Магические миры совсем не похожи на добрые сказки, которые рассказывают в детстве. Рассказчики забывают, что люди, эльфы, орки и другие сказочные существа, населяющие сказочный мир магии подвержены тем же страстям и порокам, какие наполняют и людской быт.
Землянин, попаданец, мальчишка — бывший человек, ставший драконом, оказывается на стыке интересов разных рас. Стремясь не попасть в раскручивающиеся правителями жернова мельницы, зовущейся войной, он пускается в бегство. Можно скрыться от всего, но убежать от самого себя нельзя. Нельзя бросить доверившихся тебе, нельзя забыть о своей сути, нельзя сбросить с себя ответственность, которою судьба-злодейка щедрой рукой взвалила на плечи молодого драконьего оборотня. Драконам много чего нельзя, в том числе падать духом, остаётся принять вызов, встать на дорогу, выбранную тобой и пройти её до конца.
v 1.0 — Создание fb2
v 1.1 — иллюстрации
v 1.2 — скрипты — JonVic
…Встречный ветер заставлял слезиться глаза, поднимаемые им мириады сухих колких снежинок больно резали незащищенные одеждой участки кожи. Холод вершин обжигал лицо. Вистамэль, придерживая рукой бьющую по лицу меховую подбойку капюшона летного костюма, растерянным взглядом смотрел вниз. Белое поле Хель, собравшей на перевале богатую жатву…
— Не могу на это смотреть, знаю, что они враги, но не могу… — тронула его за плечо Лолима. — Сколько их тут?
— Не знаю, Ло, не знаю.
Тысячи тел зеленых орков, замерзших в ледяной пустыне, покрытых изморозью и присыпанных, словно белым покрывалом, колким снегом гор, усеивали дорогу к перевалу.
— На что они надеялись? Пойти на Белый перевал зимой, без снаряжения, одежды и припасов. Смотри, здесь одни женщины и дети и там, и там… — грифон Лолимы разгреб лапой громадный сугроб, обнаживший окоченевшие тела и эльфийка разглядела похороненных под толщей снега «зеленух».
— Думаю выбор у них был не большой. Или идти на перевал, или погибнуть под мечами ариев. Их просто бросили, или он не захотели идти с ордой на юг. Отступающие серые их не тронули и ушли на Тоир, да только арии не захотели оставлять за спиной не зачищенные земли.
Далеко внизу показались, выползающие из-за гребня, черные точки, они прибывали и прибывали, заполоняя собой плоскую площадку перед очередным подъемом.
— Что это, — взволнованно спросила Вистамэля напарница. Эльф пожал плечами.
— Ло, выпускай сову.
Девушка тонким свистом подозвала своего грифона, сняла со спины зверя одну из больших седельных сумок и извлекла из нее клетку с взъерошенной белой птицей. Извлеченная на свет сова встрепенулась и громко заухала. Лолима откинула капюшон, одела на голову широкий обруч и коснулась кольца на лапке птицы.
— Я готова!
— Давай.
Птица, управляемая чужой волей через артефакт на лапке, полетела в сторону прибывающих черных точек. Глаза эльфийки остекленели, ее разум слился с совой. Вистамэль присел на снег, прислонившись к заросшему длинной шерстью боку Стремительного. Грифон повернул к нему голову и клацнул клювом, выпрашивая угощение.
— Держи, обжора, — рау достал из висящей рядом с ним сумы кусок вяленого мяса и кинул питомцу.
Стоявшая неподвижно Лолима, вдруг, вскрикнула и навзничь рухнула на снег.
— Арии, — прошептала она, схватившись за подскочившего напарника. Из носа эльфийки капала ярко красная кровь, сосуды в глазах полопались. Смерть управляемого через артефакт существа всегда отзывалась на операторах болью и ударом по психике. — Целая армия. Идут с обозом на гужевых овцебыках и длинношерстных варгах. Все в зимней экипировке. Маги заметили Снежинку…
Грифон Вистамэля поднял голову вверх и заклекотал, предупреждая хозяина об опасности.
— Тарг! — выругался тот, заметив в небе десяток, быстро приближающихся, боевых грифонов. — Лететь сможешь?
— Смогу.
Со стороны вражеской десятки раздалось шипение, в следующую секунду, чуть ниже разведчиков, взметнув вверх целый фонтан снега, в склон врезался файербол.
— У них метатели! Быстрей! — крикнул Вистамэль и, подхватив девушку под мышки, помог забраться в седло. — Лети!
Второй взрыв разорвал на куски тела орков из раскопанного сугроба. Рау в три прыжка добрался до своего крылатого транспорта и хлопнул Стремительного по оперенной шее.
— Дружище, не подведи! — грифон оторвался от земли и проскочил между двух снежных султанов. Сволочи, и лавины не боятся, знают, что боевые маги внизу остановят.
От погони они оторвались с трудом, выручило то, что полуптицы Рау были привычны к горам, чего не скажешь о грифонах ариев, но короткий путь домой был перекрыт.
— Что будем делать? — Лолима устало легла на зеленую траву. Беглецы покинули вершины и спустились в широкую, поросшую лесом, долину между гор. Требовалось дать роздых грифонам и перекусить самим. — Арии не орки, они пройдут перевал, возьмут штурмом риммские форпосты на Малом гребне и снимут мешающие координатной привязке экраны. А потом их маги построят портал и перебросят на эту сторону кряжа остальную армию. С этой стороны гор ариям нет реальных противников, они могут спокойно, походным маршем, дойти до удобных южных проходов и навалиться на Тантру со стороны Риммы.
— Придется постараться чтобы этого не случилось. Нам тоже ничего сейчас не мешает лететь этим маршрутом. Соваться в горы будет настоящим самоубийством, мне пришлось обрезать две сумы с провиантом, а в горах охотиться и коптить мясо не будет времени.
Передохнув, эльфы наскоро перекусили и накормили грифонов.
— Провизии осталось на две кормежки, — резюмировал Вистамэль. — Придется экономить, надеюсь мы сможем подстрелить оленя или козу по дороге. Ло, нужно лететь.
Грифоны неохотно подчинились наездникам, они устали и не понимали зачем их тревожат. Перемахнув через Малый гребень, пара крылатых всадников взяла курс на юг.
— Вист, ты летал через ничейные земли?
— Нет, но ты не бойся, я ориентируюсь по солнцу и звездам.
Хлопок и темный кокон вокруг явились для рау полной неожиданностью. На обоих снежных эльфов и верховых животных напало оцепенение. Застывший в неудобной позе Вистамэль чувствовал себя отвратительно. Как их угораздило попасть в силовую ловушку? В какой-то момент он почувствовал, что пленивший их кокон куда-то быстро движется.
Полет под чужим контролем продолжался несколько часов, навалившееся на них в начале пленения оцепенение пропало через пятнадцать минут. Полет прекратился и сдерживающий Рау купол исчез, Вистамэль ощутил под своими ногами твердую почву. Над головой раздались хлопки крыльев. На землю перед эльфами, играя десятками радуг на чешуе, опустился дракон и превратился в человека. Лолима, в шоке, присвистнула и помянула Близнецов, а Вистамэль ощутил нестерпимый зуд в восстановленной из культяпки левой руке.
— Ну, здравствуй Вистамэль! Давно не виделись. — Сверкнув синими глазами с вертикальными желтыми зрачками, поздоровался драконий оборотень…
— Илья, ты идешь? — Елена Петровна тронула мужа за плечо. — Второй час ночи, хватит уже.
Илья Евгеньевич оторвался от монитора и устало помассировал виски:
— Десять минут, дорогая. Сейчас закончу с диаграммами.
— Не надо.
— Чего на надо? — не поняв, переспросил он жену.
— Ничего не надо, прошу тебя, хватит… Ты не найдешь его… Я не могу больше так, — сорвалась на крик супруга, опустилась на пол и, обняв колени мужа, заплакала. — Хоть бы могилка была, я бы могла там поплакать. Я бы знала, что он там, а не тешила себя напрасными надеждами. Илюша, как же так?
Илья Евгеньевич подхватил всхлипывающую жену на руки и отнес спальню. Осторожно уложил ее на кровать и сам прилег рядом.
— Не говори так, Андрей не умер. Слышишь, он не умер! Я сделаю все, чтобы найти его! — со всем убеждением сказал он.
— Не знаю, Илья, полгода прошло как он пропал. Я устала… Мы живем как на разных планетах. Ты, со своей работой, совсем перестал замечать нас. Перестань винить себя и оглянись вокруг, у тебя есть еще две дочки, уделяй им хоть толику внимания, они же не умерли! Ира совсем от рук отбилась, а Олюшка… Илья, мне становится страшно, она превращается в точную копию Андрея после удара молнии. Те же глаза и я ее все реже вижу улыбающейся. Вернись к нам, прошу…
Керимов молчал, он сам последнее время замечал неладное, но постоянная, на износ, работа не давала времени задуматься. Жена права, он перестал замечать всех вокруг, отдавшись работе и задавшись целью найти сына. После того злополучного случая на их коллектив пролился золотой дождь. Была заменена вся охрана и выстроено новое ограждение, плац и прилегающие строения накрыли маскировочные сети, а войти на территорию предприятия стало возможным только миновав три поста контроля и предъявив биометрический пропуск. Новейшее оборудование поступило через четыре месяца, после его юстировки физики приступили к испытаниям, но результат на сегодняшний день был нулевой. Добиться эффекта «окна» в другой мир не удавалось. После взрыва, он сотни раз просматривал записи камер наружного наблюдения и на одной из них было хорошо видно куда выбросило Андрея. Хвойный лес, состоящий из гигантских, похожих на секвойи, деревьев и небо над ним. А с небом была отдельная песня. Краешек космического тела, выглядывающего над горизонтом, никак не мог принадлежать Луне, если только на последней не завелись океаны и циклонические вихри. Версий было выдвинуто вагон и маленькая тележка, от параллельно до инопланетного происхождения увиденной на кадрах картины. Безусловным было одно — Андрей угодил в другой мир.
— Я постараюсь… — Илья Евгеньевич обнял супругу, другие слова чтобы успокоить ее не желали находиться, да и какие слова тут могут помочь? Он долго, одними пальцами, гладил волосы и плечи всхлипывающей жены пока она не успокоилась и не уснула. Осторожно, стараясь не шуметь и ненароком не разбудить ее, он выбрался из постели и на цыпочках прошел на кухню.
За окном, во тьме зимней ночи, мелькали огни редких машин и падал снег. Керимов скосил глаза на свое отражение в стекле. В окне отражался широкоскулый, с впалыми небритыми щеками, уставший и побитый жизнью человек. Открыв дверцу холодильника, он достал бутылку «Гжелки», налил себе половину стакана и одним глотком выпил. Водка обожгла горло и согревающим теплом разлилась по желудку, но совершенно не принесла ожидаемого успокоения. Илья Евгеньевич, отрешившись от окружающего мира, тупо гладя перед собой, сел на табуретку и поставил локти на кухонный стол. Что, что он делает не так? Они смоделировали все возможные и невозможные варианты запуска установки. Задавали идентичные, благо остались и были записаны компьютерами все контрольные показания приборов того злополучного дня, параметры запуска и активации электромагнитных полей. Проводили эксперименты с проникновением в активное поле различных объектов. Все впустую…
— Пап.. — детский голос заставил вздрогнуть, сколько он так просидел? На пороге кухни, в легкой ночной рубашке и положив руку на загривок Бона, стояла Ольга. После исчезновения сына, кобель отказался от еды и только настойчивость Ольги, кормившей пса две недели с ложечки, не привела еще к одной семейной трагедии. Пережив потерю одного хозяина, Бон выбрал своей хозяйкой Ольгу. Пес сопровождал девочку везде, когда она первого сентября пошла в четвертый класс, кобель дошел с ней до школы и, проигнорировав команду жены и Ирины, остался дожидаться ее на пороге учебного заведения. Скоро охрана, ученики и учителя привыкли к громадному кобелю, ежедневно сопровождающему и дожидающемуся свою хозяйку на пороге школы. Собака стала школьной достопримечательностью. Когда похолодало, дети принесли для Бона коврик и пока шли занятия он лежал на нем в дальнем углу холла. С другой стороны, Илья Евгеньевич мог быть спокоен за безопасность дочки, ни один урод близко не подойдет к ней при таком-то телохранителе.
— Да, дочуня.
— Пап, ты совсем забыл о времени. — Ольга взяла отца за руку и повела его в спальню.
Время… они все забыли о времени. Время!
— Оля, ты гений! Время, оно тоже имеет направление! Точно! — он подхватил дочку на руки и закружил с ней по залу. — Что ты хочешь на Новый год?
— Я хочу чтобы ты встречал его с нами, а не на работе, — серьезно ответила Ольга. — Пообещай мне.
— Так и будет.
За столом, на последнее в уходящем году совещание, собрался весь интеллектуальный цвет возглавляемого Керимовым коллектива. Рядом с шефом сидели «старики» с которыми он начал работать еще в восьмидесятых годах прошлого века. Противоположную сторону оккупировала пятерка «бандарлогов» — представителей молодого поколения интеллектуальной элиты от российской науки. «Бандарлогами» группу молодых ученых обозвала блондинка Верочка, секретарша коммерческого директора проекта, была и такая должность, деньги то дает богатый дядя. Как-то так получилось, что прозвище моментально прилипло к молодежи. Все подобранные и приглашенные Керимовым на работу ребята были личностями яркими и неординарными, парни постоянно фонтанировали идеями и своим существованием разрушали мнение, что талантливая молодежь не идет в науку. «Бандарлоги» моментально спелись и всегда выступали единым фронтом, во всех случаях выдвигая на острие атаки Сашкá: Александра Белова, отзывавшегося только на имя «Сашок», с ударением на последний слог — гения от математики и математического анализа, способного в цифрах описать любой процесс и Алексея Ремезова — физика ядерщика, главного заводилы и организатора всех начинаемых «бандарлогами» благих дел в виде розыгрышей и мелких, безобидных, пакостей.
Третий час ученые надрывали глотки, предложенная Керимовым новая компоновка установки вызвала горячие споры со всех сторон. Не будь на совещании шефа, то некоторые «горячие финские парни» уже бы давно передрались, таким был накал страстей. Когда споры утихли, Илья Евгеньевич, подводя жирную черту, обратился к Сашку:
— Сашок, твоя задача составить математическую модель с описанием сказанного за этим круглым столом, хотелось бы увидеть, что получается на выходе при разнонаправленном движении времени в разных случаях. Попробуй дать модель со спиральной или синусоидальной проекцией на общую ось координат. Было бы хорошо отработать вариант с движением моего сына в активном поле и как он воздействовал на установку, накопители и метаматериальные поляризаторы, от этого может сложиться алгоритм ввода в работу различных блоков при открытии «окна» в другой мир. Теперь, что касается Максимушкина. Олег, твоя задача будет в составлении программы управления установкой согласно представленной нашим богом цифр и уравнений модели, остальные «бандарлоги» помогут в перестановке блоков. На этом закончим, следующее совещание будет одиннадцатого января.
— Петрович, что это такое? — Илья Евгеньевич, пнул пустую коробку из-под пиццы и смахнул рукой на пол засохшие суши. Жалобно звякнув об колесико операторского кресла, по полу покатилась, сбитая коробкой, недопитая бутылка шампанского. Строго следуя закону падающего бутерброда, разбрызгивая соус, начинкой вниз, на кресло шлепнулась вторая порция итальянского разносола. Весело видно было кому-то в операторской на новогодние праздники.
Геннадий Петрович Галузинский, рябой мужик с широкими крестьянскими ладонями и хитрыми глазками на простоватой физиономии, и не скажешь по нему, что он подполковник в отставке, проводил взглядом расплескивающую шипучий напиток бутылку и, злобно блеснув глазами, выдохнул.
— Твои ребята заказали, я разрешил доставку. — От мощного запаха алкогольных паров, витавшем в помещении, Илья Евгеньевич захотел закусить.
— Пицца и суши ладно, но как они водяру и шампанское сюда притащили? А если бы они баб заказали? — начал закипать Керимов. Петрович, начальник смены внутренней охраны «объекта», опустил глаза долу и виновато шаркнул ножкой. Лицо руководителя научного комплекса побагровело. Петрович сдавленно ойкнул, вздернутый за грудки взбешенным начальником. — Твою мать! — заорал Керимов. — Ты нахера сюда поставлен? Устроили бордель в лаборатории! Я вам, бля…ь, устрою Рождество! На неделю, вашу мать, нельзя одних оставить.
— Про водку и как ее протаскивают ваши сотрудники я разберусь, накажу кого надо из своих… — Подполковник ловко освободился от захвата и, отступил от Керимова на шаг. С лица начальника охраны исчезло простоватое выражение крестьянина, теперь на босса от науки смотрел подтянутый, волевой человек с умными, проницательными глазами, привыкший командовать и строго спрашивать за свои приказы. — Я слежу за безопасностью, а не за моральным обликом сотрудников. Понятно? Допуск в операторский зал и на полигон только у твоих орлов! Развели тут «бандарлогов», — процедил он через зубы.
Скрипнув, открылась дверь в комнату отдыха и приема пищи, явив миру заспанную физиономию Сашкá, математического гения и ведущего научного сотрудника коммерческого научно-исследовательского института с неудобоваримой аббревиатурой. Резко развернувшись на скрип, Илья Евгеньевич, в бешенстве, схватил молодого человека за загривок и как нашалившего котенка потащил за собой. Пьяненький Сашок, вышедший по малой нужде повис на руке шефа как сосиска, сообразив, что чем он меньше дергается, тем дольше живет. Керимов заглянул в комнату, вся веселая «бандарложья» компашка была здесь. Молодые сотрудники лежали вповалку на разложенном диване, в помещении воняло перегаром. Со стойким запахом не успевала справляться принудительная вытяжная вентиляция бывшего бункера.
— Хорошо отдохнули ребятишки, — чуть не смеясь, пробурчал Илья Евгеньевич, разглядывая Максимушкина Олега, подложившего под голову грязный зимний ботинок и светившего протектором на второй щеке. От комической картины желание поубивать всех к чертовой матери прошло само собой.
Вернувшись в операторский зал и притащив за шкирку математика, он усадил его в одно из операторских кресел и пригвоздил тяжелым, не сулящим ничего хорошего, взглядом:
— Сашок, ваша «бражка», — начал Керимов, сопроводив фразу широким взмахом рукой в сторону комнаты отдыха. — Сейчас, как никогда, близка к тому чтобы навсегда покинуть стены этого интересного заведения со следом от начальственного ботинка на заднице и трудовой книжкой в кармане брюк… — он не закончил.
— Не-а! — в двери показалась растрепанная голова Алексея Ремезова. Громко шмыгнув, он провел рукой под носом. На рукаве осталась серебристая полоска. — Шеф, ты нас еще неделю поить будешь, — мутный взгляд пробежался по помещению и остановился на перевернутой бутылке шампусика. Видя как вытянулось от такого заявления лицо начальства, он поправился. — Может с неделей я и перегнул палку, но похмелимся сегодня мы за Ваш счет.
Начальство подавилось слюной и закашлялось:
— Мальчики, вы ничего не перепутали?
— Нет, мы в трезвой памяти, за рассудок и остальной организм я бы не стал ручаться, но, насколько помню, вчера мы собрали установку по новой, предложенной Олегом и Сашком схеме. Кто-то на Новый год отдыхал, а мы чуть-чуть повпахивали. Теперь все работает чики-пуки. «Окошечко» открывается, конечно, не в Америку, но и без юсовцев есть чем удивить больших боссов! Там такие красоты, что закачаешься. И еще… — Алексей одел на нос очки и протопал к своему терминалу. Несколько щелчков по клавиатуре, на довольной морде главного оператора нарисовалась блаженная улыбка. — Прошу внимания на главный экран, картинка ничего не напоминает? — Картинка напоминала и даже очень, особенно ярко на ней выделялся краешек голубой планеты над горизонтом. Легкий ветер раскачивал макушки исполинских деревьев и гнал по небу облака. — Сашок, иди сюда.
Алексей дождался когда к нему подойдет «обласканный» начальством математик и, обняв его за плечо, высокопарным тоном сказал:
— Вот этот, несправедливо обиженный руководством, гений цифр составил алгоритм перемещения Андрея в «активной» зоне. В итоге мы ушли от моноблочной схемы установки и ввели поликомпонентную, с несколькими активными полями, попеременным вводом в работу метаматериальных поляризаторов и многоступенчатым квантованием. Приборы полгода назад зафиксировали только уровень нагрузки и не учли последовательного возбуждения внешнего поля. Снимаю шляпу перед вашей прозорливостью шеф, но время действительно оказалось интересной штукой. Запуская разные блоки и меняя потенциал на внешнем поле, мы открыли «окна» в несколько миров и зафиксировали их параметры. Если судить о различных по мощности пусковых импульсах и отличающихся векторах приложения нагрузки, то во всех мирах время течет по разному и я не удивлюсь, что и направлено оно в разные стороны. Впрочем, Сашок сразу об этом сказал. Меня и его удивляет такая черная неблагодарность. Ведь это он задал вектор времени в последнем случае, жаль, конечно, что пробой в мир, куда попал ваш сын, съедает прорву энергии и «окно» накопители держат не больше пяти секунд, но Олег обещает решить этот вопрос. Осталось избавиться от четырехступенчатого квантования и сгладить переходные процессы. Ну расслабились мы от радости, бить то нас по заду зачем? Заканчивая свою речь, я хочу спросить об одной вещи. — Алексей обратился к начальству, поедающему, лихорадочно блестящими глазами, изображение на главном экране. — Похмеляться мы сегодня будем?
— Будете, — оторвался от экрана Илья Евгеньевич, ему хотелось задать парням сотни вопросов и главный: как они смогли найти мир Андрея? Но с вопросами можно было подождать день-другой. — Только сначала, гхм, отмоете мне весь зал, Сашку разрешаю не участвовать в уборке.
— Сашок, мы, бандарлоги, великий народ, джунгли смотрят на нас. Мы все так говорим, значит так оно и есть, — вспоминая Киплинга, хлопнул математика по плечу Алексей.
Оставив молодежь наводить порядок, Илья Евгеньевич прошел в свой кабинет, долго смотрел на телефон, установленный на его столе, а потом набрал длинный номер и поднес телефонную трубку к уху. После нескольких гудков на той стороне раздался щелчок:
— Слушаю. — В голосе ответившего человека сквозило сильное, явственно ощущаемое за тысячи километров, раздражение.
— Здравствуйте Константин Иванович, вас беспокоит Керимов…
— Учитывая который час, причина по которой вы меня беспокоите должна быть очень серьезной, — перебил ученого невидимый собеседник. — Ваш центр выдал результат?
— Не совсем тот, на который мы рассчитывали…
— Если не тот, тогда что?
— Полученный нами результат намного серьезней, — в разговоре установилась пауза.
— Я жду продолжения, — раздалось через несколько секунд.
— Константин Иванович, продолжение не для телефонного разговора.
— Настолько серьезно? — раздражение исчезло, сейчас в голосе собеседника было удивление.
— Более чем!
— Хорошо, я вам верю, усильте меры безопасности и ограничьте круг лиц, знающих о ваших работах, еще раз предупредите всех сотрудников о необходимости соблюдать секретность. Я направлю к вам начальника службы моей безопасности, он все организует и наладит контроль как надо. Сейчас у меня нет времени разговаривать, надеюсь услышать подробности при встрече. На этот номер больше не звоните. До свидания, — не дожидаясь ответа, абонент отбился.
Галузинский махнул рукой водителю служебного автомобиля и спустился в подземный переход. Перейдя на другую сторону дороги, начальник внутренней охраны института достал из кармана мобильник и нажал на кнопку вызова.
— Алло, — раздался в трубке приятный женский голос.
— На плотине прорыв, — будничным голосом сказал Петрович.
— Сообщение принято.
После отбоя в мобильнике что-то щелкнуло и ставший бесполезным телефон полетел в урну, где через несколько минут превратился в оплавленный кусок пластика…
Андрей плыл отдавшись на волю течения Орти, сил грести не было. Несколько раз рядом проплывали купеческие суда и он видел свешивающихся с бортов и тыкающих в него пальцами людей. Наплевать. Засветился он на полигоне капитально, еще пара десятков очевидцев погоды не сделают. Сейчас для него главное найти тихое безлюдное место, где он может перекантоваться пару-тройку недель до момента когда можно будет принять человеческую ипостась. Как назло по берегам реки тянулись сады и возделанные поля, спрятаться в них трехтонному дракону было проблематично.
— Ай! — Андрей чуть не наглотался воды, закричав от боли. Обрывок перепонки зацепился за топляк и дракон лишился остатков левого крыла.
С каждой минутой Ортен оставался все дальше и дальше за спиной и с ним таяли вдали надежды найти информацию и данные по межмировым вратам, в Школу магии ему путь заказан. Страшнее другое: на поле брани, в которое превратился школьный полигон, осталась лежать Фрида. Почему так? Почему он приносит несчастье и смерть тем кого любит? За что его и их наказывают местные боги? Если бы он мог изменить прошлое, он бы никогда не пошел на полигон и Фрида осталась бы жива…
Андрей плыл и чувствовал как в его груди разгорается ненависть к лесным эльфам, заполняющая собой холодную пустоту, образовавшуюся после бойни. Желание отомстить разрывало его на части, но он не собирался поддаваться мести сейчас, зачем? Глупо и бесполезно одному дракону мстить целому государству, стоит поискать болевые точки «лесовиков» и найти себе надежных союзников. Рау, к примеру. Теперь, даже гипотетическую, возможность дуэли с «ледышками» можно списать в утиль. Снежные эльфы никогда не мстят тому, с кем они сражались плечом к плечу, а какие глаза были у Мелимы и других длинноухих одногруппников когда они увидели дракона… Стоит поразмыслить над этим вопросом, интересно, Мидуэль нашел шкатулку? Еще пару часов назад он размышлял над способом наведения мостов в отношениях с Рау, теперь стоит подумать — где их наводить. Было бы прекрасно встретиться с Мидуэлем или… или с ректором Этраном. Ректор оказался как матрешка: снаружи один, чуть глубже другой, стоит копнуть еще, вырисовывается третья или четвертая сущность, как ловко он его подловил с архивами и библиотекой. Зачем Вам, гралл Этран, граф Орлемский понадобился один студиозус? Какие планы вы на него возлагали? Искать в нем союзника не стоит, но попросить совета… Хотя совет ректора будет дорого стоить.
Следует разобраться с тем, что он применил против эльфийских магов. Андрей плохо соображал в тот момент, но, то, что он напрямую, без астрального дракончика, хватанул энергию из астрала, помнил хорошо, а вот дальше. Озеро кипящей лавы на месте магов стало для него полной неожиданностью, а ведь он взял малую кроху. Хочет он или нет, но ему стоит провести эксперимент с внешним барьером. Энергия, прокачиваемая через виртуального дракончика, служащего своеобразным ограничителем и предохранителем, конечно хорошо, но как показывает жизнь — надо тренироваться в прямом подключении к астралу. Без этого никак.
Небо затянуло тучами и начался проливной дождь. На горизонте, подсвечиваемые молниями, показались склоны сопок — отрогов Южных Скалистых гор, закрывавших Тантру от Патской империи. В этом месте Орть делала небольшой крюк и устремлялась к заливу Териум. Андрей стал погребать к берегу, ближе к сопкам местность становилась безлюдной и дикой, через пятьдесят лиг ниже по течению будет следующий город — Ортаг, а к морю они начинали тесниться один за другим, устье могучей Орти запирал город-порт и неприступная крепость Микет. Подплыв к берегу, он оглядел заросшие лесом склоны, замечательно! Лучше не придумаешь! Прекрасней места и временного убежища для одинокого дракона и придумать нельзя. Глубоко вонзая когти в скользкую, размытую дождем землю, он выбрался на берег и, не задерживаясь, потрусил в чащобу. Ливень замыл следы на берегу.
Пение птиц будит не хуже будильника. Андрей открыл здоровый глаз и уставился на разноцветную пичугу, выводившую рулады на ветке бузины в паре метров от дракона. Ему снилась Фрида. Они танцуют на балу, он в парадном костюме рейнджера, она в открытом шелковом зеленом платье и ниткой изумрудов на шее. Играет музыка и они, не замечая никого вокруг, кружат в вальсе и целуются… Лесные суки, вам придется заплатить по всем счетам…
Прошло десять дней, как он заселился в маленькой пещерке. Покинув берег Орти он пролазил несколько часов по склонам сопок и нашел утес с небольшой пещеркой у каменного основания. К этому времени его шатало от усталости и стоило влезть под каменные своды, как сон свалил хрустального дракона со всех четырех лап и ему было плевать с высокой колокольни, что морда торчит наружу и с каменного карниза на нее льет вода. Хотелось спать, спать и спать. Будь рядом охотники, то они, наверное, могли бы повязать спящего дракона по всем лапам без риска для себя, верещи не верещи охранная «паутинка» — фиг бы он проснулся.
— Утро красит нежным… — зевнул Андрей, пичуга, испуганно чирикнув, вспорхнула с ветки. — Ни хрена оно не красит. Что у нас сегодня в расписании?
В расписании сегодня было чтение древнего фолианта с зубрежкой заклинаний и охота. Как ни крути, такая махина должна плотно кушать для полного выздоровления. За десять дней зажил и восстановился глаз, на боку пробилась и заняла положенное место чешуя, осталось дело за крыльями. С крыльями было хуже, перепонки нарастали медленно и каждый раз рвались, стоило зацепиться крылом за ветку дерева. Из нескольких выходов на охоту удачным был один. Еще во второй выход Андрей нашел природный солонец, но дело было днем и добыча ему не светила. Через день он вышел поздним вечером и залег в пятидесяти метрах от солонца. На кончиках когтей правой передней лапы была приготовлена силовая конструкция файербола. Ждать пришлось до полуночи, осторожно нюхая воздух, прядая ушами и постоянно приседая на задние ноги, к солонцу подошел табунок пятнистых оленей. Пролежавший неподвижно несколько часов дракон взмахнул лапой, с когтей сорвался красный шарик, ударивший в грудь вожаку стада. Ударом по земле, были активированы «земляные ножи», но небольшая задержка между активацией и срабатыванием, позволила остальным оленям убежать. Что ни говори — выслеживать и ловить дичь с воздуха намного легче и интересней. За десять дней, на собственном опыте, выяснилось — к наземной охоте драконы приспособлены мало. Сегодня Андрей решил устроить засаду у тропы к водопою.
Вечерняя охота была удачной. На ужин, завтрак и обед дракону достался знакомый по Римме жирлон или барл, как его называли местные жители. Тантрийские барлы были мельче живущих за Мраморным кряжем и отличались другой расцветкой шерсти. Не успел Андрей накинуть на себя запаховый и визуальный пологи и улечься между двух каменных валунов, как из пади раздалось посвистывание. Ломая мелкий подлесок, к горной речке спускалось целое стадо лесных великанов. У дракона, от предвкушения сытного обеда, заурчало в животе и потекли слюнки. Андрей не стал, как сул, кружить вокруг стада и бить клыками намеченную жертву, он просто ударил молнией приглянувшегося молодого самца. Громко затрубив, ожидая повторного нападения, стадо сбилось в кучу. Не дождавшись других атак, здоровенный вожак скомандовал отход, прикрываемые самцами, водопой покинули самки и детеныши, последним ушел вожак.
Убивать больше одного барла не имело смысла, хранить четырех тонную тушу негде, сохраняющее заклинание на него постоянно накладывать не станешь. Минусом таких заклинаний была полная заморозка мяса, жди когда оно растает… Сожрав на месте около полутоны чистого мяса, Андрей осоловел. Пересилив себя, он откромсал от поверженного животного приличный, с тонну, кусок и перетащил его к убежищу.
Имея запас провизии и помятуя родную пещеру, когда после первого прямого выхода в астрал захотелось ЖРАТЬ, можно было повторить эксперимент. В глубине души Андрей надеялся, что у него заживут крылья, ему до чертиков и до Тарга надоело ощущать себя неполноценным.
Переборов желание спать, Андрей закрыл глаза и скользнул в сэттаж. Внутреннее пространство полыхало всеми красками, безобразной черной кляксой на красивом рисунке смотрелись крылья. Быстро оценив резерв маны, он ласково коснулся астрального дракончика, расположившегося на плече, крутнулся вокруг полыхающего теплым красным пламенем амулета из холма (странно, доставшаяся ему в наследство «игрушка» древних за несколько месяцев учебы никак и ничем не проявила себя) и начал погружение в мир энергии. В этот раз он решил не сливаться с барьером, а нырнуть в океан энергии через астрального двойника. Сказано — сделано.
Удар разбушевавшейся стихии чуть не выкинул его обратно, океан энергии бил по энергетическим каналам с неимоверной силой. Сырая мана, сметя предохранительные барьеры, моментально заполнила внутренние хранилища и растеклась по всем членам. Задействовав астрального дракончика и используя его как молниеотвод и отводок для сброса лишней энергии, Андрей упорно продолжал бороться со стихией. Внутри родилось непонятное чувство, что энергия, сбрасываемая через астрального дракона, не уходит в мир, а передается кому-то. Казалось, будто принимающее ману существо испытывает восхищение, радость, боль и еще целую гамму чувств. Не заморачиваясь странной реакцией на сброс лишней энергии, Андрей, собрав волю в кулак, выстраивал прямой канал. Сначала был перекрыт бесконтрольный доступ энергии в мир через его внутренние энергетические каналы организма, потом он принялся выстраивать плотину внутри себя, отгородившись от астрала своеобразной заглушкой, которую как водопроводный кран можно было открывать и закрывать, регулируя напор. Таинственная сила, кружившая его прошлый раз в безумном хороводе, сегодня им не заинтересовалась… Накопившаяся усталость сыграла свое дело, не выходя из транса, Андрей уснул.
Крылья зажили, их дракон проверил как только открыл глаза, но дальше начиналось непонятное. Нет, непонятное началось чуть позже. Сначала, чувствуя безумный голод, Андрей съел весь свой припас, уничтожив тонну мяса за какие-то двадцать минут. А вот дальше… После обеда на него напала сильная чесотка и снова проснулся зверский голод. Плюнув на осторожность, он помчался к водопою. Бегущий дракон не замечал, как с него целыми шматами отваливается чешуя, ему бы успокоить зуд, проникший до самых костей и кончиков когтей. Согнав с туши барла стервятников и рыкнув на пару мроунов, Андрей, с остервенением, принялся рвать из тела травоядного великана здоровенные куски. Набив до отказа утробу, он, не отходя от реки, уснул.
Разбудили Андрея, ставшие привычными, утренние трели птиц. Не открывая глаз, он прислушался к организму и нырнул в сэттаж. Все в порядке! Ни чесотки ни зуда. Чесотка болезнь хорошая: почешешь и еще хочется, но лучше без нее. Потянувшись словно кошка и подняв вверх крылья, Андрей открыл глаза. Япона мама, какого хрена! Вся земля вокруг него была завалена чешуей, он повернул голову и осмотрел спину, потом бока — все сверкало новенькой золотистой броней, цветной рисунок по бокам стал рельефнее. Черные чешуйки на груди приобрели желтые вкрапления в центре, грудные пластины расширились и прибавили в толщине, превратившись в настоящую латную броню. Андрей сделал шаг к остаткам туши барла и замер пораженный. Если взять во внимание, что других драконов рядом нет и у туши отпечатки его лап, то новый отпечаток на земле в полтора раза больше старого! Это он, что, подрос за ночь? То-то на него напала незапланированная линька и зуд до самой задницы… Не хилый, однако, «побочный эффект»…
Почесав пальцами на правом крыле маковку, он принялся, не отходя от кассы, рыть яму под старую чешую. Эх, Гмара здесь нет, гном бы удавил его за такое разбазаривание средств.
Копая яму, Андрей, всем нутром ощущал какое-то беспокойство, все его чувства вопили об опасности, но странным образом — опасность угрожала не ему. Бросив рытье, он прислушался к себе, что за чертовщина и подлые шутки Тарга! Чужой страх захлестнул его с головой, и боялась… девочка? Он почувствовал ее через свою кровь. Андрей задумался, ерунда какая-то, откуда у кого-то может быть частичка его крови? Откуда!? Дурак! Тыйгу! Дочь мастера Берга, он же сам ее поил!
Он сорвался с места подобно ракете, Андрей, словно локатор, определив направление и расстояние до цели, замолотил крыльями. Через десять лиг он разглядел внизу разыгравшееся сражение. Несколько, закованных в броню воинов, отбивались от двух десятков вооруженных людей и орков. Всю лесную тропу усеивали трупы, обороняющиеся отправили на суд Хель не один десяток нападавших, но и сами понесли потери. Знакомая женская фигурка прикрывала собой маленькую девочку. Разобравшись кто плохой, а кто хороший, Андрей сложил крылья и спикировал вниз.
— Стоять! — Ильныргу подняла вверх левую руку.
— Ты что-то чувствуешь? — бросив свое место в голове короткой колонны к ней подошел Берг.
— Что-то смутное и неясное. Не могу определиться, — покрутив по сторонам головой, ответила орчанка.
— Засада?
— Не знаю, все может быть.
— А точнее, мы не на базаре, — рыкнул сзади Бриг Малыш.
— Окружающее пространство словно в тумане, я ничего не вижу истинным зрением! Советую всем надеть брони и быть настороже! — ответила Ильныргу и первая, скинув с мула суму со снаряжением, начала переодеваться. Следом за магичкой, по очереди, переоделись подчиненные Ильныргу молодые «волчицы» и несколько нанятых Бергом воинов.
— И долго мы так будем идти? — задал вопрос один из воинов.
— Идти будешь столько, сколько надо, понял? — одернул его Бриг, которого так же мучил этот вопрос, но зная об орчанке несколько больше остальных, исключая разве что Берга, он предпочитал довериться чутью «волчицы» и не роптать.
Ильныргу заняла свое место возле мула с маленькой наездницей, на которую тоже накинули кольчугу, и караван тронулся в путь. Державшиеся на стороже воины взвели арбалеты и напряженно осматривали окружающий тропу подлесок. Если бы это могло им помочь, орчанка подозревала, что их противники вовсю используют визуальные пологи и приготовили им «теплую» встречу. Чувство опасности ее еще ни разу не подводило…
…Вовремя она приехала в Ортен, случись где-нибудь, на пару седмиц, незапланированная задержка и с Тыйгу, вероятно, было бы кончено. Слежку за полуорком она обнаружила на седьмой день после странной бойни в магической школе. Что там произошло никто доподлинно не знал. По городу ходили разные слухи — один нелепее другого, но улицы заполонили патрули, школу оцепили прибывшие из Кионы королевские дознаватели и наказующие. Был арестован ректор Этран. Говорили, что в школе было совершено покушение на дочь владыки Светлого Леса Ратэля. Лесные эльфы требовали крови виновных лиц, в воздухе пахло войной… Высокая политика тяжелой пятой наступила на муравейник под названием Ортен, от ее поступи всколыхнулась вся Тантра.
Слежка, в воцарившемся вокруг бардаке, была неприятным открытием. Ильныргу проследила за шпиком и была удивлена еще больше, когда выяснилось, что шпионивший — орк. Хвост привел «волчицу» на окраину города… Обратно она мчалась быстрее птицы, поднятая по тревоге боевая «звезда»[1] подчиненных ей «волчиц», находящихся на нелегальном положении и осуществляющих постоянный надзор за домом хозяина фехтовальной школы, в это время спешно седлала лошадей…
Берг расслабился, удаленность Ортена от Степи сделала свое дело, да только агенты правящего дома не зря ели свой хлеб и сумели сопоставить данные из путанных рассказов западных купцов и караванщиков. Стоило одному из них промолвиться о появлении в Ортене новой фехтовальной школы, возглавляемой полуорком, как слухи моментально достигли царского дворца. Ильныргу подозревала, что сначала в городе побывал одиночный разведчик, проверив слухи, он доложился по инстанции. Следом в Тантру направили команду ликвидаторов. Царица желала получить головы Берга и Тыйгу, четыре десятка «ножей»[2] преодолели весь континент, останавливаться в полушаге от цели они были не намерены.
Город удалось покинуть незаметно, жалко, что не удалось нанять судно — все корабли оказались зафрахтованы королевскими агентами и подходы к порту Ортена были перекрыты военными. Полуорк дополнительно нанял в Подоле пять профессиональных охранников и маленький караван двинулся на запад. Дорога беглецов лежала в Ортаг, оттуда Берг планировал, порталом, перебраться в Дуял…
— Тетя Иль, я боюсь… — наклонилась к «волчице» Тыйгу. — Плохой лес.
— Не бойся. — Ильныргу повернулась к девочке и истинным зрением увидела светящийся человеческий контур в двадцати саженях от дороги. Опасность! — Бой! — во все горло проорала орчанка, сбивая дочь Берга с седла. Пролетевшая над головой стрела впилась в дерево на другой стороне тропы.
Захрипел и свалился на землю с дырой в шее один из арбалетчиков, Берг и подчиненные Ильныргу воительницы успели выхватить мечи и успешно отбили направленные на них стрелы. Со стороны леса по каравану ударил десяток файерболов, но магическая атака нападавшим не принесла успеха, увешанные защитными амулетами словно шаман-деревья платочками и лоскутами, «волчицы» и наемники не пострадали.
— Молчи! — прошептала орчанка, зажав девочке рот и глядя в расширенные от ужаса глаза.
— Это «ножи»! — крикнул Бриг Малыш, разглядев сбросивших «пологи» убийц на службе короны Степи.
— Не двигайся! — бросила Ильныргу, сооружая над собой и Тыйгу защитный купол. Вовремя: маги, поддерживающие «ножей» не дремали, на «волчицу», горохом из дырявого мешка посыпались боевые заклинания. От ярких вспышек на поверхности купола резало глаза. За незримой границей магического щита кипела схватка. Обе стороны понесли первые потери. Людей охранников «ножи» порубили в первые пару минут, но и сами лишились пятерых, сраженных мечами Берга и орчанок.
То, что вытворял Берг, не поддавалось никакому описанию. Ильныргу первый раз в жизни видела, что представляет из себя настоящий мастер мечного боя, заслуживший звания А'Рэй — Белый Волк. Полуорк метался между деревьев словно вихрь, противники не успевали реагировать на его молниеносные атаки и быстро превращались в крупно перемолотый мясной григ[3]. Через несколько минут Берг оттянул на себя половину нападавших, вторая половина насела на «звезду» волчиц и Брига, пара магов методично продолжала разрушать защитный купол над Иль и Тыйгу.
— Что с тобой? — Иль на секунду оторвалась от подпитки защиты и взглянула на подопечную. Глаза Тыйгу заволокла мутная паволока.
— Он здесь, — девочка указала пальцем вверх.
Даже сквозь защитный купол ощущался нестерпимый жар, исходивший из того места, где мгновение назад стояли маги. Следом несколько мощных файерболов в клочья разорвали пятерик «ножей». Приземлившийся на землю громадный дракон, ударом хвоста, скосив подлесок, убил двоих. Длинный язык пламени из раскрытой пасти превратил в живые факелы еще четверых. Через минуту с нападавшими было покончено, из сорока орков-«ножей» не выжил никто…
Берг накрыл уснувшую дочь одеялом и вышел из пещеры. На небольшой полянке весело полыхал костер. Оставшиеся в живых «волчицы», в стороне от костра, чистили оружие. Трое из пяти… Ильныргу помешивала в котле готовящийся ужин и о чем-то беседовала с выручившим их драконом. Не появись, так вовремя, владыка неба, то они все остались бы лежать на лесной тропе, а его и Тыйгу головы заняли предназначенные для них места в переметных сумах. Эх, появись дракон чуть раньше… Берг привык философски относиться к чужой смерти, но гибель Брига больно отозвалась в его душе. Малыш мог не идти с ним, но человек не бросил друга в беде и пожертвовал жизнью ради того, чтобы жили Тыйгу и Берг, с лихвой отдав свой долг жизни и переплатив на все сто процентов.
— Почему ты нам помог? — сдувая пенку с ложки и пробуя варево на готовность, спросила Ильныргу дракона. Все последние новости она уже успела рассказать, он внимательно все выслушал и начал задавать вопросы о магической школе, но Иль ничем ему помочь не могла. Ее пугали знания древнего чудовища и не покидало чувство, что дракон сам жил в человеческом городе. Бред какой-то! Он подробно расспрашивал про последние события, удивился аресту ректора магической школы, подспудно у «волчицы» создавалось впечатление об их личном знакомстве. Несколько раз он обронил в разговоре фразы про Рау и спросил, о судьбе учеников из снежных эльфов, может ей что-нибудь известно? Недоверчиво покачал головой на сообщение о том, что на второй день после странных событий в школе абсолютно все Рау покинули Ортен через портал. Орчанка дернула лопатками, соседство древнего существа, нагоняло иррациональный страх. Берг был готов побиться на заклад, что дракон усмехнулся на этот вопрос. Громадная голова повернулась в сторону полуорка, сверкнули синими искрами фосфоресцирующие глаза.
— Начну издалека и задам вопрос Бергу, — облизнулся дракон, втянув ноздрями дразнящий запах вареного с приправами мяса. — С твоей дочкой ничего необычного за последние полгода не происходило?
— Ничего, — пожал плечами вопрошаемый.
— Когда мне врут, я начинаю злиться! — Владыка неба щелкнул челюстями. Берг видел, как напряглись спины женщин, у него у самого пробежал холодок вдоль позвоночника. Дракон мог убить их в любой момент, но вместо этого привел к своему жилищу и дал временное убежище. — Припоминай.
— Карета… мой ученик напоил Тыйгу кровью дракона! — выдохнул полуорк, вспомнив обстоятельства знакомства с Керром. Глаза Иль, от удивления, стали как у эльфийки, этой истории она не знала. Дракон кивнул и отвернулся. — Выходит…
— Правильно, я почувствовал свою кровь, страх Тыйгу и что ей грозит смертельная опасность. Дать убить ту, которую спасли с помощью моей крови… я ее вроде как кругом осенял, а осененных принято защищать не только у людей.
— Орков, — поправила его одна из «волчиц».
— Пусть будет орков, — покладисто согласился дракон. — Я хочу узнать: почему на вас охотились? Охотнички ведь не простые орки, так владеть оружием учат много лет и далеко не крестьян, — проявил познание в фехтовании владыка неба. — Только без вранья.
— Тыйгу внебрачная дочь царицы Лагиры… и моя. Следует уточнить, что тогда она была еще царевной… — ответил Берг, раскрывая спасителю семейную тайну.
— Все равно: это не объясняет стремления вас убить.
— Внебрачный ребенок позор и к тому же, по закону, правом на трон царства обладает первенец венценосной особы, независимо мальчик он или девочка, — добавила Иль. — Тыйгу первенец царицы.
О, как запутано, мексиканские страсти в царстве белых орков. Дальше можно не расспрашивать — царица Лагира имеет официального, законного, наследника или наследницу и грех молодости не дает ей спокойно спать. Учитывая непреложный закон о правах на престолонаследие, становится понятным, почему мать отдала приказ на ликвидацию собственной дочери. Права на трон еще не все, ребенком могут воспользоваться как знаменем свободы различные заговорщики.
— Лагира удачно скрыла беременность, а я успел задушить повитуху, пока она не задушила мою дочь, позволь не говорить как я узнал о родах и чего мне стоило проникнуть во дворец. Вот так. И пока не задушили нас обоих, бросился в бега. — Предвосхитил Берг следующий вопрос. — Ни мне, ни Тыйгу не нужен трон, я хочу жить тихой спокойной жизнью, воспитывать внуков и передавать им свой опыт и знания.
Дракон положил голову на землю и уставился в костер. В синих глазах отражались языки пламени, красные искры полыхали на чешуе.
— Как с тобой связаны «волчицы»? — острый коготь указал на женщин. — Элитные воительницы по доброте душевной абы кому не помогают, — опять ошарашил присутствующих дракон, распознав в женщинах смертельно опасных бойцов. Во всех головах роились мысли об источниках такой осведомленности крылатой твари.
— Берг получил право зваться А'Рэйем, мастером меча, — сказала Ильныргу, дракон закашлялся. — И, незадолго до проникновения во дворец, женился на моей сестре. Ее и всех моих родственников убили в день побега. Царевна уничтожала все следы. Перед смертью сестра взяла с меня клятву, что я не дам Тыйгу в обиду. Так что никакой мистики тут нет, я дала клятву, а остальные «волчицы» из моего рода и мстят царице за смерть родных.
— Последний вопрос. Как вы скрывались в большом городе? В Ортене маги на каждом шагу и обнаружить личину для них плевое дело.
Ильныргу рассмеялась, за смехом она тщательно пыталась скрыть свой страх. Она объяснила, что орки применяют другой способ маскировки, называемый «подобием». Личины они тоже применяли, но если требовалось слиться с окружающими, то накладывали на себя именно «подобие». Секретную технику «волчиц» не могут обнаружить маги, потому что маскирующийся на некоторое время превращается в другого человека, все совпадает вплоть до мельчайших частиц и тактильных ощущений при проверке. Ортен покинули простые наемники… Дракон встрепенулся, слова о магической технике орков задели его за живое.
— Этому можно научиться? — возбужденно стуча хвостом по земле, спросил он.
— Вполне, научить могу за один день, а зачем дракону людское волшебство и маскировка? — улыбнулась Иль.
— Вам так интересно это узнать? — теперь смеялся дракон. — Я готов раскрыть вам свои тайны, но потребую непреложной клятвы на крови. Вы готовы принести мне клятву? — синие глаза блеснули ярче пламени костра.
Берг смотрел на древнее существо и его не покидало чувство, что они встречались, что-то до боли знакомое было в чешуйчатой громадине.
— А чего нам терять? — протянул вперед руку полуорк и кончиком ножа уколол палец. Следом за ним сделали надрезы молодые волчицы, последней, глядя на желтые зрачки чудовища, уколола руку Ильныргу. Дракон произнес заклинание.
— Прошу Вас, мастер Берг, не сильно удивляться и простить меня, но так было надо. Тем более до Ортага я хочу взять у Вас еще несколько уроков, — пробасил дракон и превратился в человека.
— Тарг! — прошипела Ильныргу. — Я знала, что ты не простой мальчишка…
Андрей покосился на «волчиц». Опять что-то не то, иначе чем объяснить их вытянутые лица? За спиной Ильныргу закашлялся мастер Берг.
— Мне кто-нибудь даст зеркало? — спросил Андрей.
Ноль реакции, женщины продолжали молча пялиться на него, Ильныргу обошла кругом застывшего на месте драконьего оборотня. Т-а-ак, это уже начинало надоедать…
— Ты о чем сейчас думал? — присев на выворотень, спросила Ильныргу.
— Об одной Рау, ты когда злишься очень похожа на нее, вот и пришло в голову, — ответил Андрей и почесал ухо. Лучше бы он этого не делал. Пальцы ощутили несоответствие обычных человеческих форм и размеров ушных раковин с теми, что наличествовали у него сейчас. Больно длинные и м-м листовидные… — Слайса, детка, дай мне зеркало, — предчувствуя нехорошее, повернулся Андрей к самой молодой «волчице» и протянул руку.
Слайса ослепительно улыбнулась и протянула ему серебряное зеркальце на длинной ручке:
— Как пожелаете, дивный.
— А если я обижусь и оторву тебе голову? — начал заводиться Андрей.
Чары, основанные на совмещении трех видов магии: визуальной, жизни и артефакторной, простые в применении как три копейки и тем не менее эффективные как автомат Калашникова показали поразительные результаты на, служащем бесплатным ассистентом, мастере Берге, которого озорничающая Иль (к вящей радости «волчиц» и Тыйгу) превратила в симпатичную девицу двухметрового роста и дали осечку на Андрее. Орочья магическая техника по наложению «подобий» оказалась, как и заклинания личины, бессильна перед драконьей натурой и высокой невосприимчивостью последнего к внешнему магическому воздействию.
Наложение «подобия» состояло из двух этапов: первым этапом маскирующийся накладывал на себя или на другого человека специальное заклинание, увязывающееся со скелетом и мышечными тканями. Таким образом костяк превращался в «свободный артефакт», то есть артефакт с незавершенной структурой плетения. Вторым этапом создавался визуальный образ требуемой внешности. Образ накладывали на находящегося под действием артефакторного заклинания человека и произносили ключ активации. Свободные магические связи заклинания замыкались на наложенный образ и вызывали изменения внешнего облика. Менялось все, вплоть до костей. Процесс был быстрый и требовал, на удивление, совсем немного маны. Изменения, на короткое время, резко подхлестывали все жизненные процессы и сменивший облик чувствовал небывалый подъем сил, правда совсем ненадолго, через некоторое время наступал такой же резкий спад. Минусами можно было считать повышенный аппетит — кроме маны съедалась приличная порция энергии из организма и ограниченный срок действия. Обнаружить «подобие» простыми методами было невозможно, если заклинание личины накладывалось на поверхность кожи и было предназначено для визуальной маскировки, то орочье изобретение позволяло менять сам облик. Истинным зрением работа изменяющего облик заклинания не просматривалась, так как спрятанная внутри организма магия великолепно маскировалась аурой.
Во время долгого дневного перехода Иль подробно рассказала о структуре плетения, поясняя очередность запитки рун, несколько раз создавала светящуюся объемную схему энергетических связей и высвечивала основные узлы, подвязывающиеся на энергоканалы организма и визуальный образ. В теории было все понятно, но практика, когда отряд встал на ночевку, оказалась далека от мысленных представлений. Образы не желали закрепляться на драконьем оборотне и приводили к таким изменениям, что окружающие хватались за животы и падали на землю в безудержных приступах смеха. Для того, чтобы было понятно, что происходило с Андреем и к каким результатам приводили направленные на него заклинания достаточно посетить комнату смеха с кривыми зеркалами и посмотреть на свои отражения. Через час у него начало непроизвольно дергаться нижнее веко левого глаза, а орки устали хвататься за животы. Не смеялась только Ильныргу, она близко к сердцу принимала неудачи ученика. Орчанка дала слово научить своего спасителя магии изменений за один день и теперь боялась потерять «лицо». «Волчица» ругалась последними словами, злилась на себя и на навязавшегося ей дракона. В эти минуты она сильно напоминала Ягирру и нет ничего удивительного, что ученик орчанки вспомнил эльфийку…
— Я не заслужила такого наказания, — согнулась в поклоне, вмиг ставшая серьезной, Слайса. Смех смехом, а вдруг и вправду открутит? Кто их, драконов, знает. Им орка прихлопнуть, что жука раздавить…
— Извини, — бросил Андрей и забрал зеркало. — Что вас всех удивило…
Из зеркала на него смотрел снежный эльф. Так, наверно, мог выглядеть сын Яги, сходство с эльфийкой было поразительным, одни глаза не желали меняться, доказывая своей синевой, что они зеркало души, давно ставшей душой дракона. Отдав зеркальце Слайсе, он, махнув рукой, останавливая Берга с Ильныргу и ушел на противоположный берег лесного озера возле которого они расположили лагерь. С уроками было закончено.
Взобравшись на замшелый валун, лежащий на берегу озерца, Андрей смотрел в черную, неподвижную воду. Почему он не почувствовал никаких неприятных моментов вроде легкой ломоты в костях и кожного зуда, сопровождавших прошлые попытки сменить облик? Почему он похож на Ягирру и новое лицо не вызывает никаких отторжений? Это не может быть и не является результатом примененной час назад магии. С другой стороны ушастая физиономия появилась, как раз, благодаря этому. Волшебство заставило всколыхнуться еще одну сущность, спрятанную в нем. Мысли, тяжелыми булыжниками, ворочавшиеся в голове, приводили к одному, пусть и не обоснованному логически, выводу. Ягирра соврала. Соврала в описании механизма воплощения, в каком пункте была скрыта ложь, он выяснит при первой же встрече… Лучше спросить, чем терзаться смутными сомнениями…
Дракон появился у костра через два часа, возник как из под земли. Только что его не было, а в следующую секунду он уже сидел рядом и молча смотрел в огонь. Был он в своем человеческом облике. Ильныргу оторвалась от готовки и подняла на него глаза, ее удивляло, что ни одна сигнальная магическая «паутинка» не предупредила о его приближении.
— Я вижу все магические плетения. Все, не только специально высвеченные, — ответил Керр, разглядев в глазах Иль немой вопрос. Сейчас он не казался ей мальчишкой, из синих глаз на нее смотрели покрывшиеся сединой тысячелетия.
«Волчица» покачала головой и сняла с огня котелок с похлебкой.
— Слайса у тебя есть гребешок и шнурок или ленточка?.. — повернулся Керр к самой молодой девушке из тройки подчиненных Ильныргу орчанок. — Дай мне их, пожалуйста.
Берг проводил взглядом убежавшую к переметным сумам Слайсу. Сначала казалось странным, что Керр выделяет девчонку из всех остальных, пока Иль не отметила ее схожести с вампиршей, посещавшей фехтовальную школу.
— Прости, может я лезу не в свое дело, но что стало с твоей подружкой? — не удержался от вопроса полуорк.
— Фрида погибла, — не поворачивая головы, ответил Керр и сухой хворостиной пошевелил угли. В небо взметнулся сноп ярких искр, на их фоне было хорошо видно как у него бессильно опустились плечи и сгорбилась спина. — Моя кровь не помогла, все оказалось бесполезным.
Что же такого случилось с девчонкой, что кровь дракона оказалась бессильной? Берг хотел уточнить, но Ильныргу приложила палец к губам и отрицательно качнула головой.
Искры, словно маленькие звезды поднимались вверх и гасли высоко в небе, сидящие у костра беглецы отбрасывали причудливые тени и боялись проронить слово. Всем было ясно, что дракон понес тяжелую утрату и сильно переживает по этому поводу. Мифическое чудовище оказалось наделенным ранимой душой.
— Там много кого погибло, — нарушил молчание дракон, он продолжал смотреть на пляску языков пламени. — Жалею лишь об одном: слишком мало я убил этих лесных тварей на школьном полигоне…
Берг и Ильныргу переглянулись. Хоть что-то прояснилось из того, что произошло в магической школе. Орки ждали продолжения откровений, но их не последовало. Вместо этого Керр зачерпнул голой рукой целую пригоршню раскаленных углей и легонько подул на них. Из углей поднялись яркие языки пламени и сложились в красную птицу. Взмах огненных крыльев обдал всех жаром, с громким клекотом птица взлетела в небо. Сделав несколько кругов она сложила крылья и, перечеркнувшим небосвод метеором, упала в костер.
— Птица феникс. Из огня рождается и в огне умирает, — сказал Керр и высыпав угли, отряхнул руки. — Спасибо Слайса, — он взял у девушки гребень и ленточку, перекинул на грудь длинную косу, отращенную специально для занятий с Ильныргу и, под дружный выдох «волчиц», отсек ее длинным, отточенным до бритвенной остроты, кинжалом, появившемся в руке прямо из воздуха. Отсеченная девичья краса полетела в костер, поляну окутала вонь паленого волоса. Керр быстро расчесался, выбрал из гребня все волоски, отправив их следом за косой и затянул лентой получившийся густой хвост, на его лицо словно опустилась ледяная маска, вытравив все эмоции. Ильныргу физически ощущала идущий от дракона потусторонний холод. — Пойду бронь подберу и почищу. Завтра к полудню будем в Ортаге. Мастер Берг не поможете?
После боя на тропе орчанки обобрали трупы «ножей», забрав себе все ценности, деньги, мечи и наиболее уцелевшие брони. Железо было рассортировано, упаковано и водружено на захваченных хассов.
— Пошли, может что и подберем, — ответил полуорк. — Не забывай, нам еще с тобой низкие стойки и нападение сегодня отработать надо. Когда спать ляжем?..
Рослый плечистый стражник из северных викингов, стоявший на восточных воротах, ловко поймал брошенный серебряный звонд и куснув его для проверки, спрятал в кошель. К городу их маленькая компания подъехала далеко за полдень.
— Неурочное время вы выбрали для посещения Ортага, — прогудел громила. — Снежному эльфу я вообще бы не рекомендовал снимать капюшон в городе.
— Мы проездом. — Ответил Берг, восседавший на лошади и игравший роль дворянина, остальные орки были замаскированы под многочисленное семейство. Ильныргу согласилась быть женой, молодые «волчицы» и Тыйгу сошли за дочерей. Андрей принял облик Рау и выступал в роли телохранителя. Синеглазый эльф смотрелся не так провокационно, как непонятных кровей нелюдь. — До портальной площадки и как можно дальше от этих мест.
— Не работает нонче портал. Гильдейские маги сегодня на какой-то тинг собрались, — просветил и огорошил новостью гостей города северянин. — Ждать вам до завтрева. По городу осторожней, неспокойно у нас… Того гляди полыхнет, и куда магистрат смотрит.
— Служивый, не подскажешь, где нам можно остановиться? — кинув еще одну серебряную монетку, спросил Берг. — Лучше тихое спокойное место и чтобы там не задавали лишних вопросов.
— Отчего не подсказать, — блеснул довольными глазами северянин. — Езжайте на улицу Двух фонтанов, на третьем перекрестке от магистратуры будет таверна «Речной волк». Там и тихо, и спокойно, и клопов нет.
Город гудел. Так гудит рассерженный пчелиный рой в улье, снаружи все спокойно, но стоит открыть крышку, как рассерженные пчелы бросятся жалить неосторожного любителя меда. Андрея не покидало ощущение надвигающейся грозы, в немом крике пыталась достучаться до мозга пятая точка, чуявшая неприятности и старавшаяся их избежать. Внешне все было спокойно. Шумел торг, кричали зазывалы, кланялись у входа в лавки и магазины на городских улицах приказчики, но он сразу обратил внимание на нервозность горожан. Часто на глаза попадались небольшие перешептывающиеся группки людей, было много эльфийских полукровок, центр города наводняли стражники. Викинг был прав, «полыхнуть» могло в любой момент.
На едущих по улицам города запыленных всадников люди бросали настороженные взгляды, но задираться никто не пытался. Парные мечи за спинами Берга и Ильныргу действовали отрезвляюще на все лихие головы. Телохранитель, закутанный в длинный плащ, из под которого торчал кончик обнаженного клинка из дымчатой стали, заставлял сторониться семейства еще больше. Таверна нашлась быстро, северянин указал верное направление. В общем зале на первом этаже было пусто. Приятно пахло едой и хвоей от обшитых сосновыми досками стен. «Речной волк», на первый взгляд, производил благоприятное впечатление. Чистый дощатый пол, выбеленный потолок, отполированные до блеска столы, в тон к резным стенам занавески на стрельчатых окнах, накрахмаленные белые чепчики и переднички на двух розовощеких фигуристых девицах, стоявших за стойкой.
Свободные комнаты тоже имелись. Таверну нельзя было назвать дешевой, она принадлежала к тому типу заведений, который выбирали купцы второй и третьей гильдий, зажиточные гости города и не кичащиеся титулом дворяне. Проводя аналогии с Землей — гостиница для людей среднего класса. Хассов и лошадей определили в добротную конюшню при заведении.
Предоставленные постояльцам комнаты так же радовали глаз чистотой и белыми простынями на кроватях. Свободных одноместных номеров не нашлось и Андрею, специально или нет, пришлось делись свою комнату со Слайсой, красневшей каждый раз, стоило ему посмотреть на нее. Удивительно, профессиональная убийца и краснеет как десятиклассница, застуканная целующейся с мальчишкой. Как все запущено… Сменив плащ, Андрей решил пройтись до примеченной по дороге книжной лавки, располагавшейся через три дома от таверны. Андрей помнил как Нимр Белка, выходец из Ортага и сосед по студенческому общежитию, рекламировал книжную лавку у таверны «Речной волк», хвастаясь, что в ней можно купить такие книги, каких нет и в школьном архиве. Грех будет не посетить сокровищницу книжных раритетов, поглубже надвинув капюшон, он выскользнул за дверь.
В книжной лавке пахло как во всех профильных заведениях такого типа: древностью, пылью и мышами. Хоть на черешках книг и полках не было ни одной пылинки и в помещении царила образцовая чистота, но неистребимый дух архива продолжал витать вокруг. На стенах висели деревянные рамочки с застекленными страницами старинных фолиантов, ровно светили четыре магических светильника под потолком. На звук серебряного колокольчика, возвестившего о приходе покупателя, из подсобки вышел продавец, оказавшийся рассветным эльфом.
— Уважаемый господин желает что-нибудь приобрести? — согнулся в легком полупоклоне продавец, розовая коса стукнула об прилавок. Рассветные отличались от других эльфов розовым цветом волос, давшим имя клану полукровок Рау и лесных эльфов, превратившегося через тысячи лет в отдельный народ. Розовые волосы своим цветом напоминали восходящее на рассвете солнце. — Что вас интересует?
Андрей скинул капюшон. На лице хозяина не дрогнул ни один мускул, но по тому как полыхнула аура, можно было сразу определить, что он не очень рад визиту соплеменника с гор Мраморного кряжа. Такая реакция не прошла незамеченной мимо покупателя и изрядно его удивила. Странно, викинг на городских вратах тоже предупреждал, что Снежному эльфу не стоит светить в городе своей физиономией. Стоит выяснить причины неприязни, пока они не привели к летальному исходу.
— Здравствуйте, я в городе только час, но уже обратил внимание на негативное отношение к Снежным эльфам, вы бы не могли объяснить мне почему к нам такая нелюбовь? Знаете ли, не хотелось бы нарваться на неприятности из-за незнания обстановки. Я две недели не был в людских городах и последние изменения вызывают у меня беспокойство, — учтиво склонив голову, спросил Андрей.
Продавец смерил его долгим, испытующим взглядом:
— Вы в курсе, что произошло в Ортене? — наконец выдавил он из себя.
— Я второй месяц работаю телохранителем у барона фон Бергде, — сослался Андрей на общую для беглецов легенду, — и несколько недель был оторван от новостей.
— Рау вероломно напали и чуть не убили дочь одного из владык Светлого Леса, приехавшую на практику в магическую школу. «Ледышки» дошли до того, что притащили с собой из гор дракона. Сейчас Лес угрожает Тантре войной, а все из-за ваших соплеменников, думаете после таких выходок Рау будут любить и бросаться навстречу с раскрытыми объятиями? Лично я не верю этим слухам, но об этом говорят на каждом углу, к тому же слухи на пустом месте не рождаются.
Сказать, что Андрей удивился, значит ничего не сказать. О такой трактовке событий двухнедельной давности он не мог додуматься даже в дурном сне. Пусть другие его назовут параноиком, но после слов продавца, он не мог не разглядеть связь между подобными слухами и лесными эльфами. «Лесовики» выбивали землю из под ног у возможных союзников королевства, напирая на то, что Рау явились виновником конфликта и для людей будет позором принять помощь у бесчестных «ледышек» и косвенно обвиняли короля в дружбе со своими извечными врагами. Как пить дать, политика Гила Тишайшего подавалась в негативном ключе. Королю припомнили приглашение норманнов на побережье, изъятие земель у землевладельцев и прочие существующие и несуществующие грехи. В Ортаге всегда были сильны пролесные настроение, в близлежащих городах ниже по течению Орти проживало множество эльфийских полукровок и людей, имевших примеси эльфийской крови. Реверансы государства в сторону севера и орков многим пришлись не по вкусу. Общество разделилось. Одни яростно поддерживали короля, другие его ненавидели. Мир и спокойствие в королевстве доживали свои последние дни, в бочку недовольства был засыпан порох и зажжен фитиль.
— Так вы будете что-нибудь покупать? — проснулся розововолосый.
— Меня интересуют старинные фолианты до имперской эпохи, был бы премного благодарен если бы удалось у вас купить книгу эпохи драконов. Вот такого содержания… — Андрей выхватил из под плаща заранее приготовленный лист из древней книги и протянул его рассветному. Эльф покрутил листок, чуть ли не понюхал его и, извиняющее, развел руками в стороны:
— Ничем не могу помочь. Настолько древних книг у меня нет, — улыбнулся продавец и Андрей понял, что тот врет. Книги были и возможно именно такого содержания, какое требовалось драконьему оборотню, но уличать лавочника во лжи он не стал, решив наведаться сюда в другое, более удобное время.
— Возможно это поможет вспомнить? — на прилавок, звякнув, лег кошель с золотом, но тугой кошель с золотыми звондами не изменил ситуации.
— Если вы думаете, что золото волшебным образом поможет появлению древних книг, то вы глубоко заблуждаетесь. Нет у меня такого товара, — повторил эльф и намекнул покупателю о нежелательности его присутствия в лавке. — Я закрываюсь, ваше присутствие может негативно сказаться на моей репутации. — Когда это кого из торговцев волновало, кто, что у кого покупает? И как присутствие одного может сказаться на репутации другого? Скорее всего лавочник дрожит за свою шкуру и боится, что его могут обвинить в связях с рау, а книги так хорошо горят…
Вернувшись в таверну, Андрей заказал ужин в номер и потребовал нагреть воду в купальне.
— Вам помощь нужна? — заглянув в купальную, улыбнулась и повела плечиком девица принявшая заказ на водные процедуры.
— Спасибо, я сам, — ответил Андрей, которому претило откровенное предложение сексуальных услуг. Отмывшись от грязи, он поднялся на второй этаж.
Орки собрались в номере Берга и обсуждали сложившуюся ситуацию. Коллективное собрание приняло решение поутру убираться из города. Если маги не будут обслуживать портал, то решено было уходить по караванной дороге на Тройд — небольшой город, расположенный в предгорьях Скалистых гор на притоке Орти Ледянке. Дожидаться окончания говорильни Андрей не стал и ушел в свою комнату, сбросил с ног сапоги и плюхнулся на кровать, приставив у изголовья обнаженный клинок. Дальше им не по пути, он планировал задержаться в Ортаге на несколько дней и еще раз посетить книжную лавку, причем визит планировался темной ночью. Через полчаса в комнату, ступая на цыпочках, вошла Слайса. Орчанка сбросила с себя одежду и, в чем мать родила, прилегла рядом с Андреем. Указать девушке на то, что она сильно перепутала кровати он не успел, от мощного взрыва, прозвучавшего на ратушной площади у них выбило окно… Порыв ветра донес до тонкого слуха дракона звон железа.
Берг прислонился спиной к стене и посмотрел на своего бывшего ученика. Керр ничем не показывал, что его как-то волнует будущее сражение. Дракон сидел на земле и рисовал на ней палочкой замысловатые фигуры, его синие глаза напоминали замерзшую воду в горах, на привычном человеческом лице не отражалось ни одной эмоции. С такими глазами идут умирать или убивать. По словам Керра умирать он не собирался — есть у него на Иланте дела, оставалось посочувствовать его врагам. Полуорк оперся затылком о холодные кирпичи и закрыл глаза…
Уехать они не успели. Ночью город «полыхнул». Лорды поморья, эльфийские полукровки и ренегаты от Свободной гильдии магов, воспользовавшись отъездом короля в Месанию на свадьбу сына великого князя и дочери герцога Тоира, подняли восстание по всей стране, не остался в стороне и Ортаг. Одновременной атаке восставших в городе подверглись ратуша, арсенал и казармы стражи, расположенные в южном и северном кварталах. В двух местах восставшие достигли успеха, ими были захвачена ратуша и вырезана стража в южных казармах. Оставшиеся в живых слуги порядка, с боем, пробивались к арсеналу. Так получилось, что костяк, отступающих под напором восставших, стражников составляли викинги норманны, а боковая улица, идущая от казарм, пролегала рядом с таверной.
Берг только прилег на кровать и повернулся к Ильныргу, призывно улыбающейся ему и оглаживающей ладошкой свою обнаженную грудь — «волчица» играла роль жены по всем правилам и полуорк не собирался отказываться от своих «супружеских обязанностей», когда раздался взрыв на ратушной площади. Игривое настроение улетучилось моментально, за занавеской проснулась и заплакала Тыйгу. Он и Иль скатились с кровати и принялись лихорадочно одевать одежду и снаряжение. Через разбитое окно слышался топот многочисленных ног, отсвечивали факелы и магические светильники, доносились отрывистые команды. Вот попали так попали.
— Поганый рау поселился здесь, — донеслось с улицы. — Ломайте дверь, окружайте здание. Нельзя дать ему уйти.
Таверну тряхануло как при землетрясении, на улице завопили от боли. Берг осторожно выглянул в окно. Вылетевшая от магического удара толстая входная дубовая дверь покалечила несколько человек из ночных налетчиков. Все нападающие были в легких кольчугах и с белыми повязками на левых руках, позади основного отряда толклось несколько лучников. Не успели люди опомниться, как из дверного проема полетели стрелы. Смертоносный ливень в одно мгновение выкосил, не ожидавших такого оборота, лучников. Гильдейский маг в черной мантии первым получил светящуюся стрелу в глаз и разлетелся на мелкие кровавые кусочки. Похоже белоповязочники не озаботились защитными амулетами и понадеялись на магическую поддержку гильдии. Неизвестный стрелок мигом указал им на роковую ошибку. Оперенная смерть собрала богатую добычу, половина отряда осталась лежать на мостовой, вторая половина предпочла ретироваться. Невооруженным взглядом было видно, что на таверну напали непрофессиональные воины, те бы не допустили таких детских ошибок и не подставились, так бездарно, под огонь стрелка из лука.
Не успел полуорк додумать последнюю мысль о профессионалах, как на перекресток вышел отряд закованных в брони воинов, последовала короткая команда и воины, прикрывшись щитами и плотно сбив ряды, двинулись в сторону подвергнувшегося короткой осаде здания, за их спинами теснились люди с белыми повязками на руках. Из таверны выскочил Керр, метнулся к мертвым лучникам и собрал полные тулы. В дракона полетели стрелы, не принесшие, впрочем, никакого вреда и сгоревшие в нескольких метрах от него, про магический щит оборотень не забывал. Оттягивая нападавших на себя, Керр побежал вверх по улице. Воины ускорили шаг. Зорким зрением степняка Берг разглядел, что стрелы в одном из подобранных тулов начали светиться призрачным светом. Отбежав на сотню шагов, дракон остановился и обернулся к преследователям, в его руках возник лук. Вот кто упокоил два десятка людей пару минут назад!
Короткий вдох-выдох и правая рука беглеца замелькала от тула на тетиву, от тула на тетиву. Донн, донн, донн, донн, доносились до Берга звонкие щелчки. Пять, светящихся призрачным светом, стрел выстроились в одну цепочку и огненными цветками растеклись по магическому щиту, прикрывавшему отряд. На второй пятерке стрел щит не выдержал и лопнул. Несколько взрывов накрыли отряд, после них на земле остался лежать с десяток тел, в которых с трудом можно было опознать людей, еще больше было ранено. О преследовании можно было забыть.
В комнату Берга ворвались полностью экипированные «волчицы». Со стороны южных казарм донеслась ругань на норманнском языке, на перекресток высыпало десятка четыре викингов, отбивавшихся не менее чем от сотни преследователей.
— Уходим, — крикнул полуорк волчицам. — А то дождемся, что эти ублюдки вспомнят роль чьего телохранителя играл Керр. Присоединяемся к северянам. — Слайса, Торыг, головой отвечаете за Тыйгу.
Берг выпрыгнул в окно, рядом приземлилась Ильныргу. Орки пришли на помощь викингам и, совместными усилиями, быстро сократили поголовье преследователей до приемлемого уровня.
Присоединившись к северянам они направились в сторону арсенала, крупных рубок больше не было и дорога запомнилась только тремя короткими стычками. Керр исчез в неизвестном направлении. Он появился с отрядом наемников у стен арсенала через три часа. По изможденным лицам и окровавленной одежде становилось ясно, что потрепали их изрядно. В сражении за город возник некоторый паритет, ни одна из сторон не смогла добиться преимущества. От арсенала восставшие решили отступить и занялись перегруппировкой сил, временное затишье позволило перегруппировать силы и верным королю частям.
Дракон сидел на земле и рисовал на ней палочкой замысловатые фигуры. Временное затишье заканчивалось. Восставшие собрались с силами и готовились повторить штурм маленькой крепости.
— Мне нужны добровольцы, — встав и отряхнув с рук песок, сказал Керр. Он принял какое-то решение, — мы не можем сидеть в арсенале вечно. Минут через тридцать белоповязочники пойдут на штурм и поддерживать их будут все примкнувшие к ним маги.
— А ты хто таков, шо собираш воев? — послышалось из толпы располагавшихся под навесом воинов. — Придут с совещания хоспода офицеры, они и будуть командовать, а ты хайло прикрой и язык запазгай.
Со стороны расположившихся под узким навесом северян и стражников донеслись смешки и оскорбления.
— Малыш мнит себя генералом. Га-га, напялил на себя кольчужку и раздулся от важности, да ты меч то держать умеешь?
— Нелюдь, иди в свои степи и командуй там баранами!
Смеялись и оскорбляли не все, норманны молчали. Северяне уважали воинскую доблесть, некоторые из них видели со стен арсенала, как нелюдь работает мечом. Берг повернул голову влево. За спиной Керра ровными шеренгами выстраивался приведенный им разношерстный отряд. Люди одергивали кольчуги, поправляли сбруи и перевязи с мечами. Эти не смеялись, они были рядом с драконом и знали на что он способен.
— Баранов и, не слишком отличающихся от них тупоголовых дубин, я вижу перед собой. Меня зовут Керровитарр Дракон, а командовать вами я могу по праву крови, — спокойным голосом ответил на смешки Керр. Берг похолодел, чего он добивается? Его же сейчас вызовут на поединок за преднамеренное оскорбление. Полуорк хотел встать, но его удержала Ильныргу.
— Он все правильно делает. Расслабься, сейчас будет маленькое представление. Или ты его плохо учил? «Хоспода офицеры», — передразнила Иль неизвестного грамотея. — Интенданты, которые не знают с какой стороны за меч браться. Если бы не сотник и десятник викингов, которые командовали обороной арсенала и нашим отрядом стражников, то «хоспода офицеры» сдались бы без боя. Керр что-то придумал и теперь осталось узнать, что? Ему надо заставить людей слушать себя, а в этой обстановке это один из самых простых и быстрых способов…
«Волчица» была права, когда отступающий из южных казарм отряд северян подошел к арсеналу, ударил в спину осаждающим и пробился под защиту крепостных стен, выяснилось, что офицеров там практически нет. Обороной руководил худой норманн с исполосованным тонкими шрамами лицом. Надо сказать, что действовал северянин грамотно. Организовал мобильные команды стрелков из лука и арбалетчиков и расстреливал подступающих полукровок из магических боеприпасов. Несколько мальчишек-новиков постоянно метались за новыми стрелами в малый склад, в котором хранились «огоньки» — стрелы с магическими наконечниками взрывного типа и комплекты армейского обмундирования с бронями. На ристалище стояли котлы с кипящей смолой, несколько человек дежурило у небольших лебедок возле заборол. На крыше донжона сидел викинг-колдун и указывал семерке магов с какой стороны к укреплению подступают гильдейцы. Маги оперативно ставили щиты и все попытки разрушить стены с помощью магии или уничтожить защитников сводились на нет. Обстрел донжона файерболами тоже ни к чему не привел. Башня была так завешана защитными амулетами, что свечение щита было видно простым зрением. Спасало еще то, что гильдейцы не были боевыми магами, не то защитникам пришлось бы кисло не смотря на все магические амулеты. Колдун наверху издевательски хохотал и показывал осаждающим голую задницу. Плохо было то, что главные склады были запечатаны охранными заклинаниями такой сложности, что даже Керр не решился влезать в плетения, а полковой маг, ставивший их, оказался на стороне повстанцев…
Другие офицеры лежали на площади перед арсеналом, изрубленные в мелкий григ или догорали в караульной казарме. И какой идиот додумался отстроить казарму отдельно от охраняемого помещения? Только чудо или божественное провидение Близнецов позволило полусотне стражи уцелеть и запереться в крепостце. Южный отряд, к которому по дороге присоединилось еще десятка три людей, усилил оборону, а пробившиеся с Керром наемники свели на нет все попытки взять укрепление штурмом без должной подготовки и подкрепления. Где был дракон три последних часа и что делал, Берг не стал расспрашивать, но по взглядам, бросаемым на него наемниками и почтительности, с которой они к нему обращались, мальчик «развлекся» по максимуму. Вообще, создавалось впечатление, что восстание вспыхнуло спонтанно, не чувствовал полуорк должной подготовки нападавших к боевым действиям, не будь с ними магов и дружин Лордов поморья, то весь полукровный сброд в Ортаге можно было разогнать силами пары сотен стражников.
— Смотри, начинается, — прошептала орчанка.
Раздвигая плечом людей, на свободное пространство вышел здоровенный воин в кольчуге двойного плетения и блестящим зерцалом на груди.
— Щенок, ты кого назвал дубиной? За такое принято отвечать кровью. Я хочу посмотреть какого она у тебя цвета, — друзья воина одобрительно загудели, здоровяк выхватил меч.
Керр, на бешеной скорости, скользнул вперед, отклонил корпус в сторону и поднырнул под оружную руку. От мощного удара кулаком в нижнюю челюсть у здоровяка лопнул ремешок шлема, его откинуло назад на несколько шагов. Меч выпал из ослабевших рук, на землю упал мешок овса, а не воин. Тело дернулось пару раз и застыло неподвижно, по земле растекалась зловонная лужа. Сила удара была такова, что у человека лопнули шейные позвонки.
— Кто еще хочет посмотреть на цвет моей крови? — невинно поинтересовался дракон. Позорная смерть опытного воина от безоружной нелюди заставила остальных замолчать и по иному отнестись к синеглазке. Приведенные Керром наемники злорадно ухмылялись. — Нет таких? Очень хорошо. Повторю еще раз. Мне нужны добровольцы для вылазки в город. Обязательным условием является умение стрелять из лука.
Берг отряхнул пыль со штанов и оторвался от стены:
— Я пойду.
— Нет, учитель, — обернулся к нему Керр. Полуорк почувствовал как на нем сошлись десятки взглядов: от уважительных, до полных ненависти. — Вы будете нужны здесь.
— Мы пойдем, — гулким басом сказал командир наемников. — Мы все можем стрелять.
Кроме наемников вызвалось еще несколько норманнов из свободных воев, не находящихся в подчинении сотника или десятника южного отряда. Пытались дернуться «волчицы», но Керр так зыркнул на них, что у воительниц отбило всякое желание с ним спорить. Дракон оглядел добровольцев и указал пальцем на десяток людей. Выбранные им были примерно одинакового телосложения: худощавы, без единой капли жира, легкокостны.
— Предупреждаю сразу, вы наверняка погибнете и еще можете отказаться идти со мной, но если ваше решение остается неизменным и вы идете, то все мои приказы исполнять беспрекословно. Скажу прыгать — прыгаете, скажу умереть — изображаете из себя дохлую крысу.
— Не пугай командир. — Иль подмигнула Бергу, полуорк внутренне улыбнулся. — Пошли бы мы с тобой если бы боялись Хель? — сказал белобрысый наемник. Рыжий норманн из выбранной Керром троицы северян презрительно сплюнул через щербину в зубах. Оборотень одобрительно кивнул.
Наконец из донжона появился сотник, десятники и маги норманнов, несколько интендантов. Военный совет закончился.
— Господин сотник, можно вас на минуту? — вытянувшись в струнку, спросил Керр.
Норманн прищурил глаза и смерил дракона оценивающим взглядом.
— Говори.
Минутой дело не ограничилось. Керр предложил разделить силы обороняющихся и скрытно отправить один отряд в рейд чтобы он зашел за спины гильдейским магам. В рейд идут добровольцы из наемников и северян. Согласно предложенного плана он уничтожает магов и дезорганизует осаждающих. После чего подает сигнал — зеленая вспышка в небе и вышедшие из крепости воины добивают уцелевших повстанцев у арсенала, а потом организуют помощь северным казармам, возле которых до сих пор кипит бой. Сидеть в обороне чревато, так как в город в любой момент могут прибыть новые дружины лордов и ополчение полукровок из пригорода. Сотник молча выслушал предложение и спросил чем он может помочь для успешного осуществления задуманного…
Андрей выглянул из-за печной трубы и сразу спрятался обратно. Его предположение о готовящемся штурме военного хранилища и прибытия в Ортаг новых дружин лордов оправдалось. По улицам шли колонны вооруженных людей с гербами лорда Воркса на щитах. По мостовой цокали копыта лошадей, запряженных в подводы с тяжелыми метателями. Из под неплотной серой парусины, накрывавшей обозные телеги, пробивалось свечение магических зарядов к ним. Боеприпасы представляли из себя толстые стеклянные шары тридцати сантиметров в диаметре с несколькими типами начинок: осколочно-взрывные, начиненные металлическими обрезками и пассивным взрывным заклинанием и фугасные, с заклинанием «всепоглощающего пламени». Отдельно были уложены заряды для разрушения стен. Задачка усложнилась, но где наша не пропадала?
Из арсенала они выбрались без особых проблем. К стреле стационарного стреломета была привязана тонкая веревка, упрочненная магически. Выстрел, и стрела, похожая на толстый дротик, глубоко вошла в стену дома за полосой отчуждения крепости. Накинув на себя и своих бойцов визуальные пологи, став невидимым для чужого взгляда, Андрей взял специально приготовленную скобу и проехал по веревке на крышу дома. Следом, тем же макаром, перебрались остальные. У сотника Андрей взял два десятка тулов с магическими стрелами и приказал своим лучникам оставить в крепости все лишнее. С собой разрешалось взять мечи, луки, двойной запас магических стрел и облачиться в кожаные нагрудники.
— Пойдем по крышам домов, — дал он тогда короткое объяснение. — Пока еще они свободны от стрелков белоповязочников. Грех не воспользоваться головотяпством их военноначальников. С лишним грузом много не напрыгаешься.
Андрей выхватил из пространственного кармана пару шестиметровых досок, отправленных туда заранее, и перекладывая их с крыши на крышу перебрался со своими людьми к ратушной площади. Он долго сомневался сложить или нет дерево в «карман», но подсчитав вес сухих досок, решил рискнуть. Оставалось поблагодарить строителей Ортага, лепивших дома вплотную друг к другу, и узенькие четырех и пятиметровые улицы. В том же Ортене, с его широченными проспектами этот номер бы не прокатил.
— Командир, что будем делать, — обратился к нему Олаф: рыжеволосый норманн, и указал пальцем на дружинников, тащивших здоровенные щиты для защиты от обстрела и выставляемые сотниками заслоны от возможного нападения со стороны города.
— План тот же, — ответил Андрей. — Дожидаемся пока господа Лорды начнут штурм арсенала и сконцентрируют усилия магов на разрушении стен. Отряд делится на две пятерки. Первая обстреливает «огоньками» телеги с зарядами, вторая отвлекает магов. Много раз выстрелить вы не успеете, лучники лордов моментом возьмут вас к ногтю, а уж как маги обидятся… — воины сдержанно засмеялись. — Ваша основная задача отвлечь их от моей персоны, ни одна тварь не должна смотреть в мою сторону. Для усиления поражающего эффекта я увеличу мощность наконечников ваших стрел, только не дай вам Близнецы тряхнуть или ударить тулы… Кровавые брызги долетят до Кионы.
— Командир, Вы маг, и не из последних, как я понимаю? — влез в разговор Ульг, чернявый южанин с коротким ежиком волос на голове и длинными вислыми усами. — Почему было не ударить с крепости? — Андрей давно ждал подобный вопрос.
— Ульг, а ты когда вступаешь в поединок с другим воином щит перед собой держишь или за спину вешаешь? Вот и в магии так же. Половина, если не вся энергия уйдет на разрушение коллективного щита перед магами, не думаю, что они будут ставить купол. Вряд ли они будут ждать подвоха сзади, из захваченного города. Пора. Быстро давайте мне по одному тулу.
Звуки труб возвестили, что ожидание закончилось. Лорды, под выстрелы метателей, начали атаку. Десяток засуетился. Пока Андрей накачивал маной стрелы, воины молились своим богам: Олаф гладил меч и вспоминал Одина, наемники осеняли себя святым кругом, Ульг просил у Хель светлого посмертия. Люди готовились встретить смерть, но их готовность не означала, что они безропотно пойдут на убой. Они шли победить и если для победы придется отдать жизнь, значит так тому и быть, за свои жизни они постараются взять как можно больше чужих.
Андрей раздал тулы, накинул на своих воинов полог невидимости и распределил их по крышам домов, не занятых лучниками лордов. Только что он отправил на смерть десяток отличных парней, относительно их судьбы у него не было никаких сомнений. Пологи без подпитки продержатся, от силы, три или четыре минуты. Вот и пришлось примерить на себя роль командира, отвечающего за жизнь и смерть. Не сказать, что роль ему очень уж понравилась, но он не испытывал никаких угрызений совести или сожаления, подчинившись достижению нужного для победы результата. На него снизошло ледяное спокойствие и уверенность, что все делается правильно. Еще больше людей, как дружинников лордов, так и простых жителей не покинувших своих домов возле арсенала, умрет от того, что он собирался сейчас применить… Андрей сконцентрировался и вогнал себя в транс, виртуальный краник, сдерживающий энергию астрала, открылся на полный…
Взмах левой руки послужил сигналом к открытию огня. Закрыв глаза, Андрей считал время между звучными щелчками тетивы по кожаным перчаткам и костяным щиткам на руках лучников и взрывами в рядах осаждающих. Канонада слилась в один сплошной гул. Пока у врагов не прошло ошеломление от неожиданной атаки со спины, его стрелки перепрыгивали с крыши на крышу и слали стрелы одну за другой. Кто-то прыгнул неудачно и вверх взметнулся фонтан огня, от дома во все стороны полетели, калеча и убивая солдат повстанцев, тысячи кирпичей, на головы посыпалась черепица и бревна межэтажных перекрытий.
Командиры полукровок не были бы командирами если бы не умели принимать быстрых решений. Увидев откуда вылетают стрелы, они дали команду своим лучникам подавить нападавших, но те и сами уже открыли стрельбу на поражение. Выходя из транса, Андрей увидел, как Ульг словил две стрелы: одна вошла ему в живот, вторая, навылет, пробила шею. Южанин, падая, сорвал с себя тул и ударил им по черепице. Новый сноп огня оставил от небольшого двухэтажного дома дымящиеся развалины. От разлетевшихся во все стороны осколков на землю упало больше двух десятков людей. Стрелу в спину получил один из наемников, подобравшийся вплотную к подводам с зарядами для метателей. Воин выронил из рук лук и рухнул с крыши на мостовую. На секунду Андрей ослеп, оглох он на гораздо большее время, находившиеся рядом с подводами солдаты лордов и жители ближайших домов умерли моментально, превратившись в пар. Взрывной волной его снесло на землю и больно приложило об камни мостовой. Такого эффекта он не ожидал даже в самых оптимистичных своих прогнозах. Два мощных снопа огня отправили к Хель еще двух его человек, сметенных с крыш той же взрывной волной. По зданию и по мостовой забарабанили осколки кирпичей и черепицы. Сдетонировали заряды качественно. Вражеские маги разделили свои силы и перестали атаковать крепость, сейчас им было важнее закрыть войско от усилившегося обстрела со стен арсенала и опасности со стороны города. По оставшимся в живых лучникам был нанесен удар со всего магического арсенала. Уроды, лучше бы вы разделили свои ряды, хоть кто-нибудь бы остался живой. Как хорошо, что нет среди вас боевиков, они бы ни за что не дали собраться в одну толпу. Привычка к коллективной взаимоподпитке дорого вам обойдется. В воцарившемся хаосе никто не обратил внимания на одинокую человеческую фигуру посреди заваленной трупами и ранеными людьми улице.
«Огненный дождь» — красивое название для многокомпонентного заклинания, базирующегося на слиянии стихий огня, земли и воздуха. Сложная связка, которую Андрей учил пять дней и час вычерчивал на земле, вспоминая расстановку и порядок запитки рун. Доставать из «кармана» книгу он не решился. Для уничтожения магов он рассматривал множество вариантов, но порасспросив викинга-колдуна, сидевшего во время первого штурма на крыше, о тактике зажравшихся на конторской работе гильдейцев, остановился на этом. Если все пойдет как надо, а пока так оно и идет, магов он упокоит гарантированно и не придется носится за ними по всему городу. Тьфу-тьфу, скрестить пальцы и постучать себя по лбу.
Встав во весь рост, он запитал энергией руны магического плетения, что составлял сидя на крыше, и мысленно произнес ключ активации. Стены близлежащих домов моментально раскались, и полопались на мелкие куски, растекаясь огненными лужами. Налетевший ураганный порыв обжигающего ветра подхватил расплавленную породу с раскаленными камнями и швырнул все это на дружину лорда Воркса. Три десятка магов поставили коллективный куполообразный щит, отразивший летящие со скоростью пуль осколки, но облепившая купол раскаленная лава, медленно, но верно разрушала защиту. Убрать купол маги не могли, иначе раскаленная порода рухнет на них. Охладить лаву не давал их же купол, оставалось одно — поддерживать защиту пока порода не остынет. Огненные снаряды продолжали молотить по орущим от боли и оставшимся без магической защиты дружинникам. Ловушка захлопнулась, Андрей улыбнулся, не замечая, что рот заполнился острыми зубами, и хлопнул ладонями по земле. Мостовую вспороли «земляные ножи», похоронив оставшихся в живых магов, рухнул купол. На все про все ушло полторы минуты. В небо взлетел файербол и взорвался условленным цветом. Выпуская на волю жаждущих крови норманнов, распахнулись ворота арсенала…
Его Величество, король Тантры Гил II Тишайший, отставил в сторону кружку с бодрящим отваром, посмотрел на панорамную карту, висящую на стене, и пересчитал города, обозначенные красным цветом. Много, широко замахнулись Лорды, полукровки и прочие предатели. Глава Тайной канцелярии Дранг, Герцог Рума, проследил за взглядом короля и потянулся за отставленной Его Величеством кружкой. Свой отвар он давно прикончил, а пить хотелось неимоверно. Гил умехнулся:
— Дранг, смотрю я на тебя и думаю, я такой же красноглазый поросенок как ты или хуже?
— Хуже Ваше Величество, мешки под Вашими красными глазами наводят на мысль о неуемном пьянстве и больной печени, — отшутился Дранг и поперхнулся листком травы из отвара. К главе спецслужб подошел генерал Олмар и хлопнул его по спине.
— Никогда не думал, что буду спасать жизнь жадным до королевского питья шпикам, — пробурчал военный… С Его Величеством и главой тайной канцелярии его роднил одинаковый цвет глаз и мешки под ними на не выспавшейся, небритой физиономии. — Может пора?
— Не пора еще Олмар, дай им погулять чуть-чуть. Я хочу чтобы из нор вылезли все змеи. Дранг приложил столько сил чтобы восстание началось именно сейчас, когда удобно нам, а не когда его готовились инспирировать наши заклятые лесные друзья. Хорошо моему двойнику в Месании, вино пьет, молодых поздравляет, а я сижу в подвалах цитадели и жру кружками отвар. Когда там ему, э-э мне сообщат о восстании?
— Уже, — откликнулся Дранг. — Маги строят портал для срочного возвращения Вас в Тантру.
— Как бы этот олух что-нибудь лишнего не ляпнул. Нам надо на прощание лягнуть лесных гостей на этом торжестве побольней.
— Успокойтесь, Ваше Величество. С ним Гарад, наш доблестный канцлер от Вас ни на шаг не отходит. Проследит, эльфов лягнут в лучшем виде.
В кабинет зашел первый советник Его Величества — Верховный маг Тантры Сатор тэг гралл Видур, как брат-близнец похожий на заседающую за столом троицу. Сатор бросил на стол кожаную папку и устало опустился в мягкое кожаное кресло:
— Последние донесения. По всем городам, охваченным восстанием сплошные грабежи, Дранг, твои люди не слишком усердствуют изображая зверства эльфов?
— Нормально, — отмахнулся главный рыцарь плаща и кинжала. — Они хорошо усердствовали распространяя слухи о гадких Рау и плохо, — тут он бросил короткий взгляд на короля, — отзывались о Его Величестве. М-да… теперь люди будут отзываться о длинноухих м-м очень лестно.
— Что у меня за подданные, — взмахнул руками король. — Устраивают за моей спиной заговоры и я их в этом всеми силами поддерживаю, а главный заговорщик отбирает у меня драгоценный отвар из бодросила. Одно радует, что «лесовики» и имперцы не ожидали такой выходки своих протеже. Как обстоят дела на границах? — повернулся он к генералу Олмару.
— Мы экранируем границу от построения порталов на всем протяжении. «Лесовики» и имперцы не успевают перекинуть войска. Наша игра спутала им все карты. В армии объявлена готовность номер один.
— Какие последние данные по городам? — взгляд Гила уперся в мага.
— В Ортене все закончено. Викинги под руководством ректора Этрана дорезают последних заговорщиков и примкнувших к ним боссов от свободной гильдии магов. В магической школе ученики старших курсов перебили предателей-наказующих. Ректор командовал своими людьми из тюремной камеры, подумать только, самым безопасным местом оказывается тюремный каземат. Надеюсь Этран не затаит на нас зла за то, что мы упекли его за решетку.
— Дабы вы знали, он сам предложил этот вариант, — сказал король. — Дальше.
— В Ортаге бои закончились. Треть города выгорело. — Генерал Олмар присвистнул.
— Когда успели и главное как? Восемь часов прошло от начала веселушки. Армия выведена в летний лагерь, арсенал вычищен, а магические игрушки, кроме одного склада, заменены муляжами. В городе и магов то столько не наберется.
— Мой агент не сообщил подробностей, но от дружины лорда Ворска не осталось ничего, полукровок с магами тоже перерезали.
Король встал из-за стола и ткнул пальцем в мага и главу Тайной канцелярии:
— Немедленно поднимайте всех своих агентов в Ортаге, чтобы через час у меня на столе лежал подробнейший отчет. Дальше.
— Мои маги засекли несколько попыток строительства порталов в приграничных территориях, строителям экраны пробить не удалось. «Лесовики» беспокоятся.
— Пусть, поздно всполошились. Мои люди, под шумок, захватили всех выявленных агентов леса, кого не смогли взять живьем, того пустили под нож, — вставил слово Дранг. — С живыми проведем беседу, нам нужны дезинформаторы.
— Вот именно, не представь нам Рау данные по переговорам Владык и Императора, то мы бы долго еще кушали дезу о напряженных отношениях Патской империи и Леса. Лес и Империя договорились о совместных боевых действиях против Тантры, а Вы, Дранг, даже не знали о переговорах! Как это называется? Молитесь Близнецам, что Лорды и гильдейские ренегаты купились на наши подставы, а длинноухие лопухнулись с источниками слухов. Я понимаю, что Вы переиграли их на их же поле, но больше таких провалов, как с переговорами, я вам не прощу! Мы все должны молиться Единому и Близнецам, что император не подтянул к нашим границам свои легионы и наши экраны перекрыли зону ближнего подступа к горам, а Лесовики отражают набег «зеленух» в северных рощах и не смогли оперативно разобраться в обстановке. Знаю, этот набег обошелся нам в кругленькую сумму, сам подписывал бумаги, но от этого знания мне не становится легче. Мы дошли до того, что искусственно создаем ситуацию, при которой возникает восстание недовольных элементов. Будь все хорошо — это враги бы создавали такую ситуацию у себя, а не мы! Мы ничего не знаем про цели Ариев, что ими движет и когда они ударят. О чем вести речь, если мы не знали, что Мидуэль, Над-Князь, сидит в школьном архиве, а в школе учился дракон-оборотень. Сколько их? На чью сторону они встанут в будущем конфликте и какими силами обладают? Мы слепы в своих решениях и выводах, — король ходил широкими шагами вдоль карты, его глаза гневно сверкали. — Мы чуть не прошляпили заговор в Свободной гильдии магов и только сообщение ректора Этрана открыло некоторым глаза. Тарг, государство готовится к самой страшной войне в своей истории, а погибнуть может из-за кучки недовольных и рвущихся к власти ублюдков. Обуздать мразей нам помогают «ледышки». Как вам, а? Весело? — Гил выдохся и остановился, красный огонек мерцавший на месте Ортена сменился на ровный зеленый цвет, обозначая, что обстановка в городе полностью перешла в руки королевской власти. — Генерал Олмар.
— Да, Ваше Величество! — вскочил тот и встал по стойке смирно.
— Слушать мой приказ. Выводите полки из летних лагерей и задавите ублюдков. Всех Лордов Поморья приказываю уничтожить под корень, не стесняясь в средствах. Замки сровняйте с землей, они все равно не несут никакой оборонной нагрузки. Я не хочу чтобы мои потомки усмиряли очередной их бунт как мой дед, прадед и что делаю я. Дранг.
— Слушаю, Ваше Величество!
— Проведите, как Вы можете, работу с обывателями, с грязью на Лес можете больше не стесняться, обнародуйте в газетах выявленные факты переговоров с Империей. Завтра, точнее уже сегодня, я объявляю Пенкур.
Северный ветер гнал по небу низкие тяжелые облака. Рваные тучи изливались противной моросью и цеплялись, отяжелевшими от наполнявшей их влаги телами, за верхушки сопок. От моря поднимался туман и закрывал вход в Белый фьорд.
Тырнув поднялся на склон горы и посмотрел вниз, десятки судов встали на якорь у отвесных стен фьорда. Белое покрывало тумана изредка открывало еще десятки мачт идущих к гавани Лырдбурга кораблей.
Сильные порывы холодного Северана пробили в сплошной облачной завесе брешь и яркие лучи солнца осветили побережье, заставили порозоветь туман и открыли неприглядную картину соседнего острова. Тырнув отвернулся. Над Осколком поднимались клубы дыма будто проснулся Бог Земли и заставил горы плеваться огнем и пеплом. Черное жирное облако поднималось над Бырнгрольдом — городом серых орков-поморян на соседнем острове, если напрячь глаза, то можно было разглядеть рукотворные вулканы на другой стороне острова. Орки жгли свои города. Специальные команды травили реки и колодцы.
— Тырнув, что застыл как каменный? — на площадку к орку поднялся широкоплечий норманн.
— Прощаюсь Харальд. Никогда не думал, что собственной рукой сожгу свой дом.
— Дом викинга его драккар, — возразил норманн.
— У драккара должна быть гавань в которой его ждут, — ответил Тырнув и присел на большой плоский валун. Рядом, положив секиру на колени, опустился Харальд.
— Может ты и прав, но не забудь, что в гавани викинга должна ждать жена. Как поживает Брунгильда?
— Никак не можешь смириться, что твоя сестра стала моей женой? — орк толкнул норманна локтем.
— Брось, по мне так ты лучше многих. — Харальд посмотрел на собеседника из под густых бровей и огладил бороду. — Брунгильда сама не захотела возвращаться, что ей светило у нас? А ты уже тогда владел своим драккаром. В цепи ты ее не заколачивал, выкуп и отступное прислал по всем правилам. Одно слово, что орк, дед-то у тебя из норманнов, а бабка полукровка из рассветных эльфов и орков, мать тоже имеет корни в клане Рысей. Одни клыки от орка, — норманн усмехнулся, Тырнув согласно склонил голову на бок. Шнеку деда орки взяли на абордаж, а его, оглушенного, связали и кинули в ноги. На обратном пути разразился сильный шторм и норманна посадили за весло. Освобожденный по прибытию в город орков, дед возвращаться не захотел, он сколотил команду сорвиголов, взял у пленившего его капитана, под половинную долю в добыче, драккар и отправился в море. Через год дед владел пятью кораблями и командовал тремя сотнями серых и не очень викингов. — Но как вы тогда подобрались?
Тут уже усмехнулся Тырнув:
— Под водой, с соломинками. Замерзли как собаки, но якоря у шнеки перерезали и увели купчишек ночью. Чтобы стража не проснулась запалили луковицы черной лилии. Кто знал что на шнеке будет твоя сестра, ты уж извини, что мне в руки попало, обратно не возвращаю. Грех было упускать такую жену. Веселое было времечко, а как мы гоняли друг друга?
— Хитрое отродье Локки, — расхохотался норманн. — Тарг с тобой и Локки вместо якоря. За племяшей спасибо. Правильные викинги растут. За Семирой следи, уведут девку, как ты сестрицу увел. — Хлопнул орка по плечу Харальд и тут же стал серьезным. — Куда планируете податься?
— На Ключ-остров, король Гил объявил Пенкур и дает земли на западном побережье острова, есть там парочка симпатичных гаваней. Одного боюсь, как бы нас не турнули и оттуда.
Харальд, хрустнув суставами, поднялся с валуна и прошелся туда-сюда, постукивая секирой по голени.
— Ходил я три седмицы назад к Волчьему, — начал он, Тырнув весь превратился в слух. — Опять вместо груза полный драккар магов и клеток с птицами. — Харальд остановился и посмотрел на город у подножья сопки, налетевший ветер заставил качнуться в сторону заплетенную в косы густую бороду. — По случаю пришлось побывать в шатре когда маги колдовали и смотрели глазами чаек, а кристалл показывал изображение. Тырнув, ты знаешь меня давно, сколько крови мы друг другу попортили, сколько братин хмельного меду и сладкого вина выпили, но никто не мог назвать меня трусом. — Норманн резко развернулся на пятках и посмотрел на орка, зрачки Харальда расширились, толстые щеки полыхали красным. — Я не боюсь умереть, боюсь, что умру зря. Ты бы видел Гыхыборг, сотни кораблей в гавани и десятки на рейде, склады, склады и склады, вокруг казармы стражи. Тысячи тренирующихся воев и магов. Маги заметили и перебили чаек за две минуты, нам пришлось уносить ноги. Насилу ушли, Свейни Кальмар отправился на дно, арии подпалили его скорлупку. Тырнув, им не нужны острова, им нужна большая земля! Зря Рыси с Драконами пыжатся и строят крепости, арии снесут их как волны сносят песчаные домики на пляже. Острова орков для них не проблема, захватят походя, кто не уйдет, будет углублять гавани и класть стены как на Волчьем. Ненужных они просто перебьют. Арии превратили остров в перевальную базу и готовятся к высадке на поморское побережье. Мы смогли подойти к одному острову, что творится на остальных только Одину известно.
— К чему ты мне это рассказываешь?
— К тому, чтобы ты знал: я ухожу на юг. Арии победили, на Восточном Камне еще живут норманны, но это уже не их земля. Может быть западные земли они не тронут, но мой клан туда не пускают, викинги продолжают жить поодиночке. По одиночке их и размажут как масло по хлебу. Гил и Рау правильно забеспокоились…
Перебивая норманна, над фьордом разнесся звук большого сигнального рога. Над узким проливом, зажатым рукотворными решетчатыми стелами возникла светящаяся арка, вторая магическая конструкция засветилась на окраине города. Далеко внизу загомонили люди и заревели животные. Из города потянулась колонна беженцев, ближайший к надводной арке корабль снялся с якоря, дружно ударили весла и судно, войдя под арку, исчезло, появившись на одном из многочисленных рукавов дельты Орти. Люди и орки, поднимающиеся на помост наземного телепорта, выходили у стен Микета. Тырнув поднялся с валуна и размял ноги:
— Пойдем Харальд, у нас еще много работы. Я ухожу последним, «Касатку» поведет Сигурд, думаю мой старший заслужил право управлять драккаром.
Через десять часов Тырнув, в окружении личной полусотни воинов, стоял у наземного телепорта. Последнее судно прошло через надводную арку два часа назад и маги разрушили конструкцию. Город, подожженный воинами орка, пылал. Черный маслянистый дым от политых земляным маслом домов возносился вверх и, подчиняясь ветру, стелился по вершинам сопок. Раздавшийся мощный хлопок от сработавших магических зарядов, обрушил в воды фьорда несколько скал, закупорив тем самым гавань. Тырнув махнул рукой своим людям и поднялся на настил, в городе истошно выли брошенные и бездомные собаки…
— Заходим на седьмую площадку! — прокричал гросс-дерт[4] крыла[5] грифонов и повел своего зверя на посадку. Риго, как адъютант его превосходительства, пристроил Черныша сзади.
Сверху открывалась потрясающая картина громадного поля с сотнями загонов для грифонов. Там и сям были раскиданы большие палатки, в середине был сооружен шатер. На краю плато десятки магов и сотни мастеровых людей устанавливали конструкции циклопической портальной арки. Его превосходительство, гросс-дерт третьего отдельного крыла боевых грифонов в «молельне» перед вылетом сказал, что командование объявляет для летунов учения чтобы проверить общую слетанность перед началом широкомасштабных боевых действий. Насколько масштабные запланированы учения Риго увидел только сейчас. Сотни грифонов и людей внизу, сотни рассекают небо, кроме их крыла на соседнюю площадку приземляются всадники на юрких драгах[6].
Черныш часто забил крыльями и пробежался по земле. Риго крутнул ногой и скинул с нее веревочную петлю. В отличие от многих он не пристегивался к сиденью, а использовал веревку, продетую под брюхом грифона и закручиваемую петлями на ногах. Такая посадка называлась «оркской», считалась безопасней чем пристегивание, и являлась некоторым признаком личного мастерства грифоньего всадника. Пусть старый ветеран, нанятый отцом, не научил его как следует владеть мечом, но науку верхового выезда на грифоне вколотил крепко.
— Риго! — крикнул гросс-дерт.
— Лэр[7], да, лэр! — подскочил к командиру Риго.
— Номера наших палаток с тридцатой по сороковую, грифонов запереть в стойла и накормить, людей распредели по палаткам и дуй к интендантам за горячей жрачкой и сухпаем. К моему возвращению из штаба бригады чтобы все было сделано. Исполняй!
— Есть, лэр! — Риго вскинул руку в воинском приветствии и, круто развернувшись, побежал к своему крылу. Работы предстояло много.
Разобравшись с грифонами, он разбил подчиненных на группы по пятнадцать человек и распределил по палаткам. Потом были толстые морды интендантов с которыми, в обычной жизни, спорить было бесполезно, но сегодня они проявляли просто фантастическую расторопность и понимание. Интентендант в звании алерт-дерта[8], что всего лишь на одно перо выше чем у него, скрупулезно записал требования Риго и пообещал организовать горячую пищу через двадцать минут. Создавалось впечатление что тыловиков Единый в задницу клюнул. Утерев рукавом летной куртки со лба трудовой пот он грустно ухмыльнулся. Мог ли он месяц назад подумать о том, что будет военным? Скажи ему кто об этом, то он бы покрутил пальцем у виска и три раза плюнул на след придурка.
Таргов Керр, подсунуть друзьям такую свинью. Фриду увел — раз. Эльфов побил — два. Оказался драконом — три. На следующий день после приснопамятной бойни на полигоне, прибывшие из столицы королевские дознаватели, арестовали ректора Этрана, половина преподавателей, участвовавших в сражении было отстранено от ведения занятий. В школе начался поголовный «чес». Всем «ледышкам» было предложено в течение восьми часов покинуть Ортен, в группу заявились «наказующие» и маги из свободной гильдии. Половина одногруппников была задержана и помещена в школьный каземат — «до выяснения», как выразился один из магов.
Опоздавшие на занятия из-за допроса у королевского дознавателя Тимур и Риго увидели в окно скованных цепями одногруппников и решили податься в бега. Друзьям ничего не стоило догадаться по чьи души заявились типы в серых мантиях с черной окантовкой. Сидеть в каземате никто из них не хотел. Может решение бежать было непродуманным ребячеством, ведь всех потом отпустили, но на тот момент, когда устоявшийся мир рухнул, а в школе творились непонятные вещи, бегство было признано наилучшим вариантом. Но не так то все было быстро и гладко. Выходы из города были усилены магами из свободной гильдии, осмотру подвергался каждый выходящий… В руках маги держали их портреты.
— Есть вариант, — предложил Тимур. — Можно пойти в волонтерскую контору. В армии никакие сморчки до нас не доберутся, подпишем малый контракт на два года и будем свободны от песка, пыли и наказующих.
— Не хочу, — ответил Риго.
— А ты предложи что-нибудь лучше тюремной баланды? — окрысился Тимур.
Предложить было нечего, даже запасные штаны остались в номере общежития. В конце Кожевенной улицы показался усиленный магом наряд стражи. Риго, скрипнув зубами, пристроился за Тимуром и, лавируя между многочисленными прохожими, быстрым шагом пошел к ближайшей волонтерской конторе. Жрать тюремную баланду он хотел еще меньше, чем солдатскую похлебку.
Сидевшие в конторе клерки ничуть не удивились новобранцам из дворянского сословия. Весь испещренный шрамами седой ветеран — комендант вольнонаемного пункта, спрашивая у молодых людей причину, приведшую их в сие заведение, усмехнулся в усы. От опытного служаки не укрылись взгляды молодых людей, бросаемые ими на наряд стражи, шествовавший за окном. Что-то натворили, поганцы…
— Заполните анкеты, — протянул он им бумаги. — Как закончите, сразу ко мне. Ко мне обращаться «лэр». Понятно?
— Да.
— Я сказал «лэр»! Да, лэр! Понятно?
— Да, лэр! — гаркнули Риго и Тимур.
— Вы теперь в армии королевства Тантра и бросайте босяцкие замашки. Иначе туго вам придется. Идите пишите.
— Есть, лэр! — рявкнул Риго, Тимур молча пристроился за маленьким письменным столом в углу помещения.
Через десять минут вынужденные новобранцы заполнили анкеты и подошли к столику коменданта. Ветеран забрал бумаги и углубился в чтение, порой ухмыляясь в усы и бросая на бывших студиозусов быстрые взгляды.
— Прям на все руки мастера! — хохотнул он и придавил широкой ладонью бумажные прямоугольники. — Если половина из того, что вы тут начирикали правда, то королевская армия должна хлопать в ладоши от радости что вас заполучила, а наши враги сами заколоться, чтобы не мучиться, — комендант встал из-за стола и направился к двери во внутренний двор. — Следуйте за мной.
Не успели они сделать двух шагов, как тяжелая дубовая дверь, ведущая во внутренний двор, распахнулась от мощного пинка, в зал, размахивая коротким мечом, ворвался высокий мужчина в белой сорочке и кожаных штанах.
— Мерт, — во всю глотку крикнул ворвавшийся. По тому как он вел себя и держался Риго заподозрил в нем офицера и не ошибся. — Ты кого мне подсовываешь? Эти обезьяны во внутреннем дворе неспособны зад от сральника отличить! Ты что мне крестьян суешь? Они грифонов в глаза не видели, а если видели, то убирая навоз в конюшне! Им не то, что меч нельзя доверить, я бы твоим ублюдкам дубинку побоялся дать из-за боязни, что они себя ею убьют. На какой помойке ты их откапываешь? Криворукие помеси шушуга и безносого барла. А это кто такие? — соизволил он обратить внимание на мнущихся за спиной коменданта Риго и Тимура. — Дай сюда! — сказал офицер, вырвав из рук ветерана сопроводительные бумаги. — А ну, засранцы, топайте за мной, — пробежавшись взглядом по написанному, бросил он друзьям.
Под непрерывные матюги офицера вся компания вывалила на застеленный толстыми дубовыми плахами двор, где здоровенный громила с нашивками десятника на рукаве гонял десятка полтора новобранцев откровенного деревенского и разбойного вида.
— Билл! — не прекращая материться, крикнул офицер десятнику. — Брось ты этих беременных маток болотных слизней и чеши сюда.
— Лэр, да, лэр, — вытянулся в струнку подбежавший десятник.
— Видишь этих двоих? — офицер ткнул в зад Риго кончиком меча, — проверь их на деревяшках. Начни с толстячка, сразу не «убивай», можешь немного развлечься.
Веселья не получилось или получилось, но в другую сторону. Вышедший в круг Тимур, приноравливаясь к манере ведения поединка десятником, дал себя чуток погонять, а потом, как учил мастер Берг, хитрым движение выбил деревянный меч противника и огрел его своей деревяшкой по голове. Десятник «поплыл» и шлепнулся на пятую точку. Из-за спины коменданта и офицера Риго показал другу большой палец. Молодец «Молчун», десятник и офицер ни за что не поверят, что «толстячок» первый раз взял меч в руки несколько месяцев назад.
— Однако! — крякнул офицер, комендант усмехнулся в усы. — А со мной сможешь повторить свой фокус?
Не повторил, новый поединок был зеркальным отражением предыдущего. Через минуту Тимур получил по голове и сел на зад считать звездочки.
— Худой, иди сюда, — крикнул офицер.
— Лэр, меня зовут Риго, лэр!
— Мне насрать как тебя зовут, пока не завалишь меня будешь Глистом! — в тени навеса засмеялись оставленные без внимания новобранцы. Шансы Риго они оценивали близкими к нулю.
Риго подобрал оброненный Тимуром тренировочный меч и несколько раз крутанул им разминая кисть. Терпеть оскорбления он не собирался. Выйдя в круг он сразу бросился в атаку, манеру ведения боя противником удалось рассмотреть на примере Тимура. Горластый офицер совсем не ожидал, что «Глист» моментально загонит его в угол и выбьет меч, напоследок кольнув в зад.
— Еще раз! — в глазах поверженного противника зажглись азартные огоньки, возмущенная душа побежденного требовала реванша. Можно еще раз. Поединок закончился так же быстро, деревяшка офицера описала красивый полукруг и заехала по кому-то из расположившихся в тенечке новобранцев. — Похвально! Кто учил?
— Мастер Берг-полуорк, — ответил Риго, осознавший насколько его класс выше чем у противника. Занятия у полуорка не прошли для него даром. Риго, мечтавший обойти Керра, достиг многого и мог заслуженно собой гордиться. Берг, за короткое время, сумел слепить из молодого человека неплохого поединщика. К месту пришлись ежевечерние и ежеутренние тренировки в школьном парке.
— Не знаю такого. Что еще можете? — Риго и Тимур сказали, что они маги-недоучки. Риго добавил, что умеет управлять грифоном. — Этих двоих я забираю, — сказал офицер коменданту и сразу обратился к своим новым подчиненным. — Меня зовут гросс-дерт Рон тэг Ридон, я командир третьего отдельного крыла грифонов, солдатами коего вы отныне являетесь, ко мне обращаться «лэр». Все понятно?
— Да, лэр!
— Вот и ладушки. Риго.
— Да, лэр! — вытянулся тот во фрунт.
— По прибытии в летний лагерь организуешь фехтовальные курсы для всего состава крыла.
— Есть, лэр.
По прибытии в летний лагерь Риго и Тимура сразу направили к каптернамусу и цирюльнику. Первый выдал им несколько комплектов одежды и обуви, второй свел дворянские шевелюры до коротких ежиков военных. Новичков определили в казарму. Началась ежедневная муштра.
Риго, как умеющий управлять грифоном, получил злобное своенравное создание, за черный цвет шерсти и перьев прозванное Чернышом, Тимура определили вторым номером[9] в перо[10] больших золотистых грифонов и закрепили за ним персональный метатель[11].
Исполняя приказ командира Риго организовал в части, ставшие обязательными для всех офицеров, фехтовальные курсы, посещать которые не гнушался сам тэг Ридон. Личное мастерство, заступничество командира и отсутствие в части высокородных дворян, уберегло бывшего студиозуса от вызова на дуэль и других неприятностей. Некоторые старики взъелись на молодого выскочку, но на поединок вызвать побоялись. Он, по подсказке конюшего, таки нашел с вредной тварью общий язык. Черныш, что является редкостью для грифонов, любил купаться и обожал имбирное печенье, за кусочек лакомства готов был родную маму продать или заклевать, на мелких слабостях своего транспорта и сыграл новый наездник. Ленивый грифон ответил благодарностью и сразу прибавил в результатах.
Три недели пролетели в суете, незаметно для себя Риго втянулся в армейский быт, ему стала нравиться дисциплина и расписанный по минутам день. Неугомонная сорока и здесь не изменила себе, быстро став центром компании молодых наездников и офицеров. Заметив умение подчиненного собирать крохи информации и организовывать людей (проснулась в Риго такая жилка), памятуя о дворянском происхождении и незаконченном магическом образовании, гросс-дерт[12] назначил его своим адъютантом и приказом по крылу произвел в рой-дерты[13]. Тимур, за успехи в стрельбе из метателя, получил звание десятника.
Восстание Лордов Поморья и эльфийских полукровок не стало неожиданностью ни для кого, следивший за газетами и обстановкой в городе Риго держал сослуживцев в курсе обстановки. Утром крыло подняли по тревоге и порталом отправили на север страны.
Выведенная из летних лагерей армия жестоко расправилась с восставшими. Риго и Тимур участвовали в штурме трех замков. Хотя штурмом это избиение младенцев назвать было нельзя. Сначала замок или крепость атаковало полное крыло. К седлам грифонов прикреплялись специальные тубы с магическими зарядами, пролетая над укреплением, наездники дергали за специальные шнуры и вываливали магические гостинцы на головы защитников. Подтянутые к крепостям сотни армейских магов не давали сбивать грифонов. После массированных бомбежек, если защитники не выкидывали белый круг и не выставляли над воротами обратной стороной щит, за дело брались боевые маги. Армия не разменивалась жизнями своих солдат. У крепости или замка концентрировали несколько сотен «боевиков» и просто стирали неугодных с лица земли. После нескольких показательных акций лорды стали бросать свои земли, замки, дружины и скрываться в неизвестных направлениях. Брошенные и покинутые защитниками замки сравнивались с землей. Сдавшихся полукровок щадили, захваченных с оружием в руках казнили без суда и следствия. Получившие от короля карт-бланш, расселенные на побережье норманны, утопили восставших на своих и близлежащих землях в крови. Викинги не щадили никого. Через четыре дня все было кончено, от лордов осталась только недобрая память и перепаханные до основания замки. Напечатанные в газетах факты переговоров «лесовиков» и Патской империи, а так же связи восставших с Владыками чуть не привели к новой бойне, теперь государству пришлось защищать полукровок, ведь не все поддержали восстание, многие, с оружием в руках, выступили на стороне короля.
В родное расположение крыло не вернулось. Генеральный штаб решил организовать масштабные учения. По армии пронеслись слухи, что Империя объявила Тантре войну, но пока никто не мог ни опровергнуть ни подтвердить их. Риго, умеющий анализировать различные сплетни, склонялся к первому варианту и считал маневры своевременными, его лишь удивило место — плато Гроз в Южных скалистых горах.
Организовав людям горячее питание, Риго побежал в расположение своего крыла и у первой палатки, нос к носу, столкнулся с Тимуром. Заматеревший за месяц и нюхнувший крови молодой человек выглядел растерянным.
— Дружище, какая муха тебя укусила или грифон клюнул, что ты как бесплотная тень по лагерю шатаешься? — спросил Риго у сбросившего последние жиринки Тимура.
— Я только что столкнулся с ректором Этраном, — вращая пуговицу на рукаве ответил Тимур. — Его восстановили в должности, он сказал, что указом Его Величества, всех магов, кроме боевиков, независимо от звания, титула и родословной, а так же не закончивших школы и другие заведения, собирают на боевую переподготовку. После учений приказ будет спущен войска.
— А что ректор делал здесь? — удивился Риго.
— Не знаю, с ним была половина преподавателей. Он сказал, что мы два пентюха, возомнивших о себе невесть что и решивших, что спецслужбы могут нами заинтересоваться. Выходит, прощай армия?
— Не «прощай», а до «новой встречи». Не думаю, что контракты аннулируют, скорее всего после переподготовки нас вернут обратно в войска.
— Может и так. — Тимур продолжал крутить пуговицу. — Тарг! — наконец нитки не выдержали и темный, под цвет полетного костюма, кругляшек отвалился.
— Риго! — донесся до друзей рев командира.
— Пуговицу пришей. Ну, давай, я побежал, — хлопнул он Тима по спине.
— Риго, где ты шляешься? — набросился на него тэг Ридон.
— Лэр, виноват, лэр!
— Виноват он. Людей накормил? — Риго кивнул. — Ладно, прощаю. Дуй за мной. Генерал собирает всех командиров крыльев, послушаем, что он скажет. Держись за моей спиной и не высовывайся.
Тэг Ридон бодро зашагал к штабному шатру, Риго топал в паре шагов позади. Чего это штабные крысы решили совещаться на ночь глядя? Не доходя до штаба пары сотен метров Риго увидел десятки подвод, двигающихся от открытого портала. Рядом с телегами вышагивали техники. Тарг, на всех подводах были аккуратно уложены тубы и переметные сумы с боеприпасами.
— Лэр, я думаю, что нас собрали не на учения, лэр, — обратился он к командиру.
— Держи свои мысли при себе, в штабе все узнаем, — ответил Рон, разглядывая разъезжающихся по расположениям крыльев обозников.
Штабной шатер встретил офицеров приятной прохладой и приглушенным гомоном голосов. В центре шатра был установлен широкий стол с несколькими стойками под кристаллы, по кругу расставлены плетеные кресла. Почти все места были заняты. Риго, по головам, пересчитал командиров крыльев и тихонько присвистнул. Семнадцать человек, может еще кто подойдет, но и без этого, выходит, что на плато собрали около двух тысяч грифонов. Он все больше утверждался в мысли, что их дернули не на учения. Отодвинув полог, в шатер вошло несколько Рау в летных костюмах из кожи горных котов. А эти, что здесь делают? Судя по недоуменным лицам вокруг, все присутствующие офицеры задавались аналогичным вопросом.
— Господа офицеры! — прозвучало от входа. — Его Величество Гил Второй.
Мощная пружина подкинула Риго вверх, он вытянулся во фрунт и поедал глазами вошедшего короля, рядом вытянулись остальные. Гил Второй был среднего роста, волнистые волосы обрамляли мужественное лицо с волевым подбородком. Цвет глаз венценосной особы разглядеть не удалось из-за полопавшиеся у Его Величества кровяных капилляров. Бледный оттенок лица, как и красные глаза, говорил, что королю последнее время приходится несладко. Следом за Его Величеством в шатер вошел канцлер и несколько генералов.
— Прошу садиться, — махнул рукой король. Риго осторожно опустился на краешек кресла. — Я не займу у вас много времени…
Его Величество действительно потратил всего пять минут, но его слова повергли многих присутствующих в шок. В газетах, издавших сведения о подлых переговорах Леса и Патской империи была только малая толика того, что Тантре приготовили заклятые лесные друзья и добрые южные соседи. Оказывается, согласно достигнутых между эльфами и имперцами договоренностей Тантру планировалось разделить на две оккупационные зоны. Все что находится в среднем и нижнем течение Орти должно было перейти под протекторат Леса, остальное забирала себе империя. Восстание инсургентов, инспирированное агентами Леса, должно было послужить поводом для объявления войны «лесовиками» и поддерживалось деньгами Патской империи, но быстрые и умелые действия по его подавлению не позволили недругам вовремя перекинуть войска.
— Тем не менее, не смотря на все наши дипломатические усилия, сегодня мне передали ноту об объявлении войны. — Продолжил король, в шатре повисла тишина. — Ваши крылья собрали на плато гроз для нанесения удара по легионам Пата, сконцентрированным у Ронмира. Семнадцать крыльев королевства и семь воздушных полков союзной армии Рау должны стать тем орудием возмездия, которое навсегда отобьет у внешних врагов желание нападать на наши государства… Генерал Олмар, продолжите.
Генерал Олмар тяжело поднялся со своего места и отдуваясь подошел к столу.
— Сдал старик, — услыхал Риго тихий шепот позади. — Восьмой десяток разменял…
— Господа офицеры. — Олмар несколько раз кашлянул в кулак. — Его Величество (короткий поклон в сторону разместившего в кресле короля) в общих чертах сказал вам о складывающейся обстановке. Позволю себе развить тему. Тантре грозит война на два фронта. Нам противостоит мощный ударный кулак северных легионов Империи и сто пятидесятитысячная армия Леса. — В шатре поднялся удивленный гомон. — Тихо! Попрошу тишины, — генерал поднял в успокаивающем жесте руку, грозно сверкнул глазами из-под кустистых бровей и опять закашлялся. — В течение двадцати или более лет «лесовики» проводили программу усиления армии специально выращенными полукровками. В руки нашей разведки попали сведения о покупке «лесовиками» около двадцати, двадцати пяти тысяч рабынь, так что мы можем указать только приблизительную численность армии наших противников. Если учесть регулярные части, отряды егерей, и пограничную стражу, то владыки располагают силами не менее чем в двести тысяч копий, — кто-то громко присвистнул. — Вернемся к легионам империи. Основная масса войск, крылья грифонов и рыцари церкви сконцентрированы в окрестностях Ронмира. По агентурным данным, общее количество стянутых императором войск составляет до ста тридцати тысяч человек и это не считая вспомогательных частей, клириков и магов. — Генерал замолчал. Звонкая, оглушающая тишина воцарилась под тонким войлочным куполом. Олмар оперся руками на столешницу и посмотрел на собравшихся в шатре людей. — Войны на два фронта не выдержит ни одна страна, если не располагает всеми необходимыми для ведения боевых действий ресурсами, как людскими, так и материальным. Для того чтобы победить противника мы должны действовать быстро и решительно. Главным преимуществом стран Северного Альянса, — тут командующий позволил себе ухмыльнуться. — Поясню для тех кто не в курсе. Северным Альянсом патские газетчики назвали образование военно-политического союза Тантры и Княжеств рау. Ткнули, что называется, не в бровь, а в глаз. Повторюсь, главным нашим преимуществом являются грифоньи и драговые крылья, превосходящие по численности имперские в три раза. Империя и Лес слишком поздно поняли все преимущество воздушной поддержки войск, — командующий опять натужно закашлялся, — мы приложили много сил чтобы скрыть от имперских агентов реальное положение дел в армии и во всех бумагах значительно уменьшали общую численность грифонов, настало время показать, что это не так. Прошу. — Олмар махнул рукой адъютанту. На столе моментально возникла коробка с друзами кристаллов. Расторопный малый закрепил один из них в стойке и нажал на металлическую пластину, активирующую заклинание иллюзии. Перед собравшимися развернулась картина Ронмира и прилегающей к городу местности с высоты птичьего полета.
Ронмир, с самого своего зарождения, служил перевальной базой для имперских войск. Две тысячи лет назад империи Алатар требовалась опорная точка для дальнейшего продвижения на север. Маленькая пограничная деревенька, расположенная на правом берегу реки Роны, подошла для этих целей лучше всего. От безымянной деревеньки к Скалистым горам шли удобные тропы до самых перевалов. За короткое время деревня превратилась в тридцатитысячный город, окруженный военными лагерями. После завоевания северных земель через горы были построены удобные дороги и Ронмир превратился в торговый и транспортный узел, связавший растущую империю и отдаленные, варварские провинции. Рухнула империя, рухнуло и благополучие Ронмира, торговые связи были оборваны, отозванные с севера легионы, не останавливаясь, прошли на юг и сгинули в пожаре гражданской войны. В город пришло запустение, население уменьшилось в десять раз. Четыреста лет назад южные предгорья были захвачены Патом, объявившим себя приемником сгинувшей империи. Большое село, до которого выродился некогда цветущий город, вновь приобрело свое стратегическое значение. Были заново отстроены казармы и лагеря военных. Отсюда легионы Пата несколько раз отправлялись на север и сюда же возвращались несолоно хлебавши. Варварская провинция превратилась в сильное королевство, на перевалах выросли крепкие крепости, чужая армия заперла горные проходы. Отсюда же император Пата готовился напасть опять.
— Ронмир, — хрипло сказал генерал. Кончик длинной указки, проваливаясь в иллюзию, остановился на скоплении правильных прямоугольников с северной стороны города. Изображение тут же укрупнилось, присутствующие смогли разглядеть стоящую отдельно от города крепость, десятки казарм внутри и тысячи выставленных ровными рядами палаток за стенами. У командующего изменился тон и манера изложения, от пространных предложений он перешел к коротким рубящим фразам. — Казармы: главная цель нашего удара. Согласно агентурных данных вчера в крепость прибыли маги. По данным разведки численность имперских «боевиков» превышает полторы тысячи человек. Прибывших разместили в казармах восточного форта, — указка сдвинулась чуть левее. — Западный форт. Здешние нумера делят части «чистых» и «арканные сотни». Император договорился с официальной Церковью. Для зачисток местности отряжено десять тысяч карателей. «Чистым» приказано не щадить никого. По отдельному распоряжению Патрона они должны разрушать все храмы не посвященные Единому. Вашей основной задачей является поголовное уничтожение магов и «чистых». Каратели и колдуны должны сдохнуть, — могучий кулак стукнул по столешнице, — без магов любая армия это толпа идиотов, облаченная в военную форму. Второй приоритет: захват вражеских грифонов и подрыв арсенала. Отдельная бригада, которую мы сформируем из лучших мечников и фехтовальщиков, должна захватить накопители маны, предназначенные для «пробойника» нашего защитного магического экрана. Командиры крыльев и полков рау: приказываю выделить по десять наездников, умеющих обращаться с оружием. Конструкции пробойника и конюшни расположены здесь и здесь. — Олмар, указав расположения складов и грифоньих конюшен, перешел к описанию плана нападения…
Митку поднялся на верхушку холма и оглянулся окрест. Внизу, в расщелине между покатых холмов, исходило промозглым предутренним туманом Нечай-озеро, сзади, сквозь дымку испарений, подмаргивали огни города и расположившегося у стен цитадели военного лагеря. Молчаливыми темными великанами вздымались вверх горы на восходе и закате. Он сделал шаг к едва приметной в утренних сумерках тропинке, запнулся о торчащий из земли валун и чуть не упал, пробежавшись вперед. Сбоку обидно рассмеялся Гран. Орвид, топавший за Граном, несильно тюкнул друга удилищем, вырезанным из прибрежного тальника:
— Шо смешного? Я сам туточа чуть землицу не вспахал. Темно как в подполе. Дернул меня Тарг, пацаны, пойти рыбалить в такую рань. — Орвид заразительно зевнул и потянулся всем телом, глядя на него остальные тоже чуть рты не порвали. — У-у, робяты, от оно и мозгла-туман от озера наплывает. Лучше бы я на сеновале ща дрых. Оглоеды…
— А ты под ноги чаще смотри — обернулся назад Гран и тут же, зацепившись ногой за длинный корень, растянулся на земле в полный рост, с сухим щелчком сломалось старое удилище, брякнул сетчатый садок.
— Ну-ну, чей бы пес рычал, а твой в будке молчал, — сказал Митку, он и Орвид помогли другу подняться с земли.
— Эх, — Орвид посмотрел на тускнеющие звезды и уплывающий к горизонту диск Нелиты. — Скор-мать в цитадели подъем протрубят. — Он остановился и с тоской посмотрел на горящие у города огни. — Как жаль, что мне четырнадцать лет, надысь бы в легионеры записаться. У-у-у, силища! Задавят тантрийцев как запечных тараканов.
— Козлы безрогие, — выругался Митку. — Чтоб им тантрийцы навтыкали.
— Да ты шо! — налетел на него грудью Орвид. — Шо мелешь своим поганым помелом! Ты супротив императора?
— Да ни «шо»! — ответил Митку, сжав от злости кулаки. — Слышал бы ты, что эти козлы: рыцари, оруженосцы да кмети, нажрамшись, в корчме кричали. Господа рыцари, тьфу. Орали, что города и веси пожгут. Всех мальцов — под нож. Неверных — под нож, старых — под нож. Мужей в колодки, баб и девок оприходуют и на рабские рынки… и еще чего похуже… У меня тетка и двоюродные сестры в Панме, за горами живут. Их, что, свора рыцарей и кмети сначала обесчестят, а потом продадут на утеху, или свояка твоего отца порубят? Фросту вечером чуть на подворье не ссильничали. Мирт и батя насилу отбили сестрицу, так они Мирта ногами пинали, а отца по лицу избили, чистюки поганые. Кричали, что мы тантрийские выродки и сапоги им целовать должны. Я что рыбалить с Граном пошел? Батька сегодня корчму открывать не будет… — Митку пнул ногой мелкий камушек и присел на сухой выворотень. Гран, услыхав от друга такое откровение, потрясенно молчал.
— Ты… это, а стража-то где была? — он легонько ткнул Митку в плечо, тот обреченно махнул рукой.
— В порты та стража наложила, — мальчишка сплюнул под ноги и отбросил снасти в сторону. Прибежавшие на истошные крики стражники остановились в воротах и мялись у входа, боясь подойти к безобразничающим кметям «чистых». На устное замечание, узколицый, похожий на крысу «чистюк» издевательски расхохотался и заявил, что у вегилов пупки еще не завязались, чтобы со слугами Святой Церкви спорить. Гран отвернулся к озеру, он тоже мечтал записаться в легионеры, но после таких слов желание несколько померкло.
— Довыкобенивалась твоя сестра-то, все жонихов перебирала, красавца ей подавай. Вот и дождалась… Ай! — Орвид покатился по земле, сбитый с ног Миткой. Подростки сцепились не на жизнь, а на смерть. В ход шли кулаки, ноги, зубы. Зажатый здоровяком Орвидом, Митко ударил противника головой по челюсти, разбив ему в кровь губы и выбив зуб. В ответ тот раскровавил Митке нос. Война еще не началась, но она уже делила друзей и соседей по разным лагерям. Орвид неосознанно повторил слова своего отца, втихую завидовавшего удачливому и хозяйственному корчмарю, переселившемуся четверть века назад в Ронмир из Тантры и построившему корчму на пустом месте. С течением лет заведение приобретало все большую и большую популярность, что не могло не сказаться на отношении окружающих. Дети, они вольно или невольно впитывают в себя все, что говорится и творится в родных стенах, плохое и хорошее, порой выплескивая это на окружающих в самый неподходящий момент.
— Смотрите! — заорал Гран, даже не пытавшийся разнять дерущихся. Наблюдения за непонятной темной массой в глубине ущелья оторвали его от реальности и драки за спиной. Развернувшись он увидел друзей, катающихся по земле и молотящих друг друга кулаками. Недолго думая, Гран по паре раз огрел дерущихся обломками своего удилища.
Подростки отскочили друг от друга и, растирая по разбитым физиономиям кровавую юшку, посмотрели в сторону озера. Темными тенями, со стороны ущелья, выныривали верховые грифоны. Животные, срывая крыльями клочья стелющегося над озером тумана, летели нескончаемым потоком. На многих грифонах сидело по два всадника, к бокам и седлам полуптиц были приторочены переметные сумы и тубы с боеприпасами. Вторые всадники держали в руках луки с наложенными на тетивы магическими стрелами, некоторые прижимали к бокам метатели.
— Что это? — прохрипел Митку.
— И там… — широко открытыми глазами Гран смотрел на скрытые белеющей мглой горы на востоке. Темной полосой над серой землей, в сторону Ронмира, неслась еще одна живая река. — Сколько их? Кто это?
— Тантрийцы… — выдохнул Орвид, разглядевший гербы на попонах, он повернулся к Митку, который, застыв на месте, пялился на стремительно пролетающих боевых грифонов.
С низовья Роны, разгоняя молочный туман, вынырнула третья колонна атакующих. Над крепостью взметнулись пламенные султаны, через несколько мгновений до мальчишек донесся грохот взрывов.
Тимур перекинул метатель с руки на руку и оглянулся назад. Его полусотня стремительно рассекала воздух следом за головным грифоном.
— Держи интервал, — сказал он на ухо первому номеру. Нимир кивнул в ответ и погладил Ягодку по пернатой шее.
Полусотник, рой-дерт. Стремительный карьерный взлет для семнадцатилетнего юноши за один день, точнее вечер и часть ночи. Тимур усмехнулся. Предыдущие вечер и ночь оказались богатыми на события.
Вернувшийся из штаба армии тэг Ридон развил бурную деятельность. Собрав в своей палатке всех офицеров и десятников, он сделал несколько объявлений.
Первое — никаких учений не будет, армию грифонов, да-да, именно армию, направляют для удара по легионам Пата в окрестностях Ронмира.
Второе — в задачу третьего, четвертого и пятого крыльев входит штурм и подрыв арсенала.
Третье — с золотистых грифонов снимается половина вторых номеров, их заменят боевые маги. На возмущенный ропот оставляемых на земле сослуживцев Ридон заявил, что это приказ короля и кому непонятно, могут отправляться к Его Величеству за разъяснениями. К королю никто не пошел.
Четвертое — переброска будет осуществлена порталом, для чего маги снимут на границе защитные экраны. Атака будет одновременно осуществляться с трех разных направлений. Для быстрого переориентирования точек выхода привлечены маги из школы Ортена во главе с ректором Этраном. С собой они привезли накопители древнего артефакта «Дымная пелена», так как быстрая перенастройка потребует просто чудовищных запасов маны. Вот и ответ на вопрос: что здесь делает ректор Этран? Им всем, от Его Величества, до самого последнего обозного конюха следует поклониться в ноги идиотам из штабов армии Империи, додумавшихся ставить свои защитные экраны с десяти часов вечера до шести часов утра. От себя лично тэг Ридон передает им большой поклон и желает провалиться в чертоги к Таргу. Пусть гномий божок устроит имперцам веселье.
Пятое — третье ударное крыло в срочном порядке переформировывают. Легкие грифоны передаются в десятое крыло. Вместо убывших к ним прикомандировывают четыре пера из воздушных полков Рау. В дополнение с этим крыло командирует десяток своих лучших фехтовальщиков в распоряжение отдельного крыла специального назначения. Риго должен отобрать девять человек и через час явиться в расположение новой части.
Шестое — для организации и координации боевых действий всем десятникам будут выданы переговорные амулеты, не говоря уже о стандартных защитных побрякушках.
Седьмое: у них третья очередность перехода через портал. И, наконец, на закуску — для обеспечения секретности нападения семь часов назад на имперскую территорию были закинуты подразделения «теней» и «невидимок» с задачей вырезать имперских солдат на дальних и ближних постах наблюдения. По заверениям командующего «сынки» костьми лягут, но не допустят чтобы с блокпостов ушло хоть одно сообщение.
По организации штурма — крылья проходят над точкой тремя эшелонами, забрасывают все «гостинцами» из первых подсумков и малых туб. После бомбардировки арсенала и подходов к нему с грифонов сходят маги вместе со вторыми номерами, вооруженными метателями, и пробиваются к подземельям. Чтобы не мешаться в небе друг другу, четвертое крыло уходит на штурмовку палаточного лагеря, пятое остается в резерве и направляется туда, где потребуется помощь. Кому чего непонятно, задавайте вопросы. Нет вопросов? Не успели собравшиеся расслабиться, как командир подозвал к себе Тимура.
— К нам через час прибывает четыре полных пера Рау, назначаю Вас… Гх-м, писарь, немедленно запиши, приказом по третьему крылу Тимуру гралл тэг Сото присваивается звание рой-дерта. Граф Сото, — в палатке прошелестел ветерок шепотков. Ессно, никто о титуле молодого десятника не знал. Тимур и Риго о своем происхождении не распространялись, а командир не посчитал нужным доводить эти сведения до подчиненных, справедливо полагая, что в армии есть командиры и солдаты и нет дворян и простолюдинов. — Вы назначаетесь ответственным за координацию действий с нашими союзниками, думаю ваше происхождение позволит найти общий язык с «ледышками». Все свободны, кому приказано убираться — полчаса на сбор манаток и уматывание в десятое крыло. Десятку Риго явиться к каптернамусу, получить усиленные амулеты и панцири. Полетные шлемы можно оставить, от рубящего удара они уберегут не хуже шишака или другого железного горшка. Рой-дерт Сото, немедленно получить новые нашивки и привести себя в порядок, до появления гостей осталось не так много времени.
Офицеры двинулись на выход, Тимур, ошеломленный присвоением офицерского звания, задержался. С улицы послышались отборные маты. Командир выскочил из-за занавески и бросился наружу, молодой рой-дерт побежал следом. От представшей перед глазами картины хотелось плакать и смеяться одновременно. Полусотник, алерт-дерт Вард поскользнулся и растянулся во весь рост на луже грифоньего дерьма, на этом смех заканчивался, при падении Вард сломал ногу. Прибежавший по вызову маг жизни констатировал, что полусотник выбыл из строя минимум на неделю. Раньше его на ноги никак не поставить. Тэг Ридон, матюгнулся, оглянулся вокруг и уперся взглядом в Тимура.
— Рой-дерт Сото!
— Лэр, да, лэр!
— Принимай командование над полусотней, учти, обязанностей по взаимодействию с эльфами с тебя никто не снимает. Не подведи меня парень.
— Есть лэр! — отдал честь Тимур. Не было заботы…
Тимур прекрасно разобрался в побудительных мотивах командования, приславших к ним Снежных эльфов. Боевые действия плечом к плечу сплачивают сильнее чем бы там ни было. Боевое братство не пустой звук и для заносчивых «ледышек».
На удивление, прибывшие «ледышки» никаких хлопот не доставили. Понятия дисциплины и подчинения старшему по званию в них были вколочены крепко. Тимур напустил на себя суровый вид и щеголяя нашивками, сообщающими об участии в боевых действиях и новенькими миниатюрными перьями на груди, познакомился с десятниками пополнения. Распределил личный состав по освобожденным палаткам. Десятников пригласил к командиру крыла, остальным велел ложиться спать. До побудки оставалось четыре часа…
В половину пятого звук горна разнесся над широким горным плато. Военный лагерь залил свет от многочисленных магических светильников. Обозники, не отходившие от полевых кухонь всю ночь, развозили по крыльям горячую пищу, техники навьючивали на раздраженных ранним подъемом грифонов переметные сумы и тубы. Над лагерем, как над птичьим базаром, стоял неумолкающий гомон. В воздухе носились густые флюиды адреналина и запах испражнений боевых полуптиц. В половину шестого в небо взвился зеленый огонь. Объявлялась готовность номер один. Люди оседлали грифонов, первые в очереди на переброску крылья начали подниматься в небо. За пятнадцать минут до времени «х» призрачным светом засветился гигантский портал. В неверном свете магического портала мелькали десятки фигурок магов и обслуживающего арку персонала. Из шатра вышел Его Величество. Король решил лично проводить улетающих на боевое задание, ведь от его успешного выполнения зависел ход войны. Высоко над землей разорвалось два желтых файербола. Крылья, занимающие разные воздушные эшелоны, начали выстраиваться в походные ордеры, нестерпимо для глаз полыхнула поверхность портала. Тут же боковые стелы загорелись красным цветом. Первое крыло помчалось в неизвестность, отстав от него на две сотни метров к земле пикировали грифоны второго.
— Приготовились! — крикнул в переговорник Тимур. — Интервал десять саженей!. Нимир, правь за командиром.
Нимир заложил вираж. Арка стремительно приближалась. Хлопок, короткая слепота и перед глазами невероятной красоты пейзажи залитых светом Нелиты гор. Тэг Ригон приказал всем «прижаться» к земле. Петляя между гор, тысячи грифонов летели к Ронмиру. Головные десятки втянулись в ущелье, ведущее к Нечай-озеру. Ни один блокпост не подал сигнал опасности. Используя истинное зрение Тимур разглядел на одной горе остывающие тела убитых имперских солдат и яркие точки, спускающиеся к подножию. На него напала дрожь. Не на игру летят. Прошлые штурмы, когда ему приходилось сбрасывать смертоносный груз на головы лордовких солдат, прошли без волнения. Может от того, что он был далеко от людей и не воспринимал их как противника. В Ронмире все будет иначе, ему придется покинуть седло и сражаться с врагом лицом к лицу. Возможно его убъют…
Ронмир показался неожиданно, не успели грифоны взбаламутить облако тумана над озером, как перед взглядом наездников открылась панорама гигантского военного лагеря.
— Метатели на боевой взвод! Освободить клапаны сбрасывателей! — раздался в переговорнике голос тэг Ридона. Тимур продублировал приказ.
Под брюхом грифона промелькнули палатки легионеров и выскакивающие из них полуголые фигуры. Застигнутые врасплох имперские военные не успевали организовать отражение воздушной атаки. На палаточный лагерь заходили пятнадцатое, шестнадцатое и семнадцатое штурмовые крылья. С запада, под оглушающее, магически усиленное курлыканье полосатых грифонов, пикировал второй полк Рау.
Над крепостью кружило несколько крыльев, в небо взлетали комья земли, бревна, кирпичи и черепица казарм, ярко вспыхивали защитные купола. Маги в казармах понесли потери, но успели поставить защиту и сбить около сотни грифонов. Сброшенные бомбы поглощались куполом. Грифоны, управляемые людьми, поднялись вверх и выстроились гигантскими кругами. Построение называлось «карусель». Атакующие магов полки зависли несколькими эшелонами и, кружась в «каруселях», принялись сбрасывать бомбы, полившиеся на купол непрерывным потоком. В какой-то момент тот не выдержал и лопнул. Офицеры долго ждали этого момента, одновременный сброс с полутора тысяч полуптиц бомб с заклинаниями и магическая атака посаженных вместо вторых номеров боевых магов не дали врагам ни единого шанса. Казармы окутались жарким пламенем, поглотившим нежную плоть зажатых в четырех стенах людей… сила сломала силу. Крылья переместились к западному форту. Оставленные на короткое время без внимания «чистые» и арканники успели установить на крышах метатели… с неба посыпались горящие грифоны.
Тимур привычно отбомбился по наземным целям, опустошив половину боезапаса в подсумках и тубах. Защитный купол над складами приказал долго жить.
— Пошел десант! — раздалось у уха. Взмах рукой и полуптицы начали опускаться на землю, вторые номера отстегивали крепежные ремни и бросались к арсеналу у дверей которого кипела жаркая схватка. Тимур спрыгнул на мостовую, перехватил метатель и не успел сделать пары шагов, как из двух полуразрушенных взрывами казарм повалили десятки легионеров. Многие из оборонявшихся были в белых портах и бронях на голое тело, но боевое безумие и жажда убийства делала их опасными врагами.
Несколько выстрелов в упор смели первые ряды обезумевших солдат, а дальше началась свалка. С десяток десантировавшихся магов были зарублены сразу, видимо «боевиками» они стали недавно и еще не успевали активировать по несколько заклинаний единовременно. Короткой заминки легионерам хватило чтобы подобраться поближе и укоротить на голову некоторых тантрийцев. Все перемешалось, с неба стрелять вниз и бомбить боялись, опасаясь ненароком задеть своих.
Тимур схватил с земли здоровущий дрын и со всей своей немаленькой дури ударил им по одному из имперцев. Мужик закатил глазки и бесхребетной амебой упал на дорогу, признаки жизни моментально покинули его. Бой сразу перешел в ту фазу, когда о благородстве не вспоминают, а куртуазные манеры гарантированно ведут на погребальный костер. Люди резали, рубили и кололи друг друга ножами, мечами и топорами. Упавшие на землю воины выхватывали из-за голенищ кривые засапожники и норовили кого-нибудь пырнуть напоследок. Над мостовой разносилось молодецкое хеканье. Древние камни залила горячая кровь.
Тимур медленно, но верно пробивался к арсеналу. Попытки свалить его с помощью магии, а потом зарубить не увенчались успехом. Дрын белой пташкой мелькал в руках, отправляя в нокаут людей. Упавших закалывали идущие позади подчиненные. Спину и бока ему прикрывал десяток Рау. Бой лицом к лицу предстал перед ним во всей своей неприглядной стороне. Под ногами валялись обрубленные конечности, воняли выпущенные из животов кишки, стонали раненые. Не будь у Тантрийцев воздушной поддержки, то никакие десанты не смогли бы помочь им добраться до ворот арсенала. Тимур крутился юлой, бил, отскакивал и уклонялся, скользя по залитой кровью мостовой. Сколько длиться рубка, он не знал, чувство времени отшибло напрочь.
В небе тоже разгорелось короткое сражение. Разведка не сообщила о большом крыле грифонов, расквартированном в южной части города. Оставшись без командования имперские офицеры ни придумали ничего лучшего, как бросить его на отражение атаки.
Два сцепившихся намертво грифона рухнуло на землю, от удара взорвались боеприпасы в подсумке. Во все стороны полетели камни мостовой, глина и песок, на месте взрыва образовалась глубокая воронка. Оставляя дымный след, огненным росчерком, промелькнула сбитая с помощью метателя полуптица. Через полминуты на землю упал еще один грифон, от мощного взрыва вздрогнула земля и обвалилась, лишившаяся от бомбежек магической защиты, стена арсенала. Тимур просто предположить не мог, у него не укладывалась в голове подобная беспечность, что в цитадели никто не озаботился усиленной магической защитой хранилища боеприпасов.
— Тимур, прикрой. Я пойду внутрь, — сказал ему Нимир, неведомо каким образом очутившийся рядом. Из левого плеча первого номера торчал кончик арбалетного болта с зеленым оперением. — Недолго мне осталось, — протянул он и показал черное пятно, разливающееся во все стороны — Отравлен болт. Садись на Ягодку и немедленно улетай, никого другого она к себе не подпустит. У меня еще есть минут пятнадцать пока противоядие держит отраву.
Тимур, скрывая злые слезы и шмыгнув носом, порывисто обнял своего первого номера и побежал к Ягодке, возле которой на земле бился в судорогах полосатый грифон из десятков рау, наездник лежал на камнях лицом вниз. Перейдя на истинное зрение, он по ауре, определил, что эльф жив, просто оглушен. Схватив союзника за пояс Тимур перекинул его через седло. Ягодка недовольно сверкнула глазами и щелкнула клювом.
— Все вдруг! — прокричал он в переговорник условную фразу, дающую сигнал к экстренной эвакуации. Небо над крепостью моментально опустело. Громко хлопая крыльями, от земли оторвалась Ягодка. Следом поднялись остатки полусотни.
— Сото, немедленно веди своих людей к белому холму! — ожил амулет. — Там маги соорудили малый портал, иначе вы не успеете убраться! Дуй к холмам, это приказ! — голосом тэг Ридона надрывался переговорник.
— Лэр, есть, лэр!
До холмов оказалось рукой подать, оставшиеся в живых три десятка грифонов с наездниками опускались на землю и пешком проходили через арку. Тимур проследил за своими людьми и осторожно повел Ягодку на посадку, наездник из него был еще аховый. Спокойно уйти не удалось. Под ногами вздрогнула земля, затмевая восходящее солнце в небо рванули стосаженные языки пламени. Ставший тугим и плотным воздух бросил магов операторов навзничь, Тимура и Ягодку швырнуло в пошедший рябью телепорт…
Андрей привалился к дереву и положил голову на нагретый солнцем скаток одеяла. Сегодня они опять не пошли в деревню, а расположились на широкой полянке у чистого горного ручья. Слайса подстрелила по дороге двух тетеревов и обещала приготовить на ужин наваристую уху[14]. Ильныргу разожгла костер. Легкий ветерок погнал дым в сторону драконьего оборотня. Разъедая глаза он напомнил гигантское пламя погребального костра, сложенного на палубе шнеки, отправившейся в последнее плавание по Орти от главной пристани Ортага…
…Черный, разъедающий глаза дым стелился над водой и разрываемый на мелкие клочья порывистым северным ветром уносил тела погибших воев в Вальхаллу на пиры Одина, в небесные чертоги Близнецов и молниерукого Хырады. Могучая Орть не хотела отпускать шнеку на быстроструйное течение и кружила кораблик в центре городской углубленной гавани. Андрей смотрел на жаркое пламя, поглощающее тела норманнов и Берга, рядом с шалашом полуорка лежала Торыг, женщина, которую северяне удостоили чести быть погребенной вместе с воинами. Оставшийся в живых, не получивший не единой царапины, рыжеволосый Олаф сам возложил орчанку на снопы возле шалаша в котором были посажены проявившие себя в бою викинги. Несколько воинов расставили на помосте стравы[15] и чаши с пивом, возле каждого усопшего уложили его личные вещи[16] и вложили в руки мертвецов куриные яйца[17].
— Валькирия… — спустившись на пристань, сказал Олаф остальным викингам. Никто не задал ни одного вопроса, все видели, как сражалась орчанка. — Керр? — рыжий повернулся к Андрею и бросил взгляд на двух связанных людей.
— Я сам. — Андрей тяжело вздохнул, он должен… Норманны образовали широкий круг и развязали плененных лордовских воинов. Испещренный шрамами сотник сделал шаг вперед и кинул под ноги освобожденным от веревок людям два меча.
Солдаты подхватили оружие. Невысокий пожилой десятник посмотрел на выступившего вперед Андрея и злобно оскалился, второй, в противоположность ему, молодой парнишка, судорожно вцепился в меч и затравленно оглянулся. Тризна, у погибших воинов должны быть проводники и прислуга в загробном мире… Норманны сохранили многое из своего земного наследия, пусть частично изменилась форма и содержанием некоторых обычаев, какие-то из них умерли, столкнувшись с новыми верованиями, какие-то родились на стыке культур и влияния других народов, но тризна осталась… измененная людьми и временем. Андрей не знал чем руководствовался сотник и остальные северяне, но от странного предложения или оказанной чести отказываться не стал. Новый мир продолжал проверять и испытывать его на прочность. Это еще одна проверка и он должен ее пройти. Норманны принимали его в свой круг, он не собирался отталкивать протянутую руку дружбы. Трудно завоевать уважение, легко его потерять.
Андрей скользящим шагом пошел навстречу обреченным воинам. Десятник, гадко ухмыляясь, попробовал подловить его на встречной атаке и получил укол в печень. Молодой солдатик, с громким криком, опустил меч на то место, где мгновение назад стоял его противник и умер с пронзенным холодной сталью сердцем. Северяне подхватили поверженных солдат и положили их в ноги своих погибших соплеменников и орков — самое место для слуг. На пристань вывели здоровенного кобеля, сотник держал под уздцы бьющего копытом жеребца. Через несколько минут расчлененные животные были уложены на палубе. Нанна, жена сотника, отрубила головы петуху и курице[18] и кинула их в шнеку. Норманны длинными шестами оттолкнули кораблик от берега. Течение подхватило судно и вынесло его на середину гавани. Небо прочертила огненная стрела и впилась в обильно политые маслом снопы.
Андрей подошел к орчанкам, Тыйгу отпустила руку Ильныргу и, уткнувшись ему лицом в живот, обхватила за пояс. Девочку сотрясала мелкая дрожь. Он неумело погладил ее по голове, поражаясь про себя, что совсем отучился кого-то жалеть. Скрыв за клубами дыма тела, жадное пламя поглотило кораблик. Через тридцать минут[19] на покрытой мелкой зябью водной поверхности ни осталось даже напоминания о похороненных воинах, течение Орти унесло к морю дымящиеся остатки братской могилы.
— Светлого посмертия, братия! — воскликнул сотник и первым направился к выставленным на берегу столам, начался поминальный пир…
…Мастер Берг и Торыг погибли у северных казарм. Как-то… глупо, другого слова Андрей подобрать не мог, и буднично. Хель собирала урожай и срезала еще два колоска или Хыраду возжелал сменить стражей трона, да и кому были важны религиозные аспекты. Наставника не стало. Что двигало полуорком, почему он принял решение идти вместе с викингами на освобождение окруженных в казармах стражников — Андрей не знал. «Волчицы» на все вопросы отвечали, что это был долг чести. И когда Берг успел обзавестись долгами? Но как итог, с ним пошла Ильныргу и Торыг, погибшая в двух шагах от учителя. Когда сражение за город завершилось, Андрей, стараясь узнать правду из первых рук, долго расспрашивал воинов с Ильныргу, но ясной картины гибели они ему дать не смогли. Самого момента смерти полуорка, как часто это бывает, никто не видел, в сутолоке боя каждый был занят своим противником, узкие улочки Ортага не давали развернуться и сражение у северных казарм происходило в тесноте, засматриваться по сторонам людям было некогда.
Вышедшие из ворот арсенала норманны, обошли рукотворные пожарища, втоптали в грязь дружинников лорда Воркса, размазали по стенам домов отряды белоповязочников и железным сапогом прошлись по оставшейся в живых прислуге крепостных метателей. Обожженные раскаленными и расплавленными камнями, сломленные магической атакой и быстрой гибелью магов они практически не оказали сопротивления. После зачистки близлежащих улиц и крыш домов, сотник разделил людей на три отряда. Первый остался в крепостце, второй и третий направились к казармам. Андрей, тяжело переставляя ноги, выбрался из устроенного им самим вулкана и поплелся к арсеналу, ходок с него тогда был никакой. Примененное заклинание выпило изрядную порцию внутренних резервов, пошедших на перекачку маны из астрала и больно ударило «откатом». Все-таки оперировать
Андрей присел на груду кирпичей, оставшуюся от крайнего дома и весь превратился в слух. С северной стороны порой доносились взрывы, утренней зарницей полыхали пожары, над городом висел заслоняющий звезды и Очи Богинь темный смог, жирными хлопьями на одежду и землю падала сажа от подпаленных его заклинанием домов. В какой-то момент наступила тишина… нарушенная канонадой. По частому треску Андрей сделал заключение, что викинги добрались до казарм и ведут обстрел восставших «огоньками».
Глупо было рассчитывать, что задуманная операция пройдет как по писанному. Зажатые с двух сторон повстанцы оказали ожесточенное сопротивление, среди них тоже нашлись маги и мастера-мечники, забравшие на суд Хель много душ. Чистой случайностью или великим везением для осажденных в арсенале было то, что лучшие бойцы и фехтовальщики осаждающих оказались рядом с магами в тот момент, когда Андрей обрушил на них «Огненный дождь», окажись по иному и бравурное выступление норманнов и наемников за стенами крепостцы вполне могло закончиться бульканьем крови в перерезанных глотках.
У казарм вышло иначе. Едва начался обстрел, командиры повстанцев и солдат лорда Воркса, поняв, что план с захватом стратегических объектов провалился, перестроили своих подчиненных и двинулись на прорыв. Равномерно рассредоточенные по отступающему воинству, несколько магов оказались с головы до ног завешаны защитными амулетами, что с лихвой компенсировало их малочисленность, они успевали держать щит и отбивать магические атаки Ильныргу с четвериком магов из арсенала. Нападающие и обороняющиеся поменялись местами, началась рубка.
На острие атаки повстанцев выдвинулась пара мастеров боя на мечах и последние, оставшиеся в живых, маги. У норманнов закончились магические стрелы и надобность защищать прорывающееся воинство от магического обстрела отпала. Маги, приготовившись ударить по досаждающим им Ильныргу и арсенальским недоучкам, на беду мастера Берга и Торыг, собрались в компактную группу. Пара орков и лучники, используя технологию Андрея, решили перебраться по крышам и отрезать путь отступающим. Кто-то из магов увидел человеческие фигуры на верху. Чтобы не попасть под новый обстрел, половина магов подняла щит, а вторая часть ударила по дому.
Берг успел спрыгнуть с крыши второго этажа рушащегося здания на узкий просвет среди сражающихся, Торыг и стрелки оказались под обломками строения. Улицу накрыло облако пыли. Через несколько мгновений мостовая украсилась снопами тел охранников кудесников магических плетений. Охраняемые ненадолго пережили своих телохранителей. От постоянных атак и стрел с «сюрпризами», защитные амулеты магов разрядились, побрякушки Берга, наоборот, ни одной атаки не отражали и были полны энергии. Он продавил собой выставленный щит и накормил магов сталью, отказаться от «сытного обеда» у них не было никакой возможности. Оказавшись внутри малюсенького купола, он показал супостатам то, чему сам учил. Неожиданно в схватку вмешались мечники, магов они не спасли, но на наставника насели капитально. Одного из них полуорк подловил резким переходом в низкую стойку и секущим ударом по ногам. Мечник свалился на пыльную мостовую и лишился головы, второй удар Берга отправил его на суд Хель. Но тут, рассказы очевидцев разнились, клубящаяся пыль не дала рассмотреть подробностей, одни говорили, что нога полуорка попала в глубокую выбоину. Ильныргу, занятая в тот момент с тремя противниками, говорила, что его пырнул по икре кривым засапожником раненый лордовский солдат. Как итог, второй мечник успел воспользоваться секундным замешательством полуорка, наколов его на клинок.
Из-под накрывшей улицу пыли от рухнувшего дома выбралась, кашляющая и отплевывающаяся серой слюной, Торыг — защитные амулеты спасли ее от смерти под обломками. Увидев падающего на мостовую Берга, она словно обезумела. Как вихрь летев на убийцу, «волчица» оттеснила его с стене дома и лишив маневра, сначала прорубила мышцы бедра на правой ноге, а потом кольнула в горло. Заколов мечника, с горящими глазами, Торыг набросилась на солдат лорда. От ее парных мечей не было защиты, короткие, не более шестидесяти пяти сантиметров «близнецы», как нельзя лучше подходили для боя в толпе и на коротких дистанциях. Количество убитых орчанкой перевалило за десяток, когда она столкнулась с еще одним мастером боя и удача отвернулась от нее. В битве мастерства и стали, победила сталь. Столкнувшись с дымчатой сталью выкованного гномами клинка противника, с обиженным звоном, сломался меч в правой руке «волчицы». Трупы под ногами не дали ей разорвать дистанцию, меч противника, как совсем недавно ее собственный, рассек девушке мышцы бедра. На возврате кончик чужого клинка чиркнул по брони, на землю упало несколько окрашенных алой кровью колечек кольчуги. Раненая орчанка отбила еще несколько ударов, но с каждым ударом сердца силы ее слабели. Ильныргу, расправившись со своими противниками, поспешила на помощь, но не успела. Меч лордовского мастера-мечника сверкнул в первых лучах восходящего солнца и душа молодой волчицы отправилась к Хыраду.
Разобрав завалы и баррикады, на улицы вышла стража, на половину состоящая из тех же викингов. Сражающимся тут же стало тесно, те кто имел несчастье упасть на мостовую, больше не поднимались, затаптываемые врагами и своими товарищами. Покончив с Торыг и опрокинув наемников из второго отряда северян, восставшие и мечник, подобно пробке из бутылки шампанского, вырвались на оперативный простор. Теряя вместо брызг воинов и повязанных белыми тряпками людей, они устремились к южным городским вратам, дорога к которым, по иронии судьбы, пролегала мимо арсенала.
Андрей, закрыв глаза, издали напоминая статую, сидел на груде битых кирпичей и окунувшись в транс занимался латанием и усилением внутренних энергетических каналов. Попутно приводились в тонус мышцы тела. Астральный дракончик полыхал всеми цветами радуги и дарил, разливающееся приятной истомой по всем членам, тепло. Брать энергию из астрала напрямую не было никакой нужды, в ход пошел старый проверенный метод. Оглушающий топот многочисленных ног ворвался в спокойный мир сэттажа подобно грому. Свои так шуметь не будут… Андрей вышел из транса и посмотрел на улицу. Из-за ближайшего поворота показались первые нарушители спокойствия. Бежать под защиту стен арсенала поздно, никто ради него не будет рисковать и открывать тяжеленные ворота, выстроить какое-нибудь убойное плетение — не хватит времени. Мля-я, как давно не было засад… дождался, а то жизнь стала казаться пресной.
Впереди потрепанной толпы двигался высокий воин с парными мечами в руках. Лук возник сам собой, наработанным движением была надета тетива и костяной щиток на левую руку, все действо заняло меньше половины минуты. Пока «один в поле воин» готовил к бою лук, расстояние между ним и толпой вооруженных людей сократилось наполовину.
Донн, донн, донн — запела смертельную песню тетива, стрелы с калеными наконечниками-шильцами устремились к выбранным жертвам. «Заряжать маной» подарки было некогда. Один повстанец, удивленно глядя на оперение торчащей из груди стрелы, свалился под ноги своим товарищам. Второй, успев прикрыться небольшим щитом с выпуклым умбоном и длинным торчем, вскрикнул от боли. Стрела, пущенная за пятьдесят шагов, пробила и щит и руку. Третий — воин с двумя мечами, небрежными движениями клинков отшиб обеих направленных на него посланниц смерти, та же участь постигла следующую пару. Андрей выпустил еще несколько стрел, нашедших своих адресатов, и отправил лук в «карман», пришло время клинков.
Вражеский мечник улыбнулся, крутнул кистями и сделал приглашающий жест. Насколько бы не был уверен в себе мечник, его самомнение несколько уменьшилось, запнувшись о дымчатую сталь эльфийского клинка, по видимому, ему был знаком бывший обладатель меча. Андрей решил проявить вежливость и не заставил себя долго ждать, в несколько длинных прыжков он преодолел разделяющие их расстояние и со всей силы пнул по горке тлеющих углей. Мечник рефлекторно прикрылся от летящих прямо в лицо угольков и остался без правой руки, играть в цацки и благородство времени не было совсем. Рубящий удар по ноге заставил противника свалиться на землю, перехваченный обратным хватом, меч в левой руке довершил дело. Смерть мечника вызвала дружный выдох в рядах повстанцев, легкий гул выдоха перерос в разъяренный рев. На Андрея кинулись десятки людей, моментально стало жарко, радовало одно — узость улочки, на ней больше пяти человек с оружием в ряд не встанет. Отступая под напором толпы, он сбивал самых ретивых короткими молниями и прореживал ряды изредка бросаемыми файерболами, пораженные магией и мечом падали под ноги наступающих, которые, казалось не замечая потерь продолжали переть вперед с напором бульдозера. Прямое подключение к астралу Андрей решил оставить про запас, как последний и самый смертельный довод королей. Он только-только привел в порядок энергетические каналы и рвать их безбрежной мощью океана энергии не было никакого желания, на крайний случай можно сменить ипостась… Счет убитых им давно перевалил за десяток, а то и за второй. Повстанцы рвались к свободе, сзади на них напирали стражники и наемники, мечтающие поквитаться за смерть своих друзей и сослуживцев. На параллельных улицах вовсю звенело железо, кричали люди. Андрей лишился своего старого клинка, застрявшего в прорубленном щите одного из напиравших на него повстанцев, можно было остановиться, отобрать щит у хозяина и выдернуть клинок, но как то несподручно было заниматься этим в окружении острой стали. Какой бы ты не был крутой одиночный боец, но устоять одному против толпы нереально, приходилось быстро пятиться задом, сжигать самых ретивых молниями и другими магическими сюрпризами и стараться не свалиться на мостовую. Повернуться спиной, значит заработать нож или кинжал между лопаток, а потом тебя нашинкуют на куски и без этого он уже украсился несколькими глубокими порезами.
Над головой засвистели стрелы и вспухли в толпе огненными разрывами. На стене крепостицы нарисовались Слайса и Листа с легкими, простыми луками, и принялись выпускать по врагам смертоносные заряды. Через десять минут сражение завершилось. Прорвавшиеся по другим улицам норманны окружили остатки повстанцев и принудили их сдаться.
Впереди еще было вытряхивание жителей Ортага из своих домов и отправка их на тушение пожаров. За всей суетой и морокой, как-то было не до Берга…
В девять часов утра у городских ворот открылся портал, исторгнувший из себя пять сотен воинов с королевскими штандартами на длинных древках. Припозднились военные, что-то поздно у них подъем сыграли. Сотник передал всю полноту власти военной администрации и занялся организацией похорон. Андрей, под шумок, наведался в букинистическую лавку, про полуорка ему никто ничего не сказал.
— Что вам надо? — выскочил из-за занавески, хозяин заведения и уставился на вынесенную с корнями входную дверь. Открываться просто так она не захотела, на настойчивый стук никто не реагировал… — Убирайтесь немедленно, или я вызову стражу!
— Вызывайте. — Андрей лениво оперся на прилавок. «Рассветный» опешил, он, как в первый раз, уставился на синие глаза.
— Опять вы!? Накинули личину чтобы в вас не признали рау?
— Ошибаетесь — это мой настоящий вид! — ответил Андрей и прищурившись посмотрел на хозяина. — Книги! — кулак с грохотом опустился на прилавок.
— У меня их нет! — рассветный эльф прижался спиной к стене.
Андрей выхватил из «кармана» клинок и положил его перед собой на прилавок. Эльф уставился на меч, надпись на рукояти клинка заставила его широко открыть глаза.
— Родовой меч дома Ок'Лейт, — протянул букинист, — как он к вам попал? Вы рисковый человек или кто вы там, надо быть совсем без мозгов чтобы рисковать навлечь на себя гнев одного из самых могущественных домов Леса.
— Мне плевать на Лес.
— Тогда зачем вы показали мне меч? — появление меча из ничего произвело впечатление на упрямого длинноухого.
— Затем, что если через пять минут я не увижу книги, то одним букинистом в Ортаге станет меньше, — убивать эльфа он не собирался, но как то нужно было заставить его расстаться с книгами. Не мытьем, так катаньем. Раз добром не получается… букинист побледнел.
— Я не боюсь умереть, — рассмеялся эльф. — Я прожил долгую жизнь и не страшусь суда Хель.
— Боитесь, еще как боитесь, — навис на ним Андрей. — Иначе бы не стали врать, что у вас нет книг и бледнеть как институтка.
Кто такая «институтка» эльф не знал, но по тону непрошенного собеседника понял, что не совсем хорошая личность. Сравнение его оскорбило, он набрал в легкие воздуха, приготовившись дать достойный ответ… и спустил этот воздух сквозь зубы. В глазах нахальной нелюди прорезались желтые вертикальные зрачки. «Рассветный» сделал попытку врасти в деревянную перегородку и спрятаться от страшного взгляда: ничего не вышло, изученная магия не обладала набором таких приемов. Букинист схватился рукой за оберег, в одном манускрипте он читал про подобное, но ничего такого не встречалось несколько тысяч лет…
— Не может быть, — прошептал эльф побелевшими губами. Зрачки исчезли. Непрошенный гость взял клинок в руки.
— Считаю до десяти. Или я получаю положительный ответ или сжигаю этот клоповник дотла, — левая рука Андрея окуталась жарким пламенем, делать нечего, пришлось снова прибегать к откровенному шантажу и угрозам. — Защитные заклинания мне не помеха.
— Будьте вы прокляты! — выпалил эльф. — Я принесу книги!
— Так бы сразу и сделали, а не морочили мне голову, — жаркое пламя потухло.
Хозяин отлепился от стены и скрылся в подсобном помещении. Андрей отправил клинок в «карман» и уселся на низкое кресло для посетителей. Бессонная ночь и безумное утро давали о себе знать накопившейся усталостью. Хотелось спать и есть. Сон мог чуть-чуть потерпеть, нужно было найти Берга и прояснить пару вопросов… но вот пожевать бы чего…
— Вот… — на столик у кресла плюхнулось несколько фолиантов и две перевязанных тонкими веревками папки.
— Спасибо, посмотрим, что у нас есть… — Андрей взял в руки первый фолиант.
Два фолианта из трех оказались подделками, трехмерные схемы на рисунках не просматривались никак, остальное было не отличить от оригинальной древней книги, работали люди на совесть. В третьем фолианте было множество статей по теории магии и давалось два десятка рунных схем. Книга легла в сторонку. Эльф внимательно следил за Андреем и как он проверяет выданный товар. В папках лежали куски книг и отдельные, непонятно откуда выдранные, листы. Из всей кипы бумаг было отобрано не более десяти листиков и кусок одной книги.
— Это я забираю. Сколько с меня?
— ? — хозяин поперхнулся слюной и языком. Андрей выхватил из «кармана» один кошель с золотом и бросил его на прилавок. — Фолиант и листы стоят в три раза больше! — преодолел немоту ошеломленный эльф.
— Будем считать, что мы сторговались за мою цену, или есть желание поторговаться еще? — Букинист отрицательно замахал руками.
— А что с этими? — ладонь осмелевшего эльфа легла на не прошедшие отбора книги.
— Подделки, рунные схемы в них простая мазня и не читаются. Надеюсь вы сохраните в тайне мой визит? — бросил он, выходя из лавки. — Я совсем не хочу убивать такого гостеприимного эльфа.
Букинист мелко затряс головой, он тоже совсем не хотел чтобы его убивали. Вот и прекрасно.
Покинув заведение эльфа, Андрей направился в сторону арсенала, к которому норманны и выделенные им в помощь военные переносили тела погибших стражников и наемников. Разоруженные повстанцы, под наблюдением десятка магов и полусотни солдат, громыхая цепями, разбирали завалы и развалины на близлежащих улицах.
У самых ворот крепости он заметил орчанок, стоящих на коленях перед лежащими на земле телами. Ильныргу прижимала к себя Тыйгу. Увидев Андрея, девочка вырвалась из объятий «волчицы» и бросилась к нему. Андрей подхватил плачущую малышку на руки и остановился на месте, он уже знал, кого увидит на земле. Лицо полуорка было преисполнено спокойствия, глядя на него можно было подумать, что наставник погрузился в транс и вот-вот откроет глаза, но все портил бело-матовый цвет кожи, в которой не осталось ни одной кровинки и поселился замогильный холод, темными точками угадывались еле заметные стежки на веках и губах… Смерть Берга совсем не желала укладываться у него в голове и холодной льдинкой в груди ломала все планы. Недавно он назвал Тыйгу крестной дочерью или, на местный лад, осененной кругом, теперь он за нее в ответе. Словами на Иланте не разбрасываются. Тем более такими словами. Мастер, мастер, что же ты наделал, Берг?
Ильныргу поднялась с колен и подошла к Андрею, в глазах «волчицы» он прочел немой вопрос.
— Меняем маршрут, — ответил Андрей на невысказанные слова и прижал девочку к себе. — Уходим сразу после похорон. Сначала идем до Тройда, как и планировали, оттуда, порталом, переходим в Киону. До Тройда пойдем через предгорья, на караванной дороге могут быть эльфийские недобитки и разбойники.
— Я не поняла, куда мы пойдем в конечном итоге? — перебила его Иль.
— В долину, к моим родителям.
— Почему не подождать пока восстановят портал в Ортаге?
— Потому, что его восстанавливают военные маги и переправлять будут только военнослужащих и армейские грузы, я уже интересовался.
— Тарг! А другая причина?
— Другая? Рыжий Олаф шепнул мне на ушко, что армейские боевики и комендант упорно интересовались у сотника по одному вопросу. Кто и как спалил магов? Некоторые оказались несдержанными на язык. Теперь ребята в форме хотят познакомиться с самородком. Ты сама знаешь, чем заканчиваются близкие знакомства с военными. Сначала лесть и обещания, потом угрозы и меч у горла, оно мне надо?
— Ты то откуда все знаешь?
— Наследство от Ало Троя. Не хочу, а знаю. Идем собирать вещи.
Орчанка недоверчиво посмотрела на Андрея, но перечить не стала, признавая в нем командира. Об Ало Трое он рассказал оркам на одном из переходов по пути в Ортаг. Подробности знакомства были опущены, в новой версии Трой обучал его только Алату, до этого дракон знал одну Эдду.
С поминального пиршества они ушли как начало темнеть, а норманны набрали необходимый градус. Ильныргу переглянулась с сотником и получила короткий кивок головой. Старый ветеран был трезв как стеклышко. «Волчица» отловила его днем и, отозвав в укрытый от армейских магов уголок, потолковала о возможности незаметно покинуть гостеприимный Ортаг. К чести сотника он не стал задавать лишних вопросов, ветеран стрельнул глазами в сторону Андрея и приподнял одну бровь.
— Да, — шепотом ответила орчанка.
— А девочка? Она тут причем? — сорвалось у воина с языка. Острый стилет коснулся горла наблюдательного и слишком умного северянина. — Понял, не дурак. Убери железо, не то порежешь ненароком. Я и половина моих людей обязаны вам жизнью и будем молчать. После вечерних склянок… — сотник отодвинул руку орчанки и развернувшись пошел к своим людям. — На тинге решено похоронить мастера Берга по обычаям норманнов, вы не возражаете? — резко остановился он.
— Почтем за честь, — поклонилась Ильныргу.
На выходе из пиршественного дома их перехватил Олаф.
— Тихо. Ваши лошади и хассы здесь. Идите за мной.
Викинг узкими переулками довел маленький караван до южных ворот и три раза стукнул в оконце караульного помещения.
— Погодь, — из караулки вышел похожий на Олафа норманн. — Пошли, я подпоил солдат настойкой «быстросна», минут двадцать будут спать крепче мертвых. Твои лошади. — В руку Олафа лег повод гнедого жеребца, следом била подковами по мостовой заводная.
— Я с вами, — пояснил северянин свои действия.
— Мальчик мой, ты ничего не попутал? — раздался из темноты ехидный голос Ильныргу.
— Нет, — насупился норманн.
Андрей успокаивающе поднял руку и подошел к взобравшемуся в седло Олафу.
— Ты твердо решил? — кивок в ответ. — Тебе придется дать мне клятву верности и клятву на крови, — второй кивок. — Хорошо, ты сам решил. Он идет с нами, я сказал.
Привратник опустил мост и открыл калитку, орчанки, укрытые пологами невидимости и звуковым, слезли с седел и по одной прошли через ворота. За городом расставлены военные секреты и светиться было не с руки.
— Справная девка! Упустишь, я те яйца сам оторву! — услыхал Андрей горячий шепот стражника, обращенный к Олафу. — Прощай. Вернись живой.
— Брат? — ориентируясь по специальному маячку, чтобы укрытые пологами всадники друг друга не потеряли, подъехав к рыжему и став стремя в стремя, спросил Андрей нового члена их спаянной группы.
— Дядя.
— Ну и по кому ты сохнешь? — прямо спросил он викинга. Парень блеснул глазами из-под рыжего чуба, пожевал губами, досадуя, что его тайна так быстро открылась и тихо ответил:
— Слайса мне в сердце запала, — норманн покаянно склонил голову. — Хотел скрасть ее, но не будет такая противу воли с мужем жить. Можешь бить меня, но не гони, я…
— Не бери в голову, — перебил его Андрей и хлопнул парня по плечу, одной проблемой меньше, нашелся кавалер для орчанки. Викинг заткнулся, видимо переваривая, как это не брать? — Слайса воин и, — короткая, завораживающая пауза. — Неравнодушна ко мне, но я не буду тебе мешать. Так что все зависит от тебя, а девка она и вправду справная. — Рыжий радостно улыбнулся. — Утром принесешь клятвы, — закончил Андрей, вмиг став серьезным.
Пятый день они пробираются через сопки, с каждым днем становящиеся все выше и выше, горы на горизонте становятся четче, белые снежные шапки сверкают сильнее и сильнее. В первый раз, проскакавший всю ночь и большую часть дня, маленький караван устроил ночевку в небольшой деревушке. Жадные до новостей местные жители предоставили путешественникам в полное распоряжение здоровенный сеновал, взамен потребовали рассказать, что происходит в королевстве. Рассказы были безрадостные. Мужики неверяще качали головами, бабы охали. Андрей расспросил местных охотников о тропах.
— Надысь вы еще пройдете день, а к завтревым сумеркам лошадок придется бросить или продать в Тронте, не пойдуть дале коняжки. До Тронта, ить, в аккурат один дневной переход по буеракам да распадкам, — пригладив волосы, сказал Андрею невысокий кряжистый мужичок с окладистой бородой до самых плутоватых глазок. — Итить надо держась вершины Носатого камня, тады не заплутаете.
Утречком, распрощавшись с деревенскими и купив в дорогу свежеиспеченного хлеба и парного молока, отряд двинулся по указанным ориентирам.
— Ты не плутанешь? — спросила его Ильныргу когда последний деревенский плетень остался далеко за спиной.
— Нет, — ответил Андрей. — Я магнитную линию вижу.
— Чего? — вклинился Олаф и получил от «волчицы» подзатыльник. Викинг незлобно ругнулся и отъехал подальше от беседующей парочки.
— Скажем так, я вижу птичью тропу в небе, а они идут строго с юга на север. По ним и я летаю, — понизив голос, добавил он. — Так понятно?
— Понятно. Скажи мне, у тебя со Слайсой что-нибудь было? — качнулась к нему Ильныргу.
— Небыло и быть не может.
— Может быть это и к лучшему.
— К чему вопрос и разговор?
— К тому, что твой рыжий друг смотрит на Слайсу как кот на сладкую сметану, только не облизывается. Скоро дыру в спине ей проглядит.
— Олаф парень хороший. Смелый когда надо, есть царь в голове и воин отличный. На рожон не прет и за спинами не прячется, он Слайсу хотел скрасть, но рассудил, что воительнице сие будет не по нраву, — двиганул Андрей рекламу.
— Правильно рассудил. Распотрошила бы его Слайса как цыпленка, вот только насчет смелости ты загнул. Раз нравится и любит, то подошел бы и прямо сказал.
— Разве у норманнов так делают? — удивился Андрей.
— Не знаю как у норманнов, но у нас так и делается. Ты что, не видишь, что девка разрывается между вами двумя. И к тебе неровно дышит и викинг ей по душе пришелся. Думаешь она не заметила его взгляды. Она может и воительница, да Хыраду ее без копья между ног создал. — Андрей хмыкнул. — Натура Тайли-матери все равно проявляет себя… — Ильныргу хлопнула своего хасса по крупу и отъехала в конец отряда. Андрей махнул рукой северянину и коротко описал ему диспозицию на театре любовных действий. Викинг покраснел до кончиков ушел и бросил быстрый взгляд на скачущую в переднем дозоре девушку.
В Тройде они продали лошадей и заночевали на новом сеновале. Вечером Олаф набрался храбрости и подошел к орчанке. Ильныргу отвернулась и спрятала улыбку, Андрей сделал вид будто так оно и надо, Листа отошла к костру и кашлянула в кулачок, Тыйгу к тому времени уже спала без задних ног.
— Керр, спасибо, — выхватил его утром Олаф и поясно поклонился. Ночью он и Слайса тихо исчезли с сеновала.
— Рожу попроще сделай, — буркнул Андрей. — Сияешь как начищенный медный чайник в солнечный день, аж смотреть больно, — рыжий растянул улыбку до самых ушей, выставив на просушку все тридцать два зуба. Судя по раздавшемуся со стороны воительниц смеху, там подкалывали Слайсу.
Из деревни викинг и «волчица» выехали бок обок, на шее орчанки поблескивала витая гривна северянина.
— Тили-тили тесто, жених и невеста! — крикнула подученная Андреем Тыйгу. Молодая парочка залилась краской до кончиков ушей.
На третью ночь они остановились в лесу. Викинг и орчанка постелили себе одну попону. Андрей решил блеснуть кулинарным искусством и приготовил плов. Рис и морковь здесь были известны, но их производные с добавлением мяса и специй все пробовали впервые. Тыйгу, взобравшись к крестному отцу на колени, потребовала сказку, потом еще одну. Сказания закончились на «Золотой антилопе», к концу сказки девочка мирно посапывала на руках командира маленького отряда.
— Как мы поедем дальше? Груженые хассы здесь могут не пройти, — почесывая щеку, сказал Олаф, осматривая с вершины сопки окрестности и прикидывая дальнейший путь.
— Без проблем. Разгрузим животинок. — Андрей начал раздеваться. Листа молча складывала его одежду в походную сумку.
— Командир, ты чего? — удивился викинг и стукнул нижней челюстью о гранитный валун, глаза северянина сделали попытку оторваться от предназначенной им природой орбиты на третьей космической скорости.
— Слайса, ты ему ничего не сказала? — повернул дракон голову к подруге норманна.
— А надо было?
— Если судить по реакции твоего суженного, то да — надо! Муравьев из зубов выколупывать и пыль с подбородка вытирать будешь ему сама. Перегружайте поклажу на меня. Иль, вставь нашему берсерку челюсть на место, он же сейчас все камни на язык себе сгребет. А вы, молодая леди, — Андрей повернулся к Тыйгу. — Полезайте ко мне на шею. — Вот уж кого не надо было упрашивать.
Общими усилиями Олафа привели в порядок, впрочем до самого вечера северянин разговаривал междометиями и во все глаза косился на драконью тушу. Проняло парнишку капитально.
На ужин был шашлык из дикой козы, подстреленной Листой, вымоченной в винном уксусе и обсыпанной белым перцем, что не пошло на шашлык было съедено командиром отряда за два несильных укуса. Вместо шампуров использовались сырые прутики, выточенные из тонких веток нетлен-дерева. Не смотря на все опасения, челюсть викинга работала как хорошо отлаженный механизм пережевывающий аппетитные кусочки мяса. Внушало опасение душевное здоровье молодого человека — как-то глаза у него нехорошо поблескивали. Тыйгу, по традиции, потребовала сказку, остальные подсели ближе и окунулись в мир Нарнии. Девочка давно спала, но сказка не заканчивалась. По глазам слушателей сказитель понял, что лучше рассказать — иначе его подвергнут жестоким пыткам чтобы узнать окончание.
К вечеру пятого дня они достигли предместья небольшого села Белогорск, построенного на старой караванной дороге. Хассы, на которых перегрузили поклажу не задерживаясь прошли мимо села и остановились через две лиги на берегу горного ручья.
— Завтра будем во-он там. — Взяв девочку на руки, Андрей показал пальцем на купола храма, видневшиеся лиг за двадцать от сегодняшней стоянки.
Просыпаться не хотелось…
Андрей по-честному отстоял свою вахту, раскинул за границами лагеря «паутинку», соорудил десяток свободных следящих модулей и завалился на боковую. Наивный малый, мечтал отдохнуть, понимаешь… Из палатки вышла заспанная Тыйгу:
— Мне страшно одной, — девочка потерла маленьким кулачком глаза. — Можно я с тобой посижу?
— Можно.
Из палатки были извлечены спальные принадлежности. Через пятнадцать минут непоседа сладко спала прижавшись к теплому боку дракона на расстеленном верблюжьем одеяле, приспособив скатку вместо подушки и накрытая сверху крылом. Сам дракон боялся лишний раз шевельнуться, чтобы не раздавить девочку, зато она крутилась во сне как юла и постоянно пиналась.
Вышедший на «собачью» вахту Олаф подкинул в костер сушняка, потянулся и заразительно зевнул, глядя на него, клацнул зубами Андрей. Через тридцать секунд они поменялись местами, зевнул дракон, человек подхватил. Через пять минут взаимных перезевываний, Олаф, тихо выругавшись и сплюнув под ноги, пошел с обходом периметра. Из палатки хихикнула Листа, которая через откинутый полог наблюдала за попеременно зевающей мужской половиной отряда.
— Спи уже, — буркнул Андрей.
— Уже, — широко зевнув, ответила орчанка и закрыла полог, Андрей, словно большим капканом, клацнул челюстями. Из палатки донесся приглушенный смех.
Пляшущее в кольце больших булыжников пламя заставляло двигаться тени, отбрасывало в небо мириады кроваво-красных искр и отбивало ритм пощелкиванием дров. Огонь перебегал с ветки на ветку и новые красные лепестки начинали изгибаться в завораживающем танце. Под даримое костром приятное тепло и хореографические этюды Андрей уснул…
Внутренний будильник, оттикав два часа, в половину седьмого утра заставил открыть глаза. Перед костром сидел нахохлившийся, словно драчливый воробей Олаф и натирал песком выструганный деревянный меч. Из распадка, накрытого одеялом тумана, веяло утренней прохладой. У ручья позванивал котелком кто-то из орчанок, Андрей поднял голову с земли и потянул воздух, ветерок донес запах Ильныргу. Понятно, Листа и Слайса еще досматривают десятые сны. До слуха дракона донесся плеск и довольное пофыркивание, Олаф, услыхав звук льющейся воды, зябко передернул плечами и кинул в костер несколько толстых веток.
— Как пойдем сегодня? — спросил северянин Андрея.
— Ножками, — норманн усмехнулся.
— А серьезно?
— Я серьезно, — под крылом зашевелилась Тыйгу. — Половину пути, до скал, идем по отработанной схеме: я тащу груз, хассы отдыхают. Вторую половину хассы тащат груз, а мы отдыхаем. Не стоит пугать видом гужевого дракона живущих в храме, или не в храме, не знаю, что там построено. У местных бы порасспросить.
— Порасспросишь их, — хмыкнул Олаф, — по домам забились и носа не кажут. Мы для них диковинней медведей или мроунов. А еще про норманнов говорят, что мы варвары…
— Я успела вчера у баб узнать кое-чего. Там заброшенный монастырь Единого. — Подошла от ручья Ильныргу. С мокрых волос орчанки упало несколько ледяных капель на расстеленное по земле крыло, по перепонке пробежались крупные мурашки, Андрей поежился. — Не совсем, конечно, заброшенный, живут в нем непонятные то ли жрецы, то ли монахи. Большего из местных, по-моему, и под пытками не вытянешь. Правильно наш рыжик говорит: дикие они.
— Что есть, то есть. Плохо, что другого пути нет, от монастыря идет дорога к новому тракту, считай два дня по прямой и мы в Тройде, — задумчиво протянул Андрей и приподнял крыло. Тыйгу отвернулась от рассветных лучей и попробовала поймать перепонку. — Иль, иди буди красавиц. Солнышко, вставай, — из-под импровизированного одеяла донеслось недовольное бурчание. — Дядя Олаф выстругал тебе новый березовый меч.
Бурчание тут же прекратилось, Девочка отпихнула крыло и повернулась к северянину, державшему правую руку за спиной.
— Покажи! — радостно заблестели детские глазенки.
Несмотря на длинную и трудную дорогу, день пролетел быстро. Видневшийся со стоянки монастырь был не так близок, как казалось. Естественные складки местности сильно скрадывали расстояние. Чтобы выйти на удобную тропу, ведущую к обители, пришлось попыхтеть двигаясь по крутым косогорам и заросшим густым подлеском распадкам, хватало и каменистых осыпей. Андрей, игравший роль пробивающего просеку бульдозера, устал продираться через сплошной ковер сплетенного болотного багульника на склонах. Следом за драконом ехала Ильныргу, которой он передал все ниточки управления свободными следящими модулями, через каждую лигу отряд останавливался на три-четыре минуты и маги, в две лапы и в две руки, раскидывали объемные «паутинки», проверяя нет ли впереди какой опасности. Особливо искали людей, но пока проносило. Ни к чему им был лишний догляд. Вторая половина дня была еще веселее. Андрей сменил ипостась и сразу почувствовал на себе все прелести похода, которых его лишала чешуя. Когда ты с хвостом и забронирован с ног до головы, то облако мошки, комаров, кровососущих мух, оводов и паутов не причиняет особых неудобств — так, звон на задворках сознания. Зато как обрадовались все, выше перечисленные, создания из мира насекомых, стоило стать человеком… Создавалось впечатление, что крылатые кровососы заранее размечают на теле площадки для укусов и летят выставив жала и хоботки на всю длину. Отпугивающие заклинания и магические примочки на них не действовали, наоборот — распаляли еще больше. Не удивительно, что монастырь забросили — монахи больше аскеты, чем мазохисты. Дураков, согласных кормить собой бесчисленные полчища комаров и прочей нечисти, среди церковников нет. Андрей с жалостью посмотрел на своих товарищей. Однако, быстро он забыл о мошкариках, перекинувшись в дракона, а они… то-то Олаф опухший, словно после недельного загула, ходит… Пока добрались до подножия сопки на которой располагался монастырь, уработались все до невменяемого состояния, от усталости сами собой подкашивались ноги, болели натертые о седла задницы и внутренние части бедер. Хотелось лечь и забыться.
— Приветствую путников в нашей скромной обители, — навстречу уставшим путешественникам, из маленькой воротной калитки, вышел монах одетый в серую мешковатую сутану с капюшоном. Одеяние служителя Единого напоминало запомнившиеся по земным книгам и фильмам одеяния католических монахов, подпоясанных веревками. Монах, скинув капюшон, оказался пожилым мужчиной с округлым располагающим лицом и живыми, добрыми глазами от которых к вискам разбегались лучики тонких морщинок. Мужчина пригладил рукой ежик седых волос на голове и взглянул на «волчицу» — Что привело вас к нам?
Ильныргу тронула пятками бока своего хасса и выехала вперед. Утром, за завтраком, было решено, что «волчица» будет играть роль хозяйки или госпожи благородного происхождения, путешествующей с дочерью по срочным делам от Ортага к Тройду. Причина перехода по лесам была придумана самая прозаическая, впрочем, почему придумана — взята из жизни: восстание недовольных и большое количество банд на тракте. Остальные изображали из себя сопровождающих лиц. Андрей, принявший облик снежного эльфа, держался чуть позади. Примерив на себя шкуру телохранителя, он решил не выходить из образа. Рау-охранник вызывает меньше вопросов своими синими, без белка, глазами, чем охранник-человек. Держась сзади и чуть правее орчанки, он настороженно оглядывал высокие каменные стены, опоясывающие монастырский комплекс. Настоящая крепость, способная, при достаточном количестве провианта, выдержать длительную осаду. Кругом царило запустение. Вездесущие полынь и береза успели пустить корни в тонких щелях, их зеленые верхушки виднелись в самых неожиданных местах.
— Мы хотели бы остановиться у вас на ночлег и готовы внести посильный взнос в казну монастыря, — сказала орчанка. Монах кивнул в такт на прозвучавшие слова и осмотрел отряд, отечески улыбнувшись гордо восседавшей в седле перед Листой Тыйгу. Андрея словно кипятком ошпарило от его взгляда. Ой не к добру смотрины, ухо следует держать востро, он скосил глаза на монаха: какая добрая маска, до тошноты добрая. Попытки прояснить ситуацию с помощью истинного зрения ни к чему не привели. Аура монаха светилась легкими цветами спокойствия и вежливого интереса. Почему тогда от человечка буквально смердит неприятностями? Андрей принюхался к окружающему воздуху. Странный запах витает вокруг обители, есть в нем что-то знакомое.
— Обители не нужны деньги, — одними уголками губ улыбнулся священнослужитель. — Кому они здесь нужны? Мроунам или медведям? Братия обеспечивает себя всем необходимым. К тому же, среди монахов есть несколько отличных охотников, чьи мирские умения очень пригодились им на новом поприще. Добычу охотно скупают купцы на тракте. Я вижу, что двое из вас маги? — больше утвердительно, чем вопрошающе сказал монах. — В уплату за ночлег обитель просила бы вас зарядить маной два небольших амулета.
— Не знаю, хватит ли у нас сил? — орчанка обозначила позиции к отступлению.
— Хватит, — монах беспечно махнул рукой, висевший на груди человека кристалл «амулета согласия» засветился легким зеленоватым цветом, показывая, что говоривший не врет. Обмануть магическую безделушку было очень трудно. — Не думаю, что вам придется приложить много усилий. Вы согласны?
— Если только так… — как и Иль, Андрей искал в словах подвох и не находил. Служитель говорил правду. — Согласны, — сказала воительница. Кристалл на мгновение ярко вспыхнул и засветился ровным голубым цветом.
— Прошу следовать за мной, — монах вошел в калитку, путешественники не увидели, как на его лице мелькнула довольная улыбка, встреченная кивком привратного стража.
Спрыгнув с хасса и пройдя через калитку, Андрей оказался в небольшом внутреннем дворике, огороженном высокими стенами. Настоящий каменный мешок. Поверху стен проходила галерея для стрелков с которой можно было вести обстрел ворвавшихся в монастырь неприятелей, но галерея была пуста, никто не целился в них из лука — это внушало оптимизм. Запах, который он уловил на улице, усилился. С грохотом закрылась калитка во вратах. Когти хассов зацокали по каменной мостовой. На Андрея напала усталость и апатия, запах стал сильнее, тут у него в мозгу сработал некий переключатель. Подстегнутая неприятными предчувствиями, память услужливо вычленила воспоминание о двухместной клетке, в которой ему пришлось сидеть вместе со старой оркской шаманшей. Такой же запах был у дыма из брошенной сволочным магом под ноги строптивому рабу колбы. Андрей хотел закричать и предупредить об опасности, но вместо этого тихо опустился на землю, рядом попадали остальные.
Противно скрипнув, открылись внутренние врата, дворик заполнила дюжина могутных монахов с носилками и закутанными мокрыми тряпками лицами.
— Подберите это мясо, — властным голосом сказал «добрый священнослужитель», с его глаз сошла наносная поволока отеческого взгляда, превратив их в жесткие колючие точки. Монах, плотоядно улыбнувшись, оглядел орчанок. — Этих в комнату приготовления, — палец с заусеницами на ногтях указал на Андрея и Ильныргу. — Остальных в камеры. Чудная седмица, второй эльф за два дня…
«Влипли…» — успел подумать Андрей прежде чем окончательно провалиться в темное ничто.
— Очнулся? — в мутной пелене, окружавшей его со всех сторон, Андрей разглядел человека с гладко выбритым черепом. — Ты лежи, лежи, дрыгаться не надо. — Сказал человек, и охваченного металлическими обручами пленника коснулось что-то мокрое и неприятное.
Андрей проморгался, белесая муть стала прозрачней и скоро испарилась совсем. Прояснившийся взгляд пленника встретился с глазами встречавшего их у ворот монаха, в ответном взгляде которого читался приговор, вынесенный зажатому нотриумными обручами обнаженному эльфу. Монах, чей седой ежик волос сменила гладко выбритая лысина с нанесенными на нее черной краской рунами, обмакнул кисть в маленькую баночку с тушью и принялся выводить на щеках Андрея какие-то знаки.
Андрей дернул головой и тут же получил удар в челюсть.
— Я сказал не дрыгаться! — прошипел монах. — Или я прикажу зажать твою голову в тиски.
Понятно, церемониться с ним не собираются. А как там остальные? Что с Тыйгу? Что эти твари сделали с девочкой? Грудь сдавило от нахлынувших переживаний. Близнецы всемогущие, это надо же так подставиться! Судя по всему, пленившие их люди вычеркнули пленников из списка живых, а если вспомнить взгляд, брошенный тварью в рясе на «волчиц», то и их перед смертью не ожидает ничего хорошего. Млять, млять, МЛЯТЬ! Дайте только высвободиться! Андрей сжал кулаки в бессильной злобе. Он ничего не может сделать сейчас. Проклятый нотриум! Заговоренное железо надежно блокировало все связи с астралом, оставалось только скрипеть зубами, сжимать кулаки и придумывать планы мести.
— Злишься? Это хорошо, — нанося очередной знак, сказал монах и повернул голову к, державшему поднос с инструментами, подручному. На выбритом затылке высветился знак Хель. Хельраты! Черные Слуги Смерти. Запрещенный культ, преследуемый во всех странах. Подонки, извратившие веру в Близнецов. Неплохо твари замаскировались, никому и в голову не придет искать жрецов проклятого культа в монастыре посвященном Единому. Попадос конкретный, если не случится ничего экстраординарного, то весь отряд можно списывать на удобрения, вряд ли для них приготовлено что-то другое. Боже, это-ж надо умудриться сунуть голову в пасть сулу. Хельрат закончил с правой щекой и перешел на другую сторону, Андрея обдало целым шлейфом запахов, в котором явственно чувствовалась чуждая человеку струя. Непроизвольно задергались ноздри, если он не ошибся, то так пахнет дракон… — Злость укрепляет рунные связи, чем больше человек, ой, извини, эльф злится, тем быстрее истечет из него мана и жизненная сила. У нас есть кандидаты на восхождение к Хель, но по некоторым причинам они не могут предстать перед богиней сегодня. Слишком неожиданно они вторглись в мирную жизнь обители… слишком, да и братия перестарались их встречая. Мда, о чем я? Я о том, что нам не нужна просто сила, нам нужна ваша сила высосанная особым образом и помещенная в статую Хель…
— Сука.
— Но-но, не надо оскорблений. Вы сами согласились зарядить маной пару небольших амулетов, — жрец взял Андрея за подбородок. — Скажи, тебя кто-то заставлял? Нет? Вот и прекрасно. Ритуал и заклинания требуют зафиксированного согласия, а каким способом оно получено никому не интересно. Заметь, я вас ни в одном слове не обманул. Друзья твои получили ночлег, другое дело, что им могут не понравиться приготовленные апартаменты, но о вкусах не спорят. — От злости и кипевшей внутри него ненависти Андрей заскрипел зубами. — Усилий по зарядке амулетов вы никаких не прикладываете, за вас приходится работать мне. В чем обман?
— Хочешь сказать, что правда разная бывает? — прервал Андрей разглагольствования словоохотливого жреца.
— В яблочко! Я приоткрыл вам завесу, остальное вы сделали сами, правда заключается в том, что нам требуются источники маны для кристаллов накопителей образа нашей Богини, а ваша смерть во славу Хель как нельзя лучше подходит для этого. Девушки тоже пригодятся, хороши ягодки, осталось придумать, что делать с северянином и девчонкой.
— Подонок, я тебя и после смерти найду и порву крест-накрест. Только попробуй прикоснуться к ним хоть пальцем! — от бессилия Андрей чуть не плакал. Тварь, тварская тварь, он найдет способ добраться до его горла и отомстить.
— Какой экспрессивный молодой эльф. Молодой и глупый, тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы угрожать? Что тебе до людей, ты о себе думай. Чуть не забыл, после смерти ты тоже будешь работать во славу Хель. Обитель не выкидывает хороший материал на помойку, нам по душе тихие и спокойные зомби. Будет занятно натравить тебя и твою нанимательницу на викинга. Интересно, сколько он продержится против двух мертвяков? — хельрат закончил разрисовывать пленника рунами. — Забирайте! — сказал он в темноту. — С тебя можно взять много маны, хорошая дойная коровка нам попалась.
Из темноты выдвинулись две полуобнаженные человеческие фигуры, Андрей вздрогнул, белые пустые глаза подошедших ясно дали понять, что к миру живых эти люди не имеют никакого отношения.
Зомби легко подняли конструкцию, в которою был заключен пленник, напоминавшую носилки и каталку одновременно и вынесли ее в длинный коридор с множеством дверей по обеим сторонам. Через две минуты мерного покачивания «паланкина», процессия, к которой присоединялись одетые в белые балахоны новые и новые последователи Смерти, несшие в руках длинные черные свечи, вошла в храм.
Стены храма были украшены замысловатыми фресками, изображающими жизнь святых, тысячи свечей освещали возносящийся ввысь купол ровным светом. В воздухе плавали ароматы благовоний и горелого воска, иногда, словно от дыхания невидимого гиганта, огни свечей резко отклонялись и начинали колебаться из стороны в сторону, тогда тени выстроившихся в несколько кругов жрецов оживали, кривлялись и дергались в замысловатой пляске. От общепринятых канонов веры в Единого, храм отличала гигантская пентаграмма на полу. В центре рисунка стояла конструкция с разрисованной рунами обнаженной Ильныргу. На отходящих лучах пентаграммы были установлены тумбы с кристаллами накопителей, от которых вверх поднимались серебряные струны к подвешенной в центре купола статуе Хель. Зомби прошли к центру пентаграммы и установили носилки с Андреем на специальный постамент, он хотел позвать орчанку, но та не реагировала. Похоже, что воительница до сих пор не пришла в себя.
— Пришли, — у носилок дракона остановился разрисовывавший его жрец. Хельрат успел переодеться в белую тунику до колен, перепоясанную наборным поясом из скалящихся черепов, на правом боку жреца болтался посеребренный серп. — Здесь закончится твой жизненный путь и начнется послесмертный. Начнем? — обратился он к жертве. — Ты не против, если у тебя заберут немного маны и жизнь?
— А если маны будет слишком много? — прохрипела жертва.
— Маны слишком много не бывает! — ухмыльнулся хельрат, он сделал серпом надрезы на предплечьях и щиколотках пленников, после чего вышел из круга.
Жрецы в балахонах затянули нудной напев. Выстроенные в круги служители двигались в противоположные стороны, и если бы существовала возможность взглянуть на действо сверху, то наблюдатель увидел бы три вращающихся на встречу друг другу круга. Пентаграмма и нанесенные на жертв знаки засветились неоновым цветом, в тот же момент отщелкнулись держащие тела нотриумные обручи. Все верно, заговоренный металл не только сдерживает пленников, но и мешает ритуалу. Андрей вскочил на ноги и кинулся к жрецам, напрасно, возникшая на границах пентаграммы силовая стена откинула его обратно и чуть не впечатала в алтарь орчанки. Направленный на стену мощный файербол беспомощно растекся по невидимой преграде, та же участь постигла и другие заклинания. Тысячи невидимых игл впились в тело, застонала и забилась в конвульсиях, упавшая на пол, Ильныргу. Невидимые иглы вонзались глубже, раздражающе зачесались нанесенные на тело руны, жрецы закончили круговой забег и пали ниц, засветились серебряные струны и подвешенная под куполом статуя.
Андрей почувствовал, как опустошается его магический резерв, вытягиваемый словно пылесосом. Похоже на то, что его путь действительно завершится здесь. Стремясь оборвать чужие каналы, он нырнул в сэттаж и принялся яростно уничтожать присосавшиеся к нему энергетические щупальца. Борьба завершилась поражением на всех фронтах, как в мифах про Геракла и Гидру, вместо одного оборванного жгута его тут же заменяли два других. Отчаяние заставило нырнуть его еще глубже и провалиться в транс, перед внутренним взором открылся океан энергии астрала.
«— А если маны будет слишком много?»
«— Маны слишком много не бывает!» — Вспомнилась сказка про Золотую антилопу, рассказанная недавно крестной дочке. Антилопа спрашивала жадного раджу: «А если золота будет слишком много?» и получила смех в глаза. Раджа был наказан, он оказался засыпан золотыми монетами, вылетавшими из-под копытец антилопы и взмолился — «довольно!», золото превратилось в глиняные черепки. К смеху или к печали, но так созвучна со сказкой была его перепалка со жрецом. Говорите, маны много не бывает? Андрей открыл себя океану…
Ирэй Тэр Арс вел не первую и далеко не вторую церемонию. Превозношаемые к Хель, за редким исключением, всегда вели себя одинаково, бились, бросали файерболы и боевые плетения, пытались прорвать барьер. Глупцы, все они, в конечном итоге, мирно затихали на полу досуха опустошенные, после чего попадали в руки некроманта и продолжали служить Хозяйке. Служба она разная бывает. Заносчивый Рау ничем не отличался от других, так приятно было смотреть на него, когда он расписывал ему ближайшее будущее. Сколько злости и ненависти, какая ярость и несгибаемая воля… Надолго ли его хватило? Несколько ударов по барьеру, попытка уничтожить жгуты и эльф затих на полу. Ирэй ожидал от остроухого большего. Все как всегда.
Ирэй приготовился перевести «Поцелуй смерти» на девку, но что-то задержало его. Линии пентаграммы и серебряные канальцы к образу Хозяйки засветились нестерпимым ярким светом, играя разноцветными сполохами, низко завибрировал защитный барьер. Рау поднялся с пола и широко расставил руки, глаза снежного эльфа изливали из себя синее пламя. Тонко засвистели накопители, не справляющиеся с потоком бьющей из пентаграммы энергии. Рау повернулся к Ирэю и улыбнулся во весь рот. Жрец, интуитивно почувствовав грозящую ему опасность, возвел вокруг себя многослойный щит и бросил взгляд на пленника. С эльфом творилось что-то непонятное, он засветился как магический светильник, упал на колени и…
Андрей почувствовал, что больше не может справляться с бьющим через него фонтаном энергии астрала, и сменил ипостась. Он подгреб под себя пришедшую в сознание воительницу и накрыл ее защитным куполом. Энергия нескончаемым потоком неслась через него, чтобы не выжечь свои внутренние каналы, он «сливал» громадную порцию маны через татуировку и астрального дракончика. Издалека к нему приходили отголоски чьих-то чувств: от радости и удивления до боли и страдания. Барьер не выдерживал, белые фигуры жрецов вскакивали на ноги и пятились задом к стенам храма. Жертвоприношение явно пошло не по их сценарию. Андрей закрыл себя и орчанку щитом и пологом тьмы. Хельраты не успели, статуя Хель засветилась ярче тысячи солнц и, выжигая своим светом жрецам глаза, взорвалась. Защитный барьер рухнул, освобожденная энергия, разнеся купол храма на мелкие клочья, рванула вверх ярким столбом. Десятки служителей проклятого культа превратились в пар. В воцарившей вакханалии дракон пробил мощным ударом стену и носился по монастырю, убивая догадавшихся сбежать с церемонии жрецов. На землю тихо оседали лишившиеся привязки к хозяевам слуги-зомби. На сей раз несчастные умирали навсегда. Перебив всех жрецов, попавшихся по горячую лапу, и спалив охрану в караулке, он вернулся в бывший храм.
Главная сволочь выжила, иначе бы она не была главной. Обладая звериным чутьем, жрец возвел вокруг себя несколько щитов, в отличие от своей братии, счастливо пережил разрушение храма. Отойдя от взрыва из-за которого чуть не оглох и не ослеп, он разглядывал темный купол на месте бывшей пентаграммы и оплавившиеся стены строения. Температура была такой, что кирпич пузырился и тек словно воск.
— Говоришь, много маны не бывает? — разломав стену, к нему подошел здоровенный дракон.
Андрей склонился над, задрожавшим мелкой дрожью, хельратом, применив «таран», разрушил защиту и схватил двуногую тварь лапой, из-под защитного купола вышла Ильныргу.
— Где мои друзья? Говори падла! — жрец болтался в лапе разъяренного дракона как тряпичная кукла.
— Они сдохнут в камерах, если я не сниму с них заклятие жесткой привязки, — захрипел жрец. — А я смерти не боюсь… Хозяйка примет к себе своего верного слугу.
Андрей задумался. Жрец действительно мог накинуть на ребят и Тыйгу связующий «поводок» и тогда они умрут следом за скользкой трусливой мразью. В мощных магических возмущениях после его сольного выступления, невозможно было настроится на психофон хельрата, чтобы попытаться определить — врет он или нет. Определить нахождение орчанок и северянина «паутинкой», из-за этих же возмущений было проблематично. Шансы были пятьдесят на пятьдесят в обоих случаях. Он говорил Бергу, что как осеняющий кругом, позаботится о девочке, значит надо выкручиваться из ситуации. Скоро наступит «откат» и тогда ему придется худо, последствия пропуска через себя запредельной энергии давали уже о себе знать тянущей болью и нервным тиком. Как ни крути, сволочь нужна ему живой:
— Обещаю отпустить тебя живым если покажешь где мои друзья и освободишь их от «поводка», — сказал он подонку. — Учти, если ты решишь обмануть меня, то умирать будешь долго, очень долго. Оркские «волчицы» умеют приносить страдания людям. Ты проклянешь тот день, когда родился.
— Какие волчицы, — сдавленно хрюкнул жрец.
— Иль, покажи ему, — орчанка приняла свой обычный вид и плотоядно улыбнулась. — Мастер Ильныргу может обращаться не только с мечом. Иглы и щипцы она умеет использовать так, как тебе и не снилось.
— Не нужно меня запугивать, я согласен, — прохрипел хельрат, который был наслышан об воинской элите белых орков из Степи, знающие люди рассказывали такую жуть, что его пронимало до печенок. — Отпусти мое горло.
— Как скажешь, — ответил Андрей и разжал лапу.
— Командир, ты как? — первым делом спросил Олаф Андрея, едва викинга освободили от оков.
Командир выглядел не лучшим образом, его била мелкая дрожь, синие глаза обзавелись темными кругами и блестели как от лихоманки. Боль от отката заставляла до крови кусать губы. Лоб оборотня покрывала крупная испарина. «Поводка» на норманне не оказалось. Хельрат сжался и втянул голову в плечи, эльф, который оказался древним драконом вполне мог оторвать голову за обман, и еще может отменить свое обещание, если сунется на нижние уровни казематов… Стоявшая позади орчанка кольнула прислужника Хель кончиком посеребренного серпа. Обнажив аппетитную грудь, распахнулась содранная с прислужника в храме белая туника. После храма, в отличие от Андрея, Ильныргу выглядела на двести процентов, она по полной программе «зарядилась» дармовой энергией, можно сказать искупалась в мане. Глаза воительницы сверкали, щеки покрыл румянец, казалось женщина не шла, а летела над землей.
— Не вздумай магичить! Где девочки и наши вещи?
— Сейчас-сейчас, — закивал жрец. — Они в другом крыле.
— Веди, — повернулся к нему Андрей. Завидев треугольные зубы во рту эльфа и двухдюймовые когти на руках, лжемонах стал еще меньше. Желтый вертикальный зрачок дракона буквально приковывал его к месту. — Что встал, тварь, веди!
— Командир… — Олаф указал на когти.
— Последствия от перегрузки, я же дракон. Не забыл? Вот и корежит, если ты бы знал, как мне тяжело сейчас быть человеком, — тихо ответил Андрей, которому стало хуже. К боли прибавился голод. Краем глаза он следил за жрецом, взор хельрата блуждал по сторонам, кисти рук дрожали мелким тремором. Странно, что его так тревожит, видимо в соседнем крыле есть что скрывать. Что-то такое, за что драконий оборотень по головке не погладит.
— Сейчас-сейчас, — мелко семенил ногами жрец. — За вторым поворотом.
— В сторону, ублюдок, — оттолкнул его Олаф и сделав шаг вперед, подобрал с пола меч, выроненный зомби-стражем. Зомби лежал тут же и уже начинал ощутимо пованивать.
Слуга Смерти резко прыгнул в сторону, но Андрей скользнул вперед, в его руке появился выхваченный из «кармана» меч. Кончик клинка уперся в межключичную ямку неудачного бегуна.
— Еще одна такая попытка и я секану тебя по сухожилиям на ногах. Где девушки?
— Здесь, — побледнел хельрат, указав на оббитую металлическими полосами дверь. — Помните, вы обещали! — умоляюще глядя на Андрея и низко согнувшись, сказал он.
Андрей прикрыл глаза и постарался успокоиться. Вдох-выдох, еще раз, вдох-выдох. Проклятый червяк, дрожит за свою шкуру. Как хочется его убить, прям до дрожи в коленях. Легче, терпимее надо быть, либеральней, как на Земле. Сделал пакость, а тебе нуль лет условно, да здравствует самое справедливое правосудие в мире!
Олаф толкнул усиленную железом дверь и застыл на месте. Челюсть викинга стукнула о грудь и забыла вернуться на предназначенное природой место. Что его так поразило? Норманн отошел в сторону и перед освободителями открылась потрясная картина… Ёпть, еклмэ-нэ и иже с ними… Интересно, как на местном называется то, что надето на скованных тонкими цепями «волчицах» и среброволосой снежной эльфийке, затесавшейся к ним в компанию. Андрей, в ярости, ворвался в комнату. Девушки, одетые в нечто воздушное, напоминающее шелковые лоскутки и едва-едва прикрывающее груди и то, что ниже талии, пали ниц.
— Что желаете, господин,? — хором произнесла троица пленниц.
— Э-э-э, что с ними? — Андрей, копируя северянина, разинул рот и беспомощно повернулся к Ильныргу.
— Амулеты подчинения и модуляции поведения, — ответила орчанка, срывая с груди Слайсы подвеску в виде сердечка. Девушка охнула и упала на пол. С головы молодой «волчицы» слетела и, позванивая, покатилась по струганым доскам тонкая диадема с мелким рунным рисунком. — Снимай подвески и диадемы.
— Что со мной? Где я? — простонала эльфийка, растирая ладонями виски и часто моргая. Возвращение в реальность было болезненным. Из коридора послышались глухие удары и сдавленный хрип. Взбешенный Олаф бил охающего и ахающего жреца по морде, потом, завалив его на пол, принялся пинать ногами. От вида творящегося действа как-то даже на душе полегчало.
— Вы обещали! — прохрипел жрец и получил удар под дых, его губы сложились буквой «О», из заплывающих глаз ручьем потекли слезы.
— Олаф, хватит! — викинг отошел от жреца, постоял несколько секунд, рыкнул и пнул его еще несколько раз.
— С девушками ничего не успели сделать, — поводив ладонями по животам несостоявшихся секс-рабынь, сказала Ильныргу.
— Но, судя по нарядам, планировали, — вырвалось у Андрея, разглядывающего представительницу остроухого племени. Эльфийка, сообразив, что на ней самый минимум ткани, который можно придумать, звякая цепочкой, судорожно прикрыла свои прелести руками. Сам Андрей одежкой не блистал, щеголяя грязным куском сутаны, обернутым вокруг пояса. Олаф сел на корточки возле Слайсы и накинул на нее свою нательную рубаху. Девушка, забыв о принадлежности к воительницам, плакала, уронив свою прелестную головку на грудь викинга.
— Все, все уже кончилось. Не плач, лада моя, — шептал Олаф, гладя орчанку широченной ладонью по волосам.
В коридоре застонал забытый всеми жрец. Ильныргу забрала у норманна меч и покинула комнату, из коридора послышались новые шлепки.
— Где Тыйгу? — закончив упражняться в нанесении цветных пятен на человеческое тело, «волчица» приставила клинок к горлу служителя проклятого культа.
— И остальные пленники? Я хорошо помню твои слова о других жертвах, — наклонился над ним Андрей, втянув ноздрями воздух, он опять уловил цветочно-мускусный запах дракона. — И почему, тварь, от тебя пахнет драконом?
— И-И-И-и-и! — по бабьи заверещал жрец. Ильныргу скрестила ладони, о выставленный орчанкой щит разбился громадный пульсар. В следующее мгновение хельрат подлетел в воздух, со всей мочи впечатавшись в потолок, потом его развернуло на сто восемьдесят градусов и несколько раз приложило об стену.
— Никогда у меня не получалось заклинание левитации с первого раза, — пожаловался Андрей «волчице». Заранее предположив, что вражина взбрыкнет, он выставил щит раньше орчанки и нанес ответный удар.
— Неужто? Это ты ему говоришь? — улыбнулась та в ответ на тираду. — Одна просьба, на мне его не применяй.
— Олаф!
— Да, командир, — северянин вышел из комнаты в обнимку со Слайсой.
— Держи мой меч и пробегись по этажу, мне нужны нотриумные оковы или цепочка, что-то не нравится мне наш знакомец, надо было сразу его запазгать. Слайсу можешь оставить с нами. Даю слово: не съедим.
— Сделаю. — Викинг взял клинок. — Отличный меч, мастер ковал! — Олаф несколько мгновений полюбовался мелкой сеточкой на металле, больше напоминающей взявшихся за руки человечков, и пошел по коридору проверяя все помещения. Через десять минут норманн вернулся держа в руках целую связку цепей из серого металла. Жреца поставили на ноги и споро упаковали в нотриум, плотно притянув руки к туловищу — а нечего ими размахивать когда не просят.
— Мне повторить? — обратился Андрей к хельрату.
Пришедший в себя жрец отвернулся, гордо вскинув голову и покатился по полу, сбитый с ног мощным ударом. Олаф потряс правой рукой:
— Зара-з-за, чуть руку об него не сломал!
— Олаф? Тебя просили? — разъярился Андрей, ткнув ногой потерявшую сознание тушку.
— Прости командир, не удержался, как представлю, что
— Иль, Олаф, остаетесь здесь. Освободите девушек от цепей, потом займитесь поиском наших вещей. Ты, — указательный палец ткнулся в грудь викинга. — Таскаешь жреца на себе, пока тот не очнется. Если не сделается дураком после твоих ласк, — норманн улыбнулся. — Я ему задам пару вопросов. Не дай Близнецы он сбежит. Для начала подберите себе оружие, бывших стражников-зомбаков тут много валяется, а я проверю подвалы этого каземата.
Андрей утер со лба испарину и заготовил несколько боевых плетений. Для активации каждого оставалось только напитать энергией ключ-руны. Топать вниз без приготовленных заранее сюрпризов было стремно.
Спускаясь с этажа на этаж, он создавал «паутинки» и проверял все помещения и камеры — ни беглый, ни тщательный осмотр живых не выявил. Боясь опоздать и не застать Тыйгу в живых, он вынес «тараном» металлическую дверь ведущую в подземелья и, перескакивая через две ступеньки, помчался вниз. За прошедшее время он сильно привязался к девочке, малышка напоминала Андрею Ольгу, он сам не подозревал, что в нем проснется странное отеческое чувство. Маленькая непоседа была для него младшей сестренкой и дочкой одновременно. Первые дни он пытался разобраться в своих чувствах, чем вызвано такое отношение к чужому, в принципе, ребенку, а потом бросил самокопание. Лестница уводила его все глубже и глубже под землю. Вскоре он перестал считать пролеты. Редкие магические светильники и царящий полумрак создавали впечатление бесконечности спуска.
Спуск завершился неожиданно, вырубленная в скале лестница привела Андрея к очередной двери. Не успел он протянуть руку к кольцу, как дверь распахнулась сама и навстречу непрошенному гостю выскочила троица зомбаков с мечами наголо. Короткая схватка закончилась окончательным упокоением мертвецов путем отсечения головы и одной глубокой царапиной на левом бедре упокоителя. Зомби оказались несколько прытче, чем от них ожидалось. Плохо, наличие в подвалах живых мертвецов говорило, что где-то рядом обретается и хозяин, еще хуже, что он явно знает о визитере и совсем ему не рад, видимо проследил через специальное заклинание или амулет кто идет.
Андрей переступил через поверженных зомби, миновал дверной проем и замер на месте. Дело не плохо, а хуже некуда — хозяин зомби стоял в центре большой комнаты, расположенной сразу за дверью, и прижимал к себе Тыйгу, приставив к ее шее узкий клинок.
— Может договоримся? — первым прервал молчание Андрей, разглядывая киднеппера местного пошиба. Не маг, хоть что-то хорошее, зомбаками управлял через амулет связи. На шее типчика была нацеплена куча различной магической дряни, большая часть амулетов имела разнонаправленные и взаимопротивоположные функции, если такие активировать одновременно, то себя можно на ноль помножить с гарантией в сто процентов. Мужик явно дилетант в магии. А морда-то знакомая — стражник у монастырской калитки! Теперь понятно, почему он держит Тыйгу — сложить дважды два между гостем и целью его визита не составило труда.
— Не будет никаких договоров, если не бросишь меч — она умрет!
— Хорошо! Только ничего не делай девочке. — Андрей бросил клинок на землю и откинул его ногой, нервничающий малый прижал меч сильнее, на тоненькой шее Тыйгу выступила кровь.
— Ложись на землю! — сделаем вид, что подчинились и ляжем. Киднеппер трус, вон как руки трясутся и блестят глаза. На его фоне жрец, оставшийся с Олафом и Иль смотрелся героем, но стоит трусу показать, что он хозяин положения… — Эльфийское отродье! — крикнул мужик, нервы у него не выдержали. Он активировал мощный защитный амулет, отпихнул ногой девочку и, прыгнув к лежащему на земле эльфу, взмахнул мечом. Андрей резво откатился в сторону, выхватил из «кармана» свой старый меч, который он не поленился разыскать на поле боя в Ортаге и выдернуть из брошенного повстанцем щита. С левой ладони сорвалась короткая молния, тип охнул и выпучил глаза, старый верный клинок завершил дело.
Малышка встала с пола и кинулась в объятия к спасителю. Спаситель обнял девочку и облегченно вздохнул, нервное напряжение потихоньку отпускало его, он просто представить не мог, что было бы, если бы липовый стражник не купился на разыгранную импровизацию.
— А я знала, что ты придешь меня спасти! — затараторила Тыйгу. — Только зачем ты бросил меч? Я бы Злюку за руку укусила, он был нехороший. Злюка кинул меня в клетку к Рари и Рури и кричал, чтобы они жрали, а Рури сказал, что не ест людей, тогда Злюка схватил огненную плеть и стал бить малышей, а когда дядя в соседней камере сказал, что он скотина, он стал бить дядю, а я выбралась между прутьев и кинула в него огненный шарик, вот он верещал! Я хотела убежать, но безглазые меня поймали, а все другие злюки ушли наверх. — Андрей сидел на полу, перебирал черные как смоль прядки волос девочки и гладил ее по голове. Монолог Тыйгу проходил мимо его сознания, слова влетали в правое ухо и не затрагивая слухового нерва, вылетали в левое, дробясь о гранитную стену комнаты. «Близнецы всемогущие, за что вы так наказываете ее?» — думал он — «Она на своем коротком веку навидалась такого, что некоторым взрослым и за всю жизнь не увидеть и остается прелестным ребенком, за что ей все это?» — Вонючие зомбаки. А потом меня заперли в маленькой клетке и я не смогла пролезть между прутьев, а потом как ухнуло. Я сказала Рари, что это ты и что ты придешь нас спасти, но она не верила, а я ни капельки не боялась. Рури сказал, что люди не спасают драконов, а только убивают, а я сказала, что ты сам дракон, а…
Услыхав про драконов, Андрей, выпавший на какое-то время из реальности, легонько зажал рот девочки ладонью.
— Тыйгу, про каких драконов ты говоришь?
— Ну я же говорю, что Рари и Рури, они маленькие, их Злюка бил.
— Стоп-стоп, Рари и Рури драконы? — Андрей принюхался, в помещении отчетливо пахло мускусом, та-ак.
— Ну да. Пойдем покажу! — девочка, вскочила на ноги и потянула его за собой.
Идти никуда не хотелось, «откат» и усталость начинали брать свое, пришлось топать через не могу и русские маты, которые, почти забывший родной язык, Андрей, помнил хорошо. Тыйгу вела его через целую анфиладу помещений. Возле пары из них он притормозил. Ну ни фига себе — в подземелье были оборудованы настоящие алхимические лаборатории! Причем в одной из них работали с ингредиентами ведущими свое происхождение от драконов. Пробирки с кровью, толченая и целая чешуя, непонятные вытяжки и закрытые пробками колбы — теперь понятно, почему обитель не нуждалась в деньгах, а купцы охотно покупали предлагаемый охотниками товар и, что это были за охотники, которым пригодился мирской опыт. Андрей, в бешенстве, сжал кулаки — он отпустит жреца. Отпустит с обрыва в километровую пропасть. То-то склизкая тварь испугалась идти вниз — знала, что ее там же и убьют. Во второй лаборатории он обнаружил луковицы золотистой лилии и аппараты перегонки. Наркотики, ребята не чурались и такого заработка. Возможно поэтому гнездо хельратов до сих пор не обнаружили. Наверняка «обитель» имела доверенных лиц в Ортаге и Тройде и умасливала кошели нужных чиновников жирным золотом, а может быть драконьей кровью. Барыши «монахи» получали просто фантастические и десять или двадцать тысяч звондов на представительские расходы были несущественной потерей. Кто-то за это дорого заплатит. Должен заплатить!
— Пришли, — сказала Тыйгу и дернула за кольцо на массивной двери. Андрей и сам догадался, что они где-то рядом, запах вел его вперед не хуже чем служебного пса, он отодвинул девочку и открыл дверь.
Перед глазами уставшего оборотня предстала, превращенная в тюрьму и загон, естественная пещера размером сорок на семьдесят саженей. Освещалась тюрьма тройкой тусклых магических светильников, подвешенных к сталактитам. Вдоль пещеры протекал небольшой ручеек, воздух в ней был холодный, насыщен влагой. Андрей напитал светильники энергией, сразу стало светлее. Тыйгу выпустила его руку и побежала вдоль клеток.
— Рари! Рури! Я вам говорила, что дядя Керр спасет нас, а вы не верили! Он пришел за мной и поможет вам и вашей маме!
Андрей шел вдоль клеток и сбивал замки, выпуская на волю немногочисленных узников. Некоторым воля уже была не нужна, Милостливая Хель приняла их в свои объятия. Дошла очередь до двух громадных клетей. В одной из них были заключены два дракончика с красноватым цветом чешуи, размером дракончики были не больше вола, во второй взрослая дракона непонятной окраски, но до чего же они были измождены. Кожа да кости, помимо прочего на драконе отсутствовали целые шматы чешуи. Ее морда и лапы были охвачены толстыми цепями. Крепившимися к якорным тумбам. На спине и крыльях драконы не было живого места. Дракончиков не приковывали, до определенных размеров драконы плеваться огнем не могут. Дракончики забились в дальний от Андрея угол. Рури раскрыл крылья и спрятал за ними ими сестру, вытянул шею и шумно втянул ноздрями воздух, пытаясь по запаху определить кто перед ним. Вся спина дракончика была исполосована огненной плетью, чешуя в месте ударов потемнела, на перепонках крыльев было несколько прорех. Твари хельратские, они же дети! Это не люди, это… Ведь его могли так же, как их мать, пустить на органы.
— Дядя Керр, ты плачешь? — Тыйгу подскочила к Андрею и протянула ему чудом сохранившийся платочек.
— Да, солнышко. Отойди в сторонку, я сейчас сломаю клетки.
Андрей сменил ипостась, дракона глядела на него во все глаза, ее хвост колотил по полу клетки. Рури перестал шипеть и сжался в комочек, не переставая закрывать собой сестренку. Появление здоровенного дракона вместо человека было для хвостатых узников полной неожиданностью.
— Боже, до чего же вас запугали, — сказал Андрей и разломал клетки, парой движений он порвал цепи и разогнул металлические оковы на лапах драконы, цепь с морды она сняла сама.
— Спасибо, — прохрипела дракона.
— Дядя Керр, здесь еще одна клетка, ты пропустил. С дядей, который заступался за Рари и Рури — крикнула Тыйгу. В стороне от остальных клеток стояла еще одна, сделанная из серого металла. Опять нотриум, нашелся предназначенный в жертву маг.
Андрей раскидал мешающие проходу клетки и подошел к узилищу мага.
— Здравствуй Керр, — сказал маг, держась правой рукой за прут, левая висела плетью, распухшая и посиневшая на предплечье, его лицо покрывали многочисленные ссадины, глаза заплыли от синяков, плечи и спина были исполосованы огненной плетью.
Андрей застыл на месте, с трудом узнавая знакомое лицо:
— Тимур?
Тимур пошевелил угли, тут же вспыхнувшие ленивым красным пламенем, потянул носом манящий запах шашлыков и вопросительно посмотрел на шеф-повара. Подобное блюдо он видел впервые, ему не терпелось приступить к дегустации. Кашеварила сегодня, точнее мясоварила, Ильныргу — в связи с самоотводом одного члена их коллектива от готовки по уважительным крылатым обстоятельствам, ей пришлось бремя кормежки взять на себя. Орчанка, усмехнувшись, взглянула на Андрея, ощущавшего себя наседкой. Под левым крылом у него примостился Рури, правое поделили Рари и Тыйгу. Мальчики налево, девочки направо. Тыйгу наотрез отказалась идти ночевать в келью, она притащила, из обнаруженных в целости и сохранности вещей путешественников, одеяло и скатку, заставила подвинуться засыпающую от умятого мяса Рари и привалилась к теплому боку дракона. Девочка отчаянно ревновала его к дракончикам. «Наседка» положила голову на теплые камни и закатила глаза кверху. Тимур и орчанки от такой картины прыснули, дракон тяжело вздохнул.
— Через три минуты снимай, — сказал Андрей орчанке. Сам он, вместе с дракончиками и Ланиррой — их мамашей, до отвала наелся оленины из обнаруженного под жилым зданием ледника. Аскетизмом местные последователи запрещенных религий не страдали, деньги у них имелись в немалых количествах, поэтому на еде «монахи» не экономили. Склад и ледник были забиты продуктами под завязку. Целые туши быков и оленей, громадные рыбины, напоминающие земных осетров, корзины мороженых карасиков, вино, овощи. В отдельном помещении хранились вяленое мясо и сушеная рыба, сухофрукты, соленья и варенья. Полный склад говорил о том, что хельраты обосновались тут всерьез и надолго, но один злобный дракон испортил мужикам всю малину, плюнул в душу и наклал в кису.
Пока Ильныргу колдовала у импровизированного мангала, Андрей слушал историю Тимура начиная от побега из школы и заканчивая боем у Ронмира. Зла, на так подставившего его друга, тот не держал. Попенял вначале, что один хвостатый индивид мог быть несколько откровенней со своими друзьями, но тему развивать не стал. О Фриде он ничего не знал, по словам Тимура (Андрей ему охотно верил), в школе, после устроенной на полигоне бойни, творился такой бардак, что даже первая сорока их курса разинула в растерянности клювик от обилия слухов, сплетен, неправдоподобных рассказов и еле-еле смогла выловить кусочек правдивой информации о том, кто устроил побоище. Когда в их группе начались аресты, друзья решили, что армейская похлебка наваристей тюремной баланды и быстро смотали удочки. За последний месяц они хлебнули не только армейской похлебки, верные солдаты короны успели «откушать» и других «разносолов», поучаствовав в подавлении мятежа и бомбежке Ронмира. И, похоже, что «кушать» им от этой кухни еще долго. Империя объявила Тантре войну, на подходе «лесовики» и конца этому не видно…
— А как ты сюда попал? — спросил он Тимура.
— Не рвани арсенал, я и не очутился бы здесь. От взрыва сбило настройки и координатную привязку портала. Когда нас швырнуло в рамку, я заметил рябь, а в следующую секунду мы вылетели прямо на жрецов. Хельраты, не будь дураки, кинулись на меня с мечами. Пришлось немного повоевать, обидно, что немного: набежала целая толпа зомби и показала мне мир в овчинку. Пока я «отдыхал» за решеткой, то успел переговорить с несколькими соседями. Оказывается, жрецы раз в две недели строили «игольчатый» портал, который позволяет пробить экран. Человек через такой портал не пройдет, а вот небольшая партия груза вполне. В районе Ронмира у них был организован передаточный пункт. В день штурма военного лагеря, жрецы должны были передавать очередную партию товара. Скорее всего произошло кратковременное наложение векторов и получился встречный канал. В момент взрыва каналы наложились друг на друга и отправили меня с подобранным раненым эльфом, оказавшимся эльфийкой, прямо в объятия жрецов. Такие вот дела. Так что ты вовремя меня вытащил, попадись вы жрецам на недельку позже, то ничем бы не отличался от остальных заключенных.
Половина из освобожденных Андреем узников представляла из себя жалкое зрелище: худые, с горящими глазами, чумазые и овшивевшие. Многие были в свежих струпьях и сверкали шрамами от плетей. Обзавестись вшами Тимур не успел, но его состояние вызывало серьезные опасения. «Монахи» встретили его совсем негостеприимно, встреча закончилась переломами левой руки, которая за сутки почернела, и тройки ребер, о кровоподтеках, ссадинах и синяках можно скромно умолчать. Молодой человек представлял из себя сплошной синяк. Андрей вспомнил про лабораторию, спросил у драконы разрешения напоить изможденных людей кровью, сменил ипостась и побежал за пробирками. Вернувшись в подземелья он был встречен Ланиррой, которая прочитала над склянками какое-то заклинание. На вопрос, что она сделала, дракона ответила, что провела ритуал очищения, отделив кровь от себя, таким образом избавив себя и людей от возможного взаимного ментального влияния. Штука почти невозможная, но предохраниться стоит, тем более неизвестно сколько ее крови разошлось по миру. Через полчаса Тимур был относительно здоров, не считая душевной травмы, которую не излечить кровью дракона и поставлен на ноги. Андрей разломав стену, перекрывающую выход из пещеры, помог драконам подняться к обители, люди ушли через дверь.
Про «дела» Андрей был в курсе. Увидев его, вернувшегося с нижних уровней каземата, очнувшийся к тому времени жрец, запел соловьем: рассказав где спрятана казна, казначейские бумаги, векселя и имущественные закладные. Поведал он и о других «обителях». Андрей с Ильныргу, распотрошив закладки, принялись изучать содержимое бумаг, особенно их заинтересовали карты королевства с непонятными обозначениями. Взятый за вымя хельрат поведал, что это обозначения обнаруженных поисковыми отрядами гнезд драконов. Кругами отмечены те, в которых уже ловить нечего. Драконы из них пойманы и препарированы. В обнаруженных приходно-расходных книгах аккуратным почерком описывалось куда, кому и сколько «товара» было продано. География экономической деятельности «монахов» простиралась от Светлого Леса, до юга империи, большая часть продаж приходилась на Тантру, встречались описания сделок с рау.
— Ты можешь припомнить все гнезда? — спросил Андрей жреца.
— Могу, я сам наносил их на карту, только у меня есть такая бумага, — ответил тот. — На карте обозначены все известные нам места проживания драконов.
— Очень хорошо, никто из твоих жрецов больше про карту не знал?
— Охотники знали, но их ты спалил в храме.
Андрей кивнул Ильныргу и выволок жреца из кабинета.
— Ты неправильно ответил на мой вопрос — сказал он хельрату, притащив его к восточной стене, сложенной у глубокого обрыва. — Лучше бы ты не знал, о карте и препарации: дольше бы прожил. Я тебя отпускаю. Правда, как ты правильно заметил, разная бывает. В чем я тебя обманул? Полетишь ты живой…
Жрец истошно закричал и полетел с пятидесятиметровой высоты на острые камни, нотриумные цепи не дали ему применить заклинание левитации… О гнездах драконов не должен знать никто. Ильныргу своя и не раз это доказала на практике, ей можно доверять, в добрую волю склизкого типа он не верил…
Андрей задумался. Объявление войны было неприятной новостью, если не сказать хуже. И так все его планы полетели в тартарары, задумка попасть домой через Киону накрылась медным тазиком, а тут еще война. Будь оно все неладно. Скажите — куда девать три дополнительных хвоста и десяток бывших узников подземной тюрьмы? Предположим, что люди какое-то время поживут в бывшем монастыре, отъедятся, а потом пойдут по своим делам, тем более, что они теперь не просто голытьба, а состоятельные подданные Его Величества. Андрей, нашедший казну хельратов, отсыпал каждому по доброй порции золотых и серебряных кругляков. Вместе с казной к нему попали финансовые бумаги и переписка «настоятеля» с другими общинами, сильными мира сего и шушерой поменьше. Интересные бумажки и вонючие, от них на лигу несет скунсом или мускусной крысой… А что делать с драконами? В какой кошель им отсыпать золота? Ланирра еще дня три не ходок, не говоря про полеты. Бросить ее здесь одну? Зачем тогда спасал, спрашивается? Проблемы из снежного кома выросли в громадную лавину…
Иль сняла шашлыки с углей и свистнула упражняющимся на мечах Слайсе и Листе. Девчонки разошлись вовсю, они крутили такую карусель из острой смертоносной стали, что Андрей удивлялся — как они еще головы друг другу не снесли? Олаф вольготно развалился на охапке душистого сена, принесенного из конюшни и горящими глазами «пожирал» свою «ладу». Время от времени он, в запале, стучал кулаком правой руки по левой ладони и сплевывал в сторону, с комментариями к воительницам викинг не лез. Листа отучила. На первой стоянке он имел неосторожность (это викинг не подумавши сделал) пройтись по «мозолям» орчанок, раскритиковав их манеру ведения поединка. Мол орки слишком много внимания уделяют уколам… Листа покивала-покивала и пригласила норманна в круг. Рефери в лице Ильныргу ехидно осведомился у критикана — не стоит ли уменьшить воздействие болевого заклинания, уведомляющего об условной смерти или ранении? Критик снисходительно и немного свысока ухмыльнулся… и через пару минут корчился на земле от условно-поражающего укола в печень Листа не оставила ему никаких шансов. Отдышавшись, Олаф потребовал сатисфакции. Воительница ослепительно улыбнулась и согласилась на матч-реванш, потом на еще один, а потом ей надоело доказывать свое превосходство фехтовальщика и последний укол пришелся в правую филейную часть «организма» противника. Естественно зад северянина онемел, викинг поднял вверх руки, признавая, что был неправ. Орчанка заразительно рассмеялась и чмокнула Олафа в небритую щечку, заработав тем самым неодобрительный взгляд Слайсы. После устроенного ему показательно разноса, норманн попросил дополнительно заниматься и с ним, объясняя свой поступок тем, что никогда не поздно учиться тому, чего не знаешь или не умеешь — в жизни все пригодится. Ильныргу скептически оглядела худощавого, но обладающего неимоверной физической силой, кандидата в ученики и согласилась выступить в благородной роли наставницы.
Услыхав свист, соперницы отсалютовали друг другу клинками и чинно подошли к костру. Путешественники отказались ночевать в душных кельях, заняли верхнюю скалистую площадку монастыря, больше похожую на небольшой плац, по-походному разложили костер и расставили палатки. На самом верху дул освежающий ветерок, унося своими порывами всю кусающуюся и кровососущую мелочь и даря приятную прохладу. На одном уровне с площадкой возвышался третий этаж жилого здания, разглядывая подслеповатыми узкими окнами келий походный лагерь. Освобожденные драконом люди разместились там же, на первом этаже, снизу не доносилось ни звука. Бывшие пленники спали без задних ног…
— Откуда у тебя эти «близнецы»? — спросил Олаф подругу.
— Мечи мастера, убившего Берга, — вместо Слайсы ответила Иль. — Сотник разрешил забрать мне их в счет дележа трофеев из общей добычи после сражения. Хорошие клинки, как раз для близкого боя и длина для быстрого извлечения из-за спины для Слайсы подходит. Пусть девочка к ним привыкает, не все ж им в сумах болтаться.
— Можно глянуть?
— Пожалуйста. — Слайса извлекла из ножен один клинок и рукоятью вперед подала его суженому.
Олаф выхватил из-за пояса тряпочку и, перехватив меч за клинок и рукоять, осмотрел красноватую сеточку, оставшуюся после травления и полировки, щелкнул по металлу заскорузлым ногтем, вслушиваясь в долгий чистый звон.
— Гарный меч! — Андрей чуть не поперхнулся, услыхав от викинга родное слово, твою ж… — Не пойму токмо, зачем на рукояти это кольцо? — Олаф поскреб по широкому кольцу на рукояти, его палец лег в небольшое углубление. — Ага.. — кольцо повернулось, из рукояти вылетела маленькая иголочка. Пролетев тройку метров, игла отскочила от драконьей чешуи. Листа осторожно подобрала неожиданную находку.
— Дай-ка понюхать, — сказал Андрей. Девушка протянула к нему руку. — Яд! Пахнет вываренным корнем болотного дурмана. Дерьмо, а не яд. Этим трудно убить, только парализовать на пару минут… — неожиданная догадка заставила его замолчать, он повернул голову к Ильныргу. — Ты говорила…
— Да, это мечи убийцы Берга… — Олаф отдал клинок Слайсе. Орчанка скривилась, словно ей отдают безобразную шипастую болотную гадюку.
— Бери, — прогудел Андрей. — Славный клинок, а славным он стал после того, как ты его взяла в руки, а не то ничтожество, что владело им до тебя. Поганый хозяин и честное железо поганит.
— Да дарует Хыраду Бергу место за троном, — тихо прошептала Ильныргу и уже громче — Что все сморщились как моченые яблоки? Быстро на шашлык налетели! Где, кстати, Любаэль?
— Ушла в келью, сказала, что не хочет есть и спать на улице, — ответил Тимур, пережевывая первый кусок. — У-ум, не знал, что у орков есть такие обалденные блюда.
— Друга своего благодари. Шашлык придумали драконы, подпаливая добычу огнем из пасти! — улыбнулась Ильныргу. Дракон смущенно потупился, с такой интерпретацией кулинарного происхождения шашлыка ему сталкиваться не приходилось. В окне кельи мелькнул светлый овал лица эльфийки, еще одна ходячая проблема…
— А можно мне попробовать? — к костру незаметно, что почти невероятно при таких размерах, подошла Ланирра. Дракона шумно втянула ноздрями воздух. — Запах такой… боюсь, что слюной истеку. — Иль сняла с пары шампуров аппетитные кусочки и, выложив их на широкий лист лопуха, протянула драконе. Угощения на ползуба, но попробовать хватит. — Спасибо, — поблагодарила Лани орчанку. Кончик правого крыла драконы нежно коснулся расстеленной по земле перепонки Андрея, укрывающей Рури. По телу пробежала приятная истома. Дракона развернулась, коснувшись спасителя еще раз.
Блин, это что? Блин-блин, Ланирра с ним заигрывает что ли? Если первый раз можно было списать на случайность, то повтор случайностью не пахнет. Однако, не сказать, что это неприятно, наоборот, но Андрей как-то не ощущал себя м-м-м, самцом, готовым к действиям. Сделав морду тяпкой, он всем своим видом показал, что не почувствовал прикосновений и не понял намека — вот такой он крылатый тугодум. Может он и дракон, в принципе, не может, а дракон, но… Папа Карегар в своих наставлениях упустил саму возможность встречи с драконом противоположного пола, поэтому аспект половых взаимоотношений расы драконов остался для Андрея тайной за семью печатями. С людьми было проще. Бабушка-врач с кучей энциклопедий и специальной литературы, подсмотренные, до памятного удара молнией, пара фильмов германских кинематографистов и красочные журналы давали хоть какое-то представление — что, как и почему. Первый личный опыт расставил эти «как» и «почему» по местам. В отношениях с драконшей журналов и фильмов не было, между «как» и «почему» зияла громадная пропасть или белое пятно на карте, да и не был он готов к этим самым «взаимоотношениям». Если Ланирра хочет привлечь к себе внимание молодого дракона — это одно, а если она таким образом думает выразить благодарность за спасение — это совершенно другое. Не нужно ему такой благодарности. Честно говоря, Ланирру он видел спутницей совершенно другого дракона — черного и не такого старого, как он сам о себе говорил. Противным червячком в голове жила мысль: «А как на дракону посмотрит Ягирра?». Эльфийка могла не одобрить поведение названого сына. Не все просто было в отношениях магички с Карегаром. Вела себя Яга как хозяйка не только долины, но и одной уютной пещеры возле маленького водопада. Мда, бразильские сериалы нервно курят в сторонке на фоне страстей крылатого племени. Как бы не огребстись по полной программе со своими мыслями осчастливить папашу…
Стоит откровенно поговорить с Лани, сказать ей всю правду, не следует доводить дело до обид и ненужных хлопот. Андрей полуприкрыл глаза защитной пленкой и покосился на дракону. Выглядела она намного лучше, чем несколько часов назад. Сытный обедо-ужин и свобода от нотриумных цепей делали свое дело. Лани активно качала ману, направляя энергию на собственное излечение. Аура драконы из блеклого огонька превратилась в яркий светильник, темные рваные пятна на ее поверхности закрылись радужными заплатками, прорехи на крыльях затянулись.
Не дождавшись никакой реакции на свои провокационные действия, драконша сверкнула желтыми глазами, тяжело вздохнула, несколько раз крутнулась вокруг себя и улеглась в десятке метров от спасителя. Ну вот, обиделась. Андрей подозвал Тимура, попросил друга укрыть Тыйгу одеялом, сам же сложил крылья, тихонько встал и протопал к противоположному концу площадки, Лани, провожаемая взглядами орчанок и Тимура, поднялась со своего места и пошла за ним.
— Лани, нам надо поговорить, — начал Андрей.
— О чем? — безразлично ответила дракона, рассматривая когти на передних лапах.
— В том числе и о нас.
— Смеешься? Ты взял под крыло моих детей, а меня игнорируешь. Ты спас меня, признал своей женой, а теперь издеваешься… — Андрей сел на хвост. Не замечая боли в изломанной седалищем пятой конечности, он, обалдев от слов драконы, открыл пасть и ловил им пролетающих мимо насекомых. Ничего себе заявка! Охренеть… Где и как он успел переступить черту, отделяющую холостого мужика от счастливого женатика? Спокойствие, только спокойствие… Попробуем зайти с другой стороны, что-то подсказывало ему, что следует разбираться с ситуацией немедленно, иначе, в дальнейшем, может быть только хуже.
— Лани, не спеши со словами. Только не перебивай меня, выслушай внимательно, что я тебе расскажу, а потом делай выводы.
— Хорошо.
Минут пятнадцать, заретушировав некоторые подробности, Андрей рассказывал свою историю. Сверкая глазами и недоверчиво стуча хвостом, Лани слушала его рассказ. Крылья драконы периодически приподымались над спиной, выдавая волнение хозяйки мелко дрожащими кончиками.
— Мне шестнадцать лет и скажи пожалуйста: когда я успел стать твоим мужем? — закончил он свое повествование.
— Взяв под крыло Рури и Рари, ты признал их своими детьми, значит, по обычаю, я стала твоей женой. Как можно не знать таких простых вещей? — Как само собой разумеющееся сказала дракона. Ланирра поднялась с земли и недоверчиво оглядела его со всех сторон. — Не может быть. В шестнадцать лет я была ненамного больше Рари!
Вот попадос, так попадос! Пришла беда — открывай ворота… согрел деток, душа сердобольная. Кто знал, что простое соучастие в судьбе дракончиков обернется таким конфузом? Как ей еще объяснить?
— Лани, я был человеком! — прошипел Андрей.
— Я родилась три тысячи лет назад, за десять лет до большой войны. Отец мне кое-что рассказывал об измененных. Я хорошо запомнила, что люди могут стать драконом в малолетнем возрасте и растут медленно — как драконы! А ты взрослый!
— Я прошел Ритуал в четырнадцать лет, чуть меньше двух лет назад.
Настал черед драконицы открывать рот. Когда у нее от ветра высох язык, Лани захлопнула пасть.
— Значит ты не хотел взять меня в жены? — недоверчиво переспросила она. — Зачем же тогда укрывал Рари и Рури?
Блин, опять двадцать пять. Пойти, что ли, во-о-он тот валун головой разбить? Кому здесь три тысячи лет? Ну да, по человеческим меркам, тридцатилетняя женщина встречает симпатичного мужика в расцвете сил, а тот ей трет в уши, что ему три года. Придурок, самое безобидное, что скажет мужику дама, Лани же проявляет завидное терпение.
— Потому, что люблю детей.
— А почему тогда ты выглядишь как взрослый дракон? — желтые глаза недоверчиво прищурились. О-о-й, точно, придется разнести валун в мелкую щебенку. — Ты должен быть чуть больше Рури.
— Не знаю, наверно оттого, что я стал драконом в таком позднем для Ритуала возрасте. Моя названная мать всегда беспокоилась, что я слишком быстро расту, а Рари и Рури для меня как младшие братик и сестра.
Дракона надолго задумалась, желтые глаза закрылись полупрозрачной пленкой, периодически Лани убирала пленку и бросала взгляды на Андрея, словно проверяя — на месте он, не вздумал ли сбежать?
— Керр, скажи мне, а как ты вырвался из «испивающего круга»? — неожиданно задала она вопрос, как казалось не относящийся к беседе.
— Какого круга?
— Круга с пентаграммой, в который жрецы заключали своих жертв и высасывали из них ману и жизнь, — уточнила Лани.
— Я им дал столько маны, что их ограничительные артефакты не выдержали.
— Ни в человеке, ни в драконе нет столько маны, ни даже полстолько, чтобы не выдержали артефакты на лучах пентаграммы, — резюмировала дракона. — Если только этот дракон не берет энергию извне. Ты дал им энергию извне?
— Да, — недалекая баба из предыдущей части разговора сменилась умной и рассудительной магичкой.
— Теперь понятно, почему ты выглядишь как взрослый дракон. Для работы с энергией астрала требуется полностью развитая система внутренних энергетических каналов и хранилищ. — Лани опять замолчала, подняла голову с земли и хитро посмотрела на Андрея. — А ты можешь поделиться маной со мной? С твоей помощью я смогу излечиться быстрее.
— Могу, но не знаю как.
— Я сделаю канал, смотри на мою ауру. Видишь на ней белый цветок?
— Вижу, напоминает розу.
— Направляй энергию на цветок.
Андрей нырнул в сэттаж, привычно коснулся астрала и направил энергию океана на обозначенный драконой цветок, делиться маной оказалось так приятно…
— Керр, очнись ты, хватит, — как сквозь вату донеслось до него. Андрей открыл глаза и отскочил от Ланирры, которую он, оказывается, закрывал всем телом и крыльями. «После такого, дружок, ты просто обязан на ней жениться!» — пронеслось у него в голове. — Спасибо, — прошептала дракона. — Теперь я точно знаю, что ты стал драконом совсем недавно. — Ланирра хихикнула. — Я тебе верю и буду считать своим братом пока ты немного не повзрослеешь, а потом как получится, — облизнувшись, добавила она и провела лапой по его перепонке. Пипец, приговор не отменяется — приговор откладывается, но и то дело, может небесный судья потом объявит амнистию? — Ты такой смешной и наивный, тебя любая в тугую перепонку скрутит. Как есть охота.
С боков драконы начала отваливаться старая чешуя, мелкими красными крапинками пробивалась новая. Ланирра игриво укусила Андрея за шею и побежала к леднику, он по себе знал, что в такие момента хотелось не есть. Хотелось жрать. Вот и поговорили. С Карегаром он поторопился — тут как бы самому под венец не пойти, сегодняшний разговор это отсрочка. Пройдет лет десять и за него возмутся всерьез.
— Керр, что это было? — спросил его Тимур. — Ты весь светился.
— Я лечил Ланирру, — что он мог сказать в ответ?
— Да? Это теперь так называется?
— Тимур, а в лоб? Тюкну так, что драконья кровь больше не поможет. — Тимур примирительно поднял руки.
Андрей аккуратно улегся между спящими дракончиками и Тыйгу, немного подумал, словно опасаясь очередного подвоха, и накрыл малышей крыльями. Через пятнадцать минут на площадку поднялась съевшая быка Ланирра, он посмотрел на переставшую хромать «сестрицу» и приподнял крыло. Не заставив себя упрашивать, «сестрица» хихикнула, пристроившись рядом с сыном. Поди разберись в этих женщинах… Что драконш, что остальных, божественный скульптор лепил из одного теста…
— Расскажи о себе, — попросил он.
История Ланирры была проста и незамысловата. Родилась она три тысячи лет назад незадолго до большой войны. Заговор эльфов и смерть вожаков всколыхнули всех драконов. Предвидя большую кровь, отец перевез пятнадцатилетнюю дочь в Южные скалистые горы, так нелюбимые драконами из-за близости океана и сильных зимних снегопадов. Много снега — мало дичи. Маленькая дракона надолго осталась одна. Она не считала времени, но прошло несколько месяцев прежде чем в пещеру вернулся отец.
От него Лани узнала, что Великого Леса как и драконов больше нет.
— Скоро вообще никого не будет, — туманно выразился старый дракон. — Женщин почти не осталось. Мы вымрем, но эльфы ненадолго нас переживут, если смогут пережить.
Вдвоем они прожили около полутысячи лет. Отец учил ее магии, объяснял обычаи, иногда таскал людей, эльфов или орков и рассказывал чем они друг от друга отличаются и можно ли с ними мирно жить. Старый дракон никуда не отпускал ее. Дальше десяти лиг от пещеры летать запрещалось, зато сам он пропадал порой больше чем на седмицу-другую. Новости приносимые им были ужасны. Драконы попрятались по горам, за ними ведут охоту рейнджеры из лесных эльфов. Бывшие союзники никакой помощи крылатому племени не оказывают.
— Испугались сосульки трусливые, — дыхнув пламенем сказал он тогда. — Недаром их орки с севера выбили. Что арии, что рау — нам они больше не помощники. Трусы, придет время, они вспомнят о драконах, но кто к ним придет на помощь я не знаю.
Скоро Лани осталась одна. В одно дождливое утро отец просто не проснулся… Драконы живут очень долго, но и они смертны. Она завалила родную пещеру и отправилась на поиски нового жилья.
Несколько дней драконица моталась по горам. Но не встретила ни одного соплеменника, никто не откликнулся на призывные крики. Молоденькая девушка выбрала заповедную долину и поселилась в небольшой пещере на склоне потухшего в незапамятные времена вулкана.
Каково же было ее удивление, когда к пещере пришли люди и принесли в дар несколько баранов. Дракона благосклонно приняла подношение, ей и в голову не пришло, что к пещере могли прийти охотники и подношение окажется с отравой, но обошлось. К следующему лету в долине выросла целая деревня. Люди мирно пахали плодородную землю, растили скот и периодически появлялись у пещеры с очередным даром. Лани не трогала поселенцев. Запустив в деревню несколько свободных модулей, она изучала язык двуногих и их обычаи.
Через несколько лет из соседних угодий в долину пришли пещерные мроуны и начали резать скот. Появившиеся у пещеры люди просили «небесную смерть» защитить их от произвола хищников, обещав приносить каждые три месяца по корове или быку и каждый месяц по два барана. Лани подумала и согласилась, кушала она как птичка — очень большая птичка. Через три дня мроуны были изгнаны, не захотевшие изгоняться — съедены. Мясо как мясо и почему люди кошек не любят?
Но однажды мирная жизнь закончилась. В долину пришли тысячи вооруженных людей и предали деревню огню. К пещере драконы направился большой отряд магов. Выпустив по пришельцам несколько десятков громадных файерболов и сравняв остатки деревни вместе с завоевателями с землей, Лани улетела. Больше тысячи лет скрывалась она по глухим уголкам, пока не столкнулась с Норигаром. Большой дракон, такой же, как и она, красной расцветки прилетел сюда из Северных скалистых гор, где охотники разорили его гнездо. Охотников перебили, но оставаться на месте стало небезопасно, поэтому он двинулся на юга.
С Норигаром Ланирра прожила больше двухсот лет. Они постоянно меняли пещеры и перелетали с места на место, команды охотников рыскали по горам. Перелеты продолжались до тех пор, пока дракона не почувствовала, что непраздна. Семейная пара выбрала, как им казалось, безопасную пещеру вдали от людских поселений.
В положенный срок родились близнецы Рари и Рури — Рарирра и Руритарр. Семейное счастье длилось двенадцать лет.
Дальнейшую историю Лани Андрей знал из слов казненного им жреца.
Охотящегося дракона увидели хельраты. Не медля ни дня, в обители сформировали отряд по поимке зверя, но разведчики принесли весть, что в горах полноценное гнездо. К делу были привлечены рейнджеры из Светлого Леса. Ради охоты на древнего врага «лесовики» не чурались якшаться с запретными культами. В горы улетело множество управляемых лесными магами птиц. Через несколько дней было точно определено местоположение пещеры. Чтобы не вспугнуть драконов, лесовики пошли на хитрость. В течение трех месяцев птицы перетаскали к обнаруженной пещере сотни высушенных луковиц черной лилии. В один прекрасный для охотников вечер на кучки луковиц упали тлеющие труты. Семейную пару застали врасплох. От черного ядовитого дыма они и дети уснули беспробудным сном. Что стало с самцом, жрец не знал — по уговору его отдали «лесовикам», А «баба евойная» и дракончики на полгода достались «обители». Чем все закончилось они видели сами.
Пятый час ночи, скоро рассвет. После рассказа драконы о своей жизни, путешественники разошлись по палаткам, на бывший монастырь опустилась тишина. Длинный день и не менее длинная ночь заканчивались. Тихо сопела под крылом Лани, тоненько попискивали Рари и Рури, периодически пиналась Тыйгу. Андрей положил голову на прохладные камни и задумался. Ему требовалось привести мысли в порядок и наметить план дальнейших действий. Множество событий последнего дня оставили от его планов кучку черного жирного пепла.
Первое. Острый коготь прочертил на мостовой длинную полоску. Людей-узников он оставляет здесь, никакой ответственности перед людьми у него нет, они могут прекрасно обойтись без него. Отъедятся, отоспятся, благо харчей полный ледник и двинутся куда глаза глядят или могут оставаться здесь. Ему до фонаря.
Второе. Рядом с первой полоской образовалась еще одна. Тимур и заносчивая эльфийка Любаэль. Андрей вспомнил, как она влепила ему пощечину, когда он в облике рау вернулся из нижних уровней казематов — как поганый смесок посмел смотреть своими бесстыжими глазами на обнаженную благородную эльфийку?! Он потерял дар речи и глупо хлопал ресницами, пытаясь разобраться в происходящем. Ни разу в жизни ему не давали пощечин. Пытали, жгли огнем и травили мушками, выбивали зубы, но пощечина… Удар по щеке, которого он совсем не ждал, выбил искры из глаз и принес с собой обиду и незаслуженное унижение. Требовалось спасать положение и свою честь.
— Имя, звание, номер части? — во все горло рявкнул он. — Быстро! Ко мне обращаться лэр. Понятно?
Эльфийка вытянулась в струнку, одежда Слайсы, извлеченная из обнаруженной поклажи и отданная подруге по несчастью, еле сдерживала рвущуюся вперед аппетитную грудь. Вбитые в голову армейские инстинкты сделали свое дело. Рау представилась, назвала командира и номер части, присовокупив, что она наездник грифона в звании десятника. Тимур хмыкнул.
— Рой-дерт, — повернулся Андрей к другу, свое звание Тимур сообщил ему еще в пещере. — Что полагается в грифоньих частях за оскорбление старшего по званию?
Тимур назвал несколько видов наказания от наряда вне очереди, до плетей и карцера. Все зависит от вида нарушения. Закончив с наказаниями он улыбнулся и сказал, что несет ответственность за спасенную в Ронмире союзницу, значит часть вины лежит и на нем. Тимур и эльфийка получили два наряда вне очереди и поступили в распоряжение Ильныргу. Через час кто-то из орчанок проболтался, что командир не имеет военного звания. Эльфика молча дочистила картошку и нарезала мясо, но ужинать отказалась и ушла в келью, ну и флаг ей в кулак! Сам Андрей приравнивал себя к полковнику. По огневой мощи один дракон приравнивался к грифоньему крылу. На шашлык она не вышла — просидела в келье весь вечер. На обиженных воду возят.
Зато сейчас ему приходится решать, что делать и как поступить с ней и ее спасителем. У обоих как у латыша — хрен и широкая душа. Взвесив все «за» и «против», он пришел к выводу, что Тимура необходимо отправлять в Тройд. Ягодку убили жрецы, наездники на данный момент «безлошадны», имеет смысл выделить другу пару хассов, провиант с утра тот соберет сам, оружием он их обеспечит. Понадобится, так зарядит маной стрелы. До Тройда доберутся, не дети.
Третье. Кроша камень, коготь прочертил толстую черту. Он сам и «компания». Вопрос интересный. Мысли катались в пустой черепушке с грохотом железных бочек. Ни один вариант не задерживался в голове. «Свои». Орчанки, Тыйгу, Олаф и драконы прочно заняли у него место «своих» и ассоциировались не меньше чем с семьей, за которую он порвет горло любой сволочи. Тем более Тыйгу и крылатые малыши. Не зря Лани хихикала, он моментально привязался к дракончикам, теперь Андрей прекрасно понимал Карегара и Ягу, не желавших отпускать его во внешний мир. Через что пришлось переступить Бате, просто жутко представить, родительские инстинкты у драконов оказались неимоверно сильны и он попал на этот крючок как жадная до наживки рыба. Ко всему прочему сверху наложились восприятия и ментальные следы Ало Троя, на дочку которого так похожа маленькая орчанка.
Что бы ни думали остальные, но он за них в ответе. Андрей попробовал на вкус слово «семья» и ему понравилось как оно звучит. Терять семью он не собирался. Он доберется до долины, есть одна задумка… А потом полетит по обнаруженным хельратами гнездам и соберет всех драконов в одном месте, хватит им прятаться по медвежьим углам. Даже десяток крылатых монстров представляют реальную силу, а в компании с ним, обладающим выходом в астрал, они так окопаются в горах, что охотники и целые армии обломают об них зубы. Осталось решить — стоит или нет наводить мосты с Рау? В свете последних событий выявляются неприглядные факты в датском королевстве, белые и пушистые не всегда такие. Млин, по рассказам Тимура эльфы настоящие герои, жертвовавшие собой под стенами Ронмира, но несколько паршивых овец, поганят все стадо. Та же Любаэль — отличная девчонка, выбить из нее всю спесь и цены ей не будет. Так что, в конце концов делать?
А делать нечего, надо идти на Тройд и захватывать портальную арку, а что: реальная мысль! Войну только объявили, значит во власти царит бардак. Военные гнобят гражданских, гражданские делают пакости военным. Самое время ловить рыбку. В монастыре долго не попрячешься. Наверняка прикормленные власти или другие общины хельратов решат проверить от чего замолчала «обитель». Значит, в скором времени, стоит ждать гостей, а с захватом арки можно решить сразу два вопроса. Подкинуть властям нужные документы и перебраться не в Киону, а в тот же Горнбульд, энергией портал он напитает. Никто не ждет от них такой наглости, чтобы управляющие маги не дергались можно захватить из обители управляющие амулеты.
Андрей потер лапы, утром он опишет план «своим», что на него скажут орчанки и Олаф. Мнение Лани не спрашивалось, она будет тяжелым штурмовиком…
Нарушая предрассветную тишину подал сигнал один из свободных следящих модулей, следом, буквально через пару мгновений заверещала объемная «паутинка» — к монастырю быстро приближалось два десятка низколетящих грифонов. Тарг! Как не вовремя! Накаркал гостей!
Из палаток, на ходу надевая брони и сброю, выскочили орчанки. Олаф натягивал тетиву лука, из тула призрачно светились «огоньки».
Заверещала вторая «паутина», со стороны гор показалось еще три десятка верховых полуптиц. Сомнений не оставалось — на монастырь нагрянула армия. Неожиданно в небе загорелись мощные магические огни, Андрей нырнул в сэттаж, соединился с астралом и приготовился бить на поражение, ничто не сможет сдержать его, пусть сюда пригонят хоть полк грифонов.
— Мы не враги! — прозвучал над лагерем усиленный магией голос. — Прошу вас, не стреляйте, к вам вылетят три грифона.!
— Мы не враги! Прошу вас, не стреляйте, к вам вылетят три грифона, — повторно разнеслось над драконами и людьми.
От первой группы отделилось три полуптицы. Несущих по два всадника.
— Золотистые грифоны, — шепнул Тимур.
Грифоны величаво зависли над площадкой и часто хлопая крыльями, аккуратно приземлились. С первой полуптицы, стукнув резной тростью по мостовой и кряхтя, спрыгнул Мидуэль. Из-за спины второй вышли Мелима и, держащаяся за голову, Фрида…
— Да, это был он. Я хорошо чувствую его ментослепок. Он стоял где-то здесь. — Фрида прошла несколько шагов по бывшей улице и остановилась, беспомощно оглядываясь вокруг. Невероятно, десяток домов был сметен с лица земли непонятным огненным смерчем. Что за магию здесь применили? — Холод и пустота. Керр ни о чем не думал, он плел заклинание.
— И убил десятки людей и магов одним движением руки, — проскрипел, появившийся из-за угла в окружении десятка телохранителей, Мидуэль. Рядом с эльфом вышагивал высокий худощавый норманн с нашивками сотника на рукаве.
Мидуэль остановился в нескольких шагах от Фриды и скомандовал телохранителям:
— Рамку. Быстро проведите замер плотности маны.
Как по мановению волшебной палочки на земле появился небольшой чемоданчик с вращающейся рамкой на крышке. Рядом с рамкой установили песочные часы.
— Отсчет пошел, — из часиков посыпался песок, эльфы считали полные обороты рамки. — Восемнадцать белл! Невероятно! Плотность магического поля выше, чем в мэллорновых пущах на четыре белл.
Фрида устало закрыла глаза и присела на аккуратную кучу кирпичей. Ужасно болела голова. Она как служебная собака искала Керра — только та ищет по запаху, а девушка по остаточному ментальному фону. Ей казалось, что они его вот-вот нагонят, но он постоянно исчезал с пути, появляясь не там, где его ожидали найти или хотя бы почувствовать. И вот опять они опоздали, позавчера вечером его видели на тризне, а утром гостиничный номер оказался пуст. Никто не видел, как он исчез из города. Сколько можно бегать впустую, она устала. Вампирша открыла глаза, сколько времени прошло после отъезда из дома? Две седмицы, а она никак не становится ближе к цели…
Порывы сильного северного ветра, цепляющегося своим прозрачным телом и руками-вихрями за стволы и ветки цветущих деревьев, срывали лепестки яблоневого цвета и кружили их в замысловатых хороводах то поднимая ввысь и заставляя вращаться в сложных па бальных танцев, то опуская вниз и роняя на землю подобно крупным снежным хлопьям. Дорожки сада на время покрывались белым дурманящим ковром, но следующим шалящим порывом, ветер, как беспечный котенок, опять поднимал лепестки и начинал бить их мягкими струистыми лапами.
Через открытую дверь балкона ветер заглядывал в комнату, легкие шелковые занавеси выгибались подобно парусам и, с тихим шелестом, на пол ложились белые обрывки цветов, подаренные неугомонным непоседой. Фрида сидела на постели и невидяще смотрела в одну точку не замечая ни цветущих садов за окном, ни бело-голубых шапок гор, ни раскиданных по склону белокаменных, словно игрушечных, домиков. Шалопай ветрюган не желал прекращать своих забав — занавеси резко всколыхнулись и взлетели под самый потолок, яблоневый цвет сорвало с пола и бросило девушке в лицо. От мягкого удара по щекам Фрида очнулась и встала с кровати, на мокрой от слез правой щеке остался висеть один лепесток. Вампирша плакала, первый раз за всю свою сознательную жизнь она дала волю слезам.
— «Взгляни на город и сады, посмотри на эти горы и Шепчущий водопад. Мы, очень скоро, все это можем потерять навсегда…» — сказал отец прежде чем покинул ее покои. — «Мир меняется, дочка, и меняется не в лучшую сторону. Вампиры больше не могут жить изолированно от остальных. Я не открою для тебя большого секрета, да ты и сама могла почувствовать это в Тантре. На нас надвигается война, которая не собирается пройти стороной, она придет на наш порог и сметет всех вампиров если мы не найдем себе сильного защитника, который нуждается в нас и который подойдет нам. Нам предлагают защиту, залогом и платой за нее должна стать твоя свадьба. Я понимаю, что ты чувствуешь. Ты не дочь главы клана и даже не дочь члена Совета кланов, но Рау выбрали тебя. Поверь мне, сын князя Неритэля совсем неплохая партия. Я не буду тебя неволить, брак будет заключен только с твоего согласия. Так я сказал Совету, так я говорю и тебе, но знай — от твоего ответа, ни много ни мало, зависит наше будущее. Тебе придется принять тяжелое решение. Может быть мои слова звучат пафосно, но лично я не хотел бы взвешивать на весах личное счастье и судьбу целого народа. Подумай…» — отец посмотрел на нее печальными глазами, грустно улыбнулся и скрылся за дверью. Фрида рухнула на кровать. Отец не врал. Соврать эмпату невозможно, можно не сказать всей правды, но не соврать. Отцовские эмоции были окрашены в ржаво-серые тона: грусть, печаль, сожаление от того, что все так получилось, далеко на заднем плане блестела гордость за дочь, легким запахом ванили, перед тем, как отец хлопнул дверью, пришло ощущение любви к родному чаду и надежда, что она будет счастлива. Будет ли?
«Я не буду тебя неволить. Брак будет заключен только с твоего согласия… но лично я не хотел бы взвешивать на весах личное счастье и судьбу целого народа».
Отец говорил красиво, его слова звучали веско и выспренно, еще бы… Он не врал и все сказал правильно, лишив тем самым дочь всякого выбора. Никто ее не поймет, она себя сама не поймет и проклянет навеки если из-за нее пострадает Клан. Так ее воспитали, так принято у вампиров — на первом месте стоят интересы народа и клана, затем все остальное. Отец говорил о ее доброй воле — на самом деле Совет уже принял решение, Фриду о нем ненавязчиво уведомили его устами. Она подошла к балкону и закрыла дверь, занавески повисли безжизненными отрезами материи. Вот и она как эта безжизненная ткань…
Тяжело жить не помня, что с тобой было последние три месяца. Усилия магов жизни ни к чему не привели, последний, самый старый маг высказался в том духе, что причиной амнезии явились какая-то душевная травма и внешнее магическое воздействие. Со временем память должна вернуться, время оно все лечит. Фрида оттянула широкий ворот ночной рубахи и посмотрела на грудь. Тончайшие, едва заметные шрамы были живым напоминанием о битве в которой она участвовала и которой не помнила. На сердце висел груз понесенной утраты, что-то теплое и родное осталось там, за гранью забытья. Мозаика воспоминаний собиралась с трудом, Фрида цеплялась за чужие рассказы и примеряла их к своим ощущениям, вылавливала крупицы памяти на задворках сознания. Что же произошло с ней тогда? Отец сказал, что ее, плавающую в коконе живительного геля, привезли Рау две седмицы назад. В Ортенской магической школе произошла какая-то заварушка, в которую она оказалась втянута, результатом чего явилось тяжелое ранение. Большего от него она добиться не смогла. Он предпочитал молчать, по его скупым словам и тщательно скрываемым чувствам было понятно, что знает он больше, если не все, только все равно не скажет. Мать смотрела на дочь с затаенной болью и жалостью, попытки что-либо выведать у нее тоже ни к чему не привели. На все вопросы звучал один ответ — тебе надо окончательно оправиться, волноваться для проведшей седмицу без сознания девушки вредно, все вопросы потом. Сплошной заговор молчания. Острой иглой в душе засела обида на родителей, втайне обрадовавшихся амнезии дочери и не сумевших скрыть своих потаенных чувств.
Тря дня назад в анклав прибыла делегация Снежных эльфов, колонна «ледышек» проехала мимо ее дома и Фрида разглядела личный штандарт князя Неритэля, теперь полощущийся на ветру над домом Совета. Громом среди ясного неба явилось предложение Рау скрепить созданный союз узами брака детей двух народов…
Фрида смахнула с щеки лепесток, подойдя к кровати накинула на плечи шелковый халат и вышла из комнаты. Свою судьбу она оплакала, если защиту вампиров от поголовного уничтожения можно купить, выдав ее замуж за эльфа, то она готова к этому размену. Прошлое осталось позади, любила ли она кого и сколько в нем было хорошего или плохого она не помнит, долг перед народом заставляет думать о будущем. Она дает свое согласие, быть может предав кого-то. Но прежде чем молодожены пройдут под Крыльями любви в храме Близнецов, она должна услышать правдивый ответ, почему Князь Рау выбрал именное ее?
Отец нашелся на заднем дворе, он и младший братишка отрабатывали защиту от воина вооруженного секирой. Фрида остановилась в сторонке и смотрела, как Фрай пытается уклониться от отца, размахивающего оружием гномов и норманнов. Отец, широкими взмахами секиры, провоцировал сына на атаку. Во время широкого замаха воин открывается для атаки со стороны противника, это только кажется, что замах страшен, на самом деле человек открыт — входи не хочу. У секиры и топора гораздо страшней и опасней короткие полупетли и игра обушком, нижние секущие и косые удары без замаха. Норманны называют секиру крушителем щитов, гномы зовут топор королем боя. В какой-то момент Фрай решился, стелющийся шаг, короткий взмах мечом. Уклонившись от рубящего удара сына отец дернул рукой, выемка секиры зацепила щит, в следующую секунду Фрай оказался на земле. Брат, собрав глаза в кучу, сидел на заднице и сплевывал кровавую юшку из разбитых губ. Получить металлической окантовкой щита по зубам не очень приятно. В четырнадцать лет пора прекратить ловиться на такие ловушки, сама Фрида последний раз получила щитом по носу в тринадцать.
— Что скажешь? — повернулся к ней отец.
— Я согласна.
— Замечательно, я поеду в совет, а ты поработай с братом на ножах, потом погоняй его с парными мечами.
— Пап, есть одно дело.
— Кажется я догадываюсь какое, — на Фриду волной накатили сожаление и непонятная тоска. — Я скажу тебе как вернусь, обещаю.
Вернулся он не один. Дробный цокот лошадиных копыт подсказал вампирше, что к ним пожаловали гости. Фрида махнула брату рукой, прекратила поединок и убежала в дом — встречать гостей в доспехе и с полным вооружением считалось дурным тоном.
Девушка спустилась в подвал, скинула с себя бронь с поддоспешником и залезла в бочку с подогретой водой. Какое блаженство… смыть с себя пот и грязь. Фрида выкупалась, щелчком пальцев активировав заклинание горячего ветра, высушила волосы и облачилась в чистую одежду.
Дом встретил ее тишиной — странно, она прекрасно слышала стук копыт нескольких лошадей. Фрида прошлась по первому этажу, не заметив никого кроме кухарки и старого конюшего, пожала плечами и поднялась в свою комнату. Нет и не надо.
— Здравствуй, да будет с тобой благодать Близнецов, — приветствовала Фриду расположившаяся в кресле у окна эльфийка. — А у тебя миленько.
— Мелима? — удивилась Фрида, увидев в своей комнате одногруппницу из магической школы. — Что ты здесь делаешь?
— Как тебе сказать, — Мелима одним слитным движением поднялась с кресла. — Зашла сказать тебе, чтобы ты не убивалась. Сейчас Мидуэль так пропесочивает дипломатов, выставивших его слово как истину в последней инстанции, что боюсь им в жизни больше не понадобятся лопухи. Просто нечего будет подтирать. Идиоты, оказывается, есть и у нас и у вас и какой из них первый сказал, что для прочного союза требуется свадьба, сейчас выясняется. Не будет никакой свадьбы. Договор уже подписали. У Над-князя к тебе другое предложение.
— Какое?
— Над-князь хочет предложить отправиться на поиски одного, известного тебе, молодого не человека.
— Почему? — Фрида удивилась словам эльфийки, нетипичное для Рау поведение наводило на мысль, что ей ничего неизвестно об амнезии.
— Мне показалось, что ты любила Керровитарра, — ответила рау.
Фрида замерла на месте, кровь отлила от лица, щеки побелели. Как нажатие пальца на спусковой крючок отправляет в полет арбалетный болт, так произнесенное имя прорвало плотину забвения. Бой на школьном полигоне спиной к спине с Мелимой. Керр с двумя мечами в руках, весь залитый чужой кровищей. Огненный шар перед лицом. Яркие образы заполнили зияющую пустоту в памяти.
— Что с тобой? — донесся, словно из глубокого колодца, голос Мелимы.
— Все нормально, — взяла себя в руки Фрида. — Ты права.
Эльфийка участливо подхватила вампиршу под локоток и подвела к кровати:
— Присядь, а то выглядишь белее Хель. Кстати, в чем я права?
— Я любила и люблю Керра.
— Тогда почему ты соглашалась на свадьбу… — Мелима не договорила.
— Как сказал бы папа, звучит пафосно, но свою землю я люблю больше и мне, как это ни печально, пришлось измерять свое решение совершенно другими категориями. Я — это клан, но клан — это не я! — Фрида устало опустилась на кровать. Сейчас она рассматривала свое согласие на брак с позиций вернувшейся памяти. Ничего бы не изменилось. Ровным образом ничего. Ловушка долга не оставляла ей никакого выбора. Будь рядом Керр, тогда решение могло быть и иным, но его здесь не оказалось. — Может расскажешь чем сражение завершилось? — задала она вопрос, посмотрев в синие глаза Мелимы.
— Может и расскажу. Мы победили.
— Я не о том! — рыкнула Фрида.
— Прости. Мне тяжело об этом вспоминать. Я не хотела тебя обидеть. Можно один маленький вопрос? — Фрида разрешающе кивнула. — Тебе Керр ничего не рассказывал о себе?
— Ничего.
— Понятно, — протянула Мелима.
— Хватит говорить загадками, чего тебе понятно?
— Понятно, что он ничего тебе не сказал. Керр — дракон-оборотень. — Мелима отвернулась к окну. Вампирша удивленно вытаращила глаза и ойкнула, закрыв рот ладонями. — Когда тебе файерболом разорвало грудную клетку. — Фрида машинально потерла грудь, коснувшись кончиками пальцев тонких шрамиков. Эльфийка, через отражение в стекле, увидела ее жест и усмехнулась. — С такими ранами даже вампиры не живут, так вот, когда в тебя попал гостинец «лесовиков» Керр рассвирепел и сменил ипостась. Он тебя всю залил своей кровью, когда после этого ты не проявила признаков жизни, он бросился на эльфов. Жуткое зрелище, перерубленные мечом выглядят намного симпатичней, чем перекушенные пополам, срубленные хвостом или сожженные пламенем из пасти, от большинства лесных магов осталось только озеро расплавленной лавы. «Лесовики» сдались. Ему тоже досталось, — эльфийка замолчала.
— Что потом было? — не удержалась Фрида.
— Потом он прыгнул в Орть. Больше я ничего о нем не слышала. Над-князь организовывает поиски, для этого ты нам и нужна.
— Ответь мне на последний вопрос. Почему я?
— Ты была с Керром? — Фрида густо покраснела. — Значит была, плюс драконья кровь на раны…
Тихо скрипнула дверь, постукивая тростью по деревянному полу, в комнату Фриды вошел старый эльф. Было в нем что-то такое, неуловимое, что роднило двух представителей разных рас.
— Здравствуй внучка, — поздоровался он с девушкой. — Можно я присяду? Ты тоже садись, у нас будет долгий разговор…
— Не стоит гнуться передо мной, — добавил скрипучим голосом рау, — мы не на церемонии. Присядь. — Фрида присела на самый краешек кровати, готовая в любой момент вскочить.
Мидуэль опустился во второе кресло, поставил между колен резную трость, крест-накрест сложив кисти рук на набалдашнике, выточенном из цельного куска горного хрусталя. Несколько минут он рассматривал вампиршу, сверкая из-под кустистых бровей льдисто-синими глазами, напоминающими подернутое легкой дымкой тумана высокогорное озеро. Тишина начинала ощутимо давить на психику Фриды, девушка пыталась разобраться в своих ощущениях. В древнем эльфе что-то было не так. Поток чужих чувств: от интереса, грусти, надежды до тщательно скрываемого иррационального страха, разбавляли флюиды непонятной общности старика и молодой девушки. Вампирша не удержалась — втянула ноздрями воздух, словно запах мог подсказать ей ответ. Мелима, застывшая в кресле у окна, переводила взгляд с над-князя на хозяйку комнаты и обратно, ей казалось, что старый эльф и вампирша ведут мысленный диалог, возможный только между близкими родственниками.
— Х-м, — разбил тишину голос над-князя. — Не думал, что ты сможешь почувствовать это. У тебя действительно сильный дар.
— Почувствовать что? — спросила Фрида. Девушке надоели недомолвки, которыми ее кормили весь прошедший день и две седмицы до него.
— Кровь, — старик, хрустнув суставами, сжал трость, кожа на костяшках пальцев побелела как молоко. Через маску беспристрастности снежного эльфа пробилось волнение. Замерев на пару секунд, он поднял набалдашник на уровень глаз и всмотрелся в глубину хрусталя, повторив скрипучим голосом: — Кровь.
Какой содержательный ответ.
— Кровь?
— Кровь дракона. Мы оба прикладывались к одному источнику. Ты получила освобождение от объятий Хель, я — зрение и лет тридцать активной жизни. — Фрида сначала не поняла о какой драконьей крови толкует над-князь, но натолкнувшись взглядом на неподвижно замерзшую Мелиму, вспомнила слова эльфийки: «Керр дракон-оборотень».
— Керр…
— Да, внучка… Прости, что я тебя так называю.
— Ничего, я не обиделась.
— Мы пили кровь одного дракона. Ты, конечно, этого не помнишь, но, тем не менее — это так. — Перед глазами Фриды промелькнул школьный полигон и шар файербола, обжигающий грудь.
— Мелима освежила мои воспоминания.
— Она тебе не сказала, почему я здесь?
— Сказала. Вы хотите найти Керра. Но почему я?
— Потому, что эмпатка, получившая громадную дозу драконьей крови, может по ментальному слепку определить Керра, тем более вы были близки как мужчина и женщина.
— При чем здесь это? — грубо спросила, залившаяся краской, Фрида. Девушке не нравилось вторжение в личное пространство и копание в ее белье.
— При том, что близость с драконом оставляет свой след, а в совокупности с кровью, она не даст тебе ошибиться. — Рау хотел сказать другое, но вовремя остановился, залив пространство искрами раздражения на самого себя. — Жаль, что ни ты, ни я, не относимся к универсалам-стихийникам. Будь это так, то поиски твоего, не хочу говорить «бывшего», кавалера могли бы закончиться сегодня.
— Почему? — девушку неприятно резанули слова «бывший» и «кавалер», но за ними скрылось что-то важное.
— Гхм, — глухо кашлянул старик. — Ты слышала о «слиянии стихий»? — Фрида кивнула. — Все маги-драконы — полные универсалы, потому, что они, в первую очередь, магические существа и способны чувствовать свою кровь в людях, обладающих магией всех четырех стихий. Одна закавыка — полный стихийник, отведавший чистой, не прошедшей специального ритуала «отделения», крови дракона, точно так же может чувствовать того, чью кровь он пил. Частичка крови дракона остается жить в человеке, поддерживаемая магией всех стихий. Если применить несложный ритуал «слияния», то кровь, как тонкая игла компаса, укажет, где находится породивший ее. На близком расстоянии дракон может почувствовать и «отделенную» кровь.
Эльф замолчал, Фрида прикрыла глаза и обдумывала его слова. Две вещи не давали ей покоя: слова «бывший» и почему старый рау с Мелимой заостряли внимание на ее близости с Керром. В школе магов учили логически мыслить и замечать главное. Еще раньше она взяла в руки клинок. В четыре года отец выдал ей деревянный меч и началось обучение воина и профессионального убийцы, где много времени посвящалось анализу и разбору различных ситуаций. Явные, узловые точки беседы сразу бросились в глаза. Сильное беспокойство вызывал всплеск чувств над-князя, полыхнувший в восприятии эмпатки яркими бликами. Что крылось за ним? Древний эльф сказал о долгой беседе, но сам предпочитает уходить от ответов. Коснулся близости и свернул разговор в сторону, перескочив на влияние крови. Странный разговор, как будто старик прощупывает ее чувства и настроение.
Фрида встала с кровати и прошлась по комнате, ей совсем не нравился ход беседы. Она согласна помочь найти Керра — это не подлежит никакому осуждению, но противный червячок сомнения не давал ей покоя. Что еще она упускает? Почему старик одновременно чувствует свою вину, сожаление, смятение, какое-то нежелание участвовать в предстоящих событиях? За целой гаммой переживаний прятался тщательно скрываемый страх не успеть куда-то и…
— Тебя мучают вопросы? — остановил ее метания над-князь. — Я готов ответить на них.
— Хорошо, — девушка осеклась, поймав себя на неподобающем поведении, поклонилась эльфу и уселась на прежнем месте. Мечись не мечись, но без подобного разрешения, она не может позволить себе задать интересующие вопросы могущественному правителю чужой страны. И так она позволила себе слишком многое, забыв, от волнения, кто перед ней, перебивая его во время короткого разговора. Нарушая этикет, вскочила с постели без позволения князя и мечется, как сул в загоне, что совсем не красит ее как воина и вампира…
Между тем, совсем не факт, что задав вопросы, она получит правдивые ответы. Рау мастера плести словесные кружева и заваливать неудобные темы ворохом шелухи, но раз разрешение получено, значит стоит им воспользоваться.
— У меня несколько вопросов. — Мидуэль согласно склонил голову. — Первый. — Фрида замялась, Старик ободряюще улыбнулся, зубы у него были белые и крепкие даже на вид. — Почему вы хотели, чтобы я вышла замуж за княжича? Второй: почему Керр может оказаться «бывшим»? Третий: хотелось бы знать правду, относительно последствий близости с драконом и почему вы придаете этому такое большое значение. Четвертый, он же последний: чего Вы опасаетесь? — девушка хотела сказать «боитесь», но слово могло быть воспринято как оскорбление. Улыбка сошла с лица над-князя как весенний снег со склонов гор, от Мелимы повеяло негодованием и возмущением на слова нахалки, но отступать Фрида была не намерена, она откинула с глаз челку и прямо посмотрела на Мидуэля.
— Я отвечу на твои вопросы, — отставив трость в сторону, сказал эльф, от Мелимы пришла такая гамма чувств, что стало понятно: вряд ли они будут подругами. — Первый и третий вопрос взаимосвязаны между собой, но начну с начала. Я выразил пожелание чтобы в правящий дом вошла новая кровь, приношу свои искренние извинения, что некоторые поняли мои слова буквально. Гх-м, ты теперь завидная невеста, твои дети, с большой долей вероятности будут полными стихийниками и очень сильными магами. Кровь дракона и телесная близость оставляют свой след. Во время соития, драконы, неосознанно, делятся своей магией. — Фрида внимательно взглянула на старика и поняла, что ее смущает. Кроме общей крови, они одинаково «фонили» чуждой эльфам и вампирам магией. Только сейчас она обратила внимание, что Мидуэль полностью закрыт коконом «щитов разума», плохо помогающим ему в разговоре с ней. Чужая магия была той замочной скважиной, позволяющей Фриде подсматривать за чувствами эльфа. — Кроме магии они оставляют на своих любовниках «след» ауры, со временем он угасает, но до этого, с помощью «следа» можно точно установить принадлежность ментального слепка, особенно в том месте где дракон магичил. Почему твой молодой кавалер может оказаться бывшим? Все дело в крови. Кровь и магия вытащили тебя с суда Хель и неизвестно какое воздействие они оказали на тебя, слишком громадная доза. Живой человек от такого умирает, но ты стояла на пороге, получилась обратная ситуация. Ты обладаешь даром эмпатии и как теперь он будет реагировать на Керра известно одним Близнецам. — Мидуэль поднял взор на невозмутимую внешне вампиршу, ухмыльнулся и продолжил. — Ты хотела спросить чего я боюсь? Боюсь я очень многого. Так получилось, что я очень много знаю про Керра, больше меня знают его родители и он сам. Все тайны мне неизвестны, только лежащие на поверхности, но этого достаточно для некоторых выводов. Он слишком самостоятельный, никому не будет доверять и боюсь, что после событий на полигоне, не будет доверять рау и людям. Нотриумные клетки, в которых ему пришлось сидеть, напрочь отбивают такое чувство. Он попробовал довериться мне, но я слишком занялся собой… Глупая попытка поймать его сетью ни к чему хорошему не привела. Из всех людей, он доверял тебе, доверял настолько, что хотел раскрыть свою тайну. Не знаю, любил ли он тебя, но готовность рискнуть, говорит о многом. Я боюсь, что его найдут и убьют лесные эльфы. В свете последних событий сделать это им будет несколько затруднительно, но Тарг любит жестокие шутки. Я боюсь, что он не захочет иметь дело с людьми и рау и будет в своем праве. Кроме этого, опасаюсь, что он решит мстить и сделается нашим врагом. Керр пока не осознает собственной силы, смертельной опасностью будет увидеть его во вражеском стане. Я боюсь, что слишком поздно осознал грозящую миру катастрофу, слишком… Наше малодушие выйдет всей Иланте боком. В одиночку Керр не решит проблемы, если вообще захочет помогать и решать ее… Прости внучка, ты нужна нам не только для поисков. Я очень прошу тебя уговорить Керра помочь мне… — Мидуэль оборвал фразу на половине.
— Я согласна, — ответила Фрида, которой приятно согрели душу слова эльфа о доверии Керра к ней, она готова принять его и человеком и драконом, лишь бы не случилось страшное предсказание о воздействии крови. — Когда мы выезжаем?
— Сегодня. Через пять часов маги построят портал до предместий Ортена. — Мидуэль сделал незаметный жест рукой, Мелима поднялась с кресла и вышла из комнаты. — Ты почувствовала это?
— Как ее звали? — вопросом на вопрос ответила Фрида, поняв, что хочет от нее старый эльф.
— Через пять часов на арочной площадке. — Мидуэль подхватил трость и подошел к склонившейся в реверансе Фриде. — Я рад, что не ошибся в тебе, — добавил он, разрешая девушке встать. Несколько секунд эльф стоял у двери, потом пожал плечами и шагнул за порог, оставив вампиршу один на один с терзавшими ее разум мыслями. Имени своей драконы Мидуэль не сказал.
— Можно? — не дожидаясь разрешения, Мелима шагнула через порог и уставилась на целый арсенал, разложенный на кровати.
— Можно, раз ты все равно здесь, — ответила Фрида, затягивая на бедре тонкий ремешок и проверяя как держится в ножнах короткий кинжал. Второй нож был закреплен на левом плече. Эльфийка готова была побиться об заклад, что под костюмом рейнджера, надетом на вампирше, прячется еще не один кинжал, стилет или швырковый нож. Фрида взяла с кровати перевязь с длинными боевыми ножами, что носят поперек живота, следом она закрепила меч. Кольчуга, наручи, поножи и шлем с десятком защитных амулетов были отправлены в походную суму. Она надела боевую перчатку, повернулась к Мелиме и сжала кулак, раздался щелчок — из перчатки выдвинулись три длинных лезвия.
— С нами едет три десятка воинов, полтора десятка магов с храмовым накопителем, король Гил дает еще полусотню гвардейцев. Зачем тебе столько оружия?
— Это МОЕ оружие, вполне возможно, что сюда я больше не вернусь!
— Почему? — задала Мелима дурацкий вопрос.
— Ты хочешь услышать мою исповедь или просто тешишь свое любопытство? — ответила Фрида, совсем не предрасположенная вести беседу. На сегодняшний день она «наелась» эльфами, свадьбами и другими милыми предложениями. До контрольного срока оставалось чуть более получаса и рассусоливать новый разговор было не с руки.
— Извини. Ты готова?
— Вот и все. Готова, — сказала вампирша, затянув шнуровку сумы и закинув лямку на плечо. — Пошли.
Сердечного расставания с родителями не получилось. В отношениях с отцом и матерью исчезла одна важная вещь — доверие. Они сухо попрощались, мать протянула дочери традиционные трут и кресало, дабы дух огня, покровитель семейного очага, всегда согревал дочь в пути и пожелала звездной дороги. Отец виновато отворачивал взор, но и без этого Фрида чувствовала, что у него на душе скребутся кошки. Отец корит и корит себя за то, что поддался чужим уговорам и не рассказал дочери правду.
Фрида потрепала Фрая по непослушной шевелюре, поклонилась отчему дому, круто развернулась и зашагала к портальной площадке.
— Помочь? — к Фриде подошел Рур.
— Помоги, — спокойно ответила девушка, протягивая парню молоток. — Забей колышки на той стороне.
— Спасибо, — улыбнулся Рур, даровав тепло и детскую радость.
Вампирша проводила взглядом темнокожего полукровку и качнула головой. Фрида прислушалась к своим чувствам: следует признаться самой себе, что Рур ей нравится. В темнокожем парне была цельность, как никто другой он напоминал Керра своим поведением и отношением к ней. Сильный боец, прекрасный наездник и по-детски наивный. Наивность, вот что их различало, Керр не обладал таким чувством.
— Готово, осталось растянуть палатку, — сверкнули красным из полумрака глаза полукровки.
— Спасибо, Рур.
— Всегда пожалуйста, — на темнокожем лице довольная улыбка смотрелась как белоснежная нитка жемчуга, он возник рядом, не потревожив ни одного листика. Скрестив ноги присел у костра. — Ты о нем сейчас думала? — спросил Рур, взяв в руки большую золотую чешуйку, которую недавно рассматривала и отложила в сторону Фрида, впереди слов пришли грусть и печаль, сожаление, что думали не о нем… Белый коготь поскреб чешуйку.
— Да, Рур.
— Ты плохо выглядишь, заварить тебе бодросила? — участие и беспокойство.
— Да, если тебе не трудно, — головная боль не желала отпускать. Фрида откинулась на мягкий мох и потерла виски. Близнецы всемогущие, как же она устала! Еще немного и она будет такой же красноглазой как сын Р'рона из клана Котов и эльфийки Сенимы.
Таргов Керр, куда ты запропастился!? Из темноты, к палатке вампирши, вышла Мелима.
— Что ты чувствуешь? — ни здрасте, ни до свидания.
— Они проезжали здесь, дня три назад, ментальный след очень сильный.
— Значит сотник не соврал и мы на верном пути, — из-за спины эльфийки сверкнули красные глаза. Вернулся Рур, в его руках исходила паром чаша ароматного отвара. Мелима странно посмотрела на Фриду, взявшую отвар, пробежалась взглядом по парню, губы эльфийки тронула легкая улыбка, не прощаясь она нырнула в ночной полумрак.
Через десять минут, совместными усилиями, палатка была установлена. Фрида бросила на пол одеяло, усталость брала свое, но лежа под темным пологом, она не могла уснуть. Головная боль терзала ее вторую седмицу. Сбывались пророческие слова старого эльфа…
Портал привел поисковую экспедицию в окрестности Ортена. Снежных эльфов встречал отряд из полусотни королевских гвардейцев. Воины удивленно смотрели на двух увешанных оружием девушек, не меньшее удивление вызвал красноглазый темнокожий эльф с толстыми кожаными перчатками на руках, под которыми скрывались острые когти.
Не отходя от арки, Мидуэль развил бурную деятельность. Из магов и гвардейцев было сформировано четыре поисковые группы, отправившиеся по обоим берегам вверх и вниз по течению Орти, отдельно, по проселочным тропам и дорогам, ушли два десятка эльфов. Всем поисковикам раздали переговорные артефакты и определили время связи. Основная группа пошла по старой караванной дороге идущей к Ортагу через северные предгорья. Свои действия и решения старый эльф объяснил тем, что раненый дракон не мог уплыть далеко и требуется найти место его выхода на берег, от этой точки и плясать в дальнейшем. Два с половиной дня основная группа неспешно шагала в сторону Ортага. Спокойное времяпровождение, ленивое кормление москитов и комаров закончились в обед третьего дня.
Старый рау присел у костра на раскладной стульчик, пара персональных телохранителей тут же сервировали походный столик и расставили столовое серебро. В комфорте Мидуэль себе не отказывал. Во время первой перемены блюд к нему подбежал один из магов и протянул переговорник. Над-князь, промокнув салфеткой губы, взял амулет. Пару минут он внимательно слушал доклад…
— Собираемся, — коротко бросил он. Обед остался недоеденным. Через тридцать минут о лагере напоминал только горячий песок над засыпанными кострами. Группа быстрым маршем направилась к Прижиму — месту где предгорные сопки прижимались к делающей разворот на запад Орти. Раненый дракон смог уплыть довольно далеко. Срочно отзывались остальные поисковые группы.
Сладковатый запах разлагающихся тел и паленого мяса заставлял эльфов и людей морщить носы. Последние минуты до точки рандеву Фриду в седле поддерживал Рур, свалившаяся на нее как снег летом головная боль высасывала все силы. Лесная тропа была усеяна частично обглоданными падальщиками трупами орков. По некоторым из них словно барл потоптался. Возле небольшой каменной осыпи лежало несколько обугленных до неузнаваемости тел в оплавленных бронях.
— Внучка? — повернулся к вампирше Мидуэль. Фрида произнесла заклинание и чуть не рухнула с седла. Спасибо Руру: вовремя подхватил. Девушку захлестнула всепоглощающая ярость, неясные образы затмили взор.
— Он был здесь, — вытирая платочком, пошедшую носом, кровь ответила «внучка».
— «Ножи», царские убийцы из Степи, — гвардеец, осматривавший тело, вытер пальцы о штанину. — Под левой подмышкой оркская татуировка, такую делают только «ножам». Далече их от царства «белых» занесло.
— Сколько их? — спросил Мидуэль, закрыв глаза и водя руками над трупом.
— Ваше величество, мы насчитали четыре десятка, — отрапортовал второй гвардеец.
— Чудные дела творятся под очами богинь. По Тантре слонялось целое боевое подразделение орков, а спецслужбы королевства и княжеств рау ни ухом, ни рылом. Выжившие?
— Выжившие обобрали тела, сожгли своих погибших товарищей и ушли в сопки. С ними шел дракон. Здесь следы замыло ливнем, а чуть дальше прекрасно видные отпечатки лап дракона, гужевых хассов и подков лошадей.
— Выдвигаемся следом.
— Ваше Величество, что делать с телами?
— Оставьте как есть. Не забудьте записать картинку на кристалл, Его Величеству Гилу полезно будет иметь в рукаве козырь во время разговоров с послами Степи.
Через несколько часов разведчики обнаружили пещеру, вторая группа нашла обглоданную тушу барла, рядом с которой валялось море чешуи, большая часть была прикопана в глубокой яме. Следопыты облазили все вокруг, по всему выходило, что с драконом было шесть человек, из них один ребенок, через некоторое время к шестерке присоединился еще один. По ширине шага следопыты сделали заключение, что седьмой — мужчина. Над-князь только хмыкнул на эту новость.
Головная боль продолжала терзать Фриду весь день, возле пещеры она стала невыносимой. Состояние девушки заметил Мидуэль.
— Попробуй отойди в сторону, — посоветовал он. В ста саженях от лагеря голова перестала болеть. По команде старика для Фриды тут же оборудовали отдельный стан. Через час разведчики принесли чешую, девушка забрала себе несколько золотых полукруглых пластинок.
У пещеры замерили магический фон, за тридцать секунд рамка обернулась двадцать пять раз: маги никак не могли остановиться в выражении своих чувств — они охали, ахали, присвистывали, били друг друга по плечам, разговаривали в превосходных тонах, повторно выставляли рамку. Количество полных оборотов не становилось меньше. Невероятно, плотность магического поля в одной локальной точке превышала средний показатель для меллорновых рощ на одиннадцать белл!
Тантрийские маги тут же связались с королевской Академией магии, указав координаты для установки в этом месте зарядной амулетной станции. Растекание маны невелико, станция может проработать до трех месяцев.
На следующий день экспедиция двинулась по следам небольшого каравана. Не успела Фрида подойти к главному лагерю, как у нее снова разболелась голова. Неприятные симптомы заставили тревожно сжиматься сердце… Так вышло, что все путешествие от пещеры до Ортага, Рур держался неподалеку от девушки, помогал в трудную минуту, не давал падать духом..
В Ортаге Керра не оказалось, зато они узнали, что он выступил на стороне королевской стражи во время боев с восставшими эльфийскими полукровками и солдатами лорда Воркса. Керр поймал магов противника в огненную ловушку, способ, с помощью которого он покончил с магами, многих привел в ужас. Все, что осталось магов — горка расплавленной породы. Свершить подобное могла группа из десяти сильных «боевиков», с трудом верилось, что это был один человек.
Активные поиски привели Рау в лавку букиниста, где розововолосый «рассветный» эльф рассказал им о своих пожеланиях провалиться всем назойливым гостям в чертоги Тарга, забрать с собой мерзкого синеглазого соплеменника с северных гор и никогда больше не показываться возле его лавки. Стоило в лавку зайти Мидуэлю, словесный понос букиниста резко прекратился. Рассветный подробно и обстоятельно рассказал над-князю о чем они беседовали с Керром и какие книги он купил. Старик выслушал торговца, поблагодарил за ценную информацию и намекнул, что не стоит повышать голос на клиентов.
Для Мидуэля, Фриды и Мелимы стало шоком, когда они узнали в каком виде и с кем Керр пришел в город. Норманны-стражники прямо указывали, что с рау-полукровкой было шестеро чистокровных орков, двое из которых погибли во время боев геройской смертью На общем тинге викинги решили похоронить оркского мастера-мечника и зубастую валькирию с воинами и по обычаю северян.
Все описания оркского мастера боя рисовали перед вампиршей образ Берга… Загнанный в угол неопровержимыми фактами, сотник стражников поведал, что это он помог скрыться доблестным помощникам стражи — куда они направились, он никогда не выдаст. Долг чести превыше всего. Вместо розыскной собаки привлекли Фриду — голова у нее разболелась у южных ворот… И снова изматывающая, сопровождающаяся головной болью, дорога.
Шум в основном лагере заставил девушку оторвать голову от скатки, используемой вместо подушки. Все-таки она уснула. Фрида натянула костюм и выползла из палатки.
— Что случилось? — выловила она в творящемся бардаке Мелиму.
— Маги засекли в двух дневных переходах от нашего лагеря мощную магическую вспышку, говорят зарево было на полнеба, не знаю, я к тому времени дрыхла. По всем картам там заброшенный монастырь. Мидуэль считает, что магичил Керр. Он не захотел ждать и догонять, связался с военными и потребовал обеспечить экспедицию крылатым транспортом.
«Понятно. Понятно, что ничего не понятно. Зачем Керру понадобилось магичить в пустом монастыре?» — Фрида поправила куртку, затянула шнуровку на рукавах и проверила как вынимаются из ножен, закрепленных поперек живота, боевые ножи. Так, на всякий случай. Если кто-то магичит с таким выбросом энергии — это неспроста. Глупо тратить чудовищное количество маны ради создания простого оптического эффекта.
— Мне не нужны грифоны завтра утром, мне они нужны сегодня вечером, край ночью. Как? Я не знаю как! Отправляйте порталом до Ортага, а оттуда до лагеря час или полтора лету… Маги выставят маячки. Жду, — из палатки над-князя послышалась отборная ругань. Будь рядом портовые грузчики — им бы понравилось. В словесном потоке, который изливался из уст старого рау, было много интересных слов и выражений, заставивших девушку покраснеть. Вместе с краской, заливавшей лицо, уши и шею, заработала память, откладывая самые интересные перлы Мидуэля на архивные полочки. Авось пригодится, нет — так будет для общего развития.
Лагерь напоминал разворошенный муравейник, Люди и эльфы носились в разных направлениях, каждый пытался что-то делать или делал вид, что занят делом. Маги собирали свои чемоданчики и вполголоса обсуждали — сколько энергии вылетело в трубу в районе монастыря и не может ли после такого светопреставления образоваться эффект местного локального источника маны, подобный обнаруженному возле драконьей пещеры. Гвардейцы, в свете магических светильников, собирали шатры и палатки, отдельные воины проверяли экипировку, несколько следопытов посмотрели на бедлам, творящийся на стоянке и ушли спать в лес. Им суета была до одного места. Все свое они носили в рюкзаках за спиной и готовность к выходу у них была — минута на облегчиться после подъема, а так как никто за пределы охранного магического периметра выходить не собирался, то и суетиться не стоило. Фрида посмотрела на следопытов и решила последовать их примеру, но не получилось. Не успела она коснуться головой скатки, как у палатки нарисовалась Мелима:
— Мидуэль зовет, — опять ни здрасте, ни спокойной ночи.
— Что ему? — зевнула вампирша.
— Я тебе, что — гонец? — полыхнула нешуточным раздражением эльфийка.
— Нет, но сильно на него похожа, — поддела остроухую вампирша. Добрая порция злости была ответом на невинные слова. — Пошли, гонец!
Шатер над-князя светился огнями как центральная аллея Ортена. Суеты в лагере стало меньше, добрая половина членов экспедиции собрала свои вещи и занималась готовкой раннего завтрака или позднего ужина, у крайней палатки порыкивали разбуженные хассы.
— Собирайся внучка, полетишь с нами, — сказал эльф вампирше. — Сколько тебе можно говорить, чтобы ты не гнула спину?
— Вы старший, — присев в очередном реверансе, ответила Фрида. Мидуэль махнул рукой.
— Грифоны будут через сорок минут, — ничего себе, так быстро? — Боевые маги построят портал по нашим координатным маякам. Жаль, что нет координатной привязки к монастырю, но ничего, думаю первые летуны выставят у стен маяки.
— Мне можно идти?
— Погоди. Что ты сейчас чувствуешь? — спросил Мидуэль.
— Жду и боюсь, — ответила Фрида, осторожно обтерев о костюм вспотевшие от волнения ладони. — Жду момента, когда смогу увидеть Керра, и боюсь, что не быть нам вместе. — Над-князь оторвал взгляд от карты и посмотрел на девушку.
— Будем надеяться, что все обойдется.
— На это и надеюсь. Разрешите идти?
— Иди, — сухо сказал рау.
Фрида покинула шатер Мидуэля, через три минуты она была возле своей палатки. С чего бы такая забота? Всю дорогу она была чем-то вроде ищейки. За все время пару раз назвали «внучкой», нет, четверку — еще два раза она удостоилась ласки в Ортаге. Девушка понимала, что теперь она для над-князя отрезанный ломоть — Керр нашелся, больше в ней нет нужды. Ее списали со счетов. Завидная невеста — ха-ха. Нехорошие предчувствия терзали Фриду — головная боль, застигающая ее каждый раз на месте, где был любимый, не оставляла никаких шансов на благополучный исход. Старый эльф прекрасно разобрался в подоплеке дела, он все просчитал — им с Керром не быть вместе. Затея со свадьбой разрушена на корню, давать обратный ход над-князь не думал, нарушение данного слова — это потеря лица. Фрида тоже не дура, она понимала откуда растут ноги у внезапного решения отменить свадьбу — Мидуэль не хотел подставляться перед возможным союзником, а то, что обиженный Керр может сделать бо-бо, она увидела в Ортаге. Разрушенная улица навевала страх, по словам над-князя — это малая часть из того, что может сотворить дракон. Несколько сотен драконов за один час превратили Великий лес в безжизненные пустоши.
На линию атаки выставили Мелиму с заданием провести рекламу принца. Мелима, седмицу, пытавшаяся строить какие-то отношения с вампиршей и рассказывающая о своем брате веселые истории, отошла в сторону, стоило Фриде начать привечать Рура. Во взгляде и чувствах эльфийки теперь сквозило легкое презрение к дуре, что предпочла неизвестного темнокожего полукровку наследному княжичу. Ах, ну да! Осталось уговорить любимого помочь «ледышкам». У «ледышек» благородные и благие цели. Они не обманывали, от успеха миссии зависело будущее целого мира, но почему-то Фрида желала эльфам «прямой дороги» и молила Керра направить рау этим путем. Девушка понимала, что это низко и недостойно, но ничего с собой поделать не могла. Не могла она простить, что ее спокойно приносят в жертву обстоятельствам. Был еще один червячок — достали ее длинноухие своим снобизмом. Один Мидуэль не страдал таким пороком, прочие разговаривали через губу. Кроме старого над-князя, над остальными выделялась Мелима, но… девушки так и не стали подругами, эльфийка не забыла пренебрежение братом. Отдельно от всех стоял Рур… Рур…
Палатка была собрана, упакована и водружена на хасса за десять минут. Фрида достала из походной сумы кольчугу с защитными амулетами, долго думала, что надеть, в конце концов кольчуга была отправлена обратно, а связка амулетов заняла свое место на шее девушки.
Хлопок и яркое сияние портала возвестили об окончании ожидания. На поляну у шатра Мидуэля опустились два полных пера золотистых грифонов.
— Иди. Я лечу вторым рейсом и соберу остатки вещей. — Рур, как всегда, подошел бесшумно. Грусть и тоска пришли вместе с ним.
— Я соберу вещи. Ты летишь первым рейсом, — из сумрака ночи выступил королевский гвардеец. — Приказ над-князя, вторыми номерами летят маги и лучшие бойцы. На сборы осталось пять минут.
Фрида выглянула из-за плеча первого номера — с каждым взмахом крыльев грифона стены заброшенного монастыря становились ближе.
— Пролетели сторожевую «паутинку», — крикнул первый номер, ткнув пальцем в мигающий красным цветом камень на тыльной стороне толстой кожаной перчатки. На верхней плоской площадке монастырского комплекса замелькали неясные тени. Начало покалывать в висках. Мидуэль прав — Керр здесь.
— Твою ж, Единый заступник! Гляди! — наездник вытянул вперед руку. — Драконы!
Головная боль усилилась, прищурив глаза, Фрида разглядела на площадке двух взрослых драконов: красного и золотистого цветов и двух детенышей, рядом с драконами стояли люди, казавшиеся такими маленькими на фоне древних чудовищ. Здоровенный дракон наклонил голову, детеныши, как по команде, юркнули под широкие крылья, которые тот расставил. Интересно, ни Керр ли этот золотистый красавиц?
Чуть ниже площадки угадывалось главное здание монастыря — храм Единого, отсвечивающий в первых лучах восходящего солнца оплавленными стенами и провалившимся внутрь куполом. Девушка посмотрела истинным зрением, не будь страховочных ремней, она свалилась бы с седла — подобного буйства энергий Фрида не видела никогда. Большой дракон плел атакующее заклинание такой мощи, что ее пробил озноб. Для древнего монстра два грифоньих пера с десятком магов были не страшнее чем мошки для человека, он мог прихлопнуть всех одним взмахом крыла или ударом лапы. Виски словно тисками зажали…
Вперед вылетел один грифон, его наездник что-то прокричал. Не дождавшись ответа или приняв молчание древних тварей за согласие, тройка грифонов, в том числе полуптица вампирши, пошли на снижение. Отстегнув ремни, Фрида спрыгнула на землю, ее захлестнули чувства драконов — яркие, объемные, в них читались интерес, любопытство, настороженность и готовность убить всех пришельцев, если они вздумают дергаться. Покачиваясь от головной боли, вампирша вышла на открытое место.
Эмоциональный удар чуть не сбил девушку с ног. Удивление, неверие, радость, страх, что увиденное может оказаться неправдой — захлестнули ее с головой, с чужими эмоциями пришла тупая боль. Красивый золотистый дракон сложил крылья и сделал шаг вперед.
— Фрида?
— Керр?
Дракон превратился в человека, стоявший рядом с ним рыжеволосый норманн кинул ему длиннополую нательную рубаху…
— Фрида…
— Да накроет Вас благодать Богинь, мастер Мидуэль. — Андрей с уважением, не теряя собственной гордости, ровно держа спину, поклонился старому эльфу. — Я гляжу вы воспользовались моим подарком.
Рау сдержанно улыбнулся, показав ровные белые зубы, в уголках глаз Мидуэля собрались лучики морщинок. Глядя на него с трудом представлялся немощный старик из подземелья, сейчас перед Андреем был пожилой живчик, на вид — лет шестидесяти.
— И тебе здравствовать, — эльф кивком головы ответил на приветствие, провожая взглядом Фриду, которую подхватили под руки две высокие орчанки с полным комплектом вооружения, характерным для «волчиц», и повели в сторону палаток. Интересные девчушки, особенно набор защитных и атакующих амулетов на них. И как все подобрано: ни одной лишней детали или рассогласующего работу амулетов фактора. Чувствуется, что артефактный комплекс составлял мастер своего дела — очень хороший мастер.
Оторвав взгляд от девушек эльф мельком осмотрел Андрея и стоявшую у него за спиной третью орчанку. Казалось, что женщина скучает, на ее лице было написано полное безразличие к окружающему, но внимательный взгляд, держащий абсолютно всю обстановку под жестким контролем, невольно заставлял вести себя осторожно. Рау приходилось сталкиваться с элитными бойцами Степи, превосходящими мастерством мечников гор и леса. Орки воюют век от века, их школы ратного искусства славятся на весь Алатар. Правда, знает об этих школах узкий круг лиц, но этого достаточно, чтобы создать среди специалистов определенное мнение. Зря остальные государства считают орков варварами — дети степей давно не те грязные животные, что были три тысячи лет назад. Царство белых орков на востоке может многим дать сто очков вперед и давно щиплет восточные пределы Патской империи. А пехота шанью Хыгына? Элитные полки «белых щитов» считаются самыми лучшими подразделениями среди всех известных армий и наводят ужас одним своим появлением на поле брани. Людям, рау и гномам стоит воздать молитвы Близнецам и Единому, что серые невоинственны и предпочитают просто пасти скот на своих бескрайних равнинах. Варварами остаются «зеленухи», но и это до поры до времени: если найдется тот, кто сможет объединить их под одним стягом, содрогнется весь север. Мидуэль оторвал взгляд от красивой орчанки и глянул на лагерь, который разбили друзья Керра на площадке. Ага, еще один сюрприз, отбивающий мысли о необдуманных действиях. Чуть дальше палаток, в тени раскидистого дерева, закрывающего его от взгляда сверху, расположился с луком в руках рыжеволосый норманн. Наложенная на тетиву, светящаяся призрачным светом, стрела заставляла постоянно держать наготове плетение щита. Мидуэль невольно поежился — Керр обзавелся друзьями-параноиками, видящими во всех врагов. Хм, а сам оборотень? Насколько и в какую сторону он изменился с последней их встречи? Жизнь не баловала дракона, постоянно подкидывая ему различные испытания. Что с ним стало? Люди и эльфы, порой, навсегда менялись после одного крупного сражения или сурового испытания, превращаясь в собственные тени или возвеличиваясь над собой и окружающими. Кем и чем стал Керр?
Вот он, стоит. Холодный взгляд и полное спокойствие, аура светится ровными, чистыми цветами. Как бы не так, пальцы правой руки сложены в щепоть — быстрое движение и магическая атака сметет всех приземлившихся на площадку грифонов вместе со всадниками и магами. Монастырь буквально залит маной, эльф расслабился, прикидывая плотность поля. По всему выходило — больше тридцати белл, что могло здесь произойти такого, что мальчишка выплеснул в мир такой объем маны? Разрушенный храм Единого, может в нем кроется причина?
Андрей, полуприкрыв веки, наблюдал за старым эльфом. Мидуэль озадачен, не такой реакции и приема он ожидал, а чего он хотел? Раньше Андрей был один, искал союзника и покровителя, а теперь на его попечении и ответственности восемь душ, требуется соответствовать моменту.
— Мастер, может не будем торчать посреди поля? — разбил неловкую паузу Андрей.
— Да, может мы найдем уединенный уголок, где сможем спокойно поговорить? — скрипнул Рау.
— Я думаю, вам стоит отдохнуть с дороги. Полет на грифонах отнимает много сил. Клянусь вам, что никуда не сбегу не поговорив с вами, надеюсь, что Вы тоже не исчезнете? — Андрей коротко поклонился Мидуэлю, его последние слова задели какую-то струнку в душе старого эльфа. На лице рау мелькнула тень досады и сожаления.
— Ты прав, полет изматывает. Мы готовы подождать сколько угодно. Тебе ведь не терпится переговорить с кем-то помимо меня, я тебя прекрасно понимаю. Сам был молодым. — Старый политик перевел разговор в плоскость личных отношений, указав оппоненту на его молодость. Андрей хмыкнул.
— Мастер, у меня будет одна маленькая просьба. Уберите, пожалуйста, с площадки людей и грифонов. Малыши волнуются. — Андрей указал на дракончиков, по мордам которых совершенно нельзя было определить никакого волнения. Их красночешуйчатая мамаша тоже не выказывала ни малейшего страха, развалившись на поклаже, снятой с нескольких грузовых грифонов. Что ей какие-то людишки, когда рядом есть такой защитник?! — Да не оставит Вас благодать Близнецов. До вечера. — Андрей наклонил голову к правому плечу, незаметным знаком велел Олафу убрать лук, мазнул взглядом по невозмутимому лицу Мелимы и раздосадованному мастера Мидуэля и направился к палаткам. За его спиной скрипнули необмятой кожей сапоги эльфийки, цоканье каблучков перебивалось постукиванием по камням резной трости. Послышались отрывистые команды. Лагерь эльфов снимался с места.
— Может ты зря так резко со стариком? — вопросительно глянув на Андрея, Иль присела на широкий чурбак.
— Может зря, а может и нет. Мне кажется, стоит держать с «ледышками» некоторую дистанцию. Я много думал о Рау и наведении мостов с ними, но сейчас они будут только мешать. То, что я задумал, многим придется не по вкусу. Мне импонирует Мидуэль, в старике нет того наносного снобизма, как у многих других рау, но он — не весь народ. Мастер — это ходячая история севера Алатара, он помнит драконов.
— Что тебя останавливает?
— Мидуэль политик, он привык мыслить несколько другими категориями. Для него разменными монетами являются не просто одиночные люди: в политике ставки идут на тысячи, десятки и сотни тысяч жизней людей, эльфов и гномов. Мидуэль мыслит величинами размером с отдельные государства.
Ильныргу встала с места, села рядом с Андреем, взяла его руку и сжала в своих прохладных ладошках такую горячую длань дракона.
— С чего ты взял, что эльф политик и прилетел не просто так? — Андрей, с благодарностью, накрыл руки Иль правой ладонью.
— Иль, я не слепой. Обрати внимание на людей, эльфов и грифонов — это армейские подразделения. Королевские гвардейцы и горные рейнджеры-следопыты. Думаешь простому рау отдадут в подчинение солдат из элитных частей разных государств? А как они гнутся перед ним и моментально бегут исполнять приказы?! Иль, я не хочу быть размолоченным шестеренками государственного механизма.
— Я тебя понимаю, — орчанка грустно улыбнулась и отвернулась в сторону. — Боишься повторения судьбы Берга и меня?
Андрей встал, отряхнул с длиннополой рубахи грязь и пыль, посмотрел на орчанку и качнул головой. Боится ли он? Боится, как же без этого, больше всего на свете он боится сломаться.
— Я уже попадал раз под пресс государства. Причины и следствия были несколько иными, но конечный итог один. Дичь на королевской охоте. Не знаю причин, приведших Мидуэля сюда, но могу сказать кто ему нужен.
— Кто?
— Я. Ему нужен я-дракон. И дичь подросла и ставки в охоте выросли.
— Не слишком ли ты много берешь на себя?
— Знаешь, я на себя ничего не беру. Оно само на меня валится, как из рога изобилия.
— Из чего?
— Из бездонной сумы Нель. Я впервые обрел что-то, что мне близко и дорого, за что готов бороться и совсем не хочу это терять. — Орчанка молчала, она уловила, что Керр говорит о них и он не обманул ее ожиданий и чувств. — Это вы: Тыйгу, Олаф, даже Ланирра и малыши. Мидуэль же попробует лишить меня всего этого, какую бы он благородную цель ни преследовал.
— А Фрида?
— Фрида… — Андрей взмахнул руками словно крыльями, заметил за собой непроизвольный жест, характерный больше для дракона, чем для человека, смутился. — Я ее раз потерял. Больше я никого не хочу терять.
Лани, закрыв глаза и удобно положив голову на мягкие мешки, которые эльфы сгрузили с грифонов и побоялись забрать у бесцеремонно расположившейся на них драконы, делала вид что спит — на самом деле, продолжая чутко прислушиваться к разговору Керра с человечьей девчонкой и ревновать. Дракона на мгновение открыла глаза, убрала пленку, посмотрела на оборотня и тут же прикинулась спящим веником, которого не касаются его дела. На какой-то момент ей стало жаль обоих — как-никак, установившаяся ментальная связь сильно бьет по всем сторонам контакта. Одна радость, что радиус воздействия маленький, чуть больше трехсот или четырехсот метров. Керр что, совсем без мозгов в голове был, когда творил магию и делился с человечкой кровью? Или не знал о последствиях? Если подумать, то так оно и выходит, хотя для взрослого дракона-мага… Ланирра оборвала ход своей мысли. Богини всемогущие, как она могла забыть — он стал драконом совсем недавно… Это меняет дело. Вряд ли ему рассказывали об особенностях магии на крови дракона. Старый рау, по всей видимости, знал о том, что человечка сможет определять был ли где-то Керр или нет. Вряд ли ему известны все тонкости, иначе он не дал бы девчонке применять «слияние стихий» и привязывать себя к дракону. Для того, чтобы идти по следу, хватило бы «зова крови», глупо было будоражить драконью кровь и подхлестывать «стихиями» изменения в ауре. Влияние крови дракона само по себе сходит через семь-восемь седмиц, в случае с человечкой придется ждать больше полугода. А если… Лани незаметно окружила себя коконом щитов воли, возводя многослойную защиту, и постаралась унять мелкую дрожь. Рари и Рури, лежавшие под расправленным крылом, заметили ее состояние и стали тереться мордашками о чешую на шее матери… Лани успокоилась, дернула хвостом, расправила второе крыло, подставляя перепонку теплым лучам солнца, зевнула и открыла глаза. Что-то жалобно хрустнуло в мешках с поклажей…
— …Я тогда первый раз почувствовала боль. — Дракона тихо фыркнула. Конечно почувствовала. Кровь тянется к крови, оттого и гипертрофированная чувствительность с головными болями, оттого и тянуло тебя к дракону. Ах рау, хитер старый эльф. Человечка схватилась за виски, Керр попробовал обнять ее, но она мягко отвела его руки.
— Мне жаль…
— Я знаю, никогда не думала, что чужая боль будет рвать меня на части и я не смогу сказать, мое это чувство или нет… — на глазах, попытавшейся улыбнуться, пассии оборотня выступили слезы.
— Не плач. — Керр, сделав шаг вперед, обнял девчонку. Человечка замерла в его руках словно маленькая птичка. — Фрида, клянусь тебе, я сделаю все возможное чтобы ты не чувствовала боль…
Дракона прикрыла глаза полупрозрачной пленкой. И ведь сделает, вон как полыхнула аура, пробившись через воздвигнутые щиты. Ланирра тяжело вздохнула — она-то строила такие радужные планы. Вот и рухнули надежды. Надо же, странная человечка, владеет всего двумя стихиями, но смогла обрести ментальную привязку к полному магу — невообразимо! Похоже, что она действительно любит его — задери ее Хель!
А может ему подсказать решение? Нет, не будет она ничего говорить — если Керр уберет связь, то ей совсем ничего не будет светить, а так не все потеряно. Пусть он не признал ее женой, но она не собирается отказываться от своего счастья. Убивать девчонку нельзя, слишком он привязан к ней, нужно что-то другое. У нее, в отличие от человечки есть одно преимущество — время. Дракона может позволить себе подождать и сто и двести лет, люди и эльфы столько лет не вытерпят. Ланирра не боялась признаться себе, что «индивид» запал ей в душу и делить его с кем-то она была не намерена. Одно дело интрижки на стороне — пусть будут, даже с человечками, но не настолько серьезные. У него должна быть одна жена и совсем не человеческая самка! Ни одна дракона не потерпит в гнезде вторую хозяйку.
Сейчас человечка наслаждается своей временной победой. Лани сделает все, чтобы Керр отвернулся от девчонки. Он принял детей и будет заботиться о них, а их мать будет в это время рядом… Дракона не шутила, когда делала завуалированное предложение. Что до Норигарра: мужа она оплакала полгода назад. Из рук лесных эльфов живым не выходил ни один дракон. По туманным словам настоятеля, убитого Керром, которые он бросил в глаза запертой в клетке драконе, ей еще повезло оказаться в монастыре — поживет немного, а то эльфы были такие нетерпеливые, даже рассвета не стали дожидаться… И дети, Рари и Рури — они видят в нем отца, у них могут появиться братья или сестры, а человечка никогда не сможет родить от оборотня. Сухая ветка.
— Дядя Керр, человечка проснулась! — услышала Фрида звонкий голосок маленькой драконы. Бессонная ночь в седле грифона свалила ее сразу после разговора с Керром. Девушка открыла глаза, приподнялась на локтях и тут же рухнула на скатку. Головная боль ни в какую не желала покидать ее. Некоторое время она крепилась, пыталась контролировать свое состояние с помощью различных методик, но близость любимого разбивала все попытки избавиться от двух сверл в висках вдребезги.
Фрида немного полежала с закрытыми глазами, успокоила дыхание, загоняя сверлящую голову боль на задворки сознания, сосчитала до ста и решительно поднялась на ноги. Надо поинтересоваться у крылатой малышки, сколько она спала? Если судить по шатрам стационарного лагеря на площади у бывшего храма Единого, которые виделись из ее палатки, то долго. По крайней мере, она хорошо помнит, что, до того как провалиться в сон, шатров на том месте не наблюдалось.
— Спасибо Рари, — к импровизированному ложу подошел большой золотистый дракон. От него, закрывшегося самыми мощными ментальными щитами, веяло холодом. Фрида читала о «ледяном безмолвии», но видеть его в действии раньше не приходилось. Печально, что любимый человек, называть Керра драконом у нее не поворачивался язык, вынужден закрываться от нее самой сильной и страшной из магических ментальных защит. «Ледяное безмолвие» замораживает на время абсолютно все чувства, эмоциональный фон безмолвствует и кажется, что перед тобой кусок льда. Рядом с драконом вышагивал Тимур. Вот уж кого Фрида не ожидала здесь увидеть и была рада повстречаться с другом. Тимур щеголял новеньким мундиром с нашивками рой-дерта. Форму он купил за два золотых звонда у одного из грифоньих наездников. У внезапно обогатившегося десятника оказался с собой запасной комплект.
Керр сменил ипостась и переоделся в заранее приготовленную одежду.
— Фрида, ты можешь рассказать мне, зачем сюда прилетел Мидуэль? Может слышала какие разговоры или слухи?
— Если кратко — по твою душу.! — Керр кивнул, сообщение не было для него новостью.
— Я догадался, вряд ли мастер решил навестить меня просто так.
— Над-князь, Мидуэль является верховным правителем княжеств Снежных эльфов. Я думала, ты знаешь.
— Вот оно что! То-то эльфы бегают как в зад ужаленные, а я с ним как с библиотекарем. Чуть ли не панибратом к верховному монарху заделался. Значит я ему действительно нужен, раз он пропустил мои словечки и непочтение мимо ушей. Расскажи мне, пожалуйста, как он появился в твоем городке, что говорил, с кем встречался?
— С кем встречался над-князь я могу только догадываться. Не каждый день в заштатный городишко в анклаве вампиров приезжает правитель сопредельного государства. Могу только рассказать, что знаю или думаю о том, что знаю, или догадываюсь. — Фрида потерла подбородок и вопросительно глянула на Керра, тот подбадривающе кивнул. На лице оборотня был написан живой интерес, но все чувства эмпатки вопили о замогильном холоде, царящем у него внутри. Обжигающий холод Керра и огненный интерес Тимура настолько контрастировали друг с другом, что у девушки создалось впечатление, будто она сидит холодным зимним вечером, в горах, перед костром — с одной стороны тело греет жаркое пламя, с другой стороны оно коченеет от дыхания снежной стужи. Вампирша с трудом оторвалась от созерцания синих глаз, ее взор уперся в узкие, запыленные, носки полетных сапог, несколько секунд она тупо разглядывала свою обувь, потом взгляд Фриды стал отрешенным и она принялась рассказывать обо всем, что с ней приключилось с того момента, как она очнулась в родительском доме. Во второй части повествования девушка начала включать в рассказ свои наблюдения или догадки относительно действий эльфов и Мидуэля в частности. Не обошла она вниманием несостоявшуюся свадьбу и предполагаемые причины ее отмены, связав их с нежеланием над-князя портить отношения с одним небезызвестным драконом.
— Однако, как все запущено. — Керр плюхнулся на широкий валун и прислонился спиной к торчащему из земли постаменту. — Становится интересно, желание встречаться с Мидуэлем начинает угасать. Я был прав: он политик.
— Из твоих уст слово «политик» звучит как оскорбление. Ты не хочешь встречаться с Мидуэлем?
— Переговорить можно, но по осторожным словам Мелимы я понял, что над-князь прилетел сюда с просьбой о помощи. Помочь такому эльфу в его просьбе, значит положить свою жизнь и свободу на алтарь чего-либо. Умирать за чужие интересы я не намерен и помогать рау не буду.
— Что так? — к разговору подключился Тимур.
— Есть к бывшим союзникам некоторые вопросы, — подпустив туману, ответил Керр. Тимур и Фрида переглянулись. — Может хватит лясы точить? У меня заканчивается действие «ледяного безмолвия», продлевать его нет никакого желания — чувствуешь себя деревянным болванчиком, такое чувство, что внутри все выжгли, в голову вложили кусок льда, а тело поменяли на деревянный чурбак, — он повернул голову к Фриде, вампирша утонула в безбрежной сини. — Спи, я буду недалеко. Тимур, не надо за мной ходить, мне надо подумать.
«Быть или не быть, вот в чем вопрос». Вряд ли Шекспировские герои сталкивались с подобными ситуациями, когда твоя голова в любой момент может стать такой же пустой, белой и гладкой, как черепушка бедного Йорика и все действо происходит на фоне разгорающейся войны, сопоставимой по масштабу с Первой Мировой.
Андрей лежал на дальнем краю площадки и любовался горами, он сменил ипостась и ловил расправленными крыльями потоки солнечного тепла. В крылатом виде легче думалось, мир всегда был ярче, логические и не очень связи между людьми, вещами и событиями виднелись четче. Андрей всмотрелся вдаль — красота. Горы на юге теснились словно воины в строю, отражая своими шеломами яркие лучи светила. Как там в песне — «Лучше гор могут быть только горы…». Бело-голубые шапки ближайших вершин, одетые в зеленые юбочки предгорий, окруженные вуалями серых облаков, настраивали на лирический лад. Тихий посвист поземки и протяжное гудение верховика в кронах высоченных деревьев помогали отрешиться от мира и выстраивать стройную цепочку мыслей:
«Что мы имеем при прямом раскладе? А имеем мы, ни много, ни мало — верховного правителя Снежных эльфов собственной персоной, кровно заинтересованного в одном драконе. Настолько заинтересованного, что тот бросил подземелье библиотеки Ортенской школы и вместо того, чтобы примять задом подушечку на над-княжеском троне, помчался по следам удравшего чудовища. Не просто помчался — возглавил экспедицию, расстроив по пути свадьбу собственного праправнука с Фридой, ставшей, благодаря драконьей крови, завидной невестой и возможной матерью сильных магов. Так? Так. Почему остановлены свадебные приготовления? Потому, что Мидуэль, не кто-нибудь другой, а именно он, несмотря на все плюсы от женитьбы потомка, решает не подставляться перед драконьим оборотнем и ласково бьет по сусалам родных правнуков — не уросите мол, вы меня не так поняли… Так… Так-то оно так, но что такого эксклюзивного могло привлечь старого эльфа? Оборотничество? Нет, не катит… что-то еще. Почему рау не привлекла Ланирра? Дракона является магом, владеет всеми стихиями, но вот надо же — не привлекла. Чем он отличается от Лани? Размером, окрасом, силой, магией? Стоп, магия, уже теплее… Астрал, точно, умение работать с астралом, хотя… В книге черным по белому писали, что астральщики встречаются не так редко, как полные универсалы. Брать энергию из астрала может каждый трехсотых или около того. Х-м, брать, вопрос — в каком количестве? Лани была очень удивлена, что я вырвался из ловушки хельратов, „накормив“ их маной по самое не хочу. Дракона может и наивна, но не дура. Ее пять веков воспитывал отец, учил магии. Сказать, что старый дракон был глуп и туп нельзя. Древние крылатики учились в университетах Нелиты и владели магией на таком уровне, что их двуногим последователям до них еще расти и расти… Остается астрал. С какой стороны его можно привязать ко мне? Что необычного? Фрида говорила омагах, удивленных и обескураженных плотностью магического поля возле пещеры. Если вспомнить рассказ, то они решили установить амулетную станцию в месте, где я входил в астрал и выпустил энергию в мир… Собралась мозаика, последний паззл встал на место. О-ла-ла, какой я вумный, таки как тетя Соня из Одессы. Теперь меня, такого вумного, разберут на сувениры или попросят делиться маной. А надо ли это мне — мне это не нужно. Встает только один вопрос — выпустит ли Мидуэль из своих рук курицу, несущую золотые яйца? Вопрос суровый… Откуда в голову старого эльфа закралась мысль о том, что я особенный? Ниоткуда не бывает. Либо кто-то подсказал, либо я сам болтнул или выдал действием. За что можно было зацепиться эльфу? Помнится он чуть не прозрел, когда я сказал, что Карегар мой папаща. Мидуэль не поверил, что я прошел Ритуал в четырнадцать лет. Вот оно! Не поверил и проверил, проверка дала положительный результат, в итоге чего направил в бой всех имевшихся под рукой воинов и студиозусов За это тебе Мидуэль мой респект и уважуха».
«Какие козыри есть у меня кроме Астрала? Вина старого эльфа перед Фридой — несомненно. Вина за то, что бросили союзников-драконов, уничтоживших Великий Лес, а что? Мысль далеко не свежая, но стоит ее освежить. Отец Ланирры говорил, что эльфы и арии бросили остатки драконов в тот период, когда они особенно нуждались в помощи. Из сотен драконов остались десятки. Эльфы испугались мощи крылатого племени. Испугались настолько, предпочтя забыть, что были с драконами по одну сторону баррикад и закрывали глаза на отряды охотников, обшаривающих потаенные и укромные места в надежде найти дракона. Остается решить, нужен ли мне на данном этапе Мидуэль или нет? Стоит ли сейчас взваливать на свои плечи груз проблем эльфов? В свете того, что я планирую пролететься по отмеченным на карте гнездам, то рау мне не нужны. В далекой перспективе их можно и нужно привлекать на свою сторону, а сейчас слишком многие смотрят на дракона, как на дорогой товар, в том числе и у снежных эльфов. Что еще? Туплю и упускаю малюсенький моментик — монархи очень не любят когда им отказывают, особенно если ты не монарх сопредельных земель или не архимаг. Прямо отказывать нельзя, лучше сослаться на какое-нибудь неотложное дело или подсунуть ему полные архивы обители. Пусть свои авгиевы конюшни чистит сам. Ну, что, пора? Ссориться с властями предержащими не с руки, или не с хвоста?»
Мидуэль, отставив в сторону трость и заложив руки за спину, мерил шатер широким шагом. Все идет не так. Керровитарр… какой там Керровитарр, ему давно пора менять приставку к имени на «гарр» — здоровущая громадина — ведет себя не так, как в рассчитанной модели. Что произошло с ним такого, что он стал относиться к эльфам с заметным холодком? Мидуэль взял со стола коробочку храна, долго бездумно смотрел на нее, но не найдя приемлемого ответа, сунул артефакт в карман камзола. Мальчишка не пожелал ничего слушать, забрал свою вампиршу, а эльфов попросил удалиться с верхней площадки, мол у них еще будет время наговориться. Пришлось терпеть капризы молодого дракона. И где он нашел самку с детенышами? Бывшие узники молчат. Проще камни разговорить, чем вытянуть из них хоть слово. Освобожденная драконом и орками наездница рау, ничего вразумительного сказать не может. Причем детеныши и самка явно приняты под крыло. Дети ладно — драконы ко всем птенцам относятся с любовью, но самка! Он ее взял как жену и женщину? Хотя нет, не должен, слишком человечен.
Мидуэль остановился, развернулся на пятках и сделал шаг. Человеческая натура берет свое. С другой стороны, от человека в нем с каждым днем остается все меньше и меньше и совсем непонятна его родословная. В древнем хране нет воспоминаний о прошлом, все образы начинаются с воплощения, но если верить словам ортагкого букиниста, Керр заявился в лавку в образе рау и это была совсем не иллюзорная активная маска. Оснований не доверять рассветному эльфу не было. Все может быть, Ягирра что-то больно легко согласилась на Ритуал, вряд ли она стала бы так переживать за простого человека.
Вампирша, не совершил ли он ошибки, взяв ее с собой? Девчонка несомненно хороша: умна и начитанна, первоклассная мечница, насколько первоклассным бойцом может быть семнадцатилетняя девица. Теперь она на верхней площадке с Керром, а он ломает голову о чем они говорят.
— Ваше Величество, — в шатер скользнул один из магов, охранявших пристанище над-князя. Мидуэль весь подобрался. — К Вам на прием Керровитарр Дракон Гурд.
— Зови!
— Добрый вечер, Ваше Величество. — Керр перешагнул порог штабного шатра и согнулся в поясном поклоне.
— Брось, — отмахнулся рау и приветливо улыбнулся. — О, ты пришел с целой кучей бумаг. Можно полюбопытствовать?
— Можно, но чуть позже. Бумаги я оставлю у Вас, мне они не нужны, а вам и гномам очень пригодятся.
— Охотно верю. Присаживайся. — Мидуэль махнул рукой в сторону небольшого мебельного гарнитура, состоящего из двух легких плетеных кресел и маленького круглого столика, на столешнице которого исходил паром небольшой чайник с отваром бодросила.
— Спасибо мастер. — Рау ответил легким кивком.
Повинуясь незаметному жесту или какой другой команде, из-за полога вышли два молчаливых эльфа и быстро расставили на столике вазы с выпечкой и фруктами. Андрей сидел в кресле, откинувшись на удобную спинку, смотрел за точными, выверенными движениями невольных официантов, на самом деле бывших личными телохранителями престарелого над-князя и размышлял о том, в каком русле пойдет разговор.
Когда бодигарды ушли, Мидуэль, прочитав заклинание звукового полога, собственноручно разлил напиток в глубокие фарфоровые чашки и пригубил горячий отвар. Андрей, следуя традиции, сделал первыймаленький глоток, наслаждаясь приятным вкусом, подержал питье во рту и только потом, не забыв поднять чашку с бодросилом на уровень глаз и отдав дань уважения старому рау, приготовившему напиток, выпил.
Несколько минут они наслаждались великолепным напитком, исподволь рассматривая друг друга.
Мидуэль расслабился, прислонил трость к креслу и вытянул ноги. Сейчас перед Андреем сидел не всемогущий правитель ни самого последнего на Алатаре государства, а бесконечно уставший от свалившихся на него дел и обязанностей, пожилой снежный эльф. Рау, по-стариковски, прихлебывал горячий отвар и хрустел сахарным печеньем, время от времени он шарил рукой в вазочке, отыскивая, по только ему известной методике, самые сладкие и хрустящие экземпляры кондитерского искусства. В эти моменты он напоминал сказочного хитрого дедка, этакого старичка-боровичка, у которого на любой вопрос всегда готов ответ. Андрей поставил пустую чашку на столик.
— Еще?
— Не откажусь, — над-князь разлил по второй порции бодрящего напитка.
— Спасибо.
— Бери печенье: его и вот эти булочки пекла Мелима.
— С трудом представляю ее в переднике и за плитой.
— Я тоже, взбалмошная девчонка и тем не менее… Лучше ее никто сахарного печенья и сдобы никогда не делал.
За горячим отваром и пустым, ничего не значащим, разговором, растаял легкий ледок отчуждения между старым эльфом и молодым драконьим оборотнем.
— Значит, ты решил мне отказать? — резко прервав пустопорожний треп, сказал Мидуэль.
— Хм? — Андрей чуть не поперхнулся надкушенной нежнейшей булочкой, испеченной Мелимой. Вот так оборот: над-князь рванул с места в карьер, одним вопросом выбив из-под ног оппонента землю и отправив в тартарары заготовленную заранее речь.
— Хочешь спросить, как я угадал? — Андрей кивнул. — Я слишком стар и для меня не составляет секрета поведение людей и эльфов. Ты пил отвар, а я, в уме, делал оценку моторики движений, жестов и мимики. За тысячи прожитых лет можно научиться безошибочно определять настроение по таким малозначительным для других признакам, как характерная поза при и во время беседы. Напряженность мышц, выражение глаз, тембр голоса, потоотделение, жесты, цвет и светимость ауры. Ты был спокоен, что говорило о принятом тобой определенном решении. В ауре ни разу не мелькнул огонек сомнения или сожаления, значит, долго размышлял и взвешивал все «за» и «против». Но почему? Ты даже не интересовался, о чем я хочу попросить или предложить в обмен на услуги и помощь с твоей стороны?
— Мастер, я действительно очень долго думал. Думал о себе, о вас. Все заключается в том, что я окончательно решил, кем являюсь на самом деле и определил приоритеты. Мне есть за кого переживать и кого защищать. Я не испытываю желание положить живот на алтарь высокой цели, какой бы благородной она ни была, и в какие бы мотивы не облекали служение ей. Считайте меня эгоистом и циником.
— Как я понимаю, это не все. Насколько я успел изучить тебя, — Мидуэль достал из кармана камзола коробочку храна и протянул ее Андрею. — Ты никогда не был эгоистом и циником.
— Не все, Вы правильно подметили. Мастер, на вас лежит ответственность за свой народ и свою страну, а я отвечаю за доверившихся мне. Эти люди, драконы и орки стали моей семьей и пока я не доведу их до безопасного места, не могу отвлекаться ни на что иное. На нас обоих лежит груз ответственности, и нельзя сказать, что у кого-то она больше или меньше: каждый несет свою ношу. — Андрей замолчал, Мидуэль, с каменным выражением на лице, смотрел в одну точку, только кустистые седые брови подрагивали в такт обуревающим его мыслям. — Ваша ноша не по моему плечу, — Глаза эльфа сверкнули двумя синими огнями. — Я пришел к вам, потому что хочу задать множество вопросов, но сначала ответьте мне всего на два. Ответьте честно, от этого зависит дальнейший разговор.
— На два?
— Да, всего на два.
— Хорошо. Постараюсь быть предельно откровенным, — Мидуэль смежил веки. Из бесед с ректором Этраном он почерпнул многое: и то, что сидящий перед ним молодой дракон не так прост, как кажется, и то, что за юным обликом скрывается вторая сущность, и то, что эта сущность очень, прямо параноидально, осторожна. До того, как королевские дознаватели попросили всех рау покинуть Ортен и арестовали Этрана, ректор успел показать старому эльфу подборку материалов по осадному сидению четырехсотлетней давности, собранную его нынешним визави, и расписать его действия, включая требование о выходе из гильдии. Краткий экскурс по бумагам порождал еще больше вопросов, как к самой истории осады, так и к бывшему студиозусу. Заявленный шестнадцатилетний возраст никак не желал вязаться с выводами и заключениями, подколотыми в папке: слишком точно и объемно все сформулировано. Прожженный пройдоха Этран показал и рассказал не все, Мидуэль чувствовал, что ректор оставил некоторые козыри в рукаве, приберегая их на будущее: осталось узнать, на что он надеется? Керр не даст сделать из себя марионетку, послушает чужого совета, но действовать будет по-своему — это над-князь уяснил для себя совершенно точно. Рау несколько часов прокручивал в голове все детали будущей встречи, моделировал поведение дракона, свои и его вопросы, ответы и… выбрасывал наработки на помойку. Психологический портрет не состыковывался с действиями оного в Ортене, Ортаге и на лесной тропе. Почему дракон ввязался в чужое сражение? Что делали царские убийцы Степи в Тантре? На кого они охотились? О чем умолчал норманн, сотник стражи в Ортаге? Что, в конце концов, произошло в бывшем монастыре? Какие причины побудили Керра погрузиться в астрал и перекачать энергию в мир? Мидуэль невольно поежился, плотность магического поля в районе храма составляла пятьдесят белл — в три раза больше, чем в центре мэллорновых лесов! Сопровождающие старого эльфа маги были в шоке. Разговоров о зарядной станции никто не вел, кудесники от магии ползали на коленях по разрушенному храму и собирали кристаллы от какого-то накопителя. Небольшие, с ноготь на мизинце, осколки были настолько напитаны энергией, что могли конкурировать с малыми храмовыми сборщиками маны. Рау совсем забыл о мощи истинных, он успел застать их, и многие были сильнее Керра, намного сильнее, но сейчас он единственный, и его сила заставляла сжиматься и трепетать сердце. Скоро следовало ожидать большого десанта специалистов из Королевской академии, Ортенской школы магии и Центра Магического искусства предгорного княжества рау. Удержать в секрете такое событие нереально. За мальчишку возьмутся по полной программе, не стоит думать, что маги не сложат два и два, и, похоже, что Керр прекрасно понимает сложившуюся ситуацию. Невероятно! Мальчишка, загнанный обстоятельствами в угол, не выказывает никаких признаков беспокойства, как будто его не интересует магическая и околомагическая возня с грядущими за ними последствиями. Создавалось впечатление, что Керр продумал свои действия на шаг вперед, и у него есть определенные заготовки. Как ни странно, над-князя нервировала полная личная неготовность к нелогичным действиям Керра. Принесенная им на встречу кипа бумаг говорила, что предметом торга станут именно они, но о чем будет торг? К чему готовиться? Мидуэль только сейчас осознал свою неготовность и некомпетентность в вопросе ведения разговора и политики действий с одним представителем Владык Неба. Керр, казалось, состоял из одних сюрпризов — видишь перед собой юнца, а закрываешь глаза и вместо недоросля предстает взрослый муж. Прерывая поток мыслей прозвучал спокойный голос оборотня:
— Первый вопрос: почему вы хотели женить своего праправнука на Фриде? Второй: что Вас остановило? Понимаете, я не верю досужим домыслам, что планам свадьбы помешала моя персона и ваша боязнь подставиться перед возможным союзником. Должно быть другое объяснение.
Мидуэль встал с кресла. Досужие домыслы? Многочасовая подготовка к разговору? Ха! Достойный вопрос и отличный ответ на фразу об отказе в сотрудничестве: можно с уверенностью сказать, что старому эльфу нанесли удар под дых. Каким образом Керр вычленил главную деталь? Отвечать надо и отвечать честно…
Андрею показалось, что к рау вернулись сброшенные, после принятия настойки из крови дракона, годы. Плечи над-князя поникли, а морщин на лице стало больше. Над-князь всем телом оперся на трость и посмотрел на него:
— Потому, что я не смог… Нет, не так. Ты прав, дело не в тебе, дело во мне. Я не захотел перешагивать черту, за которой древний снежный эльф превратился бы в чудовище. Ты задал самые тяжелые для меня вопросы и ответить на них частично нельзя. Не ожидал я от шестнадцатилетнего человека, или эльфа? — Андрей пожал плечами, перетекая в облик снежного эльфа. Мидуэль грустно улыбнулся, качнул головой и продолжил свой спич. — Вопроса с двойным дном. — Он тяжко вздохнул, еще раз глянул на Андрея и опустился в кресло. — Иланта умирает. Начинают сказываться последствия войны драконов и лесных эльфов. Еще две, от силы три тысячи лет и магия уйдет из этого мира. Ты знаешь откуда берется мана вокруг нас? — спросил Мидуэль и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Ману дают мэллорны, истинные и драконы. Да-да, драконы, они неосознанно черпают энергию из астрала, потихоньку отдавая ее. Истинные и Владыки неба самые магические существа из всех разумных, населяющих этот мир. Три тысячи лет назад их оставили без будущего, уничтожив гнездовья, в ответ они прокляли эльфов, сожгли Великий Лес, наложив на оставшиеся мэллорны заклятие пустоцвета. С тех пор деревья не плодоносят. Истинных убили еще раньше, те, кто остался жив, ушли на Нелиту… «Лесовики» выращивают новые деревья отводками, но это капля в море, ведь они так же не плодоносят. Магическое дерево живет около пяти тысяч лет… Ты понимаешь, о чем я? Последний молодняк высеялся три тысячи лет назад. Скоро леса начнут умирать, агония будет долгой. Лесные эльфы еще не в полной мере осознали грядущую катастрофу, они надеются, что смогут рассадить миллионы саженцев, взращенных из молодых веток. Ничего не выйдет. Смерть старых деревьев сильно затронет молодняк, отмирающая корневая система нарушит связи между рощами. — Мидуэль опять замолк, сглотнул образовавшийся в горле комок. Несколько минут в шатре властвовала тишина, потом рау наклонился к Андрею и посмотрел ему прямо в глаза. — Есть еще одна тайна: мэллорны не будут расти без драконов. Владыки неба и деревья связаны магически и дополняют друг друга. Каким образом осуществляется связь я не знаю и вряд ли найдется тот, кто ответит на этот вопрос, но факт остается фактом. Драконы свято хранили свою тайну и унесли бы ее в могилу, если бы не твое появление.
— Как это?
— В горах Мраморного кряжа есть один древний артефакт, настроенный на отслеживание выплеска магической энергии, который дают истинные, пропуская через себя мощь астрала. Кто и зачем его установил, сейчас не суть важно. Древний прибор зафиксировал твою магию и проникновение во внешние уровни энергетического поля. Именно к нему я бросился первым делом.
— Выходит Вы тогда были в горах, а я искал вас в архиве.
— Да, не поверил сам себе и решил удостовериться, что глаза меня не обманули. Артефакт древних не проверяли несколько сотен лет, да и как? О его местоположении знают только князья рау, а причин наведаться в нагорье не было несколько тысяч лет. Когда я появился там с сопровождающими, то обнаружил, что пещера, в которой спрятан прибор пострадала от землетрясения. Дальний проход завалило обвалами, зато открылся другой. Мои подчиненные детально обследовали его и обнаружили медные пластинки с выбитыми на них рунами. После того, как с пластин очистили весь налет, то удалось прочитать, что до нас пытались донести древние. Неожиданная находка на многое пролила свет и открыла глаза. Мир на грани, «лесовики» совершенно не в курсе, что их затея обречена на провал. Когда высохнут старые деревья, по всему лесу ударит магическая отдача, она не даст молодой поросли, высаженной эльфами, поглощать энергию из астрала. Маги по всему миру останутся без маны и станут простыми людьми. Лесные эльфы так просто не отделаются — вымрут следом за мэллорнами. За «лесовиками» уйдут последние драконы, они живут дольше и их агония будет намного продолжительней. Рау, вампиры и рассветные эльфы растворятся в людском племени. Вернусь к себе, тебе и Фриде. Родители тебе ничего не говорили про возможность иметь детей? — Андрей отрицательно повел головой. Слова старого эльфа нагнали на него жути. — У вас не может быть детей. — Видя как собеседник напрягся в кресле, рау успокаивающе поднял руку. — Не ерепенься раньше времени, ты не бесплодный. Матерью твоих детей может стать простая дракона или оборотень, но никак не человеческая, эльфийская или вампирская девушка. Зато простая девушка, жившая с драконом-оборотнем способна подарить свету полного универсала, рожденного от другого мужчины… — теперь с кресла встал Андрей. Что-то сработало у него в мозгах.
— Полного универсала? Вас заинтересовали мои названные родители и возможность превращать… превращать детей в драконов?
— Тут ты прав… — Мидуэль отвернулся от полыхающих гневом глаз собеседника. — Ответственность, она тяжким грузом ложится на каждого, но я не готов и не смогу принять ее на себя. Не хочу становиться чудовищем, посылающим детей на верную смерть. Поэтому я отказался от свадьбы моего праправнука с Фридой, отказался вопреки желанию князя Предгорного княжества и заманчивой перспективе получить в прапраправнуки, возможно, дракона и, чем Тарг не шутит, истинного. Отказался, чтобы никогда не соблазнять себя возможностью… Отказался и все тут. Возможно, мое малодушие подтолкнет мир еще на один шажок к пропасти, но я не хочу быть раздавленным своей совестью. Я через многое переступал и готов переступить еще не один раз, но не через это. Чтобы твоей подружке не пришла в голову идея выскочить замуж за «ледышку», пришлось приказать остальным вести себя с девушкой высокомерно. Высокомерие и спесь отвращают от себя надежнее остальных средств. Я испугался ответственности. Можно убежать от мира — от себя не убежишь. Я боюсь за всю Иланту, у мира не осталось ни одного шанса…
— Ни одного?
— Ни одного, — Мидуэль встал с кресла. — Драконов почти не осталось…
— Да, если и дальше продолжать охотиться на них, то конец мира наступит еще раньше. В чем-то вы сами виноваты, — не вытерпел Андрей у которого за маской невозмутимости на лице прятался, тщательно скрываемый, гнев.
— В чем же?
— В том, что оставили драконов одних, в тот момент, когда им требовалась ваша помощь.
— Ты не понимаешь…
— Я все понимаю, — перебил Андрей эльфа, вскочил с кресла и встал напротив над-князя. — Сошедшие с ума после атаки на Лес, Владыки неба были страшны сами по себе, но после того, как специальные отряды рау и «лесовиков» перебили всех сошедших с ума, почему вы не запретили охоту? Что вам помешало это сделать? Я отвечу — страх перед их мощью и черный жирный пепел на месте Великого Леса. Даже малая часть крылатых тварей была сильнее и страшнее целого войска, которое могло выставить любое из существовавших тогда государств. Люди, эльфы и арии решили спустить на тормозах алчные помыслы охотников, хитростью и коварством уничтожавших разобщенные гнезда. Беда драконов, что они ярые индивидуалисты и не нашлось того, кто смог объединить их, а рау потеряли доверие. Именно доверие — драконы больше никому не доверяют, своим бывшим союзникам и созданиям — тоже. Поэтому у вас нет шансов спасти мир. А мэллорны… Драконы могут спокойно пережить смерть лесов, именно они высадили первые деревья на Иланте, отсюда и связь, и никакой тайны в этом нет, просто лесные эльфы предпочли забыть об этом, вытравили из памяти любое упоминание о Владыках Неба. Я отказываю вам в помощи не только потому, что не хочу, но потому, что тогда за мной никто не пойдет. Драконы не примут ставленника эльфов, как бы они ни назывались. Я догадался, что вы хотели мне предложить.
— Что же?
— Здесь два варианта: защиту и покровительство в обмен на обеспечение вас маной, и второй вариант — возродить крылатое племя. Первое — драконы не дойные коровы, второе — я видел, как вы оценивающе смотрели на Ланирру, и по вашим глазам многое понял. Если и существует возможность что-либо сделать, то она будет осуществлена без чьей-либо помощи. От вас потребуется разобраться с этим, — Андрей хлопнул ладонью по стопке бумаг.
— Что это? — спросил Мидуэль.
— Записи хельратов: корреспонденция, бухгалтерские книги, векселя и выписки из архивов.
— Хельратов?
— Да. Монастырь Единого был их базой, а в храме они приносили жертвы. Кристаллы, которые собирают маги — это осколки от статуи Хель, пришлось дать этим тварям столько маны, что они не смогли ее унести. Вычистите свои Авгиевы конюшни. — Мидуэль опешил.
— Какие конюшни?
— Тьфу, навоз на заднем дворе, копившийся веками. Прислужники Хель свили свои гнездышки не только здесь, я не зря сказал, что гномам и вам эти бумаги очень пригодятся. Введите закон, по которому убийство любого дракона карается смертью. Вы единственный, кроме моих родителей, кому я по-настоящему доверяю, и можете это сделать во всех землях: рау, людей, гномов. Я все понимаю, но когда женщины рау начинают покупать кровь и вытяжки из желез внутренней секреции драконов, про «лесовиков» я молчу… Все здесь, в этих бумагах. Обещайте мне, что следствие будет беспристрастным.
— Что ты хочешь за эти бумаги? Как я понимаю, ты не зря обратил на них внимание?
— Портал.
— Что?
— Портал, я хочу, чтобы маги сегодня построили портал. Я сам задам финишную точку. Скоро здесь будет не пропихнуться от разведок, магов и прочих прихлебателей от различных гильдий, светиться перед ними у меня нет никакого желания, как и становиться объектом исследования. Обойдутся как-нибудь, надеюсь вы им скажете что-нибудь?
— Скажу. Что здесь еще?
— Номера счетов в банках Империи, громадные суммы, накопленные за сотни лет и пустые чековые книжки с карт-бланшами на предъявителя. — Мидуэль моментально ухватил нить мысли, сузившиеся глаза рау выдали напряженную работу мозга. — Если собрать долговые векселя Империи, хранимые в казначействах княжеств рау и Тантры, то денег хватит, чтобы обвалить банковскую систему Пата и девальвировать империал. В условиях финансового кризиса империя не сможет вести войну, она давно попала под пяту денежных мешков из банковских домов.
— Сколько тебе лет? — выдал после долго молчания Мидуэль.
— Через полгода семнадцать стукнет.
— Не может быть! Скажи, откуда все это? — Мидуэль беспомощно развел руками, взгляд его перебегал с вещи на вещь, на короткий миг остановился на Андрее, успевшем прочитать во взоре невысказанный вопрос, переместился на лежащие бумаги преткновения и опять вернулся на драконьего оборотня.
— От Ало Троя, — Андрей сел в кресло и отвернулся от рау — ему было тяжело вспоминать риммские застенки и клетку, но носить все в себе было еще тяжелее, крепость самообладания не всегда сдерживала эмоции, разговор с Мидуэлем основательно расшатал ее устои.
— Я помню его. Способный юноша, сильный разумник, аналитик каких поискать. Ало часто работал в архиве, — заняв второе кресло, сказал над-князь.
— Был. Ало погиб на моих глазах, погиб обучая меня Алату. Вместе с языком я чуть не высосал личность Троя. Часть его знаний, лежащих на поверхности, передалась мне: теперь ваши модели поведения стыкуются?
— Еще нет, и не будут. Ало никогда не отличался логичностью поведения — разумники всегда немного не от мира сего, — Мидуэль встал с кресла. — Когда строить портал?
— Вечером, к восьми часам.
— Хорошо. Хочешь сразу прыгнуть домой?
— Да, Вы, как всегда проницательны, — поклонился Андрей и вышел из шатра. Задумчиво глядя на переминающегося с ноги на ногу Тимура и сжимающую оголовье меча Ильныргу, он пригладил волосы и вытер выступивший на лбу пот. — Вот и поговорили. Иль, собираемся. Через четыре часа маги построят портал.
— Когда уходишь? — спросил Андрей.
Тимур одернул полетную куртку и посмотрел на Фриду, державшую Керра за локоток. Печально — и он, и она страдают… Опять лед. Неужели они так и будут отделены друг от друга заклятием, замораживающим чувства?
— Через час. Как раз перед вами. Маги откроют портал до Ортена.
— До Ортена? Ты разве не в свою часть возвращаешься? — удивилась Фрида.
— Нет, королевским указом, все маги, в том числе недоучки, направляются на боевую переподготовку. Пока ты секретничал с над-князем, полусотник из грифоньего крыла связался со штабом моей части и доложил, что я жив и относительно здоров. Радость гросс-дерта я тебе описывать не буду, потому, что там из нормальных слов звучало только мое имя, а за остальное в приличном обществе можно нарваться на дуэль, но на душе все равно приятно: ребята и командир искренне переживали за меня.
— Ты… — начал Андрей.
— Я им не сказал — где я. Полусотник над-князевских грифонов просил не распространяться.
— А Риго? Он был на связи? — Андрею очень не хватало этой балаболки. Риго, несмотря на свой разгильдяйский нрав и несвойственную ему ревность, мелькнувшую в последний день занятий в школе Берга, был тем цементом, который связал таких непохожих друг на друга молодых людей и сделал их настоящими друзьями.
— Риго уже в Ортене, там мы и увидимся, правда мне необходимо будет зайти в комендатуру за предписанием, но за пару часов обернусь.
— Передавай ему, от нас с Фридой, огромный привет. И… — Андрей сунул руку в карман. — Вот это. — на его ладони лежало несколько светящихся неоновым светом кристаллов. Точно такие же, ползая на коленях, собирали маги в разрушенном храме, с одной лишь разницей: камешки на ладони были размером с голубиное яйцо.
— Я не могу принять такой дар. — Тимур сделал отрицательный жест рукой. — Ты знаешь сколько стоит один такой накопитель?
— Знаю. — Андрей, виновато глянув на Фриду, снял ее руку со своего локотка и обнял Тимура за плечо. — Знаю Тим: не дороже моей жизни. Бери. Эту статую, осколки которой сейчас подбирают прилетевшие с мастером Мидуэлем маги, заряжал маной я. — Тимур неверяще уронил на грудь нижнюю челюсть. — Да, теперь ты знаешь второй мой секрет и можешь догадаться, почему меня искал над-князь. А камни — мне будет спокойней, когда я буду знать, что у вас с Риго есть запас маны. У меня не так много настоящих друзей и терять их из-за того, что у них в неподходящий момент опустошатся внутренние хранилища, я не хочу. Если хочешь, заряжу тебе еще десяток таких, — на последних словах он вложил кристаллы в руку Тимура и крепко сжал его пальцы. Неправда, что «ледяное безмолвие» заглушает все чувства. Сейчас сердце Андрея сжимала тоска, он тосковал по ушедшим в прошлое студенческим дням, оказавшимся одними из самых светлых в его жизни и всеми фибрами души желал друзьям найти свое счастье и не сгинуть в огне разгорающейся войны.
— Спасибо… — сглотнув комок, промямлил Тимур. Фрида улыбнулась, уловив его искреннюю благодарность, детскую радость и мальчишеский восторг от обладания сокровищем, она подмигнула Андрею и достала из кармашка на груди маленький сверточек.
— А это подари своей девушке, — вампирша протянула ошеломленному большому ребенку еще один светящийся кусочек. Осколок напоминал сердечко. — Я знаю одну кандидатуру и если ты будешь чуть более смел и настойчив, то Любаэль развернет свой щит к победителю. — Тимур залился краской. — Снаружи она ледышка, но внутри… Ты ей нравишься, — последние слова были произнесены заговорщицким шепотом на пунцовое ушко.
Фрида чмокнула Тимура в щечку и подхватив Андрея за локоть, потянула его в сторону собирающих палатки орчанок. Несколько минут постояв на месте, Тимур решительным шагом направился в сторону лагеря снежных эльфов.
— ?!
— Он ей действительно нравится, — ответила вампирша на немой вопрос и вздернутые вверх брови драконьего оборотня. — Любаэль направляют в Ортен, может у них, что и сложится. — Андрей покачал головой — у них у самих бы что сложилось. Последние часы он ощущал себя как на раскаленной сковороде. С одной стороны его жгли ревнивые взгляды Лани, с другой обжигали ревность и тихая ненависть настоящего дроу. Темнокожий парень оказался неравнодушен к Фриде. Как бы пакость не учинил от неразделенной любви… Хотя вроде приятный и общительный парнишка.
В лагере им рассиживаться не дали. Ильныргу тут же припахала обоих голубков к снятию палаток и увязке различного багажа. Вокруг орчанок носилась Тыйгу и скакали дракончики. Веселая игра в пятнашки несомненно добавляла порядка и организованности, но никто не осмелился приструнить расшалившихся детей.
Андрей паковал тюки и посматривал на группу магов, устанавливающих решетчатые фермы на портальной площадке. Иль недвусмысленно намекнула, что кудесники от магии могут отследить координаты финишной точки и если он не хочет, чтобы местоположение долины его родителей стали известны широкому кругу людей, то выход следует сделать в другом месте. Было над чем подумать. При проходе через портал образуется так называемый короткий трек, по интенсивности которого в момент закрытия перехода и сильного «остаточного» всплеска, маги могут высчитать расстояние и точное направление до точки прибытия. Менять решение поздно, пространственные координаты родного дома, в свое время выданные Ягой, прочно сидели в голове. Стоит заранее подумать о противодействии, не допустить повторного открытия портала по угасающему штреку. Вся его группа сразу пойдет в долину, а у него останутся кое-какие дела…
Через час отрылся портал в Ортен.
— Не теряйся. — Тимур хлопнул Андрея по плечу. — Буду ждать в гости.
— Сам не теряйся, — глаза с желтыми вертикальными зрачками стрельнули в сторону эльфийки, у которой в глубокой ложбинке между грудей подсвечивал синим осколок статуи богини Хель в форме сердечка. — Научил тебя Риго плохому! — стоявший у рамки маг сдержанно улыбнулся.
— Время пошло. Прощайтесь, господа, быстрее.! — оператор портальной арки установил на маленький раскладной столик песчаные часы. — У вас три минуты.
— Береги себя и Фриду. — Тимур крепко стиснул ладонь друга и шагнул в телепорт. Следом за ним в марево вошли Любаэль и пара магов с сумами, полными кристаллов.
— Да пребудет с вами милость и благодать Близнецов, — сказала на прощание эльфийка.
— Сейчас мы переориентируем портал, — сообщил оператор. — Готовность к переходу полчаса. Прошу вас не задерживаться с координатной привязкой финишной точки.
Через тридцать минут у портала было яблоку негде упасть. На небольшой площадке толпилось полтора десятка магов, жадно поглядывающих на переметную суму, висящую на спине хасса, которого вела в поводу Слайса. Даже через толстую дубленую кожу пробивалась мощь сложенных в нее крупных остатков статуи Хель. Андрей переступил с лапы на лапу и плотоядно облизнулся — запас карман не тянет. Ильныргу обещала поставить на проходах в долину активную защиту, камешки пригодятся для ее запитки. В стороне от магов стоял Мидуэль. За четыре часа эльф успел поверхностно ознакомиться с документами хельратов и сейчас с лица рау не сходили печати одолевавших его дум. Мелима поддерживала прапрадеда под руку. Последний час эльфийка и Фрида просидели в шатре над-князя. О чем они беседовали Андрей не интересовался, но видимо, девушки нашли взаимопонимание. Что у рау, что у вампирши после разговора были красные носы и мокрые глаза. Вокруг над-князя стояли два десятка воинов в полном боевом облачении с активированными защитными амулетами. Создавалось впечатление, что драконы готовятся напасть на престарелого эльфа. Пришли полюбопытствовать наездники грифонов. Народ громко перешептывался, а кто-то, не стесняясь, говорил в полный голос, клекотали грифоны — шум и гам стоял, как на торжище. М-да…
— Ты приедешь на посвящение? — раздался с боку тихий голос Рура. Андрей скосил правый глаз на прощающихся девушку и Д'Рау, принятого вначале за представителя темной ветви эльфийского племени. Темнокожий ухажер нежно сжимал ладошку Фриды в своих руках. Андрею больших трудов стоило задавить в себе ревность. — Фрай будет сдавать экзамен на зрелось, он был бы рад увидеть тебя на испытании.
— Тарг, как я могла забыть. Сколько осталось дней?
— Две седмицы. — Фрида повернулась к дракону, Андрей кивнул, говоря, что не видит никаких препятствий для поездки девушки домой.
— Приеду.
— Хорошо. Я скажу Фраю.
— Керр, — сильный рывок за кончик крыла заставил Андрея оторваться от такого интересного разговора, что-то этот Рур темнит… Ланирра дернула еще раз. — Керр, тебя маги зовут, у них все готово, нужно чтобы ты задал выход, а ты в облаках витаешь.
— Иду.
Андрей включился в плетение заклинания перехода, последовательно расставив руны и координаты точки выхода, привязанной к большому валуну у деревни, располагавшейся недалеко от пещеры. Ягирра, в свое время, заставила выучить сложную связку, приговаривая, что в жизни все пригодится. Гляди-ка и правда пригодилось. Закрыв глаза, он подключился к астралу и гнал энергию в получившийся силовой каркас. На третьей секунде, с тихим хлопком, между ферм арки возникло переливающееся бликами марево активированного портала.
Первыми бывший монастырь покинули молодые волчицы, Тыйгу и Фрида. Следом в арку нырнули Рари и Рури, подгоняемые тихим рыком чем-то недовольной Ланирры. Дракона постоянно огладывалась на Андрея и дергала кончиками крыльев. Видно ее мучили какие-то подозрения.
— Письмо к моей матери в заднем кармашке твоего наспинного ранца, — шепнул Андрей, тут же напрягшейся, Ильныргу.
— Ты…
— Идите. Не делай больших глаз, всё хорошо, успокойся. Хватай Олафа и быстро дуй в портал.
Андрей напряг лапы и крылья. Иль подтолкнула рыжего викинга к порталу и хлопнула последнего гужевого хасса по крупу. Животное, у которого были закрыты специальными щитками глаза, взревело, в один прыжок влетело в марево, утащив за собой орчанку и норманна. Пора. Андрей резко оттолкнулся от земли, хлопнули громадные крылья. С правой лапы дракона сорвалась короткая молния и снесла ферму. Портал схлопнулся, теперь просчитать трек не представлялось возможным. Заложив крутой вираж, дракон, прижимаясь к земле, исчез за стеной бывшего монастыря. Через несколько минут темная тень перевалила хребет и скрылась за верхушками гигантских сосен.
— Пташка упорхнула, и оставила с носом тантрийских магов. Ты уверен, что ребятки из королевской гильдии хотели проследить — куда направляется твой крылатый протеже? — Бериэм откупорил бутылку вина и разлил янтарный напиток по хрустальным фужерам. Внук пытливо смотрел на деда, ожидая продолжения рассказа, но старый рау оборвал повествование. Войди сейчас в шатер посторонний, он вряд ли отличил бы двух эльфов друг от друга. Выпитая над-князем настойка из крови дракона даровала ему недолгую, по меркам эльфов, внешнюю молодость, превратив столетнюю развалину в шестидесятилетнего живчика. Мидуэль мог спокойно обходиться без трости, но не так-то легко преодолеть силу вековых привычек, старый эльф, постукивая палкой по бедру, ходил кругами вокруг креслица. Бериэм наблюдал за дедом и гадал зачем он ему здесь понадобился? Старик был настолько непререкаемым в своих требованиях, что пришлось бросить незаконченное расследование в Ортене и с бригадой ищеек тайной канцелярии Тантры, захватив за компанию Дранга — главу королевских рыцарей плаща и кинжала — строить портал в бывший монастырь Единого. Дранга дед попросил прибыть, так как дело было государственной важности. Сейчас герцог Рума, вместе с дознавателями, обследовал холодные подвалы и потрошил лаборатории, а внучка немедленно провели в шатер над-князя.
— Хотели, не сомневайся, — взяв в руки фужер с шипучим напитком, Мидуэль присел в плетёное кресло. Вино, окружённое, сверкающим хрусталём, исходило пузырьками газа и сладким манящим запахом. Одна бутылка «Снежного игристого» за пределами княжеств рау стоила десять золотых звондов, дороже продавалось только «Тиронское красное». Рецепт изготовления игристых вин эльфы держали в строжайшей тайне. Винодельню, производившую шипучий источник дохода казны, охраняли не хуже, если не лучше подвалов с золотым запасом. — Думаешь твой, — над-князь выделил слово «твой». — Друг Дранг, герцог Рума, не оставил королевским магам четких инструкций? Я им не препятствовал… Одна из слабых сторон подобного союза — это необходимость делиться информацией, она же и сильная сторона. Что выяснили по трупам «ножей» в лесу?
— А
— От многих знаний — многие печали. Мальчик предпочел умолчать о своих приключениях. — Бериэм хмыкнул. — Думаю, ты сможешь пролить свет на некоторые обстоятельства, заставившие его приютить орков.
— Ты будешь весьма удивлен этими обстоятельствам.
— Боюсь я разучился удивляться. Налей еще. — Мидуэль протянул пустой фужер.
— Как сказать, — Бериэм встал с кресла. — Как сказать, — повторил он, разливая вино.
— Не рви груши с макушки, — поторопил, изнывая от нетерпения, дед.
— Царские убийцы Степи охотились за одним полуорком и его дочкой. — Начал Бериэм и приложился к своему фужеру. Над-князь требовательно кашлянул. Внук посмотрел на деда и решил больше не испытывать судьбу молчанием. За внешней невозмутимостью старого эльфа пряталась буря, отголоски которой отражались цветными сполохами в ауре и игрой пальцев руки на набалдашнике резной трости. Того и гляди, отбросит трость в сторону и всыплет хворостиной… Когда это было? Две тысячи лет назад или чуть больше? Нет, меньше, но было точно. Бериэм тогда имел неосторожность попасться катающимся на грифоне. Все бы ничего, но страховых ремней на седле и в помине не было. Дед неожиданно мягко пожурил внука, а зайдя с ним в конюшню, попросил выбрать хворостину из березового веника. Юный эльф не заподозрил подвоха и, на свой зад, выбрал самую крепкую. Как этот зад потом болел! Человеческий метод воспитания пошел впрок рисковому наезднику, о ремнях он больше не забывал, а на веник долго посматривал со страхом. Вот и сейчас у деда аура светится такими же цветами, как две тысячи лет назад. Пятая точка «маленького Бери» заныла, прося не ворошить прошлое такими, м-м-м, светлыми воспоминаниями и не кликать на нее новых бед. Вдруг дед решит повторить урок двухтысячелетней давности и охайдошит по заду тростью? Как на беду никакого березового веника в шатре не наблюдается!
— Что? Веник вспомнил? — неожиданно проскрипел Мидуэль. — Есть у меня один, под походной кроватью, — он заливисто расхохотался, через пару мгновений к нему присоединился Бериэм. — Посмеялись и будет, — вытирая выступившую слезу, сказал дед. — Не доводи до греха, не то велю гвардии пощипать березку и вспомню молодость.
— Да уж, до сих пор вспоминаю. — Бериэм потер переносицу. — Ладно, к делу. В Ортене мои агенты раскопали интересный факт. Оказывается, наш герой попал в школу Берга-полуорка при весьма интересных обстоятельствах. Бывшая гувернантка полуорка поведала, что Берг познакомился с неким молодым человеком, когда тот спас дочь мастера от смерти. Во время прогулки по улице девочка стала жертвой несчастного случая. У одного экипажа понесли лошади и карета разбилась об угол дома, отлетевшим куском рессоры малышке, навылет, пробило грудную клетку и легкое. Молодой человек в мантии студиозуса, напоил раненую странным отваром — через час от раны не осталось и следа, а девочка, за обе щеки, скушала прожаренную говяжью печень. Странный отвар, напоминает настойку на крови дракона. Полуорк, благодарный за спасение дочери, пригласил студиозуса в свою фехтовальную школу. Мне стало очень интересно, как никому не известный полуорк получил разрешение открыть свой зал? Занятые у Дранга ищейки перевернули магистратуру вверх дном и допросили всех чиновников, оставшихся в живых после подавления восстания. Чинуши не стали скрывать, что разрешение было выписано за три тысячи золотых звондов, внесенных в кассу магистратуры, обязательство полуорка проводить, каждые полгода, бесплатные месячные курсы с городскими стражниками и добровольное пожертвование в две тысячи монет помимо кассы. За пять лет работы в городе, Берг зарекомендовал себя только с положительной стороны. Но, что оркский мастер мечного боя делал в Ортене? Наши агенты в Степи получили портрет мечника и задание попробовать что-либо узнать о мастере по имени Берг. Каково было мое удивление, когда ответ пришел на следующий день. Агент сообщал, что, да — был такой мастер боя и не только был, а по-крупному засветился в окружении царицы Лагиры, правда тогда она ещё была царевной. Знающие придворные шептали, что Лагира весело проводила время в объятиях среднего сына Первого коленного[20] князь-хана. Потом царевна резко охладела к своему ухажеру и уединилась в загородном дворце. Через восемь месяцев по стране прокатилась волна непонятных убийств. Практически под корень, наемниками был вырезан клан Урагар, а Первый коленный хан впал в немилось к Лагире, севшей на трон после смерти отца, Хадара Третьего. Через седмицу князь-хан умер. Говорят, что от разрыва сердца, но что-то с трудом в это верится. Причем здесь клан Урагар? Из этого клана Берг взял себе жену. Сам полуорк исчез в неизвестном направлении.
— И через год всплыл на другом конце материка с маленькой дочерью на руках. Продолжай. — Бериэм кашлянул в кулак, отпил из фужера вина и продолжил рассказ:
— Дальше остались детали. Агент, через целый полк подставных лиц, передал портрет юной царевны белых орков. — На столик легла тонкая тисовая дощечка с портретом совсем юной девчушки, одетой в чудесное белое платье и обсыпанные белым жемчугом изящные туфельки. Маленькая Тыйгу оказалась очень похожа на свою венценосную мать, изображенную на портрете.
— Дранг знает?
— Нет, официально мы занимались Керром. Мои подчиненные сработали так, что ветер за куст не зацепится.
— Хорошо. Убери, а лучше… — Мидуэль бросил дощечку в жаровню. — …сожги. Выходит, девчонка первая претендентка на трон Степи, что не может не волновать царицу. Дочь-приживалка может стать центром заговора против законной власти или потребовать себе трон после смерти матери. О-ч-чень интересно, — над-князь задумался.
— Дракон знает об этом?
— Скорее всего. Но каков стервец, а? — дед оторвался от раздумий и весело посмотрел на внука.
— Ты про кого?
— Про Керра. Вот кто лицедей, ещё хлеще нас с тобою, вместе взятых. Купил меня бумагами жрецов, а сам спрятал царевну от любопытных глаз. Ты знаешь, как спрятать свет? Засунь его в пламя свечи! Девчонка все время была на виду, носилась с дракончиками по всему лагерю и никто даже подумать не мог, что егоза со сбитыми коленками и мозолями от деревянного меча может быть особой царских кровей. Постой! — Мидуэль резко замолчал, остановленный какой-то мыслью, которую он сейчас рассматривал со всех сторон. — Твоим следопытам удалось снять информационные отпечатки в лесу?
— Небольшую часть. Всю картину боя по ним восстановить нельзя. Хорошо хоть это успели сделать. Еще один день и энергия бы развеялась, а по замытой ливнем земле ничего не прочесть.
— Вся картина мне не нужна. Скажи, дракон сразу напал на «ножей»?
— Нет, данный вопрос выяснили точно. От нападения «ножей» на караван до вмешательства дракона прошло десять или пятнадцать минут. Почему тебя так интересуют подробности?
— Потому, что девчонка стихийница-универсалка! Задержка во времени между началом нападения «ножей» на людей Берга и вмешательством дракона, объясняется тем, что Керр был далеко, но смог услышать ментальный зов и прилететь на помощь!
— Что нам это дает?
— Даёт то, что я бы не рекомендовал сейчас строить никаких планов относительно девочки или мы лишимся всякой поддержки со стороны драконов, а может получим их во враги, что отнюдь не желательно, — Бериэм внимательно слушал деда и молчал. Загадочная улыбка, блуждающая у него на губах, говорила, что не все козырные тузы покинули рукава эльфа. — Давай, говори, о чем молчишь.
— Дело касается Дранга и его невестки — Ирмы Лей фон Бокк. Герцог Рума, через полгода, станет дедом…
— И как прибавление в семействе герцога связано с нашим мальчиком?
— Одно время, он и невестка герцога были близки. Сей чудесный факт удалось узнать от одногруппницы и бывшей подружки Ирмы.
— Наш стрижок и здесь отжёг. Слежку за женой сына четвертого лица в королевстве мы не будем устраивать, но как только младенец появится на свет, необходимо проверить его на владение стихиями.
— Дрангу сказать?
Мидуэль поперхнулся вином.
— В Ортене с жарой как? Тебе голову не напекло? — откашлявшись, спросил он внука.
— Просто я должен был спросить. Ты говорил про какие-то бумаги. Не про эти? — Бериэм указал на стопку бумаг, лежащую на втором столике. — Можно взглянуть?
Но бумаги остались нетронутыми еще несколько минут. С улицы послышался голос Дранга, чихвостящего, на чем свет стоит, кого-то из своих подчинённых. Беседа эльфов проходила под двойным пологом, отличавшимся одной маленькой особенностью — полог пропускал звук снаружи. Дед с внуком замолчали и прислушались к доносящемуся сквернословию. Мидуэль осуждающе покачал головой, по его мнению, чиновник такого ранга не имел права опускаться перед подчиненными до уровня кабацкой ругани. Бериэм к крепким словечкам отнесся спокойней — герцога Рума он знал намного лучше, значит произошло что-то действительно серьезное, раз спокойный и флегматичный Дранг сорвался с катушек. Вскоре полог, закрывающий вход, отошел в сторону, явив эльфам разъяренного главу Тайной канцелярии. Лицо Дранга было краснее свеклы, глаза метали молнии, от одежды герцога попахивало пыльцой желтого лотоса. Главный шпик Тантры остановился у входа, сорвал с себя плащ и выкинул его на улицу.
— Балбес! — полетел за плащом запоздалый крик.
Бериэм вынул из сундучка третий фужер и наполнил его вином. Дранг выхватил емкость из руки эльфа, залпом опрокинул в себя напиток, попросил повторить и только потом коротко поклонился Мидуэлю.
— Прошу прощения, Ваше Величество!
— Что произошло? — скрипнул над-князь. Дранг обреченно махнул рукой.
— Этот… этот, — представитель короля Гила никак не мог подобрать слова, — выродок снуфла[21] и лысой крысы имел неосторожность уронить саквояж.
— Какой саквояж?
— С наркотиками из пыльцы лотоса, изъятыми в лаборатории хельратов. Облако наркотической взвеси накрыло весь отряд, поднимавшийся по лестнице. Уф, — Дранг плюхнулся в третье кресло и блаженно вытянул ноги. — Никогда не мог подумать, что способен так бегать, правда, эта скотина, уронившая саквояж, бегает ещё быстрее. Теперь полтора десятка человек на сутки ни на что неспособны. Четверо спят мертвым сном. Трое превратились во взрослых младенцев: агукают и пускают пузыри. Пятеро гвардейцев бегают за бабочками, ещё троих пришлось обездвиживать заклинаниями, чтобы они никого не покалечили — парни впали в ярость и начали кидаться на окружающих, — рау переглянулись, их лица оставались невозмутимыми, но ауры полыхали всеми цветами радуги. — Теперь представьте себе, что случилось бы, замешкайся я хоть на мгновение? Представили? Глава тайной канцелярии пускает пузыри или с блаженной улыбкой на лице собирает цветочки! — Бериэм отвернулся, его плечи сотрясала мелкая дрожь. Над-князь продолжал с невозмутимой миной слушать интересный рассказ и только, дергающаяся под правым глазом, жилка не давала поверить в его полную непробиваемость. — Чуть без всякой магии не превратился в младенца…
Теперь становилась понятной ругань на улице. Пусть убежавший от наркотического облака человек не надышался дрянью, но осевшая на открытых участках кожи пыль, несколько отпустила его нравственные тормоза.
— Дознаватели были с вами? — спросил Мидуэль.
— Слава Близнецам: ищейки, на тот момент уже покинули подземелья. Это-то и спасло остальных. Услыхав мои крики, дознаватели вызвали ветер и сдули наркотик с людей, предотвратив этим смерть от передозировки.
— Это хорошо. Дознаватели нам сегодня понадобятся.
— Опять что-то искать? — допив вино, спросил Дранг над-князя.
— Я думаю, придется, — Мидуэль взял стопку бумаг, переданную ему Андреем. — Почитайте и скажите, что вы оба об этом думаете.
— Что здесь?
— Читайте, — древний рау, полуприкрыв веки, откинулся на спинку кресла и внимательно наблюдал за внуком и тантрийцем.
По мере прочтения бумаг, лицо человека становилось все серьезнее и серьезнее, с него слетела легкая одурь, на лоб Дранга легли морщины. Старый эльф видел, как надолго задумывается герцог над, порой незначительными на первый взгляд, данными. Изощрённый в интригах ум Дранга подвергал анализу каждое слово и абзац. Порой глава спецслужб отставлял один лист и судорожно начинал искать другой, а найдя, сравнивал написанное и откладывал находки в сторону. Через час, когда на улице совсем стемнело, Дранг прочитал последний документ:
— Здесь не хватает карты, — помассировав виски, сказал он. — В тексте полно ссылок на нее, но среди бумаг я ее не видел. Так же отсутствует несколько листов, с указанием людей, составляющих несущие звенья хельратской цепи. Есть еще одна неувязка. Некоторые выписки явно взяты из других папок с документами — являются фрагментарными и неполными или вообще вываливаются из темы общей сборки, причем на паре из них есть ссылки к архивным папкам. Я боюсь предположить, что содержится в архивах: скорее всего это компромат. Но на кого? То, что это «вонючие» бумаги, я уверен на все сто. Прислужники Смерти сами боялись своих архивов, потому что намеки на них выражены в столь туманной форме, что не будь у меня следственного опыта, то я не обратил бы на них внимания.
— Все верно, я, как и вы, пришёл именно к этим выводам. Боюсь только, что карту мы никогда не увидим, а о смерти отмеченных в пропавших бумагах людей, узнаем из официальных некрологов, — сказал Мидуэль. — Карту и бумажки забрал дракон. Почему-то я не думаю, что он будет вести беседы с убийцами драконов.
— Я не знаю, что будет делать дракон, но все мои ищейки немедленно отправляются на поиск секретных закладок, — герцог выбрал несколько выпавших из общего контексте листов. — Так, с этих бумажек снимем энергетические слепки и будем проверять тайники по остаточному фону: они должны вывести нас архивы.
Дранг вызвал в шатер двоих магов. Гильдейцы, инструментально, сняли с бумаг слепки и, получив задание, удалились.
— Осталось дождаться результатов поисков, — резюмировал Бериэм.
Поиски продолжались всю ночь. Наутро, из Кионы был выписан еще один отряд ищеек, прошедших специальные курсы по снятию слепков и локации тайников по остаточному магическому и энергетическому фону.
Дранг уже хотел возвращаться в столицу, когда маги нашли искомое. Было три часа по полудни, герцог и венценосная пара рау вкушали запеченных в глине кикирейских птичек. Нарушая все установленные и неустановленные запреты, в шатер вошла тройка снежных эльфов и, поставила у ног Мидуэля несколько коробок с пронумерованными папками.
— Почитаем? — обратился старик к присутствующей парочке.
— Я давно подозревал, что имперские власти якшаются с «Мертвяками», но не думал, что настолько плотно и не в таком большом количестве точек соприкосновения интересов. Грязи тут, что и до суда Хель не вычерпать, — герцог любовно погладил архивный талмуд. — Имея на руках подобные сокровища, мы можем серьёзно попортить отношение Церкви с Императором Пата, ссадить со своих мест значительных фигур имперского небосвода и выставить императора в самом неприглядном свете… Существует большая вероятность, что Патрона могут заставить созвать поместный собор или собрать конклав, и тогда полетит голова самого иерарха Единого. Второй и третий ящик предлагаю здесь не вскрывать, а потерпеть до Кионы……
— Чарда! — Яга сурово посмотрела на ученицу и осуждающе качнула головой. — Чарда, сколь можно повторять, что при раскладке сбора по пакетам, волосы должны быть повязаны платком? Ни один волосок не должен попасть в травы, ни один!
Девушка виновато опустила взгляд к земле. Ей было стыдно за себя, но что она могла поделать с этой копной, растущей у нее на голове? Ни один платок не мог удержать непослушные рыжие пряди. Она затягивала волосы в тугие косы, обвязывала голову двумя платками, но все бес толку. Сначала отдельные волоски выбивались из косы, а потом, какими-то непонятными путями они выбирались из-под платка. Хорошо госпоже, ее волосы не пытаются жить отдельной жизнью от хозяйки. Один к одному они плотно стянуты в толстой косе, опускающейся ниже пояса — блестящая, словно чистый горный снег, она ничем не напоминала рыжего змеежа, поселившегося за спиной Чарды.
— Простите, госпожа, — наставница тяжело вздохнула, тут же улыбнулась и установила на торец небольшой чурбак. В руке рау, казалось, сам собою возник костяной гребень.
— Иди сюда, — Ягирра подозвала девушку к себе. — Садись, — палец эльфийки ткнул в маленький чурбачок. Чарда послушно опустила свою пятую точку на указанную плоскость.
Напевая на непонятном языке, красивым, хорошо поставленным голосом, что-то протяжное, Ягирра переплела волосы своей ученицы. Под чуткими пальцами эльфийки рыжие пряди становились мягкими и послушными, переливаясь медным блеском они свивались в тонкие косы, причудливо переплетающиеся между собой и пятью колосящимися ручейками сливались в одну косу, перетянутую широкой зеленой лентой. Гребень в руках старой травницы не вгрызался в голову, вырывая волоски с корнем, а ласково пробегался по ним, заставляя Чарду блаженно жмурить глаза и ощущать себя домашней кошкой, которая вот-вот замурлыкает под теплыми руками хозяйки.
— Другое дело, — сказала Яга, проведя ладонью по голове Чарды и накидывая на плечи девушки платок. — Повяжи. Скажи мне, для чего предназначен сбор «Сиаль» и почему нельзя, чтобы в него попали волосы?
— Для составления любовных зелий, госпожа.
— Так-так, дальше, — подбодрила девушку эльфийка.
— Если в зелье попадет постороннее включение, как волос, то хозяин или хозяйка волоса могут попасть под магический откат заклинания, произносимого для активации зелья, — тихо сказала девушка и покрылась румянцем.
— Все правильно и будешь тогда ты страдать от неразделенной любви к неизвестному человеку или ненавидеть его всем сердцем, смотря на что будет составлено зелье. Теперь ты понимаешь всю важность осторожного и внимательного обращения с компонентами? — Чарда кивнула. — Даже в травах не бывает мелочей! Раз ты теперь всё понимаешь, то иди работай и постарайся, чтобы твои волоски не попали в сбор, — улыбнулась травница.
— Спасибо госпожа, — повязывая платок, сказала девушка.
Чарда вернулась к разложенным под навесом сушёным травам, перепроверила бумажные пакетики, в которые она разложила измельченные листья — ни в одном из пакетов никаких лишних включений не обнаружилось, облегченно вздохнув, она взяла нож для резки трав и выставила тоненькие пластинки грузиков на специальные весы. Работая под навесом, девушка изредка бросала взгляды на свою наставницу. Рау вынесла из дома несколько сундуков и занималась перекладкой и просушкой сложенной в сундуки одежды. Каждая просушенная стопка белья перекладывалась пучком душистого краснолиста, сохранявшего свежесть материи и не дающего завестись в сундуках муравьям, моли и прочим насекомым. Вот эльфийка открыла новый сундучок, достала из него мужскую рубаху и надолго застыла, рассматривая замысловатую вышивку по отвороту. Разладив на рубахе складки, Яга повесила ее на перекладину, рядом разместились холщовые штаны. Затянув тихим голосом «Песнь о небе», которую пели в храмах Близнецов, прося послать благословение родным и близким, эльфийка присела на чурбачок, на котором двадцать минут назад сидела девушка. Правой рукой травница гладила левое плечо, где под тонкой тканью летника на кожу была нанесена цветная татуировка дракончика, окружённого вязью рун. Точно такую же татуировку сделала Ягирра Керру за седмицу до его отъезда в Ортен. Чарда отвернулась, нехорошо подсматривать за наставницей, когда ее душа томится тоской по сыну. Девушка знала, что эльфийка не носила под сердцем и не рожала Керра, но тонкая дощечка с его именем, хранимая в «углу предков», говорила о многом…
Ягирра уловила осторожный взгляд ученицы, направленный на неё, но не стала оборачиваться. Через несколько секунд чувство взгляда исчезло. Эльфийка встала с чурбака и подошла к рубахе. Уже десять дней её терзало беспокойство за названного сына. Татуировка, нанесенная Керру на плечо, помимо красоты и знака принадлежности к роду, имела еще одно свойство, о котором названный сын не подозревал. Через дракончика и руны, магически связанные с подобием на плече самой Ягирры, она могла в любой момент узнать жив или нет носитель второго тату. Эльфийка смотрела на зачарованную рубаху, которую она приготовила для Керра и не могла найти себе места. Десять дней назад травница ощутила резкую боль, пронзившую все ее естество. Тогда она летела на Карегаре и чуть не сверзилась с его шеи, точнее сверзилась, но дракон заложил вираж и подхватил женщину передними лапами. Потерявшая от боли всякое соображение, травница не смогла активировать плетение левитации и если бы не Карегар, то она бы, несомненно, разбилась, рухнув с высоты в четверть лиги. Кое как уговорив дракона отнести ее к домику, она попросила его не беспокоиться и твёрдым шагом дошла до порога, махнула рукой крылатому мужу, чтобы он улетал, а не топтал лужайку, захлопнула за собой дверь и без сил съехала вниз по стене. Выскочившая в сени Чарда подхватила наставницу и на себе отволокла к кровати, просидев всю ночь рядом с мечущейся в беспокойном сне эльфийкой. Ночью Яге снились оборванные в лохмотья крылья, широкая река и звон проливного дождя. Мимо взора проносились мутные образы, но ни одного из них она не смогла разглядеть.
Утром у неё был тяжелый разговор с Карегаром, дракон никуда не улетел, пролежав всё время под громадным раскидистым дубом. Чёрная громадина устроила целый допрос с пристрастием. Дракон нервно дёргал кончиками крыльев и допытывался о причинах падения с его шеи. Отговорки, что жена просто устала и приснула им не принимались, пришлось сказать как есть, что ей резко стало плохо и она выпустила повод. Отчего и почему поплохело, было тактично обойдено стороной. Карегар не знал о татуировке, за три тысячи лет, он ни разу не обратил внимания на плечо травницы. Но даже если бы обратил, то ничего бы не увидел. Яга умела скрывать нанесённый на кожу рисунок от чужих глаз. О тату знала Чарда, увидевшая дракончика на плече наставницы, когда они мылись в купальне, устроенной в тёплых ключах, бивших из-под земли в полулиге от дома Ягирры. Эльфийка в тот момент забыла про контроль, расслабившись в горячей воде и, обратив внимание на осторожный взгляд ученицы, брошенный на неё, поняла, что что-то не так. Что-то «не так» проступило на плече и переливалось цветными красками. Чарда получила строгие указания на счёт увиденного и обещала молчать даже под угрозой смерти. Само изображение дракона было не такой уж редкостью, но вязь рун и цветной фон вызвали бы множество вопросов у разбирающегося в древней геральдике. Карегар разбирался. Не видел хвостатый папаша татуировки и на плече сына, получившего соответствующие инструкции не показывать отцу рисунок, пока эльфийка не даст добро. Времени научить Керра скрывать татуировку у неё не было, но травница надеялась, что к тому моменту, когда он вернётся с учёбы, она наберётся смелости и сама расскажет всю правду названному мужу. Ягирра знала, что древние тайны когда-нибудь вылезут наружу и не доведут до добра, об этом же предупреждала в своём посмертном письме Енира.
— Я закончила, — донеслось от навеса.
Чарда споро складывала пакеты со сбором в корзину, аптекарские весы, с помощью которых она отмеряла вес трав, были аккуратно сложены в специальную коробочку.
— Молодец девочка, — похвалила рау ученицу.
Ягирра подошла к девушке и помогла ей связать в пучки неиспользованные травы, после чего развесила их под крышей. Надо сказать, что с ученицей ей повезло. Покойная ларга разбиралась в людях, для провидицы не составляло труда заглянуть человеку в душу. Душа и помыслы Чарды были чисты.
Енира подобрала рыжевласку в разоренной «зеленухами» деревне. Орки напали на приграничное поселение людей, перебили всех взрослых жителей, а детей увели в полон. Девочке, которой недавно исполнилось пять лет, повезло: мать, прежде чем погибнуть под мечами нелюдей, успела спрятать дочь в подполе. Повозка цавис въехала на окраину разорённого селения через три часа после того, как его покинул последний орк. Дома «зеленухи» не поджигали — дым был хорошим сигналом для королевских гарнизонов и мог подсказать им в каком направлении организовывать погоню. Ларга ходила по залитым кровью улочкам и разглядывала тела истинным зрением, вдруг есть кто-то живой и ему потребуется помощь? Вокруг не было ни души, Енира прошлась меж домов и в одном из них заметила огонёк ауры, а вскоре услышала детский плач. Так Чарда оказалась у «бабушки».
Приехав в долину, девушка искренне переживала, как там бабушка без нее? На просьбу отправить её в город, эльфийка ответила отказом и сказала, что Ениры больше нет среди живых и предложила остаться у неё. Яга ни разу не пожалела о принятом решении. Девушка с первого раза запоминала каждую травку, ей не приходилось по десять раз объяснять для чего нужен тот или иной дикорос. Чарда прекрасно запоминала время сбора и способы хранения и приготовления трав. Если так пойдут дела и дальше, то через год девушку нечему будет учить.
За проведенные в долине месяцы, рыжеволосая красавица расцвела, как роза поутру. К домику травницы стали частенько приходить деревенские жители за различными снадобьями, особенно часто стали болеть молодые парни, прям мор какой-то на них напал. Ягирра, улыбаясь в душе, просила ученицу выдать немощным то или иное лекарство. Сильнее всех «хворь» одолела Дита, сына кожемяки, у того что ни седмица, так кашель, что ни день — полдень, так синяк. Седмицу назад к Яге пришел отец болезного. Здоровяк Дюк, робея, отозвал хозяйку в сторонку и, низко поклонившись, завёл разговор о том, что источник болезней его сына проживает в доме Хозяйки и если Хозяйка не будет против, то ради душевного излечения отпрыска, он пришлёт сватов. Хозяйка, конечно, не была против, она прекрасно видела, что «хворь» с Дита перекинулась на ученицу и та смотрит на могутного парня масляными глазами, но не раньше, чем через полгода. Исполнится Чадре семнадцать и просим милости к нашему порогу, а пока девушка поживёт под крылом Хозяйки и дракона. Есть ещё одно условие — ученичество и травничество зазноба Дита не бросит ни перед, ни после свадьбы. Кожемяка мелко покивал, соглашаясь с условиями эльфийки, свистнул Гмару, прятавшемуся за кустами и думавшему, что хозяйка его не видит и, с доброй вестью, утопал в деревню. Узнав о теме разговора, ученица бухнулась перед наставницей на колени и попыталась поцеловать эльфийке руку, за что была наказана и отправлена собирать трилист. С трудом скрывая радость от постигшего ее наказания, девушка моментально собралась и ушла в лес, где к ней присоединился один добровольный помощник. Яга радовалась, что у сироты так удачно складывается судьба и продолжала переживать за названного сына.
— Госпожа, а Керр успеет вернуться в долину до моей свадьбы? — разбивая на осколки кружащиеся в голове эльфийки мысли, спросила Чарда.
— Должен, — ответила Яга. — Почему тебя это так волнует, дитя моё?
— Мы с Дитом хотим, чтобы он провел нас под дланями Близнецов, — улыбнулась девушка.
Ягирра улыбнулась в ответ. Вот торопыги, уже все продумали и кто к Близнецам поведет и как к Горну за благословением обратиться. Прерывая такой животрепещущий для каждой невесты и женщины разговор, в небе раздались хлопки крыльев. Подняв потоком воздуха с земли мелкий мусор, на поляну приземлился Карегар. Оставив Чарду под навесом, эльфийка пошла к дракону.
Не успела женщина сделать пары шагов, как почувствовала странный дискомфорт. Сначала неимоверно зачесалась на плече татуировка дракончика, а потом травницу накрыла волна непонятного тепла, во внутренние хранилища рекой хлынула мана. Карегар так же чувствовал себя не в своей тарелке, он видел разливающуюся вокруг эльфийки магию и ощущал её приток в себе. Давненько с ним не случалось ничего подобного.
Поток маны все нарастал, рисунок на плече горел огнём. Если в первые мгновения Яга чувствовала радость и подъём сил, то теперь им на смену пришёл страх — а если поток внешней энергии не остановится? Страх сменился болью, энергия ударила с силой тарана, которым пробивают крепостные врата. Не в силах сдержать себя, эльфийка закричала от боли, мощный поток чужой силы снёс все внутренние преграды и не думал останавливаться.
— Что с тобой? — голос Карегара доносился словно через вату, морда склонившегося над нею дракона плавала в красном мареве. — Ты вся горишь!
Огонь охватил одежду травницы, летник и понёва осыпались чёрными клочьями, но странно, ни один волосок на её теле не сгорел. Ягирра почувствовала, как под ударами маны лопаются струны древнего заклятия и рванула в лес, что-то сейчас произойдёт…
— Стой! — Карегар неуклюже развернулся на месте и припустил следом. — Яга, да что с тобой такое?
Она бежала не замечая хлещущих по лицу и телу веток, пни, коряги и рытвины не останавливали, летящую, словно на крыльях, женщину. Боль и страх гнали её вперед, бешеный поток энергии, с которым Яга столкнулась в первый раз за свою долгую жизнь, разрушал оковы, наложенные три тысячи лет назад. Сзади, забыв, что у него есть крылья и ломая телом деревья, пробивался через заросли Карегар.
Яркая вспышка в голове, исчез последний ограничитель, рассыпались оковы. Ягирру бросило на землю и выгнуло дугой, эльфийка забилась словно в падучей. Вырвав с корнем пару клёнов и втоптав орешник, на поляну выметнулся Карегар и попытался взять Ягу в лапы, но травница вывернулась и отползла в сторону.
— Нет, не смотри, не трогай меня, — прокричала она, чувствуя, что поток маны ослабевает до тонкого ручейка и высыхает совсем, и что она уже не в силах остановить трансформацию. — Не смотри! — бесполезно. Застывший, словно черное изваяние, Карегар, во все глаза смотрел на хрустальную дракону, распластавшуюся на траве вместо эльфийки.
— Почему? Яга, почему? — казалось, что старый дракон забыл остальные слова, как мантру повторяя «почему, почему». Покачивая головой на прямой, как палка, шее, Карегар стоял на краю поляны и тихо шептал одно слово. Яга, как она могла? Почему она не сказала ему, а молчала все эти тысячи лет? Почему? Неужели она настолько не доверяла ему, что боялась признаться? Он чувствовал, он знал — не могла простая снежная эльфа пахнуть драконой, но почему она скрывала свою сущность? Две тысячи лет, ДВЕ ТЫСЯЧИ! Неужели он бы её не понял? Он принял её эльфийкой, он готов был разделить с ней свою жизнь, но почему? Так больно… и пусто в душе, и гадко от плевка недоверием. Противно, что плюнула та, которой он доверял больше, чем самому себе. Неужели она считала, что протухшие древние тайны, важнее его? Почему? Ягирра дракона, вроде бы он должен прыгать от радости, а всё наоборот и в душе кошки скребутся. Он смотрел на хрустальную дракону, сверкавшую золотистой чешуёй с зелёным растительным орнаментом на боках и думал, что совсем не знает Ягу, что всё время он жил с призраком.
— Карегар… — дракона, на подгибающихся лапах, встала с земли. От звука своего имени, прозвучавшего из уст драконы, тот вздрогнул и сделал шаг назад:
— Нет, — дракон мелкими шагами пятился по пробитой десять минут назад просеке. — Не произноси моего имени.
— Карегар. Прости, я… — Ягирра шагнула к наречённому мужу.
— Нет, не подходи ко мне, я доверял тебе и думал, что знаю. Выходит, я ошибался, — Карегар оттолкнулся всеми четырьмя лапами от земли и взлетел. — Забудь дорогу к пещере, поняла?
Ягирра, проводив взглядом тающую в небе тёмную точку, как подкошенная, упала на землю. Лапы не держали, неконтролируемая трансформация выпила все силы. Немудрено, что после трёх тысяч лет бескрылой жизни, освободившаяся от оков истинная сущность тут же взяла своё. Спать теперь придется на улице — если она во сне сменит ипостась, то домик просто разлетится. Как всё не вовремя. Енира, что ж ты не предупредила, что будет именно так? Как теперь показаться на глаза тому, кого искренне любишь, и кого оттолкнула своими тайнами? Сказать ему правду и оттолкнуть навсегда? И не сказать… Богини всемогущие, почему вы не даёте никакого выбора? Куда ни кинь — кругом стремнина и водовороты.
Мысли Ягирры крутились вокруг Карегара, в данный момент она не могла думать ни о чём другом. Как сказать ему, что она не могла превращаться? Он ведь чувствовал, что она не похожа на обычную рау! Что делать и как жить дальше? Сейчас она сможет найти слова и вернуть его, но что будет, когда он узнает, кто она на самом деле? Когда-то давно Яга запретила себе думать о прошлом, похоронила его в пучине забвения и перестала называть себя владычицей неба… Да кого она обманывает: забыла, похоронила, перестала — каждый день небо звало ввысь, три тысячи лет ей снились крылья и мокрая от слёз подушка не давала забыть, что потеряно во тьме веков.
На пробитой Карегаром просеке хрустнула ветка, Яга подняла голову и, глаза в глаза, столкнулась взглядом с Чардой.
— Г-госпожа? — голос девушки дрожал от волнения и страха.
— Да, дитя моё, — невесело ответила дракона.
— Э-т-то п-правда вы?
— Чарда, сейчас не время задавать глупые вопросы, сбегай, пожалуйста, домой и принеси нательную рубаху, что я повесила сушиться на перекладине и не забудь кушачок.
— Хорошо госпожа. Я быстро!
Слова у девушки не разошлись с делом. Вскоре лёгкий топоток и шелест листьев возвестили, что невольная посыльная возвращается с заказанными вещами. Яга сменила ипостась, Чарда испуганно ойкнула и закусила кулачок, глаза ученицы сделались как два блюдца. Так и не выпустив изо рта кулака, Чарда наблюдала за наставницей, облачающейся в длиннополую мужскую рубаху. Яга активировала заклинание «привязки», теперь зачарованная рубаха всегда будет пропадать в момент принятия крылатой ипостаси и появляться на женщине при переходе в эльфийский облик. Пока одёжку пришлось забрать у сына, потом она зачарует себе пару платьев.
— Госпожа, дом в той стороне, — справившись с волнением, сказала Чарда. Ягирра, сделав пару шагов в направлении леса, остановилась и оглянулась через плечо:
— А пещера Карегара — в той!
Ни Чарда, ни её наставница, взволнованная последними событиями и одолеваемая грустными думами, не заметили как на окраине просеки мелькнула человеческая фигурка.
Маруна, жена Дюка-кожемяки, собирала в дубовой рёлке грибы. Плетёное лукошко было заполнено наполовину, когда в двадцати шагах от неё пробежала обнажённая Хозяйка. Ягирра неслась так, будто за ней гналась стая гривастых волков, она ничего не замечала вокруг, прекрасное лицо снежной эльфы было искажено мукой. Заслышав утробный рёв дракона и треск ломаемых деревьев, Маруна схоронилась между двумя толстыми корнями тысячелетнего дуба и, с ужасом, вжимаясь в землю, проводила взглядом догоняющего Хозяйку Карегара. Уняв, бьющееся как у загнанного зайца сердце, женщина, прячась за деревьями и пригибаясь к земле, побежала следом. Страх оказался слабее любопытства.
— Милостливая Нель! — отползая в кусты, собирая на одежду грязь и теряя из лукошка собранные дубовики, прошептала любопытная деревенская кумушка. — Хозяйка дракона! Что теперь будет, что будет?! — женщина спряталась в глубокой рытвине от старого выворотня и долго лежала, не шевелясь, увиденное потрясло до глубины души. Давно уже улетел Карегар, от домика эльфийки на поляну с драконой пробежала Чарда и вернулась обратно, но Маруна никак не решалась выбраться из своего убежища. — Надо рассказать остальным, — наконец, решилась она и, осторожно, стараясь не наступить на сухую ветку, припустила к деревне.
— Уходи, — мощный рёв, заглушая звон капели и шум маленьких водопадов, разнёсся над озером.
— Нет! — звонко раздалось в ответ.
Длинная струя пламени вырвалась из зева пещеры.
— Я не уйду.
— Тогда уйду я! — от рёва, казалось, пошла рябью поверхность озера.
— …ты, …не пущу.
— Что там? — от лёгкого прикосновения к плечу и тихого шёпота на ухо Гмар подскочил метра на полтора.
— Дюк! — от страха волосы гнома едва-едва мерцали. — Ты меня живым до суда Хель доведешь!
— Ну?
— Подковы гну! Бранятся, неужто не слышно? — Гмар присел на корточки у толстой сосны и повернул голову в сторону пещеры дракона.
— Близнецы всемогущие, кто бы мог подумать? — ни к кому конкретно не обращаясь, прошептал Дюк. За кустами мелькнули и пропали любопытные физиономии деревенских баб. — А вам-то, что неймётся? — крикнул кожемяка.
Ветки на краю поляны заколыхались, раздались приглушенные голоса любопытных кумушек и топот многочисленных ног. Женщины или убежали в деревню, или сменили позицию, второе было вероятнее всего.
— Как думаешь, помирятся они или нет? — плюхнувшись на землю рядом с гномом, спросил кожемяка.
— Хотелось бы, — почесав переливающуюся огнями макушку, ответил Гмар. — Нам жизни не будет, если они не сладят, не хочу я из долины уходить.
— И чего он на неё взъелся? Подумаешь…
— Тих-хо! — Гмар поднял правую руку.
На карнизе у пещеры дракона ослепительно сверкнуло, раздался возмущённый рёв, в скалу с радугами от водопадов впился огненный шар. Во все стороны, свистя и сшибая макушки и ветки исполинских сосен, полетели каменные осколки. На край горной площадки выметнулся дракон.
— Стой! — взлететь Карегар не успел, на спину чёрного великана бросилась золотистая дракона. Карегар попробовал освободиться от захвата когтистых лап, не удержался и оба дракона, сцепившись намертво, рухнули в располагавшуюся под карнизом озёрную заводь.
— Тарг пучеглазый… — разинул рот Дюк.
— Пойдём-ка отсюда! — Гмар схватил друга за рукав и потянул его в лес. Далеко впереди трещали ветки под ногами улепётывающих баб, раньше мужиков сообразивших, что от бранящихся драконов лучше держаться как можно дальше. Для здоровья и жизни полезней будет…
— Хорошо, — выбравшись на берег и распластавшись на горячих камнях, сказала Ягирра. — Я уйду. Мне не привыкать, — тихо добавила она.
Карегар, молча, стоял над бывшей эльфийкой и смотрел, как играет свет на золотистой чешуе драконы.
— Ответь мне, почему? — спросил он, стряхивая текущую по правой передней лапе кровь. Яга виновато посмотрела на деяние своих когтей, сорвавших с лопатки названного мужа несколько крупных чешуек, и отвернулась.
— Ты бы поверил? — глядя на тёмную озёрную воду, глухо сказала она. — Или смог бы помочь избавиться от заклятия? — Карегар молчал. — Что ты знаешь о «тенётах»?
— Я не силён в трансплантологии и полиморфической магии, — тихо прозвучало в ответ, старый дракон не знал куда себя деть. Похоже, он перегнул палку, поддавшись на угар и обиду уязвлённой гордости.
Ягирра, видимо, хотела что-то сказать в ответ, но передумала, на глаза драконы опустилась полупрозрачная плёнка. Несколько минут она лежала неподвижно, только периодически дёргавшиеся кончики крыльев и хвост, выдавали её волнение. Так же, не поворачивая головы и не убирая плёнку с глаз, она заговорила:
— Мне было всего сто пятьдесят лет, совсем соплячка, когда мою голову втемяшилось желание иметь вторую ипостась. Это было так модно, все мои подруги и старшие драконы имели по две ипостаси, у девочек были свои кружки и секреты, они тайком ходили к эльфам и людям, а я одна выделялась из общества. Со мной было неинтересно разговаривать. О чём говорить с драконой, если она не разбирается в одежде и ни разу не целовалась с мужчиной? В университете только и разговоров было, что тот дракон или дракона закадрил или закадрила очередную «жертву» из простых смертных. Сейчас я понимаю, что меня осторожно и ненавязчиво, через друзей и мнимых подруг подводили к этому решению, но тогда, чтобы стать «своей», я решилась на Ритуал. Магические изменения оказались совсем не болезненными, было так интересно и необычно ощутить себя без крыльев, получить смазливую мордашку, руки, ноги вместо хвоста, лап и крыльев. По вечерам мы с подругами меняли ипостаси и убегали в человеческий город — это было так захватывающе и чарующе. Кавалеры и рыцари, балы, званые вечеринки и внимание мужчин, а какое наслаждение мне доставляло злопыхание смертных женщин, их бессилие перед несравненной Владычицей неба. Жизнь была полна приключений… Дура! Целый год продолжалось моё двойное существование, а потом умер отец. Мне кажется, что драконы слишком много взяли от людей и эльфов… думаю, что отцу помогли встретиться с Хель. До этого дня я не знала, что у меня есть враги, оказалось, что я глубоко заблуждалась. Несколько покушений на мою жизнь заставили искать помощи у дяди, который, до совершеннолетия одной дурочки, был назначен управляющим. Я имела глупость поверить ему и согласилась пожить в горах, пока всё не уляжется. Если бы я знала, что самый главный враг прячется за лучезарной улыбкой и добрыми глазами дяди, нежно гладящего по голове дракону, находящуюся в эльфийской ипостаси и ревущую в три ручья. Я летела в горы с надеждой на спокойствие, наивная. Поместье превратилось в тюрьму. Уже не помню, сколько дней просидела в нотриумной камере без еды и питья, но как только силы покинули меня… — Ягирра всхлипнула и накрыла голову крылом. — Дядя сам наложил на меня заклинание «тенёт»… Мерзавец, он не мог убить дракону, но смерть безродной эльфийки могла пройти незамеченной. Мне помогли бежать. Скрываясь от дядиных ищеек, я пробралась на Иланту. Вокруг полыхала война. Одинокая снежная эльфа оказалась никому не нужна кроме грабителей и насильников, драконы были далеко, но могли ли они прийти мне на помощь? Ответь! Молчишь… Чтобы выжить мне пришлось убивать и насильников и грабителей и не только их: эльфы, люди, гномы — всех не сосчитать, кто погиб от моей руки. Через месяц дорога назад закрылась навсегда. Последние «истинные» ушли на Нелиту, запечатав порталы. Если бы я знала, что для меня всё только началось, — дракона встала с камней и по брюхо вошла в озеро. Карегар, как зачарованный, смотрел на круги, образующиеся на воде от падающих с морды драконы слёз. — Через полгода пришла боль, тело стремилось принять истинный вид, я пыталась бороться с магическими оковами, но куда там. Скажу тебе без лишней скромности — я сильная магиня, пусть недоучившаяся и, тем не менее, всей моей магии было недостаточно, чтобы снять заклятие. Никому подобное было не по силам. Снять оковы могла только родная кровь. Боль, сотни лет ежедневной боли и непроизвольной трансформации, когда твоё эльфийское тело неожиданно покрывается чешуёй или во рту отрастают клыки, а тебя скрючивает в три погибели. Пещеры горы Берит надолго стали моим домом, там я пряталась от посторонних глаз. Тогда это было легко — ни людей, ни эльфов на сотни лиг вокруг не было. Редкие ватаги гномов-рудознатчиков охотно делились с Духом Гор лишней одеждой и новостями. Постепенно боль ушла, организм перестал сопротивляться, я вышла к людям и стала заниматься травами, а две тысячи лет назад встретила Ениру — Ларгу Белую, сразу опознавшую во мне дракона. Она-то и привела меня к тебе, — Карегар шагнул в воду и встал рядом с Ягиррой, он хорошо помнил старую ведьму. Как-то раз предсказательница заехала в долину и прожила в ней три месяца. Чёрный дракон не тронул одинокую женщину, наоборот, изредка приносил ей часть добычи в обмен на рассказы о внешнем мире. В один прекрасный день возка цавис на месте не оказалось, исчез, как будто его никогда не было. — Енира сказала, что отведет меня к моей судьбе. Когда я увидела тебя, то поняла, что ларга была права. Ты моя судьба. Ничего, что я не могла полететь с тобой в брачный полёт, но я могла просто жить рядом. Я запретила себе думать о крыльях и вспоминать о небе, но не смогла последовать своему запрету, наверно я слабая женщина. Сколько раз я порывалась уйти отсюда, чтобы не видеть парящего в синей выси дракона и от этого беспомощно опускать руки и ночами реветь в подушку, но не смогла. Я не один раз хотела сказать тебе о себе, открыть правду, вот только, что бы изменилось? Тогда бы и ты страдал от бессилия и невозможности что-либо сделать. Два страдальца — это чересчур.
— Как ты объяснишь твоё сегодняшнее перевоплощение? — Карегар осторожно коснулся крыла Ягирры.
— Родная кровь.
— Родная кровь?
— Керр — твоя и моя родная кровь. Не могу знать, что его подвигло окунуться в астрал, и как он передал энергию мне, но результат на лицо. Чудовищный удар маны разрушил внутренние оковы и снял заклятие «тенёт», — на Карегара было жалко смотреть, настолько он беспомощно выглядел. Старый дракон недоверчиво крутил головой, его широко распахнутые глаза пожирали рассказчицу, кончики крыльев опустились в воду.
— Но как? Керр, он же… действительно, — взгляд Карегара стал осмысленным, перед Ягиррой вновь был, спокойный, собранный представитель крылатого племени, — мастью он в тебя, а в меня фигурой. Тогда получается…
— Правильно, ты никогда не был силён в магии жизни, девять тысяч лет назад в университете не преподавали структуру и причину полиморфизма, но во всём сущем два начала: женское и мужское. Для Ритуала необходимы два дракона.
— И ты рискнула?
— Рискнула и теперь каждый день трясусь — как он и, что с ним происходит? Астральный удар заставил волноваться еще сильнее. Я знаю, что он жив, правда, от этого не становится легче, — дракона замолчала, молчал и Карегар. Владыки неба переосмысливали свою жизнь, у каждого она была намного длиннее, чем у простых людей или эльфов. На всей планете только один рау мог похвастать, что он старше хрустальной драконы, но это частность. Карегар придвинулся к Яге и накрыл ее своим крылом:
— Прости меня, из-за своей обиды я чуть не натворил дел и не потерял самое дорогое, что у меня есть.
— Я не сказала тебе всей правды.
— Скажешь, когда будешь готова. Я две тысячи лет жил без нее и ещё смогу столько же прожить, — Яга виновато опустила голову вниз, подставляя шею под укус и признавая своим жестом главенство мужа. — Пойдём домой. Надо будет успокоить деревенских, а то мы с тобой устроили представление. Не забудь сделать привязку на Керра, если почувствуешь что-нибудь плохое, я полечу за ним.
Второй день Ягирра не находила себе места. Вчера ночью она и супруг проснулись от сильного астрального удара. Карегар сорвался с каменной лежанки и выскочил на площадку перед пещерой, несколько минут он бегал туда-сюда и задирал голову кверху. Аура дракона ярко вспыхивала, после чего постепенно гасла, словно была не эфирной субстанцией, а отдельным, живым организмом.
— Мне показалось, что Керр рядом, и я слышу шум крыльев, — заходя в пещеру, сказал дракон. Ягирра прислушалась к себе, родовой тотем, скрытый чешуёй, привычно отозвался теплом, дракона нащупала связь. Тепло, идущее от магического канала, говорило, что Керр жив. Карегар дождался кивка, крутнулся вокруг себя и улёгся на лежанку, не забыв накрыть свою дракону крылом.
Яга больше так и не смогла уснуть, судя по шевелению вибрисс на кончике морды и периодическим тяжёлым вздохам, Карегар также был далёк от царства снов. Не успел рассвет окрасить вершины гор в розовый цвет, как старый дракон встал на крыло и улетел встречать Гмара, возвращающегося с Горнбульдовской ярмарки. С собой, гном должен был привезти заказанную Ягиррой подшивку газет и, как всегда, последние сплетни и новости из большого мира.
За прошедшие седмицы жители заповедной долины смирились, что ими верховодит дракона. По сути дела для них ничего не изменилось: ну стала Ягирра драконой и, что с того? Ягиррой-то она быть не перестала. Деревенские были существами простыми, основательными хозяевами с практичной сметкой. Размеренный уклад жизни не изменился, значит, и волноваться не о чём Жители долины покумекали и вновь потянулись за снадобьями и другой помощью к маленькому домику, расположенному посреди леса в трёх лигах от деревни. Некоторые так ещё больше стали гордиться своей травницей. Дит, сын кожемяки, ходил надутый и гордый оттого, что его зазноба ученица не просто деревенской знахарки, а самой Хозяйки-драконы. Вскоре людям надоел надутый индюк и несколько мужиков договорились сбить спесь с зазнавшегося парня, но они не учли размер кулаков своего супротивника. Дит хрустнул пальцами, помял ладони, рядом с которыми лопаты смотрятся детскими совочками, и пошёл навстречу обидчикам. Через час, подвода с тягловым хассом привезла к таёжному дому драконы побитых деревенских мужиков, и самого Дита, получившего по полной программе от отца. Дорит, бывшая егерша и магичка, принесённая в долину Керром, была на третьем месяце беременности и по неписаным законам гномов, до родов, ей было запрещено заниматься магией, так что бойцовские петухи достались драконе. Вся драчливая компания дружно охала, ахала и подсвечивала бланшами разной степени синевы. Лежавшая у порога дома Яга сменила ипостась и принялась потчевать болезных драчунов настойками и накладывать лечебные заговоры. Дита травница прогнала с глаз долой и запретила ученице подходить к своему жениху, пока тот не усвоит урок. Сын кожемяки от природы был парнем неглупым. Поплутав по чащам, он вернулся к Яге с поникшей головой и клятвенно заверил Хозяйку, что эксцессов больше не повторится. Чарда с жаром поддержала жениха и обещала лично присмотреть за не в меру драчливым, избранником.
На второй день после счастливого избавления от заклятия, Яга, первый раз за несколько тысяч лет, попробовала парного мяса. Она отсыпалась после долгой бессонной ночи, когда Карегар, вернувшийся с охоты, принёс в пещеру половину оленя. Ей до сих пор было стыдно за своё поведение. Она вела себя так, будто свежины сроду не ела… Уловив сладко-соленый терпкий запах крови, дракона отпихнула мужа в сторону, схватила остатки туши и уволокла её в другой конец жилища.
— Ну как олень? — с весёлой искрой в голосе спросил дракон. Вопрос остался без ответа, только треск перемалываемых костей, говорил, что олень хорош. — А помнишь, ты мне пеняла за лося? — треск на секунду прекратился, дракона рыкнула и вернулась к трапезе. — Я тогда три дня не охотился, — лёгкий рык и резкий взмах хвостом были ответом на тираду. — Тарг, с кем я разговариваю, ты меня слышишь? — Яга не реагировала. — А кто-то мальчику хотел всыпать за мелкого барашка? — дёрнув крыльями, сказал Карегар и вышел из пещеры.
Шутки шутками, но за показной весёлостью старого дракона по-прежнему проглядывало слово «почему». Во взаимоотношениях хозяев долины поселился ледок — это как река и берег отделяющийся зимой от воды хрупкой кромкой заберегов, но стоит поднажать морозу, как лёд начинает крепчать. Сейчас между драконами пролегла узкая грань хрупкого осеннего льда. Все предпринимаемые Ягиррой попытки вернуть прежнего Карегара проваливались втуне. Она, как всякая другая женщина, остро чувствовала всё творящееся с названным мужем и сильно переживала, что происходящие с ним изменения тяжким грузом вины лежат на ней самой. Яд недоверия продолжал разъедать их отношения, как ржавчина разъедает железо. Карегар дал слово ждать и не торопил события, ни разу не намекнув ни словом, ни делом, что желает услышать продолжение откровений, за что Яга была ему благодарна. И все же, она иногда ловила на себе осторожные взгляды, отдававшиеся болью в развороченной душевной ране. Чувствовать такие взгляды оказалось тяжелее всего. Тяжко знать, что тебя не тронут и не попросят сказать правду, но с нетерпением ждут, когда ты сама сподобишься на откровение. Старый дракон разумом простил её, но в душе его поселилась обида, породившая отчуждение. Через две седмицы дракона не выдержала:
— Как только прилетит Керр, я расскажу про себя всё, — заявила она однажды вечером. — Будь, что будет, — тихо, одними губами, добавила Ягирра, укладываясь на лежанку. Она не сдастся, бросит вызов обстоятельствам и будет сражаться за своё счастье.
Карегар появился ближе к вечеру и сгрузил на землю Дорит, державшую в руках объёмную сумку с подшивкой газет за последний месяц. Гмар, по старой привычке, решил остаток пути преодолеть ножками, полёты на драконе отнюдь не манили весельчака-гнома. Не кривя душой можно сказать: он боялся летать, земля далеко под ногами заставляла гнома дрожать мелкой дрожью, любой пируэт дракона заканчивался дробным стуком челюсти мастерового. Гнома хотела поклониться, но была остановлена Ягой:
— Не стоит, я верю, что ты испытываешь к драконам достаточно почтения, не гни спину, — Карегар совершенно не напоминал обычного себя. Не крутясь вокруг себя, он плюхнулся на площадку и положил голову на тёплый камень. — Что слышно в большом мире? Какие новости?
— Война, — вместо желтоволосой гномы, ответил дракон, его глаза подёрнула плёнка. Пока он вёз свою наездницу, та успела поведать ему основные новости и сплетни, услышанные в городе. — Мир сошёл с ума. Думаю это только начало.
— Война? — недоверчиво спросила Ягирра, гнома кивнула. — Рассказывай.
Новости были страшные и неутешительные. Союз Тантры и Леса приказал долго жить. Лесные Владыки спелись с Империей Пат и образовали военный блок против северного королевства. В ответ, Гил принял серых орков, расселяя их на севере страны и в Поморье.
— Странно, как Лорды стерпели такое вопиющее попрание своих прав? — задумчиво пробормотала Ягирра.
— Нет больше Лордов. — Дорит вытащила газеты из сумки. Покопавшись в подшивке, она раскрыла какой-то номер, ткнула в первую полосу пальцем. — Вот. Лорды и проэльфийски настроенные члены Свободной Гильдии магов подняли восстание. Армия получила приказ уничтожить повстанцев, земли Лордов изымаются в казну, замки разрушаются до основания. Армию поддержали принявшие гражданство королевства викинги. Последние очаги восстания были подавлены через три дня. Тех, кто оказывал сопротивление, стирали с лица земли вместе с замками.
— Гил решил не усложнять жизнь своим потомкам, — высказался дракон. — Видно он давно задумал выдрать заразу с корнем, раз и навсегда.
— А как же Лес и Пат? — спросила Яга.
— Империя надолго выведена из большой игры, — полыхнув жёлтыми волосами, Дорит раскрыла последний номер газеты «Вести Кионы» и принялась зачитывать статью, озаглавленную большими буквами, из-за чего та сразу бросалась в глаза, — «В результате отлично спланированной войсковой операции, грифоньи и драговые крылья Северного Альянса нанесли удар по легионам Патской империи, сконцентрированным в районе города Ронмир. Итогом массированной бомбёжки, стало уничтожение стапятидесятитысячной армии Империи», — гномка оторвалась от газеты. — Северным Альянсом назвали союз Тантры и княжеств рау. Сейчас воздушные крылья направлены на бомбёжки приграничных районов и армейских баз «лесовиков».
Яга сменила ипостась, подкатила чурбачок и примостилась рядом с девушкой. Новости заставляли задуматься. Енира в своём письме говорила о большой войне, если отбросить в сторону все домыслы, выходило так, что начавшаяся очередная заварушка являлась предвестником чего-то большого. Просто так король Тантры приглашать на свои земли орков и норманнов не будет. Следуя элементарной логике, выходило, что за здорово живёшь, северяне не покидали бы насиженные места. Яга листала пожелтевшие странички и напряжённо думала. Карегар напоминал собой здоровенный кусок антрацита и только дёргающийся иногда хвост говорил о том, что это живое существо. Дорит, молча, наблюдала за лихорадочно перелистывающей страницы Хозяйкой, гнома боялась нарушить воцарившуюся тишину и прервать ход мыслей Владык неба. Она интуитивно чувствовала, что драконы придут к какому-то выводу, раскрывающему общую картину, которая для неё оставалась тайной за семью печатями. В какой-то момент, Хозяйка, найдя для себя что-то интересное, перестала шелестеть бумагой.
— Арии, — открыв глаза и убрав плёнку, пробасил Карегар. — Орки и норманны бегут от ариев, — старый дракон собрал мозаику воедино.
Ягирра на слова названного мужа никак не отреагировала. Травница, глядя в пустоту, встала с чурбака, стопка газет упала на землю, открыв прочитанную эльфийкой статью.
— «Ортенская бойня, что скрывают власти?» — прочитала гномка заголовок.
— Карегар, — грудь эльфийки ходила ходуном, словно она пробежала несколько лиг бегом, оторвавшиеся от пустоты глаза сверкали. — Надо лететь к Ортену, — недоговорив, она к чему-то прислушалась и повернулась к деревне. Дорит проследила взгляд Хозяйки и тихо ойкнула, над лесом, у дальней деревенской околицы, разгоралось непонятное зарево. — Портал! Карегар, кто-то открывает портал в долину! Дорит, быстро!
Не успела гнома ахнуть, как оказалась на спине дракона, тут же сорвавшегося с карниза вниз.
— Заходи со стороны солнца, — хватаясь за гребень, крикнула Ягирра. — Дорит, держись за меня!
Ярко полыхнув всеми цветами радуги, портал раскрыл своё чрево, исторгнувшее из себя разношерстную компанию, состоявшую из представителей нескольких рас и… драконы с двумя дракончиками. Не успела последняя из гостей перешагнуть пограничное марево, как пространственное окно за ней, с треском, захлопнулось.
— Я не чувствую опасности, — сказала Ягирра, рассматривая красночешуйчатую представительницу крылатого племени, прикрывшую крыльями малышей и ощущая ревность к нежданной конкурентке. — Карегар, садись у края поляны. Дорит, сейчас не время следовать обычаям, лучше сформируй что-нибудь убойное и будь наготове, мало ли что. Интересная компания…
Не успели лапы дракона коснуться земли, как Ягирра сформировала пассивный магический щит и соскользнула с шеи Карегара, Дорит юркнула в кусты. Щит лишним не будет, ауры двух девиц и красной драконы выдавали в них магов.
Компания, действительно, была интересной. Рыжий норманн, три орчанки, вампирша, все увешаны оружием с головы до ног. Рядом с воинами топталось несколько гужевых хассов. Колориту пришельцам добавляла красная дракона из-под крыльев которой выглядывали две любопытные мордочки. Ягирра ошиблась, детей было трое, из-под правого крыла драконы вышла маленькая девочка и спряталась за спиной рыжего норманна. Одна из орчанок, судя по повадкам, командирша, вышла вперёд, сняла с плеч ранец и низко поклонилась эльфийке. Травница потянула носом, знакомый запах. Пришельцы пахли драконом, особенно выделялись вампирша и оркская девочка. Главная орчанка достала из кармана ранца, сложенный вчетверо, лист плотной бумаги:
— Госпожа, Керр просил передать вам письмо, — воительница протянула бумагу.
— Вы знакомы с ним? — спросила Яга, забирая послание, сердце её бухало частой дробью, щёки порозовели.
— Да.
— Почему же тогда он сам не пришёл?
— Чтобы маги не отследили трек при закрытии портала.
— Разумно. Что в письме?
— Не знаю, госпожа. Керр ничего не говорил о письме до самой портальной площадки. Тем более на нём стоит условный код, который открыть можете только вы.
Ягирра, еле сдерживая волнение, сделала пару шагов назад и развернула лист, над её плечом нависла голова Карегара.
— Однако, — крякнул дракон, закончив читать. — Надо почистить пещеры на южных склонах, мне кажется, что сын сделает то, о чём пишет. — Он, по очереди, осмотрел гостей, задержав взгляд на драконше с вампиршей, хмыкнул и улёгся на землю.
— Идёмте, не будем нервировать деревенских жителей неизвестностью, — сказала Ягирра и первая ступила на тропу, ведущую к селению. Бесшумно, словно призрак, совершенно не оттуда, откуда её ждали, на поляну вышла гномка. — Карегар, так и будешь лежнем лежать?
Фрида, осторожно ступая по скрипучим половицам, пробралась к своей кровати и, не раздеваясь, рухнула на постель. Плечи юной воительницы сотрясала мелкая дрожь. Девушка кляла себя последними словами. Зачем? Зачем она подслушивала? Захотелось узнать чужие тайны? Узнала, что теперь? Вампирша вытерла слёзы и уставилась в мутноватое оконце, подсвеченное ярким светом Нелиты… будь оно всё проклято…
Скоро закончится вторая седмица, как они здесь. Завтра Ланирра отвезёт её в анклав. У Фрая будет экзамен на зрелость, она обещала брату приехать, значит приедет.
Фрида посмотрела на спящую Ильныргу и улыбнулась. Орчанка остаётся верной себе. Обнажённый клинок у изголовья кровати, из-под подушки торчит рукоять боевого ножа, на шее цепочка с подвешенным к ней светящимся камнем — осколком статуи Хель. В любой момент волчица готова вступить в бой. Вампирша пересилила боль в спине и стянула с ног сапоги. Столько, сколько здесь, она ни разу в жизни по горам не бегала. Иль нашла применение крупным осколкам и выставляла на всех опасных направлениях активные сторожевые контуры и ловушки, используя заряженные маной камни как источники подпитки магических плетений. К работе деятельная орчанка подключила всех, даже Тыйгу. Побегав пару дней по крутым склонам, она выбила себе в помощь несколько парней из деревни и привлекла к перевозкам Ланирру. Красная дракона сначала пыталась брыкаться, но одного взгляда эльфийки было достаточно, чтобы Лани покорно опустила голову и позволила использовать себя вместо хасса. Спорить с матерью Керра она боялась, эльфийка смогла показать, кто в доме хозяин..
В первый же вечер, накормив и напоив гостей, Ягирра потребовала рассказать все подробности. Расположившись у разожженного возле гостевого домика костра, дракон и эльфийка внимательно слушали истории беглецов. Ильныргу начала издалека, прижав к себе Тыйгу, она рассказала историю мастера Берга и причины побега из Степи, потом перешла к Ортенским событиям и знакомству полуорка и Керра. Девочка показала малюсенькие шрамы на груди. Рассказ Иль плавно перешёл на бой в лесу, мягко перетёк в Ортагское сражение и споткнулся на бывшем монастыре.
— Я такого никогда раньше не видела, — с жаром говорила орчанка. — Не может простой смертный противостоять таким заклятиям. Керр не только смог, он разрушил его и перебил жрецов. Когда в монастырь прилетел отряд над-князя Мидуэля, маги, сопровождавшие его, были в шоке. Уровень маны зашкаливал все возможные пределы.
— Мидуэля? — переспросил Карегар, орчанка подтвердила. — Старый сморчок ещё жив.
— Не такой уж он сморчок, — вступилась за рау Фрида. — Над-князь выпил настойки из крови дракона и выглядит очень бодро. Я бы ни за что не дала ему три тысячи лет.
— Да, — Иль подтвердила слова вампирши. — Мидуэль глядится не старше своего внука. Но я хочу продолжить. Мы нашли бумаги хельратов и Керр выторговал за них строительство портала, оставив себе карту и пару листов с данными на глав сектантских ячеек, — дракон согласно смежил веки, а Ягирра достала письмо. Названный сын полетел домой через обозначенные на карте гнёзда…
Пришла очередь Фриды, она долго молчала, глядя в огонь и наблюдая за жадными языками пламени, пожирающими сухие поленья. Перед глазами вампирши полыхал красным цветом файербол лесных эльфов.
— Моя история проста и незамысловата, — начала девушка, Ланирра тихо фыркнула. Фрида, не обращая внимания на ревнивую дракону, поведала о себе. Девушка отдала на волю слушателей сухие выжимки из, имевших место, событий. За рассказом она не заметила, как рядом оказалась Ягирра. Эльфийка попросила её закрыть глаза и ни на что не обращать внимания.
Тихий, обволакивающий шёпот покачивал Фриду как на волнах. Девушка не видела, что делает эльфийка, но головная боль, терзавшая её последние две седмицы, постепенно отступала, пока не исчезла совсем.
— Ну как, лучше? — спросила Ягирра. Вампирша подняла вверх большой палец. Разговаривать было лень. Недобро и раздосадовано сверкнули глаза Ланирры или показалось?
Не всё было мирно в заповедном углу, на второй день случился конфликт между Лани и Ягой. Дракона получила нагоняй за заигрывания с Карегаром. Выслушав гневную тираду, Красная попросила эльфийку не вмешиваться в дела Владык неба. Разозлённая Яга сняла с себя щиты воли, сменила ипостась и прижала голову соперницы к земле. Ошеломлённая появлением соплеменницы, Лани и не помышляла о сопротивлении.
— Только вздумай крутить хвостом перед Карегаром и я укорочу твой обрубок до самой задницы! — обратно сменив облик, прошипела Хозяйка долины. Посрамлённая дракона отбежала в сторону.
Если не считать подслушанного два часа назад разговора, то за все дни больше ничего серьёзного не случилось.
Фрида возвращалась с горного прохода, где Иль устраняла огрехи в магических сигнальных системах и натолкнулась на беседующих драконш. Вампирша притаилась между двух старых брёвен, лежащих у кромки леса. Девушка накинула на себя всевозможные пологи, замаскировала ауру и прислушалась, ей было любопытно, о чём говорят драконы? Драконы говорили о ней.
— …Керр должен сам сделать выбор, — говорила Ягирра. — Фрида девушка хорошая, даром, что вампирша. Тебе помогать я не буду, но и препятствовать не стану.
— Сухая ветка, — презрительно, с ноткой превосходства в голосе, протянула Лани.
— Ты о детях?
— О них. Почему вы не сказали Керру, что простые женщины не могут понести от него? — на этих словах Фрида вздрогнула, она всегда мечтала о большой семье с кучей ребятишек.
— Не до того было.
— А сейчас? Сейчас вы ему скажете? Керр не считает меня женой, но принял под крыло детей. Карегар с удовольствием играет с ними, таскает лакомые куски. Рари и Рури зовут его дедом. — Фрида закрыла глаза и до боли сжала челюсти. Красная дракона оказалась хитрее, чем она думала. Ланирра действовала через малышей. Дракончики ночевали в пещере Карегара, старый дракон и Хозяйка подолгу играли с ними, причём Тыйгу ласки доставалось ничуть не меньше, чем крылатым малышам. Крылатые непоседы разбили какой-то ледок между хозяевами долины и сблизили их друг с другом. Ланирра всегда находила время покрутиться рядом с родителями Керра. Девушка же к вечеру валилась с ног. Прошло чуть более седмицы, Яга забыла ссору с Лани, которая была ненамного младше её самой, и перестала ревновать к мужу. Ланирра почувствовала перемену и стала осторожно завоёвывать позиции. Фриде оставалось тихо беситься от своей беспомощности и ждать, когда появится виновник её бед, только он мог расставить все точки. Девушка улавливала эмоции матери Керра, направленные на неё: теплота, благожелательность и лёгкое недоумение, говорившее, что выбор мог бы быть иным. При прочих равных условиях, эльфийка примет её в семью, но Ланирре будет рада больше. О старом драконе и речи быть не могло, он искренне не понимал, что его сын нашёл в человечке, когда рядом есть такая дама? Показавшая, к тому же, что способна родить крепкое потомство. А человечка-вампирша «сухая ветка».
— Сейчас скажу, но, думаю, он и так уже знает. Интерес над-князя эльфов к подруге моего сына не прошёл незамеченным. В письме есть несколько строчек с просьбой позаботиться о девушке. Мидуэль должен знать о такой особенности совместных браков оборотней и людей. Над-князь был женат на Владычице неба. Хочу открыть тебе одну тайну — Керр родился человеком и прошёл Ритуал в четырнадцать лет, поэтому он может предпочесть Фриду, к этому возрасту у людей формируются определённые сексуальные пристрастия, у мальчиков кровь так и бурлит.
— Я буду надеяться, что выбор вашего сына будет правильный.
— Я тоже. Фрида замечательная девушка, но она чужая. Я готова принять её, но мне хочется внуков, — одинокая слезинка скатилась по щеке вампирши. Вот оно, что требовалось доказать. — Скажи Лани, ты знала о «ритуале очищения» крови?
— Знала.
— Почему не сказала?
— Потому, что тогда бы я вообще ничего не поимела.
Драконы перешли на другой край поляны. Роняя одиночные горькие слёзы, Фрида отползла вглубь леса. Ничего, несколько дней отдыха в родном городке и она придёт в норму. Чужие тайны, так и остались тайнами, взаимоотношения с Керром оказались под угрозой расставания.
Утром Ланирра отвезла её до границы с анклавом, дракона буквально светилась от счастья, что избавилась от двуногой проблемы. Пусть временно, но за это время столько воды утечёт… Лани выдала вампирше маячок и рассказала, как им пользоваться. Едва удержавшись от плевка, Фрида посмотрела вслед улетающей самодовольной летучей твари и зашагала по натоптанной тропе к городку.
Девушка перевалила невысокий гребень и остановилась, разглядывая открывшуюся взору картину. Красота! Белые, чистенькие домики утопают в зелени садов, над водопадом переливаются разноцветными красками сотни радуг, над домом Совета полощутся стяги кланов. Совсем недавно вампирша не планировала возвращаться домой, но Близнецы решили иначе. Девушка спускалась по пологому склону и грустно улыбалась. Отчий дом не хочет отпускать её просто так. Буквально скользя над землёй, она не заметила, что потревожила странный сторожевой контур. До города оставалось меньше двух лиг, дорога свернула в узкую расселину. Поминутно оглядываясь по сторонам, Фрида осторожно шла между скал. Что-то непонятное с ней творится, по расселине хожено сотни раз, но ни разу она не казалась опасной. Или выросла мнительность от переживаний прошедшего вечера? Девушка перешла на истинное зрение и огляделась вокруг — никого, она поправила перевязь с мечом и шагнула вперёд, под правой ногой что-то щёлкнуло и Фриду окутало облако пыльцы черного лотоса. Мир сузился до маленькой светлой точки, вскоре померкла и она. Через минуту из-за поворота показалась гужевая подвода. Закутанный в тёмные одежды человек, взял девушку на руки и уложил в телегу…
— А поворотись-ка сынку! — старый ветеран из вербовочного пункта, куда Тимур зашёл по дороге в центральную комендатуру, с трудом узнал в молодом бравом офицере бывшего новобранца. — Хорош! Ой, хорош! Простите лэр, что я так с вами, — Тимур, растроганный встречей, махнул рукой. Комендант вышел из-за стойки и зычным голосом гаркнул на всё заведение: — Смотрите, уроды, что армия делает с человеком! — несколько новобранцев, разместившихся в углу большого помещения, вовсю пялилась на горластую пару. — Ой-ли, повоевать успел? — заскорузлый палец коменданта коснулся нашивок, — где помотало?
— Сначала лордов давили, а последняя — Ронмирская, — ответил Тимур.
Старый ветеран качнул головой.
— Сколь времени прошло, чуть поболе месяца? Списали на землю, лэр?
— Нет, направили на переподготовку в магическую школу, — комендант кивнул, о королевском указе он знал лучше многих. Война только началась, скоро потребуется много магов. Печально, что в бой идут и гибнут такие вот мальчишки. Этому повезло, остался жив, но судя по тонким шрамам на лице, которых комендант не помнит на новобранце, парню досталось. Юнец действительно хлебнул войны и хлебнёт ещё. Грядёт что-то страшное, в армию гребли всех подряд, специальные патрули отлавливали различный сброд, увеличили набор рекрутов по деревням, все маги посылались на боевую переподготовку…
— Удачи вам, лэр! — комендант вытянулся в струнку, отдав честь офицеру. В глазах седого ветерана не было ни капли насмешки, только уважение, приправленное изрядной толикой грусти повидавшего Хель человека. Одновременно с ним щёлкнул каблуками Тимур.
— И вам, лэр, — выкинул руку в воинском приветствии молодой человек.
Центральная комендатура встретила его суетой. Носились по этажам различные клерки, ругались офицеры, в центральном приёмном пункте жались к стенам какие-то тёмные личности, которых в другое время можно было встретить на торжище с остро отточенной монеткой в руке, режущей кошели. Усиленные наряды у двери, решетки на окнах перекрывали насильным добровольцам все пути к отступлению. После оформления, таким горе-солдатам закрепляли на правой ноге браслет, бывший дополнительной гарантией лояльности… мысли о побеге сразу переставали посещать умы уголовников. Далеко с одной ногой не убежишь, взорвавшийся браслет отрывал вторую начисто. У отдельных окон стояли новобранцы, которые пришли сами, а не были приведены усиленным магом патрулём.
Тимур поднялся на второй этаж. Дежурный по этажу осмотрел документы и проводил его в нужный кабинет. Худой, как щепка, клерк выдал ему направление в Школу магии и отправил к казначею. Если верить полученной ведомости ему должны были выдать тысячу золотых звондов. Совсем неплохо, можно сказать — хорошо. Толстый казначей, вначале, хотел всучить ему одни ассигнации, но Тимур упёрся как баран и требовал равнозначного распределения между бумажками и золотом. Через пятнадцать минут ругани казначей сдался.
— Лэр, разрешите обратиться, лэр, — после казначея Тимур зашёл к помощнику коменданта, в звании пехотного алерта. (капитан).
— Разрешаю, что у вас?
— Лэр, я бы хотел уточниться у вас по такому вопросу. Из нашего крыла был направлен на переподготовку рой-дерт Риго Пронт фон Транд, можно узнать, он отмечался в комендатуре или нет, лэр?
Лицо алерта потемнело.
— Отмечался, я сам оформлял документы.
— Лэр, что-то не так, лэр?
— Рой-дерт, тебе лучше посмотреть самому. Твой друг остановился в офицерской гостинице при комендатуре. Комната сто пять.
— Третий этаж, четвёртая дверь направо, — выдал координаты вахтенный дежурный гостиницы.
Тимур поднялся на третий этаж. А что, миленькое заведение. Ковры, магические светильники, лепнина на стенах и потолках, цветы в холлах и плотные шторы на окнах в коридоре.
— Сто пять, сто пять. Вот она, родимая.
— Пошли все к Таргу! — вместо «войдите» прозвучало из комнаты. Он, что, пьяный? Тимур постучал второй раз. Изнутри в дверь бухнуло что-то тяжелое:
— К Таргу, я сказал!
— Риго, открой. Это я, Тимур!
— Тимур? — дверь распахнулась, из комнаты пахнуло винными парами и перегаром. Глянув на друга, Тимур вздрогнул, правая половина лица Риго была обезображена толстыми жгутами шрамов, кое-как залеченными в полевом госпитале магами-«живчиками»: — Привет, Тим.
— Здравствуй, Риго.
— Мне можно войти, или ты так и будешь держать меня на пороге? — спросил Тимур.
— Входи, — Риго тупо смотрел в пол. — Дверь захлопни, вино будешь? — он оторвался от косяка и, подволакивая правую ногу, пошёл к столу. — Жаль, жрачки не осталось. Вино есть, а жрачки нет.
Тимур осторожно прикрыл дверь, убрал в сторону сапог, которым Риго отгонял непрошеных гостей и прислонился спиной к дверному косяку. Тот, кто был перед ним сейчас, ни капли не походил на неугомонного зубоскала с которым он расстался меньше седмицы назад. По ушам непривычно резануло слово «жрачка», прежний Риго ни за что не сказал бы так. Он бы сказал: «перекусить», «поесть», может быть «закинуться», но никак не «жрачка». На друга было больно смотреть: потухший, потерянный взгляд и выражение обречённости на изуродованном лице. Стало понятно, почему помощник коменданта не хотел разговаривать. Ранение надломило молодого человека, жутко стесняющегося заработанного уродства. Пока ещё надломило, но если он продолжит в том же духе, то до социального дна останется недолго. Тимур сунул руку во внутренний карман кителя и нащупал пробирки, стоимость которых, в десятки раз, превышала выданное в комендатуре денежное довольствие.
Тимур провёл пальцами по пробкам и вспомнил, как Ланирра требовала от Керра уничтожить лабораторию, спалить толчёную чешую и приготовленную хельратами настойку из её крови. После недолгих раздумий, друг согласился с требованиями красночешуйчатой драконы, но попросил оставить по несколько склянок для своих друзей. Лани долго смотрела на Тимура, пристально приглядывалась к воительницам и освобождённой из плена эльфийке, ловила запах орчанок, разбавленный уксусной струёй духа сапог рыжего норманна и разрешила выдать каждому по одной пробирке. Тимуру, видимо за заступничество и красивые глаза, она позволила взять четыре…
— Не бойся, она не упадёт, — хриплый голос прервал череду воспоминаний.
— Кто?
— Кто-кто, стена! Иди к столу, нечего её подпирать, — Риго навёл незамысловатую уборку на плоскости о четырёх ножках, смахнув с неё пустые бутылки и водрузив пару полных. — Бери кружку.
— Может, не будем…
— Бери кружку!!! — Тимур решил не спорить с вошедшим в раж другом и покорно взял наполненную янтарным напитком ёмкость. Риго, совсем как Ланирра, не моргая и не отрываясь, смотрел на вино и думал о чём-то своём, жгуты шрамов на его лице неприятно дёргались в такт подрагиванию правой щеки. Взгляд молодого человека постепенно терял осмысленность и проваливался в никуда. — За тех, кого приютила Хель, пусть их посмертие будет светлым, — глухо произнёс Риго, вырвавшись из омута мыслей и, одним глотком осушив вино.
Пригубив самую малость, Тимур отставил кружку в сторону. Вино не шло в горло. Тарг, во что Риго себя превращает, опрокинувший в себя, одним махом, не менее половины бутылки вина, он быстро хмелел.
— Риго, что с тобой произошло? — растерянно спросил Тимур.
— Что со мной произошло? Что со мной произошло? — взгляд друга полыхнул бешенством. — Меня списали на землю! Я больше никому не нужен, — Риго сорвал с себя сорочку. — Смотри, что ты отворачиваешься?! — Крикнул он, когда Тимур закрыл глаза и отвернулся: вся правая половина тела стоящего напротив него парня была в жутких шрамах от ожогов. — Это называется «восковое пламя», из-за того, что попавший под магический удар горит и плавится как воск. Они горели, как мотыльки на огне, я до сих пор слышу крики сгорающих заживо людей и визг грифонов. Разведка прохлопала ушами, Тим. Прохлопала, — Риго хлюпнул носом, о полированную поверхность стола разбилась злая слеза. — Накопители имперского «пробойника» охраняли подразделения боевых магов, а не гвардия, как нам говорили. Не будь у нас туб с фугасами, там бы мы все и остались. Командир и четверть крыла сгорели в первый момент, командование на себя взял алерт-дерт Нойс. Мы завалили охрану фугасами и сбросили десант. Сколько отличных парней осталось там. Тим, нам говорили, что имперцы трусы: неправда это, Тим, неправда! Они дрались как львы и сулы. В одних подштанниках кидались на мечи. Когда я прорубился к накопителям, от крыла осталась, дай Близнецы, половина.
— Я знаю.
— Что ты знаешь? Отбомбились и ушли в портал.
— Арсенал взорвал Нимир. Нам пришлось брать склады штурмом, — но Риго не слушал его:
— Я получил заклинанием на взлёте, — тихо сказал он и отошёл к окну, здоровой рукой отдёрнул тяжёлую портьеру. Комнату залил поток ослепляющего света. На фоне окна и весёлого яркого солнца за стеклом, поливающего мир своими лучами, ссутулившаяся фигура человека смотрелась чёрным инородным телом, разрушающим гармонию мира. — Черныш донёс меня до промежуточного лагеря, сам, никто подумать не мог, что грифон будет тащить всадника в лапах, а всадник мёртвой хваткой цепляться за мешок с кристаллом-накопителем. Лучше бы я сдох, чем остался таким. «Живчики» вытащили меня с суда Хель, подлатали и отправили в Ортен с «белым билетом» вдогонку. Чтобы избавиться от шрамов требуется двадцать тысяч золотых звондов, армия не имеет лишних средств, войскам не нужны калеки. — Отвернувшись от окна, Риго открыл вторую бутылку вина и наполнил свою кружку до краёв. Тимур молчал, понимая, что другу необходимо выговориться, поделиться с кем-то своим горем. Само по себе страшно, когда человек, начавший ощущать себя частью чего-то целого, нашедший место в жизни, оказывается вдруг на обочине и без достаточных средств к существованию. Тех денег, что были выданы казначеем комендатуры, хватит на полгода, при тотальной экономии — на год. При этом значительные средства, придётся тратить на покупку одежды и болеутоляющих снадобий. Постоянно держать себя в трансе не сможет ни один человек. Риго отправили на пенсию. «Белый билет» — списание на землю по состоянию здоровья, он же увольнение с действительной службы. Пятнадцать золотых звондов: максимальный месячный пенсион для ветерана, вышедшего в отставку в звании рой-дерта. Нет, армия не забыла про своего бывшего офицера, получившего направление на курсы боевых магов. Возможно, в будущем, государству понадобятся услуги обожжённого калеки, но сейчас он — военный пенсионер с мизерными надеждами на возможность стать полноценным магом и далёкой перспективой вернуть себе здоровье. От такого ломаются и более крепкие люди, не говоря уже о вчерашнем мальчишке.
Выговорившись, Риго встал у открытого окна и, с грустью, посмотрел на улицу. Праздник жизни теперь не для него, из всех радостей осталось вино. Глядя на кружку, он не заметил, как к нему подошёл Тимур. Несильный удар в голову отправил захмелевшего пенсионера в забытье.
— Приступим, — пробормотал ударивший, содрав с жертвы штаны и достав из кармана пробирку с кровью драконы. — Ты уж извини, но на разговоры нет ни сил, ни желания. Первым делом втирания…
Через несколько минут с втираниями было закончено, Тимур достал вторую склянку и, по капле, влил половину её содержимого в рот «больного», вторую половину щедро размазал по лицу и шее друга.
— «Худой», что ж ты врал, что легче пёрышка? — крякнул «доктор» от натуги, подхватив безвольного пациента на руки. — Пошли в постельку. Сон, чтобы ты знал: лучшее лекарство! — продолжил он, переведя обморок несложным заклинанием в здоровый сон.
Дорога к спальному месту изобиловала множеством препятствий в виде огрызков каких-то фруктов и пустых винных бутылок. Возле самой кровати «носильщик» чуть было не навернулся вместе с грузом на пол, спасло только то, что помятое ложе с несвежим бельём было рядом и, похрапывающий, объект заботы упал на кровать. «Объект» зевнул, потянулся всем телом и повернулся на правый бок, молодецкий храп заставил дрожать стены заведения.
«Доктор» несколько минут постоял рядом с кроватью, наблюдая, как с правого бока пациента отваливаются целые шматы сухой кожи. Настойка из крови дракона делала своё дело. Тимур почувствовал лёгкое покалывание в подушечках пальцев и ладонях. Навтирался — кожа на его кистях шелушилась и становилась мягкой и розовой, как у младенца. Нехорошо, следующий раз следует быть осторожным, иначе… С кровью драконов следовало быть предельно аккуратным, в малых количествах она способствовала заживлению тяжелых ран и врачевала самые немыслимые недуги, но, как всякое лекарство, имела обратную сторону. Стоило перебрать с дозой и из чудодейственного лекарства получался не менее чудодейственный яд. Больше двух-трёх раз прикладываться к этому «источнику» было нельзя. Каждый приём оставлял свой след, выражавшийся в накапливании этого самого яда. В какой-то момент наступало пресыщение и, человек умирал. За всё нужно было платить. Тимур потёр ладони и порадовался что вторичное воздействие невелико. Не хотелось бы устроить свидание с Хель в самом начале жизненного пути. Стоит прислушаться к советам и инструкциям Ланирры. Дракона была предельно серьёзна, описывая применение крови, и всё время косилась на Фриду. Крылатая донорша никак не могла взять в толк, почему вампирша не умерла? От того количества крови, которое досталась девушке, могла «щелкнуть хоботами» пара-тройка взрослых барлов…
— Надо сходить за продуктами, — воспоминания о безумном голоде, скрутившем внутренности бывшего узника в тугой комок после приёма чудодейственной настойки, подсказали, что проснувшийся «пенсионер» захочет есть не меньше, чем голодный сул. Тимур накрыл храпуна простынёй и вышел в коридор. — Вызови горничную, — приказал он вахтенному.
— Одну минуту, — тот посмотрел на младшего офицера и, через переговорник, вызвал горничную.
На вызов явились две девушки.
— Навести порядок. Мусор выкинуть. Полы помыть. Офицера не трогать, он будет спать ещё около трёх часов. Ничему не удивляться, рой-дерт обработан магической мазью от ожогов, отшелушивающаяся старая кожа — это нормально. Подготовьте сменный комплект постельного белья и проветрите помещения. Китель погладить. К моему возвращению комната должна блестеть, как полированное яйцо. Всё понятно? — рублеными фразами, выдал Тимур короткий инструктаж. Девушки синхронно кивнули. — Действуйте! — с последним напутствием на стол легли две золотые монеты достоинством по три звонда. Да, много, но теперь можно быть уверенным, что горничные отработают задание со всем рвением и даже сверх того.
Марика сидела на скамье, расположенной в дальнем конце школьного парка и, под мерный шум фонтанов, перелистывала страницы учебника. «Магия жизни. Основные направления» — красивыми вензелями было выписано на обложке. Страницы тихо шелестели под тонкими пальчиками девушки и мягко ложились друг на друга, редкие капли воды, приносимые ветром от фонтанов, падали на бумагу и, словно слёзы, оставляли на ней расплывчатые отпечатки. Одинокая светловолосая волшебница не плакала. Прошли те дни, когда она до хруста в костях рук сжимала мокрую от слёз подушку.
Месяц, пролетевший яростным степным ураганом, не принёс с собой ничего хорошего. Бойня на полигоне, арест и бесконечные допросы в школьном каземате. Приторно-вежливое внимание дознавателей и «наказующих», показное участие в её судьбе, разбивающееся о холодные бездушные глаза следователей. Маленькая сырая камера с противными пауками по углам, на долгую седмицу ставшая её домом… Таинственное исчезновение Риго и Тимура, породившее множество сплетен и слухов. Восстание и кровавая резня, устроенная норманнами восставшим. Бои в школе и сражающиеся с «наказующими» старшекурсники. За этот месяц она лишилась единственной подруги, отвернувшейся от неё и спрятавшейся за спину жениха и его отца. Ирма ни разу не навестила ее. Бывшая товарка не вписывалась в новый круг общения, выглядела дурнушкой и деревенщиной на фоне высокородного общества.
Затем последовали новые визиты следователей и целой делегации из княжеств рау и сотни вопросов, на которые приходилось отвечать. Вопросы, выворачивающие душу наизнанку. Вопросы про Керра, вопросы про орка, вопросы о вампирше и опять про Керра. Вопросы с подвохами и двойным дном. О привычках, о вкусах, о постельных пристрастиях? Да откуда она знает какие у дракона постельные пристрастия, если он спал-то с вампиршей и Ирмой?! Нет, больше она ничего не знает! А может он спал ещё с кем-то? Может и спал, но ей ничего не известно. Рау убрались восвояси, и за неё взялись доверенные лица ректора Этрана, вопросы пошли по кругу, с кем встречалась Марика, с кем встречался Риго, какие девушки чаще всего были в компании Риго и Керра, были ли у них романы? Однажды Марика не выдержала и устроила истерику. Не было у дракона никаких романов кроме Фриды, орала она этрановскому следователю. Какие могут быть романы, если он приходил в общежитие за полночь, тренировался и падал спать? После устроенного представления от неё отстали. Надолго ли?
Девушка с силой захлопнула книгу и посмотрела на переливающиеся яркими бликами, как прозрачный хрусталь на солнце, струи воды. За этот месяц она научилась жить одна и надеяться только на себя.
— Марика, вот ты где, я тебя везде обыскалась, — на скамью плюхнулась Рита, второкурсница, подселённая в соседнюю комнату после отъезда снежных эльфиек. — У меня для тебя сюрприз!
— Какой сюрприз? — Марика не любила соседку, вечно сующую свой нос, куда не следует.
— У-ум, хороший. Возле твоего сюрприза уже половина общежития профланировала, хи-хи.
— Не поняла, чего и зачем кому-то фланировать?
— Марика, — Рита капризно надула щёчки. — Тебе всё прямым текстом надо? Ну ладно, тебя какой-то военный на вахте дожидается! Симпатяжка-а! — соседка демонстративно облизнула напомаженные губы.
— Здравствуй, Марика, — стоило девушке войти в холл, офицер вскочил с кресла. Стайка молодых прелестниц, тёршаяся неподалёку от военного, плавно переместилась в сторонку, но ни одна из девушек холл не покинула. Все особы просто сгорали от любопытства…
— Тимур? — звонко щёлкнула обложкой об пол выпавшая из ослабевших рук книга.
— Не похож? — от грустной улыбки белые полоски мелких шрамиков на лице молодого человека сложились в мимические лучики, сделав гостя старше на десяток лет.
— А где Риго? Он жив?
— Жив, — у Марики отлегло от сердца. — Собирайся, по дороге всё расскажу, — она подхватила обронённую книгу и побежала в свою комнату:
— Я быстро! — донеслось от двери.
Красотки в дальнем конце холла, среди которых была пара бывших одногрупниц Тимура, зашептались между собой. Девушки не могли поверить, что этот статный офицер и исчезнувший чуть больше месяца назад студиозус одно и то же лицо. Насколько форма меняет человека. А короткий волос ему идёт…
— Руки убери.
— …
— Как будто я тебя голого не видела. Повернись, да не сюда, туда повернись. Стой.
— …
— Охальник, хоть бы Тимура постеснялся. Руки убери, а ну стой!
— Я те, что, жеребец? Понукаешь…
— Кобель ты бессовестный, а не жеребец. Не крутись…
Тимур, прикрыв глаза, развалился в удобном кресле, притуленном в углу комнаты. Старое чёрное кресло совершенно не гармонировало с остальным убранством номера, выдержанного в светло-серых тонах, но было таким удобным, что сменить или выбросить его у персонала гостиницы не поднялась рука, сейчас Тимур, как никогда, был благодарен администрации за малодушие. Из душевой, куда Риго, в компании с Марикой, отправился чтобы смыть остатки засохшей настойки, донёслось приглушенное хихиканье. Пусть лучше хихикает, чем нажирается вином, так он хоть на себя стал похож…
— Спиной повернись, надо смыть мыльный корень. Знаешь, а тебе идут эти шрамы, особенно те, что на лице, они придают некий гламурный шарм.
Тимур улыбнулся. Молодец девочка, похоже она лучше, чем он, знает, способы повышения самооценки обожжённого друга. Настойка помогла: правая рука и нога Риго сгибались и разгибались, как до ранения, от переплетения уродливых жгутов осталось несколько самых жутких, превратившихся в тонкие беловатые полоски. Четыре шрама, словно след от удара когтистой лапы хищника, пересекали лицо парня, размещаясь друг от друга на расстоянии двух сантиметров. Первый брал своё начало от виска, второй рвал внешний угол правого глаза, из-за чего казалось, что молодой человек постоянно прищуривается. Третий жгут заходил на щёку и вытягивался к уху, глубокой бороздой врезаясь в волосы за верхней мочкой. Четвертый рождался на подбородке, бежал немного наискосок, отрывал кусочек нижней мочки уха и резко спускался на шею, где из него ветвистыми корнями спускались по боку и спине ещё несколько зарубцевавшихся жгутов. Вполне возможно, что эффект мог быть и лучше, но доморощенный доктор побоялся делать втирания на лице. Оставалось возвести молитву Близнецам и поблагодарить их за то, что они свели его с Керром и не позволили Марике увидеть уродства друга до применения драконьей крови.
К их приезду из школьного общежития в гостиницу, в комнате был наведён идеальный порядок. Горничные отработали золото на двести процентов. Полы были вымыты и тщательно натёрты воском, убрана пыль, форма выстирана, высушена, выглажена и помещена в шкаф. От бутылок и запаха вина не осталось и следа. Громадный букет цветов в малахитовой вазе наполнял помещение ароматом лугов. Девушки умудрились сменить постель под спящим Риго. Не был забыт и наказ о втором комплекте, хотя после работы горничных терялся некоторый его смысл, но, Тимур усмехнулся, судя по настрою Риго, оно ему пригодится, — как бы ни порвали старое в порыве страсти…
— Миленько, — высказалась Марика, чинно вплывая в комнату и благодарно кивая Тимуру, придержавшему дверь.
— Да, неплохо, — подтвердил он.
— Какие будут задания?
— Задание одно: поставить человека, впавшего в черную депрессию, на ноги.
— Ой, а что это с ним? — палец девушки ткнул в черные разводы на лице спящего.
— Следы от настойки.
— Понятно, — хотя ничего ей понятно не было.
— Раз понятно, то давай будить нашего героя.
Общими усилиями Риго был разбужен, раздет догола и впихнут в душевую. Перед этим он пытался кричать, качал права, но натолкнувшись на суровый взгляд подруги, умолк, потом разогнул в локте правую руку и застыл на некоторое время. Мозги «пенсионера» отказывались принимать чудесное выздоровление без достоверного объяснения.
— Драконья кровь, — ответил Тимур на требовательный взгляд друга.
— Откуда?
— Это долгая история.
— Я никуда не тороплюсь.
— Отмойся сначала. Марика, не поможешь? А то, э-э-э.. — замялся Тимур. Девушка стрельнула глазками в Риго, кокетливо улыбнулась и согласно кивнула. Объяснять ей ничего не пришлось, обострённым женским чутьём или интуицией она понимала ситуацию. «Больной» залился краской до самых кончиков ушей, ставших ярко-пунцовыми. Но-но, можно подумать, что никто не знал о тайных визитах в женское общежитие и ловких проникновениях в открытое окно второго этажа, по забывчивости не закрытое Марикой. Нет, похоже, здесь что-то другое: Риго было стыдно за себя, за то, что он забыл друзей и предпочёл топить горе в вине, за то, что он сорвался. Такое не подобает мужчине и воину. — Идите уже.
— Ты обещал рассказать, — донеслось из душевой. — Не вздумай увильнуть!
— Не вздумаю, — ответил Тимур, падая в объятия чёрного кожаного кресла.
Под мерный шум воды, доносившиеся из-за двери душевой, Тимур чуть не уснул, ему не мешали ни хихиканье, ни громкие возгласы моющихся. Наконец плеск воды прекратился, дверь душевой распахнулась, выпустив наружу запахнувшихся в халаты голубков.
— Рассказывай, — совершенно не обращая внимания на расставленные на столе разносолы, сказал Риго, садясь на кровать. Рядом с ним примостилась Марика. Всего одно слово, пренебрежительный взгляд на еду и сразу верится в возвращение прежнего зубоскала, для которого на первом месте была информация, а не набитый желудок. — Про штурм арсенала я знаю, в госпитале было несколько ребят из нашего крыла, прости меня, Тим, за мои слова. Лучше скажи, куда тебя выкинул портал и где такие места, в которых можно разжиться драконьей кровью и назови того добряка, который ею делится?
— Добрячка, её зовут Ланирра.
— Интересное имя, — сказала Марика, — ты познакомился с девушкой? — Тимуру больших усилий стоило сохранить невозмутимость, впрочем, Лани бы одобрила сравнение.
— С девушкой я тоже познакомился, чуть позже, а Ланирра: красная дракона, пришлось нам посидеть в соседних клетках хельратской тюрьмы. Спасибо Керру, выручил.
— Что-о? — одновременно, в два голоса спросили слушатели. Глаза Марики округлились, шрамы на лице Риго налились красным, он наклонился вперёд, упер локти в колени и, не мигая, уставился на Тимура:
— Рассказывай, — хриплым от волнения, но между тем каким-то твёрдым, не терпящим возражений, голосом, сказал Риго.
— Да-а, — протянул Риго. — Весело ты провёл время, ничего не скажешь, — Марика тактично промолчала. — Что-то ты о девушке, с которой познакомился, ничего не говоришь?
Тимур встал с кресла, одёрнул китель и прошёлся по комнате:
— Девушка через пару седмиц приедет на учёбу, тогда и познакомлю.
— Ух ты, какие тайны, — рассмеялся Риго. — Заинтриговал! Симпатичная?
— Симпатичная, — умудрившись не покраснеть, спокойно ответил Тимур. В рассказе ни слова не прозвучало о Фриде и не было ни одного упоминания о Любаэль. — Пойду устраиваться, ночь скоро, а я ещё не заселился в номер. — Тимур остановился у двери. — Учти, завтра тебе необходимо быть бодрым, как утренняя роса.
— Зачем? — вместо Риго спросила Марика.
— Риго, ты хочешь восстановиться на службе? — тот кивнул. — С утра пойдём к коменданту! — закончил Тимур и выскользнул за дверь.
— Я не пойду к коменданту, — шрамы на шее Худого налились кровью и вздулись, как вены на пережатой жгутом руке. Что-то мелькнуло в глазах друга, что-то такое, от чего по спине Тимура пробежала волна мурашек и, пришло понимание решения, теперь уже бывшего наездника.
— Хорошо, — стараясь не показать подступившую горечь, выдавил из себя Тимур и прошёл к окну.
— Тимур…
— Не надо, — жест рукой остановил ненужные слова. — Я понимаю тебя…
— Ты всегда был самым понятливым, Молчун. — Риго встал рядом с товарищем и положил ладонь на его плечо. В полной тишине они смотрели на город, одетый в шаль утреннего тумана: белую у Орти и розовую, окрашенную восходящим светилом, у крыш домов Подола. Пройдёт немного времени, разгорающийся день порвёт молочное покрывало на мелкие лохмотья и заставит туман испариться, но сейчас город ловил последние, самые сладкие мгновения сна и кутался в белую пелену. В открытое окно донёсся стук каблучков по мостовой. Из парадного входа гостиницы выскользнула Марика и села в ожидающую клиентов пролётку. Заспанный кучер, прикрыв левой рукой раскрытый в зевке рот, склонился к девушке, выслушал адрес, кивнул и подобрал вожжи. Через несколько мгновений туман поглотил экипаж со спешащей на занятия девушкой. — Я, я не знаю, как сказать…
— Ты боишься, — ответом были яростный взгляд и отчаяние, плескавшееся в глубине глаз. — Чего?
Судорожно сжав ладони в кулаки, Риго отвернулся от друга. Молчун прав, он боится возвращения боли, не хочет быть беспомощным перед обстоятельствами и вновь остаться с ними один на один. Что он сделал в своей жизни? Что останется после него? Война показала своё настоящее лицо и зубастый оскал. Под чёрной вуалью смерти нет места приключениям и показному геройству. Победы достаются через боль и страдания, потерять себя там гораздо проще, чем где-либо. На войне нет места для детских игр. Недавно он чуть не остался под стенами вражеской цитадели в виде хладной головёшки. Кровь драконы излечила раны — жаль, что она не лечит душу. Одно настоящее сражение перекроило его на новый лад. Что бы кто ни думал, он вернётся в армию, но придёт в крыло не сопливым мальчишкой, а полноценным боевым магом, способным защититься от вражеских проклятий и защитить от них других. Имперцы сильно задолжали ему. Страшно умереть не оставив после себя совсем ничего… Сегодня он принял решение, оно далось тяжело, разрывая душу надвое, но путь был определён. Возможно, Тимуру оно покажется подлым, но быть армейским григом и разменной монетой баталий не хотелось. Было бы неосмотрительно упустить второй шанс, подаренный самим Молчуном, Керром и безвестной драконой.
— Я пойду к ректору. Надеюсь, что меня зачислят в школу. Думаю, что за полтора месяца не сильно отстал от общей программы: хочу стать настоящим магом, — Тимур молчал, он отлично научился скрывать чувства, лицо его оставалось непроницаемым, на ауре не возникло ни единого сполоха, что творилось в душе и голове осталось неизвестным. Он видел, что Риго хочет сказать что-то ещё, наверняка что-то важное, объясняющее или проливающее свет на принятое решение, но какая-то внутренняя борьба не дала ему открыть рот.
— Тогда пошли.
— Куда?
— В школу! Куда ещё?! Ты к ректору, я, с предписанием, в канцелярию. Ты пока спускайся, мне надо в свой номер за документами.
— Для чего тебе сдались бумаги?
— По дороге зайдём в банк. Я там кое-что оставил на хранение, страшно таскать с собой такие вещи.
— ?
— Топай-топай, половина того страха принадлежит тебе.
Бросая пронзительные взгляды в сторону стоящего на вытяжку Риго Пронт фон Транда, ректор Этран долго мял в руках официальное заключение «живчиков» из прифронтового госпиталя. Занятная бумажка, но что-то она никак не вязалась с бодрым видом бывшего студиозуса. Или… пустое, не стали бы госпитальные маги писать полную ахинею. Парня списали на землю вполне заслуженно — с такими ранами в небо больше не поднимаются. Всё бы хорошо, но стоящий напротив молодой человек никак не подходил под определение «инвалид». Такого инвалида можно одного против десятка имперских солдат выставить.
Положив эпикриз на край стола, ректор вызвал секретаря.
— Слушаю, — над столом высветилась объёмная иллюзия дородной дамы.
— Верона, будь добра, подготовь приказ о зачислении господина Риго Пронт фон Транда в прежнюю группу с обязательной отработкой пропущенного материала в течение трёх месяцев. Отдельно напечатай распоряжение в канцелярию на заселение студиозуса в общежитие, можно в старую комнату. Доволен? — Риго улыбнулся. — Не тянись, не на плацу. Объясните мне, уважаемый, это, — палец ректора постучал по заключению магов из госпиталя. Магистр Валетт, сидящий в кресле, расположенном в дальнем конце кабинета, хмыкнул. Глава школьных «наказующих» до сих пор носил на лице и руках следы ожогов. Внедрённые в службу безопасности агенты гильдии не захотели сдаваться без боя и устроили бойню. Улыбка на лице новоиспечённого студиозуса растаяла, как прошлогодний снег. — Рой-дерт, вы язык проглотили? — не дождавшись ответа, напомнил о себе ректор. — Если судить по заключению армейских магов жизни, то вся правая половина вашего тела должна выглядеть как сплошной шрам. Мои глаза не наблюдают оной картины. «Живчики» ошиблись?
— Никак нет, господин ректор!
— И я думаю, что им не имело смысла врать, так что? — Риго молчал. — Не хотите раскрывать секрет, ваше право, — ректор побарабанил пальцами по крышке стола, задумчиво посмотрел на эпикриз и поднял взгляд на Риго. — Не смею больше вас задерживать. Приказ и распоряжение заберёте у Вероны. Не забудьте ознакомиться с расписанием и зайдите в управление «наказующих», заберите свои вещи, оставленные при побеге.
Когда за студиозусом закрылась дверь, Этран повернулся к главе безопасников:
— Что думаешь?
— Ничего необычного.
— Да? Потрудись объяснить!
— Этран, ты меня поражаешь!
— Ладно-ладно, на этот раз ты меня уел. Совсем мозги не работают.
— Я знаю одно средство, способное излечить раны за столь короткий срок, это…
— Кровь дракона! — сообразил ректор. — Очень интересно. Прикрепи к молодому человеку пару своих ребят и установи наружное наблюдение. Не помешает связаться с тайной канцелярией.
— Уже. Мне посоветовали не мешаться под ногами, — последние слова Валетта заставили надолго задуматься. Стоило прислушаться к пожеланиям подчинённых герцога Дранга.
— Наружка будет лишней, не стоит дразнить тайную канцелярию.
— Ну как? — подскочил к другу Тимур, который давно завершил свои дела и битый час толокся у дверей приёмной ректора. Перед его носом нарисовался, заверенный печатью, приказ. — Поздравляю!
— Не с чем, — буркнул, мрачный, как грозовая туча, Риго. — Прогуляемся до парка. Расскажу по дороге, — подхватив друга под локоть, он потянул его прочь от управления. — Не школа, а настоящий гадючник! — завершая рассказ, сказал Риго и плюнул в фонтан. — Ректор не отвяжется или подошлёт своего цепного пса. Зря я не верил Марике.
Тимур, сдернув китель и сорочку, уселся на парапет и подставил спину под прохладные струи воды:
— Не бери в голову. Никто тебя не тронет. К добру или к худу, но мы числимся в друзьях у дракона-оборотня, а вокруг него завязался такой политический узел, что нас побоятся трогать, по крайней мере, ректор этого делать, точно не будет. Я тебе рассказывал про над-князя, учись делать выводы.
— Думаешь?
— Знаю! Пошли в общагу. Мне выписали ордер на заселение в старые апартаменты, но предупредили, что выселять нового постояльца придётся самому. Тарговы прихвостни!
— Тимур.
— Что? — накинув китель, тот повернулся к другу. Худой грёб носком сапога желтый песок дорожки и взглядом побитой собаки смотрел на искрящиеся блики воды в чаше фонтана.
— Будешь моим свидетелем?
— Что-о-о? — «вдзак», отлетевшая от кителя пуговица, щёлкнула по гранитной скамье.
— Рот прикрой, — грустно усмехнулся Риго. — Я спрашиваю: будешь моим свидетелем?
— Э-э-э, — впавший в ступор Тимур не смог выдать ничего более внятного.
— Я сделал Марике предложение.
— Тарг! Ты поэтому решил восстановиться в школе, а причина?
— Марика беременна. Срок — два месяца. Маг жизни сказал, что будет мальчик.
— Близнецы всемогущие! Кто отец? — спросил Тимур и понял, что сморозил глупость. Несколько мгновений друзья смотрели друг на друга, а потом в мерный шум воды ворвался громогласный хохот. Отдыхающие в парке после занятий студиозусы оборачивались и удивлённо смотрели на гогочущих и стучащих друг друга по спинам военных. Что нашло на взрослых мужиков? Никто не мог подумать, что веселящимся двадцатипятилетним парням, недавно стукнуло по семнадцать лет. Война…
— Ваше Величество, я не могу дать внятного объяснения, почему арии перестали уничтожать забрасываемых на их земли птиц-шпионов, — промямлил приглашённый на совещание маг из армейского разведывательного департамента.
Его величество, Гил II Тишайший, по укоренившейся привычке, стоял у широкого панорамного окна и любовался городом. С высоты летней королевской резиденции открывалась потрясающая картина. Мидл и Подол, расчерченные стрелами проспектов и накрытые лоскутами парков, были как на ладони. Цветные черепичные крыши зданий сбегали к реке, спотыкались о главную городскую стену и заново теснились до самых каналов, уходящих на север. Могучая Орть плавно огибала город и устремлялась к морю, принимая в себя воду десятков рек и речушек, стекающих с южных предгорий, и отдавая драгоценную влагу нескольким широким каналам, прорытым гномскими мастерами три столетия назад. Белые, желтые, розовые прямоугольники цветущих садов уходили за горизонт. В синем, бездонном небе не было ни облачка, их заменяли тройки боевых грифонов с наездниками на спинах. Три десятка полуптиц осуществляли постоянное патрулирование воздушного пространства Лайлата. Гил, с сожалением, отвернулся от окна и посмотрел на мага:
— Значит, внятного ответа вы мне дать не можете. А кто может? Для чего вы пришли во дворец, полюбоваться на коллекцию старинных гобеленов? Перестали северные маги отлавливать ваших птичек, вы и обрадовались. Дранг, какие предположения у твоих аналитиков? — глава тайной канцелярии недобро стрельнул глазами на представителя конкурирующей конторы, встал с кресла и бодро отрапортовал:
— Ваше Величество, аналитики предполагают, что арии завершили какой-то этап своих действий или приготовлений. Сохранение секретности им больше не требуется, любые наши попытки применить против них ответные санкции теряют смысл. Чтобы выяснить, так это или нет, мною санкционирована заброска новых партий пернатых шпионов. Генерал Олмар, — поклон в сторону престарелого вояки. Не стоит топить человека из-за разгильдяйства некоторых его подчинённых. Дураков генерал сам накормит батогами, — предложил усилить группировку големов на северном побережье. После некоторых размышлений, служба внешней разведки, совместно с «живущими в тени» княжеств рау, произвели заброску. На следующей седмице, с островов Волчьего архипелага, на побережье будет оттянуто семнадцать чаек.
— Так-так, — Его Величество занял «нагретое» у окна место. — Все, кроме членов Королевского Совета, могут быть свободны. — Дождавшись, когда приглашённые покинут кабинет, король открыл секретную дверцу, запрятанного в стену бара, и достал оттуда пару бутылок вина. — Может, кто желает бодросила? — расторопная прислуга расставила на столе чашки с горячим напитком и вазочки с печеньем. Олмар благодарно кивнул монарху, зная пристрастия генерала, возле него поставили самую большую кружку тонизирующего напитка. — Господа, прошу высказываться серьёзно. Игра на публику закончилась, не стоит изображать из себя подковёрных борцов.
— Рискну предположить, — не прикоснувшись ни к вину, ни к бодросилу, из-за стола поднялся Гарад: первый канцлер и друг детства Гила II, — что принятые нами за основу три месяца назад сроки вторжения ариев следует пересмотреть в сторону уменьшения. У нас нет трёх лет. Неизвестно сколько Тантре отмерено Близнецами, но не больше года. Глупо надеяться, что у северян нет в наших землях шпионов, эффективность и эффектность их действий по захвату островов говорит об обратном. Здесь у ариев неоспоримое преимущество. Они знают о нас всё, мы бредём в потёмках. Сейчас есть уникальный шанс для высадки армии на континент. Рау и мы воюем на два фронта. Мерия не представляет угрозы: старый король умер, а сыновья рвут государство на части. Серым оркам никто не придёт на помощь, а потом будет поздно дергаться. Нам следует ненавязчиво форсировать мирные переговоры с империей. Вчера мне доложили, что имперский дипломат искал встречи с нашим послом в Римме. Смысл телодвижений имперца в желании Пата, как можно скорее, заключить мир. Империя оказалась в сложной ситуации. Северные легионы, нашими усилиями, прекратили своё существование. На востоке поясные ханы Степи захватили Таркелскую область и высадили десанты на Тигровые острова. Информация об отсутствии у императора резервов, слитая белым оркам через Илитский султанат, принесла первые плоды. Император готов пойти на уступки и выплатить преференции. Войну на юге пора прекращать, мы не имеем права распылять силы.
— Ничего нового, Гарад, ты собранию не сказал. Согласно последней информации наших рыцарей закулисных игр, император использовал ронмирское поражение на всю катушку. Да-да, не смотри на меня так. Мой венценосный собрат, под шумок, устроил массовую чистку недовольных элементов. Под топоры палачей попали все лидеры оппозиции. Пока не завершится рубка недовольных, переговоров не будет и на границе сохранится статус-кво. Мы можем сколько угодно бомбить приграничные территории, но как только наша армия удалится от операционных баз, как «лесовики» сразу ударят в спину. Наши атаки на лесные базы и бомбардировки их армейских лагерей лесных ушастых тварей, что барлу комариный укус. Любая наша мирная инициатива будет расцениваться Патом и Лесом, как признак слабости со всеми вытекающими последствиями. Поэтому продолжаем наращивать силы и обучать магов. Дранг, твои соображения? Что ты можешь поведать о над-князе и оркской царевне?
— Начну с девчонки, — допив бодросил, начал главный шпик. — О царевне мои люди пронюхали раньше агентов внучка над-князя. Пренебрежительное отношение рау к людям, было нам только на руку. Спектакль, где мои ребятки изображали недалёких балбесов, удался на все сто. Союзники до сих пор не подозревают, что их секреты перестали быть таковыми. Из достоверных источников поступила информация, что над-князь запретил трогать оркскую девчонку. Если мы собираемся устанавливать отношения с Владыками неба, и нам следует поступить так же. Царевна попала под крылышко к нашему знакомцу.
— Мальчик настолько серьёзен?
— Более чем! От мощи оборотня стынет кровь. Над-князь не зря просил у вас карт-бланш на его поиски. Молодой и не лишённый амбиций дракон, обвёл вокруг пальца Мидуэля и утащил карту из последней партии хельратских архивов. Если пойдёт так, как мы говорили, то корона недосчитается нескольких своих подданных, а на Мраморном кряже возникнет новый анклав. Нам следует подготовиться к возможному отторжению небольшого куска территории и постараться привязать оборотня к себе.
— Каким образом? — удивился монарх.
— Прямо это сделать невозможно, но можно приблизить к себе его друзей, благо сейчас они под плотным колпаком тайной канцелярии. Ребятки оказались прыткими созданиями под стать своему хвостатому другу и сумели на некоторое время скрыться в вотчине уважаемого генерала Олмара, — старый вояка скептически приподнял правую бровь. — Молодые люди подписали двухгодичные контракты. Отслеживать беглецов в армии несколько затруднительно. Армейская контрразведка не очень любит вмешательства в её работу. Оба отметились при штурме Ронмира и получили офицерские звания.
— В чём будет наша выгода? — подал голос Олмар.
— Драконы линяют, значит, мы сможем договориться о чешуе и крови, то, что хельраты получали, убивая их, мы, при должном подходе и организации, сможем получать с живых ящериц и добровольно. Значимость крови, надеюсь, никому объяснять не надо? А огневая мощь одного дракона-мага? То, что творил наш мальчик в Ортаге и предгорьях, не поддаётся описанию.
— Я не понял, почему повелитель «ледышек» придаёт такое значение оборотню? — спросил канцлер.
— Оборотень способен перекачивать ману из астрала. Уровень маны в бывшем монастыре, после того, как он уничтожил Слуг Смерти, составил больше пятидесяти белл! — канцлер негромко присвистнул.
— Каким образом планируешь вербовать друзей дракона? — спросил он.
— Упасите Близнецы! Никакой вербовки.
— Канцлер задал правильный вопрос, — вклинился король.
— Молодые люди проявили чудеса героизма во время сражения. Почему об этом не напечатать маленькую статейку в газетах? Сначала дать общие факты, потом ушлые газетчики пронюхивают факты пожирнее и в свет выходят номера с портретами. Заслуги молодых людей по достоинству оцениваются короной, герои получают награды из рук Его Величества. Ради такого дела можно пожертвовать парой конфискованных в казну имений из Лайлата. Стране нужны герои, молодым людям необходим пример для подражания: вот вам живой пример, точнее два примера! Тем самым мы убьём двух сулов. И рау обскачем и поднимем патриотические настроения в молодёжной среде.
Его Величество налил себе вина и прошёлся, туда-сюда, перед окном. Ему не нравилось, что вместо дела приходится заниматься подковерными интригами внутри страны и союзниками. Гилу импонировал древний эльф, по сути дела, взявший бразды правления в княжествах рау в свои руки. Мидуэль никогда не смешивал личное и государственное. Старик слыл отъявленным интриганом, но он никогда не направлял интриги против союзников. Характерным показателем служил запрет на любые действия, затрагивающие дочку полуорка. С помощью девчонки можно было разыграть в Степи столько комбинаций! Вместо этого старик решил сохранить мир с оборотнем. Странное решение, явно в интересе над-князя к крылатому мальчишке скрывалось нечто другое.
— Газетную кампанию разрешаю. Вернёмся к ариям. Что нам делать?
Со своего места встал генерал Олмар. Осмотрев орлиным взором присутствующих, старый полководец опёрся ладонями о столешницу:
— Предлагаю передать всю имеющуюся у нас информацию королю гномов и Великому князю Месании, пора им строить у себя укрепления.
— Малый, дай-ка мне газетку, — Тимур пальцем подманил уличного торговца печатным словом. Мальчишка, на ходу поймав мелкую монетку, подскочил к покупателю и сунул ему последний номер «Ведомостей».
— Безумие драконов! Летающими тварями разрушен третий замок! Стаи драконов нападают на людей! — почесав грязную пятку и поправив вихры, во всё горло закричал распространитель прессы и, размахивая газетой, бросился в толпу.
Сунув номер под мышку, Тимур зашагал в сторону казарм расквартированного в Мидле учебного полка. Будет, что почитать вечером. Безумные драконы. Хм-м, если он не ошибается, то Керр добрался до гнёзд соплеменников и теперь обозлённые владыки неба разоряют логовища хельратов. Дело достойное, угодное Близнецам.
Появившийся в школе через три после начала занятий посыльный из комендатуры, вручил рой-дерту Сото предписание, согласно которому ему надлежало явиться пред ясны очи командира учебного полка. Риго, за компанию, предложили контракт на один месяц. Новоиспечённый молодожён покрутил на запястье широкий супружеский браслет, глянул на Тимура и подмахнул бумагу.
— Вместе веселее! — радостно осклабился Худой.
— Ты это Марике скажи.
— Ничего, она поймёт, лишние деньги нам не помешают, — ответил Риго и дотронулся до подаренного Керром кристалла. — Я хочу купить дом в Мидле, а торговать камнями Керра нет никакого желания, чует моё сердце, что они нам пригодятся, ой как пригодятся! Ректору хватит одного осколка.
Нель заступница, как руки болят, такое чувство, что отвалятся ненароком. Тимур, не раздеваясь, рухнул на кровать. Интересно, где волонтёрские конторы нашли дуболомов, доставшихся ему? Тупые деревенщины, неспособные пары слов связать и таких делают вторыми номерами! Не лучше были крысоподобные личности из припортовых районов. Как пить дать, хитрая компашка раньше промышляла разбоями или состояла в воровской гильдии. Отсутствие у татуированных новобранцев магических браслетов на ногах не являлось показателем благонадёжности. По крайней мере, он не рискнул бы повернуться к ним спиной в тёмном переулке. Хотя к этим крысам и передом стоять противно — шваль подзаборная, мутят воду в крыле, но ничего, он выбьет из них дурь или загонит в могилу, иначе загонят его.
Больше седмицы они с Риго выступают в роли инструкторов, тренируют новобранцев новоформируемого крыла, состоящего из захваченных под Ронмиром грифонов и набранных в окрестностях Ортена рекрутов. Худому хорошо, командир использует его, как вольнонаемный персонал. Свободный график, оплата по тарифу, никаких придурков над головой и за спиной. Красота! Ему бы такую красоту. Никакой жизни! Офицер армии Его Величества должен являть собою пример для подражания и пунктуальность в этом деле не на последнем месте. Командиру крыла, алерт-дерту Того, наплевать, что подчинённый учится на подготовительных курсах в магической школе. В предписании написано: явиться в пять, значит в пять и ни секундой позже. Шевели ногами, офицер-р. Выматывающий режим — сначала выжимают в школе, потом сушат в полку. Спасибо коменданту… Добрая душа, не забыл ребят. Видимо он думал, что участникам штурма вражеской цитадели не помешают дополнительные деньги, так как выданное пособие не покрывает расходов студиозусов и решил поспособствовать в финансовом вопросе. Начальству невдомёк, что от продажи ректору Этрану одного из подаренных Керром осколков статуи Хель, друзья выручили пять тысяч полновесных кругляков нежного жёлтого цвета.
Коменданту, если откровенно, было начхать на молокососов, напяливших на себя военную форму, но мутный тип из армейской разведки и кивающий из-за спины разведчика, не менее мутный, чинуша из тайной канцелярии, настоятельно просили определить обозначенных лиц в учебный полк. Причины интереса спецслужб к молодым людям узнать не удалось. Сдвинув брови к центру переносицы, клерк из тайной канцелярии советовал не влезать в гиблое болото политики, а то ему попадались десятки людей, которые, в расцвете сил, из-за неуёмного любопытства, отправлялись в чертоги Близнецов. Не стоит повторять их участь. На лице коменданта не дрогнул ни один мускул, но пятки вспотели. Редко когда конкурирующие конторы дружат друг с другом, сейчас он наблюдает не только дружбу… Представители разных ведомств дружно дуют в одну дуду. Совместная игра было возможна в одном случае: герцог Дранг и маршал Олмар, получивший два дня назад заветный жезл, договорились объединить усилия или Его Величество дал обоим по шапке, ткнул мордой в грязь…
«К Таргу тайны, зад один, — решил комендант, — рисковать им себе дороже». А просьба, что просьба? Ему ничего не стоит подмахнуть пару предписаний и попросить объекты интереса спецслужб послужить Родине.
Потянувшись всем телом, Тимур достал из кармана газету. Буквы прыгали, глаза, от усталости, разбегались в разные стороны. Отложив помятые «Ведомости» в сторону, он, скинув форму и сапоги, влез под душ. Стоя под ледяными струями, упёршись лбом в стену, он думал о Любаэль. Снежинка прислала письмо, что рау приедут на неделю позже, князья направляют в Ортен и Киону два полка магов. Скоро в школе будет не пропихнуться от ледышек. Скорей бы… То-то Риго с Марикой удивятся. Приятные мысли вызвали улыбку на устах.
Тимур отключил воду, вылез из душевой, напялил на мокрые бёдра чистые подштанники и уселся на краю кровати. Что там, в мире делается? Угу-м, провинция Атраль. Сбившимися в стаю драконами, уничтожен третий замок в предгорьях кряжа. Крылатые убийцы не оставили в живых ни одного человека. Барон фон Строг погиб со всеми домочадцами, прислугой и гостями из горного монашеского скита. От скита, к слову, не осталось камня на камне… Оторвав взгляд от статьи, Тимур посмотрел на карту королевства, висящую на стене. От замка барона Строга, до первого, разрушенного седмицу назад, строения было больше полутысячи лиг. Далеко Керр забрался… Тимур перевернул страницу, на развороте была статья, посвящённая штурму Ронмира. Дальше, неинтересно, всё равно правды не напишут…
Буквы наплывали на него, кружили хороводы. Абзацы выстраивались ровными прямоугольниками и нападали друг на друга, на поверхности газетного листа мелькали сполохи взрывов зарядов больших крепостных метателей. Из разрывов в небо поднимался утренний туман. Разгоняя белое облако, перед ним выросли стены Ронмира. Кругом огонь, мечущиеся среди пожарищ люди. Грифоны, выстроившиеся в атакующие ордеры, под усиленное магией курлыканье, утюжат палаточный лагерь. От фортов крепости во все стороны летят куски стен, свистит черепица, жахают по мостовой и уцелевшим крышам тяжёлые бревна перекрытий, через секунду крепостные стены заливает всепожирающее пламя. Красные языки огня сложились в человеческую фигуру. Он знает этого огненного человека. Огонь не смог изменить черты лица Нимира. Первый номер грустно улыбнулся, протянул руку и потряс его за плечо:
— Тимур, хватит дрыхнуть! — почему-то голосом Риго, сказал Нимир. — Просыпайся!
Тимур открыл глаза и непонимающе уставился на добровольный «будильник», ночные кошмары оставили после себя липкий пот по всему телу и бешено колотящееся сердце.
— Всё-всё, просыпайся, — в поле зрения возникла Марика, на лоб легла узкая прохладная ладошка. — Ничего нет, это только сон, — взволнованно поглядывая на друга, рядом с ней стоял супруг.
— Что? — спросил Тимур. — У вас такие лица, что я начинаю опасаться за своё здоровье, что случилось?
— У тебя было не заперто, — покрутив браслет, протянул Риго, похоже, крутить браслет у него вошло в привычку, — ты не вышел утром на тренировку в парк. Я не знал, что думать. Всегда такой пунктуальный, а тут не явился.
— Риго прибежал с парка, говорит, нет тебя. Ну, мы решили проведать тебя, прости, что без приглашения, — продолжила за мужа Марика. — Дверь оказалась не заперта, — девушка замолчала и настороженно посмотрела на хозяина, тонкие пальчики нервно теребили подол цветастого платья, — ты так стонал во сне и скрипел зубами, что у меня от твоих стонов мурашки с кулак побежали.
— Ронмир? — тихо спросил Риго.
— Ронмир, — ответил Тимур, парни понимающе переглянулись и кивнули друг другу. — Погодите пять минут, я ополоснусь и вместе сходим, позавтракаем.
Первой ненормальность обстановки заметила Марика.
— Солнышко, что с тобой? На тебе лица нет, — Риго обнял жену за талию и поцеловал в ушко.
— Они меня ненавидят. Всем скопом, — стрельнув глазками в сторону расположившейся у фонтана девичьей компании, ответила Марика, — не понимаю, за что?
— Хм-м, — хмыкнул и закашлялся Тимур, проследив взгляд Марики, он наткнулся на призывные улыбки школьных красавиц. — Топаем отсюда, не нравится мне такое внимание.
Добравшись до заведения общепита, друзья оккупировали столик в углу зала и позвали половую. Подошедшая на зов розовощёкая девица с накрахмаленным передником и чепчиком, округлив глаза ойкнула и, с быстротой молнии, скрылась в подсобке.
— Может, пойдём отсюда? — шепнула Марика.
Уйти они не успели. Из подсобки выскочил хозяин школьного трактира, разливаясь соловьём, он принялся носиться вокруг их столика. На третьем круге бегун был схвачен за широкий ремень вставшим со своего места Тимуром.
— Уважаемый, от вашей беготни у меня уже кружится голова, — злобно прошипел он, подобное внимание сильно давило на психику, особенно когда не знаешь причин любви окружающих. Тимур хотел сказать что-то ещё, но резко оборвал фразу, отпустил ремень толстопузого трактирщика и прошёл к стойке, возле которой к стене была прибита газета. Сорвав номер со стены, в полной тишине, он вернулся в угол зала и бросил его на стол. На половине газетного листа «Вестей Кионы» были размещены его и Риго портреты.
— «Молодые герои Ронмира», — прочитала Марика заголовок, резко схватила газету и углубилась в чтение. — Мальчики, — закончив, сказала она, — вас представили к орденам «Пурпурного пламени на золотой ленте», — съехав со стола, газета упала на пол. Толстый трактирщик, бочком ретировался в сторону кухни.
«Герои Ронмира», ошарашенные новостью, хватая ртами воздух, сидели с прямыми спинами, словно проглотили по короткому ломику.
Орден «Пурпурного пламени» — вторая по значимости и самая демократичная награда королевства, давалась только за военные подвиги и заслуги. Орден мог получить представитель любого сословия — армия не делит людей по их происхождению, только награждали им редко… Золотая лента давала право на наследный титул графа со всеми вытекающими последствиями…
— Дорогая, — сохраняя на лице глупое выражение, улыбнулся Риго. — Вы вышли замуж за бедного барона, будете ли вы так же любить бедного графа?
— Паяц, — тонкие пальчики нежно коснулись шрамов на лице орденоносца.
— Так не бывает, Риго, так не бывает! — на лбу Тимура пролегли широкие морщины.
— Ты о чем?
— Об этом! — носок сапога ткнул в газету.
— Тимур, нельзя быть настолько мнительным!
— Считаешь? А ты подумай, хорошенько подумай, напряги мозги и сопоставь факты, которые я тебе рассказывал. Неужели наша служба новостей разучилась анализировать?
— Тарг! — сплюнул на пол Риго. — Умеешь ты испортить праздник. Что теперь с нами будет?
— Не знаю, добро пожаловать в политику, дружище. Мы теперь превратились в разменные монеты и, на какую мелочь или не мелочь нас будут менять, не берусь предсказать.
— Гад ты, — беззлобно сказал Риго, которому моментально разонравились орден и титул графа.
— Всегда пожалуйста. Готов поднять вам настроение: кормёжка сегодня будет бесплатной, — ответил Тимур, повернувшись к вышедшему из кухни хозяину. Идущие за трактирщиком, девицы тащили на подносах гору снеди. За завтрак компания героев не заплатила ни дзанга…
Портретами в газетах, бесплатным завтраком, повышенным вниманием девиц и тихой завистью парней раздача пряников не закончилась. В начале третьего урока, в аудиторию артефакторной магии, где читались лекции для всего первого курса и командированных в школу магов-недоучек, в сопровождении ректора, вошёл мужчина в униформе королевских вестовых. У Риго засвербело под ложечкой, Тимур нахмурил брови и ткнул друга локтем:
— Бьюсь об заклад, посыльный прибыл по наши души.
— Ещё чего, спорить с тобой, обойдёшься без моих монет.
— Жадный ты!
— Какой есть.
Тимур не ошибся. Мальчик на побегушках от канцелярии Его Королевского Величества, отлично поставленным голосом, вызвал «героев» к доске. Под продолжительные аплодисменты вставших студиозусов и слушателей, широкие улыбки ректора Этрана и преподавателя-артефактора, магистра гралл Торо, Риго и Тимур получили два запечатанных конверта с приглашениями в летнюю королевскую резиденцию на устраиваемый через два дня приём в честь приезда в Ортен повелителя рау, над-князя Мидуэля. Там же, на приёме, юные офицеры получат награды из рук самого Гила II. Форма одежды парадная. Риго может прийти в гражданском костюме, но предпочтительнее было бы надеть армейский китель со всеми нашивками и регалиями. Награда военная и пусть рой-дерт списан на землю, но будет знаком уважения к армии надеть форму. На приём позволено пригласить по одной спутнице. Тренировки в учебном полку отменяются. Закончив инструктаж, вестовой ещё раз поздравил молодых людей с заслуженными наградами и удалился.
— Кого пригласишь? — спросил Риго, рассматривая приглашение и чек на тысячу звондов. Его Величество позаботился, чтобы приглашённые на приём подданные пошили парадные мундиры и купили платья и украшения для спутниц. Государственный приём бывает не каждый день.
— Никого, — огрызнулся Тимур, — прости, Марика, — он куртуазно поклонился девушке, бросил тетрадь с конспектами в сумку и пошёл на выход из аудитории.
— Э-э, — прервал речь гралл Торо. — Лекция ещё не закончилась.
— У меня предписание явиться в часть немедленно, на инструктаж к генералу, — соврал Тимур, показав магистру заветный конверт.
— Хорошо, — опешил преподаватель. — Можете быть свободны, — менталист из Торо был никакой, чем пользовались многие студиозусы.
Половину дня он бесцельно бродил по городу, возвращаться в школу не хотелось. У славы горький привкус. Фальшивые улыбки, заискивающие взгляды, готовые на всё девицы с жадными взорами хищниц, расставивших ловчие сети. Как хорошо, что на Марике большой кулон с обломком статуи Хель и постоянная защита, иначе она давно бы слегла от проклятий и зависти — как же, умудрилась захомутать такого жеребчика. Риго раньше был охоч до женского внимания, а тут как обрезало — заколдовала, паршивка, одно слово, что светлая.
Находившись до мелкой дрожи в коленях, Тимур вспомнил, что ему требуется пошить парадный мундир и справить обувь. Покрутившись по улицам, он набрёл на мастерскую. «Данаст — портных дел мастер», значилось на вывеске. «Заведеньице не из дешёвых», — подумал Тимур, разглядывая украшенную готовым платьем витрину. Постояв пару секунд перед крепкой дубовой дверью, он перешагнул порог.
— Здравствуйте, что пожелаете, господин? — вежливо поздоровался и учтиво склонил голову вышедший из-за портьеры приказчик.
— Здравствуйте, — Тимур остановился возле манекена, одетого в шикарное бальное платье. — Я бы хотел заказать у мастера Данаста пошив мундира.
— Извините, но мастер не шьёт военную форму, — ответил приказчик, разглядывая молодого офицера. Не их клиент, поношенные сапоги и потёртый китель, денег с такого заказчика не стрясти. Поймав взгляд вежливого малого через отражение в витрине, клиент салона усмехнулся: встречают по одёжке. Сейчас ты удивишься, шкура портняжная.
— Вы меня неправильно поняли, мне нужен парадный китель, из самой лучшей ткани, буду благодарен вашему заведению, если вы поможете справить обувь в тон к форме, — за спиной приказчика шевельнулась занавеска, кто-то проявляет интерес к разговору.
— Это меняет дело, ваш заказ может взять старший подмастерье, как я говорил, мастер не шьет форму.
— Очень жаль, видимо мне придётся идти к другому мастеру, я не могу появиться на королевском приёме в одежде сшитой подмастерьем. Извините за отнятое время. — Тимур щёлкнул каблуками и развернулся спиной к прилавку.
— Двести золотых звондов, — прозвучал за спиной надтреснутый голос. Двести звондов, бешеные деньги за костюмчик, сплошная обдираловка. Тимур обернулся и столкнулся взглядом с аловолосым гномом. — Торговаться я не намерен, — заявил коротышка.
— По рукам, — ответил «обдираемый», вернулся к прилавку и пожал широкую ладонь мастера. Не жалко, деньги-то не свои. Сделка совершена. — Заказ необходимо выполнить к вечеру завтрашнего дня, — получите из метателя, о как полыхнули волосы подгорного жителя.
— Это невозможно! — вскинулся гном.
— Вы назвали свою цену, сказали, что не торгуетесь, я согласился с вашими условиями, теперь вы говорите, что выполнить заказ нет возможности? Вы отказываетесь от заключённой сделки?
— Нет, — понуро ответил гном. Клиент поймал его в ловушку. Отказаться от заключённой сделки, значит потерять престиж, а престиж такая штука, что потом не восстановишь. Клиенты уйдут к другому, никто не захочет шить одежду у опозорившегося мастера. А на вид мальчишка… — Располагайтесь, будем снимать мерку.
— Я спрашивал про обувь.
— Сто звондов.
— Договорились, как вы понимаете, заказ должен быть по ноге и готов вместе с костюмом, — гном скрипнул зубами.
Через тридцать минут, надувшийся «халявного» бодросила, «облегчившийся» на триста монет, Тимур покинул гостеприимное заведение. Форму и сапоги обещали доставить прямиком в общежитие. За такие-то деньжищи можно постараться. С ума сойти, простой крестьянин считает двадцать звондов очень большими деньгами, а он отдал в десять раз больше за какую-то раскроенную тряпку. Куда катится мир?
Между тем вечерело. Вдоль проспектов и парковых дорожек зажглись магические огни — казалось, город набросил на себя праздничный наряд. Тимур посидел в летней ресторации на берегу искусственного озера, послушал музыку и насладился изысканной кухней. Официанты так и вились вокруг перспективного посетителя, девушки за соседними столиками стреляли глазками, но молодой офицер оставался равнодушным к женским чарам. Пусть думают, что хотят, наплевать. Приятный вечер, можно и в общагу топать…
В парке было пусто. Какой дурак будет бегать по дорожкам со свинцовыми грузиками на ногах и тяжелым мешком на плечах в промозглый туман? Утро — время для последних снов, а не для бестолковой беготни. Риго остановил Тимура и кинул ему тренировочный меч из сырого железа:
— Держи, отрабатываем низкие стойки, следом покажешь, чего ты стоишь в нападении, шевелись! — Худой и Марика не задали ни одного вопроса, где он был весь вчерашний день. Человеку иногда требуется побыть одному, друзья прекрасно поняли его настроение.
— Хватит, — Риго остановил тренировку. — Выставляешь ногу, получаешь по ней. Проваливаешься вперед, теряешь равновесие и попадаешь под косой удар. Руку в сторону не отводи, не со щитом работаем, так открывается левый бок для атаки противника, быстрый укол и на одного мертвеца станет больше. Хочешь стать зомби? Нет? В стойку!
Худой, перевитый сухопарой мускулатурой, Риго не делал другу скидок. Тренировки проходили в жёстком ключе, ошибки немедленно наказывались условно-смертельными уколами или ударами, после которых в реальном бою больше не встают. С каждым днём, бывший второй номер допускал всё меньше и меньше ляпов, но до настоящего фехтовальщика ему было ещё ой как далеко.
— Закончили, — бросил Риго. — Валим с поляны, — они собрали снаряжение и пошли в общежитие. Тяжёлые браслеты и пояс Тимур не стал снимать, в апартаментах скинет.
Метров за сто до родных стен из тумана выступили десятки фигур с походными сумами на плечах. Чем ближе друзья подходили к фигурам, тем яснее становилось, что в школу прибыли рау. По-видимому, гостей с гор Мраморного Кряжа принимали через школьный портал, так как до открытия врат было больше получаса. Эльфы провожали молодых людей долгими взглядами, в которых читалось неподдельное уважение. Обвешанные грузиками и снаряжением люди, явно занимались не один час. Истязать себя в такую рань и холодный туман не каждый сможет. Неожиданно Тимур бросил снаряжение на землю и вклинился в группу эльфиек.
— Осторожней, мужлан! — процедила красавица, которой он нечаянно наступил на ногу.
— Любаэль!
Одна из девушек обернулась, сбросила с плеча сумку и побежала навстречу, повисла у него на шее и поцеловала в губы:
— Тимур!
Наблюдавшие сценку ледышки широко улыбались. Тихо присвистнув, Риго покачал головой. Вот Молчун, удивил, так удивил!
Его Величество наклонился к канцлеру и тихо спросил:
— Как тебе друзья нашего дракончика?
— Интересные молодые люди, не лишены талантов. Стоит присмотреться к ним более внимательно, Дранг ничуть не приуменьшал, рассказывая о них, — ответил Гарад, разглядывая великолепную пару — человек и эльфийка — на мгновение застывшую в очередном па. — Граф Сото не перестаёт удивлять своими эскападами, и где он отхватил такую красавицу и такой китель? Олмар может на меня обижаться, но рядом с молодым человеком его мундир совсем не смотрится или смотрится, как сюртук бедного родственника! — король улыбнулся.
— Я не про то.
— Я понял, про что ты. Не думаю, что эльфийка — подстава над-князя. Просто у них так сложилось, блеск в глазах нельзя подделать. И вот ещё что: парни прекрасно разобрались в ситуации. Я наблюдал за ними во время церемонии награждения и видел, какие они бросали взгляды на Мидуэля и тебя. Аура Сото светилась равномерно, что говорит о жёстком самоконтроле. Когда ты завёл речь о геройстве, по ней пробежался огонёк, будто он скривился. Видал он награды и подаренное имение в Лайлате на высоком столбе. Они не хотят быть разменными монетами в политической игре.
— Они ещё мальчишки!
— Видел бы ты иллюзограмму второго орденоносца после ронмирской бойни, то не был столь категоричен.
Гил II откинулся на спинку трона, установленного на невысоком помосте, и задумался. Не заигрался ли он в игры? Игры. Вся жизнь игра. У детей игрушки и игры маленькие. У людей постарше игры выходят во двор и на улицу. У людей, облечённых властью, площадка для игр вырастает до размеров города, провинции и страны. У облечённых большой властью, игрушкой выступает сам мир. Похоже, миру надоело, что с ним играют, как с куклой, он решил выступить в роли кукловода и поиграть людскими судьбами. После таких игр от городов остаются чёрные пепелища…
— Ваше Величество! Тарг, пусть ко мне подойдёт Гарад, — нарушая все нормы, донёсся из переговорника, вшитого в воротник мундира, голос не к добру упомянутого Дранга.
Король скосил глаза в сторону, в затемнённой нише с правой стороны зала стоял главный государственный шпик. Гил посмотрел на канцлера и смежил веки. Гарад отошёл от трона, вальяжно прошёл через треть зала, минуты три-четыре покрутился среди придворных и остановился рядом с главой тайной канцелярии.
«Спокойно, Гил, спокойно. Улыбайся, улыбайся, Тарг тебя задери», — твердил сам себе монарх. Бледный вид возвращающегося канцлера почему-то не внушал оптимизма. Что ещё случилось? Судя по растерянной физиономии Гарада — ничего хорошего. И старый эльф заёрзал на своём троне. Подушечка жёсткая? Или ему тоже что-то нашептали через переговорник? К трону над-князя подошёл внучок. Родственники о чём-то мило побеседовали, и Бериэм незаметно испарился из залы. Становится интересно.
— Вариант «двойник», — ожила магическая горошина. Из короля словно выдернули стержень, ему показалось, будто он съезжает по ступеням помоста вниз, а трон рассыпается в труху. Веселье официального приёма померкло и покрылось тёмным покрывалом. Дело дрянь.
Тряхнув головой, спрятав за широкой улыбкой охватившее его волнение, Его Величество встал с трона и спустился с помоста. К нему тотчас подступила толпа придворных. Наконец монарх соизволил пообщаться с подданными!
Книксены, поклоны, обнажённые, присыпанные пудрой плечи, глубокие декольте, заискивающие и не очень взгляды. Пару раз спину обжигала ненависть. Так-так, надо не забыть напомнить Дрангу, чтобы его подчинённые перетрясли информацию о всех присутствующих в зале. Магом Его Величество не был, но та искра «шептуна», что была обнаружена в нём наставниками, была развита длительным и упорным обучением. Кто-то ненавидит его всем сердцем и душой, но кто? Нельзя оставлять за спиной недобитков или жаждущих мести родственников казнённых повстанцев. Стоит ослабить бдительность и можно отправиться в чертоги Близнецов, отведав яда в вине. Король усмехнулся, Дрангу прибавится работы.
Оторвавшись от невесёлых раздумий, монарх оглядел присутствующих. Замысловатые прически и откровенные наряды дам, строгие костюмы кавалеров, перемешанные частыми вкраплениями парадной военной формы, блеск наград и украшений. Мельтешение лиц. Гил никогда не любил шумных сборищ. С раннего детства будущий монарх предпочитал тихое времяпровождение с какой-нибудь книгой в руках. Кто бы его спрашивал о личных желаниях. Предпочтения одно, а жизнь наследника престола совершенно другое.
Его Величество, король Тантры Олмед I Быстрый держал сына в ежовых рукавицах и чёрном теле. В десять лет сын короля инкогнито был направлен на воспитание в пехотный пажеский армейский корпус. «Посмотрим, что ты собой представляешь, — сказал отец, сжав губы в тонкую полоску. — Не вздумай проболтаться о своём происхождении, иначе…» — карие глаза монарха гневно сверкнули. Он молчал, как бы тяжело ему ни приходилось. Наряды на кухне, порка за провинности, холодный карцер за серьёзные проступки.
Преподавали в корпусе жёстко — на первых порах юным пажам совершенно не оставалось времени ни на что иное, кроме учёбы и отработки заданий. Он молчал, когда отец спрашивал его об учёбе во время положенных коротких каникул. С лёгкой руки старого короля Гила за глаза стали называть Тихим. О чём рассказывать, если корпус наводняли представители тайных спецслужб и на стол монарха ежедневно ложились подробные отчёты о жизни юного пажа? Дураком Гил никогда не был. Отличные оценки за успеваемость и овладение воинскими искусствами радовали сурового родителя. В корпусе он познакомился с Гарадом. Деятельный и шебутной Гарад был своеобразным полюсом, притягивающим кадетов к себе. Придумщик и драчун взял тихоню под своё крыло, частенько они дрались спиной к спине. Руководство корпуса всегда сквозь пальцы смотрело на драки между воспитанниками, если в них отсутствовала магия или сталь. Юношам требовалось выпускать пар, так пусть выпускают, но не калечат друг друга. Впрочем, кто кого взял под крыло, ещё надо серьёзно рассмотреть. Каких только проказ они не устраивали…
Гилу исполнилось восемнадцать, но день рождения не праздновали. За седмицу до праздника Олмед I Быстрый погиб. Погиб глупо, по-другому не скажешь. Отец поехал на полигон, где военные алхимики испытывали какую-то не магическую взрывчатку. Мощность взрыва превзошла все ожидания, магические щиты рухнули в одно мгновение, каменные бункеры рассыпались подобно соломенным домикам, похоронив под обломками алхимиков, короля, генералов и набившуюся в помещение свиту. Личные амулеты защиты не спасли людей, от сотрясения почвы с гор сорвался камнепад и завалил русло реки, протекавшей через полигон. Придавленные стенами люди захлебнулись…
Корону, согласно традиции, на чело юного короля возложили в центральном Храме Близнецов через месяц после похорон старого монарха. Вместе с короной Гилу достался громадный клубок змей у трона. Приближённые отца и просто богатейшие люди королевства думали, что смогут управлять Тишайшим… он дал им эту иллюзию. Неопытный король кивал одним, улыбался другим, с умным видом слушал советы третьих. Всем нутром он ненавидел большую часть отцовых царедворцев, превратившихся в падальщиков, резавших страну на куски и увеличивающих свои наделы. Тех, кто реально болел и переживал за державу, оттеснили в последние ряды и шельмовали на все лады. Он изображал марионетку, а в полной тайне казалось бы заброшенные друзья бывшего пажа, под командованием Гарада и скользкого пятикурсника Кионской Академии магии Дранга, подкидывали в противоборствующие лагери подмётные письма, распространяли различные слухи. Молодые пажи вербовали среди попавших в опалу сильных мира сего и оттеснённых на задворки политики вельмож новых сторонников в партию короля.
Подмётные грамоты и слухи сделали своё дело. Дружный хор высшей знати перестал петь в унисон. Среди облечённых громадной властью сановников началась свара. В резне родов про короля забыли. Кому нужен этот щенок — слабая тень почившего отца?! Пусть не мешается под ногами. Занятые собою, вожаки спустили Гилу с рук женитьбу на никому не известной дворянке из древнего, но захудалого рода. Свадьба не принесла монарху никаких выгод и никак не повлияла на расстановку сил в политических лагерях. Герцоги и лорды интриговали друг против друга и забыли про короля. На их горе король не забыл про них. В один прекрасный миг интриганы прозрели, но было поздно…
Тишайший тихой сапой, постепенно и незаметно поставил на все ключевые должности своих людей. Кионский гарнизон возглавил полковник Олмар. Опережая очнувшихся от грызни дворян, на порогах их домов возникли усиленные пятёрками магов армейские полусотни, на захват некоторых отправилось по несколько сотен солдат и десятки магов. В одну ночь реальная власть перешла в руки Гила и его сторонников. Народ и простые дворяне остались в неведении о произошедших событиях. Некоторые бывшие сильные мира сего в тёмных казематах лишились голов, некоторые слетели с постов и выплатили громадные штрафы, радуясь, что не повторили участь первых, некоторые навсегда покинули Киону и страну. Тишайший подтвердил своё прозвище, провернув громадную работу в тайне от многочисленных соглядатаев и заклятых «друзей».
Впереди были годы укрепления королевской власти и страны. Коренному реформированию подверглась армия. Как грибы после дождя в горах возникали заводы по разведению грифонов. Менялась система материального обеспечения частей, на порядок выросло количество боевых магов, умевших не только колдовать, но и держать в руках оружие. В толще Южных скалистых гор десятки тайных лабораторий занимались различными военными исследованиями, часто совсем незаконными. Гил понимал, что гнойник эльфийско-человеческих отношений, возникший после осады Ортена четыреста лет назад, начал нарывать с новыми силами и должен был когда-нибудь лопнуть, приходилось принимать меры для заблаговременной санации нарыва. Оказалось, не зря он начал беспокоиться двадцать лет назад. Нарыв лопнул, как всегда не вовремя…
Бывшие союзники превратились во врагов. Война полыхает на юге и севере, он же вынужден устраивать приёмы на потеху болотным троглотам. Политика, Тарг ей в печень. Как ему опротивело смотреть на рожи присосавшихся к трону пиявок, тянущих преференции от короны и кичащихся своей знатностью и приближённостью к Его Величеству!
Гарад и Дранг избежали участи быть раздавленными пороками власти, но их детей нельзя допускать к кормилу. Серая масса, не сумев измазать родителей, растлевала потомков. Со времён Олмеда ничего не изменилось, что ж, недолго вам осталось, арии выбьют всю дурь из ваших голов. Последние события заставили многих бояться короля и показали, кто реальный хозяин в стране. Будет ещё страшнее — Гил глядел на радостные лица и думал, что придётся вводить жёсткую диктатуру. Нервные лица Гарада и Дранга просто кричали о необходимости данного шага. А пока будем улыбаться…
Перекинувшись с жаждущими общения парой ничего не значащих фраз и осчастливив некоторых дам комплиментами, Гил пошёл по залу. Тут же за спиной монарха, как из-под земли, выросла тройка телохранителей. Блюстители монаршего тела держались на некотором расстоянии, но никого не обманывала их мнимая расслабленность. Глядя на вышколенных гвардейцев, хотелось моментально избавиться не только от оружия, но и от крамольных мыслей. Маги-убийцы магов наводили на людей и эльфов неосознанное чувство страха.
Король минут двадцать ходил среди придворных, ненадолго задержался рядом с группой награждённых военных. Сейчас на армию ложилась основная нагрузка в деле укрепления целостности страны. Хм-м, среди осыпанных высокой милостью офицеров отсутствовали самые молодые. Юные герои со своими спутницами предпочли ретироваться в танцевальную половину залы, отделённую от банкетной звуковым пологом.
Король посмотрел на танцующих молодых людей и вновь погрузился в невесёлые мысли. Гарад и Дранг неправы, он не думал обскакивать рау и Мидуэля. Для друзей дракона у него были заготовлены другие планы. Парни умеют дружить, канцлер прав, им плевать на награды и имения, им не нужна власть. Дракон умел находить друзей… Эти никогда не предадут ни страну, ни корону, а за друга лягут костьми. Тёмные щиты вокруг ауры молодого графа Сото заставляли относиться к нему настороженно, с уважением… Райту, обучающемуся под вымышленной фамилией на втором курсе Ортенской школы магов, как и героям Ронмира, исполнилось семнадцать. Ректор Этран должен аккуратно свести молодых людей, сыну нужны настоящие друзья и соратники…
Заставив вздрогнуть, завибрировала горошина переговорника. Двойник готов, уйти надо незаметно и красиво. Придётся королевской гильдии магов отработать кусок хлеба с маслом. В зале полно магов, ни один не должен заметить подмены.
В глазах короля зажглась хитринка, уголки губ вздёрнулись в лёгкой улыбке — такого от него точно никто не ждёт. Гил, перешагнув полог, окунулся в звуки оркестра.
— Ваше Величество, — склонил голову граф Сото, эльфийка присела в реверансе.
— Разрешите пригласить вашу спутницу на тур танца? — улыбнулся король и чуть не поперхнулся от пронизывающего, с лёгкой льдинкой взгляда юнца. Тарг, и кого называть «ледышкой»? Рой-дерта или его зардевшуюся красным цветом подружку? Воистину, эльфийка нашла родную душу. Граф, элегантно поклонившись, отошёл в сторону, от его ободряющей улыбки, подаренной эльфийке, белые шрамики на лице сложились в лучики, идущие от угла левого глаза. Лед во взгляде растаял, подарив девушке волну тепла и придав той уверенности. Прав Гарад, тысячу раз прав: подставой тут не пахнет. Так смотреть друг на друга…
Гил подхватил девушку и закружил в так музыке.
Музыка смолкла, взяв красавицу под руку, король под шёпот придворных, приглашённых гостей и эльфоф сопроводил её до кавалера.
— Не забудьте пригласить на свадьбу, — шепнул он суровому молодому графу. И где, скажите, его невозмутимость? Щиты парня рассыпались, аура полыхнула всеми цветами радуги, глаза округлились.
Довольный мелкой проделкой, монарх покинул танцевальную половину зала. Время! Пока большая часть придворных, обсуждая эскападу короля, занята рассматриванием девчонки, он вклинился в группу гвардейцев, откуда прошествовал на трон, никто не придал значения тому факту, что гвардейцы тут же скрылись в боковой двери приёмного зала.
— Дранг, Тарг тебе в печень! Какого ляда? — выругался король, спустившись по тайным переходам в дворцовое подземелье.
— Ваше Величество, идёмте в операторский зал, — устало произнес герцог.
— Сказать язык не поворачивается? Наверху полный зал гостей, иностранные послы и глава княжеств рау. Что за цирк?
— Над-князь присоединится к нам с минуты на минуту. Вам лучше увидеть, словами это трудно передать. Если только одним.
— Каким?
— Арии.
— Твою… — процедил сквозь зубы монарх.
— Твою… — повторил он в операторском зале, разглядывая панорамную иллюзию. Рядом застыл престарелый над-князь.
Земля была далеко внизу. С высоты птичьего полёта были видны выстраивающиеся в боевые порядки многотысячные армии. С каждой стороны было не менее, чем по сто тысяч воинов и магов.
— Дранг, арии уже на континенте?
— Да, Ваше Величество. Шанью поджидал их, но серые орки также прозевали высадку армии первой волны, и не успели скинуть их в море.
— Есть ещё и вторая?
— Да. Трувор, покажи, — обратился глава тайной канцелярии к одному из подчиненных.
— Твою… — выдохнул король в третий раз.
Тысячи кораблей, от простых дракаров, до громадных левиафанов, возле которых боевые галеры рассветных эльфов смотрелись мелкими рыбёшками, взбивали форштевнями волны, оставляя за собой белопенные следы, на которые тут же наплывали другие суда. Насколько хватало глаз, море было закрыто парусами.
Схватившись за голову, со стула упал один из операторов, из носа мага потекла тонкая струйка крови, забилась в конвульсиях управлявшая совой рау. Картинка с готовящимися к сражению армиями погасла. В помещение ворвались «живчики», потерявшие сознание операторы были уложены на носилки.
— Что произошло? — спросил Гарад. — Что с операторами? Почему пропало изображение?
— Арии активировали большие поглотители маны. Птицы мертвы, смерть управляемых животных всегда отражается на операторе! — за Дранга ответил Бериэм. — Вот так, северяне оставили шаманов и себя без магии, на одних личных амулетах битву не выиграть. Исход сражения решит сталь, победит тот, кто первым перебьет больше магов. Поглотители слишком долго работать не смогут, от силы часа три-четыре, потом взорвутся и выпустят накопленное, и радиус работы у них ограничен.
— Дранг, у нас есть, чем заменить пташек? — спросил король.
— Постараемся перебросить чаек и големов с побережья, по времени, как раз, три часа займёт.
— Действуйте, — Гил повернулся к Мидуэлю, — что будем делать?
— Ждать.
Север Алатара. Полуостров Каныр. Улус Кынр…
— Нойно[22], что это было? — спросил Ылъяг, сжав копьё. Странная волна холода пробежала по всем членам орка. Рядом недоумённо оглядывались другие воины, рявкали и приседали на задние лапы варги.
— Шаманские штучки, — сплюнул на мятую траву дядя, — не дрейфь, будь рядом со мной, держи щит и всё будет хорошо. Вперед не лезь. Приготовь лук. Не хочется мне соваться к этим пришельцам, лучше их издали закидать стрелами.
— Это не пришельцы — это арии.
— Один хрен. Бошки им на кол насадить, может, что в мозгах прибавится, будут знать, как соваться в наши земли. Резать их надо, пока они нас не порезали. Если их не остановить сейчас, потом будет поздно. Посмотри на островных орков, где их острова? Нет островов! Где рыжебородые[23]? Нет рыжебородых! По миру пошли. Кто хочет ещё по миру пойти? — громко крикнул седой ветеран и оглядел замерший строй. Из-под шлемов на него смотрели десятки глаз, насиженные наделы никто покидать не хотел. — Никто не хочет? Что рты завалили?! Думаете, старый пердун с ума сбрендил? Клыки выпали, стал быть, ума не осталось? Вон там, за холмом, ваш враг. Настоящий враг! Старый пердун не ворон, попусту граять не будет: арийские ублюдки согнали с островов викингов и островных орков, мы для них ничуть не лучше. Деритесь, выродки Хыгына, иначе нас кобыльими хвостами погонят! Они пришли не грабить, этой отрыжке проклятых богов нужны земли и рабы!
— Смотрите! — крикнул кто-то в строю, несколько орков показали руками на соседний холм, из-за вершины которого на пологие склоны выходили ровные шеренги пехоты противника. Реяли стяги и цветные флажки на длинных пиках.
— Чего Шанью медлит! Надо бить, пока они не выстроились! — донеслось до Ылъяга.
— Разговорчики! — навернув по ближайшей спине плетью, прикрикнул полусотник. — Хавальники прикрыли! Чего испугались? Зеленухи и наши предки гоняли ариев, как бездомных псов. Думаете, есть такая сила, которая сможет остановить орков? Эти пикинёры, — рука с зажатой в ладони плетью указала на ариев, — слепые щенки против «белых щитов»! — десятки голов одновременно повернулись в сторону ощетинившейся несколькими рядами копий фаланги. Ряды оркской пехоты смотрелись намного внушительней.
Сердце каждого воина степи наполнила гордость за свою армию. В мире нет силы, способной противостоять батурам и нукерам Шанью. Они способны сокрушить любую преграду! Ни один строй не способен выдержать слитный удар фаланги «белых щитов»! Конная лава подобна каменному обвалу или степному пожару, сметающему всё на своём пути! Почему же вождь медлит? Дай приказ Большой Ветер Степей! Ой-ло, Хыра — хыр-ра! Твои воины сметут жалких выродков и набьют мешки вражескими головами! Хыр-ра! Будет богатая добыча! Хыр-ра! Кровь кипит, хрипят кони, рыкают почуявшие адреналин и скорую битву варги. Почему же Шанью медлит? Или он не верит в своих нукеров?
Когда воины начали роптать, а ожидание достигло своего апогея, ударили полковые набаты, рёв десятков рогов возвестил о начале сражения. Шанью отдал приказ. «ХЫР-РА! ХЫР-ХЫР-ХЫР!!! ХЫРА-А-А!» — разнеслось над полем. От боевого крика серых орков стыла кровь в жилах, что-то древнее, звериное было в кличе детей степи.
Глухо били громадные набаты, разгоняя кровь и распаляя сердца. Варговые сотни правого фланга затопили спуск с холма. Громадные волки, стелясь над самой землёй, мчались длинными прыжками. За варгами выметнулась конница. На перехват им выехал большой отряд ариев на лошадях, укрытых вальтрапами. В небо взвились тысячи стрел, обрушившись смертоносным дождём на обе стороны. Яркие вспышки заставили Ылъяга прикрыть глаза, проморгавшись от «мушек», он посмотрел на поле. Магические заряды не выбили конницу врага. Заговорённые стрелы бессильно хлопали, изливая убийственную мощь ярким светом. Магия оказалась бессильна против честного железа, стало понятно, что за холод заставил ёжиться воинов некоторое время назад. Щиты ариев высасывали ману. Всадники достали старые добрые «свистульки». Пронзительный свист сопроводил новую тучу калёной смерти. Стрелы вспороли небесную синь и упали на прикрывшихся щитами ариев, убивая и раня, вышибая из сёдел невезучих.
Шанью, в окружении советников, каганов и генералов, расположившись на вершине холма, наблюдал за битвой. Чутьё опытного воина и полководца подсказывало ему, что северяне подготовили какие-то опасные и неприятные сюрпризы. Орки не привыкли драться в холмах, конной лаве требуется размах. Сражение только началось, но он не получит преимущества, если не выдавит противника на плоское нагорье, располагавшееся аккурат за спинами арийцев. Недаром те встали на холмах, не дураки, понимают, что в ограниченном пространстве труднее применить развернутый удар, действия конницы и фаланги будут не эффективны. Шанью наклонился к вестовому.
Отряды столкнулись подобно двум встречным волнам. Ылъяг приподнялся в стременах, зоркое зрение степняка позволило разглядеть, как огненными сполохами сверкают мечи и ятаганы, вздымаются копья, валятся на землю лошади и варги, всадники которых тут же попадают под копыта и когти верховых животных, мешками падают с сёдел зарубленные или насаженные на копья. Арии глубоко вклинись в порядки конницы, но были остановлены варговыми сотнями. Варги обрушились на врагов, словно гнев Хыгына Молниерукого. Почуявшие кровь животные громадными прыжками перепрыгивали через головы передних рядов и сеяли смерть среди врагов. Оставшиеся без наездников зубастые твари также не оставались в стороне, бросаясь следом за своими товарками. Не выдержав напора, враги побежали. Подчиняясь громовому раскату набатов, с холма скатилась вторая волна орков.
Ответный удар был страшен. Лава, насев на плечи улепётывающей конницы, ворвалась в пехотный строй, смяла боевой порядок передового полка противника, разметала его на куски, тут же засвистели арканы, и не было от них защиты и спасения. Ариев сбивали с ног и давили лошадьми, варги рвали людскую плоть, арканщики выволакивали спеленатых солдат противника и на глазах вражеского войска волокли через всё поле по земле, рвавшей человеческую плоть острыми камнями. Ливень стрел, выпускаемых с холма через головы впередистоящих, не смог остановить наступательного порыва вошедших в раж тысяч. Левое крыло армии ариев начало пятиться назад.
Шанью взмахнул рукой. Взревели трубы. Войско, в едином порыве, качнулось вперед. Слитно ударили по земле тысячи ног. Напоминая блестящий брусок металла, навстречу славе покатилась, ощетинившаяся тысячами копий, фаланга.
У передового арийского полка кипела сумасшедшая рубка. Сражение вспыхнуло по всему фронту и стало разгораться очагами. Крупные валуны на склонах холмов правого фланга арийцев не давали коннице никакого шанса, слитный удар разбивался на отдельные тычки растопыренными пальцами, но расслабляться северянам не дали. Высланные вперёд лучники вносили сумятицу в стройные ряды вражеской пехоты. Ылъяг выхватил из саадака лук и на всём скаку посылал стрелы во врагов, Хыгын хранил его от ответных подарков, отправивших к богу уже не одного оркского храбреца. Сотня кружила в бесконечном хороводе перед закрытыми широкими щитами и ощетинившимися длинными копьями пикинёрами. То там, то тут в слитных рядах возникали бреши, падал щит и валился на землю очередной воин, пустота тут же закрывалась следующим щитоносцем. Свистели, посылаемые навесом из-за задних рядов, длинные чёрные стрелы арийских лучников, совершая взаимный размен жизней.
Перекрывая звуки сражения, над полем разнёсся слитный рёв врезавшейся в центр вражеского строя фаланги. Началась жесточайшая рубка. Громадные орки, погнали врага прочь. Фронт постепенно выгнулся дугой, конные и варговые тысячи обрушились на левый фланг, продолжавший отступать под непрестанными атаками лавы. Больше часа нукеры Шанью не могли продавить оборону ожесточённо сопротивляющегося противника. В какой-то момент тяжело бронированные конные сотни нащупали слабину на стыке полков ариев и ударили по этому месту, в рядах вражеского войска образовалась широкая брешь. По команде набатов, затаптывая людей насмерть, опрокидывая ряды северян, пытавшихся устоять под напором бьющих в упор лучников, в прорыв ринулось три тумена. Вырвавшиеся на нагорье, орки увидели перед собой полки второй линии. За спинами врагов высились, сверкающие, словно драгоценные камни, пилоны поглотителя.
Хыр-ра! Хыр, хыр! Завывая и улюлюкая, сотни ринулись на врага, убивая и разя в спины бегущих, насаживая на длинные кавалерийские пики безумцев, возомнивших себя способными победить батыров Шанью. Тумены, разливаясь по нагорью подобно прорвавшей плотину реке, выстраивались в атакующую лаву. Часть прорвавшихся ударила в спину заслонных полков пришельцев. В прорыв вливались новые и новые тысячи. На невидимую преграду первым налетело правое крыло. Мириады скрытых травой кольев и рогаток остановили наступательный порыв, и пошли, на полном скаку, спотыкаться кони, варги пробивали подушечки лап и катились по земле, калеча и убивая своих наездников. Летели через головы животных, выброшенные из сёдел, всадники. Не сумевшие остановиться задние сотни тоже стали добычей кольев. Победный рёв сменился криками боли и пронзительным визгом переломавших ноги лошадей. В какой-то момент на поле опустилась тишина, притих лязг битвы, взорвавшись новыми криками боли попавшей в западню левофланговой лавы, угодившей в многочисленные ловчие ямы. Глухо тренькнули «ложки» десятков катапульт, установленных перед вражеской армией. Сотни горшков с земляным маслом разбились среди застопорившейся орды, следом прилетели стрелы с горящей паклей. Нечеловеческий вой орков и животных, сжигаемых заживо, перекрыл все звуки битвы.
Атака захлебнулась. Заслонные полки ариев, избежавшие удара лавы, огрызаясь мириадами стрел, открывая вектор атаки полкам второй линии, организованно отошли назад и вправо.
— Труби отвод «белых щитов», немедленно! — скомандовал Шанью, порученцу. О, Хыгын! За что? За что ты отвернул очи свои от верных сынов своих? Степь-мать, почему ты дала заманить детей своих в ловушку? Почему застила глаза призраком лёгкой победы? — Командуй туменам отход!
Полководцы ариев, как сыр в мышеловке, отдали в жертву несколько полков, чтобы уничтожить всю неприятельскую армию. Геройское сопротивление обречённых на заклание, усыпило бдительность опытных степняков…
Взревели трубы. Поздно, на закрывшуюся ростовыми щитами фалангу надвигались три неприятельские колонны. Упали на землю первые ряды ариев, встали на колено вторые, подняли на уровень глаз заряженные арбалеты третьи. Взмах руки…
Тяжелые арбалетные болты пробили множество брешей в стене щитов, второй слитный залп увеличил число раненых и погибших, в образовавшиеся щели тут же стали впиваться длинные стрелы лучников, заполонивших промежутки между атакующими колоннами. Подобно лавине обрушились враги на фалангу «белых щитов».
Отрезая пути к отступлению, из-за холма, по угодившим в ловушку туменам, ударили варговые тысячи северян. В лобовую атаку против верховой армии орков арии выпустили сотни закованных в металл шерстистых носорогов.
В громадном котле нагорья между холмами варилась кровавая каша. Носороги смели жидкий заслон на своём пути и врубились в основную массу конницы. Шанью отвернулся. По гладко выбритой щеке старого седого орка скатилась одинокая слеза.
Арии победили, битва ещё не окончена, в резерве есть сорок тысяч нукеров, но для людей и орков, умеющих видеть, итог её был предрешён. Шанью видеть умел. Враги отказались от магии и лишили её шаманов. Их расчёт оказался верным. Лишённое магической поддержки, не привыкшее воевать одним железом, войско было обречено.
Это ещё не конец, Шанью подозвал к себе Тырбу.
— Да, мой повелитель! — склонился в седле каган.
— Мы отступаем, организуй заслон.
— Но, — заглушая кагана, рухнули пилоны «поглотителя». Опережая шаманов, в бой вступили маги ариев. На поле битвы вернулась магия, но оркам она не помогла. Большая часть кудесников оказалась перебита в первые же мгновения магической битвы. Армия степи побежала…
Шанью уводил на юг уцелевшие после резни тумены.
Тантра. Ортен. Лайлат..
— Ваше Величество! — король не заметил, как придремал в мягком кресле.
— Что?
— Герцог Дранг говорит, что птицы на подходе, — склонился перед государём посыльный.
— Идёмте, — Гил кивнул над-князю.
— Как я устал ждать, половину жизни чего-то жду, — проскрипел старый рау, направляясь за королём Тантры в операторский зал.
— Какие новости?
На невинный вопрос монарха, глава спецслужб удручённо качнул головой. По потухшему взгляду Дранга, король понял больше, чем хотел спросить.
Панорамная иллюзия подтвердила самые мрачные предположения. Опоздали птички. Чёрные проплешины на земле, как след от применённых боевых заклинаний. Глубокие воронки, скрюченные нечто, бывшие раньше варгом, орком или человеком.
Залитое кровью поле, десятки тысяч трупов, стаи воронья и мелких полосатых грифонов, кружащих над землёй. Добивающие раненых и собирающие трофеи люди уйдут, и наступит их время. Время пира.
На краю конные сотни сгоняют тысячи пленных. Сотни магов навешивают на захваченных орков ошейники… Знать отсортирована отдельно.
«Белые щиты» полегли все, до самого последнего орка. Они стояли, как каменный утёс посреди реки, о который разбиваются бушующие воды. Мощные защитные амулеты отразили много магических атак. Фаланга не отступила, сдержав яростную атаку бронированных колонн и собрав богатую жатву. Профессиональные воины, в пять лет взявшие мечи в руки, умели сражаться строем и в одиночку, они дали армии возможность отступить, бежать на юг, своими жизнями сохранив несколько туменов.
— Вторая волна достигла побережья, — прервал тягостное молчание Дранг.
Король промолчал, он махнул рукой оператору. Иллюзия погасла.
— С Империей надо мириться, — вымолвил Гил, над-князь согласно смежил веки.
— А Лес? — спросил первый советник.
— Лесу скоро будет не до нас, «лесовики» временно выбывают из игры по тем же самым причинам, по которым в неё вступаем мы, — ответил монарх. — Дранг, держи меня в курсе всех событий, — покидая зал, добавил он.
— Ваше Величество, — прерывая беседу с ректором Ортенской магической школы, над широким столом из чёрного дерева возникла иллюзия личного секретаря Гила II Тишайшего.
— Октавий, я просил не прерывать, — нахмурился монарх.
— Ваше Величество, прошу прощения, но герцог Дранг был очень настойчив, — смутился секретарь. Король усмехнулся, да, Тарг ему в печень, если ему необходимо, Дранг умеет настоять на своём.
Откинувшись на спинку кресла, король посмотрел на ректора Этрана. С разговором придётся обождать, тем более, что школьный глава не мог похвастать успехами на ниве сводничества, пока не мог, но определённые подвижки есть. Дело следует обтяпать так, чтобы инициатива исходила от самих фигурантов, и они не заподозрили, что их действия кто-то направляет. До Тарга трудная работа. Времени осталось не так много, через седмицу, согласно королевскому указу, Этран должен сменить ректорское кресло на губернаторское. Головной боли у него прибавится и заниматься некоторыми щекотливыми вопросами будет некогда.
— Впусти, — последние дни герцог, как ворон Хель, приносил только чёрные новости.
— Герцог просил передать, что Вас ожидают в операторской, — иллюзия померкла.
— Тарг, — выругался король. — Пойдёмте Этран. Пора вам потихоньку вникать в государственные дела. Кого вы предложите на пост капитана городской и губернской стражи? — невинно спросил он собеседника, шагая по коридору.
— Думаю, на этот пост прекрасно подойдёт Хаг Морской Тур. Викинг показал себя с лучшей стороны, прекрасно образован, умеет находить общий язык как с воинами, так и с купцами, понимает чаянья простых людей, — монарх скупо улыбнулся.
— Неудивительно, викинг ученик Бериэма, — брови ректора взлетели вверх, — не знали? Я прикажу, чтобы вам переслали подробное досье, но, в целом, выбор одобряю. С норманном обговорите сами.
— Хм-м, — крякнул ректор.
— Ваше Величество, — усиленный магом наряд стражи взял на караул. Кивнув гвардейцам, Гил переступил порог операторского зала. Оп-па! Кто-то сегодня огребёт по шее. Этот «кто-то», виновато опустил глаза долу.
— Ваше Величество, я решил, что секретарю не обязательно знать, что во дворце присутствует над-князь, — сказал Дранг.
— Конспиратор таргов, — буркнул король и, без всяких церемоний, поздоровался с Мидуэлем. — Показывай, что у тебя? — приказал он герцогу, опускаясь в мягкое кресло рядом с престарелым снежным эльфом. — Бериэм встретился с Великим князем?
— Вчера, — ответил эльф. — В Месанию прибыли послы Шанью.
— Вот как… — протянул король, краем глаза наблюдая за установкой кристаллов в крепёжные стойки.
— Алехандр Месанский знает о битве. Орки предложили союз.
— Что князь?
— Согласился. Серые уводят тумены на юг, Снимаются стойбища, Шанью не будет оборонять Тартус, города серых не приспособлены для осадного сиденья. Князь получает, по самым приблизительным оценкам, сорока- или пятидесятысячную армию. После последнего поражения, от Шанью отложилась большая часть улусов. Каганы активно снюхиваются с «зеленухами», скоро арии погонят эту шарашку на Мерию и Лес, сильно достанется Тоиру. Королевство Местория умерло, не успев родиться.
— Мясо на передовую.
— Да, но иначе у орков нет ни одного шанса, так они смогут пересидеть за стенами крепостей, Шанью пытается сохранить свой род, другого ему ничего не остаётся, Серой Орды больше нет. В Месании спешно ремонтируют горные цитадели и сооружают заградительные поля из разрыв-камней, на подходах к границе устанавливают магические ловушки.
— Мерию можно списать со счетов, принцы передрались за трон и вряд ли смогут договориться, зеленухи растопчут их без проблем. Знать бы, пойдут арии на юг или довольствуются землями серых? — Гил на минуту задумался. — Дранг, скажи, по какому случаю, ты нас собрал?
— Мы нашли причину исхода ариев, — король всей шкурой почувствовал идущее от над-князя напряжение. — Арий поглощает море. Поэтому они напали на Алатар.
— Исхода?
— Прошу, смотрите, — над крепёжными стойками возникло изображение.
Птица летела высоко над водой, над пенными волнами, кое-где, поднимались редкие островки с выстроенными на них храмами. Странно, зачем строить храмы посреди моря? Додумать король не успел. Ветер прекратил гнать волну, чайка опустилась ниже, под синей водой мелькнули дома. Птица сделала круг, ошибки быть не могло — толща морской воды похоронила под собой большой город. Скоро показался берег. Морские волны лениво бились о плоские камни мостовой, ныряющей в пучину улицы. Чайка, забирая на юг, полетела вдоль побережья.
Картинка сменилась, теперь вместо глади моря под крылатым шпионом проносились громадные деревья, украшенные жёлтой листвой. Налетающие порывы ветра срывали листья, бросая их вниз и устилая землю толстым ковром.
— Определившись с координатами, мы закинули на Арий несколько сов, — пояснил герцог.
— Что за деревья? — поразившись гигантским размерам лесных великанов, спросил король.
— Меллорны, — прошептал Мидуэль.
— Меллорны? — удивлению всех присутствующих в комнате не было предела.
— Началось, — одними губами, промолвил древний эльф.
Вскоре лес остался далеко позади, птица приближалась к какому-то городу, под пернатым брюхом мелькали чёткие, ровные строения.
— Дай картинку в перспективе, — выдал Дранг распоряжение управляющему иллюзией магу. — Вот так, хорошо, хватит!
Это был не город. На многие лиги вокруг тянулись склады и пакгаузы. Громадные животные с рыжей и чёрной шерстью, мощными бивнями и смешными, как у барлов, хоботами, таскали по проложенным между складами рельсам многочисленные вагонетки, вокруг которых суетились десятки людей. Управляемая оператором сова сделала несколько кругов и полетела вдоль главной линии, на которую выводили боковые пути. Рельсы центральной дороги упирались в циклопический портал. Подобное сооружение маги королевства построили для переселения орков с островов.
Пернатый шпион, облетев гигантскую арку, направился к куполообразным постройкам, возносящимся ввысь на ближайшем холме. Садящееся солнце высветило своими лучами громаду храма и белоснежные стены домов большого города, расположенного у подножия холма.
Подлетев к месту поклонения, сова опустилась на ветку раскидистого дерева и спряталась в густой листве. Площадь перед храмом была запружена людьми, все чего-то ждали.
Солнце постепенно проваливалось за горизонт, на город опускалась тьма, граница тени поднималась вверх по золотистым куполам храма. Наконец последний луч сорвался с высокого шпиля и пропал. Заполонившее площадь людское море качнулось назад и отхлынуло от отворяющихся створок храмовых ворот.
В сплошной темноте, внутри храма вспыхнул огонёк, рядом с ним родился ещё один, потом ещё и ещё. Из открытых ворот на улицу потекла огненная река. Тысячи людей в белых длиннополых рубахах, подпоясанных то ли кушаками, то ли широкими ремнями, несли в руках факелы. В самом центре колонны восьмёрик обнажённых до пояса дюжих молодцов нёс на плечах какой-то паланкин. За паланкином, постукивая по мощёной дороге длинными посохами, следовали длиннобородые жрецы и маги. Люди на площади протягивали к процессии руки и подпаливали свои, заранее припасённые факелы от уже горящих. Каждый запаливший огонь, тут же пристраивался в хвост процессии. Огненная река и не думала кончаться, вбирая в своё тело тысячи светящихся точек. От факелов в чёрное небо поднимались мириады искр, со стороны казалось, будто над шествием витает громадная стая светляков.
— Близнецы всемогущие, — выдохнул кто-то из присутствующих в зале, когда сова поменяла насест.
Прогоревшие до половины факелы бросались на землю, тотчас запаливались новые. Вскоре вся дорога была усеяна раскаленными углями, по которым арии продолжали спокойно ступать босыми ногами. Ни у одного человека в колонне не было обуви.
Факельное шествие втянулось в город, где к нему стали присоединяться новые огненные ручейки. Прямая, как стрела дорога, привела живую реку на широкую площадь перед высокой портальной аркой. Стоило первому факельщику перешагнуть невидимую черту, как на столбах, окружавших площадь, зажглись магические светильники. Окружающее пространство залил яркий свет. Темнота, прожигавшая своё покрывало об искры рукотворных светляков, отступила. Сова, ухнув, перелетела на ферму арки, где спряталась в густой тени. Людская река растеклась по площади.
Скрытый вуалью паланкин был встречен громоподобным рёвом. Изображение дёрнулось, видимо испуганная птица хотела улететь, только воля мага-оператора удержала пернатое создание на месте.
Внеся паланкин на высокий помост, установленный в центре площади, носильщики достали из ножен длинные узкие клинки и застыли, напоминая собой статуи.
На площадку поднялись длиннобородые старцы. Вперёд выступил самый главный. Воздев вверх золотой посох, он о чём-то заговорил. Понять о чём речь не было никакой возможности, слух птицы доносил до людей скрип, свист ветра и многоголосый гомон толпы.
Старец закончил речь и сдернул с паланкина ткань, толпа начала бесноваться. Подчиняясь какому-то сигналу или порыву, вверх вздымались правые руки набившихся на площадь людей. В каждом кулаке было зажато по длинному кривому ножу, фанатичным блеском светились глаза. Старцы отошли от паланкина.
Мидуэль вскочил с кресла.
— Не может быть, — побелевшими губами прошептал он, разглядывая череп и передние лапы дракона между которыми лежала толстая книга и здоровенный, отсвечивающий тусклым жёлтым блеском, медальон с кроваво-красным камнем в середине. — Книга стражей… Ключ… Не может быть…
Мидуэль повернулся к присутствующим, глаза эльфа светились безумным блеском, подбородок дрожал мелкой дрожью.
— Они не остановятся на землях орков, они пойдут до Кионы и Ровинталя в Предгорном княжестве рау. Арии ни с кем не будут договариваться, ничто их не остановит.
— Почему? — ошарашено спросил Гил.
— Арийские жрецы владеют Ключом и Книгой Стражей.
— Что с того? — не поняв ни слова из сказанного, опять спросил король Тантры.
— Второй страж, он улетел на север. Большой имперский флот две тысячи лет назад потопил он, а не маги северян! Ключ был у него! Арии хотят открыть порталы между планетами и вернуть на Иланту драконов! У них есть всё для этого, ВСЁ! «Трейрский могильник» к югу от Кионы — это центральный портал. Ровинтальский холм — первый грузовой. «Торинские стены» — третий. Ариям нужен хотя бы один из них. Истинные запечатали порталы три тысячи лет назад. Книга стражей содержит пароли, а ключ откроет врата порталов.
— Ты всегда хотел, чтобы драконы вернулись в наш мир, что тебя тревожит сейчас? — раздался голос Бериэма, неизвестно как оказавшегося в зале.
— То, что лекарство может оказаться страшнее болезни. Истинные не вернулись. За три тысячи лет они могли как-то напомнить о себе, но этого не случилось. Меллорны на Арие умирают, северные маги теряют ману и не могут остановить море, поглощающее сушу. Похоже, что элиты ариев договорились. Жрецы решили сломать печати межмировых порталов, а власти предержащие поиметь свою маржу. Война, они готовились к ней десятки лет, только война могла удержать их власть…
Бериэм скептически приподнял правую бровь.
— Ой ли, не ты ли говорил, что срыв печатей потребует просто чудовищного количества маны? Скажи, где арии её возьмут?
— Щенок! — вскипел Мидуэль. — Неужели ты ничего не понял? Посмотри на этих людей!
Бериэм оторвался от стены и подошёл к иллюзии. Щёки внучка покрылись красными пятнами.
— Храни нас Нель, — ректор Этран был белее смерти, он догадался о значении кривых клинков в руках арийцев. — Это заклад! Эти люди — заклад!
Одновременно охнули Его Величество Гил II Тишайший, герцоги Гарад и Дранг, маги-операторы замерли в немом ужасе. Заклад, короткое и страшное слово, вобравшее в себя жизни тысяч людей, готовых добровольно принести себя в жертву или радостно возлечь на жертвенный алтарь. Тысячи источников маны. Арии взломают печати, разнесут их в пыль!
— Камень в центре Ключа светится, — Бериэм взглянул на деда.
— Я заметил, — ответил над-князь, — кто-то изрядно накачал его маной. Эх, найти бы второй Ключ…
— Время раздумий закончилось, — поднялся со своего кресла Его Величество Гил II Тишайший, следом, как ошпаренные, вскочили канцлер Гарад, глава тайной канцелярии Дранг и остальные присутствующие. — Гарад, с завтрашнего утра в стране вводится диктатура, объявляется всеобщая мобилизация. Побеспокойтесь о газетах, скопируйте кристаллы и покажите на центральных площадях всех крупных городов куски из высадки второй волны и выжимки из Канырской резни. Маршал Олмар, готовьте лагеря для мобилизованных, для обучения у вас максимум два месяца. Дранг, усильте меры безопасности, на вас ложится продовольственная программа. Этран, наши планы отменяются, принц переводится в Киону, вы заступаете на должность немедленно. Королевский совет собирается через час в большой приёмной, на совещание приглашаются представители союзных княжеств рау. Ваше Величество, кого делегируете? — обратился король к над-князю.
— Сам буду, — скрипнул Мидуэль.
— Хорошо, жду Вас через час. — Его Величество круто развернулся и вышел из операторского зала.
— Внук, — обратился Мидуэль к Бериэму.
— Да?
— Отдай приказ по трём воздушным полкам, чтобы прочесали горы. Найди нашего мальчика. Мне надо с ним поговорить. Действуй аккуратно и предельно осторожно, на рожон лезть не следует.
— Зачем тебе оборотень?
— Мальчик должен определиться — на чьей он стороне!
Мраморный кряж. Андрей…
Болело правое крыло. Выживший из ума старик чуть не оторвал его с корнем. Бедный старик, Андрей отвернулся от заваленной пещеры. Второй дракон, убитый им.
Собранная семёрка не осуждала его, драконы прекрасно всё поняли, может быть поступили также, но он сам осуждал себя. Семь самураев, он восьмой. Не густо.
— Куда теперь? — громко хлопая крыльями, на площадку опустился Седой: древний дракон чёрного, как папаша Карегар, цвета с выбеленными от прожитых лет чешуйками и гребнем на спине.
— Домой! Теперь домой.
— Не думай ни о чём, ты ему ничем не мог помочь.
— А я ни о чём не думаю, — Андрей пошевелил крылом, — просто на душе пакостно. В голове не укладывается, что вы с собой сделали? Как вы дошли до такого?
Седой, кряхтя как старик, лёг на тёплые, нагретые солнцем камни — сейчас он больше всего напоминал удава Каа из истории про Маугли. На мощной шее дёрнулся выступающий, прикрытый толстыми пластинами, кадык, раскалённые угольки глаз спрятались под полупрозрачной плёнкой, неподвижно застыли кустистые брови, даже толстые, свитые из вибрисс, усы на кончике морды перестали шевелиться в такт дыханию.
— Печально сознавать, но ты прав… мы сами сотворили это с собой, — дракон выпустил из ноздрей сизое облачко дыма, его надбровные дуги резко скакнули вверх, неистово полыхнули красные глаза, — скажи, что ты ощущал, когда старый безумец накинулся на тебя?
Андрей попытался вспомнить свои чувства, обуревавшие им в момент короткой схватки:
— Ярость, всепоглощающую ярость… — огонь в глазах собеседника постепенно угас, Седой посмотрел на купающийся в озере шестёрик товарищей.
— Ярость, ярость… Представь себе клин из сотен драконов, обуреваемых ненавистью и жаждой убийства лесных эльфов, какая ярость владела ими?.. Нами владела такая ярость, что многие стали проваливаться в боевое безумие. Страшная вещь в лапах потерявших связь с реальностью эмпатов — они не выдержали первыми, эмпатическая волна захлестнула остальных. У кого был ослаблен контроль над разумом, сошёл с ума. Мы не хотели сжигать Лес, те, кто мог контролировать себя бросали строй, но… — Седой замолчал, воспоминания всколыхнули тысячелетнюю боль в его душе. — Керр, это ужасно: видеть, как твои близкие отдают себя в жертву заклинанию, произнесённому кем-то из безумцев. Огненный шар, напитанный силой драконов, был ярче тысячи солнц. Пламя сметало тысячелетние меллорны, словно тонкие прутики. Заклятие «затвора» лишило все меллорновые Леса плодов, мы обрекли лесовиков на медленную смерть.
Апокалипсис на отдельно взятом клочке суши. Воображение Андрея рисовало картину атомного взрыва — настолько описываемое Седым совпадало с результатами «ядрёной» бомбардировки. Становилось понятно, почему драконы не смогли объединиться после войны.
Никто не вернулся в уничтоженные лесовиками гнёзда, спрятанный в горах подрастающий молодняк (были единичные случаи) остался без присмотра. Не всем повезло, как Ланирре. Большая часть Владык неба была безумной, и кидалась на других при малейшем признаке агрессии или любом действии, которое они могли посчитать за агрессию. Случалось, что и без малейшего повода безумцы бросались убивать всех, до кого могли добраться. Попытки объединиться были, но все они разбивались о непонимание молодняка и злобу сошедших с ума драконов. Трудно приводить какие-либо аргументы, если в тебя плюют огнём и бросают «сырыми» заклинаниями. Оставшиеся без присмотра родителей выродились в полуразумных хищников, которые приносили не меньше бед, чем охотничьи отряды. Сложилась уникальная ситуация, когда рау, объединившись с бывшими врагами, вынуждены были уничтожать безумцев… Выплеснувшееся из котла войны, варево ошпарило всех — причастных и непричастных и где-то далеко, за горизонтом, маячила тень режиссёра бойни.
Седой говорил долго. Старый дракон излагал своё видение произошедшего. Во многих местах повествование сходилось с тем, что когда-то поведали приёмные родители, местами разнилось, кое-где не соответствовало начальной версии. Больше всего заинтересовала концовка. Изливая душу, завуалировав действо рассказом, Седой остановился на заговоре лесных эльфов. Ну не могли дети леса устроить ловушку в замке! Тогда что их подвигло и кто организовал резню? Седой молчал долго, видимо ему самому нелегко было озвучить свою версию. Андрей, сложив крылья, лёг рядом с древним драконом.
— Бойню устроил кто-то из истинных, он же навёл эльфов на гнездовья, — не сказал, выплюнул древний дракон и одним гибким движением сорвался с карниза.
Пещера Седого была четвёртой, которую он посетил, следуя крестикам и подробным описаниям на полях пергамента. Судьба снова решила испытать Андрея на прочность, подкинув ему неприятность в виде нерасположенных вести светские беседы диких драконов. Драконы из первого гнезда встретили его со всей широтой зубастой души, ещё чуть-чуть и миссия закончилась бы полным фиаско.
Обозначенное на карте хельратов большое гнездо нашлось там, где его нанесли Слуги Смерти. Заложив крутой вираж, Андрей стал кругами спускаться к удобному для посадки скальному выступу. Его спасло то, что зашедшие в атаку не учли положения солнца, и жертва увидела на плоских гранях скал две изломанные тени, настигающие третью. Не попасть под огненные плевки помог резкий переход от плавного парения в крутое пике. Обжигающие струи опалили только вилку хвоста. Нападавшие синхронно развернулись и отправили вдогонку несущемуся к земле хрустальному дракону несколько оранжевых шариков. Атакованный чужак не стал сам размазываться об землю — распахнутые в ста метрах от поверхности крылья и заклинание ускорения вывели его из пике и позволили избежать встречи с убийственной мощью апельсиновых шаров. Громыхнуло знатно. Выставленный в задней полусфере магический щит, спас молодого ротозея от шрапнели осколков. Не будь защиты, от крыльев, наверняка, остались бы одни лохмотья. Андрей как-то сразу сообразил, что ему не рады и разговаривать с ним никто не собирается. После учинённого встречающей стороной горячего приветствия, он сам не пылал жаждой общения, решив для себя, что треба уносить крылья и хвост.
Да только кто бы его спрашивал, хозяева решили проводить гостя до порога. Радушная парочка, с упёртостью отбойного молотка, гналась за ним до возделанных крестьянских полей. Игра в «догони меня файербол» оказалась очень изматывающей. Чтобы достойно ответить злобным хозяевам, требовалось остановиться, но делать этого было категорически нельзя, посему приходилось наяривать крыльями и вывешивать щиты. Попытки подняться выше моментально пресекались прямо пулемётным обстрелом — преследователи были отнюдь не дураками, давать чужаку преимущества в высоте они не собирались. Андрей нёсся зигзагами и на все лады клял папашу Карегара, упустившего в школе молодого дракона такую дисциплину, как основы воздушного боя.
Показавшееся в распадке горное озеро было встречено горячей благодарственной молитвой. Практически загнанный в угол преследователями, летящий на бреющем полёте, дракон сложил крылья и плюхнулся в воду. На берег, прикрытый густыми древесными кронами, выскочил обнажённый человек, моментально растворившийся среди листвы. Густые кроны дали голышу несколько таких необходимых ему, мгновений, чтобы спрятаться под множеством всевозможных пологов. Две злобные твари, отличающиеся от «ныряльщика» только цветом чешуи и чуть меньшими габаритами, минут тридцать покружили над распадком, после чего убрались восвояси.
Андрей, раскинув руки, лежал на сырой, поросшей густой низкорослой травкой, земле. Объединитель хренов. Что, досталось, дураку, на орехи? Думал, тебя встретят с распростертыми объятиями и куском свежины? Встретили, еле ноги унёс — вон, как руки мелкой дрожью колотит. Интересно, почему трясутся руки и ноги, хотя «молотил» крыльями? Загадка природы. Главное жив остался. Какой из учинённого представления можно сделать вывод?
Первый вывод: не расслабляться! Вывод второй: следует постоянно держать несколько готовых к активации плетений и три, лучше четыре, пассивных щита. Как показала практика, времени плести что-нибудь убойное никто не даст. Вывод третий: не соваться к гнёздам огульно, лучше предварительно выведывать обстановку. Вывод четвертый: повторно лезть не имеет смысла, ему не рады, идеи драконьей стаи не найдут понимания среди местного бомонда. Вывод пятый, самый главный: воздушный боец из него никакой. Что из этого следует? Из этого следует шестой вывод: необходимо обучаться драконьим премудростям. Без решения остаётся небольшой вопрос: где найти учителя на время запланированной операции?
При случае следует узнать, что это были за драконы и почему они напали без предупреждения. Подобное поведение больше подходит… хищникам, охраняющим свою территорию. Догадка неприятно кольнула разум, отозвавшись горечью и разочарованием. Выходит, его затея пуста, изначально обречена провал? Андрей стукнул кулаком по земле — ну, уж нет, он не свернёт с намеченного пути!
Сменив ипостась, он нырнул в холодные воды горного озерца…
Как позже сказал Седой — он знал Натигара. Изумрудный, в самом расцвете сил, дракон уцелел после уничтожения Леса, но встречаться с ним не стоило. Молодой дракон повредился рассудком, ему хватило воли покинуть атакующий клин, но на этом лимит везения закончился. Никто не знал, что взбредёт в его голову в следующий момент…
От охотничьих отрядов изумрудного спасли отвесные скалы и спячка, в которую он улёгся на пятьдесят лет. Таким образом, он протянул три тысячелетия. Спал, просыпался лет на пять и опять впадал в сонное забытьё года на три или четыре. Неизвестно сколько продолжалось бы такое существование, прерванное самозваным благодетелем. Встреча двух драконов закончилась смертью хозяина пещеры. Если бы не, предпринятые гостем, меры безопасности, то без головы остаться мог он. Изумрудный был первым и, как надеялся Андрей, последним драконом, которого он убил.
Андрей долго исследовал подходы к пещере, намечал пути отступления. Кто знает, как оно сложится? Обжёгшись на молоке, приходилось дуть на воду. Десятки автономных сторожевых модулей, переориентированных на сбор информации, кружили вокруг горы с гнездом.
Хозяин оказался на месте. Крупный дракон с чешуёй насыщенного изумрудного цвета занимался чисткой пещеры от грязи и остатков трапез. Мусор и кости подхватывались маленькими смерчами и относились вихрями к стремительной реке, протекающей в лиге от гнезда, где выбрасывались в воду. Неплохой способ зачистить следы своего пребывания.
Андрей долго раздумывал, какую линию поведения выбрать? Оказывается, он совсем не знает психологию крылатого племени. Карегар не зацикливался на подобных вопросах. Ягирра обучала его магии и также не особо освещала психологию хвостатых и чешуйчатых, априори он приравнивал поведение драконов к человеческому, перенося на хвостатых присущие людям черты характера. Насколько далеки предположения от действительности стало понятно, когда, вышепоименованный хрустальный дракон, по доброте душевной, чуть не стал мужем одной зубастой красавицы. То, что для одних было естественно, как воздух, для него оставалось тайной за семью печатями. С какого боку подойти к изумрудному соплеменнику было неясно. Может, существуют особые ритуалы? Тарг его знает, как себя вести!
Как ни выворачивай мозги накребень, но общаться придётся. Метод проб и ошибок никто не отменял. Андрей, заготовив несколько защитных и атакующих плетений, полетел навстречу судьбе.
За две лиги до гнезда в небе полыхнула тонкая, ажурная конструкция сигнального купола — изумрудный получил известие о приближающемся госте. Андрей подождал реакции хозяина, дракон остался стоять на площадке у своей пещеры, сторожевые модули, о которых гость в этот раз не забывал, контролировали верхнюю и заднюю полусферы. Никаких опасных сюрпризов и озлобленных вторжением местных жителей не наблюдалось. Обстановка вселяла некую уверенность.
Подлетая к площадке, он вытянул вперёд лапы и часто забил крыльями. Следуя проснувшемуся наитию, Андрей посмотрел на изумрудного дракона. Тарг, во встречном взгляде желтых глаз плескалось безумие. Моментально активированный щит поглотил «ледяную стрелу», направленную в незащищённое при посадке брюхо. Андрей сложил крылья, свалившись сверху на безумца. Мощный удар отбросил его к скальной стене. Изумрудный не собирался подставлять шею под клыки, развернувшись, он взмахнул хвостом. Во все стороны брызнули золотистые чешуйки, правый бок хрустального дракона окрасился тёмной кровью. Жаркое пламя растеклось по защитному щиту. Второй взмах вспорол воздух, Андрей, отскочив в сторону, зарядил по хозяину «прессом». Ставший тугим воздух отбросил противника к зеву пещеры, вспоровшие скалу «каменные ножи» пробили выставленные щиты и, словно бабочку, насадили дракона на острия. Яркий сполох: начав отрабатывать атакующую связку, Андрей просто не смог остановиться, свист «секиры». Обезглавленное тело, дёрнувшись на каменных иглах, обмякло. Рядом распластался, ошеломлённый внезапной и скоротечной схваткой, «благодетель».
Мыслей никаких. Залитая кровью площадка напрочь отбивала любой мыслительный процесс. Обрушив мощным файерболом своды пещеры, и похоронив своего визави, Андрей слетел к реке.
Тарг! Чёрт рогатый и прочие исчадия ада! Да, что это такое?! Кому он наступил на хвост или отдавил копыто? Почему? Почему Судьба или Близнецы так играют с ним? У кого-то слишком изощренная фантазия. Поотшибать бы рога этому фантазёру. В первый момент он хотел бросить затею и махнуть домой. Мол не по Сеньке кафтан, но… Как потом смотреть в глаза остальных? Фрида, Ланирра, малыши, родители, что он скажет им?
Андрей, смыв свою и чужую кровь в ледяной воде, погрузился в сэттаж. Транс позволил привести мысли в порядок и восстановить энергетические потоки, короткое слияние с астралом подхлестнуло регенерацию тканей.
В схватке с изумрудным было множество несуразностей, сейчас, находясь в сэттаж, Андрей мог сказать, что встретил ребенка. Да, «ледяная стрела» выглядела грозно, но она не повредила щит. Боевой вариант разнёс бы защиту вдребезги. Большой ребёнок не понял, за что на него набросился нехороший дядя? А «нехороший дядя», подхлестнутый громадной порцией адреналина воспринял игру как нападение. С другой стороны игра и игрушки были не столь безобидны. Впавший в детство дракон мог оторвать «залётной бабочке» крыло или голову, ему было невдомёк, что «бабочке» может быть больно.
От собственного открытия становилось тошно. Схватка и её последствия выжгли ещё один кусочек души и так черствеющей с каждым днём. Жалости не было, Андрей понимал, что жалость неприменима в сложившихся и открывшихся обстоятельствах. Вопросы: «Почему?» и «Что я сделал не так?» больше не поднимались. «Не так» произошло три тысячи лет назад, сейчас ему приходится глубоким половником расхлёбывать последствия тех, покрытых паутиной веков, событий.
— Прости, — прошептал Андрей, взлетев на посадочную площадку перед бывшим входом в пещеру.
Третий «крестик» оказался пустышкой. Если здесь когда и жили драконы, то это было давно и неправда. Ни модули, ни аэроразведка, предпринятая Андреем, не принесли никаких результатов. Драконами не пахло не только на отмеченной горе, но и на десятки лиг вокруг не нашлось не единого следа, могущего указать на пребывание в близлежащих окрестностях владык неба. Может быть дракон или драконы, проживающие в горах провинции Лард, превратились в асов маскировки, но разыскивать их было некогда. Прочесав, для очистки совести, двумя десятками модулей пару-тройку подходящих для гнездования площадок, Андрей полетел на север.
Убираться из провинции следовало как можно быстрее, не хватало ещё, чтобы власти начали на него охоту за уничтожение замка барона фон Ларно. Рукотворное озеро магмы поглотило замок хельратского прихвостня. Вместе с бароном на суд Хель отправилось два десятка душ прислуги и стражников замка. Слуги и стражи знали, чем занимается хозяин. Андрей, сменив ипостась, провёл ночь в стенах замка. Барон оказался благодарным слушателем, весь вечер, внимая историям бродячего рау-мага. Не барон, а просто душка, за минусом того, что от подвалов замка несло приторным запахом луковиц чёрной лилии. Радовало, что суровый владетель не держал в стенах своего жилища мелких поварят и прочую малолетнюю прислугу. Не хотелось брать на душу грех детоубийства и так на нём крови столько, что вовек не отмыться.
— Сколько? — Андрей подкинул на ладони золотую монету номиналом в десять звондов. Взгляд скользкого типа впился в жёлтый кругляк и повторил эволюции денежки. — Назовите, сколько вы хотите за свои сведения?
Придорожная харчевня оказалась идеальным местом для сбора информации. Носило заведение знаменательное название, о котором можно было догадаться, взглянув на здоровенную вывеску, изображавшую трёх пескарей.
Четвёртый крестик не имел чёткой привязки. На полях пергамента значилось, что в окрестностях горной деревушки Ольжи несколько раз видели чёрного дракона, остатки его трапез находили гораздо чаще. Посланная настоятелем экспедиция охотников вернулась ни с чем. Точнее будет сказать, что назад вернулась половина членов экспедиции. Остальные сгинули в хитроумных ловушках, установленных драконом на горных тропах. Поимку неуловимого дракона признали нецелесообразной, но отметку поставили. Как знать, может, пригодится? Спасибо, пригодилось.
За несколько лиг до деревни Андрей приземлился на широкой лесной полянке и сменил ипостась. Поиск неуловимого горного жителя следовало начинать со сбора информации среди местных и человеку это будет сделать легче, чем дракону. В харчевню «Три пескаря» вошёл пропылённый от долгого странствия охотник…
— Господин, я сам не знаю, — сглотнув слюну и вытерев об штанины потные ладони промямлил коротышка. Собеседник был неприятен Андрею. Человек напоминал налима. Невыразительное лицо, белесые, ничего не выражающие глаза, зачесанные назад сальные волосы и широкий рот с бескровными губами. Не человек, а мечта некроманта. Тип всем своим видом напрашивался на опыты по упокоению и поднятию мертвецов.
— А кто знает? — монета подлетела к выбеленному потолку и вернулась в широкую ладонь.
— Я, я могу организовать встречу с нужным человеком, г-господин. — «налим» до дрожи в коленях боялся залётного охотника, ему казалось, что синие, без белков, глаза видят насквозь все его помыслы, но жажда лёгкой наживы заставляла сидеть с этим монстром в человеческом обличье за одним столом. От охотника веяло неукротимой мощью, на первый взгляд он не производил впечатления, но стоило заглянуть в бездонные глаза, скрытые широкополой шляпой и становилось ясно, что тому ничего не стоит завалить дракона в одиночку. Будь проклят Трог-трактирщик, стрельнувший глазами в сторону перспективного клиента. Как бы клиент не остриг их, такие не прощают лжи и обид…
— Организуй, — на столешницу легла монета в два золотых. — Задаток, остальное получишь после встречи.
— Да, г-господин. Я б-быстро, не извольте б-беспокоиться.
— Беспокоиться следует тебе, — губы охотника растянулись в зловещей улыбке, мелькнули острые клыки. Ноги «налима» приросли к полу. — Пошёл вон, — посредник сорвался с места, будто ему наподдали пинков. — Хозяин, эля!
Набившийся в зал народ проследил за прощелыгой и потерял к охотнику всякий интерес. Хад-налим, Андрей угадал прозвище неприятного типа, явно боялся чужака, а с инстинктом самосохранения у известного дорожного сводника и посредника всегда было всё в порядке, значит, задираться к чужаку не рекомендуется. Ну и Тарг с ним, ещё не вечер, для хорошей драки найдётся кто-то другой.
— Скройся с глаз, — рыкнул Андрей посреднику, кинув ему десять звондов. — Если верить этой мрази, то вы можете подсказать мне, где расположено гнездо дракона, — обратился он к приведённому «налимом» человеку, — сколько будет стоить ваша услуга?
Новое действующее лицо было гораздо приятней и внушало уважение. По взгляду, жестам и повадкам в человеке угадывался опытный следопыт и охотник. Было в нём что-то ещё, что-то до боли знакомое, но искру узнавания гасила целая плеяда защитных амулетов.
— Вы не очень-то лестно отзываетесь о людях, — игнорировав вопрос, сказал охотник.
— Если вы о посреднике, то другого определения он не заслуживает. Назвав таракана тараканом, вы разве наносите ему оскорбление? Я назвал мразь мразью и никто не сможет переубедить меня в том, что я не прав. Так, что?
— Может вы и правы. Я не знаю, где гнездо, но могу показать место, где дракон любит проводить время после охоты.
— Не гнездо, но на безрыбье и рак рыба.
— Хорошо сказано, надо запомнить.
— Пользуйтесь, — Андрей махнул рукой, — как добраться до места релаксации дракона?
— Рела чего? — не понял следопыт.
— Места, где крылатый любит отдыхать.
— Двести звондов. Я сам отведу вас, — охотник наклонился к Андрею. — Деньги вперёд.
— По-моему, мы так не договаривались, — начал Андрей.
— Мы ещё никак не договаривались, — перебил его охотник, — или так, или никак. Я не торгуюсь.
— А вы умеете, вести дела, — улыбнулся Андрей. Об стол глухо звякнул тугой кошель. — Договорились!
— Выходим с первыми петухами, — забрав золото, сказал охотник. — До завтра.
— До завтра, — глядя на широкую спину уходящего проводника, ответил Андрей. «Серьёзный мужик, надёжный — подумал он, — жаль будет его убивать».
— Лар, что будешь делать с этим? — Найд ткнул носком сапога в кокон силовой ловушки, в которой покоился спеленатый незримыми путами пришлый охотник.
Старый дракон, кряхтя, улёгся на землю:
— Как обычно: спалю, а может, оставлю на солнце, через пару дней сам сдохнет. Он был один?
— Один, потому я и вызвался отвести его.
— Спасибо Найд.
— Нашёл, за что благодарить, я тебе до погребального костра должен.
— Оставь, мы с тобой уже не раз обсуждали эту тему. Ничего ты мне не должен.
— Как скажешь. Илона и Козявочка передавали привет. Жена беспокоится, может тебе переселиться куда? Эти не отцепятся, — Найд указал на кокон. — Третий подонок за последнее полугодие, а те отряды до него? Может случиться так, что меня рядом не окажется.
— А ты беспокоишься? — пропустив тираду мимо ушей, спросил дракон.
— Беспокоюсь.
— Опять Козявочка что-то пророчествовала?
— Ничего, муть одна.
— Выкладывай уж.
— Дочуня сказала, что пришло твоё время и ты улетишь.
— Ваша дочь не так уж не права, — донеслось от кокона. Дракон вскочил на все четыре лапы, Найд выхватил из ножен широкий тесак. Пришелец, незнамо как освободился от пут и, с независимым видом, стоял за спинами беседующей парочки. — Прошу прощения, уважаемый Найд, я был о вас худшего мнения. Прошу вас, не делайте глупостей, — пришелец примирительно поднял руки.
— Твоя аура, — прошипел дракон, вокруг которого разливалось призрачное сияние неизвестного Андрею атакующего плетения. Смотрелось красиво, но ни капли не хотелось испытывать насколько оно убойно.
— С моей аурой всё нормально, разрешите? — между Андреем и парой дракон-человек возник многослойный магический щит. Древний дракон оказался настоящим виртуозом магических плетений. Позади освободившегося от пут выросла непонятная конструкция, судя по напряжению узловых точек, атакующего типа.
Андрей медленно разделся под недоумёнными взглядами охотника и дракона.
— Что это значит? — спросил Найд. Дракон промолчал, его взгляд приковала золотистая татуировка на плече обнажённого человека.
— Секунду, — ответил Андрей и сменил ипостась.
Чёрный дракон и охотник одновременно впали в состояние шока. Выпученные глаза, отвисшие челюсти — прямо близнецы-братья.
— Чтоб я сдох, — выдохнул Найд.
— Кто тебе нанёс герб? — тряхнув головой, спросил дракон — от шока он отошёл куда быстрее своего друга.
Андрей опешил. Татуировка — герб? Хотя… Он давно подозревал, что Ягирра не простая эльфийка:
— Мать, — одним словом, но очень ёмко ответил он. Врать смысла не было. Андрей давно связал ушастую ипостась и Ритуал. Без крови Ягирры там не обошлось.
— Мать, — протянул, дракон. Щит и атакующие плетения погасли. — Мать?
— Да.
— Вот оно как повернулось… ты прилетел за мной?
— Да, — как заведённый, повторил Андрей.
— Зачем кому-то понадобился старый больной дракон?
— Это долгая история.
— Я никуда не спешу и, с удовольствием, послушаю.
Улетали они с первыми петухами. Седой, старый дракон сам просил так называть себя, внимательно выслушал историю, рассказанную Андреем. Больше всего его интересовали побудительные мотивы, заставившие оборотня пуститься во все тяжкие. Сочтя их достаточно обоснованными, он согласился лететь с хрустальным драконом и даже взял на себя тяжкую ношу переговоров с другими возможными попутчиками и соратниками. Нельзя сказать, что его кто-то сильно отговаривал, но довольная морда одного молодого индивида говорила сама за себя.
— Ты хотел что-то попросить? — Старый дракон посмотрел на переминающегося с лапы на лапу Андрея.
— Мне нужен учитель, ваша силовая ловушка заставила меня помучиться и…
— Не поливай сахар мёдом, — перебил Седой, — помогу, чем смогу.
— Спасибо.
Андрей сменил ипостась и подошёл к охотнику.
— До свидания, Найд. Кто бы мог подумать, первый раз в жизни я радуюсь, что ошибся в человеке!
— Взаимно! — улыбнулся охотник. Ладонь у него была широкая, рукопожатие крепкое. — Береги нашего старичка.
Две седмицы поисков слились в один калейдоскоп. За оставшееся время они облетели пять отмеченных на карте гнёзд. Два из них оказались покинутыми, в трёх жили драконы. Самым удачным было посещение второго. Стараниями Седого крылатая компания пополнилась сразу тремя драконами и драконой. Последним к ним присоединился молодой, пятисотлетний самец. Его родители стали жертвами хельратов двадцать лет назад. Надо было видеть, с какой яростью Велитарр поливал огнём замки и скит прислужников смерти. Замок барона фон Строга драконы разнесли по камушку…
С седьмым «крестиком» произошла осечка. Не успели они опуститься на скальную площадку, как на них набросился хозяин. По закону подлости, крайним был Андрей… Короткая схватка закончилась с закономерным исходом. Старый дракон ничего не смог противопоставить молодости и силе…
— Мы летим или нет? — плотоядно облизнувшись, спросила Сонирра Седого.
Дракона сытно перекусила половиной говяжьей туши. Утром Андрей купил в деревне трёх бычков. Бедная скотинка сознавала свою участь и не хотела покидать бывших хозяев. Рау, заплативший за рогатый ужин бешеные деньги — тридцать звондов, потребовал оставить обречённую живность на пастбище. Крестьяне так и поступили, через десять минут бычки исчезли в неизвестном направлении. Всем известно, что «ледышки», поголовно, искусные маги.
— Летим, — Андрей слетел к озеру.
— Куда на этот раз? — из воды показалась голова Велитарра.
— Домой.
— Как не вернулась? — Андрей навис над Ланиррой.
— Так, не вернулась, — фыркнула дракона. — Я оставила ей маячок, но она не соизволила подать сигнал.
— Тарг!
Всю ночь он махал крыльями, ведомая им стая добралась до нового места жительства только к утру. Их уже ждали. Батя, оказывается, знал Седого и вызвался проводить новичков до подготовленных пещер. Андрей оказался не при делах. Непривычно, когда всё вращается без тебя. Покрутившись у родной пещеры, он полетел к домику Яги, но названой матери не оказалось на месте. Странно. На этом непонятки не закончились.
Трава возле домика отчётливо пахла самкой, причём самкой взрослой и привлекательной. Запах не принадлежал красной драконе, Ланирра пахла по-другому. Прождав больше часа, Андрей полетел к Лани. На невинный вопрос — где Ягирра? Дракона опустила голову к земле и ответила, что Яга собирает травы и просила до вечера её не беспокоить. Мол, вечером она сама хочет переговорить с ним, а до этого никак.
Какие, к Таргу, травы? Что она несёт? Какая травница будет сейчас собирать травы? Андрей насел на несостоявшуюся жену, но ничего больше добиться не смог. Дракона упорно твердила о дикоросах. Оказавшиеся рядом орчанки дули в одну дуду с Ланиррой. Заговор какой-то! Андрей, сплюнув в сердцах, спросил, где Фрида и получил обескураживающий ответ. Фриды нет. Седмицу назад Лани отвезла её к вампирам, с тех пор о ней ни слуху, ни духу. Оба сердца больно кольнули нехорошие предчувствия.
— Ни за что не поверю, что ты не повесила на «человечку» какого-нибудь плетения, — сказал Андрей драконе.
— Нужна она мне!
— Не ври, — прорычал он, Ланирра отступила на несколько шагов. — Говори!
— Зачем она тебе? Что ты нашёл в человечке?
— Не твоего ума дело! Говори! Я успел немного узнать тебя, ты никогда ничего не делаешь просто так, — дракона зашипела. — Ну?
— Будь она проклята! — крикнула Лани на эдде. — У тебя есть я, что тебе ещё надо?
— Придержи язык, — ответил Андрей, — ты не моя жена.
— Дурак!
— Я устал спорить, — неожиданно успокоился Андрей, — какое следящее плетение ты подвесила на Фриду?
— Никакого, — тихо ответила Ланирра, в его сторону полетел небольшой платок. — Подавись, на платке кровь человечки, ищи её сам, — дракона оттолкнулась от земли и свечой ушла в небо.
— Иль, поможешь? — обратился он к воительнице.
— Помогу, дай мне платок.
Третий час Андрей летел в сторону Риммы. Ильныргу сделала привязку на кровь Фриды и соорудила что-то вроде компаса, на острый конец стрелки которого наклеила небольшой клочок ткани с засохшей капелькой крови девушки.
— Это всё? — удивился он простоте конструкции.
— Всё, — подтвердила орчанка.
— Х-м, — скептически хмыкнул Андрей, — как сие творение работает?
— Лети по стрелке, она точно указывает на вампиршу. Если подождёшь три-четыре часа, я сделаю следящую карту.
— Нет времени.
— Тогда извини.
Забыв снять одежду, Андрей сменил ипостась, во все стороны полетели костяные пуговицы.
— Тарг! — выругался он — одёжку было жалко, схватил «компас» и повторил манёвр Ланирры.
«Компас» указывал в противоположную от анклава вампиров сторону, странности сумасшедшего дня продолжались.
Внизу проплывала вековая тайга, царапающая верхушками гигантских секвой белые облака, мелькали редкие деревушки и городки, жёлтой бесконечной змеёй вилась дорога. Задумавшись об обрушившихся на него перипетиях, он обогнал растянувшийся по просёлку купеческий караван. Нырнув в облака, Андрей посмотрел на «компас». Стрелка развернулась на сто восемьдесят градусов. Караван!!!
— Луки к бою! — крикнул Р'рон. Фрида выхватила из саадака лук, извернувшись, упёрла один конёц в седло, налегла на второе плечо оружия и накинула тетиву. Справившись с луком, она поправила тул и провела пальцами по оперению стрел. Она готова.
Что за дурь? Девушка перешла на истинное зрение и осмотрела прилегающий к дороге лес, ни одной засветки человеческих аур на ближайшие сотни метров.
— Стоять! — подчиняясь команде, начали останавливаться повозки. Купцы и челядь споро устанавливали по бортам большие щиты. Пуганые. Этих воробьёв на мякине не проведёшь. Шелестели вынимаемые из ножен мечи.
— Что там? — спросил, подскочивший с хвоста колонны, Рур. Ох, достанется ему от отца за то, что оставил предписанный пост.
— Не знаю, — ответила Фрида.
— Дурит отец.
— Не думаю, — закончить мысль девушка не успела. На шее задрожал переговорник.
— Фрида, жду тебя в голове колонны, — голосом Р'рона вещал артефакт.
Вампирша пришпорила хасса, снедаемая любопытством, она мчалась мимо повозок и встревоженных людей. Метров за двадцать до головного фургона в висках резко кольнуло. Нель-заступница… как резко ослабли руки и заколотилось сердце. Над передним фургоном висел в воздухе сжатый силовыми путами хозяин каравана. Толстяк Мердус дергал ногами и вращал вылезшими из орбит глазами. В пяти метрах от отца Рура стоял Керр.
— Фрида! — обрадовался и тут же насторожился Андрей. Девушка побледнела, словно утренний туман. Что с ней? Такое чувство, что она не рада его видеть. — Здравствуй!
— Улетай, Керр, — спрыгнув с хасса и подойдя к нему на расстояние вытянутой руки, сказала вампирша. Вот тебе и «здравствуй».
— ?
— Уходи, Керр.
— Что ты такое говоришь? Фри..
— Послушай меня, — перебила его девушка. — Оставь меня, — за её спиной остановился ещё один хасс, лёгко скрипнуло седло.
— Ты? — брови Андрея поползли вверх, каменное самообладание дало трещину.
— Я, — ответил Рур и стал рядом с Фридой.
— Так и думал, что от тебя ничего хорошего нельзя ожидать. Твоих рук дело?
— Моих, — усмехнулся красноглазый полукровка.
— Мы обручились, Керр. — Фрида приподняла рукав кольчуги, под которым скрывался супружеский браслет. — Рур мой муж.
— Почему, — удивлению оборотня не было предела. — Почему?
— Я «сухая ветка», тебе не сказали? — Фрида заплакала, Рур попробовал обнять жену, но девушка оттолкнула его. — Сухая ветка, лучше так, чем смотреть, как тебя обихаживает Ланирра. Ты дракон, а кто я? Приживалка? Сколько я могла протянуть рядом с тобой? Сто, двести лет? Уходи Керр. Оставь меня.
— Но..
— ОСТАВЬ! Если любишь, оставь, прошу тебя.
— Хорошо, — в синих глазах прорезался жёлтый зрачок, нехорошая улыбка наползла на лицо оборотня. Фрида испугалась.
— Прошу, не трогай Рура! Обещай мне. Больше я тебя ни о чем не попрошу.
— Хорошо, обещаю.
Андрей отвернулся, когда он опять обернулся к девушке, в лице его не было ни кровинки — это было страшное лицо. Вокруг оборотня клубился туман силы, дай он ему волю, то от каравана не останется мокрого места.
— Если бы я хотел, то давно убил бы и твоего подлого муженька и главу охраны.
— Командир охранников отец моего мужа. Его зовут Р'рон.
— Его зовут «давур», помнишь меня? — обратился Андрей к высокому вампиру, тот отрицательно качнул головой. — А может, тогда ты помнишь двойную нотриумную клетку со старой шаманкой орков и мальчишкой? Вижу, узнал. Расскажи своему сыну и невестке, что ты возил дичь. Благодарите Фриду, что до сих пор живы! А ты, — невидимый захват подтянул онемевшего Рура к самому лицу Андрея, выпущенные кем-то из охранников две магические стрелы бессильно хлопнули о возведённый защитный купол, — только попробуй её обидеть, проклянешь тот день, когда родился на свет. Понял?
Андрей отбросил Рура и подошёл к вампирше.
— Будь счастлива, я знаю, почему ты согласилась выйти за него замуж, как бы смешно это ни звучало.
— Почему?
— Этот мальчик похож на меня, прощай, — на глазах у всего каравана Андрей сменил ипостась и взмыл в небо. На землю упал освобожденный от силовых пут хозяин каравана.
Керровитар появился через семь часов после своего отлёта, светило давно перевалило за полдень. Некоторые члены небольшого клана успели отдохнуть и выспаться после бессонной ночи.
Седой, который так и не лёг на боковую, и Сонирра — зелёная дракона, занимались осмотром приготовленных для новых жителей пещер, расположенных на южном склоне Поклон Горы. Древний дракон частенько выбегал на скальный карниз, на сердце у него было неспокойно. Как бы нежданный ученик, к которому он успел привязаться за последние седмицы, не наделал глупостей. Может он зря беспокоится, и нагоняет на себя страху, может… К старости все становятся излишне мнительными, но перебранка Керра и красной драконы не добавляла спокойствия. Ланирра — красивая девочка, Седому, занятому инспекцией и чисткой жилья от оставшегося мусора, было недосуг до разговоров с хозяином долины и не до выяснения, что связывает этих двоих. Старик сделал себе зарубку: нужно, как можно скорее переговорить с Карегаром, выяснить диспозицию. Что-то не так и что-то не то творится в новом доме. Седой нутром чувствовал, что дела обстоят, не так радужно, как описывал Керр — витало в воздухе некое напряжение.
Ларигару не понравилось поведение Ланирры, демонстративно предъявившей свои права на ученика. Красная дракона без зазрения совести пользовалась незнанием Керром обычаев драконов. С другой стороны, тот сам виноват, не стоило брать детей под своё крыло и давать матери надежду, или он надеялся, что девочке понравится кто-то из приведённых самцов? Замысел не лишён логики, малыш хитрее, чем думают некоторые. Если он рассчитывал, что драконой заинтересуются холостые самцы, то его замысел оправдался на все сто. Витгар и Ромугар ходили перед Ланиррой, помогающей чистить пещеры, как надутые райские птицы, гнули шеи и приподымали горбом крылья, только что не курлыкали голубями. Как бы ребятки не передрались. Хватит ли у красной выдержки?
Седой в очередной раз вышел на воздух, раскинул крылья и приподнялся, потягиваясь, на задних лапах. Тёмная тень, на мгновение, накрыла старого дракона. Едва не цепляя брюхом за верхушки корабельных сосен, над склоном пролетел Керр. Ученик, не останавливаясь, перемахнул через небольшой холм и скрылся за кронами деревьев. Ланирра, увидавшая отблески крыльев хрустального дракона, приготовилась взлететь, но была остановлена Седым:
— Не стоит. Пережди чуток, — дракона зашипела. — Как хочешь, — мягко отреагировал Седой. — Но я бы не советовал к нему сейчас соваться.
Ланирра, рыкнув, смиренно опустила голову к земле, признавая правоту и старшинство старого дракона. Она успела рассмотреть, не закрытую щитами, ауру своего избранника. Полыхающий, ярко-красный цвет ярости ни с чем нельзя было спутать. Дракона довольно дёрнула хвостом — человечка хорошо разозлила Керра. Двуногая проиграла, Ланирра не оставит ей ни полшанса. Грациозно сложив крылья, она скрылась под сводом пещеры.
Седой, проводив самоуверенную девчонку взглядом, крепко задумался. Зря девочка старается и надеется…
Наплевав на приличия и шепчущихся в густых кустах деревенских молодок, заложив руки за спину, Андрей, напоминая маятник, ходил по широкому песчаному пляжу у места, где ручьи, берущие начало из горячих геотермальных ключей, впадали в озеро. Тридцать шагов до ручьёв, тридцать до чёрного валуна и обратно.
Будь всё проклято! Трижды!! Четырежды!!! Громадный валун, подхваченный силовыми путами, улетел на сто метров и сгинул в глубине озера. От широких колец, возникших в месте падения в воду ни в чем не повинного камня, до берега добежала мелкая рябь, бессильно лизнула золотой песок пляжа и сгинула в неподвижной глади. Затрещали мелкие ветки под ногами улепётывающих красавиц. Проводив взглядом удаляющиеся огоньки аур, Андрей сел голым задом на тёплый песок и обхватил руками колени.
«Не везёт мне в смерти — повезёт в любви! — насвистывая мелодию из старого кинофильма, подумал он. — Что делать, когда не везёт ни в смерти, ни в любви?»
В любви не везло. Конкретно. Полана, Ирма, Фрида, кто ещё? Ланирра, как без неё, но здесь песня из другой оперы. Скорее драконе не повезло с ним.
Фрида… Андрей вскочил на ноги и, в сотый раз, проделал нахоженный маршрут: пойма ручья, разворот — ямка, что осталась от чёрного валуна. Какая яма осталась у него в душе и сколько их? Любил ли он вампиршу? Наверно… или нет? Если любил, почему тогда отпустил с этим черномазым? С Фридой было хорошо, но… Огонь зарождающейся любви сгорел на школьном полигоне. Всё тёплое и прекрасное, что было между ними, сохранилось в виде ярких и незабываемых воспоминаний. Мидуэль, зачем ты свёл нас опять? Новая встреча больше напоминала попытку разжечь потухший костёр — во все стороны летит пепел от прогоревших дров и чувств, угли трещат, но жара не дают. Не любовь, а поднятый некромантом зомби. Фрида чувствовала это, её костер горел по-прежнему ярко, жаль, что он оказался нарисованным на куске хоста камином и не её в этом вина. Андрей не смог дать ей того, что она заслуживала, слишком много на него навалилось, а Лани приложила все силы, чтобы его с вампиршей дороги разошлись.
С Фридой не было такой поглощающей естество страсти, как с Поланой, он не испытывал щенячьего восторга от каждой встречи, зато было тепло домашнего очага. Было…
«Сухая ветка», наверняка дракона просветила девушку об особенностях оборотней и манкировала этим. Возможно, в дискуссию были втянуты Ягирра или Карегар, как пить дать Ланирра не обошла стороной приёмных родителей и «пилила» Фриду каждый день, точила подобно воде, точащей камень.
Андрей остановился, поковырял ногой песок. Что было не так во время последней встрече с Фридой? На дороге он не обратил внимания на явные несоответствия, сейчас же они бросились в глаза.
Фальш, Фрида врала. Он не обладал её развитым даром эмпатии, но смог уловить нотки горечи и мерзкий привкус лжи. Вампирша не любила красноглазого полукровку. Не любила, но предпочла пойти с ним. Что её заставило? Долг перед родом и кланом? Девушка говорила убеждённо, насильно заставить так говорить нельзя. Пошла, потому что мальчишка похож на него, решила заменить его образ суррогатом и забыть? Слабо верится, слишком нарочито получается. Что-то другое, неуловимое, что скрыло за собой прежнюю Фриду, было в разговоре. Странно, что голова у неё не болела, кто постарался? Никаких щитов он не ставил, а чувства хлестали через край… Ланирра и Ягирра, кто приложил руки? Не потому ли Ягирра предпочла исчезнуть в первый день? Дать возможность перегореть, потом-то остывший сын не будет бросать предъявы направо и налево. Вполне в духе Яги, названная мать всегда поступала расчётливо и мудро.
Андрей усмехнулся. У него есть, чем удивить эльфийку, остаётся надеяться, что никто из волчиц или Ланирра не проболтались о третьей ипостаси. Сюрприз должен получиться хороший.
Андрей сел на песок и долго сидел, отрешившись от мира и ни о чём не думая.
Ему надо «перегореть», «остыть», разобраться в себе и в навалившихся на него делах. С другой стороны, девушка сейчас явно лишняя. Когда-то давно она говорила о долге перед родом и кланом. Интересный бумеранг получается! Он своими руками и крыльями создал клан и пренебрегать его интересами нельзя. Долг перед крылатиками придавил до состояния морского ската или камбалы. Воистину прав тот, кто сочинил песенку про «Всё могут короли». Могут, но не по любви. Амуры, как оказывается не для них. Королям не до розовых соплей и любовных рефлексий. Настоящим королям.
Хорош! Шабаш! Хватит лить слёзы по несбыточному. Дел невпроворот, осталось начать и закончить. Скоро следует ждать в долине дорогих и не очень гостей, зря, что ли сотни грифонов прочёсывают горы? Рау решили сломать статус-кво. Андрею стоило больших усилий поддерживать «скользящий» полог невидимости, пролетая над тройками и парами воздушных следопытов. С такой розыскной группой обнаружение заповедной долины из гипотетического вопроса перетекает в практический. В сухом остатке остаётся время. Как скоро их обнаружат? «Ледышки» не оставят драконов в покое, над-князь попытается заручиться поддержкой Владык неба, а учитывая, что война с ариями не за горами, то в ход пойдут защищённые непробиваемой бронёй аргументы в пользу принятия стороны Северного Альянса. Тарга вам! Не будут драконы ни на чьей стороне!
Драконы не будут, а он? Думай Андрюха, думай! Думай, как будешь отбрехиваться и ласково посылать послов пешеходным маршрутом по торным горным тропам. Читай книги и учи матчасть!
Невесёлая улыбка коснулась губ голубоглазого оборотня. Вот жизнь настала, Ирка в семнадцать лет скакала козочкой в «эльфийском» платье по лесным полянкам и думала только о кавалерах, а его силком тащат в политику. Воспоминания о доме не вызвали в душе особых переживаний. Время, оно лечит всё. Что считать домом? А? Кем он будет ТАМ, вернись в родной мир? Человеком, драконом или какой-нибудь химерой? Объектом, лакомым кусочком для спецлабораторий? Теперь этот мир для него родной! Только не стоит забывать о данных самому себе обещаниях — послать весть. Может этим заняться, пока его никто не беспокоит? Стыдно сказать, за четыре седмицы не удосужиться разобрать приобретённые в Ортаге бумаги, позор. Если память ему не изменяет, то было в каких-то листах о строительстве порталов. Андрей активировал «маячки» и достал из «кармана» потрепанные листки.
Пропущено, половину текста на странице, как корова языком слизнула. Что дальше? Андрей перевернул потрепанный временем листочек.
А формулы-то где? Вот засада, нет ни страницы, ни формул. За что, спрашивается, день плачены? Сплошное кидалово, равносильно тому, как показать ребёнку конфетку и спрятать её. А это что? На последнем листе отрывка была приведена модель какого-то плетения.
«…
Интересно, Андрей мысленно повторил, предложенную к рассмотрению на древнем обрывке, схему. Выстроенные в строгой последовательности руны смотрелись, как ограненный кристалл, превратившийся из невзрачного алмаза в драгоценный бриллиант. Ради эксперимента он активировал первую руну. Синей вспышкой полыхнули силовые узлы, замерцали грани…
В центре груди, словно вулкан проснулся, разрывая кожу, из небытия, на поверхность вырвался медальон с красным камнем. Выгравированные на жёлтом кругляке руны кружили странные хороводы, Андрею показалось, что в него впились тысячи раскалённых игл, пьющих ману из внутренних хранилищ. Он хотел закричать, но вместо крика из горла вырвался приглушенный сип, тело онемело. Камень в центре медальона выпустил красный луч, ярче солнца засветились, ставшие видимыми руны построенной им конструкции.
— Не-е-ет! — на край пляжа опустилась дракона с красивой золотистой чешуёй. Со стороны Поклон-горы приближалось ещё несколько точек, вынырнувших из окружённого радужным сиянием ока портала.
Последнее, что увидел Андрей, перед тем, как его подхватила неведомая сила и бросила в розовые облака, были Карегар и Седой, вылетевшие из-за верхушек сосен.
— Как на новом месте, забот прибавилось?
— Не то слово, Ваше Величество! — улыбнулся Этран, учтиво поклонившись Мидуэлю.
— Брось, давай остановимся на Мастере, мне так привычней. Учитывая, что мой визит неофициальный, не будем кричать о высоком госте на всю резиденцию, — рау сделал незаметный жест рукой «звезде» телохранителей. Вышколенные бойцы, по своей силе не уступающие боевым магам, проверили коридор, два эльфа заглянули в кабинет, после чего пропустили в помещение над-князя, телохранители хотели войти следом, но повинуясь жесткому взгляду повелителя, остались снаружи. — Как они мне надоели! — сокрушённо сказал Мидуэль, опускаясь в объятие мягкого кресла для посетителей. — Даже в отхожее место без тройки увальней не выйдешь.
Губернатор Этран понимающе развёл руки в стороны:
— Издержки власти. Вы, Мастер, как никто другой должны знать, что властители себе не принадлежат.
— Смотри, как заговорил, впрочем, ты прав, — Мидуэль сложил кисти рук на оголовье резной трости и вперил взгляд в бывшего ректора магической школы. Вроде бы не с чего, но тот сразу почувствовал себя неуютно. — Думаешь, чего это я бросил Его Величество Гила в Ортаге и припёрся к тебе?
— Не без этого.
— Нужна помощь.
— Какого рода?
— Нужен портал в горы мраморного Кряжа. Желательно, чтобы указание исходило от тебя, с Гилом сие мероприятие согласовано. Точку выхода необходимо будет делать в воздухе, без накопителей «пелены» этого не сделать. Боюсь, что пешочком, не нарвавшись на разрыв камни или другие смертельные сюрпризы, в долину не пройти.
— В горы Кряжа? — рау кивнул. Этран прищурил глаза. — Ваши агенты нашли гнездо нашего мальчика? — догадался он.
— Тебе палец в рот не клади. Нашли, разведка доложилась час назад.
— Портал не проблема, сделаем, но с одним маленьким условием, — Мидуэль улыбнулся.
— Считай, что мы договорились, я уже распорядился приготовить для тебя грифона, — Этран постучал костяшками пальцев по столешнице. Непривычно, когда тебя и твоё поведение просчитывают на счёт «раз».
…Мраморный кряж. Долина ста ручьёв…
На грифонов никто не обратил внимания. Вот тебе и ловушки на каждом шагу.
Мидуэль огляделся по сторонам. Красивое местечко, неплохо Карегар устроился! Тут внимание снежного эльфа привлекла яркая вспышка на берегу расположенного внизу озера. Темными тенями мелькнули туши драконов, стремящихся к непонятному магическому действу.
— Правь к озеру, — приказал над-князь первому номеру, тот кивнул в ответ и натянул поводья. Золотистый грифон заложил крутой вираж. Повторяя манёвры вожака, в кильватере легла на крыло остальная тройка полуптиц.
— Не-е-е-т! — поздно, Керра втянуло в открывшийся зев портала. Ягирра кинулась следом, но не успела. С громким хлопком пространственное окно закрылось. Порыв ветра сорвал с места, выпавшие из рук сына, листы пожелтевшей бумаги.
Яга сменила ипостась и сформировала «ловчую сеть», через несколько секунд разлетевшиеся было листы, были у неё в руках.
— Что это было? — пророкотал, приземлившийся рядом с Ягиррой, Карегар, она промолчала. Ответом был тихий шелест лихорадочно перебираемых записей.
Вздрогнула земля. Рядом с Карегаром бухнулся Седой, позади древнего дракона складывала крылья Ланирра. Откуда-то появились верховые грифоны с развевающимися штандартами над-князя. Ланирра и Седой приготовили атакующие заклинания.
— Ты оглохла? — рыкнул Карегар на эльфийку. — Что это было?
— Портал, — Яга упала на колени, из рук эльфийки выпал потрепанный листок с рунной схемой и, подхваченный ветром, полетел к над-князю, спрыгнувшему с грифона на землю. Драконы, казалось, не обращали на незваных гостей внимания.
— Портал? Куда? — продолжал допытываться Карегар.
— На Нелиту, — выдохнула женщина.
— Что? — одновременно вырвалось из нескольких ртов и глоток.
— Ему нельзя на Нелиту, Карегар! Нельзя… — Яга закрыла лицо ладонями. — Как к нему попал ключ? Карегар, у него есть ключ!
— Почему ему нельзя на Нелиту, — не слушая причитаний, гнул своё дракон.
Ягирра сдернула себя платье:
— Смотри, — плечо эльфийки украшала татуировка в виде золотистого дракончика, окруженного сложной вязью рун. — У Керра такой же, я нанесла ему родовой герб-тотем. Дядя убьет его!
— Ты, — задохнулся в гневе чёрный дракон, разглядев татуировку — Ты..! Так это ты во всём виновата! ТЫ-Ы! Убью! — с лапы Карегара сорвался файербол. Магический снаряд не попал в стоявшую на коленях эльфийку, не сделавшую ничего для свой защиты, шар разлетелся огненными брызгами об выставленный Ланиррой щит. Дракон недоумённо уставился на свою правую лапу. Как так, когда к нему вернулась магия? Долго удивляться ему не дали, мощный удар хвоста опрокинул его на землю, на грудь навалилась красная дракона.
— Не сметь! НЕ СМЕТЬ!
Скинув с себя Ланирру, Карегар резко вскочил на лапы, взмыл в небо и полетел в сторону гор.
— Я помню тебя, — над Мидуэлем нарисовалась громадная морда Седого. — Ты постарел, муж Римики.
Рау смял в кулаке злополучный листок. Прошлое выступило из тени веков и нанесло страшный удар.
— Но как он смог открыть портал? — отряхнувшись от песка, спросила Лани впавшую в транс Ягу.
— У Керра был ключ от порталов.
— Нашёлся второй ключ, — потрясённо протянул Мидуэль.
— Лани, лети к пещерам, скажи Витгару и Ромугару, чтоб они нашли Карегара. Будет лучше, если все отправятся на его поиски и смогут задержать до моего появления, — Красная дракона опустила голову к земле, отступила от эльфов и людей на несколько шагов и взлетела.
— Не вздумай улететь, нам надо о много переговорить, — обернулся Седой к Мидуэлю, подхватил передними лапами Ягирру и полетел следом за драконой. — Я скоро вернусь, — донеслось с неба.
— Ты знал о татуировке? — спросил над-князь Этрана.
— Да, а что в ней такого? Ох! — голова бывшего ректора дёрнулась от хлёсткой пощёчины.
— Мальчишка, — прошипел рау, — самонадеянный индюк.
— Но что она означает? — потирая щёку, спросил Этран.
— Она означает, что мы в Тарговой заднице! Ариев нельзя допустить до порталов. Тот, кто устроил бойню три тысячи лет назад, придёт добивать своих жертв!
…Через седмицу после описываемых событий…
…Предгорное княжество рау. Ровинталь…
— Как вы вышли на агентуру ариев? — развалившись в кресле, спросил Бериэм главу департамента внешних операций разведки рау.
— Пришлось организовать утечку информации, — «живущий в тени» кашлянул в кулак.
— А вы, оказывается, рисковый эльф, — Бериэм внимательно присмотрелся к собеседнику. — Была только утечка?
— Не только, я рискнул ввести в партию дополнительную фигуру и сыграть ею втёмную.
— И объекты клюнули?
— Как видите.
— Каким образом арийский агент влиял на вампиров?
— О-о! — разведчик поднял вверх указательный палец правой руки. — С таким подходом я ещё ни разу не сталкивался. Ментальное воздействие производилось через оружие, — повинуясь звону колокольчика в комнату вошло два эльфа. На стол перед Бериэмом легла целая гора холодного оружия.
«Живущий в тени» взялся за меч:
— Меч Р'Рона. На первый взгляд ничем не отличается от других мечей, но это только на первый взгляд. Под навершием скрыт небольшой пассивный артефактик, такие же есть во всех ножах, мечах, щитах. Вы сами знаете насколько вампиры маниакальны в своём стремлении обладать как можно большим количеством колюще-режущих предметов. Благодаря организованному нами дозированному выбросу информации о драконьем оборотне, сведения о нём попали к заинтересованным лицам. Естественно, мои агенты держали все подходы к девчонке под плотным колпаком, отслеживались знакомые и друзья. Р'Рон попал под наблюдение случайно. Не заинтересуйся он драконом и его подружкой, мы бы не обратили на него внимания. Дальше — больше, папаша вызвался помочь сгорающему от безответной любви сыну в одном деле. Что интересно, во время подготовки к похищению девчонки они сдружились, не как отец и сын, а как два закадычных приятеля-одногодка. Тут наблюдатели сделали первый вывод, что вампир работает не на лесовиков, а на какую-то другую структуру. Стиль сильно отличался от лесных разработок. Не составило труда понять, что на него оказывается ментальное воздействие, под ментальный удар попал и сын. Мы решили продолжить операцию и узнать: кто выступает кукловодом? Должен признаться, что операция чуть не пошла под откос, когда из-за досадных накладок на время было потеряно наблюдение за похищенной девчонкой. Предположительно, в этот момент, её, находящуюся под воздействием пыльцы чёрной лилии, слегка обработали, подправили мозги, потому что в другое время агенты не спускали с неё глаз и прямого воздействия не наблюдали. В то же время мы выяснили, что на объекты воздействуют через оружие. Поражает простота и гениальность исполнения применённой схемы. Каждый амулет сам собой особого влияния оказать не может, но арии применили согласующуюся схему, когда независимые амулеты начинают работать в общей связке. Стоит только дать команду на управляющий артефакт. Человек, эльф или вампир совершенно не осознаёт, что находится под внушением — это как давать самому себе советы, очень хорошие советы, которые позволяют извлечь выгоду из любого дела. Так и там, вампирам на ум приходили «светлые» мысли.
— Как оружие с артефактами попало к вампирше?
— Суженный поделился.
— Ну да, как я не догадался. Когда вы раскрыли арийца?
— Хм, мы его едва не лишились совсем. Обиженный оборотень чуть не придушил поганца. Тогда-то он решил действовать более грубо и, мы с точностью могли констатировать, что хозяин каравана не тот, за кого себя выдаёт и, взяли его тёпленьким. Мозголомы вскрыли воспоминания, ариец не успел закрыть их. Получив множество зацепок и передав информацию тайной канцелярии Тантры, раскрутить клубок не составило проблем.
— Похвально, но знаете что?
— Что?
— Опустите в отчёте, который вы готовите над-князю, любое упоминание о вампирше. Не стоит злить взбешённого сула. Согласитесь, в сложившихся обстоятельствах такой шаг не принесёт вам никакой выгоды.
— Что делать с девушкой?
— Какие-то проблемы?
— Пока нет, но ментальное влияние на вампиров исчезло и что будет, когда вернётся дракон? — Бериэм грустно усмехнулся.
— Если вернётся. Оставьте всё как есть и забудьте, что вы вообще замешаны в этом деле.
Конец третьей главы.
Продолжение следует…
«Звезда» — малое боевое соединение выпускниц школы боевой подготовки «волчиц» Степи, состоит из пяти рядовых членов и командира.
«Ножи» — просторечное название спецподразделения убийц службы исполнения приговоров Степи. Степь — царство «белых» орков.
Григ — мясной фарш.
Гросс-дерт — (
Крыло — полк грифонов или драгов численностью от ста двадцати до ста пятидесяти верховых животных.
Драг — верховой летающий ящер.
Лэр — обращение к вышестоящему по званию.
Алерт-дерт — соответствует капитану.
Второй номер — второй всадник на большом золотистом грифоне. Обычно вооружен луком, изредка магическим метателем.
Перо — малое боевое соединение из двенадцати-пятнадцати верховых животных.
Метатель — магический артефакт, позволяет стрелять шарами с закапсулированными заклинаниями.
Гросс-дерт — (
Рой-дерт — соответствует лейтенанту — младшее офицерское звание, присваивается приказом командира полка, в армии Тантры нет подофицеров.
Уха — в старину ухой называли любой суп из птицы или рыбы. Гораздо позже название «уха» закрепилось только за рыбным супом.
Стравы — погребальные трапезы. Погребальное пиршество было необходимым моментом в погребальном культе. Большинство исландских саг содержит сообщения о поминальных или погребальных пирах, на которые собиралась вся округа — порой несколько сот человек. Остатки погребальных трапез — «страв» в виде костей животных и птиц, яичной скорлупы и т. п. повсеместно находят в курганах эпохи викингов, считалось, что умершие присутствуют на пире наряду с живыми — мертвецы, как следует из саг, обладали недюжинным аппетитом. Мертвым воинам ставили чаши с пивом, считая, что они пьют наравне с живыми.
Снабжение умерших вещами — явление самое обычное для языческой обрядности: по «завету Одина», «все умершие должны сжигаться и … с ними, вместе на костер следует нести их имущество».
Куринные яйца считались у викингов символом возрождения и воскрешения, скорлупу яиц часто находили в погребальных курганах.
Сам набор жертвенных животных обычен: он хорошо известен скандинавским источникам. Все жертвенные животные, прежде всего конь и петух, были в равной степени связаны как со смертью, загробным миром, так и с культом плодородия. Конь наряду с ладьей относится к числу наиболее распространенных «транспортных средств», доставляющих умершего на тот свет. Петух в скандинавской мифологии является провозвестником конца мира: в жилище асов «петушок — золотой гребешок» будит героев Одина на последний бой, а черно-красный петух Хель должен возвестить своим криком «Рагнарок» — гибель богов. О связи петуха с загробным миром ясно повествует легенда о Хаддинге, записанная Саксоном Грамматиком: Хаддинг, ведомый через потусторонний мир колдуньей, останавливается перед стеной, которая преграждает ему путь, и тут колдунья, взяв петуха, отрубает ему голову и перебрасывает птицу через стену, после чего петух немедленно оживает.
Через тридцать минут — Представление о быстром сгорании покойного как о божественной милости и немедленном вхождении умершего в рай близко вере скандинавов-язычников в то, что «чем выше поднимется дым (от погребального костра), тем выше займет на небе место тот, кого сжигают»
Коленный князь-хан — т. е. преклонивший колени, находится в полной вассальной зависимости от царя, в отличие от «поясного» князя или хана, т. е. поклонившегося в пояс. Поясные ханы обладают широкой автономией, могут чеканить серебряные и медные деньги иметь личные дружины, сопоставимые с некоторыми армиями. Ведут независимую налоговую политику на своих землях, отчисляя в казну царя двенадцатую часть. В случае войны поясной князь обязан выставить в войско царя каждого третьего своего воина.
Снуфл — бородавчатая жаба.
Нойно — дядя (
Рыжебородые — прозвище норманнов.