненого горла, посмотрел в полные ярости глаза Ашкра и кивнул.

— У тебя сломана ключица, — сказал Рази, показывая на повязку, которой он привязал огромную руку Вари к груди. — Боюсь, тебе придется походить так пару месяцев, пока не срастутся сломанные кости. Ни в коем случае… — Рази продолжал давать свои указания. Ашкр настоял на том, что общаться они будут по-хадрийски, теперь он стоял рядом с ними и, как мог, пытался переводить.

У костра Винтер поставила на землю пустую миску и утерла рот рукавом. Собаки провожали глазами каждое ее движение.

— Кристофер, — прошептала она. — Почему Ашкр не говорит по-мерронски? Ты бы мог перевести.

— Если бы Ашкр стал говорить по-мерронски, девочка, тем самым он дал бы понять, что считает тебя и Рази недостойными уважения. Тогда у нас были бы настоящие неприятности.

Он взглянул на свою нетронутую миску с похлебкой и протянул ее одному из псов. Тот виновато покосился на Ашкра и подошел поближе. Кристофер поставил миску на землю и смотрел, как огромный зверь лакает не полезший ему в горло суп. Потом он холодно спросил Ашкра по-хадрийски:

— Что тебе надо от нас, Каора? Зачем вы здесь?

Ашкр взглянул на него. Потом он вновь повернулся к Рази, который вытирал о тряпицу окровавленные руки. Ашкр все еще не выпустил из руки меч, его острие было направлено в грудь Рази.

— Вари может сесть на лошадь, Табиб? Мы можем ехать?

Рази кивнул:

— Да, только ему будет больно, и нужно осторожнее…

Не успел Рази закончить, как Вари поднялся на ноги и направился к своей лошади.

Ашкр указал мечом на лошадь Рази.

— Собирайся, — сказал он. — Собирай вещи, лекарь. Едем.

Рази медленно поднялся на ноги. Винтер и Кристофер встали вслед за ним.

— Ты просишь помощи? — спросил Рази. — После того, как твои люди сбежали и бросили нас? После того, как они бросили Кристофера одного?

— Безопасность моих людей важней безопасности чужаков. Нам надо было спешить.

— А теперь тебе понадобилась моя помощь? Да? Теперь я тебе нужен, поэтому…

— Что случилось? — вмешался Кристофер, глядя в глаза Ашкру.

Ашкр повернулся к нему.

— Солмундру плохо, — сказал он. — Он на пороге… на пороге. Солу плохо. Нужна помощь.

— А… — тихо сказал Кристофер, — Солмундр.

Ашкр снова посмотрел на Рази, на его лице отразилось отчаяние.

— Сол не хочет твоей помощи, Табиб. Он думает… — Он опустил глаза. Чтобы ни думал Солмундр, Ашкр решил оставить это при себе. Вместо этого он продолжил на ломаном хадрийском, в голосе его все сильнее звучало отчаяние: — Ульфнаор не хочет твоей помощи, говорит, Халвор сделает сама. Ach Hallvor, duairt si… Халвор, она говорит, больше ничего нельзя сделать, чтобы помочь. — Ашкр покачал головой, нахмурившись. — Но я хочу твоей помощи, Табиб. Я хочу, чтобы ты спас Сола. Коинин говорит, ты можешь. — Он с мольбой посмотрел на Рази. — Пожалуйста, Табиб, я прошу тебя. Вылечи Сола.

К удивлению Винтер, на лице Рази застыло каменное выражение. Он холодно покачал головой.

— Пошел к черту, — прорычал он.

Ашкр ахнул. Вари в ужасе застыл, положив руку на гриву своего коня. Он не понимал слов, но эмоции ему были ясны.

— Cad e? — переспросил он недоверчиво.

— Пошел к черту, — повторил Рази. — Как ты смеешь? После…

— Tabhair noimead duinn, — сказал Кристофер.

Он сделал шаг вперед, натянуто улыбаясь и вскинув руку, предостерегая ошеломленного меррона.

Рази повернулся к нему.

— Что ты сказал? — прорычал он на южном наречии. — Что ты сказал, Кристофер? Я не стану помогать им. Почему я должен помогать им?

— Потому что ты порядочный человек. Ты врач. Целитель. Неужели Волки нас и этого лишили?

Рази моргнул, отводя взгляд.

— Кроме того… — продолжил Кристофер, кивнув Ашкру и начав собирать вещи. В его голосе звучала былая усмешка. Он взглянул на Винтер и устало улыбнулся. — У меня есть ощущение, что мерроны знают дорогу к лагерю твоего брата гораздо лучше нас.

Ашкр задал изнурительный темп — он безжалостно спешил вперед, сжав челюсти и ссутулившись. Винтер понимала, что он старается делать скидку на то, как они измучены. Но все же, если кому-то из них случалось замешкаться, он в отчаянии поднимал своего коня на дыбы, возвращался галопом к отстающему и ехал рядом с ним, торопя:

— Скорей! Скорей! Пожалуйста, умоляю, поторопись!

Более чем через час, когда они наконец перебрались через холм и увидели сверху мерронский лагерь, Винтер чуть не упала с лошади от боли и облегчения. Вари рядом с ней тоже облегченно застонал, а Кристофер разжал отчаянную хватку, которой цеплялся за переднюю луку седла. Рази, молчавший все время пути, сидел, выпрямившись, и настороженно смотрел на шатры в долине.

Ашкр пришпорил коня и поскакал вниз по склону холма, а потом между шатрами в дальнюю часть лагеря. Его собаки бежали за ним с лаем и воем, другие псы тоже вышли поприветствовать приехавших. Подступала ночь, сумерки сменяли розовый закат над вершинами деревьев, а костры, на которых готовился ужин, наполняли своим дымом туманный воздух. Вокруг лагеря мужчины и женщины выходили из шатров и вставали от костров, чтобы поглядеть на горстку путников, что тащились за их вернувшимся господином.

— Вари! — воскликнула женщина с тревогой. — Вари! — Она побежала вперед, и Вари, услышав ее голос, попытался выпрямиться в седле. Он с трудом поднял здоровую руку в приветствии, выезжая в середину лагеря; его обступили встревоженные соплеменники и соплеменницы.

Когда они увидели его рану, послышались возмущенные возгласы. Рази соскочил со своего коня и повел его через толпу мерронов; Винтер и Кристофер последовали за ним. На прекрасных лицах мерронов не было радости встречи, только недоверие и горе. Некоторые чуть не плакали.

Винтер огляделась, пока они шли к ожидающей их госпоже. Лагерь состоял из восьми-девяти знаменитых мерронских конических шатров, большинство из них были освещены изнутри, перед многими горели небольшие костры. Винтер прищурилась, вглядываясь в густеющие сумерки за кострами. Там виднелось десятка два стреноженных лошадей, пасущихся на широком лугу перед рекой. За шатрами развевалась на ветерке развешенная на веревках свежевыстиранная одежда, здесь и там виднелись сложенные в поленницы дрова. Все это вовсе не напоминало недолгую стоянку из-за болезни — это был тщательно и надолго устроенный бивак. Возможно, здесь мерроны разбили свой постоянный лагерь, и цель их похода была неподалеку.

Винтер начала подозревать, что мужчины и женщины, ждавшие в лесу у таверны Уэрри, были отрядом, высланным вперед, чтобы подготовиться к прибытию предводителей племени. Она увидела, как Рази осматривается, вероятно, приходя к похожим выводам. Кристофер ссутулился в седле, одной рукой направляя свою лошадь через недоброжелательную толпу. Он смотрел лишь на Эмблу — вглядывался в ее лицо, словно желая прочесть ее намерения.

Эмбла скользнула взглядом по Винтер и Кристоферу, а затем обратила все внимание на Рази. Он остановил коня и холодно смотрел на нее, ожидая.

— Сол не позволит тебе его лечить, — тихо сказала Эмбла. — Что бы ни говорил Аш.

Рази взглянул на нее, не отвечая, хмыкнул и спрыгнул с коня. Винтер увидела, как он пошатнулся, становясь на землю, и в первый раз поняла, насколько он, должно быть, устал.

— Вин… — начал он, но сразу кашлянул и поправился: — Изольда! Пойдем со мной.

Он взял Винтер за талию, и Эмбла встревоженно нахмурилась, увидев на лице девушки гримасу боли, которую та не смогла скрыть. Ее синие глаза остановились на Винтер и Кристофере — похоже, ее искренне поразил их измученный вид.

Рази заглянул в лицо Винтер.

— Ты готова? — прошептал он.

Она кивнула, закусив губу, и Рази поднял ее на руки и снял с лошади. Боль взорвалась так, что Винтер чуть не потеряла сознание, но все же пришла в себя достаточно быстро, чтобы встать на ноги самостоятельно и не показать своей слабости. Рази вопросительно взглянул на Кристофера. Юноша поколебался, затем сжал зубы и спрыгнул с коня сам. Он пошатнулся, но Рази незаметно поддержал его, а затем повернулся к Эмбле.

— Уйди с дороги, — сказал он. — Я хочу сам услышать, что скажет Солмунд.

Эмбла указала на Кристофера и Винтер.

— Их оставь здесь, — сказала она.

Рази обратил на нее тяжелый взгляд.

— И не подумаю, — ответил он и, обойдя ее, прошел в шатер.

Винтер и Кристофер последовали за ним. Они опустили головы, чтобы не встретиться взглядами с Эмблой, и вошли в мигающий свет факелов.

В жарком и душном шатре пахло потом и рвотой. В просторном помещении было тесно от собравшегося народа. Солмундр лежал, свернувшись в клубок, на меховой постели. Он был прикрыт лишь до пояса, и Винтер пораженно уставилась на множество старых шрамов на его жилистом торсе. Ашкр, сжимая его руку, сидел у ложа. Он зло смотрел на Ульфнаора, который негромко, сердито спорил с ним по-мерронски. Позади постели устроилась на корточках жилистая темноглазая женщина лет сорока. Она смотрела на двух мужчин спокойно и отрешенно, положив руку на спину дрожащего в ознобе Солмундра.

«Наверное, это Халвор, — подумала Винтер, увидев рядом с женщиной медный таз, флаконы и связки трав. — Целительница».

Когда они вошли, Ульфнаор бросил на них раздраженный взгляд и отвернулся. Он отошел широкими шагами к стене шатра и встал в тени, сложив руки на груди. Халвор разглядывала их с непроницаемым лицом.

Кристофер и Винтер, войдя в шатер, остановились бок о бок в полумраке. Рази встал у двери, пристально, с непроницаемым лицом, смотря на Солмундра. Винтер не могла поверить глазам: настолько переменился бедняга с тех пор, когда она видела его в последний раз. Его доброе лицо осунулось от страданий, он свернулся в клубок, прижав руки к животу. Он дышал тяжело и, похоже, не мог сдержать тихие стоны боли, вырывавшиеся у него с каждым выдохом. Ашкр жестом пригласил Рази к его постели.

— Подойди! — позвал он. — Иди сюда, Табиб. Осмотри Сола.

Эмбла вошла в шатер, шагнула к Халвор и опустилась на колени с ней рядом. Она шепотом задала какой-то вопрос, и темноволосая женщина безнадежно покачала головой.

— Табиб! — крикнул Ашкр. — Иди сюда! — Он стукнул кулаком по полу рядом с ложем Солмундра, и его друг вздрогнул от неожиданности. Ашкр сразу снова повернулся к нему: — Gabh mo leithsceal, a chroi! Тш-ш-ш… — Он нежно положил ладонь на лоб Солмундра, затем огрызнулся через плечо: — Фрит ан Домейн, Табиб! Подойди сюда! Вылечи Сола, а то я тебе голову снесу с плеч!

Кристофер протолкнулся впереди, и Винтер увидела, как его рука опустилась к кинжалу в ту же секунду, как она сжала рукоять ножа. Нахмурившись, она выступила из сумрака. Если Ашкр собирался угрожать, не надо ему было возвращать им оружие.

Ашкр увидел, как они шагнули вперед, и примирительно поднял руку.

— Во мне говорит страх, — хрипло сказал он. — Я совсем потерял голову. Я вашему другу ничего не сделаю. — Он попытался совладать с отчаянием и похлопал ладонью по мехам, приглашая Рази сесть. — Табиб, — сказал он. — Ты же пришел помочь, правда? Помоги, как хороший человек.

Рази протянул руку и, не глядя, толкнул Винтер и Кристофера обратно в темноту. Он взглянул на Халвор и затем наконец опустился на колени у постели Солмундра.

— Солмундр, — позвал он. Солмундр со стоном открыл глаза и нашел взглядом лицо Рази. — Эмбла сказала мне, что ты не хочешь моей помощи.

Солмундр поднял взгляд на Ашкра:

— Та m'uain tagtha, a Ash. Та An Domhan do m'iarraidh… ta… ox… — Он снова скорчился от боли.

Рази оглянулся на Кристофера:

— Что он сказал? Кристофер! Подойди сюда — скажи, что он говорит.

Кристофер подошел, хромая, и с трудом опустился на колени у ног Солмундра:

— Говорит, что пришло время. Что Ан Домен, Мир, наш… Бог, как его видит мой народ, призывает его. — Кристофер умолк и провел дрожащей рукой по побелевшему лицу. — Он хочет умереть, Рази. С этим ты ничего не поделаешь, Солмундр имеет право выбирать.

Рази и Винтер удивленно воззрились на Кристофера. Он пожал плечами.

— Они считают, что он имеет право выбирать, — тихо объяснил он.

Солмундр что-то прошептал по-мерронски. Он притянул сжатый кулак Ашкра к своей груди, и Винтер впервые заметила рабское клеймо на его плече.

— Мне не нужна твоя помощь, Табиб, — прохрипел он, с трудом поднимая взгляд на Рази. — Я готов. Хорошо, что Ан Доман зовет меня — теперь.

Ашкр склонился над Солмундром, с любовью гладя его мокрые от пота волосы. Он шепотом стал убеждать Солмундра, затем наклонился ниже, смотря ему прямо в глаза. Солмундр ответил на его взгляд, все его тело тряслось от боли. Ашкр прижался лбом к виску друга и прошептал ему что-то горестное и умоляющее.

Винтер видела, как крепко переплелись их руки. Она поняла всю мучительную глубину отчаяния Ашкра. Она увидела одинаковые браслеты из переплетенных серебряных и медных полос на запястьях обоих мужчин и с внезапным озарением дотронулась до шерстяного браслета у себя на запястье. Только сейчас она поняла, какую любовь питают друг к другу эти двое. «Ах, — подумала она, — так вот в чем дело». Она неуверенно нахмурилась, вдруг сбитая с толку — вот, значит, какими людьми оказались Ашкр и Солмундр. Но Ашкр все шептал что-то своему другу в отчаянии, и Винтер преисполнилась к нему сочувствия. Ей вдруг захотелось взять Кристофера за руку.

— Крис, что говорит Ашкр? — тихо спросила она.

Кристофер перевел шепотом:

— Ты обещал мне, помнишь? Ты дал мне клятву. Разве ты не сдержишь ее ради меня? Неужели ты именно теперь хочешь уйти и оставить меня без помощи?

Вдруг Солмундр широко раскрыл глаза и закричал, туго сворачиваясь в клубок. Ашкр повернулся к Рази, взглядом умоляя его сделать что-нибудь.

Рази наклонился вперед.

— Солмундр! — проговорил он. — Ты позволишь мне тебя осмотреть? Клянусь, я не сделаю ничего без твоего разрешения, но, пожалуйста, разреши мне хотя бы осмотреть тебя!

— Солмундр! — Кристофер сжал его ногу через меховое покрывало. — Если воля Ан Домейн в том, чтобы ты умер, почему он послал к тебе Табиба? Почему он послал человека, который может сделать такое? — Он засучил левый рукав и выставил руку, показывая свой длинный шрам. — В этом нет смысла, Сол! — воскликнул он. — Никакого смысла! Сам подумай, и все поймешь.

Халвор оценивающе поглядела своими темными глазами на руку Кристофера, а затем на Рази. Она наклонилась вперед и проговорила что-то Солмундру на ухо, успокаивающе поглаживая его по спине. Солмундр спрятал лицо на плече Ашкра. Винтер почти не сомневалась, что он окончательно откажется от помощи Рази, но он простонал что-то по-мерронски и кивнул. Халвор, Ашкр и Кристофер поглядели на Рази с надеждой на лицах.

Рази сразу откинул меха, которыми был накрыт Солмундр.

— Ашкр, — сказал он. — Встань у него за спиной, приподними его и прислони к себе. Халвор! — Он взглянул женщине в глаза, похлопал по кулаку, который Солмундр прижимал к животу, и показал, чтобы целительница отвела и придержала его руку. Халвор послушалась. Солмундр закричал высоким голосом и попытался снова подтянуть колени к животу. Рази повернулся к Винтер.

— Сестренка! — окликнул он ее, и она опустилась на колени рядом с Кристофером. — Помоги Кристоферу. Осторожно выпрямите Солмундру ноги. Эмбла, придержи его колени. Так, осторожно! Хватит!

Для осмотра Рази хватило нескольких минут. Затем он кивнул всем, чтобы они отпустили ноги и руки несчастного, и Солмундр снова скорчился, повернувшись набок. Халвор накрыла его мехами, а Ашкр сел у изголовья, гладя влажные волосы больного и смотря на Рази так, будто тот держал в руках целый мир.

Рази опустился на колени и перевел взгляд с одного ожидающего лица на другое. По выражению его лица Винтер поняла, что результат осмотра неутешителен. Она почти не знала арабский язык, но вполне поняла, когда Рази с сожалением на лице повернулся к Кристоферу и прошептал:

— Я не могу его спасти.

Кристофер оторвал взгляд от измученного Солмундра:

— От этой же самой болезни умер мой отец, Рази.

Винтер накрыла его руку своей.

— О Крис, — выдохнула она.

Рази печально кивнул:

— Да. Наверное, от той же самой.

— Ты сказал мне, что знаешь, отчего это бывает, — проговорил Кристофер. — Помнишь, ты рассказывал, как разрезал тело и увидел язву, из-за которой бывает такое.

Глаза Рази расширились от ужаса.

— Да, Крис, но это же был труп! Не…

— Ты говорил, что сам видел, как Сен-Джеймс вылечил от этого человека. Ты говорил, он разрезал ему живот и вытащил язву.

— Крис! — воскликнул Рази. — Я сказал тебе и то, что больной потом умер. Виктор не смог его спасти, он умер от пережитой боли и заражения…

Кристофер схватил Рази за руку.

— Ты можешь попробовать! — настаивал он. — Хотя бы попробовать!

Рази накрыл руку друга своей ладонью и крепко сжал его.

— Кристофер, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы эти люди отомстили нам за смерть, которая все равно неизбежна. Если он умрет под моим ножом…

— Клянусь Фритом! Мы ведь не звери! Они не убьют тебя за честную попытку! — Кристофер отнял руку и показал на Солмундра: — Не оставляй его, Рази. Не дай ему уйти… вот так.

Винтер погладила руку Кристофера и устремила на Рази полный сочувствия взгляд. Мерроны, не понимающие по-южноземски, молчали, переводя взгляд с одного на другого и, очевидно, стараясь по тону угадать содержание разговора.

— Крис, — тихо сказал Рази. — Посмотри на меня. — Он поднял руки. Его пальцы дрожали, а руки тряслись и качались в воздухе. — Я убью этого беднягу, Крис. Зарежу не хуже, чем саблей.

Кристофер перевел взгляд с дрожащих рук Рази на его испачканное сажей лицо.

— Я так им и скажу, — ответил он. — Скажу, что тебе нужно выспаться. Выпей отвар трав, ложись в постель и забудь обо всем до завтра. Если Ан Доман даст Солмундру дожить до завтрашнего дня, ты можешь спасти его, когда проснешься.

«О боже! — подумала Винтер, глядя на Рази. — Боже, что за тяжелое бремя».

Рази моргнул:

— Ты объяснишь им, что мне понадобится. Переводи каждое слово точно! Любое недоразумение может стать роковым.

Кристофер вздохнул с облегчением и сжал плечо Рази. Потом повернулся к застывшим в ожидании мерронам и стал переводить инструкции Рази на следующий день.

Через несколько часов, когда все было решено насчет следующего утра, Винтер выбралась наружу и глубоко вздохнула, чтобы прогнать из легких наполненный болезнью воздух шатра. Дрожа и кутаясь в плащ, она взглянула вверх, на звезды. К своему удивлению, она почувствовала в ночном воздухе первое обещание осени. «Где-то нас застанет зима?» — подумала она.

Рази тяжелыми шагами вышел из шатра и задел ее плечом, проходя вслед за Эмблой к их шатру. Он едва держался на ногах и, похоже, не заметил Винтер.

Кристофер подошел сзади и тронул ее за плечо.

— Пойдем, девочка моя, — тихо сказал он. — Госпожа уступает нам свой шатер.

Винтер откинула голову на его плечо и закрыла глаза. Кристофер поцеловал ее в макушку, затем отстранился, и они устало побрели на ночлег.

— Nil se reidh.

«Кристофер?» — С этой мыслью Винтер вынырнула из сна без сновидений.

Голос Ашкра доносился из темноты, отчаянно настаивая на чем-то по-мерронски:

— Та se beagnach ina mhaidin!

Кристофер прошипел что-то в ответ рассерженно и прерывисто. Винтер прогнала сон, повернулась на бок и выглянула из шатра: на фоне высокого костра виднелись силуэты двух людей. Кристофер кутался в плащ или шкуру, так что его фигуры было не видно. Он подступил ближе к Ашкру и что-то раздраженно проговорил.

В ответ Ашкр шагнул к нему, стиснув кулак, но Кристофер непокорно вскинул голову. Ашкр застонал, резко повернулся и широкими шагами ушел во тьму, только развевались за спиной его светлые волосы.

Винтер облегченно вздохнула и перевернулась на спину. Хоть она и проспала всю ночь крепким сном, но все равно чувствовала слабость.

— О господи, — прошептала она, протирая глаза. Она снова вздохнула и потянулась, наслаждаясь мягкостью меховых покрывал на обнаженном теле. В основание постели были положены ароматные сосновые ветви, покрытые шкурами и меховыми покрывалами. Винтер подумала, что это самое уютное и ароматное гнездышко, в каком ей приходилось спать за всю ее жизнь.

Прошлой ночью она устало сбросила одежду и скользнула под одеяло. Только после этого она вспомнила, что Кристофер ляжет сегодня с ней. Она вспомнила, как глядела в темноту со страхом и волнением, резко сознавая свою наготу. Она вспомнила, как думала: «Я не могу представить себе мужа лучше, чем он». Она лежала лицом к стене шатра, и сердце колотилось у нее в груди. Она ждала, ждала и наконец заснула. А теперь настало утро, и Винтер с внезапной болью сожаления поняла, что Кристофер так и не лег рядом с ней под меховые покрывала.

В дальнем углу шатра Рази вдруг ахнул и сел на постели. Минуту он не двигался — расплывчатый силуэт в полутьме, — затем вздохнул, откинул одеяло и схватился руками за голову. Винтер прищурилась, глядя на него. Вчера ночью он тоже, шатаясь от усталости, ввалился в шатер, сбросил одежду и молча залез под меховые покрывала постели Эмблы. Бедняге не понадобился сонный отвар — он заснул, не успев даже снять рубаху. Винтер не верилось, что такой краткий сон принес ему силы для предстоящей работы.

— Винтер! — хрипло прошептал он.

— Я не сплю, — отозвалась она, глядя, как он в темноте встает и нагибается за одеждой.

— Собирайся, — позвал он. — Пора.

Винтер со вздохом потянулась за своими вещами и стала одеваться под покрывалами.

— Где Кристофер? — шепотом спросил Рази, натягивая брюки.

— Я здесь, — откликнулся тот, заглянув в шатер. — Еще совсем рано, ты точно готов?

Рази глянул на него — огонь осветил его профиль на секунду, прежде чем раздвинулся полог шатра.

— Как Солмундр? — спросил он.

— Халвор всю ночь давала ему настойку опия, как ты просил. Ему стало гораздо спокойнее.

Рази вздохнул и покачал головой, натягивая сапог:

— Этого не хватит, чтобы притупить боль. Если бы мы могли усыпить его теми травами, о которых она говорила, он бы проспал все мучения.

— Да, но Халвор права, Рази, эти травы убьют беднягу. Они слишком сильные для такого ослабленного больного, как Сол.

Через просвечивающее от огня полотнище палатки Винтер увидела, как Кристофер ссутулился от усталости.

— Ты не ложился, — тихо сказала она, пытаясь разглядеть его лицо.

Рази выпрямился и внимательно оглядел своего друга:

— Ты вообще спал, Кристофер?

— Я отдохнул.

— Ты мне нужен свежим и бодрым, Крис. Ты это знаешь.

— Я не подведу, — тихо сказал Кристофер. Он сбросил свою накидку на постель Винтер, и она увидела, что это одно из покрывал с их постели. Наверное, он взял его, когда она заснула. — Я сделал все, о чем ты просил, — сказал он. — Ты готов?

Секунду Рази сидел на кровати, глядя на неясно вырисовывающуюся в сумерках фигуру Кристофера. Затем нагнулся за вторым сапогом.

— А что, уже утро?

— Скоро рассветет. Когда подготовитесь, света тебе хватит. Солмундра переложили на узкую койку, как ты сказал, а верх шатра отдернули, чтобы впустить воздух и свет.

— Хорошо, — сказал Рази. Он поднялся на ноги, глубоко вздохнул и провел руками по лицу, отбрасывая со лба темные кудри. — Пойдем, — сказал он и широкими шагами двинулся в лагерь.

Как Рази и просил, Винтер и Кристофер туго завязали волосы на затылке и не стали надевать рубашек. Винтер было неловко идти через толпу молчаливых мерронов в одних брюках и грудной повязке, но, когда она увидела, что Халвор ожидает их у стола для мытья в том же костюме, девушка сделала глубокий вздох, перестала стесняться и сосредоточилась на предстоящей задаче.

Рази принялся отмываться сразу же — он долго и старательно намыливал руки и грудь и отмывал руки и ногти с великой тщательностью. Его примеру последовали Винтер и Кристофер, а также озадаченная Халвор. Мерроны стояли в круге яркого света костра, следя за каждым их движением, как за волшебным ритуалом. Небо начало розоветь над черными силуэтами деревьев.

Винтер взглянула на Кристофера, когда он нагнул голову, чтобы намылить шею. Тщательно вычищая ногти, она не отрывала от него глаз, когда он намылил плечи и руки. Он был весь в синяках и царапинах, каждое движение давалось ему с трудом. Винтер знала, что она выглядит немногим лучше. Даже теперь ее тело при каждом движении протестующе стонало. Кристофер стал намыливать грудь и подмышки. Он поднял покрасневшие от бессонницы глаза и случайно взглянул прямо в лицо Винтер — та сразу опустила взгляд и принялась с удвоенным старанием отмывать руки. Выбившиеся из плетеного шерстяного браслета нитки извивались, как водоросли, в мыльной воде.

Когда она наконец подняла глаза, Кристофер уже отвернулся и смотрел в гущу деревьев, опустив мокрые руки. Отметины от когтей ярко выделялись на бледной коже его спины и плеч. Винтер шагнула к нему, стряхивая с рук воду. С минуту оба молча смотрели в темноту за костром Затем заря во всем своем великолепии вдруг засияла над вершинами деревьев, обливая жидким золотом их мокрую кожу и затмевая костер своим великолепием. Кристофер и Винтер одновременно вздохнули и закрыли глаза, инстинктивно повернув лица к солнцу.

— Готовы? — спросил Рази.

Все кивнули, и он в свою очередь кивнул двум стоящим у костра мерронам. По его знаку они подняли котел, в котором кипятились медицинские инструменты, и внесли его вслед за Рази в шатер, где лежал Солмундр.

Рази опустился на колени у ложа Солмундра и, улыбаясь, тихо обратился к нему по-хадрийски:

— Здравствуй, Сол. — Бедняга с трудом открыл глаза и устремил на него взгляд. — Сейчас я подготовлю тебя к операции, можно?

Ашкр выпустил руку Солмундра и осторожно откинул покрывала, оставляя его обнаженным и беззащитным Солмундр лежал на узком ложе из сосновых ветвей, застланных шкурами, все еще свернувшись и прижав кулак к животу, как и вчера вечером. Он был весь в поту и дрожал, хотя опиум, казалось, все же притупил боль.

Рази снова заговорил с ним, наклонившись так, чтобы глядеть ему прямо в глаза:

— Ты понимаешь теперь, Сол, что мы собираемся сделать? Ты помнишь, о чем мы говорили вчера ночью?

Кристофер перевел все это на мерронский язык — они с Винтер и Халвор уже заняли предназначенные им места вокруг постели больного.

Солмундр кивнул, в глазах его застыли боль и страх. Двое мерронов поставили котел с инструментами под боком Рази, Солмундр перевел на него взгляд, и дыхание его участилось.

— Не надо туда смотреть, Сол, — сказал Рази, мягко поворачивая голову Солмундра. — Смотри только на Ашкра. Вот так. Все время смотри на него.

Рази продолжал успокаивающе приговаривать, тем временем рядом с ним поставили еще один котел с горячей мыльной водой. Кристофер переводил его речь таким же спокойным, умиротворяющим тоном.

— Сейчас мы перевернем тебя на спину, Сол. Ты ничего не делай, мы сами все сделаем… вот так. Хорошо. Молодец. Правильно.

Рази кивнул Эмбле и Ульфнаору, и они шагнули вперед, чтобы присоединиться к тем, кто стоял на коленях у постели. Все шестеро осторожно прижали плечи, колени и лодыжки Солмундра. Солмундр вскрикнул, тело его попыталось свернуться вновь, жилистые мышцы задрожали, напрягаясь. Услышав его вопль, боевые псы, привязанные в дальней части лагеря, залаяли и завыли.

Винтер изо всех сил держала скользкую от пота худую лодыжку.

— Сол, — позвал Рази. — Не бойся кричать. Таких мук никто бы молча не выдержал. Кричи, если захочешь. — Он кивнул мужчинам и женщинам, ожидавшим у двери, и они принялись привязывать Солмундра толстыми кожаными ремнями. — Ты только смотри на Ашкра, Сол, — проговорил Рази. — Смотри на него все время.

Солмундр стиснул руку Ашкра страшной хваткой. Винтер испугалась, что он переломает Ашкру пальцы, но светловолосый мужчина не перестал улыбаться, глядя Солмундру в лицо, перебирая волосы своего друга.

— Beidh chuile rud go maith, a chroi, — пробормотал он.

Грудь, бедра и щиколотки Солмундра туго стянули кожаными ремнями, которые закрепили деревянными, вбитыми в землю колышками. Настала минута, когда Ашкру пришлось разжать пальцы Солмундра, стиснувшие его руку, чтобы и запястья больного связали так же. Теперь Солмундр от ужаса дышал хрипло и прерывисто, плотно сжав дрожащие губы. Ашкр склонился над ним, глядя в глаза и улыбаясь. Он гладил друга по голове, все время что-то бормоча.

— А теперь, Сол, — сказал Рази, вынимая из котла с водой чистую тряпку и намыливая ее, — я должен попросить Ульфнаора и Эмблу уйти. — Мокрой тряпкой он стал протирать грудь и живот Солмундра, смывая с них пот и грязь. Он сочувственно мурлыкал, когда Солмундр пытался свернуться в клубок от боли: — Я знаю, знаю. Мне очень жаль. Ты хочешь что-нибудь сделать, пока не ушел Ульфнаор? Может быть, помолиться или еще что, Солмундр? Не хочешь ли попросить о чем-нибудь своего Пастыря, пока он не ушел?

Солмундр, не отрывая взгляда от Ашкра, только покачал головой.

Рази кивнул и махнул рукой Ульфнаору и Эмбле. Они по очереди склонились к своему другу и поцеловали его в губы и погладили по щеке. Эмбла прошептала какие-то слова, прозвучавшие как благословение. Она обняла брата. Затем оба вышли, и в палатке осталось только шестеро.

Все они заняли назначенные места; Винтер и Кристофер сели слева от Солмундра, между ними — медная миска с маленькими серебряными инструментами, которые Рази называл «зажимы», а под рукой у Винтер — доска и уголь. Рази и Халвор опустились на колени справа от Солмундра, Халвор держала наготове корзинку со свежевыстиранными лоскутами.

Рази откупорил флакон темного стекла и протер руки его содержимым. Шатер наполнился знакомым запахом спирта и лимонов. Он протер также живот Солмундра драгоценной жидкостью, отставил флакон, а затем выпрямился и сделал глубокий вдох, поднял голову и взглянул вверх через открытый край шатра. Утреннее небо было свежим и чистым, солнце ярко освещало больного.

— Ну что же, — пробормотал он, щурясь в девственную голубизну.

И спокойно принялся за дело.

Он взял из котла маленький острый нож, поднял взгляд на Кристофера и кивнул. Кристофер прижал левую ладонь к животу Солмундра. Тот поморщился и задохнулся от страха, а Рази склонился над ним, глядя прямо в лицо.

— Солмундр, — сказал он. — Смотри на Ашкра смотри на него, не отрываясь, и я закончу так быстро, как только смогу.

Рази опустил взгляд на руку Кристофера. Он прижимал большой палец к кости бедра Солмундра, а мизинец доставал до пупка Его изуродованные пальцы вытянулись вдоль живота бедняги по направлению к паху. Рази спокойно поднес нож к той точке, где указательный палец Кристофера прижался к правой стороне живота Солмундра. Еще раньше он объяснил, что так легче всего найти язву, которая скрывается у Солмундра в теле. Кристофер убрал руку. Рази облизнул губы, медленно выдохнул и вонзил лезвие в трепещущую плоть Солмундра.

Кровь хлынула сразу же, как только Рази сделал длинный, глубокий надрез. Нож был удивительно острым, и, к удивлению Винтер, при первом разрезе Солмундр почти не вздрогнул. Рази со звяканьем опустил нож обратно в котел.

— А теперь, Кристофер, — тихо сказал он, — я отверну этот первый слой. Ты поставь зажимы, как я тебе объяснял, чтобы держать рану открытой.

Кристофер взял два металлических уголка, держа их наготове. Рази запустил пальцы в рану, осторожно раздвинул края, а Кристофер установил серебряные инструменты. Солмундр сразу напрягся и испустил тихий, долгий гортанный стон. Звук этот был так ужасен, что Винтер с тревогой заглянула ему в лицо. Он выкатил глаза и напряженно оскалил зубы.

— Винтер! — Резкий оклик Рази заставил ее вновь обратиться к работе. — Не отвлекайся!

Она направила взгляд на ужасную зияющую рану и механически кивнула, без единой мысли в голове. Кристофер переводил что-то Халвор, которая промокала кровь с разреза. Тем временем Рази ловко закрепил еще один зажим. Солмундр весь дрожал, кровь, которая бежала теперь яркими потоками по его животу, блестела на содрогающемся теле. Руки Рази уже побагровели по самые запястья. Винтер смотрела, застыв.

— Два зажима, — сказал Кристофер. — Голос его доносился едва слышно, как будто издалека. — Два зажима, — повторил он. — Три тампона.

Рази достал нож из котла и сделал новый разрез. Он углубил ту же рану, открыв более глубокий слой плоти. «О господи, — подумала Винтер. — Мы совсем как книги. Рази раскрывает его тело по слоям, как будто разрезает страницы». Словно издалека она смотрела, как Кристофер ставит новые серебряные зажимы.

— Еще два зажима. Четыре тампона.

Халвор снова промокнула кровь, чтобы Рази было видно, что он делает. Рази торопливо закрепил еще несколько зажимов, и Винтер смутно поняла, что он отделяет области, которые больше всего кровоточат в полость раны.

— Изольда! — вдруг окликнул ее Кристофер. Она вздрогнула и подняла на него взгляд, моргая. — Проснись! — добавил он. Он сердито сдвинул брови, держа перед собой окровавленные руки, серые глаза его горели злым огнем. Сознание у Винтер снова прояснилось.

Слышно было, как Солмундр тяжело дышит: «Ох-ох-ох». Ашкр тихо разговаривал с ним по-мерронски. Рази негромким, глубоким голосом давал объяснения и извинялся за то, что причиняет боль. Винтер поняла, что она сидит неподвижно, словно окаменев, и ничего не делает.

— Выполняй свою работу, — огрызнулся Кристофер. — Или уходи!

Она моргнула и потянулась за доской с углем.

— Д-два зажима! — сказала она и отметила две палочки под буквой «3» на доске. — Три… э-э… три…

— Четыре зажима, не два. Четыре зажима, семь тампонов. — Голос Кристофера стал мягче. Он наклонил голову и заглянул ей в глаза. — Успеваешь? — спросил он. — Четыре зажима… семь тампонов.

Делая отметки, Винтер подняла взгляд на Рази и Халвор. Они прервали работу, глядя на нее. Она заставила себя не смотреть в лицо мучающегося Солмундра.

— Ты проснулась, сестренка? Можешь считать дальше? — Рази хладнокровно и деловито ждал честного ответа, ему нужно было продолжать работу. Она кивнула. Он склонился над раной.

Рази разрезал слои мышц, Кристофер каждый раз устанавливал серебряный зажим. Халвор промокала кровь. Винтер записывала на доске каждый использованный и выброшенный тампон, каждый зажим, поставленный на углубляющуюся рану.

Лихорадочные стоны Солмундра наполнили шатер, не умолкал и ровный голос Ашкра. Текли минуты — солнце двигалось над головой, медленно сползая по стенам шатра и касаясь кудрей Рази. Винтер сморгнула пот, стекавший на глаза, — день был жаркий.

Вдруг Рази замер и отвел скальпель от разреза.

— Готово! — воскликнул он.

Это слово раздалось до странности громко в звучной тишине. В то же время Ашкр прошептал что-то так тихо, что никто не разобрал его слов.

Рази облизнул губы и оглянулся вокруг, будто сам не веря, что зашел так далеко.

— Можно… можно добавить света? — попросил он.

Винтер, Кристофер и Халвор заглянули в рану, пытаясь понять, что видят.

Ашкр потянулся дрожащей рукой назад, не отводя глаз от Солмундра.

— Табиб, — позвал он, и Винтер вдруг поняла, как громко звучат их голоса и как тихо в шатре. Рази сразу поднял голову. Винтер повернулась на голос, и сердце застучало у нее в груди. Ашкр смотрел на них широко раскрытыми глазами, слезы его ярко блестели в солнечном свете. — Табиб… — умоляюще проговорил он. — Солмундр, он… Сол… — Он всхлипнул, глядя в белое, неподвижное лицо Солмундра и крикнул: — Сол!

На секунду все четверо застыли, будто не в силах осознать увиденное. Винтер посмотрела на руку Солмундра, закрепленную ремнями рядом с ее левым коленом. Он перестал скрести по полу, и его длинные бледные пальцы с ногтями, грязными от земли, застыли.

— Ох, — вырвалось у нее.

Рази прижал окровавленные пальцы к вене в паху у Солмундра. Он чуть склонил голову, губы его приоткрылись, словно он внимательно прислушивается к чему-то вдалеке.

Несколько секунд он сидел неподвижно, в прямых лучах светящего сверху солнца. Затем вновь обвел их взглядом.

— Он потерял сознание, — сказал Рази, — вот и все. С Солом все в порядке, Ашкр. Положи руку ему на грудь. Чувствуешь, он дышит? — Ашкр кивнул, его полные слез глаза смотрели на Рази так, словно лишь его голос, его слова поддерживают в Солмундре жизнь. — Держи руку у него на груди, Ашкр, — сказал Рази. — Ты будешь чувствовать, как он дышит, как бьется его сердце, что он все еще с нами. — Взгляд Ашкра опустился на кровавую рану в боку Солмундра. — Ашкр! — Синие глаза снова обратились к лицу Рази. — Сейчас смотри Солмундру в лицо. Только в лицо. Он скоро очнется и захочет увидеть твои глаза, а не твое ухо.

Он мягко улыбнулся измученному Ашкру — тот кивнул и принялся смотреть в лицо Солмундра.

Рази снова принялся за работу.

— Давайте воспользуемся этим, пока есть возможность, — проговорил он и сразу же, не мешкая, запустил руку глубоко в рану.

Кристофер без малейшего волнения, со спокойной сосредоточенностью следил, как Рази нащупывал что-то в брюшной полости. Винтер поспешно отвернулась — ее замутило.

— Если тебе плохо, — ровным голосом сказал Рази, — выйди, пожалуйста.

Винтер хлюпнула носом и сжала зубы. Только она хотела заверить Рази, что с ней все в порядке, как поняла, что он обращается к Кристоферу. Тот позеленел и согнулся, пытаясь справиться с приступом тошноты. Винтер не могла не усмехнуться. Кристофер покосился на нее, но сразу отвернулся прочь, глубоко дыша, чтобы совладать с собой.

Халвор встретилась глазами с Винтер — они обменялись улыбками.

— Крис, — позвал Рази. — Зажим.

Кристофер вернулся на место, судорожно сглатывая, и поставил еще два зажима. Винтер записала их на доске. Рази сосредоточенно сдвинул брови.

— Черт, — прошипел он. — Я не могу… — Он зарычал от бессильного гнева, слепо шаря в кишках Солмундра. — Ну где же ты? — крикнул он. — Где ты, сукин сын, проклятая зараза, гнойный ублюдок?!

— О господи, братец! — воскликнула Винтер. Даже Кристофер застыл на секунду, пораженный взрывом ярости Рази.

Рази сердито вскинул на них карие глаза и нетерпеливо зашипел, ища что-то в открытой ране. Отчаяние засквозило в его лице.

— Проклятие, — пробормотал он. — Ну ладно, попробую с другой стороны… О!.. Ага! — Его лицо на секунду озарилось чистым детским восторгом. — Попался ты, гнойный, тухлый… — Вдруг Солмундр дернулся, и Рази застыл, переведя взгляд на его лицо. Солмундр захрипел и изогнулся, словно пытаясь разорвать тугие путы. — Черт, — сказал Рази. Ашкр встретился с ним глазами и сразу наклонился ниже к искаженному мучениями лицу. — Халвор, — воскликнул Рази, снова склонившись над работой. — Халвор! Я ничего не вижу, бог тебя накажи! Халвор, миленькая, только успевай за мной. Мы почти у цели. Еще зажимы, Крис.

Руки Солмундра напряглись, натягивая кожаные ремни; все его тело словно свела судорога. Вдруг он выкрикнул по-хадрийски: «Нет! О нет!» — и начал бормотать что-то на мерронском наречии. Винтер не нужно было понимать слов, чтобы догадаться, что он умоляет их перестать.

— Еще два тампона, девочка, — пробормотал Кристофер, и Винтер записала.

Она заставила себя поднять глаза на операцию. Движения Рази стали еще быстрее и увереннее — его пальцы двигались проворно, как у кружевницы. Ножницы щелкнули, отрезая что-то скользкое, что Рази держал в руке. Солмундр выгнулся, напрягая все мышцы рук и ног, и издал высокий звериный крик.

— Все в порядке, друг, — проговорил Рази, выкидывая отрезанное в таз. — Все хорошо. Мы сейчас закончим. Сейчас.

Винтер подняла голову. Ашкр склонился над Солмундром, не давая ему разглядеть, что делает Рази. Он взял лицо друга в руки и заставлял его смотреть ему в глаза, улыбаясь и разговаривая с ним. Но Солмундр не мог больше бороться с болью — его лицо застыло, как маска, от ужаса. Хотя Солмундр не спускал глаза с Ашкра, Винтер показалось, что он сознает только свои страдания и желание, чтобы они закончились.

— Теперь я вправляю твои внутренности на место, дружище, — проговорил Рази своим глубоким успокаивающим голосом. — Мне надо сделать так, чтобы они не перекрутились… — Он замолчал, сосредоточившись на работе, вновь запустив руку в рану.

Кисть Солмундра у колена Винтер сжалась в кулак. Его глаза закатились, и он испустил новый вопль, тихий и хриплый, так он обессилел от страданий. Рази, как ни в чем не бывало, продолжал уговаривать больного и выправлять что-то в его ране. Убрав руку, он поднял глаза на Халвор.

— Чистую воду, — попросил он. Отмывая руки, он взглянул на Кристофера. — Иглу и жилу, Крис. — Кристофер нагнулся подготовить иглу. Рази, намыливая и ополаскивая руки, перевел взгляд на Винтер: — Теперь посчитай тампоны. А потом внимательно отмечай каждый зажим, который мы будем убирать.

Отмыв руки от слизи, Рази взял иглу и, не переводя дыхания, начал тщательно сшивать слои мышц.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда Рази перерезал нить на последнем стежке и выпрямился с широко раскрытыми глазами.

— Все… — выдохнул он. — Готово. — Он провел окровавленной рукой по волосам и тихо засмеялся. — Готово дело! — воскликнул он. Винтер почувствовала, что сама улыбается до ушей. Рази, сияя, взглянул на Кристофера. — Готово, Крис.

Крис кивнул, мягко улыбаясь.

Рази наклонился над Солмундром, глядя в его белое как мел лицо:

— Готово, Солмундр. Мы закончили. — Солмундр перевел на него взгляд опухших, покрасневших глаз. — Мы все сделали, друг, ты выдержал до конца. — Рази улыбнулся и положил на его дрожащее плечо окровавленную руку. — Я восхищен твоим мужеством, — проговорил он. — Никогда не видел ничего подобного.

Солмундр сглотнул и закрыл глаза.

Халвор с трудом поднялась на ноги, кряхтя и растирая икры. Еще не успев выйти из шатра, она крикнула что-то, и радостные вопли и громкий лай собак отозвались в ответ. Кристофер склонил голову и прикрыл глаза, устало прислушиваясь к счастливым крикам. Винтер взяла его руку, их окровавленные пальцы переплелись.

— Теперь мы можем развязать Сола, Табиб? — тихо спросил Ашкр. — Можно уложить его в постель?

Рази прислушивался к дыханию Солмундра, которое постепенно выравнивалось по мере того, как он, измученный, погружался в глубокий сон.

— Да, — сказал он. Он положил руку на ровно вздымающуюся грудь Солмундра и улыбнулся, почувствовав под ладонью сильные ровные удары сердца. — Да, — повторил он. — Думаю, все будет хорошо.

Рази помог Ашкру снять кожаные ремни, пока Кристофер и Винтер протирали живот и руки Солмундра и бинтовали его рану. Затем вчетвером они подняли Солмундра на меховое ложе, которое он делил с Ашкром.

Утомленный Ашкр молча сбросил сапоги и рубаху и прилег на дальнюю сторону постели. Он осторожно поправил одеяла на груди Солмундра и взял его за руку. Минуту он нежно смотрел на спящего друга, затем опустил голову на подушку рядом, сторожа сон Солмундра. Через некоторое время глаза Ашкра закрылись, и двое мужчин мирно заснули рядом — пальцы их сплетенных рук, лежащих на груди Солмундра, поднимались и опускались в такт его ровному дыханию.

Рази, стоя в центре шатра, наблюдал за ними краешком глаза.

— Солмундр еще некоторое время не сможет никуда ехать, Ашкр. — Глаза Ашкра открылись, он устремил на Рази непонимающий взгляд. — Если ваше дело срочное, то боюсь, придется ему подождать хотя бы две недели.

Уголок рта Ашкра дрогнул.

— Не беспокойся, Табиб. Мы с Солом никуда дальше не поедем.

Рази недоуменно нахмурился и обменялся с Винтер обеспокоенными взглядами. Мерроны не поедут дальше? Неужели они не так поняли всей ситуации?

— Не волнуйся, — тихо прошептал Ашкр, глядя на Солмундра с непонятной грустью.

Он снова сжал руку спящего друга. Затем его глаза закрылись, а красивое лицо стало спокойным — он погрузился в сон.

Рази вопросительно поглядел на Кристофера. Тот, побледнев, смотрел на Ашкра со странной смесью сочувствия и гнева. Вскоре он поднял взгляд на Рази, покачал головой с какой-то безнадежностью и вновь принялся складывать в котел окровавленные инструменты.

Заметив странное, скользящее движение над головами, все вздрогнули и с тревогой посмотрели вверх. Кто-то снова закрывал шкурами крышу шатра. Невидимые руки тянули за веревки — шкуры поднялись по шестам, на которых крепились, и свет солнца в шатре померк.

К тому времени, когда они собрали инструменты Рази и вышли на свежий воздух, они не чуяли под собой ног от усталости. Солнце и жара ошеломили их настолько, что Винтер пошатнулась. Она шагнула назад и заслонилась рукой — мерроны шли к ним шумной, яркой толпой. Котел с инструментами забрали из усталых рук Рази и унесли кипятить на огне. Халвор подошла к ним, вытирая руки и взволнованно говоря что-то Эмбле. Та стала переводить ее речь:

— Халвор хочет поговорить с тобой, Табиб. Она спрашивает — почему ты не закрываешь раны огнем? Она видела, как ты сшивал и Вари, и Сола, словно рубашки. Она хочет знать… — Эмбла озадаченно наклонила голову, и Винтер увидела, как на лице ее забрезжило понимание.

Она прошептала что-то Халвор — та замолчала и впервые посмотрела на Рази. Он, казалось, забыл обо всем и стоял, моргая на солнце и покачиваясь, с неподвижным, радостным лицом. Целительница улыбнулась и отвернулась, махнув рукой: «Позже».

Эмбла положила руку на плечо Рази, и он вздрогнул, будто впервые заметил ее.

— Эмбла! — воскликнул он с удивлением.

— Да, Табиб. — Эмбла мягко отвела кудри от запачканного кровью лица Рази. — Пойдем. — И он покорно пошел за ней к столу, у которого они мылись рано утром, — сейчас над тазами со свежей водой снова поднимался пар. — Мы вынули из ваших сумок другие вещи — одежду, плащи, одеяла. Отстирали их от запаха. Они скоро высохнут; тебе с твоими родными будет что надеть, да?

Она оглянулась на Винтер и, тепло улыбаясь, махнула рукой, приглашая следовать за ней. Винтер кивнула и стала оглядываться в поисках Кристофера. Он неверными шагами уходил прочь, направляясь к реке. Люди хлопали его по спине, что-то говорили, но он только пожимал плечами и отмахивался от вопросов с усталым раздражением. Винтер, хмурясь, проводила его взглядом, затем повернулась к Рази.

Рази стоял у стола, как заблудившийся ребенок, не помня себя от усталости. Винтер подошла к нему, но Эмбла уже подтолкнула его к низкому складному стулу, и Рази тяжело опустился на него, опершись локтями на колени. Она поднесла к нему бронзовую миску с водой и намылила тряпку, затем опустилась на колени перед Рази, взяла его руку и начала медленно отмывать кровь с пальцев и ладони. Глаза Рази остановились на лице Эмблы, и Винтер увидела, как оно заслонило от него весь остальной мир.

Один из мерронов подошел и поставил на стол поднос с деревянными плошками. Одну из них он предложил Рази, а Винтер указал на другие. Овсяная каша пахла так вкусно, что у девушки потекли слюнки.

Эмбла провела теплой мыльной тряпкой по запачканной руке Рази дальше, до самого локтя.

— Мне нравится мыло, — промурлыкала она. — У него такие приятные пузырьки… как морская пена.

Намыливая медленными, ласкающими движениями руку Рази от запястья до сгиба локтя, Эмбла переводила взгляд с нее на лицо Рази и обратно, запечатлевая в своей памяти каждую черточку его сильного загорелого тела. Ветерок развевал ее мягкие волосы, золотившиеся на солнечном свете.

Веки Рази дрогнули, а Эмбла улыбнулась особенной улыбкой, от которой мерроны, стоящие у стола, перемигнулись и подняли брови, но, к счастью, языками не зацокали — Винтер восхитилась их самообладанием. Она тихо взяла умывальные принадлежности, которые они с Кристофером оставили утром на столе.

Эмбла стала мыть грудь Рази. Тот глубоко вздохнул, будто «пробуя» ее запах, и взгляд его коснулся ее тела и снова поднялся к лицу. Эмбла снова прижала тряпку к его ключице, и он тихо вздохнул, когда крохотный прилив блестящих мыльных пузырьков скатился вниз по неровному полумесяцу его шрама.

Теперь Эмбла занялась его запачканным лицом, начала вычищать запекшуюся кровь из кудрявых волос. Движения ее стали более порывистыми, нежность на лице уступила место нетерпению, а Рази пристально смотрел на нее из-под опущенных ресниц, зубы его белели между приоткрытыми губами.

Винтер, покраснев, взяла со стола одну из мисок с водой и поставила ее на поднос рядом с плошками каши. Девушка положила рядом два льняных полотенца и, крякнув, подняла тяжелую ношу. Она повернулась к Рази, чтобы предупредить его, что уходит, но Эмбла уже обнимала его — он склонил голову к ней на плечо, а она уткнулась лицом в его влажные, спутанные волосы. Она что-то шептала, намыливая его шею, — ее губы двигались у самого уха Рази, а он все крепче обнимал ее за талию. Винтер понимающе улыбнулась и без единого слова направилась к реке.

Рослая кобыла Рази была стреножена на лугу вместе с Озкаром — оба мирно паслись рядом с раскрашенными мерронскими лошадями. Пройдя мимо веревки с развевающимся на ветру бельем, Винтер огляделась в поисках гнедой кобылы Кристофера. Ширококостная лошадка стояла в стороне от табуна и, потряхивая гривой, глядела на берег реки. Винтер догадалась, что найдет Кристофера там. Винтер осторожно пошла по траве, стараясь не расплескать воду на подносе. Из леса справа от нее доносился стук топоров — мерроны, похоже, рубили дрова или скорее шесты для шатров. Возможно, они ожидали новых гостей.

Внимательно смотря под ноги, Винтер спустилась по извилистой тропке к реке. Все звуки, доносящиеся от лагеря, замолкли за крутым берегом, словно их сдул речной ветерок. Винтер оказалась на ровном песчаном бережку, тихом и мирном, вблизи от воды было прохладно. Чудесное пристанище, вдали от взглядов людей из лагеря.

Кристофер сидел к ней спиной, на полпути к воде, опершись локтями на согнутые колени и склонив голову на руки. Винтер подошла к нему, чуть увязая в песке. Он снял сапоги и носки и зарыл ноги в теплый песок. «Вот здорово», — подумала Винтер — ей так и захотелось тоже сбросить тесные, жаркие сапоги.

— Привет, любимый, — сказала она, подойдя к Кристоферу. Он вздрогнул, подняв голову, и она засмеялась: — Ты что, спал?

Кристофер не ответил, а снова сложил руки на коленях и склонил на них голову, пряча от нее лицо. Волосы его еще были связаны в хвост, и длинные раны у него на спине и на плече выглядели воспаленными на ярком солнечном свете. Он еще не отмыл со своей бледной кожи следы крови Солмундра. Сердце у Винтер сжалось от сострадания — она поняла, что он настолько устал, что даже пошевелиться не может.

Она осторожно поставила поднос на землю, села и принялась стаскивать сапоги, морщась от боли в спине.

— О господи, — вздохнула она, зарываясь босыми ногами в песок. — Хорошо-то как.

Она откинулась назад, опершись на руки, и, закинув голову, стала смотреть в синее небо. Усталость текла у нее по венам с тихим жужжанием, но солнце ласково касалось голых плеч, и Винтер на минуту закрыла глаза, наслаждаясь его теплом. Под веками закружились черно-красные спирали, Винтер почувствовала, что падает в пропасть. Она охнула и выпрямилась, широко раскрыв глаза и пытаясь отдышаться.

— Ой! — воскликнула она, смеясь, прогоняя поплывшие перед глазами темные пятна. — Закрывать глаза здесь опасно!

Кристофер молча сидел рядом с ней, неподвижный, словно окровавленный камень на солнцепеке. Она протянула руку, чтобы погладить его по спине, но вспомнила об ужасных царапинах и просто положила ладонь ему на затылок. Он повернулся к ней лицом, устроившись щекой на руках. Он был вконец измотан — под глазами наметились мешки, узкое лицо побелело от усталости, как мел. Он смотрел на нее пустыми глазами, словно не замечал Винтер.

— Я принесла теплой воды, — тихо сказала она, — чтобы смыть кровь. — Его взгляд скользнул на полотенца и миску, затем вернулся к ее лицу. — А еще я принесла каши. — Он смотрел на нее так же неподвижно, дыша глубоко и ровно, как во сне. — Ты не спишь? — прошептала она. Он едва различимо качнул головой. — Вот… — Она встала на колени и подвинула к нему миску с водой и умывальные принадлежности. — Ты мойся, а я займусь твоими волосами.

Он на минуту поднял голову, чтобы взглянуть на миску, но сразу уронил лоб на руки. Винтер тем временем развязала его головной платок и распустила волосы.

— Ох, Крис! — укоризненно воскликнула она. — Ты еще не причесался!

Его длинные волосы упали на спину спутанными колтунами. Ветки, листья и грязь остались в них еще с той ночи, когда на друзей напали Волки. Винтер расправила волосы по его плечам, как паутину, и начала осторожно выбирать сор из самых спутанных колтунов. Кристофер не поднимал головы, но, когда он почувствовал ее прикосновения, мышцы его спины напряглись, а искалеченные кисти сжались.

— Как ты думаешь, Кристофер, Солмундр выживет?

Он ответил тихо и монотонно, не поднимая головы:

— Не думаю, что он хочет выжить.

Винтер согласно кивнула:

— Не могу этого понять. Он казался таким сильным и полным жизни. Не могу представить себе, чтобы он по своей воле отказался жить. Знаешь, я думаю, он согласился принять помощь Рази только потому, что боль стала невыносимой. Иначе он был бы рад умереть. — Она нахмурилась и покачала головой. — Я не могу этого понять, Кристофер.

— В конце концов, — тихо проговорил Кристофер, — всегда наступает минута, когда человек не может вынести больше потерь. Когда все, что он любит, все основы его существа оказываются сожжены, словно хворост, человек начинает понимать, что у него есть власть только выбрать, когда и как он умрет.

Винтер не прервалась в своей работе. Она продолжала причесывать гребнем спутанные волосы, но теперь глядела на склоненную голову расширенными глазами. Чтобы ответить, ей пришлось проглотить комок безотчетного страха.

— Я не понимаю, Крис, — прошептала она. — Как бы плохо ни было сегодня, каждый новый день ведь несет с собой новое начало? Правда же, каждая заря приносит дар надежды?

Кристофер тихо усмехнулся.

— Я рад, что ты не понимаешь, девочка, — тихо сказал он. — Правда рад.

— Как бы там ни было, — продолжала она, — что будет с Ашкром? — Кристофер поморщился, плотнее стиснув пальцы на своих локтях, и Винтер помедлила, беспокоясь, что она неправильно поняла чувства, которые эти двое питали друг к другу. — Он… — неуверенно проговорила она. — Ашкр, похоже, любит Солмундра всей душой. Это будет преступлением, если Солмундр, так пленив его сердце, намеренно оставит его одного.

— Да, — прошептал Кристофер. — Это преступление. Преступление, противное Богу. Вот так бросать на ветер сердце человека. Не надо было… — Он покачал головой. — Это страшное преступление, — прошептал он. — Бедный Солмундр.

«Бедный Солмундр»? Винтер нахмурилась. Должно быть, Кристофер действительно устал, раз так быстро забыл, о чем они говорили. Ей удалось распутать самые свалявшиеся колтуны, и теперь она легко проводила гребнем от кожи головы до концов волос, длинными, успокаивающими движениями, поднимая тяжелые пряди от его спины, чтобы не трогать раны гребнем.

— Нам надо уходить, девочка. — Его голос, приглушенный скрещенными у рта руками, казалось, звучал издалека. — Мы не можем оставаться с этими людьми.

Винтер остановилась.

— Но они нужны нам, Крис, — возразила она. — Или… ты больше не думаешь, что они ищут Альберона? Ашкр и правда сказал, что дальше они не пойдут.

— Я не сомневаюсь, что они ищут Альберона, — хмуро ответил Кристофер. — Когда они закончат здесь. Ульфнаор и Вари оставят большинство своих соплеменников здесь и отправятся навстречу принцу. Солмундру тоже придется пойти, если здоровье ему позволит. — Кристофер открыл глаза и уставился на песок у своих ног. — Но нам оставаться нельзя. Рази. Рази… он…

Винтер улыбнулась, думая, что понимает. Она нежно положила ладонь на его волосы и склонилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Кристофер, — прошептала она. — Не надо недооценивать терпимость Рази. Любовь между Солмундром и Ашкром, возможно, вовсе не так возмущает его, как ты можешь подумать. Там, во дворце, именно страх за тебя заставил его…

Кристофер зажмурился и покачал головой. Винтер с тревогой увидела страдание у него на лице.

— Что такое, любимый? — спросила она. — Ты думаешь, они будут мстить за Вари?

Кристофер резким движением поднял руки и ожесточенно потер глаза, оскалившись.

— Поверь, нам нельзя оставаться, Винтер, — повторил он. — Это невозможно. Рази никогда не поймет. Им придется… Прошу тебя, пойми, — выдохнул он. — Пойми, нам надо уходить.

И он замолчал, выпрямившись, прижав окровавленные руки к глазам. Винтер гладила его руки и плечи, встревоженная напряжением, сковавшим все его тело. Когда стало ясно, что Кристофер не скажет больше ни слова, она снова принялась его причесывать. Она все работала гребнем, и постепенно волосы Кристофера вновь стали обретать свой блеск, отсвечивая фиолетовым в косых лучах солнца, струясь сквозь пальцы Винтер, как прохладная темная вода. Но он все не шевелился.

— Кристофер, — медленно проговорила Винтер. — Ты же видел карты долины Индири. Ты видел, как широка она и как длинна. Ты знаешь, какой дремучий там лес. Альберон может там спрятать целую армию, и мы все равно ее не найдем. Нам нужны мерроны. Нужны их знания. Без их помощи Альберон может уйти, прежде чем мы успеем с ним связаться, или же Джонатон найдет его раньше нас, и тогда все пропало. — Винтер глядела на широкую полосу воды, а мысли ее бежали вперед, пытаясь предсказать то, что предсказать невозможно. — Или люди Альберона нас найдут, — тихо сказала она, разговаривая теперь сама с собой. — Они могут нас убить прежде, чем мы успеем объяснить, что не желаем им зла, или кавалерия может напасть на нас… или Волки…

Услышав последнее слово, Кристофер застонал и снова закрыл руками голову. Винтер зажмурилась, чтобы подавить животный страх, охвативший ее при одном упоминании о них. Она не хотела вспоминать о тех девочках в таверне Уэрри, не хотела думать об их судьбе. О судьбе, которую бы она разделила с ними, если бы Кристофер ее не спас.

— Кристофер, — прошептала она, обнимая его за плечи и прижимаясь к нему. — Кристофер. — Он вздрогнул от ее прикосновения, мышцы его напряглись и затвердели как железо. От него пахло кровью, костром и острым запахом только что выступившего пота. — Ведь здесь нам ничего не грозит? — прошептала она. — Твой народ защитит нас, разве не так? Они не позволят… они не отдадут нас Волкам.

Винтер ненавидела себя за слабость в своем голосе, она стыдилась волны беспомощности, которая вдруг поднялась и затопила ее. До этой минуты она не понимала, насколько боялась идти дальше. Она медленно склонила голову на шею Кристофера и крепко обняла его за дрожащие от напряжения плечи, поникнув под натиском стыда и страха.

Вначале Кристофер не двигался, будто отчаянно сопротивлялся ее объятиям. Потом его мышцы постепенно расслабились, и он пошевелился, чтобы Винтер могла удобнее устроить голову у него на плече. Она почувствовала, как рука его легла к ней на затылок. Винтер стала тихо покачиваться. Кристофер опустил другую руку на сгиб ее локтя, и оба они закрыли глаза.

Солнце грело их, и постепенно тревожные мысли смыл мерный плеск реки. Мало-помалу дыхание их успокоилось, сердца стали биться ровнее, и они расслабились, прижавшись друг к другу, — каждый нашел утешение в объятиях и нежном, невинном движении, которым Винтер покачивала их из стороны в сторону.

Они шагали по крутой узкой тропке, молчаливые, окоченевшие, то и дело натыкаясь друг на друга, спотыкаясь от усталости. Винтер едва шла от боли в спине, а Кристофер неуклюже ковылял рядом, таща медный таз и полотенца, его глаза слипались на ходу.

Дойдя по вершины холма, они, пошатываясь, двинулись через луг к лагерю. Внезапно к ним подскочили две огромные собаки. Они скалились, пуская слюну и угрожающе рыча, задрав морды к самым их перепуганным лицам.

— Gread leat! — рявкнул Кристофер, мгновенно ожив и оттаскивая Винтер назад. — Отстаньте от нее!

Он попытался оттолкнуть собак, ткнув кулаком в их плоские лбы. Они не обратили на него ни малейшего внимания, их больше интересовали котлы из-под каши. Один из них Винтер прижимала к животу. Она сделала шаг назад и случайно перевернула лоток. Все это окончательно разъярило Кристофера.

— Croch leat! — прорычал он, со всей силы ткнув кулаком в гигантскую собачью голову. — Croch leat, a bhoid clamhach.

Собаки зарычали, а Кристофер, к ужасу Винтер, принялся замахиваться на них медным тазом. Было очевидно, что собаки вот-вот бросятся на них, но Кристофер, казалось, потерял здравый смысл и вновь поднял медный таз, что-то крича.

— Кристофер, — попыталась она вразумить его, не спуская глаз с оскаленных зубов и ощетинившихся загривков, — прекрати!

Кристофер грубо оттолкнул ее себе за спину.

— Ульфнаор! — крикнул он, вглядываясь в направлении палаток. — Отзови своих чертовых псов! — Только тут Винтер заметила, что к ним идет через лужайку крупный мужчина с черными, развевающимися на ветру волосами. На его руках, в такт шагам, поблескивали браслеты. — Отзови собак, аойре! — потребовал Кристофер по-хадрийски. — Не испытывай мое терпение!

Ульфнаор, казалось, не обратил внимания на грубый тон Кристофера. По выражению лица и позе было видно, что он озабочен чем-то другим. Он свистнул, и собаки тут же успокоились, бросились к нему и с подобострастным обожанием замерли у его ног.

— Коинин, — сказал он, — я искал тебя. — Он вежливо кивнул Винтер, которая в ответ дернула головой, не спуская глаз с собак. Ульфнаор взглянул на них. — Suigi sios, — прошептал он.

Огромные собаки тут же сели рядом с ним, а Ульфнаор принялся почесывать их за ушами, его многочисленные кольца поблескивали в солнечных лучах. Винтер показалось, что мужчина сильно опечален, как будто на его могучие плечи давит тяжелый груз. Он вздохнул и вновь взглянул на Кристофера. С губ аойре готов был сорваться какой-то вопрос, но он продолжал смотреть молча, заметив, как измученно выглядит Кристофер. Взгляд темных глаз Ульфнаора скользнул по Винтер, отметив ее изможденное состояние.

— Фрит ан Домейн! — воскликнул он. — Ну и устали вы оба! Почему вы не отдыхаете?

Кристофер прижал таз и полотенца к обнаженной груди, покачиваясь от усталости и агрессивно уставившись на него воспаленными глазами.

— Благодарим за внимание, лорд Ульфнаор, — ответила Винтер, с трудом отводя взгляд от мрачного лица Кристофера. — Мы как раз шли передохнуть в тени.

— Хорошо, — сказал Ульфнаор, обеспокоенно оглядывая их. — Хорошо. Коинин, — продолжил он, — Каорай просят тебя и твою семью присоединиться к ним вечером. Мы ужинаем в шатре Ашкра и…

— Нет, — прервал его Кристофер, — мы не можем остаться.

Винтер взволнованно наблюдала, как сузились темные глаза Ульфнаора, как он неодобрительно поджал губы. Она открыла было рот, чтобы извиниться за грубость Кристофера, отвергшего гостеприимство лорда, но тут раздался строгий голос Кристофера.

— Ашкр сказал нам, что он не пойдет дальше, Аор, — сказал он.

Лицо Ульфнаора озарило понимание.

— А!.. — воскликнул он.

— Мы не можем, — продолжал Кристофер, — претендовать на ваше время.

— А!.. — снова воскликнул Ульфнаор. — Понятно. — Он взглянул на Винтер. — Значит, вы не принимаете наши обычаи? — спросил он.

— Нет, — отозвался Кристофер.

Взгляд Ульфнаора посуровел, он поднял подбородок и посмотрел в лицо Кристоферу:

— Да, Коинин Гаррон. Ты настоящий сын своего отца, nach еа?

Кристофер ничего не ответил ему.

Ульфнаор покачал головой, как будто перед ним стоял разозленный ребенок:

— Это просто приглашение на ужин, Коинин. Больше ничего. Чтобы выказать уважение Солмундру, мы сегодня не делаем ничего, только провозглашаем Фрит. Останься на одну ночь, чтобы отдохнуть. Пусть твоя семья отдохнет. — Темные глаза снова скользнули по Винтер. — Твоя croi-eile сильно устала, Коинин, nach bhfiuil? Ты же не хочешь, чтобы ей так скоро опять пришлось идти в лес.

Кристофер взглянул на еще не оправившуюся от побоев, изможденную Винтер, и его взор внезапно смягчился. Ульфнаор внимательно смотрел на него.

— Коинин, — прошептал он, — Вари сказал мне, что Табиб не хотел идти лечить Сола. Он сказал, что ты уговорил его. Я хочу поблагодарить тебя за это.

Кристофер молчал, ветер бросал пряди волос ему в лицо.

— Я признаю, я не хотел, чтобы приходил Табиб, — сказал Ульфнаор. — Я думал, не уважать выбор Сола — это неправильно. Но я рад, что Табиб избавил Сола от боли, и сейчас я благодарен Ан Домейн за то, что он приехал. Спасибо Ан Домейн за то, что вы здесь. — Ульфнаор взглянул Кристоферу в лицо. — Может быть, так лучше не только для моего народа, но и для тебя самого.

Кристофер в замешательстве скривился, и Винтер стало немного не по себе.

— Жизнь вдали от народа не щадила тебя, Коинин, — пробормотал Ульфнаор. Он взглянул на израненные руки Кристофера, на следы когтей на месте браслетов, на его изможденное лицо. — Так же как она не щадила твоего отца. — Кристофер вздернул подбородок, глаза его блестели, губы подрагивали. Ульфнаор сочувственно улыбнулся. — Нам, мерронам, тяжело дается жизнь вдали от нашего рода, — сказал он.

Винтер нахмурилась. Она чувствовала, что Кристофер снова напрягся, и злилась за это на Ульфнаора. Она обвила рукой талию Кристофера и уставилась на лорда. Она не могла понять, что он затевает. Казалось, его сочувствие искренно, но Кристофера его слова явно расстраивали, и Винтер хотелось, чтобы аойре просто исчез.

— Зря ты ушел, Коинин, — продолжал Ульфнаор мягко. — Но теперь ты вернулся домой, так же как Сол. После стольких лет, после стольких дорог, Ан Домейн привели тебя обратно. Хорошо, что ты появился ниоткуда, дал нам то, что нам нужно, когда нам это нужно. Это благоприятное стечение обстоятельств. — Кристофер не проронил ни слова, и Ульфнаор вздохнул. — Каорай думают, что это благоприятно, — добавил он мягко, как будто это могло добавить веса его словам. — А твой Табиб? Каорай думают, он приносит удачу, это хорошее предзнаменование.

— Это не так, — вдруг воскликнул Кристофер; его усталые глаза заблестели. — Он не приносит удачу. Не говори так.

Ульфнаор развел руками:

— Так говорят Каорай. Ни ты, ни я никогда не узнаем того, что знают они. — Он пожал плечами, как будто говоря: «Что мы можем поделать?», — потом снова вздохнул, подводя итог разговору. — Ты должен отдохнуть, Коинин. Очистить разум. Увидимся в палатке Ашкра за ужином. — Он улыбнулся Винтер, не обращая внимания на ее гневный взгляд. — Отдохни хорошенько, luichin, — сказал он с неподдельной нежностью. Взгляд его скользнул по ее собранным волосам. — Но, — он постучал пальцами по своей голове, чтобы подчеркнуть свои слова, — ты распустишь волосы, чтобы выказать нам свое уважение. — Он повернулся к ним спиной и зашагал через поляну, собаки следовали за ним.

Винтер крепче обняла Кристофера. Они молча стояли и смотрели вслед уходящему мужчине, пока он не прошел мимо лошадей и не скрылся в лагере. Стало очень тихо. Доносились только умиротворяющее пофыркивание лошадей и мягкий шелест ветра с реки.

— Я устал, девочка, — вдруг сказал Кристофер. — Я… я запутался. — Он с удивлением огляделся вокруг. Наконец его взгляд остановился на лошадях.

— Ты сможешь дойти до шатра? — прошептала она.

Кристофер неуверенно нахмурился, заправил волосы за уши и с беспокойством оглядел лошадей. Винтер сжала талию Кристофера.

— Пойдем, — сказала она тихо. — Надо отдохнуть.

Собаки Эмблы лежали у входа в шатер, и Винтер замедлила шаг. Мысль о том, что может все еще происходить внутри, за разноцветными стенами, смущала ее. Ей не хотелось прерывать то, что началось между Рази и Эмблой еще утром.

— М-м-м… — протянула она, разглядывая лежащих собак. — Кристофер, как ты думаешь…

К счастью, именно в этот момент высокая светловолосая мерронка вышла из шатра, и Винтер с облегчением вздохнула. Эмбла заметила их и приветственно помахала рукой.

— Как вы поживаете, леди? — спросила Винтер.

Она отпустила талию Кристофера и наклонилась, чтобы поставить свой лоток у входа в палатку. Собаки Эмблы вскочили на ноги, и Винтер осмотрительно отступила, когда огромные животные столпились у пустых мисок, обнюхивая остатки пищи. Винтер подняла глаза и обнаружила, что Кристофер направляется к входу, вовсе не замечая Эмблу.

— Крис! — воскликнула Винтер, ухватив его за пояс штанов. — Стой! — Он с недоумением обернулся на нее, потом перевел взгляд на улыбающуюся женщину, преграждающую вход.

— Ну? — выдохнул он, вопросительно глядя на нее. — Что?.. — Кристофер нахмурил брови. Он прошелся взглядом по фигуре Эмблы и бросил взгляд внутрь шатра. — Что?.. — повторил он, прищурившись.

Винтер отвела взгляд, ее щеки пылали. Эмбла была полностью одета, украшения и прическа безупречны. Но у нее были припухшие губы, на коже поблескивали капельки пота, и весь ее томный, удовлетворенный вид мог говорить только об одном.

— Коинин хочет отдохнуть, леди, — сказала Винтер, не глядя на Эмблу. — А Ульфнаор пригласил нас на ужин в шатер Ашкра. Вы будете там?

Эмбла легко коснулась ее плеча, и Винтер взглянула в ее добрые глаза.

— Табиб спит, — сказала женщина, и внезапно этот простой ответ все поставил на свои места. Винтер благодарно кивнула. К ее удивлению, Эмбла протянула руку и коснулась пальцами лба Винтер. — Тебя ранили, Изольда, — сказала она.

Прохладное прикосновение принесло облечение саднившей коже.

Винтер на секунду прикрыла глаза под ласковым касанием леди, потом покачала головой.

— Это ничего, — ответила она, проведя рукой по лбу. — Крис… Коинин спас меня, и мне не успели серьезно повредить.

Эмбла повернулась к Кристоферу, который стоял, прислонившись к палатке, и недовольно смотрел на нее.

— Коинин, — начала она, протянув к нему руку, но он остановил ее взглядом, и бледные пальцы так и не коснулись его. — Ты должен сейчас спать, — сказала она мягко. — Ты и твоя croi-eile, вы оба должны спать. — Она осмотрела его с нежностью во взгляде. — Ты здесь в безопасности, Коинин. Ты не должен волноваться. Племя присмотрит за тобой.

От ее спокойной доброты Кристофер смягчился и глядел на нее теперь с несчастным и растерянным видом. Эмбла вздохнула и понимающе кивнула:

— Увидимся вечером. За ужином. Табиб согласился провозгласить Фрит вместе с нами. — Услышав об этом, Кристофер сокрушенно зажмурился, но Эмбла улыбнулась, со спокойствием на лице обводя взглядом лагерь. — Меня это очень радует. Ты тоже, Изольда, — сказала она, кивнув Винтер, — ты тоже провозгласишь Фрит. Вся семья Табиба. Будет очень хорошо. Хороший знак?

Винтер нервно кивнула, совершенно не чувствуя в этом никакой уверенности. Эмбла слегка поклонилась и ушла, а Винтер и Кристофер нырнули с яркого солнца в темноту шатра.

Воздух внутри был спертый. Кристофер, хромая, подошел к шесту в глубине шатра. Он спустил какой-то крюк, и Винтер увидела у него в руках длинный узкий штырь, уходящий наверх, в темноту крыши. Вверху шатра что-то хлопнуло, и высоко над ними раскрылось маленькое окошко, впустив внутрь немного света и свежий воздух.

— О, Кристофер, — выдохнула Винтер, подставив лицо легкому сквознячку. — Это чудесно!

Кристофер улыбнулся, радость озарила на миг его несчастное лицо. Он закрепил штырь и поковылял к постели, заполз на меховую подстилку и со стоном повалился на нее.

Винтер взглянула на постель Эмблы. Рази спал, растянувшись в смятых шкурах, отвернувшись к стене. В темноте она смогла различить только очертания его смуглой спины, до нее доносилось его легкое дыхание.

— Девочка? — спросил Кристофер, внезапно встревожившись. — Где Рази? — Винтер улыбнулась ему, не удивленная его вопросом. От усталости он совсем плохо соображал.

— Он здесь, Кристофер, — ответила она, указывая на постель Эмблы. — Он спит.

— О!.. — пробормотал он, откидываясь на шкуры. — Хорошо.

Он на мгновение прикрыл глаза, потом снова открыл, уставившись в потолок.

— Если она вернется и будет спрашивать его, — сказал он, — скажи, что он занят. Рази… он не поймет, чего она от него хочет.

Винтер рассмеялась. Она подумала, что Рази и Эмбла прекрасно понимают, чего хотят.

— Рази не ребенок, Кристофер. А я не ожидала, что ты такой ханжа!

— Он не меррон, — тихо ответил он. — А Эмбла — Каора Бео. Рази никогда не поймет ее.

— Ты думаешь, он в нее влюбится? — прошептала она. — Боишься, что она разобьет его сердце? — Кристофер промолчал, и она легла на подстилку и пододвинулась к нему. — Рази — взрослый мужчина, Кристофер. Он может сам о себе позаботиться.

Кристофер лежал на спине, уставившись в потолок, Винтер повернулась на бок и смотрела на него, подперев ладонью щеку. Воздух, струящийся в палатку сверху, приятно холодил их разгоряченные тела, некоторое время они лежали молча, наслаждаясь моментом.

— Никогда не думал, что снова буду лежать в настоящем мерронском шатре, — пробормотал Кристофер, глубоко вздыхая и на мгновение прикрыв воспаленные глаза.

Он заложил руки за голову и вытянулся на шкурах. Пахло лежащими под мехом еловыми лапами.

— Этот запах, — прошептал он. — Мне его не хватало.

Он лежал, расслабившись, его длинные волосы рассыпались по постели и напоминали распахнутые черные крылья. Винтер думала, что он сразу провалится в сон, но он обводил взглядом стены шатра. Снаружи на нем были нарисованы символы, и солнце высвечивало их силуэты, пронизывая своими лучами шкуры, легонько колышущиеся на ветру.

— Шатер моего отца был весь разрисован змеями, — сказал Кристофер и поднял руку, обводя пальцами силуэт медведя на стене. — В тот день, когда племя приняло меня к себе и дало имя Коинин, он нарисовал на каждой стене кролика, чтобы показать, что я стал одним из них. — Глаза Кристофера заблестели, он прижал раскрытую ладонь к стене — она показалась бледной неправильной звездой на груди большого медведя. — Отец… — прошептал он.

Винтер коснулась рукой плоского живота Кристофера. Она хотела просто утешить его, но Кристофер зарычал и сбросил с себя ее руку, на его лицо набежала угрожающая тень.

Винтер отпрянула, и какое-то мгновение Кристофер лежал, замерев, ужаснувшись тому, что сделал. Потом он взял ее руку и тихо положил обратно себе на живот, откинувшись на шкуры, молча глядя в потолок.

Так они лежали какое-то время. Кристофер прижимал ее ладонь к своему телу. Потом он глубоко вздохнул, сморгнул слезы и сказал:

— Не пугай меня больше, девочка. Я сейчас не в себе.

— У тебя что-то болит? — прошептала она. — Разбудить Рази?

Кристофер покачал головой, не спуская глаз с крыши.

— Ты просто меня испугала, — ответил он.

Винтер вглядывалась в его жесткое неподвижное лицо, не веря ни единому его слову. Наверняка его ранили те люди — возможно, ударили в живот, — но он ей не признается. «Я попрошу Рази осмотреть тебя, — подумала она. — Как бы ты ни был горд, я заставлю тебя согласиться».

— Может, поспишь? — спросила она мягко. Кристофер покачал головой, сжав ее пальцы, и она решила оставить его в покое.

Она прижалась к нему, и постепенно Кристофер расслабился. Он твердо стискивал ее ладонь своей рукой, и она больше не пыталась погладить его. Ее рука просто лежала на его теплой коже, и она чувствовала его дыхание, смотрела, как напряжение покидает его лицо. Постепенно Кристофер разжал руку.

— Кристофер? — тихо позвала Винтер. — Что такое Фрит? Я думала, это ваш бог… Но это ведь что-то другое?

Он покачал головой.

— Этот обряд, Фрит… он страшный?

Она вспомнила все, что слышала о язычниках: пытки, кровавые жертвоприношения, ритуальное совокупление, — все это ее пугало. Она не знала, какого участия ждут от нее и Рази. Но, к ее удивлению, Кристофер мягко улыбнулся навстречу солнечным лучам. Он передвинул ее ладонь себе на грудь, где она могла чувствовать биение его сердца.

— Нет, девочка, — прошептал он. — Это очень красивая церемония. Я всегда любил ее.

— О!.. — воскликнула Винтер. После его сдержанности с Ульфнаором было странно видеть на лице Кристофера счастливое выражение.

— Фрит, — прошептал он. — Фрит много чего значит. Это сплоченность, общая цель, защита. Это… это трудно объяснить. — Кристофер умолк. Он вновь заговорил медленно, низким голосом, лицо его стало торжественным. — Когда мы приходим на новое место и проводим там обряд Фрита, мы объявляем, что это место принадлежит всем людям нашего народа. Оно становится нашим общим местом, священным, безопасным местом для всех племен. Так мы называем все наши общие стойбища, места встреч, священную землю. Все места, где люди могут встретиться без вражды.

Винтер стало не по себе, когда она увидела, как заблестели глаза Кристофера. По его щеке на шею скатилась слеза.

— Так мы говорим Ан Домейн, что не замышляем дурного, — прошептал он. — Это означает, что мы под защитой. Она охраняет нас. — Он снова сжал ее руку и закрыл глаза.

«Звучит неплохо, — подумала Винтер, — должно быть, это очень красивая церемония».

— Почему ты плачешь, Кристофер? — спросила она.

Она не хотела смущать его, но ей надо было знать.

Он ожесточенно покачал головой. «Нет, — без слов говорил он, — не спрашивай меня».

— Этот обряд, Фрит, похоже, красивый.

— Так и есть, Изольда, — ответил он. — Он прекрасен, поверь мне.

— Тогда почему ты не хочешь, чтобы мы остались? Мерроны помогут нам. Они защитят нас. Они же помогут нам, если мы попросим?

Он кивнул:

— Да, помогут.

«Он знает, — подумала Винтер. — Он знает, что его народ не сможет остаться здесь. Наверняка его огорчает, что они заблуждаются и что мы должны воспользоваться ими, чтобы добраться до Альби. Он не хочет принимать в этом участия, хочет сохранить верность нам и им». Она понимающе нахмурилась и опустила голову на шкуру. «Но кто знает, что принесет нам будущее? — подумала она. — Когда мы доберемся до лагеря Альберона, кто знает, может, там хватит места для всех?»

Сквозь шкуры до них доносились звуки лагеря. Они были мирными и вселяли уверенность. Винтер прикрыла глаза и бездумно водила большим пальцем по теплой груди Кристофера.

«Безопасность, — подумала она. — Защита. Фрит».

Кто-то тихо позвал снаружи по-мерронски. Услышав голос, Кристофер мгновенно сел в постели, затем подобрался к выходу из шатра. Винтер с трудом приходила в себя от глубокого сна. Она откинулась на спину и устало потерла рукой глаза. Внезапно в палатку ворвался золотистый свет — это Кристофер отдернул полог и вышел наружу.

— Cad e? — спросил он тихо. — Та said ina gcnap codlata.

Винтер выглянула наружу. Возле шатра стояли музыканты из таверны, держа в руках небольшие свертки. Они улыбались и что-то негромко говорили. Кристофер стоял, сгорбившись, у палатки, щурясь на солнце, запустив большие пальцы за пояс штанов. Музыканты протянули ему свертки, и он принял их, благодарно кивнув. Это была их постиранная, высушенная и аккуратно свернутая одежда и одеяла.

Он было повернулся, чтобы шагнуть обратно в шатер, но женщина сказала что-то, обратившись к нему с явным намерением завести разговор. Винтер увидела, как Кристофер вновь ссутулился и с неохотой обернулся к ним. Он отвечал по-мерронски, коротко и хмуро. Но музыканты, казалось, не замечали его нежелания общаться и продолжали о чем-то расспрашивать его. Когда Кристофер понял, что от беседы не отвертеться, он положил свертки и сам присел рядом в той позе, которую Винтер видела только у северных племен и которая казалась ей со стороны очень неудобной. Пара музыкантов вслед за ним опустилась на землю, и они продолжили разговор, скорчившись у двери.

— Он спал? — пробормотал Рази.

От неожиданности Винтер вздрогнула и обернулась на него через плечо. Он лежал, подперев голову рукой, и серьезно смотрел на нее. Она покачала головой:

— Не уверена… Не думаю.

Рази скривился и откинулся на спину.

— Черт возьми! — глухо выругался он.

— Рази, — начала Винтер, твердо намереваясь попросить Рази осмотреть их друга, как вдруг полог шатра снова распахнулся и внутрь шагнул Кристофер.

— Они вас разбудили? — спросил он тихо на южном наречии, опуская свертки с одеждой на постель Рази.

Они покачали головами. Кристофер устало опустился на шкуры. Он сгорбился, пытаясь собраться с силами, затем принялся стаскивать свои затасканные штаны.

Рази не отрывал глаз от кровоподтеков на спине Кристофера. Он стиснул зубы, резко отвернулся и, откинув одеяло, поднялся с постели.

— Можешь еще полежать, — сказал Кристофер, — до ужина еще долго.

Рази хмыкнул и потянулся к своим вычищенным вещам.

Винтер скромно отвернулась, смущенная неприкрытой наготой обоих мужчин.

— Кинь мне мои вещи, Кристофер, — попросила она и тут же получила в лицо свертком из теплого душистого льна и шерсти. — Вот спасибо, — отозвалась она возмущенно и натянула одеяло на голову, чтобы переодеться.

Кристофер натянул чистые штаны и поднялся на ноги. Он откинул волосы за спину и оправил нательную рубашку.

— Скоро вернусь, — бросил он, не глядя на них, и вышел.

Они взволнованно переглянулись.

— Кристофер! — крикнул Рази, вскочив на ноги, не успев до конца завязать шнурки на штанах. — Ты куда собрался?

Кристофер остановился.

— У меня есть дело в лесу. — Он переводил взгляд с Рази на Винтер. — Вы не можете пойти, — добавил он. — Вы coimhthioch.

— Крис, — тихо начал Рази. — Ты не вернешься на минутку?

Кристофер колебался. Солнечный свет снаружи выхватывал его усталое лицо, и было видно, как он напрягся. Крис выглянул из тента. Снаружи, у потухшего костра, собралась небольшая группка мужчин и женщин. Он поймал чей-то взгляд, жестом прося подождать, и вернулся в шатер, закрыв за собой полог.

— Что? — спросил он.

— Эмбла пригласила нас на церемонию сегодня вечером. Я…

— Да, — прервал его Кристофер. — На церемонию провозглашения Фрита. Ульфнаор сказал нам, что ты принял приглашение. Сначала надо было спросить меня, Рази. Нельзя соглашаться на вещи, о которых ты понятия не имеешь.

Рази выглядел взволнованным.

— О!.. — выдохнул он и посмотрел на Винтер. — Кристофер, я принял приглашение за нас всех. И за Винтер тоже. Что там будет?

— О, милостивый Фрит, все в порядке! — отрезал Кристофер излишне раздраженно. — Все нормально! Но ты не знаешь этих людей. Ты мог согласиться на что угодно. Понимаешь? На что угодно. Нужно быть осторожнее. — Он взглянул в смущенное лицо Рази и, казалось, принял решение. — Мы с ними не останемся, — сказал он твердо.

Рази выпрямился, взгляд его потяжелел.

— Послушай, Кристофер…

— Рази! — От того, каким тоном Кристофер обратился к нему, Рази замолчал и удивленно посмотрел на своего друга. — Завтра нам надо уйти, — тихо продолжал Кристофер. — Ты должен верить мне. Мы не можем остаться.

Они молча переглянулись.

— Не скажешь, в чем дело? — прошептал Рази.

Кристофер покачал головой, лицо его было жестким.

— Ты же понимаешь, что мне нужны эти люди, Кристофер? Они мне нужны, чтобы добраться до Альберона.

— Мы найдем другой способ. Поверь мне.

Взгляд карих глаз Рази блуждал по лицу Кристофера.

— Мерроны опасны, Кристофер? Им нельзя доверять?

Кристофер взглянул на Винтер. Она ободряюще улыбнулась ему.

— Они не плохие люди, — сказал он тихо. Он вновь посмотрел на Рази с непреклонной решимостью. — Но здесь и сейчас ты не можешь быть с ними, Рази. Они исповедуют древнюю религию. Очень, очень древнюю, и ты встретился с их Каорай. Этого уже не исправить. Каорай встретились тебе на пути. Ты никогда, никогда не сможешь понять их. Поэтому мы должны уйти.

— Разве здесь мы не в большей безопасности, чем там, где…

— Рази, — прервал его Кристофер, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Лучше я снова рискну повстречаться с Волками, чем позволю вам с Винтер остаться здесь после завтрашней церемонии.

— О боже! — вырвалось у Винтер.

Рази молча вглядывался в лицо своего друга.

— Кристофер, — прошептал он.

— Я серьезно.

— Ладно, друг мой, — ответил Рази. — Хорошо. Если это так важно для тебя, завтра с рассветом мы уйдем.

Кристофер кивнул, но Винтер заметила, что теперь, когда Рази согласился уйти, на его лице отразились неуверенность и страх.

— Хорошо, — сказал он. — Договорились. — Он взглянул на нее, потом резко повернулся и вышел из палатки.

Винтер наклонилась, выглядывая наружу, Рази присел на корточки. Они наблюдали, как их друг подошел к группе людей. К собравшимся мерронам присоединились Ульфнаор, Ашкр и Эмбла. Все они ждали Кристофера. Казалось, здесь собрался весь лагерь, и все нарядились для такого случая. На женщинах красовались длинные бледно-зеленые платья, на мужчинах — туники до колена и штаны того же цвета. У всех, как обычно, были обнажены руки, ожерелья, браслеты и кольца поблескивали в солнечных лучах.

Кристофер, хромая, подошел к ним, он выглядел странно на фоне этих гордых, празднично одетых мужчин и женщин. Собравшиеся с улыбками повернулись ему навстречу, он вяло кивнул в ответ. Ашкр встретился с ним взглядом и грустно улыбнулся. Кристофер вскинул голову, но Винтер, к удивлению, заметила, что он тоже улыбается. Потом Ульфнаор поднял руки, и Ашкр и Эмбла заняли места рядом с ним, за ними встали Вари и Кристофер, с торжественными лицами, расправив плечи. Ульфнаор зашагал вглубь леса, мерроны последовали за своими лордами. Вскоре процессия удалилась, и Кристофер пропал из виду.

— Думаю, Кристофер занял место Солмундра, — прошептал Рази.

Винтер кивнула, сама не понимая, почему испытывает такое беспокойство.

Рази поднялся на ноги:

— Ты готова, сестренка?

— Я бы сперва почистила зубы, — начала она, потом подняла на него взгляд. Он хитро улыбался. — Куда ты собрался?

В ответ Рази только приподнял брови и шагнул наружу.

В лагере не было ни души, на ветру хлопали шатры да полоскалась выстиранная одежда. На мгновение Винтер замерла, оглядывая опустевшее стойбище. Из леса не доносилось ни звука. Она вгляделась в неверные тени деревьев, прислушиваясь, пытаясь услышать подтверждение того, что в лесу растворилось около двадцати человек. Но вокруг стояла полная тишина. От этого ей стало не по себе, и она поспешила догнать ушедшего вперед Рази, на бегу вынимая из ножен свой кинжал.

— Чей это шатер? — тихо спросила она у Рази, который украдкой проскользнул за полог.

Ответа не последовало, до нее донеслись только возня и приглушенное ругательство.

— Рази! — позвала она, вжавшись в стенку шатра и не спуская глаз с опушки. — Рази!

Рази обо что-то споткнулся. Наступила тишина, потом донеслось еще одно ругательство. Винтер заглянула в шатер, затем вновь обернулась к лесу.

— Чей шатер ты собрался ограбить? — взволнованно спросила она.

— Ульфнаора.

— Господи Иисусе! — простонала Винтер. — Ты с ума сошел?

Рази не удостоил ее ответом. Раздавался лишь легкий шорох — Рази рылся в вещах. Пальцы Винтер непроизвольно сжимались на рукоятке кинжала. «Ну давай же! Давай!» — думала она, вглядываясь в лес со все возрастающим беспокойством.

Раздалось тихое удовлетворенное восклицание, и все стихло. Винтер, пригнувшись, заглянула в шатер.

— Ну что? — прошептала она, но Рази не ответил.

Она увидела у него в руках дипломатическую папку. Рази посмотрел ей в глаза. Потом он положил папку в жесткой обложке на землю и осторожно развязал тесьму.

— Черт, — произнес он тусклым голосом.

— Что такое?

Он мрачно взирал на лежащие в папке документы. Осторожно он поднял один из них, затем второй. С каждым тонким пергаментом его лицо становилось все более унылым.

— Что такое, Рази?

— Печати совсем тонкие.

Винтер горестно подняла глаза к небу. Тонкие печати невозможно было снять, не сломав воск. Даже нагретый нож не прошел бы между пергаментом и печатью, не повредив герб.

— Вот почему они в жесткой папке, а не завернуты в кожу, — прошептала она. — Кто-то позаботился о том, чтобы документы не вскрыли.

— Да, — рассеянно пробормотал Рази.

— Чья это печать?

Он протянул ей пергамент, и у нее замерло дыхание.

— Маргариты Ширкен? — прошептала она.

Он кивнул.

— О боже, Рази. Что…

Со стороны шатра Ашкра донесся женский голос. В лагере кто-то есть! В ответ раздался второй голос. Двое переговаривались, идя навстречу друг другу.

Винтер мотнула головой: «Беги скорее оттуда!» Рази аккуратно вернул документы на место и покинул шатер.

Халвор сидела в тени шатра Ашкра, плетя шнур из высушенной ивовой коры и тихонько напевая себе под нос. Еще две женщины устроились рядом с ней, положив мечи на колени, и играли в кости. Завидев Рази и Винтер, все трое поднялись на ноги.

— Как чувствует себя Солмундр? — спросил Рази, вежливо кивнув.

Двое стражей посмотрели на Халвор, и та жестом велела им вернуться к игре. Они неохотно присели обратно в тени шатра, не спуская глаз с Рази и Винтер. Халвор увела их от женщин к входу в шатер. Солнце нещадно жгло землю, и она трескалась под ногами.

— Солмундр? — переспросил Рази, заглядывая в темные глаза целительницы.

Халвор поджала губы, лицо ее погрустнело.

— Nil se go maith. — Она покачала головой — Ni… ni… — Она замолчала и сокрушенно вздохнула, прекрасно зная, что Рази и Винтер не понимают ни слова. Она расстроенно повела рукой, оглядываясь, как будто в поисках подсказки.

Винтер прикрыла глаза рукой от яркого солнца, пытаясь по огорченному лицу женщины угадать смысл ее слов.

— Солмундр! — Халвор сделала еще одну попытку. — Ni… — Она сложила руки ковшиком и поднесла ко рту, делая вид, что пьет. Потом отрицательно покачала головой.

— Он не пьет? — переспросил Рази, повторив ее жест и сделав несколько глотательных движений. Халвор закивала Рази скривился. — Сейчас стоит жара, ему нужна жидкость, — сказал он. — Мы можем войти? — Он наклонился к пологу шатра. Халвор пропустила их вперед и, войдя следом, опустила полог.

Окошки в крыше шатра были открыты, внутри темно и прохладно. Дымящиеся на жаровне травы отпугивали мух. Солмундр сидел, приподнявшись в постели и поджав колени, под спиной у него лежала набитая соломой оленья шкура. Его укрывали меха. Глаза его были закрыты, бледное лицо безжизненно, руки неподвижно лежали на коленях.

Халвор села в ногах и обеспокоенно вгляделась в лицо Солмундра. Рази и Винтер подошли к изголовью.

— Здравствуй, Сол, — сказал Рази, опускаясь на колени и беря в свои руки ладонь Солмундра. — Мне сказали, ты ведешь себя глупо.

На осунувшемся лице появилась улыбка, и Винтер вновь увидела того веселого, обаятельного шутника, с которым они познакомились в таверне. Она опустилась на колени рядом с Рази, и Солмундр приоткрыл глаза и посмотрел на них.

— Табиб, — хрипло сказал он. — Ты вылечил мою боль. Руки у тебя золотые. — Винтер видела, что глаза с расширенными зрачками затуманены драгоценным опиумом Рази.

«Если мы будем действовать с умом, то сможем воспользоваться этим, — подумала она. — Возможно, удастся выудить из него нужные сведения».

Рази вздохнул и сомкнул пальцы на худом запястье, считая удары сердца.

— Не льсти мне понапрасну, раз собрался свести на нет всю мою работу и лечь в могилу, — с мягким укором проворчал он. Солмундр усмехнулся и прикрыл глаза. Рази откинул шкуры и развязал повязку. — Коинин сказал мне, что у тебя здесь есть важное дело, — пробормотал он, приподнимая тряпки и осматривая рану. — А ты не хочешь поправляться. Тебе лень выполнять свой долг перед твоим народом, да?

Солмундр отвернулся и, стиснув кулаки, терпел прикосновения осматривающего его Рази.

— Чума на мой народ, — сказал он тихо.

Винтер и Рази с недоумением переглянулись, но Солмундр, кажется, не отдавал отчета в своих словах. Он открыл глаза и уставился в стенку шатра. На ветру трепетал нарисованный на шкуре силуэт ягненка, мирно спящего в лапах большого медведя.

— Чума на них, — выдохнул он, — и на их путь. Пусть Ульфнаор доставляет бумаги этой суки без меня. Пусть сам пляшет под ее барабаны. Я дальше не пойду.

Винтер и Рази взглянули на Халвор, но она следила за тем, как Рази проверяет, не загноилась ли рана. Рази кивнул ей, закрывая рану повязкой: все, мол, в порядке.

— Эти бумаги очень важные, Солмундр, — решил он попытать счастья, взглянув на Винтер. — Ты же понимаешь. Тебе же важно, чтобы они были доставлены.

Солмундр нахмурился, не сводя взгляда с маленького нарисованного ягненка.

— Ничего не важно. Ничего никогда не было важно, кроме него. А теперь я беспомощен. Не могу даже сдержать своего последнего обещания… — Он закрыл глаза и прикрыл лицо ладонью.

— Ну что ж, тебе быстро нашлась замена, — внезапно вступила Винтер. — Кристофер уже занял твое место рядом с ним. Он только что ушел с ним вместе. — Она надеялась разбудить в нем ревность, думала, это может вызвать гнев, вернуть желание жизни, но, когда Солмундр отнял руку от лица, она с удивлением увидела в его глазах надежду.

— Коинин? — выдохнул он. — Коинин занял мое место?

Халвор внимательно взглянула на него.

— Сол? — обратилась она к нему.

— Халли, Togfaidh Coinin m'aitse?

Глаза Халвор наполнились слезами, и она неохотно кивнула. Потом она пробормотала что-то про Ашкра и сконфуженно опустила голову.

Солмундр рассмеялся.

— О! — воскликнул он. Он потер глаза, с трудом переводя сбившееся дыхание. — О, они не сказали мне! Думали, меня это обидит. О Изольда! — Внезапно он приподнялся в постели и взял Винтер за руку.

— Осторожнее! — воскликнул Рази. — Швы разойдутся!

Солмундр прикрыл глаза и откинулся на подушку, все еще удерживая руку Винтер на своей груди. Потом он облизнул пересохшие губы и взглянул на Халвор.

— A chroi, — прошептал он. — Rud eigin le hol.

На печальном лице Халвор расцвела улыбка, и она поднялась на ноги. Она обняла Винтер и Рази за плечи и стиснула их с неожиданной силой.

— Buiochas leat, — прошептала она в волосы Винтер. — Buiochas, a luichin.

Винтер вдруг вспомнила о Марни, и от мысли об этой необузданной толстухе к глазам подступили слезы. Она поборола непрошеные эмоции и кивнула, похлопав Халвор по жилистой руке. Темноволосая женщина на минуту вышла из шатра и вернулась, неся бурдюк с водой и три деревянные чаши.

Солмундр взял одну из них и начал пить, утоляя жажду. Халвор гладила его по волосам, по сильным рукам, похлопывала по плечам. Наконец он вновь устало откинулся на подушку, поморщившись от боли, которую причиняла ему рана.

— Значит, — начал Рази, вглядываясь в лицо Солмундра, — я не зря потратил мои лучшие нитки, мой бесценный опиум и мое драгоценное время. Ты все же хочешь поправиться, Сол?

Солмундр в ответ лишь улыбнулся.

— Коинин займет мое место? — спросил он. — Он поможет Ашкру?

Рази взглянул на Винтер.

— Он сейчас в лесу, — ответила она уклончиво. — Он исполняет твои обязанности, пока мы здесь разговариваем.

Солмундр осторожно подвинулся в постели.

— Я должен поговорить с ним, — пробормотал он. — Но я думаю, что… — Он улыбнулся в потолок. — Да, Коинин — хороший человек.

— А твои другие обязанности? — спросил Рази. — Ты не сможешь путешествовать по крайней мере еще две недели, да и потом тебе придется ехать медленно. Но ведь те бумаги важно доставить в срок? Сколько у тебя есть времени?

Винтер видела, как в затуманенный опиумом разум Солмундра закрадывается подозрение. Он медленно обратил свой взгляд на Рази, и его лицо ожесточилось. К чести Рази, он выдержал взгляд меррона и твердо смотрел ему в глаза.

— Кто ты, Табиб? — спросил Солмундр тихо. — Почему ты спрашиваешь меня про бумаги?

— Я твой врач, Сол, — ответил Рази. — Я не хочу, чтобы ты сел на лошадь и испачкал седло своими вывалившимися кишками. Швы не выдержат быстрой езды. Даже если тебя положат на повозку и закрепят ремнями, я не поручусь…

— Не волнуйся об этом, — прервал Солмундр. — Не говори об этом больше, ta go maith?

Рази облизал губы и отвел взгляд. Солмундр посмотрел на Халвор. Она жестами показала Винтер, чтобы та попила воды. Винтер улыбнулась и приняла чашу, с неослабным вниманием прислушиваясь к тихому разговору мужчин.

— Ты, наверное, знаешь, какая казнь называется «Кровавый орел», Табиб? — спросил Солмундр.

Рази моргнул, подумав об этой жестокой пытке, и кивнул. Винтер во все глаза уставилась на Солмундра. Она никак не могла проглотить набранную в рот воду. Кровавый орел! Боже милостивый.

— Мой народ, — пробормотал Солмундр, — так поступает со шпионами. Это их мы так казним. Я не хочу видеть, как это будет с тобой, Табиб. — Он заглянул в карие глаза Рази, его спокойный голос никак не вязался с ледяной маской на лице. — Это тяжелая смерть, — сказал он.

— Ладно, о бумагах ни слова, — прошептал Рази.

Солмундр кивнул:

— Вот и хорошо.

Наступила неловкая пауза. Халвор вопросительно смотрела на них.

Солмундр откинулся на подушку, не спуская глаз с Рази.

— Ты играешь в шахматы, Табиб? — спросил он. — Думаю, что да. Думаю даже, что ты играешь неплохо. — Рази кивнул, и на лице Солмундра появилась добродушная щербатая улыбка. — Но не так хорошо, как я, — добавил он. — Я попрошу Халвор принести мою доску, Табиб. И мы сыграем. Мы сыграем с тобой много партий. А твоя сестренка будет сидеть и смотреть.

Солмундр обернулся к Винтер. Хоть он и был истощен и его взгляд то и дело терял ясность, она все равно чувствовала себя букашкой под увеличительным стеклом, когда он рассматривал ее.

— Зря вы кое-что задумали, — продолжал он. — Здесь, в пустом лагере, вам опасно оставаться. Можете по глупости натворить дел. Зайти, например, в чужой шатер, взять что-нибудь. Тогда вас точно примут за шпионов.

«О боже!» — вздрогнула Винтер. Рази взял ее за руку.

— Не волнуйся, Табиб, — сказал Солмундр. — Я позабочусь о том, чтобы вы не попали в беду. Вы будете сидеть здесь, у моей постели. И играть со мной в шахматы, пока все не вернутся из леса. — Его улыбка на мгновение погасла. — Да, Табиб?

Рази выпрямился, стиснув руку Винтер. Он с трудом кивнул.

— Да, — ответил он. — Ты прав, Солмундр. Давай сыграем в шахматы.

— Ход все еще твой, — тихо сказал Рази.

Солмундр открыл глаза, облизнул губы и взглянул на доску. За два часа они сделали менее семи ходов. Но Солмундр стойко отгонял от себя забытье, неловко переставляя фигуры дрожащими, влажными от пота пальцами.

Винтер откинулась на меха постели Солмундра, положив голову на свернутую шкуру и согнув колени, чтобы не так болела спина. Она смотрела на фигуры, нарисованные на шатре, и беспокоилась за Кристофера. Поднялся сильный ветер, он трепал и раскачивал крышу шатра, так что скрипели шесты.

— В этой партии ты, похоже, победил, — прохрипел Солмундр, передвинув пешку и снова откинувшись на подушки.

Рази хмыкнул, разглядывая доску.

— Хм… — протянул он. — Для этого всего-то и понадобилось, что накачать тебя опиумом и вырезать у тебя кусок кишки. — Он поколебался, занеся руку над доской, потом сделал ход конем и поднял голову, хитро поглядывая на Солмундра: — Твой ход.

Солмундр взглянул в лицо Рази, затем посмотрел на доску и подозрительно нахмурился. Он раздумывал лишь секунду, затем проворчал, разочарованно вскинув руку:

— Шах.

Рази усмехнулся.

Тут Халвор крикнула что-то из-за стены шатра, и силуэты стоящих на страже женщин вскочили на ноги и бросились прочь.

Солмундр, крякнув, выпрямился.

— Теперь уходите, — проговорил он резко и торопливо. — Ашкру надо спать.

Застонав от боли, он потянулся за чем-то у себя за спиной. Рази хотел помочь, но Солмундр оттолкнул его.

— Нет, — сказал он. — Уходите скорей!

Он положил на колени мех с водой, достал сверток, лежавший у кровати, и начал его разворачивать. Винтер увидела, что это овсяные лепешки. Из-за стены шатра до них донеслись тихие голоса.

— Они вернулись! — воскликнула Винтер, вскакивая на ноги.

Рази встал. Солмундр увидел, как он стиснул рукоять меча.

— Не беспокойся, — сказал он. — Теперь твоей семье ничего не грозит. — Они обменялись взглядами. — Клянусь, Табиб.

Рази разжал меч, опуская его в ножны. Солмундр кивнул и продолжал разворачивать лепешки.

— Я позабочусь об Ашкре, — проговорил он, выкладывая еду на столик у кровати. — Ульфнаор возьмет Эмблу в свой шатер. — Он усмехнулся, видя, как переменилось лицо Рази. — Они с Халвор о ней позаботятся, — успокаивающе проговорил он. Рази покраснел и отвернулся.

Солмундр снова посерьезнел. Он передал Винтер три овсяные лепешки.

— А сейчас присмотри за Коинином, Изольда, — сказал он.

— Что? — спросила Винтер, недоуменно глядя на лепешки. — Почему? — Она встревожилась. — Что с ним такое?

— Скоро все с ним будет в порядке, — сказал Солмундр, уже обратив все внимание на свои приготовления. — Просто пусть поспит. Если проголодался, дай ему поесть, а главное, напои вволю, ta go maith? — Солмундр с трудом повернулся, прижав одну руку к ране, а другой откинул покрывала с той стороны постели, на которой спал Ашкр. — А теперь, — проворчал он, — уходите.

Рази с мрачным лицом направился к двери. Длинные тени ползли по стене, и не успели Рази и Винтер выйти, как полог шатра кто-то откинул, и вошли двое мужчин. Они ввели повисшего между ними Ашкра и, протиснувшись мимо Рази и Винтер, уложили своего лорда на его сторону кровати. Солмундр вопросительно взглянул на них. Они опустили Ашкра на ложе, сняли с него сапоги и осторожно стянули рубаху.

Рази и Винтер застыли, испуганные состоянием белокурого меррона. Солмундр тихо говорил ему что-то, растирая его плечи и спину, отводя влажные пряди со вспотевшего лица, но Ашкр, кажется, даже не понимал, где находится. С неподвижным, страдальческим лицом он, слишком быстро дыша, смотрел вверх на полог шатра.

Рази заметил бледную, влажную кожу Ашкра, расширенные глаза, блуждающий взгляд и выругался по-арабски. Солмундр сердито сдвинул брови.

— Уходите! — хрипло приказал он.

Рази вышел из шатра, Винтер поспешила за ним с крошащимися в руке овсяными лепешками. Собаки Ашкра обнюхивали вход. Рази, не глядя, оттолкнул их. Они завизжали и отпрыгнули, но снова возвратились к двери, грустные и заброшенные. Рази с Винтер стояли бок о бок, прикрывая глаза от сверкающего солнца, взглядом разыскивая Кристофера.

Вокруг, тихо разговаривая между собой, суетились мерроны. Винтер пыталась высмотреть Кристофера среди них. Вдруг она заметила знакомую фигуру среди толпы и вздохнула с облегчением. Он твердо стоял на ногах и разговаривал с Вари, его спутницей и двумя музыкантами, которые играли в таверне.

— Рази, — позвала она, хватая за руку. — Он там.

Рази оглянулся, и Винтер почувствовала его облегчение.

— Ну слава богу, — выдохнул он. — Я его убью. Пойдем, сестренка, давай…

— Табиб… — Звучный голос Эмблы остановил их. Они обернулись и увидели, как она вырывается от удерживавшего ее Ульфнаора и неверными шагами двигается к ним.

Толпа почтительно расступилась перед ней, а Ульфнаор и Халвор пошли вслед, с тревогой протягивая вперед руки. Она, пошатываясь, остановилась перед Рази, серьезно глядя ему в лицо невидящими глазами.

— Эмбла, — сказал он. — Что ты с собой сделала? — Он протянул руку к ее потному лицу. Зрачки ее были расширены так, что глаза казались черными, лишь по краям радужки виднелась тонкая синяя полоска. Кожа поблескивала, как мокрый мрамор. — Посмотри на себя!

Эмбла неуверенно положила ладони Рази на грудь и прищурилась:

— Табиб?

Рази провел большим пальцем под глазом Эмблы и покачал головой неодобрительно и встревоженно. Винтер нервно покосилась на Ульфнаора и Халвор. Они подошли к парочке, приговаривая что-то по-мерронски, положили руки на плечи Эмблы. Ульфнаор мягко взял высокую женщину за локти, заставив ее отвернуться от Рази.

— Все в порядке, Табиб, — ласково сказал он. — Мы о ней позаботимся.

Эмбла спокойно пошла за ним, но не могла отвести глаз от Рази — все время оглядывалась на него, когда Халвор и Ульфнаор вели ее прочь по дорожке среди шатров.

Винтер взяла Рази за локоть.

— Пойдем, брат, — прошептала она. — Пойдем за Кристофером.

Их друг еще стоял, болтая с кем-то в толпе. Все казалось нормальным, но, когда они подошли, Винтер заметила, как крой-эйле Вари взяла за руку своего рослого супруга, отводя его в сторону. Поворачиваясь, Вари споткнулся, и его женщине пришлось поддержать его за локоть. Винтер почувствовала, как сжались ее челюсти. Рази стал проталкиваться вперед.

Женщина-музыкант заметила их. Она что-то сказала, и Кристофер медленно обернулся, заправил волосы за ухо и улыбнулся рассеянно.

— Чем они тебя опоили? — спросил Рази, быстро подходя к другу. — Что они дали тебе, Кристофер? — Он взял его за подбородок, рассматривая расширяющиеся зрачки, затем прижал пальцы к вспотевшей шее.

Встревоженная Винтер остановилась, прижав овсяные лепешки Солмундра к груди, рассерженно глядя на мерронов.

— Tog go bog e, — тихо сказал Кристофер. — Nil me ag eitilt…

— Говори понятно, Кристофер! — огрызнулся Рази.

Музыканты нахмурились и все, как один, подступили к Кристоферу, словно желая его защитить.

— Все в порядке. — Кристофер оттолкнул их. — Он просто волнуется. — Он улыбнулся и махнул им рукой: — Ступайте.

Музыканты настороженно смотрели на Рази. Он ответил на их взгляд, сдвинув брови. Женщина протянула Винтер полный мех воды и сжала ее руку на горлышке, словно показывая Винтер, как это важно.

— Ладно, — кивнула Винтер, снова переведя глаза к Кристоферу. Женщина указала на шатер Эмблы. — Да, — отрезала Винтер. — Да, я знаю, ему надо лечь. — Музыканты все еще глядели на них неуверенно, но Кристофер отогнал их, и они неохотно оставили его на попечение двух рассерженных друзей-чужаков.

— Что. Они. Тебе. Дали? — раздельно спросил Рази.

— Да ладно, Рази. — Кристофер облизал губы и попытался оглядеться. — Я не улетел, не волнуйся. Я себя помню. — Он провел по лбу дрожащей рукой. — Мы только держали их за руки, пока они летели. Мы с Вари просто держали… — Он закрыл глаза. — Ох… — простонал он. — Как я устал…

Рази вдруг схватил его за руку и потащил к шатру, так что он ахнул и пошатнулся.

— Ой! — Кристофер замахал руками, пытаясь сохранить равновесие и потерянно оглядываясь. — Это ты зря! — предупредил он.

— Рази! — Винтер попыталась отнять руку. — Полегче ты.

Не обращая внимания на протесты, Рази схватил обоих за руки и подтащил к шатру. Он запихнул их обоих внутрь и с хлопаньем задернул полог. Будь здесь деревянная дверь, подумала Винтер, он бы сейчас пнул ее сапогом, в такой он был ярости.

— Что случилось, Кристофер? — спросила Винтер, глядя на Рази и мягко подталкивая Кристофера к кровати. Теперь молодой человек дрожал, пот каплями выступил на его верхней губе и веках, бледная кожа рук стала влажной. Вспомнив, как Сол готовился к приходу Ашкра, Винтер откинула покрывала на их постели. — Ложись, — приказала она, стаскивая с него сапоги. — Давай ложись. Под одеяло.

Кристофер забрался в середину постели и, дрожа, свернулся клубочком. Винтер тепло накрыла его.

— Я узнал… — проговорил Кристофер. — Мерроны… везут письмо… для твоего брата.

Рази быстро подошел, опустился на колени у мехового ложа и поглядел вопросительно.

Кристофер широко улыбнулся.

— Ну что? — засмеялся он, хоть зубы его стучали. — Теперь мы помирились?

— Да заткнись ты, — проворчал Рази. — Ты и мертвого разозлишь.

— Откуда ты знаешь, что письмо для Альби, любимый? — ласково спросила Винтер.

Кристофер закрыл глаза.

— Они… — проговорил он. — Ох… они его упомянули… в б-благословении. И ее тоже… — Он умолк, отчаянно дрожа.

Винтер сжала его руки под одеялом.

— Крис! — обеспокоенно позвала она.

— Скоро пройдет, — пробормотал он. — Мне надо поспать.

— От кого письмо? — мягко спросил Рази.

Кристофер открыл почерневшие глаза, глядя на них почти невидящим взглядом. Он почти потерял сознание.

— Ох… Маргарита… — пробормотал он. Винтер сжала руки крепче. — Маргарита… — повторил он настойчиво, будто боясь, что они не расслышали в первый раз.

— Ширкен, Кристофер? Маргарита Ширкен?

Кристофер кивнул.

— Да, — выдохнул он. — Маргарита Ширкен. Эта подлая… подлая сука… охотница на ведьм… — И он впал в тяжелое забытье. Рот его приоткрылся, глаза закатились.

Рази прижал пальцы к шее Кристофера, затем накрыл юношу мехами до подбородка и выпрямился с пораженным лицом.

Винтер покачала головой. Значит, это была правда — документы и впрямь предназначались Альберону. В этом у нее больше не было сомнений. Маргарита Ширкен, дочь и единственная наследница короля Ширкена, — женщина, которую ее отец называл «гнусной змеей», — состояла в тайной переписке с наследником Южноземья.

— О Рази, — прошептала она. — Что он делает? Ведь наши отцы пять лет потратили на то, чтобы не разрешать этой династии вмешиваться в дела Южноземья. Отец заплатил здоровьем за то, чтобы избавить от них Джонатона. Оба они стольким пожертвовали, чтобы помешать этим кровожадным негодяям… — Слова застревали в горле. Все, что она видела на севере, все ужасы всплыли в ее памяти во всех звуках и запахах, и она зажмурилась от этого воспоминания.

Рази положил руку ей на плечо. Винтер стиснула в кулаках складки покрывала и снова встряхнула головой. Ее грудь жгло осознание предательства. Впервые за долгое время Винтер почувствовала, насколько зла на Альберона.

— Я убью его, Рази, — сказала она. — Убью. Если бы не он, все было бы хорошо. Это он толкнул Джонатона к тирании. Ты был бы в безопасности. Отец…

Рази вскочил на ноги и отошел вглубь шатра.

— Я соберу наши вещи, — сказал он.

Винтер подняла на него глаза — он наклонился к их мешкам и седлам и стал приводить вещи в порядок.

Она собиралась помочь ему, но вдруг по стене поползли тени. Кто-то ходил вокруг палатки. Он остановился у двери.

Рази поднялся, выхватив нож.

— Кто здесь? — прошипел он.

— Можно мне войти?

Услышав знакомый голос Ашкра, они вздохнули с облегчением, но все же удивленно переглянулись. Почему он встал? Ведь, когда они видели его в последний раз, он был почти без сознания.

Рази, нахмурившись, выглянул наружу. Он запахнул полог, и его длинная тень вытянулась по двери.

— Что тебе надо?.. — начал он, а затем Винтер услышала, как изменился его голос, когда он увидел мерронского лорда поближе. — О господи! — в тревоге воскликнул он. — Почему ты встал? Халвор? Зачем ты выпустила его на двор?

Ашкр дрожащим голосом прервал его:

— Пожалуйста, впусти меня. У меня мало времени, Сол проснется и увидит, что меня нет.

Рази запахнул полог шатра, и Халвор помогла Ашкру переступить порог. В шатре высокий меррон кивнул целительнице и мягко подтолкнул ее к двери. Она покосилась на него встревоженно, но вышла и присела неподалеку в ожидании.

— Мне нужно поговорить с Коинином, — прохрипел Ашкр, шагнув к постели. Он едва не свалился на их спящего друга, но Винтер и Рази бросились к нему и помогли ему сесть.

— Коинин спит, Ашкр, — сказала Винтер. — Он уже три ночи не спал как следует.

Ашкр опустил глаза на подергивающееся лицо Кристофера.

— Он и сейчас не спит… Ох… — Ашкр вдруг закрыл глаза и, ссутулившись, поднес ко лбу трясущуюся руку. Рази положил руку ему на плечо.

— Ты замерз, — пробормотал он. Он накинул один из мехов Эмблы на плечи Ашкра и закутал ее до самого подбородка.

Ашкр закутался в одеяло, как глубокой зимой.

— Я не останусь надолго, — прошептал он. — Я еще не пришел в себя после видения… Мне нужно… — Он заморгал, будто старался собраться с мыслями. — Коинин, — сказал он, склонившись над Кристофером и глядя ему в лицо. — Коинин, — тихо позвал Ашкр касаясь плечо Кристофера. — Все в порядке. Все кончилось.

Кристофер застонал, его мокрые ресницы задрожали, а все тело под одеялами дернулось, будто от удара.

Рази предупреждающе поднял руку.

— Осторожнее, — прошептал он.

— Коинин, — снова позвал Ашкр.

Кристофер издал тихий долгий стон, как испуганный зверь. Ашкр вдруг сжал его плечо.

— Проснись! — сказал он глубоким, властным голосом, и Кристофер пробудился и, тихо ахнув, широко раскрыл глаза. — Молодец, — ласково сказал Ашкр, сразу отпустив плечо Кристофера. — Теперь ты вернулся. Ты свободен.

Кристофер непонимающе перевел взгляд на Ашкра. Затем он взглянул на Винтер.

— Изольда, — прохрипел он, — я боюсь.

— Тш-ш-ш… — тихо шепнула она. Его губы пересохли. — Выпей воды.

Он пил жадно, будто видел воду в последний раз, свесившись с постели и лихорадочно схватившись за мех. Винтер пришлось отнять у него воду, чтобы он себе не повредил.

— Хватит! — воскликнула она.

К ее удивлению, когда Кристофер отстранился, его лицо стало внимательным, а взгляд — осмысленным, хоть глаза еще были черны от расширенных зрачков. Он совсем не казался удивленным тем, что Ашкр сидит рядом с ним на кровати.

— Ашкр, — прошептал он, — ничего не получилось. Впереди беда.

Ашкр сжал свои потрескавшиеся губы и скривился.

— Да, — хрипло сказал он. — Беда… плохо. Мы видели только плохое. Плохо на севере, плохо здесь. Эмбла видела кровь, видела, как умирают люди, один за другим, вот так… — Он быстро защелкал пальцами и поник, весь дрожа. — Как колосья под огнем и железом. Ульфнаор говорит, это потому, что народ здесь недавно. Говорит, наше видение искажено. Ан Домейн еще нас не знает, говорит он. Когда узнает, будет хорошо. — Тут Кристофер и Ашкр замерли, глядя друг на друга с застывшими лицами.

— Ан Домейн вас узнает после того, как будет Фрит, Ашкр? — спросила Винтер. — В этом цель обряда?

Ей хотелось, чтобы Ашкр согласился с ней. Хотелось, чтобы для этого нужен был только обряд Фрита, который Кристофер, похоже, так любил. Но что-то в ней говорило, что Ашкр имел в виду не только Фрит.

Ашкр ласково посмотрел на нее, но не ответил, а только потянулся и погладил ее по щеке холодными влажными пальцами. Он взглянул на Рази, но Кристофер обратился к нему, отвлекая его внимание.

— Твой народ здесь никогда не примут, Ашкр, — сказал он. — Все напрасно.

Винтер и Рази хмуро переглянулись. Они столько недоговаривали! Это бесило.

— Возвращайтесь домой, Аш, — продолжал Кристофер. — Скажи народу, что надо вернуться домой. Здесь нет места старым обычаям, и что бы вы ни отдали Ан Домейн, этого не изменишь. — Он схватил Ашкра за руку, глядя в его взволнованное лицо. — Ашкр, умоляю, — продолжал он. — Возьми с собой Солмундра и Эмблу, и отправляйтесь на родину. Прошу тебя!

— Но там нам тоже нет места, Коинин, — прошептал Ашкр. — Ширкен гонит нас дальше и дальше. Забирает наших аойре, тащит их на дыбу. Разоряет наши охотничьи угодья. Что же нам делать?

— Приспосабливайтесь, — сказал Кристофер, устремив на него настойчивый взгляд серых глаз. — Иначе нельзя! Мир не будет оставаться прежним только в угоду вам. Вы должны к нему приспособиться!

Ашкр грустно усмехнулся, как будто Кристофер пошутил.

— Как племя Змеи? — спросил он. — Как Ястребы? Им-то это не помогло, правда? Как бы там ни было, я не тот человек, которого можно об этом просить, lucha. Вся моя жизнь привела меня сюда, и не в моей власти изменить желание Ан Домейн.

Кристофер застонал и отвернулся, но Винтер заметила, что он не отпустил руки Ашкра. Минуту оба оставались в тяжелом молчании, глубоко задумавшись. Затем Ашкр прищурился и покачал головой, будто собираясь с мыслями.

— Ах да, — прошептал он, — Сол. — Он снова сжал руку Кристофера. — Коинин, Сол… — Кристофер отнял руку и отвел глаза. Ашкр невесело улыбнулся: — Ты все еще думаешь, что я жесток. Коришь меня за то, что я позволил ему себя любить.

Кристофер не ответил, и Ашкр горько усмехнулся. Он плотнее закутался в меха и закрыл глаза.

— Тогда ты не знаешь, что такое любовь, — пробормотал он. — Если думаешь, что в ней надо отказывать из страха, что она кончится.

Ашкр сгорбился, дрожа, и Рази положил руку ему на плечо:

— Тебе надо лечь, Ашкр.

Тот покосился на него покрасневшим глазом:

— Да, сейчас уйду. — Он снова повернулся к Кристоферу и схватил его за плечо: — Коинин, твои друзья сказали Солу, что ты займешь его место. Он думает, что ты останешься.

Кристофер вытаращился на него.

— Что? — вскричал он, с трудом приподнимаясь на локте. — Что? Вы с ума сошли? Бедный Сол! О Фрит! Рази! Как ты мог поступить так жестоко?

Винтер и Рази попятились, виновато и смущенно переглядываясь. Рази ссутулился.

— Я… — начал он.

— Ничего, — сказал Ашкр. — Я и хочу, чтобы вы не говорили ему правду. Сол попил, поел немного, а теперь заснул. Это хорошо. Я хочу, чтобы он не переставал. Не говорите ему, что уезжаете.

Кристофер закрыл рукой глаза и снова опустил голову на подушку.

— Это жестоко. — Он покачал головой. — Ты страшно жесток.

— Сегодня, — сказал Ашкр, дотрагиваясь до груди Кристофера дрожащими пальцами, — Сол спросит у тебя о многом. Он будет объяснять, что тебе делать, когда… — он поднял глаза на Рази и Винтер, — когда ты…

— Я знаю, о чем ты, — огрызнулся Кристофер, не отнимая руки от глаз.

— Ты согласишься, Коинин. — Ашкр решительно хлопнул Кристофера по груди. Тот нахмурился, открыв лицо. Но Ашкр смотрел на него полными слез глазами, и Кристофер смягчился, видя его отчаяние: — Ты согласишься на все, о чем попросил Сол? Пожалуйста. Пусть он поверит, что ты согласен. Только на сегодня, а? Прошу тебя, Коинин, умоляю. Подари это ему, только на сегодня!

Винтер была растрогана. Она не представляла, в чем они собирались обмануть Солмундра, но почувствовала, что хочет, чтобы Кристофер согласился. Не говоря ни слова, Кристофер кивнул, и Ашкр сделал глубокий, дрожащий вдох и облегченно прижал руку к глазам.

— Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо.

Вдруг он показался ужасно усталым — он ссутулился, будто вся упрямая энергия покинула его.

— Ашкр, — тихо сказал Рази. — Я помогу тебе дойти до твоего шатра, ладно?

Ашкр покачал головой:

— Мне поможет Халвор.

Тени метнулись по шатру, когда Рази открыл дверь и впустил Халвор, которая бросилась на помощь Ашкру.

Прежде чем встать, мерронский лорд снова положил руку Кристоферу на грудь. Руки Кристофера дернулись, губы протестующее сжались, но он не сказал ничего. Ашкр снова задыхался, глаза почти закрылись на бледном лице.

— Спасибо, lucha, — сказал он. Затем он надавил на грудь Кристофера, и голос его ненадолго окреп и зазвучал повелительно: — Спи!

К удивлению Винтер, голова Кристофера сразу упала на подушку, глаза закрылись, руки разжались, и он забылся глубоким и спокойным сном.

— Хорошо, — прошептал Ашкр, проводя пальцем по лицу Кристофера. — Хорошо.

Халвор и Рази помогли Ашкру встать. У двери он обернулся — лицо его расплывалось в сумерках, длинные волосы струились вниз, как золотые лучи летнего солнца. Рядом темнел стройный силуэт поддерживающей его Халвор. Выражения их лиц было не различить.

— Увидимся за ужином, — прошептал Ашкр. — Не забывай…

И Халвор увела его прочь, а Рази, хмурясь, закрыл дверь.

— Я что-то пропустил?

Услышав тихий голос Кристофера, Винтер положила ремешок узды, который смазывала, поспешила к шатру и приоткрыла дверь. Когда ее глаза привыкли к полутьме после солнечного света, она разглядела, что ее друг ласково улыбается ей.

— Доброе утро, девочка, — сказал он.

Винтер облегченно вздохнула. Кристофер откинул одеяла и сидел на краю их лежанки, положив руки на колени. Хотя он осунулся, а глаза его еще казались усталыми и припухшими, он выглядел в сто раз моложе, чем раньше.

— Ничего ты не пропустил, — ответила она, улыбаясь. — Разве что браконьерские происки бесстыдных мерронов, которые без разрешения ловили рыбу в королевской реке и собирали хворост в королевском лесу.

Глаза Кристофера заблестели сдержанным смехом.

— Эти чертовы мерроны, — прошептал он.

— Неисправимые нарушители спокойствия, — поддакнула она, радуясь его веселости. Жалкие два часа вызванного зельем сна, похоже, восстановили силы Кристофера.

— Где тот упрямый черный бык, что сидит у нас на шее?

— Здесь я, здесь, — проворчал Рази. — Жду, когда сестра подвинет свою жирную тушу и позволит насладиться твоим обществом. — Он подтолкнул Винтер, и та, усмехнувшись, вошла внутрь шатра.

— Ты выглядишь гораздо лучше, — сказала она, опускаясь на колени рядом с Кристофером.

Кристофер просиял улыбкой, так что на щеках показались ямочки.

— Не думал, что можно улучшить совершенство, но верю тебе на слово.

— Ну-ка покажись, — проворчал Рази, хватая Кристофера за подбородок и наклоняя его голову к свету, чтобы внимательнее посмотреть в глаза.

— Перестань! — возмутился Кристофер, встряхнув головой.

Рази нетерпеливо цокнул языком и снова подтянул Кристофера к себе, вглядываясь в зрачки.

— Ты можешь посидеть спокойно?

Кристофер отбросил его руки и рассерженно оттолкнул его.

— Прекрати, ты что, не слышал? — прорычал он, поднимая ногу, готовый нанести удар. — Перестань меня лапать! Отвали!

Рази отшатнулся, подняв руки.

— Кристофер, — мягко сказал он, оставаясь на расстоянии и внимательно вглядываясь в его лицо. — Ты бы видел, в каком состоянии ты был, когда они привели тебя сюда. Сердце. Температура. — Он покачал головой, сердито нахмурившись. — А Ашкр? Он был просто в шоке, Кристофер! Я этого больше не допущу! — Он разрубил воздух резким повелительным жестом. — Я серьезно! Что бы вы ни думали об этих своих обрядах, я не могу…

— Нет! — крикнул Кристофер. — Не встревай, Рази. Я тоже серьезно. Это не твое дело. Чем бы ни занимались эти люди, ты здесь ни при чем — не вмешивайся!

Рази угрожающе нахмурился, секунду оба глядели друг на друга в тяжелом молчании. Потом Кристофер покосился на Винтер и, к ее огромному облегчению, подмигнул.

— Никакого понятия о манерах, — прошептал он.

— Рази очень плохо воспитан, — церемонно согласилась она. — Этот юноша ведет себя недопустимо буйно.

Рази стиснул зубы, вероятно чтобы не дать вырваться ругательству, и сердито отвернулся.

— Не злись, Рази, — шепнул Кристофер. — С нами все в порядке, и со мной, и с Эмблой. Нас измотало видение, это скоро пройдет.

Рази присел на край кровати Эмблы, все еще глядя в сторону.

— Ну что же, — сказал он. — Уезжаем завтра, Кристофер? Твое намерение не изменилось? Я поведу тебя с Винтер по лесным дебрям. Отправляемся втроем.

Кристофер посмотрел на него серьезно.

— Да, именно так, Раз, — ответил он. — Я, как никогда, уверен в том, что нам надо увести тебя отсюда. — Винтер встревоженно нахмурилась, а Рази бросил на друга внимательный взгляд. — Но я вот о чем подумал, — проговорил Кристофер. — Ты прав, мерроны действительно дают нам лучший шанс найти твоего брата. Было бы безумием думать, что такая возможность когда-либо еще попадется нам на пути.

— Для чего ты мне это говоришь, Кристофер? — воскликнул Рази. — Их знания пригодятся мне, только если мы останемся!

— Через два дня, — продолжал Кристофер, — закончив дело здесь, Ульфнаор со своими спутниками уйдут и отправятся на поиски твоего брата. Вот что я предлагаю: давай мы втроем попрощаемся с мерронами завтра и отправимся своей дорогой. Будем идти… не больше чем полдня. А потом разобьем лагерь, пока они не закончат здесь. Будем держаться от них подальше. Не будем совать нос в их дела. Когда они закончат, мы вернемся и понаблюдаем из леса. Подождем, когда Ульфнаор возьмет след и… — Он неуверенно запнулся, опуская взгляд на свои искалеченные руки. — И пойдем за ним, — тихо договорил он.

Несколько минут Винтер и Рази сидели молча.

— Кристофер, — ласково сказала Винтер. Она коснулась его руки, но он не поднял глаз от земляного пола под своими босыми ногами. — Ты хочешь, чтобы мы сделали вид, что уходим, а потом вернулись и стали шпионить за мерронами? — Кристофер кивнул с напряженным лицом, его щеки и кончики ушей порозовели. Винтер взглянула на Рази. — Кристофер, — продолжала она. — Ведь Солмундр объяснил нам, как они поступают со шпионами. Он предупредил Рази. А их собаки… если мы спрячемся поблизости, псы мигом нас учуют. — Она провела рукой по плечу Кристофера. — Разве не лучше будет остаться? — убеждающее проговорила она. — Почему бы тебе не попытаться укрепить хорошие отношения, которые между нами уже наладились? Может быть, убедишь Ульфнаора в том, что мы должны отправиться с ними? Ведь так будет лучше? Это ведь безопаснее, чем шпионить за ними?

Кристофер коротко взглянул на нее.

— Мы и так шпионы, девочка, — сказал он, сжимая ее руку. — Мы уже шпионы. Нам разрешают оставаться здесь только потому, что Ашкр хотел, чтобы Солмундр выжил, и потому, что Эмбла увлеклась Рази. Ульфнаор никогда бы не допустил вас сюда, будь у него выбор. Он слишком благородный человек. Но Каорай… — Кристофер горько вздохнул. — Каорай потребовали Рази, а что Каорай хотят, то им дается. — Кристофер замолчал на секунду, устремив хмурый взгляд в угол. — Но они вовсе не собирались брать вас с собой, — тихо сказал он. — А теперь, когда они знают, что вы не поддерживаете старых обычаев, они во всяком случае должны выпроводить вас завтра. Будь то хорошая примета или нет, они никогда не рискнут оставить вас на… — Он умолк. Затем его серые глаза сузились — какая-то мысль пришла его в голову. Он взглянул на Рази: — Что ты такое сказал Солмундру, что он заговорил с тобой о шпионах?

Рази покраснел:

— Я попытался выведать у него хоть что-нибудь об этих бумагах, пока он был в бреду.

Уголки губ Кристофера скривились в улыбке.

— Да ну? Не сомневаюсь, он тебя удивил. Держу пари, что его «теплая» улыбка малость подмерзла, когда он тебя поймал.

— Солмундр сказал, что его убьют мучительной пыткой, — прошептала Винтер. — Если мерроны заподозрят, что Рази — шпион, его ждет «Кровавый орел».

Кристофер кивнул.

— Не сомневаюсь, — тихо сказал он. — Ты знаешь, кто такой Солмундр, Рази? Нет? Он не просто croi-eile Ашкра. Он из тех людей, которых называют Феар Фада. Он священный воин, его готовили с детства. У него в жизни одна цель — охранять Каорай. Если бы Солмундр подумал, что ты желаешь зла Ашкру или Эмбле, он бы мигом разрубил вас от шеи до пояса — и тебя, и Винтер — и скормил бы ваше сердце воронам. Тебе повезло, Рази, и тебе тоже, девочка, что Солмундр Феар Фада — умный человек, а не какой-нибудь безмозглый фанатик, как большинство таких воинов. Иначе вам обоим давно бы вскрыли грудную клетку и вывернули легкие, как крылья.

— О Кристофер, — простонала Винтер. — Пожалуйста, не надо.

Последовало долгое напряженное молчание.

— Что ты думаешь о моем плане? — наконец спросил Кристофер, внимательно глядя на Рази.

К огромному удивлению Винтер, Рази поднял на нее взгляд, спрашивая ее мнение.

— Меня беспокоят собаки, — ответила она. — Но все равно, по-моему, это самое лучшее, на что мы можем надеяться в этих обстоятельствах, а как по-твоему?

Рази кивнул.

— Да, — сказал он. — Я согласен. Крис, уходим утром, как ты и советуешь. А вернемся дня через два, как ты и предложил. Посмотрим, куда нас заведет наша удача.

Винтер почувствовала, как Кристофер вздохнул с облегчением.

— О, слава Фриту, — прошептал он, поцеловал Винтер руку и ласково потерся о нее щекой.

Рази перевел взгляд с их сцепленных пальцев на лицо своего друга. Он сделал глубокий вдох.

— Нам и еще кое-что надо обсудить, — тихо сказал он.

Винтер подняла на него глаза, понимая, о чем он.

— Волки? — спросила она. — Да, они все еще нам угрожают.

Рази посмотрел на нее, а затем снова встретился взглядом с Кристофером. В этом был некий скрытый смысл, заставивший Винтер нахмуриться.

— В чем дело? — спросила она.

Кристофер прижал ладонь Винтер к подбородку, к гладкой, нежной коже шеи, будто боясь, что она отнимет руку. Под взглядом Рази он не опустил глаз.

— Сегодня, — сказал он, — мой народ объявляет Фрит. Я хочу отпраздновать его, Рази. Хочу танцевать на празднестве с чистым сердцем. А все остальное… — Кристофер дунул на свободную руку, помахал пальцами в воздухе, словно рассеивая по ветру пепел, и перевел на Рази пристальный взгляд. — Хочу выкинуть это из головы, Рази. Вот и все. Чтобы не было этого больше в моей памяти.

Сомнение мелькнуло в темных глазах Рази, губы его дрогнули.

— Кристофер… — начал он, покосившись на Винтер.

— Давай… — поспешно перебил его Кристофер, вскинув руку. — Давай я расскажу тебе, что означают наши танцы, ладно? Чтобы ты мог понять то, что увидишь сегодня?

— Это было бы здорово, Кристофер, — сказала Винтер, поворачиваясь к нему. — Мне бы очень хотелось послушать!

Кристофер улыбнулся ей.

— Хочешь, я покажу тебе сейчас? — спросил он.

Она кивнула, а Рази выпрямился, неуверенно глядя на Криса.

— Покажу тебе, сколько смогу, пока нас не зовут на ужин, — сказал Кристофер, хромая к центру шатра. — Тебе не нужно запоминать па — танцевать от тебя не потребуют.

Винтер придвинулась к Рази.

— С Волками мы что-нибудь придумаем, брат, — шепнула она ему. — Не нужно заставлять его об этом говорить.

Рази только нахмурился и молча повернул голову к Кристоферу, который уже двигался в медленном мерронском танце, объясняя каждое свое движение.

К удивлению Винтер, ужин оказался многолюдным. Подойдя к шатру Ашкра, они увидели, что полог открыт и закреплен на столбах, чтобы те, кто сидит внутри, свободно могли участвовать во всем, что происходит перед шатром. Все мерроны собрались возле, на коврах и одеялах, у небольших костров, оживленно болтая. Внутри были Эмбла, Ульфнаор, Ашкр и Солмундр.

Рази остановился перед дверным проемом. Он поклонился только Ульфнаору, и Винтер увидела, как лица его приближенных озарились одобрением.

— Я сожалею, что ничего не принес в дар вашему щедрому народу, — учтиво проговорил Рази. — Мне стыдно, что я ничего не могу добавить к вашему изобилию.

Ульфнаор милостиво кивнул в знак прощения.

Эмбла, следившая за Рази, когда он шел к шатру, с улыбкой встала.

— Твой приход — достаточно щедрый дар, Табиб, — сказала она. — Он греет нас лучше драгоценных мехов.

Ашкр, который сидел на полу у кровати Солмундра за недоигранной партией в шахматы, насмешливо цокнул языком — Эмбла только снисходительно посмотрела на него, откинув волосы со лба.

— Простите моего брата, — проговорила она, спокойная, как кошка. — Его мозги сейчас в его брюках.

Ашкр усмехнулся и поднял голову, улыбаясь гостям. Солмундр, который лежал на боку под мехами, одной рукой обнимая Ашкра, тихо засмеялся.

Ульфнаор с отеческим неодобрением ребяческого поведения своего лорда покачал головой. Он встал, держа в руках небольшую миску, и указал Кристоферу и Винтер место рядом с Эмблой. Они благодарственно поклонились, и аойре отошел к костру, у которого присел рядом с Вари и Халвор.

К огромному удивлению Винтер, великий Пастырь начал лепить из теста в миске шарики и выкладывать их на решетку. Он делал лепешки! Надменный и гордый аойре готовит лепешки! Винтер недоверчиво покачала головой. Эти мерроны просто невероятны. Их никак не поймешь.

Почуяв теплый, сладкий запах пекущегося каштанового теста, Кристофер остановился на пороге и с печалью поглядел на аойре.

— Сконы! — тихо сказал он.

Ульфнаор улыбнулся.

— Они скоро будут готовы, — улыбнулся аойре, — тогда и приступим к ужину.

Кристофер присел у огня, глядя, как пекутся сконы, а Винтер подошла и встала у него за спиной, наслаждаясь ароматом жарящейся птицы и дичи.

Собаки Ульфнаора послушно лежали у огня, следя глазами за каждым движением его рук. Остальные боевые псы разлеглись в шатре, привольно растянувшись рядом с хозяевами и оценивающе разглядывая вновь прибывших большими карими глазами. Один из псов расположился на кровати рядом с Солмундром, положив огромную голову ему на бедро.

— Табиб! — Эмбла протянула руку Рази, приглашая его присоединиться к ней.

Он покосился на Винтер и Кристофера. Винтер улыбнулась ему, поддразнивая, Кристофер не поднял глаз от костра. Рази поколебался мгновение, затем решительно вошел в шатер, наклонив голову под навесом. Он без стеснения ответил на ее поцелуй, рука его поднялась к ее бедру. Они не отпускали друг друга так долго, что Винтер стало неловко, и разошлись, только когда Ашкр громко цокнул языком. Рази улыбнулся, краснея. Бледная дама облизнула губы, широко усмехнулась в ответ и потянула своего пирата присесть рядом с ней на небольшой, застланный коврами помост. Она уютно прижалась к нему, а он обнял ее за талию.

— Кто выигрывает? — тихо спросил он, не отрывая взгляд от шахматной доски.

— Я, — самодовольно сказала она. — Ашкр надеется, что ты меня отвлечешь. Чтобы я тоже думала только тем, что у меня в брюках!

Ашкр закатил глаза и тут же сделал опасный ход. Рази и Эмбла склонились к доске, как один человек, с одинаковой сосредоточенностью на лицах. Солмундр усмехнулся, а пес у его бедра на секунду открыл глаза и вздохнул.

— Коинин! — Кристофер оторвал взгляд от Рази. Ульфнаор с доброй улыбкой протягивал ему свежеиспеченную лепешку. — Ты, похоже, проголодался, — мягко сказал он.

Кристофер взял блинчик с вежливой улыбкой, но сразу охнул и стал перекидывать его с руки на руку, дуя на пальцы. Винтер засмеялась, думая, что он дурачится.

— И ты бери! — оглянулся Ульфнаор, протягивая ей блинчик.

Винтер взяла его, взвизгнула и присоединилась к отчаянно жонглирующему Кристоферу. Блинчик и правда был горяч — в руках не удержишь. Пальцы у Ульфнаора, должно быть, тверды, как камни. Среди мерронов послышались смешки. Ульфнаор улыбнулся.

— Ты злой! — засмеялась Винтер и откусила от горячей, пахнущей дымком лепешки. — Господи! — воскликнула она. — До чего же вкусно!

Кристофер разломал свою лепешку надвое, так что поднялось облачко ароматного дыма. Он сделал глубокий вдох, закрыв глаза, и протянул:

— М-м-м…

— Вкусно? — спросил Ульфнаор.

Кристофер кивнул, не отрывая глаз от лепешки.

— Коинин! — Винтер почувствовала, как напрягся Кристофер, слыша мягкий голос Солмундра. Он неохотно заглянул в шатер, и Солмундр улыбнулся ему. — Подойди, посиди со мной, — тепло пригласил он. — Давай поговорим? Мы с тобой?

Ашкр вскинул взгляд на Кристофера и снова отвернулся к шахматной доске. Эмбла не отрывалась от игры, стиснув руки на коленях. Рази печально нахмурился и посмотрел в сторону.

На секунду Кристофер опустил голову; ничего нельзя было прочесть по его лицу. Затем он осторожно положил неначатую лепешку на камни очага и поднялся на ноги.

— С удовольствием, — сказал он.

Когда Кристофер вошел в шатер, Солмундр с трудом подвинулся, пытаясь оттолкнуть собаку, и, кряхтя, сел повыше, опираясь на подушки из оленьей шкуры. Ашкр и Рази вскочили с места, чтобы помочь ему.

— Amach leat, Боро! — сказал Ашкр, сталкивая неохотно повинующегося пса с постели. Тот нагнул голову в тщетной попытке притвориться невидимым и пробрался обратно к хозяину.

Солмундр, слабо улыбаясь, почесал макушку собаки между двумя острыми ушами. Пес ткнулся головой в его руку, облизал загрубелые пальцы и покрытое шрамами запястье.

— Эх, дуралей, — пробормотал Солмундр. — Могу его привязать, если хотите.

Он махнул рукой, показывая на пару шестов, вкопанных в пол позади постели. Винтер думала, что они служат опорами для подушек, но теперь разглядела, что на каждом есть кольцо, на котором можно закрепить собачью цепь.

Кристофер покачал головой.

— Я его не боюсь, — сказал он.

Солмундр, медленно двигаясь, отвернулся от других. Он тяжело откинулся на подушки и похлопал по одеялу рядом с собой. Кристофер устроился рядом с ним. Боевой пес положил массивную лапу к нему на колени и снова прижался головой к животу Солмундра.

— О чем ты хочешь со мной поговорить? — тихо спросил Кристофер.

Солмундр склонился к нему поближе, и шумная перебранка Ашкра и Эмблы насчет спорного хода заглушила их тихий разговор.

— Ульфнаор, — тихо проговорила Винтер, глядя, как мерроны заканчивают готовить. — Не хочу вас обидеть… — Она замолчала, ожидая от Ульфнаора разрешения продолжать.

При дворе этой фразой давали понять, что сведения, которые ты хочешь сообщить, могут быть нежелательны. На нее полагалось дождаться ответа. Если ответ был: «Тогда не делай ничего, что может обидеть», это означало, что в твоем совете никто не нуждается. Если же отвечали что-нибудь вроде: «Добрые намерения никого не оскорбляют», — это было приглашением продолжать разговор. Винтер неуверенно присела у огня, щурясь на дым.

— Я не обиделся, lucha, — уверил ее Ульфнаор. — Ты хорошая.

Винтер поколебалась, поняв, что он не понял. Рази, как обычно, наблюдал за всеми и, не поднимая головы от шахматной доски, сказал:

— Моя сестра хотела бы кое-что обсудить, Ульфнаор. Но она не хочет обидеть тебя своим вопросом.

Ульфнаор улыбнулся иронически:

— Спрашивай, что хочешь, lucha. Обещаю, что собак на тебя не спущу.

— Вы подстрелили и поймали в силки дичь и зверей на мясо? — Винтер показала на их трапезу. Ульфнаор взглянул на нее с внезапной внимательностью. — Вы нарубили дров для костров? Это запрещено законом. Если бы вас застала кавалерия, они бы…

— Нам нужно разрешение? — тихо и печально спросил он.

Винтер кивнула.

— Даже здесь? — спросил он, обводя рукой окружающий их дремучий лес.

Винтер кивнула снова. Ульфнаор выпрямился и оглядел лагерь. На лице его была покорность судьбе.

— Даже здесь, — повторил он.

— Ульфнаор, — начала Винтер, — неужели там так плохо? На севере? Неужели стало еще хуже? — Он кивнул, она в отчаянии покачала головой. — Но когда я уехала, месяца четыре-пять назад, Ширкен… в общем, все почти успокоилось. Ходили слухи о договоре с вашим народом, о правах проезда, постоянных разрешениях на охоту и собирательство.

Аойре хмыкнул.

— Да, — сказал он. — Слухи ходили.

— Но договор так и не был подписан?

— Когда ушел Красный Ястреб, все это завяло, — сказал Ульфнаор. — В сердце Ширкена снова вернулась ненависть, снова он ударил по своему же народу. А затем ненависть стала шипеть, шипеть, как змея, на наш народ. — Высокий меррон покачал головой. — Красный Ястреб, — печально проговорил он. — Мой народ говорил, что он прекрасный человек. Но он был призван от нас слишком рано, и теперь, — Ульфнаор развел руками, сверкнув многочисленными кольцами, — все хорошее уходит от нас, словно плоды падают с деревьев, не успев созреть. А народ мой страдает.

Красный Ястреб. Лорд-протектор Мурхок. Винтер уже почти забыла прозвище, которым северяне наградили отца за его гриву ярко-рыжих волос. Она опустила голову при этом неожиданном упоминании — глаза ее внезапно помимо воли наполнились слезами. Лоркан. Он столько работал, отказался от стольких благ, и почти все хорошее, что он успел сделать, уже растворилось, растаяло, как стена из снега. Неужели добро никогда не победит? Неужели так будет всегда? Стена из снега? Винтер ожесточенно вытерла глаза и отвернулась, обозревая лагерь.

— Ничего, мышка, — ласково сказал Ульфнаор, погладив ее по плечу своей огромной рукой. — Мы посмотрим, что можем здесь сделать, а? Может быть, страна, что послала нам Красного Ястреба, раскроет объятия для народа? Посмотрим, улыбнется ли нам удача, когда Ан Домейн узнают, что мы здесь. — Он дотронулся до ее колена и взглянул на нее, прищурившись от тревоги. — Что здесь делают, если у вас нет разрешения на охоту и рубку леса? — спросил он. — Что нам сделают солдаты, если нападут на нас?

Винтер всхлипнула и вытерла лицо.

— В такой глуши, как здесь, — она махнула на лес, — нет долговых обязательств перед гильдией. С вас возьмут штраф. Понимаешь? Деньги. И конечно, заставят купить лицензию — разрешение.

Ульфнаор пытливо всматривался в ее лицо, словно стараясь найти скрытое значение слов.

— Они просто просят денег? — спросил он. Винтер кивнула. — А потом дают вам лицензию? — переспросил он, внимательно глядя ей в глаза, чтобы удостовериться.

Винтер снова кивнула. Она с удивлением увидела, что на бледном лице Ульфнаора показалась недоверчивая улыбка. Он подождал, словно ожидая опровержения, а потом, хлопнув ее по колену, согнулся вдвое и покатился со смеху.

Винтер удивленно оглянулась на шатер. Ашкр и Эмбла тоже смотрели весело. Ашкр посмеивался, сияя, а Эмбла прикрывала губы ладонью, глаза ее блестели. Те, кто не говорил по-хадрийски, глядели то на Винтер, то на аойре с любопытством: черноволосый меррон никак не мог успокоиться. Лишь Солмундр и Кристофер, полностью поглощенные своим разговором, не подняли глаз. Винтер взглянула на них и заметила, как Солмундр незаметно вытирает слезы. Винтер вздрогнула, заметив, что плачут оба.

— Ах, мышка! — воскликнул Ульфнаор, хлопая ее по колену и стараясь отдышаться. — Ну и насмешила ты меня. Нет ничего лучше хорошего смеха!

«Мы поднимаем руки. — Кристофер медленно выпрямился в полный рост и распростер руки в стороны. Он наклонялся и переступал ногами ритмично, а руками делал такие движения, словно ястреб раскрывал крылья. — Так мы летим над ненавистью и парим над нашими мелкими разногласиями, как птица, парящая высоко в небесах».

Ульфнаор запел глубоким горловым голосом, отмеряя ритм мерронской песни. Его народ подхватил хором, то поддерживая, то обогащая заданную им мелодию. Слов не было, только голоса и па торжественного мерронского танца. Постепенно все мерроны раскинули руки и расправили плечи. Они превратились в ястребов, медленно кружащихся вокруг церемониального костра.

«Мы вытягиваем руки. — Кристофер поднял руки к плечам, выставил ладони наружу и вытянул руки перед собой, кружась и приседая с согнутыми коленями. Он притопнул, опустив голову, секунду помешкал и выпрямился, изящно вытянув руки за спиной. — Мы показываем, что отвергаем любую вражду, в прошлом и в будущем. Ей здесь делать нечего».

Мерроны притопнули все, как один, и застыли, только бледная пыль поднималась у них из-под сапог. Огонь костра просвечивал сквозь их густые волосы и освещал браслеты на вытянутых руках. На минуту они застыли, затем поднялись единым движением, вытянув руки за спиной.

Сквозь языки пламени Винтер наблюдала за Кристофером — его темные волосы развевались, когда он кружился на месте. Он отступил в сторону и отвернулся от огня, руки его поднялись, лицо обратилось к небу, словно он приветствовал зарю дружбы. Он стоял к ней спиной, и ей не было видно его лица, только очертания его стройного тела, такого хрупкого рядом с мускулистыми соотечественниками Криса.

— Тебе нравится наш танец, Изольда?

Винтер обернулась и улыбнулась, видя Эмблу. Леди склонилась к ней, шепча на ухо, и вблизи была столь же прекрасна, как и вдалеке. Она ласково улыбнулась Винтер, так и светясь добротой.

— Очень нравится, Эмбла. Он очень красивый.

Они сидели на краю круга. Эмбла, Рази и Ашкр — на свежеспиленном бревне; Винтер и Солмундр удобно устроились у их ног на мехах, прислонившись к бревну спиной. Шесть боевых псов спокойно разлеглись рядом, похрапывая. Боро, как всегда, лежал рядом с Солмундром, опустив большую голову на колени своего худощавого хозяина. Сумерки быстро густели, и окружающий лес темнел на фоне костров. Когда Винтер подняла взгляд и ее глаза привыкли к полутьме, небо показалось ей синей чашей, инкрустированной звездами, словно драгоценными каменьями.

Рази, не отрывая взгляда от танцующих, рассеянно провел рукой по спине Эмблы, помассировал ее плечи. Эмбла обнимала его колени и нежной белой рукой небрежно гладила внутреннюю сторону бедра.

— Ты знаешь, что значит этот танец? — спросила она Винтер. — Эти фигуры?

Винтер кивнула.

— Кристофер нам объяснил, — ответила она. — Он, похоже, очень любит этот обряд.

— Еще бы, — грустно сказала Эмбла. — Он значит столько хорошего. Он… Он нежный? Это правильно? Нежный?

Винтер кивнула. Да, «нежный» — прекрасное слово.

— Ты не танцуешь в обряде Фрита, Эмбла? Ни ты, ни Ашкр, ни Солмундр?

Эмбла улыбнулась.

— Нет, — сказала она. — Мы не танцуем. Сол мог бы, если бы был здоров, но я с Ашкром? Нет. Мы с Ашкром за пределами Фрита. — Огонь блеснул в ее глазах — в этот момент лицо Эмблы показалось торжественным.

Винтер перевела взгляд на Солмундра, сидевшего у другого конца бревна. Ашкр наклонился вперед, обняв друга за плечи и положив подбородок ему на макушку. Оба смотрели на танцы с нескрываемой грустью.

Ашкр тихо сказал что-то по-мерронски, и Рази обернулся к нему.

— Что? — переспросил он.

— Коинин плачет, когда танцует.

И Рази, и Винтер вмиг повернулись к кострам, высматривая своего друга. Солмундр взял Ашкра за руку.

— Ульфнаор тоже, — заметил он.

Винтер перевела взгляд на аойре — и правда, когда вождь повернулся в танце, мокрые полосы на его щеках сверкнули, а глаза заблестели в свете пламени.

— Бедный Ульфнаор, — пробормотала Эмбла. — Он не думал, что это время настанет.

— Думаю, он не сможет справиться, — сказал Солмундр, крепче сжимая руку Ашкра.

— Я тоже не думал, что этот день придет, — сказал Ашкр. — Я… — Он закусил губу и замолчал. Затем, прижавшись щекой к волнистым волосам Солмундра, он повернулся к Эмбле: — А ты думала о том, что он придет, Эмбла? Ты готова?

Эмбла повернула голову, и прядь золотых волос скрыла от Винтер выражение ее лица.

— Я всегда знаю, — сказала она. — Никогда не забываю об этом.

Ашкр опустил глаза, а потом снова принялся смотреть на танцующих, опираясь подбородком о голову Солмундра. Тот поднес пальцы друга к губам и поцеловал.

— Не беспокойся, — тихо сказал он.

Вдруг Эмбла отвернулась от танцующих и уткнулась лицом в шею Рази, утонув в его объятиях. Рази прижал ее к себе, гладя смуглой рукой по волосам. На мгновение он встретился взглядом с Винтер, и та увидела в его глазах отражение своей тревоги. Танцующие кружились, их нежная песня летела над треском костров, пыль поднималась под ритмично притоптывающими ногами. Во главе их, подняв руки, кружился Ульфнаор — лицо его было залито слезами, глаза горели огнем.

Церемониальный танец закончился долгим молчанием, а затем все танцоры одновременно хлопнули в ладоши. Мерроны откидывали волосы с лиц, улыбались друг другу, посмеивались, по своему обыкновению сразу переходя к веселой непринужденности. Музыканты принялись играть, и веселье вечеринки вмиг сменило торжественность празднества. Мерроны принялись кружиться в затейливых фигурах танца, беззаботных и веселых. Из рук в руки стали переходить бурдюки с вином.

Эмбла вырвалась из объятий Рази и потянула его за руки:

— Теперь давай танцевать, Табиб! Покажи мне, как ты умеешь прыгать!

Рази, удивленный такой внезапной сменой настроения, последовал за ней в гущу танцующих, и они, закружившись, исчезли из виду. Винтер вытянула шею, высматривая Кристофера. Куда он пропал?

Эмбла и Рази, кружась в танце, вылетели из-за костра. Винтер увидела, что Рази, кружа свою даму, оглядывался, лихорадочно ища в темноте Кристофера. Вдруг он просиял, широко улыбнулся и приветственно кивнул. Он смотрел прямо за спину Винтер, и она улыбнулась, понимая. И правда, секунду спустя тонкие мускулистые руки обняли ее за плечи, и голос с певучим северным акцентом промурлыкал на ухо:

— Ну как, девочка? Понравился тебе наш танец?

Кристофер опустился на бревно и прижал к себе сидящую у его ног девушку. Она откинула голову к нему на грудь, он обнял ее, и она почувствовала себя в тепле и безопасности, вдыхая запах Кристофера, теплый и пряный, который она не могла бы спутать ни с каким другим.

— Еще как понравился! — прошептала она. — Танец был просто прекрасен.

Она подняла голову, улыбаясь, — он склонился чуть ниже, глядя ей в лицо.

— Я рад, — прошептал он.

— Ашкр сказал что-то странное, когда мы смотрели на танец, — проговорила Винтер. — Он сказал, что Ульфнаор никогда не верил, что этот день придет. Эмбла ответила, что она всегда это знала, а Ашкр сказал, что он тоже никогда в это не верил. Они смотрели так печально, Кристофер, а Ульфнаор, он… — Она поколебалась, не желая смутить Кристофера тем, что видела их обоих плачущими. — Когда Ульфнаор танцевал, мне показалось, что он очень расстроен.

Кристофер смотрел вперед, на танцующих. Отражение огня шевелилось в его глазах, тени танцующих мелькали на лице. Он ничего не сказал.

Винтер почувствовала, что вопрос застрял у нее в горле, как темный камень. Она выплюнула его сразу же, пока хватало смелости.

— Почему Эмбла и Ашкр вне Фрита, Кристофер? Почему они не участвуют в этом прекрасном танце?

Взгляд серых глаз Кристофера остановился на Рази с Эмблой — они снова оказались совсем рядом. Рази улыбался, кружа Эмблу, чье лицо светилось от радости, а волосы развевались за спиной.

— Так уж повелось, — сказал он.

Винтер нахмурилась, отстранилась и пристальней вгляделась в его лицо.

— Кристофер Гаррон, — строго сказала она. — Ты просишь нас рискнуть жизнью и уйти отсюда. Хотя бы попробуй объяснить, для чего это надо.

Кристофер глядел на нее сверху вниз, страдальчески сдвинув черные брови. Он вздрогнул:

— Я не могу объяснить, девочка, это слишком сложно. Мне нужно, чтобы ты мне верила, вот и все. Мне нужно, чтобы ты верила мне, когда я скажу, что увести Рази от Эмблы — это лучшее, что я могу сделать. — Он с несчастным видом склонил голову, глаза его блестели от слез. — Пожалуйста, Винтер. Прошу тебя. Мне надо, чтобы ты мне верила.

Секунду Винтер сверлила его взглядом, но она не могла сердиться на него подолгу. Его огорчение было слишком глубоко, разлад в его душе — слишком очевиден. Она погладила его по щеке.

— Я верю тебе, Крис, — тихо сказала она.

Она уткнулась лбом в его плечо и ласково погладила его по руке. Кристофер прижался к ее щеке своей гладкой щекой. Когда он моргнул, Винтер почувствовала прикосновение его ресниц — словно крылья бабочки. Она обняла его за пояс.

— Я доверяю тебе, — прошептала она. Крис чуть отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо, а Винтер повернула голову, прижимаясь к его руке. Она медленно сомкнула пальцы вокруг плетеного шерстяного браслета на руке Кристофера. — Хочешь, пойдем в шатер?

Они взяли свое оружие, лежавшее за бревном, и пошли рука об руку сквозь деревья к мерронскому лагерю. Теперь празднество осталось позади — яркое и шумное в густеющих сумерках. Они прошли мимо шатра Ашкра, там было темно и тихо, все стены опущены.

Казалось, что до завтрашнего дня остаются годы, а сейчас Винтер не боялась ничего. Она не страшилась ни темноты, ни Кристофера, ни утешения, которое им сейчас предстояло подарить друг другу. Все в этот момент было хорошо, все было правильно. Безлунное небо темнело над головой, усыпанное звездами так густо, что она могла бы протянуть руку вверх и перебрать пальцами их сверкающие сонмы. Она шла с закинутой головой, держа за руку Кристофера, и в восторге глядела в небо.

Кристофер тоже шел медленнее и медленнее, словно зачарованный, и наконец отстал, шагая словно нехотя, будто Винтер тянула его за руку. Подойдя к шатру, Винтер оглянулась на него с улыбкой, думая, что он тоже засмотрелся на звезды. Но он смотрел на нее потемневшими от горя глазами, с напряженным лицом.

— Винтер… — проговорил он.

«Винтер», а не «Изольда» — девушка сразу же поняла, что он ищет возможности сбежать.

Винтер почувствовала, как глаза ее наполняются слезами, спокойная уверенность рушится, а счастье утекает сквозь пальцы. Она сжала зубы, ожидая, что он отнимет руку.

— Винтер, — снова прошептал он. Он не отстранился, но Винтер ясно видела отчаяние у него на лице. Он отвел взгляд, его дыхание убыстрилось, словно им овладело растущее волнение.

Винтер с трудом, но решительно разжала пальцы. Кристофер споткнулся, будто только ее пальцы удерживали его, и провел дрожащей рукой по волосам, оглядываясь вокруг, как загнанная лисица.

— Я… я тут понял, что вовсе не устал, — прошептал он. — Мы… может быть, мы можем…

— Все в порядке, Кристофер, — проговорила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал и в нем не звучала обида. — Я поняла. — Она запустила пальцы под глупую шерстяную плетенку за запястье и дернула. — Я не ребенок, — сказала она, и голос ее звучал куда спокойнее, чем она чувствовала. — Я не так жестока, чтобы пытаться удержать тебя тем, что с твоей стороны было лишь минутой доброты. — Она все дергала упрямую шерстяную нитку. — Я была непростительно глупа. Я только надеюсь, что…

Кристофер обнял ее, чуть не сбив с ног. Его руки так стиснули ее, что она только теперь вспомнила, насколько он силен. Он прижал ее к себе так отчаянно, что она испугалась, как бы он не задушил ее насмерть.

— Нет… — простонал Кристофер. — Нет! Нет!

— Кристофер! — прохрипела она, пошатнувшись под его весом. — Крис!

Винтер напрягла свои вовсе не слабые мышцы и разомкнула его хватку настолько, чтобы глотнуть воздуха и освободить руки, прижатые к его груди. Он все не отпускал ее и стонал ей в шею:

— Нет! Нет!

— Кристофер, — пораженно прошептала Винтер. Она неуверенно подняла руки и осторожно обняла его. Он помотал головой. — Кристофер, — снова прошептала она. — Что случилось?

Он снова встряхнул головой, затем уткнулся лицом ей в шею и сжал объятия еще крепче.

— Кристофер… Ты понимаешь, что я здесь по своей воле? Что я сама этого хочу?

— Я не могу… — прошептал он. — Не могу… Не могу доверять своему… Я не знаю, как объяснить… — И он сжал зубы и отчаянно потряс головой.

Винтер заморгала в темноте, обиженно, непонимающе и испуганно. Несколько секунд она не знала, что сказать.

— Может быть… — проговорил она. — Может быть, просто зайдем в шатер? Ляжем на меха и закроем глаза. Можно и не спать. Можно и не говорить, да и вообще ничего не делать. Просто полежим вместе на мехах и отдохнем.

Они долго стояли, обнявшись, молча. Кристофер вцепился в рубаху Винтер, а она неспешно рисовала круги на его спине. Наконец она отстранилась и взяла его за руку, и он не отнял руки. Не глядя ему в лицо, Винтер просто повела его в шатер к их кровати. Она сняла рубаху и сапоги, а он стоял молча, неподвижно, как тень, смутно рисующаяся на фоне едва освещенных стен.

— Иди сюда, — тихо сказала она, садясь на край постели. — Иди сюда, Кристофер.

Винтер увидела, как он нагнулся, и услышала, как сбросил сапоги. Она слышала шорох ткани, когда он расшнуровал и отбросил свою рубаху. Его тень исчезла на минуту, а затем она почувствовала, как Крис забрался под шкуры с другой стороны кровати и улегся в темноте. Она провела рукой по одеялам.

— Дай мне руку, — попросила она, и он повиновался.

Она лежала рядом с ним, чувствуя тепло его кожи и держась за покрытую шрамами четырехпалую руку, как за якорь. Винтер придвинулась поближе.

Он застыл.

— Я только хочу поцеловать тебя на ночь, — прошептала она. — Хорошо?

Девушка почувствовала, как он кивнул.

Ее губы нашли его голое плечо, она нежно поцеловала его.

— Спокойной ночи, Кристофер, — сказала она.

— Изольда?

Она ждала, пытаясь угадать, что последует дальше, но Кристофер больше ничего не сказал, только сжал ее руку чуть плотнее. Они долго лежали, держась за руки, тихо, молча дыша в темноте.

Через некоторое время к их шатру приблизились легкие шаги — оба встрепенулись, тихо нащупывая оружие. К первому подошедшему прибавился второй, оба остановились перед шатром. В тишине до них донесся смеющийся, приглушенный голос Эмблы.

— О чем ты беспокоишься? — прошептала она. — Поиграют, потом заснут, вот и все. Идем, Табиб. Пойдем со мной…

— Подожди, — послышался тихий, встревоженный голос Рази. — Я хочу только…

Его прервали, и еще несколько секунд стояла тишина, полная дыхания и шорохов.

Рази тихо застонал:

— П… подожди минутку, любимая. Я хочу проверить…

Эмбла хихикнула. Высокая тень Рази скользнула по двери.

Кристофер опустил голову, Винтер вытянулась рядом с ним и опустила ресницы. Дверь закрылась, последовало долгое настороженное молчание.

— Проверил? — шепнула Эмбла. — Ничего с ними не случилось, спят твои мышата сладким сном, и не о чем здесь беспокоиться.

Винтер прислушивалась — Рази тихо стоял в дверях, глядя, как они притворяются спящими. Через некоторое время он вздохнул:

— Эмбла?

Эмбла ответила хрипло и чуть приглушенно. Винтер подумала, что она, наверное, стоит, прижавшись к заглядывающему в шатер Рази, обнимая его.

— Что, Табиб?

— Когда… — хрипло проговорил он. — Когда я закончу то, что мне надо сделать… Нет, погоди, Эмбла. — Он отвернулся, и дверь закрылась. — Эмбла, — нежно шепнул он, — перестань. Послушай, когда я закончу то, что должен сделать, и свободен буду вернуться к тебе, как ты думаешь… Ты могла бы? Эмбла, мы сможем быть вместе? Ты и я? Ты хотела бы этого?

Кристофер замер рядом с Винтер, судорожно сжав ее руку. После короткого молчания Эмбла тихо ответила:

— Я бы очень хотела, Табиб… чтобы мы были вместе.

Кристофер подался вперед и, приподнявшись на локте, воззрился на дверь.

Рази счастливо засмеялся:

— Тогда я обязательно найду тебя, Эмбла. Когда все это кончится, я… — Его слова прервались, он тихо ахнул.

Последовали еле слышные шорохи и вздохи, затем Эмбла хрипло позвала:

— Ну пойдем же. — И они ушли в ночь.

— Кристофер, — позвала Винтер. — С тобой все в порядке?

— Вот сука, — прошептал Кристофер, поразив Винтер до глубины души. Он упал на покрывала и закрыл лицо рукой. — О господи, — прошипел он. — Какая же сука…

На следующее утро Эмбла, Халвор и Ульфнаор пробирались по тропе среди темных спящих шатров, помогая трем путникам нести поклажу к бескрайним лугам. Жилище Ашкра было все так же темно и тихо. Белокурый лорд распрощался с ними прошлой ночью, объяснив, что хочет, чтобы Солмундр поспал подольше, прежде чем ему откроют правду об отъезде Кристофера.

Исполняя его пожелание, они молча, бесшумно, словно воры, выносили свои пожитки из шатра в туманной предрассветной мгле. Когда они были почти готовы, Винтер вышла из шатра с последними вещами и увидела, что Кристофер неподвижно стоит, мрачно глядя на едва различимый в сумерках силуэт Ашкра.

— Эй, — тихо окликнула она его. — Поторопись! — Она подошла сзади и подтолкнула его локтем. — Мы почти готовы.

Тихий голос Эмблы проплыл через туман, и они оба оглянулись на леди, которая шла по тропе вместе с Рази. Ее собаки бежали впереди, а парочка шла медленно, опустив головы и тихо разговаривая. Рази нес на плече седло, у Эмблы в руке был его мешок. Она обнимала Рази за талию, и их силуэты в развевающихся плащах сливались вместе. Кристофер следил за ними, сдвинув брови. Он все утро пытался привлечь внимание Эмблы, но она нарочно избегала его, очевидно уклоняясь от любых его попыток к ней приблизиться.

— Пойдем же, — шепнула ему Винтер. — Чем быстрее мы уйдем, тем скорее он от нее освободится.

Когда они вышли на луг, Озкар сразу же подбежал к Винтер; она поздоровалась с ним, ласково потрепав по челке: «Хороший мальчик!» Она покосилась на Ульфнаора и Халвор, которые положили последние вещи рядом с сумками Рази.

Кристофер бормотал что-то по-хадрийски, седлая свою гнедую кобылку, но все его внимание было сосредоточено на Эмбле — он не спускал с нее ненавидящего взгляда. Винтер забеспокоилась. Сейчас она совсем не понимала, что у Кристофера на уме, и с удивлением обнаружила, что тревожится о том, что он может натворить.

Эмбла стояла поодаль, плотно закутавшись в плащ, и смотрела, как Рази седлает свою кобылу. Он часто оглядывался на нее, улыбаясь, с блестящими глазами, а Эмбла окидывала его с головы до ног печальным взором, нескрываемо любуясь. Халвор, справившись с работой, подошла к ней. Ульфнаор протянул Рази его свернутое походное одеяло и отступил назад, отряхивая руки. Он осмотрелся, подняв брови, — не забыли ли чего? Нет, все было собрано.

Кристофер, нервно сжимая и разжимая кулаки, вдруг двинулся вперед, прямо к Эмбле. Винтер взяла поводья его кобылы, устремив на него выразительный взгляд. Если он хочет поговорить с Эмблой, ему придется поторопиться.

Ульфнаор достал мушкет с фитильным замком, собираясь отдать его Рази. В последнюю минуту он повертел его в руках, задумчиво рассматривая.

— Что ты думаешь об этих штуках, Табиб? — спросил он. — По мне, они очень неудобны. Не дело это — все время зависеть от этого черного порошка. Что ты будешь делать, когда его не останется?

— Я с тобой согласен, — отозвался Рази, подтягивая подпруги. — Но боюсь, за этим черным порошком будущее. И ничего тут не поделаешь. Можно? — Пригнувшись под шеей лошади, он взял у Ульфнаора мушкет. — Дай я тебе покажу. — Оба склонились над оружием.

Как только мужчины отвернулись, Кристофер бросился вперед и схватил Эмблу за руку.

— Надо поговорить, — тихо сказал он, смотря ей прямо в лицо. Леди вздохнула, не глядя на него, и Винтер увидела, как Кристофер сжал ее руку. — Прямо сейчас, — прошипел он.

Эмбла застыла. Она повернула голову, холодно глядя в безжалостные серые глаза Кристофера. Халвор нахмурилась, а боевые псы повернули головы и навострили уши. В эту минуту все затаили дыхание в ожидании — Халвор, Эмбла и Кристофер словно остановились на краю, собаки ощетинились. Рука Винтер сама опустилась на рукоять ее меча.

Затем Эмбла засмеялась с деланой веселостью и пренебрежительно махнула рукой. Она покосилась на Халвор, затем взяла Кристофера под руку и увлекла его прочь от бдительной целительницы. Кристофер повел ее по росистой траве прямо к Винтер.

Винтер взглянула на Рази. Они с Ульфнаором все еще сосредоточенно рассматривали мушкет. Рази показал на берег реки — Ульфнаор вскинул мушкет на плечо и направил дуло на темную воду, над которой плыл туман.

— Эмбла, — прошептал Кристофер, — пока Табиб не ушел, ты должна сказать ему, что вы не можете быть вместе. Ты должна запретить ему возвращаться за тобой. — Эмбла нахмурилась, но Кристофер стиснул ее руку ее крепче. — Скажи ему, Эмбла. Мне все равно, что ты наплетешь. Скажи, что он слишком молод для тебя. Что ты просто с ним играла. Скажи, что обручена… что угодно. Только убеди его не возвращаться за тобой.

Эмбла вырвалась из его хватки и выпрямилась во весь рост.

— Не хочу! — прошипела она. — С какой стати мне это говорить? Почему ты отказываешь мне в любви? Вот Ашкр…

— У Ашкра все по-другому, Эмбла, ты это знаешь. Солмундр не такой человек, как Рази. Это жестоко, и Ашкр не должен был этого позволять, но Солмундр хотя бы понимает, что его ждет, и пошел на это по своей воле. А Табиб этого никогда не поймет!

— Прекрати, Коинин! Перестань! Несправедливо говорить такое! Зачем ты так жесток? Почему хочешь отказать мне в малой толике счастья в мои seacbtain deireanach?

— Ты обманываешь его, — проговорил Кристофер. — Ты намеренно обещаешь ему то, чего не можешь дать.

Несколько секунд Эмбла глядела на него широко раскрытыми глазами, затем лицо ее изменилось, и она склонила к нему голову и заговорила мягко и убедительно:

— Коинин, ты же знаешь, что Табиб и не собирается возвращаться. Я просто женщина, с которой он поиграл, вот и все. Теперь он уходит обратно, к своей жизни. Он увлечется своими делами и совсем забудет о том, что обещал мне. — Эмбла умоляюще положила руку Кристоферу на плечо. — Но Коинин, — прошептала она. — Знаешь, во что я хочу верить? Хочу верить в то, что Табиб, может быть, будет вспоминать обо мне иногда и улыбаться. Мне нравится в это верить, Коинин. Мне нравится, что я живу в его сердце и что иногда такой человек, как Табиб, будет улыбаться, вспоминая обо мне.

Что-то в лице Эмблы, когда она это говорила, заставило сердце Винтер сжаться — какая-то безнадежная тоска. Бледная леди прижала руку к сердцу и проговорила:

— Эту надежду я унесу с собой, Коинин. Она даст мне силу пройти через многое.

Она замолчала и устремила на Коинина прямой, тяжелый взгляд.

К огромному удивлению Винтер, лицо Кристофера смягчилось.

— Послушай, — сказал он. — Ты не знаешь Табиба так хорошо, как я. Он всегда держит слово. Он обязательно придет за тобой, Эмбла. Он придет, и что будет тогда? — Эмбла смотрела в лицо Кристофера широко раскрытыми глазами. — Когда он узнает обо всем, он не поймет, — продолжал Кристофер. — Он потеряет голову, Эмбла. Он убьет Ульфнаора, он может даже попытаться убить Солмундра, и в конце концов народу придется убить его. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы Табиб погиб из-за тебя? Из-за твоего обмана?

Кристофер смотрел в лицо Эмблы глазами, полными сострадания. В этот момент они словно разговаривали без слов. Потом Эмбла резко повернулась и на негнущихся ногах подошла к Халвор. Халвор увидела, как расстроена ее леди, и бросила на Кристофера сердитый взгляд. Винтер шагнула к нему поближе, нахмурившись в ответ.

Собаки Эмблы, скуля, подбежали к хозяйке, стали тыкаться лбами ей в ладони, облизывать пальцы, пытаясь развеселить. Она оттолкнула их, они еще покружили вокруг нее, а затем отбежали к другим псам, которые стояли в ряд, глядя на них из-за деревьев. Халвор пробормотала что-то успокаивающее. Но Эмбла отвернулась, кутаясь в плащ, с тревогой глядя на Рази. Он взял у Ульфнаора свой мушкет и, все еще разговаривая с аойре, приторочил его к седлу.

Винтер сжала руку Кристофера — они оба смотрели на Эмблу, гадая, какое решение она примет.

— Ну что же, — сказал Ульфнаор. — Настало время прощаться. — Рази кивнул, улыбаясь. — Наш народ никогда не сможет отблагодарить тебя, Табиб, за то, что ты сделал для Сола, — сказал Ульфнаор.

— Это была честь для меня, — ответил Рази. — Я только надеюсь, что достаточно точно объяснил все Халвор, чтобы она выходила Солмундра до полного выздоровления. — Он покосился на Эмблу. Она подняла голову и тепло улыбнулась ему. Сердце Винтер сжалось, когда она увидела, как посветлело лицо Рази от этой улыбки. Он широко улыбнулся, глаза его заблестели. Рази тепло пожал протянутую руку Ульфнаора. — Мы встретимся снова, Ульфнаор, я в этом уверен.

Ульфнаор помолчал, хмурясь. Он как будто хотел что-то сказать, но передумал и кивнул с улыбкой:

— Может быть, и встретимся, Табиб. Кто знает волю Ан Домейн?

Рази отвернулся и подвел свою лошадь к целительнице.

— До свидания, Халвор. — Он взял ее руку. — Мне было приятно работать с тобой.

Халвор ласково улыбнулась, воспринимая доброжелательный тон, если не слова, и сжала его руку крепкой хваткой обеих сильных ладоней. Она ответила какой-то шуткой, Эмбла тихо перевела, и Рази засмеялся.

— Коинин, — тихо сказал Ульфнаор, подходя к Кристоферу. — Ты и правда хочешь пойти с coimhthioch? Не останешься с народом?

Винтер нахмурилась и взяла Кристофера за руку так, чтобы все это видели.

— Они моя семья, аойре, — ответил Кристофер.

Ульфнаор поджал губы, будто Кристофер неудачно пошутил.

— Отчаяние — плохой советчик, когда требуется сделать выбор, a chroi, — сказал он. — Кристофер фыркнул и отвернулся, а Ульфнаор шагнул к нему и мягко продолжал: — Послушай меня сейчас, Коинин Мак Айдан. Ты меррон. Меррон! Тебе нельзя быть одному. Говорю тебе, племя Медведя с радостью примет тебя. Мы усыновим тебя, Коинин. Мы будем тебя защищать.

— Благодарю тебя, аойре, — ответил Кристофер, крепче сжимая руку Винтер. — Но объятия Медведя для меня слишком дики. Я не могу согласиться.

Ульфнаор с сожалением кивнул и пожал плечами:

— Тогда прощай, Коинин, и да признают тебя Ан Домейн всегда и везде. — Кристофер слегка поклонился, а аойре положил ладонь ему на голову и что-то прошептал. Затем он повернулся к Винтер, которая глядела на него подозрительно прищуренными глазами, и засмеялся. — Похоже, — сказал он, ласково взяв ее за подбородок, — наш Коинин beag предпочел медведю другого дикого зверя, не так ли? Тебе стоило родиться мерронкой, lucha! Приятно видеть такой боевой дух в таком маленьком существе.

— До свидания, Ульфнаор, — холодно ответила Винтер. — Желаю радости тебе и твоему народу.

Ульфнаор понимающе улыбнулся ей, но она отвернулась и взяла поводья Озкара.

— Поехали, — сказала она Кристоферу. — Пора… — Остальные слова замерли у нее на губах — они увидели, как Рази обнимает Эмблу и целует ее на прощание долго и нежно.

Ульфнаор печально вздохнул, Винтер закусила губу, но Кристофер опустил голову и что-то прорычал. Влюбленные прервали поцелуй со вздохом, но не размыкали объятия, а стояли, прижавшись друг к другу лбами.

Ульфнаор смотрел на них с зарождающимся пониманием.

— Уведи его сейчас, Коинин, — твердо сказал он. — Уведи его и не позволяй ему оглядываться.

Они обменялись напряженными взглядами. Кристофер выхватил поводья у Винтер и прыгнул в седло.

— Поехали, Табиб! — крикнул он, пришпоривая лошадь. — Наступает заря!

И он направил свою лошадь прямо к влюбленным, так что Рази и Эмбла отпрянули друг от друга.

— Крис! — воскликнул Рази.

Кристофер ответил ему суровым взглядом.

— Дело не ждет, — ответил он на южном наречии. — Или ты забыл? Спрячь свой пыл в штаны, и займемся делом.

Вдруг утренний воздух разорвал долгий страдальческий вопль. Все вздрогнули и схватились за оружие, огладываясь по сторонам. Лес взорвался ожесточенным лаем, а глубоко в чаще отчаянно заржала лошадь. От ее крика Озкар заметался, поднимаясь на дыбы и выкатывая глаза, а кобыла Рази заплясала от страха.

Где-то далеко в лесу завыли боевые псы.

Кобыла Кристофера замотала головой — он прикрикнул на нее, дергая за поводья и направляя по кругу, чтобы не понесла. Он выхватил свой катар и направил лошадь вбок, чтобы она встала между Винтер и мечущимися тенями. Винтер выхватила свой короткий меч, вглядываясь во тьму. Мужчина ритмично визжал, как заяц, попавший в капкан, а несчастный конь все еще страдальчески ржал в темноте. Рычание и лай не заглушали пронзительных криков боли.

Лагерь за спиной Винтер проснулся мгновенно. Мерроны выскакивали из шатров, полуодетые и растрепанные, с мечами наголо. Испуганные лошади волновались, пытаясь сорваться с привязи, и громко ржали. Ульфнаор пробежал мимо, без единого слова бросившись в чащу леса. Халвор метнулась за ним. Мерронские воины один за другим пробегали мимо — трое друзей медлили на месте, а мерроны и мерронки устремились в лес. Затем Рази закрепил поводья на луке седла, хлопнул лошадь по боку и тоже кинулся в лес. Кристофер и Винтер бросились вслед за всеми, на собачий лай и страшные крики.

Они забежали глубоко в лесную чащу. Винтер слышала, как Ульфнаор кричит на своих собак. Затем послышались команды и свистки Эмблы и, в этом не было сомнения, Ашкра.

Рази, бросившийся вперед со всех ног, вдруг остановился. Страшное, полное боли ржание раздавалось сейчас совсем рядом, и Рази невольно сделал шаг назад. Винтер подбежала к нему, прорываясь через кусты, но он выбросил в сторону руку, преграждая ей путь: «Нет!»

Кристофер круто остановился, с ужасом глядя мимо Рази.

Винтер нетерпеливо оттолкнула руку Рази и вышла вперед. Три мерронских воина застыли, обступив лошадь, — Винтер подошла к ним, чувствуя, как болтается на бедре ее бесполезный меч.

Это был прекрасный гнедой жеребец по меньшей мере пятнадцати ладоней в холке, широкогрудый, — красивый и сильный конь. Собаки выпустили ему кишки и перегрызли горло, а потом оставили, пустившись в погоню за всадником. Его кишки свисали до копыт, он стоял на коленях, испуская пронзительные, невыносимые стоны. Винтер увидела, как жеребец медленно, словно в молитве, опустил голову к земле. На его губах и ноздрях показалась кровь, дыхание сменилось мучительным хрипом. Богато разукрашенная упряжь позванивала с каждым дрожащим выдохом.

Рази задел Винтер плечом, торопясь на человеческие стоны, звучавшие в отдалении. Кристофер остановился рядом с ней, с неподвижным лицом, не отрывая глаз от служившей коню попоной волчьей шкуры с оскаленной пастью.

— Господи, — выдохнула Винтер, неотрывно глядя на бедного коня, который пытался подняться на ноги. Он поскользнулся, и внутренности еще больше свесились из его разорванного живота — от кишок шел пар в холодном утреннем воздухе. Конь тонко, страдальчески заржал. — Господи Иисусе, — снова прошептала Винтер; чувствуя, как сдавило грудь. — Salva nos. — Лошадь вздохнула в последний раз, содрогнулась и упала набок, беспомощно дергая ногами.

Мерроны вместе с Винтер подступили к несчастному созданию. Винтер помогла двум мерронам снять упряжь, держа голову лошади. Затем женщина нагнулась над конем и одним быстрым глубоким ударом перерезала ему горло.

Кровь хлынула на землю, на слежавшиеся осенние листья. Болезненное напряжение ушло, несчастный конь расслабился, подогнув сильные ноги, и последний вздох вырвался из перерезанного горла с клокотаньем, как болотный газ. Винтер отступила назад, но мерроны не отпустили узду. Мужчины держали рану открытой, чтобы кровь вытекала свободно, а женщина поглаживала вздрагивающую шею, пока жизнь уходила вместе с кровью.

Винтер взглянула на Кристофера, стоявшего по другую сторону растущей алой лужи. Он шагнул вперед, запачкав сапоги в крови, и неотрывно глядел на волчью голову. Она таращилась на него в ответ, блестя серебряными зубами в утреннем свете.

«Волки-Гару», — подумала Винтер и стала разглядывать конскую упряжь. Он ехал налегке, без седельных сумок, без спального мешка и утвари для приготовления еды. Она оглянулась на лес и крепче взялась за рукоять меча. Значит, его спутники не более чем в дне пути отсюда. Стало быть, это разведчики, выехавшие из центрального лагеря. Они что-то ищут. Они шпионы. Винтер вновь поглядела на растерзанного коня. Шпионы. «Мы собирались стать шпионами на время, — вспомнила она, содрогнувшись. — Это могло бы случиться с нами».

Звуки вдалеке стихли, мужчины и женщины перекрикивались, неторопливо давая указания. Раненый перестал кричать. Кристофер встретился взглядом с Винтер над головами сидящих на корточках мерронов. Винтер сделала ему знак следовать за ней и отправилась за Рази.

Они пошли по широкому следу поломанных кустарников и капель крови среди деревьев. Через несколько ярдов они увидели еще одну лошадь, к счастью мертвую, с чисто перерезанным горлом — погибла без страданий. Мерроны снимали ее роскошную упряжь, молча стягивали седло с шеи, расстегивали пряжки. Они небрежно бросили волчью шкуру на растущую груду снаряжения Волков-Гару. Драгоценные камни — глаза волчьей головы, казалось, следили за медленно проходящими мимо Кристофером и Винтер.

Всадник лежал среди деревьев ярдом дальше. Халвор склонилась над телом, спиной к ним. Собаки Ульфнаора стояли вокруг, радостно пыхтя и виляя хвостами. Когда подошли Кристофер и Винтер, все псы вскинули головы, ощерив пасти и вывалив языки. Их жесткая шерсть свалялась от крови и грязи. Вдруг раздался треск, и Халвор стала отпиливать что-то ножом. Собаки возбужденно завизжали, прыгая и принюхиваясь.

Винтер и Кристофер тихо подошли ближе и поняли, что руки Халвор по локоть обагрены кровью — она выпрямилась, и они увидели труп. Тело было обезглавлено, но головы поблизости не было видно. Халвор раскрыла грудную клетку и теперь подзывала проголодавшихся боевых псов, убивших человека, и протянула им его сердце. Она разорвала сердце надвое, и Винтер, несмотря на отвращение, не отрываясь, следила, как две громадные собаки выступили вперед и осторожно взяли по половине сочащегося куска с ладоней Халвор.

— Maith sibh a chunna, — проговорила целительница, вытирая руки о рубашку мертвеца.

Подошли еще двое мерронов, и Халвор махнула им рукой, чтобы они сняли с убитого Волка-Гару дорогое убранство. Кристофер потянул Винтер за локоть, и они двинулись прочь.

Они пошли на голоса людей, пробирающихся через лес, и снова оказались на опушке. Рази стоял к ним спиной, еще сжимая свой палаш. Он наблюдал за группой мерронов, которые собрались вокруг Ульфнаора и Вари. Они рассматривали что-то лежащее на земле.

Когда Винтер и Кристофер вышли из-за деревьев, Ашкр проталкивался через ряды мерронов, его собаки бежали за ним по пятам. Он нес что-то в руке. Винтер не сразу поняла, что это была человеческая голова. Когда мерроны увидели, кто их расталкивает, они расступились и пропустили Ашкра.

Его собаки устремились вперед, лая и огрызаясь. При виде псов лежащий на земле закричал от страха.

«О боже! — поняла Винтер. — Это же человек!»

Ашкр прикрикнул на собак — она в первый раз слышала, как мерронский лорд повысил голос, — и боевые псы сразу попятились и растянулись на животе в грязи. Человек на земле сделал ужасную, судорожную попытку уползти, и Вари пнул его ногой. Гару завыл и вдруг вскочил, сыпля хадрийскими проклятьями.

При звуке голоса Волка Кристофер поморщился, и Винтер почувствовала, как он пятится. Она успокаивающе погладила его по спине, не отрывая взгляда от Рази.

Рази протиснулся между мерронских воинов, поближе к Волку, и обошел вокруг него. Он остановился рядом с Ашкром — они стояли теперь бок о бок, холодно взирая на Волка сверху вниз. Винтер показалось, что Рази выглядит странно отрешенным и задумчивым, как барышник на ярмарке, выискивающий в лошади изъян. Винтер незамеченной прошла среди воинов ближе к пленному. Кристофер последовал за ней, но остановился на краю кольца собравшихся мерронов, молча и неподвижно, опустив голову.

Эмбла стояла рядом с Ульфнаором, с мечом в руке и боевыми псами у ног. К удивлению Винтер, пришел и Солмундр. Леди свободной рукой обнимала его за талию. Винтер встала рядом с ними и наконец разглядела одного из Волков Давида Ле Гару.

Он был молод, не больше двадцати пяти лет от роду, чисто выбрит, с каштановыми волосами до плеч. Винтер с ужасом глядела на его ноги, обращенные в кровавую кашу, на то, как он обеими руками придерживал кишки, вываливающиеся из раны на животе. Борясь с тошнотой, она снова перевела взгляд на его яростно искаженное лицо. Он, не мигая, смотрел на Вари глазами, ярко синеющими на белом, как мел, лице.

— Вы безбожные дикари, — хрипло проговорил он по-хадрийски. — Бродяги, сыновья шлюх. Давид вам ваши паршивые сердца выест, слышите? Он вам выжжет глаза! Вы…

Ашкр вдруг опустился на корточки рядом с ним и наклонился вперед, глядя в глаза. Волк вздрогнул было от страха, но быстро собрался и снова огрызнулся вызывающе:

— Держись подальше, щенок! А то еще блох на меня натрясешь.

Ашкр кивнул.

— Видишь своего друга? — спросил он и положил голову на землю. Собаки изуродовали ее, пока отгрызали от тела, но черты лица еще можно было узнать. Ашкр повернул голову к замолчавшему Волку. Он осторожно отвел слипшиеся волосы с безжизненного лба. Затем поднял взгляд на Волка. — Видишь своего друга? — повторил он и хлопнул по щеке мертвеца. — Ему повезло, — прошептал он.

Волк неподвижно глядел в застывшее восковое лицо своего мертвого спутника, затем тряхнул головой и плюнул Ашкру в лицо кровавой слюной. Винтер подскочила, выхватывая свой кинжал, но Ашкр только вздохнул и вытер лицо подолом рубахи.

— Это было глупо, — сказал он все так же мягко. — Я здесь единственный человек, который мог бы убить тебя, пока боль не убила в тебе человека. — Он поджал губы и развел руками. — Ну что же! — Он встал, улыбнувшись раненому. — Ничего не поделаешь.

Голова Волка бессильно упала, он подтянул колени к разорванному животу, но продолжал внимательно вглядываться в лица обступивших его, с ненавистью глядящих мерронов, и Винтер увидела, как Кристофер отступил назад, в страхе заморгав и отвернувшись. Но боль сразила Волка прежде, чем он успел заметить Кристофера, — он со стоном перевернулся на бок и встретился взглядом с Рази.

Они узнали друг друга — Винтер увидела это по пораженно застывшему лицу Волка и холодной улыбке удовлетворения, медленно проступившей на лице Рази.

— Sabah Alkhaim, Рейнер, — тихо сказал Рази, желая ему доброго утра по-арабски.

Человек дернулся — он вскочил бы на ноги, если бы не раны. Он воззрился на Рази, затем его губы скривились в понимающей усмешке, и взгляд снова ожесточился. Рази усмехнулся. Мерроны нахмурились: теперь они разглядывали Рази настороженно, опустив глаза на грозный меч в его руке. Заметив перемену настроения окружающих воинов, Винтер сжала в кулаке рукоять своего меча.

Волк пробормотал что-то по-арабски, затем попытался засмеяться, но в горле у него заклокотало, и губы окрасились кровью.

— Ты!.. — прохрипел он по-хадрийски. Рази насмешливо поклонился, разведя руками. — Давид это знал! — прошипел Волк. — Он знал это! Жерар сказал, что ты убит, но Давид знал, он понял, как только парни принесли в лагерь браслеты… — Он с трудом пошевелился, обыскивая толпу взглядом. — Он знал, что это твой щенок. А где щенок, там и хозяин… Ха! — Он наконец нашел Кристофера.

Рази выступил вперед, выхватив палаш.

Волк снова засмеялся, судорожно поворачиваясь, чтобы рассмотреть побледневшего Кристофера. Тот бросил на него короткий взгляд, затем покосился на Винтер и опустил глаза. Его лицо было неподвижно, и весь он застыл.

Волк рывком повернул голову, вздымая пыль, и снова ухмыльнулся Рази:

— Давид тебя ищет, аль-Сайид! — Титул Рази он выговорил, с презрением растягивая слова. — Скоро найдет. Никуда не денешься.

Рази, улыбаясь, засунул в ножны свой палаш и присел рядом с раненым, опершись локтями на колени.

— Эти люди сейчас сделают из тебя кровавого орла, Рейнер, — тихо сказал он. Глаза Волка расширились, и Рази повторил последние слова так же протяжно: — Кровавого орла. Ты умрешь, крича. Я с удовольствием послушаю.

Последовало долгое молчание, Рази и Волк смотрели друг другу в глаза, голова лежала на земле между ними. Затем Волк перекатился на бок, чтобы лучше видеть лицо Рази. Он издал лишь едва слышный стон, хотя это движение далось ему с мучительной болью, и только на секунду склонил голову на землю, прежде чем поднять ее вновь. Он обвел взглядом Ашкра, Ульфнаора, Эмблу и Солмундра.

— Мы все говорим по-хадрийски, разве не так? — сказал он. Он улыбнулся. — Да, я вижу по глазам. По крайней мере, вы четверо меня понимаете. — Волк приподнялся на локте, сжав окровавленный кулак. — Хорошо, аль-Сайид, — продолжал он, глядя Рази прямо в глаза. — Я буду кричать, умирая, если ты этого хочешь. — Он усмехнулся окровавленными губами. — Буду кричать изо всех сил, не так ли? Расскажу этим овцам, что за бешеный пес твоя дворняжка. Расскажу, какого опасного гостя ты им привел…

Рази побледнел и чуть отстранился. Волк-Гару захохотал.

— Видел бы ты его, когда наши парни отняли его побрякушки. Видел бы ты, как он изменился в лице! Знаешь, как мы зовем таких, как он? — прохрипел он. — Недоволк… Волк-заморыш… Из тех жалких, забитых ублюдков, что пытаются прибиться к овцам, только бы скрыть свою истинную природу. — Он плюнул на землю.

Винтер недоверчиво вытаращилась на него.

— Ты хочешь сказать, что Кристофер… — прошептала она.

Волк повернулся к ней, а Кристофер застонал, отвернувшись. Понимание забрезжило на окровавленном лице Волка — он склонился к девушке.

— Остерегайся, сучка, — прохрипел он. — Будь осторожна. Такой, как он, себя недолго сдержит, и тогда…

Волк вдруг дернулся вперед, ощерив клыки, глаза его пожелтели. Все отпрянули от этого нечеловеческого лица. Он засмеялся над их страхом и снова упал на землю, как простой человек, скребя пальцами пыль. Но теперь на земле остались следы когтей, глубокие и длинные, — подтверждение того, что его окровавленные пальцы и правда резко вспороли твердую землю. Он ухмыльнулся Винтер.

— Он ведь не сказал тебе? — задыхаясь, спросил он. — Безмозглая шлюха. Он не сказал тебе, что ты спала с Волком?

Рази вскочил на ноги.

— Заткнись! — крикнул он. — Закрой твою вонючую пасть!

Волк снова засмеялся, глядя на нависшего над ним Рази.

— А ты — недалекий ублюдок, — прохрипел он. — Он обернется! Как и все они. Такой, как он, не сможет этому противиться. Они всегда кусают руку, которая кормит их… — Он злобно покосился на Винтер: — Или съедают суку, которая…

Зарычав, Рази поднял ногу и ударил Волка каблуком в висок.

Голова Волка дернулась, и Винтер зажала рот рукой — к горлу подступила тошнота. Рази приготовился нанести новый удар, и Винтер отвернулась, услышав треск, с которым каблук Рази ударил Волка по голове. Мерроны попятились — Винтер стошнило горячей желчью прямо им под ноги. Она содрогалась в спазмах, казалось, целую вечность, не в силах следить за тем, что происходило вокруг.

«Кристофер!» — с этой мыслью она встрепенулась, вытерла рот тыльной стороной руки и с тревогой оглянулась, ища его глазами. Но его не было на прежнем месте, только кинжал лежал на земле. Винтер воззрилась на брошенное оружие — по спине ее побежали мурашки от страха. Потом она поняла, что все мерроны застыли в тяжелом молчании, глядя на кого-то за ее спиной. Услышав тихий, металлический звук меча, вытаскиваемого из ножен, она застыла на секунду, затем медленно обернулась, следуя за взглядом мерронов.

Рази снова обнажил свой палаш и стоял перед Ульфнаором, опустив руки, с непроницаемым лицом. Высокопоставленные мерроны, встав плечом к плечу и положив ладони на рукояти мечей, взирали на него с недоверием на лицах. За их спинами, вокруг Винтер, собрался народ, с оружием наготове, напряженно глядя на Рази. Винтер сжала рукоять своего меча, оглядывая толпу.

Рази вынул свой нож из ножен на бедре. Медленно, не спуская глаз с Ульфнаора, он повернул нож и меч так, что их лезвия легли ему на предплечья, и протянул оружие аойре. Он выпрямился и заговорил своим глубоким и ясным голосом:

— Я аль-Сайид Рази ибн-Джон Малик аль-Фад…

Винтер тревожно воззрилась на Ульфнаора, но имя и титул Рази, похоже, были незнакомы высокому меррону, и, помолчав, Рази продолжал:

— Я посол доброго короля Джонатона. Его величество послал меня найти наследного принца Альберона в надежде донести до него отцовское желание примирения и начать мирные переговоры. — Рази опустился на одно колено и протянул оружие Ульфнаору. Он склонил голову в знак подчинения. — Но эти Волки-Оборотни поклялись убить меня прежде, чем я выполню свой долг, аойре. Я не могу больше подвергать моих спутников опасностям одинокого странствия. Я предаюсь вашему милосердию. В надежде, что вы поймете: то, что хорошо для моего королевства, будет хорошо и для вашего народа. Я прошу вашей защиты, аойре. Я прошу вашей защиты на моем пути к принцу.

Винтер бросилась на колени рядом с Рази. Заглянув в лицо Ульфнаору, она успела прочесть на нем неуверенность.

— Рази, — прошипела она, положив ладонь на его протянутую руку. — Рази, перестань. Ты не можешь… — Рази не взглянул на нее, не шевельнулся, все так же умоляюще протягивая свое оружие со склоненной головой. Винтер дернула его за рукав и взмолилась на южном наречии: — Они убьют тебя, Рази! Кристофер сказал…

— Мне все равно.

— Рази! Ты меня слышал? Они…

— Неважно, Вин. Я не поведу вас туда одних.

Винтер повернулась к Эмбле:

— Скажи ему! Скажи ему то, что Кристофер сказал тебе. Скажи ему!

Глаза Эмблы испуганно расширились, и она отступила, прижав руку ко рту, не зная, что делать.

— О госпожа, умоляю тебя! — воскликнула Винтер. Та поднесла руки к глазам, вытирая слезы со щек. — Прошу тебя, госпожа, — настаивала Винтер. — Пожалуйста! Скажи ему, что он не может остаться!

Но Эмбла молчала. Винтер отчаянно оглядывалась в поисках Кристофера, или Ашкра, или Солмундра — кого угодно, кто поддержал бы ее, — но их нигде не было видно.

Ульфнаор опустил руку и взял рукоять ножа Рази. Винтер взглянула в его черные глаза.

— Не надо, аойре, — прошептала она. — Пожалуйста.

Ульфнаор покосился на нее, нахмурившись, взял у Рази оружие и протянул его Вари.

Винтер медленно поднялась на ноги, ожидая, что аойре в любую минуту может потребовать меч у нее. Ульфнаор смотрел на нее внимательно, но отобрать оружие не попытался. Рази опустил руки, не поднимая глаз от земли. Эмбла все смотрела на него, прижав ладонь ко рту.

Винтер медленно попятилась. Что-то попалось ей под ноги и откатилось в сторону — она, не глядя, поняла, что это голова Волка. Она прошла мимо тела Волка, не отрывая взора от Рази и окружавших его тяжеловооруженных воинов. Ульфнаор следил за ней черными глазами, когда она тихо шла через толпу собравшихся мерронов. Они расступались перед Винтер, и вскоре она оказалась за пределами круга, все так же глядя на Рази, который стоял посреди толпы на коленях, безоружный и беззащитный. Она посмотрела на него в последний раз, затем мерроны сдвинули ряды, и Рази исчез из вида.

Винтер побежала к реке — предчувствие несло ее к полосе песка, где она в последний раз нашла Кристофера. И верно, по песку тянулась цепочка следов, а дальше, в тени ив, она увидела его стройный силуэт.

— Кристофер! — крикнула она и побежала к нему. — Кристофер!

Но, увидев, какой у него загнанный вид, Винтер остановилась в нескольких ярдах от него. Он коротко взглянул на нее и отвернулся, как будто ожидая, что в него бросят камень. Страшные слова Волка встали между ними как темная стена, и Винтер споткнулась. Она опустила голову и сделала единственное, что ей казалось возможным.

— Кристофер! — Она бросилась вперед и схватила его за руки, так что он вздрогнул. — Рази попросил для нас защиты Ульфнаора! Я пыталась его отговорить! Я сказала, что его убьют, но он все равно это сделал! Ульфнаор взял его оружие, Крис! Рази сказал ему, что работает на короля! Что нам делать? — Кристофер смотрел на нее пустыми глазами, и Винтер отчаянно встряхнула его: — Крис! Помоги мне! Что нам делать?

Сначала он потерянно озирался по сторонам, затем закрыл глаза и высвободил руку из ее хватки.

— Приведи Сола, — прошептал он.

— Что?

— Сола. — Он мягко оттолкнул ее.

— Крис… — Она, пошатнувшись, отступила назад на несколько шагов, пытаясь бороться с растущим волнением. — Крис, — она вскинула руки, — что…

— Приведи Сола! — крикнул он так, что она подпрыгнула. — Мне нужен Сол! — Последнее слово он провыл так, что Винтер отпрыгнула еще дальше.

Кристофер застонал и неверным шагом отошел к мелководью, стиснув кулаками виски.

На них упала длинная тень, и Винтер, вскрикнув, обернулась. Ашкр стоял, освещенный солнечным лучом, глядя на Кристофера. Винтер инстинктивно встала между ними, наполовину вытащив свой меч:

— Отойди же!

Но Ашкр шагнул вперед, все так же глядя прямо в глаза Винтер. Он мягко положил ладонь на руку девушки и втолкнул ее меч в ножны. Пройдя мимо нее, он встал на мелководье рядом с Кристофером.

— Коинин, — сказал он.

Кристофер выдохнул еще один долгий отчаянный стон и согнулся почти вдвое.

Винтер шагнула вперед, но он закричал, отворачиваясь:

— Нет! Только не она. Прогони ее! Приведи Сола, Ашкр, мне нужен Сол!

Винтер остановилась с широко раскрытыми от обиды глазами.

Медленно и ласково Ашкр повернул Криса за плечи к себе. Кристофер прижался к его груди склоненной головой, и Ашкр встретился глазами с Винтер над его макушкой. Девушка стояла, прижав руки ко рту, и слезы катились по ее щекам. Она не знала, что делать. Ашкр с непроницаемым лицом медленно сжал Кристофера в объятиях еще крепче.

Они взяли меч и кинжал Винтер и привели ее к шатру Эмблы. Рази уже был там — когда она показалась в дверях, он вскочил на ноги со сжатыми кулаками, готовый вступить в драку.

— Это я! — прошептала она, протягивая руки.

Он шагнул к ней и схватил ее за плечи, заглядывая ей за спину:

— Где Кристофер?

Она сердито стряхнула его руки:

— Его увели! Он не хотел меня видеть! Он хотел разговаривать только с Ашкром и Солмундром, и они увели его.

Рази со стоном закрыл лицо рукой. Он отошел к дальнему концу пубаллмора и встал там в сумерках, склонив лицо в ладони.

— Ты должен был сказать мне! — прошипела она, но Рази покачал головой. — Как ты посмел промолчать об этом?

В дверном проеме показалась высокая темная фигура. Рази бросился вперед, толкнув Винтер себе за спину. Когда дверь снова закрылись, они увидели, что это Ашкр. Серьезными, широко раскрытыми глазами он смотрел то на Винтер, то на Рази.

— Табиб, — сказал он. — Коинин сказал, что ты всегда знал это о нем, но никогда об этом не говорил.

Краска прилила к щекам Рази, и он опустил взгляд.

Ашкр пристально посмотрел на него.

— Значит, Коинин говорит правду, — тихо сказал он. — Ты стыдился его.

— Нет! — воскликнул Рази. — Конечно нет…

— Да, стыдился, — повторил Ашкр. — Ты стыдился его, Табиб. Ты скрывал истинную природу Коинина. Ты заставил его скрыть ее даже от его croi-eile.

— Нет! — отчаянно крикнул Рази. — Так решил сам Кристофер. Он всегда подавлял эту часть себя. Он никогда не хотел…

Ашкр шагнул вперед, вплотную к Рази.

— Тогда пойдем, — потребовал он. — Пойдем, поговорите. Скажи Коинину, что все в порядке.

Рази уронил руки, и Винтер увидела на его смуглом лице беспомощность и чувство вины. Он развел руками и прошептал:

— Я не знаю, что сказать. Я… я никогда не знал, что сказать.

Ашкр сразу смягчился. Он положил руку на шею Рази:

— Просто будь ему другом, Табиб. Это все, что Коинину нужно от тебя, — знать, что ты его друг. — Он улыбнулся и странно отцовским движением отвел волосы с лица Рази. — С ним все будет хорошо, — сказал он и повернулся к Винтер. — Изольда, — сказал он. — Мне надо с тобой поговорить.

Рази схватил Ашкра за руку:

— Нет! Кристофер не простит нас, если…

Ашкр осторожно отвел руку Рази. Он снова повернулся к Винтер — она встретила его рассерженным взглядом, гнев на Кристофера и Рази заслонил от нее все. Но Ашкр невозмутимо поднял руку и указал на браслет из сплетенных медной и серебряной полос:

— Ты знаешь, что это значит?

— Знак верности, — напряженно ответила она. — Это значит, что ты поклялся в том, что телом и душой будешь верен Солмундру.

Ашкр кивнул:

— С тех пор как я узнал, что такое любовь, я знаю, что люблю Сола, и он относится ко мне так же. Я долго старался скрывать это от себя — кто я такой, что я такое… Каорай Бео. Но в сердце моем, Изольда, я всегда питал это чувство только к Солу. Он делает меня счастливым. Мне хотелось бы думать, что я делаю счастливым и его тоже. Поэтому… — Ашкр умолк и сжал браслет в руке.

Вдруг лицо его помрачнело — Винтер сразу поняла, что он вспомнил о чем-то ужасном, о чем-то, что вызывало и ярость, и боль. Она против воли почувствовала, как ее гнев уходит.

— А потом пришли пираты, — прошептал Ашкр, — и мой Сол исчез. Мне было восемнадцать, когда это случилось, и я ясно понял, что потерял единственное хорошее, что было в моей проклятой жизни. Три долгих года его не было, и сердце мое каждый день кровоточило… и вот он пришел! Я сам не поверил! Мой Сол вышел из леса! Как во сне. Я увидел шрамы у него на теле. Увидел его шею и…

Ашкр сжал зубы, стараясь не показывать своего волнения. Он взял руку Винтер в свои руки и устремил взгляд на плетеные браслеты у нее на запястьях.

— Вот что я хочу тебе сказать, — продолжал он. — Прости, что говорю так долго. Хочу, чтобы ты знала… — Он неуверенно замолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать.

Винтер сжала его руку и ободряюще кивнула.

Ашкр продолжал, понизив голос.

— Сол в рабстве прошел через многое, — мрачно проговорил он. — Много выстрадал. Он… Его унижали, Изольда. Понимаешь?

Винтер сглотнула, в глазах ее стояли слезы. Она кивнула.

— Сол думал, что, если расскажет мне об этом, я только это в нем и буду видеть. Он думал, что я буду смотреть на него и видеть уже не его самого, а только то, что с ним сделали. Думал, что лучше держать все это внутри себя. Не высказывать. — Ашкр нагнулся ближе к Винтер, говоря раздельно, чтобы она поняла. — Сол молчал от стыда. Вот почему он ничего не рассказал мне. От стыда. Они боятся, что правда заставит нас отвернуться от них, Изольда. Вот почему они скрывают от нас важные вещи. Понимаешь?

Винтер снова кивнула, и Ашкр пытливо вгляделся в ее блестящие глаза.

— Ну хорошо, — прошептал он. — Ладно! — Он выпустил ее руки и повернулся к Рази: — Табиб, пойди посмотри раны на спине у Коинина. Дай ему повод рассказать тебе, что он чувствует.

Рази, не двигаясь, с застывшим лицом стоял у стены. Ашкр кивнул ему.

— Все в порядке, Табиб, — мягко сказал он. — Тебе это под силу, ведь ты хороший человек. Покажи, что ты друг Коинину.

На секунду Винтер показалось, что Рази откажется. Но он поискал в глубине палатки свою сумку с врачебными принадлежностями, взял ее и вышел. Она было бросилась за ним вслед, но Ашкр остановил ее:

— Твое время наступит позже, луча. Не будем торопиться, ладно, ta go maith?

Винтер кивнула:

— Хорошо.

Услышав рыдания Кристофера, она неуверенно остановилась у шатра Ашкра. Приглушенный, жалобный плач перемежался с уговорами Рази, его тихим низким голосом. Винтер прислушалась, положив руку на стену шатра.

— Но я это чувствую! — испуганно воскликнул Кристофер. — Я выпустил это наружу, Рази. После всех лет — всего, что случилось со мной, — я выпустил это наружу теперь! И не могу с этим справиться! Достаточно пустячного раздражения, капли желания — и оно готово вырваться наружу! Плохо дело, Рази! Я опасен!

Винтер опустила голову. Она покосилась на Ашкра и Солмундра, которые сидели в тени деревьев, напряженно глядя на нее. Солмундр жестом пригласил ее войти.

Рази что-то пробормотал, и Кристофер рассерженно перебил его:

— Ты знаешь, что я не смогу этому противиться! Ты видел, во что я превращаюсь!

— Кристофер, — проговорил Рази четко и ровно, — это случилось годы назад, и ты был не в себе. Ты бредил от жара.

— Я бы мог убить тебя! Ты мог бы умереть! — Кристофер снова разрыдался. Винтер не могла больше этого выдержать. Она торопливо обошла шатер и откинула дверную занавеску.

Оба вздрогнули, увидев ее, — Кристофер даже вскрикнул от ужаса.

— Нет! — закричал он. — Нет, Изольда! Нет!

Увидев его заплаканное, опухшее лицо, его лихорадочное отчаяние, Винтер чуть не выбежала из шатра от страха. «Он Волк, — подумала она. — Волк». Увидев ее испуг, Кристофер спрятал лицо, и сердце Винтер сжалось от стыда. «Ну и дура же ты, — подумала она. — Это ведь Кристофер. Вот и все. И этого достаточно». Сердясь на свою трусость, Винтер сжала кулаки и вошла в шатер, дверь закрылась за ее спиной.

Рази стоял на коленях у кровати Ашкра, обнимая Кристофера, но, когда Винтер подошла, Кристофер вырвался и метнулся на середину постели, закрыв голову руками и свернувшись в комок. Он был без рубахи и босиком. Винтер поняла, что он наконец позволил Рази перевязать раны у него на спине.

— Кристофер, — тихо сказала она.

Он застонал и потряс головой. Винтер шагнула к кровати. При ее приближении Кристофер плотнее прижал лицо к коленям.

Рази неловко заерзал.

— Сестра, — прошептал он с умоляющим лицом. — Пожалуйста, не надо. Не говори ничего.

Винтер поколебалась, затем наклонилась и, ни о чем не думая, сбросила сапоги. Она сняла свою рубаху, забралась на меховое ложе Ашкра, встала на колени рядом с Кристофером и положила руку ему на спину. Рази прерывисто вздохнул, удивленно глядя на нее. Она наклонилась к Кристоферу и прошептала ему на ухо:

— Эти Волки забрали бы меня.

Кристофер снова всхлипнул, не открывая лица.

— Н-нет… — с трудом проговорил он. — Молчи…

— Ты не отдал меня им, — тихо продолжала она. — Они бы убили меня, а ты им помешал. — Она обняла его, и он без колебаний повернулся к ней. — Я всегда буду это помнить, — прошептала она, прижимая его к себе. — Я всегда, всегда буду помнить это, Кристофер. Что ты спас меня от них. — Она почувствовала, как его руки обнимают ее за талию, а кулаки сжимают тонкую ткань нижней рубашки.

— Ты не такой, как они, — прошептала она.

С минуту Кристофер плакал до ужаса горько, дрожа всем телом, тесно прижавшись лицом к плечу Винтер, а потом сжал ее в объятиях и задержал дыхание, пока не смог перестать. Она почувствовала, как он сглотнул, глубоко вздохнул и отпустил ее. Винтер положила руку ему на затылок, на тонкий шерстяной шарф, которым еще были перевязаны его волосы.

— Я тебя не отпущу, — прошептала она, прижав губы к его уху. Кристофер обнял ее крепче, прижавшись лбом к ее шее. — Ты обещаешь мне то же самое, Кристофер? Обещаешь? Ты меня не отпустишь?

Через несколько секунд она почувствовала, как он кивнул, облегченно закрыла глаза и прижалась щекой к его волосам.

Рази тихо поднялся на ноги. Она подняла на него взгляд, и он прижал палец к губам.

— Я пойду посмотрю, как там Солмундр, — сказал он. — Думаю, зря он встал.

Винтер, улыбаясь, кивнула. Но внезапно Рази увидел тревогу на ее лице и круто обернулся:

— Что такое?

Кристофер безжизненно обвис в объятиях Винтер. Она глядела на Рази широко открытыми глазами, чувствуя, как рука Кристофера разжалась и скользнула по его спине. Он потерял сознание. Рази нахмурился и пощупал шею друга, проверяя пульс, но сразу облегченно вздохнул:

— Он заснул, милая, вот и все. Дай мне… вот так.

Они вдвоем уложили Кристофера на меховую кровать Ашкра. Крис приоткрыл глаза, взглянул на них, а потом свернулся в калачик, подложив руки под щеку, и заснул снова.

Рази некоторое время глядел на него, лицо его не выдавало никаких чувств.

— Наконец-то, — сказала Винтер.

— Я… пойду посмотрю, что с Солмундром.

Несмотря на всю сдержанность, голос Рази дрожал — Винтер крепко обняла его, пока он не успел вырваться. Он поддался на минуту и обнял ее в ответ, опустив подбородок ей на плечо, но сразу же высвободился.

— Я скоро, — сказал он.

Через полчаса Винтер увидела длинную тень Рази, который шел вдоль стены палатки. Она лежала рядом с Кристофером, держа его руку и прислушиваясь к мирному звуку его дыхания. Он не шевельнулся с тех пор, как ушел Рази, — наконец-то его беспокойный ум позволил телу отдохнуть от тягот последних нескольких дней. Винтер не сомневалась, что Солмундр позволит ему выспаться на их кровати, и не пошевелилась, когда увидела, что кто-то вошел в шатер.

— Он еще спит, — начала она, но это был не Рази, а Ашкр, и улыбка пропала с губ Винтер, когда она увидела его лицо. Она встрепенулась, положив руку Кристоферу на плечо, чтобы его защитить. — Он спит, Ашкр, — сказала она.

Ашкр принес их шляпы и протянул их Винтер.

— Там стало жарко, — пояснил он.

Винтер, нахмурившись, взяла шляпы, понимая, что Кристоферу выспаться не суждено.

— Где Рази? — спросила она.

Не отвечая, Ашкр присел у кровати и потряс Кристофера за плечо.

— Коинин, — прошептал он. — Вставай.

Кристофер вздрогнул и проснулся.

— Cad e? — хрипло спросил он, провел рукой по лицу и облизнул губы.

Ашкр достал мех с водой, раскупорил его и молча предложил гостю. Кристофер приподнялся на локте, утоляя жажду, и Винтер увидела по его бледному лицу, как возвращается к нему память о том, где он и что случилось. Он опустил мех и посмотрел на нее. Сначала ей показалось, что он опять попытается ее прогнать, но затем он неуверенно улыбнулся. Секунду они молчали — не знали, с чего начать.

— Как ты, в порядке? — наконец прошептала она.

Он кивнул.

— А мы… — Она опустила глаза на браслет на своем запястье, боясь спросить. — Кристофер, мы все еще вместе?

Он взглянул на нее расширенными глазами. Винтер показалось, что он сомневается в себе. Затем он кивнул снова. Она подняла голову.

— Тогда как меня зовут, фримен? — спросила она. — Ты, кажется, забыл об этом в последнее время.

Губы Кристофера дрогнули, серые глаза заблестели прежним весельем.

— Тебя зовут, — начал он, взяв ее руку, — Изольда Ни Мурхок Уи Гаррон, и ты моя croi-eile.

Они улыбнулись друг другу дрожащими губами, и Винтер провела пальцем по шерстяной плетенке на запястье.

— Вот и хорошо, — тихо сказала она. — Вот и славно. — И сразу сжала его руку так крепко, что он вскрикнул. — Только не забывай об этом!

— Ой! — Кристофер высвободил пальцы. — Что ты за злюка, — простонал он. — Я связался с настоящей ведьмой! Жизнь моя разбита… — Он повернулся к Ашкру, и лицо его вмиг посерьезнело. — Аш…

Они смотрели друг на друга с невысказанным пониманием. Ашкр поколебался, затем выпрямился и прокашлялся.

— Я хочу созвать совет, — сказал он.

Глаза Кристофера расширились.

— Совет? Но почему?

Ашкр отвернулся:

— Ты сказал мне вчера… о том, что нам здесь нет места. — Белокурый господин поднял на Кристофера глаза. — Я хочу, чтобы ты объяснил это всем. Хочу выслушать все по порядку. Хочу, чтобы весь народ это выслушал. Чтобы мы могли сделать выбор.

Винтер увидела, что усталое лицо Кристофера озарилось надеждой.

— Они соберут совет по твоей просьбе? — спросил он. — Я не могу представить себе… слишком поздно, Ашкр, вряд ли они согласятся.

— Да, — подтвердил Ашкр. — Поздно. Наше дело и без того отложили из-за болезни Сола. — Он взглянул на стены шатра, рассмотрел изображенных на них медведя и ягненка. — Но я думаю, Ульфнаор согласился. По-моему, он не уверен в своих действиях и не прочь повременить. Сол тоже, если ожидание не будет слишком долгим и не принесет нам страданий. Но моя сестра… — Он умолк и нахмурился. — Эмбла, возможно, не захочет слушать. По-моему, она устала ждать. — Он взглянул в бледное, измученное лицо Кристофера. — Но все же, Коинин, если это случится… Если я уговорю их… ты выступишь? Скажешь то, что говорил мне раньше? Объяснишь все?

Кристофер серьезно посмотрел на Ашкра.

— Да, — сказал он. — Я все объясню.

— Крис? — осторожно сказала Винтер.

— Предоставь это дело мне, девочка, — тихо сказал он на южном наречии. — Ты только проследи за тем, чтобы Рази не давал никаких обещаний, ладно? — Не успела Винтер ответить, Кристофер повернулся к Ашкру: — Пойдем, господин. Попросим созвать совет.

Когда Винтер вернулась на луг, ее взяли под руку и отвели к Рази. Хотя мерроны вернули Кристоферу его кинжал, Рази и Винтер они оставили безоружными — их обоих посадили на бревно в тени, подальше от всех остальных. Двое воинов устроились в пыли в нескольких футах от них, охраняя их и молча, издалека наблюдая за советом.

В неспокойных рядах воинов, сгрудившихся вокруг Ашкра, который что-то настойчиво им втолковывал, чувствовались напряжение и недовольство. Винтер услышала яростные выкрики, увидела раздраженные жесты. Похоже, у каждого было свое мнение, и каждый желал быть выслушанным. Время от времени мерроны поглядывали на Винтер и Рази озадаченно, с жалостью или просто враждебно. Эмбла и Ульфнаор молчали, лица их были неподвижны. Солмундр сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, внимательно вслушиваясь в общий гвалт.

Рази, напряженный, как натянутая тетива лука, переводил взгляд с Кристофера на Эмблу и Ульфнаора и назад. Винтер не отрывала глаз от Кристофера. Он стоял рядом с Ашкром, молча слушая, как мерронский лорд спорит со своим народом.

Ни Винтер, ни Рази не пытались разобрать разговор. Все, что случится сейчас, им неподвластно — их будущее зависит от чужих решений.

Вдруг Ульфнаор хлопнул в ладоши и что-то скомандовал. Все разговоры стихли — мерроны неохотно собрались в полукруг и присели на корточки на земле. Кристофер присоединился к ним. Ашкр, Вари и Ульфнаор встали рядом с Солмундром. Эмбла, нахмурившись, помешкала немного, затем раздраженно пожала плечами и заняла место рядом с братом. Место Солмундра у дерева стало равноценно королевскому столу на пиру — мерронские лорды, сложив руки на груди, выстроились в ряд неподалеку от их сидящего друга.

Солнце сияло в ярко-голубом небе над деревьями. Винтер прищурилась, глядя, как мерроны рассаживаются на солнцепеке. Было трудно поверить, что всего три часа назад друзья вскочили на лошадей, собираясь покинуть лагерь.

Ульфнаор шагнул вперед и осмотрелся выжидающе. Одна из женщин-воинов подняла руку и по кивку Ульфнаора встала с места, чтобы высказаться. Все выслушали ее серьезную, короткую речь в вежливом молчании. Винтер выпрямилась, вдруг поняв, что совет уже идет. Ашкр добился своего, и дебаты начались без суеты и проволочек.

Рази, не отрывая взгляда от близнецов, прошептал:

— Ты знаешь что-нибудь об этих собраниях, Вин? Они похожи на отцовский совет?

Винтер обвела взглядом кружок мужчин и женщин и не могла не улыбнуться, представив себе, как выглядели бы напыщенные советники Джонатона, если бы расселись прямо на земле. Но улыбка быстро сползла с ее лица: советники Джонатона, конечно, всего лишь ехидные старики, но одним росчерком пера они могут уничтожить весь этот лагерь. Да и весь этот народ.

Винтер печально смотрела на кружок воинов с выражением мрачной внимательности на лицах и на их небрежно-властных повелителей. «Их положение безнадежно, — подумала она. — Они никогда не приживутся здесь. Если Джонатон хотя бы даст им попробовать, это будет безумие». Время этого народа быстро уходило, хоть и казалось, что оно не властно над ним.

Винтер нахмурилась и наклонилась вперед, опершись локтями на колени и бессознательно повторяя позу Рази. Она не ответила на его вопрос, но он не настаивал. Рази сидел, хмуро глядя на совет и привычно потирая пальцами ладонь в тревоге. Через некоторое время эти бессознательные движения стали действовать Винтер на нервы — она потянулась к нему и стиснула его руку.

— Перестань, — прошептала она. Он напряженно выпрямился, сжав кулаки, и она сразу пожалела о сказанном. — Прости, — прошептала она, потрепав его по плечу.

— Я не поведу вас туда одних, — зло сказал он. — Я не могу. И не стану. Если Кристофер хочет убедить их в этом… — Он покачал головой.

Винтер смотрела на Рази, его непреклонную позу и решительное лицо.

— Рази, — сказала она. — Кристофер уверен, что, если ты останешься, мерроны тебя убьют. Он, похоже, уверен, что ты будешь возражать против их религиозных обрядов. Он… — Она поколебалась, не зная, как передать слова о связи Рази с Эмблой. — Он беспокоится, что ты вынудишь их причинить тебе вред.

— Он недооценивает меня, — сказал Рази, — если считает, что я не могу распространить свою терпимость на сомнительные языческие ритуалы. — Он снова стал беспокойно потирать руки. — Это для меня неважно, — тихо сказал он. — Я ведь не только это в ней вижу.

Винтер положила ладонь на его руку. Рази посмотрел на мерронов — глаза его расширились, он вскочил на ноги. Винтер проследила за его взглядом и также медленно встала.

Кристофер поднял руку и ждал, чтобы ему дали слово. По кивку Ульфнаора он поднялся на ноги и выступил вперед. Когда он начал говорить, раздались недовольные возгласы — его старались перекричать. Но на протестующих шикнули быстро и решительно, и Кристофер смог продолжать.

Вначале Солмундр слушал с неподвижным лицом. Но тихий голос Кристофера все звучал, и воин медленно повернул голову и воззрился на Ашкра. Винтер увидела на обветренном лице Солмундра едва сдерживаемую надежду, искру радости, которую он не мог скрыть. Ашкр взглянул на него лишь однажды и сразу отвернулся.

Когда Кристофер кончил говорить, Эмбла гневно нахмурилась, а лицо Ульфнаора застыло от потрясения.

Кристофер поклонился и вернулся на свое место в кругу воинов. Он присел на землю, опустив глаза. Минуту стояло ошеломленное молчание, затем в воздух взмыло несколько рук — многие желали сказать свое слово. Ульфнаор невидящими глазами огляделся вокруг. Казалось, он не знает, что делать. Когда он промолчал, Эмбла выступила в круг и что-то крикнула. Мерроны медленно опустили руки, пораженные тем, что их лишили права говорить.

Секунду Эмбла стояла, чуть ли не дымясь от ярости, в центре круга. Затем она сделала глубокий вдох, выпрямилась и повернулась к своему народу. Она говорила долго, громко и убедительно. Это была настоящая, воодушевляющая речь. Мерроны слушали внимательно, и Винтер увидела, что ей удалось их переубедить.

Слушая речь, Ульфнаор переводил печальный взгляд с Эмблы на Кристофера — снова показалось, что над этим человеком тяготеет невидимое бремя. Когда Эмбла закончила, она повернулась к Пастырю с нахмуренными бровями. Аойре грустно посмотрел на нее, затем поджал губы и кивнул в знак согласия. Эмбла, гордо выпрямившись, вернулась на свое место. Винтер увидела, как она один раз взглянула на Рази и отвернулась.

Ульфнаор вновь окинул взором круг — поднятых рук больше не было видно. Он покосился на Ашкра. Тот невидящими глазами смотрел в землю. Казалось, он был за много миль отсюда. Ульфнаор кивнул. Он поднял руки и, казалось, хотел сказать свое слово, но Ашкр, не поднимая головы, пробормотал что-то, и Аойре отступил назад.

Ашкр постоял, глядя в землю. Затем, к явному удивлению своего народа, он вскинул руку вверх, сухо приказал что-то и быстро вышел из круга, прямо к Винтер и Рази. Ульфнаор позвал его, но Ашкр крикнул через плечо что-то, что, как поняла Винтер, значило «подожди!». Он прошел через луч света и остановился в тени, разъяренно глядя на двух чужеземцев.

Все, кроме Кристофера, смотрели на него.

Ашкр выглядел таким взбешенным, что Винтер шагнула назад. Рази все же хватило храбрости отвесить сухой поклон.

Ашкр нетерпеливо поклонился в ответ и жестом приказал им сесть. Он присел на землю, мрачно глядя Рази в глаза.

— Мне все еще звать тебя Табиб? — спросил он.

Рази покраснел и кивнул.

— Это звание я предпочитаю всем другим, — ответил он. — Так что называй меня так…

— Послушай, что я тебе скажу, Табиб. Теперь не лги мне, ладно? Не искажай правду, ничего от меня не скрывай, когда я буду задавать тебе вопросы.

Руки Рази сжались у него на коленях. Он кивнул.

— Коинин говорит, что здесь нет для нас надежды. Он говорит, нас обманул… твой народ. Они дали обещания, которые никогда не сдержат. Он говорит, что нам никто не позволит поселиться в этом месте, что здесь нет ничего для народа и для племен. Он говорит… — Гнев Ашкра, казалось, утих, а глаза открылись шире. — Коинин говорит, что мы ничем не сможем это изменить, что мы можем забыть о пробуждении новой земли для Ан Домейн. Что никому не будет нужна наша жертва… — Ашкр оглянулся через плечо. Его народ следил за ним, Солмундр смотрел с особенной — болезненной — тревогой. Только Кристофер сидел, опустив голову на руки и не поворачиваясь в их направлении. Ашкр покосился на Эмблу, и лицо его ожесточилось. — Моя сестра утверждает, что Коинин говорит так только потому, что не придерживается нашей веры. Она говорит, что Коинин готов на любую ложь из-за этого… — Ашкр внимательно посмотрел на Рази: — Это правда, Табиб? Коинин говорит это только потому, что он не нашей веры? Он поэтому лжет?

Рази неуверенно взглянул на Ашкра, и Винтер про себя прокляла Кристофера за то, что он столько скрывал от них. Кто знает о последствиях одного неверного слова? Если Рази подтвердит, что сказал Кристофер, мерроны могут просто уйти домой, так что они останутся здесь без надежды найти лагерь Альберона. С другой стороны, что эти люди сделают с Кристофером, если сочтут, что он пытался их обмануть? Не желая рисковать, Рази молча взглянул на сидевшего на земле Кристофера.

Ашкр хлопнул по земле ладонью.

— Табиб! — воскликнул он. — Коинин лжет?

— Кристофер — человек очень порядочный, Ашкр. Я очень сомневаюсь, что… Уверяю тебя, Кристофер не солжет только для того, чтобы добиться своего. Если он тебе рассказал что-то, он рассказал это потому, что считает, что это правда.

Ашкр пытливо вгляделся в глаза Рази. Винтер не могла понять, что сейчас проступило на лице меррона: надежда? страх? горе? Она не могла прочесть его выражение.

— Так что же ты скажешь, Табиб? — тихо спросил он. — Ты считаешь, что для народа есть надежда? По-твоему, нам стоит продолжать?

Винтер подумала о Волках-Гару. Она подумала о длинном пути к лагерю Альберона, о долгих ночах, которые им предстояло провести в одиночестве и темноте, втроем, о том, как Давид Гару и его Волки будут рыскать во тьме, разыскивая их. Она смотрела в вопросительное лицо Ашкра и думала: «Скажи ему „да“, Рази. Солги ему. Обещай ему что угодно, только бы они привели нас к Альберону». Она покосилась на Рази. Он тоже вглядывался в лицо Ашкра, несомненно, безуспешно пытаясь догадаться, что у него на уме. «Скажи ему „да“!» — подумала Винтер.

— Ашкр, — произнес Рази. — Я не знаю, против чего именно Кристофер возражает в ваших планах. Но могу обещать тебе, что, если ты поможешь мне и моим спутникам добраться до наследного принца, если вы дадите нам свою защиту и поможете выполнить наш долг, я приложу все мое значительное влияние, чтобы вам предоставили в этом королевстве убежище.

Ашкр нахмурился:

— Ты можешь дать такое обещание, Табиб? Ты настолько важный человек? У тебя есть такая власть?

Рази хмыкнул. Винтер услышала горечь в его голосе, когда он ответил:

— Да, Ашкр. В этом можешь не сомневаться.

— У тебя есть власть, хотя… — Ашкр поколебался, опустив глаза на руки Рази. Затем дотронулся до его руки: — Хотя ты и темнокожий?

Рази сжал губы:

— Да, Ашкр. Хотя я и темнокожий.

— Думаю, это обещает нашему народу удачу, — тихо сказал Ашкр. — То, что инородцу здесь предоставляется такая власть.

Ашкр снова оглянулся на мерронов. Винтер увидела, как он взглядом разыскал Солмундра. Тот выжидающе наклонился вперед, не отрывая глаз от друга.

— Я верю тебе, Табиб, — прошептал Ашкр, все еще глядя через освещенную поляну на Солмундра. — Верю, что ты желаешь нам добра и что наш народ действительно может найти здесь дом.

Винтер увидела, как Солмундр вглядывается в лицо своего друга, увидела надежду в его глазах, когда он пытался прочесть выражение лица Ашкра. Когда Ашкр встретился с Солмундром взглядом, он сжал губы и покачал головой. Надежда сразу же исчезла с лица Солмундра, и сердце Винтер сжалось от тревоги и вины — такое горе она увидела на его лице. Всего лишь долю секунды эти двое с отчаянием глядели друг на друга. Затем Солмундр коротко кивнул и откинулся назад. Лицо Ашкра застыло, он сдвинул брови и сжал зубы.

— Моя сестра права, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Теперь мы быстро пойдем дальше. Мы выполним свой долг. — Он опустил взгляд на Рази. — И мы доставим тебя к принцу, Табиб, чтобы ты мог выполнить свой долг. Спасибо. — Он, улыбаясь, протянул руку Рази, и тот молча пожал ее. — Спасибо за правду, — закончил он, отвернулся и ушел прочь.

Войдя в круг, Ашкр поднял руки и крикнул что-то по-мерронски. Все воины вскочили на ноги с радостным облегчением, и высокого господина, когда он произносил свою громкую, решительную речь, стало не видно за их шумными рядами. Кристофер и Солмундр остались на своих местах, лица их были неподвижны.

Рази поднялся с места, вытирая ладони о брюки. Винтер встала рядом с ним, но сердце ее щемило от уверенности, что что-то очень важное безвозвратно выскользнуло из их рук.

— Теперь ты под нашей защитой, Табиб, — сказал Ульфнаор, протягивая Рази его меч и нож. — Мы проведем тебя с собой остаток пути и будем охранять, как только сможем.

Рази рассеянно кивнул. Винтер взяла у аойре свое оружие и осмотрелась, стараясь найти Кристофера. Ульфнаор последовал за ее взглядом.

Кристофер помогал Солмундру подняться на ноги. Он был рассержен и расстроен и, когда Винтер и Рази попытались поймать его взгляд, специально отвернулся прочь, подставив Солмундру плечо и помогая Ашкру увести его через лагерь.

— Дайте ему время, — сказал Ульфнаор. — Он сердится на то, что вы пошли против него, но иногда трудно разглядеть обе стороны одной правды, не так ли? — Он хлопнул Рази по плечу. — Пойдем! Сейчас я задам вам работу — поможете убрать то, что осталось от Волков. Заодно и развеетесь.

Вари отвел Рази в лес, где надо было выкопать могилы Волкам, а Винтер стала помогать тем, кто строил сушилки для мяса и шкур — мерроны разделывали мертвых лошадей. Работа была, несомненно, направлена на то, чтобы следить за ними и не позволять им переговариваться. Винтер провела утро под бдительным надзором небольшой группы муясчин и женщин, пока большинство мерронов вершили какое-то свое тайное дело в чаще леса.

Кристофер и мерронские господа ушли в шатер Ашкра и остались там. На протяжении дня Винтер часто глядела в ту сторону сквозь дрожащий от жары воздух, гадая, что происходит там, в тишине, за нагретыми солнцем стенами шатра.

Вещи Волков-Гару сложили в кучу в середине лагеря — мерроны подходили к этой груде, и каждый брал, что желал. Винтер даже не посмотрела в ту сторону — ей не хотелось дотрагиваться до того, что пропиталось запахом Волка. Но когда Рази вернулся из леса за вторым телом, она с удивлением увидела, что он подошел к куче вещей и начал в ней рыться. Он, казалось, искал что-то определенное и через некоторое время вынул из ножен свой кинжал и начал что-то отпарывать с костюма, но что — Винтер не разглядела.

Когда она поднялась с места, Рази выпрямился и засунул свою находку в патронную сумку на поясе. Сдвинув брови, он смотрел на груду богатой упряжи и одежды, и что-то в его ожесточенно ссутуленных плечах помешало Винтер подойти к нему. Один раз он со злобой взглянул на шатер Ашкра, затем повернулся на каблуке, подошел к Вари, вскинул труп второго Волка на плечи и побрел в лесную чащу.

Винтер вернулась к работе.

Еще не успело стемнеть, когда мерроны стали стекаться обратно через деревья, и работа для Винтер закончилась. Она долго стояла, в нерешительности глядя на шатер Ашкра, где царила полная тишина, а потом пошла через лагерь, кипящий размеренной деятельностью, выискивая Рази.

Она увидела, что он пытается объясниться жестами с Вари и еще одним мерроном и они хмурятся, разглядывая что-то в его руках. Рази протянул это меррону. Когда Винтер подошла, они, казалось, пришли к какому-то выводу, и Рази выпрямился и пожал руку меррона, как бы подтверждая заключение сделки.

Винтер махнула Рази рукой. Он подошел к ней и удивленно взглянул на запачкавшуюся от работы одежду.

— О боже, сестренка! Что ты делала? Валялась в отбросах? Ты мух разведешь!

— Ну тебя бы тоже ко двору не допустили, Рази — королевский сын.

Рази оглядел себя. Он был без рубахи и весь испачкан могильной землей.

— Ах ты черт, — пробормотал он удивленно, разглядывая свои испачканные руки. — Ну и грязный же я!

Винтер взяла его за локоть.

— Пойдем, — сказала она, — помоемся.

Как сговорившись, они остановились и одновременно взглянули на шатер Ашкра, которого теперь не видно было за остальным лагерем. Винтер вдруг почувствовала, насколько ей жарко и до чего она устала. Ту же усталость она разглядела и на запачканном лице Рази. Она взяла его за локоть и мягко встряхнула. Он опустил на нее глаза.

— Хочешь поплавать? — спросила она.

Рази кивнул. За их спиной послышался тихий стук — небольшой молоток ударял по металлу. Винтер оглянулась. Меррон, с которым Рази разговаривал, сидел у двери своего пубаллмор и выковывал что-то из серебра.

— Он кузнец, Рази? Ты заказал ему работу?

— Да, — вздохнул Рази. — Но должен признаться, не уверен, что доведу этот замысел до конца. Боюсь, что он может показаться безвкусным и грубым. — Он поморщился. — Я хотел бы подумать об этом еще, прежде чем обсуждать, если не возражаешь?

Винтер поглядела в его усталое лицо.

— Хорошо, Рази, — мягко сказала она.

Рази, улыбнувшись, сдвинул на затылок шляпу девушки и, найдя чистый уголок кожи, поцеловал ее в лоб:

— Пойдем купаться.

Часа через два они медленно шагали обратно по равнине, отмывшись дочиста в реке и высохнув на солнышке, голодные, но уже немного отдохнувшие, но Рази вдруг резко остановился. Винтер увидела, что к ним идет Кристофер и волосы его развеваются по ветру.

— Где вы были? — закричал он. — Я вас везде искал!

Он привел себя в порядок, переоделся в чистую одежду и закатал до плеч рукава рубашки. Винтер с удивлением увидела, что на плечах его блестят серебряные браслеты. Он остановился перед ними, и она увидела, что браслеты украшены изображениями медведей.

— Кристофер, — выдохнула она. — Где…

— Нас пригласили на ужин, — сухо сказал он. — Он будет вовсе не торжественный. Просто переоденьтесь во все чистое.

— Но Крис… — начала она опять, потянувшись к браслетам.

Он отпрянул от ее прикосновения.

— Это от Сола и Аша. Подарок.

Винтер испытующе поглядела ему в глаза. Мерронские браслеты — не просто подарок. Они знак договора или обещание. Они означают, что ты принадлежишь к племени. Кристофер отвернулся, избегая ее взгляда.

— Ужин будет в шатре Ашкра, — пробормотал он. — Не опаздывайте.

— Крис, — позвал Рази.

Кристофер остановился.

— He сердись, — попросил Рази.

Кристофер ссутулился, но не обернулся.

— Переоденьтесь, — повторил он. — Встретимся за ужином.

И он зашагал через лагерь, над которым стлался дым костров, к шатру Ашкра.

Рази пустился было за ним, но Винтер удержала его за локоть:

— Рази! Тебя зовет кузнец. — Рази обернулся и увидел, что меррон машет ему от двери шатра. — Ступай, Рази, — мягко сказала Винтер. — Закончи свое дело, а я переоденусь. Встретимся у шатра. Ступай, брат. Крису просто нужно время.

— Хочешь выпить еще, Изольда?

Эмбла наклонилась, чтобы налить бокал до краев, и Винтер вновь поразилась тому, как богато нарядилась красавица. «Ничего себе, совсем не торжественный ужин! — подумала она, оправляя износившуюся в дороге рубашку и подтягивая брюки. — Черт тебя подери, Кристофер Гаррон. Если бы я знала, что господа разоденутся как султаны, я бы хоть сапоги почистила».

Рази засмеялся каким-то словам Ашкра, и Винтер тоже улыбнулась, глядя на него. Он откинулся на подушки, обняв Эмблу за талию и вытянув длинные ноги, так что его сапоги оказались в опасной близости от остатков ужина. «Надо признать, — подумала Винтер, — этот ужин — прекрасная мысль». Сначала было немного странно и неловко, но вскоре беззаботное веселье мерронов, дипломатический талант Рази и вино, которое лилось рекой, растопили лед.

— Понимаете, — сказал Рази, когда они вошли в шатер, — я вовсе не хочу препятствовать тебе в выполнении твоего долга, Эмбла. Я не собираюсь вмешиваться в твои дела и учить тебя жить. Что бы ты ни должна была сделать, я буду уважать это, как уважаю тебя, полностью и безусловно.

Эмбла поцеловала его, Ашкр налил ему вина, и дальше все пошло хорошо.

«Нам нужно пережить только одну эту ночь, — подумала Винтер. — Еще одна ночь их странных обрядов, а потом мы продолжим путь в такой безопасности, как никогда раньше. Недели не пройдет, как мы окажемся в лагере Альберона».

Всего неделя! Трудно было поверить, что они так близки к цели.

Рази снова засмеялся, и Винтер прислушалась к веселому рассказу Ашкра.

Солмундр, сидящий рядом с Ашкром у дальней стены шатра, покачал головой:

— Ты опять не так рассказываешь! Лесники столкнули в реку не Вари, а Ульфнаора, но заболел потом Вари. Помнишь? Он как раз тогда открыл глаза Соме. А до того он пьяным так же терял голову, как та деревенская дурочка, которая хотела, чтобы он убил ее отца.

— Ох, Фрит ан Домейн! — воскликнула Эмбла, вскинув голову. — Я и забыла об этой сумасшедшей! И что Вари в ней увидел?

Ашкр хитро ухмыльнулся и, махнув руками перед грудью, показал что. Рази от смеха подавился вином.

— Ашкр! — воскликнул он с укором.

Солмундр цокнул языком:

— Бессердечный ты, Аш. Эмбла права, вечно ты думаешь тем, что в штанах.

Эмбла насмешливо хмыкнула:

— Но насчет той поселянки он не ошибается. Можете мне поверить, не сердце она у Вари похитила.

— Перестань! — воскликнул Солмундр, невольно рассмеявшись. — Он в нее влюбился!

— Во что-то он точно влюбился, — хитро возразил Ашкр. — Но я думаю, это у нее под юбкой.

Винтер покраснела и фыркнула от смеха. Она потерлась головой о плечо Кристофера, глядя на него. Он сидел молча — из всей компании он один не оттаял.

— С тобой все в порядке? — прошептала она.

Кристофер натянуто улыбнулся и кивнул.

Мерроны тихо посмеивались. Солмундр еще с некоторой неловкостью потянулся вперед, за напитком, и Ашкр откинулся на свою подушку, довольно вздохнув. Он погладил своего друга по спине, рассматривая стены шатра. Веселье мало-помалу покинуло его лицо.

— Становится поздно, — тихо сказал он.

Мерронские лорды в тяжелом молчании смотрели на ползущие по стенам шатра тени. Солмундр с серьезным лицом выпрямился, и Ашкр обнял его за плечи.

— Коинин, — сказала Эмбла, наклоняясь вперед, к нему, — разожги жаровни.

— Еще не так темно, — пробормотал Кристофер.

Рази вскинул на друга неодобрительный взгляд — уж очень неприветливо ответил Кристофер.

Солмундр нахмурился.

— Разожги жаровни! — приказал он.

Кристофер молча встал, запалил свечу от огнива Ашкра и зажег четыре жаровни, которые хозяева приготовили по углам шатра, — пространство сразу же наполнилось отблесками танцующего огня. Кристофер зажег последнюю жаровню, задул свечу и замер, отбрасывая на стену длинную тень. Винтер вскинула на него взгляд, но он не двигался, глядя на оружие, оставленное гостями перед входом.

За спиной Винтер Ашкр шутливо бросил вызов Рази, приглашая его сыграть еще одну партию в шахматы. Солмундр заспорил, утверждая, что теперь, когда Рази больше не поит его опиумом, настал его черед отыграться. Рази храбро предложил сразиться с обоими вместе на двух досках — мерронские лорды ответили одобрительными возгласами.

— Моему мужчине силы не занимать, — проворковала Эмбла.

— Да ну? — отозвался Ашкр. — Еще остался порох в пороховницах? И как ты его еще насмерть не заездила? Я удивляюсь, что он до сих пор ходит.

— О боже! — оскорбленно задохнулся Рази. — Ашкр!

Винтер засмеялась и снова обернулась на Кристофера.

Он все еще не двигался, застывшим взглядом смотря на оружие.

— Крис, — тихо окликнула она его. — Что с тобой?

Он быстро поднял на нее глаза, вернул свечу в трутницу Ашкра и возвратился к компании. Но, к удивлению Винтер, он не подсел к ней снова, а только погладил ее по голове, проходя мимо, и пробрался мимо стола, чтобы сесть между Рази и Солмундром.

— Хочу посмотреть на игру, — пояснил он, улыбаясь своему другу.

Рази улыбнулся в ответ, обрадованный неожиданно теплым тоном Кристофера, и огляделся, ища глазами доску.

Эмбла неотрывно смотрела на него.

— Табиб, — прошептала она. — Я хочу…

— Давайте сыграем! — громко сказал Ашкр. Эмбла быстро взглянула на него. — Мы с Солом сейчас сразимся с твоим Рази. Обыграем его подчистую, вот и посмотрим, у кого больше силы! Давайте выпьем за это, — предложил Ашкр. — Да! Выпьем за нашу победу в этой партии.

— Да, — прошептала Эмбла. — Выпьем за это, Аш.

— Коинин, — сухо сказал Солмундр. — Принеси наливку.

Кристофер поднялся на ноги, и Винтер встретилась с ним глазами. Он выглядел отчаянно несчастным. Она вопросительно взглянула на него, но он отвернулся, вытирая ладони о штаны, вглядываясь в сумрак у дальней стены шатра.

— Ты выпьешь, a chroi? — промурлыкала Эмбла, погладив Рази по щеке. — Выпьешь за победу?

Рази неуверенно кивнул.

— Помоги мне, Эмбла, — попросил Кристофер. — Я не знаю, где тут что.

Когда Эмбла встала помочь Кристоферу, Рази оглянулся на Винтер. В его темных глазах читалось волнение. Как и Винтер, он почувствовал в мерронах странную перемену. За стеной забеспокоились собаки, звеня цепями в тишине опустевшего лагеря. Винтер повернулась на звон, но тихий голос Ашкра сразу отвлек ее снова:

— Расскажи, что ты будешь делать этой зимой, Сол.

— Не хочу говорить об этом сейчас, — ответил Солмундр, отворачиваясь от руки Ашкра, гладящего его по голове. Но тот притянул его к себе и прошептал «Пожалуйста». Солмундр закрыл глаза. — Не хочу, Аш, — тихо повторил он.

Эмбла и Кристофер вышли в центр шатра, неся поднос с шестью серебряными рюмками и кувшинчиком. Эмбла покосилась на Солмундра, проходя вперед по половикам.

— Расскажи, Сол, — попросила она. — Сделай это для Ашкра.

Она опустилась на колени с одной стороны от Рази, а Кристофер — с другой. Они принялись расставлять на столе рюмки.

Солмундр откинул голову на плечо Ашкра, глядя в закопченный потолок. Ашкр поцеловал его в шею.

— Скажи, что будешь делать этой зимой, Сол, — прошептал он снова. — Расскажи, где ты будешь?

— Я пойду с племенем в зимние охотничьи угодья, — тихо начал Солмундр.

Ашкр улыбнулся и откинулся на подушки, закрыв глаза.

— Да, — сказал он, притягивая Сола ближе. — И что дальше?

— Потом я оставлю племя в долине, — продолжал Солмундр, — и найду нашу хижину в горах.

— Да, — шепнул Ашкр.

Кристофер открыл графин и стал наливать в рюмки густой янтарный напиток. Эмбла по одной ставила их перед каждым из собравшихся.

Солмундр глядел в потолок, глаза его ярко заблестели. Его хриплый голос звучал тихо, как потрескивание углей в жаровнях.

— Я буду охотиться на мелких рыжих оленей, — прошептал он. — Охота будет удачной, я добуду много еды на зиму и много шкур. Может, попадется и медведь, сделаю себе черную шубу. — Ашкр кивнул. — И никто не будет требовать лицензий, солдаты на конях не прискачут за нами, не станут портить нам зимнюю охоту.

— Аш, — тихо позвала Эмбла, склонившись вперед и предлагая брату напиток.

Солмундр и Ашкр выпрямились, взяли свои рюмки и торжественно подняли их в ожидании. Эмбла последовала их примеру. Винтер и Рази взглянули на Кристофера. Когда он, не поднимая глаз, взял свою рюмку, они сделали то же самое. Винтер сразу поняла, что напиток очень крепкий и сильно пахнет медом и смолой.

— Croi an Domhain, — провозгласил Ашкр. — Аг fad do Chroi am Domhain!

Мерроны и Кристофер выпили до дна, одним глотком. Рази и Винтер поколебались, глядя на Кристофера. Тот кивнул, и они проглотили свой напиток.

Винтер ахнула — словно медовое пламя обожгло ей желудок. «Господи, — подумала она. — Как же приторно!»

— Фу! — вырвалось у Рази. — Как горько! — Винтер удивленно вытаращилась на него. Он мужественно пытался скрыть гримасу отвращения, но все лицо его скривилось. — Б-р-р… — передернулся он и засмеялся. — Женщина! Ты что, отравить меня собралась?

Эмбла неуверенно хихикнула. Кристофер взял рюмку и аккуратно поставил ее на пол к себе за спину.

Ашкр снова обнял Солмундра.

— Рассказывай дальше, a chroi, — прошептал он. — Что ты будешь делать в нашем доме всю долгую зиму, когда отблески огня раскрасят стены, а дверь занесет снегом.

Рази, задыхаясь, облизал губы, чтобы избавиться от горечи.

— Эмбла! — проговорил он. — Дай… Дай мне воды.

Кристофер встал на колени и положил руку ему на плечо.

Ашкр взглянул на Рази и снова обратился к Солмундру:

— Скажи, Сол, что ты будешь делать этой зимой в нашем доме?

Солмундр закрыл глаза. По щекам его вдруг прокатились две слезы, оставляя блестящий след.

— Я… — начал он. — Я…

— Тебе будет хорошо, — настаивал Ашкр, обнимая его крепче. — Скажи, что ты будешь счастлив.

— Я… буду счастлив.

— И прекрасный светловолосый юноша согреет тебе постель.

Солмундр разрыдался, качая головой.

— Да, — повторил Ашкр. — Постель твоя всегда окажется согрета, в красавцах недостатка не будет.

— Нет, — шепотом ответил Солмундр, — Нет, Ашкр, нет.

— Но кто согреет твое сердце, a chroi, когда он будет греть твою постель? — Ашкр прижался к Солмундру, уткнувшись лицом ему в шею. — Скажи мне, — простонал он. — Скажи, кто согреет твое сердце?

— Ты, — всхлипывая, ответил Солмундр. — Только ты. Всегда ты. И никого, кроме тебя.

Винтер смотрела на них, пораженная их внезапным отчаянием.

— Эмбла! — Винтер вздрогнула, услышав тревогу в голосе Рази, и подскочила от ужаса, оглянувшись на него. Он согнулся, хватаясь за грудь. — Кристофер, — прохрипел он. — Крис… Что…

— Тише, тише, — успокаивающе приговаривал Кристофер, растирая его спину. Он поднял взгляд на Винтер — та сжала кулаки.

— Кристофер?.. — прорычала она.

— Тихо, — повторил он. — Все будет хорошо.

Рази оглядывался вокруг невидящими, полными страха глазами. Он попытался встать — Кристофер и Эмбла вскочили как раз вовремя, чтобы поймать его за плечи и голову, когда он повалился навзничь. Рази вскрикнул, задыхаясь, рука его дернулась в неловкой попытке защититься.

— Все в порядке, — сказал Кристофер прерывающимся от рыданий голосом. — Рази, все хорошо… не бойся…

— Ты его отравил!

— Нет! Нет, Изольда! Верь мне!

Но Винтер уже кинулась к входу, к оружию, которое они оставили у двери. Несколько минут она шарила в слепой панике, прежде чем поняла, что мечи исчезли. Она застыла в отчаянии, чувствуя сквозняк, проникающий под полог шатра, — кто-то приподнял стену из шкуры и унес их оружие.

Рази опрокинул поднос с рюмками. Кристофер пытался успокоить его, повторяя, что все хорошо. Рази набросился на него в ярости и страхе. Винтер сжалась в комок у двери, с ужасом глядя в проем под стеной. Шатер обступили мерроны, которые тихо поджидали в быстро сгущающихся сумерках. Внутри у нее все сжалось и похолодело от понимания, что Крис делал, когда стоял там и тень его вырисовывалась на стене. Он показал мерронам, где лежит оружие, — показал, какую часть стены поднять!

Она вскочила, рыча сквозь слезы ярости:

— Разрази тебя бог, проклятый предатель, Кристофер Гаррон! Будь ты проклят! Что они с ним сделают?

— Нет! — простонал Кристофер, тряся головой. — Не надо, девочка, пожалуйста. Так надо, чтобы удержать его в безопасности. Вот и все. Клянусь тебе, иначе нельзя.

Рази из последних сил поднял руку, затем уронил ее. Его голова и плечи лежали на коленях у Кристофера, он тщетно пытался оттолкнуть молодого человека. Его глаза закатились, веки приподнялись и закрылись снова. Задыхаясь, он в последний раз попытался схватить Кристофера за рубашку, но рука его только скользнула вниз и безвольно упала. Все тело его обмякло. Винтер вскрикнула в отчаянии.

Ашкр крикнул что-то, и яркий свет проступил через кожаные стены — кольцо факелов мигом разгорелось вокруг шатра.

— Позаботься о Табибе, Изольда, — попросила Эмбла. Она помогала Кристоферу положить Рази на меховое ложе — нежно устроила его на боку, подложив под спину подушки. — Эти травы очень крепкие. Если не будешь следить за ним, ему может стать плохо, и он задохнется.

Винтер, застыв, смотрела, как Кристофер провел рукой по кудрявым волосам Рази. Он поднял на нее глаза.

— Да, девочка, — тихо сказал он. — Присмотри за ним.

За ее спиной Ашкр шептался с Солмундром.

— Теперь отпусти меня, a croi. Ты знаешь, что мне надо идти. — Он все еще говорил по-хадрийски.

Винтер подумала, что он, возможно, не хочет, чтобы стоящие снаружи мерроны его поняли.

— Изольда! — настойчиво позвал ее Кристофер. — Подойди сюда! Пожалуйста.

— У нас нет времени, — вторила ему Эмбла. — Иди сюда!

Винтер подскочила к ложу, оттолкнув Эмблу.

— Рази! — крикнула она и потрясла его за плечо, заглядывая в застывшее лицо. — Очнись!

Кристофер схватил ее за руку — она вскрикнула и вырвалась. Он крепко взял ее за плечи и повернул лицом к себе.

— На это нет времени! — крикнул он. Винтер ответила негодующим взглядом, но его пальцы крепче вжались в ее плечи. — Ты должна присмотреть за Рази, — прошипел он. — Не оставляй его одного. — Он подтянул ее ближе. — И Сола тоже не оставляй без присмотра. Я не верю тому, что он сказал Ашкру, и не думаю, что он хочет жить дальше. Не спускай с него глаз.

Винтер непонимающе заморгала. Она почувствовала, как гнев уходит и остается только страх.

Эмбла подошла к Солмундру и Ашкру и стала мягко уговаривать:

— Ашкр, отпусти его. Ашкр, отпусти Сола, ладно? Пора его оставить.

Она взяла брата под руку, помогая подняться на ноги, но Ашкр никак не мог отпустить руку Солмундра: они смотрели друг на друга со странно неподвижными лицами, но руки их оставались словно скованными вместе.

— Отпусти, — прошептала Эмбла, стараясь разомкнуть их пальцы. — Отпусти его, a croi.

Кристофер тоже поднялся, а пораженная Винтер могла только неподвижно смотреть, как он идет через шатер, нагибается и заглядывает в лицо Солу.

— Отпусти его, Сол, — сказал он. — Твое время кончилось.

Солмундр вдруг отбросил руку Ашкра. Тот попятился с отчаянием на лице, но собрался, глубоко вздохнул, выпрямился и медленно повернулся к двери. Эмбла присоединилась к нему. Снаружи доносились лишь потрескивание факелов и тихий звон собачьих цепей. Эмбла потянулась к брату и взяла его за руку.

Кристофер оставался рядом с Солмундром, глядя ему в глаза.

— Ты не обязан сдерживать свое обещание, — прошептал Солмундр, прижав кулак к груди. — Я знаю, что просил слишком о многом.

— Я выполню то, что обещал, Солмундр. Клянусь тебе.

Лицо Солмундра смягчилось — трепетная благодарность проступила на нем.

— Только не показывайся им, Коинин, — предупредил он. — Ты знаешь, что они сделают, если тебя поймают. Ульфнаор не сможет тебя спасти.

Кристофер кивнул.

— Крис… — прошептала Винтер, вдруг почувствовав за него смертельный страх.

Она поняла, что Кристофер собирается пойти с Каорай. Он уйдет и попадет в руки молча ожидающей толпы.

Снаружи послышался ропот голосов. Эмбла оглянулась:

— Нам пора, Коинин.

— Кристофер! — воскликнула Винтер, вскакивая на ноги.

Кристофер вскочил и бросился к ней через шатер. Она бросилась к нему на шею:

— Не ходи!

Он зашептал ей в волосы:

— Оставайся в шатре, девочка. Здесь тебе ничего не грозит. — Он отстранился, сурово глядя ей в глаза. — Слушай, что бы ни случилось… все что угодно… эти люди будут теперь заботиться о тебе. Я обещаю. И хочу, чтобы ты обещала мне принять их покровительство. Обещай мне, что заставишь и Рази принять его.

— О боже, Кристофер! Что они с тобой сделают?

Он покачал головой, глаза его были полны слез.

— Обещай, Изольда! Прошу тебя! Скажи мне, что примешь их защиту, что бы ни случилось. Даже если… Изольда, только обещай мне, что не попадешься Волкам!

Винтер схватила Кристофера за плечи, почувствовав под пальцами холод серебряных браслетов с медведями.

— Останься! — потребовала она. — Что они тебе сделают, если ты останешься?

Он покачал головой.

— Останься! Прошу тебя! Они ведь не могут тебя заставить.

Кристофер мягко высвободился и поцеловал ее руки:

— Они меня не заставляют, девочка. Я делаю это по своей воле. Когда мы решили остаться, я не мог сидеть сложа руки… Не мог подвести его, девочка. Если бы ты знала, ты бы тоже не смогла. — Он посмотрел на Рази. — Передай ему, что я сожалею об этом, ладно? Скажи ему, что я не смог придумать ничего другого, чтобы его защитить.

— Скажи ему сам! — воскликнула Винтер. — Куда ты идешь, что не можешь сказать ему сам?

— Коинин… — Они обернулись на шепот Ашкра.

Темная тень легла на дверь. Эмбла оглянулась на Рази, затем на Винтер и отвернулась. Ашкр не оглядывался. Солмундр с неподвижным лицом смотрел на пляшущие огоньки жаровен, все еще прижимая руку к сердцу.

Ашкр склонил голову, коротко сжал руку Эмблы и сразу выпустил ее. Бледная леди нагнулась, отодвинула дверную завесу и вышла. Как только Эмбла и Ашкр выступили на свет, Кристофер вышел вслед за ними.

Винтер не пыталась его остановить, не удерживала его и не отговаривала — она онемела от недоумения и страха. Кристофер вышел наружу, а Винтер только стояла и смотрела. Он занял место рядом с близнецами. Его темный силуэт на секунду выступил на фоне факелов. Затем сбоку приблизилась чья-то фигура, закрыла дверь шатра, и Кристофер исчез.

Винтер опустилась на колени рядом с Рази, не отрывая глаз от двери. За стенами шатра слышались тихие шаги множества людей. Винтер прислушалась, стараясь разобрать голоса, но ничего не услышала. Она оглянулась на Солмундра, который сидел, привалившись спиной к одному из шестов и пустым взглядом смотря в стену. Казалось, от него осталась лишь пустая оболочка.

— Сол, — прошептала Винтер. — Что с ними будет?

Он не ответил.

Вдруг Рази захрипел и свернулся в комок — Винтер вздрогнула от страха. Он сжался и застонал. Винтер показалось, что его сейчас стошнит, но приступ прошел так же быстро, как и начался, и он снова погрузился в сон. Она поправила подушки за его спиной и взяла его руку. Перед шатром мужской голос сказал несколько слов, по стене быстро скользнула тень. Некоторое время вокруг мелькали факелы, затем они исчезли вдали — свет потускнел.

— Нет! — Винтер подбежала к двери. — Кристофер!

Выглянув через проем, она с тревогой увидела, что толпа людей уходит прочь, в темноту. Факелы уже почти исчезли из виду. Скоро мерроны исчезнут в лесу, и все кончится. Ей останется только сидеть здесь и ждать в неведении.

Винтер взялась за дверную завесу. Она оглянулась на Солмундра. Воин все глядел в темноту, не обращая внимания на то, уйдет она или останется. Рази в глубине шатра снова застонал и сжался, стиснув кулаки, а затем опять постепенно расслабился. Винтер ждала, прислушиваясь к выравнивающемуся дыханию Рази. Она не должна оставлять его. Кристофер просил его не оставлять. Кристофер! Скрипнув зубами, Винтер выбежала из двери в густеющие сумерки.

Боевые псы вскочили на ноги, когда Винтер пробегала мимо — она почувствовала, как они бросились вперед. Но сразу же раздалось пронзительное металлическое бряцание не пускающих их цепей. Она оглянулась. Собак было всего три — они стояли рядом, наблюдая за ней, с любопытством склонив головы, и, к счастью, молчали. «Хорошие собачки, — подумала она. — Сидите тихо!» Она завернула за шатер, и собаки исчезли из виду.

Винтер остановилась в сумерках на краю лагеря. Мерроны уже дошли до опушки — виднелась вереница мерцающих оранжевых факелов. Не успела она перевести дух, как лес поглотил свет факелов, и она потеряла процессию из вида.

Она помедлила минуту, застыв в страхе, что ее заметят, потом выпрямилась и побежала через поляну — сердце выпрыгивало у нее из груди. Что, если кто-нибудь смотрит? Вдруг мерроны оставили часовых? Слова «кровавый орел» всплыли у нее в памяти. Потом она оказалась среди деревьев и вбежала в чернильную тьму, слепо мчась вперед, не зная куда.

Винтер бежала бесцельно несколько минут, затем резко остановилась, прислушиваясь. В лесу вокруг было тихо, как в могиле, — не слышалось ничего, что указывало бы на то, что она двигается в правильном направлении. Она снова стала пробираться вперед, стараясь как можно тише ступать через густой подлесок.

Деревья впереди выступили резкими силуэтами во вспышке света, и Винтер опустилась на землю, широко раскрыв глаза, — один за другим факелы загорелись вокруг огромной прогалины. Вскоре весь лес осветился огнями — пылающее сердце в темноте. Где-то в этом ослепительном сиянии послышались низкие удары огромного барабана, раздающиеся в медленном, решительном ритме.

Деревья над головой Винтер ожили, и невидимые создания стали пронзительно перекрикиваться на шелестящих ветвях. Винтер вглядывалась в темноту. Что-то огромное с криком взмыло в воздух над ее головой. Птицы в ветвях деревьев хрипло, рассерженно закаркали, вступая в драку. Вороны! На деревьях было полно ворон, разбуженных и разозленных неожиданными огнями. Винтер, выругавшись себе под нос, поспешно нагнула голову — на нее посыпались ветки и сор. Она заморгала от пыли, попавшей в глаза, и тихо поползла вперед, не обращая внимания на перебранку птиц, хлопающих крыльями над головой.

Освещенную поляну трудно было рассмотреть, и на минуту мерроны показались ей всего лишь темными фигурами на фоне огня. Затем глаза Винтер привыкли, и она ясно увидела Ашкра и Эмблу, которые стояли бок о бок недалеко от Винтер, спиной к ней. По правую руку Ашкра находился Кристофер, по левую руку Эмблы — Вари. Все четверо неподвижно наблюдали за обрядом. Винтер смотрела внимательно, стараясь ничего не пропустить.

В середине поляны виднелась груда бревен и хвороста, аккуратно сложенных в форме подковы, огромная и темная в мигающем свете факелов. Пространство, окруженное сторонами подковы, было погружено в сумерки, на фоне которых Каорай вырисовывались ярко, как священные изображения.

«Это костер! — вдруг поняла Винтер. — Они сложили погребальный костер». Она отшатнулась в ужасе, сжимая в кулаках влажную лесную землю. Они сложили костер — но для кого?

Загорелись новые факелы, и Винтер разглядела за костром еще что-то. Сначала ей показалось, что это мраморная колонна, но затем она увидела, что это ствол огромного дерева, отделенный от корней и держащийся на клиньях и канатах. Его очистили от ветвей и коры. Бледная древесина плакала соком, сочащимся прозрачными, блестящими потоками.

В середине ствола, футах в двадцати от земли, в дереве была вырезана глубокая ниша. В это пространство, погруженное сейчас в тень, как и середина костра, поместился бы только один стоящий человек. Винтер неподвижно смотрела на колеблющуюся тень в этом лоскуте темноты, в горле от ужаса встал ком, мешавший дышать.

Мерроны запели, и вперед выступили темные фигуры, двигаясь к близнецам. Когда они приблизились, Ашкр и Эмбла подняли руки и раскинули их в одинаковой позе приятия. Руки Ашкра дрожали.

Халвор вышла из-за костра и встала с одной стороны, склонив голову. В ее руках были веревки из лыка — ее словно опутывали тонкие темные змеи. Она медленно подняла руки до плеч, и Винтер увидела, что веревки украшены вороньими перьями и небольшими мешочками с целебными травами. Мешочки темнели, как злокачественные опухоли.

Из тьмы выступил Ульфнаор. Его темные волосы были, как всегда, распущены и спускались до плеч, но сейчас он украсил их черными вороньими перьями, которые кружились и колыхались, когда он широкими шагами прошел мимо Халвор и остановился перед Каорай. Аойре торжественно поцеловал каждого близнеца в щеку, при каждом поцелуе стоящие вокруг мерроны что-то тихо пропели.

Кристофер и Вари нагнулись за чем-то, лежащим на земле. Огонь костра отразился теплым отблеском от меди, когда каждый поднял неглубокую металлическую чашу и повернулся к Каорай. Лицо Кристофера на мгновение осветил огонь. Винтер увидела, как он взглянул на Ашкра, затем наклонил голову, и выражения лица было уже не рассмотреть в темноте.

Бой барабанов и пение мерронов умолкли. В тяжелой тишине слышалось только потрескивание факелов. Ульфнаор вынул нож и медленно разрезал вытянутую руку Ашкра. Ашкр только чуть вздрогнул и сжал кулаки. К ужасу Винтер, Кристофер спокойно поднял чашу, ловя кровь, полившуюся из раны Ашкра. Ульфнаор повторил ритуал с Эмблой. Бледная госпожа поморщилась, когда лезвие разрезало ее плоть, но, как и брат, стояла неподвижно, пока яркая кровь струилась в чашу Вари. Журчание ударяющейся о медь крови звучало нестерпимо громко.

«Это неправда, — подумала Винтер. — Этого не может быть на самом деле». Она попыталась разглядеть лицо Кристофера, но он отвернулся от нее.

Кровь все текла. Эмбла и Ашкр терпеливо стояли, пока она лилась в поднятые чаши. Ульфнаор с лицом, скрытым тенью, ждал, опустив руки и голову. Журчанье крови о металл, потрескивание факелов и хлопанье невидимых крыльев над головой — ничего больше не было слышно так долго, что, казалось, прошло две жизни. Затем яркие струи оскудели, превратились в череду тяжелых капель и наконец остановились.

Снова раздался бой барабанов.

Эмбла пошатнулась, Ашкр дрогнул, но оба сохранили свою гордую осанку. Кристофер и Вари повернулись, протягивая чаши с кровью. Винтер снова увидела лицо Кристофера. Оно было пусто и неподвижно, как посмертная маска.

«Это неправда, — снова подумала она. — Неправда». Она обвела взглядом нахмуренные, внимательные лица, увидела, как они торжественны, и поднесла запачканные землей руки ко рту. Неправда!

Ульфнаор макнул руку в чашу Кристофера, повернулся и провел кровавую вертикальную линию в центре лба Халвор. Она улыбнулась и закрыла глаза. Ульфнаор тихо задал какой-то вопрос. Халвор кивнула в знак согласия, и аойре окрасил кровью ее рот.

Тихо пробормотав молитву, Халвор слизнула с губ блестящую кровь.

Ульфнаор снова макнул пальцы в чашу и на этот раз поставил знак на лбу Кристофера, проведя блестящую красную полосу от его пробора до переносицы. Аойре поднес окровавленный палец к губам Кристофера и снова тихо задал вопрос. Последовало колебание в долю секунды — рот Кристофера сжался. Затем он кивнул, и Винтер чуть не застонала от отвращения, когда Ульфнаор обмазал губы Криса кровью Ашкра.

Ульфнаор повернулся к Вари, чтобы выполнить тот же ритуал, а Винтер недоверчиво воззрилась на Кристофера. Его рот блестел алым в свете факелов. Винтер увидела, как капля крови задрожала на нижней губе Кристофера и упала вниз.

Мерроны выстроились, ожидая своей очереди, и тень Ульфнаора снова скользнула по бледному лицу Кристофера, когда аойре вновь обмакнул пальцы в медную чашу. Ульфнаор поднял глаза, и Винтер увидела, как переменилось его лицо, когда он понял, что кровь осталась у Кристофера на губах. Юноша встретил взгляд Пастыря, но Ульфнаор замер лишь на долю секунды. Затем, закрыв Кристофера собой от других, он поднял руку и большим пальцем быстро стер кровь с его губ.

Глаза Кристофера облегченно закрылись, а Винтер припала лбом к земле, борясь с тошнотой.

Один за другим мерроны выступали вперед, и каждый принимал кровь Каорай на лоб и язык. Ашкр, Эмбла, Вари и Кристофер стояли неподвижно, отблески огня ползли по их лицам. Халвор шагнула в сторону, веревки зловеще качались в ее руках.

Когда все мерроны получили кровавое причастие, целительница взяла пустую чашу из рук Кристофера и унесла ее в темноту у костра. Ульфнаор поднял чашу с кровью Эмблы и повел свой народ вокруг поляны. На ходу он макал в чашу руку и ронял перед собой темные, блестящие капли, освящая землю, как только что освятил народ, кровью жизни драгоценных, возлюбленных Каорай Бео.

Кристофер и Вари тут же повернулись к близнецам. Вари вынул из-за пояса чистый лоскут и прижал его к руке Эмблы. Он что-то тихо сказал ей, и она кивнула, повернувшись так, что Винтер увидела совершенный абрис ее скулы и рот. Кристофер приложил такой же лоскут к руке Ашкра. Он заглянул в лицо высокого меррона, но ничего не сказал.

Процессия проделала полный круг. Ульфнаор все разбрасывал красные капли крови налево и направо. Неторопливо забили барабаны. Мерроны торжественно выстроились по обе стороны костра, и Ульфнаор с чашей в руках исчез в темноте.

В наступившей тишине Ашкр сказал что-то очень тихо. Кристофер взглянул на него полными слез глазами, а Эмбла потянулась к брату и сжала его руки. Барабаны сразу умолкли, и мерроны повернулись к Каорай — глаза их в сумерках показались темными провалами. «Сейчас начнется!» — почувствовала Винтер. Она порылась в листьях, нашла ветку и прижала ее к бедру, пристально глядя на Кристофера, ожидая, когда он пошевелится.

Мерроны заговорили монотонными, звучными голосами, как богомольцы на мессе в Срединных землях. Из темноты у костра возникла Халвор — веревки на ее вытянутых руках хищно покачивались. Барабаны забили снова, очень громко.

Халвор подошла к Эмбле. Мягко улыбаясь, она сказала ей что-то.

Эмбла невольно попятилась, и Ашкр сжал ее руку, не давая уйти. Он улыбнулся ей и что-то прошептал. Слезы хлынули из глаз Эмблы, когда она взглянула в его любящее лицо. Ашкр наклонился, коснувшись лбом ее лба. Он снова тихо, по-братски успокаивающе проговорил что-то. Затем Халвор протянула руку между ними и взяла Эмблу за руку. Она мягко заставила леди отвернуться от брата. Еще долю секунды близнецы не разлучались, прижавшись лбами, затем Эмбла повернулась лицом к толпе.

Госпожа покачнулась, но затем выпрямилась и выбросила вперед свою руку.

— Ar Fad do Chroi an Domhain, — проговорила она надтреснутым голосом. А затем громче, с подлинной силой и убежденностью, воскликнула: — Ar Fad do Chroi an Domhain!

Послышались радостные крики собравшихся.

Все еще улыбаясь, Халвор взяла вытянутые рука Эмблы и прижала ее ладони друг к другу, словно в молитве. Она проворно связала ей руки черной веревкой. Барабаны били все громче, мерроны тихо распевали. Некоторые стали покачиваться, закрыв глаза.

Халвор быстро обвязала веревкой все тело Эмблы, прижав руки бледной госпожи к груди. Она закинула петлю на шею Эмблы и вниз, на ее запястья, затем затянула веревку. После этого, держа свободный конец веревки в руках как поводок, целительница повернулась к своему народу и торжествующе вскинула руку.

— Feach! — воскликнула она. — Feach! Caora an Domhain!

Мерроны радостно завопили, вскинув руки над головами, как один человек.

Вдруг все женщины племени бросились вперед и столпились вокруг Эмблы, лаская ее и целуя в щеки. Они нежно гладили ее по спине и по волосам, поддерживали за локти и за талию. Халвор отвела их за костер. Эмбла спокойно шла среди них, опустив голову, так что ее лицо было скрыто от взгляда Винтер. Вари последовал за ними в некотором отдалении.

Винтер широко раскрытыми глазами смотрела на то, как женщины исчезли из вида, затем отчаянно взглянула на Кристофера. Он ведь должен что-то сделать! Он не позволит мерронам разлучить близнецов!

Кровь стекла со лба Кристофера по сторонам носа и запеклась алыми линиями под глазами. Угол рта еще был испачкан красным. Пока Винтер пряталась в тенях, сжимая свою жалкую ветку и мысленно призывая его действовать, он неподвижно стоял рядом с Ашкром и не предпринимал ровно ничего.

Женщины отвели Эмблу к дальнему краю поляны. Мужчины остались на местах, глядя на Ашкра, чье дыхание стало неглубоким и быстрым. Ульфнаор пошевелился в тенях от костра, и пламя факелов отразилось в его глазах. Последовало долгое, терпеливое молчание.

Вдруг Ашкр попятился, и Кристофер удивленно встрепенулся. Винтер впервые увидела, как безвольное, словно маска, выражение его лица сменилось знакомой решительностью. Крис склонил голову, вопросительно глядя на Ашкра.

Винтер, готовая броситься вперед, подняла ветку. У нее не было плана действия. Ни у нее, ни у Кристофера не имелось ни меча, ни щита, ни кинжала. «Никакой надежды, — отчаянно подумала она, поднимая ветку. — Надежды нет».

Ашкр поднял свои красивые руки, словно стараясь вылепить ими слова. Он говорил тихо, его широко раскрытые глаза были полны слез. Услышав его речь, Кристофер замер, затем лицо его снова застыло в выражении горестной покорности судьбе. Он кивнул, пожал руку Ашкра и успокаивающе потрепал его по плечу.

На другой стороне поляны женщины собрались у подножия высокого столба. Они помогали Эмбле взобраться на какую-то платформу. Вари, морщась от боли в раненом плече, стал тянуть за веревку — Эмбла начала медленно подниматься над землей, все выше и выше вдоль поверхности столба, пока не достигла темной узкой ниши, вырезанной в стволе. Вари закрепил конец веревки, оставив платформу висящей в пятнадцати — двадцати футах от земли, так что Эмбла оказалась наравне с зияющим проемом.

Винтер подняла голову, глядя на бледную госпожу. Она высоко, ее больше не спасти. Слезы хлынули из глаз девушки. Она поняла, что никакого плана нет. Спасения не будет. Винтер молча опустила ветку и распласталась на земле.

Эмбла стояла на платформе и спокойно глядела вниз, на Ашкра. Вороньи перья на веревке у нее на шее поднимались и опускались на фоне белой кожи, мешочек с лекарственными травами чернел на груди, как жаба. Ашкр глубоко вздохнул, выпрямился и поклонился. Сестра его с любовью кивнула и затем без колебаний ступила в темноту ниши.

Но Ашкр стоял в нерешительности. Он опустил глаза на свое запястье и медленно сомкнул пальцы на сплетенных полосах серебра и меди. Он вдруг обернулся, склонился к Кристоферу и, притянув его к себе, поцеловал его в губы. Винтер пораженно вздрогнула. Кристофер сжал кулаки и напрягся, но вырываться не стал. Поцелуй длился, нежный, любящий, отчаянный, затем Ашкр оторвался от юноши и, не оглядываясь, целеустремленно зашагал к погребальному костру.

Когда Ашкр подошел, в темноте разгорелся факел. Винтер увидела, как сложен костер, и чуть не застонала от отчаяния. Ульфнаор ожидал Ашкра с горящим факелом в руке. За спиной аойре восьмифутовый столб отбрасывал мечущиеся тени на стены из бревен. По обеим сторонам от него стояли на коленях, будто в молитве, трупы прекрасных коней близнецов. Их большие головы были склонены, лбы касались земли у согнутых колен. Казалось, что они почтительно кланяются высокому, светловолосому мужчине, который теперь шел через ряды своего народа, в самое сердце собственного погребального костра.

Когда Ашкр проходил среди мерронов, они почтительно прикасались к его волосам, плечу, браслетам на его руках. Он невозмутимо принимал эти знаки уважения. На земле у входа на костер лежали три убитых боевых пса. Ашкр переступил через их тела и прошел мимо мертвых коней и мимо Ульфнаора. Он остановился у столба. Приложив ладонь к гладкому дереву, он поднял голову и посмотрел на звезды. Некоторое время он глядел в небо, затем повернулся, прислонился к колу, откинул назад голову и закрыл глаза.

Женщины у столба запели нежными, высокими голосами.

Халвор быстро вышла из-за костра. Винтер едва могла разглядеть ее из-за слез, но увидела, как Халвор привязала Ашкра к столбу, а Ульфнаор обложил Ашкра вязанками березового хвороста от ног до груди. Мерроны принесли еще растопки из-за костра и обложили ею тела коней и боевых псов, пока вся внутренность костра не наполнилась потрескивающим хворостом. Халвор взяла большой кувшин и медленно вылила масло на ветки у ног Ашкра, напевая. Затем она с улыбкой поцеловала Ашкра и ушла.

Ульфнаор, оставшись один, стоял у подножия столба и смотрел на того, кого он так долго защищал. Ашкр глядел на звезды, откинув голову к столбу. Из глаз Ульфнаора вдруг хлынули слезы. Он покачал головой и заговорил. Ашкр посмотрел вниз и, видя залитое слезами лицо аойре, успокаивающе улыбнулся. «Все в порядке, — говорила эта улыбка. — Со мной все хорошо». Он кивнул Ульфнаору, показывая, чтобы тот ушел. Ульфнаор помедлил лишь секунду, затем поклонился и на негнущихся ногах зашагал между вязанок хвороста прочь от костра. Ашкр снова вернулся к созерцанию неба.

Высоко над ним Эмбла стояла в своем маленьком тенистом алтаре и тоже глядела на звезды. Винтер видела, как быстро вздымается ее грудь, мешочек с травами качался между связанными запястьями. Песня женщин доносилась до нее, чистая и светлая, как сами звезды. За столом стоял наготове Вари, поднеся меч к туго натянутой веревке, которая поднималась от него в темноту, недоступную взору Винтер.

Ульфнаор приказал мерронам, стоявшим у костра, отойти — они быстро построились по обе стороны от него, не отрывая глаз от Ашкра. Аойре поднял горящий факел, словно показывая его народу, и медленно повернулся. Винтер увидела, как он обшаривает взглядом край поляны. Он нашел Кристофера и задержал на нем взгляд. Он не отрывал его, пока Кристофер, сжав губы в горьком отчаянии, не кивнул. Затем аойре опустил голову и завершил свой медленный поворот, снова оказавшись лицом к костру.

Кристофер попятился и оказался среди деревьев.

Ульфнаор молча поднял факел над головой. Мерроны радостно закричали. Ульфнаор колебался лишь минуту, затем Винтер увидела, как его плечи дрогнули, рука дернулась вперед — он бросил факел. Факел полетел по воздуху, рассыпая искры, вращаясь, и необратимым движением упал на хворост у ног Ашкра. Пропитанные маслом прутья с ревом занялись, и Винтер, забыв об опасности, вскочила на ноги, уронив свою ветку. Она заплакала в голос, но ее заглушил рев мерронов и треск огня, подбирающегося к телу Ашкра.

Светловолосый лорд вскрикнул от страха, закинув голову, когда языки пламени взмыли вверх вокруг него. Эмбла повернулась на его голос. Она увидела поднимающийся дым и завыла, вжимаясь в темную нишу и отворачиваясь. Кристофер застыл в темном подлеске, не отрывая глаз от пылающего сердца костра.

И тут Ашкр закричал — жалобно, неумолчно. Его голос, казалось, разрушил чары. Кристофер вскрикнул и спрятался за дерево. Винтер хотела кинуться вслед за ним, подумав, что он уходит прочь. Но Кристофер не побежал, а упал на ноги, что-то ища у подножия дерева. Когда он снова поспешно вскочил на ноги, что-то было у него в руках: его арбалет. Винтер все поняла.

«Скорее! — думала она, проталкиваясь к нему через кусты. — Поспеши, Кристофер!»

Барабаны все еще выстукивали воинственный ритм, но от криков Ашкра пораженные люди замолкли и стояли неподвижно, глядя, как он мечется, пытаясь разорвать свои путы. Женщины тоже прервали свою песню и с широко раскрытыми глазами обернулись к костру. Высоко над барабанами, страдающим Ашкром и разгоревшимся, трещащим пламенем раздавались плач и рыдания Эмблы, которую мучила боль ее брата.

Спрятавшийся Кристофер натянул тетиву арбалета. Его руки так тряслись, что он чуть не уронил его, но не успела Винтер пробраться к нему, как он все же вскинул арбалет на плечо и попытался прицелиться, но слезы мешали ему, и ему пришлось снова опустить арбалет, чтобы смахнуть их с лица.

Крики Ашкра вдруг сделались еще пронзительнее — Винтер пришлось закрыть уши руками. Языки пламени в костре пробрались к самому телу Ашкру — загорелись его рубаха и его прекрасные волосы. Вскрикнув от отчаяния, Кристофер вскинул арбалет и выстрелил.

Теперь Винтер поняла, почему Ульфнаор приказал людям встать по обе стороны от костра. Он оставил место для стрелы Кристофера — прямой путь в самое сердце пламени. Винтер увидела, как между рядами мерронов метнулась темная тень стрелы. Раздался глухой удар, и крики Ашкра смолкли. Наступившую тишину заполнили барабанный бой и треск пламени.

Минуту мерроны пораженно молчали. Винтер в ужасе припала к земле, ожидая, что они увидят стрелу, торчащую из груди Каора, и все, как один, обернутся и заметят Кристофера. «Ты знаешь, что они сделают, если поймают тебя». Но Ашкра скрыла поднявшаяся стена огня — дрова разгорелись всерьез, и мерроны стояли молча, слушая, как пламя рвется к небесам.

Кристофер попятился, опустив арбалет. Высоко вверху Эмбла все еще горько жаловалась звездам, горюя по своему брату и всему утраченному. Но когда Винтер стала пробираться через кусты к Кристоферу, мерроны запели, заглушив горе своей госпожи голосами и неумолчным боем барабанов. Теперь Кристофер проворно, не задумываясь, перезарядил арбалет, прицелился и выстрелил. Отчаянные рыдания Эмблы прервались на полувздохе.

Не успела Винтер добежать до Кристофера, как он, шатаясь, отошел в темноту, бормоча себе под нос и рыдая. Вся его сдержанность и железное самообладание покинули его, и он двигался через подлесок неловко и шумно.

Винтер, не помня об опасности, бросилась за ним.

— Погоди! — рыдала она, слепо спеша вперед — глаза ее еще не привыкли к темноте. — Подожди!

Она наткнулась на него неожиданно, так что они оба чуть не упали. Кристофер резко обернулся и нанес удар кулаком. Он не ожидал такой маленькой мишени и промазал. Его кулак рассек воздух прямо над головой пригнувшейся Винтер. Слава богу, она была небольшого роста! Кристофер всегда бил метко и безжалостно. Винтер не сомневалась, что этот удар расплющил бы ей нос. Кристофер потерял равновесие, но, когда они оба покатились по земле, сразу поднял свой арбалет, чтобы разбить голову противника.

— Это я! — закричала девушка. — Винтер!

Он сразу опустил руку, и секунду они лежали, сцепившись, только сердца их колотились во мраке. Где-то мерроны хором издали долгий крик: «Ха-а-ах!» Раздался чудовищный треск, затем натужный скрип, будто открывалась огромная дверь. Винтер оглянулась, но поляна виднелась теперь огоньком во тьме. Раздался длинный стон, затем вся земля содрогнулась от оглушительного удара: «Бум!» Вороны сорвались с ветвей над головой, встревоженно закаркав.

— Эмбла, — простонал Кристофер.

Винтер приподнялась над ним и поползла вперед, всматриваясь в гущу деревьев. Кристофер свернулся в клубок, бормоча себе под нос.

«Вот что они бы с ней сделали, — подумала Винтер. — Какая ужасная смерть!» Огромный ствол упал, и Эмбла была бы погребена в земле под его весом. Винтер возблагодарила бога за безоглядную храбрость Кристофера, который спас Эмблу от такой гибели.

Мерроны молчали. Некоторое время слышались только резкие крики ворон и разъяренный треск пламени. Темнота наполнилась дымом, несущим приятный запах жареного мяса. Винтер знала, что вскоре запах станет отвратительным — запах горящих трупов. Дым будет разносить черную копоть и страшное зловоние, которое останется в ноздрях на много дней. Она так надеялась, что никогда больше не почувствует этого запаха. «Все они провоняют этим, — подумала она. — Этот запах будет с нами, когда мы пойдем с ними дальше. Запах смерти Ашкра».

Кристофер снова застонал. Винтер услышала, как он с тихим шорохом пополз через кусты. Потом треск пламени перекрыли другие звуки — радостные крики мерронов, оправившихся от потрясения и возвращающихся к жизни, празднующих последнюю, самую драгоценную жертву — их Каорай Ан Домейн.

Кристофер с трудом поднялся на ноги и прислонился к стволу дерева — Винтер увидела в темноте его едва освещенный пламенем силуэт.

— Женщин предают земле, — хрипло проговорил он. — Мужчин — огню. — Его глаза блеснули, когда он повернул голову к ней. — Что бы ни говорили, мы так не делаем. Я никогда этого раньше не видел… только… — Он встряхнул головой, страдальчески сморщившись, и затем заговорил хриплым голосом, борясь со слезами: — Такие обряды есть только у людей старой веры, и поступают они так лишь в страхе и отчаянии.

Он разрыдался, закрывая рот руками, чтобы сдержать свое страдание. Огонь постепенно угасал, и Винтер сжалась в темноте, глядя в сумерках на юношу. Видны были только очертания его острых скул, отражение света в глазах и блестящие следы слез. «Она ведь нарочно их выбрала, правда? Чтобы подтвердить все, что она говорит о моем народе. Она выбрала их, зная, что никто никогда их не поймет».

За спиной Винтер фигуры мерронов плясали на фоне пламени. Зазвучала музыка, дикая и радостная. Люди, которые были с ней так добры и великодушны, теперь пели и плясали, празднуя убийство одного из них. Винтер кивнула и вытерла мокрые щеки. Да, Кристофер прав. Эти люди подтвердили все злобные домыслы, которые семейство Ширкен выдвигало как доводы против инородцев. После такого трудно было возразить против их борьбы с язычниками-мерронами, а следовательно, и другими инакомыслящими: евреями, иноверцами, мусульманами, реформистами — всех их Ширкены мечтали сжечь в одном костре.

— Рази никогда не поймет, — прошептала она.

Эмбла снова встала у нее в памяти — ее жестоко раздавленные красота и нежность. Винтер подняла руку ко рту, огни задрожали и раздвоились — слезы вновь набежали на глаза.

— Она пощадила Рази, — прошептал Кристофер. — Он тоже предназначался на костер. Все, что они любят… все это приносят в жертву Ан Домейн вместе с ними. И Солмундр, и Боро, и Рази — все они должны были сгореть. — Он закрыл глаза. — Каорай стоило только попросить, но они не сделали этого. Они их пожалели. Рази никогда не поймет, Изольда! Он…

Кристофер резко повернулся и бросился в темный подлесок, исчезая среди деревьев. Винтер помедлила, оглянувшись на огни и поющих мерронов. Затем она поднялась на ноги и пошла за Кристофером, на треск кустов, пока не поравнялась с ним. Она обняла его за талию, и они вместе тяжелыми шагами двинулись через темноту к шатру.

Собаки выли. Винтер слышала, как они гремят цепями и мечутся туда-сюда, то лая, то задыхаясь на натянутых цепях. Кристофер присел в тени у опушки, Винтер затаилась рядом с ним, молча разглядывая пустой лагерь. Никого из людей не было видно. Внимательно осмотревшись, они бросились через залитый лунным светом промежуток между лесом и шатрами, а затем пробирались в тени вдоль их стен, пока наконец не смогли наблюдать, не будучи замеченными.

Боевые псы отчаянно лаяли и выли, повернувшись к шатру Ашкра. Винтер увидела, как Боро, натягивая цепь, отчаянно скреб лапами по земле, пытаясь дотянуться до двери. Кристофер поднялся на ноги и опустил арбалет, прислушиваясь. Из шатра, едва слышные за лаем собак, доносились приглушенные звуки. Что-то тихо звякнуло, послышался сразу прервавшийся вскрик. Боро завыл и снова бросился к шатру.

Винтер и Кристофер побежали к двери и тихо вошли. Кристофер бросился налево, Винтер направо, и оба остановились как вкопанные, пораженные, в отчаянии.

— Нет! — выкрикнула Винтер.

Приглушенно вскрикнув, Кристофер отбросил в сторону арбалет и поспешил к ней.

— Ах ты сукин сын! — воскликнул он. — Ты, проклятый… — Он умолк, обхватив Солмундра за плечи, приподнимая его.

Винтер стала отвязывать от шеста ремень, на котором Солмундр пытался повеситься. Это было нетрудно, потому что шест, к которому обычно крепили собачьи цепи, был высотой всего четыре фута, и как только Кристофер поднял Солмундра, прижимая его к бревну, Винтер удалось отвязать ремень от кольца.

Она отступила назад, и Кристофер упал вместе с Солмундром к основанию столба. Он запустил пальцы под туго натянутый ремень на шее воина, пытаясь ослабить петлю, чтобы Солмундр мог дышать. Солмундр захрипел, судорожно вздохнул и сразу же испустил отчаянный вопль.

Кристофер отшвырнул ремень и оглянулся, побагровев от ярости.

— Ах ты сукин сын! — снова крикнул он. — Не смей!

Воин скорчился на боку, рыдая, закрыв голову руками, и Кристофер обнял его. Он сжал в своих искалеченных руках богатую ткань рубахи Солмундра и его спутанные, волнистые светлые волосы.

— Ты мне должен! — прорыдал он. — За тобой долг.

Ноги Винтер задрожали, и она сползла вниз по столбу, опустилась на колени и прижалась лбом к гладкому дереву. Она закрыла глаза, слушая рыдания мужчин. Потом она повернулась и поползла по коврам и мехам, пока не добралась до Рази.

Рази был еще без сознания, но прежние судороги больше не мучали его — он спал в блаженном неведении. Винтер прижалась лбом к его виску, стараясь не думать о том, что будет утром и что им сказать ему, когда он проснется. Затем она оттолкнула подушки в сторону и легла за спиной Рази, прижавшись головой к его лопаткам, положив руку на шею. Пульс ровно бился под пальцами. Она закрыла глаза и пролежала так весь остаток ночи, слушая его дыхание.

— Отойди от него! — огрызнулась Винтер.

Наверное, выражение ее лица было и впрямь угрожающим, потому что Халвор сразу попятилась, чтобы Винтер и Кристофер помогли Рази подняться на ноги.

Одна из воинов с любопытством заглянула в дверь, и Кристофер огрызнулся на нее: «Croch leat! Agus na bi ag stanadh».

Рази, удивленный резким тоном друга, моргая, посмотрел на него. Кристофер заглянул ему в лицо и крепче перехватил за пояс.

— Все в порядке, — тихо сказал он. — Мы тебя держим.

— Что со мной случилось? — с трудом проговорил Рази.

Кристофер отвернулся.

— Теперь все в порядке, — повторил он с несчастным видом.

Он посмотрел на Винтер, которая поддерживала Рази с другой стороны. Она кивнула, и они направились к двери.

Рази споткнулся и застонал, борясь с приступом тошноты. Он не приходил в себя всю ночь, и, когда поднялось солнце, они не смогли его добудиться. Пришлось Винтер и Кристоферу обратиться за помощью к Халвор. К тревоге Винтер, целительница дала ему новые травы, чтобы побороть действие первоначального снадобья Эмблы. И даже после этого Рази потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, — он и теперь никак не мог собраться с мыслями и страдал от безотчетной тревоги.

— Винтер? — простонал он, когда они помогли ему выйти из шатра. — Что со мной случилось?

Винтер едва могла слышать его дрожащий, неуверенный голос — она отвернулась, рассерженная и несчастная.

— Тш-ш-ш… — ответила она. — Это… ничего, все будет хорошо.

Холодный воздух ударил их, как пощечина, и Рази, задохнувшись, выпрямился, прищурившись в утреннем свете. Еще несколько шагов — и он, схватившись за плечи Винтер и Кристофера, остановил их, чтобы передохнуть.

От травы медленно поднимался белый туман, и роса начинала поблескивать в первых лучах солнца. Высоко над деревьями столб темного дыма омрачал ясное розовое небо. Рази озадаченно огляделся вокруг, затем заметил небольшую группу мерронских всадников, мужчин и женщин, ожидающих рядом с лесом, и нахмурился при виде его коня, а также коней Винтер и Кристофера, взнузданных и готовых к отъезду. Его темные глаза расширились, когда он заметил среди всадников Солмундра и лежащего у ног его коня безутешного Боро.

Лицо Рази прояснилось — Винтер увидела, что он пытается о чем-то вспомнить.

— Рази, — прошептала она, — послушай…

— Погоди, — сказал он более твердым голосом. — Подожди минутку. — Он попытался освободиться от ее рук. — Подожди, — повторил он, оглядываясь. — Что такое?

— Слушай, Рази… — Но он оттолкнул ее и, отступив неловкими шагами, воззрился на Кристофера.

— Что ты сделал? — воскликнул он.

Женщина-воин, стоявшая у шатра, шагнула к Кристоферу, намереваясь его защитить. Халвор, вышедшая наружу, присоединилась к ней. В одной ее руке был плащ Рази, в другой — его мешок с вещами. Она посмотрела на Рази и проговорила что-то успокаивающее, но Кристофер не стал переводить. Он только стоял рядом с высокой воительницей, молча глядя на друга.

— Рази, — сказала Винтер, она шагнула вперед, подняв руку.

Рази взглянул на нее, повернулся и заспешил по дорожке между двумя рядами шатров, спотыкаясь и едва держась на ногах. Винтер быстро шла за ним, и сердце ее сжалось, когда она поняла, куда он направляется.

— Рази! — позвала она, пускаясь бежать. — Не надо!

Она легко нагнала его и схватила за локоть.

— Послушай меня! — взмолилась она, положив ладони ему на грудь и заглядывая в лицо. — Рази, пожалуйста!

Он смотрел мимо: Винтер увидела на его лице удивление и зарождающийся ужас, когда он увидел на месте шатра Эмблы лишь круг утоптанной земли. Вскрикнув, он оттолкнул Винтер, вышел в середину голой площадки и опустил взгляд на землю.

— Где? — проговорил он. — Винтер! Где…

Глаза Винтер наполнились слезами, и она покачала головой, беспомощно разводя руками. Она не хотела отвечать. Винтер услышала тихие шаги за спиной — Кристофер стоял в тени, наблюдая. В руке его был плащ Рази.

Из-за шатров послышалось звяканье упряжи и тихий топот копыт. Мерроны вели лошадей вдоль тенистых деревьев на краю лагеря. Увидев троих чужеземцев, они остановились — их настороженные лица белели в лесных сумерках. Халвор присоединилась к ним и ждала в терпеливом молчании, ее кобыла встала рядом с конем Ульфнаора.

Рази поднял взгляд на столб черного дыма, пятнавшего рассвет. Он глубоко вздохнул, и Винтер поняла, что он заметил пугающий, горький запах костра в свежем утреннем воздухе.

— Нет, — прошептал он. — О нет…

— Слушай, Рази… — снова сказала Винтер, но она не знала, что сказать ему, и беспомощно замолчала.

Вдруг Рази бросился к лесу. Она кинулась за ним и схватила его за тунику. Не замечая ее, Рази сделал еще три неверных шага, и Винтер пришлось последовать за ним, не отцепляясь от его одежды, чтобы не упасть.

— Не на что там смотреть, Рази! Поверь мне! — заплакала она. — Там ничего нет!

Рази, не слушая, шагал вперед, и Винтер в тревоге цеплялась за него, напрасно пытаясь остановить.

— Эмбла умерла, — сказал Кристофер.

Его ровный голос ударил их, как брошенный камень.

— О Кристофер! — ахнула Винтер, испугавшись его прямоты.

Рази застыл, глаза его расширились, и он медленно повернулся, глядя в неподвижное лицо Кристофера.

Кристофер чуть опустил голову, не отводя взора.

— Мы усыпили тебя зельем, — проговорил он резким и монотонным голосом. — Мы с Эмблой подлили его в твой напиток. Вот почему тебе так плохо. Вот почему ты ничего не помнишь. А потом Эмбла и Ашкр ушли в лес и дали жрецам своего племени себя убить. Они верили в то, что это их долг и честь, что это нужно для жизни их народа.

Винтер почувствовала, как Рази задрожал. Он стиснул кулаки, слезы хлынули у него из глаз. Он шагнул к Кристоферу. Винтер крепче ухватила его за рубаху.

— Стой, Рази! — проговорила она. — Остановись сейчас же.

— Ты ничем не смог бы предотвратить смерть Эмблы, — сказал Кристофер. — Ты ничего не мог сделать. Ты никогда не отговорил бы Эмблу от этого. Никогда. И никто бы не смог.

Рази сделал еще один судорожный шаг вперед, но Винтер, испуганная его яростью, не отступала. Если бы Рази захотел, он отшвырнул бы ее, как котенка, но он, казалось, даже не замечал ее присутствия, так сосредоточился на Кристофере.

Кристофер продолжал:

— Не обольщайся и не думай, что мог бы победить их в бою, похитить ее и так спасти. Эмбла бы сама скорее убила тебя, Рази, чем отступилась от своего долга перед Ан Домейн. — Он вдруг подступил к Рази вплотную, и Рази навис над ним, сверля его потемневшими от ярости глазами. Кристофер смотрел ему в лицо с бесстрашным спокойствием. — Ты ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это, — повторил он. — Ты ничего не значил для Эмблы по сравнению с ее долгом. Понимаешь? Ты никогда не смог бы встать между Эмблой и Ан Домейн.

— Они ее убили, — сдавленно, сквозь зубы, проговорил Рази.

— Замолчи, — взмолилась Винтер, прижимая ладонь к его груди. — Рази, не говори ничего. Подумай…

— Они ее убили!

Кристофер кивнул:

— И Ашкра тоже. Это было…

Рази прервал его, прошипев:

— Я их уничтожу!

Кристофер, не мигая, смотрел в гневные глаза Рази.

— Ты помнишь, — тихо сказал он, — что говорил мне в Алжире, когда я предложил тебе план, чтобы спасти девушек, которые были со мной в плену?

Рази вздрогнул. Секунду он смотрел на Кристофера, широко раскрыв глаза. Затем попятился и неуклюже пошел прочь, снова направляясь в лес.

— Подожди! — Винтер побежала за ним, Кристофер пустился вслед — оба шли по обеим сторонам от Рази, упрямо ковыляющего к лесу. — Рази! — взмолилась Винтер, боясь, что он наткнется на дерево, но еще больше страшась того, что он обнаружит еще не догоревший погребальный костер и увидит страшное упавшее дерево. — Пожалуйста, остановись! — воскликнула она. — Там не на что смотреть! Клянусь тебе!

Но Рази ее не слушал. Он отчаянно пытался не обращать внимания на слова Кристофера.

— Марчелло так рассердился на тебя, — говорил Кристофер. — Он был в такой ярости, что швырнул стулом в ширму розового дерева и проломил ее, помнишь?

— Замолчи! Замолчи! — Рази вскинул руки, затыкая уши.

Кристофер перегнал его и пошел перед ним задом наперед, пытаясь встретиться с Рази взглядом.

— Он был в ярости, Рази, потому что думал, что это меня уничтожит. Но я выжил. Я понял. В итоге я действительно понял.

Рази повернулся вправо, влево, пытаясь обойти Кристофера, а потом остановился и в отчаянии закрыл глаза. Он медленно согнулся и закрыл лицо руками.

— Не надо, Крис, — прошептал он. — Пожалуйста, не делай этого со мной.

Кристофер подступил вплотную, склонив голову, почти касаясь лбом плеча Рази.

— Я понял, — сказал он, — потому что знал, что ты не солгал мне ни слова. Ты говорил это не для того, чтобы я заткнулся. Это была не увертка. Ты говорил честно. Помнишь?

Винтер положила руку на спину Рази. Он покачал головой.

— Не надо, — снова прошептал он. — Прошу тебя.

Винтер растирала его плечо, немо глядя на Кристофера.

Он не утратил спокойствия и собранности и смотрел прямо в лицо отвернувшемуся Рази.

— Я помню каждое слово, — прошептал Кристофер. — Помню так, как будто это было вчера. Ты сказал: «К моему вечному стыду, страдания тех, кого ты любишь, ничто для меня по сравнению с будущим королевства моего отца, потому что там на карту поставлена свобода тысяч таких, как они». Я помню, Рази, потому что иногда только это позволяет заснуть мне ночью. Только это помогает мне жить с моей неосуществленной местью.

Слезы полились из глаз Винтер, а Рази застонал, схватившись за голову. Кристофер молча смотрел на него. Через некоторое время Рази поднял полные слез глаза и встретился с ним взглядом.

— Я не понимаю, почему эти люди не убили нас, Рази, — сказал Кристофер. — Мы увидели столько, что, бог свидетель, им лучше было бы перерезать каждому из нас горло и бросить в канаву. Но они пощадили нас и, похоже, твердо намерены помочь нам выполнить твой долг перед королевством твоего отца.

Он поднял плащ Рази и протянул ему. Рази перевел взгляд с лица друга на плащ и обратно.

Выражение лица Кристофера смягчились, его серые глаза наполнились состраданием, нежностью и любовью.

— У тебя есть дело, аль-Сайид, — прошептал он и расправил плащ, как оруженосец, готовый одеть своего лорда.

Когда Кристофер набросил плащ другу на плечи, Рази поднял взгляд на темный дым, запятнавший небо над деревьями. Кристофер закрепил плащ и, не оборачиваясь к Рази, махнул рукой кому-то, кто шел за ними. Двое мерронских воинов бесшумно выступили из полутьмы. Они несли на вытянутых руках все отобранное оружие и протянули его им, почтительно склонив головы.

Винтер и Кристофер пристегнули к поясам мечи, вложили в ножны кинжалы, но Рази стоял неподвижно. Даже когда Кристофер взял последний кинжал и спрятал его в сапоге, Рази не пошевелился. Воины терпеливо стояли навытяжку, протягивая ему оружие. Не говоря больше ни слова, Кристофер зашагал прочь, к лошадям. Винтер повернулась к их еще все еще неподвижному другу.

— Рази, — тихо сказала она. Он как бы не замечал ее, не отрывая взгляда от поднимающегося дыма. Винтер нежно сжала его опущенную руку. — Ты ничего не смог бы сделать, Рази…

Пальцы Рази не сразу, медленно стиснули ее руку.

— Если тебя это утешит, Эмбла не страдала. Она умерла быстро.

Брови Рази сдвинулись, он наконец оторвал взгляд от дыма и повернулся к ожидающим мерронам. Кристофер дошел до лошадей, Рази посмотрел, как он вспрыгнул в седло, затем перевел взгляд на Ульфнаора.

— Рази, — позвала Винтер, встревоженная холодной, убийственной яростью в его взгляде.

Не реагируя на ее слова, Рази вырвал руку и потянулся к своему оружию.

— Рази! — настойчиво окликнула она его. — Нам предстоит долгий путь. Разве можно?..

Рази сунул нож в ножны, пристегнул пояс и, выхватив из рук меррона палаш, опустил его в ножны на бедре. Он снова поднял глаза и, глядя прямо на Ульфнаора, застегнул ножны. Аойре спокойно смотрел на него в быстро разгорающемся утреннем свете.

— Рази, — прошептала Винтер, и наконец он повернулся к ней. Она положила ладонь на его руку. — Брат, — тихо сказала она. — Разве ты можешь это сделать?

На секунду глаза Рази угрожающе расширилась, и Винтер показалось, что он ответит. Но он только высвободил руку и быстро пошел прочь по росистой траве к ожидающим лошадям. Винтер проводила его взглядом, затем пустилась вслед за ним.

Рази уже поворачивал свою лошадь, когда Винтер его нагнала. Как по команде, все мерроны повернули своих коней вместе с ним, и, когда Винтер ступила в стремя, все они поскакали мимо нее, вдоль деревьев, направляясь в чащу леса к северу от лагеря.

Только Кристофер придержал свою лошадь, ожидая, пока Винтер сядет в седло. Он встретился с ней глазами, когда она повернула Озкара, и они переглянулись устало и горестно. Рази и скакавшие впереди мерроны уже исчезли в лесу, остальные галопом скакали за ними, и Винтер с Кристофером остались одни, когда послышался вой Волков-Гару.

Винтер схватилась за меч, вглядываясь в лес.

— О господи! — вскрикнула она. — Где они?

Вой раздался снова, будто хищную птицу привлек темный дым костра.

— Где они, Крис? — крикнула Винтер. Озкар обеспокоенно заплясал под ней. — Вой совсем близко! Они уже здесь?

Мерроны впереди остановились, вглядываясь в чащу.

Волки завыли снова, так близко, что Винтер без слов оглянулась на Кристофера. Увидев его лицо, она выпрямилась в седле и протянула к нему руку.

— Кристофер, — прошептала она. — Крис… Все хорошо. — Она попыталась разомкнуть его пальцы, стиснутые на рукояти меча. — Все в порядке, — снова прошептала она.

Вдалеке из леса показался Рази и обеспокоенно оглядел ряды мерронов — Винтер вскинула руку, чтобы дать ему знать, где они. Рази остановил свою кобылу, глядя на Кристофера. Винтер, не опуская руки, кивнула ему.

— Все в порядке. Он со мной.

Лошадь Рази повернулась и зафыркала — ее всадник все еще переводил глаза с Винтер на ее застывшего спутника, глядящего прямо перед собой. Винтер снова кивнула: все в порядке, — повернула лошадь и снова поскакала вперед, крича Ульфнаору:

— Они в миле отсюда. Быстро вперед! Подальше от проклятого костра, пока они не нашли нас по дыму.

Ульфнаор поколебался, вероятно думая о десятке мужчин и женщин, которые задержались в лагере, затем кивнул и дал своим людям знак скакать вперед. Винтер сжала руку Кристофера и оглянулась. Шатры тихо серели в туманном воздухе, лагерь казался безжизненным, как призрачный город. Пальцы Кристофера дрогнули в ее руке, и Винтер увидела, что он смотрит на нее.

— С тобой все в порядке? — прошептала она.

Он с усилием кивнул, на минуту сжал ее руку, а затем отпустил и натянул поводья, вновь направляя свою лошадь.

— Вперед, девочка, — сказал он.

Бок о бок они последовали за мерронами в лес. Рази быстро скакал, сжав зубы и холодно смотря вперед. Ульфнаор гнал задыхающегося коня рядом с ним, через густой подлесок.

Когда Винтер и Кристофер въехали в лес, Волки завыли снова. На этот раз люди не поморщились и не обернулись.

Винтер закрепила край палатки и оглянулась на поляну, где народ Ульфнаора воздвигал свои временные шатры. Кристофер ушел на мерронскую сторону лагеря, Винтер отряхнула руки и посмотрела, как он остановился рядом с Солмундром.

Мерроны оставили все свои роскошные шатры и ложа в основном лагере, пожертвовав удобством, чтобы уйти незаметно и наверстать потерянное время. У Винтер не было сомнения, что в качестве послов, представляющих Маргариту Ширкен, одну из самых могущественных властительниц соседних королевств, они получат в лагере Альберона все удобства. Но пока что бедному Солмундру приходилось спать на жесткой земле, довольствуясь лишь походными одеялами, и это не могло на нем не сказаться.

Воин устало оперся на ствол дерева, закрыв глаза, и, казалось, не замечал, что Кристофер смотрит на него. Но Боро приоткрыл пасть в широкой улыбке и повалился на спину, подставляя брюхо, чтобы его почесали. В тихом вечернем воздухе раздались тяжелые удары его хвоста по земле. Кристофер, ласково приговаривая, присел на корточки и почесал за ушами боевого пса. Боро вывалил язык, как праздничный флаг, и обветренное лицо Солмундра сразу просияло милой щербатой улыбкой.

— Здравствуй, Коинин, — тихо сказал он.

Кристофер улыбнулся в ответ, на его щеках мелькнули ямочки.

Некоторое время оба молча наблюдали за работавшими мерронами, затем Кристофер вздохнул, потрепал Боро по голове и поднялся на ноги. Он что-то сказал, наклонив голову и засунув большие пальцы за пояс брюк, и Солмундр улыбнулся в ответ, отмахиваясь: потом Кристофер неуверенно кивнул и ушел. Солмундр снова закрыл глаза и откинул голову на ствол дерева.

Возвращаясь на свою сторону лагеря, Кристофер не взглянул на Винтер. Он не поднял глаз, когда присел у костра и зачерпнул ковшом воды из котла, готовясь отмыться от грязи и пота четырехдневного похода. После каждого своего разговора с Солом Кристофер по возвращении не смотрел ни на Винтер, ни на Рази — как думала Винтер, оттого, что боялся заметить на лице Рази неодобрение.

На той стороне опушки Халвор склонилась к Солмундру. Она что-то спросила шепотом, но тот отвернулся, не отвечая. Он не открывал глаз, и через некоторое время целительница поднялась и оставила его в покое. Он отвернулся от соплеменников с искаженным болью лицом.

Винтер смотрела на Солмундра, сидевшего в одиночестве, рядом с печальным псом, который лежал у его ног. Она покосилась на Кристофера, который молча стаскивал свою рубаху, затем на Рази. Он расседлывал лошадей, лицо его было мрачно, в каждом движении читалось раздражение. Все в нем говорило: «Держись подальше!», — и Винтер минуту поколебалась. Но все же, сделав глубокий вдох, наконец подошла к нему.

Он вскинул на нее мрачный взгляд, не отрываясь от работы.

— Рази, — сказала она. — Осмотри Солмундра.

Рази стащил с лошади седло и бросил его в кусты.

— У него есть своя целительница, — ответил он.

— По-моему, ему нужен ты.

Рази, не отвечая, присел у седла и стал отстегивать от него свои мешки. Винтер, нырнув под шею коня, подошла к нему ближе.

— Ему очень больно, — тихо сказала она. — Это ты, наверное, заметил? — Рази не отвечал, Винтер смотрела на него пристально, мысленно приказывая ему поднять взгляд. — Я не могу поверить, — тихо сказала она, — что ты хочешь отомстить больному.

Рази застыл. Он медленно повернул голову, и Винтер отпрянула, увидев выражение его лица. В течение предыдущих четырех дней Рази мрачно молчал или обдумывал планы действий, отдаленные, но не сулящие добра. Теперь он смотрел на нее с нескрываемой яростью, и Винтер не могла не попятиться.

— Ты смеешь предполагать, что Солмундр не принял бы участия в их убийстве? — прошипел он. — Ты стоишь здесь и говоришь мне, что он не послал их на гибель?

— Нет, Рази, — прошептала она. — Этого я не говорю.

Рази снова стал разбирать упряжь. Винтер смотрела, как он дергает за ремни — его руки, обычно такие проворные, стали неловкими: Рази был в гневе. Она присела рядом с ним.

— Рази, — проговорила она. — Я не собираюсь защищать мерронов. То, что они сделали… я не могу понять. Но ты хороший человек. Ты врач. Ты нужен Солмундру, Рази. Это небрежение недостойно тебя.

Рази ухмыльнулся:

— Леди-протектор, у тебя нет ни малейшего представления о том, что меня недостойно. Сейчас я думаю, что нет такого поступка. Если бы я был настоящим мужчиной, да просто если бы я был мужчиной, я бы… Но я ведь не мужчина, правда? Я всего лишь машина! Я марионетка государства и поэтому не делаю ничего, когда должен был бы действовать, и позволяю тем, кто…

Рази отстегнул наконец свой седельный мешок и принялся искать скребницы, чтобы почистить лошадей. Он высыпал содержимое мешка, не обращая внимания ни на что перед собой, и Винтер с ужасом поняла, что его самообладание дало трещину. Она осторожно положила руку на его плечо. Мощные мышцы Рази дернулись под ее ладонью — он едва удержался от того, чтобы оттолкнуть ее, затем застыл как изваяние, опустив невидящий взгляд на зажатые в руке скребницы.

Винтер, как леди-протектор, знала, что многое может сейчас сказать лорду Рази. Она должна напомнить ему, что этот народ им нужен и принц не должен позволять личной вражде становиться между ним и теми, кто в состоянии помочь ему выполнить его долг перед будущим королевства его отца. Она должна сказать ему, чтобы он снова надел свою маску, скрыл боль и принудил себя выполнять жесткие дипломатические нормы, к которым их обоих приучили с детства. Как леди-протектор, Винтер должна была сказать лорду Рази, чтобы он перестал метаться, как глупый мальчишка-подмастерье, чтобы он выпрямил спину и вел себя так, как подобает принцу.

— Рази! — твердо произнесла она, сжав его плечо.

Рази поднял на нее карие глаза и снова отвернулся. Он застыл со сжатыми губами, смуглое его лицо было неподвижно. Он знал, что она скажет, и Винтер сразу поняла, что она не может этого выговорить. Сейчас она должна быть не больше и не меньше, чем другом Рази.

— Рази, — повторила она уже мягче. Она отвела его отросшие кудрявые волосы с лица, но Рази отпрянул от ее прикосновения, и она уронила руку. — Мне так жаль, — прошептала она. — Правда, Рази. Я действительно сожалею.

Они минуту помолчали — Винтер нежно смотрела в лицо Рази, Рази взглядом уставился в пустоту. Он отвернулся. Винтер осталась молча сидеть рядом с ним, глядя на него с бессильным состраданием. Когда она поняла, что он больше не обратит на нее внимания, она похлопала его по руке, поднялась на ноги и пошла прочь от костра. После долгой неподвижности Рази медленно подобрал свои скребницы и начал чистить лошадь.

Кристофер закончил мыться и стоял у огня, вытираясь, голый, как младенец. Винтер покраснела и опустила глаза. Она еще не привыкла к его бесстыдству. «Привыкай! — сказала себе она. — Ведь ты ему поклялась в вечной верности». Она робко покосилась на него и присела у огня, доставая свои мыло и полотенце. «Навсегда, — подумала она. — Мой хадрийский мальчик».

По правде говоря, она немного завидовала тому, что Кристофер вовсе не стесняется. Она подозревала, что, если она сама скинет всю одежду и начнет резвиться среди мерронов нагишом, они и глазом не моргнут. Но долголетнее воспитание не так легко преодолеть — она удовольствовалась тем, что разделась до нижней рубашки и панталон и помылась настолько тщательно, насколько могла.

Она оглядела костры. Сейчас, когда Волки скрывались в лесу, открытый огонь был значительным риском. Кристофер испугался, когда Ульфнаор вдруг настоял на том, чтобы их разжечь. Рази просто рассердился. Он сказал, что это пустая трата его времени. Винтер устало опустилась на колени и закрыла глаза. Каждый дюйм ее тела ныл и болел. Пускай Волки, пускай трата времени — так приятно помыться и выпить горячего чая. Такое блаженство — просто посидеть спокойно.

Винтер вздохнула, прижала ладонь к низу живота, стараясь унять боль. Ее «женское время» настало, когда они выехали из лагеря, и, слава богу, теперь заканчивалось. Она терпеть не могла, когда эти дни заставали в пути.

Услышав медленные шаги, Винтер подняла взгляд и увидела, что Халвор смотрит на нее сверху вниз со своей обычной серьезностью. В памяти Винтер зажглось яркое, непрошеное воспоминание — высокая теллноволосая женщина на фоне пламени, Ашкр извивается от боли за ее спиной, и крики переходят в пронзительные вопли, когда его волосы загораются. Винтер с усилием загнала воспоминание обратно и выпрямилась с вежливым вопросительным выражением на лице. Кристофер как раз застегнул брюки и настороженно посмотрел на целительницу. Винтер заметила, что Рази выглянул из-за холки своей лошади и нахмурился издалека, не выпуская скребницы из рук. Халвор поклонилась ему, но он не ответил.

Винтер встала, чтобы отвлечь внимание целительницы от сердитого лица ее друга.

— Добрый вечер, Халвор, — сказала она.

Та снова поклонилась, улыбаясь. Она ласково спросила о чем-то. Винтер, как обычно, покосилась на Кристофера, ожидая, что он переведет ее слова. Но он застыл, не успев надеть рубашку, и Винтер с удивлением увидела, что его щеки покрылись багровым румянцем.

«О боже, — подумала она, сразу насторожившись. — Теперь еще что?» Если от вопроса целительницы даже ее бесстыдный хадриец залился краской до корней волос, Винтер была уверена, что она вовсе не захочет его слышать.

Халвор ободряюще кивнула Кристоферу. Он опустил глаза, зашнуровывая рубашку, и Винтер чуть не расхохоталась, видя выражение беспомощности и смущения на его лице. Секунду он молчал, закатывая рукава. Затем, опустив голову и отвернувшись от женщин, пробормотал что-то неразборчивое.

— Что ты сказал? — переспросила Винтер, наклонившись вперед — несмотря на беспокойство, его непривычное смущение ее рассмешило. — Не слышу.

Кристофер покраснел еще сильнее и раздраженно фыркнул себе под нос. Халвор сказала что-то, Кристофер нетерпеливо отмахнулся:

— Да знаю я, знаю, замолчи.

Он поколебался, затем вздохнул, расправил плечи и стоически поднял голову, взглянув на лес.

— Халвор говорит, она знает, что уже поздно, — сказал он, — и сожалеет, что не предложила это раньше. Но хочет предложить тебе сейчас чая из черничных листьев, чтобы облегчить твои женские боли.

Винтер встрепенулась, быстро отняв руки от живота.

— Кристофер! — воскликнула она оскорбленно, чувствуя, как горит ее лицо.

— Что? — ворчливо отозвался он.

— Ради бога! Ты не… Мужчина не должен…

Кристофер сжал губы:

— Это просто черничный чай, девочка. Чтобы облегчить женские…

— Кристофер! Я не стану говорить с мужчиной о таких вещах! Это не принято!

— Я не первый попавшийся мужчина! — с негодованием возразил Кристофер, но покраснел до самой шеи и избегал смотреть на Винтер.

Халвор что-то смущенно пробормотала извиняющимся голосом, и Винтер прервала Кристофера, прежде чем он успел перевести.

— Скажи ей, не нужен мне никакой чай! — крикнула она так, что ей самой стало неловко своего сварливого тона. — Скажи, что говорить о таких вещах мужчине неприлично!

Халвор, стоя между ними, неуверенно опустила голову. Кристофер неподвижно глядел на Винтер — она поняла, что его поразило ее странно недипломатичное поведение, и, переведя взгляд на Рази, она сразу поняла, как он, должно быть, себя чувствовал. Эти четыре дня они объединенными усилиями держали Рази в узде, а теперь она, казалось, услышала мысли Кристофера: «О нет, только не она!»

Кристофер тихо заговорил на южном наречии, глядя на Винтер:

— Халвор просто добра к тебе. Ты не представляешь, какая ты чужая для нее, Изольда, она просто старается вести себя по-доброму. Она не виновата, что ты не говоришь по-мерронски.

— Оставь ее в покое, — вставил Рази, его глубокий голос угрожающе раздался в вечерней тишине. — Не нужны ей эти ваши снадобья.

Винтер с удивлением увидела обиду на лице Кристофера.

— Как ты думаешь, сколько еще эти люди будут пытаться обходиться с тобой по-доброму, пока не решат, что это не стоит труда? — спросил он. — Сколько осталось еще до того утра, когда ты проснешься и вдруг увидишь, что осталась одна? И где ты тогда будешь? В лесу, наедине с Волками, вот где.

Он повернулся к Халвор с извиняющимся выражением на лице.

— Кристофер. — Винтер поколебалась, опустив глаза на листья у его ног. — Скажи Халвор, что ее чай мне не нужен. — Она подняла и сразу опустила глаза. — Но мне надо кое-что постирать в реке, и помыться тоже не помешало бы. Ты не мог бы спросить?.. — Она замолчала.

«Нет, подожди, — сказала она себе. — Отец ведь тебя научил». Сделав глубокий вдох, Винтер выпрямилась и посмотрела Халвор прямо в глаза, обращаясь уже к ней.

— Халвор, — проговорила она почтительно. — Большое спасибо за то, что предложила чай. — Она поклонилась, и Халвор милостиво поклонилась в ответ. — Прошу прощения, что так по-детски вспылила. Там, откуда я родом, женщины очень… застенчивые. Я не привыкла к такой открытости. Чай мне не нужен, Халвор, но спасибо за твою доброту. Но мне очень нужно спуститься к реке и кое-что постирать. Если женщины пойдут туда, мне бы хотелось пойти вместе с ними. Я помогу вам собирать съедобные листья и коренья, а вы предоставите мне ваше общество и защиту.

Кристофер тихо перевел ее слова. Халвор кивнула, не отрывая взгляда от Винтер — ее серьезное лицо потеплело. Винтер вдруг поняла, что именно так вел бы себя отец при разговоре с человеком, чьего языка он не знает. Халвор смотрела в глаза Винтер, а не переводчику; она старалась найти общие интересы, чтобы завязать общение; она была терпелива — именно так действовал Лоркан, когда выполнял свою дипломатическую миссию на севере. Винтер подумала, что эта худая, жилистая женщина с запачканными дорожной пылью обнаженными руками — дипломат гораздо более тонкий и умный, чем Винтер могла себе представить.

Когда Кристофер замолчал, Халвор снова поклонилась и, обращаясь к Винтер, сказала, что скоро собирается на реку. Винтер кивнула, и целительница отошла к своим, на прощание потрепав Кристофера по плечу.

Кристофер посмотрел ей вслед, затем устало провел рукой по лицу. Винтер внимательно оглядела его. На бледной коже все еще темнели синяки, глаза припухли от бессонных ночей. Теперь она с благодарностью подумала о том, что Ульфнаор велел разжечь костры: Кристоферу не помешает погреться перед огнем и заснуть после горячего ужина.

Почувствовав ее взгляд, Кристофер обернулся.

— Как ты? — тихо спросила она.

Он ответил настороженным взглядом:

— Не сердишься больше?

Винтер пожала плечами.

— Не сержусь, — ответила она. — Что с тобой поделаешь!

Кристофер закатил глаза, и Винтер широко улыбнулась — таким забавным показался ей этот случай задним числом.

— Ты просто ведьма, — проговорил он, расплываясь в улыбке. — Я никогда и представить себе не мог, что творится в твоей рыжей головке. — Винтер посмотрела мимо него, на мерронов, он повернулся в ту же сторону. Мужчины вскинули на плечи арбалеты и завязывали волосы на затылке. — Я пойду, — сказал Кристофер, нагибаясь за арбалетом и колчаном. — Поохочусь вместе с ними.

Винтер собрала мыло, полотенца и вещи для стирки:

— А я пойду налаживать отношения с нашими свирепыми сестрами.

Она, выпрямившись, взглянула прямо ему в глаза, и он кивнул, понимая, что ничто не забыто.

Кристофер вскинул колчан на спину, а арбалет — на плечо, внимательно разглядывая Рази. Винтер ожидала, что Рази не захочет, чтобы они разлучались, и повернулась к нему, готовая доказывать, что мерронам надо продемонстрировать доверие. Но Рази, оставшийся рядом с лошадьми, молча смотрел перед собой, сжимая скребницы в опущенной руке, с непроницаемым лицом.

— Ульфнаору сейчас трудно с его народом, — тихо проговорил Кристофер. — Мерроны считают, что тебе нельзя доверять, Рази. Они думают, что ты перережешь нам горло, как только представится случай, украдешь письма Ширкен и убежишь. Они считают, что ты выдашь их солдатам, чтобы Ульфнаор под пыткой открыл, где находится принц.

Темные глаза Рази сузились, а уголок рта приподнялся. Винтер сглотнула, увидев холодный блеск в его глазах. Она подумали, что мерроны не очень-то ошибаются относительно его намерений. Она заподозрила, что, когда они станут не нужны Рази, им вскоре предстоит изведать, насколько глубока ненависть королевского сына. Кристофер с его умом не мог этого не понимать, но он все равно продолжал говорить, глядя в лицо Рази:

— Ульфнаор оставляет тебя здесь наедине с Солмундром и письмами в знак доверия, чтобы доказать все остальным, что он не ошибается на твой счет.

— Он оставляет меня одного, но мою семью забирает с собой, — тихо ответил Рази. — Не очень-то серьезная проверка.

— Я предал тебя, — сказал Кристофер, — и мою croi-eile Изольду. Эти люди думают, что защищают нас от тебя. — Он помолчал, ожидая ответа Рази.

Но тот только поднял глаза, рассматривая мерронов, с той же понимающей полуулыбкой на губах. Кристофер подождал еще немного и ушел, не оглядываясь.

— Я пойду, Рази, — прошептала Винтер. Выражение его лица не изменилось, и она неуверенно кивнула, вскинув на плечо узел с вещами. — Ну ладно, — сказала она, — до скорого.

И она ушла, хоть на сердце было тяжело от смутных предчувствий.

Когда она проходила мимо Солмундра, тот устало махнул ей рукой на прощание.

Здесь, на плоскогорье, поздней осенью день быстро клонился к вечеру и воздух остывал. Когда Винтер спешила назад от реки, она не могла не чувствовать страха перед быстро растущими тенями. Волки не выли уже два дня. Рази утверждал, что они пустились назад, за мерронами, которые задержались в пути и далеко отстали. Но все равно Винтер зябко закуталась в плащ и ускорила шаг, чтобы не отстать от других женщин.

Они шли тихо, легкой, уверенной походкой. Их никто не смог бы застать врасплох. Винтер снова ощутила, что помимо собственной воли восхищается ими. Они не были похожи на других женщин, которые когда-либо ей встречались, разве что за исключением Марни. Общество этих жестоких и независимых созданий успокаивало ее больше, чем она сама готова была признать.

Халвор шла по тропе среди темных ветвей, Винтер спешила за ней, не отставая. Целительница несла на плече палку с дюжиной нанизанных на нее рыб, поблескивавших в неверном свете только что вставшей луны. На спине у нее висел мешок с лесными орехами и съедобными корнями камыша, ее длинные темные волосы запутались в его лямках. Она была добра к Винтер на реке. Хоть они не понимали язык друг друга, от Халвор исходило ощущение теплой материнской заботы.

«Она убийца, — думала Винтер. — Религиозная фанатичка».

Халвор оглянулась на нее и улыбнулась ободряюще.

Календ, один из боевых псов Ульфнаора, молча бежал рядом с ней, вывалив язык, — Винтер чувствовала себя увереннее в присутствии такого защитника. Где-то слева от нее Сома и другая воительница, Франгок, негромко разговаривали друг с другом — в сгущающейся темноте было слышно, где они идут, по их тихой беседе. Винтер чувствовала и их защиту — и они тоже были добры к ней.

«Они ведь и Эмблу защищали, — напомнила она себе. — Они и с Ашкром были добры».

Она шла вперед, пытаясь справиться с противоречивыми, тревожными мыслями.

Вскоре из-за деревьев выплыл дым костров — сердце Винтер снова сжалось. Лагерь был уже близко. «Рази, — подумала она, вглядываясь во мрак. — Только бы ты не сделал того, о чем потом сам пожалеешь».

Они разглядели вдали свет костров, проникающий сквозь ветки. Женщины остановились ненадолго, прислушиваясь, не раздаются ли из лагеря голоса. Но, как Винтер ни напрягала слух, впереди стояла мертвая тишина.

Халвор махнула рукой псу, и он бросился вперед. Женщины выхватили мечи и пустились за ним. Лица их помрачнели, когда, выбежав на опушку, они увидели, что лагерь пуст.

Винтер озадаченно огляделась. Она с удивлением увидела, что оба костра весело пылают и рядом с ними сложены дрова. Она ожидала, что Рази станет поддерживать только свой костер, а не мерронский, но он, очевидно, позаботился обо всех кострах. Однако же Солмундр исчез, только его плащ валялся у корней дерева. Рази тоже не было видно в сумраке, наполненном потрескиваньем костров.

Франгок плюнула на землю и сердито крикнула что-то Халвор. Винтер осторожно шагнула прочь от нее, схватившись за рукоять меча. «Ах, Рази, — в отчаянии подумала она. — Только не это! Что теперь делать нам с Кристофером? А вдруг Рази схватили Волки?» — закралась ей в голову страшная мысль.

Халвор подняла свой меч, показывая на дальнюю сторону лагеря.

— Feach, — тихо сказала она.

Винтер посмотрела в указанном направлении и чуть не разрыдалась от облегчения. Высокая лошадь Рази все еще стояла рядом с остальными конями, отдыхая.

Халвор тихо свистнула и крикнула в темноту:

— Сол! An bhfuil tu ansin?

Что-то зашевелилось в сумерках, и женщины встрепенулись, выхватив мечи, но сразу же расслабились, когда увидели, что это бежит из леса Календ с Боро. Календ бросился к женщинам, но Боро остался у опушки; свет костра отражался в его глазах. За его спиной раздался тихий свист, и пес сразу обернулся и исчез в темноте.

— Сол? — позвала Халвор более уверенно.

Знакомый хриплый голос Солмундра донесся из-за деревьев:

— Fan Noimead… Bhi orm mo chac a dheanamh…

Халвор вздохнула с облегчением. Неизвестно, что сказал Солмундр, но мерронки спрятали свои мечи, покачивая головами. Винтер почувствовала, как разрядилась атмосфера.

На опушку снова выбежал Боро, Рази и Солмундр вышли вслед за ним. Рази поддерживал Солмундра, тот шел с трудом, прижимая ладонь к животу, скривившись в болезненной улыбке. Он сказал женщинам что-то, отчего Сома и Халвор засмеялись, а затем улыбнулся Винтер.

— Мне надо было облегчиться, — объяснил он, переводя дыхание. — Табиб мне помог. — Он дружески обнял за шею Рази, на плечи которого опирался, и пояснил, поддразнивая: — Этот человек ко мне очень добр, хоть и трещит без умолка. Нехорошо, Табиб, — все болтаешь, болтаешь. Я уж ему говорю: «Заткнись, Табиб, от твоей болтовни голова болит».

Винтер улыбнулась — неизменная доброта Рази порадовала ее, но холодное, мрачное выражение его лица встревожило.

— Вот, — сказал Рази, подведя Солмундра к Халвор. — Получите.

Он сразу отвернулся и направился к их стороне опушки.

Солмундр оперся на плечи Халвор и крикнул ему вслед:

— Спасибо, друг. Я очень благодарен.

Рази не ответил, сердито ускорил шаг.

— Ты хороший человек! — добавил Солмундр.

Но когда Рази повернул прочь, веселая и насмешливая улыбка сползла с лица Солмундра. Скривившись от боли, он тяжело склонился на плечо целительницы и ухватился за ее рубаху.

— О, a mhuirnin, — прошептала Халвор, прижимаясь щекой к волнистым светлым волосам Солмундра.

Она стала что-то успокаивающе приговаривать, а Сома помогла ей снова устроить больного под деревом.

Франгок начала разбирать собранные припасы. Винтер хотелось ей помочь, но, поколебавшись, она отошла к своему костру и присела напротив Рази. Он ничего не говорил, и они сидели в напряженном молчании, глядя в пламя и прислушиваясь к тихому голосу Халвор, доносившемуся до них в тишине пустого лагеря.

Целительница разбинтовывала повязку Солмундра, чтобы посмотреть его швы. Когда она сняла нижний слой бинтов, он вдруг вскрикнул от боли, но сразу закрыл рот рукой. Винтер увидела, как Рази стиснул кулаки, так что ногти впились в ладони. Увидев рану, Халвор испуганно ахнула. Рази мигом вскочил на ноги и обернулся.

Винтер вскинула на него глаза «Ну же! — подумала она. — Иди помоги ему!» Но в этот момент вернулись с охоты торжествующие мерроны, неся добытую косулю, и Рази вновь отвернулся с непроницаемым лицом.

Кристофер, показавшийся из леса с парой пристреленных зайцев, сразу нашел взглядом Винтер. Винтер покосилась на Рази, сжала губы и покачала головой:

— Все то же самое.

Кристофер поморщился, ушел к мерронскому костру и начал молча разделывать свою добычу. Винтер, вынув нож, тоже ушла к мерронам. Она протянула руку, и Кристофер передал ей еще теплого убитого зайца.

Работая, Винтер углом глаза посматривала на Ульфнаора — он положил свой лук рядом со спальными мешками и подошел к Солмундру. Воин поднял голову, видя своего старого друга, и Ульфнаор присел рядом с ним, ласково глядя на него. Он что-то спросил. Сол кивнул и с трудом ответил сквозь зубы, стискивая кулаки, пока Халвор осматривала его рану. Ульфнаор взглянул на Рази, и Винтер увидела, как лицо аойре на секунду озарилось гордостью. Так отец мог бы посмотреть на сына, который оправдал его надежды.

— Ульфнаор хочет с тобой поговорить.

Рази хмыкнул и бросил в огонь остатки ужина.

— Мы уже обсудили с ним завтрашний путь, — сказал он, вытирая свою миску. — Больше нам говорить не о чем.

— Ульфнаор учтиво попросил разрешения поговорить с тобой, — сказал Кристофер. — Ты просишь меня пойти к мерронам и сказать их предводителю, что ты его игнорируешь.

Рази посмотрел на Кристофера в упор, тот не опустил глаз. Последовало тяжелое молчание, затем Рази отвернулся, и Винтер вздохнула с облегчением, поняв, что он согласится. Она снова стала выскребать свою миску и не подняла от нее глаз, даже когда Рази сказал: «Хорошо» — и Кристофер ушел от их костра.

Она как раз убирала посуду, когда Кристофер вернулся, неся две чашки с горячим чаем. Она взяла одну у него из рук:

— Спасибо.

Кристофер кивнул и сел рядом с ней. Подошедший Ульфнаор встал по другую сторону от костра, пристально глядя на Рази. Тот, не вставая, ответил предводителю мерронов холодным взглядом.

— Что ему надо, Крис? — тихо спросила Винтер.

Кристофер покачал головой: он не знал.

Ульфнаор показал на землю, прося разрешения сесть. Рази не пошевелился, но через некоторое время высокий меррон все равно расположился у костра. Церемонно положив на землю свой меч, он повернулся к Рази.

— Спасибо за твою доброту к Солмундру, — начал он. — Ты хороший человек, я тебе благодарен. — Рази не отвечал, и Ульфнаор продолжал: — Мои люди подумали, что ты мог повредить Солу… Чтобы отомстить нам за то, что считаешь дурными делами. Но я знаю, ты бы этого не сделал… пока. — Рази нахмурился, а Ульфнаор понимающе улыбнулся. — Мерроны понимают, как важна месть для честного человека, Табиб. Мы уважаем ее. Хороший человек, чтобы жить, должен убивать своих врагов, а то сам умрет. Сильный всегда раздавит слабого — таков закон этого мира. Мы знаем, что истинная справедливость совершилась, только когда ты омыл руки в крови врага, не так ли? — Он протянул ладони вверх, будто показывая кровь на них. — Мы понимаем, — тихо повторил он. — Таков закон этого мира.

Рази поднял взгляд от вытянутых рук Ульфнаора и встретился с ним глазами. Последовало тяжелое молчание.

— Я понимаю твою любовь к Эмбле, — прошептал Ульфнаор. — Ты многого ждал от нее… — Глаза Рази сузились, он медленно выпрямился. Об этом он говорить не хотел. — Но я должен объяснить тебе, что ты не так видишь Эмблу, как мы видим ее и как она себя видит. Они с Ашкром — воины, предназначенные для почетной смерти, святые воины. Они — мост между народом и Ан Домейн. Они умерли на этой новой земле, чтобы пробудить Ан Домейн для нашей жизни здесь, чтобы другие жили, чтобы…

— Долг человека — защищать тех, кого он любит, — тихо прервал его Рази, — а не проливать их кровь в надежде, что их смерть облегчит ему жизнь.

Ульфнаор вздрогнул. Секунду он смотрел на Рази, будто бездна неожиданно разверзлась под его ногами, но затем сдвинул брови.

— Хорошо сказано, Табиб, — язвительно ответил он. — Такие слова достойны совершенного мира. Но я думаю, возможно, такой человек, как ты, человек долга… возможно, ты понимаешь, что значит пожертвовать другом ради высоких целей.

Он покосился на Кристофера и опустил взгляд на его искалеченные руки.

— Что? — в ужасе воскликнул Кристофер. — Я не… Рази, я ни о чем не рассказывал!

Рази медленно поднялся:

— Твое время разговора закончилось, Ульфнаор. Наступил конец нашей беседе.

Ульфнаор нахмурился, но Винтер увидела в его глазах, что слова о Кристофере были догадкой, ударом кинжала в темноте, и сам аойре поражен их действием. Она положила руку на плечо Кристофера — он взглянул на нее расширившимися глазами:

— Изольда! Я никогда… Я бы не…

— Тш-ш… — Она заглянула ему в глаза, сжав руку. — Тш-ш-ш… Я знаю.

— Я серьезно, Ульфнаор, — прорычал Рази. — Не надо указывать мне на мои промахи, чтобы оправдать свою натуру подлого убийцы. Уходи, пока я не сделал чего-нибудь, о чем сам пожалею.

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться, — ответил Ульфнаор. — Я пытаюсь объяснить, что понимаю, что ты чувствуешь. Как тебе, должно быть, хочется отомстить за гибель той, которая могла бы стать твоей croi-eile.

Рази стоял, выпрямившись, неподвижно, и огонь костра играл на его застывшем гневном лице.

— Я в твоем понимании не нуждаюсь, — прошипел он. — Плевать мне на тебя, Ульфнаор. Ты убийца. Ты закосневший в суевериях трус, и если бы ты не был мне нужен, я вырезал бы сердце у тебя из груди заживо и втоптал бы его в грязь ногой. Лучше уходи. Уходи сейчас же, потому что я готов привести мои намерения в действие.

Ульфнаор поколебался, в его черных глазах отражался свет костра. Затем он резко откинул плащ и потянулся к поясу. Винтер сразу выхватила нож, Кристофер уже держал в руке кинжал. Оба вскочили на ноги. Но вместо оружия Ульфнаор вынул из-за пояса знакомый конверт и протянул его Рази. Винтер опустилась на землю.

Это было дипломатическое послание.

Рази махнул Ульфнаору и тихо сказал:

— Сядь.

При виде оружия Винтер и Кристофера мерроны выхватили мечи, но Халвор махнула им рукой и тихо велела не вмешиваться. Воины спрятали оружие, внимательно наблюдая за чужаками. Псы Ульфнаора остались рядом с целительницей — ей они были так же послушны, как собственному хозяину. Солмундр не шевельнулся, только смотрел на Ульфнаора из-под дерева, без всякого удивления на лице.

Ульфнаор положил бумаги на один из камней у огня:

— Когда мой народ пришел и сказал, что принцесса Ширкен попросила меня отнести ее письмо, я спросил себя: «Почему?» Почему именно эта женщина, эта… — Он брезгливо посмотрел на конверт.

Винтер не сомневалась, что он перебирает слова, подходящие для описания Маргариты Ширкен, и могла угадать некоторые из них: сумасшедшая, фанатичка, кровавая убийца, тиран…

Оторвавшись от конверта, Ульфнаор перевел взгляд на Рази:

— Это она развесила на деревьях нашего края головы народа — так почему она попросила нас выполнить такое важное поручение? Она ведь не просто мерронам поручила отнести ее послание… она попросила об этом племя Медведя, Табиб. Она попросила меня.

Он нахмурился, высматривая на лице Рази признаки понимания.

Рази оглядел его, затем поднял взгляд на настороженных мужчин и женщин с другой стороны опушки и вернулся на место с холодным вниманием на лице.

— Многое можно сказать про Маргариту Ширкен, — продолжал Ульфнаор. — Много, много плохого. Но она хороший солдат и всегда знает своего врага. Она знает мерронов, — тихо сказал он. — И хочет, чтобы мы ушли. Мы ее выводим из себя одним своим существованием. — Глаза его вдруг расширились при воспоминании, он кивнул про себя. — И она попросила меня, — прошептал он. — Я сразу понял, что буду орудием падения своего народа. Я сказал другим аойре: «Нет! Пошлите кого-нибудь еще, другое племя… Ястреба, Змею, даже Пантеру…» — Он хлопнул по земле рукой, словно снова обращаясь к другим мерронским вождям. — Кого-нибудь еще… — повторил он.

— Какая была бы разница, — спросила Винтер, — если бы вместо вас отправилось другое племя? Почему она послала именно вас?

Ульфнаор не ответил, только провел тыльной стороной руки под глазом и покачал головой.

— Потому что вы старой веры, — сказал Кристофер.

Ульфнаор кивнул со слезами на глазах, и Кристофер горько нахмурился.

— Ширкен знала, что вам придется строить мост, — сказал он. — Твой народ никогда бы не позволил тебе привести их на новые земли, не пробудив Ан Домейн, не оповестив их о вашем присутствии. Ширкен об этом знала и поэтому именно вас принудила выполнить поручение. Разве я не прав? Она заставила других аойре послать вас, зная, что вам придется пожертвовать своими Каорай, потому что люди старой веры делают так всегда при переселении на новое место.

— Я так же думаю… — начал Ульфнаор. — Я думаю, что другие аойре втайне хотели, чтобы случилось именно так. В глубине души… — Он вскинул на Кристофера взгляд, полный душевной муки.

— Они надеялись, что кровавая жертва все исправит, — прошептал молодой человек.

Ульфнаор кивнул, страдальчески скривился.

— И поэтому ты сидишь здесь и объясняешь, что у тебя не было выбора? Да? — Слова Рази прозвучали сдавленно и так тихо, что едва заглушили потрескивание огня. — Ты убил двоих собственных сородичей, потому что больше ничего не мог сделать? — Он горько усмехнулся, покачал головой и вдруг плюнул в костер, не совладав с презрением.

Ульфнаор помедлил, затем глубоко вздохнул и выпрямился.

— Я не знаю, как ей это удастся, — проговорил он ровным голосом. — Но считаю, что Ширкен даст знать наследному принцу Альберону, что я должен сделать при переселении сюда. Она воспользуется этим как предлогом для окончания своей войны против народа, и тогда… — Он хлопнул в ладоши. — Мы попались. С одной стороны Ширкен, с другой — армия наследного принца Альберона, а в середине… — он отряхнул ладони, словно только что прихлопнул комара, — мерроны. Вот кто в итоге будет уничтожен — целый народ.

Винтер понимала, что он прав. Кристофер рядом с ней подался вперед, опершись на колени, и без слов глядел на мерронского вождя. Выражение лица Рази не изменилось, и Винтер подумала, что он, возможно, считает уничтожение мерронов неплохой идеей.

— Вы могли отказаться, — произнес Рази. — Могли остаться на родине.

Ульфнаор продолжал, поглядев в его неумолимое лицо:

— Был у нас один человек… Он работает на твоего короля, как и ты. Может быть, ты знаешь его? Он хороший человек, он многое сделал для племени Пантеры. — Ульфнаор поднял руку, показывая на свои волосы. — Мой народ прозвал его Красным Ястребом.

От неожиданного воспоминания о Лоркане прежнее горе сжало грудь Винтер.

— Я говорил, что он высокого роста? — продолжал Ульфнаор, пытаясь описать Лоркана. — Почти такой же высокий, как мерроны. У него широкие плечи и…

— Я знаю лорда-протектора Мурхока, — резко прервал его Рази. — Ты недостоин даже произносить его имя.

Ульфнаор воззрился на него, затем на Винтер, которая отвернулась, скрывая слезы. Кристофер опустил взгляд на свои руки, не в силах скрыть горя, и на лице мерронского вождя проступило понимание.

— О!.. — выдохнул он. — Что с ним случилось?

Ему никто не ответил: Винтер не могла, а Рази не хотел.

Ульфнаор вздохнул и кивнул:

— Жаль, что он ушел. Он хороший…

— Не смей… — прошипел Рази. — Не смей пользоваться именем Лоркана, чтобы заручиться моей благосклонностью. Я этого не потерплю.

Ульфнаор поглядел Рази прямо в лицо:

— Красный Ястреб говорил моему народу, что здесь, в этом королевстве, справедливость — это не только право сильного раздавить слабого. Он говорил, что в этом королевстве даже слабые и неимущие могут прибегнуть к правосудию, потому что здешний король, добрый король Джонатон, составил так называемую Хартию прав. Это так?

Когда стало ясно, что Рази не даст ему ответа, Винтер заговорила вместо него.

— Да, это правда, — сказала она. — Король Джонатон составил Хартию прав и систему правосудия, которая позволяет даже простым людям защищать свои законные права от самых высокопоставленных.

Ульфнаор встретил ее слова взглядом, который ясно говорил: на это он даже не надеялся.

— Красный Ястреб говорил, что все эти законы записаны, вечны и неизменны. — Ульфнаор сложил пальцы, будто держал в них перо. — Что любой грамотный человек может видеть эти законы, сам их узнать и что всегда легко понять, что законно, а что нет?

Винтер кивнула.

— Все так, — подтвердила она. — В каждой ратуше хранится книга законов, и любой человек может свободно читать их и переписывать.

— Любой грамотный человек… — прошептал Ульфнаор. Он вскинул взгляд на Кристофера: — Отец научил тебя читать, Коинин?

— Да, — спокойно согласился Кристофер, но уголки его губ дрогнули в понимающей улыбке.

— И правда, ан Филид Гаррон всегда считал, что мерроны должны научиться читать, — подтвердил Ульфнаор.

— Так он думал.

— Твой отец очень сильно этого хотел, — проговорил Ульфнаор. — Он всегда говорил, что мы не сможем управлять своей историей, пока не научимся ее записывать. Даже повздорил из-за этого с советом. — Кристофер молча глядел на него все с той же горькой улыбкой. Наконец Ульфнаор кивнул и тихо сказал: — Твой отец был прав.

— Я знаю, — ответил Кристофер.

— И этот свод законов применим ко всем? — вновь обратился Ульфнаор к Винтер.

— Даже к самому королю.

— К самому королю? — недоверчиво переспросил Ульфнаор.

Винтер кивнула.

— Это не шутка? — спросил он. — Разве король не может сегодня сказать: «Это законно», а завтра: «Это незаконно», так что никогда не знаешь, как обстоит дело.

Винтер бросила взгляд на Рази. «До недавних времен не мог», — подумала она.

— Это новый способ управления, — сказала она. — Он еще не установился, но король твердо намерен привести его в действие. И он выполнит свое намерение, если недоразумение с наследником не перерастет в необратимую распрю.

— Так вот на что ты работаешь, Табиб, — произнес Ульфнаор. — На спасение этой Хартии. — Это было утверждение, а не вопрос. — А я, возможно, работаю на ее погибель. — Ульфнаор стукнул пальцем по конверту.

Рази смотрел на Ульфнаора расширенными глазами. Этот неожиданный поворот разговора вдруг отвлек его от мрачных планов мести и вернул к важнейшим вопросам политики и дипломатии. Винтер по глазам видела, что он сбит с толку и не знает, как реагировать.

Ульфнаор продолжал:

— Я думаю, ты очень важный человек, Табиб, — не просто посланник. Я не ошибаюсь.

Рази промолчал, и Ульфнаор одобрительно кивнул.

— Если так, я скажу тебе, что это, — он ткнул пальцем в дипломатический конверт, — отрава для планов твоего короля на будущее. Будущее, которым Красный Ястреб так гордился. — Он встретился взглядом с Рази. — Скажи это наследному принцу, Табиб Рази. Скажи своему наследному принцу: что бы ни предлагала ему эта сука, что бы ни просила взамен, это его погубит. Та go maith?

— Почему ты не скажешь ему об этом сам? — прошептал Рази.

Ульфнаор усмехнулся и покачал головой:

— Я не могу так рисковать. Я не знаю, в какую сторону подует ветер сегодня или завтра. Я только знаю, что моим народам приходится зависеть от доброй воли этих народов. — Он снова указал на конверт. — Я не могу их разгневать, потому что жизнь моего народа у них в руках… Но Табиб… — Он подался вперед и продолжал настойчиво и умоляюще: — Табиб, в глубине души я надеюсь, что мерроны в руках у тебя. У тебя и доброго короля Джонатона. Потому что иначе… — Ульфнаор поколебался, боясь высказать свои опасения, и продолжал шепотом: — Иначе, я думаю, для нас все пропало. Для всех нас.

— Что же такое в этих бумагах? — спросил вдруг Рази, указывая на конверт.

Винтер поморщилась. Рази просил аойре предать доверие Ширкен, отступить от своего долга и нарушить клятву, которую он, вероятно, принес, беря на себя поручение.

Ульфнаор нахмурился, неодобрительно сжав губы.

— Даже если бы я знал, — ответил он, — я бы не сказал тебе.

Рази задумчиво прищелкнул языком и откинулся назад, но Винтер знала, что он и не ожидал от Ульфнаора ответа.

Ульфнаор снова опустил взгляд на конверт, проводя своими загрубевшими пальцами по тисненому гербу.

— Я по многим причинам самый подходящий человек для доставки этих бумаг, — тихо проговорил он. — Я горд, поэтому исполню клятву до конца. Я верен своему народу и не прошу ничего, кроме возможности вести переговоры для него. За мной следует много отважных воинов, готовых погибнуть за меня при нужде. А еще я невежественный дикарь, который не может прочесть даже своего имени. — Ульфнаор с горькой улыбкой хлопнул ладонью по конверту. — Даже если я открою этот конверт и сломаю в нем все красивые печати, что мне скажут эти бумаги о будущем моего народа? Ничего! — выплюнул он. — Ни слова! Я не умею их понять. — Он вновь с досадой хлопнул по конверту, словно борясь с искушением бросить его в огонь. — Мой народ всегда мог достать себе вот это. — Он показал Рази свои искусно выделанные кольца, блеснувшие в свете костра на его загрубевших от работы руках. — И это. — Он одним движением выхватил из ножен кинжал и тоже показал его Рази. — С тех пор как Ан Домейн впервые разделился на людей, зверей и деревья, нам только это требовалось для того, чтобы жить. Мерроны сильны, Табиб Рази, умны и храбры! Нам никто не нужен, кроме нас самих! — Ульфнаор гневно взмахнул мечом и бросил сверкающий клинок на землю. — Но теперь это не так, — сказал он. — Все по-другому. — Он оглянулся через плечо на свой народ. — Мир изменился к нам, — тихо сказал он. — Мы больше не хозяева своей жизни…

Ульфнаор повернулся к Рази, глядя ему в глаза, и от следующих его слов мороз пополз у Винтер по коже.

— Я мог бы убить тебя прямо здесь, Рази. На этой поляне, в чаще этого леса, мне легко раздавить тебя. Ты мог бы умереть и больше ничем не угрожать моему народу. Мне легко это сделать, я знаю. Но я знаю также, что там, в лагере Мятежного Принца, ты будешь сильнее. Там уже ты сможешь раздавить меня и моих людей. — Ульфнаор поднялся на ноги.

— Оставляя тебя в живых, я передаю жизнь моего народа в твои руки, Табиб Рази. Вместо моих людей я предлагаю тебе себя как ceap milledin. Если захочешь. Я прошу только дать мне сначала закончить мою работу.

Он заглянул в лицо Рази, ожидая ответа. Винтер непонимающе смотрела на аойре. Что такое ceap milledin? Кристофер напряженно молчал рядом с ним, и она ни взглядом не выдала своего неведения.

Выражение лица Рази не изменилось, он неподвижно уставился на огонь, сдвинув брови и опустив руки на колени. Убедившись, что он не собирается отвечать, высокий меррон кивнул, убрал меч в ножны и подобрал конверт.

— Подумай об этом, Табиб Рази, — сказал он. — Мои Fadai поддержат меня в этом, значит, согласится и народ. — Секунду он смотрел на Рази, но тот не поднял на него глаз. — Я понимаю, что ты колеблешься, — тихо сказал Ульфнаор. — Я не собираюсь оспаривать твою нужду в мести. Не пытаюсь… ограничивать тебя. Но в глубине души надеюсь, что ты согласишься. — На прощание аойре поклонился, впервые за все это время, и молча ушел к своему народу.

Кристофер перевел дыхание и провел рукой по лицу.

— О Фрит, — прошептал он, — ceap milledin…

— Что это значит? — спросил Рази, провожая Ульфнаора взглядом. — Что он мне предлагает?

Кристофер поколебался, и Винтер поняла, что он боится того, что Рази может сделать, получив ответ.

— Он предлагает себя, — ответил наконец Кристофер. — Он готов стать… ceap milledin. — Он принялся подыскивать слова. — Как это сказать? Воплощением вины? Отпущением?

— Козел отпущения? — прошептала она, и Кристофер кивнул.

— Да, — подтвердил он. — Он готов стать козлом отпущения. Я никогда не слышал о том, чтобы аойре предлагал себя ceap milledin. Это очень важно. Он дает тебе огромную власть, Рази. Я… — Он покосился на мерронов и нервно вытер ладони о брюки, на лице его проступил испуг. — Это… больше, чем ты можешь себе представить, — снова прошептал он.

Рази все так же сурово глядел на Кристофера.

— Что это значит для тех людей? — спросил он. — Как это влияет на наше положение?

— Это значит… — Кристофер умолк и облизал губы, глядя на группу воинов, ярко освещенных другим костром. — Они должны принять это, — проговорил он. — Когда ты отомстишь за смерть Эмблы Ульфнаору, им придется это принять и умыть руки, не пытаясь отомстить тебе. — Он вскинул на Рази пронзительный взгляд. — Но остальные освобождаются от наказания за ее смерть, Рази! Понимаешь? Никто больше не будет наказан — вина ляжет на одного Ульфнаора. Так наши племена останавливают вражду, зашедшую слишком глубоко. И ты должен дать ему выполнить его поручение, — предупредил он. — Таков закон. Ты должен позволить Ульфнаору доставить бумаги и завершить переговоры от лица его народа, а потом отпустить остальных домой. Таков закон, Рази! Ты должен его исполнить!

— Должен? — переспросил Рази вполголоса. — Неужели? Я должен? — Винтер повернулась к нему. — А что, если я откажусь? — тихо проговорил он, и глаза его мрачно блеснули в свете костра. — Если я отклоню его предложение, что тогда?

Кристофер ответил пораженным взглядом:

— Тогда… — Он замолчал, не находя слов. Похоже, ему и в голову не приходило, что Рази может отказаться. — Тогда, — проговорил он, — наверное, ты… — Он покачал головой и прошептал: — Я не знаю.

— Зачем тебе отказываться, Рази? — осторожно спросила Винтер. — Что ты этим выиграешь?

Рази глядел на мерронов из-под сдвинутых бровей, и она поняла зачем. Рази не хотел, чтобы его месть отмерялась, как лекарство, и была ограничена и подвластна рассудку. Рази хотел крови. И он был намерен сам решать, чья прольется кровь и сколько ее будет.

— Рази… — прошептала она.

— Рази, — прервал ее Кристофер. — Это все равно, как если бы твой отец опустился перед неприятелем на колени и протянул ему корону. Ты даже не можешь понять, насколько это важно для них.

Рази долго смотрел на него, а затем опустил взгляд на огонь и не произнес больше ни слова.

Кристофер сидел у костра вместе с Волками и играл на своей гитаре. Он, по своему обыкновению, весь ушел в музыку — глаза его были закрыты, на бледном лице читался восторг, а длинные пальцы быстро и точно бегали по струнам. Винтер, прикованная вместе с остальными рабами в темноте и холоде, вздохнула: вот бы музыка никогда не кончалась!

Высокий светловолосый Волк рядом с Кристофером пытался повторять мотив на своей гитаре, но отстал, и Кристофер прервался в игре. Не поднимая глаз, он протянул руку к Волку и молча переставил его пальцы на струнах. Волк снова попытался взять аккорд, и Кристофер кивнул, не поднимая глаз. Он снова заиграл, теперь медленнее, делая паузы между аккордами, чтобы Волк успевал за ним. Рядом с Кристофером сидел молча и неподвижно его отец с мандолиной на коленях, ожидая, когда Давиду Ле Гару надоест урок и начнется настоящая музыка.

В темноте, за спинами рабов, тихо зазвенели бубенчики, и Винтер напряженно застыла. Рабов не забирали уже несколько месяцев, но Жан в припадке волчьего бешенства убил последнего мальчика. А что случилось с девушкой? Кто знает? Однажды утром она просто исчезла. Теперь принадлежащие Волкам «мальчики» опять искали свежих развлечений для своих господ, позванивая на ходу колокольчиками на лодыжках.

Винтер закрыла глаза, думая: «Только не меня!»

Она услышала знакомый голос.

— Все в порядке, сестренка. Ты ведь не такая, как они. — К ней с улыбкой склонился Альберон. — Пойдем. Твое место не здесь.

Она радостно улыбнулась в ответ и оперлась на его руку. Звон колокольчиков за ее спиной приближался — она услышала, как кто-то из рабов ахнул от страха.

Давид Ле Гару учтиво поклонился, когда Альберон подвел ее к костру.

— Госпожа моя, — тихо приветствовал он ее.

— Господин Ле Гару, — ответила она с благосклонным кивком.

Кристофер у костра тихо спросил:

— Отец, что случилось с моими руками?

— Хочешь прилечь в моем шатре, сестра? — спросил Альберон, обнимая девушку за плечи. — Выпьешь вина?

Винтер с улыбкой призналась, что не откажется ни от вина, ни от жареного мяса. Она посмотрела на дальний конец поляны, где стоял Рази.

Альберон засмеялся тому, как пристально он наблюдал за тем, что делали у огня.

— Брат! — позвал он. — Иди сюда. У нас на это нет времени. Работа не ждет.

Рази неуверенно огляделся:

— Но…

— Никаких «но», братец. Нас ждут дела! Иди сюда. — Альберон протянул руку. — Сюда! — позвал он громче.

Кристофер у костра повторил:

— Отец?..

Винтер хотела подойти к нему, но голос в ее голове, четкий и громкий, как голос отца, сказал: «Он не так важен». И она остановилась в нерешительности, пытаясь припомнить, что же ей надо сделать.

Альберон крепче обнял ее за плечи, и она содрогнулась — такой холодной была его рука.

— Такое все время случается, — повторил он. — Нам надо думать о более важных вещах.

— Нет, — прошептал Рази, не отрывая глаз от костра. — Нет, я не такой человек.

— Да ну? — отозвался Альберон. — Неужели? А я тогда какой?

Рази круто повернулся к нему.

Винтер никогда раньше не слышала, как Рази кричит. Крик был ужасен. Она в страхе прижалась к Альберону — Рази попятился от них.

— Кто я? — прохрипел Альберон, и Винтер вдруг поняла, кто стоит рядом с ней, обнимая, дернулась и закричала, пытаясь вырваться.

«Не смотри на него! — приказала она себе. — Не смотри!» Но с этой мыслью она повернулась к нему и подняла голову.

Рядом с ней был Исаак — тот, кого Альберон послал убить Рази. Тот человек, которого с разрешения Рази подвергли ужасным пыткам и мучали, пока дворцовые привидения не избавили его от страданий. Из пустых глазниц Исаака вниз по щекам хлынули кровавые слезы. Его разбитые губы двигались у ее лица, показывая осколки зубов, выговаривая слова с невероятной четкостью.

— Мария? — сказал он. — Ты меня не узнаешь?

Винтер закричала, и крик Рази отозвался эхом издалека.

Из тени рядом с ним выступила Эмбла с землей в волосах и глазницах.

— Что ты сделал? — спросила она. — Табиб, что ты сделал?

— Я ничего не сделал, — ответил он, со стыдом признавая свою вину.

— Ничего, — согласилась Эмбла. — Ты не сделал ничего.

Исаак опустился на колени, увлекая Винтер за собой, так что оба оказались на коленях в грязи.

— Мария, — прошептал он. — Ora pro me… Ora pro me…

Молись за меня. Молись за меня.

Кристофер у костра заплакал.

Винтер, задыхаясь, открыла глаза.

«Молись за меня, — подумала она. — Молись за меня!» Но она не могла вспомнить, зачем ей нужны молитвы и почему сердце колотится о ребра, словно запертая в клетке крыса бьется о решетку.

Огонь еще горел, и с минуту она лежала неподвижно, прислушиваясь к громкому потрескиванию пламени и глядя, как лунный свет скользит, дрожа, по листьям деревьев у края опушки.

Голова Кристофера соскользнула с мешка, служившего ему подушкой, и теперь он лежал лицом к ней, ссутулив плечи и прижав подбородок к груди. Он стонал во сне, из-под его темных ресниц сочились слезы. Винтер нашла его руку под плащами и нежно прижала ее к сердцу, бессознательно проведя по шраму на месте его среднего пальца.

Она снова закрыла глаза, прислушиваясь к шипению пламени. Сначала этот звук успокаивал ее, но постепенно стал вызывать тревогу — она поняла, что он слишком громкий и движется. Винтер снова открыла глаза и прислушалась, всматриваясь в темноту. Затем она медленно подняла голову, глядя через плечо Кристофера.

Мерроны спали. Ульфнаор и Халвор, закутанные в плащи и одеяла, лежали по обе стороны от Солмундра, защищая его. Псы Ульфнаора крепко спали у его ног.

Только Боро, чья голова лежала у колен Солмундра, не спал. Он пристально смотрел на что-то, что двигалось к ним через опушку. По его глазам Винтер видела, как он наблюдает за движением. Пес стукнул хвостом по земле и тихо заскулил. Винтер внимательно осмотрелась. Она не могла разглядеть ничего: ни плывущего огонька, ни тени, — но в воздухе чувствовала напряжение, от которого мурашки бежали по коже. Оно предвещало появление призрака. Она тихо приподнялась на локте и стала ждать.

Боро прижался мордой к руке спящего Ульфнаора, следуя взглядом за кем-то невидимым, кто шел через поляну к его хозяину. Пес снова тихо заскулил и вильнул хвостом в печальном приветствии.

Поляна медленно наполнилась ревом и треском огромного костра. И тогда Винтер услышала, как в шуме пламени шепчет тихий, почти неразличимый голос Ашкра:

— Сол… Сол, a croi…

Солмундр вздрогнул и открыл глаза. Он рассеянно огляделся, затем его взгляд сосредоточился на чем-то рядом с ним, и он улыбнулся: «Ашкр». Он поднял руку, касаясь воздуха, и вдруг Винтер увидела, что Ашкр здесь — стоит на коленях рядом с ним.

Он весь горел огнем, белым и сияющим, он мерцал, как тысяча лунных костров, но облик его был прежним, до кончиков бледных ресниц. Его красивое лицо было полно нежности, когда он заглянул в лицо Солмундра с ласковой улыбкой на губах.

— Mo mhuirnin, — прошептал он.

Солмундр погладил воздух, касаясь призрачного лица любимого.

— Ашкр, — прошептал он.

Ашкр улыбнулся шире и кивнул, будто отвечая: «Конечно». Солмундр смотрел, не отрываясь, касаясь пальцами прозрачной щеки Ашкра.

— Fan liom, — сказал он. — Taim beagnach in eineacht leat…

Ашкр сразу помрачнел. Он оглядел Солмундра с головы до ног, будто не веря своим глазам.

— Нет, — затряс он головой. — Нет!

Солмундр улыбнулся и кивнул.

— Sea… — тихо и настойчиво проговорил он. — Fan liom, Ашкр. Fan. — Веки его дрогнули, глаза закрылись, а рука тихо легла на грудь, как будто у него не было больше сил держать ее на весу.

Ашкр склонился над ним, отчаянно заглядывая в лицо, пытаясь коснуться его призрачными руками, стремясь разбудить. Лишь на секунду его сверкающие пальцы коснулись щеки друга, и Солмундр застонал и содрогнулся от боли. Ашкр в отчаянии отшатнулся и исчез.

— Подожди! — Винтер оглянулась на повелительный голос Рази. Он лежал на спине, пристально глядя в освещенную луной листву, со слезами на глазах. — Не уходи! — воскликнул он.

Над его головой мелькнуло что-то яркое, будто взмыла вверх белая ткань, и Рази сжал руку в воздухе, будто пытаясь это задержать.

— Прошу тебя… — прошептал он.

Винтер проводила мерцание взглядом, стараясь рассмотреть, была ли это Эмбла. Но видение исчезло.

Опушка снова сделалась четкой. Воздух больше не дрожал. Костры потрескивали, как обычно. Винтер судорожно вздохнула полной грудью и опустила голову на седло. Кристофер что-то проворчал, нахмурившись во сне.

Рази приподнялся. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами, затем откинул одеяло и встал на ноги.

— Рази! — шепотом позвала его Винтер, приподнявшись на локте. — Что ты делаешь?

Не обращая на нее внимания, Рази неверными шагами подошел к куче их поклажи и рылся среди вещей, пока не нашел свою врачебную сумку. Он поднялся, зажав сумку в руке, и неуверенно огляделся вокруг, затем круто повернулся и быстро пошел к мерронской стороне лагеря.

— Сол! — Рази опустился на колени рядом с спящим. — Проснись.

Халвор и Ульфнаор пробудились, испуганные его внезапным появлением. Боевые псы угрожающе зарычали, но не поднялись на ноги. Ульфнаор приподнялся, нахмурившись.

— Что ты делаешь? — недовольно спросил он.

С другой стороны костра воины вскочили с мест, перекрикиваясь и нащупывая мечи.

— Cad e? — крикнул Вари. — Аойре!

Махнув им рукой, чтобы они замолчали, Халвор откинула волосы с заспанного лица и села.

— Табиб, — шепнула она, вопросительно глядя на Рази.

Рази не ответил.

— Солмундр, — снова позвал он, — проснись!

Воины стали подниматься с мечами в руках. Ульфнаор успокаивающе сказал: «Bigi ar bhur suaimneas», показывая, чтобы они сели, и они повиновались, бросая настороженные взгляды.

Винтер откинула одеяло и встала на ноги. Она сунула нож в ножны, глядя, как Рази хлопает Солмундра по щеке, выкрикивая его имя. Воин вздохнул и слабо отмахнулся от Рази.

Халвор мягко взяла Сола за руки, удерживая их.

Рази поднял на нее глаза.

— У него лихорадка, — прошептал он. — Можно мне осмотреть его? Я… Я хочу помочь ему.

Ульфнаор перевел, и лицо Халвор смягчилось. Она печально покачала головой, говоря Рази, что уже ничего не поделаешь.

— Пожалуйста, — попросил Рази, и целительница вздохнула, кивнула и склонилась к больному, чтобы помочь его осмотреть.

Винтер оглянулась на Кристофера. Он не проснулся, настолько был утомлен. Винтер поколебалась лишь секунду, а затем пробралась к мерронскому костру и встала в сумерках рядом с Рази.

Ульфнаор оттолкнул Боро, чтобы Рази мог снять с Солмундра одеяло и поднять ему рубашку. Бинты были чистые — Халвор явно хорошо заботилась о своем друге. Теперь Солмундр неподвижно лежал, откинувшись на седло, с полуоткрытыми глазами, тяжело и медленно дыша ртом. Он будто и не заметил, как Рази разбинтовал его рану, но Халвор продолжала держать его руки, и через некоторое время он перевел на нее взгляд и улыбнулся, будто увидел ее в первый раз.

— Халли, — выдохнул он довольно и удивленно.

Халвор что-то тихо сказала и сжала его руку.

— Халли, — улыбаясь, прошептал он. — Bhi Ashkr anseo.

Халвор и Ульфнаор испуганно переглянулись. Ульфнаор пристально посмотрел на мерронов, ждавших по ту сторону костра. Они не сводили с него глаз, блестевших в свете пламени, как мечи в их руках.

— Тш-ш… — успокаивающе склонилась Халвор над Солмундром, глядя на других мерронов. — Тише, a chroi.

Не замечая ее тревоги, Солмундр улыбнулся.

— Ашкр, — повторил он.

— Тише, — повторила Халвор. — Сол! Замолчи.

Рази вдруг отпрянул, и Винтер испуганно заметила гнойное пятно на нижних бинтах. Она почувствовала отвратительный запах, и сердце ее сжалось.

«О нет, — тоскливо подумала она, — только не это».

Солмундр дернулся и тихо застонал, когда Рази отделил от раны последний бинт и выпрямился с неподвижным лицом.

Вокруг раны Солмундра кожа покраснела и воспалилась, а из швов сочился гной. Винтер в ужасе закрыла рот рукой — положение бедняги, очевидно, было безнадежным. Она подняла полные слез глаза к лицу Рази. Некоторое время он смотрел на рану, потом осторожно надавил пальцами около одного шва. Из-под нитки просочился гной, а Солмундр снова застонал от боли.

Рази убрал руку. Халвор сказала что-то тихо и ласково.

— Халли говорит, ничего не поделаешь, — прошептал Ульфнаор. — Говорит, что ты сделал все, что мог, Табиб. Ты не мог сделать больше.

Рази отрицательно качнул головой.

И тут они услышали громкий, четкий голос Франгок.

— Is maoin do Chroi an Domhain Solmundr, — сказала она.

Что бы это ни значило, ни Ульфнаору, ни Халвор это не понравилось — Винтер увидела, как помрачнели их лица. Вари и Сома повесили головы, им не понравился тон Франгок. Но оставшиеся воины, Суртр и Тоар, похоже, встали на ее сторону и одобрительно кивнули, когда воительница продолжила:

— Та Ashkr ag fanacht le Sol. — Она ткнула мечом в сторону Солмундра.

— Да… — мечтательно отозвался Солмундр. — Ашкр…

Мерроны внимательно смотрели на него.

— Agus Embla? — спросила Франгок, заглядывая в лицо Солу.

Все мерроны затаили дыхание, ожидая ответа Солмундра, но он, казалось, всецело погрузился в собственные радостные мысли.

— Сол! — окликнула его Франгок. — Эмбла?

— Эмбла, — мечтательно вздохнул Солмундр. — Эмбла.

— А-а… — вдруг выдохнула Франгок, будто поняла что-то очень важное.

Воины мгновенно повернулись к Рази. Видя их лица, Винтер похолодела. Она встала между ними и не обращавшим внимания ни на что вокруг Рази. Она сжала рукоять своего ножа — воины ощутимо насторожились.

Низкий голос Ульфнаора сбил напряжение, как удар ладонью.

— Nil Tabiyb ach ina choimhthioch, — проворчал он презрительно.

Рыжеволосые братья повернули к нему суровые лица, и Ульфнаор укоризненно цокнул языком. Он презрительно взглянул на Рази — очевидная непочтительность этого вгляда поразила и рассердила Винтер.

— Giota. Spoirt. Choimhthigh, — усмехнулся он: в каждом слоге чувствовалось пренебрежение к Рази.

После минутного колебания Суртр и Тоар кивнули и сели на землю. Повернувшись к неуверенно стоявшей Франгок, Ульфнаор развел руками и наклонил голову. «Да ладно тебе, — говорило его движение. — Ты ведь знаешь, что я прав». Женщина нахмурилась, а затем со вздохом вложила меч в ножны и придвинулась к огню, не отрывая глаз от Сола.

Вари вдруг зевнул, потер усталое лицо и закутался в плащ до подбородка. Он пробормотал что-то, кажется жалуясь на холод. Сома разыскала среди их вещей закопченный котел и принялась готовить чай.

Винтер стояла в неуверенности, не отнимая руки от ножа, все еще переводя глаза с одного воина на другого. Мерроны, кажется, приготовились к бессонной ночи — все их напряжение исчезло мигом, и Винтер, как всегда, почувствовала, как это внезапное изменение настроения сбило ее толку. Мягкий голос Халвор вновь привлек ее внимание к Рази. Целительница похлопала его по плечу, стараясь пробудить от задумчивости, в которую он впал.

— Я ничего не могу сделать, — сказал он, подняв взгляд на Винтер. — Ничего, сестренка… У меня нет серы… У меня нет… У меня нет даже заплесневелого хлеба, чтобы снять воспаление. — Он снова опустил глаза на Сола. — Я опоздал, — сказал он. — Я слишком долго медлил. Я не присматривал за ним, и теперь я не могу сделать ничего.

— Кто-нибудь еще видел призрака?

Винтер покосилась на Кристофера и закуталась в плащ.

— Не думаю, — прошептала она.

— А ты подумай. Подумай хорошенько. Они видели призрак Ашкра?

Винтер вздрогнула и перевела взгляд на мерронский лагерь, где мерроны сидели в погребальном бдении над Солмундром.

— Я думаю, что Сол… Я уверена, что Сол сказал им об этом, — прошептала она.

— Ох, разрази его гром, — проговорил Кристофер. Винтер шикнула на него машинально — никто их не слушал. Они сидели на своих походных постелях, едва освещенные углями, оставшимися от костра, почти невидимые. Даже Рази, который задумчиво ушел в темноту, на край опушки, не обращал на них внимания.

— Как они отреагировали? — прошептал Кристофер. — Они встревожились?

Винтер пожала плечами, разглядывая терпеливые лица ожидавших мерронов:

— Да нет, я бы не сказала. Хотя между ними были какие-то разногласия на этот счет, похоже, они приняли это довольно спокойно… — Винтер указала на воинов. — Они так и сидят с тех пор.

Когда воины успокоились, Халвор и Рази наложили на раны Солмундра чистую повязку, сменили его мокрую от пота рубашку и устроили больного поудобнее. Затем Рази отошел от всех прочь и молча сидел у корней дерева, завернувшись в плащ и глядя на Сола.

Некоторое время мерроны тихо молились. Затем Ульфнаор и Халвор поставили жаровню с тлеющими травами у ног Солмундра и сели по обе стороны от их друга. После этого мерроны сохраняли молчание, ожидая смерти своего друга.

Боро положил голову на колени хозяина, не отрывая глаз от лица Сола, который был накрыт одеялами и плащом и дрожал от лихорадки. К счастью, Солмундр не чувствовал больше боли и, овеянный паром от трав с жаровни, спокойно смотрел на звезды, мерцающие сквозь ветви деревьев над головой.

— Боюсь, недолго ему осталось, — прошептала Винтер, снова взглянув на Кристофера.

Он не спешил пойти попрощаться, и это удивило Винтер. Ей казалось, что за свое краткое знакомство Кристофер очень сблизился с Солмундром, и такая отстраненность перед лицом его смерти обеспокоила ее.

Кристофер посмотрел на Солмундра, затем на Ульфнаора, но ничего не сказал.

Франгок подошла от костра к Солмундру с кружкой в руке и опустилась рядом с ним на колени. Халвор придержала ему голову, чтобы напоить его, но он пить не стал — чай полился с его безвольных губ вниз, на рубашку. Франгок со вздохом вытерла его лицо и вернулась с чаем к костру.

— Я впервые вижу, чтобы эта женщина обращала внимание на Солмундра, — заметила Винтер. — До сих пор и она и эти двое братьев на беднягу даже не глядели.

— Это потому что они суеверные тупицы, — ответил Кристофер. Слыша ядовитые нотки в его голосе, она удивленно повернулась к нему. — Это все Ашкр виноват! — воскликнул он вполголоса. — Что он ожидал от этих людей после своей смерти? Думал, они забудут, кем был Солмундр? Думал, они встретят беднягу с распростертыми объятиями: «Как мы рады, что ты вернулся домой!» О Фрит! Если бы Ашкр хоть раз подумал об этом бедняге, а не о себе, но нет… на это Каора, чертов божий помазанник, не способен!..

Кристофер повернулся к Винтер, явно намереваясь продолжать свою тираду, но при виде недоумения у нее на лице замолчал. Весь его гнев прошел, когда он понял, что она ничего не понимает, — он устало отвернулся к опушке и пояснил тусклым голосом:

— Солмундр должен был умереть вместе с Ашкром, девочка. Этим людям все равно, что сам Ашкр решил сохранить его жизнь. — Кристофер неотрывно глядел на Франгок с горечью на лице. — Та Solmundr ina «Neamh-bheo» dhaoibh anois, — усмехнулся он, забыв, что заговорил по-мерронски. — «Живые мертвецы» приносят несчастье. Они успокоятся, только когда Сол умрет и все станет так, как должно быть. Они верят, что Ашкр не может дойти до Ан Домейн без своего croi-eile. Верят, что он пришел назад, чтобы забрать Сола с собой. — Он перевел взгляд на Боро: — Не сомневаюсь, что и бедному псу они в конце концов перережут горло. Он ведь принадлежал Ашкру.

Кристофер тревожно покосился на Рази, и Винтер похолодела, понимая, что ему грозит. Она вспомнила, как Кристофер стоял в озаренных пламенем сумерках, когда Ашкр горел, а тело Эмблы лежало под упавшим деревом. Она вспомнила, как Кристофер объяснил ей тогда сквозь слезы, что Рази тоже суждена была смерть и Эмбла пощадила его, как Ашкр пощадил Солмундра.

— Кристофер, — прошептала она. — Они говорили про Эмблу. Я слышала, как они называли ее имя. — Кристофер медленно повернулся, и они посмотрели друг другу в глаза. — Франгок спрашивала Сола, видел ли он Эмблу. Я уверена в этом…

— Что сказал Солмундр? — прошептал Кристофер онемевшими губами.

Винтер покачала головой:

— Он не ответил, он уже был в забытьи… Но кажется, теперь я понимаю, почему Ульфнаор так оскорбительно заговорил о Рази потом. Он усмехнулся с презрением, даже с насмешкой. Он назвал его… — Винтер нахмурилась, пытаясь припомнить слова.

— Coimhthioch? — прошептал Кристофер, но Винтер замотала головой и предупреждающе подняла руку, пытаясь вспомнить слова.

— Гутта… — выговорила она. — Гутта спорт кивиг… — Она вопросительно поглядела на Кристофера. — Гутта спорт кивиг?

— Giota spoirt choimhthigh, — тихо повторил Кристофер. — Чужеземная игрушка. — Он посмотрел на Рази, который сидел под деревом в отдалении, безоружный. — Что сказали на это другие?

— Они вроде бы успокоились. Почему…

— Ульфнаор опасается за жизнь Рази, — проговорил Кристофер. — Он, наверное, пытался убедить их, что Рази для Эмблы был всего лишь кратким увлечением, забавой, которая не стоит того, чтобы за ней возвращаться.

— Но, Кристофер, — прошептала она, — мне кажется, Эмбла все же вернулась. По-моему, я видела ее. Я слышала, как Рази с ней разговаривал. — Кристофер встрепенулся, но Винтер удержала его за руку. — Никто больше не видел, — прошептала она. — Думаю, даже Рази считает это сном. — Она опустила голову, серьезно глядя Кристоферу в глаза. — Мы ничего не скажем, — твердо продолжала она. — И будем надеяться, что…

Они услышали движение на мерронской стороне лагеря. Халвор вскрикнула, Ульфнаор также тревожно ахнул. Винтер и Кристофер вскочили на ноги, Рази поднялся и вышел вперед.

Теперь Солмундр дышал тяжело и хрипло, каждый вдох давался ему с трудом. Боро лаял, стоя над ним, — Халвор жестом велела Ульфнаору увести собаку. Она отодвинула седло, чтобы уложить Солмундра на спину.

— Нет, — крикнул Рази, махнув ей рукой. — Не укладывай его. — Мерроны, все как один, оглянулись на него, нахмурившись. Рази умолк и продолжал, понизив голос: — Если вы посадите его повыше, ему будет легче дышать, и… смерть не принесет ему таких страданий.

Ульфнаор перевел его слова, и все посмотрели на Халвор. Она поглядела на Рази, затем кивнула. Мерроны послушались, и вскоре Солмундр сидел, опершись о дерево, с одеялами и седельными мешками под спиной, и дышал немного легче.

Боро вырвался из рук Ульфнаора и снова подбежал к Солмундру. Скуля и поджав хвост, он стал тыкаться в его руку, но воин не отвечал. Он безвольно откинул голову назад, не отрывая взгляда от звезд. Лицо его было спокойно, хотя грудь с трудом поднималась с каждым вздохом.

— Скоро все кончится, — прошептал Рази.

Кристофер шагнул вперед.

— Ты не хочешь подойти к нему, Крис? — мягко спросила Винтер.

Кристофер опустил глаза на Боро, глядя, как пес трется мордой о безвольные руки хозяина.

— Крис! Разве ты не подойдешь к нему?

Кристофер покачал головой. Он шагнул назад и взял Винтер за руку. Они стояли бок о бок и бессильно наблюдали, как приближается смерть Солмундра.

— Feach… — Все оглянулись на шепот Франгок — высокая женщина медленно встала, вперившись во тьму за костром. — Feach, — снова повторила она, показывая во тьму. — Ашкр…

Рев пламени наполнил всю опушку; все встали, увидев, как столб бледного мерцающего света приближается, двигаясь между деревьев.

— Он здесь, — прошептал Кристофер, сжав руку Винтер. — О Фрит! Он и правда пришел.

Мерцающий в темноте призрак Ашкра торжественно остановился на краю опушки. Он глядел на своего умирающего друга с нескрываемой нежностью на прекрасном лице. Ульфнаор что-то прошептал, и мерроны попятились от Сола.

Солмундр, не замечая ничего, неподвижно смотрел на звезды, медленно, тяжело дыша. Боро, скуля, заметался перед ним, не спуская глаз с Ашкра. Пес неуверенно гавкнул. Увидев его, Ашкр наклонил голову и показал псу: «Стой!» Боевой пес нерешительно отошел и лег рядом с Солмундром на землю, с тревогой и непониманием глядя на призрака. Другие собаки уже исчезли в лесу, поджав хвосты, — Винтер видела, как блестят в темноте их глаза.

Халвор медленно отступила к остальным, переводя глаза с Ульфнаора на призрак Ашкра.

— Аойре, — позвала она, протягивая руку к Ульфнаору. — Аойре…

Ульфнаор, не отрываясь, вглядывался в неподвижное лицо Солмундра.

— Сол, — тихо позвал он.

Солмундр, казалось, не слышал его, и вскоре Ульфнаор отступился, расстроенно вздохнув. Он положил ладонь на тяжело вздымающуюся грудь Сола:

— Slan go foil, a dhuthchara. Fear maith a bhi ionat I gconai. Fear ldidir, agus fear saor go deo…

Дыхание Кристофера перехватило, он кашлянул.

— Он прощается, — хрипло прошептал он. — Говорит Солу, что он всегда был хорошим человеком, сильным и… вечно свободным.

Ульфнаор прижался лбом ко лбу Солмундра, затем быстро встал и ушел к остальным мерронам, не поднимая головы.

Призрак Ашкра, улыбаясь, выплыл вперед. Он не отрывал взгляда от лица Солмундра, и Винтер поняла, что больше никто для него не имеет значения и даже не существует. В смерти, как и в жизни, Солмундр был для Ашкра всем.

Ашкр прошел мимо Рази, на секунду озарив молодого человека своим призрачным светом. Рази проводил его расширенными глазами, плотно закутавшись в плащ, будто защищаясь от сверхъестественного. Привидение его миновало, и Рази снова исчез во тьме.

Ашкр остановился рядом со своим другом.

— Сол, — прошептал он.

Его голос нежно раздался в свирепом реве пламени, и у Винтер защемило сердце от любви, звучавшей в нем. Она придвинулась к Кристоферу и сжала его руку крепче.

Ашкр наклонился и позвал настойчивее:

— Солмундр!

Солмундр оторвал взгляд от звезд над головой и сосредоточился на любимом лице. Губы его дрогнули в усталой улыбке, и он прошептал что-то тихо, почти неслышно. Ашкр, серьезно глядя на него, опустился на колени рядом с ним.

— Сол, — сказал он. — Мой mhuirnin bocht…

Уголки губ Сола дрогнули. Его глаза закрылись, потом снова открылись, словно он боролся со сном. Он вновь что-то прошептал, и Ашкр кивнул, едва касаясь волос Сола.

«Как несправедливо, — подумала Винтер, — как нестерпимо печально, что их разлучили». Она вдруг подумала о своих матери и отце, о том, как мало времени они провели друг с другом, пока их не разлучила смерть, и понадеялась, что теперь они рядом. Ей так хотелось верить, что отец не бродит сейчас по дворцу привидением, бледной тенью своего яркого «я», обреченным постепенно обратиться в печальную тень. Она взглянула на Рази — он чернел тенью среди теней, еще переживая утрату Эмблы, — и снова сжала руку Кристофера в страхе, что они могут потерять друг друга.

Винтер подняла глаза на Кристофера и хотела уже позвать его по имени, но, к ее удивлению, он смотрел не на Ашкра и Солмундра, а в лес. В тот момент, когда Винтер повернулась к нему, он настороженно выпрямился, и глаза его расширились от гнева и страха. Она повернулась, следуя за его взглядом.

Через лесную тьму к ним плавно плыл второй столб света Ашкр оглянулся на него и улыбнулся. Он поглядел на Рази.

— Табиб, — сказал он, — Эмбла пришла за тобой.

— Нет! — вскричал Кристофер.

Мерронские мужчины и женщины встрепенулись с воплями, и Кристофер на долю секунды задержался, не зная, броситься назад за своим мечом или вперед, на защиту Рази.

Винтер выхватила нож и побежала к Рази, вслед за ней пустился Кристофер, выхвативший на бегу кинжал из сапога.

Раздались крики — голос Франгок, затем Халвор и Ульфнаор, — звон металла о металл, и Винтер инстинктивно пригнулась.

Углом глаза она заметила, что Тоар нагнулся за мечом, она бросилась к нему, но, к ее удивлению, Халвор ударила его первая и сбила с ног. Рыжеволосый воин удивленно вскрикнул, и они покатились в кусты, вырывая друг у друга меч. Вари с криком бросился на помощь Халвор.

Тут вперед кинулась Франгок с мечом в руке, глядя на Рази. Винтер заступила ей дорогу, но Ульфнаор сразу же выбросил в сторону руку, сильно ударив Франгок по шее — высокая женщина пошатнулась и, задыхаясь и схватившись за горло, упала к ногам Ульфнаора.

Суртр с решительным лицом бежал к Рази, но Кристофер уже бросился к нему наперерез. Спеша к ним, Винтер увидела, как Кристофер подпрыгнул в воздух и выбросил ноги вперед в одном из своих невероятных ударов на лету. Он ударил мускулистого меррона подошвами в плечо, с глухим стуком, и оба упали вбок, грохнувшись на землю, так что в воздух взлетели опавшие листья. Мужчины покатились по земле и разделились только у ног Солмундра. Суртр взмахнул ножом, и Кристофер вмиг изогнулся всем телом, едва увернувшись от тонкого лезвия. Винтер увидела, как острие распороло темную ткань рубахи Кристофера, и сердце ее пропустило удар.

Кристофер и Суртр перекатились на колени, огрызаясь друг на друга с поднятыми ножами. Между ними встала высокая темная фигура Ульфнаора — он выбил нож из руки Суртра. Винтер едва успела заметить пораженный взгляд Суртра, прежде чем Ульфнаор ударом ноги в грудь повалил его на землю. Суртр распластался на спине, и Ульфнаор встал над ним, угрожающе глядя, прижав кинжал к его шее. Рыжеволосый воин молча, пораженно и непонимающе глядел на своего предводителя, не пытаясь сопротивляться.

Винтер застыла, пригнувшись, переводя дыхание.

Несколько секунд все молчали.

С той стороны костра Вари стоял над Тоаром, наступив на его правую руку, держа меч у его шеи. Халвор опустилась на колени рядом с Франгок, что-то ей втолковывая и растирая горло.

Винтер обвела взглядом поляну, вся дрожа. Она осторожно выпрямилась, а Кристофер, все еще стоя на коленях, облегченно вздохнул и опустил руки. Он осматривался вокруг с тем же недоумением, что и Винтер. Их взгляды встретились, затем Кристофер увидел что-то за ее спиной, и лицо его пораженно застыло. Винтер повернулась вслед за его взглядом.

Сома быстро шла к Рази с ножом в руке, а тот, не в силах отвернуться от призрака возлюбленной, не замечал опасности. Эмбла выступила из леса, глядя прямо ему в глаза, и положила сверкающую руку ему на грудь. Рази ахнул и вздрогнул всем телом, пытаясь ее оттолкнуть.

— Нет, — с трудом проговорил он. — Не надо…

Сома подняла нож.

— Рази! — завопила Винтер. — Рази!

Эмбла подняла голову на ее голос и увидела Сому за спиной Рази.

— Ar fad do Chroi an Domhain, — прошептала Сома, глядя прямо на привидение расширенными от страха глазами. — Ar fad do Chroi an Domhain.

Она занесла руку для смертельного удара.

Плавно и мечтательно Эмбла подняла руку, и Сома застыла. Рот ее открылся, глаза страдальчески выкатились.

— Сома ан Фада, дочь Сорчи ан Фада, — промурлыкала Эмбла с ласковой улыбкой. — Ты отстранена от службы.

Эмбла растопырила пальцы, и нож упал из руки Сомы в листья. Эмбла опустила на него взгляд, и клинок медленно погрузился в рыхлую лесную землю, недоступный для Сомы, на гранитных валунах. Сома со стоном упала на колени, прижав к груди правую руку, качаясь от боли.

Эмбла улыбнулась Вари:

— Вари ан Фада, сын Свена ан Фада, иди сюда и позаботься о твоем втором сердце.

Винтер смотрела на прекрасное видение, раскрыв рот, не понимая, почему так изменилась речь Эмблы. Колебание и отрывистость ушли, и голос ее звучал небывало бегло, не осталось даже тягучего акцента. Винтер была уверена, что Эмбла говорит по-южноземски, а Вари не понимал этого языка. Но высокий меррон уже шел вперед с тревогой за жену на лице, и Винтер сразу поняла — Эмбла говорила не по-южноземски и не по-мерронски, а на каком-то другом языке, и странном, и знакомом, неизвестном и все же известном каждому.

Вари помог Соме встать — она испуганно прижалась к его груди, поглаживая свою руку и всхлипывая. Вари, не отрывая взгляда от призрака Эмблы, отвел жену к остальным.

— Встаньте, — сказала Эмбла, махнув рукой мерронам. — Вставайте и прекратите эту драку.

Воины повиновались: те, кто только что дрался друг с другом, помогали друг другу подняться на ноги. Эмбла снова повернулась к Рази. Она улыбнулась, не отрывая любящего взгляда от его лица. Сверкающая рука, которую она прижала к его сердцу, казалось, удерживала его на месте; все тело дрожало мелкой дрожью, которую он не властен был остановить. Рука, которую он поднял, защищаясь от Эмблы, застыла, и он смотрел на нее расширенными глазами, только лицо его страдальчески вздрагивало.

Кристофер подошел к Винтер.

— Отпусти его, Каора, — тихо сказал он. — Он не твой.

Винтер подняла нож, хотя и знала, что от призрака он не защитит.

— Отпусти его, госпожа, — прошептала она. — Умоляю.

Эмбла не обратила на них внимания. Для нее был важен только Рази, и на него она смотрела с любовью и нежностью.

— Табиб, — выдохнула она. — Хороший мой.

От звука ее голоса боль, казалось, покинула Рази, и он всем телом подался вперед, к ее ладони. Он заморгал, словно только что увидел ее.

— Эмбла, — прошептал он изумленно и потянулся к ее полупрозрачному лицу. — Эм… — начал он. Его темные глаза заблестели ярче, наполнившись отблесками бледного сияния. — Я бы позаботился о тебе, — прошептал он. — Почему ты не доверилась мне в этом?

Эмбла полузакрыла глаза и вздохнула, греясь в словах Рази, как в солнечном свете. Она мечтательно провела рукой вверх по его груди — за пальцами потянулся сверкающий след призрачного огня, — и ладонь ее легла на щеку Рази. От прикосновения призрака зубы Рази сжались, и он застонал от боли, но все равно теснее прижался щекой к ее руке.

— Любимый мой, — снова вздохнула Эмбла, глядя на него из-под опущенных век. — Мое доброе предзнаменование. Каким благословением ты стал для меня!

Она провела большим пальцем по его губам — Рази содрогнулся, от его теплой кожи поднялись струйки эфирного пара. Веки его отяжелели, глаза закатились, лицо застыло, и вся высокая фигура стала медленно клониться вперед.

— Эмбла! — крикнула Винтер. — Отпусти его!

Эмбла быстро отняла руку в тревоге — Рази пошатнулся и чуть не упал, широко раскрыв глаза. Она снова поддержала его, но лицо его было бессмысленно, рот полуоткрыт.

Эмбла глядела на Рази с печальным пониманием. Он был навсегда потерян для нее, а она — для него.

Она смотрела на него минуту, пока он непонимающе оглядывался, словно спросонья, затем лицо ее посерьезнело. Она глубоко вздохнула, выпрямилась, а когда заговорила снова, голос ее был глубоким и повелительным — она явила все свое холодное благородство ошеломленному человеку перед ней.

— Послушай меня, лорд Рази Кингссон, высокочтимый сын короля Джонатона, хочу говорить с тобой. — Эмбла подождала, пока Рази смог сосредоточить на ней взгляд, и посмотрела прямо ему в глаза. — Этот мир темен, — сказала она. — Ты боишься, что скоро утонешь в его тьме. — Она подняла руку, но не коснулась его лица. — Ты не должен утонуть, — приказала она. — Это твой долг — не тонуть.

Рази отчаянно смотрел на нее полными слез глазами.

Эмбла кивнула, словно подтверждая договор, и перевела взгляд на Ульфнаора.

— Крови больше не будет, — сказала она. — Наступает новая жизнь.

Ульфнаор, нахмурясь, покачал головой — он не понимал.

— Крови больше не будет, — настойчиво повторила Эмбла. — Ашкр и я — мы будем последними.

Халвор в великой тревоге крикнула что-то по-мерронски, и Эмбла ласково посмотрела на нее:

— Не надо впадать в отчаяние, Халвор ан Фада, целительница, дочь Ингрид ан Фада. Мост здесь крепок. Он всегда был крепким. Мы были глупы и самонадеянны, когда не верили в это. Здесь, как и везде, народ ходит в лад с Мировым сердцем, и мосту не нужна была кровь, чтобы открыть нам ворота. Его ворота всегда открыты, и путь свободен для всех. — Эмбла снова повернулась к Ульфнаору. — Это твой долг, Ульфнаор, Пастырь Мира. Понимаешь? Крови больше не будет. Ты должен принести эту весть всем. Вот твой долг.

Ульфнаор кивнул, неотрывно глядя на нее. Эмбла обвела суровым взглядом окружавших его воинов. Один за другим они опустились на колени и склонили головы, будто принося клятву. Эмбла одобрительно улыбнулась. Она положила руку на плечо Рази.

— Смотрите, — сказала она коленопреклоненным мужчинам и женщинам. — Вот ваша новая Каора.

Кристофер тихо ахнул.

— Кристофер? — прошептала Винтер с бьющимся сердцем. — Она ведь только что…

— Тш-ш-ш… — прошипел он, не отрывая глаз от Эмблы. — Молчи.

Эмбла обвела взглядом мерронов, недоверчиво смотрящих на нее.

— Caora Nua, — сказала она. Она, не мигая, встретила взгляд Ульфнаора, который пораженно смотрел на нее.

— Эмбла! — Тихий голос Ашкра привлек внимание ее сестры. Он стоял на коленях рядом с Солмундром, и лицо его было серьезно. — Теперь тебе пора. Ты выполнила свой долг. — Эмбла печально нахмурилась, и он улыбнулся. — Все хорошо, сердце мое. Попрощайся, пусть твой мужчина больше не страдает от потери.

— Нет, — шепнул Рази. — Останься!

Он снова поднял руку к лицу Эмблы, и она потерлась щекой о его ладонь. Ее блестящие волосы взлетели и легли на пальцы Рази, заструились сверкающими водорослями по его руке. Рази склонился к Эмбле — его смуглое лицо осветилось ее бледным светом, глаза наполнились сияющими отблесками. Губы их почти соприкоснулись. Но Эмбла нахмурилась, отвернулась и поплыла прочь. Рази остался один в темноте, простирая руку в холодный воздух.

Кристофер застыл и ахнул, когда Эмбла прошла слишком близко. Винтер дернула его за руку, прочь от ледяной тени призрака.

— О Фр… Фрит! — выдохнул он, стуча зубами.

Винтер гладила его спину, не отрывая глаз от Рази. Он сделал несколько неуверенных шагов, прижав руку ко лбу, словно не понимая, где он. «Саога Nua», — вспомнила Винтер, и сердце ее наполнилось страхом. Она подняла голову на голос Эмблы.

Бледная госпожа склонилась над Солмундром, глядя в его застывшее в забытьи лицо.

— Ему немного осталось, брат. — Она взглянула на Ашкра. — Ты и правда хочешь это сделать? — Он укоризненно взглянул на нее.

Эмбла вздохнула и выпрямилась. Ашкр поднялся на ноги — они стояли бок о бок, глядя на умирающего друга. Чувствуя общую ауру двух могущественных духов, Солмундр скривился и заметался, сжимая и разжимая пальцы.

— Мне будет не хватать тебя, Ашкр, — тихо сказала Эмбла.

Ашкр улыбнулся снова, не отрывая глаз от Солмундра:

— Тебя утешит Мир, сердце мое.

Винтер с удивлением увидела слезы на глазах Эмблы. Они задрожали на ее призрачных ресницах и потекли по щекам блестящими полосками.

— Тебя больше не будет, — прошептала она. — Как я это вынесу? Знать, что тебя больше не будет? Как?.. Ашкр, а как это вынесет Сол? У него ведь не будет надежды увидеть тебя снова?

Ашкр смотрел на нее с мягкой укоризной:

— Не плачь, Эмбла.

Эмбла встряхнула головой и закрыла лицо руками.

— О Эмбла, — вздохнул Ашкр, досадливо всплеснув руками.

Он шагнул к сестре и обнял ее. От их объятий искры призрачного света взлетели в крону дерева над их головой. Нити белого огня засверкали на коре дерева за их спиной, бледное сияние шевельнулось на ветвях над их головами.

— Не плачь! — засмеялся Ашкр, вновь отстранившись. На губах его была прежняя поддразнивающая улыбка. — Я хочу этого сам. Понимаешь? Тебе с Солом придется с этим смириться.

Эмбла смахнула слезы с лица.

— Ну ладно, Ашкр, — сказала она. — Хорошо, сердце мое. Я понимаю. — Она отошла прочь и вздохнула. — Ладно. — Эмбла улыбнулась брату и положила руку на сердце. — Прощай, Ашкр, Сын Мира. Ты был мне лучшим другом, защитой и опорой. Жизнь моя была бы пуста без твоей улыбки. Сердце мое разрывается теперь, когда я теряю тебя. — Хоть лицо Эмблы и не дрогнуло, голос ее прервался на последних словах, и она помедлила, но затем снова царственно выпрямилась в полный рост, сжала руку в кулак и вскинула голову. — Ar fad do Chroi an Domhain, — сказала она. — Как всегда, Все для Сердца Мира. — И с этими словами она исчезла.

Ашкр проводил взглядом меркнущий свет сестры и, когда угасали последние мерцающие искры, потянулся к ним рукой, словно желая прикоснуться к ней снова.

— Не для Мира, Эмбла, — прошептал он и обернулся на Ульфнаора. — Не для Мира, Пастырь, — повелительно произнес он. — А для Любви. Помни это. Учи этому. Ar son an Ghra. — Затем он повернулся, упал на колени перед Солом и с неожиданной резкостью растолкал его. — Солмундр, — позвал он. — Сол!

Тот вздрогнул и со стоном открыл глаза. Он сразу почувствовал на плечах призрачные руки и хрипло застонал от боли. Ашкр гневно смотрел ему в лицо, и Солмундр поднял голову, смущенный и встревоженный.

— A chroi, — выдохнул он.

Ашкр сжал пальцы на покрытой шрамами шее Солмундра, и Сол вскрикнул, изогнувшись всем телом, когда пальцы призрака оказались на его коже. Свободную руку Ашкр опустил на страшную рану Солмундра и прижал ладонь к повязке. Винтер услышала шипение, словно к коже прижалось железное клеймо, и Солмундр вцепился в одеяло, сжав его в кулаках. Он закричал снова, и мерроны шагнули к нему, но остановились, не зная, что делать.

Кристофер бросился вперед, но Винтер схватила его за руку и остановила. Она смотрела в решительное, сияющее лицо Ашкра.

— Подожди, — шепнула она.

Кристофер поколебался, Винтер сжала его руку, и он встал рядом с ней.

Ашкр опустил голову, скривившись, как от боли. Теперь и он и Солмундр дрожали — река призрачного огня текла из ладони Ашкра и растекалась по всему телу Сола.

Шипя и потрескивая, языки зеленого света коснулись груди Солмундра, потекли вверх по его рукам и шее, так что весь он оказался опутан толстыми канатами потрескивающей силы. Искры шипели на его губах и ресницах, а он рыдал и бился, но Ашкр все сильнее прижимал руку к его ране. От света, исходящего от обоих, стали слезиться глаза.

Отчаянный страдальческий стон наполнил поляну, и Винтер, прищурившись от света, с удивлением поняла, что стонет не Солмундр, а Ашкр. Свет делался все ярче, и все сильнее была боль призрака — вскоре Ашкр согнулся, широко раскрыв глаза и мучительно оскалив зубы.

— Перестань! — взмолился Солмундр. — Хватит!

Ашкр вдруг закричал, и призрачный свет разгорелся нестерпимо.

Полыхнула белая вспышка.

Солмундр крикнул:

— Ашкр!

И свет сразу померк.

Винтер сделала неуверенный шаг во внезапной тьме, в ушах еще звенело эхо. Она поднесла руки ко лбу и застонала. Словно бочка пороха только что беззвучно взорвалась прямо у нее под носом — она шаталась как пьяная, едва в силах удержаться на ногах. Кто-то слева сказал что-то по-мерронски, кто-то за спиной закашлялся от дыма. Она услышала, что ее зовут по имени, но голос звучал отдаленно и глухо.

Затем другой голос послышался ясно — безутешно рыдая, он повторял лишь одно слово:

— Нет… Нет… Нет.

Винтер подняла голову и прищурилась, пораженная тем, сколько горя и скорби звучало в единственном слове.

Солмундр стоял на коленях у дерева, одной рукой опираясь на ствол, другую прижимая к животу. Он безутешно глядел в темноту, все повторяя одно и то же слово.

Кто-то наткнулся на Винтер, и она бездумно ухватилась за него. Подняв взгляд, она увидела лицо Рази. Тот пораженно смотрел на Солмундра.

— О господи, — произнес он.

Он отпустил ее и шагнул вперед, но кто-то схватил его за плечо и оттащил прочь. Винтер и Рази обернулись, замахнувшись. Ульфнаор сразу отступил, разведя руками, чтобы показать, что он не хочет им вреда. Он кивнул на Солмундра, и они увидели, что Кристофер уже рядом с ним. Другие мерроны шагнули вперед, но Ульфнаор жестом остановил их.

— Солмундр? — Кристофер присел рядом, положив руку на плечо Сола. — Сол…

— Та se caillte… ta se caillte… — плакал Солмундр, тряся головой и качаясь из стороны в сторону. — О, a chroi.

— Сол! — Кристофер подался вперед и заглянул под руку Солмундра, пытаясь разглядеть его руку. — Пожалуйста… — Он подтолкнул его в плечо, чтобы он оперся спиной о дерево. Солмундр соскользнул на свои сбившиеся одеяла. — Дай я посмотрю. — Кристофер осторожно поднял руку Солмундра и снял повязки. — О Фрит!

Солмундр поднял руки, закрывая лицо, и Кристофер воспользовался возможностью задрать его рубашку выше и сдернуть повязку. Винтер шагнула ближе, вслед за ней Рази и Ульфнаор. Она услышала благоговейный возглас Халвор и изумленный шепот, прокатившийся среди мерронов.

Кристофер провел пальцами по животу Солмундра. Не осталось ни раны, ни воспаления, ни малейшего их следа. На светлой коже Солллундра была лишь сеть старых шрамов после его рабства.

— Он спас тебя, — сказал Кристофер.

Солмундр уронил руки, ударился головой о дерево и в отчаянии поднял взгляд на ветви над головой. Кристофер все смотрел на него.

— Он спас тебя, — повторил он снова. Солмундр горестно покачал головой, но Кристофер встряхнул его за плечо так, что воин наконец перевел взгляд на него. — Ты будешь жить, Сол, — сказал он прямо в залитое слезами лицо Солмундра с радостной улыбкой. — Ашкр спас тебя. Ты будешь жить.

— Я не голоден.

— Ты мой должник, — бодро ответил Кристофер, — и должен делать то, что я сказал. Приказываю тебе: ешь.

Солмундр бросил на Кристофера испепеляющий взгляд. Он выхватил кусок вяленой оленины из его руки и снова принялся раскрашивать свою лошадь.

— Я когда-то знал одного такого, как ты, — мрачно пробормотал он, засовывая мясо в рот и макая кисть в миску с синей краской. — Он был надсмотрщиком на галере, с кнутом в руке.

Кристофер, уже шагая к своей стороне лагеря, широко улыбнулся и махнул через плечо.

— Я проломил ему голову своими цепями! — крикнул Солмундр, аккуратно обводя очертания медведя, изображенного на боку его лошади.

— Да, да, — засмеялся Кристофер. — Ты злой и опасный, как зверь. У меня кровь в жилах стынет.

Винтер улыбнулась, когда Кристофер подошел к ней сзади. Она поправляла седло, когда он обнял ее за талию и прижался лицом к ее шее.

— А ты, леди-протектор? — прошептал он, покусывая ей ухо. — Ты проголодалась?

— Отпусти, — засмеялась она. — Щенок приставучий.

— Угу, — согласился он. — Две ночи хорошего сна удивительно восстанавливают аппетит. — Он обнял ее крепче, целуя в шею.

Винтер ткнула его локтем в бок, и Кристофер с усмешкой увернулся, но сразу же обнял ее за талию. Вслед за ней он оглядел поляну:

— Боюсь, мы недостаточно роскошно нарядились.

И правда, все мерроны отмылись, причесались и украсили себя с небывалой тщательностью и оделись в лучшие свои бледно-зеленые наряды, при каждом движении на пальцах и руках ярко блестело серебро. Воины также украсили своих лошадей, обновив узоры, нарисованные краской на их боках, и начистив до блеска бляхи на упряжи. Даже боевым псам досталось серебро — ошейники и браслеты на передних лапах сверкали на солнце.

Кристофер кивнул на Рази, который как раз кончил советоваться с Ульфнаором.

— Ты только взгляни на нашу черную жемчужину, — сказал он. — Похоже, нам стоит снова начать обращаться к нему «ваше высочество».

Винтер подняла глаза на приближающегося к ним Рази. На ходу он убирал в папку дорожные карты и, задумавшись, не замечал, что друзья его разглядывают. Его сапоги были начищены до зеркального блеска, он сменил свою простую темную дорожную рубаху на элегантного покроя бордовый камзол. Впервые за много недель он был чисто выбрит, и Винтер подумала, что без своей пиратской бородки он выглядит и моложе, и гораздо аристократичнее, чем раньше.

— Если мы и впрямь станем называть его «ваше высочество», — тихо проговорила она, — это может его погубить.

Кристофер обнял ее крепче.

— Не надо, девочка, — сказал он. — Не говори так. Теперь он в безопасности. — Он вскинул голову, улыбаясь с мрачной гордостью. — Он — Саога Nua. Мерроны умрут, но не дадут Альберону ему повредить.

Винтер сжала зубы, чтобы не высказать своих сомнений. Ей нелегко было забыть о том, что сделали эти люди со своими прошлыми Каорай, и она не могла заставить себя поверить, что они не могут так же поступить с Рази. Что до самого Рази, хотя он совладал со своим гневом за два дня, что прошли после памятного видения, Винтер была не уверена в том, что его чувства изменились. Она не считала, что он откажется от планов мести настолько быстро.

Рази поднял взгляд и встретился глазами с друзьями. Выражение их лиц заставило его замедлить шаг. Он перевел взгляд с одного лица на другое.

— Ну что же… — сказал он. — Пора.

Винтер серьезно кивнула.

Рази тщательно прикрепил футляр с картами к седлу.

— Ульфнаор уверен, что мы встретимся со связным сегодня же. Если все пойдет по плану, мы будем в лагере Альберона к вечеру. — Он помолчал. — Сегодня вечером. Даже не верится.

— А что за план? — спросила Винтер.

Рази оглянулся на Ульфнаора:

— Пусть мерроны представятся первыми. Ульфнаор хочет посмотреть, как Альберон относится к его народу, и не желает, чтобы мое присутствие повлияло на его прием. Я считаю, что это разумно. Если я к ним присоединюсь, это может еще сильнее затруднить переговоры, а они и без того запутанны.

— И ты надеешься остаться незамеченным? — сухо спросил Кристофер. — Не хочу тебя обидеть, Рази, но ты здесь как уголь среди снежинок, разве не так? А мы с Изольдой, хоть и бледнолицые, среди мерронов выглядим как пара цирковых лилипутов. Вряд ли мы можем остаться незаметными надолго.

Рази покосился на своего друга.

— Что можем, то и сделаем, — ответил он, взяв в руки узду. — Уже в первые минуты после встречи по тому, как Альберон будет приветствовать мерронов, Ульфнаор сможет в значительной мере угадать его отношение к ним. Это уже что-то. — Он вдел ногу в стремя и легко вспрыгнул в седло. — Возможно, нам повезет, — сказал он, разглядывая своих богато одетых спутников, — и блеск солнца на серебре ослепит его и отвлечет от нас.

Винтер подняла на него взгляд с нескрываемой тревогой.

— Ты готова, сестра? — спросил Рази. Она кивнула, коротко улыбнувшись. — Так поехали, мы не можем больше терять времени. — Он пришпорил лошадь и поскакал к Ульфнаору, который как раз вспрыгнул на своего коня.

— Что же, девочка, — сказал Кристофер. — Сегодня мы многое узнаем.

Он улыбнулся ей; его серые глаза смотрели так же ясно, как обычно. Теперь он всегда носил рукава засученными до плеч, чтобы были видны серебряные спирали браслетов племени, которые он носил вместо своих. Винтер подумала, что с длинными распущенными волосами, в одолженном кем-то из соплеменников бледно-зеленом плаще он вовсе не отличается от мерронов, хоть и невысок ростом по сравнению с ними.

— Похоже, ты здесь на своем месте, — проговорила она, сама не понимая своего тона.

Веселье исчезло из взгляда Кристофера, и Винтер сразу пожалела о нем — слишком долго в последнее время на его лице не было улыбки. Он выпрямился, прикоснулся к браслету на левой руке и неуверенно огляделся.

— Я… — протянул он. — Изольда… Я не встал на их сторону…

— О Крис, перестань! — Она взмахнула рукой, сердясь на себя саму. — Прости меня.

Она посмотрела на Рази, который разговаривал с Ульфнаором, и прикрыла рот рукой. Кристофер неуверенно переминался с ноги на ногу рядом с ней.

— Прости меня, — повторила она. — Просто я смотрю, как Рази переоделся и побрился и сразу снова стал милордом Рази. А ты, — указала она на одежду Кристофера, — снова стал мерроном. Честно говоря, мне просто завидно, Кристофер. У меня нет таких доспехов, и, когда я думаю, что войду в лагерь Альби просто оборванкой в грязной одежде, мне становится страшно и одиноко.

Задумчиво глядя ей в глаза, Кристофер поднял руку и погладил ее по волосам, заплетенным в толстую косу и заколотым.

— Распусти волосы, Изольда, и закатай рукава до плеч. — Он торжественно погладил ее по щеке. — Я дам тебе один браслет, и никто не оспорит твое право его носить — ведь ты моя croi-eile.

Винтер закрыла глаза и потерлась щекой о его ладонь. Затем выпрямилась и сказала:

— Спасибо тебе. Но это ведь будет просто маскарад, Кристофер. Я не мерронка и никогда ей не буду.

Винтер заметила на лице Кристофера удивление и обиду, но подняла голову и не отвела взгляда. Он кивнул, смирившись с услышанным.

— Ты Изольда Мурхок, — мрачно сказал он. — Леди-протектор. Чтобы быть ей, тебе не нужны доспехи. — Он вручил ей поводья Озкара. — Леди-протектор, садитесь в седло, нам пора ехать.

И он отошел прочь, только светло-зеленый плащ развевался за спиной. Винтер отвернулась, прежде чем он сел на лошадь. Вскочив на своего коня, она глубоко вздохнула, оглядела окружавших ее мужчин и женщин и выпрямилась, примеряя свою обычную, непроницаемую придворную маску.

«Я леди-протектор, — подумала она. — У меня своя работа». Она цокнула языком и пришпорила Озкара.

Когда она остановила коня рядом с Рази, Ульфнаор рассеянно взглянул на нее, но сразу же нахмурился и посмотрел пристальнее. Винтер выдержала это, не изменившись в лице. Несколько секунд мерронский вождь неуверенно всматривался в ее черты, а затем поклонился так низко, что длинные волосы упали ему на лицо. Винтер увидела изумление на глазах других мерронов, которые воззрились на нее расширенными глазами. Она обвела их спокойным взглядом.

Когда Ульфнаор выпрямился, Винтер ответила на его поклон королевским кивком. Аойре направил к ней свою гарцующую лошадь.

— Мы готовы? — спросил он сурово.

Рази с Ульфнаором переглянулись. Рази кивнул, оба вождя повернули коней и поскакали во главе своего народа к лагерю Альберона.

Язык, на котором мерроны говорят в этой книге, соответствует современному ирландскому. Перевод наиболее употребительных слов и фраз, кроме тех, которые уже даны в тексте, приводится здесь.

Примечание: несоответствия в написании некоторых слов, например «Domhan» и «Domhain», связаны с правилами ирландской грамматики.

Abair len a gcuid airm a chaitheamh uathu — Скажи им, чтобы бросили оружие

Ach — Но

A chroi — Дорогой мой

A dhuine uasail — Почтенный человек

Agus — И

Amach leat — Убирайся!

A mhuirnin — Возлюбленный, любимый, дорогой

An bhfuil drochghoile ort aris? — У тебя снова болит живот?

An Domhan — Мир (Бог в представлении мерронов)

An La Deireanach — Последний день

Anois — Теперь

Anseo — Здесь

Аr son an Ghra — За любовь

Bhfeidir go n-inseofa doibh go bhfuil xxx anseo — Может быть, ты скажешь им, что ххх здесь

Bhi Ashkr anseo — Здесь был Ашкр

Bhi orm mo chac a dheanamh — Мне надо было облегчиться

Bigi ar bhur suaimhneas — Расслабься, успокойся

Buiochas leat — Спасибо

Се he sin? — Кто это?

Се hiad na ceoltoiri — Кто музыканты?

Сеn fath an teanga choimhthioch — Почему на иностранном языке?

Се thu fein? — Кто ты?

Conas ata tu? — Как ты себя чувствуешь?

Croch leat! Agus nа bi ag stanadh — Отойди! И не глазей

Croi-eile — Второе сердце

Dha luch beaga — Два мышонка

Fan liom — Подожди меня

Fan noimead — Подожди минутку Feach — Посмотри

Fear saor — Свободный человек

Filid — Древний наследственный высокий титул. Филид хранил историю своего народа в устной форме и рассказывал о ней следующему поколению. Сохранение истории в устной форме было традиционной ролью, и попытки записывать не приветствовались. Современный вариант этого названия, file, означает просто «поэт»

Gabh mo leithsceal — Извини меня

Gread leat — Уйди! убирайся!

Inion — Дочь

Le meas — Со всем моим почтением

Luch — Мышь

Lucha rua — Рыжая мышь

Luichin — Мышонок

Мае — Сын

Maith sibh a chunna — Хорошие собаки!

Мurа mhiste leat — Если не возражаешь

Nach bhfuil? / Nach еа? — Не правда ли?

Nach Merron thu — Ты разве не меррон?

Nil me ag eitilt — Я не летаю

Nil se reidh — Разве он не готов

Nil se go maith — Он нездоров

Nil Tabiyb ach ina choimhthioch — Табиб всего лишь иностранец

Puballmor — Буквально «большой шатер». Здесь это слово означает, что мерроны строили конические шатры

Rua 'gus dubh — Красный и черный

Rud eigin le hoi — Что-нибудь выпить

Sea — Да

Seachtain deireanach — Прошлая неделя

Sceal? Сокращенное «Aon Sceal?» — В чем дело?

Suigi sios — Садитесь

Та An Domhan do m'iarraidh — Мир зовет меня

Та Ashkr ag fanacht le Sol — Ашкр ждет Сола

Tabhair noimead dhuinn — Дайте нам минуту

Taim beagnach in eineacht leat — Я скоро буду с вами

Та go maith? — Все в порядке?

Та mo chac orm — Мне надо облегчиться

Та m'uain tagtha — Мое время пришло

Tarraing siar / Tarraingigi siar — Отойди

Та se beagnach ina mhaidin — Скоро утро

Та se caillte — Он пропал

Та siad ina gcnap codlata — Они крепко спят

Та teanga nа Hadran acu — Они говорят по-хадрийски

Thoin саса — Задница

Togfaidh Coinin m'aitse? — Коинин займет мое место?