— Мои поздравления, Лиз, Вы беременны.

Лиз Рэмси ухватилась за диагностический стол, из-за чего нелепое бумажное одеяние распахнулось на ней. Не защищенная одеждой, она почувствовала себя уязвимой и вдруг поняла, что не контролирует себя. У нее все и всегда было под контролем, хоть в зале суда, хоть в спальне — везде. Но в этот самый момент она понимала, что может вдруг заплакать или истерически засмеяться, и никакой здравый смысл ее не остановит. Вот тебе и хваленый железный самоконтроль.

— Лиз? — улыбка на лице доктора Марты Томпсон сменилась обеспокоенным выражением лица. — Вы в порядке?

— Да, — быстро ответила Лиз, выдавливая из себя улыбку, которая благодаря годам практики должна была казаться абсолютно естественной. Когда ты половину жизни проводишь перед судом присяжных, и тебе нужно демонстрировать эмоции, которые ты вовсе и не испытываешь, ты становишься экспертом в притворстве, и можешь проделывать это при любых обстоятельствах. А сейчас Лиз оказалась в абсолютно свободном полете, и все, что она могла сделать — это нацепить выражение уверенности и надеяться, что оно выглядит более-менее правдоподобно. — Конечно… Я…я просто удивилась.

— Ну, в этом нет ничего необычного, — сказала Марта успокаивающе. — Да, конечно, мы говорим всем, что с первого раза может не получиться, но неплохой процент наших мамочек зачинают ребенка сразу. — Она снова улыбнулась и сжала руку Лиз. — Вам просто повезло, милая.

— Повезло, — повторила Лиз, все также улыбаясь. — Да, действительно повезло.

Спустя пятнадцать минут, облачившаяся в надежную бронь делового костюма, на каблуках, и снова в состоянии контролировать себя, Лиз неслась по лестнице Павильона Сильверштейна, слишком взвинченная для того, чтобы дождаться лифта. Ей нужно было дать выход своей ярости. Злость — это эмоция, которая приносит удовлетворение, и Лиз отдавалась ей в последние два месяца довольно часто, чтобы не позволить боли и растерянности завладеть ею. Ударом ноги она распахнула дверь на первом этаже, выполнила крутой поворот направо, и неожиданно врезалась в кирпичную стену. По крайней мере, сначала ей показалось, что это была именно кирпичная стена — пока она не услышала приглушенное ругательство, и преграда на ее пути не сдвинулась. Лиз осторожно отошла, и в ужасе посмотрела на женщину, лежащую перед ней на полу.

— Ах ты черт… Простите, пожалуйста! — воскликнула Лиз, склоняясь к распростертой на полу фигуре. Зеленый цвет формы под расстегнутым белым халатом говорил о том, что это работник клиники. На левом нагрудном кармане Лиз заметила бэйджик. Доктор Рэйли Дэнверс. Быстрый осмотр лица женщины обнаружил под копной непокорных темных волос ни на чем не сфокусированные серые глаза и большой чувственный рот, широко открытый от удивления. Лиз протянула ей руку.

— Доктор Дэнверс, пожалуйста, простите. Вам больно?

— Мы знакомы? — пробормотала Рэйли, не в состоянии решить, что же ей сделать — разозлиться или засмеяться. Уже три года, с тех пор как она прекратила занятия спаррингом, ни одна женщина, да и ни один мужчина не укладывал ее на лопатки. Как только она смогла сфокусировать свой взгляд на фигуре, склонившейся над ней, она решила, что разозлиться было бы неверным решением. Женщина, которая сбила ее с ног, была красивой. Волнистые волосы до плеч рыжевато- каштанового цвета. Молочно-белый цвет лица, обычный для всех зеленоглазых и рыжих. В этот момент ее глаза были устремлены на Рэйли, они были настолько всепроникающими, что, казалось, женщина читает ее мысли. Учитывая то, что мысли Рэйли потекли в направлении, которое они принимали в последнее время очень и очень редко, это было бы не слишком желательно. Осознав, что она пялится на абсолютно незнакомую женщину, лежа на полу, Рэйли ухватилась за протянутую руку и приняла сидячее положение. Она нерешительно прикоснулась к затылку и вздрогнула, когда ощутила там шишку величиной с грецкий орех.

— Вы ударились, да?

— Нет, — быстро, на автомате ответила Рэйли — Я в порядке. Просто удивлена.

— Да, такое, кажется, сегодня в порядке вещей, — пробормотала Лиз. — Послушайте, мы тут всем мешаем. Давайте я помогу Вам встать.

Не успела она запротестовать, как почувствовала, что длинные, холодные пальцы обвивают ее руку, и поднялась на ноги, поддавшись деликатному усилию незнакомки. Все еще держась за руки, они отошли к стене, подальше от бесконечных потоков людей, входящих и выходящих из лифта.

— Дайте я взгляну на Вашу голову, — сказала Лиз, опуская руку Рэйли, но, успев заметить, как та сомкнула пальцы вокруг ее пальцев — непринужденно, даже слегка фамильярно.

— Я в порядке, — запротестовала Рэйли, — поверьте мне, я знаю, я же врач.

— И, конечно, это значит, что Вы всегда правы, — сухо ответила Лиз.

— Вы, похоже, не любитель врачей?

— Я адвокат.

— Ой.

Лиз покачала головой.

— Извините. На самом деле, мне нравятся врачи. По крайней мере, большинство из них. Повернитесь.

Решив, что согласиться проще, чем затевать из-за этого спор, Рэйли повернулась.

— Откуда Вы знаете, как меня зовут?

— Ваше имя указано на бэйджике. Стойте спокойно.

— Да, мэм, — буркнула Рэйли.

— Можете звать меня Лиз. Лиз Рэмси, — она осторожно разделила на пробор короткие густые волосы Рэйли. — Ну вот, крови нет.

— Я же сказала, все в порядке!

— Но, — продолжила Лиз, будто бы не слыша Рэйли, — у Вас весьма впечатляющая гематома.

— Вы говорите как врач, совсем не похоже, что Вы адвокат.

— Я адвокат по медицинским делам.

— О, снова ой.

— Я выступаю на стороне защиты, так что вы можете не беспокоиться. Эта клиника сотрудничает с моей фирмой.

Рэйли повернулась, и они снова уставились друг на друга.

— Рада это слышать. И надеюсь, мне никогда не придется воспользоваться Вашими услугами.

— Я тоже на это надеюсь. Скажите честно, Вам очень больно?

— Вряд ли мне нужно что-то кроме аспирина.

Лиз пошарила в своей сумке от Hermes.

— Черт, он же у меня всегда с собой!

— Ничего страшного, я могу купить аспирин в сувенирном магазине.

— Вы шутите? Разве нельзя просто попросить дать Вам аспирин кого-нибудь в аптеке? Или медсестру?

Рэйли начала было качать головой, но вдруг остановилась, потому что пульсирующая боль стала нарастать.

— Нет, теперь так нельзя. Все подсчитано и учтено.

— Тогда позвольте мне хотя бы купить Вам аспирин. Сувенирный магазин на этом этаже, так ведь?

— Да, но…

Лиз вздохнула:

— Нам действительно нужно спорить из-за этого? Это же всего лишь аспирин, а не свидание.

Слова моментально слетели с языка, и Лиз пожалела о том, что произнесла их. Она почти флиртовала с абсолютно незнакомой женщиной. Мало того, что она в жизни никогда и ни с кем не флиртовала, новая женщина — это последнее, о чем она думала и что нужно ей нужно было в жизни.

Рэйли усмехнулась.

— Тогда разрешите мне хотя бы угостить Вас чашечкой кофе.

Лиз сделала вид, что смотрит на часы, но мысленно уже поддалась на уговоры.

— У меня скоро назначена встреча…

— А мне нужно быть в операционной через сорок минут. Мы просто быстро выпьем по чашке кофе. Что скажете?

Думая о своей обязательной, проходящей два раза в неделю встрече с подругами за ланчем, Лиз знала, каким будет их первый вопрос, и вдруг она поняла, что не хочет на него отвечать. Это дало ей самой понимание того, в какое замешательство повергли ее последние новости. Уклоняться от обстоятельств — это не ее стиль. Неважно, насколько она расстроена, неважно, что ситуация причиняет ей боль, неважно, насколько ситуация тяжелая — она всегда бросается в омут с головой, и продолжает бороться, пока не справится с болью и не выиграет. Вот только в последнее время эта стратегия не особенно хорошо работает. Она взглянула в спокойные серые глаза Рэйли, почувствовала, что та ее оценивает, и задумалась, видны ли на ее собственном лице неуверенность и замешательство. Она сомневалась.

— Хорошо, двадцать минут… Я бы выпила чашечку… Ты беременна. Чая. — Лиз подавила стон. — Чашку чая без кофеина.

— Хм, — сказала Рэйли, беря Лиз за локоть, чтобы показать ей, куда идти. — Мне почему-то показалось, что вы не из тех, кто пьет чай.

— Ну что же, внешность может быть обманчива.

— Как ты думаешь, может, нам нужно позвонить ей? — спросила Кэндис Лори миниатюрную брюнетку, сидящую напротив нее за угловым столиком в Смоки Джо, баре- ресторане на территории кампуса Пенн, который был их любимым местом еще со дней студенчества. Она потягивала мартини, наслаждаясь одним из многих преимуществ работы на себя. Она спокойно могла выпить немного в дневное время, или сделать большой перерыв в середине дня — в случае если после завершения сделки ей нужно было пересмотреть ее детали. Слава небесам, торговля товарами была совсем непохожа на все остальные профессии. Она могла, сколько влезет спать с клиентами, и это не разрушало ее репутацию, если она была осторожна. Немного рискованно, да, но без риска нет веселья. По какой-то причине мысли о сексе привели ее к мыслям о Лиз, и она снова спросила:

— Брен, мы позвоним ей?

— Она сейчас придет, — ответила Бренда Бил. — Она же никогда не пропускала встречу с нами. Ни разу за… сколько уже? Семь лет, уже почти восемь. О Боже, я кажусь себе такой старой!

— Тридцать — это не старость.

— Скажешь это через три года, когда тебе будет тридцать, — проворчала добродушно Брен, хотя она сомневалась, что Кэндис будут когда-либо волновать проблемы возраста. Кэндис была одной из тех женщин, которые в джинсах и без макияжа выглядят также хорошо, как и в одежде от лучших модельеров. Даже когда первокурсница Кэндис появилась в кампусе, она выделялась из всех в общежитии, где Бренда была научным ассистентом. Может быть, она и приехала с фермы в округе Ланкастер, но она не выглядела как дочь фермера. Блондинка с голубыми глазами, это да, но на этом сходство заканчивалось. В свои пятнадцать она была тонкая как тростинка, она выглядела как супермодель, в ней ощущалась тонкая чувственность, которая заставляла людей оборачиваться. Сейчас она выглядела соответственно своей влиятельной, стремительной должности. Должности, которая как нельзя лучше подходила ее вольной, рискованной натуре. Ее блузка из сырого шелка имела вырез достаточно большой, чтобы быть соблазнительной, но в то же время не нарушала правила хорошего вкуса. Когда Кэндис работала, она собирала волосы на затылке, что придавало ей строгий вид. Наверно, она думала, что так клиенты будут чувствовать себя спокойнее, доверяя ей большие деньги. Наверно, она была права.

— Лиз опаздывает всего лишь на пять минут, — заметила Бренда, входя в роль успокаивающего, к которой она привыкла еще с тех пор, когда Кэндис была студенткой и рассказывала ей о своих жизненных неудачах.

— Она всегда приходит вовремя, — обеспокоено произнесла Кэндис. — Мы должны были пойти с ней.

— Она же не хотела этого. Ты ведь знаешь, какая она скрытная.

— Я должна была пойти с ней, — повторила Кэндис. — Я встречалась с ней почти год, и не понимала, почему она хотела быть со мной… а потом не хотела.

Так как Брен вряд ли могла назвать себя экспертом по отношениям — потому что у нее их толком никогда не было — она воздержалась от того, чтобы предположить, что Лиз порвала с Кэндис из-за того, что однажды на вечеринке она увидела, как Кэндис целуется с каким-то хоккеистом. Бренда старалась не вставать ни на чью сторону в отношениях своих друзей, да и было это все много лет назад, поэтому она просто повторила:

— Дай ей еще несколько минут. Потом, если она не появится, мы найдем и притащим ее ленивую задницу сюда.

Кэндис печально улыбнулась.

— Хорошо… Просто, понимаешь, я беспокоюсь.

— Я знаю, — сказала Брен мягко, — я тоже.

— Почему именно ортопедическая хирургия? — Лиз жевала черствое печенье с арахисовым маслом и запивала его отвратительным тепловатым чаем с цветочным ароматом. Боже, неужели ей придется пить его еще семь месяцев? Она отбросила эту мысль и сконцентрировалась на женщине, сидящей напротив. Доктор Рэйли Дэнверс была невероятно сексуальной. С ее красивым крепким телом, слегка хриплым голосом, и ртом, как будто бы созданным для поцелуев, хирург обладала весьма привлекательной упаковкой. Лет шесть назад, думала Лиз, она бы потеряла голову, даже не смотря на то, что это был не ее тип. У нее был спокойный, почти беспечный вид, как если бы ее не заботило, что о ней думают другие люди, и это очень нравилось Лиз, это было для нее новым. И в определенный моменты она нашла бы Рэйли Дэнверс очень сексуальной. Но сейчас она просто была благодарна ей за компанию и, если быть честной, за то, что она отвлекала ее от мучительных мыслей.

— Я выбрала ортопедию, потому что я была спортсменкой. — Рэйли проглотила две таблетки аспирина и запила их кофе. — И хотела работать со спортсменами. По крайней мере, я думала так, когда начинала учиться. Но стала заниматься ортопедической травматологией.

— Почему же Вы не стали заниматься спортивной медициной?

— Мне нравится, что я никогда не знаю, что будет происходить в следующий момент, — ответила Рэйли, отколупнув кусочки от пластиковой чашки, пока она размышляла над ответом. Были и другие причины, но о них говорить она не хотела. Срочные операции держали ее в постоянном напряжении, занимали ее мысли и изнуряли тело. Когда она падала в постель после часов неослабевающего напряжения, она закрывала глаза и редко видела сны. Когда на следующее утро она просыпалась, или ее будили посреди ночи из-за неотложного дела, у нее не было времени задуматься о пустоте внутри себя самой.

— А, понятно, — сказала Лиз, поддразнивая ее. — Адреналиновый наркоман.

Рэйли кивнула, ничуть не обидевшись. Это был простой и отчасти правдивый ответ.

— Может быть. Полагаю, для меня это стимул — постоянно находиться в самом пекле. Знать, что нет времени пи для чего, кроме того, чтобы следовать своим инстинктам.

— Вы получаете удовольствие от решения сложных задач.

— Да, я думаю, это так. А Вы? Разве нет? Когда Вы ведете бой в суде?

— Мне нравится рыть яму для моего противника, одерживать умственную победу… — задумчиво ответила Лиз.

— Мне нравится находить слабые стороны в их аргументах и превращать их в оружие.

Рэйли засмеялась.

— Звучит так, будто вы получаете большое удовольствие от победы.

— Да, так оно и есть.

Лиз задумалась о том, что этот разговор стал довольно- таки личным. Она обедала с коллегами несколько раз в неделю, и вряд ли за почти восемь лет у нее было хотя бы полдюжины разговоров о личном. И вот теперь получилось так, что она открывается перед абсолютно незнакомым человеком. Может быть, ее желание говорить о себе объясняется тем, что она больше никогда не увидит Рэйли Дэнверс и ей нечего бояться.

— Я что-то не то сказала? — спросила Рэйли, отставляя чашку в сторону.

— В смысле?

— Вы выглядите расстроенной. Простите, я не хотела…

— Нет, извините. Просто накопилось много всего… — Лиз постаралась придать лицу беззаботное выражение. — Вы спросили про мою работу. На самом деле она похожа на тщательно продуманную игру в шахматы. Больше всего мне нравится раскрывать неясные факты, которые могут изменить вердикт суда.

— А что насчет правды? Она является частью вашей работы?

Лиз взглянула в глаза Рэйли, пытаясь найти в них упрек, но не нашла.

— Мне нравится так думать.

Кэндис привстала, когда Лиз проскользнула в кабинку и села рядом с Брен.

— Мы уже собирались снарядить команду поисковиков!

— Я опоздала всего на пятнадцать минут, — сказала Лиз, неуверенно улыбаясь. Кэндис всегда была капризной, но обычно она не была такой назойливой, не считая последних двух месяцев. Обычно Лиз не обращала на это внимания, но сейчас ее нервы были на пределе. — Со мной случилась одна неприятность… Ну нет, на самом деле не неприятность, — поспешила добавить она, увидев тревогу на лице Кэндис, — скорее, это была неожиданная встреча. Она засмеялась. — Я столкнулась с хирургом, вернее сказать, врезалась в нее, и уложила ее на лопатки. Я просто подумала, что было бы правильно купить ей в качестве извинения аспирин.

— Ты заставила нас сидеть здесь и волноваться, а сама покупала какому-то хирургу таблетки? — Кэндис широко раскрыла глаза. — Она была хорошенькая?

Бренда тихо охнула.

— Да, — сказала Лиз снисходительно, — она очень хорошенькая. — Она узнала в этом поведении ту, прежнюю Кэндис, которую она так любила.

— Все равно, даже если она была такая сексуальная и горячая… она была сексуальная?

— Да, — ответила Лиз, думая о том, что Рэйли Дэнверс была действительно горячей штучкой, особенно для тех, кто предпочитает ярких, таинственно-притягательных женщин. Она предпочитала другой типаж. Ей всегда нравились ярко выраженные экстраверты, как Кэндис и Джулия. Мысль о Джулии причинила ей боль. Даже пытаясь избавиться от чувства горечи, она все равно размышляла, является ли источником боли тоска по Джулии или тот факт, что она прожила шесть лет во лжи.

Бренда, с ее обычным мягким сочувствием, дотронулась до руки Лиз. — Ты в порядке?

Лиз сжала ее руку.

— Да, все хорошо, спасибо.

Кэндис, которая, казалось, абсолютно потеряла интерес к Рэйли Дэнверс и ее постелепригодности, перегнулась через столик и схватила Лиз за руку, соединяя всех троих в уютный дружеский кружок.

— Ну, дорогая, что сказал доктор?

Лиз переводила взгляд с одного ожидающего лица на дpyгoe. Бренда, которая была директором отдела редких книг и библиотеке университета Темпл, а по ночам занималась какими-то учеными изысканиями, в которых Лиз до сих пор ничего не понимала. У Бренды, невысокой, черноволосой, с наивным взглядом, часто бывали поклонницы, но она редко с кем-нибудь встречалась. И Кэндис. Кэндис, которая украла сердце Лиз, которая вообще-то тогда была уже достаточно большой девочкой, чтобы разобраться с этим, и случайно разбила его на пути к следующим достижениям. Ее две лучшие подруги. Одна бывшая любовница. Такие разные и все-таки составляющие вместе одно целое.

На протяжении девяти лет они делились секретами, говорили обо всем, доверяли друг другу и радость новых начинаний, и горечь утрат. Между ними было нечто большее, чем дружба, они были для Лиз семьей, и у нее с ними было гораздо больше общего, чем с кровными родственниками. Теперь ее подруги смотрели на нее с беспокойством и ожиданием.

Несколькими минутами раньше, когда она шла к бару, где они когда-то проводили свои беззаботные студенческие деньки, Лиз пыталась решить, что же скажет, когда подруги зададут этот неизбежный вопрос. Что она скажет им, когда она и себе-то не может сказать, что она чувствует по поводу этих новостей? Она хотела дать себе время, время поразмышлять над будущим, которое вдруг оказалось настолько отличным от того, что она планировала всего три месяца назад. Но сейчас, сидя рядом со своими друзьями, со своей приобретенной семьей, она знала, что время не изменит ее ответ.

С дрожащей улыбкой, которую на этот раз не получалось контролировать, Лиз сказала:

— Вы обе будете тетями.

— Что ты собираешься сказать Джулии? — мягко спросила Бренда.

— Я не собираюсь ей говорить вообще ничего, — резко ответила Лиз. Деликатная улыбка Бренды не дрогнула, но Лиз зарабатывала на жизнь тем, что читала скрытые эмоции через и язык жестов, который, как правило, большинство людей упускают из вида. Она ответила чересчур едко, хотя Бренда ни в чем не была виновата.

— Извини, Брен. — Лиз сжала руку Бренды, а потом пустила руки обеих подруг. Она откинулась назад со вздохом. — Я сегодня нервная. Прости.

— Ничего. Тебе можно, — сказала Бренда.

— Я тебе скажу, что надо сказать этой несчастной двуличной сволочи! — вскипела Кэндис. — Скажи ей, чтобы она садилась на следующий поезд до Хобокена, или откуда там она приехала, и забирала свою маленькую подружку- аспирантку вместе с собой!

— Она из Хакенсака, — уточнила Лиз, — и так как Джулия только что получила должность, она вряд ли собирается переезжать в ближайшее время.

— Может, мы сможем добиться того, чтобы ее уволили?

— сказала Кэндис, подаваясь вперед, глаза ее яростно мерцали.

— Нет какого-нибудь правила, запрещающего спать со своими аспирантками?

— Кэндис, — перебила ее Брен, — может, сейчас мы отпразднуем ту новость, о которой нам сообщила Лиз, а планы мести обсудим попозже?

Лиз заказала спрайт у официантки, остановившейся около их столика, и почувствовала, что унылое облако, которое нависло над ней, немного рассеялось из-за ветра дружеской поддержки. — Джулия встречается не со своей аспиранткой, по крайней мере, такого она не говорила. И даже если так, это не наши проблемы.

Кэндис фыркнула и сделала основательный глоток мартини. — Я ненавижу эту суку.

— Спасибо, — сказала Лиз.

— Итак, — прозвучал во внезапно повисшей тишине голос Брен. — Что мы будем делать сейчас?

Мы. Лиз нравилось, как это звучало. Она могла положиться на этих двоих. Когда ей было одиноко или страшно, они всегда оказывались рядом, и именно поэтому перспектива стать матерью-одиночкой не казалась ей такой ужасной. Ее подруги ей помогут, пусть они и не в их силах избавить ее от мысли о том, что женщина, с которой она встречалась целых шесть лет, давно уже не любила ее. Джулия поставила ее перед этим фактом в тот же самый момент, когда объявила, что у нее роман с девушкой, которая больше чем на десять лет младше их обеих. Чуть ли не хуже измены Джулии для Лиз была потеря веры в собственную способность разбираться в людях, ведь она даже и не подозревала, что Джулия собирается уйти от нее. Нет, в какой-то мере подсознательно она ощущала, что что-то не так. Они занимались любовью меньше, чем обычно, особенно в последний год. У Джулии стало гораздо больше заседаний комитета и вечерних занятий, чем когда-либо. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было не лучшее время, чтобы заводить ребенка, но в свои 35 Лиз больше не могла ждать. Они всегда мечтали о детях, а когда на самом деле занялись подготовкой к этому, Лиз не заметила, что это не особенно интересует Джулию. Видимо, не заметила она не только это.

— Дура, — пробормотала Лиз.

— Нет, ты не дура, — сказала Брен, как если бы она читала мысли Лиз. — Ты доверчивая, а не дура.

Лиз посмотрела на Брен. — Вообще-то, мне кажется, что это одно и то же.

Рэйли почувствовала, что голова все-таки перестала болеть, и с силой прикусила резиновую капу между зубами. Она продолжала держать руки в перчатках поднятыми перед грудью и прижимала локти к бокам, отводя ногу, готовая

ответить на удар с разворота. Блокируя удар одной рукой, она выбросила вторую вперед, но не поймала ничего, кроме воздуха.

— Стой, — крикнула, Учитель Дрю Кларк, и Рэйли моментально встала в позу готовности — кулаки перед собой, ноги на ширине плеч.

— Пошли со мной, — приказала ее высокая светловолосая тренерша.

Рэйли проследовала за ней в угол зала, подальше от остальных занимающихся. — Извините.

— За что? — спросила Дрю, кивком указывая на перчатки Рэйли. — можешь их снять. На сегодня хватит.

— Да, мэм. — Рэйли дернула липучку на перчатке зубами, зажала перчатку под мышкой и освободила руку, Затем она быстро стянула вторую перчатку и кинула их на скамью у стены.

— Я думала, что мы договорились, что ты не будешь тренироваться после ночного дежурства.

— Да, мэм, — смущенно ответила Рэйли. Обычно ей ничего не удавалось прочитать на лице Дрю, кроме выражения постоянной сосредоточенности. На пару дюймов выше, Дрю весила на двадцать фунтов больше, чем Рэйли, но это была мышечная масса, и это была жесточайшая боевая машина, которую Рэйли когда-либо видела. Если бы она не знала бывшего морского сержанта вне стен спортзала, где Дрю обучала женщин самообороне и вере в свои силы, Рэйли могла бы решить, что у Дрю чувств не больше чем, например, у танка. Но Рэйли знала, что это не так. — Я не работала прошлой ночью. В смысле я работала, но было вполне спокойно, и я проспала пять часов. Этого для меня вполне достаточно.

— Тогда в чем дело?

— Ни в чем.

Дрю не стала возражать, но Рэйли ощутила на себе ее испытующий взгляд. Ничего не случилось — если не считать того, что ее свалила с ног фем на каблуках, о чем сейчас точно не стоило упоминать. Конец дня был обычным — ЭКГ у двух пациентов, которые нуждались в срочной операции перелома, отложенная пересадка костной ткани у другого, и пара перевязок у пациентов, дожидающихся операций. По правде говоря, она то и дело думала о Лиз Рэмси, между делом — когда ждала, пока пациента привезут из палаты интенсивной терапии, ждала, пока в палате приберут, пока подействует анестезия на очередного пациента. Спешка вперемешку с ожиданием — это было в порядке вещей для ее работы. Она мимоходом вспоминала нечастые улыбки Лиз, ее мелодичный, но странно изнуренный голос, и ее блестяще острый ум. Прошло много времени с тех пор, как какая-либо женщина занимала ее мысли, даже на секунду. Долгое время без Энни.

Невольно Рэйли вздрогнула. Она знала, что Дрю заметит это, и поспешила продолжить: Нет, ничего не случилось. Просто я немного устала. Я пропустила этот блок, так?

— Это когда я могла бы снять с тебя голову? — спросила Дрю спокойно. — Да, точно. Это была опасная ошибка.

— Да, мэм, я знаю.

Дрю окинула взглядом зал, потом положила руку Рэйли на плечо. Она не стала бы этого делать, если бы хоть один из учеников мог увидеть этот личный жест. Во время занятий она не прикасалась даже к своей девушке. — Ты в порядке, Рэйли?

— Да, спасибо. У меня был сегодня интересный случай. Ничего серьезно, — усмехнулась Рэйли. — Я расскажу тебе позже, за кружечкой пива. Мы идем сегодня куда-нибудь?

— Да, Шон что-то такое планировала. Почему бы тебе не помочь группе разобраться с ремнями?

Рэйли вытянула руки по швам и поклонилась.

— Да, мэм.

— Так, давай разберемся. — Сказала Шон Грей, подвигаясь к Рэйли поближе, так, чтобы студенты за соседним столиком не могли их слышать. Ее темно-ореховые глаза светились изумлением. — Тебя обезоружили и повалили на спину?

Рэйли знала, что ее будут поддразнивать, если она расскажет эту историю, тем более своей подруге и сопернице в спортзале Шон, любовнице Дрю Кларк. Когда Рэйли начала заниматься боевыми искусствами четыре года назад, Шон только что получила свой черный пояс второй степени, после чего оказалась на два уровня ниже четвертого дана Рэйли. Это не помешало им стать друзьями. Рэйли была особенно благодарна Шон и Дрю за то, что они никогда не требовали от нее рассказов о каких-то деталях ее личной жизни, о которых она не хотела говорить. В спортивном зале она в те сложные годы проводила больше времени, чем где-либо еще, не считая больницы. Он стал для нее спасением.

— Она слетела с лестницы как ракета, — сказала Рэйли в свое оправдание. — Дело было не только в том, что я была неподготовлена, она оказалась прямо на мне еще до того как я успела моргнуть.

— Ага, внезапная атака. Опасная штука. — Шон засмеялась, подвигая свой стул поближе к Дрю и кладя руку на ее бедро.

Рэйли заметила этот жест близости и почувствовала боль желания. Шон не была похожа на Энни, Энни была невысокой блондинкой, а Шон — темноволосая и мускулистая после лет тренировок, но у Шон была такая же улыбка, как у Энни, и она дотрагивалась до Дрю с той же простой близостью, что Энни когда-то дотрагивалась до Рэйли. Она удивилась, что сегодня она думала об Энни гораздо больше, чем за все последние месяцы. К своему удивлению, Рэйли обнаружила, что она больше не вспоминает об Энни каждое утро, как это было в первые несколько лет после их расставания. Несколько обеспокоенная, она задумалась, когда это успело случиться.

— Может быть, тебе стоит побольше заниматься спаррингом? — серьезно сказала Дрю.

Шон, казалось, хотела выразить несогласие, но промолчала. Рэйли всегда впечатляло то, как Шон удавалось быть и ученицей Дрю, и ее девушкой. Не самое простое сочетание.

— Я непротив, если ты думаешь, что это нужно, — сказала Рэйли. — Единственное, мне нужно избегать соревнований. Я не могу позволить себе сломать еще один палец, особенно теперь, когда у меня штатная должность.

Дрю кивнула, накрывая своей ладонью ладонь Шон на своей ноге.

— Конечно, вряд ли тебя часто будут атаковать адвокаты в полной боевой готовности.

Смеясь, Рэйли заметила тень удивления в глазах Дрю. Так как она знала, как серьезно Дрю относилась к самообороне, она оценила ее странноватый юмор.

— Ну я не знаю, может, мне еще раз повезет.

— Ого, — сказала Шон. — Значит, это был не такой уж и неприятный опыт?

— Неприятный?… — Рэйли вспомнила те двадцать минут, которые она провела за разговором с Лиз Рэмси. Лиз была незнакомкой, но она чувствовала себя с ней комфортно, даже расслабленно. Она была ей интересна, более того, ей очень захотелось узнать о причине печали в ее оценивающих голубых глазах. Ее не интересовала ни одна женщина уже долгое время. — Нет. Если не считать шишки на голове и оскорбленной гордости, это было даже мило.

Шон испытующе посмотрела на Рэйли, и только кивнула. Рэйли была благодарна ей за то, что она не стала задавать вопросов, потому что она и себе самой не могла ответить, почему за этот день она больше думала о Лиз, чем о ком-либо еще за многие годы.

Когда мобильный зазвонил после одиннадцати вечера, Низ проверила, кто звонит, перед тем как ответить. Она работала не в той сфере, где неотложные ситуации появлялись посреди ночи, и если бы это был кто-то из ее неутомимых юных помощников, они могли бы написать ей на электронную почту утром. Увидев номер, она ответила.

— Привет, Кэндис.

— Ты спала?

— Нет, — ответила Лиз, откладывая книжку в бумажной обложке. — Я читала.

— Что-то серьезное или что-то дрянное?

Лиз засмеялась. — Скорее, что-то эротическое. Последнюю книгу Мелани Ричардс.

— «Падшие ангелы»?

— Ты уже чихала?

— Ну да, я прочитала лучшие куски. Пару раз. — Сказала Кэндис. — Боже, эта женщина доставляет мне больше оргазмов за страницу, чем любой другой писатель. Я не могу прочитать главу без того, чтобы…

— Я поняла. — Лиз не очень-то хотелось слышать подробности того, чем занимается Кэндис, читая подобную литературу. По крайней мере, не сейчас, когда она лежала в полном одиночестве, и даже книга ее ни капли не возбуждала. Вряд ли что-то может быть лучшим средством для избавления от сексуального желания, чем быть брошенной и чувствовать тошноту большую часть дня. — Что-то случилось?

— Нет. Просто как-то беспокойно. Захотелось услышать голос друга. Ну, ты понимаешь.

— Угу. Некому составить тебе сегодня ночью компанию?

Кэндис замурчала, как довольная удовлетворенная кошка. — Ты же знаешь, что я никогда не разрешаю им оставаться на всю ночь. К тому же у нее рано утром совещание, так что я без угрызений совести отправила ее домой.

— Так зачем же ты звонишь мне, вместо того чтобы отдыхать после секса? — Лиз почувствовала нотки сомнения в голосе Кэндис. — Признавайся.

— Я подумала, может, ты захочешь, чтобы я пошла с тобой, когда ты в следующий раз пойдешь к врачу?

Лиз закрыла глаза. Ей стоило бы просто сказать «да». Было бы неплохо иметь компанию, а Лиз и Брен явно собираются доставать ее до тех пор, пока она не возьмет одну из них с собой. Но в этот момент она просто не могла переключиться со своих былых мечтаний о том, каким должен быть этот момент, на реальность. Ей нужно было время, чтобы осознать себя работающей матерью-одиночкой. Скоро у нее это получится. Но не сегодня.

— Я скажу тебе, когда ты будешь мне нужна, хорошо?

— Я бы убила ее за то, что она тебе сделала, — прорычала Кэндис.

— Все кончено, — сказала Лиз, вдруг почувствовав усталость. — Джулия ушла, и нужно двигаться дальше.

— И ты так спокойно к этому относишься?

— Мне приходится. У меня нет другого выбора.

— Как насчет наших встреч за ланчем? Мы же будем все также встречаться, правда?

— Конечно. Скоро увидимся, — сказала Лиз, стараясь придать своему голосу побольше оптимизма. Когда Кэндис положила трубку, Лиз потянулась за книгой. Может быть, чтение поможет ей заснуть.

Через несколько страниц она осознала, что представляет себе главную героиню книги — загадочного агента под прикрытием и отменного азартного игрока Джей Блэкмен — с пронизывающими глазами Рэйли Дэнверс, с ее плотным гладким телом. Она почувствовала приступ возбуждения внизу живота. Заметив это, она отбросила книгу подальше и выключила свет. Чтение явно не усыпляло ее, и последнее, что ей было сейчас нужно — это бессмысленное желание секса. Она решительно закрыла глаза и приказала себе спать.

— Ты играешь очень хорошо, но я знаю, что ты мошенничаешь. — Прошептал хрипловатый голос прямо в ухо Джей.

Джей пододвинула свои жетоны к крупье. — Обналичьте.

Не торопясь, Джей сложила стодолларовые банкноты в передний карман брюк. Незнакомка стояла сзади нее достаточно близко, чтобы Джей могла ощутить прикосновение ее теплой груди к своей спине. Вряд ли приглашение, но уж точно вызов. И тяжелый жар в низу живота говорил ей о том, что именно в таком вызове она и нуждалась.

Брен потерла глаза и откинулась на стуле, перечитывая последний абзац. Джей держала курс к тому, чтобы влюбиться, и было уже самое время для этого. Она на протяжении трех книг скользила на грани этого желания, и Брен знала, что пора уже подойти к тому, чего она действительно хочет.

— Надеюсь, мой редактор тоже так думает, — пробормотала Брен, представляя дальнейшее развитие сюжета — Джей на коленях, бледная красивая рука на ее волосах…

— Черт, — зазвонил телефон, Брен посмотрела, кто там, потом ответила. — Привет.

— Привет, — сказала Кэндис, — Чем занимаешься?

— Собираюсь ложиться спать. Уже полночь. — Брен ничего не сказала ни Лиз, ни Кэндис, ни кому-либо еще, когда ее первую книгу напечатали. Тогда она сказала себе, что сохранит это в тайне, потому что, скорее всего, издание станет провалом. Может быть, никто не купит ее книгу, и она никогда не сядет писать еще одну. Теперь, пять лет спустя, Бренда стала одним из самых популярных авторов эротической литературы, и эта отговорка уже не подходила. Она не рассказывала об этом своим подругам, потому что герои, которых она создавала, были настолько личными, настолько близкими ей, что она не знала, как этим поделиться. Как вообще объяснить, что вымышленный мир литературы был для нее гораздо более приятным, чем ее настоящая жизнь? Это бы только причинило боль подругам, и она не хотела этого.

— Что случилось?

— Я только что говорила с Лиз. Она не хочет, чтобы я пошла с ней к врачу.

— Как она?

— Ну примерно так, как чувствуют себя люди, когда их оставляет в беде подруга-изменщица.

— Кэндис, — осторожно сказала Брен, — я знаю, что ты любишь ее… Все еще влюблена в нее, а? И знаю, что ты беспокоишься, но с Лиз все будет хорошо. Все, что от нас с тобой требуется — это сделать ее следующие семь месяцев счастливыми. Она переживет расставание с Джулией.

— Ты права. Я всегда думала, что Джулия ей не подходит.

— Может быть и так. Может быть, это вообще самое лучшее, что могло случиться с Лиз.

— Надеюсь, ты права.

— Да я всегда бываю права. — засмеялась Брен.

— Да, черт побери. Обычно так и бывает. Ну ладно, ложись спать, а то заснешь завтра в книгохранилище.

— Спокойной ночи.

Брен положила трубку и сохранила файл, над которым она работала. Сейчас писать о сексе не стоило, если она начнет, то не сможет остановиться, пока не закончит сцену, а потом будет слишком взвинченной или слишком возбужденной, чтобы заснуть, а завтра у нее деловая встреча рано утром. Она решила проверить почту перед сном. Улыбаясь, открыла одно из последних сообщений.

— Дорогая Мелани, когда Джей влюбится?

— И правда, когда? — подумала Брен и решила оставить этот вопрос на завтра.

Если бы Лиз еще раз услышала фразу «заражение через фекалии», ее бы вырвало. На самом деле, ее бы вырвало независимо от того, какими будут следующие слова вице- президента Системы управления рисками.

— Извините, — выпалила Лиз, с грохотом отталкивая от себя стул. Замечая удивленные выражения на лицах собравшихся в конференц-зале, она подскочила и пулей вылетела из комнаты. Молясь о том, чтобы успеть, она полетела по коридору в сторону туалета.

К счастью, обе кабинки были свободны, и она завернула в ближайшую как раз вовремя. Разгоряченная и страдающая от головокружения, она упала на колени и обеими руками обняла белый холодный унитаз. С закрытыми глазами она поддалась волне слишком знакомой тошноты, и ее вырвало.

Сначала она подумала, что рука, нежно отводящая волосы от ее лица, ей померещилась. Но восхитительно холодное бумажное полотенце, прижатое сзади к шее, было вполне реальным. Таким же реальным был голос.

— Дышите глубоко и медленно.

Лиз почувствовала, что кто-то опустился на колени около нее и обнял ее за плечи. Не в состоянии сделать что-то еще, она упала в эти объятья.

— Боже мой, мне так стыдно, — прошептала Лиз, все еще не открывая глаза, делая один глубокий вздох за другим, пока ей не стало немного лучше.

— Ну, не знаю… Мне кажется, есть вещи и похуже.

Лиз хотела засмеяться, но это оказалось для нее

слишком сложно. — Спасибо, что… о. — сказала она, наконец, увидев лицо человека так близко с собой. Глаза, которые она вспомнила как глаза цвета зимнего неба, были теперь темнее, почти черные от беспокойства. — Рэйли. Боже. Спасибо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — сказала Лиз настолько оживленно, насколько смогла, понимая, что она все еще стоит на коленях в туалетной кабинке и ее держит женщина, которую она едва знает. Что может быть унизительнее этого? Она ухватилась рукой за металлическую перегородку и встала.

— Осторожнее, — сказала Рэйли, перемещая руку с плеча Лиз на талию. Лиз остро ощущала тело Рэйли, прижатое к ней в узком пространстве. Они были примерно одинакового роста, и Лиз всегда считала, что она в хорошей форме — по крайней мере, в хорошей ровно настолько, насколько позволяют занятия фитнесом два раза в неделю и редкая утренняя гимнастика. Но было достаточно короткого контакта, чтобы понять, что тело Рэйли было сильным, как у серьезного атлета.

— Вы и до сих пор занимаетесь спортом профессионально, да?

— Это обычное дело. — Смеясь, но все еще с озабоченным выражением лица Рэйли отступила назад, слегка придерживая Лиз за бедра.

— Твердо стоите на ногах?

Лиз расправила плечи. — Да. Все в порядке. Мне просто надо… — она сделала неопределенный жест по направлению к раковине.

— Конечно. — Рэйли неохотно отпустила Лиз, и отошла, чтобы та могла подойти к раковине и включить холодную воду, чтобы освежиться. Ее и без того бледная кожа сейчас была пепельного цвета. Капли пота пропитали ее виски, отчего рыжие волосы казались почти черными. — Когда ты умоешься, мы найдем тебе что-нибудь попить.

Лиз помахала рукой в ее направлении. — Ты, наверно, занята. Не нужно со мной нянчиться. Промокая лицо бумажным полотенцем, она улыбнулась улыбкой, которая должна была выражать нечто вроде «У меня все под контролем». — Спасибо, что спасла меня.

— Вряд ли, — пожала плечами Рэйли, глядя в глаза Лиз, которые, как она уже знала по опыту, были настоящим барометром ее самочувствия. В этот момент их зелень была мутноватой. — Как давно ты болеешь?

— Я… — Лиз нащупывала нужные слова. Она еще никому, кроме Кэндис и Бренды, не сказала о своей беременности. На прошлой неделе она начала планировать грядущие изменения в своей жизни. Ей нужно будет позаботиться о декретном отпуске, найти няню, договориться с деловыми партнерами о новом расписании после декрета — не говоря уже о визитах к врачу, покупке детской одежды и мебели. Каждый раз, когда она думала об этом, ее охватывала паника. Правда, продуманное планирование будущего притупляло ее беспокойство и вселяло веру в себя. Но все равно, она не готова была делиться этим и отвечать на вопросы, которые неизбежно последуют за признанием. Не сейчас, и не с Рэйли. Не сейчас, когда она и без того кажется неимоверно жалкой и слабой. — Я не больна, на самом деле, я чувствую себя значительно лучше. Я, наверно, съела что-то не то. Правда, Рэйли. Возвращайся на работу.

— Я работала вчера в ночную смену, так что сегодня у меня выходной. Единственная причина, по которой я здесь оказалась — это то, что с утра было собрание персонала. — Рэйли отодвинулась от стены и подошла на шаг ближе. — Ты белая, как бумага, Лиз. И дрожишь. Ты на машине?

— Нет, обычно я беру такси. Не нужно тратить время на парковку.

— Тогда давай я отвезу тебя домой.

— Я не собираюсь домой, — сказала Лиз недоверчиво, разглядывая свою сумку. Она даже не помнила, как взяла ее, когда выскочила из конференц-зала, но была рада, что сделала это. Избегая слегка нервирующего испытующего взгляда Рэйли, она нашла в сумочке мятные таблетки и положила одну в рот. — Сейчас в самом разгаре совещание с администрацией клиники, и мне нужно приготовить отчет к сегодняшнему вечеру.

— Тебе нужно выпить воды и съесть что-нибудь. И еще тебе нужно переодеться.

— Что? — Лиз взглянула на свои брюки. На обоих коленях были сырые белесые пятна.

— Думаю, это от чистящего средства. И еще я думаю, что нужна срочная химчистка.

— Вот черт. Мне действительно нужно домой. — Она взглянула на Рэйли. — Но я живу всего лишь в десяти минутах езды. Тебе наверняка не по пути.

— Лиз, не будь такой упрямой.

— Я не… — Лиз заметила удивление на лице Рэйли и ухмыльнулась, несмотря на сильное смущение. Ее выводило ID, что Рэйли стала свидетелем ее жалкого состояния. И ей не хотелось признаваться, что тошнота все еще владела слегка ее желудком. — Ладно, может быть, я немного упряма. Мне, правда нужно, чтобы меня отвезли домой. Спасибо. Только мне нужно забрать портфель и придумать какое-то извинение.

— Почему бы тебе просто не сказать, что ты плохо себя чувствуешь? — спросила Рэйли, выходя следом за Лиз в коридор.

Лиз бросила на нее взгляд. — Как вы, хирурги говорите? Просить о помощи…

— Это признак слабости, — закончила Рэйли. — Сомневаюсь, что кто-то вообще может подумать, что ты слабая. А неважно себя чувствовать — вряд ли признак слабости.

— Просто дай мне минутку, — ответила Лиз, продвигаясь по коридору. Несмотря на то, что Рэйли сказала, сама она, если бы заболела, вряд ли бы призналась коллегам, что не может работать. Неважно, насколько это естественно и разумно, женщины их профессий никогда не признавались своим коллегам — а в основном это были мужчины, что что- либо, разве что кроме смерти, может помешать их работе. В такой ситуации они бы предпочли умереть. Она глубоко вздохнула, придала лицу выражение спокойствия и самоконтроля, и вошла в конференц-зал.

— Извините, — сказала Лиз, — Мне только что пришло сообщение из офиса, и мне пора идти. Том, я свяжусь с тобой позже в случае необходимости.

Потом, не дожидаясь пока ей кто-то ответит, она забрала свой портфель и вышла. Было замечательно оставить последнее слово за собой.

— Готова? — спросила Рэйли.

— Да, — ответила Лиз, хотя и не понимала, что она делает, позволяя малознакомой женщине везти ее домой. Тихая настойчивость Рэйли была весьма убедительна, но Лиз точно не нужен был кто-то, чтобы заботиться о ней. Это все гормоны, подумала она.

Через пять минут поездки из Западной Филадельфии до Риттенхаус сквер Лиз обнаружила, что с ней произошла еще одна из этих нервирующих перемен, которые стали слишком частыми. Ее больше не тошнило. Теперь она была смертельно голодна. Голодна настолько, что если не съесть что-нибудь в ближайшие две минуты, она начнет атаковать случайных прохожих.

— Ты устала? — спросила Лиз. — Ты сказала, что работала ночью.

Рэйли оглянулась на нее, маневрируя в своей красной шевроле Камаро по относительно свободной утренней дороге.

— Да нет. Я обычно взвинчена после дежурства и не люблю спать днем. А что?

— Я проголодалась. Здесь есть отличный магазин с бубликами, недалеко от моего дома. Если ты не против сделать небольшой крюк, можно захватить их. Ну если ты не завтракала…

— Звучит здорово. Ты имеешь в виду «Бреннере»?

— Да, точно. Наверно, все про него знают.

— Возможно. По крайней мере те, кто живет здесь. — Рэйли повернула на Двадцать первую улицу. — Мы почти соседи.

— Правда? Где ты живешь?

— У меня квартира на Пайн. Один из домов из коричневого камня рядом с Двадцать второй.

— Прекрасное место.

— Да. — сказала Рэйли без всякого выражения. Она подъехала к бордюру, заглушила мотор, и повернулась к Лиз. — Мне сходить за ними?

— Как видишь, ко мне вернулся аппетит, и я отлично себя чувствую. — Лиз взглянула на свои испачканные брюки. — Но одета я несколько неприлично

— Просто скажи мне, что тебе взять. Я позабочусь об этом.

Лиз поколебалась, но, прислушавшись к здравому смыслу, согласилась. Сказав, что купить, она смотрела из окна на Рэйли, которая вприпрыжку бежала к магазину бубликов. Как и большинство хирургов, которых знала Лиз, Рэйли не стала бы ходить тогда, когда можно было бежать. С другой стороны, то, как Рэйли нежно обошлась с ней утром, было совсем непохоже на поведение большинства хирургов, которые часто бывали очень эгоцентричными особами. Вспоминая, как Рэйли держала ее на руках, Лиз почувствовала благодарность — и вспышку удовольствия при воспоминании о сильном теле Рэйли. Ее не очень волновала эта реакция, особенно теперь, когда настроение ее как будто каталось на американских горках.

Заметив движение углом глаза, она увидела, как Рэйли возвращается. Несмотря на то, что она была не во вкусе Лиз, Лиз пришлось признать, что в этих низко сидящих джинсах, кедах и рубашке от униформы, с волосами, летящими на ветру, Рэйли выглядела весьма сексуально.

— Боже, — пробормотала Лиз. — никто не предупреждал меня, что беременность превратит меня в совершенно другого человека.

— Разговариваешь сама с собой? — спросила Рэйли, садясь в машину и подавая Лиз пакет. — Держи, прямо из печки.

— Ага, сошла с ума от голода. Надо поторопиться. — Лиз ухватила теплый пакет. Если ее тело уже захватили инопланетяне, тут уж ничего не поделаешь.

Смеясь, Рэйли завела машину и стала следовать указаниям Лиз, которая говорила ей, куда ехать.

— В холодильнике есть содовая и сок, если ты хочешь чего-нибудь выпить, — сказала Лиз, открывая дверь своей квартиры на девятом этаже. Как только я переоденусь, я могу сделать кофе, если ты будешь кофе.

— Я буду то же, что и ты, — сказала Рэйли.

Лиз показала ей гостиную. — Я вернусь через минуту.

— Не торопись.

Когда Лиз исчезла в спальне, Рэйли, положив руки в карманы, стала прохаживаться по большой гостиной. Высокие окна выходили на Риттенхаус Сквер, маленький парк, который любили как туристы, так и местные жители. Два дивана стояли под правильным углом друг к другу на ковре в ориентальном стиле. Между ними стоял полированный кофейный столик из темного дерева. Опрятно, но практически необжито. Она подошла к дальней стене, где стояли шкафы с книгами, фотографиями и несколькими вазами. Здесь стояли не тома юридической литературы, которые, как решила Рэйли, Лиз хранила в офисе, а эклектичный набор литературы — популярные романы, биографии, документальная литература. Она заметила фотографию Лиз с мужчиной примерно ее возраста. Они оба были одеты в шорты и футболки с логотипом, который Рэйли разглядеть не могла, и держали ракетки для тенниса. Темноволосый мужчина, хорошо сложенный и красивый, держал руку на талии Лиз, и Рэйли почувствовала приступ разочарования, которое поспешила оттолкнуть. Она хотела увидеть еще фотографии, и очень удивилась, обнаружив, что больше их в комнате не было. Вообще, вся комната выглядела пустой, как будто каких-то вещей недоставало.

Рэйли вернулась к фотографии. Она предположила, что снимок был сделан лет десять назад, и, хотя Лиз улыбалась, ее выражение лица было неясным. Чтобы она ни чувствовала, она явно не собиралась демонстрировать это для потомства.

— Ты играешь? — спросила Лиз откуда-то сзади.

— Да, но не в теннис, — сказала Рэйли, поворачиваясь. Лиз переоделась в серо-зеленые брюки и белый топ, под которым угадывался намек на бюстгальтер. Рэйли быстро отвела глаза. — Ну, нет, я была из тех детей, которые играют в бейсбол на пустыре.

Лиз улыбнулась. — Вот откуда твой интерес к спортивной медицине.

— Когда я поняла, что я вряд ли стану игроком олимпийского масштаба, мне нужно было чем-то заняться. — Рэйли показала на фотографию. — Ты все еще играешь?

— Нет, — сказала Лиз резко. — Я теперь играю в сквош.

— А ты?

— Да. В городской лиге в Фейрмонт Парк. У клиники есть команда. Ну, на самом деле, даже несколько, но я играю в исключительно женской. Мне никогда не нравились смешанные команды.

Лиз смотрела на фотографию. — Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— Это твой. Э, муж?

— Сводный брат.

Рэйли чуть было не вздохнула облегченно, но напомнила себе, что это еще ничего не значит. У Лиз все равно мог быть муж, бывший муж, парень, или даже несколько. Лиз стояла всего в двух футах от нее, но вдруг эта дистанция показалась огромной из-за непроизнесенных вопросов.

— Я лесби, — сказала Рэйли.

— Я тоже.

— Я бы съела один из этих бубликов.

— Пойдем на кухню.

Кухня была светлая, ухоженная и чистая, как и вся квартира. Круглый деревянный стол, достаточно большой для двоих, стоял около окна, которое тоже выходило на парк. Стопка газет — Рэйли готова была биться об заклад, что все они сегодняшние — была аккуратно сложена на подоконнике. Кофейник и одинокая чашка стояли перевернутыми на сушке рядом с пустой раковиной. Рэйли решила, что это значит, что Лиз живет одна. Конечно, вполне может быть и так, что ее партнерша куда-то уехала или работала всю ночь и до сих пор не вернулась домой. И непонятно, почему она вообще размышляет об этом, мысленно сказала себе Рэйли.

— Тебе подрумянить бублик? — спросила Лиз, стоя спиной к Рэйли и вытаскивая тарелки из шкафа.

— Сделай мне так же, как себе. — ответила Рэйли. — Нужно чем-нибудь помочь? Я хорошо обращаюсь с ножом.

Лиз обернулась через плечо и улыбнулась. — Сядь. Ты, наверно, устала.

Рэйли выдвинула стул из-за маленького стола, хотя и не чувствовала усталости. Обычно когда она приходила домой после ночного дежурства, она была слишком взвинчена, чтобы заснуть, даже, несмотря на то, что морально и физически она была абсолютно истощена. В это же утро у нее совсем не было чувства разбитости, потому что ночь была легкой. Почти до пяти утра она оперировала молодого человека, который пострадал в несчастном случае, катаясь на водных лыжах. Быть рядом с Лиз — это было что-то новое. Рэйли уже много лет не была с женщиной наедине и забыла, какое это удовольствие просто смотреть, как женщина уютно ходит по своей кухне, и о том, что мимолетная улыбка может казаться великим даром небес.

Лиз работала быстро, не забывая, что Рэйли смотрит на нее, но и не обращая на это особого внимания. Это удивило ее, потому что обычно внимательное наблюдение делало ее настороженной. Обычно, когда ее в упор разглядывали в зале суда, это означало, что оппонент ищет слабое место в ее выступлении, или что-то такое в выражении лица, что может ее выдать. Было бы разумно быть настороже, и она так и не смогла решить, почему с Рэйли она чувствует себя так расслабленно. Она плохо знала ее… тогда, может быть, это потому что Рэйли уже видела ее в самом худшем виде? На коленях и в обнимку с унитазом.

— Боже, — пробормотала Лиз, почувствовав отвращение к себе.

— Что?

— Ох. Ничего. — Сказала Лиз быстро, недоумевая, когда она начала разговаривать с собой вслух. — Ничего. — Когда Рэйли непонимающе вскинула бровь, она добавила. — Я просто оплакиваю тот факт, что ты сегодня утром видела меня в такой неприятный момент.

— Да ладно, такое со всеми случается.

— Да, но многие предпочли бы притворяться, что с ними не происходит определенных вещей.

— Как, например, заболеть иногда?

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Сказала Лиз, подавая Рэйли тарелку.

— Мне кажется, что тебе не нравятся ситуации, за которые отвечаешь не ты, и ты предпочитаешь все делать сама. — Сказала Рэйли.

— А ты нет? — нанесла встречный удар Лиз, предпочитая не спрашивать, как Рэйли пришла к такому умозаключению. Возможно, оно было верным, но увести разговор в другую сторону было лучше, чем ступать на скользкий путь, который мог привести к раскрытию персональной информации.

— Люблю ли я ответственность? Да, очень. Я думаю, это зависит от профессии.

— Может быть. Но я думаю, мы выбираем профессии так, чтобы они подходили к характеру, а не наоборот.

— По крайней мере, так говорят психологи. — Рэйли надкусила бублик. — Это самые вкусные бублики в городе. Можно мне немного содовой?

— Ах да, извини. Я не особенно хорошо умею принимать гостей.

— Вряд ли ты делаешь это хуже, чем я.

Когда Лиз открыла другой шкафчик, чтобы достать стаканы, Рэйли заметила пустые полки. Шкаф с тарелками гоже был почти пустой. Выглядело так, будто кто-то только что съехал отсюда. Лиз повернулась и, очевидно, заметила вопросительное выражение на лице Рэйли.

— Я живу одна, но только с недавних пор.

Рэйли взяла стакан, который Лиз протянула ей.

— Спасибо.

Лиз кивнула и села за стол.

— Никогда не знаю, что говорить в таких случаях. Можно было бы сказать, что я сожалею, но вдруг ты сама выгнала ее? Или может быть, она была просто соседкой по квартире, тогда мои слова будут чересчур дерзкими.

— Нет, не то и не другое, — сказала Лиз без всякой интонации. — Она была моей партнершей, и она бросила меня.

— Тогда — сожалею.

— Спасибо. Правда, я и сама не знаю, сожалею ли я, — задумчиво ответила Лиз.

— Это хорошо.

— Может быть. — пожала плечами Лиз. — Хотя я точно бешусь из-за того, что она ушла к женщине, которая моложе меня.

— Моложе? Ей что, двенадцать лет?

— Ты мне льстишь. Ты такая льстивая.

— Вообще-то я к этому не склонна, — сказала Рэйли. — Но спасибо. И я не шучу. Сколько тебе? Двадцать девять? Тридцать?

— Мне тридцать пять. Джулия завязала роман с двадцатитрехлетней.

— У Джулии явно какие-то проблемы.

— Звучит куда мягче, чем я это называю.

Рэйли усмехнулась. — Ну, я же не знаю Джулию. Если бы знала, может быть, сказала что-нибудь и похлеще.

Лиз засмеялась. — Мои подруги возмущены по этому поводу, и я обожаю их за это, но ни одной из них не удавалось заставить меня смеяться над этим. Я очень это ценю.

— Всегда пожалуйста. И я правда сожалею. Я знаю, каково это.

— Да… — Лиз стояла у раковины, притворяясь, что моет тарелку, когда вдруг почувствовала, что вот-вот расплачется. Что с ней такое? Она рассказывает все малознакомому человеку и теперь еще собирается расплакаться перед ним?

Надеясь перевести разговор в более безопасное русло, Лиз вытерла посуду, и когда снова была в состоянии себя контролировать, повернулась к столу.

— А что насчет тебя? У тебя есть девушка, или ты из тех хирургов, которые меняют партнеров как перчатки?

— Ни то и ни другое.

Лиз задала вопрос, особо не задумываясь, но неожиданно увидела боль в глазах Рэйли.

— Извини. Я не хотела переходить на личности.

— Ничего. Рэйли вздохнула. — Мы что-то постоянно говорим о личных вещах. Это странно.

Лиз кивнула, но промолчала, понимая, что это нужно выслушать молча.

Рэйли встретилась взглядом с Лиз.

— Она умерла.

— О, Рэйли, — прошептала Лиз, — мне так жаль.

— Это было довольно давно. — Рэйли встала. Она никак не могла продолжать говорить об этом. — Пожалуй, мне пора позволить тебе вернуться к делам. Спасибо за завтрак.

— Пожалуйста, — ответила Лиз, не зная что сказать. Это случалось с ней редко, и она даже удивилась. Рэйли было плохо, и она хотела…чего? Успокоить ее? Сделать так, чтобы грусть исчезла из ее глаз? Дотронуться до нее? В этот момент она осознала, что они стоят на расстоянии всего нескольких дюймов друг от друга.

— Ты в порядке?

— Да, — Рэйли улыбнулась немного кривоватой улыбкой, которая сразу же сделала ее привлекательной. — Тебя отвезти на работу?

Лиз взглянула на часы. — Я не собираюсь обратно в офис. У меня каждый понедельник и среду обеденная встреча с подругами.

— Здорово, — сказала Рэйли, с заметным облегчением по поводу смены темы. — Те самые лучшие подруги, которые возмущены тем, что с тобой случилось?

— Именно они — сказала Лиз, провожая Рэйли к двери. — Мы знакомы еще со времен колледжа и уже тогда окрестили себя «Клубом Одиноких Сердец». Мы часто сидели так, соболезнуя друг другу по поводу отсутствия отношений или последнего расставания. — Она вдруг резко остановилась. — Боже, я никак не могу перестать говорить об этом.

— Это вполне объяснимо.

— Ну да, мне наверно просто нужно отвлечься. Мне самой от себя скучно.

Рэйли засмеялась. — Приходи на наши игры в софтбол, если тебе нужно развлечься. Вечером в пятницу, субботу и воскресенье.

— Когда твоя следующая игра? — необдуманно спросила Лиз.

— Завтра вечером. В шесть. Поле на вершине плато, — медленно ответила Рэйли.

Лиз осознала, что на протяжении последнего часа она даже не думала о Джулии или о работе. Даже расслабляясь вместе с Кэндис и Брен, она никогда не забывала о том, что время идет, и о том, что ей еще нужно сделать в этот день. Когда же она была с Рэйли, она забывала обо всем на свете.

— Кто знает, может быть я и последую вашим предписаниям, доктор Дэнверс.

— Если последуете, обязательно найдите меня.

— Конечно, — сказала Лиз спокойно, но в уме спрашивая себя, что она делает.

Когда Лиз, стоя перед домом, смотрела, как Рэйли идет к машине, она решила, что нет ничего плохого, если она позволит себе немного развлечься.

— О Боже! — драматично воскликнула Кэндис, усаживаясь напротив Брен и Лиз. — Я все утро бегала туда- сюда как сумасшедшая, представляете? Проспала и чуть не пропустила открытие торгов.

Брен засмеялась.

— Дай угадаю. Субботний вечер… видимо, не удался? Вряд ли это был боулинг. Может быть, бал?

Лиз безуспешно пыталась не смеяться.

Кэндис оскорблено посмотрела на них.

— Чтобы вы знали, я работала допоздна в офисе. А потом… — она сделала паузу для пущей эффектности и продолжила, когда убедилась, что все внимание Лиз и Брен направлено на нее, — я пошла домой, приняла ванну с пузырьками, и… легла читать книгу.

— Дай угадаю, — сказала Лиз. — Мелани Ричарде?

— Я ненавижу эту женщину. — горячо сказала Лиз. — Сначала я не ложусь допоздна, чтобы дочитать ее книгу, а потом… ну, знаете, не могу заснуть из-за возбуждения.

— Я думала, мы договорились, что не будем обсуждать работу за обедом, — сказала Брен, — а книги — это моя работа.

— Вряд ли книги Мелани Ричарде относятся к категории редких, — заметила Лиз.

— Да уж, — согласилась Кэндис, подзывая жестом официантку. — Кровавую Мери. Двойную. Сейчас ее книги везде, куда ни посмотришь. Тебе стоит почитать их, Брен.

— В любом случае, это книги, а я и так вижу их целый день, — настаивала на своем Бренда. Она чувствовала себя некомфортно, как и всегда, когда кто-нибудь при ней упоминал Мелани Ричарде. Обычно она не чувствовала себя виноватой из-за того, что держит это в секрете, кроме тех случаев, когда ей приходилось придумывать отговорки для друзей. Казалось, что ее личное пространство стоит такой цены, которую ей платить не хочется.

— Я бы отдала все за одну ночь с Джей Блэкмен, — продолжила Кэндис, равнодушная к дискомфорту Брен. — Боже, она настолько сексуальна. И что-то в ней есть такое, о чем Мелани нам не рассказывает. И я знаю, что это как-то связано с сексом.

Брен согласилась про себя. Джей была более чем сексуальна. Она вложила в нее все то, что находила привлекательным в женщинах — и это заключалось не только в том, что она была безумно красива и знала, как обращаться с женским телом. У нее были секретные душевные раны, и она была необычайно чувствительна, и не боялась признавать свои физиологические потребности. По мере того как Бренда развивала характер Джей, делая его все глубже с каждой книгой, она становилась все более притягательной.

— Кэндис, милая. Почти все у тебя связано с сексом.

Кэндис посмотрела на нее каменным взглядом.

— А тебе-то что?

— Ладно, ладно, — сказала Лиз, — мы об этом уже спорили. Мы с Кэндис обсудим, что мы сделали бы с Джей Блэкмен, как-нибудь в другой раз.

— Боже, ты такая скучная, — сказала Кэндис, притворно надувая губы. Потом она перегнулась через стол и заботливо похлопала Лиз по руке. — Итак. Как ты себя чувствуешь?

Лиз состроила гримасу. — Ну, в большинство дней я как будто просыпаюсь в чужом теле.

— Тошнит по утрам? — спросила Брен.

— Тошнит утром, днем и вечером. И ночью. — Лиз играла с соломинкой в лимонаде и старалась выглядеть более оптимистично, чем чувствовала себя. — Но есть и хорошие новости — это будет продолжаться еще только пару недель, по крайней мере, так я прочитала.

— Что сказала врач? — спросила Брен.

— Ну что она может сказать? Это нормально.

Кэндис и Бренда дружно вздохнули.

— Ты ей не звонила, да? — сказала Кэндис.

— Мне назначено на следующей неделе. Кроме того, я знаю, что она мне скажет. Избегать острого, не есть крекеры перед приемом пищи, не пить лимонад — это поможет желудку.

— Детка, — сказала Кэндис, используя обращение, которое Лиз не слышала от нее уже много лет, — это не та ситуация, в которой ты должна брать на себя всю ответственность. Ты раньше никогда не была беременной, и ты… ну… ты немолода.

— Спасибо, Кэндис, что напомнила, — сухо сказала Лиз.

— Джулия тоже об этом подумала, я так понимаю.

— Кэндис волнуется за тебя, Лиз, — перебила ее Бренда.

— И я тоже. Обещай, что ты не будешь рисковать.

— Я не буду, обещаю. Не беспокойтесь.

— Лиз, — осторожно сказала Брен, сначала взглянув на Кэндис. — Ты хочешь этого ребенка? Ведь мы все знаем, что все идет не так, как ты планировала.

Лиз переводила взгляд с Кэндис на Брен.

— О черт. Вы действительно чересчур беспокоитесь. Она сосредоточенно наклонилась вперед, устанавливая зрительный контакт с каждой из них по очереди. — Я очень хочу этого ребенка. Я хотела его до того, как Джулия ушла, и я хочу его сейчас. Просто обстоятельства немного оттеняют радость от того, что у меня будет ребенок.

— Хорошо. — Брен слегка подпрыгнула в кресле. — Потому что мы уже запланировали кучу всякого веселья, например, вечеринку для будущей мамы, обустройство детской комнаты, именины… ну и все такое.

— Спасибо, — сказала Лиз, быстро проводя пальцами по щекам, чтобы стереть слезы, которые вдруг потекли из глаз. — Боже, это уже второй раз за сегодня. Это просто нелепо.

— Что?

— У меня сегодня такие непоследовательные эмоции. А вы же знаете, это совсем на меня не похоже — столько плакать.

— Что еще случилось сегодня?

— Да нет, ничего, я просто рассказывала Рэйли о Джулии, и я… а, забудьте. — Лиз узнала в глазах Кэндис знакомое пристальное выражение. Часть его составляло естественное для Кэндис любопытство, но также читалось и что-то похожее на ревность. Лиз не была настроена уклоняться от ее вопросов.

— Рэйли. Рэйли. — Кэндис поиграла с именем, попробовав его на вкус, как будто это был какой-то экзотический фрукт, а потом повернулась к Лиз. — Это хирург, которую ты встретила на прошлой неделе?

— Да, — призналась Лиз.

— Ты нам не сказала, что ты с ней встречаешься.

— Я с ней не встречаюсь.

— Но ты встретилась с ней. Сегодня.

— Кэндис, перестань, — шепнула Брен.

— Да брось, — огрызнулась Кэндис. — У нас с тобой в жизни не происходит ничего интересного, Брен. Так что мы можем наслаждаться жизнью Лиз.

Все трое рассмеялись, и напряжение спало.

— Ну, рассказывай, — потребовала Кэндис.

— Вряд ли в моем рассказе будет что-то эротическое. К сожалению, Рэйли стала свидетелем моего утреннего приступа тошноты, а потом она отвезла меня домой. Мы разговорились. Вот и все.

— Напомни мне, — сказала Кэндис, — ты говорила, что она сексуальная, да?

— Да, — сказала Лиз, улыбаясь при воспоминании о сильном теле Рэйли в джинсах и больничной рубашке. — Она сексуальная.

— Ну и когда ты встретишься с ней опять?

— О Боже, Кэндис, если ты забыла, я беременна. Последнее, чего мне хочется — это свидания. Несмотря на протесты, Лиз думала о предложении Рэйли заглянуть на спортивную площадку. Непринужденно. Она может сделать это так, будто это ничего не значит.

— Ну так что? — продолжала атаковать ее Кэндис.

— Ничего. Ничего. — Лиз взяла свой лимонад и осушила стакан. — Как вы смотрите на то, чтобы пойти завтра на софтбол?

— Боже мой. Боже мой. — Простонала Кэндис, задыхаясь. — Почему я только сейчас узнала об этом месте?

Смеясь, Лиз смотрела, как Кэндис крутит головой из стороны в сторону и наконец шутливо шлепнула ее по руке. — Перестань, ты себе шею свернешь.

— Мне все равно. Ты только посмотри на этих женщин! Такое ощущение, что я умерла и вознеслась на небо! Как ты думаешь, им не нужны еще игроки?

— Когда в последний раз ты делала что-то более спортивное, чем поднимала свой портфель? — поддразнила ее Брен. Она опустила откидной верх «Мазды RX 7», своей единственной слабости. Лиз и Кэндис, которые приехали на площадку на «Ауди» Лиз, ждали ее у ворот. Когда Брен вылезла из машины, она наконец ощутила полный эффект от софтбольных площадок, наполненных женщинами. — О Боже. Боже мой.

— О чем я и говорю, — лукаво ответила Кэндис. Она взяла Бренду под руку и конспиративно заметила, — Кроме того, разве трахать Анджелу Ховард до полусмерти не считается упражнением?

— В моей книге рекордов точно считается, — ответил неизвестный низкий хриплый голос.

Лиз подпрыгнула при звуках знакомого голоса и оглянулась по сторонам. Вряд ли в мире было два человека с таким голосом, и быстрый взгляд подтвердил ее догадки. Паркер Джонс, ее коллега из юридической фирмы, стояла перед ними с похабной улыбкой и хищническим выражением лица. Если такое и было возможно, Паркер выглядела даже лучше в шортах и топе, чем в обычных своих деловых костюмах. С каштановыми волосами, развевающимися на ветру, голубыми глазами, летним загаром, она выглядела ослепительно, словно модель. Лиз знала, что Паркер лесби, и всегда находила ее привлекательной, но их связывали исключительно деловые отношения. Паркер работала в отделе недвижимости и собственности, так что дороги их пересекались нечасто, к тому же на работе Лиз думала только о работе. И конечно, она была жената. И, в отличие от Джулии, не нарушала свои клятвы.

— Привет, Лиз, — сказала Паркер, не сводя глаз с Кэндис. — Я как раз шла на площадку и увидела, как вы подъехали. — Она протянула руку Кэндис. — Меня зовут Паркер.

Кэндис слегка изучила ее, прежде чем поднять слегка прикрытые глаза на Паркер.

— Меня зовут Кэндис. Я так понимаю, вы играете…

— Я буду играть в любые игры, в каких ты заинтересована, — ответила Паркер, — мне уже нравится, как звучит описание твоей программы занятий.

— Я буду иметь это в виду, — сказала Кэндис хрипло. — Я как раз ищу партнера для тренировок.

Лиз посмотрела на Брен, которая закатила глаза.

Паркер тоже переключила внимание на Брен, которая все еще выглядела удивленной, и улыбнулась ослепительной улыбкой. — Я не расслышала ваше имя, это вопиющая оплошность.

— Привет, — сказала Брен, протягивая руку, — Я Бренда.

— Очень приятно, — ответила Паркер, не сразу отпуская руку Брен. — Итак, что же привело вас сюда?

— Подруга играет, — сказала Лиз, почему-то ощущая непонятную потребность защитить их с Рэйли отношения. Может быть, потому что на площадке было много одиноких женщин, и некоторые из них наверняка искали здесь легких знакомств. И ей не хотелось относиться к этой категории. — Я не знала, что ты играешь в команде по софтболу, Паркер.

— Это мой секретный порок. Вообще-то, половина моей команды — юристы. Удивительно, как мы вообще что-то решаем вместе, со всеми этими дебатами.

— А в какой позиции ты играешь? — спросила Кэндис, подходя к Паркер поближе.

— Я питчер.

— Я так и думала, — пробормотала Кэндис.

— С кем вы сегодня играете? — спросила Лиз, заметив, что они добрались до площадки на самой вершине холма.

— С командой из университетской клиники — «Ангелы милосердия».

— Ты шутишь, — сказала Лиз, — они что, правда так называются?

Улыбаясь, Паркер кивнула. — Да. И в этом есть некая ирония, потому что они — самая сильная команда в лиге. Кроме, конечно, «Просто молотков» — Она широко улыбнулась, глядя на Кэндис, — это моя команда.

Это та команда, в которой играет Рэйли? — спросила Брен у Лиз, — «Ангелы милосердия»?

— Я не уверена. Я у нее не спросила.

— Рэйли Дэнверс? — спросила Паркер.

Удивленная, Лиз сказала:

— Да, она моя…наша., она нас пригласила.

— Тогда вы пришли в нужный день. Рэйли — звезда «Ангелов», и сегодня мы играем финальный матч с ними. -

Она пододвинулась ближе к Кэндис, голос ее стал интимно- тихим. — А я сегодня подающий.

— Ну, тогда я просто не знаю, за кого болеть, — мило сказала Кэндис. Она повернулась к Лиз. — В конце-концов мы здесь ради Рэйли, не так ли?

— Да, конечно, — спокойно сказала Лиз. Кэндис пыталась выпытать у нее побольше информации о Рэйли, но у нее ничего не вышло. Думая о том, как она представит Рэйли Кэндис, она спрашивала у себя, в ее ли она вкусе. Почти все женщины, которых она знала, были очарованы естественной красотой Кэндис и ее игривыми соблазнительными манерами. Вдруг Лиз обрадовалась, что они встретил Паркер. По крайней мере, на этот вечер она отвлечет ее от Рэйли. Хотя, если Рэйли будет заинтересована в этом, нет никакой причины, почему ей нельзя встречаться с Кэндис. Абсолютно никакой.

Рэйли размахнулась, чувствуя себя свободно и комфортно, и легко отбила свой последний тренировочный питч в дальний левый угол поля. Взвалив биту на плечо, она осматривала скамейку противников. Когда она увидела Лиз, стоящую рядом с Паркер Джонс на боковой линии «Молотков», она остановилась так резко, что заблокировала дорогу следующему отбивающему.

— Эй, Рэйли, — запротестовала Шон, — уйди с дороги.

— Извини. — Рэйли отошла в сторону, но продолжала смотреть на Лиз.

— Ты в порядке? Ты нам сегодня очень нужна в игре.

— Да, все нормально. Я просто… а, забудь. — Она весь день думала, придет ли сегодня Лиз, и искала ее с того момента как приехала на поле сорок пять минут назад. Но они не договаривались конкретно о встрече, так что стоило догадаться, что Лиз будет с другой женщиной. Но, Иисусе, Паркер Джонс? Она была лучшим питчером в лиге, да, а еще у нее каждую неделю была новая подружка.

— Ты уверена? — спросила Шон.

— Я уверена, что я уверена. — Рэйли нахмурилась из-за своей оговорки. Лиз была одинока. Вполне разумно, что она встречается с кем-то. — Не беспокойся.

— Ладно, — голос Шон звучал не слишком уверенно, и на лице появилась озабоченность. — Сама знаешь, мы все хотим выиграть… но это просто игра. Если ты устала…

— Я в отличной форме! И я знаю, что это всего лишь игра. — усмехнулась Рэйли. — Игра, в которой мы надерем им задницы!

Шон улыбнулась в ответ. — Ты чертовски права.

Рэйли вернулась на боковую дорожку «Ангелов» и наклонилась около скамейки, чтобы удостовериться, что все ее снаряжение на месте. Ей не хотелось суетиться, когда начнется игра. Она сняла перчатку и положила в задний карман шорт. Когда она выпрямилась, Лиз стояла перед ней.

— Привет, Лиз!

— Привет. Ты мне не сказала, что ты первоклассный подающий, — поддразнила ее Лиз.

— Ну, у меня было несколько удачных игр, — ответила Рэйли, стараясь слишком не пялиться. Волосы Лиз на солнце казались светлее, как будто в них были вплетены золотые нити. Ее зеленые глаза были теплыми и беззастенчиво доброжелательными. В темно-синих шортах и белом полосатом топе она выглядела моложе и мягче, чем в деловом костюме. Секунду Рэйли молчала, просто наслаждаясь этим зрелищем. Потом Лиз слегка наклонила голову, как будто вопросительно, и Рэйли сказала первое, что ей пришло в голову

— Я очень надеялась, что ты придешь.

— Ну что же… — Лиз оглядела спортивные площадки, застигнутая врасплох тем, что она доставила Рэйли удовольствие. — Здесь здорово. Это куда лучше корпоративных вечеринок.

— Понимаю, о чем ты. — Рэйли взглянула на скамейку «Молотков». — Я видела, как ты общалась с врагами.

— С врагами? — Лиз нахмурилась, потом поняла, куда смотрит Рэйли. — А, ты имеешь в виду Паркер? Десять минут назад я даже не знала, что она играет. Но я так понимаю, они вас здорово потреплют.

— Что? Да мы с ними сыграли вничью за первое место!

— взорвалась Рэйли. — Да если бы у нас однажды не было потерь, когда мы играли не в полном составе, их бы сейчас здесь не было! Трое наших закончили игру, пострадав в какой-то свалке. — Она округлила глаза, увидев, что Лиз смеется. — Не смешно. Это было совсем не смешно.

— Вижу, ты очень серьезно относишься к софтболу.

— Зачем играть, если ты не хочешь выиграть? — Рэйли нравилось, как смеется Лиз. В первый раз она видела ее такой беззаботной, и только в этот момент поняла, что из-за грусти и беспокойства на лице Лиз она до сих пор не видела, какая она красивая. Сейчас, когда ее глаза светились от удовольствия, она была абсолютно красивая.

— Я не могу решить, за кого болеть. — призналась Лиз. — За коллегу на той стороне, с кучей адвокатов, которых я тоже знаю, или за тебя. Может, мне просто не выбирать никого.

— Что бы не предложила Паркер, я предлагаю больше,

— поддразнила Рэйли. — Пицца и пиво — за мной.

— Она вообще-то еще не предлагала взяток. Кроме того, у тебя наверно куча болельщиков.

На секунду улыбка Рэйли угасла, но она затаила дыхание и заставила себя не думать о прошлом. — Я всегда могу использовать кого-нибудь в свою пользу.

Глаза Лиз стали серьезными.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Так, где мне стоять?

Рэйли взяла Лиз за руку и потащила ее к свободному

месту около скамейки запасных.

— Отсюда тебе будет хорошо видно. Смотри, если встанешь, кто-нибудь займет твое место.

— Я адвокат, Рэйли. Меня вряд ли кто-то может обидеть. По крайней мере, так было до недавнего времени, — уныло покачала она головой.

— Забудь об этом хотя бы сегодня. — Рэйли поняла, что она все еще держит руку Лиз, но, раз Лиз не была против, она осторожно погладила ее кожу большим пальцем. — Сегодня пятница и мы собираемся надрать задницы этим юристам!

— Есть что-то неправильное в том, чтобы я болела за это, — сказала Лиз, — но именно это я и собираюсь делать.

— Отличное решение, госпожа адвокат, — сказала Рэйли, чувствуя невыразимое облегчение. — Мне пора размяться. — Неохотно она отпустила руку Лиз. Ее ладонь осталась теплой от прикосновения, и она сжала ладонь, чтобы сохранить это тепло. — Если ты будешь здесь после игры, я угощу тебя пивом.

— Посмотрим, — сказала Лиз, — но спасибо заранее.

Рэйли отошла назад. — Пожалуйста.

Лиз смотрела, как Рэйли бежит к полю, и понимала, что ее первая оценка тела Рэйли была ошибочной. Она ее недооценила. Рэйли была более чем хорошо сложена. У нее были широкие сильные плечи, крепкая задница, достаточно круглая для того, чтобы за нее ухватиться, ноги были гораздо мускулистее, чем Лиз могла предположить, когда видела Рэйли в джинсах. Рэйли была образцом сексуальности, такой типаж слегка грубоватых женщин. Такие нравятся многим.

— Гуляешь сама по себе, крошка? — прошептала Кэндис с такого близкого расстояния, что Лиз подпрыгнула от неожиданности.

— Ты давно тут стоишь?

— Достаточно давно, чтобы заметить, как она раздевала тебя глазами.

Лиз затаила дыхание, удивленная враждебными нотками в тоне Кэндис. Она постоянно ощущала повышенное внимание со стороны Кэндис, но та ничего не предпринимала, пока Лиз встречалась с Джулией. И она никогда не была настолько откровенно ревнивой. — Боже, Кэндис, что с тобой такое? Мы просто разговаривали.

— Ты давно ни с кем не флиртовала, — спокойно сказала Кэндис, следя глазами за Рэйли, пока она ловила и отбивала мячи. — Поэтому ты не различаешь сигналы. А она посылала их четко и громко. Ей явно хотелось бы оказаться в твоей постели.

— Мне кажется, ты ошибаешься. — ответила Лиз, тоже наблюдая за Рэйли. Мы просто поговорили о том о сем. С ней приятно разговаривать, она очень честная и прямая.

Кэндис взглянула на нее.

— И как это связано с тем, что она хочет тебя трахнуть?

— Ладно. — Лиз глубоко вздохнула, расстроенная упрямством Кэндис. — Что тебя так раздражает? Потому что не могу поверить что это тот факт, что кто-то находит меня привлекательной, в чем, кстати сказать, я не уверена.

— Я скажу тебе, что не так. Джулия использовала тебя, а ты и знать не знала, что происходит. Теперь у тебя будет ребенок и последнее, что тебе нужно — это человек, который будет играть на твоей привязанности.

Лиз засмеялась, потом, увидев гнев в глазах Кэндис, протестующе подняла руку.

— Да ладно, Кэндис, мне тридцать пять лет и я вряд ли похожа на краснеющую девственницу.

— Кто тут девственница? — спросила Брен, подходя к ним.

— Вообще-то, дорогая, — сказала Кэндис, — я думала, это ты.

Брен одарила ее задумчивым взглядом.

— Не все кричат на каждом углу о своих оргазмах.

— Да, действительно, — сухо улыбнулась Кэндис. — У меня бы тогда не было времени на работу. И не думай, что я не заметила, что ты хочешь сменить тему.

— И не думай, что я не понимаю, что ты пытаешься выпытать у меня детали моей сексуальной жизни с тех пор, как в первый раз появилась в общежитии, — сказала Брен. — Я специально держу тебя в неведении, чтобы ты не теряла ко мне интерес.

Кэндис положила обе руки на плечи Брен и тесно прислонилась к ней. Так как она была выше, ее грудь оказалась примерно на уровне лица Бренды, а ее обтягивающий топ не скрывал отсутствие лифчика.

— Тебе не нужно мучить меня, чтобы я интересовалась тобой.

— Знаешь, — сказала Брен, задирая повыше подбородок, чтобы не смотреть на соски Кэндис, — ты можешь обмануть других людей, но я знаю, что ты больше чем просто красивое лицо и шикарное тело.

— Не надо, — Кэндис поцеловала Брен в щеку. — Ну, раз с тобой у меня ничего не получается, поищу-ка я помпоны, чтобы махать ими в поддержку Паркер.

Бренда ласково покачала головой, потом взглянула на Лиз.

— Итак, это она там на шорт-стопе? Рэйли? -Да.

— Она симпатичная. Правда, я ее по-другому себе представляла.

— Да? — Лиз подавила желание помахать Рэйли, когда увидела, что она смотрит на нее перед тем как снова обернуться на подающего.

— Я думала, тебе больше нравятся такие женщины как Джулия или Кэндис… или кто был после Кэндис? Сьюзан?

— Сьюзан Маккинзи, — ответила Лиз, ощущая, что она окунается в абсолютно другую эпоху. — Моя последняя и единственная натуралка. Да, она меня долго не отпускала.

— Ну, она была красивая. И у нее была офигенная грудь.

Лиз уныло усмехнулась. — Это точно.

— Рэйли кажется более… сложной, чем другие.

— Ты имеешь в виду то, что она буч?

— Нет. Ну и это тоже, но я говорила не об этом. В ней есть что-то такое, — задумчиво сказала Брен, — что заставляет меня думать, что она многое скрывает. Не как, например, Паркер.

— Ну не стоит так сразу оценивать Паркер. Может, она только притворяется что ей не интересно ничего, кроме секса.

— Может быть. Но у Рэйли точно есть какие-то секреты.

— Они есть у всех.

— Да, но некоторые секреты очень ранят.

— Что же тебя ранит, милая? — Лиз обняла Брен за плечи.

— Ничего такого, что нельзя излечить вечером с тобой и Кэндис.

— Тебе кто-нибудь говорил, — сказала ей Лиз, — что ты за словом в карман не полезешь?

Расслабившись в объятьях Лиз, Брен ответила:

— Пару раз говорили.

Лиз вздрогнула, услышав резкий удар биты, и увидела, как мяч со скоростью ракеты летит через поле. Рэйли выглядела как расплывчатое пятно, когда она сломя голову кинулась через площадку с вытянутыми руками. Все вокруг затаили дыхание, когда Рэйли прокрутилась на месте несколько раз, а потом упала на спину. Сердце Лиз быстро застучало, она сделала шаг вперед, потом резко остановилась, когда увидела, как Рэйли поднимает руку чтобы показать пойманный ею мяч.

Судья объявил третий перерыв, и скамейка разразилась аплодисментами, когда Рэйли подошла к ней.

— Вот это было здорово, — проговорил кто-то, и Лиз заметила Паркер рядом с собой, неодобрительно смотрящую на поле. Кэндис стояла рядом с ней, кончики ее пальцев слегка касались руки Паркер.

— Она очень эффектно поймала мяч, — ответила Лиз.

— Да, — добродушно проворчала Паркер, — посмотрим, что она сможет сделать с моими кручеными мячами.

Кэндис поднесла губы близко к уху Паркер и прошептала достаточно громко, чтобы Лиз могла услышать:

— Я не верю, что кто-то может победить тебя, когда ты в форме. И я готова биться об заклад, что сегодня ты в хорошей форме.

Паркер многозначительно посмотрела на Кэндис.

— Почему бы тебе не остаться и не узнать это наверняка?

— Почему бы тебе не показать мне, что у тебя есть, — предложила Кэндис, — и я дам тебе знать, что я решила.

— Следи за мной, — прорычала Паркер, потом вырвалась и побежала на поле.

— Почему ты не говорила мне, что у тебя в офисе есть такое? — обвинила Кэндис Лиз. — Я бы почаще приходила на ваши корпоративные вечеринки.

— Вот этого я и боялась, — пробормотала Лиз, вспоминая, как Кэндис исчезла на час с одним из барменов на Рождественской вечеринке. — Ладно, пожирай себе глазами Паркер. Я сейчас вернусь.

Лиз обошла сумки с экипировкой и присела позади скамейки, где сидела Рэйли и часть ее команды.

— Отличная игра.

Рэйли завертелась, пока не увидела Лиз. Когда она подалась вперед, ее голые колени почти коснулись рук Лиз.

— Мне просто повезло, но не говори никому, что я так сказала.

— Твои секреты в безопасности, — сказала Лиз.

— Спасибо, — сказала Рэйли серьезно.

— Пожалуйста, — ответила Лиз, уверенная, что они говорят уже не о софтболе.

— Я вернусь через пару минут. Мне нужно в туалет, — сказала Брен, сомневаясь, что Лиз заметит ее отсутствие. Все ее внимание было сосредоточено на Рэйли. Оглядываясь назад, она не могла вспомнить, чтобы Лиз была настолько помешана на Джулии, даже в первые недели романтического психоза. Лиз была безумно влюблена в Кэндис с самого начала — настолько безумно, что она отрицала всю нелепость идеи завести роман с неопытной, но жадной до секса восемнадцатилетней девушкой — и это вполне предсказуемо закончилось катастрофой. Не то чтобы Бренда думала, что Лиз всерьез рассматривает возможность отношений с Рэйли, но она явно была очень увлечена.

— И может быть, это как раз то, что ей нужно, — пробормотала себе под нос Брен, пробираясь через толпу наверх по холму к парковым постройкам в поисках туалета. Лиз давно уже не выглядела счастливой, и теперь в ее жизни наступила такая сумятица. Может быть, влюбленность поможет ей забыть о Джулии и пережить разрыв.

— Вряд ли она сильно увлечется ею, или что-то в этом роде.

Удостоверившись, что Лиз не грозит тотальное помешательство, Брен сосредоточилась на поисках хоть каких-либо признаков уборной. Она шла по заросшей дорожке по периметру увитого плющом здания из бетонных блоков. Та сторона здания, что выходила на площадки для игр, использовалась когда-то как торговая палатка, но сейчас она была заколочена досками. Продолжая идти по колено в заброшенной траве, она повернула за угол и заметила арку, над которой висела выгоревшая зеленая буковка «Ж». Она обрадовалась, что не стала ждать, пока стемнеет, потому что даже в убывающем дневном свете это место выглядело заброшенным и внушающим плохие предчувствия. Еще больший дискомфорт она ощутила, когда зашла в большую тускло освещенную комнату с бетонными стенами и полом. Единственным источником света были два квадратных окна, расположенные высоко на самой дальней стене. Четыре кабинки без дверей располагались с одной стороны, а две потрескавшиеся и грязные раковины — с другой. «Захолустный» было слишком мягкое для описания слово.

Осторожно сделав шаг внутрь, Бренда резко остановилась, услышав приглушенный стон. Первым ее желанием было убежать, но, с другой стороны, ей было интересно. Она осторожно продвинулась вперед и заглянула в тайник первой кабинки. Блондинка чуть старше Бренды прижималась плечами к бетонной перегородке кабинки. Когда она повернулась и слабо улыбнулась Бренде, ее глаза показались слегка изумленными. Бренда могла бы сказать, что ее грудь была больше средней, а ноги — очень длинные и красивые, потому что блузка на блондинке была расстегнута так низко, что можно было видеть ее твердые соски, а юбка была задрана выше бедер. Между ее ног стояла на коленях коротковолосая брюнетка в грязновато-синих джинсах, байкерских ботинках и черной майке.

Брен увидела влажный розовый язык, исчезающий в высшей точке между бедрами, и услышала причмокивающий звук, за которым последовал еще один гортанный стон. Инстинктивно она отступила.

— Не уходи, — прошептала блондинка, и даже, несмотря на то, что она еле шевелила языком, ее слова прозвучали как приглашение.

Захваченная ее тоном и разыгрывающейся сценой, Брен смотрела, как блондинка запустила пальцы в короткие густые темные волосы и направила рот женщины туда, куда ей хотелось.

— Да, здесь. Вот так, — прошептала она.

Брен могла различить только линию нижней челюсти, в то время как брюнетка удвоила усилия, попеременно лаская блондинку кончиком языка и всасывая ее клитор. Джей, боже мой, это же Джей, но этого не может быть она, ведь Джей не существует в реальности. По крайней мере для всех, кроме Бренды. Но эта женщина, стоящая на коленях на грязном полу, зажавшая свои руки между бедрами, одетыми в плотные обтягивающие джинсы, доставляющая удовольствие женщине, которую, как была уверена Брен, она совсем не знала — это была Джей, именно такая, какой Бренда видела ее тысячу раз в своем воображении.

— Ах, — вздохнула блондинка, глядя на Брен. Ее бедра дрожали. — У нее талантливый язык, я скоро кончу.

— Я знаю, — прошептала Бренда, глядя попеременно то на лицо блондинки, то на Джей, удовлетворяющую ее.

Грудь блондинки подымалась и опускалась при каждом тяжелом выдохе, а ее бедра корчились без устали. Когда она стала смотреть вниз, на женщину между своими ногами, Брен знала, что она вот-вот кончит.

— Ты можешь мастурбировать, если хочешь, — выдохнула блондинка, и Брен не совсем поняла, к кому она обращается — к ней или к Джей. Продолжая держать руки прямо, она смотрела, как Джей возится с джинсами. Когда Джей просунула руку в ширинку и застонала, Брен отвернулась. Она не собирается смотреть, как Джей будет кончать, занимаясь сексом с другой женщиной. Только если она сама ей это не продиктует.

Выбегая наружу, Брен замигала от внезапно яркого света, и ей стало трудно дышать. Тоненький всхлип преследовал ее, и она побежала вниз по холму, преследуемая

призраками, созданными ею самой.

— Как тут идут дела? — спросила Брен, когда снова присоединилась к Лиз, которая не сдвинулась с места с тех пор как Брен ушла.

— Пока ничья, но еще две подачи. — Лиз взглянула на Брен и нахмурилась. — с тобой все в порядке?

— Да, конечно.

— Уверена? Ты выглядишь расстроенной.

— Да нет, я не расстроена. Я просто… — Брен пожала плечами. — Я не вовремя застала двух женщин в туалете.

— Шутишь? — засмеялась Лиз. — Хотя я не уверена, что в этом есть что-то удивительное. В этом воздухе прямо-таки видны феромоны. Господи, я не натыкалась на целующихся в туалете с тех пор как закончила университет. Я чувствую себя старой.

— Они не целовались. — Брен снова увидела Джей на коленях, и услышала всю эту сцену, зная, как будет выглядеть лицо Джей, когда она доведет себя до оргазма, спустя несколько секунд после оргазма блондинки. Ей смертельно захотелось написать это, схватить тот момент, когда удовольствие ослепило ее.

— Брен?

— А? Что? — спросила Бренда, притворяясь, что игра интересует ее больше, чем то, что происходит в ее воображении.

— Что они делали?

— О. Ну, э… одна из них ласкала клитор другой.

— Ну, — сказала Лиз почти благоговейно, — жаль, что я это пропустила. Там был кто-то из твоих знакомых? О Боже, это же не была Кэндис?

— Нет, — засмеялась Бренда, — это была не Кэндис. Если бы так, я бы может, до сих пор смотрела.

— Смотрела на что? — сказала Кэндис, усаживаясь рядом с Брен и присоединяясь к ним.

— Брен зашла в туалет и стала свидетелем орального секса. — доверительно сообщила Лиз.

— Правда? — сказала Кэндис с интересом. — Где? — она завертелась, исследуя поле.

— Забудь, — ответила Брен, беря ее под руку. — Я уверена, что сейчас они уже закончили, к тому же тебе вряд ли понравилось бы это место. Там в трещинах на полу плесень растет.

— Да, это противно. Но было горячо?

— Да, — тихо сказала Брен, вспоминая сильное тело Джей, и то, как уверенно ее рот двигался под телом блондинки. — Да, она была очень горячая.

— Ты, наверняка, узнала ее имя?

Брен улыбнулась. — Нет, мне это не было нужно.

— Никогда бы не подумала, что меня могут так заводить грязные потеющие женщины, — объявила Кэндис, стоя между Лиз и Брен на боковой дорожке «ангелов». — Мне кажется, Паркер хороша в постели так же, как и в игре.

— И почему я уверена, что ты собираешься выяснить это? — поддразнила ее Лиз. Она почти не слышала ответ Кэндис, потому что Рэйли собиралась отбивать. — Теперь тихо. «Ангелы» проигрывают один раунд, и это последний раз, когда отбивает Рэйли. Она сегодня только один мяч Паркер отбила.

— Ты уже говоришь как бывалый солдат, — сказала Брен.

— Просто наслушалась всех остальных, — ответила невозмутимо Лиз.

— Угу. конечно, Рэйли тебе все пересказывала заново каждый раз, когда сходила с поля.

Лиз не ответила, глядя, как Рэйли идет по полю, выглядя расслабленной даже, несмотря на то, что мускулы на ее плече напряглись, когда она взяла биту и завела ее за правое плечо. Ее лицо было сконцентрировано, она изучала Паркер, которая совершала обычный ритуал питчера — разминала плечи, проверяла игрока на первой базе, быстро совершая фальшивые броски и посматривая на Рэйли так, будто она была незначительной помехой на горизонте.

— Они такие милые, правда? — шепнула Кэндис, — такие рассерженные и соревнующиеся.

— Рэйли сказала мне, что она играла в колледже, но мне кажется, это было больше, чем развлечение.

— Паркер мне тоже сказала, что у нее была спортивная стипендия. — Кэндис хихикнула. — Пока мы отрывались на вечеринках и цепляли девчонок, они, видимо, изучали схемы игры.

— Это ты цепляла девчонок. Я все-таки училась.

Паркер бросила питч. Рэйли крутанулась на месте и упустила его.

— О, Паркер поимела ее, — Кэндис злорадно усмехнулась.

— Ей просто повезло, — буркнула Лиз.

— Ну конечно. Ей весь вечер везет, и только поэтому у команды Рэйли две перебежки.

— Команда Паркер играет не намного лучше.

Брен перебила ее.

— Вы двое ведете себя как жены спортсменов. Перестаньте, это пугает.

Паркер запустила еще один мяч. Рэйли снова упустила его.

— Черт! — воскликнула Лиз.

— Интересно, возбуждает ли Паркер победа? — мечтательно проговорила Кэндис. — Когда я завершаю крупную сделку, первое, чего мне хочется — заняться сексом.

— Она еще не победила, — напомнила ей Лиз.

— И ты всегда хочешь секса. — добавила Брен.

— Конечно, — продолжила Кэндис, — мне надо придумать, как выцепить ее у команды после игры.

— Ну, всегда есть туалет, — пришла ей на помощь Бренда.

— Спасибо большое. Но у меня на уме есть кое-что поэлегантней.

Паркер сделала движение рукой. Рэйли закружилась, ее бита разрезала воздух, в то время как ее тело раскручивалось, как отпущенная пружина. Резкий треск раздался в воздухе и мяч устремился далеко в левую часть поля.

— Да! — закричала Лиз. — Давай, Рэйли!

Рэйли понеслась мимо первой базы ко второй. Бегущий впереди нее заработал очко. Вновь установилась ничья. Рэйли направилась к третьей базе. Левый подающий поймал мяч и запустил его в третью базу. Рэйли проскользнула мимо нее и оказалась в безопасности в «доме».

— О да. Рэйли отличный бегущий. Все, что нам нужно — одна подача.

— Интересно, что Паркер думает о сексе, когда проигрывает, — проворчала Кэндис.

— Может быть, тебе удастся узнать. — ответила Лиз. — Если до этого я тебя не задушу.

Кэндис засмеялась. — Не знала, что ты так любишь соревноваться.

Лиз остановила себя до того, как успела сказать, что Кэндис многого о ней не знала. Их злополучный роман был делом прошлым, и ее удивило, что она все еще испытывает некоторую неприязнь. Может быть это из-за того, что ей причинила такую боль Джулия, и осознание того, что она снова рассчитывала на кого-то и ошиблась. Может быть, это были эти… гормоны. Она была раздражительной и, хотя в присутствии Кэндис в этом ни за что бы не призналась, возбужденной. И постоянное возбуждение не ограничивалось только утренними часами. Примерно неделю она вдруг посреди белого дня понимала, что думает о сексе. И то, что она весь вечер сегодня наблюдала за Рэйли, ничем ей не помогло. Она вынуждена была согласиться с Кэндис — пыльные, потные, заряженные адреналином спортсменки были очень сексуальными.

— Бессмысленное вожделение, — пробормотала она, — как будто мне на самом деле сейчас это нужно.

— Для этого любое время хорошо, — шепнула Брен.

Лиз покраснела. — Умоляю, скажи мне, что кроме тебя никто этого не слышал.

— Я думаю, ты в безопасности. Вокруг все кричат.

— Слава богу. — Лиз схватила Бренду за локоть. — Два аута. Рэйли на третьей базе. Молись, чтобы нам выпала подача.

Сзади нее закричала Кэндис:

— Давай, Паркер! Заработай очко!

— Кэндис, милая, — предупредила Лиз, — тебе не стоит кричать это, находясь на этой стороне поля.

— Ты меня защитишь.

Может быть, Лиз и хотела задушить ее, но Кэндис была права. Она любила ее. Они же были подругами.

— Все то же самое, — сказала Лиз, обнимая Кэндис за талию. — Давай не будем испытывать судьбу.

Паркер смотрела на отбивающего, в то время как Рэйли согнулась около третьей базы, готовая распрямиться, как только мяч полетит. Лиз сфокусировалась на Рэйли, завороженная ее увлеченностью. Это была всего лишь игра, но Рэйли относилась к ней так, будто от нее зависела вся ее жизнь. Лиз подумала, что Рэйли относится так ко всему, и на мгновение представила, каково было бы оказаться в центре такого внимания. Но внутренний толчок сразу предупредил ее, что от таких опасных мыслей стоит воздержаться.

Мяч вылетел из рук Паркер. Бита сверкнула золотом в лучах заходящего солнца. Отбивающий отбил, мяч полетел к следующему игроку, и Рэйли резко бросилась к «дому». Паркер подпрыгнула и приняла мяч, потом упала на колени и запустила его в «дом».

— Давай, Рэйли, беги! — раздались голоса.

Рэйли достигла «дома» как раз тогда, когда кэтчер поймала мяч и скинула перчатки.

На поле воцарилась тишина, а потом судья замахала руками и закричала: «В безопасности!»

Снова начались крики. «Ангелы» выиграли.

Лиз аплодировала, поддавшись общему ликованию, в то время как Рэйли окружили члены команды. Потом Рэйли освободилась и побежала к ней, широко улыбалась.

— Я думаю, это ты принесла мне удачу. — сказала она, тяжело дыша.

— О, я так не думаю, — ответила Лиз, — Ты была великолепна.

— Спасибо.

Лиз глянула вниз и воскликнула. — Рэйли, у тебя на ноге кровь!

— Да? А, ну это просто царапина. Ничего страшного.

— Это ты такая сильная, или правда все в порядке?

Рэйли улыбнулась. — Все будет нормально, нужно только промыть царапину.

Брен подошла к ним. — Отличная работа, Рэйли. Я была уверена, что вы сделаете тег-аут.

Лиз удивленно подняла брови

— Ты что, тайно играешь в софтбол?

— Я играла в школе, — призналась Брен.

— Вот так всегда — думаешь, что знаешь своих друзей. — поддразнила ее Лиз.

— Ну на самом деле неизвестно, насколько мы друг друга знаем. — Брен улыбнулась Рэйли. — В любом случае, отличная игра.

Подбежала Паркер и похлопала Рэйли по плечу.

— Отлично бегала, Дэнверс.

— А ты отлично бросала. Хорошая игра. Особенно учитывая счет.

— Ну, у нас еще будет матч-реванш в финале.

— Жду с нетерпением, — сказала Рэйли.

— Я тоже, — ответила Паркер, оглядев Лиз и всех остальных. — Так что, вы не хотите выпить по пиву и съесть по бургеру? Мы собираемся зайти в "Элм-стрит Паб».

Лиз засомневалась. Рэйли, наверно, собиралась в паб, и она не была уверена, что это мудрое решение — провести с ней еще больше времени. Даже несмотря на то, что Рэйли об этом молчала, она явно была в ней заинтересована, и Лиз не хотела ей что-то обещать. С другой стороны, провести остаток вечера одной в полупустой квартире, окруженной напоминаниями о своем последнем провале, было бы слишком уныло. Она повернулась к Брен и Кэндис и спросила:

— Что скажете?

— У меня есть дела, которые я давно откладывала. — сказала Бренда. — Я думаю, я направлюсь домой. Ты подвезешь Кэндис, да, Лиз?

— Я позабочусь о Кэндис, — быстро сказала Паркер.

Кэндис взглянула на Паркер.

— Ну тогда я иду в паб. — Она схватила Лиз за руку. — Пойдем с нами, будет весело.

Лиз взглянула на Рэйли.

— Давай, — сказала Рэйли с улыбкой, но глаза ее были неожиданно серьезными. — Ты должна помочь нам отпраздновать победу над «Молотками».

— Эй! — возмутилась Паркер.

— Ладно, — согласилась Лиз, решив, что никакого вреда от дружеских посиделок не будет. В большой компании будет безопасно. К тому же, Кэндис будет там.

Пока Лиз и Кэндис обнимали Брен, на прощание, а Паркер и Рэйли собирали экипировку, Кэндис украдкой подошла к Лиз.

— Рэйли знает о ребенке?

— Нет. Почему она должна знать?

— Ну, если ты планируешь встречаться с ней…

— Я не планирую.

— Ясно. Но может быть, тебе стоит сказать ей об этом.

— Не беспокойся. Я скажу, если будет нужно, — раздражительно сказала Лиз. — Знаешь, иногда две лесби могут быть просто подругами.

— Ага. — Кэндис взяла Лиз под руку. — Тогда давай присоединимся к нашим друзьям.

— Знаешь, иногда ты ведешь себя как самая настоящая задница.

Кэндис засмеялась. — Я знаю, но ты все равно меня любишь.

Лиз смотрела, как Рэйли поднимает на плечо спортивную сумку, и старалась не думать о друзьях, любовницах, и довольно подвижных границах, которые разделяют эти понятия.

Рэйли откинулась на стуле около расшатанного деревянного стола и стала смотреть, как Лиз напротив нее смеется над чем-то, что говорит ей Кэндис. Паркер втиснулась на деревянную скамейку рядом с Кэндис и Лиз, и все остальные столики были наполнены игроками разных команд. Базовый уровень шума в переполненном темном спорт-баре был настолько высок, что поговорить было почти невозможно, и Рэйли не слышала шутку. Она, в общем, и не возражала, потому что то, что она осталась в стороне от беседы, давало ей возможность наблюдать за Лиз не слишком явно.

Обычно она не оставалась в баре больше чем на одно пиво — этого было достаточно, чтобы Шон и другие члены команды не обвиняли ее в том, что она никогда не развлекается с ними вместе. Работа, софтбол и занятия боевыми искусствами заполняли все ее время. Она не ходила на вечеринки. Быть одинокой — это почти то же самое, что носить на спине надпись «влюбись в меня», и она устала говорить «нет». Она устала также и спрашивать себя, почему она до сих пор говорит «нет». Сегодня все было необычно. Выиграть у «Молотков» — это всегда был кайф, но это была не единственная причина, почему ей было так хорошо. Лиз откинула голову и снова засмеялась, обнажая длинную, гладкую шею, и Рэйли вспомнила о том, каким обманчиво хрупким может казаться женское тело. Она подумала, что если коснуться шеи Лиз около горла, то можно ощутить стальную силу ее мышц под шелковой кожей. Ее взгляд скользнул ниже, к возвышенностям груди Лиз, и ее руки задрожали. Она быстро отвела взгляд и обнаружила, что Лиз смотрит на нее с полуулыбкой.

Смутившись, Рэйли разом осушила свою кружку пива, и только тут поняла, что она пришла на игру сразу после того как весь день проводила сложную операцию по восстановлению плечевого сустава после пулевого ранения. У нее не было времени поужинать, и сейчас она, кажется, слегка опьянела. Это, возможно, объясняло ее возбуждение и небольшое головокружение. Пульс ее бешено стучал. Она посмотрела на пустую бутылку, сжатую в руке. Это была всего лишь вторая, по крайней мере, так она думала. Или Паркер заказала всем еще пива недавно? Господи, это было совсем не похоже на Рэйли — не замечать, что происходит вокруг нее.

— Ты в порядке? — спросила Лиз, перегибаясь через стол. — Ты выглядела так, будто была где-то не с нами.

— Я просто расслабляюсь, — ответила Рэйли, пододвигаясь к ней поближе. По крайней мере, Лиз не сказала, что она выглядела так, будто раздевала ее глазами, чего и не было. Не совсем так. Хотя она практически ощущала горячие камешки твердых сосков в своих ладонях. — Тебе понравилась игра?

— Она была восхитительна. — Лиз усмехнулась. — Как раз то, что мне нужно, именно небольшой элемент соревнования, потому что на работе мне этого не хватает.

— Ты же сказала, что играешь в сквош? А вот это вот — серьезная и жесткая игра.

— Да, точно. И судя по твоей расцарапанной ноге, и ране на руке Паркер, вы играете в нее просто ради социального взаимодействия.

Рэйли усмехнулась, и, хотя может быть, она и была слегка пьяная, смогла заметить, что Лиз аккуратно увела разговор от обсуждения собственной персоны

— Играть в безопасные игры неинтересно. Если нечего терять, то нечего и выигрывать.

На секунду улыбка Лиз угасла, и Рэйли спросила себя, не сказала ли она что-то не то. Она прокрутила их разговор в голове, и несмотря на то, что она вообще редко разговаривала с женщинами, она не могла понять, что она сказала плохого. И все-таки Лиз выглядела расстроенной. Рэйли потянулась к ней и накрыла ладонь Лиз своей ладонью. — Ты в порядке? Ты что, все еще плохо себя чувствуешь?

— Нет, — быстро ответила Лиз, — я отлично себя чувствую. Просто была тяжелая неделя. Пожалуй, мне пора домой.

Игнорируя приступ разочарования, возникший внезапно из ниоткуда, Рэйли сказала:

— Я тебя провожу.

— Дай мне минуту убедиться, что Кэндис нормально доберется до дома.

Рэйли помахала на прощание Шон, которая сидела за соседним столиком вместе с Дрю и встала, когда Лиз протискивалась в промежутке между столом Паркер и Кэндис и соседним.

— Все в порядке? — спросила Лиз.

— Да. С Кэндис все хорошо?

— Паркер подвезет ее.

Рэйли не стала это комментировать. Она направилась за Лиз к выходу через шумную толпу. Оказавшись на улице, она глубоко вдохнула воздух и постаралась решить, в состоянии ли она вести машину. В девять часов вечера было уже достаточно темно, но воздух был еще теплый. Ночной бриз нес с собой запах сена и теплой земли. Запах лета всегда заставлял ее думать о детстве и о том, как тогда все было просто. Бесконечное лето — если бы она только знала, что когда-то оно закончится. Но такова жизнь — вы не можете вернуться назад, когда наконец-то научились ценить то, что у вас было.

— Где ты припарковалась? — спросила Рэйли, отбрасывая эту знакомую грусть.

— На углу Линкольн-драйв.

— Я тебя провожу.

— Не нужно, — сказала Лиз. — Разве это не твоя машина стоит через дорогу?

— Да, но я собираюсь поехать на поезде. Слишком много пива.

Лиз покачала головой. — Ну уж нет! Я тебя отвезу, куда захочешь. С машиной здесь ничего не случится?

— Вряд ли. Это жилой район. Но ты не должна…

— А кто отвез меня домой, когда я была слегка не в порядке? — Лиз схватила Рэйли за руку. — Не спорь. Мы почти соседи, так что ты знаешь, что мне по пути.

Рэйли напряглась, ощутив пальцы Лиз на своих. Это был просто дружеский жест, не более того. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз кто-либо прикасался к ней, и не смогла.

Лиз взглянула на их соединенные руки и отпустила ее. — Извини.

— Все в порядке, просто я немного нервничаю.

— Пойдем, моя машина тут недалеко. — ответила Лиз, как будто не поверив в объяснение Рэйли.

Рэйли не могла придумать причину, чтобы отказаться, да ей и не хотелось. Ей нравилось внимание Лиз во время игры. Каждый раз, когда она смотрела на зрителей, их глаза встречались. Эта связь между ними может быть существовала только в ее воображении, но это было приятно, и она не могла вспомнить, когда в последний раз с ней случалось такое. Удовольствие от игры усиливалось из-за того, что Лиз смотрела на нее. Может быть, это было и глупо, но очень приятно.

— Я очень ценю то, что ты делаешь, спасибо.

— Пожалуйста. — Лиз обошла машину и наградила Рэйли улыбкой. — Кроме того, я теперь твой должник, ты открыла для меня греховное наслаждение софтбольного вуайеризма.

— Если тебе понравилось, ты просто обязана прийти на наш бал в конце сезона.

— Бал? Вы еще и танцуете? — Лиз приподняла бровь.

Рэйли кивнула.

— Ты не шутишь?

Рэйли покачала головой.

— С ума сойти, Кэндис ни за что в это не поверит!

— Полагаю, это не самое обычное для тебя пятничное времяпрепровождение, — сказала Паркер, усаживаясь за стол рядом с Кэндис и ставя перед ней мартини.

— Спасибо, — сказала Кэндис, отпивая из бокала. Она приятно удивилась, обнаружив, что бармен отлично смешивает коктейли несмотря на то, что все здесь пьют пиво. — А что по-твоему я обычно делаю по пятницам?

— Ну наверно, это выглядит примерно так: ужин, театр, а потом выпивка в Челси Лаунж.

Кэндис улыбнулась при упоминании самого нового питейного заведения в городе, куда все ходили покрасоваться и посмотреть на других. Паркер была права — это было одно из ее любимых мест, где можно было закончить вечер, если она не нашла себе никого на ночь. У нее никогда не возникало проблем с тем, чтобы найти там себе любовницу. Ее не волновал семейный статус или даже ориентация избранниц, потому что она не искала длительных отношений. Она была довольна, что Паркер в этом оказалась похожа на нее. — По всем пунктам ты угадала.

— Тогда я должна признать, что мне повезло, что ты оказалась здесь. — ответила Паркер.

— Так тебе повезло? — поддразнила ее Кэндис.

— Мне всегда везет.

Паркер притянула к себе бутылку пива, а другую загорелую, слегка пыльную руку положила на спинку скамьи, слегка приобнимая Кэндис. Она выглядела совсем не так, как должен выглядеть уважаемый адвокат, а в воображении Кэндис она была весьма уважаемым адвокатом. Она выглядела просто уверенной в себе и сексуальной женщиной. Ростом примерно как Кэндис, немного выше среднего, Паркер обладала стройным гибким телом, длинными ногами, небольшой грудью, и красивыми плечами и руками. Ее каштановые волосы средней длинны были в беспорядке, но тем не менее, выглядели стильно и привлекательно, как бывает только после дорогой стрижки.

— Странно, что у тебя сегодня не было группы поддержки, — закинула удочку Кэндис. Она убедилась, что они друг друга заинтересовали, и теперь пришло время установить основные правила.

— Мне не особо нравятся отношения с фанатами.

— Может быть, у тебя есть жена, которая предпочитает дожидаться тебя дома с книжкой?

— Нет.

— Или постоянная девушка?

— Ни одной.

— Но несколько не особенно постоянных, да? — засмеялась Кэндис.

Паркер ухмыльнулась.

— Мой опыт показывает, что для постоянных выступлений больше подходят струнные. Я же скорее духовой инструмент.

— То есть ты дуешь быстро и сильно, а потом скрываешься?

— Что-то в этом роде — признала Паркер. — А что насчет тебя?

Кэндис погладила под столом обнаженное бедро и остановилась, оставив пальцы там, где начинались ее короткие шорты. — Что скажешь?

— Малый барабан, — сразу ответила Паркер, накрывая ладонью руку Кэндис и продвигая ее немного выше, так, чтобы Кэндис могла ощутить жар, исходящий от ее бедер. — Мощный ритм, от которого захватывает дух.

— Я бы сказала, что мы сыграемся. — Кэндис решила передвинуть пальцы еще выше на дюйм-другой и обнаружила, что Паркер там еще горячее и влажнее. Она давно не доводила женщину до оргазма в публичном месте.

— Я очень хорошо себя контролирую, — сказала Паркер, как будто она читала мысли Кэндис. Ее голос стал ниже, и в то же время ее рука упала на плечо Кэндис. Она погладила руку Кэндис и потерлась губами об ухо Кэндис. — Если ты думаешь, что можешь перехитрить меня.

Кэндис повернулась к ней, и сказала, почти касаясь губами ее губ.

— Я готова ко всему, что ты можешь предложить.

Бедро Паркер дрожало под пальцами Кэндис.

— Ты готова уехать со мной?

— С того самого момента, как я тебя увидела.

— Лижи меня здесь. Да, вот так, — прошептала блондинка.

Джей поймала губами набухший клитор и стала водить тыком вверх и вниз по чувствительной точке, из-за чего блондинка тонко всхлипывала каждый раз, когда она прикасалась к ней. Ей показалось, что она услышала, как по мраморному полу туалета казино простучали каблуки, но не остановилась, чувствуя надвигающийся оргазм пульсирующей под ее губами плоти блондинки. Кафель под ее коленями был прохладным, и брюки были как тиски на пульсирующей промежности.

— Ааах, — выдохнула блондинка. Ее бедра дрожали. — Она умеет это делать. Я сейчас кончу.

— Я знаю, — услышала Джей чей-то шепот. Значит, они не одни. С закрытыми глазами она продолжала ласкать блондинку, пока пальцы, сжимающие ее волосы, не задрожали в бешеном ритме. Блондинка над ней с трудом дышала, ее бедра извивались. Да, она скоро кончит. Очень скоро.

— Ты можешь мастурбировать, если хочешь, — выдохнула блондинка. Джей не была уверена, к кому она обращалась — к ней или к неизвестному наблюдателю, но ей было все равно. Разрешение было получено, и оно было ей нужно. Необходимо. Путаясь в брюках, она расстегнула ширинку, и сжала свой клитор, твердый, скользкий и ноющий. Со стоном она стала тереть его пальцами и еще активнее ласкать клитор блондинки. Она кончит, она должна кончить, потому что ее тело было готово взорваться, но она беспокоилась не о своем оргазме. Она почувствовала, что ее любовница стала еще тверже, наполнив ее рот, и она сосредоточилась на ней, доставляя удовольствие, которое она была обязана дать.

— О да, -закричала блондинка, ее голос был похож на высокий плач, — да. Я кончаю.

Крича от удовольствия, которое заполняло ее, Джей терла и сжимала клитор, пока ее возбужденная плоть не получила освобождение. Опустошенная, она повалилась вперед, упершись щекой в бедро незнакомки. Теплые пальцы быстро погладили ее по лицу. Потом блондинка выскользнула и Джей осталась одна на коленях в пустой кабинке.

Брен отодвинулась от клавиатуры, отпила глоток вина и медленно перечитала написанное. Все время, пока она писала, она держала в уме образ темноволосой женщины, которую она увидела в уборной. В какие-то моменты та Джей, которую она знала так же хорошо, как и себя, и ее воплощение во плоти сливались в одно, и сцена развивалась очень ярко. Любовница была блондинкой, с соблазнительной большой грудью, ее команды невероятно возбуждали. В ней было все, чего не было в Брен. Но оргазм блондинки, ее сладкая капитуляция перед ласками Джей, полностью принадлежал Брен.

— Джей, — прошептала она, — что ты делаешь?

— Ты работаешь в эти выходные? — спросила Лиз, выезжая с Вайн-стрит на Двадцать третью. Когда она отъехала к югу от Биржи и достигла жилых районов Центрального Сити, движение стало более спокойным и она смогла взглянуть на Рэйли, сидящую рядом с ней на месте пассажира. Рэйли вытянула ноги, откинула голову, ее руки лежали на бедрах. Она выглядела абсолютно расслабленной, но Лиз чувствовала, как воздух напряженно вибрирует между ними.

— Нет. В воскресенье меня могут вызвать, но вероятность 50/50. Кроме этого, я свободна до понедельника.

— Как насчет того, чтобы я завтра зашла за тобой и отвезла к тому месту, где стоит твоя машина?

Рэйли склонила голову набок и рассматривала Лиз так долго, что она уже решила, что Рэйли собирается отказаться. ПотоМ она сказала. — Только если ты позволишь мне угостить тебя завтраком.

— В закусочной «Даунтаун»? — спросила Лиз.

— Есть еще какие-то места для завтрака?

— Я больше ничего не могу придумать. — Лиз надеялась, что ее желудок с утра будет вести себя достаточно хорошо, чтобы она смогла насладиться завтраком.

— Значит, договорились? — спросила Рэйли.

— Договорились, — повторила Лиз. Это не свидание, сказала она себе, вспомнив о том, как Кэндис советовала ей рассказать Рэйли о ребенке. Она скажет ей, когда наступит подходящий момент, только вот это не та тема, которую можно поднимать в разговоре с малознакомым человеком. Все, что было между ними — несколько случайных встреч. Они были соседями, но Лиз нужно было получше узнать человека перед тем, как рассказывать о своих секретах.

— В восемь утра для тебя рано?

— Я хирург, ты забыла? В восемь утра у меня обычно ланч.

Лиз засмеялась, поворачивая на Пайн, и поставила машину во второй ряд рядом с домом, адрес которого дала ей Рэйли. — Я тоже рано встаю, но суббота — это суббота. Можно поспать и подольше.

Даже несмотря на то, что лицо Рэйли было скрыто в тени, Лиз увидела, как его выражение изменилось. На секунду грусть размыла ее черты, оставив выражение потери. Лиз подвинулась к ней ближе и дотронулась до руки. — Я надеюсь…

Она заколебалась, удивленная и своими действиями, и неожиданно нахлынувшей непонятной сентиментальностью. Что она делает? Рэйли стала очень спокойной, ее рука медленно сжала пальцы Лиз. Лиз подавила желание обнять Рэйли, как если бы она могла одним прикосновением забрать всю ее боль. Глупо, потому что она лучше других знает, что это невозможно.

— Ты была такой заботливой со мной в тот день, — сказала Лиз. — Мне бы тоже хотелось сделать для тебя что-то приятное.

— Ну, — сказала Рэйли хрипло, — ты сегодня болела за меня, и я уверена, что мы выиграли именно потому, что ты была громче всех болельщиков.

Лиз поняла, что это отговорка, но она с уважением относилась к праву Рэйли хранить секреты. Видит Бог, она и сама о себе молчала.

— Тогда мне стоит делать это почаще.

— Да, это должно сработать. — Рэйли сжала пальцы Лиз мимолетным движением, которое показалось Лиз лаской. — Увидимся утром.

— Спокойной ночи, — ответила Лиз. Она осталась в машине и смотрела, как Рэйли поднимается по ступенькам, вставляет ключи в замок и исчезает внутри. Только после этого она ощутила странное чувство, похожее на разочарование. Она надеялась, что Рэйли пригласит ее зайти.

— Это безумие — думать об этом, — пробормотала она, заводя машину. — У тебя и так куча проблем, которые надо решать, зачем усложнять все, думая даже о ком-то настолько милом, как Рэйли Дэнверс.

Рэйли Дэнверс. Лиз нравилось, как звучит ее имя. Ей нравилось, как она двигалась по полю во время игры. Ей особенно нравилось, как Рэйли нежно придерживала ее волосы и вытирала ей лицо, когда Лиз тошнило. Ей нравилось в Рэйли Дэнверс очень многое. Достаточно, чтобы понять, что нужно быть очень осторожной.

Рэйли лежала, глядя в потолок, наблюдая, как рассвет прогоняет ночные тени. Несмотря на то, что комната понемногу наполнялась утренним светом, на душе у нее было неспокойно.

Суббота есть суббота.

Лиз сказала это небрежно, как если бы все и так понимали, что это значит. Выходные — это маленький отпуск, два дня, в которые нужно заниматься чем-то особенным. Два дня, чтобы расслабляться и наслаждаться жизнью. Но все это было не про Рэйли. Ее выходные ничем особенно не отличались от других дней недели. Суббота не была для нее днем, когда можно поспать подольше, неторопливо заниматься сексом, пить кофе прямо в постели и читать газеты. Суббота не была для нее днем, когда можно рано утром совершить пробежку, потом быстро принять душ, залезть обратно в постель и разбудить любимую женщину мягкими поцелуями и произнесенными нежным шепотом обещаниями. Такие интимные моменты больше не были частью ее существования.

Она приняла пустоту, возникшую в ее жизни, даже обрадовалась ей, потому что, хотя она и скучала по Энни, мысль о том, что, если она будет одна, то не повторит своих прошлых ошибок, успокаивала ее. Ей всегда будет не хватать улыбки Энни, ее смеха, и даже ее гнева, который так часто заканчивался поцелуями. Но все-таки она в последние годы все реже и реже думала об Энни — пока не встретила Лиз. Странно, что Лиз напомнила ей об Энни. Они были абсолютно разные. Возможно даже, Энни больше была похожа на подругу Лиз — Кэндис. Энни жила на дикой скорости, диковатая, часто поступающая опрометчиво, желающая испытать в жизни все возможное. Жизнь с Энни была безумной гонкой, наполненной безумными удовольствиями, неожиданной болью и спрятанными секретами. Секретами, которые, как узнала Рэйли, могут убить.

Рэйли откинула простыню и села на краешке кровати. Ее раздражало то, что воспоминания вернулись к ней сейчас, когда она почти похоронила их. Она не могла переделать прошлое, не могла исправить свои ошибки, и ей было некому адресовать свой гнев. Энни не было, и некому было ответить на вопрос, который преследовал Рэйли. Почему? Почему Энни не доверилась ей?

Энни не могла ответить на этот вопрос, но одну вещь Рэйли знала наверняка — она подвела женщину, которую любила, и ей не хотелось снова оказаться в ситуации, в которой это могло бы снова случиться. Даже если это означало быть одинокой — ей было все равно. Одиночество — это только малая часть цены, которую она должна была заплатить за свои грехи.

Рэйли взглянула на часы у кровати, спрашивая себя, Что же она делает. Через пару часов она должна была встретиться с Лиз. Каким-то образом Лиз стала причиной того, что прошлое стало мучить Рэйли с новой силой, и одно только это должно было быть причиной избегать ее. Но на самом деле Рэйли так не считала. Лиз была мягким человеком, открытым и необычно прямым — полная противоположность Энни, как раз таким, в компании которого Рэйли и нуждалась, хотя раньше она этого не понимала.

Она взяла футболку и шорты со стула, натянула носки и кроссовки и взяла ключи с крючка около входной двери. Пробежка прояснит ее мысли. Позавтракать с женщиной, которая ей нравится — это не преступление, особенно тогда,

когда не знаешь, от чего нужно защищаться.

— Солнце уже встает, — прошептала Паркер, бережно обнимая Кэндис и совершая рукой медленные движения внутри нее. — Думаю, мне пора идти.

— О Боже, — простонала Кэндис. — Если ты сейчас остановишься, я убью тебя!

— Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством.

Кэндис обеими руками обняла Паркер за шею и прижала ее голову к себе. Ее бедра волнообразно двигались. — Просто заткнись и сделай так, чтобы я кончила.

Паркер засмеялась.

— Разве ты не делаешь это прямо сейчас?

— Угу. — Кэндис вцепилась зубами в крепкую мышцу на шее Паркер, и ее оргазм пролился на пальцы Паркер.

— Прекрасно, — прошептала Паркер, ее клитор сокращался, пока она смотрела на конвульсии Кэндис — Ты меня так заводишь.

— Продолжай, — слабым голосом проговорила Кэндис, лаская лицо Паркер, потом погладила ее грудь. Паркер застонала, и Кэндис опустила руку ниже, обводя поддразнивающие круги на ее животе. — Я хочу кончить еще раз. Ты хочешь кончить вместе со мной?

— Да, пожалуйста…

— Чего… чего ты хочешь?

Паркер приподняла бедра.

— Просто трахни меня.

Кэндис приподнялась, обхватила ногами живот Паркер, все еще не выпуская ее руку из себя. Она потянулась назад, дотянулась до гениталий Паркер, и сжала их. Будучи сама на грани оргазма, она дико засмеялась, когда почувствовала, как Паркер становится тверже и закатывает глаза.

— Да, детка, да, — Паркер выгнула спину, свободной рукой пытаясь ухватить воздух.

— Паркер, — резко сказала Кэндис, — не смей сейчас кончать.

— Боже, — выдохнула Паркер, на лице ее застыла маска страдания и удовольствия. — Чего ты от меня хочешь?

— Трахай меня, — прорычала Кэндис, делая круговые движения ладонью по клитору Паркер. Паркер врывалась в нее все сильнее и сильнее, и Кэндис кончила. Рядом с яростным криком ее собственного оргазма она услышала, как кричит Паркер. Потом не было ничего, кроме удовольствия, от которого плавилось сознание.

Через какое-то время Кэндис улеглась на спину и вздохнула.

— Это было отлично.

— Да, точно.

Кэндис лениво повернула голову на подушке и посмотрела на Паркер. Ее волосы были влажными, шея и грудь покраснели от удовлетворения. Мышцы на ее шее были настолько напряжены мгновения назад, что теперь дрожали под потной кожей. Кэндис всегда нравилось доставлять удовольствие своим любовницам, но Паркер выглядела настолько незащищенной и невероятно красивой, что в груди у нее зародилось какое-то незнакомое чувство, и ей немедленно захотелось сбежать.

— Ты можешь воспользоваться душем, — сказала Кэндис.

— Ты права, мне нужен душ, — Паркер подвинулась к пей и продолжала целовать до тех пор, пока Кэндис чуть было не попросила ее остаться, потом села на постели. — Спи. Еще очень рано.

— Спасибо, — Кэндис улыбнулась и погладила Паркер по щеке. — Увидимся.

— Увидимся.

Глаза Паркер были темными, в них нельзя было прочитать выражение.

Лиз жевала крекеры на воде, собирая сумочку и ключи. К счастью, ее желудок решил с ней сотрудничать, и она подумала, что вполне сможет съесть завтрак. В силу привычки она остановилась перед зеркалом в коридоре. В будние дни перед работой она обычно проверяла макияж, но сейчас она осматривала свою фигуру. Джинсы показались лишь слегка тесными, когда она задрала бледно-зеленую футболку. Она была только на десятой неделе беременности и не думала, что это видно. Даже без одежды она не могла заметить хоть какие- нибудь изменения в своем теле. И все-таки она ощущала некоторую неуверенность, хотя и не понимала, почему. Считает Рэйли Дэнверс ее привлекательной или нет, это занимает не самую высокую позицию в ее списке важных вещей, необходимых в жизни.

Она решительно двинулась к двери, но остановилась, когда в кармане зазвонил телефон.

— Лиз Рэмси, — ответила она, даже не подумав посмотреть, кто звонит. Для Кэндис это было слишком рано в субботу, а Брен вообще редко звонила, потому что не любила общаться по телефону. Поэтому Лиз решила, что это с работы.

— Я тебя разбудила? — поинтересовался мягкий, глубокий голос.

Желудок Лиз упал, и она ухватилась одной рукой за дверь, потому что опасалась, что не устоит на ногах. Она глубоко вздохнула, чтобы быть уверенной, что ее голос не будет дрожать. — Нет, я как раз выхожу из дома.

— Ты же вроде не работаешь так рано по субботам?

— Джулия, тебя раньше никогда не волновало, когда я работаю. Зачем ты звонишь? — Лиз было приятно обнаружить, что ее голос остается спокойным. Ей была ненавистна сама мысль о том, что простой телефонный звонок от Джулии может выбить ее из колеи. С другой стороны, в эти дни ее все расстраивало. Пару дней назад она плакала над рекламой машины.

— Я надеялась, что я смогу заглянуть сегодня.

— Зачем?

— Нам нужно разобраться с некоторыми бумагами — со страховкой и всякими такими штуками. И еще нам нужно договориться о выкупе квартиры.

— Сегодня не лучший день для этого, — резко сказала Лиз. — На самом деле, ни один день для этого не подойдет. Пусть твой адвокат свяжется с моим. Я действительно не хочу тебя видеть.

— Лиз, милая…

— Не надо. Не притворяйся, будто между нами что-то есть. Ты достаточно ясно мне сказала, что ничего нет, и не было.

— Я знаю, что это было ужасно…

— Ты права, ужасно, — сказала Лиз. — Ты опоздала лет на шесть. И я опаздываю на завтрак. До свиданья.

Лиз отсоединилась и закрыла глаза. Ее трясло. Будь проклята Джулия, или, может быть, будь проклята она сама, за го, что так долго была слепой. Как она могла не заметить, что стала в ее жизни не более чем тенью? Как ей вообще могло прийти в голову, что они могут вместе воспитать ребенка? Она дотронулась до живота. Этот ребенок изменит ее жизнь настолько, что она до сих пор не может этого осознать. В первый раз она была рада, что Джулия оставила ее. Ее ребенок никогда не станет несчастным человечком, которому придется связывать двух людей, которые не должны быть вместе.

Еще раз вдохнув поглубже, она вышла из квартиры и поехала на лифте вниз к парковке. Даже, несмотря на то, что Рэйли жила в паре кварталов отсюда, Лиз опоздала на десять минут. Рэйли ждала ее на улице, прислонившись к фонарному столбу на углу чуть ниже ее дома. В ее обтягивающих голубых джинсах и выгоревшей красной рубашке она очень выделялась из удивительно большого количества людей, которые уже вышли из дома погулять. Лиз подъехала к ней и опустила стекло на двери машины.

— Извини, я опоздала. Я все еще могу получить завтрак?

Рэйли улыбнулась и села в «Ауди» Лиз.

— Я запишу это на твой счет. Мне кажется, что я буду опаздывать чаще тебя.

Лиз сорвалась с места, зная, что она краснеет из-за намека на то, что они встретятся когда-нибудь еще. Будут видеться достаточно часто, чтобы кто-то мог опаздывать регулярно. Сейчас, когда Рэйли оказалась ближе, Лиз заметила у нее под глазами темные круги, но не знала, как вежливо спросить о них. Она вообще плохо ее знала. Никаких фактов кроме рода занятий.

Хотя она знала, что Рэйли любит соревноваться и еще она, если вспомнить этот ужасный эпизод с утренней тошнотой, добрая и заботливая. Вспоминая, как Рэйли отреагировала на ее признание о расставании с Джулией, она также могла добавить, что Рэйли обладает интуицией. И еще она потеряла кого-то, кого любила. Если так подумать, то она много знала о Рэйли Дэнверс, и все это ей нравилось. И это еще не считая того, что она была умная и сногсшибательно красивая.

— Откуда ты? — вдруг спросила Лиз, желая прервать свои мысли, которые приняли нежелательный оборот.

— Из небольшого города на севере штата Нью-Йорк.

Рэйли назвала город, название которого Лиз никогда не слышала.

— У тебя есть братья или сестры?

— Брат. Он до сих пор живет там. А у тебя?

— Сестра. Она майор армии. Она прямо сейчас летает на вертолетах по Ираку.

— Иисусе! — сказала Рэйли. — Это страшно.

— Это ужасно, да. — Лиз крепче взялась за руль. — Я не сразу стала относиться серьезно к ее карьере. В школе не могла дождаться, когда же уеду в колледж и смогу развлекаться. Энди на год младше меня, но с двенадцати лет она только и говорила что о военном училище в Вест-Пойнте. Это уже вторая ее поездка в Ирак.

— Я думаю, летчики нашей армии — славные ребята.

Рэйли мягко дотронулась до ноги Лиз на секунду.

Мимолетный контакт был невинным, но таким успокаивающим, что горло Лиз сжалось.

— Да. Знаю. Она — лучшая.

— Вы с ней довольно близки, да?

Лиз кивнула. Они переписывались почти каждый день, если Энди была не на задании. Энди, не долго думая, сказала ей, что она никогда не думала, что Джулия заслуживала Лиз, и что ей без Джулии будет только лучше. Потом она попросила прислать ей снимки УЗИ, чтобы можно было поставить фотографии племянника или племянницы около койки. Лиз попыталась сдержать слезы. Нет, она не должна была терять контроль над собой. Не сейчас, когда она ведет машину. И не перед Рэйли.

— Хочешь, я поведу? — осторожно спросила Рэйли.

— Знаешь, мне просто нужно секунду передохнуть, — сказала Лиз, сворачивая к бордюру. — Сегодня у меня было такое паршивое утро. Она прижала обе руки к щекам, радуясь, что все-таки не заплакала, и слабо рассмеялась. — Клянусь, обычно я не такая.

— Не нужно ничего объяснять, — сказала Рэйли.

— Джулия, моя бывшая позвонила, когда я выходила из дома. Я и так разозлилась на нее, и теперь подумала об Энди… просто слишком много эмоций. Лиз выдохнула и повернулась к Рэйли. — Я понимаю, мы с тобой так мало знакомы, но у меня правда есть причины…

— Лиз, — перебила ее Рэйли, ее лицо выражало неожиданную нежность. — Нет ничего странного в том, чтобы расстраиваться из-за того, что твоя сестра в самом центре этой проклятой войны. Или из-за того, что твоя бывшая позвонила с утра в субботу и вывела тебя из равновесия. Это вполне весомая причина, чтобы плакать… или ругаться.

Лиз улыбнулась, и момент, который был подходящим для тяжелых разговоров, закончился. Ей на самом деле не хотелось говорить о Джулии, а если бы она сказала о ребенке, ей пришлось бы выложить всю эту историю. Ей захотелось быть свободной хотя бы какое-то время. Свободной от Джулии и от своих ошибок. Свободной от боли, засевшей в ее сердце. А Рэйли так замечательно поднимала ей настроение. Что плохого в том, чтобы почувствовать себя свободной хотя бы на несколько часов?

— Ты права. Ты хочешь есть?

— Умираю от голода. Я с утра пробежала пару миль, а потом съела только половинку черствого шоколадного батончика.

— Не могла заснуть? — Лиз снова вернулась на дорогу.

— Да, бессонная ночь, — небрежно ответила Рэйли.

— Это не из-за пива, ведь ты же выпила всего две или три бутылки.

— Это на две больше, чем я должна была, учитывая то, что я не ужинала.

— Тогда неудивительно, что ты такая голодная.

Лиз повернула к парковке рядом с закусочной. Блестящая алюминиевая конструкция напоминала фюзеляж самолета, только без крыльев, даже овальные окна были как у самолета.

— Ты из тех трудоголиков, которые забывают позаботиться о себе?

— В общем-то нет. Но я не откажусь, если ты предложишь мне немного любви и заботы.

Лиз ничего не ответила, потому что не была уверена, как воспринимать эти слова. В закусочной было шумно и многолюдно, но они нашли последний столик у окна. К несчастью, кондиционеры работали плохо, и жара вместе с запахом, оставшимся от вчерашней жареной еды, вызвали у Лиз небольшую тошноту. Тем не менее, она не собиралась сдаваться.

— Кофе и «специальный завтрак», — сказала Рэйли официантке, которая сразу же подошла к их столику.

— Пожалуйста, воду со льдом, яичницу и тосты, — добавила Лиз. Она откинулась на спинку стула и подумала, что можно сказать что-нибудь ни к чему не обязывающее и не значительное. Но ничего рядом с Рэйли не казалось ей незначительным. — Так почему ты не спала?

Рэйли посмотрела на нее, видимо, решая, отвечать на этот вопрос или нет.

— Ты можешь ответить мне, что это не мое дело, я не обижусь, — тихо сказала Лиз. — Потому что это и правда не мое дело.

— Воспоминания.

Лиз изучала глаза Рэйли, пытаясь понять, что спросить дальше. Она умела мягко расспрашивать людей, но сейчас было очень важно сделать все правильно.

— Как ее звали?

— Энни.

— Она была ирландка?

Рэйли кивнула.

— Правда, не такая рыжая, как ты. Волосы у нее были светлее, а глаза, наоборот, темнее.

— Ты сказала, это было довольно давно. — Лиз заметила Это сравнение. Неужели Рэйли думала о ней и сравнивала ее с Энни? Если так, было бы интересно узнать, к каким выводам она пришла.

— Да, почти пять лет назад.

Лиз вслушивалась в тембр ее голоса, пытаясь понять, насколько Рэйли больно вспоминать об этом. Она слышала сожаление, но не горе. Она также не слышала в голосе Рэйли нежелания говорить, но ей все-таки не хотелось бередить ее старые раны.

— Это был несчастный случай?

Рэйли подождала, пока официантка расставит напитки, и взяла чашку кофе обеими руками.

— Нет. У нее был удар. Аневризма.

— О Боже. Это ужасно.

— Да. — Рэйли вздрогнула, как будто стряхивая воспоминания, потом криво улыбнулась. — Извини, не очень приятный разговор для завтрака. Спасибо, что ты спросила.

— И ты прости меня. — Рана больше не кровоточит, подумала Лиз, но и не затянулась до конца.

— Энни было примерно столько же, сколько тебе, когда она умерла. Она была на девять лет старше меня.

— Значит, — Лиз провела подсчет, — тебе сейчас тридцать один.

— Правильно.

— Примерно такая же разница в возрасте, как у нас с Кэндис.

— Вы с ней встречались? — спросила Рэйли, уничтожая свой завтрак. — Или… до сих пор?

— Боже мой, нет, — быстро сказала Лиз. — В смысле, да, мы встречались, но больше не встречаемся.

— Мне просто стало интересно. Она, кажется, готова за тебя шею перегрызть.

— Кэндис, Бренда и я дружим уже много лет. Они мне так же близки, как и сестра, может быть, даже ближе, потому что я люблю Энди, но не понимаю ее.

— Твоя сестра лесби?

— Да. Но она одинока и, в общем-то, никогда ни с кем не встречалась.

— Может быть, это из-за ее профессии.

— Отчасти да. — Лиз надкусила тост, и отставила недоеденную яичницу подальше. С желудком было все в порядке, но аппетит пропал. — Мои родители развелись, когда нам было по четырнадцать, и мы жили по полгода у мамы и полгода у папы. Мне кажется, из-за этого ее не привлекают отношения.

— Но на тебя это не повлияло, — утвердительно сказала Рэйли, отодвигая свою пустую тарелку.

— Ну, я стараюсь, — печально засмеялась Лиз. — Но пока у меня не очень получается.

— Как я уже сказала, — проворчала Рэйли, — Джулия идиотка.

— Точно, — улыбнулась Лиз. — Ты отлично влияешь на мою самооценку.

— А ты — на мою игру. Так что все честно.

— А когда будет следующая?

— Завтра днем.

Воздух сразу наполнился вопросами, и Лиз отчаянно пыталась найти ответы. Было ли это приглашение? Действительно ли Рэйли флиртует с ней, или ее сердце все еще принадлежит прошлому? И, что еще более важно, не притворяюсь ли я, что мой интерес к ней ничего не значит? Не вру ли я себе, как врала по поводу того, что происходило с Джулией последние месяцы?

— Нужна команда поддержки? — спросила Лиз, пока внутренний голос не успел отговорить ее.

— Да, — сразу ответила Рэйли.

— Хорошо, — ответила Лиз, обрадованная предвкушением чего-то, чего ей давно не хватало, плюнув на то, что все ее вопросы остались без ответа.

Усевшись перед компьютером с чашкой кофе и слоеным пирожным с малиной, Брен зашла в авторский блог Мелани Ричарде, чтобы начать свой субботний чат с читателями. Она отпивала кофе, надкусывала пирожное и просматривала вопросы, которые ей задавали. Улыбаясь, она ответила на несколько простых вопросов.

Во что вы одеты, когда пишете?

Это зависит от того, что я пишу. Когда я делаю наброски или редактирую написанное, я надеваю что-нибудь старое и удобное, потому что это тяжелая работа! Но если Джей выходит в свет и есть возможность, что с ней случится интересная неожиданная встреча, я могу надеть что-нибудь такое облегающее.

Почему вы не можете писать быстрее?

Потому что тогда у меня не будет времени общаться с вами, а мне это очень нравится!

Брен обожала общаться с читателями в чате. Когда это взаимодействие становилось слишком личным и даже интимным, она все равно была надежно защищена — не только своим псевдонимом, но и рамками виртуальной реальности. Когда она писала и когда болтала с читателями о своих персонажах, или сюжетах, или планах на будущее, она превращалась в Мелани Ричарде полностью. Ей нравилось освобождать таким образом ту часть себя, которую она обычно скрывала — смелую, открытую, готовую к сексуальным авантюрам. Прочитав следующий вопрос, Бренда медленно поставила чашку на стол. Казалось, что все, кроме этого вопроса, расплылось на экране.

Когда Джей признается, что ей нужна любовница, которая сможет дать ей то, что ей на самом деле нужно?

Больше всего Брен поразило в этом вопросе то, что она и сама не понимала, что происходит с Джей в последние несколько месяцев, но кто-то это понял, уловил между строк. Брен задумалась, что же она раскрыла в тех отрывках, которые она недавно разместила в качестве анонсов? Как эта читательница почувствовала в ее персонаже то, что она сама осознала только сейчас? Может быть, она невольно описала себя, не понимая этого? Она начала набирать ответ, потом удалила, потом написала что-то невнятное. Она прочитала это, поняла, что это всего лишь отговорка, и снова удалила. Мигающий курсор как будто издевался над ней. Внутренний голос дразнил ее. Ты готова сделать это? Ты готова признать, что Джей идет в этом направлении, что ты ведешь ее туда? Туда, где ты сама хочешь оказаться.

Кто-то разгадал ее секрет, и она ощущала дискомфорт и волнение. Не дав себе долго размышлять над этим, она написала:

Джей ждет ту единственную женщину, которой она будет доверять настолько, что сможет рассказать ей все свои секреты. Может быть, она найдет ее уже на следующей странице.

Рэйли расслаблялась, пока Лиз вела свою «Ауди» по заполненным улицам. Она часто работала по выходным, потому что это нравилось ей больше, чем целый день ничего не делать и только думать. Но сейчас она была рада, что у нее выходной.

Она наслаждалась тем, что на какое-то время она может перестать держать все под контролем. В операционной и даже в спортзале она была в ответе. В ответе за других. Было здорово на несколько минут погрузиться в ничегонеделанье, и, хотя они не разговаривали, потому что Лиз сосредоточилась на дороге, тишина была уютной. Широкая дорога шла вдоль реки Виссэчикон, которая текла к северу от центра города, и воздух становился прохладнее и чище по мере того, как они приближались к обширной парковой территории. На той скорости, на которой ехала Лиз, они должны были добраться до места, где стояла машина Рэйли, уже через пару минут. Рэйли не особенно хотелось оказаться там. Думая о том, какой долгий день ей предстоит, и еще более долгая ночь, а потом еще целый день до игры в воскресенье, она ощутила приступ одиночества.

— Что ты будешь делать сегодня днем? — спросила Рэйли.

— Не знаю, — ответила Лиз, не сводя глаз с дороги. — Но я могу сказать, чего я точно делать не буду. Я не поеду в офис. И даже может быть не буду проверять почту.

Рэйли засмеялась.

— Звучит весьма по-бунтарски.

Лиз свернула на улицу, где Рэйли оставила машину.

— Вообще-то я подозреваю, что Джулия напишет мне письмо, или пришлет документы, или, может, это сделает ее адвокат, раз уж утром она от меня ничего не добилась. Когда она чего-то хочет, она бывает абсолютно безжалостной.

— Это, должно быть, тяжело. Сочувствую тебе.

— Это очень мило с твоей стороны. — Лиз подъехала к бордюру напротив бара-ресторана, где вчера отмечали матч команды. Она выключила зажигание и повернулась к Рэйли. — Учитывая то, что я так же виновата, как и она.

— У тебя тоже был роман на стороне? — спросила Рэйли.

— Только с работой, — сухо ответила Лиз, — но, очевидно, некоторые считают и это изменой.

— Я понимаю, что такие ситуации всегда сложнее, чем кажутся со стороны, — сказала Рэйли, — но я не понимаю, почему ты винишь себя.

— Не вижу в этом ничего плохого, — сказала Лиз, стараясь не относиться к этому слишком серьезно. — Немного рефлексии — только полезно для человека.

Улыбка Лиз не могла утаить ее грусти, и Рэйли вдруг почувствовала, что ей хочется найти эту ненормальную женщину, которая сделала Лиз больно, и вытрясти из нее всю душу. С другой стороны, ей вовсе не хотелось, чтобы Джулия снова появилась. Лицо Лиз было бледным, в глазах смутно читалась обида, и Рэйли, ни о чем не думая, подгоняемая грустью Лиз и собственным одиночеством, подвинулась к ней и положила руку на плечо Лиз. Лиз раскрыла рот от удивления, ее глаза наполнились вопросами.

— Как я и сказала… — прошептала Рэйли, глядя, как зрачки Лиз меняют цвет от бледно-зеленого до почти черного по мере того, как их губы сближаются.

Лиз, кажется, никогда в жизни так отчетливо не осознавала, что ее сейчас поцелуют. Ее губы дрожали. Рука Рэйли на ее спине была сильной, как сталь, а пальцы, которыми она держала ее за плечо, горячими. Рот Рэйли тоже должен был быть горячим, она была уверена в этом. Глаза ее излучали тепло, такое сильное, что Лиз задрожала.

Рэйли потерлась губами о губы Лиз, легко, но ни капли не стеснительно. -… Твоя бывшая сумасшедшая, раз отпустила тебя.

Лиз пробежалась пальцами по руке Рэйли, по плечу и дотронулась до шеи. Она сжала между пальцами прядь темных волос, сопротивляясь желанию притянуть Рэйли к себе.

Когда Рэйли легко застонала, Лиз приоткрыла рот, позволяя ей войти в нежную расщелину. Она оказалась права, рот Рэйли был горячим, ее язык нежно, но настойчиво скользил по поверхности губ Лиз. Лиз ощутила ее вкус и вдруг почувствовала желание. Желание того, чтобы к ней прикасались, чтобы ее хотели.

Лиз втянула язык Рэйли глубже, ласково придерживая ладонью ее челюсть. Рэйли притянула ее ближе к себе, и где- то затуманенным мозгом Лиз осознавала, что коробка передач впивается ей в ребра, а вторая рука Рэйли обнимает ее за талию. Ее грудь набухла, а сердце стучало где-то внизу живота. Она ощущала себя развратной, ей хотелось секса так, как никогда в жизни. Ей хотелось забраться Рэйли на колени, чтобы они могли соприкасаться всем телом. Ее кожа горела. Внутри все ныло. Через пару секунд она готова была забыть, где она находится и что собирается заняться любовью с женщиной, о которой думала, как о случайной знакомой.

— Боже мой, ты действительно умеешь целоваться, — простонала Лиз, откидываясь назад и обхватывая руками плечи Рэйли.

— И ты тоже, — задыхаясь, произнесла Рэйли. Ее рука дрожала, когда она провела пальцами по волосам Лиз. Было восхитительно дотрагиваться до нее. Лиз была такой живой, такой настоящей.

— Может быть, нам стоит найти место поспокойнее?

— Мы должны остановиться, Рэйли, — сказала Лиз, начав сожалеть о своих словах, как только она увидела, как изменилось выражение лица Рэйли. — Боже мой, я все делаю неправильно. Извини. Сейчас со мной происходят очень странные вещи и…

— Послушай, — сказала Рэйли ровным голосом, почти без эмоций. — Я перешла границы. Это я должна извиняться. Ты сейчас переживаешь не самые легкие времена, и я не должна была делать этого. Она протянула руку, не глядя, нашарила ручку двери и вылезла из машины. — Прости меня.

Лиз перегнулась через пассажирское сиденье. — По- моему, ты не поняла меня. Я и сама себя наверно не понимаю, но просто я не ожидала этого поцелуя и я неправильно выражаюсь.

Рэйли печально улыбнулась ей.

— Веришь или нет, я и сама этого не ожидала. Спасибо, что подвезла, Лиз.

Рэйли закрыла дверь и Лиз, пусть и хотела позвать ее обратно, не стала этого делать. Мало того, что она не ожидала поцелуя, она не могла предположить, что так на него отреагирует. Она была готова, больше, чем просто готова, заняться любовью. И хотя она ничего не имела против того, чтобы двое взрослых людей занялись сексом, если вдруг им захотелось, ей нравилась Рэйли. Может быть, если бы она ее совсем не знала, если бы они просто встретились на вечеринке, она переспала бы с ней и ушла бы, удовлетворенная. Кэндис всегда так делала, и у нее это отлично получалось. Но она не была уверена, что хочет уйти от Рэйли и больше никогда ее не видеть. А что еще она должна была сделать, учитывая то, что ничего другого она предложить не может?

Машина Рэйли пронеслась мимо нее и скрылась за углом. Лиз подождала, когда стихнет звук мотора, потом завела машину и осторожно поехала за ней. У нее все еще кружилась голова, а руки тряслись. Она вытащила телефон и нажала номер быстрого вызова и затаила дыхание.

— Привет, Лиззи, — ответила Брен. — Что ты делаешь?

— Делаю свою жизнь еще более запутанной, если такое возможно.

— Ого. Нам нужно созвать экстренное собрание «Клуба одиноких сердец»?

Лиз улыбнулась, в сотый раз благодаря судьбу за своих друзей.

— Думаю, было бы неплохо.

— Мне позвонить Кэндис и узнать, закончила ли она с Паркер?

— Почему ты думаешь, что она с Паркер? Брен засмеялась.

— Только не говори мне, что ты не поняла, чем это закончится, в первые же десять секунд после того как Кэндис увидела ее.

— Пять секунд.

— Ты права, я признаю свою ошибку. Где ты?

— Минутах в шести от твоего дома.

— Хорошо, тогда увидимся через шесть минут.

— Спасибо, Брен. Ты самая лучшая.

— Не а. Я просто твоя лучшая подруга.

Рэйли не смотрела в зеркало заднего вида. Ей не хотелось знать, едет ли Лиз за ней. Несколько кварталов она проехала, даже не задумываясь, куда направляется. Она все еще думала о поцелуе. Она все еще была шокирована им. Шокирована тем, что она поцеловала Лиз, не задумываясь о последствиях. Она поцеловала ее, потому что она не могла придумать другого, лучшего способа сказать ей, как сильно ей хочется, чтобы Лиз не грустила. Как сильно она хотела увидеть ее улыбку. Как сильно хотела стереть всю боль, которая наполняла Лиз.

Она поцеловала ее, потому что не могла найти нужных слов, но очень хотела, чтобы Лиз знала это.

Она даже не могла вспомнить, что что-то подобное она делала в жизни. Она была намного моложе и неопытнее, когда впервые поцеловала Энни, вернее, когда Энни поцеловала ее. Когда Энни сообщила ей, что пора покинуть вечеринку, где они и встретились. Когда Энни отвела ее к себе домой, и они поднялись в спальню, где Энни научила ее любить себя. Она последовала ее указаниям, потому что Энни горела так ярко, что все остальное меркло по сравнению с этим, даже собственные желания Рэйли.

Несколько минут назад она поцеловала Лиз, потому что нуждалась в этом. Ей и в голову не пришло, что Лиз, возможно, этого не хотела. Скорее всего не хотела. Черт, да было понятно, что Лиз все еще страдает от разрыва, она же рассказала, как расстроил ее звонок бывшей с утра. Очевидно, она еще не пережила эти отношения. И Лиз ничем не показывала, что ей хочется чего-то большего, чем дружеские отношения, когда они были вместе.

Рэйли подъехала к квадратному двухэтажному оштукатуренному зданию, и, наконец, огляделась. Ее совсем не удивило, что она приехала в спортзал, даже не думая об этом. Может быть, тренировка приведет в порядок ее мысли. Она всегда тщательно обдумывала свои поступки. По крайней мере, с тех пор, как однажды позволила Энни подчинить себя ее страстям и одержимостям.

Заперев машину, Рэйли поднялась по ступеням к дверям спортзала и удивилась, обнаружив их открытыми. Только у старших инструкторов были ключи, а в это время по расписанию не было никаких занятий. Она поднялась на второй этаж по деревянной лестнице, ее шаги эхом отдавались в тишине пустого здания. Дверь зала боевых искусств была приоткрыта. Когда она открыла ее еще на пару дюймов и заглянула внутрь, она увидела Шон, которая делала упражнения, и в тишине дождалась, пока она закончит.

— Ты все еще здесь, — сказала Рэйли, ожидая, что Шон поклонится ей, прежде чем она войдет.

— Привет, — сказала Шон, — я не думала, что увижу тебя до завтрашней игры.

— Извини, что я помешала.

— Ничего. Я решила остаться после занятий, чтобы немного потренироваться перед экзаменом. Я почти закончила.

— Он будет через пару недель, да?

— Надеюсь, что так. Мастер Чо еще не определился с точной датой.

Рэйли сунула руки в карманы джинсов, не уверенная, остаться или уйти. Она спрашивала себя, где сейчас Лиз, о чем она думает. Она дотронулась до шей в том месте, куда Лиз положила руку, все еще вспоминая о том, как Лиз привлекла ее к себе. Может быть, она и не ожидала поцелуя, но она точно на него ответила. Рэйли снова вспомнила, как Лиз приоткрыла губы, как дразнящее двигался ее язык. Поцелуй был хороший, он был просто прекрасный, и ее тело все еще трясло от желания большего.

— Что с тобой, Рэйли? — спросила Шон, встревожено глядя на нее.

— Я… — Рэйли редко думала о том, что Шон была клиническим психологом. Они виделись только на занятиях или на софтбольном поле. Даже когда они вместе бывали в баре, они никогда не говорили о личном, потому что Рэйли вообще никогда этого не делала. С коллегами она в основном говорила о хирургии или спорте, и очень редко — обычно поздно ночью, после нескольких операций — о сексе. Об их сексуальной жизни, конечно, а не ее. Интимные откровения были не в ее стиле, хотя Лиз она открыла некоторые свои тайны. Она вздохнула. Лиз. С ней все было по-другому.

— Веришь или нет, но я немного повернута на одной женщине.

Шон улыбнулась.

— Правда? Это хорошо или плохо?

— Понятия не имею.

— Ну, это вполне нормально.

Рэйли засмеялась и сразу почувствовала себя лучше.

— Правда?

— Ну, если только она не переворачивает тебя с ног на голову или наизнанку и не слишком затуманивает зрение, все в порядке.

Несмотря на шутливый тон, глаза Шон были теплыми и сочувствующими.

— Хочешь об этом поговорить? — добавила она.

— Не думаю.

— Тогда хочешь потренироваться? У меня есть запасная форма.

— Спарринг? — спросила Рэйли.

— Мне пообещать, что я не пораню тебя?

Рэйли усмехнулась, все еще думая о том, как она позволила гормонам управлять ей несколько минут назад.

— Не беспокойся, моя голова слишком твердая, чтобы можно было причинить ей вред.

— Может быть. — Шон подала Рэйли кимоно. — Но что касается женщин, мы почти никогда не думаем головой. А иногда наши сердца делают очень умный выбор.

— Спасибо. — Рэйли взяла униформу и отправилась в раздевалку. Однажды она последовала зову сердца, и это привело к глубокому разочарованию. Больше ей этого не хотелось.

Шон поклонилась, потом отошла на шаг назад и прижала руки в перчатках к бедрам, наклоняясь вперед, тяжело дыша. Пот ручьями бежал по ее шее, и белая футболка под кимоно прилипла к груди. Пурпурного цвета синяк расцвел на ее челюсти.

— Теперь достаточно?

— Наверно, — выдохнула Рэйли, сползая на широкую скамью вдоль зала. Она зубами дернула за липучки на перчатках и наконец освободила руки. Убрав с лица мокрые волосы, она прислонилась к стене и уставилась в потолок. Ее левая нога болела, после того как она упала на ничем не покрытый пол.

— Отличный удар ногой.

— Спасибо. А у тебя отличный удар кулаком сзади, — Шон плюхнулась на скамейку рядом с Рэйли. — Не знаю, как я буду бороться с четырьмя или пятью обладателями черного пояса, если все из вас превосходят меня по рангу, когда буду сдавать экзамен на третий дан.

— Все будет замечательно. Ты будешь настолько собрана, что даже не заметишь усталости.

— Тебе легко говорить.

Рэйли повернула голову и улыбнулась.

— Да. Ты права. Дрю, наверно, размажет тебя по полу. Она лучший боец из тех, кого я видела.

Шон улыбнулась в ответ.

— Я знаю, — сказала она с очевидной гордостью. Ее лицо вдруг помрачнело. — Она научилась рукопашному бою в морской пехоте. С тех пор ее не призывали.

Рэйли прикинула, сколько примерно лет Дрю. Все еще молода для службы. Рэйли питала уважение к Дрю как к тренеру и как к женщине Шон, и ей не очень хотелось говорить об их личных делах.

— Я так полагаю, она пока об этом ничего не слышала?

— Официально ничего, но она поддерживает отношения с теми, кто еще служит. Если война продлится, то возможен отзыв из запаса.

— Будем надеяться, что она скоро закончится, — сказала Рэйли, думая о сестре Лиз и о бесчисленном количестве войск и зоне военных действий.

— Да, надо надеяться на лучшее. — Шон уселась поперек скамейки и положила подбородок на колени. — Как твоя голова?

— Ты кинула меня на задницу, и теперь она болит. А с головой все в порядке. Как твоя челюсть?

— Жжет.

— Извини.

— Не извиняйся, это пойдет мне на пользу. В будущем я смогу предвидеть такие удары.

— Ну, тогда на здоровье, — сказала Рэйли.

— Я не помню, чтобы я когда-нибудь видела тебя с кем-то… ну, с девушкой, — сказала Шон после минуты общего молчания.

— Ты и не видела.

— Я просто всегда считала тебя лесби, потому что ты выглядишь слишком хорошо, чтобы не быть ей.

Рэйли засмеялась и Шон присоединилась к ней.

— Спасибо.

Шон продолжала вдумчиво смотреть на нее, и Рэйли знала, что она ждет. Она ценила то, что Шон на нее не давит.

— Я не особо люблю с кем-то встречаться.

— Убежденная холостячка?

— Нет, просто очень осторожная.

— А у меня когда-то был муж, — сказала Шон.

— Правда? Никогда бы не подумала.

— Я и сама с трудом себе это представляю, оглядываясь назад.

— Кажется, что вы с Дрю всегда были вместе.

Лицо Шон смягчилось.

— Когда я развелась, мне вообще никто и ничто не был нужен. И уж тем более я не искала женщину, хотя моя сестра- близнец — лесби.

— Может, в этом все и дело, — сказала Рэйли.

— Ты думаешь? — засмеялась Шон. — Ну, в общем, потом я встретила Дрю. Вернее, я увидела Дрю, и мне все сразу стало ясно.

— Так ты веришь в любовь с первого взгляда? — Рэйли задумалась о своей первой ночи с Энни. Это была не любовь, это была страсть. Нет, больше чем страсть. Необъяснимое влечение, такое сильное, что ей не оставалось делать ничего другого, кроме того, чтобы следовать ему. Как мотылек летит на огонь.

— Увлечение? Да. Любовь — не знаю, иногда я думаю,

что в любом случае это ее начало, — задумчиво сказала Шон. — Я не просто решила, что она красивая, в первый раз увидев ее здесь. Я два часа смотрела, как она тренируется, и к концу занятия уже была у нее на крючке.

— Если наблюдать за тем, как Дрю тренируется, о ней много можно узнать.

— Да. И она оказалась именно такой, какой я ее себе представляла в эти два часа.

— Тебе повезло.

— Да, точно.

Рэйли смотрела на потолок.

— Я встречалась с Энни три года и большая часть из того, что я о ней знала, оказалось неправдой.

— Она врала тебе?

— В общем-то нет. Она просто не говорила мне о многом. — Рэйли посмотрела на Шон. — А я не видела ничего подозрительного, или не хотела видеть. В любом случае, я тоже в ответе за это.

— За что? — осторожно спросила Шон.

За ее смерть, подумала Рэйли.

— За то, что не разобралась в ситуации.

— Теперь ты боишься?

Рэйли ухмыльнулась.

— Я бы так не сказала еще пару недель назад. Я была вполне довольна тем, как складывается моя жизнь. Я не искала ничего нового.

— А потом что-то все это изменило?

— Кто-то. — Рэйли вздохнула. — Я не понимаю, что я делаю, и время сейчас не самое подходящее.

Шон засмеялась.

— Ну, как я и сказала, это абсолютно нормально. Это та рыжая девушка, с которой ты была после игры?

— Да. Лиз.

— Она ничего.

— Она очень красивая.

Шон опять засмеялась.

— Это правда, мне просто не хотелось выражаться чересчур высокопарно. Так вы встречаетесь?

— Нет. Я вообще не уверена, что мы с ней еще увидимся. — Рэйли встала и стала складывать экипировку в ящик. — Спасибо за спарринг. И за то, что выслушала.

— Обращайся еще. И спасибо за удар по челюсти.

— Обращайся еще.

Рэйли переоделась в одежду, в которой пришла, попрощалась с Шон и направилась вниз к машине. Тренировка была тяжелой и морально, и физически. Рэйли устала, но не настолько, чтобы беспокойство, вызванное поцелуем, стихло.

Кэндис, одетая в обтягивающую розовую футболку, мешковатые джинсы, и сандалии на ремешках, шлепнулась на потертый диван в доме Брен в восточной Филадельфии и вытянула ноги на чемодан, который исполнял роль кофейного столика. Она приехала через полчаса после того, как Брен позвонила ей, ее светлые локоны были все еще мокрыми после душа.

— Боже, — вздохнула Кэндис, устраивая бокал с вином у себя на животе, — иногда мне бы хотелось жить здесь, как раньше. Я думаю, на этом диване у меня был лучший секс в жизни.

— Спасибо, я представила себе это, — сказала Брен, уютно устраиваясь с чашкой кофе в таком же вытертом кресле. Еще не было и полудня и рано для вина. Она переоделась из дырявых спортивных штанов в более приличные перед тем как приехала Лиз, но не позаботилась о том, чтобы надеть обувь.

— Ну это же не секрет, — насмешливо сказала Кэндис. — Ты достаточно часто заставала меня в самые неподходящие моменты.

— Я закрывала глаза, — Брен озорно улыбнулась, — Обычно.

Иногда Брен думала, что она согласна с Кэндис по поводу того, чтобы вернуть время назад. Они снимали этот дом втроем, пока Лиз и Кэндис не смогли позволить себе переехать в собственные квартиры. После этого Брен купила дом и отремонтировала его так, чтобы он соответствовал ее нуждам, она сохранила старую мебель для своего кабинета, это была комната с высокими потолками, полами из орехового дерева, эркерами, камином и видом на сад, огороженный забором из красного кирпича. Она достаточно денег зарабатывала книгами и могла обставить весь дом заново, но не хотела. Кабинет, куда она каждый раз заходила как в другой мир, чтобы писать или мечтать, был для нее священным местом и любимой комнатой в доме. Иногда поднимая глаза от компьютера, она ожидала увидеть Кэндис, лежащую на диване, погруженную в мысли о своей последней пассии, и Лиз, склонившуюся над сводом законов с бокалом вина. Каждый раз, вид пустой комнаты причинял ей неясную боль, пока она не вспоминала о том, что они всегда будут вместе.

— Некоторые воспоминания никуда не уходят, — поддразнила Бренда.

Держа стакан холодного чая, Лиз уселась рядом с Кэндис, и толкнула ее коленом.

— А ты до сих пор занимаешь весь диван. Теперь даже больше.

Кэндис подвинулась на дюйм и погладила Лиз по бедру.

— Ну, теперь рассказывай. Ума не приложу, что с тобой могло случиться с того момента, как мы видели тебя в последний раз… — она взглянула на часы. — Тринадцать часов назад.

— Не буду спрашивать, чем ты занималась эти тринадцать часов, — проворчала Лиз.

— Я была бы рада рассказать тебе, во всех подробностях. Но ты первая.

— Тебе и рассказывать ничего не нужно, — вмешалась Брен, — у тебя на шее засос.

— Нет у меня никакого засоса! Черт. Где? Я же сказала ей… — Кэндис резко замолчала, ее глаза сузились, когда она посмотрела на Брен. — Это не смешно, Бренда Луиз!

— Извини, — Брен с извинением посмотрела на Лиз. — Так что случилось?

Кэндис заставила Лиз пообещать по телефону, что она ничего не будет рассказывать до ее приезда, но молчание не помогло Лиз справиться со смущением.

— Я даже не знаю, с чего начать.

— Ладно, — сказала Кэндис, — давай начнем с грубой и хулиганистой Рэйли. Как тебе моя догадка?

— Она не такая, — Лиз подумала о том, как Рэйли всегда понимает, что ей нужно, не спрашивая. Понимает, даже если сама Лиз этого не знает. — Она нежная и чуткая. — Видя, как Кэндис удивленно подняла брови, Лиз продолжила, — Да, именно это я и имею в виду. Она намного нежнее, чем кажется со стороны.

Когда Кэндис притворно зевнула, Брен пнула ее носком ноги.

— Перестань.

— Ладно, простите, простите, — сказала Кэндис, выглядя, ничуть не раздосадовано. — Но, правда, нежная? Она так выглядела вчера… потная, агрессивная, погруженная в соперничество.

— Да, она такая, — сказала Лиз. — Но это не единственное, что в ней есть. — Она отпила чай и добавила тихо. — Этим утром она поцеловала меня.

— Bay, — Бренда выглядела по-настоящему удивленной.

— Действительно, — равнодушно сказала Кэндис. — И как же это случилось?

— Кэндис, — сказала Бренда не слишком спокойным голосом, — как ты думаешь, ты сможешь помолчать, пока Лиз рассказывает?

Кэндис бросила на нее быстрый взгляд, но послушно сжала губы.

— После завтрака я…

— Ты провела с ней ночь? — в лоб спросила Кэндис.

— Нет, — терпеливо ответила Лиз. — Я отвезла ее вечером домой, потому что она слишком много выпила, когда я предложила подвезти ее до машины утром, она пригласила меня на завтрак. Ты меня слушаешь?

Кэндис жестом показала ей: «Давай быстрее».

— Ну, в общем, так оно и было. Я отвезла ее к машине, и она меня поцеловала. — Лиз пожала плечами. — Я думаю, в этом нет ничего такого.

— Не считая того, что ты едва ее знаешь, — разумно заметила Брен.

— И она не в твоем вкусе, — быстро добавила Кэндис.

— И ты только что рассталась с этой стервой Джулией, — продолжила Брен.

— И ты беременна, — мрачно сказала Кэндис.

Лиз вздохнула.

— Ну ладно, это все звучит вполне разумно.

Она подняла ноги на старый пушистый диван и обвила руками колени. Поставив подбородок на колени, она думала, как было бы хорошо снова оказаться в прошлом, когда все было так просто, опять учиться в колледже, опять жить здесь. Кэндис тогда была такой свежей, такой наполненной жизнью, что даже когда она разбивала сердца, включая и сердце Лиз, ее невозможно было не любить. Брен всегда была с ними, серьезная, солидная и сильная. Она была как скала, несмотря на то, что ростом она была ниже их обеих. И Лиз тогда точно знала, что ей нужно от жизни. Карьера, партнерша, семья. И ей даже в голову не приходило, что эти вещи сложно сочетать.

— Ну и как, хороший был поцелуй? — без особой охоты спросила Кэндис.

— Очень, — тихо сказала Лиз.

— Она тебе нравится? — спросила Брен. -Да.

И это было единственное, в чем Лиз была уверена. Она понимала, что многого не знает о Рэйли, наверняка не знает чего-то важного. Того, что связано с Энни. Каждый раз, когда Рэйли говорила о ней, что-то темное, что-то, что больше боли потери, появлялось в ее глазах. Но даже, несмотря на то, что Лиз не знала секретов Рэйли, она доверяла ей.

— Давай посмотрим на это логически, — предложила Брен.

— Ты никогда не думала, что такой подход является причиной того, что ты ни с кем не встречаешься? — сказала Кэндис. — В страсти нет ничего логичного. Ты видишь, ты хочешь, следовательно, ты трахаешься.

Лиз засмеялась, а Брен улыбнулась.

— Это твоя формула, — ответила Брен. — Некоторые все- таки и правда задумываются над такими подробностями как: с кем спать, зачем, и что будет дальше.

Кэндис задумчиво склонила голову.

— Это то же самое, что лить холодную воду на огонь, чтобы его контролировать. Если действовать неосторожно, могут остаться одни угольки.

— Может быть, — Брен не стала выражать свое несогласие слишком явно, потому что ей казалось, что если бы обстоятельства сложились как надо, она бы последовала формуле Кэндис. Если бы она могла оказаться на месте той блондинки из туалета, если бы она могла стать незнакомкой, которая заставляет исполнять свои желания, она бы сделала это.

— Ты знаешь, — утомленно сказала Лиз, — мне бы хотелось быть похожей на тебя, Кэндис. Я как раз думала об этом утром, когда я целовала Рэйли и единственное, чего мне хотелось — сорвать с нее одежду, или позволить ей сорвать одежду с меня. Я знала, что ты бы так и сделала, и мне хотелось, чтобы я тоже так могла.

— Ты хотела сорвать с нее одежду? — Кэндис была поражена.

Лиз кивнула.

— В какой-то момент да. Боже, у нее такой красивый рот.

— Ого, — пробормотала Брен.

— Что? — спросила Лиз, поворачиваясь к ней.

— Я никогда не слышала, чтобы ты такое говорила о Джулии.

— Ну конечно, я говорила. Когда мы только встретились. Она была горячая, сексуальная и…

— Нет, не говорила, — сказали Брен и Кэндис.

— Ну, значит, я имела это в виду.

Кэндис погладила носком сандалии лодыжку Лиз.

— Ты когда-то говорила, что у меня обалденный язык.

Лиз уже собиралась сказать, что, наверно, каждая женщина в Филадельфии может это сказать, но сдержалась, зная то, что знали о Кэндис немногие. Под всей ее бравадой до сих пор скрывалась незащищенная маленькая девочка с фермы, и Лиз ни за что не хотела бы ее обидеть.

— Итак, что у нас в колонке плюсов? — перебила их Брен. — Кроме того, что у нее…э… красивый рот? — Она вдруг подумала, что это отличная фраза. Ей захотелось немедленно использовать ее в следующей главе.

— Она хорошо выглядит, когда потеет, — любезно сообщила Кэндис.

— Она умная и умеет слушать и… — Лиз засмеялась, — она заводит меня.

— Минусы?

Лиз вздохнула.

— У меня только что закончились длительные сложные отношения с Джулией, и на самом деле они еще не кончились совсем. И конечно, — она положила руку на живот, — у меня будет ребенок.

— Итак, что мы имеем, — задумчиво сказала Брен. — Тебя влечет к ней, но есть сложности. — Она взглянула на Лиз, которая все еще держала руку на животе. — Это все серьезно меняет, так ведь?

— Да, конечно, — признала Лиз.

— Что ты собираешься делать? — спросила Брен.

— Единственное, в чем я уверена — я собираюсь извиниться перед Рэйли и объяснить, почему я себя так повела.

— Тебе совсем не обязательно встречаться с ней снова, если ты не хочешь, — сказала Кэндис.

— Нет, я должна. Она поцеловала меня, но я ответила на поцелуй. Это достаточная причина, чтобы извиниться, — Лиз почувствовала себя лучше, приняв решение. — Завтра будет игра. После этого я поговорю с ней. Кэндис, Паркер, наверно, будет играть.

— Наверно, — сказала Кэндис беззаботно, — но я не планировала снова с ней увидеться. Наша ночь экстаза закончилась. Хотя я могу составить тебе компанию.

— Я тоже, — сказала Брен, спрашивая себя, будет ли там Джей, как она по привычке называла темноволосую незнакомку.

Лиз взяла их обеих за руки.

— Спасибо. Думаю, завтра вы мне будете очень нужны.

Лиз пристроила «Ауди» в узкий промежуток между «Хаммером» и «Харлеем».

— Да, есть за что любить лесби, — пробормотала она.

— Я с этим хорошо справляюсь, — сказала с пассажирского сиденья Кэндис.

Брен перегнулась через переднее сиденье.

— Все уже на поле. Неужели мы, пропустили начало?

— Я думаю, они разогреваются, — ответила Лиз, заглушая двигатель и глядя на часы. Она хотела приехать пораньше, чтобы поговорить с Рэйли. На протяжение последних двадцати четырех часов она и думать не могла о чем-то еще, и даже с трудом уснула. Но, к сожалению, движение на Ривер Драйв было затрудненным из-за вечернего концерта в летнем театре в парке, и дорога к Плато Белмонт заняла больше времени, чем было запланировано. Теперь, раздраженная, но полная решимости во что бы то ни стало отыскать Рэйли, она вышла из машины и стала вглядываться в спортивные площадки.

— Вы видите, где «Ангелы»?

— Вон там какая-то команда в черных футболках, — показала Кэндис налево.

— Не вижу… Нет, это не они. У них на футболках белые буквы.

— А вот команда Паркер прямо напротив нас, — заметила Брен.

Кэндис никак не отреагировала.

— Вон там команда Рэйли — на дальней стороне, вниз по холму от здания.

— На площадке, соседней с площадкой Паркер, — добавила Брен, изучая фигуры людей, расположившихся на склонах под деревьями, надеясь увидеть знакомую незнакомку.

— Я собираюсь выяснить, смогу ли я поговорить с Рэйли перед игрой, — сказала Лиз, ступая на травянистую площадку. Брен схватила ее за руку.

— Нельзя идти через спортивные площадки, по крайней мере, пока все разминаются! В тебя могут попасть мячом, или какой-нибудь принимающий налетит на тебя, не глядя, куда…

— У меня есть глаза, — раздраженно сказала Лиз. — И когда я проверяла в последний раз, ноги тоже были на месте. Я смогу уйти с дороги.

— Брен права, — вмешалась Кэндис, — нужно обойти площадки.

— Но это целых десять минут, — заныла Лиз.

Брен успокаивающе погладила ее по руке.

— Рэйли будет здесь весь вечер.

— Ну ладно, — уступила Лиз. — Хорошо. Но…

— А это не Паркер? — спросила Брен, показывая на двух человек, которые шли им навстречу и тащили большой кулер.

— Вы идите, — сказала Кэндис. — Я догоню вас через пару минут.

— Уверена? — спросила Лиз.

Кэндис равнодушно пожала плечами.

— Идите.

Лиз и Брен помахали Паркер, и пошли дальше.

— Эй, — сказала Паркер, замедляя ход по мере того, как она приближалась к Кэндис, — благодаря Мэнди у нас есть здесь холодное пиво. Хочешь?

Кэндис взглянула на молодую блондинку в откровенно коротких шортах и верхней части купальника, который почти не прикрывал ее сосков. Это, видимо, и была Мэнди.

— Похоже, тут дело в чем-то большем, чем пиво.

— Ну да, может быть, — ухмыльнулась Паркер, но глаза ее пристально изучали Кэндис.

— Я пас, — сказала Кэндис. Правила всегда были очень важны, а ее правило гласило: «только одна ночь». Да, она несколько раз его нарушала, но из этого никогда ничего хорошего не выходило. Она очень быстро научилась не доверять женщине, которая говорит, что все, чего ей хочется — хорошо провести время, потому что слишком часто на следующее утро ей нужно было большее. Лиз была единственной женщиной, с которой она не смогла не нарушить свое правило, но у нее ничего не получилось. Она все испортила, и чуть было не потеряла самого важного человека в своей жизни. Ей не хотелось снова повторить эту ошибку.

— Уверена? Я тебе оставлю баночку. Можешь забрать ее позже.

— Нет, — сказала Кэндис, стараясь придать голосу беззаботности, а улыбке — дружелюбия. — Что-то мне подсказывает, что желающих будет море. Хорошей игры, Паркер.

— Спасибо, — Паркер повернулась к Мэнди. — Ну что, крошка, готова дотащить это до поля?

— Сделаю все, что ты хочешь.

Кэндис смотрела, как они уходят. Маленькая крепкая задница Мэнди покачивалась при каждом шаге. «Все, что ты хочешь». С ума сойти. Паркер, у тебя что, вместо мозгов половые органы? Боже мой.

Раздраженная как сама собой, так и невзыскательным вкусом Паркер, Кэндис направилась туда, куда ушли Лиз и Брен. Дюжина женщин ждали на другой стороне поля, и одна из них отлично подойдет для того, чтобы избавить ее мысли от Паркер.

Рэйли приняла катящийся мяч и передала его следующему игроку в двойной игре, когда она увидела Лиз, сидящую на деревянной скамейке на боковой линии. К счастью, они только разогревались, а не начали игру, потому что вся ее концентрация тут же улетучилась. Она и не думала, что увидит Лиз еще раз. Уже час она наблюдала за парковкой, но в конце-концов решила, что Лиз не приедет. С чего бы вдруг? Она достаточно ясно объяснила, что Рэйли перешла все границы, когда поцеловала ее.

У Лиз не было никаких причин прийти на поле. Но она пришла. Рэйли украдкой посмотрела на нее, пытаясь понять, смотрит ли на нее Лиз.

— Рэйли, сверху!

Мяч со свистом пролетел мимо ее уха.

— Рэйли, ну давай! — крикнула Шон с центра поля. — Ты же могла его взять!

— Я пойду попью, — крикнула Рэйли, ни к кому конкретно не обращаясь. Она побежала к Лиз через линию третьей базы вдоль ограждения.

Лиз смотрела на нее, надеясь, что увидит улыбку или хоть какое-то выражение радости на ее лице. Но все, что она видела — только беспокойство и неуверенность. Она злилась на себя, зная, что это она виновата. В суде у нее была постоянная практика, и она умела говорить, испытывая давление со стороны, убеждать других, но при виде Рэйли все, что она собиралась сказать, вылетело у нее из головы.

— Привет, Лиз, — сказала Рэйли.

— Я надеялась, что приеду раньше. — Лиз заметила, что несколько человек смотрят на них, и отошла от скамейки. Рэйли последовала за ней. — Мне нужно поговорить с тобой. Я хочу объяснить вчерашнее.

— Лиз, — вздохнула Рэйли, — ты не должна…

— Я должна. Это важно для меня. Пожалуйста.

— Эй, — шепнула Рэйли, протягивая руку, как будто она хочет коснуться, но потом отдернув ее. — Конечно. Хорошо. Мы можем поговорить.

Лиз пожалела, что Рэйли не дотронулась до нее. Обычно она не особо нуждалась в физической близости, и, может быть, поэтому не замечала месяцами, как они с Джулией отдалились друг от друга. Но воспоминание, о едва сдерживаемом напряжении, которое она ощутила в Рэйли вчера, ее крепких объятиях, все еще осаждали ее мысли. Несмотря на всю нежность, Рэйли доминировала над ней физически, и Лиз это нравилось.

— Можно пригласить тебя выпить после игры? — спросила Лиз несмотря на то, что ничего подобного она не планировала. Теперь, когда она оказалась лицом к лицу с Рэйли, Лиз хотела, вернее, нуждалась в чем-то большем, чем двухминутный разговор. Ей хотелось остаться с Рэйли наедине.

Рэйли качнулась назад на каблуках, ее руки были сложены на груди. В какой-то момент выражение ее лица стало холодным, и Лиз испугалась, что она откажется. Лиз затаила дыхание.

— Как насчет пиццы у меня дома? — спросила Рэйли.

Лиз почувствовала, как ее лицо растягивается в улыбке.

— Да. Да, это было бы здорово.

Кэндис растолкала тех, кто толпился вокруг нее перед скамейкой «Ангелов», пытаясь увидеть, что происходит на соседнем поле, где играла Паркер. Время от времени ей удавалось увидеть, как она разминалась, вращала руками, самодовольно ходила туда-сюда. Она улыбнулась сама себе, вспоминая, как это тело чувственно двигалось рядом с ее собственным, и что делали эти длинные чувствительные пальцы с ее плотью. Обнаружив, что она средь бела дня предается эротическим мечтам с собой и Паркер в главных ролях, она решительно отвернулась.

Прямо перед ней было много интересного. Женщина из команды Рэйли, стоящая у третьей базы, выглядела аппетитно. Невысокая и слегка растрепанная, она была полной противоположностью Паркер. Паркер была как одномальтозный скотч, а она — как ледяное пиво. Точно, ей просто нужно переключиться на другого человека. Поглаживая бедро, она улыбнулась милашке, которая ответила ей улыбкой и бегло осмотрела ее. Кэндис заключила пари сама с собой, что они сделают это, не дойдя до парковки. Мисс Крепкий Парень наверняка кончит, пока будет трахать Кэндис — такие бучи, как она, обычно кончают слишком быстро. Хотя с Паркер было не так, она сдерживалась, пока не довела до оргазма Кэндис. В Паркер не было никакой покорности, но она позволила Кэндис вести. Кроме того момента, когда… когда она дразнила ее, заставив умолять себя. Немногие женщины могли похвастаться тем, что Кэндис их о чем-то умоляла.

Кэндис встряхнула головой, когда поняла, что в мыслях она снова в постели с Паркер. Черт, да что же такого особенного в этой женщине? Ну да, она хорошо выглядит. Она хороша в постели. Она не побоялась заглянуть в глаза Кэндис, пытаясь отыскать там нечто большее чем то, что обычно Кэндис позволяла людям видеть. Но на самом-то деле, разве во всем этом есть что-то особенное? Кэндис отбросила эти размышления подальше и поискала глазами свою девушку на одну ночь.

Игра внезапно остановилась, когда на поле вбежала женщина, которая звала Рэйли. Как и все, Кэндис подошла поближе к боковой линии, чтобы увидеть, что случилось.

— Рэйли, — произнесла женщина, тяжело дыша, — извини. Ты нужна нам на пятом поле. В Паркер попал мяч. Ты подойдешь?

— Конечно. Рэйли бросила перчатку куда-то в сторону скамейки «Ангелов» и сорвалась с места вслед за все еще задыхающейся женщиной.

Кэндис ни секунды не раздумывала. Она бросилась за ними. Когда она достигла соседнего поля, небольшая толпа собралась вокруг холма питчера, закрыв весь обзор.

— Простите. Простите. Мне нужно пройти, — резко сказала она, плечом прокладывая себе путь. — Подвиньтесь, пожалуйста.

Был ли это тон ее голоса или острые локти, но никто ей не помешал. После минуты не слишком нежного расталкивания она оказалась в центре толпы. Рэйли склонилась рядом с Паркер, шепча что-то, чего Кэндис не слышала. Паркер лежала на спине, ее руки и ноги были пугающе неподвижны. Кэндис переступила через неподвижное тело Паркер и опустилась на колени напротив Рэйли, которая осторожно ощупывала лицо Паркер.

— Что случилось? — прошептала Кэндис.

Рэйли не посмотрела на нее.

— Она поймала крученый мяч щекой.

Правый глаз Паркер полностью закрылся из-за отека и уже становился фиолетового цвета. Тонкая струйка крови текла из его угла, и сонм бабочек взлетел в желудке Кэндис. Обычно она не была особо подвержена тошноте, но вид Паркер напугал ее больше, чем она ожидала. Кэндис осторожно дотронулась до головы Паркер и обнаружила, что ее волосы мокрые. Она вскрикнула, подумав, что это кровь. Когда она поняла, что это пот, Кэндис задрожала от облегчения.

— Она без сознания?

— Нет, — пробормотала Паркер. — Просто двигаться жуть как больно. — Она открыла левый глаз. — Кэндис?

— Привет.

Паркер слабо улыбнулась.

— Удачное выступление, а?

— Впечатляющее. Лежи тихо. — Кэндис погладила ее по лбу и взглянула на Рэйли. — Мне вызвать скорую?

— Кто-то уже вызвал.

— Мне не нужна скорая, — сказала Паркер, снова закрывая глаз.

— На ощупь твоя скуловая кость в порядке, — сказала Рэйли, — но нужен рентген. У тебя может быть перелом орбитальной кости, и без рентгена это нельзя определить.

— А это не может подождать до завтра?

— Возможно и может, — сказала Рэйли, — но лучше сделать это сегодня.

— Не будь такой задницей, Паркер, — резко сказала Кэндис. — Тебе нужна скорая, как и сказала Рэйли.

— Что это с тобой? Ты только что была такая заботливая и милая, — спросила Паркер.

— Это было до того, как я поняла, что ты больше притворяешься, — фыркнула Кэндис.

Все еще не открывая глаза, Паркер улыбнулась.

— Вот черт.

— Кто-то должен поехать с тобой, — сказала Кэндис. — С которой из своих маленьких поклонниц ты договорилась?

— С блондинкой.

— У тебя слабость на блондинок, — пробурчала Кэндис, изучая толпу. Мэнди и примерно еще 6 блондинок стояли вокруг них, и каждая выглядела так, будто очень хотела занять место Кэндис. Этого было достаточно, чтобы Кэндис сказала:

— Ничего, я поеду с тобой.

Паркер до странности серьезно ответила:

— Не стоит. Со мной все будет в порядке.

— Может быть. Но с меня хватит софтбола на сегодня.

Где-то вдалеке послышался быстро приближающийся звук сирен.

Кэндис наклонилась и сжала руку Паркер. Она удивилась, когда та схватила ее и не отпускала.

— Наша машина подъехала.

— Хорошо. Я… не слишком хорошо себя чувствую.

— Ох, — сказала Рэйли, просовывая руку, под шею Паркер. — Кэндис, держи крепко ее голову, хорошо?

Не произнося ни слова, Кэндис повернулась и осторожно положила обе руки под голову Паркер. Рэйли осторожно повернула Паркер набок, и ее вырвало.

— О, бедняжка, — прошептала Кэндис, тревожно глядя на Рэйли. — С ней все в порядке?

— Да, — ответила Рэйли, вытирая лицо Паркер, заботливо протянутой кем-то банданой. — Давай опять положим ее на спину. Медленно. Это, скорее всего, просто рефлекс после удара головы. Но теперь ей точно нужна компьютерная томография.

— Ты поедешь с нами? — спросила Кэндис, вдруг испугавшись. Она понимала, что в больнице скорой помощи будет тяжело человеку, незнакомому с системой. К тому же, Рэйли внушала ей чувство безопасности. — Я знаю, ты не обязана…

Рэйли посмотрела Кэндис в глаза, а за ней увидела Лиз и Брен среди наблюдателей. Лиз обеспокоено смотрела на Кэндис. Рэйли нравилась Паркер, она видела, как обеспокоена Кэндис, и знала, что Лиз переживает за свою подругу. Не о чем было и думать.

— Конечно.

— Медики. Расступитесь, — крикнул мужской голос, и толпа пропустила его. Полный загорелый парень лет двадцати пяти, с военной стрижкой, склонился рядом с ними. — Что у вас здесь?

— Я доктор Дэнверс, ортопед, — сказала Рэйли. — Ей двадцать с чем-то, у нее травма правой глазницы от удара тупым предметом — мячом. Потеря сознания не наблюдалась, она нормально ориентируется в пространстве с тех пор, как я здесь. Правый зрачок невозможно обследовать из-за синяка, а левый округлой формы и реагирует на свет. Ее только что вырвало. Дыхательные пути в порядке.

Пока Рэйли говорила, мужчина начал измерять Паркер давление. Другой медик воткнул капельницу в ее правую руку. Кэндис осталась на месте, она гладила лоб Паркер.

— Как она? — спросила Лиз откуда-то сзади.

— Рэйли говорит, с ней все в порядке, но ее нужно отвезти в больницу. Я тоже хочу поехать.

— Я отвезу тебя, — сразу сказала Лиз.

— Какой у вас район обслуживания? — спросила Рэйли у санитара.

— Западная Филадельфия.

— Вы можете отвезти ее в университетскую больницу?

— Конечно.

— Очень хорошо, спасибо, — сказала Рэйли, пока двое мужчин на каталке везли Паркер к машине. — Я подъеду туда. Скажите, что я уже еду. Моя фамилия Дэнверс.

— Хорошо. — Крупный парень изучил поле и женщин. — Кто выиграл?

— Мы почти выиграли, — пробормотала Паркер.

Сотрудник скорой засмеялся.

— Ну ничего, сыграете на следующей неделе.

Рэйли повернулась к Кэндис.

— Я могу позвонить тебе позже, если хочешь. Нет никакой нужды в том, чтобы ты часами торчала в клинике.

— Да ничего, — ответила Кэндис. — Мне только нужно сказать кое-что вашему третьему бейсмену.

— Конечно, — сказала Рэйли. — Только держись подальше от кэтчера. Это ее девушка.

Кэндис удивленно подняла бровь.

Брен взяла Кэндис за руку.

— Пойдем, пока ты не начала тут бунт.

Лиз повернулась к Рэйли, когда Брен увела Кэндис.

— Спасибо.

— Не стоит благодарить, — сказала Рэйли. — Я собираюсь собрать мою экипировку. Может, ты найдешь вещи Паркер? Кто-нибудь подскажете тебе, которые ее. Потом увидимся в клинике.

— Хорошо.

Рэйли заколебалась на секунду, потом убежала. Лиз пошла искать вещи Паркер, чувствуя, что судьба все еще держит ее в дураках и смеется над ней.

Рэйли отдернула занавеску смотровой палаты и кивнула рыжеволосому крупному человеку, который склонился над Паркер, осторожно ощупывая ее лицо. Паркер полулежала на кушетке, и правая сторона ее лица выглядела еще более опухшей, чем час назад. Тем не менее, ее левый глаз был открыт и она, казалось, была в полном сознании и в относительном комфорте.

— Привет, Паркер, — сказала Рэйли. — Как дела?

— Неплохо.

— Том, — сказала Рэйли пластическому хирургу, — почему ты здесь в воскресенье вечером?

— Я был в операционной на срочном вызове, а потом меня позвали на консультацию. — Он посветил в левый глаз Паркер, потом осторожно открыл и осмотрел правый. — А у тебя вызов?

— Нет. Паркер моя подруга. Я была там с ней. — проинформировала его Рэйли. — Тогда лицо у нее не было таким распухшим, и я ничего не заподозрила. Ну конечно, я привыкла работать с костями покрупнее.

Том выпрямился и обратился к Паркер:

— Все, кажется, в порядке, но нам нужно сделать компьютерную томографию, чтобы изучить глазницу изнутри. Иногда травмы, подобные вашим, приводят к перелому малых костей под глазом.

— И что тогда? — сказала Паркер.

— Зависит от того, насколько они смещены. В большинстве случаев не нужно ничего предпринимать.

— А если они смещены?

— Тогда необходима операция. — Он похлопал ее по руке. — Давайте подождем и узнаем, что покажет томография. Нет смысла говорить о том, что нам может быть нужно будет сделать, пока нам неизвестны факты. Я зайду к вам, когда посмотрю результаты.

— Хорошо. — когда хирург ушел, Паркер посмотрела на Рэйли. — А э… другие приехали?

— Кэндис, Лиз, Брен и пара человек из твоей команды ждут в приемной.

— Скажи им, что я в порядке и пусть они едут домой.

— Я передам им твое сообщение, — сказала Рэйли, — но вряд ли кто-то из них уйдет, может быть, придется немного подождать, пока тебя отправят на сканирование. Я посмотрю, нельзя ли ускорить это.

— Спасибо. Спасибо за все.

— Еще я могу привести кого-нибудь сюда, чтобы тебе было не так скучно ждать. Какие будут пожелания?

Было очевидно, что Паркер улыбнулась, хотя приподнялся только левый уголок ее рта.

— Только одного человека?

— Да, в скорой любят понижать уровень шума.

— Кэндис.

— Хороший выбор, — сухо ответила Рэйли.

— Может быть, это безумие. Рэйли быстро сжала ее запястье.

— Я пойду, позову ее.

— Ты же знаешь, тебе не обязательно здесь оставаться, — прошептала Паркер.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала Кэндис, склоняясь над койкой, и сжимая руку Паркер. — Тебе больно?

— Голова болит просто жуть.

— А как живот?

— Я очень хочу есть.

— Значит, тебе лучше. — Кэндис ненароком погладила живот Паркер, и, ощутив, как ее мускулы напряглись под хлопковым больничным платьем, отдернула руку. Это беглое прикосновение напомнило ей, каким твердым стал живот Паркер перед оргазмом, и это воспоминание горячей волной нахлынуло на нее. Даже Лиз, которая была первой у Кэндис, никогда не возбуждала ее так сильно и так быстро. Сигнал опасности вспыхнул так ярко, что ей захотелось быстрее выйти — нет, выбежать — из комнаты.

— В чем дело? — спросила Паркер.

— Нет, ничего, — как можно спокойнее постаралась ответить Кэндис.

— Ты просто очень резко побледнела. — Паркер просунула руку через прутья из нержавеющей стали и поймала руку Кэндис. — Ты нормально себя чувствуешь?

— Из нас двоих ты выглядишь как жертва катастрофы.

— Ты ужинала?

— Если мне что-то и нужно, так это то самое пиво, — сказала Кэндис. Вообще-то ей нужно было кое-что большее — пара бокалов мартини и другая женщина, которая избавит ее от этих воспоминаний. Другое тело, чтобы заменить прикосновения рук Паркер, губ Паркер, ее мягкие стоны.

— Хочешь номер Мэнди? — поддразнила ее Паркер. — У нее кулер.

— Да что ты, — округлила глаза Кэндис. — Глупые блондинки это не мой тип, даже, несмотря на то, что у нее шикарная задница.

— Я этого не заметила.

— Угу. Так я тебе и поверю.

— Нет, серьезно, — сказала Паркер, с намеком на свой безрассудный характер. — Я люблю далеко не всех блондинок.

Кэндис подвинулась к ней ближе.

— Может быть, я и блондинка, но это только внешность.

— Без вопросов. И задница у тебя гораздо лучше, чем у Мэнди.

Кэндис сплела свои пальцы с пальцами Паркер, не осознавая этого, пока тепло пальцев Паркер не обожгло ее кожу. От этих прикосновений она задрожала, и это было что- то большее, чем желание. Волнение было одновременно пугающим и опьяняющим.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что у тебя нет сотрясения мозга, — сказала Кэндис. — Раз твоя голова все еще работает.

— Все остальное тоже функционирует, — шепнула Паркер.

Кэндис не видела смысла в том, чтобы притворяться, что она не поняла приглашения. Паркер была слишком соблазнительной для этого, и, несмотря на ее свободный стиль жизни, Кэндис не играла в игры.

— Я никогда не сплю с кем-то во второй раз.

— Я тоже, — сказала Паркер.

— Хорошо. Значит, мы поняли друг друга.

— Отлично.

На секунду Кэндис ощутила разочарование. Потом его сменило облегчение, и она улыбнулась, довольная тем, что снова оказалась на относительно спокойной почве.

— Тогда будем друзьями, — радостно сказала она. — Мило и просто.

— Точно. — Паркер осторожно отпустила руку Кэндис и убрала свою на кровать. — Мило и просто.

— Хочешь, принесу что-нибудь из буфета? — спросила Брен у Лиз. — Уже девять. Тебе нужно что-нибудь съесть.

— Я не голодна, — сказала Лиз. Комната ожидания опустела за последний час, только пожилой человек в углу дремал и две девочки пили соду и смеялись над ситкомом, который шел по телевизору. Абсолютно белые стены и флуоресцентное освещение, которое вызывало резь в глазах, и тускло-серая напольная плитка придавали этому месту гнетуще казенный вид, и Лиз не могла не сравнивать его с гинекологическим отделением частной клиники, где полы были покрыты коврами, стулья были из ткани, а цветовые схемы радовали глаз. Это напомнило ей о том, что, если она не поест, то ночью проснется из-за изжоги. Еще одно открытие, сделанное ей во время беременности. — Думаю, мне стоит съесть что-нибудь. Только не могу представить, что буду есть что-то из микроволновки.

— Не обязательно рисковать этим, — сказала Рэйли, подходя к ним. — Я предлагала пиццу, помнишь?

— Как она? — спросила Лиз, вставая с места. Брен и девушки из команды Паркер присоединились к ним.

— Результаты томографии выглядят нормально. С ней сейчас хирург. Он заметил небольшую опухоль за глазным яблоком и хочет продержать ее здесь еще ночь для обследования.

— Но операции не будет? — спросила Брен.

— Вряд ли. Только в случае если возникнут проблемы с глазным давлением.

— Это здорово, — сказала Лиз.

— Отлично, — сказала одна из девушек из команды, — мы собираемся обзвонить всех и сообщить, что с ней все в порядке. Спасибо!

— Нет проблем, — крикнула Рэйли им вдогонку. Потом, обращаясь к Лиз и Брен, она спросила, — Ну так что, как насчет пиццы?

Брен колебалась, явно ожидая, что Лиз примет решение.

— Да, — ответила Лиз. Им всем нужно было поесть. После нескольких часов ожидания и волнения ей казалось, что ни одной из них не хотелось остаться в одиночестве. По крайней мере, ей не хотелось. Ей хотелось быть с друзьями. И с Рэйли.

Рэйли улыбнулась.

— Отлично, почему бы нам не…

— Как хорошо, что вы все еще здесь! — сказала Кэндис, влетая в коридор. — Хирург сказал, что Паркер может сегодня отправиться домой, если кто-нибудь побудет с ней. Я предложила, что мы это сделаем.

— Мы? — одновременно сказали Лиз и Брен.

Рэйли приподняла бровь.

— Ну, — сказала Кэндис, пожимая плечами, — я ничего не знаю об отеках, повышенном внутриглазном давлении и всяких таких штуках.

— А мы знаем? — воскликнули Лиз и Брен.

— Одна из нас знает, — заметила Кэндис, скользя взглядом в сторону Рэйли.

— Ну, это нечестно, — сказала Лиз. — Одно дело привлекать к этому нас, а Рэйли и так тут провела весь вечер, и…

— Я не против, — сказала Рэйли. — Мы закажем пиццу и я присмотрю за Паркер в течение пары часов.

Лиз повернулась спиной к подругам и тихо сказала:

— Рэйли, ты уверена? Разве тебе не нужно на работу утром?

— У меня завтра нет операций. Кроме того, я привыкла спать всего несколько часов.

— Ты уже сделала больше, чем было необходимо.

— Мне нравится Паркер, — улыбнулась Рэйли. — И не забывай, я обещала тебе пиццу.

Лиз сомневалась, но было трудно спорить, глядя Рэйли в глаза. И трудно было отрицать, что ей не хотелось с ней прощаться. Она повернулась к Кэндис.

— Куда мы ее повезем? К ней или к тебе?

Кэндис мило улыбнулась.

— Ну, Паркер живет на Мэйн Лайн, туда ехать слишком далеко. Моя квартира не слишком большая, а вот диван в кабинете Брен такооой удобный…

— Хорошо, едем ко мне, — сказала Брен, преувеличенно радостно кивая. — Конечно. Давайте заберем ее отсюда. А потом устроим вечеринку.

— Мартини для меня, — сказала Кэндис, ставя напитки на поднос, расписанный вручную. — Наконец-то, спасибо Господу. Вино для тебя, Брен. — Она передала Брен бокал. — Имбирный эль для Паркер. — Она налила в стакан содовой и поставила его на поднос рядом с мартини, потом, нахмурившись, посмотрела на Брен. — Кто вообще хранит имбирный эль в шкафу?

— Я, — сказала Брен, сидящая на стуле в своей большой кухне, стилизованной в деревенском стиле. Она открыла тыльную стеклянную дверку шкафа, и воздух наполнился ароматом знойного лета. — К счастью для тебя.

— Да, мне всегда везет, — Кэндис подняла поднос. — Рэйли, пиво в холодильнике, если ты пьешь. Или еще есть содовая… — она взглянула на Лиз. — Или что угодно.

— Я достану, — сказала Лиз, открывая холодильник и извлекая для себя имбирный эль. Она оглянулась через плечо. — Рэйли, тебе пиво?

— Да, сойдет. Мне все равно.

Брен пошла за Кэндис с бокалом вина в руке.

— Я пойду, проверю, что у Паркер есть все, что ей нужно. Вы двое, может быть, подождете здесь разносчика пиццы?

Лиз удивилась, как у Брен всегда получается правильно оценивать ситуацию. Она всегда знала, когда кого- то нужно оставить в одиночестве или наедине с кем-то, и всегда знала, кому нужно выговориться, или почувствовать поддержку, или просто выплакаться у нее на плече. Лиз хотелось бы, чтобы она могла так же поддерживать Брен, как Брен всегда поддерживала ее. Импульсивно она остановила ее и обняла.

— Спасибо.

— Не волнуйся, — шепнула Брен, быстро целуя Лиз в щеку. — Я придумаю, как ты можешь мне отплатить.

— В любое время, только скажи. — Лиз открыла содовую и жестом показала на небольшую террасу, которая присоединялась к выложенному известняком дворику Брен.

— Давай подождем снаружи. Мы услышим звонок в дверь отсюда.

— Конечно.

Снаружи небо было необычно темным, почти черным, со множеством звезд и идеально-круглой белой луной. Зад дома Брен, как и других домов, выходил на задние дворы зданий соседнего квартала. Большинство окон в этих домах викторианского стиля были открыты, и из-за звуков приглушенных голосов, смеха, музыки, Лиз вдруг показалось, что ей снова двадцать шесть, и у них с Брен и Кэндис вечеринка, и, пока ночь еще не закончилась, она собирается заняться любовью с красивой девушкой, которая воплотит все ее мечты в жизнь. Она вздохнула и сделала глоток содовой.

— Тебе грустно, — заметила Рэйли. Она поставила пивную банку на перила и повернулась лицом к Лиз.

— Грустно? Скорее, у меня ностальгия, — засмеялась Миз, искоса глядя на Рэйли. — Мы втроем жили в этом доме, кажется, миллион лет назад. На самом деле я переехала пять нет назад. О, я опять чувствую себя старой.

— Ты не старая, — сказала Рэйли. — Ты тогда съехалась с Джулией?

— Да. — Лиз повернулась и прислонилась к перилам, глядя на окна второго этажа, где, как она знала, Паркер растянулась на диване. Она прямо-таки видела, как Кэндис свернулась калачиком рядом с ней в большом кресле, а Брен сидит в другом конце комнаты, наверно, за большим дубовым столом. Она часто хотела снова оказаться в этой комнате, все еще не решив ничего. Тогда бы она все сделала по-другому.

— Ты скучаешь по ней?

— Что? — Лиз не сразу расшифровала вопрос. — А, по Джулии. Нет. Боже, это звучит жестоко, да?

— Не очень. Мне кажется, это все еще причиняет тебе боль.

Лиз вздохнула.

— Я скажу тебе, что причиняет мне боль. Мысль о том, что я не знаю, с какого момента все пошло не так. И почему. И почему я не видела этого и не делала ничего.

— Может быть, потому что ты надеялась, что все наладится.

— Может быть. Но это звучит жалко.

Рэйли отпила пиво.

— Ты всегда так жестока к себе самой?

— А ты всегда такая добрая?

— Нет. Совсем нет. — Рэйли взглянула на здания перед ними, но по выражению лица казалось, что она видит что-то другое. — Большую часть времени я настолько погружена в то, что я делаю — в основном это работа — что не замечаю, что происходит с другими людьми.

— Я бы так не сказала.

— С тобой все по-другому, — осторожно сказала Рэйли. — Иногда, когда я вижу что тебе грустно, мне просто хочется протянуть руку и забрать все твои несчастья.

— Рэйли… — шепнула Лиз.

— Я знаю. Я знаю — это безумие. Мы встретились всего пару недель назад. — Рэйли подвинулась к ней поближе, ее рука почти опустилась на бедро Лиз. Она не собиралась до нее дотрагиваться. Она даже случайно не касалась женщин. Но когда она была рядом с Лиз, она не могла удержаться от прикосновений, слов казалось недостаточно. Она не была уверена, что выражает свои мысли ясно. — Я знаю, я вчера сделала это… слишком рано. Просто, когда ты говорила о Джулии, я видела, что тебе плохо, и я хотела… Я не знаю… Я…

— Подожди, — сказала Лиз, закрывая рот Рэйли пальцами. — Подожди.

Рэйли закрыла глаза, испугавшись, что она опять зашла слишком далеко. Губами она ощущала, какая мягкая у Лиз кожа. Было так просто представить, как эти нежные пальцы скользят в ее волосах и гладят ее тело. Она вздрогнула и положила другую руку на талию Лиз. Она не догадывалась раньше, что она хотела этого, что это было ей нужно. Она подвинулась ближе и ее бедра прикоснулись к бедрам Лиз. Быстрый вздох Лиз сработал как бензин, влитый в огонь, и Рэйли воспламенилась. Она встряхнула головой и убрала руку Лиз от лица, и поцеловала ее. Этот поцелуй уже не был неуверенным, как вчера. В этот раз она требовала поцелуя Лиз без извинений, ее язык настойчиво играл с губами Лиз. Она пощипывала нижнюю губу Лиз, пока она не застонала, потом успокоила ее нежным полизыванием. Еще крепче держа Лиз, она стала целовать ее шею. Руки Лиз бродили по ее спине, ощупывая мышцы, заставляя кровь Рэйли течь быстрее.

— Я хотела сделать это со вчерашнего дня, — простонала Рэйли, проводя руками по бокам Лиз и снова возвращая их на ее бедра. Бедра Лиз раздвинулись, и бедра Рэйли оказались между ними. — Ты такая горячая. Боже мой, Лиз, к тебе так приятно прикасаться.

Испытывая головокружение, с затуманенным взором, Лиз обеими руками взяла Рэйли за голову, заставляя ее посмотреть ей в глаза.

— Послушай меня. — Она так быстро дышала, что ей было трудно говорить. Пока Рэйли целовала ее, пока их тела были тесно прижаты друг к другу, мир исчез. Не было ни прошлого, ни будущего. Только этот момент, и этот момент был наполнен Рэйли и ее ласками. Она хотела ее. Она хотела, чтобы этот момент абсолютной свободы избавил ее от ошибок и обид прошлого. Она хотела, чтобы это продолжалось и продолжалось, растворяя все страхи и неуверенность. Она бы отдала за этот момент единения, когда она чувствовала, что она не одна, что они разделяют тела и дыхание и потаенные надежды и тайны, почти все. Почти.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что знала, — прошептала Лиз.

— Джулия, — вздохнула Рэйли.

— Нет. Или да, но это не то, о чем ты думаешь.

Рэйли затихла.

— Что тогда?

Лиз долго думала о том, как сказать это, как объяснить, но поцелуи ошеломили ее.

— Я беременна.

Рэйли выдернула голову из рук Лиз и посмотрела вниз, как будто и правда могла что-то увидеть.

— Как давно?

Даже в лунном свете Лиз могла видеть, как побелело лицо Рэйли.

— Почти одиннадцать недель.

— Одиннадцать недель. — Голос Рэйли звучал глухо. Она покачала головой, как будто ее кто-то ударил, потом отошла на шаг назад. — Как Джулия могла оставить тебя?

Этого Лиз никак не ожидала услышать. И в ее голосе звучала такая грусть, что глаза Лиз наполнились слезами, хотя она и не знала, по кому она плачет. По себе, Рэйли или кому- то еще.

— Она не знает.

Рэйли засмеялась странным глухим смехом.

— Я тоже не знала, что Энни беременна. Пока она не умерла.

— О Боже, Рэйли, — прошептала Лиз.

— Ты должна сказать ей, Лиз. Дай ей шанс.

— Это ничего не изменит.

— Ты не можешь этого знать. — Рэйли отступила еще на шаг, тени поглощали ее. — Мне нужно посмотреть, как там Паркер.

Где-то вдалеке зазвонил дверной звонок.

— Пицца. Я заберу ее, — глупо сказала Лиз, но Рэйли уже исчезла в доме.

Лиз прошла через пустые тихие комнаты к переднему входу, дала на чай доставщику, и понесла коробки с пиццей наверх. Рэйли склонилась над Паркер и что-то тихо ей говорила. Когда она выпрямилась и повернулась к Лиз, ее взгляд был пустым. Когда она улыбнулась, Лиз не увидела тепла в этой улыбке. От этого ей стало еще больнее.

— С Паркер все хорошо, — сказала Рэйли, обращаясь ко всем сразу, ее глаза изучали Лиз. — Я зайду к ней через пару часов. Я оставлю вам номер моего пейджера. Если будут проблемы, зовите, и я сразу приду.

— Ты не останешься есть пиццу?

Рэйли показала на свою софтбольную форму.

— Я собираюсь пойти домой и помыться.

— Спасибо, что присмотрела за ней, — сказала Кэндис, сидя на полу около дивана, на котором лежала Паркер. Глаза Паркер были закрыты, но ее рука лежала на плече Кэндис, в пальцах была зажата прядь волос.

— Не за что.

Когда ее шаги затихли, Кэндис задумчиво посмотрела на Лиз.

— Хочешь что-то рассказать?

Впервые за долгое время Лиз отрицательно покачала головой в ответ на этот вопрос.

Рэйли сидела в своей машине в темноте недалеко от дома Брен, так сильно вцепившись в руль, что ее пальцы онемели. Она должна ехать домой. Она должна поехать домой и забыть о Лиз. С Паркер все в порядке. Кэндис, Лиз и Брен догадаются отвезти ее обратно в клинику, если ей станет плохо. Ей не нужно возвращаться туда. Ей не нужно снова встречаться с Лиз. Ей не нужно, чтобы какая-то искаженная версия ее прошлого снова появлялась в ее жизни, издеваясь над ее ошибками и предлагая исправить их.

Рэйли подскочила, когда кто-то забарабанил в стекло. Когда она выглянула наружу, она встретилась взглядом с Лиз.

— Открой дверь, — попросила Лиз.

— Она не заперта.

После секундной запинки Лиз открыла дверь и уселась на переднее сиденье.

— Что ты тут делаешь?

— Думаю. А ты?

— Гуляю.

— Не стоит тут гулять в одиночестве.

Лиз покачала головой.

— Все вокруг вдруг начали относится ко мне, как к инвалиду.

— Не нужно рисковать, даже если это безопасный район.

— Я не об этом.

— А, — Рэйли сжала челюсти. — Это тоже причина быть поосторожнее.

— Давай проедемся.

Рэйли удивленно посмотрела на нее. Лиз пристегнула ремень и расслабилась на пассажирском сиденье, свободно положив руки на колени. Тем не менее, ее голос был очень напряженным.

— Куда? — спросила Рэйли.

— Все равно.

— Хорошо. — Рэйли завела мотор и опустила верх машины. — У меня в бардачке есть свитер, если нужно.

— Мне не холодно, — сказала Лиз.

Больше они не разговаривали, пока Рэйли вела машину по почти пустым улицам Западной Филадельфии, мимо зоопарка, мимо поворота на Плато Белмонт и спортивные площадки, и дальше на запад по Ривер Драйв. Рэйли заехала на пустую парковку около реки, которая разрезала город на две части и заглушила мотор. Двигатель, охлаждаясь, издавал громкие тикающие звуки. Ночной воздух был горячим и неподвижным. Река текла среди деревьев, как черная бархатная лента, ее поверхность сверкала в лунном свете, а на берегу порхали светлячки.

— Я все неправильно сделала, — наконец сказала Лиз. — Прости, что я не сказала раньше.

— Мне кажется, пару раз ты пыталась, но я, очевидно, тебя не слушала, — с горечью сказала Рэйли. Может быть, Энни тоже пыталась ей сказать? Боже мой, да что с ней не так?

— Я собиралась сказать тебе вчера, но потом… этот поцелуй. Последнее, чего я от себя ожидала — это то, что мне захочется целоваться с кем-нибудь, — призналась Лиз. — А потом мой здравый смысл просто испарился.

Рэйли покачала головой.

— Я врач и я поверила тебе, что у тебя кишечный грипп. Боже, я бы так и не узнала.

— Я сама узнала только пару недель назад — как раз в тот день, когда мы встретились — и так как мы с Джулией расстались, я никому об этом не говорила.

— И ты меня совсем не знаешь. Нет никаких причин, чтобы ты должна была говорить мне.

— Есть очень хорошая причина, — запальчиво сказала Лиз.

— Какая?

— Ты поцеловала меня, и я не сказала тебе «нет».

— Ну что же, теперь ты мне все рассказала.

С грустью Лиз приняла тот факт, что поцелуев больше не будет. Учитывая все то, что происходило сейчас в ее жизни, это было к лучшему. Рэйли не была из тех, с кем можно завести короткий ни к чему не обязывающий роман, и, как бы Лиз не хотелось, она и сама была не такая. Особенно сейчас, когда она ждала ребенка. Но нельзя оставлять эту боль и напряжение между ними.

— Ты сказала, что Энни умерла от удара.

Рэйли смотрела перед собой, чувствуя, как ее желудок поворачивается и откуда-то со дна сознания поднимается старая боль.

— Да.

— И она была беременна?

— Да.

Лиз хотела узнать больше, но видела, как тяжело Рэйли говорить об этом. С минуту она размышляла о том, что прошлое не стоит ворошить, но каким-то образом она понимала, что Рэйли постоянно помнит об этом, что смерть Энни преследует ее и ночью и днем.

— Но ты не знала.

— Нет. Рэйли содрогнулась и стала смотреть на лунные блики на воде. Она никогда ни с кем не говорила про Энни. — Еще в детстве у Энни обнаружили тяжелую форму диабета. Как и многие люди с потенциально смертельными заболеваниями, она отказывалась признавать, насколько это серьезно. Из ее рассказов я узнала, что она дважды чуть не умерла из-за диабетической комы, потому что не принимала лекарства. Когда она стала старше, с этим стало поменьше проблем, но она все равно вела себя неадекватно. Она всегда делала все так, как ей хочется.

— Должно быть, ее болезнь доставляла тебе много трудностей… вам обеим.

— Энни всегда играла жестко. Каждую минуту она проживала, как последнюю, и можно было лишь жить ее сумасшедшей жизнью или остаться позади, — вздохнула Рэйли. — Эта ее дикость тоже очень привлекала. Я ничего не делала для того, чтобы обуздать ее.

Лиз так хотелось плюнуть на дистанцию, разделяющую их и взять Рэйли за руку. Голос Рэйли дрожал, выражая потерю и самообвинения, и, кроме этого, такое замешательство, что Лиз стало больно. Но она и так уже перешла границы, чего делать не стоило, особенно с Рэйли, у которой было так тяжко на душе.

— Ты была очень молода.

— Нет, мне было двадцать три, когда мы встретились. — Рэйли откинула голову назад. Черное небо, усеянное звездами, простиралось на такое расстояние, которое и представить себе было невозможно. Под этим огромным небом она вдруг ощутила себя маленькой, одинокой, и потерянной. — Я не видела признаков. Не замечала, что она беременна. Я не заботилась о ней. — Она повернулась и посмотрела на Лиз. — Я не заботилась о ней, и она умерла.

— Она ведь не сказала тебе, Рэйли.

— Она не сказала мне, потому что знала, что я не хотела, чтобы у нее был ребенок.

Лиз закрыла глаза, слова Рэйли отпечатались у нее внутри четко и жестоко, как и тогда, когда Джулия позвонила из Калифорнии и попросила ее отменить прием у гинеколога. Я не хочу ребенка, Лиз. Я не хочу, чтобы ты забеременела.

Эти слова поразили ее. Услышав их сейчас снова, она только убедилась, насколько она была права, когда сказала «нет», независимо от того, чего хотело ее тело. Теперь ей нужно было думать за двоих — за себя и за ребенка, которому она решила дать жизнь. Она была одна, и все-таки их было двое.

— Мне жаль, — прошептала Лиз, и ей действительно было жаль — Энни, Рэйли и себя саму, из-за того, что она так никогда и не узнает, к чему могли бы прийти их с Рэйли отношения.

— Готова ехать обратно? — спросила Рэйли, как будто понимая, о чем она думает.

— Да.

Брен включила настольную лампу и повернула ее так, чтобы свет падал только на монитор компьютера. Она выключила верхний свет, когда заметила, что Паркер и Кэндис заснули. Кэндис свернулась в углу дивана, ноги Паркер лежали у нее на коленях, одну руку она положила на колено Паркер. Они выглядели привязанными друг к другу даже во сне, и были достаточно молоды, для того чтобы выглядеть как подростки. Паркер зашевелилась и тихо застонала, и Кэндис сразу открыла глаза.

— Милая, ты в порядке? — шепнула она.

Паркер пробормотала что-то бессвязное, и ее дыхание снова выровнялось. Кэндис закрыла глаза.

Брен улыбнулась, представив, как смутится Кэндис, если ей сказать, какой она бывает нежной, когда не следит за своим поведением. Кэндис всегда притворялась сильной и даже грубоватой, но нетрудно было разглядеть, что за этим прячется, если постараться. Обычно никто не видел этого, или просто не хотел. Паркер, кажется, не заботила эта маска Кэндис, или она не верила в нее. Брен задумалась, сколько времени пройдет, пока Кэндис поймет, что Паркер другая, и что с ней у нее все по-другому.

Когда Брен уверилась в том, что они обе опять заснули, она открыла почту Мелани Ричарде, чтобы просмотреть сообщения за день. Она ответила на некоторые технические вопросы от редактора, внесла даты сдачи книги в календарь, а потом стала изучать письма от незнакомых корреспондентов. Один из заголовков привлек ее внимание.

Re: Любовница Джей

Адрес был незнакомый. DarkRider@freemail.com. Сообщение короткое.

— Чего боится Джей?

Брен подвела курсор к кнопке «удалить», потом засомневалась, глядя на вопрос. Это не Джей боится. Но она не могла выдать себя подобным образом, она ведь даже друзьям об этом ничего не рассказывала. Почему тогда этот незнакомец, казалось, уже все знал? Ее пальцы дрожали. Ей нужно было проигнорировать это сообщение и двигаться дальше, оставаясь в безопасности, но вместо этого она ответила, пытаясь вырваться из стен, которые она сама создала.

Джей не боится. Она ждет любовницу, которая будет настолько смелой, что сможет освободить ее.

Она отправила сообщение, потом закрыла глаза, страстно желая, чтобы это письмо растворилось в воздухе до того, как достигнет цели. Что она делает?

Пискнул сигнал почты, и Брен подскочила на месте. Ее сердце бешено забилось. Она почти боялась прочитать ответ. Брен открыла глаза и засмеялась над своей глупостью. Пришла новостная рассылка от CNN. Просто чтобы доказать себе, что это глупости, она обновила страницу, зная, что новых писем нет. Она была не права.

— Я не боюсь. А ты?

Прошла минута. Две. Четыре. Брен не двигалась, ее пальцы недвижно зависли над клавиатурой.

— Боюсь чего? — написала она.

Ее почтовый клиент был настроен так, чтобы автоматически получать почту каждые пять минут. Она могла бы сама обновить почту прямо сейчас, но не стала. У нее было пять минут, чтобы встать и отойти от компьютера. Она могла бы выключить его и к утру она бы уже была сама собой, а не Мелани Ричарде, запутавшейся в мире женщин без лиц, которые склонялись перед ней, чтобы доставить ей удовольствие. Единственным звуком в комнате было дыхание двух спящих женщин.

Ее почта загрузилась.

— Чтобы освободить меня. Я жду.

Пока минуты уходили, и Брен сопротивлялась желанию ответить, она стала дышать свободнее. Ей нравились игры, даже одиночные, и она увидела в этом игру. Ее сложно было соблазнить рассказать хоть что-нибудь о себе, но ей понравилась эта попытка. Почта снова загрузилась.

— Блу Даймонд Лаунж. В любой день после десяти вечера.

Брен выдохнула и быстро закрыла программу, потом отодвинула стул подальше от стола, как будто могла убежать от слов на экране. Блу Даймонд Лаунж находился на Делавер

Авеню, в двадцати минутах езды от ее дома.

Лиз на цыпочках зашла в кабинет Брен, Рэйли за ней. Обратно они ехали в такой же тишине, как и, когда ехали к реке. Несмотря на дистанцию, разделяющую их, Лиз постоянно осознавала, что Рэйли рядом с ней и что она упрямо смотрит только вперед. Жесткая линия подбородка и напряженные плечи говорили о гневе, но Лиз не могла понять, в чем его источник. Ее грусть, сожаление и даже угрызения совести Лиз понимала. Она узнала не все, но они сегодня раскрыли друг перед другом больше ран, чем могли вынести, поэтому она молчала.

— Привет, — шепнула Лиз Брен, которая сидела за своим столом со странно пустым выражением лица. Может быть, она спала с открытыми глазами. — Брен?

Брен развернулась на стуле в их сторону и моргнула, как будто приходя в себя. Она улыбнулась.

— Вы пришли, чтобы разбудить спящих красавиц?

— Красавица не спит, — шепнула Кэндис, — только чудовище.

Паркер заворчала и попыталась пальцами ноги ударить Кэндис по животу.

— Чудовище проснулось и разозлилось!

— В твоем состоянии не стоит возбуждаться, — предупредила ее Кэндис.

Паркер засмеялась и сразу застонала от боли.

— Боже мой, не смеши меня. А. Черт.

Рэйли обошла Кэндис и подошла к Паркер. Она встала на колени около дивана и положила одну руку на голову Паркер.

— Дыши через рот и постарайся больше не смеяться. От этого давление в голове усиливается.

— Извини, я не хотела, — быстро сказала Кэндис. — С ней все в порядке?

— Кто-нибудь может включить свет? — спросила Рэйли. — Паркер, закрой глаза.

Лиз потянула за переключатель света, зажигая лампы на люстре в центре потолка.

— Достаточно?

— Да, хорошо. — Рэйли пару минут изучала лицо Паркер. — Глаз болит? Не веки и не скула, а само глазное яблоко?

Паркер задумалась и Кэндис обеспокоено подвинулась к ней поближе.

— Нет, — вымолвила, наконец, Паркер. — Все вокруг болит, а глаз нет.

— Он двигается у тебя под веками? Я не хочу, чтобы ты открывала глаза, потому что из-за этого внутриглазное давление сейчас может повыситься.

Паркер снова сомневалась, и Кэндис просунула руку под ее пижамные штаны и погладила ее лодыжку. Брен предложила ей пижамные штаны, чтобы одеть вместо софтбольных шорт, и они были для нее слишком узкими и короткими.

— Если ты не уверена, Паркер, — сказала Кэндис, — мы можем вернуться в отделение скорой помощи.

— Нет, нет. Я в порядке, — Паркер хотела приподняться, но Рэйли осторожно остановила ее.

— Лежи, — сказала Рэйли. — Если ты попытаешься сесть таким образом, то давление может усилиться. Если ты хочешь сесть, сначала перевернись набок, и пусть кто-нибудь тебе поможет.

— Сколько же это будет длиться, — проворчала Паркер. — Утром мне надо на работу.

Лиз засмеялась.

— На этой неделе тебе не стоит выходить на работу. Ты распугаешь всех клиентов.

— Ну по крайней мере, мне нужно поработать дома. У меня на столе прямо сейчас куча бумаг.

— Отек будет усиливаться еще сорок восемь часов, а потом начнет уменьшаться, — сказала Рэйли. — Мы приложим лед сегодня, и чем дольше ты будешь его держать, тем быстрее пройдет синяк. Может быть, к концу недели ты сможешь показаться в солнечных очках.

— Уже лучше, — Паркер закрыла глаза, было видно, что она очень устала.

Рэйли встала.

— Думаю, нам всем можно расслабиться. С ней все в порядке. Если что-то изменится, звоните.

Кэндис извлекла себя из-под ног Паркер и встала.

— Спасибо.

— Да ладно, я только рада, что она не будет играть на следующей неделе. У нас будет на пару очков больше, когда она снова сможет играть.

— И не рассчитывай, — мрачно буркнула Паркер.

— Ну, — сказала Рэйли, вдруг смутившись, — я, пожалуй, пойду. — Она посмотрела на Лиз. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила Лиз, хотя была уверена, что они прощаются навсегда. Она смотрела, как Рэйли уходит, потом тяжело опустилась в большое мягкое кресло. — Ну что за ночь.

— Так куда ты ходила? — спросила Брен.

Кэндис посмотрела на них.

— Я что-то пропустила?

— Ничего, — сказала Лиз. Я ходила прогуляться и встретила Рэйли. Мы проехались на ее машине, вот и все. Она извиняющимся взглядом посмотрела на Брен. — Извини. Ты волновалась?

Брен покраснела.

— Я должна была волноваться, но я была немного занята и пока ты не вернулась, не поняла, что ты уходила. Но твой мобильный телефон всегда при тебе, да?

Лиз завела глаза.

— Да. Обещаю, я всегда буду на связи.

— Итак, — медленно сказала Кэндис, — я заметила некоторое напряжение между тобой и Рэйли.

Лиз посмотрела на Паркер, пытаясь понять, слушает ли она их.

— Она спит, — сказала Кэндис. — Я слышу по дыханию.

Брен улыбнулась.

— Мы наконец-то поговорили, — холодно сказала Лиз. — Так сказать, вряд ли что-то, кроме хорошенькой дозы реальности может ограничить либидо.

Кэндис покачала головой.

— Милая, разве ты до сих пор не научилась тому, что не нужно подчинять желание размышлениям и самоанализу.

— Что сказала Рэйли? — перебила ее Брен.

— Это слишком сложно.

— Тоже мне новость, — буркнула Кэндис.

— Кэндис, — сказала Брен, с легкой угрозой в голосе.

Кэндис подняла руки вверх.

— Ладно, сдаюсь. Я буду молчать. Это мучительно, но я справлюсь.

Лиз не смогла удержаться от смеха, и это было странно сейчас, когда ее наполняло столько грусти.

— Говоря вкратце, она все еще не может забыть бывшую девушку, которая внезапно умерла.

— О, это плохо, — сказала Брен.

— Да, это проблема, — сказала Кэндис.

— Как давно это было? — спросила Брен.

— Достаточно давно. Несколько лет назад.

Брен задумчиво кивнула.

— Что ж, иногда мы готовы двигаться дальше, но сами не осознаем этого, и чтобы понять это, нужно кого-то встретить.

Лиз посмотрела на нее, не понимая, о ком, кроме Рэйли, она говорит.

— И кроме того, она не хочет детей.

— Да, это камень преткновения, — равнодушно сказала Кэндис.

— Да, — согласилась Лиз.

Брен ничего не сказала.

— Так, — сказала Кэндис, очевидно, готовая сменить тему, — как мы будем праздновать твой день рожденья, Брен? Ты до сих пор не сказала, куда ты хочешь пойти.

Брен медленно улыбнулась.

— Куда угодно, куда мне хочется, да?

— Ну кроме неба.

— Тогда хорошо. Я хочу в «Блу Даймонд».

Кэндис изумленно открыла рот.

— Брен, милая, — осторожно сказала Лиз, — Но это же стриптиз-клуб.

— Я знаю.

— Вам удобно? — спросила доктор Марта Томпсон.

— О да, абсолютно. — Лиз постаралась не скрежетать зубами. — Конечно, я прямо штаны сейчас намочу. Если бы они на мне еще были.

— Она сегодня раздражительная, — сказала Кэндис, сидящая на высоком стуле рядом с Лиз.

— Я не раздражительная, — проворчала Лиз.

Марта засмеялась.

— Вам можно. Это не займет много времени, а потом вы сможете избавиться от жидкости в мочевом пузыре.

— Как насчет жидкости в моих ступнях? — пожаловалась Лиз.

— Насколько сильно у вас опухают ноги? — Марта подошла к дальнему столу диагностического стола и приподняла простынь. Она прижала большой палец к лодыжке Лиз. — Сейчас я не вижу отека.

— К вечеру туфли становятся тесными.

— А утром все в порядке? -Да.

— Это нормально, что ноги отекают после того, как вы весь день активны, тем более при такой жаре, как сейчас. Постарайтесь при любой возможности задирать их кверху.

— Ну да, это просто, — буркнула Лиз, — когда я весь день в суде или встречаюсь с врачами или администрацией клиники.

— Лиз, милая, — шепнула Кэндис, наклоняясь к уху Лиз,

— ты не просто раздражительная, ты уже даже стервозная.

Лиз сердито посмотрела на нее.

— Ничего, когда ты окажешься в моем положении, посмотрим, сколько сочувствия ты сможешь от меня получить.

Кэндис засмеялась, притворяясь, что она в ужасе.

— Нет. Никогда.

Доктор улыбнулась и обнажила живот Лиз, аккуратно сложив простыню поперек него.

— Ну что, вы двое готовы взглянуть на ребенка?

Лиз кивнула и, вдруг разволновавшись, схватила Кэндис за руку.

— Не беспокойся, — шепнула Кэндис, — это будет восхитительно.

Врач повернула монитор так, чтобы Лиз и Кэндис смогли услышать стук сердца, когда она двигала ультразвуковой прибор по матке Лиз.

— Оно так быстро бьется, — шепнула Лиз.

— Быстро — это хорошо, — уверила ее Марта. — Сейчас оно бьется со скоростью 150 ударов в минуту. Ага, вот он. — Она указала на экран и обвела пальцами вокруг бесформенного белого пятна примерно в два дюйма длинной.

— Это эмбрион.

Лиз смотрела на него со сжимающимся сердцем. Оно было такое маленькое, это инородное тело, растущее внутри нее. Оно ни на что не было похоже. Оно вполне могло быть шуткой ее воображения. Но когда она увидела его, она поняла, что должна его защищать.

— Вы можете что-нибудь сказать о нем?

На самом деле она хотела произнести, Вы можете сказать, все ли с ним в порядке?

— Вы можете сказать, мальчик это или девочка? — спросила Кэндис.

Лиз улыбнулась, несмотря на грусть из-за того, что все это происходит не так, как она представляла.

— Еще рано определять пол, — сказала доктор, — хотя при помощи этого оборудования мы часто получаем очень хорошее разрешение. Сейчас я изучаю прозрачность шейной складки плода, которая является знаком нормального развития.

— И? — спросила Лиз.

— Все замечательно. Я не вижу пенис, но это еще не значит, что его нет. И двенадцать недель — это слишком мало, чтобы определить пол по признаку трех полосок.

— Каких трех полосок? — спросила Кэндис.

Марта убрала щуп и накрыла живот Лиз.

— Половые губы будут выглядеть как три параллельные линии. На сроке от шестнадцати до двадцати недель можно будет точно определить пол, если я увижу их или пенис.

— Но сейчас все в порядке? — повторила Лиз.

— Все хорошо. Вы хотите снимок?

— Два, — сказала Лиз неровным голосом. — Я хочу послать один Энди, это моя сестра.

— Хорошо, когда оденетесь, зайдите ко мне в кабинет и мы поговорим о том, чего вам ожидать до следующего приема.

— Спасибо. — Лиз взяла отпечатки и села на краешке стола. Она изучала их, пока Марта выходила из кабинета. — Энди понравится.

Кэндис села рядом с ней, положив одну руку ей на талию.

— Это так здорово. Поверить не могу, что живот у тебя все такой же плоский, когда в нем происходит такое.

Лиз фыркнула.

— Поверь мне, он не кажется плоским. Я уже чувствую себя как пузырь с водой.

— Ну, по крайней мере, ты так не выглядишь. Ты выглядишь просто отлично. — Кэндис поцеловала ее в щеку. — На самом деле ты выглядишь чертовски сексуально.

Внезапно Лиз остро ощутила, как грудь Кэндис прижимается к ее руке, какие мягкие у нее губы, экзотический запах ее парфюма. Тепло дыхания Кэндис у ее шеи отозвалось теплом внизу живота.

— Лиз. Боже мой, Лиз, — губы Кэндис коснулись ее уха. — Иногда я так по тебе скучаю.

Всколыхнулись воспоминания тела — Кэндис, прижимающая ее к себе ночью, терзающая ее своим знающим ртом и руками, выгибающаяся над ней в экстазе… Лиз не могла не ответить ласкам женщины, которая знала ее, которая любила ее. Она была внутри этой женщины, и Кэндис была внутри нее — глубже, чем в теле, но это была ее плоть, так же как и ее сердце, которому хотелось большего. Ее соски затвердели, и возбуждение толчком отозвалось в теле. Она тихо застонала.

— О да, — шепнула Кэндис, обнимая Лиз за плечи и касаясь ее губ своими губами.

Лиз закрыла глаза, желание клубком свернулось в глубине ее тела, но перед собой она видела не лицо Кэндис. Она высвободила себя из этого горячего страстного моря чувственности и постаралась сфокусироваться. Глаза Кэндис были дымчато-туманными, мутными от желания. Лиз отодвинулась от нее, погладив по щеке.

— Милая. Нет.

— Почему нет? — отрывисто произнесла Кэндис. — Ты же знаешь, я люблю тебя.

— Знаю, но мы не можем вернуться назад.

Кэндис прижалась лбом к ее лбу.

— Боже мой, почему нет?

— Я не знаю, — засмеялась нервным смехом Лиз. Сейчас я не могу думать о таких вещах. Мне надо в туалет.

— Ну да. Мы не можем позволить маленьким соблазнам помешать тебе на пути в туалет.

— Ты в порядке? — Лиз отвернула взгляд от твердых пуговок сосков Кэндис, натягивающих блузку из чистого шелка. Тело Лиз все еще пульсировало в местах, в которых никакой пульсации она не хотела, и тонкое больничное платье не представляло из себя барьера. У нее не было секса несколько месяцев, и ее тело ныло, ему нужно было не просто прикосновение, а возможность выпустить скопившееся напряжение.

— Я могу жить, если я возбудилась, пока не найду выход, — неуверенно улыбнулась Кэндис. — Ты злишься?

— Нет, — сразу ответила Лиз. Она слезла со стола и начала одеваться. — Я польщена.

— Я бы, конечно, предпочла, чтобы ты с ума сходила от желания переспать со мной.

Лиз не поворачивалась к Кэндис, потому что не хотела, чтобы та поняла, насколько она возбуждена.

— Зачем разрушать такую прекрасную дружбу чем-то таким дешевым, как секс?

Кэндис засмеялась.

— Дешевым. Правда. Но когда занимаешься этим, так хорошо. Нам было хорошо, помнишь?

— Нет, — ответила Лиз, застегивая блузку. — Я ничего из этого не помню. Она повернулась и увидела, как Кэндис негодующе уставилась на нее. — Но я знаю, что не могу представить мою жизнь без тебя.

— Я ненавижу, когда ты так делаешь, — надула губы Кэндис.

— Как?

— Напоминаешь мне о важных в жизни вещах, когда я просто пытаюсь повеселиться.

Смеясь, Лиз взяла Кэндис за руку.

— Лучше, проводи меня в туалет.

— Я так понимаю, нет никаких шансов, что мы займемся этим в кабинке, как бывало в общежитии?

— Кэндис.

— Ладно. Ладно. Я молчу.

После того как Лиз поговорила с врачом, они с Кэндис встретились с Брен для своего традиционного ланча по четвергам.

— Я заказала напитки, когда вы позвонили, — сказала Брен, когда Лиз и Кэндис сели напротив нее. — Так что рассказывайте.

— Посмотри, — сказала Лиз, протягивая ей снимок.

— О, ну надо же! — восхищенная, Брен радостно смотрела на Лиз. — Это чудесно!

— Да, это удивительно! — согласилась Лиз.

— И все в порядке? Все по расписанию?

— Все прекрасно. — Лиз видела, как Кэндис рядом с ней в тишине осушает бокал с мартини, но не знала, что сделать, чтобы избавить ее от дискомфорта. Она все еще была в шоке от собственной реакции на этот неожиданный поцелуй. Слишком часто с ней в последнее время такое случается. Сначала Рэйли, теперь Кэндис. Но даже, несмотря на то, что она ответила на поцелуй Кэндис, это сейчас казалось воспоминанием из их давнего прошлого. Она не чувствовала острой необходимости повторить поцелуй, как это было с Рэйли, может быть, просто потому что целоваться с Рэйли было для нее новым опытом. Думая об этом, она понимала, что обманывает себя. Она чувствовала связь с Рэйли, какой не чувствовала с Джулией годами. Но это было не важно, потому что она не собиралась снова целовать Рэйли или Кэндис.

— Лиз? — сказала Брен, выглядя озадаченно.

— А? Что? Извини.

— Я спрашивала, что там насчет курсов по подготовке к родам? Когда мы начнем ходить туда?

— Только в последнем триместре. Еще много времени.

Кэндис резко допила коктейль и встала из-за стола.

— Извините, мне надо бежать. — Она наклонилась и легко поцеловала Брен в щеку. — Завтра мы заедем за тобой в девять, хорошо?

Брен удивленно кивнула.

— Конечно. Ты забыла о какой-нибудь своей страстной любовнице или что?

Кэндис не смотрела в сторону Лиз.

— Просто нужно кое-что сделать. Увидимся завтра. И хорошенько оторвемся!

Брен посмотрела ей вслед, потом вопросительно посмотрела на Лиз.

— С ней все в порядке?

— С ней все будет хорошо, — ответила Лиз, надеясь, что это правда.

Кэндис доехала до Мэйн-Лайн за двадцать минут. Она заехала на круглую подъездную дорогу перед элегантным кирпичным зданием в колониальном стиле. Двигаясь быстро, так, чтобы не успеть задуматься, что она делает, она прошла по мощеной дорожке и постучала по латунному кольцу на голубой двери. Через минуту Паркер ответила.

— Привет, — сказала Паркер, прислоняясь к косяку двери и ухмыляясь. — Просто проходила мимо?

— Это знак сочувствия. — Кэндис посмотрела на босые ноги Паркер, синие джинсы и выцветшую голубую рубашку. Она хорошо выглядела, даже, несмотря на то, что лицо ее было ужасного цвета. Правый глаз теперь был открыт, и она насмешливо разглядывала Кэндис. — Как ты?

Паркер широко раскрыла дверь.

— Теперь гораздо лучше. Заходи.

Кэндис разглядывала изысканную антикварную мебель в холле и мельком заглянула в библиотеку и гостиную, пока шла за Паркер по широкому коридору. Паркер завернула в кабинет и через плечо спросила:

— Хочешь выпить что-нибудь?

— Нет, спасибо. — Кэндис остановилась в проходе. Она пришла сюда не для того, чтобы пообщаться, но она была не настолько эгоистичной, чтобы рисковать вмешательством в выздоровление Паркер. — Лицо у тебя выглядит уже лучше.

— Да. — Паркер обернулась, чтобы посмотреть на Кэндис, которая выглядела странно, как будто пьяная. Паркер знала, что это не так. Она подошла ближе и медленно изучила Кэндис с головы до ног. — Я могу что-то еще сделать для тебя?

— Может быть, мы можем кое-что сделать друг для друга?

— Я не в состоянии целоваться, — Паркер подошла к Кэндис и притянула ее к себе. Она положила ладони на грудь Кэндис и шепнула ей на ухо, — Но все остальное отлично работает.

Кэндис положила голову на плечо Паркер, покачиваясь, пока Паркер массировала ей грудь.

— Я хочу кончить.

Паркер засмеялась, удивляясь, кто так ее возбудил и почему этот кто-то не удовлетворил ее. Очень глупо. На секунду она возмутилась. Но потом подумала, что главное, что сейчас Кэндис здесь. Она пришла именно к ней, и в этот момент этого было достаточно.

— Думаю, я смогу об этом позаботиться.

— Да, лучше тебе это сделать, — задыхаясь, сказала Кэндис, накрывая ладони Паркер своими, и сжимая ее пальцы вокруг своей груди еще сильнее. — Кажется, я взорвусь, если не кончу как можно скорее.

— Пойдем, — резко сказала Паркер, хватая Кэндис за руку и поворачивая ее. Она практически потащила ее вверх по ступенькам в свою спальню. Кто бы это ни начал, она завершит это. А потом Кэндис не сможет думать о ком-нибудь кроме нее.

— Ты уверена? — снова спросила Кэндис.

— Замолчи. — Паркер остановилась у края кровати и крепко поцеловала Кэндис. — Я скажу тебе, если будут какие- то проблемы.

— Хорошо, — сказала Кэндис с хищным блеском в глазах. Она пальцами толкнула Паркер на кровать. — Ложись.

Не произнося ни слова, Паркер подчинилась.

— Тебе нельзя напрягаться, — Кэндис залезла на кровать и оседлала бедра Паркер. Она расстегнула блузку и бросила ее на пол. Потом потянулась назад и расстегнула лифчик. Она позволила ему упасть и прикрыла грудь руками. — Поэтому ты можешь просто смотреть.

— Только через твой труп, — шепнула Паркер.

— Ладно, — ответила Кэндис, — тогда ты можешь говорить мне, что делать.

— Все, что я хочу?

Паркер улыбнулась, проводя пальцами по ее груди. — Назови это.

— Раздевайся. — Взгляд Паркер был прикован к лицу Кэндис, пока она расстегивала джинсы. — И сними с меня брюки тоже.

Кэндис стянула с себя брюки и трусы. Раздевшись, она потянула за ремень джинсов Паркер и стянула их вниз, одобрительно замурчав, когда увидела, что под ними у Паркер ничего нет. Когда Кэндис сняла с Паркер джинсы, Паркер расстегнула ее рубашку и отбросила ее подальше, потом легла на подушки.

— Я могу сделать для тебя что-то еще? — спросила Кэндис. Ее грудь напряглась, а розовые соски стали твердыми, как мрамор.

— Сядь на мои колени лицом ко мне.

— Хорошо, — промурлыкала Кэндис, усаживаясь и обвивая ногами бедра Паркер. Она подвинулась вперед и потерлась о живот Паркер. — Я уже влажная.

— Поласкай свои соски, — сказала Паркер, двигая большим пальцем взад и вперед внизу живота у Кэндис.

Кэндис закусила губу и двумя пальцами взяла свои соски. Она посмотрела вниз, изучая большой палец Паркер, который все ближе и ближе подбирался к ее клитору. Ее бедра описали круг вокруг крепкого живота Паркер.

— Ущипни их. — Паркер на секунду опустила палец пониже, потом убрала его.

— О Боже, — Кэндис сжала свою грудь и ущипнула ногтями соски, — я хочу, чтобы ты поиграла с моим клитором.

— Кто тут главный? — проворчала Паркер. Наблюдение за Кэндис возбуждало ее все больше и больше. Ощущение горячего скольжения ее возбуждения на своем животе сводило ее с ума. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы не засунуть пальцы в Кэндис и заставить ее кончить прямо сейчас, но она чувствовала, что Кэндис хотела, чтобы ей покомандовали еще подольше. Она убрала руку. — Ты сама это сделаешь.

— Тогда я кончу.

— Нет. Пока я не скажу, ты не кончишь, а если кончишь, то это будет в последний раз.

— Пожалуйста, детка, — всхлипнула Кэндис, прижимая два пальца к основанию своего клитора. — Мне это так нужно.

— Очень жаль. — Паркер сначала посмотрела в лицо Кэндис, потом на ее пальцы, описывающие круги между ног, ее собственный клитор напряженно ныл. — Используй обе руки.

Кэндис закрыла глаза, всовывая два пальца глубоко в себя. Ее пальцы резко двигались над клитором, все быстрее и быстрее.

— Я сейчас кончу, — выпалила Кэндис.

Паркер схватила ее за запястья и отдернула их.

— Подвинься сюда.

— Осторожнее… твое лицо… — выдохнула Кэндис. — О Боже, я так близко.

— Еще раз ласкай свою грудь. — Паркер положила руки на ее ягодицы и приподняла ее. — И смотри.

Кэндис уставилась вниз, ее тело выгнулось, она терла и крутила свои соски. Паркер нежно поцеловала ее клитор и она начала кончать. Она не двигалась, пока Паркер целовала ее еще раз, и ее оргазм раскрывался в ней, как цветок, тянущийся к солнцу, взрываясь в ней жаром и жизнью.

— Поцелуй меня еще раз, — прошептала Кэндис.

Паркер поцеловала.

Дыхание Кэндис сорвалось.

— Еще.

Паркер нежно обхватила губами клитор Кэндис и медленно всосала его в рот. Потом она стала двигать языком взад и вперед.

Кэндис откинула голову назад, пульсируя надо ртом Паркер, взрываясь от удовольствия, кончая снова и снова. Она упала вперед, едва успев упереться руками в стену.

— О Боже. Боже. Мне так было это нужно.

— Да уж. — Ухмыляясь, Паркер вытянула руку и Кэндис легла рядом с ней. — Восстанови дыхание. Потом я хочу кончить тебе в рот.

Кэндис немедленно приподнялась на локте, откидывая другой рукой волосы с лица.

— Медленно или быстро?

— Неважно, — сказала Паркер, — я продержусь только пару секунд.

Кэндис устроилась между бедер Паркер.

— Ошибаешься. Я могу заставить тебя не кончать, пока я не захочу.

Паркер казалось, что прошли часы, и она уже десятки раз почти кончила, но Кэндис как-то останавливала это. Она сдалась и взмолилась:

— Я больше не могу. Пожалуйста, я хочу кончить.

— Скоро, милая. — Кэндис расслабила пальцы внутри и дразнящим движением большого пальца погладила мышцы ниже.

Паркер застонала и приподняла бедра, приглашая Кэндис войти глубже.

— Я сейчас кончу. О да. Да…

Кэндис вжала обе руки глубже, пока Паркер кончала ей в рот. Кэндис не думала о Лиз. Она вообще ни о чем не думала, кроме того, какой открытой, доверяющей и безумно красивой была в этот момент Паркер. Когда Паркер наконец расслабилась, глубоко вздохнув, Кэндис положила голову ей на живот.

— Ну что, ты получила то, за чем пришла? — поддразнила Паркер, гладя ее волосы.

— О да, — прошептала Кэндис. Она не сказала, и ей не хотелось даже думать о том, что она нашла гораздо большее, чем ожидала.

Пейджер Рэйли запищал как раз, когда она захлопнула свой шкафчик, наконец, готовая отправиться домой. Скривившись, она посмотрела на экран. Она работала в прошлую ночь и с утра должна была пойти домой. Вместо этого ей пришлось работать еще десять часов, потому что в отделении ортопедической травматологии было запланировано около дюжины операций на весь день и она знала, что если не возьмется за некоторые из них, пациентам придется ждать до следующего воскресенья. Кроме этого, никакого повода идти домой у нее не было, кроме как поспать, а у нее было слишком много переживаний за всю неделю, чтобы она могла заснуть. Каждый раз, когда она ложилась, и тишина обступала вокруг нее, она думала о Лиз. Забавно, раньше в эти моменты ее мысли занимала Энни, а теперь это была Лиз, и это очень волновало ее, хотя и было совсем по- другому. Нет уж, гораздо лучше было работать и не подпускать к себе эти навязчивые размышления.

Она нахмурилась, когда увидела номер из четырех цифр. Это был телефон охраны на входе. Посетитель? Ее сердце резко подскочило. Лиз. Она схватила трубку телефона на стене и набрала добавочный номер.

— Дэнверс, — сказала Рэйли резко.

— Рэйли? Это Паркер.

— Привет. Как ты?

— Я только что с последнего обследования. Все в порядке.

— Это здорово.

— Слушай, как насчет того чтобы я угостила тебя ужином? Я должна тебе гораздо больше, но это хотя бы что- то…

— Ты ничего мне не должна, — сказала Рэйли. — Я ценю твое предложение, но…

— У тебя сегодня игра?

— Нет, в воскресенье.

— Тогда как насчет ужина? — настойчиво повторила Паркер.

Рэйли не смогла придумать причину, чтобы отказаться, к тому же, пара часов общения и немного выпивки помогут ей расслабиться достаточно для того, чтобы заснуть.

— Хорошо, — сказала Рэйли. — Только я в больничной форме. Мне нужно поехать домой, чтобы переодеться. Давай я дам тебе свой адрес, и мы встретимся там. Выпьешь, пока будешь ждать меня.

— Отлично. Будем кутить всю ночь! Поужинаем, потом пойдем в клуб, может быть, встретим каких-нибудь интересных дам.

— Конечно. Почему бы и нет? Я уже скоро. — Рэйли повесила трубку. Может быть, это было как раз то, что ей нужно — небольшая доза развлечений и Паркер.

— Поверить не могу. Мне нечего надеть, пожаловалась Лиз, перекладывая вещи в гардеробе туда-сюда и двигая вешалки.

— Мы идем в стрип-клуб, — напомнила ей Кэндис, лежа на диване в узких белых брюках и синем топе на бретельках. — Джинсы и облегающая майка будут в самый раз.

— Все мои джинсы слишком узкие, а моя грудь слишком большая.

— Только не говори мне, что у тебя нет ни одной пары джинсов, которые подойдут.

— Ну, может быть и есть.

— И твоя грудь отлично выглядит, — Кэндис вскинула брови. — На самом деле, мне даже нравится этот твой грудастый вид.

Лиз злобно посмотрела на нее.

— Чашки третьего размера — это не то, что я назвала бы «грудастая».

— Ты такая ворчливая просто из-за гормонов или что-то еще не так? — спросила Кэндис.

Лиз села рядом с Кэндис, держа в руках красную шелковую блузку.

— Я скучаю по Рэйли.

— Я так понимаю, ты с ней не общалась.

— Да, с тех пор как она ушла из дома Брен в прошлый выходной.

— Может быть, это не так уж плохо.

— Почему она тебе не нравится?

— Дело не в этом. Ты же знаешь, я всегда хочу развлечься. А исходя из того, что ты сказала, с Рэйли все слишком сложно, понимаешь?

— Да, конечно. — Лиз вздохнула и отправилась обратно в гардеробную, чтобы изучить одежду на самых верхних полках. Ну хоть во что-нибудь она должна влезть. Не оборачиваясь, она непринужденно спросила. — Так куда ты вчера сбежала посередине ланча?

— К Паркер, — ответила Кэндис.

— Как она?

— В отличной форме.

Лиз повернулась, держа в руках пару голубых джинсов, которые она убрала подальше после того, как сбросила пять килограмм за первый год практики. Месяца три назад они, наверно, были бы ей свободны, но сейчас должны быть в самый раз.

— В отличной форме в смысле она выздоравливает или…?

— В смысле — ей гораздо лучше и она довела меня до такого оргазма, что я смогла увидеть Бога.

— А, — сказала Лиз, почему-то одновременно смутившись и немного возбуждаясь. Она почти завидовала Кэндис, которой было к кому пойти, у которой был кто-то, кого она хотела, и кому доверяла позаботиться о своих физических потребностях, в то время как сама она всю неделю была беспокойная и полувозбужденная, и у нее не было иного выбора, кроме как удовлетворить саму себя. Не то чтобы она была против такого, но это приносило облегчение лишь ненадолго.

— Ну и что? — спросила Кэндис, и сама почему-то раздраженная. Как будто то, что она провела день с Паркер — это что-то неудобное.

— Ничего, я просто думаю, что это… ну не знаю… мило.

— Мило? — засмеялась Кэндис. — Ну ладно, это было мило.

— Ты собираешься с ней встречаться?

— Нет, — быстро ответила Кэндис. — По крайней мере, не встречаться. Я сказала ей, что мы сегодня идем в «Блу Даймонд». — Кэндис отвела взгляд. — Нет, не в смысле, что я ее пригласила. Думаю, это просто вырвалось у меня, пока я была слегка расслабленна.

— Ты имеешь в виду, в затуманенном сознании и дезориентированная этим твоим неземным оргазмом? — со смехом Лиз завернулась в блузку и облегченно вздохнула, когда смогла застегнуть джинсы. Ее талия увеличилась как минимум на дюйм, хотя сейчас, когда она изучила ее, было больше похоже, что у нее небольшой животик, чем широкая талия. — Я думаю, будет здорово, если она присоединится к нам. Она мне нравится, и Брен тоже нравится. И, Боже мой, это же стрип-клуб. Вряд ли мы там будем вести разговоры о личном.

— Ну, если она придет, это не значит, что мы будем вместе или что-нибудь в этом роде.

— Конечно, нет, — Лиз обняла Кэндис. — Перестань бояться отношений, они не угрожают жизни.

— Откуда ты знаешь? Для некоторых они ведут к летальному исходу.

Лиз остановилась у входа в спальню и серьезно посмотрела на Кэндис.

— Ты правда веришь в это?

— Просто со мной это не работает. То, что было у нас с тобой, это доказывает, не так ли?

— Единственное, что ты тогда доказала — это то, что ты была молодой и не готовой остепениться. Это не значит, что ты вообще не приспособлена к отношениям.

Кэндис изучала свои руки, необычно подавленная.

— Я любила тебя. Если я тогда все испортила, то могу испортить и все остальное.

— Может быть, просто наши отношения развивались слишком быстро, — сказала Лиз, прислонившись к косяку. — Может быть, мы просто не подходили друг другу.

— Мы отлично подходили друг другу.

— У нас был шикарный секс. И мы заботились друг о друге. — Лиз и сама не знала, почему этого было недостаточно, может быть, им стоило бы попробовать начать все заново. Она не понимала, почему сказала «нет», когда Кэндис пыталась ее поцеловать. Они любили друг друга. Кэндис красивая, сексуальная и практически неотразимая. Неожиданно Лиз подумала о Рэйли и о том, как она прикасалась, и как глубоко она ее чувствовала, насколько она ощущала ее своей — так, что эта связь причиняла ей боль. Ни с кем и никогда она не испытывала таких чувств, ни с Кэндис, которую она обожала, ни с Джулией, которую она так отчаянно хотела любить. Она вздохнула. — И я люблю тебя очень сильно, просто, может быть, судьбой нам не предназначено быть вместе.

Кэндис посмотрела ей в глаза.

— Ты веришь в это? В судьбу?

— Может быть. Иногда я так думаю, — Лиз горько улыбнулась и пожала плечами. — Правда, на данный момент я выбила ноль.

— Нет, неправда, — Кэндис вскочила с постели и скользнула по комнате, ее глаза сияли. Она уверенно поцеловала ее в губы и обняла. — У тебя есть Брен. И я. А если захочешь потрахаться, мой номер у тебя есть.

Лиз со смехом обняла Кэндис за плечи.

— Отличная новость, ты у меня в быстром наборе.

Брен посмотрела на часы — 20:59. Кэндис и Лиз в любую секунду появятся, чтобы забрать ее. Нужно проверить макияж и спуститься вниз, чтобы дождаться их, но вместо этого она сидела, глядя на окно электронной почты. Ровно в девять она нажала кнопку «обновить» и увидела письмо — то самое письмо, которое появлялось каждый вечер в девять на протяжении последних четырех дней.

Сегодня я буду там. А ты?

В этот раз вместо того чтобы удалить сообщение, как она делала каждый день, Брен сразу ответила. Почему ты думаешь, что я знаю, где это?

Ты описываешь город так, будто хорошо знаешь его.

Брен улыбнулась. Вряд ли что-то может привлечь внимание писателя лучше, чем кто-то, кто обращает внимание на его работу. Прозвучал звонок в дверь, но Брен проигнорировала его. Нужно идти. Эта игра становилась слишком реальной. Но вместо того, чтобы выйти из системы, она спросила, Как я тебя узнаю?

Спроси бармена. У него будет записка для тебя от Джей.

— Брен? — закричала Лиз снизу, — Эй, ты готова?

— Минутку, — закричала в ответ Брен, печатая: Джей не существует в реальности.

Ты уверена?

Брен закрыла почтовую программу и встала. Хватит. Игра окончена. Ей нужно игнорировать все это. Может быть, это была просто шутка. Письма ей присылал кто-нибудь из Айовы, и он просто погуглил названия баров в Филадельфии. Нет никаких причин полагать, что этот человек на самом деле будет там, и даже если будет, нет смысла встречаться с ней.

— Брен? — снова спросила Кэндис.

— Уже иду.

Брен поспешила вниз. Ничего из того, чего ей бы не хотелось, не случится, потому что она все держит под контролем. Она остановилась, обдумывая это. Джей — вернее, незнакомка — понимала, что ей необходимо все контролировать. Несмотря на то, что инициатива исходила от нее, она устроила все так, что именно Брен была в ответе за решение. Именно так, как хотелось Брен. Интересно.

— С днем рожденья! — Кэндис заключила Брен в объятия и восторженно расцеловала ее. — Готова к приключениям, детка?

Брен обняла ее за шею и поцеловала в ответ.

— Наверно.

— О Боже, — сказала Кэндис, отходя от нее на шаг и недоверчиво разглядывая. — Где ты взяла кожаные брюки?

— В магазине одежды, — улыбнулась Брен, наслаждаясь видом пораженной Кэндис. К легким темно-коричневым кожаным брюкам она подобрала черную рубашку без рукавов, с глубоким вырезом между грудями и достаточно короткой, чтобы обнажить ее живот. Она была одета чересчур открыто — по крайней мере, для самой себя — но это был ее день рожденья. Девушка обязана выглядеть смело в свой день рожденья.

— Ты выглядишь шикарно.

— Не нужно говорить, что это тебя так шокирует, — упрекнула ее Брен.

— Нет, я не это имела в виду. Ты выглядишь… совсем по-другому. Хорошо. Отлично.

— Ладно, остановись, пока ты не сказала что-нибудь не то, — сказала Брен, посмеиваясь. — Пойдем, не будем заставлять Лиз ждать.

— Где ты прятала эту часть себя? — жалобно спросила Кэндис, когда Брен закрыла дверь, и они спускались вниз по крыльцу.

— Думаю, можно сказать, под обложкой.

— Ты должна объяснить, — проворчала Кэндис.

— Может быть, а может и нет, — поддразнила ее Брен.

Но может быть, и правда пришло время рассказать.

— Еще пива? — спросила Паркер, отодвигая стул от стола.

Рэйли потянулась, чтобы поставить пустую посуду на липкий загроможденный стол. После того как она приняла душ, и переоделась в джинсы и футболку, они с Паркер зашли поужинать в бар недалеко от ее дома, где можно было посмотреть бейсбол на большом экране. Примерно часа два они ели куриные крылышки, острый картофель фри и пили пиво из бутылок. Паркер выпила большую часть пива.

— Ты потом куда-нибудь едешь?

Паркер покосилась на круглые часы над барной стойкой. Буквы Schlitz на них были как в тумане из-за дыма, который висел здесь десятилетиями, даже не смотря на то, что сейчас никто не курил.

— У меня мало времени, — сказала Паркер. — Я собираюсь явиться на день рожденья без приглашения.

— Это почему-то звучит загадочно и сексуально.

— Да, потому что там будет Кэндис с друзьями.

Рэйли сглотнула.

— Ну, тогда, раз уж ты собираешься вести машину, тебе не стоит много пить.

— Не волнуйся, я потихоньку.

Когда Паркер ушла за пивом, Рэйли смотрела игру. Или пыталась ее посмотреть. Ей было интересно, где будет эта вечеринка и будет ли там Лиз. Ну, если там будут Брен и Кэндис, Лиз тоже должна быть там. Она сказала себе, что это плохая идея — думать о Лиз, но она говорила себе это всю неделю, и это ни разу не сработало.

Она снова попыталась мыслить логически. Лиз сказала ей нет, потому что не хотела увлекаться. В этом есть смысл. Нет никакого закона, который запрещает беременным женщинам встречаться с кем-то. Вот только они и не говорили об этом. Если бы Лиз не остановила ее, этот поцелуй очень быстро перерос бы в нечто большее. И это принесло бы проблемы каждой из них. Нет, они приняли верное решение. Не то время. Плохая идея. Поработай головой, Рэйли, забудь об этом.

— О чем бы ты ни думала, видно, что это что-то тяжелое, — Паркер уселась на стул напротив и поставила перед Рэйли холодную запотевшую кружку пива.

— Нет, — сказала Рэйли, — я просто наблюдала за игрой.

— Хм.

— Итак. День рожденья.

— Да, день рожденья Брен, — Паркер отпила пиво из кружки. — В «Блу Даймонд». Ты там была когда-нибудь?

Рэйли покачала головой.

— Это ночное заведение?

— Стрип-клуб.

— С девушками? В смысле, стриптизершами?

— Да. И среди зрителей тоже немало девушек.

Рэйли засмеялась.

— И там Брен собирается отмечать свой день рожденья?

— Да, звучит так, будто это идея Кэндис. Но нет, — Паркер покачала головой. — Кэндис говорит, это Брен сама предложила.

— Они все идут, да?

— Ты имеешь в виду, идет ли Лиз?

Рэйли отвела взгляд.

— Знаешь, — сказала Паркер, осторожно потирая лицо, даже в затемненном помещении у меня болят глаза от света. Я не уверена, смогу ли вести машину в темноте. Я не подумала об этом, когда вышла из дома днем.

— Ты можешь остаться у меня на ночь, если нужно, — сказала Рэйли.

— Спасибо, я очень ценю это, — ответила Паркер.

— И, — медленно добавила Рэйли, — если тебя нужно подбросить в «Блу Даймонд», я тебя отвезу.

Паркер ухмыльнулась.

— Это будет замечательно.

Как только Брен вошла в «Блу Даймонд», она почувствовала, будто находится в пост-апокалиптической кибер-фантазии Уильяма Гибсона. Стены и потолок были черного цвета, а голубые лампочки пропитывали комнату мрачноватой дымкой везде, кроме длинной сцены, занимающей почти половину помещения. Большинство столов были заняты фигурами с неразличимыми чертами лица, почти бесформенные, бесполые. Три шеста сверкали под лучами света, падающими на сцену. Сейчас она была пустой, но музыка уже отдавалась вибрацией в полу и в воздухе.

— Думаю, шоу сейчас начнется. Давайте займем столик, — потребовала Брен.

— Я ничего не вижу, — пожаловалась Лиз, споткнувшись о стул.

— Так и должно быть, — ответила Кэндис, беря ее за руку. — Это чтобы ты могла поработать рукой под столом, и никто этого не увидел.

Брен фыркнула. Ее глаза привыкли к темноте, и она стала двигаться быстрее. Она не знала почему, но ей не хотелось пропустить ни одно представление.

— Тогда я не сяду на эти стулья! — объявила Лиз.

Смеясь, Кэндис потащила ее за руку. — Пойдем, я о тебе позабочусь. Мы найдем тебе хорошее безопасное место.

— Прямо напротив сцены есть пустой столик, — сказала Брен. Выглядело так, будто он ждал именно их, потому что все остальные столы, насколько можно было разглядеть, были заняты. — Я займу его.

До того как они дошли до квадратного деревянного стола на одной ножке, вокруг стало еще темнее, а музыка стала громче. Почти на ощупь Брен нашла пустой стул, а Лиз села с ней рядом.

— Я хочу выпить, — закричала Кэндис, пытаясь перекрыть голосом музыку. — Не уверена, что здесь к нам подойдет официант.

Брен подумала о записке, которая, может быть, ожидала ее, а может, и нет, а потом быстро сконцентрировалась на сцене. Если и правда есть записка, то она никуда не денется. Если ее нет, она не хочет узнать об этом прямо сейчас. Ей нравилось чувство предвкушения, волнения, мысль о том, что Джей где-то здесь и наблюдает за ней. Конечно, Джей не знает, как она выглядит, потому что у нее нет фотографий, подписанных именем Мелани Ричарде. Но все-таки она чувствовала, что Джей узнает ее, так же как и она узнает Джей.

— Возьми мне «отвертку», — сказала Брен.

— Сейчас вернусь. — Кэндис исчезла в темноте.

— Ну, давай, признавайся, — сказала Лиз прямо в ухо Брен.

Брен удивленно застыла.

— В чем?

— Почему ты выбрала это место?

— А. — Брен уже придумала несколько вполне правдоподобных объяснений, но что-то в тоне Лиз заставило ее сказать то, чего она говорить не собиралась. — Я, возможно, встречусь здесь кое с кем.

— Правда? — с интересом сказала Лиз. — С кем?

— Я не знаю.

Лиз подвинула стул поближе.

— Это свидание вслепую?

— Типа того.

— Ты позволила Кэндис организовать тебе свидание вслепую? Ты же поклялась, что никогда больше этого не сделаешь.

— Нет, — засмеялась Брен. — Свидания, которые организовывала Кэндис, всегда проваливались. У нас с ней слишком разные вкусы.

— Так кто же его устроил?

— Она. Женщина, с которой я собираюсь встретиться. Наверно, собираюсь.

— Так ты ее знаешь.

— Нет, мы никогда не виделись, — сказала Брен.

— Ты сама-то понимаешь, что все это как-то очень запутано?

— Да.

— Я давно уже думаю, что ты что-то от нас скрываешь.

— Я знаю. Прости.

Лиз погладила Брен по бедру.

— Не извиняйся. У тебя же день рожденья. Развлекайся, а объяснить нам все ты сможешь и потом.

— Правда?

— Конечно.

— Ты знаешь, я люблю тебя, — сказала Брен.

— Это взаимно.

— Ну вот, начинается, — сказала Брен, когда на сцене появилась похожая на статуэтку блондинка на огромных каблуках, в черных стрингах и черной кожаной куртке, которая кончалась как раз над ее совершенной круглой крепкой задницей. Медленно под музыку она подошла к шесту, обхватила его обеими руками и прижалась к нему промежностью. Потом она безукоризненно выполнила сложное движение, закрутившись вокруг шеста, металл поблескивал между ее широко разведенных бедер.

Кэндис уселась между ними и поставила бокалы на стол.

— Как она это делает?

— Это все гибкость, — пробормотала Брен, изучая женщину, большая грудь которой грозилась выпасть из наполовину расстегнутой куртки. Блондинка была привлекательной и у нее было шикарное тело, но Брен не почувствовала ничего, кроме смутного любопытства.

После нескольких акробатических — и несомненно чувственных движений, которые выглядели так, будто она мастурбирует у шеста, блондинка прокралась в ближайший к ней угол сцены и упала на колени, раздвинув бедра. Она откинулась назад, и куртка упала с ее плеч, обнажив грудь, выступающую вверх, освещенную резким светом. На коже мерцал пот, а узкая полоска стрингов почти ничего не скрывала.

Кэндис издала низкий звук одобрения и Лиз стукнула ее по плечу.

— Ты такая извращенка.

— Нет, — прошептала Кэндис, — я просто здраво оцениваю женские формы.

— Угу.

Затемненные фигуры стали приближаться к сцене, засовывая свернутые банкноты под трусики танцовщицы или роняя на ее упругий живот, пока она волнообразно двигалась под музыку, ее таз трясся в безошибочно угадываемом ритме секса. Темп все нарастал и нарастал, и воздух стал тяжелым от жары и коллективного возбуждения, блондинка ласкала грудь и засовывала пальцы между бедрами, пока под музыку не довела себя до реального или изображаемого оргазма. Затем стало темно, и тишина прозвучала как раскат грома.

— Ну, — слегка задыхаясь, сказала Лиз, — это было неплохо.

Лиз обняла Брен за плечи и игриво провела носом по ее уху.

— Ну как, наслаждаешься днем рожденьем?

Брен засмеялась.

— А как же.

— И правильно.

Брен изучила зал, когда огни зажглись достаточно для того, чтобы посетители, устремившиеся между представлениями к бару, не сталкивались друг с другом. Некоторые из них исчезли за дверью, которую сначала она не разглядела. Бармен, бритый наголо афроамериканец размером с «Фольксваген», грациозно двигался за стойкой, смешивая напитки и передавая пиво со скоростью молнии. Когда блондинка, которая только что выступала, появилась из прохода в крошечном бикини и подошла к бару, он протянул ей нечто похожее на бокал шампанского и кивнул на мужчину, одиноко сидящего за столиком рядом. Блондинка взяла напиток и присоединилась к клиенту.

Брен смотрела, как блондинка уселась на колени к мужчине, потом отвернулась, когда она начала медленно поглаживать его гениталии. Невысокая брюнетка и очень худая блондинка с чересчур большой грудью, обе в разной степени раздетые, появились откуда-то из-за сцены и прошли между столов. Когда брюнетка скользнула на колени к привлекательной женщине с каштановыми волосами до плеч и потерлась грудью о ее лицо, Брен решила, что с нее хватит представления среди публики. Повернувшись в другую сторону, она увидела, не уверенная, что ей это не кажется, двух женщин, которые шли к ним. Потом она услышала быстрый вдох Лиз рядом с собой, и поняла, что не ошиблась.

— Эй! Паркер, Рэйли, мы здесь!

Лиз не видела Рэйли пять дней, и теперь не могла оторвать от нее глаз. Ее белая футболка обтягивала сильные плечи и возвышение груди. Ее джинсы были достаточно узкими, чтобы было можно видеть ее спортивные ноги. Волосы были слегка взъерошены. Она выглядела слегка растрепанно и очень сексуально. Лиз нравилось, как она выглядит. Но ей не слишком нравилось, что Рэйли обнимает Паркер за талию. Паркер прижалась к ней, и они отлично смотрелись вместе. Лиз раньше не замечала, насколько привлекательна Паркер. Рядом с Кэндис, которая выглядела как девушка с обложки, Паркер смотрелась как красивый андрогин, но рядом с Рэйли она казалась мягче и чувственней. Было бы здорово размышлять об этом, если бы Паркер была не с Рэйли.

— Да, быстро она, — пробормотала Кэндис.

— Кто? — ответила Лиз.

— Обе, — огрызнулась Кэндис.

Лиз не ответила, потому что Паркер и Рэйли взяли стулья у соседнего стола и принесли их сюда.

— Не возражаете, если мы присоединимся к вечеринке? — широко улыбаясь, спросила Паркер.

— Кажется, вы уже это сделали, — проворчала Кэндис.

— Отлично! Кто что будет пить? — спросила Паркер, очевидно, равнодушная к ее ворчанию.

— Нет, спасибо, — сказала Рэйли, глядя на Лиз.

— Мне тоже не нужно, — ответила Лиз.

Кэндис и Брен заказали Паркер напитки, и она ушла. Через секунду вскочила Брен.

— Я ей помогу.

— Я пойду в туалет, — сказала Кэндис, ни к кому конкретно не обращаясь, и направилась за ними.

Рэйли заметила пустой стул рядом с Лиз.

— Ничего, если я присяду?

— Конечно.

— Надеюсь, ты не против, что мы пришли? Паркер сказала…

— Все в порядке.

— Ну ладно. Как ты?

— Хорошо, — ответила Лиз, думая «я жирная и постоянно возбужденная, и ужасно рада тебя видеть, хотя и предпочла бы не видеть.

— Это хорошо. — Рэйли потерла руки об джинсы и оглянулась.

— Дело во мне или это место такое грязное и порочное?

Лиз засмеялась и немного расслабилась.

— Очень порочное.

— Брен весело?

— Нам всем весело.

Кэндис уселась на стул с другой стороны от Лиз и обняла ее за плечи.

— Так где ты нашла Паркер, Рэйли?

— Мы встретились в клинике и поужинали вместе, — ответила Рэйли, не сводя глаз с ладони Кэндис на руке Лиз.

Кэндис холодно улыбнулась.

— Это мило.

Лиз подвинулась так, чтобы Кэндис убрала руку, но после этого ее бедро уютно прижалось к бедру Рэйли. Рэйли

не отодвинулась, и она тоже не стала.

— Итак, Брен, — оживленно сказала Паркер, — и это место ты выбрала для вечеринки.

— Именно так. — Брен осторожно дотронулась до не пострадавшей стороны лица Паркер. Как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь, будто начала пить слишком рано.

— Отлично себя чувствую. Я выпила только немного пива. — Паркер нахмурилась. — Правда, я пила перед ужином обезболивающее.

— Будь осторожнее с выпивкой, хорошо?

— Да, мэм. Все, что скажете, мэм.

— За рулем Рэйли, да?

— Да, Рэйли. Она потрясающая. Брен кивнула.

— Ты сможешь донести напитки до столика?

— Конечно, конечно. Я в порядке. Отлично себя чувствую. А куда ушла Кэндис?

— Думаю, она уже за столиком.

По крайней мере, она на это надеялась. Брен не могла не заметить, что Кэндис не слишком обрадовалась, увидев Паркер вместе с Рэйли. Пока она шла в туалет, на нее многие смотрели. И, по крайней мере, двое мужчин и одна женщина пытались рассмешить ее. Кэндис в поисках приключений была, как всегда, непредсказуема.

— Она очень красивая, да? — сказала Паркер.

— Да.

Паркер приблизилась и легко поцеловала ее.

— Но ты знаешь, ты тоже.

Брен смеясь, оттолкнула Паркер.

— А ты, дорогая, умеешь подмазаться. Лучше иди, присядь.

— Ладно. Как раз это я и собиралась сделать.

— Я сейчас приду.

Свет вдруг снова погас, и пару секунд Брен ничего не видела. Потом началась музыка, и прожекторы осветили центральную часть сцены. В этот раз танцовщицей оказалась высокая соблазнительная рыжая девушка в ковбойских сапогах с кисточками, в коричневом замшевом жилете, с двумя пистолетами и кобурой, и в белых трусиках, настолько узких, что с того места, где стояла Брен, казалось, что их не было. Она крутила своими пистолетами и повернулась попой к публике. Потом она наклонилась так, что смогла улыбнуться между ногами публике. Ее волосы рассыпались по полу огнем. Покусывая губы, она подтянула один из пистолетов к внутренней поверхности бедра и начала тереть им взад и вперед по промежности. Судя по тому, как на пистолете отражался свет, он стал влажным.

Когда женщина улыбнулась ей, Брен вдруг представила, как этот блестящий ствол медленно вонзается в рыжеволосую девушку. Внезапное покалывание между ног было и волнующим, и раздражающим. Она повернулась спиной к танцовщице и обнаружила, что бармен смотрит на нее задумчиво. Она оглянулась и поняла, что сейчас она единственная не смотрит шоу.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил он хрипло.

— Я хотела спросить, нет ли у вас записки для меня.

Он безразлично взглянул на нее.

— Записка… — Брен уже почти решила не договаривать, потому что ситуация была чересчур абсурдной, но он, казалось, ждал, и она продолжила, — для Мелани.

— Мелани — это Вы?

Брен даже не задумалась, потому что ей казалось, что это абсолютно естественно.

— Да, это я.

Без слов он повернулся и вышел.

Разочарование было больше, чем она ожидала. Умом она понимала, что какой-то другой конец у этой истории был бы не возможен. Как может незнакомка узнать ее желания, которые она успешно прятала от всех — включая и себя — только прочитав ее книги? И что кто-то на самом деле найдет ее, и будет преследовать? Невозможно. Она вгляделась в темноту, надеясь обнаружить, что кто-то наблюдает за ней, что кто-то ждет ее. Но никого не было. Она оказалась наедине со своими фантазиями, как, впрочем, и всегда.

Стряхивая привычную грусть, она направилась к своему столику.

— Не забудьте это, — сказал бармен.

Она медленно повернулась. Он протянул ей маленький конвертик, какие обычно доставляют вместе с цветами. Брен попыталась разглядеть что-то в выражении его лица, но оно было гладким, как камень, и таким же бесстрастным. Она взяла конверт и присела на стул у стойки, поворачиваясь так, чтобы оказаться к бару спиной.

Брен изучила запечатанный конверт. На нем ничего не было написано. Она осторожно открыла его, стараясь не порвать бумагу. На маленькой карточке была напечатана в углу черная роза, и слова были написаны жирным и черным. Нельзя было сказать точно из-за отсутствия света, но казалось, что они написаны настоящей ручкой. Перьевой ручкой.

Я хочу танцевать с тобой. Джей.

Брен почувствовала, как все внутри нее запульсировало, потом она моментально стала влажной и сильно возбужденной. Она засунула карточку обратно в конверт и огляделась. Никто не обращал на нее внимания.

Кто написал эту записку? Рыжеволосая девушка, которая выступала в этот момент? Блондинка, которая мастурбировала у шеста? Или брюнетка, которая терзала женщину-посетительницу своими грудями? Брен попыталась представить кого-то из них в качестве загадочной незнакомки, и не смогла. С другой стороны, она никогда не видела женщину, которая подошла бы близко к тому, чтобы исполнить ее фантазии, и именно поэтому она начала писать книги. Она не только добилась успеха, но еще это давало ей удовлетворение, которое она не могла найти нигде в другом месте.

Так зачем рисковать идеальной мечтой ради неидеальной реальности?

— Что-нибудь передать? — спросил сзади бармен.

Брен осознала, что музыка скоро кончится и выступление тоже. Потом зажгутся огни, и ей нужно будет присоединиться к друзьям. К тем, кто ее любит и кого любит она. В безопасность и анонимность.

Она повернулась на стуле.

— Скажите ей «да».

— Там Брен, — сказала Лиз Кэндис, показывая на другой конец зала.

— Ну, хоть кому-то тут весело, — буркнула Кэндис.

Лиз, стиснутая между Кэндис и Рэйли, смотрела, как Кэндис барабанит пальцами по маленькому участку стола, не занятому стаканами и бутылками. Кэндис нервничала с того момента как Паркер села рядом с Рэйли, на противоположном от Кэндис конце полукруга из стульев. У Лиз не было времени, чтобы задумываться над реакцией Кэндис, потому что все прошлое выступление ее собственное бедро было прижато к бедру Рэйли, и думать она могла только об этом. Стриптизерша на сцене не казалась ей красивой, но она была согласна признать, что сидеть в темноте и смотреть, как женщина раздевается — это довольно волнующе. Тем не менее, гораздо более волнительным был тот факт, что рядом с ней Рэйли и она смотрит на то же самое. Лиз не могла не задаваться вопросом, привлекает ли Рэйли стриптиз. Как только она подумала об этом, она стала пытаться высчитать возможность этого. Как бы смешно это ни было, ей было неприятно думать о том, что Рэйли возбуждает кто-то другой. Хотя ей стоило бы больше озаботиться Паркер, которая как раз положила голову на плечи Рэйли, чем анонимной стриптизершей.

— Куда ты исчезла? — со злостью спросила Кэндис, прерывая спор Лиз с самой собой, когда Брен села на оставшийся пустой стул.

— Я осталась в баре, когда выключился свет. Было какое-то шоу, — сказала Брен.

— У нее были интересные движения.

— Думаю, это ты сказала Паркер, что мы будем здесь, не так ли?

— Может быть, я это и упомянула. Я ее не приглашала.

— Да ничего. Она мне нравится.

— Она лапочка.

Не дав Брен шанса ответить, Паркер перевалилась через колени Рэйли и громко сказала:

— Лиз, может, поменяемся местами? Я весь вечер разговариваю с Рэйли. Теперь я хочу поговорить с Кэндис.

— Конечно, — сказала, вставая с места, Лиз. Когда она протискивалась между столом и Рэйли, Рэйли положила обе руки на ее бедра, чтобы помочь ей. Это было легкое прикосновение, и Лиз подумала, что этот простой контакт — одновременно обнадеживающий и волнующий. Рэйли умела обратить на нее внимание — ей было важно, где Лиз, что она делает, что ей нужно, и от этого она чувствовала себя особенной и купающейся в заботе.

Паркер нетвердо встала на ноги и попыталась пройти мимо Лиз, пока Лиз еще не вышла из-за стола.

— Подожди минутку, — запротестовала Лиз, смеясь. — Здесь не хватит места для нас обеих.

— Ой, прости, — Паркер плечом задела грудь Лиз, лишая ее равновесия.

— Ой, — воскликнула Лиз, чувствуя, что теряет равновесие.

Рэйли поймала Лиз за талию и усадила себе на колени, осторожно поддерживая.

— Ты в порядке?

Лиз машинально обвила руками шею Рэйли. Почти прижимаясь ртом к ее щеке, она шепнула:

— Все хорошо.

Рэйли откинула голову назад, изучая лицо Лиз в тусклом свете.

— Уверена?

Их губы оказались на расстоянии в дюйм, и Лиз захотелось ее поцеловать. Вместо этого она запустила пальцы в густые волосы на затылке Рэйли.

— Тебе надо постричься.

— Правда? — голос Рэйли звучал хрипловато, руки бродили по спине Лиз вверх и вниз, она проводила пальцами по мышцам с обеих сторон позвоночника.

— Куда делся мой стул? — сказала Паркер, шаря впереди себя одной рукой.

— Подожди, — шепнула Рэйли Лиз.

— Что? — спросила Лиз.

Рэйли просунула одну руку под ноги Лиз, ухватила ее покрепче и перенесла на сиденье подальше. Осторожно усаживая Лиз обратно на свои колени, она сказала:

— Давай, Паркер. Путь свободен.

Паркер тяжело уселась, заняв оба стула, на которых только что сидели Лиз и Рэйли. Таким образом, Лиз оказалось некуда идти, да ей и не хотелось, сидя у Рэйли на коленях, она чувствовала себя очень комфортно. Ничего в объятиях Рэйли не выходило за рамки дружеской близости, но ее тело было таким горячим, таким твердым, кроме мягких возвышений ее груди, которая соприкасалась с Лиз. С ней было так хорошо, гак правильно, что Лиз пришлось бороться с собой, чтобы не прижаться бедрами к ногам Рэйли покрепче и не зарыться лицом в манящий изгиб шеи. Ее физическая реакция на Рэйли всегда удивляла ее, потому что она никогда так легко не возбуждалась. Возможно, такая восприимчивость появилась у нее из-за гормонов, но ей было все равно. Ей нравилось это ощущение, и, раз она знала, что ни к чему это привести не может, она могла предаться преступному наслаждению.

— Пожалуй, пока я останусь на твоих коленях, — сказала Лиз.

— Ничего.

— Я не загораживаю тебе сцену? — спросила Лиз.

Рэйли засмеялась.

— Нет, но даже если бы и загораживала, это неважно. Я взяла бы тебя на колени в любое время и предпочла бы всем им.

По коже Лиз рывком пробежался жар.

— Я не планировала исполнять приватный танец.

— Очень жаль. Готова поспорить, что у тебя неплохо получилось бы.

— Может быть, я как-нибудь попробую, — сказала Лиз, наслаждаясь этим легким флиртом.

— Только позови меня.

Огни снова погасли, и Лиз расслабилась в руках Рэйли, предвкушая следующий выход. Было здорово ни о чем не думать, а просто наслаждаться тем, что происходит. Рядом с Рэйли она всегда становилась беззаботной. Она понимала, что это чувство называется счастьем, и понимала, насколько оно для нее необычно.

Паркер качнулась в направлении Кэндис и пробормотала:

— Скучала по мне?

— Ни капли. — Кэндис встала и протолкнулась через Брен. — извините.

— Куда она пошла? — спросила Паркер.

Брен потянулась к ней и потрепала ее по ноге.

— Наверно, в туалет.

— А. Ну ладно. Я подожду.

Брен улыбнулась уголком губ, жалея о том, что она не может управлять жизнями своих друзей так же, как жизнями персонажей своих книг. Хотя, наверно, нужно начать со своей собственной жизни, а в этом она не особенно преуспела. Она засунула руку в карман своих кожаных брюк и нащупала маленькую твердую карточку. Я хочу танцевать для тебя.

Когда зал исчез во мраке, Брен стала гадать, что это — метафора или речь действительно идет о танце, и есть ли вообще какая-либо разница.

Усаживаясь поудобнее, она смотрела, как уже знакомый конус света появляется в дальнем правом углу сцены. Джей, может быть, и не было здесь. Только то, что здесь была записка и в письме говорилось, что она будет здесь, не означает, что это правда, вообще-то Брен была больше чем наполовину уверена, что все это — детально разработанный розыгрыш. Женщина шагнула в лучи света и Брен поняла, что она опять ошиблась. Джей была здесь.

— Такое ощущение, что она ошиблась дверью, — сказала Паркер, которая думала, что она говорит шепотом. Брен не могла ответить, потому что старалась впитать в себя все до мельчайших деталей, и даже на знала, с чего начать.

Ее взгляд метался от пышной гривы черных волос к глубоко посаженным темным глазам, к квадратной челюсти, смягченной широким чувственным ртом. Она отметила красоту, гордость, чувственность до того, как ее мысли захватил вид обнаженной груди, перехваченной кожаными ремнями. Кожаные ленты шириной в дюйм соединялись в центре плоского живота и присоединялись там к большому серебристому кольцу. От нижнего края кольца отходили еще две полоски, которые исчезали в плотно облегающих кожаных брюках. Еще одна полоска опоясывала ее талию. Ее маленькая высокая грудь, круглая и крепкая, с маленькими темными сосками резко отличала ее от других танцовщиц, которые явно перенесли операцию по увеличению груди. Тщательно прорисованная племенная татуировка охватывала большую часть руки. Верх черных ботинок скрывали кожаные брюки.

Это была женщина из книг Брен. Это была та самая женщина с софтбольного поля. Это была женщина из фантазий Брен. Это была Джей. Джей осмотрела публику с почти презрительным выражением лица. Потом она увидела Брен и медленным движением ресниц показала, что узнала ее. Потом она повернулась и шагнула к шесту в центре, лучи света следовали за ней. Она подняла руки над головой, ухватила позади себя шест и выбросила таз в сторону зрителей. Музыка постоянно вибрировала, почти в такт с сердцем, отдаваясь эхом в голове Брен.

Из чернильной темноты за спиной Джей появились женские руки и обняли ее торс, ладони с накрашенными красным лаком ногтями, похожими на когти, обхватили ее грудь. Фигура прижалась к ней сзади, их разделял шест, свет падал так, что все, что можно было видеть — мелькание бледных голых ног. Брен смотрела на лицо Джей, пока руки без тела крутили ее соски и терзали грудь, пока не опустились ниже на живот, поглаживая, царапая, угрожая разорвать ее кожу своими кончиками, острыми, как бритва. Удовольствие и боль превратились в необходимость, и тело Джей заблестело от пота и ее бедра стали извиваться.

— Боже, — прошептала сзади Паркер, — Это так сексуально.

Слова прошли мимо Брен, как будто произнесенные в другом измерении. Она не воспринимала ничего вокруг, кроме Джей. Женщина сзади нее схватила ремень брюк Джей и стала резко дергать его из стороны в сторону. Звук рвущегося материала прошел сквозь Брен и заставил ее подпрыгнуть на стуле. Кожаный ремень оказался в руках у невидимой женщины, и она отбросила его в сторону. Черные кожаные полоски тянулись вниз по животу и обвивали ее бедра изнутри. Кроме кожаных полосок, на ней ничего не было.

Обнаженная, не считая полосок кожи, вонзающихся в ее тело, Джей все еще держалась за шест высоко поднятыми руками. Ее бедра дрожали, пока один палец описывал круги в расщелине между ног. Ее спина выгибалась, бедра тряслись и она судорожно сглатывала. Брен поразилась, как ей нужно было контролировать себя, чтобы не убирать руки с шеста, держаться прямо, предлагая свое тело.

— Мне кажется, она кончит прямо там! — воскликнула Паркер, пододвигаясь поближе к Брен.

— Нет, — сказала Брен, глядя, как вздрагивают ресницы Джей и ее губы приоткрываются в стоне, неслышном из-за музыки. Возбуждение было настоящим, это можно было видеть по тому, как вздрагивало тело Джей по мере того как руки двигались все быстрее между ее ног.

— Она сохранит свое удовольствие для кого-то, кто этого заслуживает.

Темп музыки стал диким, таз Джей трясся под рукой, и, когда напряжение достигло высшей точки, она отпустила шест и упала на колени, ее грудь тяжело подымалась и опускалась. Зал погрузился во тьму и воцарилась полная тишина. В темноте Брен услышала всхлип Джей, и больше ничего.

— Я собираюсь найти Кэндис, — объявила Паркер, вставая на ноги и покачиваясь.

— Она вернется через минуту, когда зажгут свет, — сказала Брен, протягивая руку Паркер. Ее мысли были заняты Джей, но она была достаточно в своем уме, чтобы понимать, что нельзя позволять Паркер идти куда-то одной. К тому же, она предчувствовала, что Кэндис ушла не просто так. Когда она расстраивалась, она всегда прибегала к одному и тому же средству — найти женщину, чтобы не думать о неприятностях.

Зажегся свет, и Паркер заморгала, неуверенно осматривая комнату. Потом она помрачнела и Брен посмотрела туда же, куда смотрела Паркер. Кэндис была в баре и целовалась с женщиной, которая одной рукой держалась за грудь Кэндис, а другой — за ее задницу. Видимо, они слишком были заняты своим затяжным глубоким поцелуем, чтобы заметить, что представление закончилось, и их мог видеть кто угодно. Или, что более типично для Кэндис, ей было все равно.

— Сучка, — прорычала Паркер.

Она попыталась пробраться мимо Брен и чуть не упала. Брен ухватила ее, но Паркер была тяжелее и выше, чем Брен.

— Рэйли, — позвала Брен, -ты не могла бы мне помочь?

— Помоги им, — сказала Лиз, соскальзывая с колен Рэйли. — Ее надо бы вывести на воздух.

— Да, конечно. Извини, — сказала Рэйли, вставая.

— Все в порядке. Ты ей нужна.

Лиз подвинулась поближе к Брен, а Рэйли обняла Паркер за плечо и увела ее.

— Что случилось?

Брен показала на Кэндис.

— Ой, что она делает? — воскликнула Лиз.

— Она расстроена.

— Да уж, теперь я тоже, — сердито сказала Лиз. — Когда она, наконец, вырастет?

— Ну, явно не… — Брен уставилась на женщину, приближающуюся к ней. Теперь Джей была одета в черный кожаный жилет, кожаные шорты с низкой талией и высокие коричневые ботинки.

— Ой, — сказала Лиз, — это…

— Да, — тихо сказала Брен, двигаясь на стуле так, чтобы ее ноги оказались в проходе между столами.

Джей остановилась рядом с Брен, наклонилась к ней и прошептала:

— Ты хотела, чтобы я станцевала.

— Нет, — поправила ее Брен. — Это ты хотела танцевать для меня.

— Можно?

— Да.

Джей кивнула, свет погас и включилась музыка. Потом она уселась поверх коленей Брен, так, что ее зад только слегка касался ног Брен.

— Ты не должна меня трогать, но если хочешь, можно.

— Я не собираюсь трогать тебя, — сказала Брен, замечая, что Лиз отодвигается, оставляя их вдвоем. Было достаточно темно, чтобы обеспечить приватность, но она могла видеть лицо и тело Джей. — Не сегодня и не здесь.

— Когда?

Брен стало интересно, как долго Джей сможет балансировать, не касаясь ее. С тем же железным самоконтролем, который она показала на сцене, Джей выполняла медленные круговые движения над коленями Брен.

— Расстегни жилет, приказала Брен.

— Ни секунды не колеблясь, Джей расстегнула единственную пуговицу, и материя разошлась в стороны, обнажая грудь, всего в нескольких дюймах от лица Брен. Ее соски были твердыми. Она вращала бедрами, ее промежность находилась на ничтожном расстоянии от живота Брен.

— Покажи мне, как ты любишь, чтобы трогали твои соски, — сказала Брен. Ее собственные соски напряглись, когда она увидела, как Джей хватает соски, тянет и крутит их.

Джей мягко замычала и мышцы ее бедер задрожали.

— Я хочу потереться о тебя. Мне нужно почувствовать тебя.

— Да.

Джей сразу наклонилась вперед, хватаясь рукой за плечо Брен. Она терлась грудью о лицо Брен, а кожа между ног, гибкая и мягкая из-за жара, исходившего из-под нее, гладила голый живот Брен.

— Ты кончила, когда ушла за кулисы? — Брен выдохнула слова, касаясь губами шеи Джей, пока та волнообразно двигалась рядом с ее телом.

— Нет, — шепнула Джей.

— Я не собираюсь заканчивать то, что начал кто-то другой. — Брен хотелось взять сосок Джей в рот и терзать его, пока она не закричит. Ей мучительно необходимо было вжать пальцы между бедрами Джей и потереть мягкую кожу по ее твердому клитору.

— Я не кончу, пока ты не разрешишь, — простонала Джей.

— Ты не кончишь сейчас.

— Боже, я…

— Когда ты придешь домой сегодня, — инструктировала ее Брен, губами гладя шею, — Я хочу, чтобы ты сама довела себя до оргазма. Я хочу, чтобы ты представляла, что лижешь меня в это время.

Джей содрогнулась.

— Я почти кончаю.

— Как хочешь. — Брен боролась с собой, чтобы не обхватить бедра Джей и не вонзиться в нее, зная, что если она это сделает, они обе кончат. А сейчас они находились не в том месте, в котором ей бы хотелось, чтобы это случилось.

— Как ты нашла меня?

— Это не я. — Голос Джей звенел, как натянутая струна. — Ты нашла меня.

Брен не смогла удержаться. Она резко укусила шею Джей.

— Веди себя как следует.

— О Боже, — Джей выгнула спину, прижимаясь еще плотнее к телу Брен. — Пожалуйста.

— Отвечай на вопрос, — шепнула Брен, полизывая пятнышко, оставшееся после укуса.

— Я… не знала… придешь ли ты.

Пот капал с бедер Джей и падал на кожаные брюки Брен.

— Но… я ждала каждую ночь.

Музыка заканчивалась, и Брен знала, что их время почти вышло. Она, наконец, сделала то, о чем мечтала так долго, что и вспомнить не могла, когда в первый раз представила себе, что держит ее в объятьях. Она закинула обе руки ей на спину, наслаждаясь горячей кожей, и притянула ее к себе. Джей уронила голову на плечо Брен.

— Скажи свое имя, — шепнула она на ухо Джей.

— Когда я танцую, я Джей, — выдохнула женщина.

Брен поцеловала мягкую кожу под мочкой уха.

— В следующий раз, когда мы встретимся, я скажу тебе свое.

Когда свет зажегся, Джей исчезла.

— Кто это? — спросила Лиз. — Я старалась не быть вуайеристом, но было сложно не смотреть.

— Одна из танцовщиц.

— Это я поняла. Но как так вышло, что ты получила танец на коленях?

— Она предложила, я согласилась.

Лиз засмеялась.

— Ты думаешь, ты сможешь так просто отмазаться?

— Вряд ли. — Брен оглянулась. — Кэндис пропала.

— Рэйли и Паркер тоже не вернулись, — Лиз попыталась не показывать свое разочарование. — Ты готова идти?

— Да. Как ты думаешь, что нам делать с Кэндис?

Лиз вздохнула.

— Наверно, нам нужно остаться и подождать ее.

— Вот идет Рэйли, — сказала Брен.

Лиз повернулась.

— Привет. Я думала, ты ушла.

— Паркер заснула в моей машине. Думаю, мне нужно отвезти ее домой. — Рэйли пристально посмотрела на Лиз. — Я просто хотела пожелать спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — мягко ответила Лиз.

— Слушайте, — сказала Брен, — Рэйли, может быть, ты отвезешь Лиз? А я останусь и подожду Кэндис. — Она изучающее взглянула на Лиз — Если ты не против, что я поведу твою машину.

— Нет, я не оставлю тебя здесь одну, — сказала Лиз.

— Со мной все будет в порядке.

— Нет, — сказали вместе Рэйли и Лиз.

— А вот она идет, — сказала Рэйли. Она помолчала, потом сказала Лиз, — вроде бы, все рассчитались.

— Да.

— Тогда увидимся. Береги себя.

— Спасибо, — сказала Лиз. — Ты тоже.

— Хорошо, — сказала Рэйли, отступая на шаг, — Спокойной ночи.

— Спокойной.

Лиз нахмурилась, когда Кэндис подошла к ним.

— Ты в порядке?

— Да. Я встретила старую знакомую. Мы собираемся позавтракать вместе.

— Сейчас два часа ночи, — заметила Лиз.

— Тогда… мы позавтракаем позже, — самодовольно сказала Кэндис.

— Отлично, — Лиз схватила Брен за локоть. — Давай, именинница, пойдем.

— О, Брен, — сказала Кэндис. — Ты хорошо провела время?

Брен улыбнулась.

— В точности так, как я хотела.

Рэйли проснулась чуть позже семи и отправилась на пробежку, оставив, все еще спящую Паркер на диване. Паркер вряд ли проснулась бы в ближайшие два часа, но она оставила записку, в которой написала, что на кухне ее ждет свежесваренный кофе. На обратном пути она зашла за бубликами и сразу вспомнила о том утре, когда они с Лиз разделили импровизированный завтрак. Это было в тот день, когда она встретила Лиз в дамской комнате клиники, когда ей было плохо. Из-за гриппа, вспомнила она. Рэйли не могла вспомнить, тошнило ли Энни по утрам, но, видимо, она и с Энни ничего не поняла бы. Энни так часто страдала из-за диабета, что Рэйли обычно винила диабет в любом ее плохом самочувствии.

Лиз хорошо выглядела прошлой ночью. Они не смогли толком поговорить в таком многолюдном и шумном месте, но она решила, что утренняя тошнота у Лиз почти прошла. Сейчас у нее должно быть двенадцать или тринадцать недель, хотя она все еще не выглядит беременной. Талия Лиз оказалась мягкой и гибкой, когда Рэйли держала ее на коленях. Все ее тело было теплым, мягким и соблазнительным.

Рэйли не могла вспомнить, когда еще Лиз была такой расслабленной, и она просто идеально подходила для колен Рэйли. Держать ее на коленях казалось чем-то гораздо более естественным, чем все то, чем занималась Рэйли годами, кроме операций, а это было настолько частью ее, что она даже не задумывалась об этом. Может быть, так и должно быть с женщиной — быть вместе с ней должно быть чем-то естественным, частью себя, почти как дыхание.

Восемь утра. Все еще рано. Лиз говорила, что она рано встает, и ее квартира всего лишь в нескольких кварталах отсюда. Неожиданно для себя Рэйли купила еще полдюжины бубликов.

Через десять минут она вошла в фойе дома, где жила Лиз, говоря себе, что если Лиз не ответит после одного короткого звонка, она уйдет. Она коротко нажала на звонок Лиз, не ожидая ответа. Когда микрофон, потрескивая, ожил, она подпрыгнула.

— Да?

— Это Рэйли. Я принесла тебе бублики, но если ты…

Микрофон выключился, и дверь открылась. Лифт был не занят, и через минуту она стояла у двери Лиз. Она нажала на кнопку звонка, ее пульс стучал в ожидании. Она хотела сдержать себя от слишком глупой улыбки, но когда дверь открылась, ее улыбка исчезла.

— Привет, — сказала миниатюрная брюнетка, вопросительно приподняв брови. — Я не заказывала бублики, но буду рада принять их из твоих рук.

Рэйли осмотрела незнакомку, по мокрым волосам и короткому шелковому халату, под которым, похоже, ничего не было, понимая, что она только что из душа. Рэйли специально не стала задерживать взгляд на том месте, где халат расходился и оголял расщелину между грудями.

— Извините, я не хотела вас беспокоить.

— Я Джулия, — сказала женщина. Она сложила руки на груди. — Вы, я так понимаю, не из службы доставки.

— Не совсем, — Рэйли протянула одну из коробок с бубликами. — Это для Лиз, но вы можете разделить их с ней.

Джулия медленно улыбнулась и взяла предложенный пакет.

— Я не очень люблю делиться.

— Я тоже. Передайте Лиз привет.

— О да, конечно.

Рэйли повернулась и пошла обратно к лифту. Она не слышала, как закрылась дверь и ощущала, как Джулия смотрит на нее. Джулия. Рэйли угадала бы, что она была любовницей Лиз и не зная ее имени. Как и Кэндис, Джулия выглядела чувственной и притягательной. Рэйли оглядела свою футболку, обрезанные спортивные штаны и кроссовки. Они с женщиной, которая только что открыла дверь квартиры Лиз, явно из разных весовых категорий. Бывшая любовница Лиз. А может быть, и не бывшая.

— Брен, — позвала Лиз с кухни в доме Брен, — кто-то пришел.

Когда Брен не ответила, она поставила кофейник и пошла в сторону гостиной. Услышав, что в ванной на втором этаже шумит вода, она подошла к двери сама.

— Привет, — сказала Кэндис, врываясь внутрь с кучей пакетов в руках. — Я так и подумала, что ты здесь. Я купила завтрак. Надеюсь, вы еще не поели.

— Мы как раз собирались, — ответила Лиз, забирая сумки у Кэндис и направляясь обратно на кухню. Она переночевала у Брен, потому что когда она подвезла ее домой, было уже слишком поздно, и ей не хотелось возвращаться в пустую, холодную квартиру. Брен дала ей футболку и голубые шорты в клеточку, в которых она до сих пор и ходила. Она спала на матраце в комнате, которая когда-то была ее спальней, и ей было там очень уютно. Она устала и была взвинчена. Атмосфера в клубе раздразнила ее, а за полчаса у Рэйли на коленях возбуждение достигло точки кипения. Забавно, но ей и в голову не пришло самой удовлетворить свои желания. Соответственно, и проснулась она в тяжелом настроении, и тяжелая пульсация внизу живота нисколько не исчезла.

— Нужно сделать кофе, — сказала Лиз, зная, что говорит она это вовсе не заботливо, а даже грубо. Вряд ли Кэндис проснулась, чувствуя, что она не желанна и не удовлетворена.

— Хорошо. Я буду кофе. — Кэндис села на один из высоких стульев в зоне готовки напротив Лиз, которая расставляла чашки. — Как тебе место, где мы были вчера? Было классно!

— Ну, такие женщины мне не очень нравятся.

— А последняя?

Лиз сказала бы «нет» вчера, даже, несмотря на то, что эта сцена с кожей и насилием отчасти стала причиной ее возбуждения. И все-таки, смотреть на то, как сильная женщина буквально встала на колени из-за желания, было возбуждающе.

— Это было сексуально.

— Да. Я и говорю. — Кэндис порылась в одном из пакетов и вытащила круассан с малиной. Брен хорошо повеселилась, как ты думаешь? Она сказала, что ей понравилось?

— Думаю, да, — сказала Лиз, включая кофеварку. Если Брен захочет рассказать Кэндис о танце на коленях, она расскажет. Видимо, Кэндис была чересчур погружена в завоевание кого-то, чтобы обратить внимание на такое необычное поведение Брен.

Кэндис отломила кусочек круассана и отправила его в рот.

— Вам с Рэйли тоже было очень уютно.

Лиз покраснела.

— Я думаю, мы можем быть друзьями. Я рада.

— По-моему, это выглядело не очень похоже на дружбу, — сказала Кэндис, доставая пустую чашку с полки. Она протянула ее Лиз. — То, как ты прижималась к ней.

— Я сидела у нее на коленях, — подчеркнула Лиз, наполняя чашку Кэндис, — потому что Паркер хотела поговорить с тобой. Правда, тебе было все равно.

— Паркер провела вечер с Рэйли, — небрежно заметила Кэндис. — Значит, она встречается с Рэйли, и, если ты не заметила, они выглядели весьма счастливыми, когда пришли. Я удивлена, что тебя это не обеспокоило.

Лиз чуть было не шарахнула кофейник об новое вручную расписанное столовое покрытие Брен.

— Во-первых, то, что делает Рэйли — не мое дело. Во- вторых, Паркер была немного пьяная. И она большую часть вечера пыталась добиться твоего внимания.

Кэндис повернулась на стуле и беззаботно скрестила ноги.

— Я ни с кем не встречаюсь во второй раз.

— Ты просто задница.

— Что? — негодующе воскликнула Кэндис, поворачиваясь обратно, чтобы посмотреть на Лиз.

— Ого, — сказала Брен, заходя на кухню. — Что я пропустила?

— Всего лишь то, что Кэндис идиотка.

— Всего лишь то, что Лиз противная.

Брен улыбнулась и взяла кружку с кофе, которую протянула ей Лиз.

— Ну хорошо. Ничего нового. Мм, это круассаны?

— Да. Для тебя есть с шоколадом. — Кэндис посмотрела на Лиз. — Не могла бы ты объяснить свои слова?

— Сейчас утро субботы, так?

Кэндис нахмурилась.

— Да.

— И в четверг — сейчас с четверга прошло два дня — ты в середине ланча убежала, чтобы заняться сексом с Паркер?

— Да, — ответила Кэндис, отламывая еще кусочек от круассана. — И что?

— С чего ты решила, что в пятницу, когда Паркер пришла в клуб, в который, нужно заметить, пригласила ее ты, она пришла не для того, чтобы увидеть тебя?

Брен молча пила кофе и наслаждалась шоколадным круассаном.

— Потому что, — ответила Кэндис, — Паркер и я уже обсудили то, что мы не собираемся встречаться. И, — продолжила она, не давая себя прервать, — если ты помнишь, когда она пришла, она прямо-таки висла на Рэйли.

— Паркер выпила, а до этого она пила обезболивающее, поэтому она была пьяная. — Лиз взяла пакет с круассанами. — Здесь есть с творогом?

— Конечно, — заносчиво ответила Кэндис.

— Кроме этого, — продолжила Лиз, — Паркер наверняка запуталась в твоих правилах, исходя из того, что ты пришла к ней за день до этого.

— Паркер все прекрасно понимает. И вообще, с каких пор тебя так волнуют мои девушки?

— С тех пор, что эта девушка мне нравится, Кэндис. — Лиз положила круассан на салфетку и облокотилась на стойку.

— И мне кажется, тебе тоже.

Кэндис отвернулась.

— Ты выглядишь такой свежей и отдохнувшей с утра, Кэнд, — сказала Брен в наступившем молчании. — Как прошел остаток вечера?

— Отлично, — сказала Кэндис.

— Это кто-то, кого мы знаем? — Брен подлила себе еще кофе.

— Не думаю.

— Ты хоть узнала ее имя? — спросила Лиз.

— Софи, — Кэндис вздохнула, облокотилась на стойку и подперла подбородок руками. — И я не спала с ней.

— Что? Ты не осталась с ней? Как ты добралась домой?

Воскликнула Лиз, ее раздражение боролось с тревогой. — Мы бы подождали тебя, если бы ты сказала, что ты не едешь домой с ней. Это было безумие, Кэндис.

— Я поехала домой с ней. Я просто не спала с ней, когда мы добрались до дома.

Брен удивленно спросила:

— Это у тебя в первый раз? Кэндис ухмыльнулась.

— Кажется, да.

— Почему? — спросила Лиз.

Кэндис пожала плечами.

— Она много выпила.

— И? — настаивала Лиз, чувствуя, что дело не в этом.

— И я была не так уж возбуждена.

— И? — хором сказали Брен и Лиз.

— И мне просто не хотелось, понятно?

— Не понятно, — сказала Брен, и Лиз с ней согласилась.

Кэндис встала со стула и прошла по кухне к открытой задней двери. Она стояла, глядя на улицу, и утренний свет обрамлял ее светлые волосы золотым ореолом. Лиз подумала, что в профиль она выглядит чистой и непорочной, как Мадонна.

— Мне показалось, что это бессмысленно, — тихо сказала Кэндис. — Возможно, она довела бы меня до оргазма. И я абсолютно уверена, что я довела бы до оргазма ее.

Лиз улыбнулась, но ничего не сказала.

— Но потом все, что нам дало бы это — всего лишь пара секунд удовольствия. Которое уходит сразу же.

— Не всегда, — тихо сказала Лиз.

Кэндис хитро улыбнулась ей.

— Я знаю.

— Почему прошлой ночью все было по-другому? — спросила Брен.

— Я не знаю.

Лиз хотела было сказать, что это, должно быть, как-то связано с Паркер, но Кэндис наверняка уже размышляла об этом. Ее боязнь обязательств, боязнь отношений вообще, была слишком глубокой, чтобы ее можно было так просто преодолеть. Лиз выбрала более мягкий подход, хотя ей и хотелось устроить Кэндис встряску.

— Как вы смотрите на то, чтобы провести еще один вечер на солнце? — сказала Лиз. — Мы можем пойти на завтрашнюю игру в софтбол?

— Рэйли играет? — спросила Кэндис.

— Не знаю, — ответила Лиз, хотя и не могла отрицать, что втайне надеется на это.

— Я иду, — сказала Брен.

— Я, наверно, тоже, — добавила Кэндис.

— А ты, — Лиз пальцем показала на Брен, — не думай, что я забыла про твое секретное свидание.

— Что за секретное свидание? — Кэндис уселась обратно на стул. — Что за секретное свидание?

— Ну, это было не совсем свидание…

— Вчера ты сказала именно так, — заметила Лиз.

— Почему я об этом не знаю? — Кэндис смотрела на них, и ее лицо выражало то возмущение, то обиду. — Почему у вас от меня секреты?

Лиз округлила глаза.

— У нас нет секретов, — сказала Брен. Это мой секрет. Что-то вроде того.

Теперь Лиз и Кэндис глядели на нее с нескрываемым любопытством.

— Минутку, — сказала Брен и быстро вышла из комнаты.

— Что я пропустила? — немедленно спросила Кэндис.

— Прошлой ночью, когда ты… что-то делала в баре…

— Ладно, ладно. Я поняла, что ты не одобряешь мои маленькие развлечения.

— Если бы я их не одобряла, мы бы не разговаривали уже несколько лет.

— Когда ты простишь меня за это? — тихо спросила Кэндис.

Лиз прикусила язык.

— Я простила тебя.

— Ты уверена?

Лиз молчала. Разве нет?

— Ну вот, — сказала Брен, заходя в комнату, держа руки за спиной. Когда она ехала домой из «Блу Даймонд», она осознала, что ей придется рассказать друзьям не только про свидание. Даже если она никогда больше не увидит Джей, Лиз видела их вместе и к тому же до этого намекала, что она понимает, что Брен что-то скрывает. Ее тайная жизнь не казалась такой важной, когда она могла хранить свое писательство в секрете. Но в прошлую ночь случилось нечто неожиданное. Границы покачнулись, потом треснули, и одна реальность слилась с другой. Она протянула каждой из подруг по книге.

И Лиз, и Кэндис выглядели озадаченными, когда взяли книги.

— О Боже! — воскликнула Кэндис. — Это же последняя книга Мелани Ричарде! Она должна выйти в свет только в следующем месяце! Как ты ее заполучила?

— Моя подписана для меня, — сказала Лиз, просматривая страницы.

— Моя тоже! — Кэндис спрыгнула со стула и обняла Брен. — Спасибо. Спасибо! Разве не ты сегодня должна получать подарки? Ты ходила на автограф-сессию? Ты ее видела? Какая она? Она ничего?

— Я не ходила на автограф-сессию, — ответила Брен, думая о том, что ее издатель будет очень доволен, что она наконец решила выйти из своего виртуального шкафа. Она отбросила эту мысль подальше, пока еще не готовая настолько поменять жизнь. — Это авторские экземпляры.

— Авторские экземпляры, — со знающим видом покивала Кэндис. — Вот как ты их получила. Ты заказала их на ее сайте? Но я там ничего такого не видела.

— Кэндис, — тихо сказала Лиз, продолжая листать книгу, — авторские экземпляры — это книги, которые издательство присылает автору до того, как книга поступает в продажу.

— Я знаю. Я просто… — Кэндис резко остановилась и нахмурилась, ее взгляд метался от Брен к Лиз. — Что ты пытаешься сказать?

— Мелани Ричарде — это я, — сказала Брен.

— Не может быть, — одновременно произнесли Лиз и Кэндис.

Брен кивнула.

— Это поразительно, — сказала Лиз, сдерживая смех.

— Я тебя убью! — взорвалась Кэндис. Она кинула книгу на стойку и попыталась схватить Брен, которая попыталась защититься, выставив вперед обе руки.

— Не надо! Прости! Мне очень жаль! — Брен убежала в гостиную, Кэндис бежала за ней.

— Когда я тебя поймаю, тогда тебе будет по- настоящему жаль! — закричала Кэндис, бегая за ней вокруг дивана. Брен, чтобы убежать, перепрыгнула через него.

— Почему ты нам не сказала? — Кэндис оббежала конец дивана и устремилась за Брен.

— Так вышло! — Брен кинулась на кухню и, схватив стул, выставила его перед собой. — Только, чур, не щекотаться.

— Я не собираюсь тебя щекотать, я собираюсь тебя задушить! — прорычала Кэндис, пытаясь прорваться к Брен, несмотря на стул.

— Кэндис, — крикнула Лиз, — если ты убьешь ее, мы не узнаем, что будет с Джей дальше.

— Я заставлю ее рассказать, перед тем как убью ее, — заявила Кэндис, но уже начала смеяться.

— Пожалуйста, — выдохнула Брен, пытаясь избежать нападения Кэндис и поднимая стул повыше, — не нужно меня мучить. Я не знаю, что с ней будет.

Кэндис остановилась как вкопанная.

— Как это ты не знаешь? Разве не ты автор?

Брен с благодарностью опустила стул.

— Да, я. Но я пишу не так. Я не знаю, что точно случится, когда я пишу.

— Тогда что хорошего в том, что твоя лучшая подруга — Мелани Ричарде? — Кэндис с обиженным видом опустилась на свой стул.

— Ничего, — быстро ответила Брен. — Так что нет ничего такого в том, что вы об этом не знали.

— Почему ты нам не сказала? — спросила Лиз. — Ты нам не доверяешь?

Комната вдруг погрузилась в абсолютную тишину и Брен попыталась найти ответ, который не обидит двоих людей, которых она любила больше всего в жизни.

— Даже когда мы все учились вместе, вы обе, казалось, знали, кто вы такие и чего вы хотите, — сказала Брен. — А я никогда этого не знала. И до сих пор не уверена.

Кэндис фыркнула.

— Думаешь, я уверена?

— Ты посмотри на меня, — печально сказала Лиз.

— Ну, я думаю, что мне так казалось, потому что я никогда не понимала своих чувств. Пока не начала писать. К тому времени, когда я поняла, какую часть в моей жизни занимают книги, я слишком привыкла держать это в секрете.

— Несколько лет! Ты пишешь книги уже несколько лет, и не сказала нам! — закричала Кэндис.

— Я знаю. Простите меня.

— Мне нравятся твои книги, — сказала Лиз, обнимая Брен. — И я люблю тебя. Прости, что я заставила тебя думать, что ты не можешь рассказать мне об этом.

Брен смахнула слезы.

— Дело не в тебе. — Она посмотрела на Кэндис через плечо Лиз. — И не в тебе. Проблема во мне. У меня ушло много времени на то, чтобы понять, что книги меня занимают больше, чем что-то еще.

— Итак, — задумчиво сказала Кэндис, — ты хочешь сказать, что ты и есть Джей?

Брен улыбнулась, чувствуя, что она и весь ее мир легко собирается по кусочкам.

— Нет, я любовница Джей.

— Ты нашла аспирин? — спросила Рэйли, войдя в квартиру и увидев Паркер, ссутулившуюся в углу дивана. Ее лицо было очень бледным, только выделялись плохо заживающие синяки. Волосы были мокрыми, и она надела футболку и шорты, которые Рэйли оставила ей на столике. Значит, у нее хватило сил найти душ.

— Да, спасибо, — хрипло ответила Паркер.

— Хочешь попробовать съесть что-нибудь?

— Цианистый калий?

Рэйли засмеялась.

Как насчет подрумяненного бублика и… вроде бы у меня есть молоко.

Паркер застонала.

— Кофе. Я не пила молоко с тех пор, как мне исполнилось двенадцать.

— Ладно, пойду приготовлю что-нибудь.

— Тебе помочь?

— Нет, — сказала Рэйли, проходя через маленькую минималистично обставленную гостиную на кухню. — Не думаю, что ты сейчас в состоянии что-то делать.

— Спасибо, — слабым голосом ответила Паркер.

Узкая кухня была слишком маленькой, чтобы на ней могли готовить сразу двое, и в любом случае, в этот момент Рэйли не нужна была компания. Она все еще пыталась разобраться с чувствами, нахлынувшими на нее после того как она наткнулась на Джулию в квартире Лиз. Джулия вела себя как дома, уверенно, и ее собственническое отношение к Лиз раздражало. Рэйли вряд ли имела какое-то право так думать. К тому же, может быть, как раз в присутствии Джулии Лиз так нуждалась.

Вздыхая, она разрезала бублики и положила их в тостер. Потом нажала кнопку на кофеварке и вытащила чашки из шкафчика над столом.

— Я что-то не так сделала? — спросила Паркер, подходя к ней сзади.

Рэйли повернулась.

— В смысле?

— Ты хлопаешь дверьми шкафчика так, что дом трясется.

— Ой, — Рэйли провела рукой по волосам и выдохнула. — Извини. Наверно, у тебя от этого голова еще сильнее болит.

— Она уже не может болеть сильнее. — Паркер выдвинула из-под стола деревянную табуретку и уселась на нее, прислонившись к стене. — Я не помню, как мы ехали домой. И понятия не имею, как ты дотащила меня до квартиры.

Рэйли усмехнулась.

— Ты сама дошла.

— Да? — Паркер выглядела пораженной. — Кхм… я демонстрировала еще какие-нибудь подвиги?

— Кроме того, что хватала меня за задницу? Паркер запрокинула голову назад и простонала:

— Я этого опасалась. Прости.

— Да ладно. Со мной этого давно не случалось.

— Пожалуйста, — взмолилась Паркер, — скажи мне, что я не вела себя, как какой-нибудь первокурсник на вечеринке по случаю посвящения в студенческое братство!

— Ты нормально себя вела. — Сжалившись над Паркер, Рэйли налила в чашку кофе и протянула ей. — Вот. Хочешь сливки?

— Это хорошо. Извини за все, что я вчера сделала. Что бы это ни было.

— Тебе не о чем беспокоиться. Рэйли уселась на стол и отпила кофе. — Когда ты не жаловалась на Кэндис, ты пыталась заманить меня в постель. Но из этого ничего не вышло.

— Извини.

— Хочешь сказать, ты лгала, когда говорила, что хочешь…

— Нет, — простонала Паркер, отгораживаясь от Рэйли рукой, — Ничего не говори мне больше.

— Ладно. Я просто буду помнить об этом всегда.

Паркер засмеялась и опять застонала.

— Голова болит.

— Это моя вина, — сказала Рэйли. — Нужно было проследить, чтобы ты не пила так много.

— Ты не должна обвинять себя.

— Может быть, и нет, но ведь именно так и поступают друзья. К тому же я знала, что ты всю неделю принимаешь обезболивающее. Неудивительно, что алкоголь подействовал на тебя в два раза сильнее, чем обычно.

— По крайней мере, ты довела меня до дома в целости и сохранности. Спасибо.

— Не за что. — Рэйли спрыгнула на пол, когда запищал таймер на тостере и бублики выскочили из него. Она намазала оба маслом и подала один Паркер. — Я знаю, что ты не хочешь есть, но нужно.

— Спасибо. — В обмен Паркер отдала ей пустую кофейную чашку и Рэйли отставила ее в сторону.

Несколько минут они ели в тишине, а потом Паркер сказала:

— Но если ты не злишься на меня, то почему ты такая раздраженная?

Рэйли покачала головой.

— Просто сражаюсь с ветряными мельницами.

— Ага. Что-то связанное с женщиной.

— Как ты догадалась?

Паркер пожала плечами, пытаясь поставить тарелку себе на колени.

— Разве есть еще какие-то ветряные мельницы, которые что-то значат?

Рэйли усмехнулась.

— Думаю, нет.

— Ты хочешь поговорить о чем-нибудь?

— Нет. Спасибо. — Рэйли не хотелось бы рассказывать об отношениях с Лиз, да и что она могла бы сказать? Что ей нравится Лиз, больше, чем просто нравится, но они обе отягощены такими сложными обстоятельствами? Что она, следуя порыву, пошла к Лиз и встретила там ее любовницу? Нет, этот разговор не принес бы ничего хорошего.

— Знаешь, не смотря на то, что у тебя классная задница, — сказала Паркер, — я надеялась проснуться сегодня в одной постели с Кэндис.

— Что у вас с ней? Вы встречаетесь? — спросила Рэйли, обрадованная сменой темы. Болтовня Паркер отвлекала ее от мыслей о том, чем сейчас занимаются Лиз и Джулия.

— Вообще-то нет, — нарочито небрежно ответила Паркер. — У нас была парочка… приятных встреч. Но она вольная птица.

— Мне казалось, что и ты такая.

— Ну да. Когда работаешь по восемьдесят часов в неделю, сложно сделать что-то большее, чем просто развлечься с кем попало. Проще не придавать этому особого значения.

Рэйли кивнула. Она понимала то, что Паркер говорит о работе, и знала, как просто объяснять занятостью нежелание находить новые знакомства и сближаться с кем-то. Она не хотела сближаться с Лиз. Это произошло само собой, и она даже не успела заметить. Она помнила, как она лежала на спине в клинике, а Лиз на ней, как зеленые глаза Лиз светились удивлением, тревогой и теплом, и она видела, как ей не хотелось никуда уходить.

— Ты когда-нибудь останавливалась в середине предложения, — задумчиво проговорила Рэйли, — или во время поцелуя, понимая, что этого недостаточно. Что слова, поцелуи — что бы ты ни делала, этого мало, чтобы быть к человеку так близко, как тебе хочется?

Паркер посмотрела на нее.

— Лучше бы ты этого не говорила.

— Почему?

— Потому что я слишком хорошо понимаю, что ты имеешь в виду, и это меня очень пугает.

— Меня тоже, — сказала Рэйли.

— Ну нет, — сказала Кэндис, когда Лиз спустилась со второго этажа, переодевшись в свою вчерашнюю одежду. — Брен, ты никуда не пойдешь, пока я не узнаю подробностей об этой загадочной женщине.

— Я же сказала тебе, — ответила ей Брен, — нет никаких деталей. Ничего не было.

— А Лиз сказала по-другому.

— Я? — воскликнула Лиз. — Я ничего не говорила! — Она хитро взглянула на Брен. — Зато я много чего видела.

— Вот видишь! — Кэндис положила руки на бедра. — Есть что-то, чего я не знаю! — Она показала пальцем на Брен. — Ты! Рассказывай.

— Ну ладно, — ответила Брен, с тревогой глядя на Лиз. — Ты в порядке? Ты какая-то бледная.

— Просто прошлая ночь дает о себе знать, — уныло ответила Лиз. — Я уже больше не могу развлекаться, как раньше.

— Пойдем, — сказала Кэндис, подавая ей руку, — посидим на воздухе на террасе. Там как раз тень. Брен, дай ей что-нибудь попить.

— Я в порядке, — запротестовала Лиз, но позволила Кэндис отвести ее на воздух. Она плохо спала и чувствовала себя гораздо более усталой, чем вчера, но она начала понимать, что в ближайшие девять месяцев она вряд ли будет чувствовать себя лучше. Она устроилась в лежаке и положила ноги на табуретку, стоявшую рядом. Брен подала ей стакан чистой воды.

— Спасибо.

Кэндис уселась на табуретку у ног Лиз и положила руку на ее лодыжку. Потом она сурово посмотрела на Брен.

— Рассказывай.

Брен прислонилась к деревянным перилам и стала изучать свои руки, думая, как объяснить подругам то, что она и сама себе не могла объяснить. Иногда, в ситуациях, таких, как сейчас, она не могла найти слов, ей не верилось, что она — профессиональный писатель. Она вздохнула.

— Она написала мне на электронную почту по поводу моих книг.

— Как и тысячи других читателей, — заметила Кэндис. — Уж я-то знаю. Твой сайт у меня в закладках, подлая ты сучка. Я читала твой блог. Поверить не могу, что я не знала, что это ты.

Брен старалась не смеяться.

— Если ты засмеешься, я перекину тебя через эти перила, — пригрозила Кэндис.

— Ладно. Ладно. Я не буду смеяться, — смеясь, сказала Брен. — И да, ты права. Я получаю много писем.

— Но это письмо было каким-то особенным, — предположила Лиз.

— Да. Она поняла, что я собираюсь делать с Джей. Как развивать ее сюжетную линию. Она знала это практически до того, как я сама это поняла.

— Я и сама могу сказать тебе, что Джей ищет доминирующую в сексе женщину, — самодовольно улыбнулась Кэндис. — Мы, активы, пользуемся спросом.

Брен с интересом посмотрела на нее.

— Так вот кем ты себя считаешь? Активной фем?

Кэндис рассеянно погладила ногу Лиз, выражение

лица ее было задумчивым.

— Я никогда об этом не задумывалась, но я люблю быть главной в постели. Как правило. Ну, как ты думаешь? Я подхожу под это определение?

— Ты же знаешь, не бывает ничего абсолютного, — сказала Брен. — Нет никаких четко обозначенных сексуальных типов. Стоит просто посмотреть на комнату, в которой много лесби, чтобы понять, какие мы все разные. Но есть какие-то сходства, какие-то распространенные предпочтения, которые все-таки разделяют нас.

Лиз откинула голову назад и стала смотреть, как по ярко-голубому небу бегут белые пушистые облака. Воздух был горячим и неподвижным. Они провели бесчисленное число дней только втроем на этой террасе, обсуждая сексуальную политику, или философию, и много других тем. Ей и в голову не приходило, что когда-нибудь вот так же они будут обсуждать свою жизнь.

— Ты всегда была серьезным мыслителем.

Брен засмеялась.

— Боже мой, да что особенного в том, чтобы размышлять о том, что нас привлекает в женщинах и что нам нравится в постели. Что бы не лежало в основе этих желаний, оно гораздо глубже, чем те выводы, которые мы можем сделать во время дискуссии.

— Итак, вернемся к вопросам секса, — сказала Кэндис. — Значит, Джей хочет женщину, которая будет ее контролировать. Я уже сказала, что я знала это.

— Дело больше в том, какой ей нужен контроль. Она хочет быть под контролем во всем — физически, эмоционально, в сексе. Она хочет полностью переложить на кого-то ответственность.

Кэндис долго изучала лицо Брен.

— Это будет в следующей книге?

— Да, — сказала Брен.

— Когда?

— Как только я напишу об этом! — раздраженно, но довольно воскликнула Брен.

— Кэндис, милая, — шепнула Лиз, — ты опять пытаешься уклониться.

— Что значит я пытаюсь уклониться? — игриво спросила Кэндис.

— Это значит, что ты начинаешь говорить о сексе, когда нервничаешь из-за чего-то другого.

— Я так не делаю, — решительно заявила Кэндис.

— Делаешь, — подтвердили Брен и Лиз.

Кэндис поджала губы.

— Значит, Джей… кстати, как ее зовут на самом деле? — спросила Лиз.

— Я не знаю, — ответила Брен. — Она сказала мне, что ее зовут Джей, и я называю ее так.

— Извращенка, — перебила ее Кэндис.

Лиз шлепнула ее по плечу.

— Помолчи. Итак, Джей узнала, как ты собираешься развивать сюжет и, поэтому она внезапно появилась на твоем пути. Что еще?

Брен отвернулась и сразу поняла, что они заметят, что она избегает ответа. Не дожидаясь, пока они скажут об этом, она вздохнула и сказала:

— Она поняла, что я хочу контролировать ее. В смысле, Джей.

— Ооо, Бренда Луиз, ты такая плохая девочка, — протянула Кэндис.

— И ты думала, что нам это не понравится? — Спросила Лиз. — Поэтому ты не говорила нам?

— Нет! — покачала головой Брен. — Нет. Я и сама этого не понимала о себе, пока не начала писать книги. А потом я поняла, чего я хочу, и… ну и вот.

— И… она хочет дать тебе это? — спросила Лиз, размышляя вслух.

— Что ты собираешься делать? — спросила Лиз.

— Я не знаю, — ответила Брен, думая о том, как баланс сил в реальности сильно отражается от воображаемого. — Все зависит от нее.

Лиз ехала домой, размышляя о признаниях Брен. С одной стороны, она была удивлена, ведь именно Брен всегда опускала Лиз и Кэндис на землю в те времена, когда они были абсолютно безумными. В какие бы драматические ситуации они не попадали, Брен всегда олицетворяла собой голос разума. Не то чтобы Брен была скучной, просто рядом с ней всегда можно было ощутить себя в безопасности. Она была тем человеком, на которого можно положиться, когда твой мир рушится у тебя на глазах. Но с другой стороны, Лиз всегда чувствовала и понимала, что внутренний мир Брен гораздо сложнее того безмятежного обличия, которое она позволяет видеть. Лиз удивлялась, как так произошло, что незнакомая женщина, прочитав книги Брен, поняла из них намного больше, чем знали они, ее лучшие подруги. Возможно, дело было в художественном самовыражении и в том, что нельзя не выразить свою личность в искусстве. Она не могла ничего сказать. Суд был местом, в котором нужно скрывать свои чувства, а не выражать их.

И все-таки она снова думала о Рэйли, о том, как просто быть открытой с ней. Как она с самой первой минуты говорила с ней и не чувствовала, что ей нужно что-то скрывать. Рэйли многим была похожа на Брен, рядом с ней было так же безопасно и комфортно. Лиз покачала головой.

Рэйли -это не Брен. То, что она чувствует к Рэйли, к Брен она не чувствовала никогда. Рэйли определенно возбуждала ее.

Испытывая легкую грусть, Лиз заехала в гараж. Она была счастлива за Брен, у которой в жизни, казалось, открываются новые возможности, хотя и беспокоилась, что это может причинить ей боль. То же самое, наверно, думала о ней Брен. В конце концов, так и думают друзья. Она была счастлива за нее, и в то же время немного завидовала тому, что Брен на пути к интересному новому опыту, в то время как сама она в полном одиночестве именно в тот момент, который в ее мечтах должен был стать самым счастливым в жизни.

— Ладно, хватит себя жалеть, — пробормотала Лиз, выходя на своем этаже из лифта. — В конце концов, не первый раз жизнь поворачивается не так, как тебе бы хотелось. — Она положила руку на живот, больше ощущая, чем видя, что он стал немного больше. — Слышишь? Может быть, все и не так, как я планировала, но у нас все будет очень хорошо. Более того, мы прекрасно проведем время. У нас будет чудесная жизнь.

Смеясь про себя, довольная, что ее никто не слышит, Лиз поднесла ключ к замку. Когда дверь открылась до того как она повернула ключ, она, негромко вскрикнув, отскочила назад.

— Извини, — сказала Джулия. Она приоткрыла дверь и прислонилась к косяку. — Я слышала, как ты разговариваешь и подумала, что у нас гости.

У Лиз появилось чувство, будто она попала в прошлое. Джулия выглядела так, будто она только что встала, и на самом деле, она была в халате. В халате Лиз, который был слишком маленьким и слишком коротким для Джулии, и беззастенчиво открывал ее тело.

— Джулия, — сказала Лиз, отчаянно пытаясь собраться с мыслями, — нет никакого «мы».

— Ну, дорогая, — медленно улыбнулась Джулия, — как раз об этом я и хотела поговорить.

Лиз проскользнула мимо Джулии, все еще стараясь привыкнуть к тому, что она здесь, что они один на один в квартире. Когда они расстались, ее отсутствие стало тупой болью, которая эхом разносилась по комнатам и, наконец, нашла себе место в сердце Лиз. Теперь, когда она вдруг вернулась, сердце Лиз заполонили противоречивые эмоции. Больше всего она злилась. Злилась из-за того, что Джулия думала, что у нее есть право войти вот так через запертую дверь назад в жизнь Лиз. Злилась на Джулию потому, что они столько раз говорили о будущем, а Джулия ни разу не сказала, что она хочет совсем иного. Она винила себя, за то, что отказывалась видеть правду, даже когда не видеть ее было невозможно. В то же время ее смутило то, как ее потянуло к Джулии, потому что она была близка ей, из-за ощущения связи между ними. Она не думала, что у нее остались хоть какие-то чувства к Джулии.

— Что ты здесь делаешь? — Лиз прошла по комнате и положила сумочку и ключи от машины на стол. Она почувствовала запах кофе, и чувство дежавю усилилось. Сколько раз она вот так вот приходила домой из офиса утром по субботам, и Джулия ждала ее. Джулия по выходным всегда спала допоздна, и никогда не ворчала из-за того, что Лиз нет, по крайней мере, до полудня. В начале их отношений Джулия ждала ее в постели, и они занимались любовью, пока день не перерастал в вечер. В последние месяцы — и это продолжалось даже дольше, чем Лиз думала, Джулия чаще встречала ее сердитым молчанием или жалобами на то, что она слишком много работает.

— Я подумала, что нам пора поговорить с глазу на глаз, — ответила Джулия. — Каждый раз, когда я звонила тебе, ты была занята, и ни разу не перезвонила.

— Наверно, это что-то да значит.

— Я знаю, что ты злишься. Ты имеешь на это право.

Лиз обернулась.

— Я рада, что ты так думаешь.

Джулия терпеливо улыбнулась.

— Я знаю, что я неправильно повела себя в этой ситуации. Именно поэтому я здесь.

— Ты здесь больше не живешь. Я не меняла замки, потому что ты оставила вещи, но я думала, что ты хотя бы позвонишь, прежде чем прийти за ними. Мне и в голову не приходило, что ты вот так вот зайдешь, когда меня не будет дома. — Лиз показала на халат. — Конечно, ты чувствуешь себя как дома. Ты здесь спала?

Джулия помрачнела.

— А ты нет.

— Я осталась у Брен. Вчера был ее день рождения.

— Я пошлю ей открытку.

Лиз села на диван и сложила руки на груди.

— Ты так и не сказала, что ты здесь делаешь.

— Я прилетела со встречи из Лос-Анджелеса ночным рейсом. Всю дорогу домой я думала о тебе, и мне захотелось поговорить с тобой.

— Для этого есть телефон.

— Ну хватит, это мы уже обсудили, кроме того, мне было по пути, и я же знаю, что ты всегда рано встаешь. Когда ты не ответила, я решила, что ты в офисе, и осталась подождать тебя.

— А еще принять душ и сварить кофе?

Джулия пожала плечами.

— Почему бы и нет.

— Твой адвокат прислал мне бумаги по поводу квартиры. Я просмотрю их на этой неделе.

— Я пришла не для того, чтобы говорить о квартире. — Джулия села на диван рядом с Лиз и положила руку ей на бедро. — Я пришла поговорить о нас.

— Ты меня бросила, помнишь? У тебя новая девушка. Нам не о чем говорить.

— Я думаю, не нужно быть слишком опрометчивыми, — мягко сказала Джулия.

Лиз засмеялась, начиная подозревать, что она неожиданно оказалась в сериале «Сумеречная зона».

— Опрометчивыми? В твоем шестимесячном романе не было ничего опрометчивого. И ничего опрометчивого не было в последние два года, когда нас не объединяло ничего, кроме того, что мы жили вместе.

— Признаю, я сделала неправильный выбор. Мне очень жаль. Но мы столько лет провели вместе, и я не думаю, что мы должны просто так забыть обо всем этом.

Лиз отодвинулась как можно дальше, но Джулия опять придвинулась к ней. Лиз резко встала, чтобы избежать ее прикосновений. Им действительно нужно было поговорить — она хотела кое-что сказать.

— Я не виню тебя в том, что с нами произошло. Я ничего не сделала, когда поняла, что мы отдаляемся друг от друга. Но это произошло, и ты нашла кого-то другого.

— Это была всего лишь интрижка. Это совсем другое.

— Я не вижу разницы.

— Послушай, я перестану с ней встречаться.

— Хочешь сказать, ты все еще с ней встречаешься? — Лиз покачала головой. — Ты предлагаешь мне вернуть наши отношения, но ты даже не сказала об этом своей подружке?

Джулия молчала.

— Я не хочу отношений с тобой, — сказала Лиз, понимая, что то, что она говорит — правильно, и чувствуя, что злость отступает. — Что бы между нами ни было, оно давно ушло. Пора двигаться дальше. И тебе, и мне.

— Может быть, слишком поздно все вернуть, — сказала Джулия, вставая. Она подошла к Лиз и обвила руками ее шею.

— Но мы можем развиваться дальше, мы можем идти вперед. Я обещаю. Я получила хороший урок.

— Джулия, я беременна.

Глаза Джулии широко открылись, и Лиз почувствовала, что на секунду она застыла. Потом расслабилась и улыбнулась:

— Ну надо же. Это здорово, милая. Это, к тому же, еще одна причина, чтобы мы были вместе…

— Нет, — сказала Лиз, убирая руки Джулии со своей шеи.

— Это самая главная причина, по которой мы не можем быть вместе. Ты не хотела этого ребенка, и я не буду растить ребенка с кем-то, кто не любит его и меня всей душой.

— Ты предпочтешь остаться одной? — недоверчиво спросила Джулия.

Лиз улыбнулась и прикоснулась к животу.

— Я не одна.

В глазах Джулии появилась злость.

— И кто из нас теперь врет? Ты нашла другую. Да, у тебя ушло немного времени.

— Это вряд ли твое дело, но я никого не нашла, — покачала головой Лиз. — Я была бы рада, если бы ты оделась и ушла.

— Отлично, — огрызнулась Джулия. — Ты уже рассказала своей новой девушке о твоей радости?

— Я же сказала тебе, что у меня нет…

— Рост примерно 170 сантиметров, короткие черные волосы, сильное тело и красивые глаза?

Лиз затаила дыхание.

— Что?

— Она была здесь. Принесла бублики. Я открыла, потому что мне было интересно, кто приходит к тебе так рано.

— Пожалуйста, уходи, — сказала Лиз, поворачиваясь к ней спиной. Она зашла на кухню. На столе лежал пакет бубликов из ее любимого магазина. Рэйли. О, Рэйли.

Как только Кэндис ушла, Брен бегом побежала наверх, в свой кабинет. Она уселась за стол, а потом резко остановилась. Ее пальцы зависли над клавиатурой. А вдруг никакого сообщения нет? Что, если прошлая ночь была тестом, который она провалила? Что, если Джей играла в игру, а теперь, когда они встретились лично, игра потеряла всю остроту?

Пожалуй, лучше оставить фантазии там, где они и должны быть — в королевстве возможного, но не реализованного. Тогда мечты не станут разочарованиями. Вздохнув, Брен открыла блог Мелани Ричарде. Все сообщения были обычными, ничем не примечательными, и она ответила на некоторые, стараясь не расстраиваться из-за того, что ни одного сообщения от Джей не обнаружилось. Потом она проверила личную почту, и лишь после этого открыла почтовый ящик Мелани. Непрочитанных сообщений было много, но ее взгляд сразу выделил один заголовок.

Прошлой ночью…

Затаив дыхание, Брен открыла письмо.

Я сделала, как ты сказала. Мне хотелось кончить, когда зашла за кулисы, но я дотерпела до дома, потому что ты мне так сказала. Ты не сказала, что нельзя, поэтому я кончила два раза, думая о том, как ласкаю ртом тебя.

Сердце Брен гулко билось в ее груди. Джей не достигла оргазма на сцене, пока ее ласкала женщина без лица, но Брен знала, как она выглядит, когда возбуждена, как она пахнет, когда возбуждена. Брен вспомнила, как тело Джей слегка, почти незаметно касалось ее тела, и как дыхание вырывалось из ее груди. Брен задрожала, в ее теле разгоралось желание, и теперь ей хотелось кончить. Вместо этого она написала:

Если бы я хотела, чтобы ты кончила больше одного раза, я бы разрешила тебе это.

Потом она сделала то, что показалось ей самым трудным за всю ее жизнь. Она выключила компьютер, встала из-за стола и ушла.

Лиз уже в четвертый раз обходила квартал, где жила Рэйли. А что, если Рэйли не дома? Или, еще хуже — дома, но не одна? Что, если она все неправильно поняла прошлой ночью, и Рэйли действительно была с Паркер, как и сказала Кэндис. Или, может быть, натолкнувшись на Джулию, Рэйли решила, что встречаться с Паркер гораздо лучше.

— Мы в любом случае не встречаемся, — пробормотала себе под нос Лиз.

И все-таки ей не давала покоя мысль о том, что Рэйли решила, что они с Джулией… что у них что-то есть. Она остановилась на углу, где она встретила Рэйли в то утро, когда они завтракали вместе, и от воспоминания о том, как она сексуально выглядела в тот момент в своих джинсах и футболке, желудок Лиз сжался. Вздохнув, она пошла дальше. Звук автомобильного сигнала слегка подбросил ее, и она посмотрела на дорогу, и увидела Рэйли в ее автомобиле в откидным верхом. Она выглядела удивленной.

— Привет, — сказала Лиз, чувствуя себя глупо и в то же время до неприличия счастливой.

— Тебя куда-нибудь подвезти?

Лиз покачала головой.

— Нет, я никуда не иду.

Рэйли улыбнулась.

— Звучит глубокомысленно.

Смеясь, Лиз подошла к машине и облокотилась на дверь.

— Ты блокируешь движение.

— Ну тогда почему бы тебе не прокатиться со мной куда-нибудь?

Рэйли смотрела прямо на Лиз, ее глаза были темными и обещали разнообразные перспективы. Лиз, не задумываясь, открыла дверь и уселась на пассажирское сиденье.

— Давай.

Рэйли снова молчала, пока они ехали на север. Лиз не возражала. Она чувствовала ее так же отчетливо, как если бы они прикасались друг к другу. Ее самочувствие улучшилось, и она расслабилась, откинув голову назад, ее лицо согревало солнце, а в волосах гулял прохладный ветерок. Она вышла из дома с единственным намерением — сказать Рэйли, что Джулия больше не является частью ее жизни, но сейчас ей уже не хотелось говорить о Джулии. В этот момент все, что ей хотелось — это впитывать удовольствие от того, что она вместе с Рэйли.

Через пару минут она повернулась и стала смотреть, как Рэйли ведет машину, одной рукой держась за коробку передач, как ее пальцы слегка поглаживают кожаную ручку. У нее были загорелые руки. Черные джинсы обнимали ее длинные тугие бедра. Как обычно, на ней были кроссовки. Лиз никогда не встречала женщину, которая выглядела так сексуально, ничего для этого даже не предпринимая.

— Паркер нормально добралась домой? — спросила Лиз.

— Я как раз возвращалась со станции, когда тебя встретила. Я проводила ее на поезд, — сказала Рэйли, глядя на дорогу. — У нее болит голова, и ей нужно принять таблетки, и мне не хотелось, чтобы она вела машину.

— Она осталась у тебя на ночь? — спросила Лиз, надеясь, что ее голос звучит непринужденно.

— Да. Она была не в состоянии ехать куда-то еще.

— Ты права. Ты молодец, что присмотрела за ней.

Рэйли взглянула на нее.

— До скольки вы остались в клубе?

— После того как ты ушла, мы не долго там были. Ушли сразу после того как Брен угостили танцем на коленях.

— Ничего себе. Надеюсь, это была не та девушка с шестизарядными пистолетами.

Лиз засмеялась.

— Нет, последняя.

— Та, в коже, которую… э… ласкали на сцене?

— Да, эта. Вы с Паркер наверно были на улице, когда она выступала на бис для Брен.

— Это подарок на день рожденья?

— Может быть, но не от нас с Кэндис. Я думаю, что вообще-то это было свидание… ну, что-то типа того.

— Черт, я многое пропустила. Я видела, кстати, Кэндис в баре с кем-то.

— Да.

— Паркер немного запуталась в этом во всем, — тихо сказала Рэйли.

— Кэндис тоже.

— Ну, думаю, они как-нибудь с этим разберутся.

— Надеюсь.

— Ты хочешь есть?

Лиз вдруг поняла, что уже вечер, а она с утра не съела ничего, кроме одного круассана. После того, как Джулия наконец ушла, она свернулась в клубок на диване, уставшая за ночь и огорченная тем, что Рэйли могла не то подумать, встретив Джулию в ее квартире. Провалившись в тревожный сон, она проснулась нисколько не отдохнувшей. Не имея никакого четкого плана, Лиз сходила в душ, оделась и пошла к дому Рэйли.

— Я пропустила ланч.

— Это плохо.

— Расписание сегодня немного сбилось.

— Я знаю один маленький ресторан в Нью-Хоупе. Думаю, тебе там понравится.

Лиз повернулась к Рэйли и накрыла ладонью ее ладонь.

— Не возражаешь, если мы перенесем это на потом?

— Нет, — быстро ответила Рэйли. — Хочешь, чтобы я отвезла тебя домой?

— Знаешь, чего я хочу? Я бы очень хотела, чтобы ты нашла какой-нибудь старомодный придорожный ларек с хот- догами. Я очень хочу шоколадный коктейль и сэндвич с сыром, поджаренный на гриле.

— Хорошо-о, — сказала Рэйли, растягивая слова. Она быстро сжала руку Лиз. — Несварение на подходе.

Через двадцать минут Рэйли принесла поднос с двумя молочными коктейлями, гамбургером, сэндвичем и картошкой фри в машину, где ее ждала Лиз, которая сидела, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза. Рэйли не сразу открыла дверь, не отказывая себе в удовольствии посмотреть на Лиз. Ее волосы светились золотом под ярким солнцем, и она казалась такой спокойной, что Рэйли не хотелось ее будить.

— Я чувствую запах еды, — сказала Лиз, не открывая глаза. — Если ты прямо сейчас не залезешь в машину, я не ручаюсь за твою безопасность.

Смеясь, Рэйли открыла дверь и скользнула на свое сиденье. Она поставила поднос на колени и взяла в руку шоколадный коктейль Лиз.

— Ты уверена, что будешь его?

— Давай его сюда, — строго приказала Лиз, раскладывая на коленях салфетку.

Рэйли передала ей коктейль.

— Я не взяла огурцы. Нужно было?

— Я их не люблю. Но я хочу сэндвич.

— Вот, держи. — Рэйли надкусила свой гамбургер, наслаждаясь тем, как Лиз довольно мычит. — Как теперь твоя утренняя тошнота?

Лиз немного напряглась.

— Уже все в порядке.

— Извини, я не хотела переходить на личности.

— Рэйли, ты держала мою голову, когда меня рвало. Тебе не кажется, что нам уже поздно беспокоиться о таких вещах?

— Я не знаю. Правда? — Рэйли отложила гамбургер и протянула картошку фри Лиз. — Хочешь?

— Спасибо. — Лиз доела сэндвич и приступила к картошке. — Я сделала ультразвук на этой неделе. И тогда я поняла, что это все правда. Что это на самом деле со мной происходит.

— Как так?

— Ну, это вряд ли хоть на что-то похоже, — сказала Лиз, — но я слышала, как у него бьется сердце. Слышала. И он растет внутри меня. — Она посмотрела на Рэйли. — Я не могу объяснить, это настолько странное чувство. Удивительное.

Рэйли ощутила внезапный укол боли. Она не видела снимок ребенка Энни. Она посмотрела на Лиз и почувствовала то, что никогда не чувствовала по отношению к Энни. Она ощущала потребность защитить ее, благоговение перед ней, странное почтение, и постоянное восхищение.

— Извини. Тебе тяжело это слышать? Из-за Энни?

Рэйли покачала головой.

— Он у тебя с собой?

— Что с собой? — смутившись, спросила Лиз.

— Снимок.

Лиз покраснела, потом порылась в сумке.

— Вот.

Рэйли бережно взяла снимок и заслонила его ладонью от солнца. Среди множества теней она разглядела темный овал, окружающий неправильной формы белый полумесяц. Она провела по нему пальцем.

— Только посмотри…

— Ты наверняка видела миллион таких снимков.

Лиз явно смущалась, и Рэйли взяла ее за руку, все еще глядя на снимок.

— Нет. Этот особенный, — она поймала взгляд Лиз. — Ты отправила его своей сестре?

— Первым делом, — тихо ответила Лиз. — Ты запомнила…

Рэйли смотрела на нее, не понимая, почему она удивилась.

— Я думаю о тебе.

— И я думаю о тебе.

Все время, подумала Рэйли, я думаю о тебе все время. Она не знала, хорошо это или плохо, но понимала, что она не хочет останавливаться. Она обнаружила, что все еще держит Лиз за руку, но не хотела ее отпускать. Она снова вспомнила о Джулии, но решила, что это неважно. Лиз здесь, рядом с ней, и Рэйли устала притворяться, что не хочет ее.

— Нам нужно вернуться, — сказала Лиз.

— Хорошо. — Рэйли собрала остатки еды и вернула поднос на стойку. Когда она села в машину, Лиз опять взяла ее за руку.

— Я хочу, чтобы ты пригласила меня к себе, когда мы доберемся до твоего дома.

Рэйли положила руку Лиз на ее живот. Она завела машину и выехала на неширокую покрытую щебнем дорогу, которая вела обратно к трассе И-95 и к городу. Потом накрыла ладонью руку Лиз, которая лежала на животе.

— Хорошо.

Ты не собираешься спросить, зачем? — поинтересовалась Лиз.

— Нет, — сказала Рэйли. — Мне все равно, зачем и почему. Мой ответ — да.

— Тебе принести что-нибудь? — спросила Рэйли, закрывая дверь. К счастью, она немного прибралась в квартире после того, как Паркер ушла, и теперь в гостиной было вполне чисто. На кофейном столике она оставила стопку медицинских журналов, и спортивная сумка стояла около шкафа, но от пыли на книжных полках она избавилась, и нигде не валялась грязная одежда.

— Я хочу содовую. Может быть, спрайт?

Рэйли нахмурилась.

— Может быть. Его поиски, возможно, потребуют длительных раскопок.

Лиз засмеялась.

— Мне стоило спросить, что у тебя есть.

— Вода. Кола, кажется. Все остальное алкогольное.

— Меня устроит вода.

Рэйли показала на диван.

— Присядь. Я посмотрю, что у меня есть.

— Мне ничего не надо.

Рэйли вбежала на кухню и наклонилась, чтобы изучить вперемешку сваленные под раковиной банки и бутылки. Пиво. Пиво. Тунец. Она нахмурилась и поставила все это на стол. Пиво. Кола. И за ними — две одинокие банки спрайта. Радуясь так, будто только что завалила дикого хряка при помощи деревянного копья, она встала с победным криком.

— Нашла, — крикнула она, — надо только его охладить.

— Я не против теплого, — сказала Лиз откуда-то сзади.

Рэйли вздрогнула и обернулась. Лиз стояла на расстоянии трех футов от нее в дверном проходе, глядя на нее с загадочной улыбкой.

— Сейчас август, Лиз. Банка горячая.

— Знаешь, ты очень милая.

— Обычно люди так не считают, — сказала Рэйли.

— Нет? — Лиз подошла ближе и остановилась в паре дюймов от Рэйли. Она взяла у нее банку и поставила на стойку. — А что они говорят?

— Мои коллеги говорят, что я люблю соревноваться. — Рэйли уловила запах Лиз. Горячий и знойный, как вечерний ветер, задувающий в открытое окно. На Лиз была белая блузка без рукавов, две верхние пуговицы были расстегнуты, открывая дразнящий треугольник слегка загорелой кожи. Зеленые хлопковые шорты доходили до середины бедра, и не скрывали ног Лиз. Рэйли безумно хотелось провести руками по гладкой поверхности бедер.

Лиз положила обе руки на плечи Рэйли, пальцами обводя углы ее ключиц.

— А что говорят твои друзья?

— Что я люблю соревноваться, — сказала Рэйли, неотрывая взгляда от губ Лиз. Ее влажные губы были слегка приоткрыты, и выглядели немного припухшими, будто их уже целовали. — Лиз…

— Ты хочешь меня поцеловать?

Рэйли положила руки на талию Лиз, и расстояние между ними исчезло.

— Да.

— Хорошо, потому что я хочу, чтобы меня поцеловали.

Рэйли легко потерлась губами о губы Лиз. Один раз, потом второй.

— Как тебе?

— Как я и сказала. Очень мило. — Лиз подвинулась так, что одно из ее бедер оказалось между ногами Рэйли. — А что твои девушки говорят о тебе?

— Я забыла.

Лиз улыбнулась.

— Ты еще и умная. Милая и умная.

— Милая — это хорошо, — шепнула Рэйли, запуская руку в густые шелковистые волосы Лиз. — Но как ты думаешь, стоит ли мне попытаться быть сексуальной?

Лиз запрокинула голову и одобрительно замурчала, когда Рэйли поцеловала ее шею.

— Пытаться тебе не нужно.

— Ради саморазвития стоит. — Рэйли стала изучать языком впадинку на шее Лиз, потом поцеловала участок кожи, который не был скрыт блузкой. Когда она не смогла продолжить целовать ее ниже, она повернулась и щекой потерлась о грудь Лиз.

Лиз глубоко вдохнула и впилась пальцами в плечи Рэйли.

— В последнее время я очень чувствительная.

Рэйли подняла голову и поцеловала Лиз, нежно обводя кончиком языка ее нижнюю губу.

— Ты очень красивая.

— Не знаю, почему ты так думаешь, — Лиз провела пальцами по темным, густым прядям волос у основания шеи Рэйли, — но я рада.

— Я могла бы попробовать сказать тебе, почему, — шепнула Рэйли, прижимаясь губами к уху Лиз, — Но я лучше покажу.

— Давай.

— Обычно я не целую женщин, у которых есть партнерши, — сказала Рэйли, — но я все равно собираюсь поцеловать тебя. Обо всем остальном я буду беспокоиться потом.

Лиз потянула Рэйли за волосы, пока она не подняла голову и не посмотрела на нее вопросительно.

— Когда мы встретились сегодня на улице, я шла к тебе домой.

Рэйли приподняла бровь.

— Разве ты не сказала, что никуда не идешь?

Лиз улыбнулась.

— Так оно и было, пока я тебя не увидела.

— Тогда я рада, что мы встретились.

— Я тоже. — Когда Рэйли наклонилась, чтобы снова поцеловать ее, Лиз остановила ее. — Джулия сказала мне, что ты заходила утром.

Глаза Рэйли сразу стали почти черными.

— Это был сиюминутный порыв. Мне следовало бы сначала позвонить.

Лиз поцеловала Рэйли и обняла ее за талию. Ей не хотелось отпускать ее.

— Я была бы очень рада, если бы ты приходила в любое время, когда захочешь.

Рэйли затихла.

— Мне жаль, что я тебя не застала, — продолжила Лиз. — Меня не было дома. Я переночевала у Брен.

— Тогда почему она мне открыла? — в замешательстве спросила Рэйли.

— Она сказала, что ей было интересно. Так оно и было, наверно. — Лиз погладила Рэйли по щеке. — Я не знала, что она приедет, и теперь ее уже там нет. Я попросила ее уйти.

— Это временно или вы еще не решили?

— Это навсегда. Я попросила ее уйти навсегда.

— А она знает, что?…

— Да. — Лиз прижалась к Рэйли. Ее грудь набухла и соски стали настолько чувствительными, что заныли от желания. — У меня никого нет, и я очень-очень хочу, чтобы ты меня поцеловала.

— А мне можно будет поцеловать тебя больше одного раза?

— Столько раз, сколько захочешь, — шепнула Лиз, касаясь губами губ Рэйли.

В этот раз Рэйли поцеловала ее крепче, дразняще проводя языком по языку Лиз. Ощутив жар в животе, она испугалась, что все произойдет слишком быстро, и отодвинулась.

— Нам нужно устроиться поудобнее, потому что я не смогу остановиться потом.

Лиз колебалась всего пару секунд. Она была не из тех, кто быстро прыгает в постель, и к тому же, несмотря на то, что ее тело жаждало большего, между ними все еще было столько недосказанного. И все-таки она безумно хотела ощутить губы и руки Рэйли на своей коже.

— Хорошая идея.

— Подожди здесь, — сказала Рэйли.

Лиз заинтересованно смотрела, как Рэйли распахнула дверки шкафа и достала пустую зеленую бутылку с узким длинным горлышком. Верх ее был оплетен соломой. Лиз засмеялась, когда Рэйли достала короткую белую свечку и засунула ее в горлышко бутылки.

— Это что, бутылка из-под кьянти? — Когда Рэйли кивнула, Лиз опять засмеялась. — Я не видела, чтобы кто-то использовал ее в качестве подсвечника, с тех пор как закончила колледж.

— Да, я такая, — сказала Рэйли, — я знаю, как произвести впечатление на девушку.

— Пока ты хорошо с этим справляешься.

Рэйли внимательно посмотрела на нее, а потом протянула ей руку:

— Давай посмотрим, получится ли у меня дальше.

Держась за руку Рэйли, Лиз прошла за ней через гостиную, через узкий коридор, и оказалась в спальне. Как и но всей квартире, мебели здесь было немного, но было чисто и опрятно. Кровать была заправлена, а на прикроватном столике стояли цифровые часы, и лежала стопка книг. Еще больше книг лежали на полу, так, что за ними можно было бы дотянуться с кровати. Небольшой коврик перед платяным шкафом дополнял обстановку.

При виде постели Лиз сразу возбудилась. Ей хотелось заняться любовью, и хотелось, чтобы все было просто. Она вряд ли уверена, что когда-то это было для нее просто, но сейчас все было по-другому. Сейчас она даже не знала, захочется ли ей уйти отсюда утром, или захочет ли этого Рэйли. Она даже не была уверена, должна ли она прямо сейчас хотеть еще чего-то. Ей и так было достаточно.

— Рэйли, — неохотно сказала Лиз.

— Подожди минутку.

Рэйли повела ее дальше по комнате, мимо кровати, к широкому окну. Она подала Лиз бутылку из-под кьянти и коробку спичек. — Подержи.

Лиз заинтересованно смотрела, как Рэйли возится с окном. Его, очевидно, долгое время не открывали. Когда Рэйли, наконец, широко распахнула окно, она перекинула одну ногу через подоконник и забрала у Лиз свечу.

— Я подумала, мы можем посмотреть на закат.

Когда Рэйли перекинула туда вторую ногу, Лиз перегнулась вниз и увидела пожарную лестницу. Какая-то часть ее была разочарована тем, что она не сможет растянуться рядом с Рэйли на кровати, потому что она не была готова к тому, чтобы перестать целоваться. Но она вряд ли стала бы жаловаться, раз уж она и сама пару секунд назад хотела слегка притормозить. Она перекинула ногу через подоконник, наклонилась и оказалась на пожарной лестнице. Рэйли установила бутылку со свечкой на перевернутой оранжевой коробке из-под молока и положила рядом спички.

— Садись, — сказала Рэйли, придерживая ее за руку.

Лиз рассматривала объект, который занимал большую часть пожарного выхода.

— Это похоже на заднее сиденье машины.

— Это оно и есть. Заднее сиденье «Бьюика» пятьдесят шестого года, если быть точной. — Рэйли села на широкое рыжевато-коричневое кожаное сиденье. — Всегда мечтала целоваться на заднем сиденье «Бьюика» пятьдесят шестого года.

Очарованная, Лиз устроилась рядом с ней, и когда Рэйли обняла ее за плечи, обхватила ее за талию и положила голову ей на плечо. С пожарной лестницы открывался вид на реку и большой городской парк. Солнце только клонилось к закату. Дул легкий ветерок.

— Удобно? — шепнула Рэйли.

— Очень.

Рэйли поцеловала ее в затылок и пробежалась пальцами по непокрытой руке Лиз.

— Скажи мне, если тебе станет холодно.

— Сейчас август. — Лиз поцеловала шею Рэйли.

— Знаю, но… я не хочу, чтобы ты простудилась.

Лиз была тронута тем, как Рэйли оберегает ее, хотя и не была уверена, не является ли эта забота желанием сделать для нее то, чего она не смогла сделать для Энни. Эта мысль беспокоила ее, хотя она и пыталась убедить себя, что это не важно.

— Я знаю несколько способов не замерзнуть, — сказала Лиз.

Рэйли потрепала Лиз по подбородку и подняла ее голову повыше.

— Я тоже.

Поцелуй был томным, медленным исследованием гладких поверхностей и горячих мышц. Лиз села на колени Рэйли и обняла ее за шею, точно так же, как это было прошлой ночью. Тогда ей хотелось так целовать Рэйли. Она не закрывала глаза, хотя было сложно удержаться. Ей хотелось видеть, как расширяются зрачки Рэйли, как ее глаза заволакивает туманом. Рэйли гладила ее бедра и Лиз уже учащенно дышала и вращала бедрами между раздвинутыми ногами Рэйли. Она поймала руку Рэйли и прижала ее к своей груди.

Рэйли застонала и запустила руку под блузку Лиз. Когда она пальцами забралась внутрь бюстгальтера, Лиз сладостно застонала. Рэйли вдруг остановилась.

— Не останавливайся, — шепнула Лиз, впиваясь ей в шею. — Ты же этого хотела.

— Я не могу вспомнить, — выдохнула Рэйли, — первый это этаж или второй.

— О, Боже мой, откуда я знаю, — засмеялась Лиз. Она была так возбуждена, что почти не могла выносить этого, ей хотелось, чтобы это ощущение никогда не проходило.

Рэйли нежно сжала грудь Лиз в ладони.

Лиз выгнулась у Рэйли на коленях, ее грудь заныла еще больше. Ей нужно было больше. Ей нужно было быть ближе к Рэйли, и она крепче поцеловала ее, погружая язык в ее рот. Бедра Рэйли затанцевали. Она обхватила указательным и большим пальцем сосок Лиз, и осторожно покрутила его. Лиз всхлипнула и полезла Рэйли под рубашку. Она нашла под ней твердые, маленькие соски. Когда она повторила движения Рэйли, Рэйли вздрогнула.

— Ложись на меня, — сказала Рэйли, поворачиваясь на сиденье и упираясь в железные перила.

— Расстегни блузку, — Лиз подвинулась и запустила одну ногу между ногами Рэйли. Она прижалась к бедрам Рэйли, зная, что она влажная. Она расстегнула бюстгальтер. Когда Рэйли расстегнула на ней последнюю пуговицу, ее грудь выплеснулась наружу, и Рэйли сразу накрыла ее обеими руками. Лиз задрала рубашку Рэйли и провела пальцами по ее розовым твердым соскам. От чего Рэйли выгнулась в ее руках.

— Ты такая красивая, — шепнула Лиз. — Такая красивая. — Она посмотрела на Рэйли и увидела, как она смотрит на нее своими бездонными глазами. — Что?

— Какие у нас основные правила? — Рэйли обвила ногой ногу Лиз и покрепче прижалась к ее бедру. — Давай установим их, пока я еще могу думать.

Лиз посмотрела на руки Рэйли под своей блузкой и на свои руки на груди Рэйли.

— Мы, наверно, уже опоздали.

— Почти.

— Тогда скажи мне, какие у тебя правила. — Лиз посмотрела на здания, стоявшие рядом. Солнце село, хотя она и не успела этого заметить, и в окнах зажегся свет. Они же были погружены во тьму. Она стряхнула с себя блузку и уронила ее вместе с расстегнутым лифчиком на решетчатый пол. Потом она легла рядом с Рэйли, одной рукой обняв ее за шею. Она погладила грудь Рэйли. — Так какие правила?

— Не дотрагиваемся друг до друга ниже талии, — шепнула Рэйли, проводя руками по спине Лиз.

— Это может и не понадобится, — нежно целуя подбородок Рэйли, ответила Лиз.

— Ты хочешь остановиться?

— Нет. — Лиз опять поцеловала ее, медленно и крепко, пока Рэйли не задрожала. — Я хочу закончить до комендантского часа.

— Тебя кто-то ждет?

— Лиз укусила ее за подбородок.

— Ни души.

— Это хорошо. На мне нет часов.

Брен посмотрела на настенные часы напротив стола. Девять вечера. Джей, может быть, уже в «Блу Даймонд». Интересно, она выступает каждую ночь? Интересно, есть ли у нее другая работа? Есть ли у нее любовница? Или много любовниц?

Она включила компьютер, открыла почту Мелани, и стала просматривать сообщения.

Извини.

Она открыла сообщение.

Мне нужно было потерпеть и не кончать во второй раз. Ты простишь меня?

Брен прокрутила страницу. Еще одно сообщение, которое пришло на пару часов позже.

Прости. Ты позволишь мне извиниться лично?

Следующее сообщение.

Пожалуйста, не оставляй меня. Дай мне показать, как мне жаль.

Пока она читала, пришло еще одно.

Я все еще ощущаю жар твоего тела на моих бедрах. На моих сосках. Когда я дотрагиваюсь до себя, я чувствую твое дыхание на шее. Я чувствую твой вкус. Я не кончу, пока ты мне не разрешишь. Пожалуйста.

Возбуждение Джей невозможно было не почувствовать. Тело Брен требовало внимания, и она знала, что Джей так же сильно хочет кончить. Она подумала о том, как тяжело ей будет выступать сегодня, и мысль о том, как она пытается не поддаться, еще больше возбудила Брен. Ей хотелось кончить прямо сейчас, но она не собиралась позволять это себе так же долго, как и Джей.

Она быстро написала:

Сегодня, когда ты будешь на сцене, я хочу, чтобы ты представляла, что руки, которые дотрагиваются до тебя, мои. Я буду смотреть. Я не разрешаю тебе кончить.

Она нажала «отправить» и сразу же набрала номер из быстрого доступа. Когда Кэндис ответила, Брен сказала:

— Не ожидала застать тебя дома в субботу вечером.

— Ты позвонила, чтобы разозлить меня? — ответила Кэндис.

— Нет, — засмеялась Брен. — У меня все еще день рожденья, так?

— Что ты хочешь? Шоколадный торт? Бутылку вина? Я к твоим услугам.

— Мне нужна девушка.

— Возраст, внешность, сексуальные склонности?

— Вообще-то я думала о тебе.

Тишина.

— Я не хочу, чтобы ты переспала со мной, Кэндис, — сказала Брен. — Просто составь мне компанию.

— Черт. А я уже возбудилась.

— Извини.

— Куда мы пойдем?

— В «Блу Даймонд».

— Это мне нравится. Может быть, сегодня я найду кого-нибудь, с кем мне захочется заняться сексом, когда я приведу ее к себе домой.

— Я позвоню Лиз.

— Хорошо. Во сколько за тобой заехать?

— Мм… через двадцать минут?

— Тогда я должна буду одеться за пять минут, дорогая.

— Не надевай белье.

— Я никогда его не ношу.

— Итак, — сказала Кэндис, остановившись на парковке около «Блу Даймонд», — что послужило причиной такой необдуманной поездки?

— Я хочу снова увидеть Джей, — ответила Брен.

Кэндис выключила зажигание и пристально посмотрела на Брен. Клуб, который снаружи больше был похож на автомастерскую, чем на ночное заведение, располагался на узком пространстве между шоссе И-95 и рекой Делавер, и был окружен круглосуточными магазинами и пустыми заводскими помещениями с заколоченными окнами. Парковка была почти заполнена самыми разными машинами — пыльными грузовиками, сверкающими роскошными седанами, и между ними стоял длинный лимузин. В туманном желтом свете фонарей, висящих на углу здания, лицо Кэндис выглядело пугающе чужим.

— Что? — спросила Брен, и ее голос отозвался в машине глухим эхом.

— Ты уверена, что ты знаешь, что делаешь?

— А что я делаю?

— Если ты не заметила, это не лучшее место поиска партнерши для приличной девушки.

— Я ее уже нашла.

— Ты ее не знаешь, — заметила Кэндис.

Брен улыбнулась.

— Ты не знаешь большинство женщин, которых приводишь домой.

— Это правда, но у меня в этом побольше опыта, чем у тебя.

— Я не такая наивная, как ты думаешь.

— Да, я начинаю понимать, что ты во многом не такая, как я думала.

— Спасибо.

— Но я все равно беспокоюсь.

— Я не собираюсь приводить ее к себе домой, — сказала Брен. — Я приехала посмотреть, хорошо ли она выполняет мои инструкции.

— Она знает, что ты здесь?

— Нет, и я не хочу, чтобы она нас увидела.

— Ладно, — медленно произнесла Кэндис. — Может быть, мне и понравится эта игра.

Брен поцеловала ее в щеку.

— Готова поспорить, тебе понравится.

— Предлагать тебе поиграть в эту игру со мной уже поздно?

Смеясь, Брен открыла дверь.

— Да, слишком поздно.

— Черт. Теперь я действительно возбудилась. ***

Лиз вздохнула и спрятала голову в изгибе шеи Рэйли. Рэйли погладила ее по волосам и поправила блузку, которую накинула на нее, чтобы Лиз не замерзла.

— Мм, — шепнула Лиз, — ты хорошо пахнешь.

— Спасибо, — Рэйли, улыбаясь, поцеловала ее в висок. Лиз в ответ крепче прижала ногу к промежности

Рэйли. Рэйли затаила дыхание из-за неожиданного давления. Ее тело все еще было горячим, и ему не нужно было много, чтобы снова вскипеть.

— Что? — сонно спросила Лиз.

— Ничего. Спи.

Лиз подняла голову и огляделась. Было абсолютно темно, и только свечка горела недалеко от них.

— Мы все еще на заднем сиденье машины.

— Угу.

— Я заснула, да?

— Угу.

Лиз проиграла в голове то, что она помнила, перед тем как заснула, и резко села.

— Боже мой. Неужели я это сделала. Прости меня.

Рэйли пошевелила ногами, одна из которых совсем онемела из-за веса Лиз, которая лежала на ней почти час. Ей было все равно, даже если бы началась гангрена и ее нога отвалилась, она не пожертвовала бы ни одной секундой возможности держать Лиз на руках. В последние несколько лет у нее был секс всего несколько раз, в основном это были ее коллеги, которые приглашали ее куда-то, и когда она уже не могла придумать вежливых способов сказать «нет», она соглашалась. Иногда ей было одиноко, и она поддавалась желанию услышать как кто-то, хотя бы незнакомка, кричит от удовольствия. Но после таких ночей ей редко становилось менее одиноко. Вернее, она никогда не чувствовала себя такой одинокой, как в те моменты, когда утром она просыпалась в объятиях женщины, которую она не знала.

— Тебе не нужно ни за что извиняться, — сказала Рэйли, беря Лиз за руку. — У меня был отличный вечер.

Лиз обеими руками сжала ее руку. Ее лицо было закрыто волосами, и Рэйли не могла разглядеть, что оно выражает.

— Я говорю не только о том, что я заснула.

— Я знаю, о чем ты говоришь. Ты восхитительная.

— Со мной такого никогда не случалось, — тихо сказала Лиз. — Я даже не думала, что я способна на это.

— Твое тело меняется. — Рэйли подала Лиз блузку, которая соскользнула, когда она выпрямилась. — Надень. Стало немного прохладнее. Принести тебе толстовку?

— Ты знаешь, — Лиз взяла блузку, но не надела ее, — что я…

— Что ты кончила, когда мы целовались?

Лиз тихо кивнула.

— Да. — Рэйли потянулась к ней и легко поцеловала ее.

— Не думаю, что в моей жизни когда-нибудь было что-то более сексуальное.

Лиз прижалась лбом к плечу Рэйли.

— Боже. Ты меня смущаешь.

— Пожалуйста, не смущайся. Это было так красиво.

— Я не могла удержаться. Ты так меня целовала. Так прикасалась к моей груди… — Лиз пальцем обвела губы Рэйли.

— Я ощущала тебя внутри себя. Везде.

Рэйли вздрогнула. Она снова хотела Лиз. Она хотела услышать ее тихие, прерывистые стоны и почувствовать, как она дрожит. Она хотела, видеть, как она выгибается от наслаждения, хотела, чтобы она впивалась пальцами в ее плечи. Она хотела все это, и еще большее. Она быстро отодвинулась от нее и встала перед Лиз на колени на железный пол. Она положила щеку на живот Лиз, чуть выше ее шорт.

— Пока ты спала, я положила сюда руку. Я представляла, что чувствую, как под моими пальцами бьется сердце. Теперь ты уже скоро почувствуешь, как он двигается.

Лиз погладила ее по волосам.

— Ты первая, кто дотрагивается до меня там.

Рэйли закрыла глаза и крепче прижалась к теплому животу Лиз. Они с Энни никогда не занимались сексом, когда она была беременна. Она знала это точно, потому что они вообще не занимались сексом четыре месяца до смерти Энни. Они почти постоянно ссорились, и Рэйли думала, что это из- за того, что аспирантура отнимала у нее слишком много времени и изматывала ее физически и эмоционально. Теперь она задумалась, а не было ли все дело в секрете, который Энни не раскрывала. Она спрашивала себя, что произошло бы, если бы она узнала, если бы заметила изменения в теле Энни. Она спрашивала себя, а хорошо ли она вообще знала Энни?

— Я думаю, я удостоена большой чести.

Лиз засмеялась и потрепала ее по щеке.

— Поверь мне, может быть, во мне и происходит что-то чудесное, но я самая обычная женщина.

— Ты дрожишь. — Рэйли встала и взяла ее за руку. — Пойдем внутрь.

Рэйли перелезла через подоконник и помогла Лиз. Потом достала футболку из комода и подала ей.

— Держи. В ней будет теплее, чем в блузке.

Пока Лиз надевала футболку и складывала на комоде блузку, Рэйли легла на кровать и включила светильник на прикроватном столике. Она протянула руку, и Лиз взяла ее и легла рядом с ней, лицом к лицу.

— Теперь тепло?

— Да, отлично.

Рэйли обняла Лиз и притянула ее к себе, чтобы их тела соприкоснулись.

— Нет, ты не обычная. Ты сильная и смелая, и такая сексуальная, что я просто с ума схожу. Я все время хочу тебя.

— А я оставила тебя неудовлетворенной, — сказала Лиз. — До сих пор не могу поверить, что я так сделала.

— Я говорю тебе, это было восхитительно. То, что я почувствовала, когда поняла, что происходит… поверь мне, это было лучше, чем оргазм.

Лиз засмеялась.

— Да, ты действительно в тяжелом положении.

— Может быть. Но я не жалуюсь.

Лиз просунула руку под футболку Рэйли, прижалась к ней и поцеловала ее.

— Я хотела оказаться с тобой в постели сразу же, когда мы поднялись в твою квартиру. Сразу же — никаких барьеров, никаких сомнений.

— Но?

— Это для меня новая территория. — Лиз взяла руку Рэйли и приложила к своему животу. — Это новое. — Потом положила ее руку на свое сердце. — И то, что происходит здесь, тоже новое. Я не знаю, когда Джулия исчезла из моей жизни и из моего сердца. Я не замечала этой пустоты, пока она не стала такой большой, что мы уже не могли сделать ничего. Ничего уже нельзя изменить.

— И даже ребенок ничего не меняет?

— Особенно ребенок.

Рэйли нахмурилась.

— Что она тебе сказала, когда ты рассказала ей?

— Что это чудесно.

— Она права. Как она могла…

— Рэйли, Джулия ничего не знала, потому что в тот день, когда я должна была пройти инсеменацию, она позвонила мне из Калифорнии и сказала, что она не хочет ребенка.

— Она была в Калифорнии? Почему она не пошла с тобой?

— Мы несколько месяцев говорили об инсеменации, и, наконец, решили сделать это. Или, по крайней мере, так решила я, а она согласилась. Все уже было запланировано, а у Джулии была встреча, которую она никак не могла отменить. — Лиз покачала головой. — Мы обе решили, что если она не сможет пойти со мной, я сделаю это одна. В конце концов, это не так уж важно. По крайней мере, так мы сказали друг другу.

Рэйли стиснула зубы, чтобы воздержаться от комментариев. У нее не было права критиковать Джулию. Ее девушка тоже не могла положиться на нее, или, по крайней мере, так думала Энни.

— Значит, она передумала, но ты все равно это сделала?

— Нет, — тихо ответила Лиз. — Она звонила утром, чтобы сказать мне, чтобы я не ходила в клинику. Она оставила сообщение. Наверно, думала, что у меня какое-то совещание, но на самом деле мой прием у врача перенесли с вечера на раннее утро. Когда я получила ее сообщение, все уже было сделано.

— Боже мой, — проговорила Рэйли. Она не могла даже представить, что почувствовала Лиз, когда получила это сообщение. — Мне так жаль. Ты, должно быть, была шокирована.

— Я не знала, что думать. Я просто впала в ступор. Мне кажется, я так и не поверила, что она на самом деле имела это в виду, пока она не вернулась домой, и я не увидела ее. И тогда она рассказала мне про свой роман.

— Она тебя не заслуживает, — сердито сказала Рэйли. Лиз перевернула Рэйли на спину и легла на нее.

Приподнявшись на локтях, она улыбнулась Рэйли.

— Ты так повышаешь мою самооценку.

Рэйли провела руками по волосам Лиз и поцеловала ее шею.

— Она идиотка.

Лиз взяла Рэйли за запястья и прижала ее руки к кровати, потом наклонилась и легонько укусила ее за шею.

— Мне нужно пойти домой, пока мы снова не начали. Потому что я хочу, чтобы в следующий раз, когда я кончу, на нас не было одежды, и ты действительно была внутри меня.

Рэйли не пыталась освободиться, даже, несмотря на то, что она хотела перевернуть Лиз на спину, и раствориться в ней. Вместо этого она повернулась и поцеловала Лиз. Они целовались очень долго и никак не могли насладиться друг другом.

— Ну все, — сказала Лиз. — Наступил комендантский час.

— Я провожу тебя домой.

— Ты не спросишь у меня, почему я ухожу?

— Нет. Пусть все будет так, как ты хочешь. Все в порядке.

— А если я не знаю, чего хочу? — спросила Лиз.

— Тогда мы подождем, пока ты не узнаешь. Лиз села, обхватив ногами бедра Рэйли.

— А чего хочешь ты?

— Я хочу ощущать то, что я чувствую, когда ты рядом.

— А что ты чувствуешь?

— Что я жива.

— Боже, она такая сексуальная, — простонала Кэндис, когда Джей вышла на сцену. В этот раз на ней был черный кожаный жилет и кожаные ковбойские гамаши, и только шелковая лента между ног, которая едва прикрывала клитор.

— Точно, — сказала Брен, усаживаясь на стул сзади Кэндис в дальнем углу бара, так, чтобы видеть сцену из-за плеча Кэндис. В зале было темно, и она сомневалась, что Джей ее увидит, но ей не хотелось, чтобы Кэндис смотрела, как она смотрит на Джей.

Как и в прошлую ночь, Джей отрешенно шла по сцене. Она ни на кого не смотрела и выглядела отчужденно. Когда она подошла к самому краю, расстегнула жилет и одним движением стряхнула его с мускулистых плеч, Брен еле удержалась, чтобы не застонать в голос. Она выбросила бедра вперед, давая тем, кто сидел за ближними столиками, дотронуться до нее, и Брен почувствовала, как жар прошелся между ее ног и оставил ее влажной.

— Я бы не прочь с ней, — пробормотала Кэндис.

— Забудь об этом. Сегодня она моя.

Кэндис повернулась на стуле.

— Ты и правда Мелани Ричарде, да?

— Да.

Брен продолжала смотреть на сцену, ее пульс зашкаливал. Джей сделала последнее надменное движение тазом в дюйме от лапающих ее рук, потом повернулась и подошла к залитому светом серебристому шесту. В зале стало абсолютно темно, и только Джей осталась освещенной. Она закинула руки назад и ухватилась за шест. Она откинула голову назад и из-под полуприкрытых век уставилась прямо на Брен.

— Она знает, что ты здесь, — шепнула Кэндис.

— Она не может этого знать.

— Знает.

И снова, будто окровавленные пальцы появились из темноты и стали бродить по телу Джей. В этот раз ее кожа сразу стала блестящей от пота, и мышцы живота стали судорожно сокращаться. Грудь раскраснелась и соски напряглись.

— Посмотри на нее. Кто бы ни скрывался там в темноте, этот кто-то ловко ее обрабатывает. Готова поспорить, что она кончит.

— Нет, — сказала Брен.

Мучительница Джей погрузила два пальца между ее бедер, и, когда она медленно вытащила их, они влажно блестели. Мускулы на лице Джей сжимались, она сжимала зубы, и ее бедра дрожали. Брен почти ощущала терпкое, горячее дыхание возбужденной Джей на своей шее и чувствовала, как ее тело скользит на грани. Глядя на нее, она заметила момент, когда она уже подошла к неизбежному оргазму. Джей дрожала, ее спина упруго выгибалась, она пыталась удержать то, что удержать было невозможно. В зале было так тихо, что стон Джей разнесся в тишине как отчаянная мольба. Ее страдание было слишком ощутимым, и Брен сжалилась над ней.

— Ты можешь кончить, — шепнула она.

— Нет, — закричала Джей. Она отдернула руки от своего тела и упала на колени. Потом упала вперед, склонив голову, едва успев упереться в пол руками. — Нет!

Толпа дружно выдохнула, и свет погас, оставив их всех вне себя от желания.

— Мне необходимо найти кого-нибудь сегодня, — простонала Кэндис.

Брен подавила желание победно рассмеяться, уверенная в том, что отчасти Джей была так возбуждена потому, что знала, что она смотрит. Из-за того, что она смотрит, и из-за того, что она запретила Джей получить удовлетворение, которое ей так нужно. Свет зажегся, и по залу стало возможно передвигаться. Сцена была пуста.

Брен позвала бармена, и, к ее удивлению, он сразу же подошел.

— Вам что-то налить?

— Я хочу танец.

— Пятьдесят долларов. Сядьте за пустой столик, если сможете его найти.

— Нет. Приватный танец.

— Молодец, Брен, — пробормотала Кэндис.

— Бармен задумчиво посмотрел на Брен.

— Кто Вам нужен?

— Вы знаете кто. Она оставила мне вчера записку.

Он кивнул, нагнулся и достал что-то из-под барной стойки.

— Четвертая комната слева.

— Сколько это стоит? Он покачал головой.

— Уже оплачено.

— Спасибо.

Бармен пожал плечами и отошел, чтобы обслужить множество мужчин и женщин, ждущих напитков.

— Мне можно посмотреть? — спросила Кэндис.

— Не в этот раз, — сказала Брен. Кэндис схватила ее за руку.

— Хочешь сказать, когда-нибудь я смогу?

— Не знаю. Может быть, будет интереснее, если она будет смотреть на нас.

Кэндис широко открыла рот.

Смеясь, Брен осторожно закрыла рот Кэндис.

— Над тобой так забавно шутить.

— Еще бы.

— С тобой все будет хорошо, если я оставлю тут тебя одну?

— А с тобой — если я оставлю тебя одну там?

— Конечно. — Брен повернула ключ в замке. — В конце концов, я собираюсь только смотреть.

Лиз и Рэйли держались за руки, пока шли от квартиры Рэйли до дома Лиз, который был в паре кварталов оттуда. Хотя было уже почти двенадцать, по Риттенхаус Сквер прогуливались парочки, и из открытых дверей баров слышалась музыка. Если бы Лиз позволила себе помечтать, она могла бы притвориться, что она на свидании. Она подумала, что она свободна и может отдаться своим чувствам, и радоваться новым отношениям, но эта эйфория продлилась всего пару секунд. Она вспомнила, что она вряд ли может назвать себя свободной. У нее есть обязательства, которые гораздо важнее мечтаний об отношениях, которых может и не быть. Меньше чем через шесть месяцев она будет так занята метаниями между работой и новорожденным ребенком, что ей вряд ли будет дело до самой себя, не говоря уже о других людях и, тем более, отношениях.

— О чем ты думаешь? — спросила Рэйли.

— Нет, ни о чем. А что? Я бормотала под нос? Я иногда думаю вслух.

— Нет, но ты вздохнула так, будто тебя что-то расстроило.

Лиз не предполагала, что Рэйли настолько хорошо чувствует ее настроение. Никто другой, кроме, может быть, Кэндис или Брен, не мог ничего увидеть под ее маской спокойной уверенности в себе. Она отпустила руку Рэйли и обняла ее за талию. Рэйли в ответ обвила рукой ее плечи.

— Я не расстроена. У меня был восхитительный вечер. Когда я с тобой, я забываю обо всем, что меня беспокоит.

— Это плохо?

— Нет, это очень хорошо.

— Тогда хорошо, — Рэйли поцеловала ее в висок. — Я не помню, когда я в последний раз была счастлива. А сегодня я счастлива.

— И этого тебе достаточно?

— А почему бы и нет?

Лиз задумалась над этим вопросом. Нормально ли ощущать счастье, если за него придется заплатить кому-то другому, даже если он этого хочет? Честно ли это? И насколько высокой может быть цена?

— А что, если завтра ты будешь несчастна из-за того, что случилось сегодня? — спросила Лиз.

— А ты придешь завтра на игру?

— Да.

— Тогда я буду счастлива.

Лиз схватила Рэйли за пояс джинсов и потянула ее в тень, отбрасываемую тентом закрытого продуктового магазина. Рэйли позволила ей прижать себя к стене. Лиз прижалась к ней и стала целовать. Она играла с языком Рэйли и впивалась в ее нижнюю губу, дразняще покусывала ее и снова погружалась в нее. Рэйли сжала задницу Лиз и направила ее бедро между своих ног. Сначала Лиз хотелось попробовать Рэйли, но теперь она хотела проглотить ее. Она просунула руку между их телами и сжала промежность Рэйли.

Рэйли уронила голову назад на стену, и она схватила Лиз за запястье.

— Не делай этого. Я и так уже не в состоянии думать.

— Извини, — выдохнула Лиз, неохотно убирая руку. Она положила голову на плечо Рэйли. — Обычно я так себя не веду.

— Как? — грудь Рэйли прерывисто вздымалась и опускалась.

— Так, будто мне все время недостаточно. Так, будто мне хочется пробраться тебе под кожу. Так, будто я всю жизнь мерзла, а ты — единственный во вселенной источник тепла. — Лиз подняла голову. — Я говорю, как ненормальная, да? Не может быть, чтобы так было только из-за того что я беременна, да?

— Надеюсь, дело не в этом, потому что я ощущаю почти то же самое, — Рэйли погладила спину Лиз и положила руки ей на ягодицы, все так же прижимаясь к ней. — А я точно уверена, что я не беременна.

Лиз засмеялась.

— Слава Богу.

— Сегодня утром, когда я увидела Джулию в твоей квартире…

— Боже мой, мне так жаль. Прости.

— Все в порядке. Я все понимаю.

— Я просто не хотела, чтобы ты подумала, что я была с ней.

Рэйли поцеловала Лиз и покрепче обняла ее.

— Я подумала так, потому что она выглядела так, будто провела в квартире всю ночь. Часть меня подумала, что это даже хорошо. Я не могу представить, что кто-то может оставить тебя, и я думаю, ты любила ее.

Лиз протестующе хмыкнула, но промолчала, позволяя Рэйли договорить.

— Другая часть меня не хотела, чтобы она претендовала на тебя. Не хотела, чтобы вообще кто-то имел на это право. Я все утро спорила сама с собой, обсуждала обе стороны.

Лиз нетвердо засмеялась, и Рэйли улыбнулась.

— Да, — продолжила Рэйли, — я проигрывала в любом случае. Но когда я встретила тебя утром, я была так рада видеть тебя, что и думать забыла о Джулии. Эти часы с тобой вместе в машине были для меня самыми счастливыми за многие годы. А вечер был более чем восхитительный.

— Я не знаю, что делаю со своей жизнью, — сказала Лиз.

— И я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Даже когда я думала, что ты снова с Джулией, я все равно была готова испытать свои шансы. Так что не надо меня отпугивать.

Лиз обняла Рэйли за шею и поцеловала.

— Может быть, это я боюсь.

— Я бы удивилась, если бы ты ни капельки не боялась.

— Рэйли потрепала Лиз по щеке. — Но тебе не нужно бояться меня.

— Я знаю. — Лиз отодвинулась и взяла Рэйли за руку. Часть ее хотела сказать больше. Часть ее хотела жить обещаниями и мечтами. Но она сдержалась, потому что заботилась о Рэйли. Больше чем заботилась.

— Завтра у тебя игра, а я больше не могу так часто ложиться поздно. Проводишь меня до двери?

— Конечно.

Лиз поцеловала Рэйли на прощание на улице.

— Увидимся завтра.

Рэйли медленно отошла, пока Лиз набирала код и открывала дверь. Потом она крикнула:

— Хороших снов!

Лиз махала рукой, глядя, как Рэйли отходит за угол и исчезает. Она не боялась Рэйли, но то, что она начинала

чувствовать по отношению к ней, ее просто ужасало.

Комната оказалась больше, чем ожидала Брен. Она была освещена приглушенным светом четырех красных светильников, расставленных по углам. Широкое кресло, выполненное из кожи и хрома, занимало середину комнаты и стояло лицом к двери. Узкая кровать стояла у торцевой стены и была покрыта, на удивление свежей простыней. Больше ничего в комнате не было. Небольшая камера свисала с потолка, подвешенная так, чтобы охватить всю комнату. Из колонок на стенах доносилась какая-то музыка с быстрым ритмом. Проигнорировав постель, Брен села в кресло, нога на ногу. На ней была черная короткая юбка, черная шелковая блузка, туфли на каблуках и больше ничего. Она чувствовала себя абсолютно развратной, и ей это нравилось.

Открылась дверь и вошла Джей, все еще в сценическом костюме, но теперь ее кожаный жилет был расстегнут, и едва прикрывал грудь. Ее руки и живот были напряжены, и в целом она выглядела сексуальной и довольно опасной.

— Чем ты занимаешься в этих комнатах? — спросила Брен.

— Танцую.

— Тогда зачем здесь кровать?

Джей смотрела прямо в глаза Брен.

— Я только танцую.

— А что, если им захочется, чтобы ты их трахнула?

— А ты хочешь?

Брен покачала головой.

— Вопросы задаю я.

— Извини.

— Ты это уже говорила. Несколько раз.

— Я знаю. С тобой я забываю о себе.

— Это плохо, — сказала Брен. — Мне прийти в следующий раз, когда ты сможешь быть более внимательной?

— Нет. Пожалуйста… Если они этого хотят, я могу помочь им кончить, пока я танцую.

— Ты их трогаешь? — Брен представила, как Джей ласкает какую-то неизвестную женщину так же, как ее вчера, и почувствовала, как ее лоно увлажняется.

— Если… — голос Джей надломился и ей, казалось, было трудно дышать. — Если они хотят.

— А потом они дают кончить тебе? — резко спросила Брен, злясь на незнакомок, которые наслаждались телом Джей.

— Обычно им все равно, — натянутым голосом ответила Джей. — И я обычно не хочу.

— Но сегодня ты хочешь, да?

— Да. Да.

— Тогда сними жилет и накрой им камеру.

Джей тут же последовала указанию.

— Кто-нибудь об этом узнает?

— Нет.

— Хорошо. — Брен раздвинула ноги, приподняла бедра и задрала юбку так, что она едва прикрывала ее промежность. — Тогда танцуй.

Джей быстро повернулась, нажала на кнопку на небольшой панели около двери, и музыка поменялась на медленную, чувственную, с глубоким басовым ритмом. Потом она подошла к Брен и уселась верхом на кресло.

Брен ухватила ее за бедра.

— Сегодня я хочу, чтобы ты сидела у меня на коленях.

Джей немедленно опустилась на Брен, обнаженная кожа внутренней поверхности ее ног скользнула по голым бедрам Брен. Джей положила руки на плечи Брен, извиваясь под музыку. Ее грудь почти касалась лица Брен. Брен просунула руки под кожаные брюки и обхватила голую задницу Джей, массируя напряженные мышцы.

— Ты ведь не кончила на сцене, правда?

— Нет, — хрипло ответила Джей.

— Но ты хотела этого, так?

— Нет.

— Нет? — Брен сжала ягодицы Джей и прижала ее к своей промежности. Ее юбка задралась еще выше, обнажая ее кожу и давая ей ощутить горячий жар, исходящий из расщелины между ног Джей.

— Нет, — сказала Джей, ее бедра стали раскачиваться быстрее. — Ты сказала, что нельзя.

Брен легко улыбнулась. Ее клитор ныл, и грудь Джей была так близко. Ее соски были как маленькие твердые камешки на безупречно гладкой плоти, и Брен хотелось взять их в рот.

— Поиграй со своими сосками.

Джей начала гладить грудь и сжимать соски пальцами, вращая и сжимая их. Она все быстрее извивалась, и ее дыхание утяжелилось. Брен смотрела, как ее лицо искажается от удовольствия, и напряжение у нее между ног все нарастало.

— Она так возбудила тебя.

— Нет, — простонала Джей, прогибаясь вперед, мышцы ее живота сокращались. — Я представляла, что это ты. Что ты до меня дотрагиваешься.

Брен не могла больше сдерживаться, она приподняла таз, прижимаясь клитором к влажному лону Джей. Ей так хотелось кончить, что она боялась, что не сможет контролировать ситуацию.

— Поласкай себя.

Джей просунула руку между их телами. Костяшки ее пальцев вжались в клитор Брен.

— Помни, — простонала Брен, — твой оргазм принадлежит мне.

— Да, госпожа, — прошептала Джей, описывая рукой круги между ног, почти касаясь лбом плеча Брен. Содрогаясь, она схватила руку Брен. — О.

— Нет. — Брен собиралась только посмотреть, как Джей мастурбирует, но она была настолько неотразима, что Брен захотелось попробовать ее. Она поймала ртом сосок Джей и прикусила его зубами.

Спина Джей выгнулась, и она сильнее прижала руку к промежности.

— Пожалуйста, можно я кончу?

Брен была близка к тому, чтобы взорваться под пальцами Джей. Ей нужно было позволить Джей кончить, или кончить самой. Она взяла грудь Джей обеими руками и сжала ее.

— Что ты сказала?

— Пожалуйста, госпожа, — простонала Джей. — Пожалуйста, я… о, пожалуйста.

— Да, — приказала Брен, впиваясь в шею Джей зубами,

— Да, теперь можно.

— О Боже, — простонала Джей, ее дыхание оборвалось, и она задрожала.

Брен крепко держала ее, она забыла о своем желании получить оргазм, наслаждаясь красотой оргазма Джей. Она гладила ее по мокрым от пота волосам и по спине, обнимала ее, пока по ее телу прокатывались последние волны удовольствия.

— Позволь мне доставить тебе удовольствие, — шепнула Джей, пытаясь отстраниться.

— Не двигайся, — сказала Брен, продолжая гладить ее. — Как тебя зовут?

— Джей.

Брен подняла ее голову. Глаза Джей заволокло туманом, рот был удовлетворенно расслаблен.

— Ты уверена?

— Да, вполне уверена.

— Зови меня Бренда.

— Бренда, — Джей прижалась губами к уху Брен, — Ты не хочешь кончить?

— Хочу, но позже. — Брен схватила Джей за волосы и откинула ее голову назад. Она поцеловала ее, медленно наслаждаясь теплотой и гладкостью ее губ.

— Позволь мне сделать это сейчас, — взмолилась Джей,

— Я так тебя хочу.

— Твой клитор все еще твердый, да? -Да.

— Тебе нужно кончить еще раз, — утвердительно сказала Брен.

— Да. — Джей вращала бедрами, скользя по коленям Брен, снова возбуждая ее.

— Тебе хотелось бы пососать меня, правда? Ты должна будешь ласкать и дразнить меня до тех пор, пока я смогу сдерживать оргазм. Когда я кончу, тебе позволено кончить тоже.

— О, пожалуйста, — простонала Джей.

— А теперь тебе пора идти, — Брен сжала задницу Джей и медленно провела языком по ее шее. Она в последний раз поцеловала ее. — Спокойной ночи, Джей.

Джей погладила Брен по щеке.

— Мы еще встретимся?

— Я не знаю. — Брен поймала Джей за запястье и поцеловала ее ладонь, потом впилась зубами в плоть у основания большого пальца. — Иногда, когда сцена написана, ее нельзя повторить заново.

— Можно тебя кое о чем попросить?

Брен удивленно кивнула.

— Ты будешь думать обо мне, когда кончишь?

— Я всегда думаю о тебе, — шепнула Брен.

— Ну, — нетерпеливо спросила Кэндис, когда Брен присоединилась к ней в баре. — Что произошло?

— Она танцевала.

— И?

— И это было даже лучше, чем я предполагала.

— Ты… в смысле, она… — Кэндис беспомощно всплеснула руками. — Боже мой, поверить не могу, что я спрашиваю у тебя такое. У танца был удовлетворительный конец?

Брен ответила ей загадочной улыбкой. Она вряд ли могла объяснить это, а если бы она сказала «да», все выглядело бы слишком просто, а ведь все было совсем не просто. Ей не были важны оргазмы сами по себе, какими чудесными бы они ни были. Оргазма достичь было просто. Гораздо сложнее было найти женщину, которая понимала, как сложно открыть свои секреты и выпустить желания на свободу.

— В общем, я получила все, что хотела на день рожденья. — Она взяла Кэндис за руку. — Готова идти домой?

— Я готова занять сексом, но я до сих пор никого не нашла.

— Никто здесь тебя не привлекает?

— Меня привлекаешь ты.

Серьезный тон Кэндис заставил Брен внимательно посмотреть на нее.

— Когда ты была с Лиз, я так ревновала.

— Ты тоже хотела быть с Лиз, да?

— Нет, Кэндис. Я хотела тебя.

— Ох, черт, — Кэндис вздохнула и огляделась по сторонам. Здесь было достаточное количество привлекательных женщин, а одна пара разглядывала ее весь вечер. В любое другое время она с удовольствием поиграла бы с одной из них. Или с двумя. Но сейчас ей просто не хотелось бессмысленного секса. — И скольких возможностей, интересно, я лишилась за всю свою жизнь?

— Может быть, ты ничего не лишилась, — нежно сказала Брен. — Может быть, просто твое время еще не пришло.

— И как же я пойму, когда оно придет?

Брен подумала о Джей.

— Когда ты встретишь ту, которая заставит тебя понять то, чего ты не понимала с другими.

— Ах черт, — шепнула Кэндис, — я так попала.

Лиз остановилась на полпути к игровому полю и повернулась, когда услышала, что кто-то зовет ее по имени. Улыбаясь, она помахала Брен.

— Привет! Я была не уверена, что ты придешь. Я звонила тебе, но ты не ответила.

— Я работала, — сказала Брен, поравнявшись с Лиз. Она писала с пяти утра, когда проснулась от переполняющей ее необходимости написать следующую главу своей почти законченной рукописи. Несколько дней она не могла писать, потому что не была уверена, в каком направлении развивать сюжет. Теперь она точно поняла, что нужно ее персонажу и чего она долгое время избегала. Джей, эта женщина-Джеймс Бонд, агент под прикрытием, идеальная любовница, не могла себе позволить кому-либо доверять. И из-за того, что она не могла доверять, она не могла отдаться кому-либо. Это была главная проблема ее персонажа, и Брен хотела дать ей то, что ей нужно, потому что… ну, потому что, в каждом герое книги есть что-то от автора. Иногда гораздо больше, чем просто что- то, и она не готова была сделать этот шаг — ни в работе, ни в личной жизни.

Джей, ее Джей, видела и персонажа книги и ее автора насквозь. Прошлой ночью она показала Брен, что такое доверие — показала просто и глубоко. Она открылась перед ней — открыла свои потребности, свои желания, свои мечты. Сделав это, Джей открыла для Брен дверь ко многим возможностям ее тела, ее работы, ее целой жизни.

— Извини, — продолжила Брен, — я сняла трубку и положила ее на стол. Я делаю это иногда, когда слова идут сами по себе.

— Ты писала? — спросила Лиз, все еще не привыкшая к тому, что ее подруга, женщина, которую она, казалось, так хорошо знала, тоже обернулась незнакомкой. Незнакомкой, которая была ей симпатична, которая ей даже нравилась, просто из-за ее книг. Было сложно сопоставить чувства к настоящей женщине и образу, который сложился в голове.

— Да, сегодня я сделала небольшой шаг вперед. — Когда они пошли вверх по холму, Брен продолжила, — Я тоже тебе звонила, вчера. Мы с Кэндис решили прогуляться, но я до тебя не дозвонилась. Рано легла спать?

Лиз знала, что она краснеет.

— Нет. Я провела вечер с Рэйли.

— О. И как прошло?

— Все было очень мило.

— Лиз! Брен! Подождите, — крикнула Кэндис издалека.

— Думаю, я расскажу конец истории, когда она подойдет к нам, — сказала Лиз.

Брен засмеялась.

— Да, если ты хочешь дожить до вечера, так и надо. Ты же знаешь, как она относится к секретам.

— К каким секретам? — к ним подошла Кэндис. — Что случилось? Чего я не знаю?

— Лиз только что сказала мне, что она провела вечер с Рэйли.

На лице Кэндис за пару секунд сменилось несколько выражений, начиная с удивления и кончая чем-то средним между шоком и яростью.

— Ты спала с ней?

— Кэндис, не кричи, — шепнула Лиз, видя, что несколько человек с любопытством повернулись к ним. Они были недалеко от боковой дорожки «Ангелов», и ей не хотелось, чтобы кто-то из команды Рэйли мог подслушать их разговор. — Я не спала с ней. Мы просто… разговаривали.

Брен подавила улыбку.

— Разговаривали? Я тебе не верю, — сказала Кэндис, упираясь ладонями в бедра. — И знаешь почему? Потому что весь твой вид кричит «Я удовлетворенная женщина!». Как и у Брен. Как и у всех, кроме меня.

Лиз посмотрела на Брен.

— Хочешь что-то рассказать мне, Бренда?

— Ты первая.

— Мы разговаривали и немного целовались. Это все.

— Целуются тинейджеры, — фыркнула Кэндис. — Что было на самом деле?

— Мы часа три обжимались на заднем сиденье машины. — Смеясь над недоверчивым выражением на лицах подруг, Лиз объяснила им, что сиденье было на пожарной лестнице.

— Знаешь, — сказала Брен, — это и правда сексуально.

— Да, — сказала Лиз.

— И она не пыталась затащить тебя в постель? — скептически спросила Кэндис.

Лиз посмотрела на поле, где Рэйли и ее команда уже разогревались. Как раз в этот момент Рэйли увидела ее и помахала ей. Лиз улыбнулась и помахала в ответ. Если ты придешь завтра на игру, я буду счастлива. Когда Рэйли это сказала вчера, Лиз слишком волновалась из-за того, что в этот момент своей жизни она не может предложить Рэйли ничего кроме того, что есть здесь и сейчас, и не думала о своих собственных чувствах. Теперь, увидев улыбку Рэйли, она поняла, что она тоже счастлива. Она ощущала счастье, глядя на то, как Рэйли прыгает за мячом и падает с ним в руке на колени, раскрасневшаяся и ликующая. Воспоминания о том, как Рэйли прикасалась к ней, волновали Лиз, и ей не хотелось ничего, кроме как снова оказаться в ее объятиях на пожарной лестнице.

— Лиз?

От неожиданности Лиз подпрыгнула на месте.

— Извини. Что?

— Вы столько часов целовались, и она не попыталась затащить тебя в постель?

— Нет. Я хотела, но она отказалась.

Кэндис, казалось, потеряла дар речи. Брен с любопытством посмотрела на нее.

— Почему?

— Почему я хотела ее или почему она отказалась?

Брен оценивающе посмотрела на Рэйли.

— Почему ты хотела ее, я понимаю. Она очень сексуальная.

— Согласна, — сказала Лиз, не в состоянии скрыть свою довольную улыбку.

— Так почему она сказала «нет», как ты думаешь?

— Может быть, потому что Лиз беременна, а у Рэйли хватило ума не воспользоваться тем, что гормоны творят с ней, что хотят?

— Ты раньше не возражала против того, чтобы я занималась сексом, — Лиз строго посмотрела на Кэндис.

— Тогда ты не была беременна. Тогда было все по- другому. Кроме того, ты никогда не была из тех, кто спит с кем попало.

— Если бы я переспала с Рэйли, — мягко сказала Лиз, — это не означало бы, что я сплю с кем попало. Она для меня много значит. Она особенная.

Кэндис внимательно изучила лицо Лиз и медленно кивнула.

— Понятно. Она тебе действительно нравится.

— Да.

— Я просто не хочу, чтобы тебе сделали больно.

Лиз улыбнулась.

— Я знаю. Но мы должны уважать выбор друг друга, правильно?

Когда Кэндис закатила глаза, Брен ткнула ее в бок и сказала:

— Мы уже не те, кем были, когда познакомились, и вряд ли останемся такими, какие мы сейчас, навсегда. Но мы всегда будем друзьями, так?

— Так, — сразу ответили Кэндис и Лиз.

— Поэтому я голосую за то, чтобы мы доверяли друг другу принимать решения, важные в жизни, самостоятельно. А если кто-то ошибется, мы не будем говорить «Я же тебе говорила!».

— Согласна, — сказала Лиз.

— Ладно, — добавила Кэндис. Потом она посмотрела на Лиз. — Ну так что? Почему святая Рэйли не захотела спать с тобой?

— Потому что она знала, что я не готова.

Кэндис нахмурилась.

— Ты же сказала, что хотела этого?

Лиз обняла Кэндис за талию.

— Если чего-то хочешь, это не означает, что для этого пришло время.

— Я всегда думала, что если я сделаю что-то, что хочу, именно тогда, когда хочу, я, по крайней мере, не буду жалеть, что я что-то пропустила.

— Да, для кого-то это работает.

Кэндис смотрела, как Паркер усаживается на скамейку на противоположной стороне поля. Грудастая блондинка в спортивном лифчике и коротких шортах приклеилась к ее спине и стала массировать плечи.

— В последнее время это не работает и для меня.

Лиз проследила за ее взглядом.

— Почему она, как ты думаешь?

— Что почему она?

— Почему ты не можешь забыть ее?

— Потому что, черт подери, — сказала Кэндис низким, замученным голосом, — я все еще слышу, как она произносит мое имя, когда кончает.

— Звучит серьезно.

— Ты и представить себе не можешь, насколько это серьезно.

Рэйли подбежала к Лиз как раз перед самым началом первого тайма. Ей очень хотелось обнять и поцеловать Лиз, но она сдержалась и лишь взяла ее за руку.

— Привет. Я рада, что ты смогла прийти.

— Я же сказала, что приду.

Рэйли улыбнулась.

— Да. Ты хорошо спала?

Лиз оглянулась. Брен прислонилась к заграждению и отстраненно разглядывала женщин на поле. Кэндис сгорбилась на скамейке «Ангелов», обнимая себя обеими руками. В топе на бретелях и плотно облегающих шортах, она выглядела как молодая Мэрилин Монро — спелая и соблазнительная. Довольная, что никто их не услышит, Лиз сказала:

— Мне было сложно заснуть.

— Да?

— Я все время вспоминала, как мы целовались.

— О.

— А ты как спала? — спросила Лиз через пару секунд молчания.

Рэйли отвела взгляд.

— Что? — спросила Лиз, вдруг испугавшись, что Рэйли жалеет о том, что произошло между ними. Она могла бы ожидать, что Рэйли начнет анализировать ситуацию и поймет, что женщина с ребенком — это для нее чересчур. И она наверняка думала об Энни. Она же сказала, что не хочет ребенка с Энни, а ее она любила. — Прошлая ночь не должна ничего значить, Рэйли. Ты мне ничего не должна. Ты…

— Лиз, — сказала Рэйли, — прошлая ночь много значит для меня.

Лиз уставилась на нее.

— Лучше бы я не пыталась прочесть твои мысли, да? Рэйли улыбнулась.

— В моих мыслях нет ничего особенно сложного. Лиз дотронулась до ее лица.

— Это не так.

— Я не могла спать, потому что мне не хватало тебя, — сказала Рэйли. — Мне уже много лет не хотелось обнимать женщину всю ночь.

— Ты говоришь такие приятные вещи. -Я…

— Эй, Рэйли, — крикнула Шон. — Ты собираешься играть?

Рэйли обернулась. Команда была в сборе, и ей пора было включаться в игру. Она извиняюще пожала плечами.

— Мне надо идти.

— Понимаю. Сегодня важная игра, да? Рэйли ухмыльнулась.

— Если сегодня мы выиграем у команды Паркер, они не смогут играть в финале.

— О, это серьезное дело. — Лиз посмотрела через плечо Рэйли и нахмурилась. Кэндис исчезла. Поискав глазами Паркер, она не нашла и ее.

Рэйли отпустила руку Лиз.

— Ты останешься? Подождешь меня после игры?

— Я и не думаю уходить, — ответила Лиз. — И да, я хочу увидеть тебя после игры.

— Есть еще одна причина, по которой я не могла спать прошлой ночью, — сказала Рэйли, отходя от нее.

— Какая? — спросила Лиз, следуя за ней. Рэйли взяла перчатку и быстро поцеловала Лиз.

— Я так тебя хотела, что не могла заснуть.

Прежде чем Лиз смогла ответить, Рэйли убежала на поле. Вдруг ощутив слабость в коленях, Лиз опустилась на скамейку. Через минуту рядом с ней села Брен.

— Ты в порядке?

— Да. Все хорошо.

— Сегодня жарко. Тебе принести что-нибудь попить? Лиз положила руку на колено Брен.

— Со мной и правда все в порядке. Если честно, Рэйли меня так удивила.

Брен улыбнулась.

— Это здорово. Мне нравится, как она на тебя смотрит. -Как?

— Так, будто ты сокровище?

Лиз закусила губу, пытаясь сдержать навернувшиеся слезы.

— Ты не можешь представить, какая она нежная.

— Это хорошо. Ты этого заслуживаешь.

— А как у тебя дела? Ты в порядке? Брен нахмурилась.

— Конечно. А что?

— Ты так и не закончила рассказывать о том, что было прошлой ночью.

— Мы опять поехали в «Блу Даймонд».

— И?

— У меня был секс с Джей.

— О. вот это новость, — Лиз придвинулась поближе. — В баре?

Брен кивнула.

— Танец на коленях.

— Боже мой, Брен, ты меня удивляешь.

— Лично меня удивило, — сказала Брен, — то, что это казалось абсолютно естественным.

— И что, это все? Только один раз, или вы будете еще встречаться?

— Не знаю. Я привыкла разделять реальную жизнь и это. Не знаю, хочу ли я что-то менять.

Лиз задумалась.

— А что ты чувствуешь по поводу того, что рассказала нам с Кэндис все после того как долго хранила это в секрете? Это не беспокоит тебя?

— Я поняла, что одной из причин того, что я скрывала это от вас, было то, что я и от себя пыталась это скрыть. Я говорила себе, что не рассказываю вам, потому что это мой секрет, мое личное пространство, где я могу хранить мечты и фантазии… мой секретный сад.

— Я понимаю.

— Но не в этом дело, — призналась Брен. — Я не сказала вам, потому что мне не хотелось разбираться в самой себе. Во мне есть то, что я никогда не открывала, и эти части меня выходили наружу только когда я писала. Мелани Ричарде писала эти книги, и это были ее чувства, а не мои. Я чувствовала себя в безопасности, когда Мелани и все, чего она хочет, прятались в уголке моего мира.

— А теперь Мелани вышла наружу?

Брен засмеялась.

— Скорее вырвалась. Я все еще плохо понимаю, что со мной происходит, но впервые за долгое время мне интересно жить.

Лиз взяла Брен за руку.

— Кажется, у всех нас в жизни намечается что-то интересное.

— Ты сегодня не играешь, да? — спросила Кэндис, догнав Паркер, которая шла к скамейке.

— Я буду подавать во второй половине игры, или раньше, если команде Рэйли повезет и они выбьют Джилл из игры.

Кэндис взглянула на поле и увидела на позиции питчера типичную блондинку, которая до этого висела на Паркер.

— Ты серьезно? Она играет в софтбол?

— Да, она настоящая барракуда в игре, — засмеялась Паркер. — И не только.

Проверив шею Паркер на предмет наличия следов бурной ночи, Кэндис облегченно вздохнула, ничего не обнаружив.

— У тебя глаз до сих пор опухший, ты же с трудом его открываешь. Ты не сможешь защититься на поле, если ничего не видишь.

— Ты беспокоишься обо мне? — спросила Паркер.

— Не хочу провести еще один воскресный вечер в клинике.

Паркер нахмурилась.

— Не беспокойся, я от тебя этого и не жду.

Паркер повернулась, чтобы уйти, но Кэндис схватила ее за руку.

— Послушай, мне очень жаль. Я не хотела тебя обидеть.

Паркер наклонилась близко к Кэндис, так, что они оказались друг от друга на расстоянии поцелуя.

— Ты хочешь сказать, что я для тебя что-то значу?

Кэндис запаниковала. Именно по этой причине она никогда не заводила длительных отношений. Все становилось слишком сложно. Женщинам хотелось взять от секса больше, чем было можно. Почему нельзя иметь простые, милые физические отношения, которые волнуют и удовлетворяют? Неужели этого мало? Почему должны быть какие-то чувства? Она сделала шаг назад.

— Не сходи с ума, — сказала Кэндис. — Если тебя снова ударят по лицу, от тебя не будет прока в постели, а я не прочь повторить. В прошлый раз получилось неплохо.

Глаза Паркер сузились, а мышцы напряглись.

— Значит, я просто хорошая любовница?

— О нет, — сказала Кэндис, осматривая ее одобрительно с ног до головы, — ты шикарная любовница.

Паркер легко поцеловала ее.

— То же самое можно сказать о Джилл, и еще о паре дюжин девушек вокруг. Выбирай.

— Что? Ты решила поиграть в недотрогу? — Кэндис разозлилась, сама не понимая, почему.

— Нет. Единственная игра, в которую я собираюсь играть с этого момента — это софтбол. — Она снова поцеловала Кэндис, в этот раз медленнее, и провела пальцами по ее волосам. Потом она прижалась губами к ее уху. — В следующий раз пригласи меня на свидание.

Кэндис смотрела, как она уходит. Ей хотелось крикнуть вслед, что это единственный раз, когда она будет преследовать женщину, но она не стала этого делать, потому что не была уверена в этом.

— Три — ноль! — прокричал судья, и команда Рэйли столпилась на площадке питчера. Лиз потеряла Рэйли в толпе, и просто аплодировала вместе со всеми. Она не была рада тому, что команда Паркер проиграла, но ей доставляло удовольствие то, что Рэйли выиграла.

— Ты собираешься ждать команду победителей, чтобы с ними отпраздновать победу? — спросила Кэндис, изучая поле. Она не видела Паркер, и подозревала, что эта блондинистая Барби и ее подружки уже увели ее куда-то.

— Я сказала Рэйли, что подожду ее.

— Это будет свидание?

— Ну да, что-то вроде того. Я не против провести время с ней наедине.

— Это явное преуменьшение, — пробормотала Брен.

— А ты? — обратилась Кэндис к Брен. — Есть какие- нибудь планы?

— Вообще-то нет. У меня завтра с утра совещание в библиотеке, а сегодня вечером нужно закончить главу.

Кэндис сердито посмотрела на нее.

— Все эти годы я думала, что ты сидишь дома и читаешь, а на самом деле ты сидела дома и писала.

— На самом деле я занималась и тем, и другим.

— Думаю, ты вряд ли позволишь мне прочитать книгу до того как ты ее закончишь, а? — с надеждой в голосе спросила Кэндис.

— На этой неделе я размещу отрывок на сайте. — Брен замолчала, и Кэндис в ожидании продолжения придвинулась к ней поближе. — Я пришлю его тебе по почте за день до этого, чтобы ты смогла прочесть его раньше всех.

— Думаю, я больше не сержусь на тебя, — сказала Кэндис, — Мелани.

— Хорошо, — Брен взяла пустую банку из-под содовой и помахала Лиз и Кэндис. — Увидимся завтра на ланче?

— Я приду, — сказала Лиз.

— Поторопись с книгой, — крикнула Кэндис.

— Где Паркер? — спросила Лиз, осматривая поле. Рэйли хлопала Шон по спине, к ним подошла красивая блондинка с плейбойской внешностью и обняла Шон за плечи.

— Наверно, трахается с питчером в какой-нибудь машине.

— С кем? А… с блондинкой, такой грудастой, которая подавала в первом тайме?

— Точно, — нахмурилась Кэндис. — У Паркер неистощимый запас таких, как она.

— Ты ревнуешь. — Лиз обняла Кэндис. — Поверь мне, тебе не о чем беспокоится. Она просто играет с ними.

— То же самое она делает и со мной.

— Я так не думаю. Когда она пришла в «Блу Даймонд» той ночью, единственное, чего она хотела — быть с тобой. Правда, она была слегка не в состоянии выразить это.

— Кажется, это желание у нее уже прошло.

— Кэндис, милая, ты поехала домой с другой женщиной в этот вечер, помнишь?

Кэндис вздохнула и отвела взгляд.

— Ну да, это было не самое лучшее мое решение.

— Почему бы тебе просто не сказать Паркер, что она тебе нравится?

— Я сказала ей.

— Дай угадаю, — сказала Лиз. — Ты сказала ей, что хочешь заняться с ней сексом, да?

— Ну да. А что не так?

Лиз покачала головой.

— Ты и сама знаешь, что не так. Дело не в сексе, а в чем-то большем.

— Извини, разве не ты говорила о том, как тебе хотелось оказаться в постели с Рэйли прошлой ночью?

— Да, ты права. И я все еще этого хочу. — Лиз посмотрела на поле, чтобы узнать, скоро ли Рэйли. Обе команды выстроились в линии и пожимали друг другу руки. Рэйли выглядела раскрасневшейся и жизнерадостной. Счастье шло ей. — Но кроме этого, я многого хочу. Я хочу знать, что ее радует, о чем она мечтает, и что ей нравиться делать дождливыми вечерами. Для начала.

Кэндис без выражения смотрела на нее.

— Ты в нее влюбляешься.

— Наверно. Да.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя?

— Знаю.

— Ты уверена, что правильно поступаешь? — спросила Кэндис. — Учитывая все обстоятельства?

— Не знаю. Я не уверена, что если я буду размышлять над этим, я найду какие-то ответы. А когда я с ней, все кажется ясным и простым.

Кэндис глубоко вздохнула и подбородком показала в сторону игроков.

— Тогда тебе нужно заполучить ее.

— Спасибо. Так и сделаю. — Лиз сжала руку Кэндис. — С тобой все будет в порядке?

— Все будет нормально. Дома меня ждет куча работы. Единственное, что я люблю так же, как женщин — деньги. Думаю, займусь тем, что сделаю немного денег.

Лиз понимала, что это неправда, но с уважением отнеслась к оправданиям Кэндис. Она поцеловала ее в щеку.

— Увидимся завтра.

— Развлекайся.

— Эй, — сказала Лиз, — не будь такой жестокой к себе.

— Со мной все будет в порядке. Все, что мне нужно — найти женщину, которая отвлечет меня от всех проблем. Я поищу сегодня кого-нибудь, но мне кажется, что я откажусь от софтболисток до конца лета, — криво усмехнулась Кэндис. — Спокойной ночи, дорогая.

— Спокойной ночи. — Лиз смотрела, как Кэндис спускается вниз по холму, гибкая, грациозная, соблазнительная. Может быть, ей и хотелось отказаться от

софтболисток, но Лиз сомневалась, что это у нее получится.

Рэйли выбралась из толпы и пошла к боковой дорожке, где ее ждала Лиз. Она вытерла лицо рукавом, и на нем остался след из пота и пыли.

— Поздравляю, — крикнула Лиз, подбегая к ней.

Рэйли выставила руки вперед, чтобы остановить ее.

— Я бы обняла тебя, но я грязная.

Лиз нахмурилась и одним пальцем прикоснулась к челюсти Рэйли.

— У тебя здесь царапина. Ее надо продезинфицировать.

— Если ты не слишком голодная, — сказала Рэйли, — я заеду домой в душ, а потом, может быть, поужинаем?

— Может быть, ты заедешь ко мне? Мы позаботимся о твоем лице, а потом ты можешь принять душ, пока я что- нибудь приготовлю.

— Не думаю, что тебе стоит готовить, — мягко сказала Рэйли. — Сегодня воскресенье, а ты плохо спала две ночи подряд. Тебе надо отдохнуть.

— Ладно, — ответила Лиз, снова удивленная тем, как Рэйли заботливо к ней относится. Одиночество было для нее привычным, даже когда они с Джулией были парой. Их распорядки дня так отличались, что они редко ели вместе, редко вставали и ложились в одно и то же время. — Тогда поехали ко мне сейчас. Я закажу тайскую еду по дороге, и к тому времени как ты выйдешь из душа, ужин будет готов.

Рэйли улыбнулась.

— Хорошо. Я поеду за тобой.

Через двадцать минут Лиз дожидалась в холле, пока Рэйли припаркует машину, впустила ее, и они вместе поднялись на лифте.

— Надеюсь, у тебя нет незваных гостей, — сказала Рэйли, когда Лиз поворачивала ключ в замке.

— Нет, ее здесь быть не должно.

— Даже если она здесь, — сказала Рэйли, — я не уйду.

— Хорошо, потому что я не хочу, чтобы ты уходила. — Лиз открыла дверь перед Рэйли и жестом пригласила ее войти. — Гостевая ванная там. Я оставлю футболку и тренировочные штаны в соседней спальне. Когда закончишь, позови меня, и я смажу твои царапины антисептиком.

— Спасибо, — сказала Рэйли.

Когда они дошли до ванной, Лиз не знала, что делать. Они не прикасались друг к другу с того момента как уехали с поля, и ей очень хотелось прикоснуться к Рэйли. Вспомнив о том, что было вчера, и как сложно было остановиться, она не поддалась желанию. Она неуклюже отошла в сторону.

— Ну что же, скоро привезут еду. Позови меня. Когда закончишь.

— Хорошо.

Как только Рэйли закрыла дверь, Лиз почувствовала, что ей безумно хочется присоединиться к ней в душе. Чтобы не думать о том, как хорошо выглядела Рэйли в спортивных шортах и обтягивающей футболке, и о том, насколько лучше она бы выглядела без них, Лиз пошла в гостиную, чтобы убрать все лишнее с кофейного столика и дождаться разносчика.

Ей не пришлось долго ждать. Когда один из постоянных разносчиков позвонил в домофон, она попросила его подняться и встретила его у двери.

— Спасибо, Кении, — сказала она, отдавая ему две двадцатки. — Оставь сдачу себе.

Жонглируя пакетами, она закрыла дверь ногой и направилась в сторону кухни. Увидев Рэйли, стоящую в конце коридора, завернувшись в полотенце, она чуть не уронила еду.

— В спальне не было никакой одежды, — извиняющимся тоном сказала Рэйли.

Ее волосы были мокрыми, и полотенце не особенно ее прикрывало. На фоне мускулистых ног и рук грудная клетка казалась удивительно бледной и мягкой. От одного вида изгиба ее груди под полотенцем у Лиз заныло в низу живота. В горле пересохло, и ей пришлось сглотнуть несколько раз, прежде чем она обрела способность говорить.

— Я забыла их выложить.

— Давай я возьму эти пакеты, — сказала Рэйли, подходя к ней ближе.

Лиз отодвинулась назад и уперлась спиной в дверь.

— Я сама.

Рэйли остановилась, нахмурившись.

— В чем дело?

— В тебе. Все дело в тебе.

— Что я сделала? — спросила Рэйли и на ее лице отразилась паника.

— Либо ты действительно не подозреваешь, какая ты сексуальная, либо ты специально меня дразнишь.

— Ой, — Рэйли посмотрела вниз. Полотенце задралось и обнажило ее бедра, и даже больше. — Ой, извини.

— Не извиняйся, — шепнула Лиз, — я наслаждаюсь видом.

— Как насчет одежды?

— Сейчас, сначала я отнесу продукты на кухню. Подожди меня в гостиной.

Рэйли кивнула и вышла из коридора. Лиз глубоко вдохнула и направилась на кухню. Взяв из спальни футболку и спортивные штаны, она пошла в гостиную.

— Вот. — Лиз подала Рэйли одежду.

Рэйли стояла у кровати, все еще в полотенце. Она протянула руку.

— Спасибо.

— Я положу это на пол и выйду, — сказала Лиз, опуская на пол стопку одежды.

— Что-то не так?

— Ничего, — быстро сказала Лиз. — Но если я сейчас подойду к тебе ближе, я забуду все причины, по которым мне бы не хотелось оказаться с тобой в постели. — Она нетвердо засмеялась. — Боже, ты такая красивая.

Рэйли улыбнулась.

— Не напомнишь мне, что это за причины?

— Моя жизнь сейчас не принадлежит мне, Рэйли, — осторожно сказала Лиз. — Мне бы хотелось быть, как Кэндис — наслаждаться женщиной пару часов и пару дней, и знать, что мы расстанемся удовлетворенными.

— Ты этого хочешь? Просто секс, без всяких обязательств?

Лиз знала, что скажет «да». В этом нет ничего плохого. На данный момент это был самый разумный выбор. И почему бы не заняться чудесным, диким сексом с кем-то кто ей нравится, а не с незнакомым человеком? Она хотела Рэйли и знала, что Рэйли хочет ее. Это можно было прочитать в ее глазах. Это можно было почувствовать в том, как Рэйли целовала ее. Зачем все усложнять?

— Да.

Рэйли обошла одежду, лежащую на полу, и встала рядом с Лиз. Она отпустила полотенце, и оно упало на пол. Лиз сделала шаг назад и опять ударилась спиной об дверь. Она посмотрела вниз и быстро отвела взгляд. Обнаженное тело Рэйли было похоже на скульптуру. Сильным и абсолютно женственным.

— Просто секс, без обязательств. Давай начнем, — Рэйли уперлась руками в дверь позади Лиз и медленно придвинулась к ней. Она поцеловала ее в шею, потом в губы.

Влажная и прохладная кожа Рэйли прикоснулась к обнаженным бедрам Лиз. Губы ее были мягкими, язык — теплым и шелковистым. Лиз пробежалась руками по спине Рэйли, ощущая, как подергиваются под ее пальцами мышцы. Задыхаясь, Лиз удивленно пробормотала что-то, когда Рэйли упала перед ней на колени. Почувствовав, что ее ноги ослабли, она оперлась одной рукой о плечо Рэйли и стала смотреть, как Рэйли вытягивает ее блузку из шорт. Она была достаточно опытной в сексе, но все, что она сейчас ощущала, все, что делала Рэйли, казалось ей новым.

— Ох, — вздохнула Лиз, когда Рэйли поцеловала ее живот. Она вдруг увидела небольшое возвышение ниже пупка, которого раньше не видела. Рэйли положила руки и опять поцеловала ее, чуть выше той точки, где рос ребенок Лиз. Эта ласка была трепетной и нежной. Лиз ощутила пульсацию в своем клиторе и тихо застонала.

— Ты в порядке? — Рэйли посмотрела на Лиз, стягивая с нее шорты и трусики.

— Да, только с трудом стою на ногах.

— Я держу тебя, — улыбнулась Рэйли. — Подними ногу. Теперь другую.

Лиз подчинилась, и Рэйли сняла с нее одежду.

Теперь она оказалась наполовину голой. Лиз мимоходом подумала, что она должна бы смутиться, но она не ощущала смущения. Рэйли так смотрела на нее, так прикасалась к ней, что она чувствовала себя желанной. Более того, она ощущала себя красивой и необходимой, и прямо сейчас она хотела дать Рэйли все, что ей было нужно.

— Скажи мне, если ты хочешь остановиться, — шепнула Рэйли.

— О нет. Нет, нет. — Лиз запустила пальцы в волосы Рэйли и медленно закрыла глаза, ощущая мягкое дыхание Рэйли. Первое же прикосновение языка Рэйли бросило ее в дрожь. От нежного и горячего скольжения губ Рэйли по ее плоти, мышцы бедер Лиз стали подрагивать. Когда Рэйли начала сосать, Лиз почувствовала, что внутри нее начинается шторм, такой сильный, что его нельзя было терпеть долго. — Рэйли, остановись. Пожалуйста, остановись.

Рэйли сразу встала и притянула к себе Лиз.

— Что случилось? У тебя что-нибудь болит?

Лиз вцепилась в нее, пытаясь найти нужные слова.

— Я скоро кончу. В любую секунду, и я хочу, чтобы ты обнимала меня, когда это случится.

— Давай ляжем, — сказала Рэйли, обнимая Лиз за талию Лиз. Она подвела ее к кровати, расстегнула блузку, потом сняла с нее и лифчик, и положила Лиз в постель. Потом, когда они оказались лицом к лицу друг с другом, она одной рукой обняла Лиз за плечи. Затем она потянулась вниз и просунула руку между ног Лиз.

— О, — застонала Лиз, выгибаясь в объятиях Рэйли, — Это… ты… это прекрасно.

Рэйли наклонилась и поймала ртом раскрасневшийся сосок. Она стала сосать его в одном ритме с движениями руки. Когда Лиз закричала, и ее тело судорожно затряслось, Рэйли затаила дыхание, чтобы впитать в себя все оттенки удовольствия Лиз, чтобы запомнить каждое ее содрогание. Ее собственное тело, казалось, скрутило так сильно, что она боялась надломиться.

Лиз накрыла руку Рэйли своей, останавливая ее движение, но все так же прижимая ее к своей пульсирующей плоти. Она чувствовала себя такой открытой, такой незащищенной, что ей было необходимо прикосновение Рэйли, чтобы удостовериться, что она не одна дрейфует в бескрайнем небе, полном звезд.

— Не уходи, — шепнула Лиз.

— Нет, — ответила Рэйли, целуя ее в лоб, потом в губы. — Я не уйду. — Она нашла край стеганого одеяла и накинула его на них. — Ты в порядке?

Лиз спрятала лицо в изгибе шеи Рэйли.

— Я не уверена. У меня никогда не было такого оргазма.

Рэйли обняла ее крепче. Она боялась сделать ей больно, и очень старалась быть нежной. Она очень беспокоилась, что сделала что-то не так.

— У тебя спазмы? Какие-нибудь боли?

— Что? — Лиз отодвинулась и увидела тревогу в глазах Рэйли. — Нет, малыш, нет. — Она поцеловала Рэйли, глубоко и крепко, просовывая одну ногу между ног Рэйли. Рэйли позволила повалить себя на спину, и Лиз оказалась на ней сверху. Лиз погладила скулы Рэйли, разглаживая ее лицо так, чтобы она не хмурилась. — Я чувствую себя невероятно хорошо. Восхитительно. Как будто оргазм испытала душа, а не тело.

— Ты уверена?

— Еще как. Я в порядке. В полном порядке. — Лиз оперлась подбородком на руку. Она лениво провела пальцами по животу Рэйли, удовлетворенно улыбаясь, когда видела, как напрягаются мышцы Рэйли и как прерывисто она начинает дышать. — У меня уже долго не было оргазма, но я все еще помню, что это такое. — Она поцеловала Рэйли, опуская пальцы ниже и останавливаясь прямо над треугольником между ее ног. — А этот был таким, какого у меня никогда не было.

— Может быть, — охрипшим голосом сказала Рэйли, — все по-другому, потому что… ты беременна.

— Может быть. А может быть и нет. — Лиз осторожно лизнула сосок Рэйли и засмеялась, когда ее тело вытянулось, как струна. — Тебе нравится?

— Да.

— Что еще тебе нравится?

— Мне нравится, когда ты сверху.

— Ммм, — произнесла Лиз, — Мне тоже это нравится. — Она прижала пальцы к основанию клитора и Рэйли застонала. — Это тебе тоже нравится?

— Очень.

Лиз легла щекой на грудь Рэйли.

— Я хочу слушать, как бьется твое сердце, когда ты кончишь.

Рэйли погладила Лиз по спине.

— Ты можешь делать все, что хочешь.

Где-то глубоко в подсознании, Лиз понимала, что это правда. Рэйли дала бы ей все, что она попросит, и взяла бы ровно столько, сколько она ей предложит. Рэйли дала ей то, чего у нее никогда не было с Джулией — абсолютной открытости. Лиз не знала, пугает она ее или радует. Но в этот момент она просто хотела доставить Рэйли удовольствие, такое же, какое Рэйли дала ей. Ей хотелось быть как можно ближе к Рэйли, так, чтобы их не разделяли ни сомнения, ни страхи, ни неуверенность в завтрашнем дне. Она верила, что заслуживает этого. Что Рэйли заслуживает. Утром у них будет достаточно времени на вопросы и размышления. А сейчас весь мир сосредоточился для нее в чистом, неэгоистичном стуке сердца Рэйли.

— Я хочу дать тебе то, что ты дала мне, — прошептала Лиз, проникая внутрь нее. — Позволь мне доставить тебе удовольствие.

С закрытыми глазами Рэйли погладила Лиз по волосам и открылась навстречу ее страсти. И когда она не смогла больше сдерживаться, она излилась наружу, выкрикивая имя Лиз.

Лиз открыла глаза в темной тишине спальни и попыталась понять, что за звук разбудил ее. Рэйли лежала сзади нее, обнимая ее за талию. Лиз накрыла ее руку своей ладонью. Ей нравилось, как по-собственнически держала ее Рэйли. Услышав этот странный звук снова, она застыла. Было похоже, что кто-то пытается проникнуть в окно. Учитывая, что они были на высоком этаже, это мог быть разве что Спайдермен.

— Что случилось? — пробормотала Рэйли, целуя плечо Лиз.

— Что-то… стучит.

— Это пейджер. — Вздохнув, Рэйли отодвинулась от нее и встала с кровати. — Извини.

— Все в порядке, — сказала Лиз, сев на кровати. — Боже мой, только три утра. Кому ты нужна в такое время?

— Я на замене в клинике. — Рэйли подняла пейджер над раковиной, проверяя номер, хотя это было бессмысленно. В такое время ей могли звонить только из одного места. — Можно взять телефон? Я оставила свой в бардачке.

— Конечно, — Лиз включила светильник у кровати и заморгала из-за света. Потом она увидела Рэйли. Она была обнаженная. И очень красивая. Тело Лиз пришло в полную боевую готовность.

Рэйли села рядом с ней и набрала номер. Через пару секунда она сказала:

— Это доктор Дэнверс. Меня ищут в отделении травматологии.

Лиз гладила Рэйли по спине, и слушала Рэйли, которая задавала короткие вопросы. Она все еще не могла поверить, что проснулась в объятиях Рэйли. Или в то, что она заснула с ней рядом. Когда она поняла, что Рэйли собирается уходить, ей захотелось обнять ее и никуда не отпускать. Она боялась утра. Она боялась рационального дневного света. Боялась, что Рэйли будет сожалеть об этом. Она задумалась, почему она сама не жалеет и должна ли об этом жалеть.

Рэйли положила телефон, приподняла простынь, и скользнула под нее. Она обняла и поцеловала Лиз.

— Когда я только начинала работать, в первую ночь, когда я одна осталась на дежурстве, наш главный врач сказал мне вот что. Первое — «Звони мне, если тебе будет что-то нужно». И второе — «Помни, просить о помощи — это знак слабости».

— Ты когда-нибудь просила о помощи? — Лиз убрала волосы со лба Рэйли и положила ногу между ног Рэйли.

— Конечно. Когда речь идет о жизни человека, гордость неуместна, — Рэйли снова поцеловала Лиз. — Или о любви.

Лиз затаила дыхание. Ее кожа пылала огнем, а тело плавилось.

— Тебе нужно идти?

— Меня только что проинформировали, что пациенты поступают прямо-таки штабелями. Они уже открыли для меня вторую операционную.

— Ты в порядке? Устала?

Рэйли улыбнулась.

— Я отлично себя чувствую. — Она ткнулась носом в шею Лиз. — Если бы меня не ждали два открытых перелома берцовой кости и раздробленное плечо, я бы тебе показала, насколько я не устала. — Она мягко застонала. — Боже мой, с тобой так хорошо.

— То, что я сказала до этого, — произнесла Лиз, — о сексе без отношений…

Рэйли затихла.

— Да?

— Я сказала то, что мне кажется, я должна была чувствовать. На самом деле я хотела сказать не это.

— А что?

— Я хотела сказать, что я никогда и ни с кем не чувствовала себя такой защищенной. Я никогда не была такой желанной. Меня никогда не волновали чьи-либо прикосновения так, как твои.

— С того дня, как мы встретились, — сказала Рэйли, — я не могу думать о чем-либо кроме тебя.

— Я немного боюсь того, что это означает.

Рэйли погладила Лиз по щеке.

— Чего ты боишься?

Лиз удивилась, как просто было рассказать Рэйли о своих страхах. Она настолько доверяла Рэйли, что могла позволить ей не только выслушать, но и сказать правду. Даже если эта правда разрушит все ее мечты.

— Я боюсь, что ты не захочешь встречаться со мной, что ты не будешь хотеть меня, когда моя беременность станет более заметной.

— Почему ты так думаешь? — мягко спросила Рэйли.

— Ты сказала, что ты не хотела детей с Энни, а ты с ней… ты любила ее. А между нами нет ничего конкретного.

— Лиз, — шепнула Рэйли, — ты не Энни.

— Нам нужно поговорить о ней, — сказала Лиз.

— Я знаю. Я… — у Рэйли прервалось дыхание, когда ее пейджер опять просигналил.

— Все в порядке. Ответь.

— Это из операционной сообщают, что они готовят пациента. Я позвоню им из машины. Мне надо идти. Спасибо.

— Ничего. Иди. Поговорим потом.

Рэйли спрыгнула с постели и натянула тренировочные штаны и футболку, которые дала ей Лиз.

— Завтра у меня будет много операций, а вечером у Шон экзамен на черный пояс, так что я сразу из клиники поеду. А во вторник ночью я буду на дежурстве. — Она расстроено пробежалась рукой по волосам. — Я позвоню тебе, когда у меня будет время. Мы поговорим. Обещаю.

— Я понимаю. У меня тоже много работы. — Лиз встала с кровати и нашла на полу свою блузку. Пытаясь говорить беззаботно, она продолжила, — Не беспокойся, если не сможешь позвонить. Может быть, поужинаем вместе вечером в пятницу?

— Звучит здорово, но до пятницы еще далеко, — Рэйли подошла к Лиз и обеими руками обхватила ее голову и поцеловала ее. — Слишком далеко.

Лиз положила руки на плечи Рэйли. Ей хотелось толкнуть ее обратно в постель.

— Я не буду против, если ты зайдешь ненадолго до пятницы.

Рэйли улыбнулась.

— Значит, все дело в сексе?

— Точно. Разве есть что-то еще?

— Да, — шепнула Рэйли, крепко обнимая Лиз, — есть кое-что гораздо большее.

— Тогда увидимся в пятницу, — Лиз поцеловала подбородок Рэйли. — Кроме того, небольшое расставание пойдет нам на пользу.

К четвергу Лиз поняла, что она попала. Она не могла ни на чем сосредоточиться. Каждые пятнадцать или двадцать минут, пока она притворялась, что работает, она смотрела на часы и спрашивала себя, чем сейчас занимается Рэйли. Если звонил телефон, она сразу хватала его — только для того, чтобы разочароваться, потому что это была секретарша, которая напоминала ей о встречах, о которых она забыла. В те два раза, когда Рэйли смогла позвонить ей, их короткие разговоры и волновали и разочаровывали Лиз. Ей казалось, что она сходит с ума. Звук голоса Рэйли возбуждал ее, и она постоянно вспоминала, как невероятно хорошо ей было, когда Рэйли целовала ее.

— Хватит, — сказала Лиз, откладывая дело, которое она просматривала. У нее был еще целый час до ланча с Кэндис и Брен, но ей нужно было встать и прогуляться. Если бы она осталась сидеть за столом, думая о сексе с Рэйли, она все равно бы не смогла больше заниматься работой. Прогулка от офиса на Маркет Стрит до бара пойдет ей на пользу.

Через сорок минут она была голодна и готова к тому, чтобы увидеться с друзьями. Ей все еще хотелось хоть краем глаза увидеть Рэйли, и она призналась себе, что даже один день — это очень долго. Она набрала номер Рэйли и попала на голосовую почту.

— Я знаю, что ты, наверно, весь день в операционной, но если сможешь, приходи ко мне вечером. Я скучаю по тебе.

Когда она переходила дорогу, зазвонил телефон, и она сорвала его с пояса, надеясь, что это Рэйли получила ее сообщение.

— Алло?

— Отлично, — сказала Джулия, — я наконец-то смогла дозвониться до тебя. Давай поужинаем вместе.

Лиз встала на тротуаре и закрыла глаза. Глубоко вздохнув, она попыталась ответить голосом, который звучал бы как можно более благоразумно.

— Извини, это невозможно.

— Я могу заехать за тобой через полчаса. Я заказала отдельную кабинку в «Найтингейл», мы сможем там поговорить.

— Нам не о чем говорить. Ты, наверно, уже получила подписанные документы на квартиру и…

— Я съехала из ее квартиры в субботу. Сейчас я живу в отеле.

Лиз ничего не почувствовала по поводу этого заявления.

— Я не…

— Я хочу вернуться домой. Я знаю, что ты сердишься…

— Нет, ты не вернешься. Это больше не наш с тобой дом, — Лиз вздохнула и пошла дальше. — И я не сержусь. Мне грустно. Мне грустно, я устала, и мне больше нечего сказать.

— Мне есть, что сказать. Я хочу извиниться, я хочу, чтобы ты прислушалась к голосу разума. Ты всегда была благоразумной.

— Извини, Джулия, — сказала Лиз, останавливаясь около бара. Кэндис улыбнулась и помахала ей через окно. Брен, сидящая напротив нее, губами произнесла «привет». Это согрело ее. — У меня уже есть планы на ланч. До свиданья.

Лиз захлопнула крышку мобильного, прошла через дверь и подошла к подругам.

— Боже, как я рада вас видеть.

— Мы не виделись всего три дня, — заметила Кэндис. — Я тоже по тебе скучала.

— Кажется, будто это были три года.

— У тебя какие-то проблемы? — спросила Брен. — Ты неважно выглядела, когда говорила по телефону.

— Это была Джулия. — Лиз кивком подозвала официантку и, не глядя в меню, сделала заказ.

— Чего хотела эта сучка? — сердито проворчала Кэндис.

— Она хотела вернуться домой. Можете в это поверить? — Лиз заметила, что вместо делового костюма на Кэндис были джинсы и футболка. И пила она что-то похожее на холодный чай. Лиз задумалась, что с ней не так — то ли она была уже навеселе, то ли еще не проснулась.

— Вообще-то, — сказала Брен, — я могу в это поверить. Странно только, что у нее ушло на это столько времени.

— На что? — спросила Кэндис.

— На то, чтобы прийти в чувство. — Брен положила в рот кусочек индейки. — Я думала, ее роман угаснет через шесть недель.

— Видимо, в первые шесть недель было слишком горячо для этого, — сказала Лиз, удовлетворенно замечая, что ее больше не беспокоят отношения Джулии и девочки из колледжа. Чем бы они ни занимались, ей было все равно. — В любом случае, я сказала «нет».

— Ну, — сказала Кэндис, — я так и думала.

— Это как-то связано с Рэйли? — спросила Брен.

Лиз задумалась.

— И да, и нет. Даже если бы я не встретила Рэйли, я бы не хотела, чтобы Джулия вернулась. Это было бы неправильно для меня, для ребенка — даже для самой Джулии.

— Джулия — неблагодарная сучка, которая никогда тебя не заслуживала, — провозгласила Кэндис.

Лиз перегнулась через стол и сжала ее руку в своей.

— Спасибо.

— Так что насчет Рэйли? — спросила Кэндис, пристально глядя на Лиз.

— Рэйли для меня все еще что-то вроде вопросительного знака, — медленно сказала Лиз. — Мы еще не поговорили о некоторых важных вещах. — Она погладила живот. — Например, об этом.

— Но зато вы занимались чем-то большим, чем разговоры, не так ли? — сказала Брен.

Лиз почувствовала, что краснеет.

— А что, это так видно?

Брен засмеялась.

— Это было видно еще до того, как что-то произошло.

— Ты спала с ней, — утвердительно сказала Кэндис.

— Да, — улыбнулась Лиз. — Это правда.

Кэндис допила свой чай и осторожно поставила стакан на стол.

— Ну, это ты молодец.

— Точно, — сказала Брен.

— Спасибо, — сказала Лиз, переводя взгляд с одной подруги на другую. — Вы не собираетесь читать мне нотации?

Кэндис закатила глаза.

— Как будто это что-то изменит.

— Может быть, и изменит, — Лиз поиграла соломинкой в своем стакане.

— Нет, не изменит, — в один голос сказали Кэндис и Брен.

— Да, не изменит, — согласилась Лиз.

— Ну, — сказала Кэндис, — рассказывай. Она должна быть хороша в постели хотя бы настолько, насколько хорошо она выглядит.

— Я… — В голове у Лиз пронеслось множество образов. Поцелуи, прикосновения, шепот удовольствия. Руки Рэйли, губы Рэйли, тело Рэйли, двигающееся вплотную с телом Лиз. Ее тепло рядом с Лиз, мягкое прикосновение грудей к спине Лиз, когда она проснулась. — Она красивая.

Кэндис смотрела на Лиз широко раскрытыми глазами.

— Я никогда тебя такой не видела.

— Какой такой?

— Такой влюбленной.

— Нет, нет, дело не в этом, — поспешно сказала Лиз. Любовь — это слишком много означающее слово, это чувство, которое изменяет весь мир. Она не была уверена, что справится с этим, да и в том, что ожидает ее и ребенка. А что насчет Рэйли? Действительно ли ей были нужны отношения, предполагающие столько обязательств? Лиз было необходимо отвлечься от всех чувств, которые вызывали у нее мысли о Рэйли, и она улыбнулась Кэндис. — Тем более, я и в тебя была неслабо влюблена.

— Да, это правда. Но тогда мы были молодыми, страстными, и мало что знали.

— Мы знали многое, — Лиз посмотрела на подруг. — Мы знали, что мы значим друг для друга.

— Перестань, — сказала Брен. — Я не беременная, а мне уже хочется плакать.

— Да, действительно, — угрюмо сказала Кэндис. — Просто будь осторожнее, хорошо?

— Я постараюсь, — Лиз повернулась к Брен. — А что у тебя с твоей загадочной любовницей?

— Ничего, — ответила Брен. Это было правдой, но она все-таки недоговаривала. Прошлой ночью Джей прислала ей письмо. Я представляю, как я лежу на кровати со связанными руками и ногами. Ты наклоняешься к моему лицу, и я доставляю тебе удовольствие.

— Значит, у вас с ней все кончено? — с любопытством спросила Кэндис.

— Я еще не решила. Но я все еще думаю о ней.

Кэндис вздохнула.

— Не понимаю, как я раньше не замечала, насколько ты сексуальная.

Брен покраснела.

— Думаю, ты скорее говоришь о Мелани.

— И о ней тоже.

Кэндис толкнула Брен коленом. Лиз наблюдала за ними, не понимая, что такое она пропустила за последние недели.

— Думаю, тебе стоит сохранить энергию для Паркер, — сказала Брен, пытаясь отвлечь от себя внимание Кэндис. Кэндис была из тех женщин, чьи реакции всегда были связаны с телом. Это всегда нравилось в ней Брен, но она знала, что Кэндис нужна похожая на нее саму партнерша, а она такой не была. Она играла в другие игры.

— Паркер… — Кэндис быстро рассказала о своем последнем разговоре с Паркер. — Она больше не хочет со мной играть.

Брен покачала головой.

— Ты все не так поняла. Она просто хочет играть в другую игру.

— Я играю только в те игры, где я устанавливаю правила.

— Угу, — недоверчиво сказала Брен, — значит, ты просто выйдешь из игры?

— Это Паркер так захотела, а не я, — безразлично сказала Кэндис.

— Я бы сказала, что она бросила мяч и теперь ждет, когда ты его отобьешь, — сказала Лиз.

— Избавьте меня от этих бейсбольных аналогий, — простонала Кэндис.

Смеясь, Лиз посмотрела на часы.

— Мне пора возвращаться. Мы встретимся на выходных? Может быть, поужинаем вместе?

— Обязательно, — сказала Брен.

— Конечно, — рассеянно сказала Кэндис, будто она была где-то не с ними.

Лиз заплатила за всех, и они вместе вышли на улицу.

— Где вы припарковались? — спросила Лиз у подруг.

— Я приехала на метро, — сказала Кэндис.

— Я на стоянке около клиники, — ответила Брен, когда они завернули за угол.

— Хорошо, — сказала Лиз, глядя на светофор. Загорелся зеленый, и она начала переходить улицу. — Мы можем дойти туда вместе.

— Слушай, — сказала Лиз, -а Паркер в офисе?…

— Лиз! — резко закричала Джулия, появившаяся как будто из ниоткуда. Она схватила Лиз за руку и потащила ее на остановку посередине улицы.

— Джулия! — воскликнула Лиз. — Что ты здесь делаешь?

— Ну, раз ты не соглашаешься встретиться со мной, мне приходится преследовать…

Завизжали шины, и Лиз бросила взгляд на светофор. Зажегся желтый свет. Красный грузовик появился из-за угла. Джулия, которая стояла к нему спиной, сказала что-то, но Лиз ее не услышала.

— Осторожно! — крикнула Лиз. Она схватила Джулию за руку и толкнула ее в сторону обочины, где было безопасно.

Как только она сделала это, что-то ударило ее по бедру, и она упала на Джулию. Они вповалку упали на землю.

Среди криков Лиз пыталась понять, что произошло. Небо над ней было ярко-голубым, и по нему медленно двигались белые пушистые облачка. Потом идиллический вид исчез и она увидела лицо Джулии.

— Боже мой, ты в порядке? — Джулия, казалось, паниковала.

Лиз показалось это странным. Джулия никогда не теряла самообладание, даже в самых серьезных ссорах. Рядом с ее лицом появились Брен и Кэндис. Обе выглядели напуганными. Мужчина с бородой, с дикими глазами, схватил ее за руку.

— Леди! Боже мой, леди! Простите меня. Вы поранились?

— Я в порядке, — сказала Лиз, поднимаясь с земли. Руки у нее тряслись, но она чувствовала себя хорошо. Разве что, слегка напуганной. — Правда. Думаю, я просто споткнулась.

— Ты уверена? — обеспокоено спросила Брен. — Посиди, не вставай. Ты очень неудачно упала.

Лиз увидела, как Брен смотрит на Кэндис, и их страх заставил ее встать. Опираясь на плечо Брен, она сказала:

— Правда, со мной все в полном порядке.

Головокружение появилось так быстро, что она даже не успела испугаться. Почувствовав, что падает, Лиз схватилась за руку Брен.

— Позвони Рэйли, — шепнула она.

— Отличная работа, Рэйли, — сказал Клинт Марк-ум, один из коллег Рэйли, когда они вместе шли по коридору.

— Спасибо, — Рэйли стянула мокрую от пота шапочку и выкинула ее вместе с маской в мусорную корзину. — Может быть, мы останемся тут еще на пару часов.

— Да, наверно.

— Ну, никогда не знаешь. Может быть, нам повезет…

— Доктор Дэнверс, — позвал ее молодой служащий, который занимался телефонными звонками, — я как раз собирался позвонить вам, когда увидел, что вы уже заканчиваете. Оператор приняла сообщение, она сказала, что это срочно.

— У нас здесь все срочно, — пробормотала Рэйли. Она с семи утра оперировала шестнадцатилетнего парня, которого привезли после того как он перевернулся на своем внедорожнике и раздробил тазовые кости. Когда они, наконец, остановили кровотечение, ей пришлось собирать его кости по частям и применять аппарат внешней фиксации. В ближайшем будущем он вряд ли встанет с постели, но ходить он все-таки сможет. Она устала, ей было жарко и хотелось есть. Тем не менее, она протянула руку за листочком с сообщением. Там было написано только «Позвони Брен. Срочно». И номер.

— Мне нужно ответить, Клинт, — сказала Рэйли, хватая трубку телефона, висящего на стене. Ее желудок завязался в тугой узел. Ей не хотелось думать о том, что случилось. С Лиз не могло ничего случиться. Она не справится, если что-то случилось.

— Конечно, — сказал Клинт, с любопытством глядя на нее. — Увидимся позже.

Лиз рассеянно помахала ему, пока ждала ответа оператора, сжимая трубку так, что рука заболела.

— Привет, это доктор Дэнверс. Мне нужен звонок на внешний номер. — Она продиктовала номер с бумажки. У нее закружилась голова, и она не могла избавиться от образов, которые проносились у нее в голове. Бледная и неподвижная Энни. Лиз, теплая и удивительно страстная. Один гудок, второй, третий, четвертый, и, наконец, запыхавшийся голос ответил.

— Алло?

— Брен, это Рэйли. Что случилось? — Рэйли уперлась рукой в стену и закрыла глаза. Только не говори, что с ней что-то случилось. Только не говори, что…

— О, Рэйли, прости, мне пришлось выйти, чтобы ответить тебе. Хорошо, что я успела. Мы с Лиз внизу в отделении скорой помощи.

По внутренностям Рэйли пробежался мороз.

— Что случилось?

— Мы не знаем точно. То ли она упала в обморок, то ли ее сбила машина. Мы…

— Я иду.

Рэйли повесила трубку, открыла двери и проскользнула в них еще до того как они окрылись достаточно широко. Она даже не посмотрела в направлении лифтов, а сразу побежала к пожарной лестнице и стала спускаться на первый этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Она много раз проделывала этот путь, но никогда он не был наполнен страхом так, что она не могла вздохнуть. Она обходила каталки, медсестер, студентов, посетителей, и, наконец, подошла к отделению скорой помощи. Комната ожидания была по другую сторону от приемной, но она даже не взглянула туда. Брен и Кэндис наверняка были там, напуганные до ужаса, но ей нужно было увидеть Лиз. Она подбежала к стойке, за которой сидела администратор, окруженная кучей бумаг и таблиц.

— Лиз Рэмси, — задыхаясь, сказала Рэйли, одновременно изучая доску за администратором, на которой были написаны имена пациентов и их статус. Она не увидела имя Лиз, наверно, ее только что привезли. — Где она?

Женщина средних лет в цветастом халате обеспокоено нахмурилась.

— Не думаю, что нам нужна помощь ортопеда, доктор. Но если вы хотите осмотреть пациентов с простудой или болями в животе, их у нас…

— Она может быть среди пострадавших от ДТП или у нее что-то гинекологическое. Она беременна. — Рэйли с трудом удержалась от того чтобы схватить документы и начать изучать их.

— А, наверно это та, к которой мы только что вызвали доктора Томпсон. Сейчас посмотрю, — женщина раздражающе медлительно просмотрела стопку бумаг. — Думаю, она в восьмой палате. Нет, в девятой.

— Спасибо, — сказала Рэйли, сорвавшись с места. Она сбавила шаг, подойдя к занавеске. Ей не хотелось напугать Лиз или помешать осмотру. Ее сердце билось в диком ритме, и руки тряслись, когда она отдернула занавеску.

Лиз лежала на кушетке в белом больничном халате с выцветшими голубыми звездами. К ее левой руке была присоединена капельница. Она повернула голову, когда Рэйли вошла в маленькую палату.

— Привет, — слабым голосом сказала Лиз и протянула к ней руку. — Я не отвлекла тебя от чего-то важного?

— Ничего подобного. — Пульс Рэйли немного успокоился, когда она увидела Лиз в сознании и, как она поняла, в стабильном состоянии. Изучая мониторы рядом с кроватью, она взяла Лиз за руку. Потом нагнулась вниз, опустила ручки каталки и наклонилась к Лиз. Она легко поцеловала ее.

— Как ты?

— Я в порядке. Мне кажется, все суетятся из-за ерунды.

— Ты поранилась?

— Нет, я больше чем уверена, что я просто упала в обморок. — Лиз потерлась щекой о руку Рэйли. — Я немного испугалась и поэтому хотела увидеть тебя. Извини, если я тебя побеспокоила.

— Нет, ты все сделала правильно. Я хочу быть рядом с тобой. — Рэйли нервно сглотнула, отказываясь думать о том, что стало с ее жизнью, когда Энни умерла за считанные минуты. — У тебя есть какие-нибудь кровотечения?

Лиз крепче схватилась за руку Рэйли.

— Нет… я не знаю. Они вызвали Марту. Марту Томпсон, моего гинеколога.

— Хорошо. — Рэйли еще раз посмотрела на мониторы. Давление и сердечный ритм были в норме. Рэйли немного успокоилась.

— Боже мой, Рэйли, я упала. А что, если бы…

— Слушай, все в порядке, — успокоила ее Рэйли, к которой с каждой секундой возвращался самоконтроль. Она не допустит, чтобы что-то случилось с Лиз. — Давай просто подождем и узнаем, что скажет доктор Томпсон.

— Кто это тут говорит обо мне? — Марта Томпсон отдернула занавеску, внесла портативный ультразвуковой прибор, и закрыла занавеску. — Расскажи, что случилось, дорогая. В твоей карте написано, что тебя ударила машина?

— Если так и было, то это было лишь небольшое касание, — Лиз кратко рассказала, что случилось. — Думаю, из- за всего этого у меня просто закружилась голова.

Слушая ее, Рэйли сжала челюсти так, что у нее заболела голова. Лиз могла бы умереть. Рэйли еле сдерживалась, чтобы не выругаться.

— Со мной все в порядке, — повторила Лиз, сжимая руку Рэйли, — правда.

Рэйли натянуто улыбнулась.

— Ну, — сказала Марта, — давайте просто удостоверимся, что все в порядке. Она посмотрела на соединенные руки Лиз и Рэйли, потом заглянула Рэйли в глаза. — Вы останетесь?

— Да, — сразу сказала Рэйли. Потом посмотрела на Лиз. — Можно?

— Да, — мягко сказала Лиз, — спасибо.

Рэйли погладила Лиз по волосам и поднесла ее ладонь к губам. Она поцеловала ее пальцы.

— Вряд ли есть что-то, что заставит меня уйти отсюда.

Гинеколог приподняла простынь и халат Лиз, обнажив ее живот. Она положила ультразвуковую головку чуть ниже пупка Лиз и включила аппарат.

— Что ж, тогда посмотрим.

Раздался быстрый стук сердца, слегка перекрываемый шуршанием зонда. Рэйли внимательно слушала, считая в уме и пытаясь вспомнить, каким должен быть сердечный ритм плода на этой стадии развития. Она покосилась на монитор, пытаясь расшифровать черные и серые очертания. Потом, как будто камеру резко сфокусировали, появилось четкое очертание плода, резко контрастирующее с тенями вокруг него.

— О, милая, — прошептала Рэйли, — ты только посмотри на это.

Лиз перевела взгляд с монитора на лицо Рэйли, пораженная тем, как звучал ее голос. Губы Рэйли сложились в улыбку, и глаза ее стали необычайно нежными. Лиз видела это нежное выражение лица и раньше, когда они занимались любовью. Сейчас она подумала, что именно из-за этого она влюбилась в Рэйли. Я люблю тебя, произнесла она про себя. Она понимала, что это правда.

Рэйли посмотрела на нее так, будто она произнесла эти слова вслух.

— Вы оба такие красивые.

— Ну что же, — сказала Марта Томпсон, — кажется, все в порядке. Плацента выглядит здоровой и не отслоившейся. Плод развивается нормально. — Она выключила аппарат и убрала зонд. — Чтобы подстраховаться, тебе нужно будет отдохнуть в ближайшие двадцать четыре часа. Это значит, что тебе нужно будет лежать. Не ходи завтра на работу.

Лиз расслабилась, от охватившего ее облегчения у нее закружилась голова.

— Хорошо. Я не буду рисковать.

Марта перевела взгляд с Лиз на Рэйли.

— Кто-нибудь сможет остаться с тобой сегодня?

— У меня сегодня опять дежурство, но я могу с кем- нибудь поменяться, — сказала Рэйли.

— Не надо, — сказала Лиз, — со мной побудет Брен. — Она посмотрела на Марту. — Это моя подруга.

— Хорошо. Если будут спазмы, кровотечение или тянущие боли, обязательно сообщите мне, — предупредила гинеколог.

— Да, я понимаю.

— Ну ладно. Если проблем не будет, мы увидимся на следующей неделе. — Марта взяла оборудование и оставила их наедине.

Рэйли взяла в руки лицо Лиз и нежно поцеловала ее.

— Хорошие новости.

Вдруг смутившись, Лиз попыталась придать голосу беззаботность:

— Думаю, мне можно домой, да?

— Давай я поговорю с медсестрами и узнаю, не хотят ли они взять еще какие-то анализы. И найду Брен. — Рэйли не выпускала руку Лиз. Ей не хотелось отходить от нее, не хотелось доверять заботу о ней кому-то еще. Мысль о том, что ее не будет рядом, если с Лиз что-то случится, пугала ее. — Я, наверно, не сразу найду себе замену на сегодня, но я зайду к тебе позже.

— Ты не обязана это делать.

— Обязана.

— Я же знаю, как ты занята, — сказала Лиз, но на самом деле ей хотелось, чтобы Рэйли пришла. Ей было необходимо это, и, хотя мысль об этом сводила ее с ума, ей нравилось эта необходимость.

— Я хочу быть с тобой. — Рэйли погладила Лиз по щеке. — Мне это нужно. Это нормально?

— Ох, это гораздо больше, чем нормально.

— Если тебе что-нибудь будет нужно, — Рэйли нашла кнопку вызова и вложила ее в руку Лиз, — зови сестер.

— Ты же слышала, что сказала Марта. Я в порядке. Не беспокойся.

Рэйли улыбнулась.

— Конечно. Я постараюсь.

— Рэйли, — осторожно сказала Лиз, — у меня есть небольшая просьба.

— Все, что угодно.

— Они привезли сюда Джулию тоже. Я слышала, что кто-то говорил, что она сломала лодыжку. Ты можешь узнать? Ее фамилия Майерс.

Глаза Рэйли сузились.

— Вообще-то мне больше хочется ее придушить.

— Я знаю, что это может быть звучит ненормально, но я не хочу, чтобы она оставалась одна, если ей плохо. Она не хотела, чтобы так случилось.

— Хорошо, не волнуйся.

— Спасибо.

Рэйли пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы отойти от Лиз. Хотя умом она и понимала, что с ней все в порядке, ей сложно было избавиться от страха потерять ее.

— Ладно. Я скоро. — Рэйли отошла на шаг. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Лиз улыбнулась.

— Отлично. Иди.

Рэйли вышла из-за занавески и подошла к одной из сестер, стоящей неподалеку.

— Эта пациентка готова к выписке. Вы не могли бы сказать, не будут ли у нее брать еще анализы.

— Конечно. Для этого мне понадобится пара минут.

— Хорошо. С ней поступила еще одна женщина, у нее, возможно, травма конечности. Джулия Майерс.

— Двенадцатая палата. Ее снимки как раз готовы.

— Спасибо. — Рэйли подошла к встроенным в стены световым коробам, где висели рентгеновские снимки. Она нашла снимки Джулии и обстоятельно изучила их, но не нашла ничего, кроме опухоли мягких тканей.

— Я ничего не нашел, — сказал Джон Бёрк, один из врачей скорой, остановившись рядом с Рэйли.

— Я тоже.

— Лед и вертикальное положение ноги на пару дней?

— Ну да. Я просто хочу зайти к ней — неофициально.

— Конечно, — сказал Бёрк, — через пару минут мы оформим все бумаги.

Рэйли зашла в палату и остановилась перед задернутой занавеской.

— Мисс Майерс, я доктор Дэнверс. Вы не будете возражать, если я зайду?

— Нет, если вы пришли, чтобы сказать, что мне можно домой.

Рэйли узнала хрипловатый голос и вспомнила их короткую встречу. Еще она вспомнила, что Джулия была счастлива из-за того что заставила Рэйли думать, что они с Лиз были там вместе тем утром. Она подошла к краю каталки Джулии.

— Мы встречались в прошлую субботу.

Джулия оценивающе посмотрела на нее.

— Я помню. Какое совпадение.

— Вообще-то нет. Лиз попросила меня узнать, как у Вас дела. Врач из скорой сейчас подойдет, но в общем-то и я могу сказать, что перелома у Вас нет.

— А как Лиз?

— Она в порядке. — Рэйли выдержала взгляд Джулии. — И ребенок тоже.

— Тогда хорошо.

— Да, это очень хорошо.

— Какая у Вас специальность? — спросила Джулия.

— Я хирург-ортопед.

— Лиз ведь ничего не сломала?

— Нет, я здесь, потому что Лиз попросила меня прийти.

— Интересно. Мне она сказала, что у вас с ней ничего нет, — спокойно сказала Джулия.

Рэйли улыбнулась.

— Думаю, с тех пор много воды утекло.

— Она дала мне понять, что Вы с ней не были близки.

— Я люблю ее. — Джулия пристально смотрела на нее, очевидно, такие слова ее застали врасплох. Рэйли продолжила. — Если у вас с ней еще есть какие-то дела, это между вами. Но не смей больше трогать ее.

— Я и не знала, что Лиз превратилась в плохую девочку, — презрительно усмехнулась Джулия.

— Ты многого о ней не знала. Тебе придется оставаться в постели пару дней.

Лиз повернулась и вышла из палаты.

— Может уже хватит суетиться? — жалобно сказала Лиз после того как Брен в третий раз спросила, не нужно ли ей что-нибудь. Напротив Брен, сидевшей за столом, в мягком кресле полулежала Кэндис, притворяясь, что читает, но Лиз могла точно сказать, что она гораздо чаще смотрит на нее, чем в книгу. Окна были открыты, вечер был жарким, воздух не двигался. Было семь часов. Через час уже стемнеет. Рэйли звонила примерно час назад и сказала, что она закончила операцию и скоро приедет. Минуты ожидания казались бесконечными. Лиз повернулась на бок и положила руку под подушку, глядя на подруг.

— Со мной все в порядке, только мне скучно.

— Тебе нужно лежать на спине, — сказала Брен. — Рэйли так сказала.

Лиз глубоко вздохнула.

— Гинеколог сказала, что мне нужен постельный режим. Вряд ли она имела в виду, что мне можно лежать только на спине в буквальном смысле, скорее, просто то, что мне нельзя много ходить.

Брен не выглядела убежденной и, чтобы не пререкаться, Лиз послушно легла на спину.

— Теперь лучше?

— Да. Ты все еще бледная.

— Я просто устала, — уверила их Лиз.

— Я собираюсь найти эту сволочь и оторвать ей голову, — спокойно сказала Кэндис.

— Я пойду с тобой, — сказала Брен.

Лиз покачала головой.

— Я рада, что вы на такое готовы ради меня, но это не нужно. Джулия уже в прошлом.

Кэндис фыркнула.

— Вот только она появляется рядом с тобой.

— Не знаю, — сказала Брен, — сегодня мне не показалось, что она готова отказаться от тебя.

— Я видела ее перед тем как мы уехали из клиники. Я сказала ей, что не хочу больше ее видеть, и она согласилась, что нам не стоит встречаться некоторое время.

— Наверно, она поняла, что если мы ее увидим рядом с тобой, от нее не останется мокрого места, — проворчала Кэндис.

Лиз засмеялась.

— Наверно. Джулия не такая дура.

— Здесь ты не права, — серьезно сказала Брен. — Она же тебя бросила.

Внизу раздался звонок в дверь, и Кэндис резко встала, уронив книгу.

— Я открою. Думаю, пора выпить по бокалу вина. Брен, тебе налить?

— Я пойду с тобой, — сказала Брен. — может быть, закажем пиццу? А, Лиз?

— Звучит неплохо, — ответила Лиз, скорее потому, что хотела, чтобы подруги меньше беспокоились, а не потому, что была голодна.

Оставшись одна, она закрыла глаза. Она устала и морально, и физически. Ей все еще было трудно принять то, что она почти не знала и не понимала Джулию, несмотря на все годы, проведенные с ней. Она спрашивала себя, как ей только в голову могло прийти, что между ними было что-то, что позволило бы им вместе строить семью. Она рассеянно погладила живот. Неуверенность, которую она обычно чувствовала, размышляя о будущем, ушла. Вместо нее пришло счастье.

Почувствовав, что в комнате кто-то есть, Лиз открыла глаза. Рэйли стояла в дверном проходе, глядя на нее. Она, видимо, пришла прямо из клиники, потому что на ней были джинсы, больничная рубашка и кроссовки.

— Привет, — сказала Лиз.

— Привет. Я подумала, что ты спишь.

— Нет, я не спала, я думала.

Рэйли подошла к ней и села на корточки рядом с диваном. Она погладила волосы Лиз.

— О чем ты думала?

— О том, что иметь ребенка — это здорово.

Рэйли улыбнулась.

— Я рада это слышать.

— Я тоже. — Лиз потянулась к Рэйли и поцеловала ее. И еще я думала, почему я принимала то, что у нас было с Джулией за любовь.

— Может быть, — сказала Рэйли чуть охрипшим голосом, — любовь — это то чувство, которое нельзя понять, пока она не придет к тебе.

— Теперь я узнаю, что такое любовь, — сказала Лиз. — Каждый раз, когда смотрю на тебя.

— Я тоже. — Рэйли поцеловала Лиз медленно, глубоко, как будто заявляя свои права на нее. — Я безумно люблю тебя.

— Ложись со мной рядом, — Лиз освободила немного места и похлопала по нему рукой.

— Ты уверена? Я не хочу, чтобы тебе было тесно.

— Я лягу на тебя.

— Ох…

Лиз улыбнулась.

— Ты же можешь быть хорошей девочкой, правда?

— Это будет непросто. — Рэйли сняла кроссовки и собралась лечь рядом с Лиз.

— Джинсы тоже сними. И так жарко, а когда мы будем прижиматься друг к другу, будет еще жарче.

— Знаешь, в операционной я обычно без белья. Мы все там так ходим.

— Тогда забудь об этом, — сразу сказала Лиз. — Нельзя ходить голышом в одном доме с Кэндис.

Рэйли засмеялась и расстегнула пуговицу на джинсах.

— Милая, я серьезно, — предупредила Лиз, не сводя глаз с рук Рэйли. — Боже мой, я так люблю твое тело.

— Только не трогай, — сказала Рэйли, стягивая джинсы. Под ними оказались синие трусики.

— Уф, слава богу, — выдохнула Лиз. — Отличная страховка.

Рэйли легла на спину, и Лиз легла сверху, положив голову ей на плечо. Рэйли погладила ее руку.

— Тебе удобно?

— Мне не просто удобно. Я счастлива. — Лиз поцеловала Рэйли в шею и просунула руку ей под рубашку, чтобы погладить по животу. — Я тоже очень люблю тебя.

— Я не могу объяснить, как мне хорошо, когда я слышу это, — сказала Рэйли и поцеловала затылок Лиз. — Мы с Энни были вместе три года, но я была у нее не единственная. Сначала я не знала об этом, потому что она думала, что мне все равно. Когда я узнала, она сказала, что любит меня, но не думает, что должна принадлежать только мне.

— Если ты хочешь знать, важно ли это для меня, я скажу тебе, что важно. И быть верной, и чтобы мне были верны. — Лиз переместила руку выше и стала медленно описывать круги по груди Рэйли. — Я представить не могу, чтобы мне захотелось, чтобы кто-то, кроме тебя, дотрагивался до меня. А мысль о том, что к тебе кто-то прикоснется, причиняет мне боль.

— Я не хочу никого, кроме тебя, — тихо прошептала Рэйли. Она поймала руку Лиз. — Перестань, пока ты не завела меня по-настоящему.

— Извини. Мне просто нравится прикасаться к тебе.

— Я люблю тебя. Я надеюсь, ты никогда не перестанешь хотеть меня, потому что я никогда не перестану хотеть тебя.

— А что насчет ребенка? — тихо спросила Лиз. Несмотря на всю прелесть этого момента — более восхитительного, чем она могла мечтать, ей необходимо было трезво смотреть на будущее.

— Мне нужна и ты, и ребенок, — Рэйли погладила живот Лиз. — Я хочу быть с тобой, и любить тебя и этого ребенка.

— Но ты сказала…

— Энни всегда делала то, что хотела, и ей было неважно, кому это навредит, включая и ее саму. Обычно она приносила вред себе самой. Энни говорила, что она хотела забеременеть, потому что она становится все старше и ее время уходит. Я всегда подозревала, что родить ребенка — было частью ее мечты о нормальной жизни.

— А ты этого не хотела.

— Я не соглашалась из-за множества причин. В основном это было ее здоровье. Беременность бы сильно подорвала его, особенно если бы она не была осторожной. — Рэйли покачала головой. — А Энни было плевать на себя, она постоянно рисковала.

— Наверно, тебе было очень тяжело. И ей тоже.

— Ей было тяжелее, — шепнула Рэйли. — Не знаю, специально ли она пыталась забеременеть, или это вышло случайно. Я подозревала, что она иногда спит с мужчинами, но не была в этом уверена. Думаю, она ничего мне не сказала, потому что знала, что я не хотела этого.

— В этом нет твоей вины.

Рэйли закрыла глаза и прижалась щекой к волосам Лиз.

— Мне не стоило осуждать ее. Если бы она доверяла мне, если бы она сказала мне, я бы больше внимания обращала на то, что с ней происходит. Я уверена. И тогда я бы…

— Я сомневаюсь, что ты смогла бы предотвратить ее смерть, Рэйли. И даже если бы ты пыталась, она, может быть, не стала бы слушать тебя.

— Я любила ее, — сказала Рэйли. — Но не так, как ей было нужно.

Лиз приподнялась, чтобы видеть лицо Рэйли.

— Ты любишь меня так, как мне только мечталось. И мне бы хотелось любить тебя так же в ответ.

— У тебя получается. — Рэйли пальцами коснулась подбородка Лиз. — Ты делаешь меня счастливой. Ты заставляешь меня думать о будущем. Я хочу быть с тобой и с ребенком. Я хочу быть с тобой во время родов.

— Когда я разрешаю себе помечтать, — шепнула Лиз, — я вижу нас. Ты, я и ребенок. Семья.

— Я мечтаю о том же самом. Именно этого я и хочу.

Лиз спрятала лицо на плече у Рэйли, не в состоянии остановить слезы.

— Это что, слезы счастья? — прошептала Рэйли, чувствуя, что у нее и самой влажные щеки.

— Чего-то большего, чем счастье, — ответила Лиз. — Гораздо, гораздо большего.

— Как ты думаешь, нам стоит разбудить их, чтобы они поели? — шепнула Кэндис, стоя в дверях вместе с Брен. Было почти девять и в комнате было темно, только бледно светила настольная лампа. Лиз спала, положив голову на грудь Рэйли, одна ее рука все еще была под рубашкой Рэйли. Рэйли оберегающим жестом обнимала Лиз.

— Они обе выглядят усталыми… и очень милыми, — сказала Брен.

— Рэйли такая горячая, — шепнула Кэндис.

Ухмыляясь, Рэйли открыла глаза.

— Спасибо.

— Прекрати клеиться к моей девушке, — сонно пробормотала Лиз, — я беременна и не отвечаю за себя.

— Я имела в виду что ей, наверно, жарко, понимаешь.

— Угу, — сказала Лиз.

Кэндис засмеялась.

— Вы хотите есть?

Лиз придвинулась поближе к Рэйли.

— Потом.

Рэйли поцеловала Лиз в висок и опять закрыла глаза.

Кэндис повернулась и пошла вниз по лестнице следом за Брен. На кухне она уселась на табуретку и взяла кусочек пиццы.

— Что ты собираешься делать вечером?

Брен улыбнулась.

— Я собираюсь написать одному человеку кое-что о нашей общей фантазии. А ты?

— Я собираюсь позвонить одной женщине и пригласить ее на свидание. — Кэндис посмотрела в сторону лестницы и подумала о Лиз и Рэйли, которые спали наверху в безмятежных объятиях друг друга. — Как ты думаешь, нашему клубу одиноких сердец придет конец?

— Нет. Наш клуб основывается на дружбе, — Брен обняла Кэндис за талию. — А любовь только сделает нас сильнее.

Конец