Ночь, море, вздыбленное штормом. Маленький серый корабль с трудом движется вперед, карабкаясь вверх по склону волны и падая в долину между валами. Его форштевень оставляет высокий пенистый бурун. Из мятущейся мути появляется другой корабль — низкий и незаметный, он режет волны, словно скользящая акула. Внезапно серый корабль пронзает темноту светящимся копьем прожектора, в свете которого мелькает неясный силуэт второго корабля. И тут маленький серый корабль бросается вперед, чуть не ложась на борт на повороте. Треск, грохот столкновения. Сцепившись вместе, корабли пляшут на волнах. А затем смертельно раненная акула скрывается в воде. Где-то в глубине мелькает вспышка взрыва, раздается приглушенный грохот. Маленький корабль уходит прочь. Американский эсминец «Бори» только что потопил немецкую подводную лодку…

Противоположная сторона земного шара, тропический океан. Три маленьких корабля несутся по синей глади. Внезапно они останавливаются, описывают круг и забрасывают море дротиками, которые пронзают синюю гладь. Море вспучивается силой взрыва, на поверхность поднимается черное пятно солярки, какие-то доски, обломки. Три корабля идут дальше. Это американские эскортные миноносцы «Ингленд», «Джордж» и «Рэби» продолжают крупнейшую в истории охоту за подводными лодками. Когда она закончится, на счету крошечного «Ингленда» будут 5 японских подводных лодок, уничтоженных им в одиночку, и шестая, потопленная в группе. Они опрокинули весь план оборонительной операции, составленный японцами, и нанесли тяжелый удар Императорскому Японскому флоту…

А там виден темный берег, увенчанный грядой хмурых гор. В глубине грохочут орудия, мелькают вспышки взрывов, поднимаются столбы дыма. Плацдармы усеяны воронками, тюками, ящиками, коробками, палатками, и на них кипит бурная деятельность. Туда и сюда снуют джипы, бульдозеры, тракторы, грузовики, танки. К берегу ползут стада тупоносых барж с техникой и войсками, неуклюжие маленькие паромы, которые плавают, как бронированные жучки. Возле берега стоят транспорты, чуть дальше военные корабли: линкоры и крейсера. На горизонте может мелькнуть авианосец. Но повсюду вертятся те же самые маленькие серые корабли. Они просто вездесущи.

Кто-то отдает приказ об обстреле берега. Маленькие серые корабли открывают огонь вместе с большими, они подходят к берегу, ведя огонь из всех орудий. Вдруг из туч вываливается группа вражеских самолетов. Маленькие серые корабли тут же ставят плотную огневую завесу. Это может быть Сицилия или Сайпан. Это может быть Нормандия или Окинава. Повсюду, где американские войска с боем высаживаются на берег, можно увидеть их. «Ньюкомб»… «Лонгшо»… «Хейзлвуд»… «Ф.К. Дэвис»… «Монссен»… «Корри»… «Хэмблдон»… «Даллас»… «Колхаун»… «Оберрендер»… дивизионы и эскадры маленьких серых кораблей.

Еще один эпизод. Группа американских эскортных авианосцев встречает раннее утро недалеко от участка высадки. Соленый ветер, медленно тающие сумерки, а потом первые лучи солнца окрашивают золотом морские волны. И тут на горизонте вырастают вражеские мачты: 4 линкора, 8 крейсеров, 11 эсминцев. Огнедышащий дракон, который только и мечтает, как бы запустить зубы в крошки-авианосцы. Самолеты кружат в небе, как стая рассерженных пчел. Гремят орудия, падающие снаряды взметают водяные столбы. И когда авианосная группа уже совсем отчаялась спастись, маленький серый корабль — «Джонстон» — круто разворачивается и бросается прямо на приближающихся исполинов.

Его орудия извергают огонь, его торпеды вспарывают воду. За ним мчатся остальные маленькие серые корабли: «Хоэл», «Хеерманн», «Джон К. Батлер», «Деннис», «Рэймонд», «Сэмюэл Б. Робертс».

«Мужиками» были американские авианосцы адмирала К.А.Ф. Спрэгью. «Малышами» были эти самые маленькие серые корабли, которые бросились в битву, как терьеры, атакующие медведей. Они то появлялись, то пропадали в клубах дыма, метались взад и вперед, ведя бешеный огонь. Вокруг них рвались снаряды. Ужасные взрывы поднимали пенящиеся колонны воды. Маленький «Джонстон» получил попадание и перевернулся. Но его товарищи продолжали отчаянно наскакивать на противника под градом снарядов.

Снова затрещали приемники.

Малыши перестроились и бросились в атаку, выигрывая одну из решающих битв Тихоокеанской войны.

Адмирал Спрэгью называл их «малышами». Но маленькие серые корабли делали работу взрослых мужчин. Вот эти и десятки таких же. Это были эсминцы и эскортные миноносцы флота США.

Иногда их называли «жестянками». Предполагалось, что это оскорбительная кличка. Но моряки эсминцев превратили ее в свой девиз. «Can» по-английски не только «жестянка», но и «я могу это сделать»!

И они делали…

Сопровождая конвои, эскадренные и эскортные миноносцы США вели беспощадную войну против немецких и японских подводных лодок. Прикрывая главные силы флота, они обменивались ударами с вражескими легкими крейсерами, тяжелыми крейсерами, линейными кораблями. Они самостоятельно сражались против Люфтваффе и камикадзэ и сбивали тех и других. Они вели поиск и разведку, заходили на вражеские минные поля, прорывались во вражеские порты, обстреливали побережье. Они служили спасательными судами и разъездными катерами, метеорологическими судами, минными заградителями, охраняли побережье, вели радиолокационный дозор. Они поддерживали блокаду и перевозили войска, действовали в качестве рейдеров. Они участвовали буквально во всех десантных операциях, начиная от высадки группы армейских разведчиков на крошечный атолл до высадки огромных армий на континент.

Во время Битвы за Атлантику эсминцы Атлантического флота[1] патрулировали возле американского побережья от Лабрадора до Бразилии, охраняли Мексиканский залив, Карибское море, подступы к Панамскому каналу. Они прикрывали войсковые конвои, перевозившие целые армии в Северную Африку и Великобританию. Обстреливали плацдармы в ходе операции «Торч» в Марокко. Прикрывали десантные соединения в Средиземном море. Штурмовали плацдармы в Италии, Южной Франции и Нормандии. Действуя вместе с «крошками-авианосцами» в составе поисково-ударных групп, стойкие эсминцы и доблестные эскортные миноносцы вышвырнули «волчьи стаи» Гитлера из Атлантики. Интересно отметить, что именно эсминец Атлантического флота сделал первый выстрел вооруженных сил США во Второй Мировой войне. А всего за несколько часов до подписания германской капитуляции эсминцы Атлантического флота потопили в проливе Лонг-Айленд последний фашистский подводный рейдер.

В Битве за Тихий океан эсминцы Тихоокеанского флота сделали первый выстрел в Пирл-Харборе. Ветераны-эсминцы Азиатского флота приняли на себя основную тяжесть японского удара по Филиппинам. Эсминцы удержали линию фронта на Алеутских островах и остановили вражеское продвижение к Австралии. В Коралловом море и у Мидуэя они прикрывали авианосные оперативные группы. Они вышибли захватчиков с Соломоновых островов, возглавляли контрнаступление на Новой Гвинее, сокрушали вражеские цитадели в архипелаге Бисмарка. От Гилбертовых до Марианских островов, от Палау до залива Лейте, от Филиппин и до островов Бонин и Нансей-Сёто эсминцы и эскортные миноносцы всегда оказывались в самой гуще боев. Они героически вынесли тяжелейшие испытания возле Окинавы, а потом эти отважные корабли двинулись во главе победоносного американского флота к берегам Японии.

За 4 года войны на 2 океанах не было ни одной морской операции, сражения или кампании, в которой не участвовали бы эти великие маленькие корабли.

Миноносные силы флота США понесли тяжелые потери, которые превышали потери любого другого класса кораблей флота США. От различных причин погибли 71 эсминец и 11 эскортных миноносцев. Но процент потерь от общего количества кораблей, участвовавших в боевых действиях (514 эсминцев и 414 эскортных миноносцев), оказался невелик. Эти потери нельзя даже сравнивать с потерями вражеских эсминцев. Например, японцы потеряли 126 эсминцев из 177. И хотя эсминцы и эскортные миноносцы флота США потеряли много своих товарищей, в ответ они нанесли противнику гораздо более тяжелый урон. В битвах, которые проходили на огромных пространствах от Северной Атлантики до юга Тихого океана, от Средиземного до Берингова моря, они потопили более 100 подводных лодок Оси, по крайней мере столько же надводных кораблей, уничтожили множество вражеских транспортов и грузовых судов, вспомогательных и десантных кораблей, сбили сотни самолетов. Ущерб, причиненный обстрелами побережья, вообще не поддается никакому учету. Точно так же нельзя в цифрах измерить пользу, которую они принесли, очистив моря от вражеских подводных лодок и обеспечив переходы торговых судов и войсковых конвоев. Нельзя измерить значение действий эсминцев сопровождения, которые отбивали вражеские атаки, нацеленные на американские авианосцы, линкоры и крейсера в Атлантике и на Тихом океане.

Стальные корабли и стальные люди, эскадренные миноносцы флота США вписали золотые страницы в историю Второй Мировой войны. Сделав это, они полностью оправдали надежды, которые страна возлагала на свой флот.

Вот их история.

Рыжебородый Дэвид Диксон Портер был тем адмиралом, который дал первый толчок всему делу.

Осенью 1864 года во время Гражданской войны в США обстоятельства потребовали от флота федералов решительных действий. В верхнем течении реки Роанок (где-то среди кукурузных полей) конфедераты строили мощный броненосный таран «Албемарл». Спущенный на воду весной 1864 года, этот бегемот должен был спуститься вниз по течению и уничтожить группу деревянных кораблей, блокирующую устье реки. Поднявшись вверх по Роаноку, «Албемарл» превращался в угрозу для федералов, намеревавшихся захватить форт Фишер на побережье Каролины.

Требовалось что-то предпринять. Форт Фишер прикрывал Вилмингтон, единственный оставшийся у конфедератов порт на Атлантическом побережье. Его захват лишил бы Юг жизненно важных поставок из-за границы. Но где-то там скрывался «Албемарл», готовый выскочить из своего логова, чтобы перехватить десантный флот, который двинется на юг.

Адмирал Портер нашел противоядие против этой угрозы. На Нью-Йоркской верфи два хитрых инженера, господа Вуд и Лэй, спроектировали новый тип дозорного катера — 30-футовое судно с малой осадкой, оснащенное паровым двигателем и несущее на носу шестовую мину. Специальные снасти позволяли поднимать и опускать шест и вертеть его, как угодно. Поэтому минер мог установить мину прямо под килем атакованного корабля. С помощью запального шнура бомба подрывалась, когда катер отходил на безопасное расстояние.

Портер услышал об этом минном катере от одного из своих молодых офицеров, 21-летнего лейтенанта У.Б. Кашинга. Он уже успел побывать во многих боях, рассказ о которых читался бы как приключенческий роман. Помня про «Албемарл», Кашинг подготовил в Нью-Йорке 3 минных катера и отправился с этими маленькими суденышками на Хэмптонский рейд. Один катер затонул в море, другой вылетел на берег возле Вирджиниа Кейпс. Лишь потрепанный высокими волнами катер Кашинга с промокшей насквозь командой добрался до цели. Экипаж, состоявший из 8 человек, просто падал от усталости после недели, проведенной на ногах. Но молодой лейтенант был таким же жестким, как шест на носу его катера. И таким же взрывчатым, как установленная на шесте мина.

Лично доложив Портеру о прибытии, Кашинг запросил разрешение в одиночку атаковать «Албемарл». Подняться вверх по Роаноку и выкурить медведя из берлоги!

Дэвид Диксон Портер, который сам участвовал во многих рискованных предприятиях, дал свое добро. Он даже приказал пополнить экипаж Кашинга и отдал распоряжение командиру эскадры, блокирующей Роанок, прийти на помощь, если таран будет преследовать катер вниз по реке.

Итак, 27 октября 1864 года, река Роанок, темная, туманная, дождливая ночь. Катер Кашинга осторожно скользит по воде, буксируя за собой шлюпку с канонерки «Шэмрок». В катере вместе с Кашингом находятся 6 офицеров и 8 матросов. Шлюпка набита вооруженными матросами.

Люди на банках сидят с винтовками наготове. Лишь рулевой с поистине кошачьими глазами способен что-то видеть в темноте, но катер уверенно движется вперед. На носу стоит лейтенант Кашинг, сжимая фалы, управляющие шестом, и запальный шнур мины.

Они прошли вглубь территории конфедератов, благополучно миновав часовых. Затем катер развернулся поперек реки. Где-то здесь, пришвартованный к пристани, стоит таран. В темноте его очертания напоминают огромный ковчег, окруженный плавучим боном из бревен. Но этот ковчег способен уничтожить катер Кашинга одним выстрелом из своего 100-фн орудия.

Кашинг отдает приказ, и катер идет вперед. На «Албемарле» что-то услышали и окрикнули их. Затем тишину расколол выстрел часового. На берегу реки загорается сигнальный огонь (случайно осветивший таран), звучат испуганные крики мятежников. Но катер замечен слишком поздно. Кашинг уже подошел вплотную к цели. Внимательно всматриваясь в бон, он отходит чуть назад, чтобы установить мину. Под сильнейшим винтовочным огнем он заставляет катер перевалиться через скользкие бревна, чтобы установить заряд прямо под казематом «Албемарла». Броненосец дает залп. Но катер Кашинга уже соскользнул с бона.

Грохот пушечного выстрела и взрыв сотрясают ночь. Катер захлестнуло волной, поднятой взрывом. Под шквальным огнем Кашинг и его люди уходят вниз по течению. Спаслись лишь один молодой лейтенант и один матрос. Остальные были либо застрелены, либо утонули, либо попали в плен. Но река была очищена для флота федералов. Броненосный таран «Албемарл» затонул прямо на стоянке.

Так родились традиция и корабль. Дух Кашинга — синоним неустрашимости — стал традицией миноносных сил флота США. А минный катер Кашинга коренным образом изменил тактику и кораблестроительную политику. Командование флота сразу поняло значение малых кораблей, быстроходных и маневренных, которые могут нанести стремительный удар под прикрытием тяжелых кораблей. Задачей такой атаки была торпедная пробоина ниже ватерлинии.

Прямым преемником минного катера Кашинга стал миноносец, предшественник эскадренного миноносца. Из него родились знаменитые «четырехтрубники» эпохи Первой Мировой войны, родители современных эсминцев и охотников за подводными лодками — эскортных миноносцев. Из желудя крошечного катера Кашинга вырос исполинский дуб миноносных сил — огромного числа маленьких кораблей, предназначенных для решения самых различных задач. Американские эсминцы в годы Второй Мировой войны не раз совершали лихие атаки. Среди командиров современных эсминцев нашлось много потомков Кашинга.

Конечно, это случайное совпадение, но есть нечто пророческое в том, что адмирал, разрешивший атаку Кашинга, имел инициалы DD, которые сегодня красуются на бортах всех эсминцев флота США.

Через 6 месяцев после атаки Кашинга флот приобрел первый миноносец, который имел водоизмещение 206 тонн и был вооружен большой шестовой миной.

Через 5 лет конгресс утвердил постройку двух торпедных таранов: «Аларм» (800 тонн) и «Интрепид» (1150 тонн). Это был шаг назад. Деревянные корабли, оснащенные подводными таранами в стиле греческих галер, которые снижали скорость, ухудшали маневренность и потому мешали использовать шестовые мины.

Истинный миноносец не мог родиться раньше, чем появилась настоящая самоходная торпеда, изобретенная в начале 1870-х годов австрийцем капитаном 2 ранга Люпиусом и британским инженером Уайтхедом. Получив торпеду, которая могла своим ходом дойти до цели и взорвать ее, и торпедный аппарат для пуска этих громовых стрел, кораблестроители смогли спроектировать корабль для несения этого оружия. Однако конгресс не спешил разрешать их постройку. Первый американский миноносец, оснащенный самодвижущимися торпедами и торпедными аппаратами, вошел в строй только в 1890 году. Его назвали, разумеется, «Кашинг».

Миноносец «Кашинг» имел деревянный корпус и был оснащен паровой машиной мощностью 1720 ЛС, которая позволяла ему развить скорость 22,5 узла. Он нес 3 торпедных аппарата. Его торпеды имели эффективную дальность хода всего 55 ярдов, но уже были оснащены гироскопом, который управлял вертикальным рулем. Это было изобретение американского офицера лейтенанта Хоуэлла. Всего с 1890 по 1898 год в Соединенных Штатах вошли в строй 35 миноносцев. Самыми большими были «Портер», «Дюпон» и «Роуэн» водоизмещением 185 тонн, вооруженные 3 торпедными аппаратами и имевшие скорость 27 узлов.

Строительство миноносцев и появившаяся угроза торпедных атак дали толчок развитию средств защиты. Для обороны эскадры требовался быстроходный корабль, способный перехватить миноносец и имеющий достаточную огневую мощь, чтобы его уничтожить. Так родился истребитель миноносцев, который сам был небольшим, но сильным кораблем, вооруженным торпедами. Но при этом он имел также достаточно сильную артиллерию. Его название вскоре сократилось до «дестроера» (в русском варианте — эсминца), а задачи расширились. Теперь он должен был участвовать в артиллерийских боях, что ранее полагалось канонеркам, маленьким мониторам и прочим небольшим кораблям.

Потопление железного корабля миноносцами во время Гражданской войны в Чили в 1891 году[2] дало толчок строительству истребителей миноносцев. В бою у Ялу японские дестроеры разогнали эскадру китайских миноносцев. Через несколько месяцев во время драматического штурма Вей-Хай-Вея японские миноносцы потопили несколько китайских кораблей. В 1898 году, когда США вступили в войну с Испанией, дестроеры уже получили всеобщее признание.

Однако если говорить об американском флоте, они были только заказаны, но в этот момент флот США не имел ни одного такого корабля. Зато испанцы имели флотилию дестроеров. Американская разведка сообщила (ошибочно), что несколько таких кораблей стоят в Манильской бухте. Ходили слухи, что 1 или 2 дестроера находятся на Кубе. Дивизион дестроеров пересекал Атлантику вместе со злосчастной эскадрой адмирала Серверы.

Но дестроеры Серверы плохо подходили для пересечения Атлантики. Как и другие испанские корабли, они находились в отвратительном состоянии. Неисправные котлы замучили механиков, и эту троицу пришлось почти весь путь тащить на буксире. Когда эскадра зашла на Мартинику, чтобы принять уголь, котлы «Террора» отказали окончательно, и его пришлось оставить. В результате в Сантьяго на Кубу прибыли только «Плутон» и «Фурор».

В Сантьяго испанские дестроеры могли кое-чего добиться, если бы не слишком осторожный адмирал. В результате они просто стояли на якорях в гавани, пока американские корабли устанавливали железное кольцо блокады. 3 июля 1898 года они вышли вместе с крейсерами Серверы и вместе с ними погибли во время этой самоубийственной попытки прорыва. Попав под огонь американских крейсеров, 2 дестроера не имели никаких шансов. «Плутон» вскоре отвернул, а «Фурор» получил несколько попаданий. Их добила американская вооруженная яхта «Глостер», которую специально послали к берегу для этого. Яхта обстреляла из скорострельных орудий «Плутон», который взорвался. Изрешеченный «Фурор» затонул, успев перед этим поднять позорный белый флаг.

Несколько американских миноносцев не сделали ничего, лишь пару раз обстреливали побережье и резали телеграфные кабели. Когда война закончилась, ни один из противников так и не провел ни одной успешной торпедной атаки.

Однако угроза была слишком очевидной, и выводы были сделаны. В Соединенных Штатах была ускорена постройка уже заложенных дестроеров. «Бейнбридж», первый американский дестроер, был спущен летом 1901 года. К 1906 году США уже имели флотилию из 16 кораблей. Впоследствии она была увеличена, так как Германия все настойчивей бряцала оружием. Росло соединение, но одновременно росли размеры кораблей, вооружение и количество задач, стоящих перед дестроерами.

«Бейнбридж» был закончен в 1902 году. Он имел водоизмещение 420 тонн, нес 2 торпедных аппарата, 2 — 76-мм орудия и 5 — 6-фн. Максимальная скорость составляла около 28 узлов. Следом были построены «Барри», «Чонси», «Дэйл», «Дикейтор», «Гопкинс», «Халл», «Лоуренс» и «Макдоно».

В конце 1902 года были построены дестроеры «Такстан», «Уиппл», «Уорден». Они имели водоизмещение 435 тонн и несли 2 торпедных аппарата. Артиллерийское вооружение осталось тем же. Под влиянием Теодора Рузвельта в последующее десятилетие были построены еще 26 дестроеров, которые вошли в строй к 1916 году.

В 1915 году вошли в строй «Кашинг», «Эриксон» и «МакДугал». Это были уже настоящие эскадренные миноносцы водоизмещением 1090 тонн, которые несли 8 торпедных аппаратов и были вооружены 4 — 102-мм орудиями.[3] Корабли стали прототипом еще 17 американских эсминцев, вошедших в строй в 1916 году.

Когда в Европе началась Первая Мировая война, кайзеровские подводные лодки начали пиратствовать на всех морях. Немецкая агрессия явно угрожала Соединенным Штатам, и конгресс утвердил программу спешного строительства флота. В 1916 году была утверждена постройка большого количества эсминцев. Корабли этого периода имели водоизмещение около 1150 тонн, несли 12 торпедных аппаратов и 4 — 102-мм орудия.

Теперь на эсминцы возлагалось ведение разведки и сопровождение главных сил флота. Эсминцы должны были проводить торпедные атаки и вести артиллерийский бой. В список задач добавилась постановка дымовых завес. На американских эсминцах начались эксперименты с противолодочным оружием. Эсминцы становились универсальными кораблями.

Новый американский эсминец, который участвовал в боях Первой Мировой войны, был знаменитым «четырехтрубником» — так его назвали за 4 дымовые трубы. Гладкопалубный и щегольской четырехтрубник имел водоизмещение от 1150 до 1215 тонн и максимальную скорость около 32 узлов. Он нес 12 торпедных аппаратов и был вооружен 4 — 102-мм орудиями и 1 — 76-мм зенитным. Зенитные орудия появились в 1917 году. Другим нововведением стало противолодочное вооружение — гидрофоны и глубинные бомбы. Эсминцы были готовы сражаться во всех 3 измерениях. Когда Америка вступила в войну, конгресс утвердил постройку 242 таких кораблей.

Выполнение огромной кораблестроительной программы ускорила германская подводная война, которая захватила европейских союзников США врасплох. Германские лодки всерьез угрожали потопить Великобританию.

Немцы начали подводную войну летом 1914 года, имея 28 подводных лодок, из которых только 10 имели дизеля. К январю 1916 года в море находилась уже 41 германская лодка, а еще через год их стало 103. Эти новые лодки имели большую дальность плавания, благодаря усовершенствованным дизелям, причем самые крупные имели водоизмещение до 1930 тонн. Их количество увеличивалось, они сеяли панику на морских коммуникациях Великобритании. Англии начал грозить голод и как следствие — поражение.

Отчаянная ситуация требовала отчаянных мер. Против подводных лодок использовали все — от сетевых заграждений до судов-ловушек. Но самым надежным противолодочным оружием стали гидрофоны и глубинные бомбы. Стандартная глубинная бомба напоминала обычную железную бочку — цилиндр, наполненный ТНТ. Ее сбрасывали за борт, но бомба становилась смертоносной, если взрывалась рядом с корпусом погруженной субмарины. Требовались корабли, чтобы доставить «бочки» к месту боя. И эта задача в основном легла на плечи эсминцев.

Но Королевскому Флоту не хватало эсминцев. В начале 1917 года он имел около 200 эсминцев, однако большинство из них было изношено за годы войны и по крайней мере половина сопровождала линкоры Гранд Флита. Потери торговых судов нарастали с угрожающей скоростью. Когда 6 апреля 1917 года США вступили в войну, Британская империя стояла на грани поражения.

Первый Морской Лорд адмирал Джеллико на встрече с адмиралом У.С. Симсом заявил: «Мы должны сократить эти потери, и немедленно. Мы просто не выдержим такого уровня потерь».

После того как Симс ознакомился с цифрами, представленными англичанами, он телеграфировал в Вашингтон, что в Англии осталось продовольствия менее чем на месяц и только немедленная отправка американских военных кораблей, особенно эсминцев, может спасти союзников.

В результате американские эсминцы сразу вступили в игру. На Бостонской верфи спешно подготовили к отправке первые 6 кораблей под командованием капитана 2 ранга Дж. К. Тауссига. Поэтому 4 мая 1917 года город Куинстаун в Ирландии стал местом исторического события. В гавань вошли американские эсминцы «Уодсуорт» (флагман), «Конингхэм», «Портер», «МакДугал», «Дэвис» и «Уэйнрайт».

Командовавший базой вице-адмирал сэр Льюис Бейли, сам когда-то служивший на миноносцах, полагал, что эсминцам потребуется время для профилактического ремонта. «Как скоро вы сможете приступить к патрулированию?» — спросил он Тауссига. Ответ Тауссига стал девизом миноносных сил. «Мы уже готовы, сэр, и начнем, как только примем топливо».

К июлю в британских водах находились уже 54 американских эсминца. Они прибыли как раз вовремя. В апреле этого года германские подводные лодки потопили 900000 тонн торговых судов. В Лондоне ввели затемнение после налетов цеппелинов, и в городе уже ощущался недостаток продовольствия. Американские эсминцы подняли моральный дух англичан и оказали им серьезную поддержку, которая помогла переломить ход войны.

16 июня эсминец «О’Брайен» серьезно повредил немецкую подводную лодку глубинными бомбами. Через пару дней флагман Тауссига «Уодсуорт» серьезно повредил другую, а до конца месяца эсминец «Бенхэм» повредил третью.

Но пока еще эсминцы не могли вести активную охоту за подводными лодками. Методы противолодочной борьбы находились в зачаточном состоянии, а техника и оружие были несовершенными. Это был период проб и ошибок. За время войны американские противолодочные силы потопили всего 3 или 4 немецкие подводные лодки, из них на долю эсминцев пришлась только одна.

Самой важной обязанностью эсминцев стало сопровождение конвоев. Англичане попробовали ввести систему конвоев и отказались от нее, как от неэффективной. Они решили, что на военные корабли ложится слишком большая нагрузка, порты оказываются забитыми, и вообще система конвоев нереализуема.

Адмирал Симс думал иначе. Когда в начале мая 1917 года пробный конвой пришел в Лондон из Гибралтара, не потеряв ни одного судна, противники конвоев умолкли. Они превратились в горячих сторонников, когда первый большой трансатлантический конвой, вышедший из Хэмптон-Роудз, прибыл в Англию без потерь.

Система конвоев была приведения в действие. Крейсера союзников сопровождали конвои в средней части океана, где им раньше угрожали немецкие рейдеры. Эсминцы встречали их примерно в 200 милях от Британских островов, чтобы сопроводить в порт.

Принятие системы конвоев положило конец германской подводной войне. Потери торгового флота союзников постепенно сократились с 900000 тонн в апреле 1917 года до менее чем 300000 тонн в ноябре. Немцы имели в строю около 140 подводных лодок, но они проиграли битву на атлантических коммуникациях.

В борьбе с подводными лодками участвовало огромное множество всяческих кораблей, поэтому было бы преувеличением сказать, что эсминцы вынесли на себе ее главную тяжесть. Но в Первую Мировую войну эсминец и его глубинные бомбы внесли большой вклад в защиту торгового судоходства. В ноябре 1917 года 227 британских эсминцев были полностью задействованы для борьбы с подводными лодками. Этим же занимались 80 американских эсминцев, находящихся в европейских водах. Всего эсминцы союзников потопили 34 кайзеровские подводные лодки — чуть больше половины от числа лодок, потопленных надводными кораблями других типов.

Первая Мировая война стала суровым испытанием для людей и кораблей. Вот типичный пример. 3 августа 1917 года американский эсминец «Паркер» заметил на поверхности U-103 и полным ходом бросился за подводной лодкой. Лодка немедленно погрузилась. Однако за ней тянулся масляный след, поэтому эсминец смог проследить за лодкой. Когда корабль догнал лодку, с него можно было видеть смутный силуэт в толще воды. «Паркер» сбросил глубинную бомбу, потом еще одну. Вода вскипела и запузырилась. На поверхность поднялось большое количество нефти. «Паркер» ушел, совершенно уверенный, что потопил подводную лодку. Однако U-103, хотя и получила тяжелые повреждения, спаслась.

Впрочем, экипажи подводных лодок были не столь выносливы, как их корабли. Глубинные бомбы были тяжелым испытанием. Подводники, которые в начале войны считали походы морскими круизами, теперь страдали от хронического нервного переутомления.

17 ноября 1917 года американские эсминцы «Фаннинг» и «Николсон» совместными усилиями сумели потопить немецкую подводную лодку U-58. Эсминцы сопровождали конвой. Наблюдатели «Фаннинга» заметили приближающийся перископ, и командир эсминца лейтенант Э.С. Карпендер сбросил на лодку несколько глубинных бомб, сорвав ей атаку. Прорезав расползающиеся колонны конвоя, примчался «Николсон» (капитан 2 ранга Ф.Д. Берриен), который тоже сбросил несколько глубинных бомб. Бомбы «Фаннинга» вывели из строя двигатели лодки, разорвали топливопроводы, заклинили горизонтальные рули. Лодка провалилась на глубину 278 футов, прежде чем экипаж восстановил управление. Но этого было слишком много для нервов командира. Приказав продуть балластные цистерны, он поднял лодку на поверхность, экипаж поспешно выскочил через люк с криками: «Камерад!»

Когда экипаж построился на палубе с поднятыми руками, командир лодки приказал открыть кингстоны. Лодка погрузилась, захватив с собой нескольких человек. 4 офицера, в том числе командир лодки Амбергер, и 36 матросов были подняты из воды и попали в плен. Узнав об этом, адмирал Симс отправил телеграмму:

Победа «Фаннинга» и «Николсона» стала первой победой такого рода. В будущем именно группы эсминцев начнут охотиться за подводными лодками. Однако, если говорить честно, эсминцы еще не вышли из периода детства. Методы противолодочной борьбы еще предстояло развивать, совершенствовать и отрабатывать. В годы Первой Мировой войны подводная лодка оставалась одиноким волком. Эсминец действовал в основном как корабль сопровождения конвоев или как патрульный корабль, который прочесывает выделенный квадрат моря в поисках подводного врага.

Именно во время такого патрулирования был торпедирован эсминец «Джейкоб Джоунс» (капитан-лейтенант Д.У. Бэгли). 6 декабря 1917 года он шел в одиночку по Ла-Маншу, когда в него внезапно попала торпеда, выпущенная U�53. Эсминец затонул в течение 8 минут, унеся с собой 64 человека экипажа. Командир лодки Ганс Розе продемонстрировал рыцарство, не свойственное немецким подводникам. Он поднялся на поверхность, чтобы помочь спасти некоторых моряков, а потом отправил радиограмму, указав координаты.

«Джейкоб Джоунс» был первым американским военным кораблем, который стал жертвой торпеды во время Первой Мировой войны, хотя противник торпедировал еще несколько вспомогательных судов.

Второй эсминец — «Чонси» погиб в результате столкновения. Здесь чудом можно считать, что таким образом не погиб больше ни один четырехтрубник. Ведь американским эсминцам приходилось сопровождать трансатлантические конвои в условиях самой плохой погоды и нулевой видимости.

Тяжелые потери понесла команда эсминца «Мэнли», который в шторм столкнулся с британским крейсером, подходя к его борту. На эсминце взорвались 18 глубинных бомб, убив и ранив 56 человек команды. В октябре 1918 года на эсминце «Шоу» (капитан 2 ранга У.А. Глассфорд) заклинило руль, и он попал под форштевень лайнера «Аквитания». Лайнер отрубил носовую часть эсминца до самого мостика, погибли 18 матросов.

Еще несколько эсминцев было повреждено штормами. Кроме сопровождения конвоев через Атлантику и действий в британских водах, американские эсминцы патрулировали в Бискайском заливе (около 43 кораблей базировались в Бресте). Дивизион маленьких старичков находился в Гибралтаре и действовал в Средиземном море. Большое количество эсминцев патрулировало у Восточного Побережья США летом и осенью 1918 года, когда 5 или 6 немецких лодок пересекли Атлантику и вторглись в американские прибрежные воды. Всего американские эсминцы имели примерно 250 столкновений с подводными лодками за годы войны.

Хотя эсминцы в те дни использовались, в основном, как противолодочные корабли, их обязанности этим не ограничивались. Действуя в составе флота они вели разведку, сопровождали тяжелые корабли, ставили дымовые завесы. Американские эсминцы прикрывали 5 угольных американских дредноутов, которые в декабре 1917 года пересекли Атлантику, чтобы усилить британский Гранд Флит.

Эсминцы начали получать вооружение против воздушных атак. Осенью 1914 года воздушная война пролетела над Европой, подобно тайфуну. Начались поединки неуклюжих машин, похожих на воздушные змеи, на которых летали отчаянные сорвиголовы. В то же время зародилась и морская авиация.

Первые гидропланы были тихоходными и неуклюжими. Они имели плохие прицелы, несли мелкие бомбы и никак не могли соперничать с зенитными орудиями, которые начали лихорадочно штамповать по обе стороны фронта и устанавливать на военных кораблях. Гидросамолеты Первой Мировой войны можно было использовать разве что против подводных лодок и их баз на бельгийском побережье. Но на Рождество 1914 года германские гидропланы атаковали возле Гельголанда британские эсминцы, и воздушная война над морем началась. Моряки американских эсминцев взяли это на заметку!

Первыми зенитными орудиями, установленными на американских эсминцах, стали 76-мм. Расчеты орудий не имели шанса опробовать их в деле. Вражеские самолеты показывались гораздо реже, чем фазаны в охотничий сезон. Но зенитчики американских эсминцев всегда были наготове.

Участвуя в проводке крупных войсковых конвоев, когда армия Першинга была переброшена во Францию, моряки эсминцев установили настоящий рекорд. Всего через Атлантику было перевезено почти 2 миллиона солдат под прикрытием американских кораблей. При этом ни один из них не погиб во время пути! Подводные лодки не снижали активности, и несколько пустых транспортов, следовавших на запад, были потоплены. Но ни один транспорт с войсками, следовавший в Европу под прикрытием американских эсминцев, не был торпедирован.

К концу войны миноносные силы превратились чуть ли не в главную силу американского флота.

Осенью 1918 года янки прорвали линию Гинденбурга. Последовал мятеж на германских подводных лодках, стоящих в Вильгельмсхафене, который перекинулся на дредноуты, находящиеся в Киле. Кайзер бежал в Голландию. Гинденбург капитулировал. Все закончилось.

В ретроспективе моряки будут рассматривать Первую Мировую войну как пролог Второй Мировой. Многое снова повторится. Британия будет медленно задыхаться в тисках подводной блокады. Лондон попадет под воздушные бомбардировки. Войска Соединенных Шатов придут на помощь. Подводные лодки появятся в американских водах. Американские эсминцы окажутся в самой гуще борьбы против германских лодок. По крайней мере, в Атлантике история повторится.

История даже более чем повторится. Некоторые четырехтрубники снова побывают в бою. Некоторые офицеры, служившие на эсминцах, в годы Второй Мировой войны станут уже не командирами, а командующими. Командир «Фаннинга» лейтенант Э.С. Карпендер станет командующим миноносными силами Атлантического флота. Командир «Колдуэлла» капитан-лейтенант Дж. Л. Кайфман станет командующим миноносными силами Тихоокеанского флота. Капитан 2 ранга Г.Р. Старк, который привел дивизион старых эсминцев с Филиппин в Гибралтар, в момент нападения на Пирл-Харбор будет занимать пост начальника штаба ВМФ. Потом он станет командующим американскими морскими силами в Европе. Лейтенант Э.С. Меррил, служивший на эсминце «Конингхэм», превратится в знаменитого адмирала «Типа» Меррила во время боев на Соломоновых островах. На борту эсминца «Аллен» служил лейтенант М.Л. Дейо. В 1942 году контр-адмирал Дейо будет назначен командующим миноносными силами Атлантического флота. Лейтенант О.К. Бэджер, служивший на том же «Аллене», станет контр-адмиралом (в позднее и вице-адмиралом) и будет предшественником Дейо в качестве командующего миноносными силами Атлантического флота.

Четыре звезды получит в будущем лейтенант Р.Л. Конолли из экипажа четырехтрубника «Смит». Адмиральские звезды заслужат командир эсминца «Трипп» лейтенант Р.К. Гиффен, лейтенант Ч.Г. МакМоррис из экипажа «Шоу», лейтенант Л.Э. Денфелд с эсминца «Аммен». Ну и, разумеется, среди этого созвездия, нельзя не упомянуть командира «Бенхэма» и «Шоу» лейтенанта У.Ф. Хэлси.

В годы войны будет сражаться эсминец «Кэссин». На нем служил артиллерист по фамилии Ингрэм. В октябре 1917 года, когда «Кэссин» патрулировал у Ирландского побережья, Ингрэм внезапно увидел след торпеды, идущей прямо на эсминец. Она грозила попасть в корму, где на стеллаже находились глубинные бомбы. Выкрикнув предупреждение, Ингрэм бросился на корму, сорвал стопор и начал сбрасывать глубинные бомбы за борт. Но прежде чем он сбросил все бомбы, торпеда попала в «Кэссин». Корма эсминца была уничтожена, Ингрэм погиб. Но эсминец остался на плаву.

В годы Второй Мировой войны тоже будет сражаться эсминец «Кэссин».

А фашистские подводные лодки будет топить поисково-ударная группа, в составе которой будет эсминец «Ингрэм».

После подписания перемирия 11 ноября 1918 года американские эсминцы — большинство из них — направились обратно в Америку. Миноносные силы вернулись к рутине мирного времени. Кораблестроительные программы военного времени превратили их в самую крупную составляющую флота. Список тянулся от «Эббота», «Олдена» и «Олика» до «Ярборо», «Ярнолла», «Зейна» и «Цейлина». К концу войны было построено и строилось 242 эсминца. Если сюда добавить корабли, построенные до войны, то окажется, что Соединенные Штаты имели самый большой в мире миноносный флот.

Как и следовало ожидать, большинство этих кораблей было выведено из состава действующего флота. В 1919 году был сформирован Тихоокеанский флот США, и часть эскадр эсминцев была передана ему. Некоторые четырехтрубники отправились на Филиппины. Другие были разосланы по базам Восточного и Западного побережий. К 1922 году личный состав флота был сокращен с 497000 до 86000 человек по штатам мирного времени. Соответственно сократилось и количество эсминцев.

После подписания знаменитого Вашингтонского договора в 1922 году большинство американских эсминцев было поставлено на консервацию. Из состава флота были выведены около 200 эсминцев. Примерно 40 самых старых кораблей вообще отправились на слом.

С 1919 по 1930 год в Соединенных Штатах не был построен ни один эсминец. Но когда полетели первые листки календаря 1931 года, миноносники встряхнулись. Эсминцы Первой Мировой войны были великими кораблями, однако они не росли и не молодели с годами. Уже были готовы чертежи эсминцев с повышенной огневой мощью, более быстроходных. Старые четырехтрубники превратились в памятники прошлого.

Однако они еще могли послужить, и очень хорошо, что их не порезали на металл, а поставили на консервацию. В случае необходимости ими можно было заткнуть брешь.

Так и вышло.

Оптимисты говорили: «Еще одной войны не будет. Ни одно государство этого не допустит». Однако…

В 1931 году японская армия захватила Манчжурию. В 1934 году Адольф Гитлер стал полновластным диктатором Германии. В 1935 году итальянцы захватили Эфиопию. В 1937 году японские легионы вторглись в независимый Китай. На горизонте маячила ось Берлин-Рим-Токио. Дальний Восток был охвачен пожаром. Лига Нация разваливалась. Демократический мир находился в глубочайшем кризисе.

А каково было состояние миноносных сил американского флота в это время? С 1930 по 1935 год была утверждена постройка 45 новых эсминцев. Самыми маленькими были 8 кораблей типа «Фаррагат» (1395 тонн). Они были вооружены 5 — 127-мм орудиями, 8 торпедными аппаратами и имели скорость 36 узлов. Более крупными были лидеры типа «Портер» (1805 тонн). Они были вооружены 8 — 127-мм орудиями, 8 — 28-мм зенитными автоматами и 8 торпедными аппаратами. Их максимальная скорость равнялась 37 узлам. Где-то в промежутке находились остальные эсминцы, тоже вооруженные 5 — 127-мм, но имевшие от 12 до 16 торпедных аппаратов. Теоретики все еще предполагали, что им придется участвовать в артиллерийских боях и проводить лихие торпедные атаки.

Но за этот же период на слом пошли 40 эсминцев, построенных до Первой Мировой войны, а 60 четырехтрубников были выведены из состава флота. Новая постройка совсем не компенсировала убыль.

Однако в критический период с 1935 года по 1940 год строительство эсминцев велось ускоренными темпами. За это же время были заказаны или построены еще 24 эсминца. Хотя многие из них вошли в строй лишь после Пирл-Харбора, но, по крайней мере, их уже можно было пощупать.

К моменту начала войны миноносный флот Соединенных Штатов состоял в основном из кораблей типов «Бенсон» и «Бристоль» (или «Ливермор»), а также типов «Портер» и «Крейвен». Уже начали появляться знаменитые «Флетчеры».

Артиллерийское вооружение эсминцев за время войны сильно изменилось. Современные эсминцы имелись большие запасы глубинных бомб, бомбосбрасыватели и бомбометы для них, средства обнаружения подводных лодок и усовершенствованное электронное оборудование.

Военный корабль определялся как «плавающее средство, предназначенное для использования орудия в бою». Посмотрим на типичный эсминец Второй Мировой войны и постараемся определить, насколько он отвечает этому определению.

Военный корабль — это все-таки нечто большее, чем «плавающее средство». Его турбинная установка является чудом инженерной мысли и способна развить мощность до 60000 ЛС. Внутрь стального корпуса втиснуто до 82 отсеков, отделений, складов, кают. В корпусе корабля проходит множество трубопроводов для топлива, сжатого воздуха, воды, масла. Не менее запутанной является сеть электрических кабелей — силовых и управления. Первые подают энергию к агрегатам, вторые связывают между собой нервные центры корабля: штурманские приборы, артиллерийские системы, радио, радар, сонар.

Экипаж корабля составляет от 200 до 350 человек, для которых предусмотрены кубрики, каюты, камбузы, холодильники, душевые, почта и все прочее. Лазарет имеет все необходимое для оказания первой помощи, в том числе хирургической. Предусмотрено даже оборудование для учебных классов и отдыха (матчи по боксу, показ кинофильмов), имеется часовня.

Хотя эсминец меньше иных частных яхт, он буквально нашпигован оружием. На нем нет ничего лишнего. Каждый дюйм палубы использован для установки орудий, систем управления огнем, глубинных бомб, торпедных аппаратов, для хранения боеприпасов.

Корпус корабля имеет максимально острые очертания. Броня принесена в жертву скорости. Самый быстроходный из кораблей, эсминец в качестве средства самозащиты полагается только на скорость, маневренность, дымовые завесы.

Как и на других кораблях, организация службы на эсминце подчинена решению главной задачи военного корабля — максимальному повышению боевой эффективности.

Лишних людей на эсминцах не бывает. Кают-компания эсминца периода Второй Мировой войны состояла из следующих офицеров.

Командир — капитан корабля. Несмотря на звание (капитан 2 ранга, капитан-лейтенант или даже лейтенант), к нему всегда обращаются «капитан».[4] Он является высшей властью для всех, кто служит на его корабле. Он отвечает за безопасность корабля и его действия, за подготовку и состояние экипажа. Неофициально его могут называть «шкипер» или «старик» (это молодые офицеры и матросы), хотя его возраст колеблется от 30 до 40 лет.

Старший помощник — первый заместитель капитана. Его можно назвать «главным управляющим» корабля. Он отвечает за снабжение и содержание корабля и экипажа. Он должен обеспечить выполнение приказов капитана. Старпом всегда готов надеть капитанскую фуражку и заменить капитана в качестве командира корабля. Старпом, кроме всего прочего, отвечает за работу боевого информационного центра.

Для повышения эффективности управления и деятельности на корабле организованы несколько служб.[5] Это артиллерийская, штурманская, механическая, строительства и ремонта, снабжения. Все офицеры распределены по этим службам, мы их сейчас перечислим.

Старший артиллерист — отвечает за содержание и использование корабельных орудий, систем управления огнем, противолодочного оружия, торпед, боеприпасов. Ему помогают младший артиллерист, офицер управления огнем, торпедист (заведует торпедами, противолодочным оружием, дымогенераторами) и другие офицеры.

Старший штурман — отвечает за все навигационное оборудование (исключая электрическое), должен всегда знать, где находится корабль. Обычно обеспечивает маневрирование. Ведет бортовой журнал и боевой дневник корабля.

Старший механик — отвечает за содержание и функционирование машинной установки, всех корабельных механизмов, всей электрической части, исключая радио, радар и сонар. Ему помогают младший механик и другие офицеры.

Командир аварийной партии, он же помощник командира — является начальником службы строительства и ремонта.[6] Он отвечает за материальную сторону подготовки корабля к бою, исправность ремонтного оборудования, эффективность ремонта. В качестве помощника командира является заместителем старпома при организации повседневной службы и проведении учений.

Офицер снабжения — отвечает за доставку и хранение снабжения. В его ведении находятся провизионные кладовые, топливные цистерны, шкиперское имущество и прочее. Он также отвечает за денежное довольствие экипажа.

Старший связист — не является начальником службы, но исполняет не менее важные обязанности. Он отвечает за все радиооборудование, гидроакустику, системы оптической связи. Он должен регистрировать все обычные входящие и исходящие сигналы. В его ведении находятся шифры, все секретные документы и соответствующие бумаги.

Старший медик — корабельный врач. На эсминце это не начальник службы, но ответственности у него не меньше. Он отвечает за здоровье экипажа, санитарное состояние корабля, первую помощь раненым.

К каждой службе приписан дивизион из состава экипажа корабля. Под командой офицера командира дивизиона находятся унтер-офицеры и матросы, прошедшие специальную подготовку.

Например, оружейный дивизион состоит из артиллеристов, торпедистов, операторов управления огнем, операторов радара, расчетов артпогребов. Эти люди обслуживают орудия, системы управления огнем, бомбометы и прочие системы.

Дивизион связи в штурманской службе составлен из радистов и радиомехаников, операторов сонара, сигнальщиков.

Машинная служба — это котельные машинисты, турбинисты, кочегары, мастера-механики.

Первый и второй палубные дивизионы составлены из боцманских команд, рулевых, плотников, строевых матросов и так далее.

Служба снабжения состоит из стюардов, коков, пекарей, баталеров, официантов.

В военное время весь экипаж любого корабля постоянно находится в готовности, как пожарные всегда готовы выехать, получив вызов. Однако для выполнения повседневных обязанностей и отдыха команда работает посменно. Или, как говорят на флоте, она разбита на вахты.

На современных эсминцах флота США экипаж разбит на три вахты. Обычно каждая вахта дежурит по 4 часа, или, как говорят, «4 через 8». За исключением командира и старпома, все офицеры и матросы расписаны по вахтам.

Но когда эсминец вступает в бой, в бой вступает и вся его команда. Такие обычные занятия, как драение медяшки и ремонт неисправных механизмов временно откладываются. По сигналу боевой тревоги весь экипаж готовится к бою. На вахте ты или не на вахте в это время — не имеет значения.

Каждый офицер и матрос на корабле имеет свое место по боевому расписанию. Боевые посты и жилые помещения располагаются как можно ближе.

Главным центром управления эсминца является мостик. На мостике находится боевой пост капитана. Во время Второй Мировой войны боевой пост старшего помощника находился в Боевом информационном центре. Старшего артиллериста — в командно-дальномерном посту. Боевой пост старшего штурмана также на мостике, где он заменяет вахтенного офицера. Боевой пост старшего механика в носовом машинном отделении, командир аварийной партии — в ремонтной мастерской № 1. Боевой пост связиста — в радиорубке, БИЦ или на сигнальном мостике. Офицер снабжения находится в шифровальном посту. Боевой пост старшего медика — в перевязочном пункте, который обычно располагается в кают-компании.

Все офицеры и матросы занимают свои посты по боевому расписанию. Артиллеристы — у орудий, торпедисты — у торпедных аппаратов и так далее. Каждый человек играет свою собственную роль в команде. Официанты кают-компании занимают место на подаче боеприпасов, а содержатель корабельной лавочки становится к прожекторам.

Боевая тревога объявляется, когда корабль вступает в контакт с противником или сближается с неопознанными кораблями либо самолетами. Ее могут объявить утром или вечером — в сумерках, которые особенно опасны.

При повышенной готовности посты управления и наблюдательные посты полностью укомплектованы, радар и сонар включены, водонепроницаемые двери задраены. Однако расчеты находятся лишь при половине орудий.

Во время Второй Мировой войны все эсминцы ВМФ США находились под общим командованием адмирала Э.Дж. Кинга, который являлся главнокомандующим флотом США. Эсминцы, приданные различным флотам — Атлантическому, Тихоокеанскому, Азиатскому, находились под командованием соответствующего командующего, а именно адмиралов Ингерсолла, Нимица и Харта. Когда эсминцы передавались 5-му Флоту Спрюэнса, 3-му Флоту Хэлси или Южно-Атлантическому Флоту Ингэма, они поступали в распоряжение этого адмирала.

Для административных целей были созданы 2 соединения эсминцев. (Термин «соединение» использовался для обозначения групп линкоров, крейсеров и эсминцев в годы Второй Мировой войны.) Это были «Эсминцы Атлантического флота» и «Эсминцы Тихоокеанского флота» под началом соответствующего командующего. Командующие отвечали за обслуживание кораблей, базирование, распределение эсминцев. Они следили за эсминцами, приданными различным флотам.[7] Из «резерва» они брали корабли для проведения отдельных операций, вроде сопровождения конвоев, организации поисково-ударных групп или службы в составе военно-морских округов и морских пограничных районов.

Но командующие миноносными силами были больше чем «кабинетные адмиралы», отсиживающиеся в глубоком тылу. От них требовалось детальное знание эсминцев и тонкостей службы на них. Они отвечали за личный состав. Они выбирали стратегию и тактику. Они руководили боевой подготовкой новых кораблей и курсами «повышения квалификации» для кораблей-ветеранов. Они следили за строительством кораблей. Они решали возникающие проблемы. Во многом успехи эсминцев объясняются работой командующих миноносными силами Атлантического и Тихоокеанского флотов.

В отличие от более крупных кораблей, эсминцы Второй Мировой войны не имели орудийных башен. Самым крупным орудием американских эсминцев было 127-мм длиной 38 калибров, которое размещалось на вращающейся платформе. Средний эсминец нес 4 таких орудия, более крупные «Флетчеры» — 5, а самые большие «Самнеры» и «Гиринги» — по 6 орудий в спаренных установках.

Установки имели гидравлическую систему наведения орудий в горизонтальной и вертикальной плоскостях. Щиты не защищали ни от снарядов, ни от бомб, хотя могли прикрыть от осколков.

Более мелкие орудия (20-мм и 40-мм) стояли в специальных «орудийных гнездах» — возвышенных банкетах с легкими круговыми экранами. Эти экраны были их единственной защитой.

127/38-мм орудия стояли на эсминцах в качестве главного калибра. Эсминцы таже имели несколько легких зенитных автоматов. В корабельный арсенал входили тяжелые и легкие пулеметы, винтовки, пистолеты.

Для ближней обороны эсминцы пользовались 20-мм автоматами «Эрликон». Эта автоматическая зенитная пушка с воздушным охлаждением имела максимальную дальность стрельбы около 4000 ярдов. Установленная на тумбе, она наводилась и заряжалась вручную.

Орудие стреляло автоматически, пока был нажат спуск, а в барабанном магазине имелись патроны. Оно наводилось с помощью обычного кольцевого прицела, либо имело изощренный зеркальный прицел с гироскопом, компенсирующим качку корабля, скорость цели и так далее.

Скорострельность эрликона составляла около 450 выстрелов в минуту. В боекомплекте имелись трассирующие снаряды, которые оставляли за собой светящийся след. Он позволял наводчику видеть полет снарядов.

Расчет орудия состоял из наводчика (он наводил орудие и стрелял), помощника (он регулировал высоту ствола соответственно положению наводчика), установщика дистанции (он выставлял дистанцию на гироскопическом прицеле) и двух заряжающих.

40-мм автомат, спроектированный шведской фирмой «Бофорс», был скорострельным зенитным орудием, которое обладало качествами пушки и пулемета одновременно. Он мог выпускать до 160 снарядов в минуту. Эффективная дальность стрельбы изменялась в зависимости от типа боеприпасов, но в среднем равнялась 2800 ярдов.

40-мм одноствольная установка имела воздушное охлаждение ствола и обслуживалась расчетом при орудии. Но спаренные и счетверенные установки имели водяное охлаждение и могли наводиться как с ПУАЗО, так и расчетом. Ручное наведение установки осуществлял расчет с помощью маховиков на шестернях или рычагов гидравлической системы. Для горизонтальной и вертикальной наводки 40-мм установок использовались 2 типа механизмов — электрические, которые стояли на спаренных установках, и электрогидравлические — на счетверенных. Дистанционное управление установками осуществлялось с постов управления зенитным огнем.

Боеприпасы подавались заряжающим вручную в обоймах по 4 патрона. Орудие стреляло автоматически, используя энергию отдачи. Использовались 3 метода стрельбы: ручной, с местным управлением и с дистанционным управлением. При местном управлении выстрел производился либо педалью, либо кнопкой электроспуска. При дистанционном управлении артиллеристы стояли рядом, а орудие полностью управлялось с ПУАЗО.

Прицельный механизм состоял из прицелов горизонтального и вертикального наводчиков и простого кольцевого прицела, как на 20-мм автоматах. Когда установка управлялась дистанционно, эти прицелы не использовались. За целью следил ПУАЗО.

Численность расчета 40-мм автомата зависела от типа установки. Расчет одноствольной состоял из 4 человек: горизонтальный и вертикальный наводчики и два заряжающих. Расчет спарки состоял из 7 человек: горизонтальный и вертикальный наводчики, командир расчета, четверо заряжающих. Расчет счетверенной установки состоял из 11 человек: горизонтальный и вертикальный наводчики, командир расчета, восемь заряжающих. Когда установка стреляла самостоятельно, педаль спуска нажимал вертикальный наводчик. Командир расчета руководил действиями артиллеристов и заменял выбывших по ранению.

40-мм бофорсы были самым крупнокалиберным автоматическим орудием, стоявшим на американских эсминцах.

Какое-то время американские эсминцы имели 28-мм зенитные автоматы, но из-за невысокой надежности и проблем с обслуживанием их постепенно сняли.

Главным оружием эсминцев было 127/38-мм полуавтоматическое универсальное скорострельное орудие. Оно использовалось для зенитной стрельбы, борьбы с надводными целями, обстрела берега. Закрытые установки были оснащены мощными моторами для горизонтальной и вертикальной наводки, гидравлическим досылателем для заряжания орудия, маховиками для ручного наведения и механизмами дистанционного наведения, гашеткой для электрического спуска, педалью механического спуска, прицельным механизмом с тремя визирами.

При стрельбе по надводным целям орудие могло послать снаряд весом 54 фунта на дистанцию 18000 ярдов. Максимальная досягаемость по вертикали составляла 6 миль! Орудие могло делать по 15 выстрелов в минуту. Опытный орудийный расчет мог добиться скорострельности даже 22 выстрела в минуту.

Одиночные и спаренные установки наводились по горизонтали и вертикали гидравлическими моторами. Расчет состоял из горизонтального и вертикального наводчиков, установщика прицела, командира орудия, установщика взрывателей, уборщика гильз, заряжающих и расчета на подаче. При автоматическом управлении огнем с КДП электрические сигналы подавались на гидравлические моторы. Прицельный механизм установки слишком сложен для обсуждения в популярной книге.

127/38-мм установки обычно ставились над перегрузочным отделением. Снаряды и заряды подавались электрическими элеваторами, а взрыватели устанавливались специальным автоматом.

Торпеды, которые использовали американские эсминцы в годы Второй Мировой войны, были сложным оружием. Использовались различные модели, но самой лучшей в начале войны была 533-мм парогазовая торпеда. Она весила 2215 фунтов и стоила около 10000 долларов.

После запуска сложные механизмы удерживали торпеду на заданной глубине, и она самостоятельно шла к цели. 533-мм торпеда могла пройти 4500 ярдов со скоростью 46 узлов. Ее можно рассматривать как миниатюрную самоуправляющуюся подводную лодку, которая несет заряд из 500 фунтов ТНТ. В более поздних моделях заряд был увеличен до 1100 фунтов торпекса. У этого замечательного средства уничтожения имеется лишь один недостаток. Оно слишком часто проходит мимо цели.[8]

В начале войны американские подводные лодки и эсминцы обнаружили, что механизм установки глубины слишком часто дает сбои, которые заставляют торпеду идти глубже, чем требуется. Когда этот недостаток был устранен, появилась проблема отказа взрывателей. Флот принял на вооружение и передал на эсминцы в конце 1941 года неконтактный магнитный взрыватель. Предполагалось, что взрыв будет происходить под килем вражеского корабля или прямо под булями под воздействием магнитного поля цели. Такой взрыв должен был причинить гораздо более тяжелые повреждения, чем прямое попадание в борт.

Но, к несчастью, магнитный взрыватель оказался слишком сырым. Обладая высокой чувствительностью, он часто срабатывал, не доходя до цели, не причиняя при этом никаких повреждений вообще. Кроме того, негерметичная конструкция позволяла воде проникать внутрь взрывателя, и он вообще не срабатывал. Тонкие настройки взрывателя часто сбивались, когда торпеда, вылетев из аппарата, ударялась о воду. Интересно, что фашисты, которые первыми приняли на вооружение магнитные взрыватели, еще в 1939 году отказались от них как от ненадежных и вернулись к обычным контактным. После нескольких месяцев болезненных неудач американский флот отказался от магнитного взрывателя. (24 июля 1943 года адмирал Нимиц, главнокомандующий Тихоокеанским флотом, приказал снять все магнитные взрыватели с торпед.)

В других отношениях американские торпеды тоже не выделялись. Японцы совершили большой скачок в области развития торпедного оружия. В 1933 году их инженеры создали торпеду, которая использовала обогащенное кислородом горючее. А потом японцы перешли на торпеды с чистым кислородом. Во время войны они использовали 610-мм торпеду, которая могла пройти 6000 ярдов со скоростью 49,2 узла. Она имела заряд 1210 фунтов взрывчатки — вдвое больше, чем американская 533-мм торпеда. К концу войны японцы создали торпеду, которая имела дальность хода 22000 ярдов. Эти кислородные монстры были практически бесследными.[9]

По сравнению с ними американские торпеды выглядели жалко. Но моряки миноносных сил американского флота делали все, что могли. До конца войны Бюро вооружений создало электрическую торпеду, начались работы над акустическими самонаводящимися торпедами. Эти модели оказались очень ценными для подводников, но активные действия эсминцев завершились до того, как они были созданы. После битвы за Лейте американские эсминцы уже не имели возможностей провести торпедную атаку. Причиной этому было отсутствие целей. К этому времени Тихий океан был выметен, что называется, начисто. До и сам эсминец изменился. Он создавался как носитель торпедного оружия, а теперь начал исполнять более важные функции охотника за подводными лодками и корабля ПВО.

Стандартный торпедный аппарат американских эсминцев представлял собой пакет из нескольких труб, установленный на палубе в средней части корпуса. На старых эсминцах аппараты стояли побортно, но на новых они были расположены в диаметральной плоскости. Современный аппарат имел 5 труб. Установка вращалась автоматически, наводилась с центрального поста, оттуда же производился выстрел. Торпеды можно было выпускать по отдельности или залпом. Имея 2 таких аппарата, эсминец мог дать залп 10 торпедами.

Когда мы говорим об артиллерийском вооружении эсминцев, то следует сказать, что автоматические орудия периода Второй Мировой войны были настоящим чудом механики. Артиллеристы превратились во «вспомогательные механизмы» при них. Так как командно-дальномерный пост является ключевым элементом всей системы управления огнем эсминца, нам следует кратко обсудить его достоинства.

КДП обнаруживает цель. Вычислитель, связанный с ним, автоматические решает огневые задачи и передает к орудиям электрические сигналы, управляющие наведением на цель. Гироскопический стабилизатор устраняет влияние продольной и поперечной качки.

Командно-дальномерный пост расположен над мостиком. В КДП установлены зрительные трубы, которые действуют как визиры горизонтального и вертикального наводчиков отдельных орудий, оптический дальномер и радар.

Управляющие огнем ловят цель и удерживают ее на перекрестиях своих зрительных труб. Дистанция и пеленг цели передаются электрическими сигналами вниз, в вычислительный центр. Там вводятся поправки на множество факторов: курс и скорость своего корабля, курс и скорость цели, баллистика орудий, погодные условия. Затем вычислитель их обрабатывает. Этот вычислитель представляет собой сложнейший набор тонких механизмов, циферблатов и ручек.

По электрическим кабелям и с помощью синхронных моторов вычислитель передает данные ко всем орудиям. Установки с электрогидравлическим приводом автоматически разворачиваются в нужную сторону и получают требуемый угол возвышения. Установка взрывателей также производится автоматически. Командир расчета может получить информацию о типе используемых боеприпасов. Выстрел производится с КДП с помощью электрической системы. При таком методе стрельбы орудийный расчет не имеет никаких обязанностей, кроме заряжания орудия.

Но бывает, что механизмы автоматики отказывают. Стрельбой по-прежнему управляет КДП, так как расчет получает приказы оттуда, а все данные идут из вычислительного центра и отображаются на специальных циферблатах поворотом стрелок. Однако теперь горизонтальный и вертикальный наводчики должны крутить свои маховички, чтобы совместить стрелки на циферблатах.

Описанная выше система управления огнем применяется для 127/38-мм орудий эсминца. 40-мм автоматы используют менее сложную систему, хотя часть приборов может быть заимствована у системы КДП 127-мм орудий.

Прибор управления огнем 40-мм автоматов слегка напоминает игровой автомат. Оператор ПУАЗО следит за целью в визир, вращая маховички горизонтальной и вертикальной наводки, он удерживает самолет на перекрестии. Перемещения визира ПУАЗО с помощью синхронной передачи повторяют стволы орудий, которые получают то же возвышение и угол поворота по горизонтали.

Орудия сами задирают стволы в небо, нащупывают цель и стреляют. А что остается расчету? Только вовремя заряжать их? Пока механика исправна — да. Но на современных эсминцах имеются и более чудесные приборы. В 1940 году родилось новое слово «электроника». УКВ — радар — сонар!

Разумеется, радио является важнейшим средством связи. Но с появлением радиотелефонов традиционная радиотелеграфия сдала свои позиции, как до того мегафон или сигнальные флаги.

Радиотелеграф остается незаменимым для организации связи на дальних дистанциях. Для упорядочения радиообмена флот использует так называемую «Лисью систему». В этом случае используется небольшое количество мощных береговых станций. Туда поступают приказы кораблям, находящимся в море. Их передают на малых частотах в зашифрованном виде. Каждый корабль имеет свой позывной и может принять радиограмму, но не должен отвечать на нее. Пометка «Лисья» означает: «Ответ не требуется. Вражеские пеленгаторы могут засечь работу вашего передатчика».

К 1941 году многие корабли флота, и эсминцы в их числе, были оснащены УКВ-станциями — маломощными коротковолновыми радиопередатчиками, которые американцы называли TBS — «Talk Between Ships» — «Межкорабельная связь». Использовались и другие типы радиотелефонов. Позднее торговые суда получили портативные радиотелефоны. Самолеты также были оснащены специальными радиотелефонами.

УКВ-станции были особенно полезны на эсминцах. Они позволяли эсминцам сопровождения конвоя поддерживать связь с транспортами. Командир эскадры или дивизиона эсминцев мог оперативно отдавать приказы своим кораблям. Командир поисково-ударной группы мог немедленно запросить помощь. Система наведения истребителей родилась лишь благодаря радиотелефону. Опытный офицер наведения мог легко вызвать свои истребители и направить их на перехват приближающегося неприятеля. С помощью УКВ эсминцы могли поддерживать связь с береговыми корректировочными постами.

Но радиотелефонная связь была открытой, так как противник мог подслушать переговоры. Голосовую связь можно было поддерживать только на малых расстояниях, но, благодаря шуткам атмосферы, иногда такие сообщения принимались на расстояниях до 900 миль.

Радиотелеграфную и радиотелефонную связь нельзя считать лишенными всех недостатков. Противник имел аналогичное оборудование, поэтому у американцев здесь не было преимущества. Зато в других средствах электроники — радарах и сонарах — американцы (и союзники) имели решающее преимущество. Особенно в радарах. Немцы не могли с нами соперничать, а японцы вообще не создали ничего подобного.

Радар — это приспособление для обнаружения на большом расстоянии объектов на море и в воздухе — айсбергов, надводных кораблей, самолетов. Радар намного превосходит человеческие возможности и прозван «всевидящим глазом».

Сонар — приспособление для обнаружения объектов в глубине моря: подводных препятствий, подводных лодок. Его можно сравнить со сверхчутким ухом.

Радар и сонар испускают импульсы, похожие на радиоволны, и ловят отразившееся от объекта эхо. Этот луч возвращается к пославшему его кораблю и регистрируется, как отметка на экране радара или характерный звонок в наушниках сонара.

Сонар можно считать дальним потомком первых гидрофонов и двоюродным братом британского асдика. Он появился на кораблях американского флота перед началом Второй Мировой войны. Так как этот прибор предназначался для обнаружения подводных лодок, разумеется, его начали ставить на эсминцы. Все американские эсминцы получили его, и как он действует, мы расскажем в одной из следующих глав.

Эффект отражения радиоволн был открыт в лаборатории военно-морской авиации в Анакосте в 1922 году. Это открытие привело к созданию радара. Получив информацию об американских экспериментах, англичане начали свои собственные разработки. Англичане и американцы создали свои радары одновременно. Первые радары использовались для обнаружения вражеских самолетов и во многом помогли англичанам выиграть Битву за Британию. Морские поисковые радары в то время существовали только в экспериментальных моделях.

Первый американский морской радар вышел в море в апреле 1937 года на эсминце «Лири». В то время он считался особо секретной новинкой.

В декабре 1938 года линкор «Нью Йорк» был оснащен радаром, созданным исследовательской лабораторией ВМФ. Линкор «Техас» получил радар в январе 1939 года. До конца 1940 года радары получили 6 американских кораблей: линкор «Калифорния», крейсера «Честер», «Чикаго», «Пенсакола», «Нортгемптон», авианосец «Йорктаун». Но к осени 1941 года «диванные пружины» уже торчали на всех мачтах. Американские эсминцы также их получили. Эсминец «Лири» стал первым еще один раз, когда первым в американской истории установил радиолокационный контакт с германской подводной лодкой. Это произошло 19 ноября 1941 года. Но только к лету 1942 года все корабли флота получили ту или иную модель радара. Усовершенствованный радар модели SG предназначался для обнаружения кораблей и поступил на вооружение лишь осенью 1942 года. Эсминец, получивший поисковый радар в 1941 году, мог считать себя настоящим счастливчиком.

Влияние радара на морскую войну можно сравнить лишь с влиянием первых пушек на военную тактику. Вражеский корабль или самолет больше не мог подкрасться незаметно ни темной ночью, ни в густом тумане. Подводная лодка больше не могла торчать на поверхности, надеясь, что темнота или солнечные блики не позволят ее обнаружить.

Используя радар, эсминцы могли производить поиск на расстоянии многих миль, больше не уповая на видимость 20–20 и мощные бинокли. В качестве кораблей радиолокационного дозора эсминцы обнаруживали вражеские самолеты, несмотря на облачность, на расстояниях, многократно превышающих возможности человеческого глаза. Так как отметка на фосфоресцирующем экране указывала расстояние до цели и ее пеленг, радар стал ключевым элементом систем управления огнем. И радар был совершенно незаменим для навигационных целей.

Если не считать атомную бомбу, радар следует назвать самым потрясающим изобретением периода Второй Мировой войны.

Появление радиотелефона, создание радара и других систем обнаружения привело к возникновению новой проблемы — точного отображения боевой обстановки. Самая разнообразная информация поступала буквально со всех сторон, с самых различных приборов, поэтому командира корабля могло просто захлестнуть этим потоком. Стала совершенно очевидной необходимость создания координационного центра, способного остановить эту лавину. Чтобы собирать, оценивать и сортировать информацию, все данные, непрерывно поступающие по радио, от наблюдателей, с радара и сонара, требовался специальный «мозг». В результате в начале войны появился Боевой информационный центр.

БИЦ не был механическим мозгом, хотя располагал множеством переключателей, вычислителей и других механизмов. Это было просто агентство по сбору и оценке поступающей информации, ставящее все детали на свои места в общей тактической картине. БИЦ передавал необходимые сведения на боевые посты и соседние корабли.

Поступило сообщение от оператора радара: «Цель на дистанции 10000 ярдов прямо по курсу!» Через пару секунд приходит сообщение по УКВ от соседнего эсминца: «Вражеская подводная лодка по правому борту!» Одновременно командир эскадры приказывает изменить курс, скажем, повернуть вправо. После этого радар воздушного обнаружения засекает вражеские самолеты, приближающиеся сзади. И чтобы еще больше запутать ситуацию, представим, что эти сведения получает эсминец, который в составе оперативной группы готовится вступить в бой с вражеской эскадрой. В пределах прямой видимости находится дюжина кораблей, американских и союзников. Еще одна группа видна на экране радара. Как проследить за перемещениями своих кораблей, определить, что за цель появилась впереди, как уклониться от самолетов — все это задача корабельного БИЦ. Именно он должен навести порядок в этом хаосе и передать отфильтрованную информацию командиру и старшему артиллеристу.

Поэтому Боевой информационный центр можно сравнить с полевым штабом, который получает и обрабатывает сотни донесений, формирует общую картину стремительно меняющейся боевой ситуации и отдает приказы различным частям.

На эсминцах в качестве БИЦ сначала использовали штурманскую рубку. Потом, когда появился настоящий Боевой информационный центр, ему потребовалось больше места, поэтому БИЦ разместили в отдельном отсеке. В центре работала группа офицеров и матросов, специально подготовленных к таким сложным обязанностям. Размеры и состав команды не были одинаковыми на разных кораблях, как и комплект оборудования. За работу БИЦ отвечал старший помощник командира.

Когда начальник штаба ВМФ адмирал Леги в сентябре 1938 года объявил о формировании Атлантической эскадры, американский миноносный флот еще не завершил обновление корабельного состава. Имелись примерно 40 эсминцев типов «Бенхэм», «Симс», «Бенсон», «Бристоль», «Портер», «Крейвен» и «Мэхен». Однако основными кораблями все еще оставались старые четырехтрубники. К лету 1939 года Атлантическая эскадра состояла из 10-го, 21-го, 25-го, 30-го, 31-го и 32-го дивизионов, всего примерно 40 кораблей. Около 50 эсминцев Тихоокеанского флота базировались в Пирл-Харборе. Эскадра старичков служила в составе Азиатского флота на Филиппинах. В Норфолке, Ньюпорте и других базах несколько новых эсминцев готовились к пробным плаваниям.

Однако 1 сентября 1939 года Гитлер развязал Армагеддон, в котором предстояло погибнуть 20 миллионам человек. Началась Вторая Мировая война.

3 сентября 1939 года Англия и Франция, выполняя договорные обязательства, объявили войну фашистской Германии. Через 12 часов британский лайнер «Атения», на котором находилось много американцев, был торпедирован и потоплен подводной лодкой северо-западнее Ирландии. При этом погибли 112 пассажиров, в том числе много женщин и детей. Битва за Атлантику началась.

8 сентября 1939 года президент Рузвельт сделал заявление, в котором сообщил о введении ограниченной готовности для «обеспечения безопасности и нейтралитета» Соединенных Штатов и «укрепления нашей национальной обороны». Руководствуясь «Актом о нейтралитете», президент запретил любым американским судам заходить в зоны военных действий, то есть в Северное море, Бискайский залив, воды вокруг Британских островов до меридиана в 350 милях к западу от Ирландии.

14 сентября 1939 года военно-морское министерство объявило, что 40 из 110 эсминцев, находящихся на консервации, будут снова введены в строй для патрулирования в зоне нейтралитета.

В тот же день, 14 сентября, военно-морское министерство объявило о вводе в строй эсминца «Мастин» — 60-го эсминца, построенного с 1934 года.

Если не считать пары громких эпизодов (потопление авианосца «Корейджес» 17 сентября 1939 года и торпедирование линкора «Ройял Оук» 14 октября 1939 года), фашистские подводные лодки в начале войны не добились таких заметных успехов, как их предшественницы в годы Первой Мировой войны. В первую военную зиму потери англичан в военных кораблях и торговых судах были относительно невелики. Быстрое создание Противолодочного Командования помогло англичанам смягчить удары. Базовая авиация помешала германским лодкам установить кольцо блокады вокруг Великобритании.

Но затем немцы резко переломили ход борьбы в свою пользу. Германия вступила в войну, имея всего 76 подводных лодок, из которых только 43 были боеспособными. Это количество быстро росло, так как была принята программа ускоренного строительства лодок. К лету 1940 года темп строительства увеличился с 2–3 единиц в месяц до 25.

Немецкие подводники начали войну, имея дефектные магнитные взрыватели. После того как U-47 капитан-лейтенанта Гюнтера Прина во время рейда в Скапа Флоу израсходовала впустую чуть не весь боекомплект, дефектный взрыватель был снят с вооружения и заменен старым, испытанным контактным.

После захвата Германией Норвегии весной 1940 года немцы получили базы для подводных лодок на северном фланге Великобритании. Захват Голландии и Бельгии привел их на берега Ла-Манша. Когда в июне 1940 года рухнула Франция, Германия превратилась в Атлантическую державу. Вступление Италии в войну отдало в распоряжение Оси Средиземное море. Потери британского судоходства вскоре приобрели угрожающие размеры.

Но лишь тактика «волчьих стай» покончила с надеждами англичан удержать атлантические коммуникации. «Волчьи стаи» были изобретением адмирала Карла Деница, умного и безжалостного командующего германским подводным флотом. Вместо того чтобы попытаться наладить блокаду Британских островов, он решил перерезать британские судоходные линии в открытом океане. Он просто передвинул свои подводные лодки в открытый океан, где они оказались вне досягаемости базовых самолетов союзников. Теперь подводные лодки действовали группами по 8–9 единиц. Массированная атака всегда сильнее, чем одиночная. Она может прорвать оборону конвоя, заставить охранение разбросать свои силы. А затем свободные лодки могут атаковать конвой, прорвавшись сквозь растянутое кольцо охранения.

«Rudeltaktik» предусматривала ночные атаки из надводного положения. Подводная лодка, заметившая конвой в дневное время, доносила об этом по радио. После этого штаб Деница передвигал все находящиеся поблизости лодки на курс конвоя, где они дожидались добычи. После наступления темноты стая атаковала. Таким образом, лодки использовали темноту в качестве укрытия и высокую скорость в надводном положении.

Лишенный воздушного прикрытия, конвой посреди океана остается без самого сильного средства защиты. Обязанность охранять конвой ложится полностью на плечи эскортных кораблей. Асдик, британский гидролокатор, не давал достаточной гарантии. Палубных орудий и глубинных бомб не хватало. И в конце концов, англичанам просто не хватало эскортных кораблей.

Требовались все типы эскортных кораблей — шлюпы, корветы, сторожевики, вообще любой корабль, способный нести противолодочное оружие. Но самой острой была нехватка эсминцев. У Великобритании их было слишком мало. В начале войны Королевский Флот имел всего 185 эсминцев. Во время эвакуации из Дюнкерка в мае 1940 года флот понес большие потери в эсминцах — 10 были потоплены и 75 повреждены.

В мае 1940 года премьер-министр Черчилль отправил телеграмму Франклину Д. Рузвельту:

В тот момент, когда Черчилль отправлял свою телеграмму, американский флот имел в строю 171 эсминец, в том числе 40 старичков, расконсервированных осенью 1939 года. Но в нафталине стояли еще 70 четырехтрубников, построенных в годы Первой Мировой войны.

Рузвельт сделал Черчиллю предложение: обменять базы на 50 устаревших эсминцев.

В первые 2 недели июля Королевский Флот потерял еще 11 эсминцев. Положение Британии стало отчаянным. Эта страна в одиночку противостояла всей Западной Европе, захваченной фашистами. Прижатые к стене, англичане готовились отражать нашествие. Премьер-министр послал Рузвельту еще одну отчаянную телеграмму:

Рузвельт был убежден, что англичане находятся в отчаянном положении, и потому согласился на сделку. Существующие законы связывали ему руки. Он не мог списать военное снаряжение, если только оно не было признано бесполезным. Однако адмирал Старк нашел лазейку, предложив обменять эсминцы на базы в Атлантике. Когда-то Томас Джефферсон в обход конгресса купил Луизиану. Сейчас Рузвельт обменял 50 устаревших американских эсминцев на право в течение 99 лет создавать американские базы на Багамских островах, Ямайке, Антигуа, Сент-Люсии, Тринидаде, в Британской Гвиане. Старые эсминцы стоили миллионы долларов, но морские базы могли заменить десяток авианосцев. Обе стороны остались довольны сделкой.

Соглашение об обмене баз на эсминцы было подписано 2 сентября 1940 года. 4 сентября эсминец «Аарон Уорд» покинул гавань Бостона и направился в Галифакс, чтобы там поднять британский флаг. За ним последовали эсминцы «Хейл» и «Абель Р. Апшур», а потом и 47 остальных кораблей.

Да, они все устарели, эти эсминцы водоизмещением 1190 тонн с их 4 — 102-мм орудиями и одной 76-мм зениткой. Однако они еще могли развить 35 узлов, и они вполне могли сбрасывать глубинные бомбы.

Этот обмен вызвал резкое недовольство в Риме и Берлине. Муссолини угрожал. Дениц приказал начать неограниченную подводную войну. Скольжение Британии в пропасть ненадолго приостановилось.

Попадая в состав Королевского Флота, четырехтрубники получали новые названия. Англичане, всегда склонные к некоей театральности, давали им имена городов, которые существовали и в Англии, и в США. Так «Аарон Уорд» стал «Кэстлтоном», «Филип» стал «Ланкастером», «МакКензи» превратился в «Аннаполис». И так далее.

7 этих старичков погибли в боях с противником. Это были «Беверли» — бывший «Брэнч», «Стэнли» — бывший «МакКолла», «Белмонт» — бывший «Сэттерли», «Бат» — бывший «Хоупвелл», «Бродуотер» — бывший «Мэзон», «Рокингэм» — бывший «Соуси», «Кэмпбелтаун» — бывший «Бьюкенен».

Но старые гончие не сдавались без боя. Они успели нанести противнику несколько ударов в ходе Битвы за Атлантику. «Беверли» потопил подводную лодку. «Стэнли» потопил 3 лодки. «Бродвей» потопил 2 лодки. «Лимингтон» тоже потопил подводную лодку. «Кэмпбелтаун» пожертвовал собой, взорвав сухой док в Сен-Назере.

После Пирл-Харбора нашлись чиновники, которые критиковали передачу Британии 50 эсминцев. Одному из таких критиков адмирал Старк ответил, что переданные эсминцы, вместо того чтобы бесцельно торчать в порту, почти год участвовали в Битве за Атлантику.

Ниже мы перечисляем все 50 эсминцев с их новыми британскими названиями.

В конце января 1941 года командование американских армии и флота встретилось в Вашингтоне с британскими представителями, чтобы обсудить план сотрудничества и определить совместную стратегию на тот случай, если Соединенные Штаты будут вовлечены в глобальный конфликт. Правительства Великобритании и Соединенных Штатов в то время еще надеялись не допустить развязывания Японией войны на Тихом океане. Однако «маленькие пруссаки Востока» объявили себя союзниками Германии и Италии. Их позиция становилась все более угрожающей с каждым новым километром продвижения японских войск в Китае.

К концу марта между Соединенными Штатами и Великобританией было заключено несколько соглашений. Было решено, что в отношении европейских агрессоров Соединенные Штаты будут придерживаться политики «вооруженного нейтралитета» и начнут несколько операций «полной боевой готовности». Это означало патрулирование «нейтральной зоны» в Атлантике, организацию защиты Гренландии и совместную защиту торгового судоходства в Восточной Атлантике. Было также решено, что если война приобретет всемирный характер, союзники ограничатся обороной на Тихом океане и сосредоточат все усилия на разгроме фашистской Германии, которая считалась Врагом Номер Один.

Стратегическое решение относительно Германии основывалось на том факте, что немецкие фашисты были главным врагом. Если бы они получили время, то создали бы неприступную оборону «Крепости Европа» и, удвоив усилия, постепенно сломили бы Англию путем воздушного наступления. Было известно, что немецкие ученые, которых следовало опасаться гораздо больше, чем их японских коллег, усиленно работают над расщеплением ядра и созданием управляемых ракет. Было бы резонно предположить, что поражение Германии и Италии гарантирует поражение оставшейся в одиночестве Японии. В то же время поражение Японии совсем не гарантировало разгром европейских партнеров Оси.

Поэтому главной целью должна была стать Германия. Это решение оказало большое влияние на действия ВМФ США, и на действия эсминцев в частности.

К весне 1941 года эсминцы Атлантического флота действовали в рамках «вооруженного нейтралитета», балансируя на грани прямого участия в военных действиях. Готовясь к сопровождению конвоев, флот в марте создал соединение поддержки под командованием контр-адмирала Э.Л. Бристола, которое состояло из эсминцев, морской авиации и обслуживающих их плавучих баз. В состав Соединения поддержки вошли следующие эсминцы:

7-я эскадра эсминцев (капитан 1 ранга Дж. Л. Кауфман): «Планкетт» (флагман, капитан-лейтенант П.Г. Хейл), «Ниблэк» (капитан-лейтенант Э.Р. Дерджин), «Бенсон» (капитан-лейтенант Э.Л. Плезантс), «Гливз» (капитан-лейтенант Э.Г. Пирс), «Мейо» (капитан-лейтенант Ч.Д. Эмори), «Мэдисон» (капитан-лейтенант Т.Э. Бойс), «Лэнсдейл» (капитан-лейтенант Джон Коннор), «Хилари П. Джоунс» (капитан-лейтенант С.Р. Кларк), «Чарльз Ф. Хьюз» (капитан-лейтенант Г.Л. Менокал);

30-я эскадра эсминцев (капитан 1 ранга М.И. Кохен): «Даллас» (флагман, капитан-лейтенант Г.Б. Белл), «Эллис» (капитан-лейтенант Дж. М. Кеннедэй), «Бернаду» (капитан-лейтенант Г.Ч. Райт), «Коул» (капитан-лейтенант У.Л. Дайер), «Дююпон» (капитан-лейтенант Э.М. Уолдрон), «Грир» (капитан-лейтенант Форрест Клоуз), «Тарбелл» (капитан-лейтенант С.Д. Уиллингхэм), «Апшур» (капитан-лейтенант У.К. Ромозер), «Ли» (капитан-лейтенант Ч. Бруссар);

31-я эскадра эсминцев (капитан 1 ранга Уайлдер Д. Бейкер): «МакЛейш» (флагман, капитан-лейтенант Э.К. Вуд), «Бейнбридж» (капитан-лейтенант Э.П. Грихен), «Овертон» (капитан-лейтенант Дж. Б. Стефанак), «Стюртевант» (капитан-лейтенант У.С. Говард), «Рубен Джеймс» (капитан-лейтенант Г.Л. Эдвардс), «МакКормик» (капитан-лейтенант Дж. Г. Льюис), «Брум» (капитан-лейтенант Т.Э. Фрезер), «Симпсон» (капитан-лейтенант Ф.Д. МакКоркл), «Тракстан» (капитан-лейтенант Г.Б. Хенебергер).

Сначала эту группу назвали Северо-Восточным эскортным соединением, чтобы характеризовать ее главную задачу. Соединение поддержки формально было создано лишь 1 марта. Тем временем Патрульное соединение было переименовано в Атлантический флот, и контр-адмирал Э.Дж. Кинг, произведенный в полные адмиралы, был назначен главнокомандующим морскими силами Атлантики.

В марте Гитлер расширил зону действия подводных лодок, объявив Исландию и прилегающие воды зоной военных действий. Успехи немецких лодок в Северной Атлантике подтолкнули адмирала Старка 4 апреля сделать следующее заявление: «Ситуация явно критическая. По моему мнению, она просто безнадежна, если не принять эффективные меры».

Одной из таких мер стал перевод с Тихого океана в Атлантику 3 линкоров, 1 авианосца, 4 легких крейсеров и ЭЭМ-8 и ЭЭМ-9.

В своем ультиматуме относительно Исландии Гитлер включил в зону военных действий воды Датского пролива до границ прибрежной 3-мильной зоны вокруг Гренландии. 9 апреля 1941 года Соединенные Штаты по просьбе Дании согласились принять на себя обеспечение безопасности Гренландии до тех пор, пока Дания не будет освобождена от фашистского ига. Флот решил начать патрулирование в гренландских водах, а потом распространить его и до берегов Исландии. Но пока эти планы и прожекты оставались на бумаге, подводные лодки действовали. В апреле они пустили на дно британские суда общим тоннажем почти 600000 тонн.

19 мая египетский пароход «Зам-Зам», на котором находилось около 150 американцев, был обстрелян и потоплен германским рейдером в Южной Атлантике. Через 2 дня американский сухогруз «Робин Мур», направлявшийся в Южную Африку с генеральным грузом, был торпедирован и потоплен в Южной Атлантике. Недовольство американцев возросло после этих инцидентов. Но эпизод, имевший место 24 мая, заставил Вашингтон содрогнуться. Британский линейный крейсер «Худ» был потоплен новым германским линкором «Бисмарк». Хотя британские военные корабли и самолеты поймали и потопили «Бисмарк» 3 дня спустя, гибель «Худа» в водах между Исландией и Гренландией заставила американцев похолодеть.

27 мая, когда с «Бисмарком» было покончено, президент Рузвельт объявил в стране «неограниченное чрезвычайное положение». Выступая по радио перед нацией, он предупредил: «Война приближается к границам Западного полушария. Она подошла вплотную к нашему дому. Было бы самоубийством ждать, пока они <агрессоры> окажутся у нашего порога. Поэтому мы были вынуждены расширить зону действий наших патрулей в водах Северной и Южной Атлантики».

Флот прилагал все усилия, чтобы создать оборонительный рубеж вдоль Восточного Побережья. Этот рубеж простирался от холодных вод Гренландии до теплых тропических морей Бразилии. И патрулировать там предстояло в основном эсминцам.

Ньюфаундленд — огромный остров с изрезанной береговой чертой, который отделяется от материковой части Канады заливом Св. Лаврентия и проливом Бель-Иль. Он является ближайшей к Европе точкой Северной Америки. Поэтому вполне естественно, что именно Ньюфаундленд был избран в качестве трамплина для конвоев, идущих в Англию. В 1940 году флот выбрал в качестве передовой базы для эскортных кораблей гавань Ардженшия.

Строительные части нашли в Ардженшии мертвый город рядом с заброшенными серебряными рудниками. Но когда туда 13 февраля 1941 года прибыли морские пехотинцы, уже были построены казармы и ремонтные мастерские, и Ардженшия ожила.

15 июля 1941 года в Ардженшии были официально учреждены база военно-морской авиации и операционная база ВМФ США. 19 сентября туда прибыл контр-адмирал Бристоль на своем флагманском корабле «Прерия», и эта база стала «домом» для эсминцев Группы поддержки.

Миноносники обнаружили, что Ардженшию никак нельзя упрекнуть в чрезмерном уюте. Продуваемая зимними штормами, гавань была весьма неуютной стоянкой. Засыпанная снегами деревенька не предлагала никаких развлечений морякам, отдыхать приходилось на борту плавучих баз. И все-таки Ардженшия казалась морякам сущим раем после переходов через Северную Атлантику.

И все-таки Ардженшия была довольно унылым раем. Бухта Каско в штате Мейн по сравнению с ней выглядела куда как лучше. Летом 1941 года она была выбрана в качестве базы для эсминцев, и вскоре в ней закипела жизнь. Постепенно система конвоев расширялась, и бухта Каско стала обязательной остановкой на многих маршрутах. Приведя конвой в Ардженшию или Галифакс, эсминец, как правило, отправлялся на Бостонскую верфь. После 7 дней текущего ремонта он уходил в бухту Каско для дополнительной боевой подготовки и учебных стрельб. Следующая остановка — в Ардженшии, где эсминец включался в охранение очередного конвоя. Такая схема была идеальной. Но в большинстве случаев эсминец находился в Бостоне гораздо меньше, он лишь пополнял израсходованные запасы.

Поэтому моряки эсминцев, отправляющихся на Бермуды, с полным основанием считали, что получили отпуск. Здесь, на берегу острова Гамильтон, флот создал свою самую крупную базу. Бермудская операционная база ВМФ была учреждена 7 апреля 1941 года. На следующий день туда прибыла Оперативная Группа 7.2 контр-адмирала Э.Б. Кука. Группа состояла из авианосца «Рейнджер», тяжелых крейсеров «Уичита» и «Тускалуза», эсминцев «Кирни» (капитан-лейтенант Э.Л. Дэнис) и «Ливермор» (капитан-лейтенант В. Хубер).

Базируясь на Бермудских островах, мощное соединение адмирала Кука участвовало в патрулировании Нейтральной зоны в Центральной Атлантике. Некоторое время патрульные силы состояли из авианосцев «Рейнджер», «Уосп», «Йорктаун», крейсеров «Куинси» и «Винсенс» и 11-й эскадры эсминцев капитана 1 ранга М.Л. Дейо.

Это соединение патрулировало в Центральной Атлантике вплоть до 30° W, то есть подходило чуть ли не вплотную к Азорским островам. Распространение «Западного полушария» в эту зону должно было воспрепятствовать захвату Азорских островов немцами.

Хотя этот «нейтральный патруль» должен был служить угрозой фашистам и заставить их дважды подумать, прежде чем высадиться на Азорских островах, на самом деле его обязанности были не слишком обременительными. Однако миноносники эскадры Дейо не думали предаваться унынию. Свободное время использовалось для учений и артиллерийских стрельб.

Нейтральные патрули в районе Карибского моря также заставляли эсминцы держаться наготове, если не вообще сидеть, как на иголках. По соглашению о Ленд-лизе американский флот получил в Вест-Индии базы в Кингстоне (Ямайка), Порт-оф-Спейне (Тринидад). Демерара (Британская Гвиана) стала якорной стоянкой на северном побережье Южной Америки. Патрули, опирающиеся на эти и другие базы Карибского моря, прикрывали подходы к Мексиканскому заливу и Панамскому каналу, охраняли важные нефтяные скважины острова Кюрасао. Бастионами обороны Карибской зоны служили также Сан-Хуан (Пуэрто-Рико) и Гуантанамо (Куба).

Подводные лодки уже вторгались в Карибское море, чтобы обстрелять Кюрасао. Сложная ситуация сложилась во Французской Вест-Индии, где после падения Франии верный Виши адмирал Жорж Робер контролировал Мартинику и Гваделупу. Под командованием Робера находился французский Вест-Индский флот, состоящий из авианосца «Беарн», учебного крейсера «Жанна д’Арк», легкого крейсера «Эмиль Бертэн» и нескольких малых кораблей.

Чтобы не упускать из вида колеблющихся вишистов, в 1940 году американский флот создал специальный патруль, который базировался в Сан-Хуане (Пуэрто-Рико). Сначала патрулирование вела 2-я эскадра эсминцев и 12 разведывательных самолетов. Ими командовал капитан 1 ранга У.Л. Эйнсуорт, державший брейд-вымпел на эсминце «Моффет».

18 апреля 1941 года флот создал Карибский патруль. В это соединение вошли эсминцы «Блейкли» (капитан-лейтенант Э.С. фон Клеек) и «Барни» (капитан-лейтенант Дж. Г. Лонг), пара древних летающих лодок «Игл» и 12 более современных «Каталин». Сначала этим соединением командовал контр-адмирал Р.Э. Спрюэнс, потом контр-адмирал Дж. Г. Гувер комендант 10-го морского округа и командующий Карибским морским пограничным районом со штабом в Сан-Хуане.

После того как Гитлер включил Исландию в зону военных действий, последовал ответ президента Рузвельта. Он негласно приказал адмиралу Старку начать разведку подходов к Исландии.

Стратегическое значение этого острова, на котором британские войска находились с весны 1940 года, было отлично известно американским лидерам. Исландия расположена всего в 450 милях от побережья Шотландии и в 530 милях от захваченной фашистами Норвегии. В апреле 1940 года Германия оккупировала Данию, которой тогда принадлежала Исландия. Соединенные Штаты не собирались позволить Гитлеру захватить и этот остров, который угрожающе нависал над трансатлантическими коммуникациями.

Поэтому во исполнение директивы президента о проведении разведки был отдан приказ направить туда со специальным заданием эсминец. Для решения этой деликатной задачи был выбран эсминец «Ниблэк» (капитан-лейтенант Э.Р. Дерджин) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-13 капитана 2 ранга Д.Л. Райана.

В начале апреля 1941 года «Ниблэк» двинулся в путь. Переход через Северную Атлантику продолжался спокойно до 10 апреля, когда начались приключения. Недалеко от Исландии эсминец обнаружил 3 спасательные шлюпки на воде, подернутой дымкой. Это были моряки с торпедированного голландского судна. Дерджин и компания тут же взяли на себя роль спасателей. Они справились с ней великолепно, эсминец маневрировал с математической точностью, чтобы подобрать измученных моряков.

Когда последние продрогшие матросы поднялись на борт эсминца, сонар «Ниблэка» обнаружил подводную лодку. Дистанция сокращалась, очевидно лодка намеревалась атаковать эсминец. Дерджин объявил боевую тревогу, а командир дивизиона Райан приказал сбросить несколько глубинных бомб.

Когда прогремели подводные взрывы, они, судя по всему, напугали немцев, которые предпочли побыстрее удрать. Похоже, это были первые глубинные бомбы, сброшенные американским эсминцем во Второй Мировой войне в настоящем бою.

Разведывательный поход «Ниблэка» и полеты разведывательных самолетов флота открыли дорогу американской оккупации Исландии. Она была совершенно необходима, чтобы предупредить германскую оккупацию. 15 июня адмирал Кинг изложил новый оперативный план, в котором Исландия определялась как аванпост Западного полушария. На следующий день адмирал Старк сообщил адмиралу Кингу, что президент Рузвельт отдал приказ, чтобы американские войска сменили британский гарнизон Исландии. 1 июля морские пехотинцы отбыли из Ардженшии. Цель — Рейкьявик.

Для своей первой крупной операции флот сформировал первое оперативное соединение, предназначенное для службы за границей. ОС 19 под командованием контр-адмирала Д.МакД. ЛеБретона состояло из 25 кораблей. Морские пехотинцы находились на 4 транспортах ВМФ. Их сопровождали 2 линкора, 2 крейсера и 9 эсминцев.

Как указано в списке, соединение имело «внешнее» и «внутреннее» охранение. Эсминцы внешнего охранения располагались на дистанции 10000 ярдов впереди главных сил. Патрулируя впереди, 4 старых четырехтрубника и «Бак» возглавляли парад. Никто не знал, какая встреча ждет американцев у ворот Датского пролива.

Миноносники Атлантического флота практически не имели времени драить медяшку в период «вооруженного нейтралитета». Тем не менее, летом 1941 года нашелся один эсминец, на котором медяшку пришлось доводить до нестерпимого блеска. Эсминцу «МакДугал» пришлось натянуть парадную форму, и для этого были все основания.

Однако история началась 3 августа, когда президентская яхта «Потомак» вышла из Нью-Лондона. 2 дня спустя американские газеты сообщили, что президент Рузвельт отправился в морское плавание отдыхать. Но пресса не узнала, что в море президентскую яхту встретил крейсер «Аугуста», и президент поднялся на борт флагманского корабля адмирала Кинга. После этого «Аугуста» в сопровождении крейсера «Тускалуза» и нескольких эсминцев направилась на север в Ардженшию.

Одновременно в Ардженшию вышел британский линкор «Принс оф Уэлс», на котором находились премьер-министр Черчилль, его Комитет начальников штабов и Гарри Гопкинс, только что вернувшийся из важной поездки в Москву. Предстояла историческая Атлантическая конференция, на которой будут определены глобальные задачи союзников в этой войне. Там же родится знаменитая Атлантическая хартия.

Встреча состоялась в бухте Плаценция 9 августа в 09.00. В бухте уже стояли линкор «Арканзас» и 17-й дивизион эсминцев: «МакДугал» (флагман), «Уинслоу», «Моффет» и «Сэмпсон». Американская эскадра прибыла первой.

Затем в бухту вошел «Принс оф Уэлс» в сопровождении канадских эсминцев «Рипли», «Рестигуш» и «Эссинбойн». Черчилль поднялся на борт «Аугусты» для встречи с Рузвельтом в 11.00, а вечером он отобедал вместе с президентом.

На следующий день, в воскресенье, президент Рузвельт побывал на «Принс оф Уэлсе». Для эсминца «МакДугал» это был великий момент. Эсминец, которым командовал капитан 2 ранга Уильям У. Уорлик, подошел к борту «Аугусты». Именно он должен был доставить президента на британский линкор для новой встречи. На борту гордого эсминца одновременно оказался и весь американский Комитет начальников штабов.

Библия говорит, что гордые будут унижены, но к «МакДугалу» это не относилось. Плавно скользя по тихой бухте под президентским флагом, он подошел к «Принс оф Уэлсу». Когда форштевень эсминца поравнялся с кормой линкора, от него потребовался сложный маневр: стать бортом к корме британского корабля. Но команда «МакДугала» выполнила его безукоризненно, словно всю жизнь только его и отрабатывала.

На полубаке эсминца стоял президент Рузвельт.

На тяжелой корме линкора стоял премьер-министр Черчилль.

Боцман «МакДугала» был простой душой. Он крикнул одинокому человеку на корме «Принс оф Уэлса»: «Эй, вы примете конец?»

«Бывший моряк» ответил: «Конечно!» Прежде чем английская команда оправилась от потрясения, премьер-министр ловко поймал швартовый конец и закрепил его на кнехте.

Когда происходят такие потрясающие вещи, все дело просто обязано завершиться благополучно. Атлантическая конференция увенчалась полным успехом, и большой вклад в это внесли американские эсминцы.

Кто-нибудь может представить себе Гитлера принимающим швартовый конец? Или фашистского боцмана, который осмелится кинуть фюреру линь?

В марте 1941 года Гитлер объявил зоной военных действий воды, омывающие Исландию. Теперь союзные и нейтральные суда не могли чувствовать себя здесь в безопасности. И на просторах океана к юго-востоку от мыса Фаревелл одно судно за другим отправлялись на дно после ударов немецких торпед. Моряки назвали этот район «Торпедным перекрестком». Самое подходящее название для места, где «волчьи стаи» подкарауливали идущие на восток конвои.

Рано утром 4 сентября 1941 года эсминец «Грир» приближался к «Торпедному треугольнику». Он не сопровождал конвой и следовал в одиночку из Ардженшии в Рейкьявик под брейд-вымпелом командира ДЭМ-61 капитана 2 ранга Г.У. Джонсона. Эсминец должен был доставить на американскую базу в Исландии почту и другие грузы.

Эсминец был одним из знаменитых четырехтрубников, которые в сентябре 1939 года были снова введены в строй для патрулирования в Атлантике. Командир эсминца капитан-лейтенант Л.Г. Фрост принял корабль всего месяц назад.

Направляясь в Исландию, к рассвету 4 сентября «Грир» вошел в зону действий подводных лодок. В 08.40 он находился в 175 милях от Исландии, когда появился британский самолет, предупредивший, что рядом находится немецкая подводная лодка. Лодка была замечена в 10 милях прямо по курсу «Грира». Эсминец поблагодарил за предупреждение, и самолет улетел обратно к месту обнаружения лодки.

Фрост увеличил скорость до 20 узлов и объявил боевую тревогу. Эсминец пошел дальше противолодочным зигзагом. Когда «Грир» подошел к точке, где была замечена лодка, командир снизил скорость до 10 узлов, чтобы можно было использовать сонар. Лодка была обнаружена сразу. До Рейкьявика оставалось еще 150 миль. Образно говоря, «Грир» попытался ухватить тигра за хвост.

Для моряков эсминца ситуация была сложной, чтобы не сказать больше. С одной стороны, Соединенные Штаты еще не воевали с Германией, но с другой стороны, «вооруженный нейтралитет» — это совсем не мир. Инструкции командования на случай встречи эсминца с подводной лодкой были неясными. Может ли эсминец применить оружие первым или должен ждать, пока это сделает лодка? Не имея четко определенного разрешения стрелять, командир эсминца мог только ждать и надеяться на лучшее. Что и сделал командир «Грира».

Они терпеливо ждал. В течение 2 часов «Грир» маневрировал, удерживая контакт с подводной лодкой и сообщая ее координаты, скорость и курс по радио всем кораблям и самолетам. Фрост держал корабль носом к противнику, повторяя все маневры лодки. В 10.00 британский патрульный самолет запросил, намерен ли «Грир» атаковать. Командир приказал ответить, что нет. В 10.32 самолет снизился и сбросил наугад 4 глубинные бомбы. Затем пилот сообщил, что возвращается на базу для дозаправки.

«Он еще вернется», — сказали моряки.

С мостика поступил приказ продолжать преследование лодки. Эсминец продолжал ждать.

Он ждал в 11.00. Он ждал в 11.30. Напряжение нарастало, и терпеть дальше становилось слишком трудно. Как скоро появится британский самолет? Как долго командир лодки будет удерживаться от соблазна выпустить торпеды? Рано или поздно пойманный тигр должен обернуться. Но когда?

Лодка развернулась в 12.40 и пошла прямо на американский эсминец. Сонар «Грира» обнаружил сокращение дистанции. Затем наблюдатели эсминца увидели что-то вроде водоворота в нескольких сотнях ядров справа по носу. Перископа на эсминце не заметили, но в 12.48 был замечен пузырь торпедного выстрела. Лодка не выдержала первой!

Эсминец чуть не подпрыгнул от вопля: «Торпеда!» Фрост круто развернул корабль, а через пару секунд в 100 ярдах за кормой по поверхности воды пробежала пенистая дорожка.

Ровно через 2 минуты после торпедного выстрела капитан 2 ранга Джонсон, пользуясь властью командира дивизиона, приказал Фросту контратаковать. Эсминец бросился на подводного противника и в 12.56 сбросил серию из 8 глубинных бомб.

В 12.58 был замечен след еще одной торпеды, идущей навстречу эсминцу. Фрост приказал повернуть влево, эсминец послушно выполнил приказ, и смертоносная торпеда прошла чуть ли не в 300 ярдах от цели.

После взрывов глубинных бомб и резкого маневрирования контакт с лодкой был утерян. Однако капитан 2 ранга Джонсон приказал возобновить поиск, и оператор сонара в 13.12 снова обнаружил лодку. В 13.15 прилетел английский самолет и сбросил 2 дымовые шашки в том месте, где «Грир» атаковал лодку глубинными бомбами. Следя за лодкой с помощью сонара, «Грир» продолжал охоту. В 14.15 на сцене появился британский эсминец «Уотчмен».

С британского корабля запросили, не желают ли американцы вести совместный поиск? Капитан 2 ранга Джонсон ответил отрицательно, и британский эсминец ушел, сбросив несколько глубинных бомб.

В 15.12 «Грир» установил гидролокационный контакт с целью, которую определили как «подводную лодку». Эсминец начал очередную атаку. Были сброшены 11 глубинных бомб, но результат оказался нулевым. Ни масляных пятен, ни обломков, вообще никаких следов. «Грир» продолжал поиски до 18.40, а потом получил приказ из Исландии следовать по назначению.

В целом «Грир» действовал в рамках международных законов, насколько это было возможно. Почти 3 часа 30 минут эсминец удерживал контакт с подводной лодкой, ничего не предпринимая. Он не предпринимал никаких враждебных действий, пока сам не подвергся атаке. Отмечая поведение командира, адмирал Кинг заявил: «Действия, предпринятые эсминцем «Грир», были правильными до мельчайших деталей и полностью соответствовали полученным приказам».

В меморандуме начальнику штаба ВМФ адмиралу Старку президент Рузвельт дал совет: «Я полагаю абсолютно необходимым сообщить два очевидных факта таким образом, чтобы даже враждебная пресса не смогла их разделить. Первое: прошли 2 часа между бомбардировкой лодки британским самолетом и первой торпедой, выпущенной ею. Второе: «Грир» не применял никакого оружия до того, как сам был атакован».

Через 3 дня после инцидента с «Гриром» американское торговое судно «Стил Сифарер» было атаковано и потоплено в Красном море фашистским бомбардировщиком. 11 сентября президент Рузвельт сделал по радио историческое заявление. Выступая в Белом Доме, он сказал:

Объявленный через неделю после столкновения «Грира» с подводной лодкой этот знаменитый приказ «Обнаружил — стреляй!» развязал руки американским вооруженным силам, которые защищали Западное полушарие. С этого момента Соединенные Штаты «de facto» начали морскую войну против фашистской Германии. Война еще не была объявлена, но термин «de facto» означал, что она уже ведется.

Толкование этого термина дал эсминец «Грир».

Конвой НХ-150 был первым трансатлантическим конвоем, который часть пути проделал под охраной американских кораблей. Это было сделано в соответствии с оперативным приказом, отданным адмиралом Кингом 1 сентября 1941 года. Начать такие операции выпало эскортной группе капитана 1 ранга Мортона Л. Дейо — Оперативному Отряду 4.1.1.

В группу входили следующие эсминцы: «Эриксон» (капитан-лейтенант Г.Э. Сейдж) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-11 капитана 1 ранга М.Л. Дейо, «Эберли» (капитан-лейтенант Э.Р. Гарднер), «Даллас» (капитан-лейтенант Г.Б. Белл) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-30 капитана 1 ранга М.И Кохена, «Апшур» (капитан-лейтенант У.К. Ромозер), «Эллис» (капитан-лейтенант Л.Р. Лэмпмен).

«Эриксон» и «Эберли» были единственными современными эсминцами группы. Остальными были устаревшие четырехтрубники, с устаревшим оборудованием и малыми запасами топлива.

Этот конвой вышел из Галифакса на восток 16 сентября в сопровождении канадских кораблей. Американская эскортная группа встретила его на следующий день в 350 милях восточнее Галифакса. Оперативный Отряд Дейо должен был сопровождать конвой до точки встречи посреди океана (ТВПО), где ответственность за сопровождение конвоя брали на себя британские корабли. Американские корабли оттуда поворачивали на север в Рейкьявик вместе с 3 американскими транспортами и исландским судном, возвращавшимся домой.

Когда группа Дейо сменила канадские корабли, в состав конвоя входили 44 самых различных судна: от роскошного лайнера «Эмпресс оф Эйша» до проржавевшего парохода «Нигаристан» с экипажем из всяческого сброда. Коммодор конвоя британский контр-адмирал в отставке Э. Мэннерс сигналом передал Мейо: «Счастлив, что вы будете охранять этот конвой следующие несколько дней».

Под командованием капитана 1 ранга Дейо конвой следовал в 9 колоннах, а эскортные корабли образовали завесу вокруг них. Расстояние между колоннами составляло 600 ярдов. Флагманский эсминец «Эриксон» располагался в 2000 ярдов впереди головной шеренги транспортов. «Эллис» находился на правом крамболе конвоя, «Апшур» — на левом. На траверзах концевых судов в колоннах шли «Эберли» справа и «Даллас» слева. В дневное время эсминцы патрулировали на расстоянии от 500 до 2000 ярдов от конвоя.

Ночью колонны сдвигались теснее, а эсминцы патрулировали не более чем в 1000 ярдов от транспортов. Если днем эсминцы патрулировали постоянно, то ночью — только в случаях хорошей видимости. Если ночь была темной или стоял туман, эсминцы строго держали свои места в походном ордере. Но вскоре наступило время, когда эскортные корабли должны были патрулировать на расстоянии 5000 ярдов от конвоя, а ночное патрулирование приходилось вести независимо от условий видимости. Эсминец, который отделялся для поиска подводной лодки, через час должен был обязательно вернуться к конвою.

К счастью, конвой НХ-150 не встретил подводных лодок во время перехода от канадских вод до ТВПО. Боевое столкновение стало бы тяжелым испытанием для эскортных кораблей, учитывая неопытность команд.

Но, хотя конвой НХ-150 не был атакован, его переход сопровождался происшествиями, которые не давали скучать эскортным кораблям. Постоянным источником проблем были отстающие корабли. Поломки и отказы ломали строй конвоя. Ему много раз приходилось менять курс, чтобы позволить отставшим судам догнать его. Все это означало дополнительную работу для эскортных кораблей, пасущих свое стадо.

Ночью 24/25 сентября, когда конвой приближался к «Торпедному перекрестку», флагманский эсминец «Эриксон» принял сигнал тревоги. Ночь была темной, как чернила, барометр опустился до 28.60 и начался шторм. Корабли захлестывало сильнейшими дождевыми шквалами. Они с трудом держали скорость из-за высокой волны.

«Пожар!» Этот тревожный сигнал раздался на борту «Нигаристана». Тлеющее пламя вырвалось на свободу из бункеров парохода. Судно терпело бедствие, его палубы раскалились, когда капитан 1 ранга Дейо узнал о происшествии и направил эсминец «Эберли» на помощь.

Сражаясь с ветром и волнами, корабль капитана 2 ранга Гарднера помчался сквозь ночь с максимальной скоростью, на которую был способен. Эсминец прибыл на место в рекордно короткий срок и умело подобрал команду «Нигаристана». Экипаж покинул судно на спасательных плотиках и болтался на волнах, словно щепки. Мастерски маневрируя, эсминец потравил спасательные концы и принял на борт моряков транспорта. Несмотря на яростный ветер и высокие волны, были спасены все 63 человека, не погиб никто.

Этот великолепный результат был достигнут благодаря отваге одного из молодых офицеров «Эберли». Спасательная шлюпка прыгала вверх и вниз на волнах у борта эсминца, хотя матросы «Эберли» и люди в шлюпке старались удержать тросы. Внезапно все вскрикнули, и один из кочегаров «Нигаристана» (его звали Хасан Амирхан свалился в пену между шлюпкой и бортом эсминца. Его могло просто раздавить о стальную обшивку. Тогда энсайн Л.Ч. Сэведж прыгнул за борт, обвязавшись тросом, и подхватил тонущего моряка под мышки. Ему потребовались чудеса ловкости, чтобы увернуться от шлюпки, удержать брыкающегося кочегара и подняться на борт эсминца, хотя их вытягивали за трос. Но общими усилиями удалось вернуть энсайна Сэведжа и кочегара на борт.

Из рапорта командира «Эберли»: «Считаю, что действия энсайна Сэведжа выходят за пределы предписанного служебным долгом».

25 сентября конвой достиг ТВПО, и британские эскортные корабли сменили американцев. В это время на ночном горизонте показался другой конвой, шедший встречным курсом. Это был следующий на запад ON-18, также первый конвой, получивший американское охранение. Эсминцы «Мэдисон», «Гливз», «Хьюз», «Симпсон» и «Лэнсдейл» под командованием капитана 1 ранга Ф.Д. Киртленда 24 сентября приняли его от англичан южнее Исландии.

Несмотря на оживленное судоходство в районе ТВПО, немецкие лодки не сумели атаковать ни один из первых конвоев, шедших под охраной американских кораблей. Итак, первая эскортная операция американского флота во Второй Мировой войне завершилась успешной встречей с союзниками. Однако не все обстояло так гладко, как может показаться. Хотя капитан 1 ранга Дейо был удовлетворен результатами, он в своем рапорте сделал несколько резких замечаний и потребовал организовать интенсивную подготовку экипажей эсминцев, чтобы они были полностью готовы к тяжелой борьбе против подводных лодок.

Предстоящая работа требовала умелого руководства, отличной морской выучки и прекрасной профессиональной подготовки. Это стало ясно после того, как был торпедирован эсминец «Кирни».

Как и следовало ожидать, даже ограниченная морская война против фашистской Германии не могла обойтись без потерь. Американские эсминцы, сопровождающие конвой к ТВПО и обратно, прекрасно знали, что это лишь вопрос времени. Атлантика клокотала. Американским торговым судам и эсминцам сопровождения еще предстояло испытать все это на себе.

Для эсминца «Кирни» испытания начались утром 17 октября 1941 года.

«Кирни» был одним из новых эсминцев водоизмещением 1630 тонн, спущенных в 1940 году. Корабль стоил 4 миллиона долларов, а его машины позволяли ему развить скорость 40 узлов. Его приборы управления огнем, сонар и вооружение были новейших образцов. Его экипаж был хорошо подготовлен. Его командир, капитан-лейтенант Э.Л. Дэнис подготовил отличный корабль. Однако ни опытный экипаж, ни прекрасные средства обнаружения, ни отличное оружие не спасли его, когда подкралась невидимая опасность.

Судьба подкараулила «Кирни», когда он стоял в Рейкьявике вместе с дивизионом американских эсминцев, прибывших в Исландию. Они вышли в море после того, как был получен сигнал бедствия от конвоя, атакованного «волчьей стаей» в 400 милях к югу от Исландии. Конвой SС-48 вышел из Канады 10 октября. Конвой из 50 судов медленно полз вперед, его тормозили плохая погода и постоянные поломки. К 15 октября от конвоя отстали 11 судов, в том числе даже судно коммодора. Конвой не мог делать более 7,5 узлов. Эскорт состоял из 4 канадских корветов и канадского эсминца «Коламбиа». Они не смогли справиться с «волчьей стаей», атаковавшей конвой ночью. 3 судна уже были потоплены, когда сигнал бедствия приняли в Рейкьявике.

Американцы откликнулись, отправив на помощь 4 эсминца. Под командованием командира ЭЭМ-27 капитана 1 ранга Л.Г. Тибо находились эсминцы «Планкетт» капитан-лейтенант У.Э. Грэхем), «Ливермор» (капитан-лейтенант В. Хубер) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-21 капитана 2 ранга Г.Б. Бродфута, «Дикейтор» (капитан-лейтенант Дж. К. Сэуэлл) и «Кирни».

Старый четырехтрубник «Грир», британский шлюп «Бродуотер» и корвет Свободной Франции «Лобелия» также были направлены к месту боя. Конвою SC-48 отчаянно требовалась любая помощь. Когда на рассвете 16 октября эсминцы капитана 1 ранга Тибо подошли к конвою, канадцы буквально валились с ног. Торговые суда были в панике. Подводные лодки пока взяли перерыв, чтобы подготовиться к новой атаке.

«Планкетт», «Ливермор», «Дикейтор» и «Кирни» заняли места в охранении 9 колонн транспортов, и конвой медленно пошел вперед. В соответствии с действовавшими в то время наставлениями американские эсминцы располагались на расстоянии от 1000 до 1500 ярдов от транспортов. Командованию миноносных сил Атлантического флота еще предстояло убедиться, что это расстояние слишком мало. Если корабли сопровождения прижимаются к транспортам, то подводные лодки получают возможность подойти слишком близко. Они уже имеют возможность стрелять торпедами, но в то же время остаются за пределами дальности действия гидролокаторов эсминцев. Такое тесное кольцо охранения давало решающее преимущество подводным лодкам. Подтверждением этому стало избиение конвоя SC-48.

Ночь простерла черные крылья над морской гладью, и «волчья стая» отправилась за добычей. Примерно в 22.00 был торпедирован один из транспортов. Вспышка оранжевого пламени, глухие взрывы и панические сигналы развалили ордер конвоя. Сбросив для проформы несколько глубинных бомб и начав стрельбу осветительными снарядами, эскорт отбил атаку. Однако корабли сопровождения не сумели напугать противника, а тем более — уничтожить.

В 23.15 подводные лодки снова нанесли удар. На этот раз торпеды прошли в центр конвоя и отправили на дно еще 2 судна. Примерно через 3 часа (17 октября около 02.00) «волчья стая» атаковала в третий раз. Лодки провели 3 стремительные атаки, и их торпеды пронизали конвой, как разряд молнии. 4 торговых судна получили роковые попадания. И вот в этом вихре огня и воды одна из торпед поразила «Кирни».

Его экипаж находился на боевых постах, эсминец шел со скоростью 15 узлов, приближаясь к атакованным судам. Наблюдатели вглядывались в темноту, пытаясь различить подводные лодки в позиционном положении. Темноту разрезали вспышки выстрелов, на волнах плясали отблески пожаров. Над тонущими судами поднимались столбы дыма, окрашенные багровым. Примерно в 1200 ярдах от «Кирни» горел торпедированный танкер. Из его трюма взлетел столб яркого пламени, осветивший все вокруг. На этом фоне четко выделялся силуэт британского корвета, маневрировавшего, чтобы подобрать уцелевших моряков. И эта же вспышка осветила «Кирни», который поворачивал влево, сбрасывая глубинные бомбы.

Это было сделано, чтобы отогнать лодку, которая могла оказаться за кормой эсминца. Заметив корвет, который резал ему курс, «Кирни» снизил скорость, чтобы избежать столкновения. И в этот момент притаившаяся где-то впереди лодка пустила в ход свое жало. По эсминцу были выпущены 3 торпеды. На залитой дрожащими отсветами поверхности воды их следы были незаметны.

Поворачивая влево, эсминец накренился. Торпеда выскочила из воды под самым его форштевнем. Наблюдатели замерли в ужасе, и в этот момент другая торпеда промчалась за кормой эсминца. А затем корабль подбросило сильным взрывом, и люди попадали на палубу.

«Кирни» получил тяжелое попадание в правый борт. Торпеда попала в обнажившееся при повороте днище и взорвалась в котельном отделении № 1. Ударная волна пошла вперед и вверх, разворотив котельное отделение, пробив палубу, оторвав правое крыло мостика, смяв переднюю трубу и повредив рубку.

Четырех человек взрывом выкинуло за борт. 7 человек погибли в затопленном котельном отделении. Остальные, окровавленные, обожженные, израненные, кое-как выползли на палубу или оказались в ловушке в развороченных отсеках. Море хлынуло в пробоину. Взрывом сорвало стопор сирены, и она завыла во всю мочь.

Корабль тяжело выпрямился и медленно двинулся дальше.

Сразу после взрыва начальник аварийной партии лейтенант Р.Дж. Эсслингер и старший машинный унтер-офицер Осси МакДаниэл обнаружили, что носовая переборка машинного отделения начала выгибаться. Хотя стальные листы могли в любой момент лопнуть, открыв дорогу воде, они сумели поставить подпоры и таким образом спасли машинное отделение.

Такая же отвага была проявлена на изуродованном мостике эсминца. Механик 3 класса Сэмюэль Курц находился рядом со стеллажами глубинных бомб в момент попадания. Взрывом его сбило с ног и забросило на сломанное правое крыло мостика. При этом Курцу сломало обе ноги. Любой толчок мог сбросить его за борт, но Курц, стиснув зубы, терпеливо ожидал помощи.

Смелость рождает смелость. Старший сигнальщик Генри Линкнехт осторожно пополз по разрушенному крылу мостика на помощь товарищу. Цепляясь за изогнутые балки, Линкнехт обхватил Курца и вытащил его на прочную палубу.

Пока моряки наверху сражались с повреждениями, матрос 1 класса Г.К. Барнард пробирался по темным отсекам внизу, проверяя надежность водонепроницаемых дверей. Один в задраенном отсеке, рулевой Джон Бут стоял на посту, контролируя работу рулевой машины. Зная, что корабль лишился электричества и руль будет переведен на ручное управление, он провел все необходимые переключения. Сообразив, что Бут может оказаться в ловушке в своем отсеке, другой рулевой, Маско Холланд, побежал на корму, чтобы отдраить крышку аварийного люка, и помог Буту выбраться.

Такое поведение было совершенно типичным для экипажа «Кирни». Впервые оказавшись в бою, они проявили мужество и стойкость ветеранов. Но корабль нельзя спасти только отвагой. Эти моряки были хорошо подготовлены к борьбе за живучесть. Они знали, что следует делать и как это следует делать.

Как обычно бывает с боевыми повреждениями, за первыми ранами потянулся целый хвост неприятных последствий. «Кирни» узнал это на своей шкуре. Однако умелая борьба за живучесть и мастерское управление удержали его на ровном киле. Уже через 10 минут после попадания торпеды он смог развить 10 узлов.

Сигнальная ракета привела на помощь другой американский эсминец — «Грир» капитан-лейтенанта Л.Г. Фроста. Это было интересное совпадение. Первый американский эсминец, по которому стреляла торпедой немецкая подводная лодка, пришел на помощь первому американскому эсминцу, получившему торпедное попадание.

Капитан-лейтенант Денис сообщил на «Грир», что поврежденный эсминец сможет дойти до Исландии. «Грир» был отправлен на поиски 4 человек, выброшенных взрывом за борт. Старый четырехтрубник тщательно прочесал район, но никого не сумел найти. Позднее, утром, по срочному вызову из Исландии прилетел гидросамолет «Каталина» с кровяной плазмой для раненых, которую взяли на крейсер «Уичита».

Итак, Битва за Атлантику начала собирать свою смертельную жатву. Эсминец «Кирни» потерял 11 человек убитыми и 24 ранеными. Потери оказались небольшими, благодаря стойкости людей и прочности корабля.

«Кирни» был одним из эсминцев типа «Бенсон», которые подвергались резкой критике «экспертов», считавших, что они имеют слишком большой верхний вес. Инженеры-кораблестроители, проектировавшие эсминцы, думали иначе. Двойное дно защищало их от подводных взрывов. Специальные усиления корпуса поглощали сотрясения при взрывах. Многочисленные переборки предотвращали распространение воды и огня. Мощные машины выдерживали большие нагрузки. Эсминцы этого типа гибли во Второй Мировой войне. Гибли более крупные «Портеры» и «Крейвены», гибли более новые «Флетчеры». Но почти ни один из этих эсминцев не погиб при попадании одиночной торпеды. Они тонули, когда были изрешечены снарядами, разворочены бомбами, разбиты несколькими камикадзэ. И все они выдерживали много попаданий перед тем, как погибнуть.

С зияющей пробоиной в борту «Кирни» своим ходом направился в Исландию. Там им занялась плавучая мастерская ВМФ «Вулкан» (капитан 1 ранга Л.С. Фиск). Через несколько месяцев эсминец был отремонтирован и вернулся в строй.

Следует признать, что ремонтные работы требовали некоторой изобретательности. Исландия практически не имела средств для ремонта серьезно поврежденных военных кораблей, но кузницы «Вулкана» работали круглыми сутками. Его рабочие приложили титанические усилия, чтобы привести «Кирни» в норму.

Экипаж эсминца полностью заслужил свои награды. Капитан-лейтенант Денис, старший машинный унтер-офицер МакДаниэл, лейтенант Эсслингер были награждены Военно-морскими Крестами. Благодарности в приказе были вынесены нескольким десяткам человек, в том числе Курцу и Линкнехту. Особо отличившиеся были повышены в звании. И весь экипаж получил сигнал: «Хорошо сделано!»

24 апреля 1941 года контр-адмирал Джонас Г. Ингрэм, командир 2-й дивизии крейсеров, получил приказ следовать со своей группой из Ньюпорта (Род Айленд) в Южную Атлантику. Его задачей было начать патрулирование в бразильских водах. «Нейтральной зоной» был объявлен огромный треугольник: Вест-Индия — бразильский выступ — острова Зеленого Мыса. Огромный район и огромные задачи.

Для выполнения приказа соединение адмирала Ингрэма получило подкрепления. Силы, переданные в его распоряжение, получили обозначение Оперативное Соединение 3.

Это соединение состояло из 4 старых легких крейсеров — «Мемфис» (флагман), «Цинциннати», «Милуоки» и «Омаха». Крейсера сопровождала 9-я эскадра эсминцев: «Сомерс» (капитан 2 ранга Дж. К. Метцель) под брейд-вымпелом капитана 1 ранга Т.Э. Саймингтона, «Джуэтт» (капитан 2 ранга Г.У. Кларк), «Дэвис» (капитан 2 ранга К.К. Хартман) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-18 капитана 2 ранга Т.Г. Пейтона, «Уинслоу» (капитан 2 ранга П.Р. Хейнеман), «Моффет» (капитан 2 ранга Г.У. Джонсон).

В этот период влияние Оси в Южной Америке было особенно сильным, фашистские агенты работали, как термиты, подтачивающие доктрину Монро. Бразилия, территория которой больше, чем у Соединенных Штатов, имела ключевое значение для обороны Западного полушария. В Рио-де-Жанейро пропаганда Оси просто бесчинствовала, пытаясь достать для Гитлера этот ключ. Выступят ли бразильцы на стороне союзников? Они дали ответ в сентябре 1941 года, открыв порты Бахия и Ресифе для кораблей адмирала Ингрэма.

В октябре несколько групп Оперативного Соединения 3 начали сопровождать конвои в Южной Атлантике. 15 октября на Тринидаде крейсер «Милуоки» (капитан 1 ранга Э. МакГлассон) и эсминец «Уоррингтон» приняли под охрану транспорт «Акадия», направляющийся в Ресифе. Он был зафрахтован Комиссией по морским перевозкам и должен был доставить авиамехаников компании «Пан Америкен» и технику, необходимую для постройки авиабаз в Африке. Под охраной «Милуоки» и «Уоррингтона» транспорт 21 октября прибыл в Ресифе. Там командование конвоем взял на себя адмирал Ингрэм.

«Акадия» вышла из Ресифе тем же вечером под охраной флагманского крейсера «Мемфис» и эсминцев «Дэвис» и «Джуэтт» (теперь им командовал капитан 2 ранга Дж. К. Поллок). В дневное время конвой имел воздушное прикрытие, самолеты непрерывно кружили над головой.

Во время перехода через Атлантику (2500 миль) не было встречено ни одной подводной лодки. Когда конвой прибыл в Лагос, адмирал Ингрэм попросил британское командование обеспечить «Акадии» надежную защиту. Заправившись, оперативная группа отправилась патрулировать в районе Сан-Хуана (Пуэрто-Рико).

Для эсминцев эта операция прошла без всяких происшествий. Но вскоре занавес будет поднят и над южно-атлантическим театром военных действий, и американские актеры поднимутся на сцену. А тем временем в Северной Атлантике второй американский эсминец стал жертвой фашистов.

Они называли его «The Rube» — «Деревенщина». Это прозвище отражало привязанность миноносников к кораблю, носившему одно из самых знаменитых имен в истории американского флота. Это имя напоминало о давно минувших событиях Триполитанских войн и битве с берберийскими пиратами.

По сравнению с другим эсминцами он был далеко не современным. Некоторые из его механизмов износились, однако он вертелся так проворно, что заслужил уважение командира оперативного соединения. Его командир капитан-лейтенант Г.Л. Эдвардс был чемпионом Военно-морской академии по классической борьбе и входил в олимпийскую команду. Экипаж вполне оправдывал имя корабля и не подводил капитана.

Из Исландии эсминец был отправлен в Соединенные Штаты, чтобы участвовать в сопровождении конвоев. И вот в конце октября «Рубен Джеймс» вышел в Северную Атлантику в составе группы из 5 эсминцев под командованием капитана 2 ранга Р.Э. Уэбба на «Бенсоне», чтобы сопровождать идущий на восток конвой НХ-156, который вез в Англию грузы, поставленные по Ленд-лизу.

Конвой состоял из 44 судов, и его скорость не превышала 8 узлов. «Рубен Джеймс» находился на левом фланге охранения напротив последнего судна в колонне. Эсминцы «Хилари П. Джоунс» (капитан-лейтенант С.Р. Кларк) и «Бенсон» (капитан-лейтенант Э.Л. Плезантс) находились на левом и правом крамболе конвоя соответственно. Эсминец «Тарбелл» (капитан-лейтенант С.Д. Уиллингхэм) располагался на правом фланге напротив последнего судна в колонне. Эти корабли маневрировали в 3000 ярдов от транспортов. Эсминец «Ниблэк» (капитан-лейтенант Э.Р. Дерджин) прикрывал тыл конвоя и находился в 1000 ярдов от транспортов. «Ниблэк» был единственным кораблем группы, имевшим радар.

В воздухе пахло порохом. Военные моряки знали об инциденте с эсминцем «Кирни», и все прекрасно понимали, что конвой вошел в воды, где действуют «волчьи стаи». Однако последняя неделя октября прошла спокойно. Никаких происшествий. Вообще ничего — до утра 31 октября.

В этот день конвой находился в районе ТВПО, примерно в 600 милях к западу от Ирландии. Темнота ночи постепенно таяла, приближался рассвет. Конвой двигался на восток прямым курсом в идеальном порядке, не применяя зигзаг. Корабли эскорта гнали свое стадо в назначенное место, вспарывая форштевнями легкую зыбь. В предрассветной дымке не было видно никаких признаков надвигающегося несчастья. Оно пришло совершенно неожиданно, когда в 05.25 дежурный корабль перехватил работу чужого радиопередатчика.

Позднее возник вопрос: а где точно в этот момент находился «Рубен Джеймс»? Он оставался на своем месте или уже начал дневное патрулирование? Но, как бы то ни было, эсминец находился в 2000 ярдов от фланга конвоя. В тот момент, когда он повернул для проведения поиска в направлении полученного пеленга, в 05.39 он был торпедирован.

Торпеда попала в левый борт рядом с первой трубой. В небо взлетел столб пламени. После взрыва торпеды прогремел еще один взрыв, который буквально выбросил корабль из воды. Судя по всему, сдетонировали носовые погреба, и этот взрыв оторвал всю носовую часть эсминца до третьей трубы.

Многих моряков силой взрыва выкинуло за борт. Те, кто спал на своих койках, вдруг обнаружили, что плавают среди обломков и слоя нефти. Цепляясь за спасательные жилеты и бальсовые плотики, уцелевшие моряки старались отплыть от остатков «Рубена Джеймса». Кормовая часть корпуса оставалась на плаву примерно 5 минут, а затем она затонула, содрогаясь от грохота новых взрывов. Это рвались глубинные бомбы, которые убили многих моряков, переживших взрыв торпеды.

В момент несчастья помощь всегда запаздывает, хотя спасатели мчались полным ходом. Для спасения уцелевших были отправлены эсминцы «Ниблэк» и «Хилари П. Джоунс». Горящая нефть и неспокойное море едва не сорвали спасательную операцию. Были подобраны всего 45 человек из команды «Рубена Джеймса», в том числе один старший унтер-офицер. Погибли при взрыве торпеды или утонули позднее в ледяной воде 115 человек команды эсминца. Капитан-лейтенант Эдвардс погиб вместе с кораблем, как и все остальные офицеры.

Подводная лодка, торпедировавшая эсминец, не была замечена ни одним из кораблей охранения или судов конвоя. Но когда конвой отвернул от места атаки, «Бенсон» 3 раза обнаруживал сонаром нечто подозрительное и стремительно атаковал эту цель. «Тарбелл» также провел несколько атак. Однако хватило одного смертоносного выстрела. Лодка, удовлетворенная успехом, предпочла уйти. Избранная ею тактика «бей — беги» оказалась очень удачной.

На следующий день британская эскортная группа недалеко от района ТВПО, где она должна была сменить американский эскорт, заметила 2 немецкие подводные лодки. Они были отогнаны артиллерийским огнем. Была ли одна из этих лодок повинна в гибели «Рубена Джеймса», так и осталось неизвестным.

Однако на один вопрос был получен четкий ответ. Атаки «Грира» и «Кирни» еще можно было списать на опрометчивые действия горячих голов среди немецких подводников. Но атака «Рубена Джеймса» была явно преднамеренной. Фашисты пошли на решительную и открытую войну с Соединенными Штатами. Действия немецких подводных лодок ясно говорили об этом.

1 ноября 1941 года, через 36 часов после потопления «Рубена Джеймса», президент Рузвельт утвердил акт конгресса о передаче Береговой Охраны в состав военно-морского флота. После этого сторожевики должны были подчиняться командованию ВМФ, пока не будут возвращены в распоряжение министерства финансов.

Конгресс был встревожен взрывами немецких торпед и на следующей неделе принял поправки к закону о нейтралитете. Из предложенных были приняты две. Первая разрешала вооружать американские торговые суда, чтобы они могли защищаться от атак. Вторая поправка отменяла запрет американским кораблям плавать в европейских водах. Теперь американский флот мог сопровождать грузы Ленд-лиза прямо до портов Великобритании. Нереалистичные ограничения «изоляционизма» и «вооруженного нейтралитета» были отменены.

Многие американцы продолжали верить, что страна остается на мирном положении. Но уже никакие слова не могли исправить существующее положение. Осенью 1941 года, за несколько дней до Пирл-Харбора, американский флот уже сражался в Битве за Атлантику.

Эсминец «Рубен Джеймс» стал первым американским кораблем, потопленным во Второй Мировой войне.

Еще в 1820 году американский шлюп «Циан» под командованием капитана Тренчарда прибыл в воды Западной Африки в качестве первого американского патрульного судна. В прошлом году конгресс принял закон, запрещающий ввоз негров-рабов. Хотя большинство американских шкиперов были готовы отказаться от грязной торговли, находились преступники, не желающие терять прибыль. Чтобы остановить преступные рейсы, был создан Африканский патруль.

Если бы работорговец прежних времен вдруг очутился в Южной Атлантике в ноябре 1941 года, это был бы прецедент, которого не ожидал никто из морского командования. Но операции периода «вооруженного нейтралитета» принесли много странных неожиданностей.

Один из таких сюрпризов приключился 6 ноября, когда 3 судна встретились в точке, отстоящей на 657 миль от бразильского порта Ресифе. Оперативная Группа 3.6, состоящая из легкого крейсера «Омаха» (капитан 1 ранга Т.Э. Чандлер) и эсминца «Осмерс» (капитан 2 ранга Дж. К. Метцель), возвращалась в Ресифе. Они встретили одиночный транспорт, на корме которого красовались название и порт приписки: «Уилмото», Филадельфия. Он шел на север.

Моряки «Омахи» и «Сомерса» с удивлением смотрели за затемненный американский корабль, на бортах которого были нарисованы большие звездно-полосатые флаги. Они изменили курс и пошли на перехват, чтобы досмотреть судно. Судя по всему, моряки «Уилмото» были удивлены ничуть не меньше, встретив американские крейсер и эсминец. Судно подняло кодовый сигнал со своим названием, однако на повторный запрос оно не ответило.

«Омаха» и «Сомерс» приближались очень осторожно. Да, на мачте развеваются «Звезды и полосы», но почему судно молчит?

Наблюдатель эсминца сказал своему товарищу, стоящему рядом с ним на мостике: «Что-то странное есть в этой лоханке!»

Командир «Омахи» тоже так решил. Пароходу был сделан сигнал лечь в дрейф и ждать досмотровую партию. Затем, когда катер крейсера уже пошел к таинственному судну, у него на фалах затрепыхались разноцветные флаги. Сигнал был совершенно неожиданным:

Капитан 1 ранга Чандлер уже отправил катер. Когда он подошел к борту судна, то стало видно, что моряки «Уилмото» покидают судно. Их крики звучали несколько иначе, чем говорят в Филадельфии. Может быть, это были голландцы из Пенсильвании?

Один из матросов заметил: «Да, это голландцы, только они не из Пенсильвании. И не из Голландии тоже».

Когда американцы поднялись на палубу «Уилмото», в трюме судна прозвучали 2 приглушенных взрыва. Подрывные заряды! Из люков повалил дым. Лейтенант Г.К. Кармайкл и его матросы бросились по трапам вниз. Им удалось заделать пробоины, и судно, вместо того чтобы отправиться на дно, осталось на плаву. Еще один крайне неприятный сюрприз для его капитана Герхарда Лёрша.

Теперь стало ясно, что Лёрш немец. Точно так же немцами оказались и остальные члены экипажа. «Уилмото» на самом деле назывался «Оденвальд» и следовал под фальшивым флагом — это был блокадопрорыватель. Он должен был доставить из Японии в Германию много разных грузов, но в основном его трюмы занимали 3800 тонн каучука.

Германское судно, груз, капитан и команда были доставлены в Порт-оф-Спейн на Тринидаде крейсером «Омаха» и эсминцем «Сомерс». Так как Соединенные Штаты официально не воевали с фашистской Германией, было много сомнений в законности захвата приза.

Однако если очень хочется, выход найдется всегда. Используя тонкости казуистики, командир Оперативной Группы 3.6 вспомнил времена торговли «черным товаром» и сообщил, что задержал «Оденвальд» как «заподозренный в работорговле»!

В ноябре 1941 года американские эсминцы участвовали в крупных конвойных операциях, которые планировались в строжайшей секретности, чтобы никакие сведения о них не просочились к противнику.

Этой осенью Англия оказалась прижатой к стене. Танки Роммеля ломились в ворота Суэца. Англичанам требовалось любой ценой укрепить рушащийся фронт на Ближнем Востоке, но путь через Средиземное море был перекрыт итальянским флотом и германской авиацией, базирующейся на Крите.

Британская дивизия численностью около 22000 человек ожидала отправки из метрополии. Единственным путем в Персидский залив был длинный переход через Южную Атлантику, вокруг мыса Доброй Надежды и через Индийский океан. Но Адмиралтейство не располагало достаточным количеством судов для перевозки войск, а Королевский Флот не мог набрать достаточного количества эскортных кораблей. Не сможет ли дядя Сэм предоставить транспорты и корабли сопровождения?

Ответ был положительным. В результате был отправлен конвой WS-124 — первый войсковой конвой союзников, который охраняли американские корабли.

Для американцев операция началась в ТВПО. Там соединение контр-адмирала Хьюитта приняло под охрану британские транспорты, которые до этого сопровождали английские корабли. В Канаду транспорты вели эсминцы «Моррис» (брейд-вымпел капитана 1 ранга У.Л. Эйнсуорта), «Симс», «Хьюз», «Мастин», «Хамман», «Рассел», «Уок», «О’Брайен», «Андерсон».

В Галифаксе томми сошли на берег, а британские транспорты отправились обратно. Эсминцы «Хамман» и «Андерсон» вернулись в Исландию. Были подготовлены новые войсковые транспорты и корабли сопровождения. Конвой WS-124 приготовился к долгому путешествию через Южную Атлантику и далее.

Конвой, прозванный «Парусом Уильяма»,[10] покинул Галифакс 10 ноября. Эскортом командовал контр-адмирал Э.Б. Кук, командир авианосного соединения Атлантического флота, поднявший флаг на авианосце «Рейнджер». Коммодором конвоя был назначен капитан 1 ранга Д.Р. Бири, находившийся на военном транспорте «Маунт Вернон».

Все транспорты конвоя были американскими. Самым крупными из них являлись «Маунт Вернон» (бывший лайнер «Вашингтон»), «Уэйкфилд» (бывший «Манхэттен»), и «Вест Пойнт» (бывший «Америка»). В состав конвоя также вошли транспорты «Леонард Вуд», «Джозеф Т. Дикман», «Оризаба».

Их сопровождало крупное соединение военных кораблей. Эта армада получила обозначение Оперативное Соединение 14.4. «Тяжелую артиллерию» представляли авианосец «Рейнджер» и тяжелые крейсера «Куинси» и «Винсенс». Конвой прикрывали 8 эсминцев: «Уэйнрайт» (капитан-лейтенант Т.Л. Льюис) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-8 капитана 1 ранга Т.К. Кинкейда, «Моффет» (капитан 2 ранга П.Р. Хейнеман), «МакДугал» (капитан 2 ранга Д.Л. Мадейра) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-17 капитана 2 ранга Л.К. Свенсона, «Уинслоу» (капитан 2 ранга Г.Р. Холкомб), «Мейрант» (капитан-лейтенант Э.Э. Тэйлор) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-16 капитана 2 ранга Т.В. Купера, «Ринд» (капитан 2 ранга Г.Т. Рид), «Роуэн» (капитан-лейтенант Б.Р. Гаррисон), «Трипп» (капитан-лейтенант Р.Л. Кэмпбелл). Эсминцами командовал капитан 1 ранга Кинкейд.

Оперативная группа сначала пошла к Тринидаду. Там к конвою присоединился эскадренный танкер «Симаррон». На Тринидаде конвой покинул капитан 1 ранга Кинкейд, который был произведен в контр-адмиралы и назначен командиром дивизии крейсеров Тихоокеанского флота. В качестве командира эсминцев его сменил капитан 2 ранга Свенсон, который перенес брейд-вымпел с «МакДугала» на «Уэйнрайт».

На полпути между Бразилией и островом Св. Елены конвой покинул «Рейнджер». Вместе с ним ушли эсминцы «Ринд» и «Трипп». Командование эскортом принял капитан 1 ранга Ч.Э. Бэттл, командир «Куинси».

6 декабря конвой с трудом двигался к мысу Доброй Надежды, борясь со встречным штормом. Скорость снизилась, конвой был вынужден маневрировать. И в этот момент пришло сообщение о том, что разразился новый шторм — на Тихом океане. Это сообщение потрясло всех моряков конвоя. Его пункт назначения сразу был изменен, вместо Басры войсковые транспорты пошли в Индию и Сингапур. Полученная радиограмма была короткой: «Японцы атаковали Пирл-Харбор. Тихоокеанский флот США разбит».

8 декабря 1941 года правительство Соединенных Штатов Америки объявило войну Японии. 11 декабря Германия и Италия объявили войну Соединенным Штатам, и конгресс немедленно ответил тем же. Это началось!

Но для эсминцев Атлантического флота это даже принесло некоторое облегчение. Когда война была официально объявлена, эсминцы американского флота уже участвовали в Битве за Атлантику. Война началась с того момента, как немецкая подводная лодка выпустила торпеды по эсминцу «Григ». После этого все формальности были отброшены в сторону. После того как были торпедированы «Кирни» и «Рубен Джеймс», эсминцы Атлантического флота уже не покидали линию огня.

Plunkett

Gleaves

Lansdale

McDougal

Sampson

Somers

Livermore

Ericsson

Grayson

Woolsey

Bristol

Swanson

Anderson

Sims

O’Brien

Lang

Wilson

Rhind

Badger

Jacob Jones

Ellis

Dupont

Upshur

Bainbrigde

McCormick

Truxyun

Niblack

Mayo

Hilary P. Jones

Winslow

Davis

Warrington

Eberle

Gwin

Monssen

Ludlow

Wilkes

Ingraham

Hammann

Mustin

Walke

Stark

Mayrant

Rowan

Babbitt

Roper

Herbert

Bernadou

Greer

Lea

Overton

Broome

Benson

Charles F. Huges

Madison

Moffett

Jouett

Roe

Kearny

Meredith

Buck

Edison

Nicholson

Morris

Huges

Russell

Wainwright

Sterett

Trippe

Decatur

Leary

Dickerson

Dallas

Cole

Tarbell

MacLeish

Sturtevant

Simpson

Schenk

Как уже говорилось в главе 1, эсминец появился как носитель торпедного оружия, но вскоре его начали использовать как патрульное и дозорное судно, как разведчика, как «флотского порученца». А закончил Первую Мировую войну эсминец в ранге злейшего врага подводных лодок.

Эсминцы находились на переднем крае борьбы с подводными лодками в годы Первой Мировой войны и показали свои наступательные качества — как охотники за подводными лодками — и оборонительные — как защитники конвоев. К концу войны репутация эсминца как противолодочного корабля прочно установилась.

В то же время, заявление, что подводная лодка встретила в современном эсминце достойного противника, как и все банальные истины, нуждается в уточнении. Инженеры-кораблестроители упорно работали, чтобы улучшить характеристики подводных судов. По крайней мере в течение 10 лет великие державы, скованные ограничениями на строительство надводных кораблей, были вынуждены сосредоточить все усилия на развитии и строительстве кораблей подводных. В результате немецкие подводные лодки, как, впрочем, и лодки союзников, ко Второй Мировой войне были значительно усовершенствованы и отличались от лодок Первой Мировой войны даже больше, чем современный «Форд» от знаменитой «Модели Т».

Немецкая подводная лодка, построенная в 1939 году, была прочной, глубоководной и быстроходной. Она могла нанести нокаутирующий удар. Ее торпеды были гораздо более опасными, чем «жестяные рыбки» Первой Мировой. Дальность плавания была значительно увеличена. Такой была лодка в самом начале войны. Но постепенно она становилась еще более быстроходной, прочной и глубоководной. Лодку постройки 1943 года было очень трудно повредить и еще труднее потопить. Летом этого года одна из таких лодок была настигнута американскими противолодочными силами возле Тринидада. 6 самолетов ВМФ, 1 дирижабль ВМФ и 1 армейский бомбардировщик 17 часов гоняли лодку, прежде чем уничтожили ее. Современные подводные лодки обладали очень большим запасом выносливости.

С другой стороны, и эсминцы вступили в Битву за Атлантику оснащенные замечательными новыми системами обнаружения. Именно в этой области эсминец сразу получил решительное преимущество над своим партнером по смертельной игре в «кошки-мышки». Но недостаточно противника только обнаружить. Его требуется уничтожить.

Требовалось новое противолодочное оружие. Требовалась взрывчатка с повышенной силой детонации, чтобы сокрушить усиленный прочный корпус лодки. Требовались глубинные бомбы с увеличенной скоростью погружения, чтобы повысить точность бомбометания. Требовались бомбосбрасыватели и бомбометы, сбрасывающие серии бомб за более короткий срок и повышающие плотность накрытия. Требовались улучшенные системы управления огнем.

Британские эсминцы вступили в Битву за Атлантику с противолодочным боезапасом эпохи Первой Мировой войны. Американские эсминцы периода «вооруженного нейтралитета» имели такой же боезапас. Но старая надежная «бочка» в условиях Битвы за Атлантику оказалась недостаточно эффективной. От американских ученых и инженеров потребовали срочно увеличить радиус поражающего действия глубинной бомбы и улучшить ее конструкцию. Управление Вооружений американского флота не заставило ждать долго и разработало обтекаемую глубинную бомбу каплевидной формы.

Затем в 1942 году появилось новое противолодочное оружие — многоствольный бомбомет «хеджехог». Залп «хеджехога», выстреливаемый вперед по ходу эсминца, имел то преимущество, что покрывал большую площадь. Позднее была создана уменьшенная модель бомбомета, названная «мышеловкой», ее устанавливали на небольших кораблях. Уже в конце войны британские ученые создали новый бомбомет «Сквид». Эти изобретения родились по необходимости и прошли долгий путь, прежде чем начали поражать немецкие лодки.

Но даже старая «бочка» не была отправлена в отставку.

Хотя она была неуклюжей, но имела и положительные качества, прежде всего — большой размер. И довольно часто серия «бочек» оказывалась смертоносной для лодки.

Глубинные бомбы, используемые американскими эсминцами в годы Второй Мировой войны, по форме и размерам напоминали топливные бочки по 25 и 50 галлонов. Они содержали в себе заряды в 300 и 600 фунтов ТНТ. На палубе корабля эти бомбы были достаточно безопасными, но когда взрыватель активировался давлением воды, они превращались в смертоносный снаряд. Взрыватель бомбы располагался в трубке по оси цилиндра и представлял собой попросту гидростат, срабатывающий от повышения давления. С помощью наружных регуляторов бомбу можно было установить на взрыв на различной глубине.

В начале войны корабль, находящийся в опасном районе, обычно держал бомбы установленными для взрыва на средней глубине, чтобы сэкономить время на случай внезапной атаки. Но потом от этого отказались ради повышения безопасности. Выяснилась опасность поражения людей в воде при взрыве бомб, ушедших в глубину вместе с тонущим кораблем. После этого глубинные бомбы стали держать на предохранителе до самого момента сброса в воду.

Чтобы повредить лодку, бомба совсем не обязательно должна была попасть в нее. Так как жидкости практически несжимаемы, то относительно небольшая сила, приложенная к ограниченному объему, может создать высокое давление.

Конечно, океан нельзя считать «ограниченным объемом». Но сила подводного взрыва легко передается и создает большие давления на небольшом расстоянии от его центра. Если лодка оказывается недалеко от места взрыва, создаваемое им давление почти целиком передается на корпус, причем почти равномерно по всей его поверхности. Конечно, прямое попадание было бы более предпочтительным, однако оно не обязательно. Взрыв бомбы рядом с лодкой может разрушить ее корпус, вызвать множество течей, вывести из строя расположенные внутри лодки механизмы.

Разумеется, подводная лодка не будет изображать из себя неподвижную мишень для глубинных бомб. Она слышит, что делает находящийся на поверхности охотник, и прежде чем бомбы полетят вниз, лодка сделает все возможное, чтобы уклониться от этих «гостинцев».

Такие действия называются «маневрами уклонения». Подводная лодка может начать их сразу, как только заподозрит, что ее обнаружили. Она может применить их в последнюю секунду, чтобы увернуться от уже нацеленного залпа. Чтобы уйти от глубинных бомб, подводная лодка меняет курс, скорость, глубину, замирает без движения и дрейфует. Она может найти «лисью нору» на дне и лежать неподвижно, выключив все механизмы, чтобы притвориться уничтоженной. Она может идти зигзагом впереди охотников. Действуя в трех измерениях, подводная лодка имеет такие же возможности маневра, как и самолет в воздухе.

Охотник за подводной лодкой обычно сбрасывает бомбы на движущуюся цель вслепую, следя за целью только с помощью акустики. Но акустический контакт ненадежен, а на малых расстояниях он теряется. Более того, подводная лодка может перемещаться как по горизонтали, так и по вертикали. А сонар не может указать точную глубину цели. В Первую Мировую войну так и не удалось создать прибор для точного определения глубины нахождения лодки, поэтому многие атаки завершились неудачно из-за того, что взрыватели бомб были установлены на слишком большую или слишком малую глубину. В начале Второй Мировой войны противолодочные корабли оказались в аналогичном положении.

Разумеется, самым важным фактором является скорость, с которой удается провести атаку после обнаружения цели. Она в первую очередь зависит от бомбосбрасывателей и бомбометов. Но много зависит и от скорости погружения бомбы.

Также ясно, что успех атаки определяется и точностью направления, в котором погружается сброшенная бомба. Старые «бочки» имели невысокую скорость погружения. Сбрасываемые с кормы эсминца, они начинали кувыркаться в кильватерной струе. Такая «подводная акробатика» снижала скорость погружения бомбы и могла увести ее в сторону.

Чтобы устранить эти и другие недостатки, инженеры создали обтекаемую каплевидную глубинную бомбу.

Эта бомба была сконструирована, так как требовалось оружие с повышенной скоростью погружения и более устойчивой подводной траекторией. Это позволяло увеличить точность бомбометания по сравнению с бомбами старых образцов.

Бросьте в бассейн банку тушенки, и вы увидите, как она кувыркается. Вы также убедитесь, что она упадет на дно на некотором расстоянии от точки, где была сброшена. А теперь бросьте в бассейн грушевидный предмет того же веса. Вы увидите, что он погружается гораздо быстрее, всегда тяжелым концом вниз, и упадет именно в той точке, в которой был сброшен.

Совершенно понятно, что каплевидная, или грушевидная, форма глубинной бомбы имела явные преимущества над вульгарной бочкой. Поэтому эсминцы и получили каплевидные бомбы.

Ни одна лодка не могла выдержать долго, когда эсминец начинал швырять эти «капельки». А если одна из них взрывалась у борта лодки — все заканчивалось немедленно.

Эсминцы в годы Второй Мировой войны использовали три типа устройств для сброса глубинных бомб.

Старые глубинные бомбы сначала сбрасывались по простейшему принципу: «катите бочку». На корме корабля была установлена наклонно пара рельсов. Поднимите бочку на рельсы — и пусть себе катится.

К 1918 году были сконструированы бомбосбрасыватели, которые американские эсминцы использовали и во Второй Мировой войне. Это устройство состояло из стеллажа с глубинными бомбами и наклонных направляющих, с которых они могли скатываться. Гидравлический механизм запора мог управляться непосредственно с места, а мог дистанционно с мостика корабля. Кроме того, запорами можно было управлять вручную, без всякой гидравлики.

Обычно такие бомбосбрасыватели устанавливались попарно на корме корабля, каждый имел отдельное управление. В расчет бомбосбрасывателя включался артиллерийский унтер-офицер, который руководил загрузкой бомб и специальным ключом устанавливал глубину на взрывателях. Обычно эти установки давал офицер, заведующий противолодочным оружием, когда корабль выходил в атаку.

Бомбосбрасыватель назывался «вспомогательным постом сброса бомб». Как правило, их сбрасывали дистанционно с мостика с помощью специального пульта. Обычно процедура выглядела следующим образом. Отдается команда: «Сбросить среднюю серию». Это означало: «Сбросить 6 глубинных бомб, интервал 5 секунд, установка на 150 футов, приготовиться… Товсь!» Затем следовали команды: «Первая пошла! Вторая пошла!..» Человек за пультом послушно откликался: «Есть!»

Существовало несколько стандартных вариантов серий. Иногда можно было услышать приказ: «Приготовить мелководную серию». Позднее на каждом корабле были отработаны свои собственные стандартные приемы.

Термин «бомбомет» применялся к устройству, которое выбрасывало глубинную бомбу через борт. Этот термин также применялся для обозначения боевого поста, с которого заряжался бомбомет и производился выстрел. Такие посты обычно назывались «бомбометы правого борта» и «бомбометы левого борта», либо еще более конкретно: «бомбомет № 3».

Так как бомбы с кормовых бомбосбрасывателей ложились только по курсу корабля, чтобы расширить площадь накрытия, требовался какой-то метатель. Так появилось «Y-орудие». Оно было создано в 1918 году и могло кидать в воду 2 глубинные бомбы. По форме этот бомбомет напоминал букву «Y» или огромную рогатку. Однако он работал как пушка, а не как рогатка. Глубинные бомбы помещались в лоток на стволе бомбомета и выбрасывались за борт взрывом специального патрона.

«Y-орудие» позволяло класть бомбы справа и слева от линии курса на безопасном расстоянии от корабля. Однако оно устарело после появления «К-орудия».

Установленный к 1942 году на большинстве американских эсминцев бомбомет «К-орудие» использовался чаще других во время битвы против гитлеровских подводных лодок. Он весил вчетверо меньше, чем «Y-орудие», и имел один короткий толстый ствол с быстродействующим замком и довольно простым стреляющим механизмом. Бомба укладывалась на специальную люльку, которая сидела на конце ствола «К-орудия». Когда происходил выстрел, «бочка» отправлялась в полет.

Стреляющий механизм, смонтированный в замке бомбомета, позволял производить выстрел либо механически бойком, либо электрически. В бойковом механизме спуск производился специальным шнуром. Электрический запал приводился в действие ключом с мостика корабля.

«К-орудия» устанавливались попарно по обоим бортам корабля. Их ставили обычно столько, сколько помещалось. Дополнительные бомбометы позволяли перекрывать большую площадь и повышали шансы на успех.

Хотя бомбометы обычно считались дополнением бомбосбрасывателей на корме корабля, их использование требовало определенного времени. Серию глубинных бомб можно было поднять на стеллаж и скатить за считанные секунды. Бомбомет требовалось перезаряжать после каждого выстрела, и глубинную бомбу укладывать в люльку тоже после каждого выстрела. Поэтому в первой половине 1942 года появился «зарядный стеллаж». Это устройство значительно ускорило перезарядку бомбометов и облегчило работу расчетов.

Сильное волнение мешало любым операциям с «бочками» и «капельками». 720-фн бомбу Mark 7 и 340-фн бомбу Mark 9 трудно поднимать даже в спокойную погоду, а на качающейся палубе труднее в несколько раз. Если бомба выскользнет из рук расчета, последствия могут оказаться самыми неприятными. Бомба не взорвется. Но тяжелый цилиндр покатится по палубе, круша все на своем пути и угрожая покалечить людей. Если бомба случайно сорвется за борт, а взрыватель не поставлен на предохранитель, то взрыв может произойти под самым бортом, что приведет к повреждению корабля.

Чтобы избежать случайных взрывов, большинство командиров эсминцев предпочитало держать бомбы на предохранителе до того момента, как корабль начнет атаку. Установка глубины взрыва производилась в считанные секунды расчетом бомбомета или бомбосбрасывателя. Но в любом случае сохранялась вероятность того, что корабль будет потоплен во время боя. Если бомбы не будут стоять на предохранителе, они взорвутся, когда корабль скроется под водой. За годы войны это произошло несколько раз, и такие взрывы погубили многих моряков, плававших в воде рядом с местом гибели эсминца. Эти бомбы либо имели неисправности, либо не были поставлены на предохранитель. Классические примеры: эсминец «Хамман» у Мидуэя и эсминец «Стронг» на Соломоновых островах.

И «бочки», и «капельки» имели несколько неприятных особенностей. Они были тяжелыми и неуклюжими. Перед выстрелом их следовало настроить. Их нельзя было «навести на противника» с достаточной точностью. Требовалось создать более удобную в обращении бомбу, и конструкторы справились с этой задачей.

Британские инженеры и капитан 1 ранга американского флота Пол Хэммонд нашли ответ в виде «хеджехога».

В начале 1942 года капитан 1 ранга Хэммонд, служивший в аппарате военно-морского атташе в Лондоне, получил возможность ознакомиться с новым образцом противолодочного оружия. Эта установка использовала принципиально новый способ метания глубинных бомб. Она состояла из стального лотка, в котором были установлены 4 ряда похожих на иглы стержней. Отсюда ее название: «hedgehog» — «еж». Фактически это была ракетная пусковая установка, однако она выпускала необычные ракеты.

Установка выстреливала на значительное расстояние 24 снаряда. Эти снаряды надевались на штыри бомбомета, и зарядка установки была очень простой. Взрыв бомбы происходил при контакте с целью, как у обычного артиллерийского снаряда. Заброшенные в воду, бомбы погружались очень быстро, напоминая стаю стальных барракуд, стальных барракуд со смертельным укусом.

Бомба «хеджехога» требовала прямого попадания в подводную лодку, чтобы взорваться. Она не имела огромного разрывного заряда, как обычная «бочка». Однако ее разрушающее действие при попадании было ничуть не меньше, чем у артиллерийского снаряда. То, что бомба взрывалась только при прямом попадании, в одном отношении было скорее преимуществом, чем недостатком. Обычная глубинная бомба взрывалась, опустившись на заданную глубину, и охотники наверху не могли знать, попала она в яблочко или взорвалась в миле от цели. А вот взрыв бомбы «хеджехога» означал попадание, разве что на мелководье бомба взрывалась, ударившись о дно. В этом случае неопределенность сохранялась, зато в открытом океане взрыв говорил эсминцу, что цель поражена. И это означало, что лодка получила серьезные повреждения.

Капитан 1 ранга Хэммонд сразу стал энтузиастом нового оружия. Из Англии образец «хеджехога» был направлен в Соединенные Штаты. Непривычный бомбомет с его стреляющими штырями и бомбами-ракетами создавался в обстановке строжайшей секретности. Его устанавливали на борту эскортных кораблей тайно, словно размещали контрабанду. После первых испытаний на американских эсминцах новое оружие получило высокую оценку. В конце концов его начали широко устанавливать на фрегатах и эскортных миноносцах.

Взрыв бомбы при прямом попадании был не единственным достоинством «хеджехога». Он обладал и более ценным качеством. Так как снаряды «хеджехога» выбрасывались вперед по ходу корабля, оружие можно было использовать до того, как будет потерян акустический контакт с подводной лодкой. Другими словами, противолодочный корабль следил за лодкой, стреляя из «хеджехога», то есть не вслепую, как при использовании обычных глубинных бомб. При наведении бомбомета имелась возможность в какой-то степени учесть ошибки, которые вносят маневрирование корабля, качка и другие факторы.

Тяжелый многоствольный бомбомет давал слишком сильную отдачу, и потому не подходил для установки на малых кораблях. Поэтому был создан маленький образец, выстреливающий 6 бомб. Это оружие было названо «мышеловкой».

Для испытаний «мышеловки» были установлены на нескольких эсминцах. После получения положительных результатов эти бомбометы начали устанавливать на различных противолодочных кораблях, включая малотоннажные. «Мышеловка» могла нанести сильный удар, ведь ее 65-фн бомба, снаряженная торпексом, содержала столько же взрывчатки, что и бомба «хеджехога». Но, хотя англичане использовали «мышеловку» с большим успехом, американские корабли применяли ее значительно реже. Насколько известно, ни одна подводная лодка не попалась в американскую «мышеловку».

Зато «хеджехог» часто применялся поисково-ударными группами. На Тихом океане среди экипажей эсминцев он пользовался еще большей популярностью, что, вероятно, было обусловлено состоянием моря и погоды.

Установки, стреляющие вперед по курсу корабля, не привели к отмиранию обычных глубинных бомб. В течение всей войны «бочки» и «капельки» исправно летели в воду с палуб эсминцев. Американские эсминцы не имели «хеджехогов», реактивные бомбометы устанавливались на эскортных миноносцах и фрегатах, появившихся в середине войны. Их снаряды могли нанести смертельный укол, но им требовалось попасть в цель. В то же время разрыв обычной глубинной бомбы даже на некотором расстоянии от корпуса лодки тоже приводил к желаемому результату. Обычные глубинные бомбы часто использовались в дополнение к залпу «хеджехога». Они должны были добить поврежденную лодку или достать лодку, погрузившуюся слишком глубоко. Тяжеловесная глубинная бомба была необходима для взрыва на большой глубине, если ситуация не позволяла использовать «хеджехог».

При использовании глубинных бомб и снарядов «хеджехогов» возникала та же проблема, что и при обычной артиллерийской стрельбе — наводка. Требовалось обнаружить лодку и установить ее место нахождения. После неожиданных и сокрушительных успехов подводных лодок в 1914 году англичане приложили максимум усилий, чтобы создать прибор, способный обнаружить погрузившуюся подводную лодку. В результате был создан гидрофон — чувствительный акустический приемник, который мог засечь шумы, создаваемые движущейся подводной лодкой. Вмонтированный в днище корабля, гидрофон передавал оператору шум винтов лодки и давал общее направление на нее. Судя по всему, первый случай обнаружения подводной лодки гидрофоном имел место 23 апреля 1916 года, когда UC-3, попавшая в противолодочную сеть, была выслежена и уничтожена надводным кораблем.

В 1916 году американский флот разработал и начал устанавливать на своих кораблях «слушающее устройство» SC, аналогичное британскому гидрофону. К концу Первой Мировой войны такое устройство широко применялось противолодочными кораблями союзников, а проведенные улучшения сделали его очень чувствительным. Опасаясь обнаружения, подводная лодка могла на короткое время отключать моторы или вообще неподвижно отлеживаться на морском дне. Но гидрофон мог засечь самый слабый звук — даже тихое жужжание моторчика гирокомпаса.

Однако гидрофон имел и существенные недостатки. Прежде всего, он воспринимал шумы винтов всех кораблей, находящихся поблизости, а не только подводной лодки. Чем выше были его акустические качества, тем больше шумов он принимал. Оператор прибора SC не мог отстроиться от посторонних шумов. В головных телефонах постоянно слышались шуршание и потрескивание, поэтому требовалось обладать острым слухом и уметь различать шумы.

Хотя гидрофон и давал общее направление на подводную лодку, он не определял расстояние. В конце Первой Мировой войны охотники за подводными лодками продолжали стоять перед проблемой определения расстояния, от чего зависела точность выхода корабля на цель. Поэтому гидрофон не решал всех проблем. Опытный оператор был способен обнаружить находящуюся под водой лодку и указать примерное направление на нее. Однако он не мог определить расстояние до лодки.

В период между войнами достижения электроники позволили преодолеть некоторые недостатки гидрофона. Британский и американский флоты создали устройство, способное измерять расстояние до погрузившейся лодки. Это высокочастотное электронное устройство действовало, используя принцип эхолокации. Англичане назвали его асдиком, а американцы — сонаром.

Описание электронной части сонара было бы слишком сложным, поэтому мы не будем вдаваться в детали того, «как» это происходит, а лишь кратко изложим, «что» происходит. Сонар расположен в обтекаемом контейнере под днищем корабля. Оператор может использовать его двумя способами: или просто слушать шумы, чтобы засечь звук винтов или внутренних механизмов лодки, или вести эхолокацию, чтобы обнаружить лодку и замерить расстояние до нее. Оба способа основаны на законах гидроакустики. Прослушивание означает именно прослушивание. Оператор сонара слушает все подводные шумы и старается различить среди них те, которые издает подводная лодка. Определение дистанции и направления происходит несколько сложнее.

Эхолокация — это процесс определения пеленга и дистанции до подводного объекта путем посылки направленного звукового сигнала и приема отраженного эха направленным звукоулавливающим устройством. В этом случае оператор сонара посылает в воду острый пучок звуковых импульсов — высокое «динь». Как и радиоволна, акустический сигнал может идти в воде многие мили, пока не встретит какое-то препятствие. Обладая особыми свойствами, акустический сигнал отражается от встреченного объекта. В результате это «динь» превращается в резиновый мячик, который, отскочив от цели, возвращается к бросившему его. Интервал времени до возвращения сигнала (эха) дает расстояние до цели, а траектория дает пеленг на цель.

Кроме того, акустический сигнал, отразившись от движущегося объекта, меняет свою частоту (эффект Допплера). Это может подсказать оператору характер перемещений цели. По величине изменения частоты опытный оператор сонара всегда определит, что это такое: движущийся корабль, неподвижные обломки, подводная лодка или кит.

С появлением сонара многие оптимисты решили, что подводная лодка потеряла свой плащ-невидимку. Любой противолодочный корабль, оснащенный сонаром, мог сесть на хвост лодке. После этого оставалось лишь засыпать ее глубинными бомбами.

И снова оптимизм оказался чрезмерным. Подводные лодки Деница попытались обмануть сонар с помощью имитационных патронов «Pillenwerfer» — специальных химических патронов, создающих облако воздушных пузырьков, отражающих акустический сигнал. Но этот имитатор не создавал эффекта Допплера, и опытные операторы вскоре научились отличать действительные и ложные подводные цели. Поэтому воздушные пузырьки не помогли. Более того, они скорее помогали акустикам определять дистанцию, чем мешали.

Но работа с сонаром требовала от оператора умения быстро ориентироваться в какофонии звуков, пойманных акустическими приемниками, и способности идентифицировать эхо-сигналы. Лишь очень хорошо подготовленный человек мог справиться с этим. И лишь хорошо подготовленные офицеры могли использовать полученную информацию наилучшим образом.

Как уже говорилось, постоянно поддерживать акустический контакт оказалось невозможно. Например, эсминец мог установить контакт в 10.15, потерять его в 10.16, снова восстановить в 10.30, удерживать до 10.45 и снова потерять, выходя в атаку, когда дистанция сократится до 100 ярдов. Более того, грохот разрывов глубинных бомб временно оглушал приемники, а созданные ими водяные вихри помогали подводной лодке скрыться. В таких условиях контакт можно было потерять окончательно.

Морская вода состоит из слоев различной плотности. Эти скачки плотности в основном вызваны перепадами температуры (на поверхности вода, как правило, теплее, чем в глубине) или различным уровнем солености. Подводная лодка может избежать обнаружения сонаром, если укроется под слоем более плотной воды. На границе слоев происходит преломление и отражение акустического сигнала, и луч уходит в сторону. Кроме того, лодка может использовать собственный сонар для обнаружения на поверхности корабля, который охотится за ней.

Поэтому игра в кошки-мышки не всегда заканчивается в пользу охотника. И подводная лодка совсем не устарела после появления сонара.

Опыты с гидролокаторами начались на американских эсминцах еще в 1934 году. Это устройство было установлено на кораблях ДЭМ-20 капитана 2 ранга Дж. К. Джоунса. Эсминцы «Раберн», «Уотерс», «Тэлбот» и «Дент», а также 2 подводные лодки стали первыми американскими кораблями, получившими гидролокаторы. Когда ситуация в Европе начала принимать угрожающий характер, флот решил ввести в строй старые четырехтрубники и оснастить их сонарами для использования в качестве противолодочных кораблей. К сентябрю 1939 года около 60 эсминцев американского флота получили сонар. В этот же период флот открыл первую школу гидроакустиков.

В 1939 году в Сан-Диего была создана школа гидроакустиков Западного Побережья. Начало было весьма скромным. Школе передали пару эсминцев ДЭМ-20, базирующихся в Сан-Диего. Они должны были демонстрировать работу сонара и учить обращению с ним. Но постепенно школа в Сан-Диего расширялась, и в конце концов в ней уже занимались 1200 курсантов.

Одновременно была создана школа Восточного Побережья. Она открылась на базе подводных лодок в Нью-Лондоне 15 ноября 1939 года. Начальником школы был назначен капитан 1 ранга Ричард С. Эдвардс. Инструктором служил старший радист У.Э. Брасуэлл. Первый класс гидроакустиков состоял всего из 16 человек, которые занимались на 4 четырехтрубниках Атлантического флота. Этими эсминцами были «Бернаду», «Коул», «Дюпон» и «Эллис».

Осенью 1940 года школа была передислоцирована в Ки-Уэст во Флориду, где погода и море больше подходили для учебных занятий по гидроакустике. Капитан 1 ранга Эдвардс, который стал командующим подводными силами Атлантического флота, вернулся в строй. Школа в Ки-Уэсте открылась в декабре 1940 года, и ее начальником стал капитан 2 ранга Э.Г. Джоунс, командир ДЭМ-54. Этот дивизион — эсминцы «Рупер», «Джейкоб Джоунс», «Герберт» и «Дикерсон» — обеспечивал учебный процесс.

Школа в Ки-Уэсте и школа в Сан-Диего работали с полным напряжением, когда Соединенные Штаты вступили в войну. К этому времени уже 170 американских эсминцев были оснащены сонарами.

Отдельные учебные центры были созданы в Куонсете (штат Род-Айленд), на Бермудах, в Гуантанамо, на Тринидаде, в Ресифе (Бразилия). Обучение проводилось на американских эсминцах и других противолодочных кораблях, а роль целей исполняли американские подводные лодки. Аналогичные центры были открыты в Пирл-Харборе и других базах Тихоокеанского флота.

Сначала их насмешливо называли «Флотом Дональда Дака» — разномастное сборище больших и малых охотников, вооруженных яхт и вообще всего, что могло плавать и гоняться за вражескими подводными лодками. Сначала они использовали 180-футовых охотники РСЕ, но в 1943 году появились эскортные миноносцы. «Дональд Дак» наращивал мускулы.

Тем временем в Майами была организована школа противолодочной борьбы, официально названная Центром подготовки охотников за подводными лодками. Ее задачей была подготовка офицеров и матросов для службы на кораблях «Флота Дональда Дака». Так как команды охотников РС и SC комплектовались резервистами, многие из которых ранее вообще не видели моря, требовалась большая работа.

Школа официально открылась в Майами 26 марта 1942 года. 8 апреля капитан 2 ранга Э.Ф. МакДаниэл, ветеран-миноносник, только что командовавший в Северной Атлантике эсминцем «Ливермор», стал ее начальником. Он был посредственным учителем, но отлично знал все особенности «бочек» и «капелек».

К концу 1943 года школу закончили более 10000 офицеров и 37000 матросов. Ими были укомплектованы около 400 малых охотников SC, 213 больших охотников РС, 200 противолодочных судов других классов и 285 эскортных миноносцев. Маленькие охотники и эскортные миноносцы уже гонялись за подводными лодками. Когда начался 1944 год, уже никто не осмеливался крякнуть про «Флот Дональда Дака».

Маленькие, слабо вооруженные SC были легковесами на ринге противолодочной войны и вряд ли могли сражаться с подводной лодкой в открытую. Однако они взяли на себя охрану портов, патрулирование прибрежных районов, сопровождение конвоев. Хотя охотники РС были лишь немного крупнее, они все-таки сумели потопить несколько океанских подводных лодок, чем мог гордиться любой эсминец. А что говорить об эскортных миноносцах! Прямо из Майами они бросились в гущу боев. Эскортные миноносцы были рулевым колесом «поисково-ударной машины», которая ликвидировала подводную угрозу в Атлантике, на Тихом океане, в Средиземном море.

Экипажи противолодочных кораблей, оглядываясь назад, могут вспомнить школу противолодочной борьбы в Майами с чувством гордости за свою «альма матер». Десятки и сотни моряков прошли через учебный центр в заливе Бискейн, «Академию МакДаниэла». Это название в полной мере отвечает заслугам человека, превратившего детский сад «Дональда Дака» в академию противолодочной борьбы. Не раз эскортные миноносцы, которые возвращались в Майами, несли на рубках значки, обозначающие победы. Одним из выпускников школы в Майами был командир эскортного миноносца «Ингленд». Даже один этот корабль, как мы еще увидим, полностью оправдал бы существование «Академии МакДаниэла».

В начале войны англичане создали новый гидроакустический прибор — звукозаписывающий рекордер. Рекордер не предназначался для обнаружения целей. Он служил скорее для записи обнаружения. Прибор размещался в металлической коробке со стеклянной крышкой и имел рулон графленой бумаги и маленькое перо самописца, которое передвигалось по разматывающемуся рулону, оставляя след. Этот след является записью эхо-сигналов, принимаемых сонаром.

По углу наклона пиков оператор может вычислить скорость сближения с целью. Это позволяет определить, когда корабль должен открыть огонь по лодке. Таким образом, главное значение рекордера заключается в том, что он значительно облегчает управление огнем.

Американский флот получил это очень ценное устройство от англичан осенью 1941 года. Несколько рекордеров сразу были установлены на эсминцах, сопровождающих конвои из Ардженшии. Операторы сонара и офицеры противолодочных кораблей сразу оценили устройство, и рекордер немедленно был принят на вооружение. Контракты на производство рекордеров были выданы американским фирмам 1 февраля 1942 года. После этого рекордеры ставились на корабль вместе с гидролокатором.

Как уже отмечалось в предыдущих главах, американские радары были созданы Исследовательской лабораторией ВМФ еще до 1939 года. К 1940 году радар получили 6 американских кораблей. Но в момент нападения на Пирл-Харбор радар еще оставался редкой диковиной. Установка его на корабли была проблемой. Антенны были громоздкими, а аппаратура требовала много места. Операторов не хватало, а электронное оборудование было в дефиците. Когда началась война, лишь немногие противолодочные корабли имели радар. В то время считалось нормальным включать в состав охранения конвоя один корабль с радаром.

Очевидная ценность радара для обнаружения подводных лодок сразу поставила его на первое место в плане неотложных мероприятий по организации противолодочной обороны. Каждый эсминец, каждый сторожевик, каждый противолодочный корабль требовалось оснастить «всевидящим оком», которое могло обнаружить всплывшую лодку сквозь дождь, туман и мрак. Даже если подводная лодка находилась в позиционном положении, выставив над водой одну рубку, луч радара обнаруживал ее, и на экране появлялся характерный блик.

Как известно, впервые американский корабль установил радиолокационный контакт с подводной лодкой 19 ноября 1941 года. Отличился и таким образом вошел в историю эсминец «Лири». В это время он сопровождал конвой НХ-160.

К августу 1942 года большинство боевых кораблей Атлантического флота было оснащено радарами. Это устройство появилось и на кораблях Тихоокеанского флота. Коротковолновой радар модели SG — усовершенствованная модель обнаружения надводных целей — начал поступать на корабли осенью 1942 года. Он давал на экране четкий и легко опознаваемый импульс. В 1943 году был создан самолетный коротковолновой радар. Но так как самолеты действовали совместно с эсминцами, все, что помогало летчику, помогало и миноноснику. Коротковолновой радар стал проклятьем для немецких лодок. Немцы использовали любые средства, пытаясь обмануть поисковый радар. Они выпускали воздушные шары, которые волочили за собой полосы фольги, изображающие цель. Они пытались создать «невидимую» подводную лодку, которая поглощала бы лучи радара. Они пытались забивать работу излучателей. Ничто не действовало. Немецкие приемники не могли обнаружить работу радара с длиной волны 10 см. Даже такой малозаметный предмет, как шноркель, обнаруживался радаром. После войны командующий немецким подводным флотом адмирал Дениц заявил, что его лодки потерпели поражение по двум причинам. Первая — близорукость, проявленная Гитлером, который не сумел обеспечить германский флот достаточным количеством подводных лодок. Вторая — «дальновидность» поискового радара.

Если радар был «глазами» противолодочного корабля, то сонар был его «ушами». Один для обнаружения надводных целей, другой — для обнаружения подводных. Оба давали охотнику дистанцию и пеленг на цель для приборов управления огнем.

В начале войны Королевский Флот создал метод определения примерного положения немецких подводных лодок на большом расстоянии. Принцип был исключительно простым. Перехватить передачу подводной лодки, а потом определить ее место путем сравнения пеленгов, полученных двумя береговыми станциями.

Любой радиолюбитель знаком с работой петли пеленгатора, с помощью которой маленькие корабли и яхты берут пеленги на береговые станции. Англичане просто вывернули это наизнанку, разместив пеленгаторы на берегу, и стали ловить радиопередачи подводных лодок, находящихся в море. Лодки обычно передавали друг другу различную информацию, поэтому высокочастотные пеленгаторы могли перехватывать эти передачи.

Высокочастотные пеленгаторы (HF/DF, или «Хафф-Дафф») не принимали перехваченные сообщения. Они просто определяли местонахождение работающей станции. Отправитель сообщения мог находиться посреди Атлантики или в Карибском море. Через 10 минут после передачи радиограммы лодка могла погрузиться и направиться в другой район. Однако пока лодка переходила из одного места в другое, всплывая для передачи радиограмм, система пеленгаторов могла определить ее курс и следить за ней день за днем.

Лодка в открытом океане, как правило, не болтается бесцельно. Тщательное слежение с помощью пеленгатора может помочь установить, что она идет на запад из Датского пролива, направляясь к Галифаксу, или повернула на юг к Бермудам. Интенсивные радиопереговоры немецких лодок в определенном районе позволяли операторам пеленгаторных станций предположить, что здесь собирается «волчья стая», возможно, с целью пополнения запасов топлива. Эта информация передавалась с периферийных станций на центральную, где специально подготовленный персонал следил за лодками, находящимися в данном районе или следующими в определенном направлении. В свою очередь, эта информация передавалась противолодочным силам в море. Корабли направлялись на перехват «волчьих стай» или отдельных лодок.

Но если радиопеленгаторы могут дать засечку на большом расстоянии, то почему бы не усовершенствовать эту систему и не начать пеленгацию на малых дистанциях? Почему не установить высокочастотные пеленгаторы на кораблях в море, чтобы перехватывать радиопередачи лодок и определять место тех из них, которые находятся неподалеку? Это позволило бы избежать потери времени при передаче информации с берега.

Видя работу пеленгаторов на канадских кораблях, капитан 1 ранга П.Р. Хейнеман, который только что начал командовать эскортной группой, сразу рекомендовал установить пеленгаторы и на американских кораблях.

В начале осени высокочастотные пеленгаторы были установлены на сторожевиках Береговой Охраны «Спенсер» и «Кэмпбелл». Вскоре после этого пеленгатор был установлен на эсминце «Эндикотт». Позднее, как правило, 2 или 3 эсминца каждой эскадры получали высокочастотные пеленгаторы.

Пеленгаторы стали еще одним средством обнаружения лодок противолодочными силами. Пеленгатор позволял конвою заблаговременно изменить курс, чтобы обойти район сосредоточения подводных лодок. Данные береговых пеленгаторных станций помогали поисково-ударным группам охотиться за лодками противника.

Когда система пеленгации начала приносить свои плоды, немецкие лодки стали соблюдать радиомолчание. Однако для организации действий «волчьей стаи» они были вынуждены выходить в эфир довольно часто. Лодкам также приходилось передавать сведения на берег: рапорты в штаб, подтверждения полученных приказов, сообщения о своих координатах. Подводная лодка не могла молчать все время, иначе Дениц решил бы, что она погибла.

Очень часто так и было, когда американские эсминцы действовали на основании информации, полученной от пеленгаторов.

В начале февраля 1942 года на судостроительной верфи в Бостоне собралась группа офицеров эсминцев и другие лица, имеющие отношение к противолодочной борьбе. В результате этого совещания при штабе Атлантического флота был создан отдел противолодочной войны, который занимался изучением методов и средств борьбы с немецкими подводными лодками, подготовкой инструкторов для школы гидроакустиков Атлантического флота.

Созданный в Бостоне отдел противолодочной войны начал действовать 2 марта 1942 года под руководством капитана 1 ранга У.Д. Бейкера. Вместе с отделом Бейкера работала исследовательская группа по изучению противолодочной войны (ASWORG). Она состояла из лучших гражданских ученых и преподавателей, которые должны были собирать и анализировать всю информацию, касающуюся противолодочной войны, создавать новую аппаратуру, разрабатывать новые методы слежения, атаки и уничтожения подводных лодок.

До этого времени противолодочная борьба велась, что называется, на ощупь. Противолодочные корабли в море не знали стандартных приемов. Не было сформулировано никакой доктрины противолодочных операций. Опыт борьбы с подводными лодками, полученный в ходе Битвы за Атлантику, детально не изучался и не обобщался.

Отдел капитана 1 ранга Бейкера и ASWORG постарались исправить это положение. Начался сбор и анализ статистики. Например, были составлены таблицы попаданий и промахов. Изучалось воздействие глубинных бомб. Сколько бомб Mark 6 требуется для уничтожения лодки? Какая серия бомб наиболее эффективна? Было пересмотрено использование радара и сонара. Тактика эсминцев рассматривалась «под микроскопом». Какие действия наиболее эффективны? Каковы шансы эсминца уничтожить подводную лодку в тех или иных условиях?

В противолодочной войне всегда присутствует неизвестный фактор, который является следствием потери контакта на расстоянии от 200 до 600 ярдов. Глубина погружения лодки также не может быть определена совершенно точно. Офицеры и ученые Бейкера работали день и ночь, чтобы минимизировать влияние этих неизвестных или, хотя бы, заменить предположения достаточно точными оценками.

Поэтому ученые, работающие вместе с отделом противолодочной войны, не только анализировали факты. Они улучшили методы борьбы с подводными лодками. Аналитики и математики ASWORG разработали методы восстановления контакта с подводной лодкой. Они предложили наиболее эффективные варианты серий глубинных бомб: где, сколько штук и на какую глубину. Они начертили математически обоснованные варианты ордера охранения и конвоя: сколько эсминцев ставить в авангарде и на каком расстоянии от транспортов, сколько эсминцев должно идти на флангах, сколько прикрывать тыл.

Ученые ASWORG создали новые инструменты для обнаружения и уничтожения лодок. Но прежде всего они усовершенствовали способы использования уже имеющегося оружия.

Оснащенные противолодочными средствами американские эсминцы вступили в сражения на морях. Как уже говорилось, эскадренные и эскортные миноносцы в годы Второй Мировой войны в качестве противолодочных кораблей выполняли двоякую задачу.

В обороне эсминцы и другие противолодочные корабли использовались как патруль для охраны входов в порты, прибрежных вод и других районов, где существовала подводная угроза. Они охраняли крупные военные корабли и другие суда от нападения подводных лодок. Эта деятельность получила общее название «сопровождение» и «охранение».

В наступлении эсминцы и другие корабли использовались для поиска, атаки и уничтожения подводного противника. Эсминцы, эскортные миноносцы, эскортные авианосцы, действующие в составе поисково-ударных групп, попадали в эту категорию.

Такие общие определения расплывчаты, но все-таки они дают примерное представление об использовании эсминцев в противолодочной войне, а термины «оборонительный» и «наступательный» применимы только для общего определения больших операций. Эсминец, идущий в охранении, часто получает приказ атаковать и уничтожить обнаруженного противника, то есть действовать «наступательно». Эсминец или эскортный миноносец из состава поисково-ударной группы может получить приказ охранять авианосец, пока его товарищи охотятся за подводной лодкой. Но эсминцы и эскортные миноносцы, какие бы задачи они ни выполняли, всегда были готовы атаковать подводного противника.

Совершенно ясно, что противолодочная тактика эсминцев в большой степени определялась тактическими задачами самого корабля. Установив контакт с подводной лодкой, эсминец из состава поисково-ударной группы мог действовать совсем иначе, чем одиночный эсминец, сопровождающий поврежденный крейсер в базу.

Командование миноносных сил флота разработало ряд положений для наиболее типичных ситуаций. Были выработаны типовые схемы и рекомендованы определенные маневры, которые были более или менее стандартизованы, нечто вроде дебютного справочника в шахматах. Вот несколько примеров.

Противолодочный корабль (будем называть его эсминцем) входит в состав охранения конвоя и располагается впереди транспортов. Внезапно он устанавливает гидролокационный контакт или видит бурун перископа прямо перед собой. Ясно, что этот противник представляет серьезную опасность для судов конвоя, которые находятся в нескольких тысячах ярдов позади эсминца. Требуется принять срочные меры, чтобы не дать лодке произвести точный торпедный залп. Поэтому эсминец передает предупреждение по УКВ и идет в атаку, чтобы помешать выходу лодки на позицию залпа и заставить ее погрузиться.

Погрузившаяся подводная лодка не сможет пользоваться перископом для наблюдения за конвоем и произвести расчеты для торпедной стрельбы. Она не сумеет повторить маневры предупрежденного конвоя, который резко изменит курс и уйдет с линии огня. Если подводная лодка выпустила торпеду перед погружением, такой срочный поворот конвоя спасет транспорты от попадания, так как расчеты были произведены с учетом прежнего курса и скорости конвоя.

Эсминец все это время занимает позицию между лодкой и конвоем, пока тот не удалится на значительное расстояние. Чтобы вынудить противника оставаться под водой, эсминец может изредка сбрасывать глубинные бомбы. Пока лодка находится на глубине, она не видит конвой и может вообще потерять его след. Кроме того, скорость лодки в подводном положении невелика. Если лодку загнать под воду и продержать там достаточно долго, она не сумеет догнать надводные корабли.

Когда конвой окажется вне опасности, эсминец один или с помощью других кораблей, если есть возможность отделить их от охранения, может попытаться предпринять наступательные действия: атаковать и уничтожить лодку. Если же обстановка требует иного, он полным ходом возвращается к конвою и занимает свое место в ордере охранения.

Подводная лодка, обнаруженная позади конвоя, не столь опасна хотя бы потому, что транспорты уходят от торпедного залпа, а не идут ему навстречу. Попытка догнать конвой с кормы может затянуться. Поэтому, если продержать лодку под водой достаточно долго, она лишится всех шансов атаковать конвой. В обоих случаях атака эсминцем подводной лодки имеет одну цель: отогнать противника, не дать ему пользоваться перископом и провести торпедную атаку.

Появление радара позволило обнаруживать лодки на большом расстоянии. Гидролокация сделала возможным слежение за лодкой в подводном положении. В ходе войны численность противолодочных сил союзников увеличилась, охранение конвоев и военных кораблей улучшилось. Лишь немногие лодки сумели проникнуть внутрь кольца охранения и провести внезапную торпедную атаку. Противолодочные корабли действовали по заранее разработанному плану, стараясь уничтожить противника. Многие немецкие и японские подводные лодки были уничтожены во время атак, завершивших долгое и упорное преследование.

Прекрасно зная, чем может закончиться эта смертельная игра, подводные лодки совершали самые сложные маневры, стараясь оторваться от преследователей. Но покончить с подводной лодкой, загнанной в глубину, когда она старается уйти от преследования, — задача очень и очень сложная.

Запасы кислорода на подводной лодке, как известно, ограничены, а подводники должны дышать. Образно выражаясь, подводная лодка сама должна «дышать». В надводном положении она идет на дизелях, а в подводном — на электромоторах. Заряд аккумуляторных батарей кончается, и лодка должна всплыть, чтобы снова зарядить их с помощью дизель-генераторов. Если кончится кислород или сядут батареи, лодка будет просто беспомощна. Более того, затяжное преследование может привести к нервному срыву экипажа. Поэтому лодка должна периодически подниматься на поверхность. Но этот подъем может оказаться последним, если на поверхности ожидает противник с готовыми к стрельбе орудиями.

Очень часто эсминцы и эскортные миноносцы использовали тактику преследования, чтобы экипаж погрузившейся лодки начал задыхаться и истощил свои силы. Доведенные до крайности подводники будут вынуждены всплыть и принять бой на поверхности, но это обычно завершалось катастрофой для подводной лодки.

Тактику преследования может применять одиночный корабль или большая группа охотников, действующих совместно. Естественно, чем больше противолодочных кораблей, тем больше их шансы на успех. Однако во Второй Мировой войне были случаи, когда даже одиночный корабль успешно преследовал подводную лодку, пока та не была вынуждена всплыть, и уничтожал ее.

Типичный случай применения такой тактики может начаться с обнаружения радаром лодки на фланге конвоя. Контакт! Несколько эсминцев охранения выходят из строя и устремляются туда. Лодка погружается и замирает. Эсминцы устанавливают контакт с помощью сонара, и начинается охота.

Партия может начаться с состязания в выносливости между подводной лодкой и кораблями наверху. Подводники знают о начавшемся преследовании и потому используют все уловки, чтобы скрыться. Пользуясь гидролокатором, охотники неотступно следуют за лодкой. Они должны только следить и ждать, когда она будет вынуждена всплыть. Время работает на них в этой игре в кошки-мышки. Время и тот факт, что людям и механизмам требуется воздух.

Разумеется, удержание контакта является ключом к успеху при подобной тактике. Охотники должны висеть на хвосте у лодки. Кроме того, они не должны позволить лодке незаметно всплыть. В этом случае у нее появляется шанс удрать, пользуясь высокой скоростью. Поэтому все корабли-охотники должны вести тщательное наблюдение за горизонтом. Радар работает непрерывно.

Если подводная лодка оставалась под водой в течение дня, после наступления сумерек следует повысить бдительность. Естественно, что лодка попытается ускользнуть от преследователей, используя темноту в качестве прикрытия. В конце Второй Мировой войны появились шноркель и новые устройства для регенерации воздуха, которые ослабили влияние фактора времени. Но большую часть войны лодка не могла находиться под водой более 50 часов. Поэтому тактику преследования следовало рассчитывать, исходя из этого.

Типичный пример: загнанная подводная лодка всплывает, чтобы дать бой противолодочному кораблю. Как только лодка показывается на поверхности, преследователь видит отметку на экране радара и идет на сближение. Измученные многочасовым пребыванием в отравленном воздухе, со взвинченными нервами, подводники бросаются наружу к палубному орудию. В этом случае все преимущества на стороне противолодочного корабля, особенно если это хорошо вооруженный эсминец, эскортный миноносец или сторожевик, который превосходит лодку в скорости и артиллерийской мощи.

Крайне редко подводным лодкам удавалось отбиться от преследователей. Был случай, когда после долгого пребывания под водой лодка всплыла и, тяжело поврежденная, все-таки сумела вырваться на свободу, хотя за ней гнались 4 корабля. Но это была американская лодка «Сэмон» (капитан 2 ранга Г.К. Науман), а преследовали ее японские корабли.

Типичный океанский конвой состоял из 40–70 судов, которые следовали в строю из 9 — 14 кильватерных колонн. Расстояние между колоннами составляло около 1000 ярдов, а интервалы в колонне — около 600 ярдов. Поэтому конвой из 11 колонн представляет собой прямоугольник 5 миль по фронту и до 1,5 миль в глубину в зависимости от количества судов в колонне. Каждый транспорт получал номер в зависимости от своего места в строю.

Ответственность за поддержание дисциплины в конвое возлагалась на коммодора, который обычно находился на головном судне центральной колонны. Вице-комодор вел другую колонну. Эскортом командовал, как правило, командир эскадры эсминцев или офицер соответствующего ранга. Он поднимал брейд-вымпел на одном из головных эсминцев, чтобы иметь прямую визуальную связь с коммодором.

Корабли охранения образовывали завесу вокруг конвоя. Места кораблей в ордере тщательно просчитывались с тем, чтобы обеспечить наилучшую защиту транспортов.

Чтобы атаковать конвой, подводная лодка должна была незаметно проникнуть сквозь кольцо охранения и выйти на достаточно малую дистанцию, чтобы гарантировать попадание торпеды. Если лодка находилась вне завесы, стрелять приходилось наугад. Если корабли охранения подтягивались к транспортам, чтобы уплотнить завесу, шансы лодки повышались, так как она получала возможность подойти ближе. С другой стороны, если корабли охранения располагались слишком далеко от транспортов, лодка получала шанс проскочить между ними. Чтобы свести шансы лодки к минимуму, ордер охранения рассчитывался с помощью научных методов. Вероятность для лодки проскользнуть между кораблями должна быть сравнима с вероятностью попадания при торпедном выстреле с дальней дистанции.

Корабли охранения постоянно вели гидролокационный поиск. Радар следил за поверхностью моря, чтобы обнаружить вражескую лодку или рейдер. Его также применяли в условиях плохой видимости для сохранения места в строю.

Движение огромного каравана судов в тумане, при сильной волне или ночью с выключенными огнями требует отличной морской подготовки от всех команд. Каждое торговое судно имеет свои особенности и причуды. Быстроходное может вылезти вперед, а тихоходное — отстать. Поломка машин может заставить судно покинуть место в строю. Столкновение может произойти совершенно неожиданно, особенно если конвой срочно меняет курс или применяет противолодочный зигзаг.

Большие тихоходные конвои получали обозначение «S» от «slow» — «тихоходный». Они обычно следовали постоянным курсом. Применение зигзага часто приносило пользу, но в тихоходных конвоях оно ломало строй, и часть судов отставала. Более того, его тактическая польза была сомнительной. «Сколько кораблей было спасено удачным поворотом, столько же было погублено неудачным». Поэтому тихоходные конвои применяли зигзаг или поворачивали «все вдруг» только в случае атаки или прямой угрозы. И все-таки, чтобы уклониться от притаившейся в засаде «волчьей стаи», тихоходный конвой мог повернуть на 20–40 градусов в сторону от генерального курса и следовать так несколько часов.

Каждому конвою перед выходом в море давался маршрут, который потом мог изменяться приказами по радио. Командир эскорта также мог своей властью изменить курс конвоя, если считал, что этого требует обстановка.

На командире эскорта лежала основная ответственность за переход конвоя. Его группа должна была обеспечить оборону транспортов. Он лично отвечал за действия кораблей охранения. Командир эскорта имел право в определенных пределах менять строй и курс конвоя. Скажем прямо, на его плечах лежал тяжелый груз.

Войсковые конвои относились к другой категории, чем только что описанные тихоходные. Как правило, они состояли из транспортов и вспомогательных судов ВМФ. Быстроходные конвои имели обозначение «F» от «fast» — «быстроходный». Они следовали с более высокой скоростью и получали сильное охранение.

От нападения надводных рейдеров войсковые конвои охраняли линкоры и крейсера. Командовал эскортом, как правило, контр-адмирал, командир дивизии крейсеров или даже линкоров. Количество эсминцев охранения значительно увеличивалось.

Старший из офицеров эсминцев назначался командиром охранения. Он подчинялся командиру эскорта и отвечал за действия эсминцев.

Иногда конвоям придавались эскортные авианосцы. Но чаще «крошки-авианосцы» и эскортные миноносцы сводились в поисково-ударные группы для охоты за «волчьими стаями». Однако эти оперативные группы часто выполняли роль прикрытия конвоя, когда тот проходил через районы их действия.

В начале войны эскортных авианосцев не было, а базовые самолеты не могли прикрывать конвой в открытом океане. Когда они появились, постоянное воздушное прикрытие конвоев изменило ход Битвы за Атлантику. Но большую часть войны основную тяжесть охранения конвоев несли на себе эсминцы. Сотни кораблей и тысячи тонн грузов благополучно пересекли океан, благодаря эффективной противолодочной тактике эсминцев, бестактно называемых «жестянками».

После официального объявления войны перед флотом Соединенных Штатов в Атлантике встала двойная задача.

Первая: флот должен обеспечить коммуникации, ведущие в Европу, то есть очистить их от противника либо иным способом защитить суда, перевозящие грузы по Ленд-лизу и американские войска.

Вторая: флот должен защитить прибрежные коммуникации вдоль всего Восточного Побережья, от Южной Америки до Канады, в Мексиканском заливе и Карибском море.

Сопровождение трансатлантических конвоев и защита прибрежного судоходства стали главными обязанностями Атлантического флота. Для этого требовалось наладить конвойную службу и начать подготовку наступательных действий против подводных лодок.

И для всего этого в первую очередь требовались эсминцы — корабли сопровождения по профессии и охотники за подводными лодками от рождения. Американские эсминцы уже начали действия в Северной Атлантике и успели обменяться ударами с гитлеровскими «волчьими стаями». Вскоре эсминцам Атлантического флота предстояло принять на свои плечи основную тяжесть Битвы за Атлантику.

Переходы в Исландию были лишь образцом действий по сопровождению конвоев. Теперь эсминцам предстояло сопровождать североатлантические конвои до Лондондерри, Северная Ирландия. Битва за Атлантику становилась всеобщей.

Многие из эсминцев не имели радара. Многие лишь совсем недавно получили сонары. Большинство экипажей никогда не участвовало в совместном поиске подводных лодок. Совсем немногие успели понюхать пороха.

20 декабря 1941 года главнокомандующим Флотом США был назначен адмирал Эрнест Дж. Кинг, штаб которого находился в Вашингтоне. Он принял на себя общее командование Атлантическим и Тихоокеанским флотами и, следовательно, их миноносными силами. 30 декабря 1941 года адмирал Ройял Э. Ингерсолл стал главнокомандующим Атлантическим флотом. 22 декабря контр-адмирал Э.С. Карпендер сменил контр-адмирала Ф.Л. Райхмута на должности командующего миноносными силами Атлантического флота. За командиром Оперативного Соединения 24 (контр-адмирал Э.Л. Бристоль), базирующегося в Ардженшии, сохранилась ответственность за сопровождение конвоев в Северной Атлантике.

Американские войсковые конвои, получившие обозначение NA и АТ, начали пересекать Атлантику в феврале 1942 года. В состав таких конвоев обычно входило больше кораблей охранения, чем транспортов. Конвой АТ-12, вышедший из Нью-Йорка 19 февраля, состоял из 15 транспортов и 18 эскортных кораблей. Позднее объединенный конвой из 17 судов (АТ-15 и NA-8) сопровождали линкор «Нью Йорк», легкий крейсер «Бруклин» и 12 американских эсминцев. Это были типичные войсковые конвои, которые доставляли американских солдат на Британские острова.

Под сильным охранением через океан шли транспорты с танками, автомашинами, боеприпасами, продуктами, обмундированием, бензином, локомотивами, смазочными материалами. Все эти многочисленные поставки по Ленд-лизу и военные грузы были совершенно необходимы для Англии и находящихся за океаном американских войск.

Эсминцы начали заходить в Лондондерри в январе 1942 года. Ремонтные возможности порта позволяли проводить профилактику, гостеприимные ирландцы тепло встречали моряков. Местное учебное подразделение, имевшее несколько подводных лодок, позволило американским морякам получить необходимую подготовку для предстоящей борьбы против немецких лодок. Обычно последние 2 дня стоянки в Лондондерри посвящались отработке приемов борьбы против подводных лодок.

В течение нескольких недель после объявления войны в Северной Атлантике было обнаружено не так уж много немецких подводных лодок. В январе 1942 года «волчьи стаи» действовали довольно вяло, хотя транспорты продолжали идти на дно: 14 было потоплено в американских водах, 12 — у канадского побережья, 9 — в районе Бермудских островов. Но в Северной Атлантике за этот месяц было потоплено всего 10 судов, значительно меньше, чем ранее.

Это ослабление давления было признаком перегруппировки «волчьих стай», а не свидетельством поражения или отступления. Подводный флот накапливал силы для нового наступления.

Уже в феврале потери возросли — в Северной Атлантике были потоплены 12 транспортов. Затяжная и тяжелая борьба на атлантических коммуникациях только начиналась.

Американские эсминцы «Эдисон», «Николсон» (капитан 2 ранга Дж. С. Китинг), «Ли» (капитан-лейтенант Ч. Бруссар) и «Бернаду» (капитан-лейтенант Р.Э. Брэдди) участвовали в одном из самых упорных сражений против «волчьих стай» в первом квартале 1942 года. Старшим офицером эскорта был командир «Эдисона» капитан 2 ранга Э.К. Мурдо.

В этом бою эскорт действовал плохо, и причинами тому были нехватка современного оборудования и неподготовленность экипажа. Радар имел только «Николсон», а «Бернаду» лишь недавно был выведен из резерва.

16 февраля группа эсминцев под командованием Мурдо покинула Хваль-фиорд в Исландии, чтобы встретиться с конвоем через 3 дня посреди Атлантики.

Конвой состоял из 35 судов, которые следовали 8 колоннами. Встретив его, американские эсминцы сменили британские корабли охранения. Остался лишь канадский корвет «Элгома», который должен был сопровождать конвой, пока позволяет запас топлива. Среди 25 транспортов находилось британское спасательное судно «Товард», оснащенное специальным спасательным оборудованием и коротковолновым пеленгатором.

По указанию командира эскорта капитана 2 ранга Мурдо конвой продолжал следовать 8 колоннами со скоростью 8,5 узлов. Эсминцы охранения патрулировали на скорости 12,5 узлов, держась в 4000 ярдов от конвоя. Днем Мурдо держал их на следующих позициях:

28 мая 1940 года британская армия эвакуировалась из Дюнкерка. В тот же самый день американский тяжелый крейсер «Винсенс» получил приказ вместе с эсминцами «Симпсон» и «Тракстон» следовать в Лиссабон с дипломатической миссией.

Иногда судьба караулит корабли точно так же, как и людей. Два корабля, которые побывали в Португалии, проследовали курсом, который в конце концов привел их на морское дно. «Винсенс» упокоился в проливе Саво на юге Тихого океана. «Тракстон» встретил свой конец у берегов Ньюфаундленда.

Во второй половине февраля эсминец, которым командовал капитан-лейтенант Ральф Хикокс, вместе с эсминцем «Уилкс» (капитан 2 ранга Дж. Д. Келси), на котором развевался брейд-вымпел командира ДЭМ-26 капитана 2 ранга У.У. Уэбба, сопровождал военный транспорт «Поллукс» из Портленда в Ардженшию. Ночью 17/17 февраля поднялся порывистый зимний штормовой ветер. Метель снизила видимость почти до нуля. Маленький конвой следовал почти вслепую, корабли сильно качало.

Но в феврале шторма у берегов Ньюфаундленда — это правило, а не исключение. Проходя утром 18 февраля по заливу Плацентиа, конвой не подозревал о грозящем ему несчастье. «Тракстон» явно ни о чем не догадывался. Огибая с юго-запада мыс Феррилэнд, эсминец не сумел определиться и не заметил, что во время метели конвой сбился с курса. Если наблюдатели услышали шум прибоя или увидели волны, разбивающиеся о камни, это произошло слишком поздно.

В 04.10 «Тракстон» вылетел на камни. Плотно сев на мель, он сразу стал жертвой волн, бивших по нему с силой парового молота. Вода проносилась по накренившейся палубе, перекатывалась через надстройки и в конце концов повалила корабль на острые скалы. Не выдержав нагрузки, шпангоуты погнулись, листы обшивки лопнули, и внутрь корпуса хлынула ледяная вода.

Прежде чем «Тракстон» успел предупредить остальных, «Поллукс» и «Уилкс» тоже сели на мель. Положение транспорта сразу стало таким же безнадежным, как и эсминца. Однако «Уилкс» отделался относительно небольшими повреждениями.

Метель и сильное волнение помешали «Уилксу» оказать помощь севшим на мель кораблям и их командам. Вскоре «Тракстон» переломился пополам, и почти весь экипаж стал жертвой ветра и ледяных волн. Часть моряков спасли отважные жители Ньюфаундленда, которые рискнули жизнью, выйдя в море на крошечных шлюпках. Из экипажа «Тракстона» уцелели всего несколько человек. Среди погибших оказался командир эсминца капитан-лейтенант Хикокс, который оставался на корабле до конца. Экипаж «Поллукса» сумел выбраться на берег по рангоуту и тросам, проведенным над бушующими волнами группой смельчаков, однако сам корабль спасти не удалось.

Трагедия еще раз подтвердила, что между человеком и штормовым морем перемирие не наступит никогда. В этой битве море не просит пощады и не дает ее. Точно так же, как и люди, гибнущие вместе с кораблем.

Группа сопровождения конвоя, не имеющая в своем составе пары быстроходных эсминцев, испытывала огромные трудности при действиях против подводных лодок. Скорость среднего сторожевика Береговой Охраны не превышала 19 узлов, скорость корвета — 14 узлов. Немецкая подводная лодка VII серии в надводном положении могла развить 17,6 узла. Этого было достаточно, чтобы обогнать корвет и уклониться от находящегося вдали сторожевого корабля. Поэтому адмирал Бристоль стремился включить в состав каждой эскортной группы парочку эсминцев. Весной 1942 года стандартная эскортная группа состояла из 2 американских эсминцев и 4 канадских корветов. Но некоторые конвои, вроде НХ-196 (22 сухогруза и 21 танкер), пересекали Атлантику, не имея в составе охранения эсминцев. НХ-196 сопровождали 2 сторожевика Береговой Охраны и 4 канадских корвета.

Хотя конвой НХ-196 пересек океан благополучно, командир эскорта капитан 2 ранга Г.Д. Фитц писал:

Другими командирами эскортных групп, которые в начале 1942 года сумели благополучно пересечь океан, были капитан 1 ранга Дж. Б. Хеффернан (эсминец «Гливс»), капитан 2 ранга Р.У. Хангерфорд (эсминец «Бристоль»), капитан 2 ранга У.К. Филлипс (эсминец «Майо»), капитан 2 ранга Ф.Р. Хейнеман (эсминец «Бенсон»). В марте при нападении «волчьей стаи» конвой ON-68 потерял 2 транспорта. Но, если не считать этого эпизода, самым опасным противником оставались туманы, лед, метели и шторма Северной Атлантики.

В марте 1942 года один из эсминцев попал в серьезную аварию у мыса Делавар, однако он не сопровождал конвой. Пострадал эсминец «Стэк» (капитан 2 ранга Айзия Олч). Утром 17 марта он столкнулся с авианосцем «Уосп». Соединение оказалось в полосе тумана, и примерно в 05.50 огромный авианосец ударил «Стэк» в правый борт. Корпус эсминца был разорван, и вода залила котельное отделение № 1. Эсминец буквально лег на борт, прижатый форштевнем авианосца.

Ситуация была очень опасной, так как могли взорваться глубинные бомбы «Стэка», вылетевшие из стеллажей. В этом случае гибель эсминца была бы неминуемой. Торпедист 1 класса Фрэнк Л. Найт заметил опасность. По пояс в воде он пробрался на корму и поставил взрыватели на предохранитель. За это он был награжден Военно-морским крестом.

Поэтому март прошел довольно весело, хотя эсминцы Атлантического флота почти не видели подводных лодок. Апрель 1942 года тоже не был отмечен столкновениями с немецкими лодками. Но моряки американских эсминцев знали, что с улучшением погоды подводные лодки возобновят нападения на конвои в Северной Атлантике. И тогда эскортным кораблям придется хорошенько поработать.

«Приди и возьми!» — нахально передавали прожектором немецкие лодки эскортным группам, которые возглавляли сторожевики Береговой Охраны. Сторожевики не могли оставить свое место в охранении, и морякам оставалось лишь тихо материться. Чтобы отразить этот вызов, в Северной Атлантике требовались быстроходные эсминцы. Но в первой половине 1942 года американские эсминцы требовались повсюду. Они должны были участвовать в операциях главных сил флота, сопровождать конвои, помогать британскому Флоту Метрополии, выполнять особые задания. Они также должны были бороться с подводными лодками в американских прибрежных водах, так как активность немцев начала нарастать.

На следующий день после объявления Германией войны Соединенным Штатам гросс-адмирал Редер встретился с Гитлером. Результатом совещания стало решение начать кампанию против каботажного судоходства у американского побережья.

До этой даты (12 декабря) Гитлер запрещал подводным лодкам действовать в западной части Атлантического океана, хотя Редер настаивал на отправке лодок в канадские воды. После начала войны на Тихом океане этот запрет был отменен, и немецкий подводный флот начал готовиться к операции «Паукеншлаг».

«Паукеншлаг» означает «Барабанный бой». Звучит воинственно. К счастью для американцев, подводные лодки не смогли начать барабанить немедленно. Только 6 подводных лодок могли совершить переход через Атлантику.

Подводные лодки VII серии можно было подготовить лишь к январю 1942 года. В феврале к ним добавились бы еще несколько единиц.

Но события начались уже 12 января, когда в 300 милях от мыса Код было торпедировано и потоплено британское торговое судно. Через 2 дня у мыса Гаттерас был потоплен панамский танкер «Норнесс». 15 января на дно пошел британский танкер «Коимбра». 18 января — американский танкер «Аллен Джексон». 19 января были потоплены латвийский сухогруз и американское судно «Сити оф Атланта». В прибрежных водах между Нью-Йорком и мысом Гаттерас один за другим были потоплены еще 6 танкеров. Всего до конца января у Восточного Побережья США были потоплены 14 судов.

В феврале 1942 года барабаны загремели громче. В этом месяце были потоплены еще 14 судов. В марте положение ухудшилось. Подводные лодки уничтожили 28 судов. Немецкие лодки, не спеша, прогуливались на прибрежных судоходных линиях между Уилмингтоном, Северная Каролина, и Норфолком. Они устраивали засады возле мелей Дайамонд и патрулировали у входа в Чезапикский залив.

Их излюбленной добычей были танкеры, однако они не упускали возможности потопить любое стоящее судно. Например, угольщик «Дэвид Г. Этуотер» 2 апреля в 21.00 попал в засаду между мысом Чарльз и мысом Хенлопен. Угольщик не имел вооружения, поэтому лодка в надводном положении подошла на расстояние 600 ярдов. Затем, не дав морякам возможности покинуть судно, фашисты открыли огонь из орудия. Угольщик был буквально разнесен на куски. Плавающих моряков немцы расстреливали из пулемета. В 24.00 к месту событий прибыли 2 американских эсминца. Они подобрали только 3 человек из команды в 27 моряков.

Эсминцы, прибывшие к месту гибели угольщика, патрулировали с целью поиска подводных лодок. Эти операции начались по требованию вице-адмирала Адольфа Эндрюса. В качестве командующего морским пограничным районом Восточного Побережья адмирал Эндрюс отвечал за защиту прибрежного судоходства. Но в первом квартале 1942 года эти силы были чисто символическими. К концу марта адмирал имел 23 больших и 42 малых сторожевика Береговой Охраны, 3 охотника за подводными лодками, 12 устаревших деревянных охотников типа «Игл», а также коллекцию вооруженных яхт и траулеров. Воздушное патрулирование вели около 170 самолетов армии и флота и несколько дирижаблей. Этого было явно недостаточно для защиты морского фронта, тянущегося от канадской границы до Флориды.

Адмирал Эндрюс попросил выделить ему 15 эсминцев для ведения противолодочного патрулирования и в феврале временно получил 7 кораблей.

Среди эсминцев, которые участвовали в патрулировании, были «Джейкоб Джоунс», «Рупер», «Хэмблтон» и «Эммонс». Хороший пример описания такого похода можно найти в отчете группы «Хэмблтон»-«Эммонс».

Вскоре после нападения на Пирл-Харбор эти однотипные корабли («Хэмблтон» только что вошел в строй) отправились в учебное плавание вдоль тихоокеанского побережья Южной Америки, посетив несколько портов с визитами доброй воля. В марте по пути из Южной Америки в Нью-Йорк «Хэмблтон» (капитан-лейтенант Форест Клоуз) и «Эммонс» (капитан-лейтенант Т.К. Раган) получили приказ принять участие в охоте за немецкими подводными лодками у Наветренного прохода. Эсминцы заметили плавающие обломки и несколько спасательных плотиков, но ни одной лодки не обнаружили.

На следующий день они зашли в Гуантанамо на Кубе для дозаправки. Едва корабли начали принимать топливо, как пришло сообщение об обнаружении подводной лодки, и оба эсминца спешно вышли в море, но ничего не нашли. Ночью был получен сигнал бедствия от американского парохода «Тексан», и «Хэмблтон» полным ходом устремился к северному побережью Кубы. Ни спасшихся с «Тексана», ни обломков он не нашел. Однако самолеты-разведчики направили эсминец в точку, находящуюся в 15 милях от переданных «Тексаном» координат. Там «Хэмблтон» увидел тонущий угольщик «Ольга». Торпедированная в 03.00 «Ольга» не могла позвать на помощь, так как рация была уничтожена взрывом торпеды. «Хэмблтон» забрал экипаж этого случайно найденного судна и продолжил поиск пропавшего «Тексана». Так ничего и не увидев, он на скорости 35 узлов полетел обратно в Гуантанамо. После начала операции «Паукеншлаг» у эсминцев было очень много работы.

13 марта «Хэмблтон» встретился с крейсером «Аугуста», чтобы сопровождать его в Нью-Йорк. В сумерках 15 марта наблюдатели заметили на правом траверзе слабый красный огонек. Подойдя к нему, «Хэмблтон» обнаружил спасательный плотик с 6 моряками. Это были остатки экипажа парохода «Сейбра» — еще одной жертвы подводных лодок. «Рядом еще один плотик. На нем находятся 10 человек, в том числе женщина с ребенком. Но мы их потеряли из виду», — заявили спасенные. «Хэмблтон» попытался найти этот плотик, но не сумел.

Операция «Паукеншлаг» была в полном разгаре, когда «Хэмблтон» и «Эммонс» получили приказ поступить в распоряжение командующего морского пограничного района Восточного Побережья. Они должны были начать патрулирование между банкой Уимбл и мысом Лукаут.

Едва успели эсминцы дойти до банки Уимбл, как их обстрелял американский транспорт «Делсад». Находясь в 12000 ярдов к югу от эсминцев, транспорт выпустил снаряд (который пролетел мимо) и начал передавать по радио предупреждения о замеченных подводных лодках. Приближаясь на полном ходу к судну и подавая сигналы о дружественных намерениях, «Хэмблтон» сумел убедить нервного капитана, что все в порядке: к нему подходили американские эсминцы, а не немецкие подводные лодки.

Однако эти лодки находились не слишком далеко. 6 апреля в 02.08 эсминцы заметили вспышку взрыва. Пройдя 12 миль за 40 минут, «Эммонс» и «Хэмблтон» увидели знакомую картину. На воде безжизненно покачивался танкер «Бидуэлл» с торпедной пробоиной в борту. Где-то позади, невидимая, уходила подводная лодка.

«Бидуэлл» мог идти своим ходом, несмотря на серьезную рану. Экипаж, который сначала покинул судно, вернулся на борт, чтобы довести танкер до порта. Эсминцы сразу начали поиск лодки. Включив сонары, они рыскали вокруг даже после восхода солнца. Примерно в 09.20 сонар «Хэмблтона» установил контакт с целью на большой глубине. Цель была неподвижной. Сбросив серию глубинных бомб, моряки эсминца поняли, что атаковали затонувшее судно.

На следующий день патрулирующие эсминцы возле мыса Гаттерас обнаружили перевернувшееся судно. Рядом находился сторожевик Береговой Охраны. Вскоре «Хэмблтон» и «Эммонс» завершили патрулирование и направились в Норфолк, чтобы переключиться на сопровождение конвоев.

Торпедированный «Бидуэлл», перевернувшееся судно, спасательные плотики и обломки — это были надежные доказательства бесполезности подвижных противолодочных патрулей, в которых участвовали 1 или 2 эсминца.

Требовалось улучшать охрану, а не искать украденную лошадь. Эскортирование было самой надежной защитной мерой. Подвижные патрули эсминцев у Восточного Побережья были организованы от отчаяния. В результате Атлантический флот потерял свой первый эсминец после официального объявления войны.

Он был торпедирован в феврале, незадолго до похода «Хэмблтона» и «Эммонса». По случайному совпадению этот эсминец имел то же название, что и единственный американский эсминец, потопленный немецкой подводной лодкой во врем Первой Мировой войны.

Катастрофа, случившаяся с «Джейкобом Джоунсом», ясно показала бессмысленность и опасность использования одиночного эсминца для противолодочного патрулирования.

«Джейкоб Джоунс» входил в состав эскадры 40-Т, находившейся в Средиземном море в тот день, когда Германия вторглась в Польшу. На следующий год, переданный 54-му дивизиону эсминцев (ДЭМ-54), он работал при школе гидроакустиков в Ки-Уэсте. Как и большинство других американских эсминцев, «Джейкоб Джоунс» не прошел труднейшей из всех школ — школы практического опыта, когда проверяется техника, а теория подтверждается практикой. Но эсминец был брошен в самую горячую точку возле американского побережья.

Мыс Делавар. Подводные лодки в этом районе настолько обнаглели, что топили суда на глазах у береговых наблюдателей. Покрытые нефтью обломки выбрасывало на берег Джерси. У мыса Мэй прибой качал тела утонувших моряков. Именно здесь патрулировал в одиночку эсминец «Джейкоб Джоунс», подвергаясь смертельной опасности. Его командир капитан-лейтенант Г.Д. Блэк имел приказ охотиться за немецкими подводными лодками.

Но в этом случае охотник сам стал дичью. Подводные лодки уже были здесь и увидели эсминец первыми.

Рано утром 28 февраля 1942 года «Джейкоб Джоунс» шел в южном направлении со скоростью 15 узлов, оставляя за собой на поверхности океана широкую, светящуюся кильватерную струю. Внимательно осматривая горизонт в бинокли, наблюдатели не заметили ничего угрожающего.

Подводная лодка подкрадывалась к эсминцу примерно в течение часа, начиная с 04.00. Может быть, она наткнулась на след эсминца случайно. Может быть, она целеустремленно искала добычу. Но, как бы то ни было, противник подготовил торпеды и дал залп.

Около 05.00 два или три взрыва потрясли эсминец. Взрыв выбросил спящих моряков из коек, многие погибли на месте.

Боевая тревога! Матросы побежали наверх, чтобы занять свои боевые посты. Пламя пронеслось по коридорам, а в отсеки ворвалась вода. Повалил дым, из разорванных трубопроводов ударил пар. Вонь горячего металла, пылающей нефти, горящей пластмассы.

Моряки «Джейкоба Джоунса» начали безнадежную борьбу за спасение корабля.

Смертельно раненный эсминец сильно накренился. Он продержался на плаву около часа. Внутренние помещения постепенно заполнялись водой и разрушались огнем. Лишь около 35 человек сумели покинуть тонущий корабль. Он скрылся под водой примерно в 06.00.

Когда эсминец затонул, взорвались глубинные бомбы, подбросившие высоко в воздух обломки корабля. После этого взрыва в живых остались всего 11 человек. Погибли все офицеры «Джейкоба Джоунса».

На помощь примчались спасательные корабли, которые на следующий день подняли из воды 11 человек. Потопление эсминца оказалось чуть ли не единственным успехом подводного противника.

Единственным в самом буквальном смысле слова. Если не считать эсминца «Рубен Джеймс», потопленного в период «вооруженного нейтралитета», за все время Битвы за Атлантику торпедами немецких подводных лодок был потоплен еще лишь эсминец «Бори». Также были торпедированы и потоплены 2 эскортных миноносца. В свою очередь американские эсминцы потопили в Атлантике не меньше дюжины немецких лодок, а эскортные миноносцы уничтожили еще три дюжины.

Гибель «Джейкоба Джоунса» показала опасность и бесполезность противолодочного патрулирования, если в нем участвует лишь один эсминец.

Товарищем «Джейкоба Джоунса» по ДЭМ-54 был эсминец «Рупер», флагманский корабль командира дивизиона капитана 2 ранга С.К. Нортона. Командовал эсминцем капитан-лейтенант Г.У. Хоу. Как и «Джейкоб Джоунс», это был старый четырехтрубник, который много поплавал. Вместе с «Джейкобом Джоунсом» он служил в школе подготовки гидроакустиков в Ки-Уэсте. Он был одним из первых американских эсминцев, оснащенных радаром.

Потопление «Джейкоба Джоунса» стало ударом для всего личного состава ДЭМ-54. Моряки «Рупера» жаждали отомстить подводному противнику. И случай представился раньше, чем они ожидали. Ночью 13/14 апреля «Рупер» шел на юг из Норфолка со скоростью 18 узлов. Едва он прошел маяк на банке Уимбл, как в 00.06 на экране радара появилась отметка. Дистанция составляла 2700 ярдов. Командир «Рупера» увеличил скорость до 27 узлов и пошел на сближение.

Цель, по-видимому, шла зигзагом. Гидроакустик «Рупера» слышал шум быстро вращающихся винтов и давал дистанцию и пеленг, которые совпадали с данными радара. На расстоянии 2100 ярдов стала видна кильватерная струя небольшого корабля. Командир «Рупера» действовал осторожно. В прибрежных водах всегда имелась опасность столкнуться со своим кораблем, отставшим от конвоя. Когда дистанция сократилась до 700 ярдов, с эсминца увидели след торпеды. Смертоносная белая ленточка прошла вплотную к левому борту эсминца.

Капитан-лейтенант Хоу решил не стрелять, «пока не увидит белки глаз противника». На расстоянии 300 ярдов эсминец включил 610-мм прожектор, осветив цель. Это была германская субмарина.

Точно опознав силуэт, Хоу приказал артиллеристам «Рупера» открыть огонь. Сверкнуло пламя выстрела 76-мм орудия. Затрещали пулеметы. Снаряд попал в корпус лодки под рубкой на уровне ватерлинии. Вверх взлетели обломки и клубы дыма. Пулеметная очередь скосила немцев, бросившихся к орудию. Море вскипело вокруг лодки, которая погружалась кормой.

Судя по всему, лодка получила тяжелые повреждения, потому что она быстро ушла под воду. Используя показания сонара, «Рупер» постарался добить ее, сбросив 11 глубинных бомб.

На следующее утро были обнаружены 29 трупов. Они были опознаны как члены экипажа U-85. Эта лодка была спущена на воду в июне прошлого года и успела потопить торпедами 2 судна, прежде чем «Рупер» отомстил ей.

За это успех «Рупер» получил свою единственную награду. Командир ДЭМ-54 капитан 2 ранга Нортон получил Военно-морской крест. В приказе говорилось: «Успешная атака подводной лодки привела к уничтожению этого вражеского корабля, причем не пострадали ни флагманский корабль, ни его экипаж».

Военно-морским крестом был также награжден командир эсминца капитан-лейтенант Хоу, который «активно и целеустремленно преследовал, атаковал и уничтожил U-85».

U-85 стала первой германской подводной лодкой, потопленной во Второй Мировой войне американским кораблем.

А это история подвигов Береговой Охраны США.

Этот рассказ включен в нашу книгу, потому что Береговая Охрана являлась краеугольным камнем обороны морских границ США. Ее противолодочные операции дополняли действия эсминцев Атлантического флота. В самом начале войны сторожевикам часто приходилось замещать эсминцы, и они делали это более чем успешно. В данном случае подводная лодка была потоплена сторожевиком «Икарус».

Жертвой стала новейшая подводная лодка U-352, совершавшая свой первый боевой поход. Он завершился на отмели вблизи от мыса Лукаут. Лодкой командовал один из асов Деница — капитан-лейтенант Гельмут Ратке. Но командир американского сторожевика капитан-лейтенант Морис Джестер положил конец его карьере.

Патрулируя в районе мыса Лукаут, «Икарус» 9 мая 1942 года в 16.25 установил гидролокационный контакт с подводной лодкой. Когда сторожевик начал маневрировать, чтобы выйти в атаку, нахальный Ратке выпустил торпеду. Она прошла мимо, зато лодка обнаружила, что глубина слишком мала для того, чтобы надежно скрыться.

В воду со сторожевика полетели глубинные бомбы. Взрывы молотили по корпусу лодки, словно кувалды. После нескольких близких разрывов положение лодки стало опасным. А когда бомбы начали рваться совсем рядом, нервы командира субмарины не выдержали, и он решил отказаться от дальнейшего сопротивления. Подводная лодка поспешно всплыла, и экипаж покинул ее через рубочный люк. После этого лодка совершила последнее погружение.

Подойдя к плавающим немцам, «Икарус» подобрал из воды 33 человека, в том числе капитан-лейтенанта Ратке. «Икарус» доставил свой улов в Чарльстон, после чего командование флота смогло сообщить об уничтожении у Восточного Побережья уже четвертой лодки с начала войны. (В марте морской авиацией были потоплены U-656 и U-503, в апреле эсминец «Рупер» потопил U-85, «Икарус» уничтожил U-352.)

4 подводные лодки. Это была недостаточная компенсация за 87 торговых судов, потопленных подводными рейдерами у Атлантического побережья США. Но подводные лодки, уничтоженные эсминцем «Рупер» и сторожевым кораблем Береговой Охраны «Икарус», лишь открыли длинный список.

Весной 1942 года американские эсминцы участвовали в двух операциях, которые помогли англичанам удержать свои позиции на Средиземном море. В ходе этих операций — «Календер» и «Бовери» — американский авианосец «Уосп» прошел через Гибралтарский пролив, чтобы доставить самолеты на осажденную Мальту.

Остров Мальта, расположенный немного южнее Сицилии, охраняет маршрут Гибралтар — Суэц. После начала войны остров превратился в гигантский авианосец, стоящий на якоре прямо посреди морских коммуникаций Оси, ведущих в Северную Африку. Но если Мальта, с одной стороны, была «авианосцем», то с другой — «сидящей уткой». Как только Муссолини вступил в войну, итальянские самолеты начали бомбить остров. Его бомбили немецкие самолеты из Греции и Триполи. Система ПВО Мальты постепенно рушилась под ударами. Подводные лодки Оси поставили барьер на пути судов, пытающихся доставить снабжение на Мальту. В апреле 1942 года перед осажденной Мальтой реально встала угроза голода, а для защиты острова с воздуха осталась только горстка самолетов.

Поэтому была начата операция «Календер», в которой участвовал американский авианосец «Уосп» (капитан 1 ранга Дж. У. Ривз). Он должен был перебросить на остров британские истребители. Гонка началась в Глазго, где «Уосп» принял на борт 47 «Спитфайров». Он вышел из Клайда в сопровождении Соединения W.

Эта эскадра была сформирована из кораблей британского Флота Метрополии, ею командовал коммодор Ч.С. Даниэл, поднявший флаг на линейном крейсере «Ринаун». Тяжелые корабли сопровождали 4 британских эсминца, а также американские эсминцы «Лэнг» (капитан-лейтенант Э.Э. Сиэй) и «Мэдисон» (капитан 2 ранга У.Б. Аммон). Командовал эсминцами сопровождения капитан 1 ранга У.У. Уорлик, командир ДЭМ-15, находившийся на «Лэнге».

14 апреля соединение вышло в море. 19 апреля оно прошло Гибралтарский пролив и вошло в воды, которые Муссолини называл фашистским озером. Это определение было довольно точным. Армия Роммеля господствовала в Северной Африке, итальянские корабли рыскали по морю, французы в Марокко и Алжире придерживались весьма сомнительного нейтралитета, и противник бдительно следил за Геркулесовыми Столбами. Группа «Уоспа» вошла на вражескую территорию, и головные эсминцы невольно превратились в тральщики, которые в любую минуту могли подорваться на магнитных минах.

Наконец корабли вышли в точку, находящуюся примерно в 50 милях от Алжира, отсюда самолеты уже могли долететь до Мальты. На рассвете 20 апреля все британские истребители благополучно взлетели с палубы «Уоспа». Все они благополучно сели на Мальте.

Группа «Уоспа» повернула на запад, направляясь обратно в Англию, куда и прибыла 26 апреля. Задача была выполнена, хотя в радиопередачах пропагандисты Оси кричали, что им известно о нахождении «Уоспа» в Средиземном море, и что авианосец будет немедленно отправлен на дно.

Вместо этого «Уосп» 3 недели спустя снова прошелся по волнам Средиземноморья. В ходе операции «Бовери» на Мальту были доставлены еще 47 «Спитфайров».

3 мая группа «Уоспа» покинула Соединенное Королевство. Авианосец сопровождали британские эсминцы «Эхо» и «Интрепид». Позднее к ним присоединился британский авианосец «Игл», вышедший из Гибралтара. В состав Соединения W вошли американские эсминцы «Лэнг» (это был его второй поход в Средиземное море) и «Стеретт» (капитан 2 ранга Дж. Г. Кауард). Командир эскорта капитан 2 ранга Уорлик находился на «Стеретте».

Снова корабли благополучно проскочили бутылочное горлышко Гибралтарского пролива. Рано утром 9 мая британские самолеты взлетели с «Уоспа» и направились на Мальту.

11 мая «Уосп» получил радиограмму от Уинстона Черчилля: «Огромное спасибо за своевременную помощь. Кто сказал, что оса[11] не может ужалить дважды?»

Эсминцы внесли серьезный вклад в укрепление обороны острова. Доставленные «Уоспом» истребители помогли Мальте выстоять в критический период под ударами Люфтваффе.

Поэтому американские эсминцы были отчасти повинны в том, что пилоты фашистских бомбардировщиков над Мальтой этим летом отчаянно кричали: «Achtung! Spitfeuer!»

26 апреля 1942 года примерно в 13.00 эсминец «Стюртевант» (капитан-лейтенант Ч.И. Вейгль) находился в районе Ки-Уэста. Он имел приказ встретить конвой у Юго-западного прохода в устье Миссисипи.

В 15.15 «Стюртевант» шел примерно в 8 милях от Маркезас Ки. Корабль мчался на приличной скорости, вспарывая форштевнем теплые волны, когда внезапно сильный взрыв подбросил корму вверх. Эсминец содрогнулся и окутался облаком дыма. А затем его встряхнул второй взрыв.

Оглушенные офицеры и матросы подумали, что корабль торпедирован. На нижних палубах началась борьба с пожарами и водой. В это время наблюдатели и артиллеристы до боли напрягали глаза, пытаясь различить искорку перископа или следы новых торпед.

Повреждения исправить было невозможно. Обшивка корпуса была разорвана, море ринулось в отсеки, машины и механизмы вышли из строя. Но орудиям так и не пришлось стрелять по подводной лодке. «Стюртевант» не был торпедирован. Он вылетел на только что поставленное минное заграждение, причем американское!

Получивший роковые повреждения эсминец вскоре затонул. Это был уже третий эсминец, который потеряла 31-я эскадра эсминцев капитана 1 ранга У.Д. Бейкера. Первыми двумя были «Рубен Джеймс» и «Тракстон». 137 человек экипажа «Стюртеванта» добрались до Ки-Уэста на шлюпках. В списке потерь числились 3 погибших и 12 пропавших без вести.

В заминированных водах корабли всегда подвергаются риску. Мина — совершенно слепое оружие. Оно готово поразить как своего, так и чужого. Это минное заграждение было поставлено всего сутки назад. Оно являлось частью длинного барьера из 3460 мин, который прикрывал якорную стоянку Ки-Уэста со стороны Мексиканского залива. В течение 9 недель после катастрофы со «Стюртевантом» на этом заграждении подорвались и затонули еще 3 своих транспорта.

Командир «Стюртеванта» заявил, что он не имел никакой информации о постановке нового заграждения. Кто-то допустил ошибку. Где-то была проявлена беспечность — либо в штабе, который должен был информировать корабли, либо на мостике, где должны были потребовать детальную информацию.

У моряков на сей счет имеется своя пословица. «Кто-то где-то когда-то, но обязательно ошибется».

В мае, июне и июле 1942 года немецкие подводные лодки свирепствовали в Мексиканском заливе. 41 судно было потоплено торпедами в первый месяц этого блицкрига. Это была самая богатая жатва, которую собрал противник за один месяц у американских берегов за всю войну.

Вероятно, в этот период в Мексиканском заливе действовало не более 6 подводных лодок одновременно, а большую часть времени — только 2. Однако они застигли американцев врасплох.

Большинство жертв следовало в одиночку и без эскорта. Корабли и самолеты американского флота просто не могли быть одновременно повсюду. В начале февраля был сформирован морской пограничный район Мексиканского залива, который охватывал пространство от Джексонвилля, Флорида, до юго-восточного побережья Юкатана. Его морская граница захватывала большинство Багамских островов, северо- и юго-западное побережье Кубы, воды вокруг полуострова Юкатан и проходы в Мексиканский залив. Джексонвилль, Майами, Ки-Уэст, Гавана, Мобайл, Новый Орлеан, нефтяные терминалы Техаса, Тампико и Вера-Крус были ключевыми пунктами, где следовало ожидать атак против американских танкеров. Для защиты столь обширного пространства капитан 1 ранга Р.С. Греншо, командующий морским пограничным районом Мексиканского залива и 7-м военно-морским округом, штаб которого находился в Ки-Уэсте, практически не имел сил.

Сначала он располагал всего 2 средними и 1 малым сторожевиками Береговой Охраны и переоборудованной яхтой. В случае необходимости он мог привлекать корабли, обслуживавшие школу гидроакустиков в Ки-Уэсте. 19 самолетов Береговой Охраны были разбросаны по всему району. В Майами базировалась эскадрилья армейских разведчиков и 2 средних бомбардировщика. В Майами также находился штаб морской авиации. В Вест Палм-Бич базировались еще несколько армейских самолетов, уже задействованных в обороне Флориды. К апрелю Греншо получил еще 6 малых сторожевиков, 2 вооруженные яхты и старые эсминцы «Семз» и «Дальгрен». Но прикрыть всю выделенную территорию он не мог в принципе.

В конце февраля немецкие подводные лодки проникли в залив, потопив танкер «Пан Массачусетс» и 2 торговых судна. Март и апрель прошли относительно спокойно. Но 6 мая сухогруз «Алкоа Пуритан» был потоплен в 100 милях от Мобайла. 13 мая танкеры «Галф Пенн» и «Дэвид МакКелви» были потоплены возле Миссисипского прохода, а мексиканский танкер пошел на дно в паре миль от Майами. 19 мая еще один американский танкер был потоплен у берегов Кубы. А затем танкер за танкером, сухогруз за сухогрузом превращались в мишени для фашистских торпед. Особенно уязвимыми (и особенно ценными) были танкеры с высокооктановым бензином.

На место событий примчались эсминцы «Ноа» (заменивший «Семз») и «Дальгрен». Школа гидроакустиков выделила «Даллас» и опытного ветерана «Грир». Только 4 эсминца обшаривали огромное водное пространство. Очень часто они прибывали на место атаки, лишь когда все уже закончилось, чтобы найти пылающий транспорт и никаких следов лодки. И тут же их вызывали к месту нового происшествия, не дав закончить дело.

Первым это пришлось испытать «Далласу». 7 мая эсминец под командованием капитан-лейтенанта Б. Катца заметил подводную лодку на подходах к Майами. Лодка погрузилась, прежде чем эсминец подошел на дальность выстрела. «Даллас» установил гидролокационный контакт и сбросил серию глубинных бомб. Затем, когда он попробовал восстановить контакт, его вызвали в соседний район, где самолет пытался удержать под водой лодку, атакованную и, вероятно, поврежденную накануне. Сейчас лодка якобы отлеживалась на дне. Примчавшись в указанную точку, эсминец быстро выяснил, что охота ведется на затонувшее судно. (В начале войны это было распространенным явлением. Очень часто затонувшие суда считались «добычей» охотников за подводными лодками.)

Но в июне «Ноа», «Дальгрен» и «Грир» провели совместный поиск и сумели размочить счет в этом грандиозном матче.

3 июня 1942 года контр-адмирал Дж. Л. Кауфман, ветеран исландского фронта, был назначен командующим морским пограничным районом Мексиканского залива. Примерно в это же время силы района получили еще 16 малых сторожевиков Береговой Охраны, 5 охотников за подводными лодками РС и катеров-охотников SC, не считая множества малых судов. Все эти подкрепления не принесли бы толку, если бы адмирал Кауфман не отказался от системы подводных патрулей, перейдя к поисково-ударным группам, сформированным из самолетов и кораблей. Такая группа должна была найти лодку и продолжать охоту за ней до победного конца.

10 июня U-157 атаковала торговое судно в Старом Багамском проходе у северного побережья Кубы. На следующее утро армейский патрульный самолет обнаружил лодку и атаковал ее бомбами. Потом ее заметил самолет компании «Пан Америкен». Тогда адмирал Кауфман бросил в бой свои ударные группы. Из Ки-Уэста вышла группа охотников за подводными лодками РС, чтобы перекрыть пролив Николас. Из Майами другая группа охотников поспешила к проливу Сантарем. Эсминец «Ноа» (капитан-лейтенант Б.Н. Вев) был послан в Старый Багамский проход. «Грир» (капитан-лейтенант Л.Г. Фрост) был направлен к восточному входу в этот пролив. «Дальгрен» (капитан-лейтенант Р.У. Кавено) находился на полпути между Матансасом, Куба, и островом Андрос.

12 июня армейский патрульный самолет обнаружил лодку радаром в районе Флорида Киз. Самолет не сумел атаковать ее, а поломка радио помешала своевременно сообщить о контакте. Однако рано утром 13 июня другой патрульный самолет был направлен к предполагаемому месту нахождения лодки. Туда же пошли «Дальгрен», «Ноа» и несколько РС. Самолет заметил лодку, которая немедленно погрузилась. Началась игры в кошки-мышки, для участия в которой примчались сторожевик Береговой Охраны «Тетис» (лейтенант Н.К. МакКормик) и еще 4 армейских самолета.

Руководил атакой командир «Тетиса». В 15.50 сторожевик установил гидролокационный контакт и сбросил 7 глубинных бомб. На поверхность поднялось пятно соляра. 5 РС, находившихся поблизости, тоже поочередно сбросили свои бомбы. Под водой раздался грохот, а потом в течение 12 часов на поверхность всплывали обломки решетчатого настила палубы и две пары брюк с этикетками «Fabrikken am Deutsch». U-157 покинула этот бренный мир.

Потопление U-157 имело определенное значение. Оно продемонстрировало, что согласованные действия самолетов и кораблей дают результат, и показало, что требуется именно такая координация. В этом эпизоде наметились очертания появившихся позднее противолодочных поисково-ударных групп.

С юга к территории морского пограничного района Мексиканского залива примыкали Панамский морской пограничный район и Карибский морской пограничный район, который охватывал большую часть островов: Гаити, Санто-Доминго, Пуэрто-Рико, восточную Кубу, Ямайку, Подветренные острова, Кюрасао. Именно здесь проходила запутанная сеть морских коммуникаций, ведущих к Панамскому каналу.

В феврале 1942 года фашистские торпеды потопили в Карибском море 31 судно. В марте были торпедированы 19 судов, в мае — 38, в июне — 35. Эти цифры хорошо показывают размах устроенной бойни. В водах вокруг Тринидада (бокситы) и Кюрасао (нефть) подводные лодки разбойничали, как в добрые старые времена. Например, 16 февраля всплывшая подводная лодка обстреляла нефтеперегонный завод в Арубе. Через 2 дня лодка торпедировала 2 американских судна, стоящих на якоре в Порт-оф-Спейне. 26 марта подводная лодка обстреляла и потопила маленький сторожевик Береговой Охраны «Акация». Барабаны «Паукеншлага» начали второй концерт.

Штаб контр-адмирала Дж. Г. Гувера, командующего Карибским морским пограничным районом, находился в Сан-Хуане, Пуэрто-Рико. Ему предстояла огромная работа по нейтрализации немецких лодок, но в то же время он должен был бдительно следить за вишистским адмиралом Робером и французскими кораблями на Мартинике. Для этого Геркулесова подвига адмирал Гувер имел эсминцы «Блэйкли» и «Барни», 2 деревянных сторожевика типа «Игл», 3 старых катера, 12 летающих лодок PBY «Каталина» и плавбазу «Лэпуинг».

Позднее к силам, защищающим Карибское море, добавились маленькие патрульные катера, «Каталины» и базовые армейские самолеты. Но все равно это была история большой ямы, выкопанной маленькой лопатой.

Эсминцы «Барни» и «Блэйкли» непрерывно метались туда и сюда после очередного сигнала бедствия. Они видели несколько подводных лодок, но не сумели уничтожить ни одной.

В июле эсминец «Корри» (капитан-лейтенант Э.Г. Барчетт) провел довольно интересную спасательную операцию. Он не подчинялся командованию Карибского морского пограничного района, и эта операция оказалась для него чистой случайностью.

«Корри», входивший в состав Оперативного Соединения 22, следовал из Ньюпорта, Род Айленд, на остров Тринидад. 4 июля наблюдатели эсминца заметили 4 человек на спасательном плотике. Эсминец немедленно остановился, чтобы подобрать их. Они оказались американскими гражданами, единственными, кто спасся с парохода «Рути», который следовал из Рио-де-Жанейро в Балтимор.

Бортовой журнал «Корри» так описывает это происшествие:

В данном случае подводники проявили гуманное, если не вообще отеческое отношение. Хотя «отеческое» в данном случае не очень уместное слово, молодые подводники оказались жалостливыми. В то же время другие командиры подводных лодок расстреливали спасшихся моряков, как в случае с «Этуотером». Командир подводной лодки, потопившей «Алкоа пуритан», сказал: «Сожалею, что мне пришлось это сделать. Надеюсь, вы это поймете». Таким же был случай с «Рути». Но, может быть, это была часть немецкой военной стратегии? Ласково улыбнуться перед тем, как безжалостно прихлопнуть?

То, что фашисты были жестоким и безжалостным противником, показывает расстрел судов, имевший место недалеко от Панамы.

Панамский морской пограничный район захватывает воды двух океанов. Его сухопутными силами командовал генерал-лейтенант Фрэнк Эндрюс, морскими — контр-адмирал Ч.Э. Ван Хук. Тихоокеанскому побережью угрожали японские подводные лодки, карибскому — германские, которые пробирались туда вдоль Москитного берега и, скорее всего, получали информацию и пополняли запасы в изолированных центрально-американских портах с помощью фашистских агентов и других тайных источников.

Поэтому резонно было бы предположить, что немецкие перископы наблюдают за подходами к каналу. В это время намечалась переброска группы американских кораблей на Тихий океан через канал. Движение военных кораблей и без того было уже достаточно интенсивным, и в порту Кристобаль собралось большое количество торговых и военных кораблей. Чтобы защитить этот ключевой пункт, адмирал Ван Хук имел всего один дивизион старых эсминцев: «Бори», «Барри», «Татнолл» и «Гофф». Еще один четырехтрубник «Дж. Фред Тэлботт» стоял в ремонте.

Поддержать эти старые эсминцы могли канонерки «Ниагара» и «Эри», пара охотников РС, буксир и несколько вооруженных яхт. Воздушную поддержку осуществляли 24 «Каталины» 3-го патрульного авиакрыла, но этим самолетам предстояло действовать по обе стороны перешейка. Ни один из 4 эсминцев не имел радара. Канонерки не имели сонаров. К тому же 5 июня командование отозвало канонерку «Ниагара». Силы адмирала Ван Хука явно проходили по разряду бедных родственников.

9 июня фашисты нанесли первый удар. Транспорт «Мерримак», перевозивший военные грузы в зону Панамского канала, был торпедирован возле острова Коцумель рядом с Юкатаном. «Бори» (капитан-лейтенант Ф.Р. Осборн) находился неподалеку. Он сопровождал 2 британских судна в Ки-Уэст и получил приказ начать охоту за подводной лодкой, а также подобрать спасшихся с «Мерримака». Через неделю он нашел уцелевших моряков — 8 измученных до предела человек на плоту, но подводная лодка ускользнула.

Тем временем 2 грузовых судна были потоплены возле острова Суон. 3 судна были потоплены возле Олд-Провиденс и Сент-Эндрюса. Торговое судно, шедшее в сопровождении канонерки «Эри», было торпедировано в 85 милях от входа в канал. В течение этих 2 дней (9 и 10 июня) «Бори» был занят в районе Юкатана. «Барри», «Гофф» и «Татнолл» патрулировали возле побережья. 13 июня 2 грузовых судна были торпедированы и потоплены уже прямо на входе в канал.

Набег на зону Панамского канала вызвал большой переполох. Выход судов из Кристобаля в Карибское море был запрещен. Адмирал Ван Хук начал спешно собирать ударную группу для охоты за подводным хищником.

Все эти 5 дней здесь пиратствовала U-159. Армейский самолет заметил ее в 80 милях к северу от Колона. Охотники помчались туда. В состав оперативной группы вошли эсминцы «Эдисон» (капитан-лейтенант У.Р. Хидден) и «Барри» (капитан-лейтенант Л.К. Рейнольдс), причем первый только что пришел в Кристобаль вместе с танкером ВМФ. К охоте присоединились несколько морских самолетов и один армейский.

«Эдисон» и «Барри» произвели совместный поиск лодки, но сумели найти только людей, спасшихся с потопленных судов. U-159 ускользнула.

17 июня британский танкер был потоплен артиллерийским огнем двух подводных лодок в 75 милях от Кристобаля. Вскоре после этого 2 торговых судна были потоплены у Санта-Марты, Венесуэла. 24 июня всплывшая подводная лодка подстерегла шхуну «Резолют» между островами Сент-Эндрюс и Олд-Провиденс.

«Резолют» была набита пассажирами. Подводная лодка подошла на дальность пулеметной стрельбы и открыла огонь, расстреливая женщин и детей, которые с криками метались по палубе.

С любой точки зрения это было зверское убийство. Только приближение патрульного самолета прервало бойню, однако погрузившаяся лодка оставила за собой достаточно свидетельств кровавого преступления. Карибское море не видело ничего подобного со времен Черной Бороды и его пиратов.

Американский флот был полон решимости положить конец этим зверствам. В Кристобале были собраны все имеющиеся противолодочные корабли. Конвои, следующие в зону Панамского канала, были усилены. 3-му патрульному авиакрылу передали самолеты, оснащенные радарами. Командование армейской авиации выделило дополнительные самолеты для патрулирования у берегов Южной Америки. Были усилены патрули у берегов Центральной Америки. В Пуэрто-Кастилья, Гондурас, была создана база гидросамолетов.

Но прежде чем вся эта система заработала, немецкая подводная лодка проскользнула в Пуэрто-Лимон, Коста-Рика, и дала торпедный залп по сухогрузу, стоящему прямо у причала. Необходимо было что-то срочно сделать. И это было сделано. Армейскими и морскими самолетами, а также эсминцем «Лэнсдаун».

Атаку в Пуэрто-Лимон произвела подводная лодка U-153. Ее командир оказался не таким ловким, как командир U-159, поэтому U-153 попала под бомбы армейских патрульных самолетов, которые заметили ее 6 июня. Полученные лодкой повреждения, похоже, были не слишком сильными, но все-таки затрудняли ее действия. 11 июня U-153 атаковала сетевой заградитель «Мимоза» в районе Альмиранте. Она выпустила 5 торпед, но в цель не попала ни одна, причем 3 торпеды проскочили под килем «Мимозы». После этого лодка медленно пошла прочь.

В 03.55 на следующее утро «Каталина» обнаружила лодку радаром. Самолет выпустил осветительные ракеты и накрыл лодку 4 глубинными бомбами. Она наверняка получила повреждения, но все-таки погрузилась.

К месту атаки были высланы охотник РС-458 и еще один гидросамолет. Сторожевик прибыл утром 13 июля и заметил масляное пятно. По указаниям «Каталины» он сбросил 4 глубинные бомбы впереди масляных пятен. При повторном заходе он добавил еще 2 глубинные бомбы.

В 10.50 охотник отошел в сторону, чтобы позволить самолетам провести атаку. В следующие 10 часов самолеты сбросили 24 глубинные бомбы и 8 подрывных патронов, продолжая погоню на протяжении 25 миль.

Наконец появился эсминец «Лэнсдаун» (капитан-лейтенант У.Р. Смедберг), присланный из Кристобаля, куда он прибыл в составе эскорта конвоя. Получив приказ подключиться к охоте, он дал полный ход и появился на сцене в 18.30.

«Лэнсдаун» сменил РС-458 и принялся за работу. Уже через 15 минут эсминец установил четкий гидролокационный контакт. Моряки разбежались по боевым постам. Смедберг повел эсминец в атаку. Стремительный заход — и 11 глубинных бомб накрыли цель. Море загремело. Затем на поверхности появилось обширное масляное пятно, которое расплывалось все больше.

«Лэнсдаун» прощупал глубину своим сонаром, однако прибор не получил ответного эха. Ночью радар не нашел на поверхности никаких целей. На следующий день из глубины продолжал подниматься соляр.

U-153 лежала на глубине 1500 фатомов. Фашистский подводный блиц в районе Панамского канала закончился.

Этот эпизод получил название «самой жестокой конвойной битвы за всю войну». Лишь немногие конвои получали удары такой силы, какие выпали на долю PQ-17, шедшего из Исландии в Мурманск. И ни один конвой не подвергался таким тяжелым испытаниям.

Моряки, которые плавали в составе конвоев, идущих в Мурманск, никогда не ждали приятной прогулки. Мурманский маршрут уже успел снискать себе очень плохую репутацию из-за скверной погоды, бурного моря и жестоких атак фашистов. Тянущиеся вдоль маршрута норвежские фиорды служили пристанищем подводным лодкам и местом базирования многочисленных самолетов. А переход в Архангельск был даже более опасным, так как после Мурманска предстоял еще долгий поход по Белому морю.

Моряки конвоя PQ-17 прекрасно знали обо всех этих опасностях. Однако надежду на успех подкрепляло то, что конвой вышел из Исландии в сопровождении самых крупных сил, которые когда-либо собирались в этих водах. Кроме непосредственного эскорта конвой сопровождали соединения ближнего и дальнего прикрытия. PQ-17 состоял из большого количества судов. Он должен был доставить в сражающуюся Россию военные грузы общей стоимость около 700 миллионов долларов.

Конвой состоял из 33 судов, 22 из них были американскими. Он покинул Рейкьявик 27 июня 1942 года. Непосредственный эскорт обеспечивал Королевский Флот, выделивший для этого 6 эсминцев, 2 корабля ПВО, 2 подводные лодки и 11 малых кораблей.

Соединение поддержки под командованием контр-адмирала Л.Г.К. Гамильтона вышло из Сейдис-фиорда, Исландия, 1 июля, чтобы присоединиться к конвою в Датском проливе. Оно состояло из британских тяжелых крейсеров «Лондон» и «Норфолк», американских тяжелых крейсеров «Уичита» и «Тускалуза», которых сопровождали 3 эсминца. 2 из них были американскими: «Уэйнрайт» (капитан-лейтенант Р.Г. Гиббс) и «Роуэн» (капитан-лейтенант Б.Р. Гаррисон). На первом находился командир ЭЭМ-8 капитан 1 ранга Д.Ф. Мун. Вместе с ними шел британский эсминец «Сомали».

Соединение прикрытия, которым командовал адмирал сэр Джон Тови, вышло из Скапа Флоу на день раньше. Оно должно было маневрировать между Исландией и Шпицбергеном, чтобы защитить конвой от возможного нападения германских кораблей, базирующихся в Альтен-фиорде. Оно также должно было защитить обратный конвой. В состав соединения вошли британский линкор, американский линкор, британский авианосец, 3 британских крейсера, эскадра британских эсминцев и корветов, а также американские эсминцы «Мэйрант» (капитан 2 ранга Э.А. Тэйлор), флагманский корабль капитана 2 ранга Ч.К. Хартмана, командира ДЭМ-16, и «Ринд» (капитан-лейтенант Г.Т. Рид). По стечению обстоятельств это соединение оказалось слишком далеко от конвоя и не смогло оказать PQ-17 необходимую помощь.

Фашисты знали о подготовке крупного конвоя с военными грузами и даже о дате его выхода. Имея эту информацию, германское Адмиралтейство разработало операцию «Гамбит коня».[12] Планировалось отправить из Альтен-фиорда эскадру во главе с «Тирпицем», угрожая нападением, и одновременно нанести удар силами подводных лодок и самолетов. Но вскоре немецкие самолеты-разведчики сообщили о присутствии кораблей союзников в районе Шпицбергена, поэтому «Тирпиц» получил приказ вернуться в свое логово. В этом отношении соединение адмирала Тови все-таки помогло конвою.

Основная тяжесть защиты конвоя от нападения немецких кораблей была возложена на соединение поддержки адмирала Гамильтона. Разумеется, имелся еще непосредственный эскорт и военные команды транспортов, но, как мы увидим, эскорт был распущен. Если говорить о военных командах, то следует отметить, что артиллеристы были сильнее собственного вооружения. Только одно судно (панамское) имело 102-мм орудие. На 3 американских транспортах стояли 76-мм зенитки. Все остальные суда несли только 12,7-мм и 7,62-мм пулеметы. Понятно, что безопасность этих судов могли гарантировать только корабли сопровождения.

Маршрут конвоя был проложен вдоль северных берегов Исландии, затем поворачивал на северо-восток, проходил мимо острова Ян-Майен, шел далее на север к островам Шпицберген и Медвежий, после чего поворачивал на юго-восток через Баренцево море, вдоль берегов Кольского полуострова и входил в Белое море. 1 июля фашистский самолет-разведчик приблизился к конвою, но был сбит. Немцы нанесли первый удар 2 июля. В районе острова Ян-Майен конвой атаковали 2 подводные лодки и самолеты-торпедоносцы. Действуя совместно с соединением поддержки, американские эсминцы приняли участие в отражении первых ходов «Гамбита коня».

Бой начался, когда эсминец «Роуэн», который должен был дозаправиться с танкера, подошел к конвою. 6 немецких подводных лодок были отогнаны кораблями сопровождения. Заградительный зенитный огонь сорвал попытку атаки 4 самолетов. Моряки «Роуэна» помогли поставить этот огненный зонтик над судами конвоя. Затем один из орудийных расчетов эсминца, увидев свастику, метким выстрелом сшиб этот самолет. Счет один-ноль в пользу «Роуэна».

Немного позднее «Роуэн» сам подвергся атаке. Появился еще один квартет немецких самолетов — новая попытка торпедной атаки. Один из торпедоносцев пошел на «Роуэн». Заметив приближающиеся следы 2 торпед, наблюдатели вовремя предупредили командира. Капитан 2 ранга Гаррисон своевременно уклонился, и торпеды проскочили мимо.

Пока все шло хорошо, но для конвоя PQ-17 это было только начало. На следующий день конвой атаковали 26 немецких самолетов. Низкие тучи укрыли конвой, и все бомбы пролетели мимо. Однако на следующий день, 4 июля, начался настоящий фейерверк.

Праздничный день Четвертое Июля команды американских транспортов не забудут никогда. Точно так же его не забудут команды 6 британских эсминцев сопровождения — «Кеппел», «Оффа», «Ледбюри», «Уилтон», «Фьюри» и «Лимингтон» (бывший американский «Эванс»).

Неприятности начались утром, когда из полосы тумана с ревом выскочил «Хейнкель» и всадил торпеду в транспорт «Кристофер Ньюпорт». Судно получило тяжелые повреждения, и его пришлось затопить.

Затем появилась целая группа «Хейнкелей». Полетели бомбы и торпеды, суда начали отчаянно маневрировать, и 3 самолета были сбиты. Разгоряченные миноносники и артиллеристы военных команд с облегчением перевели дух, когда закончилась атака. Но закончился только второй раунд.

Третий начался в 16.47, когда внезапным ударом из конвоя были выбиты еще 2 судна. Американский эсминец «Уэйнрайт», флагман капитана 1 ранга Муна, на сей раз оказался в самом пекле.

Утром «Уэйнрайт» получил приказ оставить соединение поддержки и отправиться к конвою, чтобы дозаправиться с танкера «Олдерсдейл». Эсминец как раз приближался к конвою, когда появились 6 торпедоносцев, намеревающиеся атаковать транспорты. Зенитный огонь «Уэйнрайта» разогнал неприятелей. В 17.00, ведя огонь с дальней дистанции, эсминец отогнал еще один торпедоносец.

Решив во что бы то ни стало убрать это препятствие, немцы сосредоточили атаки на американском эсминце. Из туч с воем выскочила группа пикировщиков. Приказав дать полный ход и положить руль право на борт, командир эсминца капитан-лейтенант Гиббс сумел уклониться от всех бомб.

В 18.20 немцы возобновили атаки, и на горизонте показались около 25 «Хейнкелей». Появившись с юга, немецкие самолеты разделились на 2 группы — одна подходила с кормовых курсовых углов правого борта, вторая с носовых. Капитан 1 ранга Мун немедленно приказал идти вперед, чтобы встретить самолеты, заходящие с носа. Прорезая строй охранения, «Уэйнрайт» сначала обстрелял самолеты, заходящие с кормы, а потом открыл огонь по «Хейнкелям» впереди конвоя. Артиллеристы эсминца поставили такой щит, что немецкие пилоты решили держаться подальше. Когда самолеты сбросили торпеды, эсминец круто повернул вправо, чтобы идти параллельно и пропустить смертоносные снаряды мимо себя.

Благодаря помощи «Уэйнрайта», торпеды, сброшенные носовой группой самолетов, в цель не попали. Зато некоторые «Хейнкели» кормовой группы, воспользовавшись отсутствием на пути эсминцев, прорвались. Транспорт «Уильям Хупер» был торпедирован. Экипаж без приказа покинул судно, и пылающий остов пришлось затопить кораблям сопровождения. Торпеда попала в русский танкер «Азербайджан», но аварийная команда справилась с повреждениями, и он сохранил ход.

Не слишком впечатляющее достижение для Люфтваффе. Хотя немцы несколько раз обстреливали «Уэйнрайт» из пулеметов, целились они плохо, и ни один человек на эсминце не пострадал. В ответ «Уэйнрайт» повредил несколько «Хейнкелей». Конвой PQ-17 отстоял свою независимость Четвертого Июля.

К этому времени конвой добрался до острова Шпицберген, и до Мурманска еще оставалось много миль. Но в этот критический момент британское Адмиралтейство отправило соединению поддержки роковой приказ. Адмирал Гамильтон должен был оставить конвой.

Офицеры американских кораблей, входивших в соединение поддержки, просто не поверили своим глазам. Их уход оставил бы конвой беззащитным. Торговые суда отдавались на милость немецким самолетами и подводным лодкам. Адмирал Гамильтон передал на крейсер «Тускалуза»: «Я знаю, что вы будете жалеть так же, как и я, что оставляем эти прекрасные суда самостоятельно добираться до порта».

Но приказ был отдан и он стал смертным приговором конвою PQ-17. Трагедия заключается в том, что приказ был отдан на основании неверной информации, которая заставила британское Адмиралтейство поверить, что линкор «Тирпиц», карманный линкор «Шеер» и 8 эсминцев вышли на перехват конвоя.

В действительности вечером 4 июля германские корабли находились в Альтен-фиорде. Они снялись с якорей только 5 июля. Затем «Тирпиц», «Шеер», тяжелый крейсер «Хиппер» и 7 эсминцев под командованием адмирала Карлса совершили короткую вылазку к северным берегам Норвегии и 6 июля возвратились в базу.

На промах германского адмирала английский ответил грубейшей ошибкой. Можно сказать, что англичане надеялись увлечь немцев за собой на запад и таким образом увести от PQ-17. Однако уход соединения поддержки оставил конвой слишком уязвимым. Более того, приказ Лондона был сформулирован так, что командир непосредственного сопровождения конвоя приказал своим 6 эсминцам прикрывать отход соединения поддержки на запад, хотя этого от него никто не требовал. Покинутые торговые суда превратились в беззащитных овец, за которыми охотится стая волков.

Так как эсминцы «Уэйнрайт» и «Роуэн» входили в состав соединения прикрытия, они также были отозваны. Смертельная схватка судов конвоя с немецкими лодками и самолетами не имеет прямого отношения к истории эсминцев. Тем не менее, о ней следует рассказать, чтобы продемонстрировать, что может произойти с конвоем, если он лишится охранения эсминцев.

Выполняя приказ, торговые суда рассеялись и по одиночке или мелкими группами двинулись в порты Северной России. Они попадали в арктические метели. Они сталкивались с ледовыми полями. Они сбивались с пути в густом тумане. И в этом аду их настигали немецкие подводные лодки и самолеты.

5 июля транспорт «Карлтон», шедший самостоятельно, был торпедирован и потоплен подводной лодкой. В тот же день звено «Юнкерсов» бомбами потопило грузовое судно «Вашингтон», 2 шедших с ним британских транспорта и голландское грузовое судно «Паулюс Поттер».

6 июля был торпедирован и потоплен транспорт «Олопана», откликнувшийся на сигнал бедствия «Вашингтона». Через несколько часов 3 пикировщика «Юнкерс» потопили у берегов Новой Земли сухогруз «Фэрфилд Сити».

Вместе с ним шел транспорт «Дэниэл Морган». Немецкие самолеты сбросили на него несколько бомб, а ночью поврежденное судно было потоплено подводной лодкой. Отважный расчет орудия «Моргана» был спасен советским танкером «Донбасс». Американские моряки стали к носовому орудию танкера и помогли отбить очередную атаку «Юнкерсов».

9 июля транспорт «Сэмюэл Чейз» во главе группы уцелевших судов шел вдоль побережья Новой Земли. Атаковавшие их «Юнкерсы» потопили «Хузиер» и «Эль Капитан». «Сэмюэль Чейз» получил хорошую трепку. Его отважные артиллеристы сумели сбить 2 «Юнкерса», однако судно едва не было потоплено.

Море между Мурманском и Новой Землей превратилось в ад. Моряки это понимали, и корабли постарались укрыться в тумане у незнакомых берегов. В результате несколько торговых судов сели на мель. Но туман почти не защищал от рыскающих повсюду подводных лодок.

Подводные лодки торпедировали и потопили «Алкоа Рейнджер», «Хоному», «Джон Уайтерспун». Торговые суда «Пан Атлантик», «Панкрафт», «Питер Керр» были потоплены пикировщиками. Британский эскадренный танкер «Олдерсдейл» затонул после бомбардировки. Так же погибли британские суда «Эрлстон», «Эмпайр Байрон», «Болтон Кастл», «Хатлбьюри». Наконец, спасательное судно «Зафаран», тяжело поврежденное пикировщиками, было затоплено своим экипажем.

Последние остатки разгромленного конвоя 25 июля притащились в Архангельск. Когда были подведены итоги, выяснилось, что уцелели только 11 транспортов из 33. 22 судна были потоплены. Из 22 американских судов, вышедших в составе конвоя, до цели добрались только 8. Речь не шла о погибшем тоннаже. Вместе с судами погибли грузы стоимостью много миллионов долларов. Кроме того, погибло много людей. Ледяная вода и обширные пространства Баренцева моря не помогали спасательным работам. Этот разгром не только лишил русских крайне необходимых военных грузов, но и нанес серьезный урон торговому флоту союзников. Моральный дух моряков был заметно подорван.

Здесь, в очередной раз, было доказано ценой многих судов и жизней, что не могут тихоходные транспорты следовать в одиночку без охранения. Только конвой с сильным эскортом может доставлять грузы в Европу. Сильный эскорт означал большое количество эсминцев и адекватное воздушное прикрытие, которое могло бы отразить нападение вражеских самолетов и «волчьих стай» подводных лодок.

Американский флот уже начал выполнение программ, которые позволили бы решить эти задачи. В строй начали вступать новые эскортные корабли — эскортные миноносцы и «крошки-авианосцы», которые готовились принять участие в Битве за Атлантику. Никогда больше американским торговым судам не приходилось самостоятельно пробираться по морю, кишащему подводными лодками, под небесами, полными пикировщиков.

Немцы с помпой отметили успех «Гамбита коня». Однако следовало бы сказать, что они сумели поставить противнику «дурацкий мат», настолько грубыми были ошибки. И рассчитывать на их повторение не следовало.

«Дело шло туго», — говорили моряки эсминцев. Так были трансформированы на нижних палубах официальные коммюнике.

С учетом всех обстоятельств потери миноносных сил Атлантического флота за первые 6,5 месяцев военных действий были не слишком тяжелыми. Один эсминец был потоплен в бою с подводной лодкой. Один погиб в шторм. Один подорвался на своей же мине.

С другой стороны, с 1 января по 14 июля американские силы ПЛО потопили всего 8 подводных лодок. Из них на долю надводных кораблей приходились 4 победы.

За этот же период фашистские подводные лодки торпедировали и потопили 350 торговых судов, а в целом потери торгового флота союзников достигли 2,25 миллионов тонн.

Генерал Маршалл 19 июня 1942 года написал адмиралу Кингу:

21 июня адмирал Кинг ответил генералу Маршаллу:

Пока у американцев просто не хватало эсминцев и самолетов дальнего действия, сторожевики Береговой Охраны, корветы, охотники РС и SC и другие корабли прилагали титанические усилия. Однако адмирал Кинг написал военно-морскому министру Ноксу: «Стойкие сердца на маленьких катерах не могут справиться с таким сильным противником, как подводная лодка».

В нацистском лагере, естественно, царило торжество, в особенности когда немецкие верфи начали строить от 20 до 25 подводных лодок в месяц.

Командующий подводными силами адмирал Дениц 15 июня 1942 года писал Гитлеру: «Я предвижу широкие возможности, которые открывает быстрое увеличение числа подводных лодок и использование лодок снабжения». Летом 1942 года он заявил немецкому военному корреспонденту: «Наши подводные лодки действуют так близко от берегов Соединенных Штатов Америки, что иногда купальщики и даже прибрежные города становятся свидетелями военных трагедий, наглядным свидетельством которых является красное свечение пылающих танкеров».

Единственный возможный ответ на это хвастливое, но, к несчастью, правдивое заявление мог дать только американский флот. Больше радаров. Улучшение методов поиска. Усиление и улучшение оружия. Создание команд из малых авианосцев, эсминцев и эскортных миноносцев — «крошки-авианосцы и жестянки» — для охоты за «волчьими стаями» на океанских просторах.

Летом 1942 года немецкие подводные лодки возобновили наступление против судоходства в Атлантике. Это была типичная стратегия Деница — наносить удар по слабому месту, а когда оборона противника усилится, перенести атаку на другой слабый сектор.

Поэтому, когда американцы усилили ПЛО морского пограничного района Восточного Побережья, подводные лодки перебрались в Мексиканский залив. С усилением обороны в заливе подводные пираты перебрались к берегам Панамы. Позднее операция «Паукеншлаг» перешла в Карибское море, а «волчьи стаи» посреди океана возобновили свои действия против трансатлантического судоходства.

31 июля подвергся нападению идущий на запад конвой ON-115, который состоял из 41 судна в сопровождении канадских кораблей. В течение 5 дней эскорт отбивал нападения стаи, состоящей из 8 или 9 лодок. Великолепные действия эскорта оставили противника с носом. Не было потоплено ни одного судна, зато подводная лодка U-588 была уничтожена канадскими кораблями «Ветаскивин» и «Скина».

6 августа та же самая «волчья стая» атаковала следующий на восток конвой SC-94, который также прикрывали канадские корабли. Снова агрессивные контратаки кораблей эскорта отогнали волков, и канадский эсминец «Эссинбойн» потопил U-210. Через 2 дня конвой столкнулся с другой «волчьей стаей», и 3 транспорта были потоплены торпедами. Но в ответ корвет «Диантес» выследил и заставил подняться на поверхность U-379, которую тут же протаранил и потопил.

Хотя счет был неплохим — 3 транспорта на 3 подводные лодки, — можно было ждать более серьезных потерь. Вполне возможно, что «волчьи стаи» еще начнут действовать с особой яростью. Именно это и случилось в Атлантике во второй половине 1942 года.

Лодки атаковали буквально каждый конвой, пересекавший океан в августе. В этом месяце в районе движения конвоев в Северной Атлантике были потоплены 24 судна. В сентябре было потоплено 28 судов. В октябре на дно пошли 25 судов. В ноябре погибли 29 судов. При этом следует добавить, что так же успешно в это время лодки действовали в Центральной и Южной Атлантике. «Волчья стая» прорвалась в залив Св. Лаврентия и потопила 7 судов на подходах к Квебеку.

Бразилия вступила в войну против держав Оси 22 августа 1942 года, после того как немецкие лодки нанесли удар по судоходству в районе Бразильского выступа. Одновременно подводная война бушевала в водах Западной Африки и на подходах к Кейптауну. Переходы в Мурманск по-прежнему оставались смертельно опасными для конвоев союзников.

В этот период немцы опробовали несколько технических новинок. «Pillenwerfer». Акустические торпеды. Специальные покрытия, поглощающие излучение радара. Однако большинство новинок оказались не слишком эффективными. Союзники быстро научились справляться с имитационными патронами «Pillenwerfer» и акустическими торпедами. А вот немцы так и не смогли придумать ничего против радара. Впрочем, одно изобретение Деница сыграло значительную роль в усилении подводного наступления. Это были подводные танкеры, большие лодки водоизмещением 1600 тонн, которые передавали в море «волчьим стаям» топливо и продовольствие. Это позволяло лодкам дольше находиться в море, не возвращаясь в базы.

Эти лодки снабжения, или «дойные коровы», как их называли американцы, держались в открытом океане в районах, удобных для безопасных встреч. Например, возле Азорских островов. Чувствуя себя в относительной безопасности от атак с воздуха, «дойная корова» встречалась с голодной подводной лодкой, чтобы накормить и напоить ее. На лодку передавались новые запасы топлива, вода, продовольствие, запасные части, торпеды. Анализируя действия «дойных коров», Группа исследования противолодочной борьбы установила, что средняя продолжительность похода подводной лодки увеличилась с 4,5 до 9 недель. После войны выяснилось, что некоторые средние лодки VII находились в море до 16 недель.

В конце июля 1942 года U-460, одна из первых лодок снабжения, подошла к побережью Бразилии и встретилась с «волчьей стаей» из 10 подводных лодок. Вскоре после этой тайной встречи были потоплены 5 бразильских судов. Бразилия ответила на это немедленным объявлением войны Италии и Германии. После этого оперативное соединение вице-адмирала Джонаса Г. Ингрэма оказалось по горло занятым борьбой с подводными лодками. Война перекинулась на юг Атлантического океана.

Таким образом, осенью 1942 года эсминцы Атлантического флота были нужны буквально повсюду: в Южной Атлантике, в Вест-Индии, в Северной Атлантике. Но самой важной задачей было сопровождение конвоев с американскими войсками в Англию, так как началась подготовка к вторжению в Северную Африку и на Европейский континент.

Как и в начале войны, Королевский Флот нес ответственность за большинство конвоев в восточной части Северной и Южной Атлантики, чтобы освободить американские эсминцы для сопровождения войсковых конвоев. В конце весны 1942 года английский и канадский флоты взяли на себя сопровождение большинства трансатлантических перевозок.

В Атлантике были выделены 4 операционные зоны: Западная, Центральная, Восточная и Исландская челночная. Западная зона была расположена между мысом Код и долготой 52° W. Идущие на восток конвои в Западной зоне сопровождали британские и канадские корабли, находящиеся под контролем канадцев. 8 эскортных групп, базирующихся в Бостоне, подчинялись командованию Западной зоны.

Центральная зона располагалась посреди океана между границами Западной (52° W) и Восточной (22° W). Сопровождение здесь обеспечивали совместно английские и американские силы под командованием контр-адмирала Р.М. Брейнарда. Здесь действовали 14 эскортных групп. Они были сформированы из американских эсминцев и британских и канадских корветов, но командовали ими американцы. В составе этих групп также действовали польские эсминцы «Блискавица» и «Бужа» и несколько корветов Свободной Франции. Далее эскортные группы Центральной зоны сменяли английские корабли, приписанные к Восточной зоне. Они сопровождали конвои до пунктов назначения, а освободившиеся эскортные группы шли в Лондондерри для дозаправки. Следующие на запад конвои сопровождались кораблями Центральной зоны, которые на обратном пути после смены заправлялись в Ардженшии.

Район между 22° W и британскими островами являлся зоной ответственности Королевского Флота. В Исландской челночной зоне действовали американские корабли под американским командованием. Один или два американских эсминца базировались в Хваль-фиорде, чтобы сопровождать конвои к точке встречи конвойных сил в середине океана.

Такая организация оправдывала себя до лета 1943 года.

Атакуя союзные конвои по всей Атлантике, «волчьи стаи» в сентябре 1942 года потопили 88 транспортов. Большая часть их погибла в американских зонах ответственности. Это произошло потому, что американским кораблям все еще не хватало противолодочного вооружения, подготовки и опыта.

Одним из конвоев, наиболее тяжело пострадавших осенью 1942 года в Северной Атлантике, был SC-100. Во время трехдневного шторма он попал в засаду и был атакован стаей, состоящей по крайней мере из 7 лодок. Конвой из 24 судов был вынужден одновременно бороться и с бурей, и с торпедами. Схватка началась 20 сентября и закончилась только через двое суток. Эскорт, в состав которого входили сторожевики Береговой Охраны «Спенсер» и «Кэмпбелл», под командованием капитана 1 ранга П.Р. Хейнемена оказал упорное сопротивление. Однако суда конвоя не могли удержать свое место в строю из-за шторма. В результате торпедами были потоплены 4 судна, из них 2 — отставшие от конвоя.

Сторожевики видели подводные лодки, но не могли их догнать, и противник спасался, благодаря высоким волнам. Судя по всему, подводные лодки использовали имитационные патроны для обмана сонара.

Вскоре после атаки конвоя SC-100 нападению подвергся идущий на запад конвой ON-127. В ходе развернувшейся битвы были торпедированы и потоплены 7 транспортов.

Так как количество потопленных судов росло, союзники постарались обеспечить воздушное патрулирование в Западной и Восточной зонах. 10 октября для конвоев, идущих на восток, был введен 8-дневный цикл, чтобы обеспечить их максимальным количеством кораблей сопровождения. Однако эта мера слабо помогла. В том же месяце следующий на восток конвой SC-104 в тумане подвергся нападению прямо на юг от мыса Фаревелл. На дно отправились 8 торговых судов. Точно так же пострадал на этом северном маршруте конвой НХ-212. Эскортная группа, в которую входили эсминец «Бэджер» (капитан-лейтенант Р.Э. Вулвертон) и сторожевик Береговой Охраны «Кэмпбелл», не смогла помешать немцам торпедировать еще 5 судов. До конца месяца «волчьи стаи» довели общие потери торговых судов союзников в Северной Атлантике до 189000 тонн.

Но действия «волчьих стай» ограничились атаками конвоев, составленных из торговых судов, тогда как американские эсминцы в этот период почти все были заняты сопровождением трансокеанских войсковых конвоев (АТ-ТА).

Хотя войсковые конвои являлись первоочередными целями для подводных лодок, они уклонялись от атак благодаря двум факторам: высокой скорости и сильному охранению. Если этого не было, войсковые транспорты становились такими же уязвимыми, как и любые другие суда. Свидетельством этому стал разгром конвоя SG-6.

25 августа 1942 года конвой SG-6 покинул Сидней (Канада) и направился на север к заливу Св. Лаврентия. Конвой состоял из двух групп: быстроходной и тихоходной. В тихоходную входили 3 транспорта, военный танкер «Ларами», спасательное судно ВМФ «Харджуранд» (переоборудованный буксир) в сопровождении сторожевиков Береговой Охраны «Алгонкин» и «Мохаук». Быстроходная группа состояла из армейского транспорта «Чатам» в сопровождении сторожевика Береговой Охраны «Мохаве». Конвой должен был следовать в Гренландию внутренним фарватером — по проливу Бель-Иль между Ньюфаундлендом и Лабрадором.

Быстроходная группа конвоя SG-6 нарвалась на торпедный залп сразу, как только вышла из пролива Бель-Иль. Утро было ясным, море спокойным. Но в 09.15 прогремел взрыв, и транспорт «Чатам» сильно накренился, окутавшись дымом.

Атака была проведена совершенно внезапно. Сторожевик, шедший впереди транспорта всего в 1000 ярдов, не заметил подводную лодку до атаки и не смог обнаружить после. Командир «Мохаве» капитан-лейтенант Дж. Э. Керринс провел спасательную операцию на высоком уровне, как и положено Береговой Охране. При взрыве погибли 25 человек. Однако 139 человек экипажа транспорта и 430 американских и канадских солдат были спасены.

Так как «Мохаве» не сумел сообщить об атаке, тихоходная группа конвоя SG-6 вечером тоже прошла через пролив Бель-Иль и налетела на ту же ловушку, в которой погиб «Чатам». Ночь была лунной, море по-прежнему спокойным. Но в 21.32 тишину раскололи громовые взрывы. Танкер «Ларами» и транспорт «С.С. Арлин» остановились, извергая клубы дыма. Сторожевики «Алгонкин» и «Мохаук» бросились искать виновника этой катастрофы. Но снова подводная лодка ускользнула от американцев.

«Арлин» был нагружен взрывчаткой, поэтому команда покинула его в страшной панике, и он затонул. Дисциплина и своевременные меры по борьбе за живучесть помогли удержать танкер «Ларами» на плаву. Позднее его удалось отвести в порт.

Малая скорость и слишком слабый эскорт стали причинами разгрома этого конвоя. «Чатам» мог развить около 12 узлов, но в момент атаки шел со скоростью всего 9 узлов. Он стал первым американским войсковым транспортом, потопленным в этой войне.

В феврале 1943 года войсковые транспорты «Дорчестер» и «Генри Р. Мэллори» были потоплены при сходных обстоятельствах. Снова конвой был тихоходным, а охранение слабым. Но быстроходные трансатлантические войсковые конвои (АТ-ТА) с сильным сопровождением, под охраной американских эсминцев, проходили через места сосредоточения «волчьих стай» без потерь.

Анализируя катастрофический переход конвоя SG-6, контр-адмирал Брейнард предложил ряд мер. В числе прочего он считал совершенно необходимым выполнять следующие требования:

Он также отмечал, что корабли охранения, находясь на дистанции 500 — 1000 ярдов от конвоя, не обеспечивают надежного прикрытия.

С первой недели июля и до конца декабря 1942 года войсковые конвои шли в Великобританию непрерывным потоком. Их сопровождало Оперативное Соединение 37 под командованием контр-адмирала Л.Э. Дэвидсона, которое состояло из крейсера «Филадельфия», линкора «Нью Йорк» и 6 — 12 эсминцев, а также Оперативное Соединение 38 капитана 1 ранга Ч.Ф. Брайанта, состоящее из линкора «Арканзас», крейсера «Бруклин» и 7 — 11 эсминцев. В конвой входили от 8 до 15 транспортов. Ни один солдат не погиб от действий противника за эти 6 месяцев, ни один корабль даже не подвергся торпедной атаке.

Однако 2 серьезные катастрофы смазали общее впечатление от этих конвоев. Первое несчастье обрушилось на ОС 37 и привело к нелепой гибели эсминца. Второе несчастье едва не погубило крупный транспорт, который сопровождало ОС 38.

Катастрофа, которая случилась с эсминцем «Ингрэхэм», является наглядным примером рокового стечения обстоятельств, когда мелкие происшествия приводят к тяжелым последствиям.

22 августа 1942 года в 06.23 конвой АТ-20 в сопровождении Оперативного Соединения 37 готовился выйти в море из гавани Галифакса. В состав конвоя входили 10 транспортов. Их сопровождали «Филадельфия», «Нью Йорк» и 9 эсминцев. Командир охранения капитан 1 ранга Дж. Б. Хефернан поднял брейд-вымпел на эсминце «Бак».

Утренняя вахта и первая послеполуденная прошли без происшествий. Но в 17.30 случилось роковое происшествие. Радар войскового транспорта «Летишиа» установил контакт с неопознанной целью. Транспорт сразу сообщил об этом, и командир охранения приказал эсминцу «Суонсон» начать поиск.

«Суонсон» с помощью «Ингрэхэма» вел поиск более часа. Затем в 19.20 сонар обнаружил цель, которая могла быть большим косяком перепуганных тюленей. А отметка на экране радара могла быть подводной лодкой или призраком.

Когда эсминцы вернулись на свои места, началась обычная суматоха, связанная с перестановкой кораблей охранения в ордере. И здесь, в 22.00, как назло опустился туман.

В 22.05 флагманский эсминец «Бак» получил по УКВ приказ командира оперативного соединения подойти ближе к «Летишии» и отвести ее на предназначенное транспорту место в 100 ярдов на правом траверзе крейсера «Филадельфия». Туман был настолько плотным, что эсминцу, шедшему с помощью радара, пришлось использовать туманный горн, чтобы отвести транспорт, а потом самому вернуться на свое место в ордере.

В 22.25, когда «Бак» прорезал строй конвоя, из тумана на расстоянии всего 30 ярдов от его борта, вынырнул корабль. Крики наблюдателей слились со скрежетом и треском, когда транспорт «Аватеа» врезался в правую раковину «Бака». Крутой нос транспорта почти отрезал корму эсминца. От сильного удара глубинная бомба вылетела из бомбомета и взорвалась рядом с вращающимися винтами эсминца. Взрыв разрушил кормовую часть эсминца и повредил левый винт. «Бак» отошел в сторону, волоча за собой изуродованную корму.

Но через мгновение на поврежденном эсминце услышали сильный взрыв. Этот грохот долетел с правого борта, где шел эскадренный танкер «Шемунг» (капитан 2 ранга Дж. Дж. Туоми). Все люди на мостике «Бака», в том числе и капитан 1 ранга Хефернан, решили, что «Шемунг» торпедирован.

Однако на самом деле это взорвался эсминец. Первая авария рикошетом ударила по эсминцу «Ингрэхэм» и его командиру капитану 2 ранга У.М. Хэйнсуорту. Получив приказ проверить, что случилось со столкнувшимися «Аватеа» и «Баком», «Ингрэхэм» прошел прямо под носом у «Шемунга» так близко, что танкер врезался в эсминец. Форштевень танкера, словно топор, разрубил эсминец. Когда «Ингрэхэм» накренился, на нем начали взрываться глубинные бомбы. «Шемунг» дал задний ход, его помятый форпик был опален взрывом. Но «Ингрэхэм» был обречен. Лежащий на борту эсминец словно разорвало внутренним взрывом. Судя по всему, его прикончили собственные глубинные бомбы. Спасатели не смогли пробиться в этот огненный ад.

Почти весь экипаж просто сгорел. Сумели спастись только 10 матросов и 1 офицер. Капитан 2 ранга Хэйнсуорт погиб вместе с остальными.

В 05.10 экипаж «Бака» сумел отрезать обломки кормы, и «Шемунг» взял изувеченный эсминец на буксир. 7 моряков эсминца погибли при столкновении «Бака» с «Аватеа». Несколько человек на «Шемунге» получили серьезные ранения при столкновении с «Ингрэхэмом». Пока танкер тащил «Бак» на буксире, эсминец сумел оказать ему помощь, передав на «Шемунг» кровяную плазму.

Эсминец «Бристоль» получил приказ сопровождать поврежденные корабли обратно в порт, а конвой АТ-20 двинулся дальше на восток. Он потерял столько кораблей, словно его атаковала «волчья стая». Эсминец «Ингрэхэм» затонул почти со всем экипажем. Танкер «Шемунг» был тяжело поврежден. Транспорт «Аватеа» вышел из строя и был вынужден повернуть назад. Эсминец «Бак» был серьезно поврежден. 4 корабля плюс эсминец «Бристоль», отправленный назад по необходимости, — столько потерял конвой за считанные минуты. Вероятно, ничего этого не случилось бы, если бы неопытный оператор сонара не принял косяк тюленей за подводную лодку.

Естественно, лучше всего не допускать подобных несчастий. Следующее по действенности средство — своевременная тревога и немедленные меры, принятые хорошо подготовленными спасателями и аварийными партиями. Инцидент превращается в катастрофу, если по чьей-то ошибке события выходят из-под контроля.

Например, во время пожара.

На американских военных кораблях за все время войны произошло лишь несколько случайных пожаров. Разумеется, огнеупорный военный корабль не столь уязвим, как средний «торгаш». Однако по-настоящему пожар опасен для груженых танкеров, транспортов с огнеопасными грузами и переполненных пассажирских лайнеров.

Лучшим свидетельством эффективности противопожарной подготовки в военно-морском флоте США стал тот факт, что за время войны сгорели всего лишь один или два крупных транспорта, находившиеся под контролем флота. Одним из них был войсковой транспорт «Уэйкфилд», бывший лайнер «Манхеттен». Под командованием капитана 2 ранга Г.Г. Брэдбери он совершал переход в Великобританию из Нью-Йорка в составе конвоя АТ-18 в сопровождении ОС 38 капитана 1 ранга Брайанта.

«Уэйкфилд» был набит под завязку, так как на нем находилось около 1000 гражданских строителей из лагерей на Британских островах. Пожар начался вечером 3 сентября 1942 года, когда конвой находился на расстоянии немногим более суточного перехода от Нью-Йорка.

В 18.30 наблюдатели на крейсере «Бруклин» заметили облако серого дыма, поднимающееся из надстроек «Уэйкфилда» прямо из-под мостика. «Уэйкфилд» сразу поднял сигнал «На судне пожар» и вышел из строя влево, чтобы привести горящий борт под ветер. Командир оперативного соединения капитан 1 ранга Брайант приказал эсминец «Мейо» и «Ниблэк» прикрывать горящий корабль. Затем он приказал снизить скорость конвоя, чтобы держаться неподалеку от «Уэйкфилда».

Как только был получен сигнал о пожаре, крейсер «Бруклин» немедленно начал действовать. Командир корабля капитан 1 ранга Ф.Ч. Денебринк хорошо подготовил команду к подобным ситуациям. Все моряки прошли серьезную тренировку, имелся четкий план ведения спасательных работ. Для пострадавших на крейсер имелись запасы продовольствия и свободные помещения.

Когда «Уэйкфилд» поднял сигнал с просьбой о помощи, «Бруклин» получил разрешение и полным ходом направился к транспорту. Вместе с ним пошел эсминец «Хилари П. Джоунс» (капитан-лейтенант Р.Б. Эллис), который должен был охранять корабли от атак подводных лодок.

Одновременно эсминец «Мейо» (капитан 2 ранга Ф.С. Хабекер) получил разрешение оставить свое место в охранении рядом с «Уэйкфилдом» и тоже оказать помощь горящему транспорту. С подветренного борта транспорта валили клубы горячего дыма и пара. Пламя в средней части корабля загнало несколько сотен пассажиров на нос. Чуть не вдвое больше людей толпилось на корме. К счастью, море было спокойным, лайнер тихо покачивался на мертвой зыби. Поэтому «Мейо» в 19.00 сумел подойти прямо к борту «Уэйкфилда».

Эсминец подошел к левой скуле транспорта и принял штормтрапы, которые были спущены с «Уэйкфилда». Пассажиры транспорта потоком хлынули на палубу эсминца. За 17 минут «Мейо» принял 247 человек.

Крейсер «Бруклин» подошел к горящему судну в 19.07. Он развернулся таким образом, чтобы коснуться своей правой скулой левой раковины «Уэйкфилда». С полубака крейсера на корму транспорта были переданы 3 швартовых конца, и моряки крейсера натянули переданные с транспорта спасательные сети. К 19.27 крейсер забрал около 800 человек и начал отходить. На борту лайнера еще оставались около 300 человек, так как капитан верил, что пожар можно погасить.

Но когда «Мейо» и «Бруклин» отошли, из надстроек лайнера вырвались высокие столбы пламени. Командир оперативного соединения приказал «Бруклину» оставаться рядом с транспортом. «Мейо» был переполнен до предела и получил приказ возвращаться к конвою. Эсминец «Мэдисон» (капитан 2 ранга У.Б. Аммон) отделился от конвоя, чтобы охранять крейсер.

Но транспорт к этому времени превратился в настоящий вулкан. Капитан «Уэйкфилда» отдал приказ покинуть судно и сигналом попросил «Бруклин» подойти к корме.

«Мэдисон» подошел к левой скуле лайнера. В считанные минуты эсминец подобрал 80 человек с дрейфующих шлюпок. Остатки экипажа «Уэйкфилда» перешли по спасательным сетям на полубак крейсера.

Обрезав швартовы и немного отойдя, «Бруклин» осветил прожектором палубы «Уэйкфилда» и воду в поисках пострадавших. Одна переполненная шлюпка была подобрана эсминцем «Ниблэк» (капитан-лейтенант У.Л. Дайер). «Мэдисон» получил приказ прикрыть горящее судно, а «Бруклин» в сопровождении «Ниблэка» ушел в Нью-Йорк. С горящего лайнера были сняты все до последнего человека.

Согласованные действия крейсера и эсминцев были просто великолепными. Все проходило без малейшей заминки. Из пылающего ада были спасены 1400 человек. То, что не было ни одного погибшего, говорит о высочайшей подготовке и дисциплине личного состава ВМФ.

Можно еще добавить, что «Уэйкфилд» в конце концов был спасен. Эсминец «Мэдисон» оставался рядом с ним до полудня 5 сентября. Рано утром 5 сентября из Галифакса пришли эсминцы «Рэдфорд» и «Мэрфи». А через несколько часов из Портленда прибыли 2 буксира в сопровождении сторожевика Береговой Охраны «Кэмпбелл». К 7 сентября на помощь прибыли еще несколько кораблей. 8 сентября «Уэйкфилд» был отбуксирован в Галифакс. Там пожар был окончательно потушен, а к весне 1944 года транспорт был полностью отремонтирован.

После разгрома конвоя PQ-17 британское Адмиралтейство категорически отказалось вести конвои в Северную Россию. Правительство Его Величества сообщило русским, что все последующие поставки будут направляться через Персидский залив. Сталин резко критиковал это решение и потребовал от Вашингтона срочно доставить авиационные боеприпасы, которых уже не хватало, и электронику. Чтобы продемонстрировать свои добрые намерения, правительство приказало флоту доставить эти грузы в Россию.

Так началась операция «Неторопливый бег». Для нее было сформировано специальное оперативное соединение из тяжелого крейсера «Тускалуза» (капитан 1 ранга Н.Ч. Джиллет) и эсминцев «Эммонс» (капитан-лейтенант Т.Ч. Раган) и «Родмен» (капитан-лейтенант У.Г. Мишле). Они должны были доставить требуемые грузы в Россию.

12 августа 1942 года груз был получен в Гриноке. «Тускалуза» приняла на борт около 300 тонн. Эсминцы приняли каждый по 39 тонн авиационных материалов. В качестве пассажиров соединение забрало 4 офицеров КВВС, 7 офицеров Королевского Флота и 167 рядовых. Эскадра вышла в море 13 августа.

19 сентября «Тускалуза» и эсминцы прибыли в Сейдис-фиорд (Исландия). Там к ним присоединился британский эсминец «Онслот», и вечером соединение снова вышло в море, направляясь в Кольский залив.

Переход через Баренцево море прошел спокойно. Туманная погода укрывала корабли, одновременно вынудив самолеты Люфтваффе сидеть на земле. Никаких подводных лодок. Никаких «тирпицев». 22 августа соединение прибыло в Кольский залив. Там его встретили британские эсминцы «Мартин» и «Марн». На следующий день к эскадре присоединился русский эсминец «Гремящий» и провел ее в бухту Ваенга.

24 августа в 07.00 все грузы оказались на берегу. На борт крейсера поднялись около 240 британских и американских военных и гражданских моряков. Эсминцы «Эммонс», «Родмен» и 3 британских эсминца забрали еще около 300 пассажиров. На эсминцах также разместились 4 русских дипломата. В 07.49 в то же утро американские корабли двинулись в обратный путь. 28 августа соединение благополучно прибыло в Сейдис-фиорд. Задача была выполнена.

Американские эсминцы сделали больше, чем просто сопроводили крейсер с несколькими сотнями тонн грузов в Россию. Они показали добрую волю Соединенных Штатов и помогли заделать опасную брешь во взаимоотношениях союзников.

В начале весны 1942 года специальный совет, созданный адмиралом Кингом, собрался, чтобы обсудить проблему прибрежных конвоев и их защиты. В состав совета вошли главнокомандующий, командующий Атлантическим флотом, командующие морскими пограничными районами Восточного Побережья, Мексиканского залива, Карибского моря. Совет разработал предварительные планы проводки конвоев между Нью-Йорком и Ки-Уэстом, а также океанских конвоев между Гуантанамо на Кубе и Галифаксом. Была разработана схема маршрутов и предложен план расширения этой системы с тем, чтобы включить в нее конвои, идущие в Вест-Индию, Мексиканский залив и к Панамскому каналу. Нехватка эсминцев вынудила временно отложить эту идею, но в конце концов для охраны прибрежных конвоев были выделены 42 противолодочных корабля.

Система прибрежных конвоев сразу начала приносить дивиденды. Потери судов в зоне морского пограничного района Восточного Побережья резко сократились. В июле 1942 года здесь погибли всего 3 судна. В августе потерь не было вообще. До конца года немецким лодкам не удалось добиться никаких успехов.

Однако такое снижение потерь имело место лишь в зоне морского пограничного района Восточного Побережья. Этим летом основное наступление подводных лодок развернулось в Карибском море и Мексиканском заливе. В этих водах до конца осени они потопили торговые суда общим водоизмещением более миллиона тонн. В результате американские морские перевозки были поставлены на грань краха, их спасла только система взаимосвязанных конвоев.

Являясь дальнейшим развитием системы прибрежных конвоев, принятой в мае, система взаимосвязанных конвоев должна была связать в единое целое конвойные операции у Восточного Побережья, в Мексиканском заливе, у берегов Панамы и в Карибском море. Предполагалось создать огромную структуру, напоминающую сеть железных дорог. Были разработаны жесткие графики перевозок грузов различной срочности. Для каждого конвоя было предложено свое «расписание». Как и поезда, морские «составы» либо следовали без задержек по «зеленой улице», либо переводились на запасные пути. Благодаря этой системе, переход конвоев по «веткам сети» (например, из Арубы в Гуантанамо) был согласован с отходом экспресса по главной магистрали (из Гуантанамо в Нью-Йорк), и какие-то «вагоны» можно было прицепить к нему. В свою очередь, этот экспресс прибывал в Нью-Йорк как раз к моменту выхода очередного трансатлантического конвоя в Англию. Постоянные эскортные группы, как поездные бригады, обслуживали определенные маршруты. Все конвои обеспечивались хотя бы небольшим охранением.

Система взаимосвязанных конвоев строилась вокруг двух основных магистралей: Ки-Уэст — Нью-Йорк (KN-NK) и Гуантанамо — Нью-Йорк (GN-NG). Второстепенные составы следовали между Ки-Уэстом и Галвестоном или Хьюстоном (КН-НК), Ки-Уэстом и Пиллтауном и Новым Орлеаном (КР-РК), треугольником Гуантанамо — Аруба — Тринидад (GAT-TAG). Менее важные маршруты проходили между Гуантанамо и Панамским каналом, с Тринидада и из Голландской Гвианы в Бразилию, между Панамским каналом и Кюрасао, а также другими портами Карибского моря.

Идущие на север конвои обычно следовали в Нью-Йорк. В этом порту тяжело груженые транспорты и танкеры присоединялись к большим конвоям, идущим в Европу.

Эсминцы, сопровождающие транспорты, носились по магистралям и веткам этой сети с регулярностью паровозов. Кораблей не хватало, но нехватку компенсировала умелая организация, концентрация сил и улучшившееся воздушное прикрытие. В результате потери судов в районах Мексиканского залива, Панамского канала и Карибского моря быстро сократились.

В последнем квартале 1942 года подводные лодки не сумели потопить в Мексиканском заливе и возле Панамы ни одного судна. Однако они продолжали активно действовать в Карибском море. В западной части этого района в сентябре были потоплены 25 судов. В октябре потери уменьшились до 15 судов по всему морю, но в ноябре опять подскочили до 25 судов. Наиболее часто атакам подвергались суда возле Тринидада. И тогда корабли охранения, не имевшие достаточного опыта или слабо вооруженные, оказывались в тяжелом положении.

Что происходило в таких случаях, показывает история конвоя TAG-18.

Район острова Тринидад является центром перевозок нефти и бокситов, поэтому вполне естественно, что он притягивал к себе немецкие подводные лодки. Особенно они отличились в августе, отправив на дно 35 судов на маршруте Тринидад — Западная Африка. В сентябре «волчьи стаи» подошли еще ближе, и 24 судна были потоплены совсем рядом с островом.

3 сентября 3 британских эсминца потопили подводную лодку U-162 в 50 милях к югу от Барбадоса. По некоторым признакам можно было сделать вывод, что вокруг Тринидада рыщут 8 или 9 подводных лодок, однако следующая встреча произошла только 2 октября. В этот день бомбардировщик В-18А 99-й армейской бомбардировочной эскадрильи, базирующейся на Тринидаде, атаковал и потопил подводную лодку недалеко от острова Френч Дэвил. Самолет сбросил резиновую лодку на случай, если кто-то сумеет спастись. Через 10 дней эсминец «Эллис» заметил эту лодку и подобрал одного подводника. Он был единственным, кто спасся из экипажа U-512. Следует отметить, что U-512 оказалась единственной немецкой лодкой, потопленной американскими силами в Карибском море осенью 1942 года.

Но нельзя приписывать отсутствие успехов одному только невезению. В качестве примера можно привести действия эсминца «Ли».

В конце лета он следовал в составе охранения танкерного конвоя TAW-15 (с Тринидада в Ки-Уэст). В состав эскорта входили голландский минный заградитель, 3 канадских корвета, один большой и три малых охотника (РС и SC). Вечером 27 августа конвой приближался к Наветренному проливу возле острова Гаити. В 23.00 недалеко от конвоя была замечена подводная лодка.

Ее обнаружил ночной патрульный гидросамолет «Каталина» из Гуантанамо. Прежде чем «Ли» успел что-либо сделать, PBY забросал лодку U-94 глубинными бомбами и повредил ее. Затем примчался канадский корвет «Оуквилл» и тоже атаковал ее. Когда на сцене появился «Ли», «Оуквилл» уже успел трижды протаранить лодку. Канадцы потребовали, чтобы им не мешали закончить дело, однако при этом сообщили, что при таране корвет получил повреждения и серьезную течь. Жаждущие добычи моряки «Оуквилла» высадились на лодку, когда немцы покинули ее. Абордажная партия обыскала субмарину и убралась, прежде чем та затонула. С собой канадцы прихватили 5 пленных, в том числе командира лодки. «Ли» выудил из воды еще 21 человека. Но, если не считать этого, экипаж «Ли» просто наблюдал со стороны, как канадцы топят лодку.

Но эта простота оказалась хуже воровства. U�94 была не единственной фашистской подводной лодкой в этом районе. Пока «Оуквилл» топил одного врага, другая лодка незаметно подкралась к конвою и торпедировала сразу 3 судна, 2 из которых тут же затонули.

А в ноябре «Ли» еще раз опоздал к месту событий, хотя уже не по своей вине. На этот раз он сопровождал конвой TAG-18. Тихоходный конвой с Тринидада в Гуантанамо TAG-18 вышел на север с Тринидада 2 ноября. Он состоял из 22 торговых судов в сопровождении переоборудованной яхты «Сирен» (капитан-лейтенант Г.Г. Уайт) и 4 больших охотников РС.

Конвой следовал по маршруту со скоростью 8 узлов. Корабли сопровождения располагались в 5000 ярдов от транспортов. Яхта «Сирен» патрулировала впереди, держа скорость 10 узлов. На флангах конвоя РС сновали взад и вперед, имея скорость 15 узлов. Все корабли были оснащены сонарами, но ни один не имел радара. Операторы сонара внимательно прослушивали глубину, однако первым признаком присутствия подводной лодки стал грохот взрыва, расколовший мирную вечернюю тишину. «Волчья стая», невидимая и неслышимая, атаковала конвой в сумерках и потопила 2 судна.

На следующий день рано утром невидимый враг нанес еще один удар. Снова были потоплены 2 судна, и тогда по радио был отправлен призыв о помощи. Командование направило для усиления эскорта эсминец «Ли».

Командир корабля капитан-лейтенант Дж. Ф. Уолш полным ходом повел эсминец к атакованному конвою. Подобрав по дороге экипажи 2 потопленных транспортов, «Ли» в 22.07 присоединился к охранению. А 4 ноября в 06.00 Уолш принял на себя общее командование эскортом.

Во второй половине дня к TAG-18 присоединились еще 15 судов. Это было слишком много для такого слабого эскорта. Но до полуночи противник никак себя не проявлял. Затем, с 03.10 до 03.15 «волчья стая» атаковала в третий раз. Снова подводные лодки остались необнаруженными. Торпеды уничтожали свои жертвы без всякого предупреждения, на дно отправились еще 2 судна.

Итак, конвой TAG-18 дополз до Гуантанамо, потеряв по дороге 6 судов. Корабли охранения ничем не могли похвастаться, кроме собственных ошибок.

Капитан 1 ранга Т.Л. Льюис, начальник отдела противолодочной борьбы штаба Атлантического флота, сделал несколько замечаний, касающихся этого конвоя. Приведем выдержки из его комментариев:

Таким образом, опыт конвоя TAG-18 показал, что командиры эскортных групп и кораблей еще не освоили методы борьбы с подводными лодками, им только предстояло приобрести необходимый боевой опыт. Однако это был не первый и не последний тихоходный и слабо защищенный конвой, который понес большие потери.

16 сентября 1942 года Оперативное Соединение 5 вице-адмирала Ингрэма было переименовано в Силы Южной Атлантики. Первоначально это соединение состояло из старых легких крейсеров «Мемфис», «Омаха», «Цинциннати» и «Милуоки» плюс эсминцы «Дэвис», «Джуэтт», «Сомерс», «Уинслоу» и «Моффет» (9-я эскадра эсминцев капитана 1 ранга Т.Г. Пейтона, находившегося на «Дэвисе»). Время от времени к нему добавлялись большие и малые охотники, переоборудованные и вспомогательные суда. Наконец его усилили 4 канонерками, 4 тральщиками и старыми эсминцами «Барри», «Гофф» и «Бори».

Удар немецких лодок, которые в августе потопили 7 бразильских судов, явился причиной того, что эта южноамериканская республика вступила в войну и стала одним из самых активных союзников США. Бразильцы имели хорошо подготовленные ВВС, а их корабли сразу начали патрулировать вместе с кораблями адмирала Ингрэма. Но перекрыть всю Южную Атлантику было не по силам даже объединенной американо-бразильской эскадре.

8 средних и 2 больших подводных лодки начали кампанию у бразильского побережья при поддержке «дойной коровы», но в августе сумели потопить только 7 судов. В сентябре были потоплены 2 судна, а в октябре — лишь одно. Это явно не оправдывало затраченных усилий. Итальянские подводные лодки также начали действовать в этой зоне (возле острова Вознесения), но почти ничего не добились.

Однако в ноябре подводные лодки потопили у берегов Бразилии 9 судов, а в декабре — даже 12. Всего до конца года в Южной Атлантике было потоплено 31 судно. Зато Силы Южной Атлантики не сумели потопить ни одной лодки. Это было еще одним доказательством бессмысленности противолодочных патрулей.

Однако корабли адмирала Ингрэма все-таки закончили год не с пустыми руками. Немцы предпринимали отчаянные попытки наладить морские перевозки в Японию. Фашистские блокадопрорыватели следовали туда и обратно. Самым сложным для них было проскочить через Атлантические Узости — участок между Британской Западной Африкой и Бразильским выступом.

Получив информацию, что 2 блокадопрорывателя должны войти в Узости примерно 20 ноября, адмирал Ингрэм направил свои корабли на перехват. И утром 21 ноября легкие крейсера «Милуоки» (капитан 1 ранга Ф.Б. Ройял), флагман контр-адмирала Рида, «Цинциннати» (капитан 1 ранга Э.М. Сенн) и эсминец «Сомерс» (капитан 2 ранга Э.Ч. Вуд) перехватили противника.

«Цинциннати» обнаружил радаром какую-то цель на расстоянии 17000 ярдов. Рассвет уже окрасил небо розовым, когда 3 американских корабля догнали незнакомца. Старый сухогруз выглядел как самый заурядный трамп. Корабль шел под норвежским флагом. Когда у него запросили позывные, он передал позывные норвежца. Адмирал Рид только ухмыльнулся и приказал эсминцу «Сомерс» отправить на судно досмотровую партию.

Когда катер эсминца подходил к трампу, над морем прокатился гул 3 взрывов. Из-под палубы судна взлетели обломки, повалил дым. Судно начало быстро оседать. Норвежский флаг был спущен, на мачту взлетела свастика. Экипаж быстро спустил шлюпки и покинул судно.

Корабль уже погружался кормой вперед, когда к нему подошел катер «Сомерса». Проворные миноносники успели подняться на судно и опознать его. Это была «Анна-Лиза Эссбергер» водоизмещением 5000 тонн, следующая из Японии с грузом каучука.

Моряки «Сомерса» забрали в плен 62 человека экипажа блокадопрорывателя. Хотя шедший вместе с «Эссбергер» «Кота Пенанг» на этот раз сумел ускользнуть, судно было перехвачено на обратном пути.

Последняя подводная лодка, уничтоженная американцами в 1942 году, 15 декабря стала жертвой сторожевика Береговой Охраны. Особо следует рассказать, как она была потоплена.

Удачливым охотником стал сторожевик «Ингхэм» (капитан 2 ранга Г.Ф. МакКейб). Мы расскажем об этом эпизоде очень коротко.

«Ингхэм» был одним из 3 кораблей эскорта той части конвоя ONS-152, которая вышла из Исландии. Вместе с эсминцами «Бэббит» и «Лири» сторожевик вел своих подопечных из Исландии на встречу с основным конвоем. 15 декабря в 10.45 «Ингхэм» шел впереди большой группы транспортов. В 12.35 он установил гидролокационный контакт, который был классифицирован как «сомнительный». МакКейб направил сторожевик в эту точку и сбросил одну глубинную бомбу. В 12.47 «Ингхэм» с чувством выполненного долга вернулся на свое место в охранении конвоя. Во второй половине дня они встретились с основным конвоем.

Моряки «Ингхэма» не делали никаких заявлений. Никто не верил в успех атаки. Но после войны немецкие документы подтвердили невероятный факт. В той точке, где «Ингхэм» сбросил свою единственную бомбу, пропала подводная лодка U-626.

То, что сторожевик сумел потопить лодку одной глубинной бомбой, выглядит чистой фантастикой. Но фантастика превратилась в реальность. Моряки Атлантического флота позднее говорили: «Ингхэм» попал в лунку с первого удара».

К концу 1942 года в ходе Битвы за Атлантику союзники начали брать верх. В декабре во всем океане были потоплены всего 54 судна общим водоизмещением 287000 тонн. Это потери составили менее половины тоннажа, уничтоженного в ноябре (более 600000 тонн), и за это же время было построено значительно больше новых судов.

Но если на верфях союзников было ускорено строительство торговых судов, то и немцы ускорили строительство своих подводных лодок. К концу 1942 года адмирал Дениц постоянно держал в Атлантике около 95 лодок. К ним следует добавить лодки, направленные в Средиземное море, чтобы перехватить английские и американские конвои с десантом, следующие в Алжир и Марокко. Но когда подводные лодки попытались перехватить десантную армаду — быстроходные конвои с сильным охранением, — они не сумели это сделать. Они не смогли даже подойти к 102 кораблям американского Оперативного Соединения 34, которое перебросило американскую армию на побережье Марокко в начале ноября.

Защита сил вторжения при переходе в Северную Африку является предметом законной гордости американских противолодочных сил. Уменьшение потерь в декабре стало свидетельством улучшения мер борьбы с подводными лодками. Но ни сокращение потерь, ни неудача атак быстроходных войсковых конвоев не означали поражения подводных лодок. «Волчьи стаи» еще не были побеждены. В ноябре они в клочья разнесли конвой SC-107, потопив 15 судов. В декабре в Северной Атлантике конвой ON-154 потерял 14 судов из 44.

Всего за 12 месяцев 1942 года в Атлантике и Арктике была потоплена почти 1000 торговых судов общим тоннажем почти 6000000 тонн. В ответ противолодочные силы союзников сумели потопить 82 подводные лодки. Впрочем, на долю американцев из этого числа пришлись всего 18 единиц. Поэтому общий годовой итог был не столь радостным, как декабрьский.

Гитлер был крайне доволен достижениями подводных лодок. 30 января 1943 года он произвел Деница в гросс-адмиралы и назначил его главнокомандующим германским флотом.

Когда Франция пала под мощными ударами Вермахта, Гитлер торжествовал. К власти в качестве главы правительства Виши пришел маршал Анри Петэн. Это произошло в 1940 году. Но хотя Гитлер радовался, британское военное командование решило не допустить, чтобы Алжир и Французское Марокко попали в список его трофеев.

Обладание Алжиром и Марокко отдало бы в руки Гитлера южный фланг Западного Средиземноморья и стало бы роковым для жизненно важной британской коммуникации Гибралтар — Суэц. Хотя Петэн обещал строго соблюдать нейтралитет, всегда существовала опасность, что немцы нарушат условия перемирия и захватят территорию Виши, а заодно Алжир, Марокко и все, что смогут. Предвидя это, английское военное министерство еще в 1941 году разработало план вторжения во Французское Марокко.

Когда в войну вступили Соединенные Штаты, этот план был представлен американским лидерам в Вашингтоне. Кроме того, высадка в Марокко вывела бы британскую и американскую армии в тыл Роммеля. Это вынудило бы германский Африканский Корпус отступить от Суэца. Наконец, захват Марокко и Алжира открыл бы новый «фронт» и помог бы ослабить нажим немцев в России.

Окончательно план вторжения в Северную Африку был разработан летом 1942 года. Он предусматривал высадку англо-американских сил в Алжире на средиземноморском побережье, куда их доставит Королевский Флот. Одновременно американские войска должны были высадиться на атлантическом побережье Марокко в районе Касабланки. Главнокомандующим силами союзников был назначен американский генерал-лейтенант Дуайт Д. Эйзенхауэр. Он принял на себя общее командование операцией. Британский адмирал Эндрю Б. Каннингхэм командовал морскими силами и являлся первым заместителем Эйзенхауэра по военно-морским вопросам. Корабли американского флота, участвующие в высадке десанта в Марокко, были сведены в Западное оперативное соединение под командованием контр-адмирала Г.К. Хьюитта. Американскими войсками командовал генерал-майор Джордж С. Паттон. Вторжение в Северную Африку было названо операцией «Торч», так как это название ассоциировалось с факелом Свободы.

В ходе операции «Торч» Западное оперативное соединение должно было выполнить три задачи. Прежде всего, ему следовало доставить армию Паттона численностью около 37000 человек через Атлантику к побережью Французского Марокко. Затем нужно было высадить десант на плацдармы атлантического побережья и поддержать наступление на Касабланку. Этот порт дал бы американцам базу, откуда армия могла начать наступление через Северную Африку к Тунису. Кроме того, оно должно было помочь сформировать во Французском Марокко ударное соединение, которое помогло бы союзникам контролировать Гибралтарский пролив.

Флот уже имел опыт перевозки большого количества войск. Но высадка большой армии требовала от флота использования новых методов десантных операций и чрезвычайных усилий.

На случай, если правительство Виши решит оказать сопротивление высадке, оно могло собрать для этого крупные силы. Мощные береговые батареи охраняли гавань Касабланки и более мелких портов на побережье Марокко. Подразделения французской армии, туземная пехота, роты знаменитого Иностранного легиона могли быть брошены в бой. Но главную силу при защите Касабланки составляли французские корабли, находящиеся в порту: недостроенный линейный корабль «Жан Бар», легкий крейсер «Примоге», 3 лидера, 6 эсминцев, дюжина подводных лодок, несколько вспомогательных судов. «Жар Бар» не мог отойти от причала, но его тяжелые орудия могли выпустить в сторону моря много тяжелых снарядов.

Кроме того, даже в хорошую погоду высадка на марокканском побережье могла сорваться из-за сильных волн и гигантского прибоя. Моряки называли это побережье «Железным берегом». Оно изобиловало крутыми обрывами, подводными камнями, сильными течениями и высокими приливами.

Но в отношении погоды можно было кое-что сделать. Американские и союзные метеорологи предельно внимательно изучили район. Накануне D-дня 5 американских подводных лодок были развернуты у африканского побережья, чтобы следить за состоянием моря и передавать метеосводки. Кое-что можно было сделать и с вишистами. За 3 недели до высадки генерал-майор Марк Кларк с группой офицеров тайно посетил Алжир, чтобы прозондировать политическую ситуацию и подготовить почву для возможного мирного соглашения. Но командиры военных частей Виши в Алжире и Марокко были настроены крайне реакционно.

На Средиземном море союзники должны были высадиться в городах Оран и Алжир. На атлантическом побережье Западное оперативное соединение должно было высадить армию Паттона на 3 плацдармах вокруг Касабланки. Это были: участок возле Сафи в 125 милях к югу от Касабланки, в Мехдии — в 65 милях севернее Касабланки и у Федалы — в 14 милях к северо-западу от Касабланки. После высадки американские войска должны были наступать на Касабланку, а военные корабли Западного оперативного соединения оказывать им поддержку с моря. Днем высадки было назначено 8 ноября 1942 года, если позволит погода.

Эсминцы Атлантического флота должны были прикрывать войсковые конвои Западного оперативного соединения при переходе через Атлантику; оказывать огневую поддержку во время высадки и после нее; выполнять специальные задания при высадке десантов. Потом им предстояли обстрелы побережья, отражение воздушных налетов, борьба с подводными лодками. Словом, эсминцы должны были стать чуть ли не главными действующими лицами операции «Торч».

Эсминцы «Даллас», «Коул» и «Бернаду» должны были выполнять специальные задания. Два последних были превращены в специальные штурмовые транспорты. С них сняли трубы, мачты и часть надстроек, чтобы уменьшить осадку и силуэт. Экипажи этих переделанных четырехтрубников были подобраны специально.

Западное оперативное соединение адмирала Хьюитта насчитывало 102 корабля. Оно получило обозначение: Оперативное Соединение 34 и было разделено на 3 большие группы: транспорты и десантные суда, которым предстояло высаживать десант; группа прикрытия, поддерживающая высадку; авианосная группа для создания господства в воздухе над атлантическим побережьем Марокко.

Авианосная группа состояла из большого авианосца «Рейнджер» и эскортных авианосцев «Суони», «Сэнгамон», «Сэнти» и «Шенанго». Они вместе с эсминцами прикрытия были сосредоточены на Бермудских островах.

Корабли огневой поддержки были собраны в бухте Каско (штат Мэн). Первая группа транспортов — корабли, идущие к Сафи и Федале, — покинула Хэмптон Роудз 23 октября в 10.00. Вторая группа — корабли, идущие в Федалу, — вышла утром 24 октября. В тот же день вышли военные корабли, находившиеся в бухте Каско. Первые группы встретились в море 26 октября. 28 октября, как и планировалось, к ним присоединились авианосцы. После этого флот повернул к берегам Северной Африки.

Для проведения десантной операции ОС 34 было разделено на 4 оперативных группы: Южная ударная группа для высадки в районе Сафи, Северная ударная группа для высадки в районе Мехдии, Центральная ударная группа для высадки в районе Федалы-Касабланки и Группа прикрытия для поддержки Центральной группы.

Линкоры «Массачусетс», «Нью Йорк» и «Техас», 5 авианосцев, 7 крейсеров, множество эсминцев, тральщиков и вспомогательных судов были распределены по этим группам. Эсминцы, участвовавшие в операции, перечислены ниже.

Северная ударная группа (ОГ 34.8). Сопровождение транспортов: «Роу» (капитан-лейтенант Р.Л. Нолан) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-11 капитана 2 ранга Д.Л. Мадейры, «Ливермор» (капитан 2 ранга Ф. Хубер), «Кирни» (капитан 2 ранга Э.Г. Освальд), «Эриксон» (капитан-лейтенант Ч.М. Дженсен), «Паркер» (капитан-лейтенант Дж. У. Бейс); группа прикрытия авианосцев: «Хэмблтон» (капитан 2 ранга Ф. Клоуз) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-19 капитана 1 ранга Ч. Уэлборна, «Макомб» (капитан 2 ранга У.Г. Дюваль), «Эберли» (капитан-лейтенант К.Ф. Польман); штурмовой транспорт «Даллас» (капитан-лейтенант Р. Броди).

Центральная ударная группа (ОГ 34.9). Корабли управления и огневой поддержки: «Уилкс» (капитан-лейтенант Дж. Б. МакЛин) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-26 капитана 2 ранга Э.Р. Дерджина, «Суонсон» (капитан-лейтенант Л.М. Маркхэм), «Ладлоу» (капитан-лейтенант Л.У. Крейтон), «Мэрфи» (капитан-лейтенант Л.У. Бейли); группа прикрытия авианосцев: «Эллисон» (капитан 2 ранга Дж. Б. Руни) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-10 капитана 1 ранга Дж. Л. Холлоуэя, «Форрест» (капитан-лейтенант М. ВанМетр) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-20 капитана 1 ранга Т.Л. Уоттлза, «Фитч» (капитан-лейтенант Г. Кроммелин), «Корри» (капитан 2 ранга Э.Ч. Барчетт), «Хобсон» (капитан-лейтенант Р.Н. МакФарлейн); сопровождение транспортов: «Бристоль» (капитан-лейтенант Дж. Э. Глик) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-13 капитана 1 ранга Дж. Б. Хефернана, «Уолси» (капитан 2 ранга Б.Л. Остин), «Эдисон» (капитан-лейтенант У.Р. Хидден), «Тиллман» (капитан-лейтенант Ф.Д. МакКорки), «Бойл» (капитан-лейтенант Э.С. Кэрпи), «Роуэн» (капитан-лейтенант Р.С. Форд).

Южная ударная группа (ОГ 34.10). Корабли управления и огневой поддержки: «Мервин» (капитан-лейтенант Д.С. Уиллингхэм) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-15 капитана 1 ранга К.К. Хартмана, «Найт» (капитан-лейтенант Р.Б. Левин), «Битти» (капитан-лейтенант Ф.К. Шелтер); сопровождение транспортов: «Кови» (капитан-лейтенант Ч.Дж. Уайтинг) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-30 Г.Ч. Робинсона, «Квик» (капитан-лейтенант Р.Б. Никерсон), «Доран» (капитан-лейтенант Г.У. Гордон); штурмовые транспорты: «Коул» (капитан-лейтенант Г.Г. Палмер), «Бернаду» (капитан-лейтенант Р.Э. Брэдди); группа прикрытия авианосцев: «Родмен» (капитан-лейтенант У.Г. Мишле), «Эммонс» (капитан-лейтенант Г.М. Хеминг).

Сопровождение Группы прикрытия (ОГ 34.1). «Уэйнрайт» (капитан-лейтенант Р.Г. Гиббс) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-8 капитана 1 ранга Д.П. Муна, «Мэйрант» (капитан-лейтенант Э.К. Уокер), «Ринд» (капитан 2 ранга Г.Т. Рид), «Дженкинс» (капитан-лейтенант Г.Ф. Миллер).

К наступлению ночи 7 ноября все остальные корабли Южной ударной группы находились всего в нескольких милях от Сафи. Мерцающие огни города выглядели до странности спокойно и мирно.

Но адмирал Дэвидсон не желал рисковать. Две береговые батареи охраняли Сафи с севера, армейская батарея 155-мм орудий была размещена к югу от города. Местный гарнизон из подразделений Иностранного легиона и марокканских стрелков легко мог быть усилен войсками из Марракеша, расположенного в глубине страны. Сафи мог серьезно огрызнуться при появлении десантных судов, и адмирал Дэвисон развернул свои силы так, чтобы ответить на попытки сопротивления.

Пока транспорты тихо приближались к назначенному району стоянки возле волнолома Сафи, «Филадельфия» и «Нью Йорк» заняли позиции, с которых они могли вести огонь по береговым батареям. Эсминцы «Мервин», «Битти» и «Найт» перешли в район, из которого они могли прикрыть высадку огнем своих орудий.

«Мервин» ощупью пробирался в темноте, когда его наблюдатели вдруг заметили иностранное судно, которое резало курс эсминцу. Это судно оказалось испанским рыболовным траулером. Однако вместо того, чтобы уступить дорогу военному кораблю, траулер внезапно врезался в него. Это столкновение привело к тому, что в левом борту «Мервина» появилась горизонтальная щель длиной 6 футов.

Это несчастье приключилось в 21.46, однако оно не нарушило план высадки десанта. К 23.45 транспорты находились в указанном для них районе. Корабли огневой поддержки, в том числе и «Мервин», тоже заняли свои места. Берег казался глубоко спящим.

Итак, наступило 8 ноября. Часы показали 04.00 — время начала высадки. За 30 минут до этого 2 странно выглядящих корабля отделились от транспортной группы и направились в гавань Сафи. Это были переоборудованные четырехтрубники «Бернаду» и «Коул». Матч начинался.

На борту двух штурмовых транспортов добровольцы заняли свои места. Наблюдатели напрягали глаза, вглядываясь в темноту, артиллеристы держали руку на спуске.

И «Бернаду», и «Коул» имели на борту штурмовые отряды, подготовленные для специальных действий на берегу. Это были роты К и L 47-го пехотного полка. Эсминцы должны были высадить солдат прямо в гавани Сафи для захвата портовых сооружений и судов, чтобы помешать французам повредить или уничтожить их. Штурмовой отряд с «Бернаду» должен был высадиться на пляж. Солдаты с «Коула» должны были захватить мол с его кранами — главную цель этой операции. После этого экипаж «Коула» должен был подготовить разгрузку транспорта «Лейкхерст» с танками, которые были слишком тяжелыми, чтобы выгружать их на необорудованное побережье.

Следом за эсминцами шла вереница десантных барж с войсками, а впереди бежал маленький разведывательный катер.

Когда в 04.10 корабли были замечены, на берегу замигал прожектор, запрашивая опознавательные у «Бернаду», который приближался к длинному волнолому. Командир эсминца капитан-лейтенант Р.Э. Брэдди ответил набором букв, который удовлетворил охрану порта. Эсминец продолжил свой путь к берегу у основания волнолома.

Но в 04.28, когда «Бернаду» обогнул буй у северной оконечности мола, береговая батарея внезапно изрыгнула пламя. Треск выстрелов 75-мм орудий смешался с металлическим щелканьем пулеметов и хлопками винтовочных выстрелов. Когда по гавани прокатилось эхо первых залпов, Брэдди отдал по УКВ приказ: «Выполняйте подачу!» И сразу загремели 6 — 76-мм и 5 — 20-мм орудий «Бернаду». Матч начался.

Однако неудачи преследовали американцев с самого начала. На эсминцах имелись специальные пиротехнические устройства, которые предполагалось использовать в порту. Это была ракета с парашютом, которая, взрываясь в воздухе, выбрасывала американский флаг. Затем парашют должно было ветром отнести к Сафи, при этом ракета освещала «Звезды и Полосы». Предполагалось, что это бродвейское шоу должно было повлиять на сентиментальных французов.

Однако в темноте продолжали мелькать вспышки выстрелов, «Бернаду» и «Коул» попали под накрытие. Стреляя прямой наводкой по вспышкам с дистанции 1500 ярдов, артиллеристы «Бернаду» попытались подавить батареи. Эсминец «Мервин» также открыл огонь по этой цели, которая была опознана как береговая «батарея да Пас», расположенная в 2000 ярдов севернее Сафи. Вероятно, 76-мм орудия «Бернаду» добились прямых попаданий, потому что через 6 минут французская батарея замолкла.

После этого десантные корабли попали под огонь «батареи Райлёз» — 4 морских 130-мм орудия, расположенные на высотах в 3 милях к северо-западу от Сафи. Эти тяжелые орудия положили в гавань несколько залпов, прежде чем были подавлены. Линкор «Нью Йорк», крейсер «Филадельфия» и эсминцы «Мервин» и «Битти» были накрыты, но попаданий не получили. Ответные залпы заставили батарею замолчать, и в 07.15 она окончательно прекратила стрельбу.

Тем временем в предрассветной темноте началась высадка. В 04.30 форштевень «Бернаду» коснулся дна, и солдаты штурмового отряда начали прыгать за борт. Это была высадка на участке «Зеленый». Специальный отряд с эсминца «Коул» (капитан-лейтенант Г.Г. Палмер) высадился на торговом пирсе и легко захватил расположенные там краны. Подойдя к вражескому доку, «Коул» пришвартовался с изяществом прогулочного катера, выгружающего пассажиров для воскресного пикника. Корабль за все время операции в Сафи не был даже поцарапан, но один матрос получил пулю в легкие (он вернулся в строй через месяц). «Бернаду», намеренно выбросившийся на мель, имел небольшие повреждения.

За свою отважную и великолепную работу «Бернаду» и «Коул» получили президентскую благодарность. Их командиры капитан-лейтенанты Брэдди и Палмер были награждены Военно-морскими Крестами.

Примерно в 09.30 войска, высаженные на пляже Яхуди, попали под снайперский огонь. «Коул» маневрировал у берега, чтобы огнем своих орудий уничтожить снайперов. В его военном дневнике записано:

8 ноября к 15.00 все 3 береговые батареи Сафи вышли из игры. В 14.00 транспорт «Лейкхерст» подошел к захваченному причалу. К вечеру дня высадки десант уже полностью контролировал порт, и плацдарм у Сафи был в руках американцев.

Утром дня высадки французская авиация предприняла короткую и безуспешную контратаку. Самолет с эскортного авианосца «Сэнти» бомбил аэродром Марракеша и рассеял колонну французской пехоты на дороге к востоку от Сафи. Французы попытались ответить, но лишь один самолет пробился сквозь слой облаков. Он был сбит. Позднее в тот же день линкор «Нью Йорк» в сопровождении быстроходных тральщиков (бывшие эсминцы) «Гамильтон» и «Говард» пошел на север вдоль побережья, чтобы присоединиться к оперативной группе, действующей в районе Федалы.

В Сафи американские танки спускались с причала. Пехота начала наступать на север, чтобы окружить французские войска.

10 ноября авианосец «Сэнти», находясь в 60 милях от берега, был атакован вражеской подводной лодкой. К счастью, все торпеды прошли мимо.

Спустя некоторое время самолет с «Филадельфии» выследил и атаковал вишистскую подводную лодку возле мыса Кантин. Позднее в тот же день пилот «Филли» заметил вероятно ту же самую лодку, выбросившуюся на берег в 10 милях севернее мыса Бланко. Эсминец «Доран» получил приказ уточнить ситуацию и пошел в указанную точку. Подводная лодка стояла на месте. «Доран» сделал несколько выстрелов по полузатонувшему кораблю, после чего стало ясно, что экипаж оставил ее. Лодка была захвачена без труда и оказалась французской «Медузой».

Вечером того же дня «Филадельфия» в сопровождении эсминцев «Найт» и «Кови» пошла вдоль берега к Мазагану. К этой маленькой экспедиции присоединились «Коул» и «Бернаду». Крейсер и его прикрытие обеспечивали огневую поддержку войскам, наступающим вдоль прибрежной дороги. «Коул» эскортировал 6 десантных барж со снабжением, а «Бернаду» следовал на ним с войсками и грузами на борту.

Рано утром адмирал Дэвидсон получил сообщение, что французы в Касабланке прекратили сопротивление. Корабельные орудия больше не требовались в Мазагане, и бейсбольный матч на поле в Сафи завершился.

Когда Южная ударная группа направлялась к Сафи, Северная ударная группа подходила к порту Мехдия, находящемуся в 65 милях к северу от Касабланки. Группа, которой командовал контр-адмирал Монро Келли, состояла из линкора «Техас», крейсера «Саванна», малой базы гидросамолетов «Барнегат» и эсминцев «Роу», «Ливермор», «Кирни», «Эриксон», «Паркер», «Хэмблтон», «Макомб», «Даллас» и «Эберли». Группу сопровождала пара тральщиков, а в составе конвоя следовали 8 транспортов с 9000 солдат на борту.

Укрепленный порт Мехдия расположен в устье Уэд-Себу, судоходной в нижнем течении. В 9 милях от берега находится Порт-Лиотей, в котором имеется аэродром. Этот аэродром и был целью захвата Мехдии.

Оперативная Группа 34.8 должна была высадить войска в Мехдии и при необходимости оказать им огневую поддержку, а также помочь захватить Порт-Лиотей. Состояние обороны аэродрома было известно только в общих чертах — несколько зенитных стволов и мобильных орудий. Если бы штурмовые войска могли подняться вверх по реке, то они без труда захватили бы Порт-Лиотей. Но именно в этом и заключалась вся трудность. Река Себу мелководная и извилистая. Старый каменный форт охранял устье. Подходы к Мехдии на южном берегу простреливались батареями 75-мм и 138-мм орудий. Недалеко к югу находилась столица Марокко Рабат, где стоял сильный гарнизон. В случае необходимости он мог усилить оборону Мехдии.

Во второй половине дня 7 ноября оперативная группа адмирала Келли находилась недалеко от места назначения. В 19.00 эсминец «Роу» (капитан-лейтенант Р.Л. Нолан) был выслан вперед, чтобы связаться с американской подводной лодкой «Шэд», которая стояла возле устья Себу в качестве плавучего маяка. Обыскав все вокруг, эсминец не сумел найти подводную лодку. Поэтому «Роу» решил проблему, превратив сам себя в радиомаяк. Таким образом он привел Северную ударную группу прямо к Мехдии.

В 23.21 группа вышла на исходную позицию. Высадка в Мехдии должна была производиться на 5 участках, из них 3 основных. Один находился в 3 милях южнее устья реки, а другой — в 4 милях севернее. Третий участок захватывал дамбу на южной стороне входного канала. Пока десант занимает Мехдию, эсминец «Даллас» должен был подняться по реке Себу до Порт-Лиотея и высадить отряд рейджеров, который должен был занять аэродром.

Высадка в Мехдии была назначена на 04.00 8 ноября. К 01.00 зона стоянки транспортов буквально кишела десантными судами. Солдаты спускались по сетям с транспортов в тупоносые десантные катера LCP. Джипы и техника грузились в более крупные баржи. Армейские рейджеры, высаженные с транспорта «Сьюзен Б. Энтони», перебрались на эсминец «Даллас». Море было гладким, как бархат, небо было покрыто рваными облаками. Мехдия спала.

В 04.11 эсминцы огневой поддержки «Кирни», «Роу» и «Эриксон» заняли свои позиции. «Кирни» (капитан 2 ранга Э.Г. Освальд) держался севернее устья Себу. «Роу» маневрировал к югу от устья. «Эриксон» (капитан-лейтенант Ч.М. Дженсен) стоял мористее.

Высадка десанта задержалась и началась только в 05.00. Первые волны десантных судов двинулись к побережью мимо эсминцев огневой поддержки. Прежде чем часовые в Мехдии проснулись, десантники уже заняли плацдармы. Затем десантные суда были нащупаны прожектором, который светил из форта. Над парапетом затрещали винтовки.

Как и в Сафи, ударные подразделения имели приказ всеми силами избегать боя с французами. Но когда береговая батарея дала залп по десантным судам, идущим к участку «Зеленый», эсминец «Эберли», корабль управления Центральной группы, отдал приказ ответить. Орудия эсминца стреляли в течение 2 минут. Эхо раскололо тишину, и высадка на участке «Зеленый» двинулась вперед полным ходом.

Затем в 06.29 береговые батареи открыли огонь по эсминцу «Роу». Корабль тут же ответил. «Роу» шел зигзагом и ложился на обратный курс, чтобы уклониться от снарядов, одновременно стреляя с дистанции около 5000 ярдов. Вскоре французские орудия замолчали, и «Роу» смог перевести дух. Однако передышка оказалась короткой. В 06.50 на залитом солнцем горизонте показались вражеские самолеты. «Роу» был обстрелян парой французских истребителей. Пули взбурлили море вокруг него, но прямых попаданий не было.

Позднее «Кирни» и «Эриксон» открыли зенитный огонь по самолетам, обстреливавшим десантные суда. Самолет, обстрелявший «Кирни», ранил одного матроса. В отместку зенитчики «Кирни» сбили бомбардировщик. Столкновение в Мехдии переросло в настоящий бой.

Форт оказался настоящим камнем преткновения для американских войск. Он был построен давно, но его 138-мм батарея вела интенсивный огонь по десантным судам и простреливала фарватер. Чтобы защитить транспорты, крейсер «Саванна» под охраной эсминца «Роу» начал всаживать в форт залп за залпом. Однако форт оказался крепким орешком. Пошедшие на штурм пехотные подразделения были отброшены. Гарнизон легионеров получил подкрепления, и орудия форта продолжали блокировать реку. До тех пор, пока французы не будут выбиты из форта, эсминец «Даллас» не мог подняться вверх по Себу, чтобы высадить рейнджеров для захвата аэродрома.

Но дальнейшее промедление ставило под сомнение весь план операции, поэтому «Даллас» получил приказ идти вверх по реке независимо от того, взят форт или нет. Интенсивный обстрел заставил замолчать орудия на высотах Касбы, однако теперь «Даллас» столкнулся с другим препятствием. Вход в реку был перекрыт сетями и боновым заграждением. Моряки одного из транспортов разрубили сеть и частично открыли проход, несмотря на ружейный огонь с берегов реки. Около полудня «Даллас» двинулся вперед и попытался протаранить бон. Интенсивный огонь французских батарей отогнал его обратно.

Рано утром 9 ноября солдаты Иностранного легиона провели контратаку из форта и снова отбросили десант. В 09.00 была замечена колонна французских танков, идущая по шоссе из Рабата. Артиллерийский огонь «Саванны» и самолеты «Сэнгамона» остановили наступающие танки. Но гарнизон Мехдии упорно удерживал форт, а «Даллас» никак не мог преодолеть бон. Лишь 10 ноября в 02.30 удалось его развести.

Новая неудача! Проход в боне был сделан у северного берега, где глубина оказалась слишком малой для «Далласа». Ему пришлось прорывать заграждение на более глубокой воде, однако при попытке сделать это эсминец сел на мель. Он сумел сняться, дав полный ход. Эсминец буквально полз по илистому дну реки. Пока «Даллас» пытался сняться с мели, снова открыли огонь орудия Касбы. Как только «Даллас» подошел к бону, перед ним поднял столб воды тяжелый снаряд. Следующий близкий разрыв подбросил корму эсминца. Развив скорость 18 узлов, эсминец протаранил трос между двумя поплавками и разорвал его. Итак, «Даллас» сумел преодолеть заграждение.

Но эсминцу еще предстояло подняться по реке. Русло реки было извилистым, что позволяло противнику легко устроить засаду. Вдобавок река была мелкой, как тазик для бритья, и изобиловала илистыми отмелями.

Пока командир эсминца капитан-лейтенант Роберт Броди пытался оценить ситуацию в целом, старпом лейтенант Джон Н. Фергюсон аккуратно провел корабль через входной бар. После этого «Даллас» шел по указаниями Ренэ Малаверна, француза-добровольца, который до войны служил старшим лоцманом в Себу. Он отлично знал каждый люйм коварного русла.

Медленно и осторожно «Даллас» шел по реке. Когда русло стало уже, французы открыли огонь. 75-мм снаряды рвались у самого борта, впереди заработали пулеметы, а дно реки цеплялось за киль корабля. Большую часть пути до Порт-Лиотея эсминец постоянно цеплял различные мели, его винты поднимали со дна коричневую муть. В одном месте, когда механики держали обороты, соответствующие скорости 25 узлов, корабль еле полз со скоростью 5 узлов. Но, несмотря на ил под килем, несмотря на артиллерийский огонь с берегов Себу, корабль добрался до Порт-Лиотея без потерь и повреждений.

Протиснувшись между парой затопленных пароходов, «Даллас» остановился, и рейнджеры спустили надувные лодки. Когда они приближались к берегу, открыла огонь 75-мм батарея, находящаяся за излучиной реки. Снаряды легли всего в 10 ярдах от «Далласа». Они ответил из своих 76-мм орудий, а потом гидросамолет с «Саванны» обнаружил батарею и уничтожил ее, сбросив глубинные бомбы.

Вскоре после уничтожения батареи рейнджеры захватили аэродром, и специальная операция в Себу завершилась. После того как американские самолеты получили береговую базу, Мехдия была обречена.

Однако она была взята лишь к утру следующего дня. Когда американские рейнджеры захватывали Порт-Лиотей, десантники окружили цитадель, а крейсер «Саванна» начал обстреливать ее стены. Когда самолеты «Сэнгамона» начали бомбежку, форт капитулировал. 10 ноября в 22.00 военные действия в Мехдии прекратились.

Как и в Сафи, потери оказались просто ничтожными. Ни один корабль в районе Мехдии не был поврежден. Был ранен только один матрос, когда французский истребитель обстрелял эсминец «Кирни».

За свой вклад в успешное проведения специальной операции «Даллас» получил благодарность президента. Командир эсминца Броди и старший помощник Фергюсон были награждены Военно-морскими Крестами.

Одновременно с действиями у Сафи и Мехдии поздно вечером 7 ноября началась операция в районе Федалы. Ее проводила Центральная ударная группа Западного оперативного соединения под командованием капитана 1 ранга Р.Р.М. Эммета. Группа состояла из крейсеров «Аугуста», «Бруклин», «Кливленд» и эсминцев «Уилкс», «Суонсон», «Ладлоу», «Мэрфи», «Бристоль», «Уолси», «Эдисон», «Тиллман», «Бойл», «Роуэн», «Эллисон», «Форрест», «Фитч», «Хобсон» и «Корри». В состав конвоя входили 15 транспортов и грузовых судов, в авангарде шли тральщики. Это соединение должно было высадить 20000 человек на плацдармах возле Федалы и поддержать их огнем при необходимости.

Федала была укрепленным пунктом, прикрывающим подходы к гавани Касабланки, и лежала в 12 милях от нее. 4 французские батареи охраняли маленький порт. В Шергуи, в 3 милях к северу, на мысе Блонден находилась тяжелая батарея из 4 — 138-мм орудий. На самой южной оконечности мыса Федала была установлена батарея из 2 — 75-мм орудий. У основания мыса стояла Портовая батарея: 2 — 100-мм орудия, направленных на гавань. Рядом с самим городом располагалась мобильная зенитная батарея 75-мм орудий. Открыв огонь из всех орудий, французы могли обрушить на подходящие к берегу корабли шквал огня.

Силы вторжения осторожно, словно кошки, крались в темноте к марокканскому побережью. Когда транспорты и десантные суда начали маневрировать в зоне стоянки, маленький французский конвой, состоящий из каботажного пароходика и маленького сторожевика, появился у берега в районе высадки. Он едва не стал причиной преждевременного взрыва.

Оба кораблика шли прямо в зону стоянки транспортов. Чтобы перехватить их и отвести в сторону, был направлен эсминец-тральщик «Хоган». Однако французский лейтенант, командовавший сторожевиком, отказался выполнить приказ повернуть в сторону. Более того, он даже попытался протаранить «Хоган». После того, как крошечный кораблик проявил такое упорство и смелость, эсминцу не оставалось ничего иного, как открыть огонь. Пулеметная очередь прошлась по палубе сторожевика. Корабль остановился, однако его командир и 9 человек экипажа лежали мертвыми на палубе.

«Хоган», удовлетворенный тем, что француз был остановлен, вернулся к противолодочному патрулированию.

Как в Сафи и Мехдии, войска Виши попытались оказать сопротивление высадке десанта.

Эсминцы «Уилкс», «Суонсон», «Ладлоу» и «Мэрфи» были среди первых кораблей, которые попали под огонь у Федалы. Выполняя функции кораблей управления десантной операцией, они стояли совсем рядом с плацдармами, чтобы направлять высадочные средства.

В 06.04 французские береговые батареи в Шергуи и Федале внезапно открыли огонь по американским кораблям. Командир ДЭМ-26 капитан 2 ранга Дерджин приказал своим кораблям занять огневые позиции для оказания поддержки. Флагманский эсминец «Уилкс» (капитан-лейтенант Дж. Б. МакЛин) и «Суонсон» (капитан-лейтенант Л.М. Маркхэм) открыли ответный огонь по Федале. «Мэрфи» (капитан-лейтенант Л.У. Бейли) и «Ладлоу» (капитан-лейтенант Л.У. Крейтон) вели дуэль с тяжелой батареей на мысе Блонден.

В 06.20 был отдан приказ «Подавайте мяч», и корабли Оперативной Группы 34.9 начали наступление. Через минуту после получения приказа эсминец «Мэрфи» сообщил, что его накрыли вражеские снаряды, и потребовал помощи крейсера «Бруклин». В 06.45 к обстрелу батареи Блонден присоединился «Суонсон». Тяжелые орудия батареи посылали залпы в американский крейсер и эсминцы. И пока «Суонсон» вел пристрелку, «Мэрфи» получил попадание.

Снаряд взорвался в кормовом машинном отделении эсминца. Взрывом были убиты 3 человека, а 7 были ранены. Приведем выдержку из рапорта командира «Мэрфи»:

Совместным огнем «Бруклина», «Суонсона», «Ладлоу» и «Мэрфи» орудия на мысе Блонден были подавлены. После этого эсминцы «Уилкс», «Суонсон», «Ладлоу», «Бристоль», «Эдисон» и «Бойл» завязали перестрелку с батареями Федалы.

Серьезная угроза десанту возникла, когда в 08.25 2 французских лидера и 5 эсминцев вышли из Касабланки и пошли вдоль берега к зоне стоянки транспортов ОГ 34.9. Эсминцы «Уилкс», «Суонсон» и «Ладлоу» повернули назад к «Бруклину» и «Аугусте», чтобы встретить приближающегося противника.

Во время перестрелки с французскими кораблями «Ладлоу» получил попадание в носовую часть 155-мм бронебойным снарядом. Взрывом были ранены 4 человека, вспыхнул пожар. Огонь был быстро потушен, раненых унесли в лазарет, а «Ладлоу» было приказано присоединиться к охранению транспортов. Попав под огонь «Бруклина» и «Аугусты», французские корабли повернули обратно и начали отходить к Касабланке. Но при этом они были перехвачены кораблями Группы прикрытия. Несчастные французы дорого заплатили за свою попытку защитить ничтожное правительство Виши.

Корабли прекратили обстрел берега в 11.40, когда об этом попросили войска, находящиеся на берегу.

Хотя потери флота у Федалы были больше, чем у Сафи и Мехдии, бои за местные плацдармы закончились быстрее. К полудню 10 ноября на берегу уже находились более 16500 солдат с техникой и вооружением.

Главная тяжесть боя в день высадки легла на эсминцы и штурмовые войска. Авианосная группа находилась далеко от берега и в этот день почти ничего не сделала. Эсминцы «Эллисон», «Корри» и «Хобсон», которые прикрывали авианосец «Рейнджер» и легкий крейсер «Кливленд», наслаждались относительным бездельем. Мало работы было у эсминцев «Форрест» и «Фитч», прикрывавших эскортные авианосцы «Суони» и «Шенанго». Эсминцы группы прикрытия авианосцев несколько раз обнаруживали сонарами подозрительные цели, видели перископы (реальные или воображаемые), сбросили несколько глубинных бомб. Но для них матч оказался скучным — ни ударов, ни забегов, ни ошибок.

Зато настоящий матч высшей лиги разыгрался в этот день у Касабланки, где в бой вступил французский флот.

Задачей Группы прикрытия Западного оперативного соединения было удержать французский флот в гавани Касабланки и поддержать высадку, если потребуется. Под командованием контр-адмирала Р.Ч. Гиффена находились линкор «Массачусетс», тяжелые крейсера «Тускалуза» и «Уичита», эсминцы «Мэйрант», «Ринд», «Дженкинс».

Если бы французы в Касабланке решили сражаться, «Массачусетс» должен был заняться береговой батареей на мысе Эль-Ханк и вывести из строя линкор «Жан Бар». Крейсера должны были обстрелять береговые батареи Табль д’Окаша и Эль-Ханк и следить за французскими подводными лодками и другими кораблями, которые могут выйти из Касабланки. Эсминцы ЭЭМ-8 капитана 1 ранга Д.П. Муна должны были обеспечить противолодочное охранение тяжелых кораблей, вести зенитный огонь в случае небоходимости и обстреливать корабли и береговые цели, которые будут им указаны.

Стрельба началась на рассвете, когда французские зенитки открыли огонь по американским самолетам-корректировщикам, высланным к Касабланке на разведку. Их также атаковали французские истребители. Гиффен приказал кораблям поставить огневую завесу, и эсминцы присоединились к тяжелым кораблям, когда те открыли огонь из зениток. Один французский самолет был сбит. Другой улетел, теряя высоту. Очевидно, он тоже получил попадание.

Сразу же загремели тяжелые орудия батареи на мысе Эль-Ханк, обрушившись на американские корабли. А потом прямо со стоянки открыл огонь «Жан Бар». Выпущенные с дистанции 10 миль 381-мм снаряды поднимали высокие столбы воды впереди «Массачусетса». В 07.04 американский линкор открыл ответный огонь. Началась дуэль бронированных гигантов.

Крейсер «Тускалуза» открыл огонь по стоянке подводных лодок в Касабланке и батарее Эль-Ханк. Тяэелые снаряды «Жана Бара» и батареи падали в море в нескольких сотнях ярдов от «Массачусетса» и его сопровождения.

Эсминцы оставались на своих местах в охранении под вражескими залпами. Это было тяжелым испытанием, так как эсминцы не могли отвечать из-за большого расстояния. Затем в 08.15, пока грохотали тяжелые орудия, в море вышли французские корабли. Это были лидеры «Милан» и «Альбатрос» и эсминцы «Фрондёр», «Фужье», «Брестуа» и «Булоннэ».

Французы направились к американской якорной стоянке у Федалы. Со своего флагманского корабля адмирал Хьюитт прожектором передал приказ Группе прикрытия и находящимся в отдалении авианосцам перехватить их. Но прежде чем корабли ОГ 34.1 успели сблизиться с французами, «Аугуста», «Бруклин» и эсминцы Центральной ударной группы, действующей у Федалы, пошли на юг им навстречу.

Эсминцы «Уилкс», «Суонсон», «Бристоль» и «Бойл» завязали бой с французскими эсминцами. Залп с лидера «Милан» лег всего в нескольких ярдах от «Уилкса». А «Ладлоу» был временно выведен из строя прямым попаданием. Перестрелка на большой дистанции продолжалась 10 минут, а потом французские корабли прекратили бой и попытались уйти тем же путем, которым пришли.

Но, пытаясь укрыться в Касабланке, французские эсминцы попали из огня в полымя. На них обрушились снаряды тяжелых орудий Группы прикрытия и бомбы самолетов «Рейнджера». Изрешеченный снарядами «Уилкса», горящий «Милан» выбросился на берег. Прямым попаданием у «Булоннэ» было повреждено рулевое управление, и эсминец был потоплен «Массачусетсом». Множество попаданий с «Массачусетса» и «Тускалузы» отправили на дно эсминец «Фужье».

Бой принял ожесточенный характер, когда в 10.00 из гавани вышел легкий крейсер «Примоге» с другой группой эсминцев. Попав под шквал огня, эсминцы «Брестуа» и «Фрондёр» получили смертельные повреждения. «Аугуста» и «Бруклин» пошли на сбилжение с «Примоге» и уцелевшими эсминцами. Один за другим французские корабли уходили в порт или гибли. «Уэйнрайт» дал залп торпедами с большой дистанции, но никаких попаданий не было замечено. Над водой плыл дым, так как эсминцы ставили дымовые завесы, а крейсера вели жаркий огонь.

Во время боя несколько французских снарядов попало в «Массачусетс», «Бруклин» и «Уичиту», ранив около 20 американских моряков. Но французское соединение было почти полностью уничтожено. Артиллерийским огнем «Аугусты» и эсминцев, а также атаками самолетов «Рейнджера» был сильно поврежден эсминец «Брестуа». Лидер «Альбатрос» выбросился на берег. Эсминец «Фрондёр» был выведен из строя. Из всех кораблей, вышедших из Касабланки, только эсминец «Альцион» пережил этот бой.

В гавани Касабланки еще оставались французские подводные лодки и линкор «Жан Бар», стоящий у причала. Упрямый вишистский вице-адмирал Ф. Мишелье отказывался прекратить сопротивление до вечера 11 ноября, когда поврежденный «Жан Бар» был вынужден прекратить огонь, а американские войска вышли на окраины Касабланки.

Однако не следовало забывать о фашистах, которые сыграли последний тайм матча у Касабланки. После того как французы сдались, немецкие подводные лодки нанесли удар по десантной армаде у марокканского побережья. За 2 дня после подписания перемирия в Касабланке немцы потопили 4 американских транспорта у Федалы и торпедировали еще 3 корабля, в том числе эсминец «Хэмблтон».

Американские морские силы у Сафи, Мехдии, Федалы и Касабланки получили по радио это предупреждение вскоре после капитуляции французов. Противолодочное охранение было переведено в состояние повышенной готовности, а наблюдатели внимательно следили, не появится ли где-нибудь бурун перископа.

Но вражеские подводные лодки каким-то образом подобрались к цели. На рейде Федалы их торпеды нанесли сокрушительный удар Западному оперативному соединению. Американский флот понес свои единственные потери за время операции у берегов Марокко. Этими подводными лодками были U-173 и U-130. Они входили в состав «волчьей стаи», которая упустила десантную армаду в Атлантике. Теперь они ее догнали.

Были потоплены транспорты «Джозеф Хивз», «Хью Лю Скотт», «Эдвард Ратледж», «Таскер Г. Блисс». К счастью, все войска и большинство грузов уже находились на берегу. Однако взрывы смертоносных боеголовок унесли жизни нескольких моряков, а потеря 4 транспортов была ощутимым ударом.

Там же на рейде Федалы был торпедирован эскадренный танкер «Винуски». Он был поврежден не слишком сильно и остался на плаву.

Сухогруз «Электра» был торпедирован в 17 милях к северу от Федалы 15 ноября. Это стало доказательством того, что фашистские лодки еще не покинули этот район. Эсминец «Коул» был отправлен на помощь транспорту и забрал экипаж выведенного из строя судна.

Эсминец «Хэмблтон» (капитан 2 ранга Форрест Клоуз) был флагманом ДЭМ-19. Он получил торпеду в начале вечера 11 ноября, сразу после того как были торпедированы «Джозеф Хивз» и «Винуски».

«Хэмблтон» вместе с «Макомбом» охранял эскортные авианосцы «Сэнгамон» и «Шенанго» во время высадки десанта у Мехдии. 11 ноября в 16.50 эсминцы получили приказ следовать в Федалу и заправиться с «Винуски».

Они прибыли к Федале в 19.00 и стали на якорь в зоне стоянки транспортов, планируя заправиться на рассвете на следующий день. В 19.55 транспорт «Джозеф Хивз» и танкер «Винуски» подбросило взрывами торпед. А через пару секунд был торпедирован «Хэмблтон».

Торпеда ударила в левый борт эсминца в средней части корпуса. Взрыв буквально выпустил кишки кораблю. Но «Хэмблтон» проявил норов и отказался тонуть.

После войны один из его офицеров вспоминал: «Мы решили спасти его. Казалось, что корабль может в любую минуту пойти на дно, но все на борту старались удержать его на плаву. Можно сказать, что команда вытащила его на поверхность буквально за волосы. И оттащила в порт».

Приведем выдержку из официального рапорта командира эсминца:

19 января 1943 года «Хэмблтон» поставили в плавучий док в Касабланке. «Изобретательность» во время ремонта заключалась в том, что была вырезана часть корпуса между 87-м и 116-м шпангоутами. Затем кормовая часть корпуса была передвинута вперед на 38 футов и состыкована с носовой частью с помощью переходной секции длиной 12,75 фута. Этот ремонт «задуман и выполнен был хорошо». Эсминец провел в доке совсем немного времени, и хитроумные инженеры поставили «Хэмблтон» на ноги. Работа завершилась 8 мая 1943 года, и на следующий день эсминец покинул Касабланку и своим ходом отправился в Соединенные Штаты. Так как работал только левый винт, то переход занял много времени, и корабль прибыл на Бостонскую верфь лишь 26 июня. Здесь он прошел капитальный ремонт и модернизацию и вернулся в строй 15 ноября 1943 года. Примечательно, что удалось спасти корабль, потерявший кусок корпуса и один винт.

Некоторые люди любят поговорить об этом эпизоде, особенно старые миноносники.

16 ноября в первой половине дня эсминцы «Уолси» (капитан 2 ранга Б.Л. Остин), «Суонсон» (капитан-лейтенант Л.М. Маркхэм) и «Квик» (капитан-лейтенант Р.Б. Никерсон) несли противолодочный дозор на подходах к Касабланке. В 11.35 сонар «Уолси» обнаружил подводную цель на дистанции 700 ярдов. Эхо было резким и четким и требовало немедленной атаки. Не было времени, чтобы уточнить место цели, и капитан 2 ранга Остин просто развернул корабль и дал залп из бомбометов правого борта.

Рявкнули две установки, и море вздыбилось, когда в глубине взорвались бомбы. Как потом выяснилось при анализе прокладки, это были единственные бомбы, которые могли накрыть цель. А то, что они ее накрыли, подтвердилось сразу. На поверхность поднялось большое количество нефти, которая растеклась толстым слоем. Затем появились несколько крупных воздушных пузырей. Заинтересованные наблюдатели на борту «Уолси» выразили общее мнение: «Мы ее достали!»

Но это нельзя сказать точно, увидев первые пятна соляра и пузыри воздуха. Это был как раз такой случай. После первой атаки «Уолси» стало понятно, что цель еще движется. К 11.49 цель, как показывает прокладка рекордера, описала полный круг и вернулась на прежний курс, следуя самым малым ходом.

Поэтому в 11.49 «Уолси» повторил атаку. На этот раз эсминец сбросил серию из 4 глубинных бомб. Примерно через минуту после взрыва бомб послышались еще 2 или 3 отчетливых взрыва, по звуку не похожие на взрыв глубинных бомб. Море снова вскипело воздушными пузырями, всплыла новая порция соляра. Это продолжалось целых 15 минут. На «Уолси» все были твердо уверены, что лодка погибла.

Но контакт был восстановлен в 12.14. Теперь лодка лежала без движения. Капитан 2 ранга Остин провел «Уолси» прямо над целью и сбросил еще 4 глубинные бомбы. Они должны были лечь прямо на рубку лодки, если она еще имела рубку. Но единственным результатом атаки стали новые пузыри воздуха.

По приказу командира ЭЭМ-13 капитана 1 ранга Дж. Б. Хефернана «Уолси» ушел в Касабланку, так как ему срочно требовалась дозаправка. «Суонсон» и «Квик» остались, чтобы добить подводного врага.

Установив контакт, «Суонсон» сбросил 2 серии глубинных бомб. Взрывы принесли новые порции пузырей. Наконец «Квик», имея точные данные магнитного детектора, сбросил глубинную бомбу с такой установкой взрывателя, чтобы тот сработал уже на дне. Если вражеская подводная лодка пускала пузыри лишь в качестве уловки, этот удар положил конец игре.

Уничтожение этой лодки имеет несколько особенностей. Необычным было то, что «Суонсон» и «Квик» атаковали «затонувший корпус». Лодка и была к тому времени «затонувшим корпусом». Но «Уолси» наверняка имел контакт с подводной лодкой и почти наверняка потопил ее.

Подводная лодка, потопленная «Уолси», «Суонсоном» и «Квиком», была U-173, той самой лодкой, которая потопила «Хивз», повредила «Виноски» и едва не уничтожила «Хэмблтон». Но теперь она заплатила за все это.

8 ноября примерно в 02.00 англо-американские силы в Средиземном море начали высадку на побережье Алжира. В Оране и Алжире они встретили сильное сопротивление, но французы сражались нерешительно. Поэтому 10 ноября десантники прочно завладели плацдармами.

В этот день адмирал Жан Дарлан был вынужден отказаться от своей профашистской позиции и перейти на сторону союзников. 11 ноября армии Гитлера вторглись на территорию Виши. После этого бывшие французские владения в Африке сразу примкнули к союзникам. Когда фашисты вышли на южное побережье Франции, французские адмиралы затопили свой флот в Тулоне. Но свет операции «Торч — Факел» уже заливал Европу.

Эсминцы Атлантического флота заслужили свою долю лавров за участие в десантной операции, первом вторжении на континент, которое провели американские силы во Второй Мировой войне. Американские миноносники могли оглядываться на события в Марокко с удовлетворением. В Сафи, в Мехдии, в Федале, в Касабланке — и на всей дороге через Атлантику — они высоко несли «Факел».

Наступил новый, 1943 год. Большинству американцев казалось, что на восточном горизонте открываются блестящие перспективы. Американская армия наступала в Алжире. Американский флот действовал в Средиземном море. Африканский Корпус Роммеля был разбит. Русские стояли в Сталинграде, как скала. Ось повсюду перешла к обороне, повсюду, кроме Атлантики.

Американская общественность в большинстве своем не знала об этом исключении. Превалировало общее впечатление, что подводные лодки бегут и противолодочная война выиграна. Даже в командовании флота появились легкомысленные оптимисты, полагавшие, что подводная угроза почти ликвидирована.

Однако, отступив из Западной Атлантики, германский подводный флот просто сосредоточивал силы для нового наступления против судоходства союзников в средней части океана. Действительно, после вспышки операции «Торч» фашистские подводные лодки нанесли конвоям союзников несколько самых мощных ударов за всю войну. Причем удары были хорошо рассчитаны. Они наносились именно там и именно тогда, когда могли принести максимальный ущерб.

Подводные лодки не сумели атаковать быстроходные войсковые транспорты, идущие в Северную Африку. Однако относительно тихоходные грузовые транспорты понесли большие потери, особенно у берегов Северной Африки.

На холодных просторах океана межу Западной и Восточной операционными зонами разыгрались самые жестокие сражения Битвы за Атлантику. Флоту пришлось мобилизовать все имеющиеся противолодочные силы. В бой пошли все эсминцы до последнего, и все-таки их не хватало. Эсминцы требовались для сопровождения конвоев, идущих в Северную Африку. Эсминцы требовались в Средиземном море. Эсминцы требовались для обороны побережья. Эсминцы требовались для ведения боевой подготовки. Зимой 1942 — 43 годов волк стоял уже у самых дверей. Это стало ясно потому, что потери союзного тоннажа и нейтральных судов от атак подводных лодок стали слишком высокими. Когда все закончилось, статистический отдел военно-морского министерства подвел итоги. Они выглядели плачевно:

За 5 месяцев были потоплены почти 2 миллиона GRT торговых судов, причем большинство пошло на дно на североатлантических конвойных маршрутах. За уничтожение 334 торговых судов немцы заплатили менее 50 подводными лодками, потопленными за этот же период. Если с «волчьими стаями» не удастся справиться в самом ближайшем времени, Гитлер выиграет Битву за Атлантику.

Но с «волчьими стаями» можно было справиться. Так считал капитан 1 ранга П.Р. Хейнеман. Бывший командир эсминца «Моффет» и опытный командир эскортных групп, капитан 1 ранга Хейнеман в деталях знал тактику борьбы с подводными лодками. В феврале 1943 года, когда был сформирован Океанский Эскортный Отряд А-3, Хейнеман был назначен его командиром. Во время четырехдневного перехода через Северную Атлантику отряд вел непрерывные бои и доказал, что слаженная работа всех кораблей должна стать эталоном для дальнейших операций. «Гончие Хейнемана» проложили дорогу, по которой пошли созданные позднее противолодочные оперативные группы.

Когда для сопровождения конвоев был создан Океанский Эскортный Отряд А-3, в Северной Атлантике стояла исключительно суровая зима. Шторма бушевали почти непрерывно. Весь январь бури и метели мешали судоходству. Моряки-ветераны не могли припомнить такой ужасной погоды. Днем солнце не выглядывало, и секстант был бесполезен. Ночью все вокруг казалось сплошной массой черного льда. Постоянные вихри и гороподобные волны. И в этом безумном царстве ветров и холода позли торговые суда. Их мотало и швыряло, иногда они не успевали выпрямиться… Всего этой зимой от несчастных случаев и аварий в Северной Атлантике погибли 166 судов.

Но грузы следовало доставлять в Англию, и конвоям приходилось пересекать Атлантику. А потом транспорты возвращались в Соединенные Штаты за новым грузом, и обратный рейс был таким же опасным.

Отряд А-3 капитана 1 ранга Хейнемана должен был охранять идущий на запад конвой ON-166 (из Великобритании в Галифакс). Он встретился с конвоем в Восточной оперативной зоне в полдень 12 февраля 1943 года. Конвой состоял из 63 торговых судов. Океанская эскортная группа первоначально состояла из 8 кораблей.

Такое соотношение (8 транспортов на 1 эскортный корабль) было выше среднего в тот период, если бы все корабли находились на месте. Однако все 8 кораблей не могли постоянно находиться с конвоем. В состав группы Хейнемана входил лишь один эсминец, но и тот прибыл только 22 февраля. 2 сторожевика Береговой Охраны были единственными американскими кораблями маленького оперативного отряда А-3. Остальными были 1 британский и 4 канадских корвета.

Итак, состав «Гончих Хейнемана» был следующим:

польский эсминец «Бужа» (прибыл только 22 февраля);

американские сторожевики Береговой Охраны «Спенсер» (капитан 2 ранга Г.С. Бердайн) и «Уэмпбелл» (капитан 2 ранга Дж. Э. Хиршфельд);

британский корвет «Диантус» и канадские корветы «Ростерн», «Чиллиоук», «Триллиум», «Дофин».

Первые 3 дня конвою пришлось сражаться только с северо-западным штормом, который снизил среднюю скорость продвижения до 4 узлов. Однако эскортные корабли сумели заправиться с 3 танкеров, несмотря на 50-узловой ветер. Но 18 февраля радиопеленгатор сообщил, что к конвою приближаются подводные лодки. «Гончие Хейнемана» потуже затянули пояса, надели спасательные жилеты и приготовились к бою

К полуночи 20 февраля все поняли, что наступил решающий час.

Вскоре после полуночи был установлен радиолокационный контакт с противником. «Спенсер», шедший в голове конвоя, помчался вперед для выяснения обстановки. В 00.38 наблюдатель сторожевика заметил рубку подводной лодки на расстоянии5000 ярдов. В 00.45 лодка погрузилась. Через пару секунд акустики обнаружили ее на дистанции 1500 ярдов. Однако когда дистанция сократилась до 200 ярдов, контакт был утерян. Лодка находилась всего в 600 футах от «Спенсера», и сторожевику пришлось бы атаковать вслепую. Слепец начал стрелять в темноте!

Командир «Спенсера» капитан 2 ранга Бердайн отреагировал немедленно. Через 3 секунды после потери контакта он приказал сбросить глубинные бомбы. Сторожевик сбросил 9 бомб, которые вздыбили воду в кильватерной струе.

После того как стих грохот взрывов, акустики не смогли восстановить контакт. Был прочесан весь близлежащий район, но контакт так и не появился. Бердайн приказал сбросить еще 2 бомбы, установив взрыватели на 100 футов. Взрывы подняли столбы воды, а потом бурлящие водовороты утихли. После нескольких минут прощупывания глубины сонаром «Спенсер» вернулся к конвою.

Бердайн и его сторожевик не претендовали на победу. Но позднейшее расследование установило, что они потопили U-225.

Столкновение «Спенсера» и U-225 лишь подняло занавес. Пока Бердайн и его сторожевик охотились за подводным врагом, конвой столкнулся с другой невидимой опасностью. Пеленгатор сообщил о том, что рядом находятся еще несколько лодок. Сторожевик «Кэмпбелл» провел 2 или 3 атаки глубинными бомбами по данным гидролокатора.

«Кэмпбелл» не был новичком в этой смертельно опасной игре в кошки-мышки. В начале войны он совершил поход к Исландии, а в ноябре 1941 года сопровождал через океан конвой НХ-159. Его командир капитан 2 ранга Хиршфельд был опытным моряком. На «Кэмпбелле» служил расчет 20-мм автомата, составленный из негров, который заслужил репутацию снайперского.[13] Это был стойкий кораблик, наш «Кэмпбелл».

Во второй половине дня 21 февраля «Спенсер» и «Диантус» отошли от конвоя на 10 миль, чтобы помочь «Либерейтору» КВВС, который атаковал троицу подводных лодок на правой раковине конвоя. Преследуемые самолетом и 2 эскортными кораблями, подводные лодки были вынуждены погрузиться. В это же время корвет «Ростерн» обнаружил радаром 2 подводные лодки, находившиеся на поверхности. «Ростерн» попытался загнать их под воду, но лодки просто дали полный ход и ушли от него.

Но самое худшее было еще впереди, так как конвой ON-166 покинул зону действия «Либерейторов» берегового базирования, которые обеспечивали воздушное прикрытие.

Подводные лодки только этого и ждали. Они стягивались к конвою, словно злобные и мстительные призраки, таящиеся в ночи. Первый удар был нанесен в 21.35, когда 7 фашистских лодок атаковали головные корабли конвоя. В это время вместе с транспортами находились только 4 эскортных корабля. Польский эсминец «Бужа» еще не присоединился к группе Хейнемана. «Спенсер» находился в 8 милях на правой раковине конвоя. «Диантус» оказался вообще в 10 милях позади. Поэтому бой пришлось принять оставшимся 4 корветам.

Хотя канадцы уступали противнику в численности, они сумели рассеять атакующие подводные лодки. Лишь одному из волков удалось запустить клыки в тело жертвы. Эта лодка дала залп по головному судну второй колонны конвоя, транспорту «Эмпайр Трейдер». Торпеды попали в цель, и выведенное из строя судно потеряло ход.

Рано утром последовала новая атака. Корабли эскорта собрали все силы, чтобы отбить нападение «волчьей стаи», однако был торпедирован второй транспорт. В 01.51 он получил попадание в корму торпедой с подводной лодки, которая проникла внутрь охранения. Чтобы поиски были более эффективными, эскортные корабли применили осветительные снаряды, однако лодку обнаружить не сумели. «Кэмпбелл» подошел к тонущему судну и забрал экипаж. Игра в кошки-мышки продолжалась. Примерно в 05.30 за кормой конвоя были замечены 2 лодки в надводном положении. Корвет «Диантус» устремился туда, чтобы отогнать их залпами «хеджехога».

К этому времени «Гончие Хейнемана» были издерганы до предела и валились с ног от недосыпания. Командир был вынужден послать назад корвет «Диантус», чтобы проводить поврежденный «Эмпайр Трейдер» обратно в английские воды. Но попытка спасти судно оказалась напрасной, так как «Трейдер» получил слишком тяжелые повреждения. Адмиралтейство приказало снять команду и затопить судно. Вдобавок ко всем прочим бедам, погода стала слишком плохой, чтобы корабли могли принимать топливо в море. Корвет «Диантус» сообщил, что уже испытывает нехватку нефти. И конвою еще предстоял 3-дневный переход в открытом океане без воздушного прикрытия.

Но день 22 февраля принес некоторое облегчение. На горизонте показался польский эсминец «Бужа», прибывший на соединение с эскортной группой. Ветер и волны немного стихли, и конвой уже мог идти со скоростью 9 узлов. Подводные лодки, верные своей тактике, в дневное время держались поодаль.

Но эта передышка оказалась затишьем перед штормом. «Гончие» были рады прибытию польского эсминца, однако наступление темноты предвещало новые атаки подводных лодок. Поэтому морякам сторожевиков и корветов предстояла еще одна нелегкая ночь.

Ждать долго не пришлось. Через полтора часа после заката солнца немцы пошли в атаку.

Весь день U-606 следовала за конвоем. К наступлению ночи она приблизилась для нанесения удара. Это было время между закатом солнца и восходом луны, когда сумерки сгустились и на море практически ничего нельзя было увидеть. В 20.00 лодка приблизилась к конвою слева, всплыла на поверхность и бросилась в атаку.

Отчеты об этом бое расходятся между собой в деталях. U-606 дала торпедный залп по 3 судам, идущим на левом фланге конвоя. Ночная мгла озарилась вспышками взрывов. Моряки гибли в охваченных пламенем машинных отделениях, тонули в ледяной воде среди перевернутых спасательных плотиков. «Гончие Хейнемана» контратаковали немедленно. Корвет «Чиллиуок» заметил отходящую лодку и помчался за ней, сбросив несколько глубинных бомб. «Чиллиуок» потерял контакт, и, по некоторым отчетам, именно поэтому эсминец «Бужа» не стал сбрасывать глубинные бомбы. По другим отчетам, он появился на поле боя, лишь когда с лодкой уже было покончено. В любом случае, это делал сторожевик Береговой Охраны «Кэмпбелл».

Согласно военному дневнику «Кэмпбелла» и рапорту капитана 2 ранга Хиршфельда, радар сторожевика засек противника в 20.16 на расстоянии 4600 ярдов. Вскоре после появления отметки на экране радара справа по носу наблюдатели сторожевика заметили силуэт подводной лодки.

Приказав дать ход 18 узлов и положить руль право на борт, Хиршфельд пошел на таран. С расстояния 200 ярдов артиллеристы «Кэмпбелла» открыли огонь из носового 76-мм орудия.

После того как все закончилось, фашистские подводники сообщили, что остались на поверхности из-за повреждений, полученных лодкой от глубинных бомб за несколько минут до атаки «Кэмпбелла». Серьезные это были повреждения или нет, но подводную лодку прикончил удар «Кэмпбелла». Полыхая огнем из всех орудий, сторожевик бросился прямо на лодку. Фашистские артиллеристы падали на палубу, скошенные пулями. Командир лодки на мостике был убит. Рубка была пробита в нескольких местах. И все это в считанные секунды. А потом — бах! От удара лодка сильно накренилась, а потом осела в воде, получив смертельные повреждения.

Сам «Кэмпбелл» тоже был поврежден в момент столкновения. В самый последний момент лодка успела отвернуть, и горизонтальный руль пропорол обшивку корпуса, глубоко врезавшись в брюхо «Кэмпбелла». В пробоину хлынула вода, затопив машинное отделение. В 20.25 машины были остановлены, а механики выскочили наверх.

В это время артиллеристы «Кэмпбелла» продолжали вести огонь по лодке. Хиршфельд приказал сбросить со стеллажей на лодку 2 глубинные бомбы. В 20.28 он отдал приказ прекратить огонь, так как лодка уже находилась в беспомощном состоянии. Ее рубка была разбита в щепки. Но через 2 минуты на «Кэмпбелле» после короткого замыкания в затопленном машинном отделении пропало электричество.

В это же самое время экипаж лодки решил оставить ее. С «Кэмпбелла» видели россыпь огоньков на воде по правому борту, но сторожевик был слишком занят собственными проблемами, чтобы идти на помощь немцам. Лишь когда повреждения были взяты под контроль, Хиршфельд отправил абордажную партию осмотреть лодку и подобрать уцелевших моряков.

Сильное волнение не позволило снять с лодки тех, кто там находился. U-606 медленно тонула. Волны захлестывали ее, вода перехлестывала через рубку и каскадами лилась в центральный пост.

В 22.20 (согласно рапорту Хиршфельда) эсминец «Бужа» появился на сцене, чтобы прикрыть поврежденный сторожевик. В 22.55 вернулся маленький катер «Кэмпбелла», который сумел подобрать 5 подводников. Тем временем «Бужа» спустил шлюпку, которая подобрала еще полдюжины немцев. Где-то около полуночи немецкая лодка затонула, унеся с собой остатки экипажа.

На следующее утро «Кэмпбелл» передал часть своего экипажа и всех пленных немцев на «Бужу». Хиршфельд и остатки экипажа все-таки заставили «Кэмпбелл» двигаться. 26 февраля на западе появился буксир «Тенасити» и потащил «Кэмпбелл» за собой. 3 марта потрепанный сторожевик прибыл в Сент-Джон, Ньюфаундленд.

Повреждения «Кэмпбелла» серьезно ослабили «Гончих Хейнемана», но эскортной группе пришлось и дальше отражать атаки немцев даже после потопления U-606. Рано утром 23 февраля «волчья стая» снова попыталась атаковать конвой. Корветы «Ростерн» и «Триллиум» отбили атаку, и подводные лодки не сумели добиться успеха.

Волнение в этот день усилилось, что снизило скорость конвоя и помешало провести дозаправку. «Диантус» сообщил, что его топливные цистерны почти пусты, и Хейнеман приказал корвету далее следовать самостоятельно, так как если у него кончится топливо, то конвой получит еще одну головную боль. Вскоре после полуночи 23 февраля британский корвет ушел. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы добраться до Сетн-Джона. В своем рапорте командир корвета позднее сообщал: «Мы вылили 120 галлонов адмиралтейской смеси в цистерну № 6. Туда же было вылито орудийное масло, олифа, две бочки специального минерального масла. Это увеличило наши запасы топливо на полтонны и позволило добраться до места».

Уход британского корвета после того, как вышел из строя «Кэмпбелл» поставил группу Хейнемана в сложное положение. А подводные лодки перед рассветом 24 февраля снова попытались атаковать. И снова американский сторожевик «Спенсер» едва не был торпедирован.

«Гончие Хейнемана» имели весьма помятый вид, когда конвой ON-166 наконец вошел в зону действия авиации. В течение 5 дней конвой преследовала «волчья стая». Железные нервы кораблей эскорта позволили им отбить 6 атак и потопить 2 подводные лодки. Лишь 7 судов из состава тихоходного конвоя были торпедированы и потоплены. Но эта битва вымотала эскортный отряд А-3 до предела.

Контр-адмирал М.Р. Брейнард, командир Оперативного Соединения 24, так прокомментировал эти события:

Капитан 1 ранга Хейнеман, подводя итоги действий отряда А-3, сделал несколько предложений и рекомендаций:

Капитан 1 ранга Хейнеман закончил рекомендацией, чтобы конвои сопровождали танкеры, специально оборудованные для заправки в море эскортных кораблей. В тот период войны это было редкостью.

Поэтому из боя, проведенного Океанским Эскортным Отрядом А-3, были извлечены надлежащие уроки. Но «Гончим Хейнемана» не дали почивать на лаврах. Едва отряд А-3 вошел в гавань Ардженшии, как ему приказали готовиться сопровождать идущий на восток конвой.

«Гончим Хейнемана» предстояло сопровождать очередной конвой в Англию — SC-121.

Состав Океанского Эскортного Отряда А-3 подвергся сокращениям. Теперь он состоял из сторожевика «Спенсер» (капитан 2 ранга Г.С Бердайн), эсминца «Грир» (капитан-лейтенант Т.Г. Коупман) и корветов «Диантус», «Ростерн», «Триллиум», «Дофин». Ветеранам перехода ON-166 начало казаться, что они попали из огня в полымя.

Сразу после выхода из Ардженшии «Гончих» ждало тяжкое испытание. Штормовая погода превратила Атлантику в клокочущий котел. Корабли подбрасывало на высоких волнах, и с 4 по 12 марта им пришлось бороться с западными и юго-западными штормами.

В состав конвоя входили 56 судов, построенных в 14 колонн, в результате чего ширина строя по фронту составила 7 миль. Бурное море пробило бреши в строю, и несколько транспортов не сумели удержаться на своих местах. Когда подошел эскортный отряд А-3, от конвоя уже отстали 3 судна, которые остались далеко за кормой. К 12 марта от конвоя оторвались 12 судов.

Капитан 1 ранга Хейнеман убедил коммодора конвоя сократить фронт, перестроив конвой из 14 в 11 колонн. К несчастью, коммодор, хотя и согласился с этим предложением, решил дождаться улучшения погоды. Транспорты были разбросаны по всему океану, когда подводные лодки начали первую атаку. Поэтому переход превратился в затяжную хаотичную схватку.

С полуночи 6 марта до полуночи 10 марта шла непрерывная битва между «волчьей стаей» и конвоем. Опасаясь радара, подводные лодки атаковали под перископом. По крайней мере так казалось, поскольку радиолокационные контакты были крайне редки. Несколько раз эскортные корабли покидали конвой, поддавшись на ложные сообщения о запеленгованных лодках. Один раз немцы даже вмешались в переговоры на УКВ, чтобы увести эскортные корабли в сторону.

Для Океанского Эскортного Отряда А-3 переход превратился в настоящий кошмар. Отказывали поисковые устройства. На «Дофине» произошла поломка машины. 6 торговых судов были торпедированы и потоплены, еще одно получило серьезные повреждения. Штормовое море затрудняло спасательные работы, и в одном случае волны помешали эсминцу «Грир» подобрать спасшихся. Расстроенные моряки эсминца с бессильной горечью следили, как спасательные жилеты и плотики уносит прочь в облаках пены — жалкие человеческие обломки в ревущей Атлантике.

Требование Хейнемана усилить охранение было выполнено только через 5 дней после отправки радиограммы. Помощь пришла слишком поздно, чтобы спасти коммодора. Он погиб вместе со своим судном, когда оно было торпедировано. Также был потоплен танкер, снабжавший топливом корабли эскорта.

То, что измученный эскорт сумел ограничить потери конвоя всего 6 транспортами, граничит с чудом. Вероятно, лучше было бы сказать, что это был «феномен» — результат феноменальной выносливости, феноменального боевого духа, феноменальной выучки, феноменальной морской подготовки.

После того, как все закончилось, капитан 1 ранга Хейнеман написал отчет, в котором он изложил свои наблюдения и дал некоторые рекомендации.

Лишь немногие американцы за пределами правительственных учреждений и штаба ВМФ знали, насколько критическое положение создалось в марте 1943 года в результате действий немецких подводных лодок. По понятным соображениям требовалось сохранять военную тайну, поэтому факты и цифры, касающиеся Битвы за Атлантику, хранились в глубоком секрете. Большинство простых американцев даже не подозревало, какую кровавую жатву сумели собрать немецкие подводные лодки в первом квартале 1943 года.

Март оказался самым тяжелым месяцем. Страдания конвоя SC-121 были совершенно типичными. Конвой SC-122 пострадал еще больше, потеряв 9 судов от атак подводных лодок. Конвой НХ-229 потерял 11 судов.

Моряки ВМФ и Береговой Охраны, моряки торгового флота сражались просто героически. И все-таки одна торпеда за другой находили цель. Они разрывали корпуса транспортов, и в кипящем море погибли десятки отличных парней. Понятно, что моральный дух пошатнулся от подобных испытаний. Экипажи в панике бросались за борт, забывая о спасательных средствах. Некоторые корабли не были надлежащим образом оснащены противопожарными и аварийно-спасательными средствами. Их экипажи бежали при первом же попадании. В конвое НХ-229 экипаж американского судна «Мэтью Люкенбах» намеренно решил отстать от конвоя, когда тот был атакован «волчьей стаей», а коммодор не дал приказа изменить курс. Пытаясь спастись таким образом, судно было торпедировано и потоплено.

Результатом подобного хаоса могли быть только тяжелые потери. Всего с 1 по 20 марта в Атлантике «волчьи стаи» потопили 85 торговых судов (более 500000 тонн). И за это же время была уничтожена всего 1 подводная лодка — «Либерейтором», вылетевшим из Исландии.

Очевидным решением было обеспечить конвоям воздушное прикрытие посреди океана. Но это было легче сказать, чем сделать. Эскортные авианосцы еще стояли на стапелях. А пока отбиваться приходилось эскортным кораблям. В апреле «Гончие Хейнемана» снова вышли в море.

12 апреля 1944 года Океанский эскортный отряд А-3 встретил возле Сент-Джона конвой, идущий в Англию. После сильных штормов в период равноденствия море несколько успокоилось. Прогнозы погоды были благоприятными, что обещало спокойный переход.

Конвой НХ-233 состоял из 57 судов, выстроенных в 11 колонн. Торговые суда четко держали строй, а небольшая ширина конвоя по фронту облегчала работу кораблей сопровождения.

Группа Хейнемана на этот раз состояла из 8 кораблей: сторожевики Береговой Охраны «Спенсер» (капитан 2 ранга Г.С. Бердайн) и «Дуан» (капитан 2 ранга Г.Б. Брэдбери), канадский эсминец «Скина», канадские корветы «Ветаскивин» и «Арвида», английские корветы «Бергамот», «Бриони», «Диантус».

Первые признаки активности «волчьих стай» появились 15 апреля, когда были перехвачены радиопередачи 4 подводных лодок. На следующий день «Спенсер» установил гидролокационный контакт с подводной лодкой и атаковал ее глубинными бомбами, но результата не добился.

17 апреля конвой находился южнее Рейкьявика. К эскорту присоединились 4 британских эсминца, так как это была зона повышенной подводной опасности. Благодаря мощному охранению, конвой мог рассчитывать на небольшую передышку.

Но передышка оказалась иллюзорной. Примерно в 05.05 транспорт «Форт Рампарт» покинул строй. С соседних кораблей в 05.30 увидели, что с него выпустили красную ракету. Шлюпбалки «Форт Рампарта» были вывалены за борт, шлюпки спущены на воду. Стало понятно, что судно было торпедировано. Эта торпедная атака была проведена совершенно бесшумно, как удар ножом в спину.

Капитан 1 ранга Хейнеман сообщал:

Позднее «Форт Рампарт» разломился надвое. Обломки корпуса были потоплены эсминцами сопровождения.

Как раз в то время, когда было торпедировано судно, «Спенсер», патрулирующий в голове конвоя, заметил прямо по курсу какой-то темный предмет. Он сообщил об этом «Диантусу», и оба корабля вышли из строя, чтобы проверить, что это такое. Так началось хлопотное утро отряда А-3.

«Спенсер» и его закаленный экипаж в этот день оказались особенно заняты. В 10.50 сторожевик патрулировал, как обычно, когда акустик сообщил, что установил контакт с целью на дистанции 1500 ярдов.

Команда Бердайна охотно бросилась в бой. В 10.52 «Спенсер» сбросил 11 глубинных бомб. В 10.58 была сброшена еще одна серия из 11 бомб. Через 10 минут «Спенсер», маневрируя между 6-й и 7-й колоннами, старался восстановить контакт. Чтобы добиться этого, он вызвал на помощь сторожевик «Дуан».

В 11.17 контакт был восстановлен на дистанции 1700 ярдов. Бердайн приказал дать залп из «мышеловки». Реактивные бомбы с воем взмыли вверх, а потом тихо нырнули в море.

Примерно через 15 минут подводная лодка выскочила на поверхность за кормой конвоя примерно в 2500 ярдах от «Спенсера». Это была лодка U-175 серии IXС. Тяжело поврежденная глубинными бомбами, она сначала провалилась на глубину 38 фатомов, прежде чем команда сумела восстановить контроль. Затем она всплыла, продув все балластные цистерны. Выскочив на поверхность, подводная лодка полным ходом бросилась наутек. «Спенсер» погнался за ней, ведя огонь из всех орудий.

Поврежденная лодка начала беспомощно описывать круги. «Дуан» тоже открыл огонь. Артиллеристы «Спенсера» превратили рубку лодки в обломки. Каким-то чудом немецкие артиллеристы сумели выскочить наверх и выпустили в ответ несколько снарядов. Во время этой перестрелки один снаряд попал в «Спенсер», ранив 8 человек. Радист 3 класса Дж. Т. Петрелла впоследствии скончался.

Тогда Бердайн пошел на таран. Но немецкие подводники уже получили более чем достаточно и спешно покидали лодку, когда сторожевик подошел ближе. Под прикрытием «Диантуса» «Спенсер» и «Дуан» начали подбирать уцелевших немцев. Всего был спасен 41 подводник.

Капитан 1 ранга Хейнеман отправил абордажную партию «Спенсера» выяснить, не удастся ли спасти лодку. Специально подготовленная группа под командованием капитан-лейтенанта Джона Б. Орема подошла к борту тонущей лодки. Спасение было невозможно. Рубка U-175 была изрешечена, как консервная банка, по которой мальчишки стреляли из духового ружья. Ее прочный корпус имел несколько пробоин и тек, как решето. В 12.20, через 5 минут после отправки абордажной партии, лодка начала погружаться. В 12.27 она неловко задрала нос вверх и затонула кормой вперед. Еще одна подводная лодка была уничтожена.

Конвой НХ-233 находился в 600 милях от мыса Лендз Энд, когда происходил этот бой. Вскоре к месту боя прибыли самолеты с английских аэродромов, и далее конвой следовал под авиационным прикрытием. Когда в воздухе кружили самолеты, подводные лодки предпочитали сидеть под водой тихо, как мышки в подполье.

По пути через океан эскортные корабли 17 раз заправлялись с 4 танкеров. Прием и передача топлива происходили быстро и организованно. Если не считать потопления «Форт Рампарта» и столкновения 2 американских транспортов, этот конвой потерь и повреждений не имел. Зато американский сторожевик «Спенсер» смог занести на свой счет 2 подводные лодки.

Пока в первом квартале 1943 года в Северной Атлантике шла ожесточенная борьба с подводными лодками, не менее яростные сражения начались в более теплых широтах Атлантики. Погода в средних широтах относительно мягкая, но накал сражений от этого не ослабевал. Бои развернулись от Азорских островов до Марокко, от Мадейры до острова Кюрасао в Карибском море. Призом в этой борьбе стали американские линии снабжения, идущие в Северную Африку. По этой водной артерии поступало снабжение американской армии, сражающейся против Роммеля.

В действительности (как и в Северной Атлантике) здесь имелись несколько основных маршрутов. Американским войскам в Северной Африке требовалось множество грузов: сотни орудий и тысячи тонн боеприпасов, танки, автомобили, бронетранспортеры, продовольствие — все это доставлялось через Атлантику. Не дать «Факелу» угаснуть — такой была задача американского флота.

Но прежде всего «Факел» пожирал топливо. Миллионы баррелей топлива. Даже миллионы тонн. Все армейские самолеты, танки, джипы, броневики поглощали солярку и бензин в таких огромных количествах, что возникла беспрецедентная проблема доставки горючего. Эта проблема потребовала создания новых «трубопроводов». Поэтому в январе 1943 года были проведены 3 новых маршрута для доставки топлива в Северную Африку. Первый из них протянулся между Кюрасао и Великобританией. Второй — между Кюрасао и Касабланкой с ответвлением на Гибралтар. Третий — из Нью-Йорка и Норфолка в Касабланку. Корабли Королевского Флота помогали обеспечивать перевозки с Кюрасао в Англию. Однако за новые трансатлантические линии, ведущие в Касабланку, отвечал американский флот. И основная тяжесть решения проблемы опять легла на плечи эсминцев Атлантического флота.

Одно из первых сражений с подводными лодками в Центральной Атлантике провели американские эсминцы «Эрл» и «Паркер», сопровождавшие конвой GUF-3, идущий из Касабланки в Соединенные Штаты. Быстроходный конвой GUF-3 состоял из 24 судов, выстроенных в 7 колонн. Эскортная группа состояла из линкора «Нью Йорк», легкого крейсера «Филадельфия» и 7 эсминцев кроме «Эрла» и «Паркера». Эскортом командовал контр-адмирал Л.Э. Дэвидсон, командир 8-й дивизии крейсеров, находившийся на «Филадельфии». Конвой покинул Касабланку 29 декабря. 31 декабря он встретился с транспортами, вышедшими из Гибралтара и Орана, а 1 января уже находился в открытом океане.

Вечером 3 января конвой вышел за пределы радиуса действия базовой авиации. После этого обстановка внезапно накалилась, причем в считанные часы.

Битва началась, когда эсминец «Эрл» установил радиолокационный контакт с подводной лодкой. Напомним, что командир «Эрла» капитан 2 ранга Г.У. Хоу командовал эсминцем «Роуэн», когда тот открыл счет подводным лодкам, потопленным эсминцами Атлантического флота. Хоу объявил боевую тревогу. Эсминец ринулся в атаку и вскоре нащупал прожектором подводную лодку. Хоу приказал открыть огонь и был уверен, что лодка получила 2 попадания до того, как погрузилась.

«Паркер» (капитан-лейтенант Дж. У. Бейс) прибежал на помощь «Эрлу» и также начал поиск. Силуэт лодки очень напоминал итальянский. Впрочем, она сумела скрыться. Ей повезло больше, чем субмарине, которую «Эрл» атаковал следующей ночью.

На этот раз контакт был установлен на дистанции 8700 ярдов. Почуяв добычу, Хоу повел эсминец туда полным ходом. В 23.55 дистанция сократилась до 3300 ярдов. Хоу повернул эсминец вправо, чтобы использовать орудия левого борта, и приказал включить прожектор. Световое пятно поймало подводную лодку, и артиллеристы эсминца немедленно открыли огонь, засыпав лодку градом снарядов. Оператор радара FD мог видеть полет снарядов. По крайней мере дюжина 127-мм снарядов легла рядом с лодкой. Сразу после открытия артиллерийского огня Хоу приказал выпустить торпеду, однако она прошла мимо. Эсминец вел непрерывный огонь в течение 5 минут. Когда в полночь было приказано прекратить обстрел, по лодке были выпущены 34 снаряда калибра 127 мм, 3 снаряда 40 мм и 360 снарядов из 20-мм автоматов. Лодка погрузилась за несколько секунд до того, как замолчали орудия. Затем она выскочила на поверхность, словно дельфин, и снова ушла в глубину. Луч прожектора нащупал на воде лишь какие-то обломки. Однако послевоенный анализ немецких документов не подтвердил гибели лодки в это время и в этом месте. Судя по всему, она была только повреждена.

Командующий миноносными силами Атлантического флота контр-адмирал Дейо назвал атаку «Эрла» «классическим примером агрессивных действий, в ходе которых полностью были использованы преимущества радара». Разумеется, это относилось к началу 1943 года. К осени этого года доверие моряков к радару увеличилось настолько, что они начинали открывать огонь, имея только радиолокационный контакт.

Хотя «Эрл» и не сумел потопить подводную лодку ночью 4 января, противник был отогнан. И подводные лодки не смогли потопить ни одного корабля из состава конвоя GUF-3. В первом квартале 1943 года лишь один конвой на новых маршрутах понес потери от торпед подводных лодок. Этим конвоем был UC-1, следовавший из Англии на Кюрасао.

Конвой UC-1 состоял из 33 судов. Большинство из них было танкерами, которые шли в Карибское море за нефтью. Конвой прикрывали 6 британских корветов и американские эсминцы «Мэдисон», «Хилари П. Джоунс», «Чарльз Ф. Хьюз» и «Лэнсдейл». Ночью 23/24 февраля конвой в районе Азорских островов был атакован большой «волчьей стаей». Несмотря на сильное сопровождение, 5 танкеров были торпедированы, 3 из них затонули. Среди них оказался американский «Эссо Батон-Руж».

25 февраля радиограмма из Лондона сообщила, что на пути конвоя находятся еще по крайней мере 10 подводных лодок. Встревоженные корабли охранения плотнее сомкнули кольцо вокруг конвоя. Транспорты следовали 9 колоннами. В 4000 ярдов впереди конвоя шли 3 британских корвета. Эсминцы «Мэдисон» и «Хьюз» патрулировали на крамболах конвоя. Корветы патрулировали на траверзах. А эсминцы «Хилари П. Джоунс» и «Лэнсдейл» патрулировали на раковинах. Прямо за кормой конвоя шел британский корвет, который держался в кильватере центральной колонны.

Вечером подводная лодка попыталась проникнуть к конвою с левой раковины, но была отогнана эсминцем «Хилари П. Джоунс». Вскоре этот же эсминец заметил и обстрелял еще одну лодку. Потом он отогнал третью лодку, пытавшуюся прорваться к конвою. После этого немецкие подводники оставили UC-1 в покое, и он прибыл на Кюрасао без новых происшествий. Комментируя действия американских эсминцев, английский командир эскорта писал: «Ни одной эскортной группе еще не помогали так здорово».

В конце января подводные лодки сумели потопить еще 3 торговых судна из состава конвоя, следовавшего в Касабланку из Нью-Йорка. Это были суда, отставшие от конвоя UGS-4.

Во второй неделе марта 1944 года конвой UGS-6 совершал трудный переход, направляясь на восток по основной линии маршрута Нью-Йорк — Касабланка. Корабли вошли в кишащие подводными лодками воды вокруг Азорских островов. Конвой состоял из 45 судов, и все они были нагружены до предела различными военными припасами. Медленно ползущий конвой казался лакомым кусочком для вражеских подводников.

Они уже ждали, подняв перископы. Однако прежде чем атаковать конвой, подводники предпочитали изучить обстановку. Конвой UGS-6 сопровождали 7 американских эсминцев. Эскортной группой командовал капитан 1 ранга Чарльз Уэлборн. Она состояла из следующих кораблей: «Уэйнрайт» (флагман, капитан 2 ранга Р.Г. Гиббс), «Трипп» (капитан-лейтенант Р.Ч. Уильямс), «Чемплин» (капитан-лейтенант Ч.Л. Мелсон) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-32 капитана 2 ранга Б.Р. Гаррисона, «Мейрант» (капитан 2 ранга Э.К. Уокер), «Роуэн» (капитан-лейтенант Р.С. Форд), «Ринд» (капитан-лейтенант О.У. Шпар), «Хобби» (капитан-лейтенант Э. Блейк).

Эти эсминцы были оснащены новейшими радарами. Каждый имел радары GS, SC и FD, а также бомбометы QC. Однако на них не было высокочастотных пеленгаторов. Впрочем, командование флота получало сведения от береговых пеленгаторных станций и могло следить за передвижениями подводных лодок, сообщая информацию командиру эскорта.

Судя по всему, немцы в это время не подозревали, что радиограммы их подводных лодок засекаются пеленгаторами. Однако «волчьи стаи» в районе Азорских островов могли подозревать, что конвой UGS-6 получает необходимые сведения, потому что он много раз менял курс, чтобы не попасть в засаду. Эсминцы постоянно отходили от конвоя, чтобы перекрыть путь, по которому лодки намеревались приблизиться к транспортам.

Но даже радар не может полностью устранить фактор везения на войне. 7 марта одиночное норвежское судно появилось на горизонте и врезалось прямо в строй конвоя. «Уэйнрайт» приложил титанические усилия, чтобы отвести его в сторону, однако норвежец или не понимал сигналы, или не желал обращать на них внимание. В результате он столкнулся с одним из транспортов. При столкновении норвежец затонул, а сухогруз получил серьезные повреждения, после чего торговое судно осталось на месте для спасательных работ.

Однако, несмотря на это печальное происшествие, конвой, потеряв 2 судна, следовал по графику, держа скорость 9 узлов. Когда он подошел к Азорским островам, то попал под наблюдение подводных лодок. Лодка-разведчик сообщила командиру группы, и лодки передвинулись дальше на восток, чтобы организовать засаду. Затем, вечером 12 марта лодки начали атаку.

Когда начали сгущаться вечерние сумерки, конвой UGS-6 подошел к точке 37° N, 40° W. Эсминец «Чемплин» своим радаром SG 12 марта в 21.50 на дистанции 4020 ярдов обнаружил вражескую лодку. Капитан-лейтенант Мелсон объявил боевую тревогу и направил корабль на цель.

В 21.58 на дистанции 2000 ярдов был замечен фосфоресцирующий кильватерный след лодки. Через несколько секунд стала видна рубка. Мелсон приказал открыть огонь. Артиллеристы «Чемплина» выполнили приказ, но никак не могли попасть в цель. «Чемплин» подошел к лодке вплотную — 150 ярдов! — и нервы немецкого командира не выдержали. Лодка погрузилась, но «Чемлин» сбросил в бурлящий водоворот 2 глубинные бомбы.

В небо взлетел водяной столб, а поверхность моря покрылась пеной. Мелсон и его экипаж провели еще 4 атаки глубинными бомбами, завершив последнюю уже 13 марта в 01.58. После этого эсминец больше не сумел обнаружить лодку. Интенсивные поиски продолжались до рассвета. В 06.45 наблюдатели эсминца заметили масляное пятно. Проверка показала, что это результат гибели подводной лодки, и «Чемплин» радировал о победе.

После войны выяснилось, что жертвой «Чемплина» стала U-130. Именно эта подводная лодка 12 марта 1942 года на рейде Федалы торпедировала транспорты «Хью Л. Скотт», «Эдвард Ратледж» и «Таскер Г. Блисс». При этом погибли 108 американских моряков. «Чемплин» отомстил убийце.

Пока «Чемплин» расправлялся с U-130, остальные эсминцы были заняты по горло, отгоняя подводные лодки. «Волчья стая» продолжала преследовать конвой весь день 13 марта. Примерно в 20.30 было торпедировано отставшее судно, которое затонуло в 50 милях за кормой конвоя. Эсминцы начали патрулировать на большой скорости в секторе от крамбола до раковины конвоя, такая тактика применялась до наступления ночи и могла сорвать атаку «волчьей стаи».

Аналогичные поиски проводились и 14 марта, когда конвой несколько раз менял курс, чтобы стряхнуть с хвоста преследующую его «волчью стаю». Однако ночью лодки в надводном положении рванулись вперед, чтобы атаковать хвост конвоя. Снова радар эсминцев оказался вполне эффективным, и стаю удалось отогнать. На следующий день штаб флота сообщил, что по крайней мере 4 подводные лодки преследуют UGS-6. Во второй половине дня эсминцы «Хобби» и «Мейрант» совершили рейды на 10 миль влево и вправо, чтобы отогнать подводные лодки.

15 марта в 18.30 гидрофон «Уэйнрайта» засек шуршание винтов подкрадывающейся подводной лодки. Шум был едва слышен, и после 15 минут поисков «Уэйнрайт» снова занял свое место в охранении. В 18.52 транспорт «Вайоминг» был торпедирован подводной лодкой, которая проскользнула под кораблями охранения спереди. Лодка подкралась к пароходу буквально вплотную и выпустила 2 торпеды с дистанции 650 ярдов. «Чемплин» подобрал спасшихся, а «Хобби» в это время прикрывал его, одновременно проводя поиск лодки. В 23.04 «Хобби» обнаружил радаром лодку на расстоянии 9000 ярдов, однако та скрылась, как только эсминец выпустил осветительный снаряд. Вечером на следующий день были обнаружены еще несколько подводных лодок, теперь впереди конвоя. А после заката солнца было торпедировано и потоплено еще одно судно. Еще несколько транспортов лишь с трудом уклонились от торпед. В 19.03 «Ринд» установил гидролокационный контакт. Чтобы избежать попадания торпеды, он резко повернул и сбросил несколько глубинных бомб, но уничтожить противника ему не удалось.

17 марта на закате было торпедировано и потоплено четвертое судно. Транспорт «Молли Питчер» получил попадание торпеды в левую скулу. Это была одна из 4 торпед, выпущенных лодкой с предельной дистанции по концевым судам левой колонны. Эсминец «Роуэн» занялся поиском лодки позади конвоя, но скользкий враг улизнул. На следующий день конвой сделал большой крюк в сторону, чтобы обойти противника. Патрулируя далеко впереди конвоя, один из эсминцев преградил путь подводным лодкам. С вечера 17 марта конвой UGS-6 получил постоянное воздушное прикрытие, и с этого момента путешествие проходило спокойно. Потеря 4 судов была весьма ощутима, но потери в личном составе оказались необычайно малы. Лишь 6 человек погибли на транспортах, шедших в составе конвоя. Потери экипажа отставшего судна оказались значительно больше.

Капитан 1 ранга Хейнеман, начальник отдела противолодочной борьбы штаба Атлантического флота, сделал интересный обзор тактики эскортной группы и немецких подводных лодок во время перехода конвоя UGS-6.

Касаясь попыток «Уэйнрайта» с помощью ручного сигнального фонаря связаться с норвежским судном, которое врезалось в конвой, он писал:

Эсминцы сопровождения UGS-6 11 раз устанавливали гидролокационный контакт. Относительно действий эскорта Хейнеман отметил:

13 марта отставшее судно, которое было позднее потоплено, упрямо следовало в кильватер конвою, нарушая правила, установленные для отставших судов. Такие действия выдали противнику генеральный курс конвоя. Касаясь этого эпизода, капитан 1 ранга Хейнеман отметил, что резкое изменение курса конвоя, вероятно, оправдало бы себя.

На средних частотах не удалось засечь ни одной радиопередачи противника, но на высоких частотах было перехвачено несколько передач. Капитан 1 ранга Хейнеман отмечал:

Касаясь действий «волчьей стаи», капитан 1 ранга Хейнеман отметил:

Относительно боя 16 марта он писал:

В отношении торпедной атаки 16 марта, проведенной с большой дистанции, и маневров уклонения конвоя Хейнеман замечает:

В заключение капитан 1 ранга Хейнеман отметил:

Американские и союзные трансатлантические конвои зимой 1942 — 43 годов понесли тяжелые потери. Были потоплены 334 торговых судна общим тоннажем около 2 миллионов тонн.

Год спустя адмирал Джонас Г. Ингрэм достаточно мрачно описал обстановку в неофициальном рапорте военно-морскому министру Форрестолу. Он писал:

Но немцы не выдержали заданный темп. К весне 1943 года готовился контрудар по «волчьим стаям». Наладив тесное взаимодействие противолодочных кораблей и базовой авиации, удалось подготовить команды, которые буквально вымели «волчьи стаи» из прибрежных вод Америки и Англии. Если бы такие корабельно-авиационные оперативные группы смогли действовать посреди Атлантики, проблема подводной опасности была бы решена. Но решение было близко.

К апрелю 1943 года с американских верфей начало поступать большое количество эсминцев, появился воздушный зонтик над конвоями в середине океана. Влияние этих новых противолодочных команд на ход Битвы за Атлантику мы рассмотрим в следующих главах.

Ответом на действия «волчьих стай» в средней части океана стало появление эскортных авианосцев и эскортных миноносцев. Эти корабли были относительно дешевы, и их можно было строить в больших количествах. Их предполагалось использовать в Битве за Атлантику для помощи изнемогающим эсминцам и другим эскортным кораблям.

Эскортные авианосцы предназначались для доставки авиации в те районы океана, где раньше «волчьи стаи» разбойничали почти безнаказанно. Эскортные миноносцы должны были прикрывать эскортные авианосцы и взаимодействовать с их самолетами во время поиска и атак подводных лодок. Этим новым классам военных кораблей предстояло внести большой вклад в борьбу союзников против подводных лодок Оси. Они должны были несколько разгрузить эсминцы, которые до сих пор почти в одиночку защищали конвои. Эскортные авианосцы вместе с эсминцами и эскортными миноносцами должны были встречать конвои на границе зон повышенной подводной опасности и сопровождать их через эти воды, пока конвой не окажется в относительно безопасном районе вблизи своих берегов. Из эскортных авианосцев, эскортных миноносцев и эсминцев планировалось создать мощные оперативные группы, способные совершать длительные рейды. Это позволило бы начать активные наступательные действия против «волчьих стай» в местах их сосредоточения. При тесном взаимодействии эскортные авианосцы, эскортные миноносцы и эсминцы, сведенные в поисково-ударные группы, могли ликвидировать подводную угрозу.

Но строительство эскортных авианосцев и эскортных миноносцев требовало времени. Требовала времени и подготовка экипажей, которые должны были специализироваться на поиске и уничтожении вражеских лодок. Поэтому поисково-ударные группы могли начать кампанию только летом 1943 года.

Однако уже во втором квартале 1943 года «волчьи стаи» адмирала Деница не сумели повторить успех, которого добились в первом квартале этого года. Тихая весенняя погода, увеличившаяся продолжительность дня, усиление авиации, пересмотр тактики действий противолодочных сил облегчили переходы конвоев через Атлантику.

Проблемы взаимодействия американских и британских сил во время конвойных операций были разрешены довольно просто. Вся Северная Атлантика стала зоной ответственности британского и канадского флотов. Американский флот принял на себя всю ответственность за конвои в Центральной Атлантике, а также за танкерные конвои с Кюрасао в Англию.

Благодаря этим факторам, а также многим другим, в апреле немецкие лодки в Атлантике потопили только 44 торговых судна союзников и нейтральных стран, то есть вдвое меньше, чем в марте. В мае эта цифра опустилась до 41 судна. И в том же месяце была потоплена 41 немецкая подводная лодка, так что потери обеих сторон сравнялись. И никто лучше Деница не знал, что немецкий подводный флот не может позволить себе размен «корабль на корабль».

Из потопленных в мае подводных лодок 2 числились на счету эсминцев Атлантического флота. Первую потопил эсминец «Маккензи».

16 мая 1943 года эсминец «Маккензи» (капитан 2 ранга Д.Б. Миллер) следовал в Касабланку вместе с эсминцем «Лоб» (капитан 2 ранга Дж. Ф. Галлахер). Этой крошечной «оперативной группой» командовал Галлахер. В 03.50 «Маккензи» своим радаром SG обнаружил цель на дистанции 7800 ярдов. На расстоянии 2700 ярдов контакт пропал, но тут же был установлен надежный гидролокационный контакт на дистанции 1600 ярдов.

«Маккензи» атаковал лодку, сбросив в 04.39 серию из 10 глубинных бомб. Пока эсминец разворачивался для второго захода, акустик сообщил, что расстояние до цели составляет всего 500 ярдов. Миллер приказал сбросить еще 5 глубинных бомб. Взрывы, как обычно, подняли пенистый столб, затем возник бурлящий водоворот, и все стихло.

Некоторое время «Маккензи» и «Лоб» обшаривали море. Но все попытки восстановить контакт оказались напрасными. Правда, в 04.48 и 05.03 оба эсминца слышали какие-то подводные взрывы, похожие на взрывы глубинных бомб.

Эсминцы попытались обнаружить обломки, но ничего не увидели. Никаких обломков. Никаких масляных пятен. Развернувшись в сторону Касабланки, эсминцы продолжили переход.

Гибель лодки не была подтверждена до конца войны. Лишь много позднее по немецким документам было установлено, что утром 6 мая 1943 года в этом месте «Маккензи» потопил U-182.

В мае 1943 года эсминцы «Моффет» и «Джуэтт», ветераны Южно-Атлантического Соединения, которое теперь было переименовано в 4-й Флот, перехватили подводную лодку в теплых водах возле Бразильского выступа, примерно в 200 милях к юго-востоку от Ресифе.

Активность подводных лодок в бразильских водах пошла на спад после атаки конвоя ВТ-6 в марте. В апреле над Атлантикой начали патрулировать самолеты с аэродромов Натала (город в штате Риу-Гранди ду Норти, Бразилия), и 15 апреля самолеты эскадрильи VP-83 захватили врасплох и потопили итальянскую подводную лодку «Аркимеде».

Корабли ЭЭМ-9 капитана 2 ранга Э.Г. Освальда — «Дэвис», «Уинслоу», «Моффет», «Джуэтт», «Сомерс» — действовали в составе 4-го Флота. В марте и апреле они лишь несколько раз обнаруживали подводные лодки. Но с помощью базовых патрульных самолетов они все-таки открыли сезон охоты. 16 мая на закате 2 самолета VP-74 заметили фашистскую подводную лодку, которая заряжала аккумуляторные батареи, находясь на поверхности. Получив сообщение об этом, эсминцы «Моффет» (капитан 2 ранга Дж. К. Совелл) и «Джуэтт» (капитан 2 ранга Ф.Л. Теддер) помчались в указанную точку.

Эсминцам предстоял долгий путь. А тем временем 2 самолета гоняли, бомбили и обстреливали подводного противника. Перестрелка между самолетами и подводной лодкой завершилась вечером 16 мая и возобновилась утром на следующий день. 17 мая в 12.46 эсминцы заметили лодку, находящуюся в надводном положении, на расстоянии 10 миль. В 13.03 они открыли огонь с дистанции 5500 ярдов.

Через 2 минуты эсминцы прекратили стрельбу. Под градом снарядов лодка погрузилась. Но уже через мгновение рубка лодки снова выскочила на поверхность, и артиллеристы «Моффета» и «Джуэтта» возобновили обстрел. Были отмечены несколько прямых попаданий и близких разрывов. В 13.09 изрешеченная лодка затонула, оставив после себя группу барахтающихся людей.

«Джуэтт» остался прикрывать «Моффет», а тот пошел подбираться спасшихся. Он обнаружил, что большая часть экипажа лодки плавает в совершенно чистой воде. Никаких обломков и нефтяных пятен. На борт эсминца были подняты 50 живых и 1 мертвый подводник. Потопленная лодка была опознана как U-128. Немецкий командир сообщил, что без вести пропали всего 3 человека его экипажа.

В мае 1943 года был сформирован 10-й Флот. В действительности это было только название. Действуя через штабы Атлантического флота и морских пограничных районов, он готовился координировать усилия всех противолодочных сил. Обязанности флота в этом плане были чисто административными. Главным занятием офицеров штаба было развитие противолодочного оружия и методов его применения, а также координация противолодочной войны. Для этого 10-му Флоту был придан Научный совет, о котором мы говорили ранее. Кроме всего прочего, этому флоту предстояло контролировать все создаваемые поисково-ударные группы.

Главнокомандующий американским флотом адмирал Кинг принял на себя командование 10-м Флотом. Контр-адмирал Фрэнсис С. Лоу, помощник начальника штаба ВМФ по противолодочной борьбе, был назначен начальником штаба 10-го Флота и подчинялся непосредственно Кингу.

При спуске на воду этот корабль получил название «Мормакмейл». Это был сухогруз типа С-3, оснащенный дизелями. Военно-морской флот приобрел его у Комиссии по морским перевозкам для проведения экспериментов. Экспериментов? Переоборудовать это грузовое судно в миниатюрный авианосец, который потом использовать для сопровождения конвоев, или в качестве авиатранспорта, или, если возникнет необходимость, для замены авианосцев первой линии.

Его переоборудование напомнило работу, которая была проделана со старым угольщиком «Юпитер» и превратила его в первый американский авианосец «Лэнгли». Итак, в начале 1941 года появился «крошка-авианосец» «Лонг Айленд», который стал первым эскортным авианосцем. Этот новый CVE был гораздо прочнее, чем «Старый крытый вагон», построенный в 1922 году. Успешные испытания «Лонг Айленда» сделали его прототипом для целого флота «крошек-авианосцев», вышедшего с американских верфей, чтобы участвовать в Битве за Атлантику. Весной 1942 года были заключены контракты на массовое переоборудование торговых судов. Когда летом и осенью этого года подводная война приобрела особый размах, программа строительства эскортных авианосцев была расширена, в нее были включены эскортные авианосцы специальной постройки. Пионером здесь стал Генри Дж. Кайзер, наладивший на своих верфях поточное строительство эскортных авианосцев типа «Касабланка».

С появлением эскортных авианосцев перед флотом возникла проблема подготовки личного состава для них. Летчиков требовалось особо тщательно обучать взлету и посадке, так как полетная палуба «крошки-авианосца» не была такой же большой и устойчивой, как палуба эскадренного авианосца. Морской летчик, служивший на авианосцах, сказал так: «Глядя вниз на авианосец, вы чувствуете, что должны сесть на стол. Глядя вниз на крошку-авианосец, вы чувствуете, что должны сесть на игральную карту. Может, это и джокер, но от того не легче».

Для специальной подготовки пилотов и экипажей эскортных авианосцев 2 парохода, курсирующих на Великих Озерах, были переоборудованы в эскортные авианосцы. Эскортный авианосец «Чарджер», вошедший в строй в марте 1942 года, был превращен в учебный корабль. Поэтому первым эскортным авианосцем, который вступил в борьбу с вражескими подводными лодками, стал «Боуг» (капитан 1 ранга Г.Э. Шорт). Он был спущен в Пьюджет-Саунде и вошел в строй в сентябре 1942 года. В ноябре 1942 года «Боуг» через Панамский канал перешел в Атлантику и в начале 1943 года уже начал действовать на маршруте между Ньюфаундлендом и Исландией. Следом за ним через Панамский канал прошел «Кард» (капитан 1 ранга Э.Дж. Исбелл). Вслед за первой парой в Атлантику прибыли «Кор», «Блок Айленд», «Сэнти», «Кроутан» и другие «крошки-авианосцы».

Поэтому командир германской подводной лодки увидел самолеты посреди океана, где раньше летал только Линдберг и еще несколько таких же сорвиголов. И вскоре после этого он в перископ разглядывал новый и странный силуэт. Неуклюжий корабль напоминал грузовое судно со срезанными надстройками, судно с гладкой палубой, похожее на амбар. Самолеты кружились вокруг него, словно стая рассерженных шершней.

Подводники, увидевшие первый американский эскортный авианосец, были неприятно удивлены. Эскортный авианосец был ядром команды, вместе с ним следовала группа эсминцев, единственной задачей которой было топить фашистские подводные лодки артиллерией, глубинными бомбами и вообще любым имеющимся противолодочным оружием. Любая лодка, оказавшаяся достаточно близко, чтобы увидеть «крошку-авианосец» и его свиту, предпочитала уйти в глубину, спасаясь от града глубинных бомб.

Поисково-ударные группы вступили в Битву за Атлантику в начале 1943 года, и вскоре ход событий изменился не в пользу «волчьих стай».

«Боуг» начал действовать в Северной Атлантике 14 февраля. В мае он рассеял «волчью стаю» из 11 подводных лодок и добился своей первой победы. Британский конвой, который он сопровождал через Атлантику, потерь не имел. Затем «Боуг» направили в Центральную Атлантику, где он присоединился к «Карду» и «Сэнти», которые охотились за подводными лодками на коммуникациях, ведущих в Африку.

В июне немецким подводным лодкам пришлось туго. Встревоженный ростом потерь от воздушных атак, Дениц отозвал домой все лодки, чтобы вооружить их зенитными орудиями. Так американские поисково-ударные группы выиграли первый тайм у немецких субмарин. Лодки были оттеснены в самую середину Атлантики. В июне «Боуг» действовал в районе Азорских островов и разогнал еще одну «волчью стаю». Его летчики потопили вторую подводную лодку. Одновременно с этим самолеты «Сэнти» рассеяли группу лодок, собравшуюся возле Азорских островов.

Эти рейды на заповедные поля Центральной Атлантики, которые немецкие подводники, и в частности «дойные коровы», считали своей вотчиной, потрясли их. Больше подводные танкеры не могли мирно бродить вокруг Азорских островов. Голодным «волчьим стаям» теперь приходилось заправляться на бегу. 1 апреля адмирал Дениц доложил Гитлеру: «Я опасаюсь, что подводная война будет проиграна, если мы не сможем топить больше судов, чем противник строит». А в июне 1943 года подводные лодки потопили только 19 транспортов.

После пика, пришедшегося на март 1943 года, провал в июне можно было счесть свидетельством того, что силы немецкого подводного флота подходят к концу. Однако летом 1943 года подводные лодки снова вернулись, оснащенные зенитными батареями и устройствами обнаружения радиолокационного излучения.

С зенитками или без них, но находящаяся на поверхности лодка не могла сражаться с группой «Уайлдкэтов» и «Авенджеров», взлетевших с эскортного авианосца. Точно так же лодка не могла надеяться на успех в артиллерийской дуэли с эсминцем. Поэтому эсминцы при поддержке самолетов занесли карающий меч над подводными лодками. И противостоять ему фашисты не смогли.

23 июля 1943 года эсминец «Бэджер» (лейтенант Т.Г. Берд), входящий в состав охранения «Боуга», установил гидролокационный контакт с подводной лодкой на дистанции 1100 ярдов.

У «Бэджера» не было лишнего времени на подготовку. Лейтенант Берд сразу повел эсминец на врага. Атаку он провел очень умело и настойчиво.

Первая серия глубинных бомб «Бэджера» лишь подняла в воздух тонны соленой воды. Второй заход тоже не дал результата. Грохот подводных взрывов и огромные фонтаны, но при этом никаких признаков подводной лодки. Берд повел свой старый четырехтрубник в новую атаку, приказав установить бомбы на другую глубину. В воду полетела новая порция глубинных бомб, грохотал тротил, вода бурлила и пенилась, но потом снова успокоилась. Судя по всему, подводная лодка погрузилась глубже, чем обычно.

Лейтенант Берд был полон решимости покончить с лодкой, на какой бы глубине она ни пряталась. Приказав еще раз изменить установку взрывателей глубинных бомб, он сбросил четвертую серию. Контр-адмирал Дейо потом отметил:

Этот результат можно было получить только прямым попаданием. Море в кильватерной струе вздыбилось, на поверхность выбросило множество обломков и человеческие тела.

Осмотрев эти свидетельства гибели лодки, миноносники сумели опознать свою жертву. Это была U-613. Один из офицеров «Бэджера», пошарив в грязной пене, вытащил промокшую книгу. Ее название соответствовало происшедшему. Это был немецкий перевод «Убийства на улице Морг» Эдгара Аллана По.

Летом 1943 года на просторах океана усилиями поисково-ударных групп во главе с «Боугом», «Сэнти», «Кардом» и «Кором» были уничтожены 9 подводных танкеров. Либо по приказу Гитлера, либо с целью отвлечь внимание американцев, в середине лета Дениц передвинул свои лодки для атак судоходства союзников в прибрежных водах Бразилии.

Но адмирал Ингрэм, командовавший американо-бразильскими морскими силами, подготовился к отражению нападения подводных лодок. Действуя с береговых баз и плавбаз в Форталезе, Натале, Ресифе, Балине, с острова Вознесения, морская авиация патрулировала у бразильских берегов. 4-й Флот был готов. Немецкие подводные лодки сами напросились на неприятности, направившись к берегам Бразилии.

Туда направились 15 подводных лодок, и для 7 это был последний поход. Появившись в июле 1943 года у побережья Бразилии, «волчьи стаи» сразу попали под удар авиации. 9 июля одна лодка была потоплена, а вторая повреждена переоборудованным В-24 недалеко от Ресифе. 19 июля еще одна была обнаружена и потоплена самолетом. А в конце июля эсминцы и самолеты провели один из самых впечатляющих боев против подводных лодок.

Это столкновение самолетов и эсминцев с подводной лодкой началось 30 июля, когда U-185 была замечена недалеко от берега самолетом эскадрильи PV-1. Самолет сбросил на лодку бомбы и сообщил по радио в штаб 4-го Флота адмиралу Ингрэму. U-185 выиграла первый раунд, сумев в этот день удрать от самолета. Но состязание только началось. Вскоре на сцене появились эсминцы и вместе с самолетами они начали одну из самых продолжительных охот за подводными лодками. U-185 вместе с U-604 были замечены в самом начале августа. Позднее этой парочке пришлось несладко.

В течение 5 дней фашистские подводные лодки были мишенью для авиабомб, снарядов и глубинных бомб. Днем они не могли идти под перископом из опасения попасть под атаку. Когда ночью они поднимались на поверхность, чтобы зарядить батареи, их сразу обнаруживал радар.

К вечеру 5 августа драпающие подводные лодки отошли на запад к острову Фернандо-ди-Норонья. Однако погоня буквально дышала им в спину — самолеты дальнего действия и эсминец «Моффет». Моряки капитан-лейтенанта Г.Г. Ричардса обнаружили, что погоня — дело волнующее. Дважды в течение ночи собственные самолеты принимали эсминец за подводную лодку и обстреливали его из пулеметов.

К счастью, 6 августа самолеты нашли правильную цель, и U-604 была обстреляна ими. Они также сбросили бомбы на своего измученного противника и вызвали «Моффет». Он быстро примчался к месту боя и заметил лодку раньше, чем подводники успели увести ее в глубину.

Эсминец сбросил над местом погружения несколько серий глубинных бомб. Противник после этого больше не показывался. «Моффет» произвел тщательный поиск, но не смог восстановить контакт. Разочарованные миноносники прекратили охоту. Так как доказательств гибели лодки не было, в рапорте командира «Моффета» говорилось о «вероятном потоплении».

Экипаж U-604 мог к этому кое-что добавить. Уклонившись от глубинных бомб, подводная лодка сумела уйти и от сонара «Моффета». Однако лодка была серьезно повреждена и позднее всплыла на поверхность, чтобы проветрить отсеки.

Вскоре после этого U-604 отправила радиограмму U-185, срочно требуя помощи. Лодки встретились. 11 августа U-185 и U-172 сумели найти U-604 в условленной точке в 600 милях от берегов Бразилии. Отчаянными усилиями экипаж U-604 сумел удержать лодку на плаву, хотя в прочном корпусе имелись большие течи. Залитые водой электрические установки закоротило, и они выгорели. Аккумуляторные баки были разбиты. Часть механизмов была повреждена. Судьба избитой лодки висела на волоске, и командир группы приказал затопить ее.

Прежде чем экипаж покинул U-604, дальний разведчик «Либерейтор» заметил 3 лодки, стоящие на поверхности, и вышел в атаку. Фашисты открыли огонь из зенитных орудий, когда самолет пролетал мимо. Удачным попаданием «Либерейтор» был сбит. Он рухнул в воду и затонул со всем экипажем.

Но мало кто из подводников, видевших это, остался в живых, чтобы рассказать о победе. Для экипажа U-604 это была пиррова победа. После того как самолет был сбит, экипаж U-604 перешел на борт U-185, затопив лодку. Итак, 11 августа U-604 все-таки пошла на дно в результате атак авиабомбами и глубинными бомбами «Моффета».

Но за все приходится платить. Приняв экипаж U-604, U-185 оказалась переполненной. Лишние люди на подводной лодке создают массу проблем: не хватает воздуха, продуктов, возникает давка, повышается нервозность. В конце концов, люков слишком мало и они слишком узкие, чтобы спасаться в случае необходимости.

Набились, как сардинки в банку. Может, это и преувеличение, но такая фраза лучше всего описывает положение двух экипажей в одной подводной лодке. Возвращаясь домой, переполненная лодка добралась до Азорских островов. Здесь 24 августа ее перехватили самолеты с эскортного авианосца «Кор».

U-185 атаковали 4 самолета, обстреляв ее и сбросив бомбы. Изрешеченная лодка пошла на дно. Для экипажа U-604 это было последнее испытание. Боевой дневник германского флота так описывает этот мрачный эпизод:

После провала Бразильской кампании — 7 подводных лодок были потоплены, а остальные вернулись потрепанными, но при этом никто ничего не добился, — настроение в штабе Деница перешло от пессимизма к полному упадку. В июле и августе 1943 года в Атлантике и на Средиземном море погибли 62 немецкие подводные лодки. В ответ были торпедированы и потоплены всего 44 торговых судна союзников. При таком соотношении потерь немецкий подводный флот ждал неминуемый крах.

Устройства для обнаружения излучения радара не принесли пользы. Усиление зенитного вооружения лодок принесло только вред. Действительно, при удачном попадании лодка могла сбить самолет, но любой бой в надводном положении с противолодочными силами завершался гибелью субмарины. Торпеда является идеальным оружием для подводной лодки, и Дениц совершил ошибку, пытаясь вооружить ее артиллерией.

Теперь Дениц попытался исправить ошибку, усовершенствовав торпеды. В течение некоторого времени германские ученые работали над акустической торпедой, способной наводиться на шум винтов корабля. В сентябре 1943 года она поступила на вооружение флота. Это было очень опасное и эффективное секретное оружие. Использование акустических торпед застало союзников врасплох, в сентябре и октябре их потери росли с угрожающей скоростью. Но вскоре было изобретено противоядие — очень простой генератор шума, который буксировался за кормой корабля.

«Бори» был одним из старых четырехтрубников, которые моряки пренебрежительно называли жестянками. Высокопоставленные офицеры запрещали использовать этот термин, однако весь флот звал старые эсминцы именно так. И те, кто на них служил, не слишком спорили. Но «Бори» хорошо показал себя, как его ни называй: эскадренный миноносец DD-215 или «жестянка».

Осенью 1943 года «Бори» входил в оперативную группу, сформированную вокруг эскортного авианосца «Кард». На мостике «Карда» стоял капитан 1 ранга Э.Дж. Исбелл. На мостике «Бори» стоял капитан-лейтенант Чарльз Г. Хатчинс. Они носили разное количество нашивок, однако их равняла решимость топить подводные лодки там, где они будут встречены.

Вечером 1 ноября оперативная группа находилась в 700 милях к северу от Азорских островов. Внезапно один из разведывательных самолетов «Карда» сообщил, что видит подводную лодку. «Бори» в это время шел впереди группы, борясь с волнами, которые с каждым часом становились все выше.

Вскоре на экране радара появился блик, а затем второй. Две подводные лодки! Хатчинс пришпорил эсминец и ринулся в атаку. Заметив ближайшую лодку, артиллеристы эсминца открыли меткий огонь, вынудив противника погрузиться. Хатчинс продолжил атаку, сбросив серию глубинных бомб. В штормовом сложно было определить результаты, но разрывы бомб прозвучали как попадания, и подводная лодка словно испарилась. Хатчинс послал на «Кард» радиограмму:

Поиски превратились в погоню. Удирая в сгущающуюся ночную темноту, вторая лодка попыталась укрыться за дождевым шквалом, который напоминал струю черной туши. Но тушь не могла отвести глаза радару. Хатчинс гнал свой четырехтрубник полным ходом. Прыгая вверх и вниз по волнам, высота которых достигала 14 футов, старичок «Бори», построенный еще в годы Первой Мировой войны, догнал одну из новейших лодок Деница, хотя она шла в надводном положении. Причем он не только догнал ее, но и нащупал лучом прожектора. Через пару секунд темноту разрезали сполохи выстрелов. Бой начался!

Подводная лодка принадлежала к тому типу, который имел сильную палубную артиллерию. И ее командир, отбросив все колебания, принял бой. Так начался один из самых странных боев этой войны, бой настолько же жестокий, насколько необычный. Когда «Бори», ведя огонь, пошел на сближение, лодка тоже начала стрельбу. Ее орудия сверкали в ночи, и «Бори» получил 2 попадания: одно в среднюю часть корпуса, одно в мостик.

Перестрелка продолжалась почти час, эсминец и подводная лодка кружили, «словно коты в темноте», как заметил кто-то из очевидцев. Но теперь немецкие артиллеристы были отогнаны от своих орудий пулеметным огнем «Бори». Зато команда эсминца в свою очередь попала под очереди автоматических пушек с лодки.

Ни один из кораблей не был крупным, поэтому оба сильно страдали от шторма. Их заливало волнами и швыряло, как щепки. Можно лишь удивляться, как немецкие и американские артиллеристы еще стояли на ногах. Но подача работала исправно, наводчики старательно ловили цель на перекрестия, и орудия выпускали снаряд за снарядом.

Наконец Хатчинс дождался благоприятного момента. Он увеличил скорость до 25 узлов и повел «Бори» на таран. Послышался громкий треск и скрежет, когда старый эсминец ударил лодку в кормовую часть, разрезав прочный корпус, словно он был бумажным. Его собственная носовая часть была смята при столкновении. Форштевень эсминца завяз в корпусе лодки, хотя при этом он притопил ей корму. В течение 10 минут эсминец и подводная лодка были связаны вместе: клыки пантеры завязли в шкуре крокодила.

Фашисты начали выскакивать из люка, чтобы продолжить бой. Артиллеристы бросились к палубному орудию, а остальные матросы начали с воплями прыгать на полубак «Бори». Прожектор эсминца залил все пронзительным светом. На таком расстоянии эсминец не мог использовать свои большие орудия, и отбивать нападение пришлось всем, что попало под руку.

Затрещали пистолеты, защелкали винтовки. Артиллеристы кидали в противника горячие гильзы. Немецкий артиллерист распластался на палубе лодки — с мостика эсминца кто-то швырнул нож, уложив его. Немцы стреляли из пистолетов. С мостика «Бори» открыли огонь сигнальными ракетами, и мостик лодки засверкал от пиротехники. Шквал винтовочных пуль обдавал рубку лодки. После пулеметной очереди из люка повалил дым, а потом показалось пламя.

Американцы позднее так описывали все это: «Этот бой напоминал бунт на стрельбище. Парни швыряли во фрицев всем, что попадалось, вплоть до кухонной плиты. Но это было уже лишнее, так как из рубочного люка показалось пламя. Зачем везти уголь в Ньюкасл?»

Подводная лодка превратилась в пылающую развалину. И тут волны, которые раньше удерживали корабли вместе, внезапно их разъединили. Это позволило эсминцу и подводной лодке продолжить схватку. Когда смертельно раненная лодка отошла, Хатчинс понял, что и его корабль серьезно пострадал. В носовое машинное отделение начала поступать вода. Но противник еще был жив, и Хатчинс повел поврежденный эсминец в погоню.

Подводная лодка не могла погружаться и потому пыталась уползти в надводном положении. Ее командир делал все возможное, чтобы оторваться от эсминца. Хотя «Бори» сам был поврежден, он не прекращал преследования. С помощь радара Хатчинс попытался остановить беглеца торпедами. Потом он снова пошел на таран, но «Бори» разминулся с лодкой буквально на волосок. Затем немецкие подводники открыли бешеный огонь из орудий и сами попытались таранить американский эсминец. Эсминец сбросил несколько глубинных бомб, установив взрыватели на малую глубину, и остановил лодку. Артиллеристы снова открыли огонь в упор, «Бори» дал еще один торпедный залп и снова промахнулся.

Конец наступил внезапно, когда эсминец открыл огонь главным калибром. Залп попал в развороченную рубку лодки, снеся ее. Измученные фашисты выпустили ракету, чтобы показать, что они сдаются. Когда «Бори» навел прожектор на лодку, то стало видно, что немцы прыгают в резиновые лодки, а субмарина погружается.

«Пришиб свинячью лодку!» — так Хатчинс сказал, когда закончился бой с первой лодкой. Однако он поторопился, так как не потопил ее, а только отогнал. Но «Бори» не упустил свой второй шанс, пришибив U-405. В ход было пущено абсолютно все: артиллерийские снаряды, пулеметы, винтовки, пустые гильзы, складной нож, сигнальные ракеты, глубинные бомбы. Но, разумеется, главную роль сыграл сам «Бори», старый эсминец DD-215 или жестянка, называйте как хотите.

После боя «Бори» остался один на один со штормовым морем, хотя еле мог двигаться. Он одолел подводную лодку, но не сумел справиться с Атлантикой. Аварийная партия не смогла остановить затопление носового машинного отделения. К утру, когда самолеты «Карда» нашли старый четырехтрубник, он терпел бедствие.

Командир оперативной группы капитан 1 ранга Исбелл отправил эсминцы «Гофф» (капитан-лейтенант Г.И. Смит) и «Барри» (капитан-лейтенант Г.Д. Хилл) находиться рядом с «Бори», пока экипаж Хатчинса пытается справиться с повреждениями.

Но борьба оказалась безнадежной. Поврежденные машины исправить не удалось, корпус эсминца, смятый в носовой части ниже ватерлинии, тек, как решето. Помпы и бригады с ведрами не успевали откачивать воду. Ближе к вечеру волны начали захлестывать корму эсминца.

Вскоре стало ясно, что «Бори» тонет. Капитан-лейтенант Хатчинс сигналом сообщил, что намерен оставить корабль, и вызвал людей из нижних отсеков. Словно не желая выпускать жертву, море взъярилось еще сильнее, когда «Гофф» и «Барри» попытались подойти, чтобы снять команду «Бори». К сожалению, погибли 27 человек из команды эсминца. Исключительно умелые действия «Гоффа» и «Барри», а также отвага команды «Бори» позволили ограничить потери.

Эсминец пошел на дно, однако он отправил U-405 впереди себя.

В течение 12 и 13 декабря поисково-ударная группа вела бой с подводной лодкой, который стал прекрасным примером взаимодействия между кораблями и самолетами из состава поисково-ударной группы. Это были идеально согласованные действия.

Оперативная Группа 23.13 состояла из эскортного авианосца «Боуг» (капитан 1 ранга Дж. Б. Данн) и эсминцев «Джордж Э. Бэджер» (лейтенант Э.М. Хиггинс), «Дюпон» (капитан 2 ранга Дж. Г. Маршалл), «Клемсон» (лейтенант У.Ф. Моран), «Осмонд Ингрэм» (капитан-лейтенант Р.Ф. Миллер). Этим квартетом старых четырехтрубников командовал капитан 2 ранга Э.У. Янси. Вместе с «Боугом» они составили прекрасную поисково-ударную группу под командованием капитана 1 ранга Данна.

Оперативная группа следовала из Касабланки в Соединенные Штаты, ведя активный поиск подводных лодок. 12 декабря она находилась в районе 12° 19′ N, 29° 58′ W. Утро не предвещало никаких особенных событий.

Все началось, когда разведывательные самолеты «Боуга» обнаружили вражескую лодку. Она немедленно погрузилась, и охота началась. Примчавшись в район обнаружения лодки, «Клемсон» установил гидролокационный контакт и сразу сбросил серию глубинных бомб в предполагаемом месте нахождения лодки. Пока вода еще бурлила, самолеты «Боуга» крутились вверху, пытаясь различить обломки или пятна нефти.

Тем временем «Бэджер», «Дюпон» и «Ингрэм» направились, чтобы помочь «Клемсону» в охоте. Лодка погрузилась на большую глубину и начала маневрировать, пытаясь уйти от преследователей. Она выключала моторы и бесшумно дрейфовала, меняла глубину, пытаясь найти скачок плотности воды и укрыться от лучей гидролокатора.

Но американские эсминцы не дали себя обмануть. Весь вечер и всю ночь они продолжали следить за подводным противником, поддерживая непрерывный гидролокационный контакт. В воду летели глубинные бомбы, поднимая огромные столбы воды, за кормой эсминцев то и дело возникали бурлящие воронки. Настойчивое преследование вынудило командира лодки ночью всплыть в отчаянной попытке подзарядить батареи и провентилировать отсеки. Однако эсминцы немедленно открыли по ней огонь, и лодка была вынуждена погрузиться, чтобы снова оказаться под глубинными бомбами.

Изнывающие от нетерпения летчики «Боуга» присоединились к битве в 04.00, как только рассвело. Вскоре после 08.00 один из пилотов, лейтенант Г.Г. Брэдшо, заметил характерное масляное пятно. Он сразу вызвал эсминцы. Необходимость пользоваться гидролокатором отпала. Лодка была серьезно повреждена, из ее цистерн вытекал соляр, оставляя на воде четкий след.

Двигаясь по этому следу, «Клемсон» и «Ингрэм» в течение часа засыпали этот участок множеством глубинных бомб. Так прошел еще один час, потом еще один. Когда время начало близиться к полудню, на эсминцах обнаружили, что запасы глубинных бомб подходят к концу. Начинало казаться, что лодку можно прикончить только прямым попаданием.

И тут, когда терпение американцев начало кончаться, как и запасы бомб, подводная лодка всплыла на поверхность и бросилась наутек. Один из самолетов «Боуга» заметил это и сразу сообщил всему миру по радио. С палубы «Боуга» тут же стартовали 2 «Уайлдкэта» и принялись обстреливать лодку из пулеметов. И фашистские подводники не выдержали. В небе над ними кружили 3 самолета, эсминцы догоняли лодку, и тогда экипаж открыл люки и начал прыгать в воду. Самолеты прекратили стрельбу и отвалили в сторону, решив, что подводники покидают свой корабль.

Но это сделали далеко не все. Очевидно, в воду прыгнула часть команды, поддавшаяся панике. Фашистский капитан и остальные матросы бросились к палубному орудию и открыли огонь. Один снаряд попал в квартердек «Ингрэма». Взрывом был убит 1 человек и ранено 8.

Эсминцы ответили смертоносным шквалом огня, и вскоре лодка начала беспомощно кружить на месте. Через 6 минут после начала артиллерийской дуэли у нее на палубе остались только мертвые. Когда остатки экипажа прыгнули в воду, лодка ушла в последнее погружение. Американские корабли выудили из воды командира, старпома и еще 33 человека.

Оперативная Группа 21.13 уничтожила подводную лодку U-172, одну из новейших и самых больших немецких лодок. Упорное сопротивление лодки, ее способность выдерживать в течение суток удары авиабомб, обстрелы с воздуха, взрывы глубинных бомб и артиллерийский обстрел свидетельствуют о высокой живучести. Лодка оказалась прочнее своего экипажа. Прочный корпус получил повреждения, началась утечка соляра, однако первыми все-таки сдали нервы. Подводники сломались.

Поисково-ударная группа добилась серьезного успеха. Но важнее то, что этот эпизод с лучшей стороны показывает высокий моральный дух американских экипажей.

Подводники проявили упорство, но экипажи американских кораблей оказались упорнее. Терпение и настойчивость двигают горы, именно они помогли уничтожить еще одну фашистскую субмарину.

Пока поисково-ударная группа «Боуга» патрулировала на конвойных маршрутах, ведущих в Касабланку, другие группы сделали Северную Атлантику такой же опасной для «волчьих стай». Одной из них была Оперативная Группа 21.14, сформированная вокруг уже упоминавшегося эскортного авианосца «Кард» под командованием капитана 1 ранга Э.Дж. Исбелла. Перед Рождеством 1943 года она вышла на охоту.

Однако отпраздновать им не удалось, и виной тому не только покрытые пеной валы Северной Атлантики. Хотя волны и ветер были прямо-таки ледяными, боевой дух моряков это не остудило. Они продолжали охоту, несмотря ни на что.

Оперативная Группа 21.14 гналась за одной из самых крупных «волчьих стай» Деница, которая состояла по крайней мере из 30 подводных лодок. Битва началась за день до Рождества.

Ночью 23/34 декабря эсминец «Шенк» (капитан-лейтенант Э.У. Логсдон) находился в охранении «Карда» слева по носу от авианосца. В 02.16 эсминец установил радиолокационный контакт на дистанции 10100 ярдов. Когда «Шенк» погнался за подводной лодкой, блик исчез с экрана радара. Но на расстоянии 2500 ярдов с эсминца заметили подводную лодку, которая в этот момент погружалась.

Логсдон приказал изменить курс, чтобы уклониться от возможно выпущенной самонаводящейся торпеды. Повернув на 50°, эсминец снизил скорость до 15 узлов и включил гидролокатор. Акустик сообщил, что цель находится в 800 ярдах, и в 02.50 «Шенк» сбросил первую серию глубинных бомб. Эсминец раскачивался и подпрыгивал, когда бомбы рвались в его кильватерной струе. Битва началась.

Через 30 минут после этого на экране радиолокатора появился импульс цели, находящейся на расстоянии 4000 ярдов. Когда Логсдон повел эсминец к ней (вероятно, это была лодка, подвергшаяся атаке глубинными бомбами), на дистанции 2500 ярдов контакт был утерян. Но акустик восстановил контакт на дистанции 1900 ярдов, и в 03.27 «Шенк» обрушил в море еще одну серию глубинных бомб.

Примерно через 2 минуты после разрыва последней бомбы в глубине прогремел сильный взрыв, и ударная волна встряхнула эсминец. Наверх поднялось большое количество соляра, который расплылся черным ковром по поверхности моря. В том, что лодка уничтожена, сомнений не было, и послевоенные исследования подтвердили это. Однако моряки «Шенка» не смогли сразу найти достоверные доказательства. Когда Логсдон приготовился осмотреть место боя, пришел срочный вызов по КВ. Эсминец «Лири» был торпедирован!

Логсдон не стал тратить время на исследование образцов соляра. Приказав дать полный вперед, он повел «Шенк» на помощь «Лири».

«Лири» вошел в историю как первый американский эсминец, установивший радиолокационный контакт с вражеской подводной лодкой. Он приобрел эту славу в период «вооруженного нейтралитета».

А вот сопровождая конвои во время настоящей войны, «Лири» не испытывал недостатка в отметках на экране своего радара и обрушил множество глубинных бомб на неуловимые субмарины. Летом 1942 года он вместе с 9 другими кораблями входил в эскортную группу капитана 2 ранга П.Р. Хейнемана, которая сопровождала конвой ONS-102 через кишащие подводными лодками воды. Во время этого перехода он участвовал в шестидневной охоте за подводной лодкой, когда экипажу эсминца пришлось непрерывно находиться на боевых постах, после чего люди едва не валились с ног.

Но экипаж «Лири» прекрасно знал, что поблизости находится множество подводных лодок, поэтому, несмотря на усталость, держал ушки на макушке. Ночь 23/34 декабря была типичной для этого времени года: северный ветер обдавал лица моряков солеными брызгами, которые тут же застывали, в темноте мелькали белые гребешки волн.

В полночь «Лири» следовал без огней, включив радар. На календаре был оторван очередной листок, сменились вахты. Но тут монотонный покой был нарушен сообщением операторов радара. Контакт! Подводная лодка прямо по носу!

В 01.58 командир эсминца капитан 2 ранга Джеймс Э. Кийз объявил боевую тревогу, и «Лири» погнался за противником. Он сразу установил гидролокационный контакт на близком расстоянии. Но прежде чем команда эсминца успела подготовить глубинные бомбы, корабль подбросило взрывами 2 торпед, которые попали в правый борт ближе к корме. Два отдельных взрыва слились в один. Людей швырнуло на палубу, когда «Лири» накренился и вильнул в сторону. 12 минут прошло между установлением контакта с лодкой и роковыми попаданиями.

Экипаж «Лири» начал борьбу с повреждениями с холодным отчаянием моряков, которые понимают, что их корабль стоит на грани гибели. Больше никто не обращал внимания на ледяные волны, прокатывающиеся по палубе. Но в 02.25 капитан 2 ранга Кийз отдал приказ покинуть корабль. Моряки надели спасательные жилеты и начали прыгать за борт.

Примерно в 02.37 тонущий эсминец содрогнулся еще от 2 взрывов. Спасшиеся думали, что в «Лири» попала третья торпеда, после чего что-то сдетонировало внутри корабля. За несколько секунд до взрыва командир корабля отдал свой жилет своему вестовому. Он отказался покинуть корабль, пока вся команда не будет в безопасности, но столь отважное поведение стоило ему жизни. Корпус эсминца был разорван двумя последними взрывами, и «Лири» затонул, унеся с собой капитана.

Но с героизмом капитана 2 ранга Кийза соперничал героизм командира «Карда», который старался спасти экипаж эсминца. До самого утра капитан 1 ранга Исбелл крейсировал зигзагом поблизости, пока «Шенк» искал моряков «Лири». Авианосец прикрывал всего лишь один эсминец «Дикейтор», поэтому «Кард» представлял собой заманчивую цель для любой подводной лодки, которая могла оказаться поблизости.

Благодаря капитану 1 ранга Исбеллу и отличной работе «Шенка» и всех остальных кораблей оперативной группы, многие моряки «Лири» были спасены. И все-таки из экипажа эсминца погибли 97 человек. Это был болезненный удар для миноносных сил Атлантического флота, но в памяти моряков остались и отважный эсминец, и два капитана — капитан 2 ранга Кийз, который погиб, спасая вестового, и капитан 1 ранга Исбелл, который рисковал эскортным авианосцем, чтобы спасти моряков «Лири».

«Лири» стал третьим американским эсминцем, потопленным подводными лодками в ходе Битвы за Атлантику. И он стал последним.

Гросс-адмирал Дениц, главнокомандующий германским флотом, был явно обеспокоен, когда пришло время подводить итоги 1943 года. Причина для беспокойства появилась, когда он сравнил цифры этого года и данные за предшествующие годы войны. Соотношение побед и потерь становилось явно неутешительным.

В 1939 году (за 4 месяца войны): потоплены 9 немецких подводных лодок и 810 торговых судов союзников.

В 1940 году: потоплены 22 немецкие подводные лодки и 4407 торговых судов союзников.

В 1941 году: потоплены 85 немецких подводных лодок и 8245 торговых судов союзников.

В 1943 году: потоплены 237 немецких подводных лодок и 3611 торговых судов союзников.

К тому же он не знал кое-какие данные, которые будут приведены ниже. В конце главы мы дадим статистику строительства новых торговых судов в Соединенных Штатах и Англии.

Комментируя итоговые данные в конце войны, адмирал Кинг указал в своем рапорте, что эти цифры отражают важные особенности Битвы за Атлантику.

«a) От атак немецких подводных лодок общий тоннаж торгового флота союзников продолжал сокращаться.

b) После 1 января 1943 года союзники топили в среднем по 12 немецких подводных лодок в месяц, а всего за 1943 и 1944 годы было уничтожено 480 лодок.

c) Одни только американские верфи строили после 1 января 1943 года более миллиона тонн торгового тоннажа, или 24000000 тонн за 2 года».

Такой была статистика Битвы за Атлантику к 31 декабря 1943 года.

Но Дениц надеялся на повторение прошлых успехов. На германских верфях строились новые мощные подводные лодки. Блочный метод производства позволял развернуть их поточное строительство. Новые лодки XXI серии (водоизмещение 1600 тонн) должны были затмить все старые модели. Эти лодки с обтекаемым корпусом имели мощные электромоторы, которые позволяли развивать под водой скорость 18 узлов. Их максимальная глубина погружения составляла 700 футов. Требовалось некоторое время, чтобы отладить их строительство, но лодки XXI серии уже не были просто бумажным проектом.

Дениц припас еще один сюрприз — шноркель. Это устройство позволяло лодке следовать в подводном положении под дизелями.

Но ни шноркель, ни лодки XXI серии не были готовы в конце 1943 года. Шноркель появился лишь в 1944, а XXI серия — в 1945 году. И уже ни одна из этих новинок не могла изменить ход войны. Шноркель мог резко повысить возможности старых подводных лодок. XXI серия могла их вообще заменить. Но уже ничто не могло восполнить потери опытных экипажей, которые погибли в Битве за Атлантику. Никто не мог заменить опытных командиров — Прина, Шепке, Гугенбергера, которые не вернулись из походов.

Говоря о немецких подводных лодках в начале 1944 года, морской министр Фрэнк Нокс ответил: «Каждый раз, когда они выходили в море, все сильнее становилось предчувствие, что они не вернутся».

Строительство новых торговых судов (в тоннах)

Вероятно, самой важной технической новинкой в области подводного кораблестроения за годы войны стал шноркель. Это устройство позволяло подводной лодке использовать дизеля (и, следовательно, заряжать батареи) в подводном положении. Специально сконструированная труба поднималась над поверхностью вроде перископа, хотя сама лодка оставалась под водой. Эта «дыхательная трубка» служила воздухозаборником для дизелей, по ней же удалялись выхлопные газы. Лодка, оснащенная шноркелем, могла оставаться под водой целую неделю, и обнаружить ее с помощью радара было весьма затруднительно.

Шноркель изготавливали и использовали немцы, хотя изобретен он был не в Германии. Следует указать, что фашизм с его требованием однообразия и регламентированного мышления не способствовал развитию науки. Многие лучшие ученые страны еще до войны были отправлены в изгнание. Физики и химики, которые остались в Германии, были в большинстве задействованы в лабораториях армии и ВВС. Поэтому развитие техники флота шло медленно. Лишь в конце 1943 года адмирал Дениц сумел создать научный отдел, аналогичный Научному совету, созданному адмиралом Кингом.

Дениц мрачно признался Карлу Купфмюллеру, назначенному главой этого исследовательского центра: «Несколько месяцев назад противник сделал подводную войну неэффективной. Он добился этого не превосходством в тактике или стратегии, а превосходством в области науки, которое выразилось в создании современного оружия и систем обнаружения. С помощью этого он вырвал у нас из рук наше единственное морское оружие, способное вести наступательные операции против англо-саксов. Для достижения победы мы просто обязаны ликвидировать это отставание в области науки и таким образом восстановить боевые возможности подводной лодки».

Эта тирада адмирала, вне всяких сомнений, была вызвана появлением поискового радара, лучи которого обнаруживали поднявшуюся на поверхность лодку. Производство шноркеля должно было послужить ответом.

Шноркель был голландским изобретением. Он был сконструирован примерно в 1935 году капитаном 2 ранга голландского флота Я. Вихерсом. К началу 1939 года «Snuiver», как его называли голландцы, уже устанавливался на всех новых подводных лодках голландского флота.

Когда в мае 1940 года фашисты вторглись в Голландию, они нашли на верфях несколько затопленных лодок со шноркелями. Их быстро сняли, и Дениц получил козырную карту в подводной войне. К счастью для союзников, немецкий флот с трудом получал сырье для своих нужд, поэтому шноркель появился на немецких лодках только в 1944 году.

К этому времени американские поисково-ударные группы уже действовали вовсю, и подводные лодки так и не сумели вернуть себе инициативу. Шноркель было сложно заметить, но все-таки он не обеспечил подводной лодке плащ-невидимку. Самолеты замечали бурун шноркеля точно так же, как замечали «усы» перископа. И, конечно же, прочный корпус подводной лодки остался по-прежнему уязвим для авиационных и глубинных бомб. Поэтому шноркель не ликвидировал научно-техническое превосходство союзников.

Программа установки шноркелей поставила еще одну проблему перед командованием германского флота. Подводные лодки не могли в одно и то же время находиться в море и стоять на верфи, проходя переоборудование. В период установки нового оборудования Деницу пришлось отозвать с патрулирования много подводных лодок. Поэтому зимой 1943 — 44 годов большие районы Атлантики оказались свободны от подводных лодок.

Одним из таких районов был океанский треугольник в районе Бразилии. В последнем квартале 1943 года подводные лодки были здесь изрядно потрепаны, поэтому патрулирование кораблей 4-го Флота стало однообразным, если не сказать унылым. Патрульные «Каталины» ВМФ, базирующиеся на острове Вознесения, впустую мотались над океанскими просторами. Эсминцы 4-го Флота могли встретить лишь стайку летучих рыб.

Так же уныло шла жизнь на острове Фернандо-ди-Норонья, расположенном в нескольких сотнях миль от берегов Бразилии. Американские самолеты и эсминцы, слоняющиеся между островами Вознесения, Фернандо-ди-Норонья и побережьем Бразилии, начали ощущать, что попали в какой-то вакуум.

Но, как кто-то заметил, война является состязанием в терпении, и рано или поздно одна из сторон не выдерживает. В данном случае не выдержали немцы. Уже много месяцев германский вермахт был вынужден обходиться эрзацами, фашистской военной промышленности отчаянно требовался каучук. Олово, вольфрам и другое сырье также стояли в списке «требуется». Поэтому немецкие суда, используя тысячи различных уловок, пытались добраться до портов Индонезии, где можно было получить драгоценное сырье от союзников-японцев. И еще больше старания они прилагали, чтобы вернуться домой по двум единственным маршрутам — вокруг мыса Доброй Надежды или вокруг мыса Горн.

Поэтому 1 января 1944 года монотонная жизнь в Южной Атлантике внезапно завершилась. Все полетело кувырком, когда лейтенант М.К. Тэйлор, вылетевший с острова Вознесения, заметил одиночное торговое судно посреди океана. Лейтенант Тэйлор повел свой «Либерейтор» вниз, чтобы получше разглядеть корабль. Он был слишком быстроходным для трампа и слишком обычным, чтобы являться чем-то иным.

Тэйлор сделал круг над судном, чтобы опознать его, а потом запросил сигнальным фонарем. Корабль поднял 4-флажный опознавательный, но тут же спустил его, поэтому на самолете никто не успел разобрать сигнал. Тэйлор подлетел вплотную. Он смог различить лишь небольшую надпись на мостике. Судя по всему, это было британское судно «Гленбанк». Тэйлор повторил запрос. Когда корабль не поднял ответный сигнал и ничего не передал по радио, Тэйлор выпустил короткую очередь прямо по курсу. Внезапно «лайми» в ответ открыли бешеный огонь. 3 снаряда попали в «Либерейтор», повредив мотор № 2 и ранив одного из членов экипажа бомбардировщика, который фотографировал судно.

«Какие, к черту, лайми! Это кислая капуста!»

Направив свой подбитый бомбардировщик к острову Вознесения, Тэйлор сообщил по радио всем, кого это могло касаться.

Это касалось эсминца «Сомерс» (капитан 2 ранга У.Ч. Хьюз) и еще одного «Либерейтора», который пилотировал лейтенант Р.Т. Джонсон. Они тоже патрулировали в этом районе. Джонсон обнаружил блокадопрорывателя и следил за ним до наступления темноты. Когда у него подошли к концу запасы топлива, Джонсон улетел на базу, чтобы заправиться и дождаться утра. Эсминец «Сомерс» всю ночь следовал полным ходом, преследуя противника.

На следующее утро бомбардировщик Джонсона догнал эсминец, пролетел над ним и скрылся за горизонтом. Вскоре от него пришла радиограмма. Самолет обнаружил фашистский корабль. Но зенитные орудия блокадопрорывателя выпустили несколько снарядов по «Либерейтору», когда тот выходил в атаку. Хотя бомбардировщик получил 2 попадания — в хвост и в крыло, Джонсон остался на месте, чтобы наводить «Сомерс» и 2 других самолета своей разведывательной группы. Затем он сообщил по радио, что самолет поврежден и теряет бензин. Так как самолет оказался в опасности, Джонсон был вынужден повернуть к острову Вознесения.

Подбитый «Либерейтор» передал, что один мотор встал. А вскоре Джонсон радировал, что отказал и второй мотор. В 70 милях от острова бомбардировщик еще как-то держался в воздухе, но это, наверное, благодаря молитвам экипажа. С острова вылетели спасательные самолеты, однако бомбардировщик Джонсона и все 10 членов экипажа пропали бесследно в бескрайней Атлантике. Спасательные самолеты прекратили безнадежные поиски лишь после наступления ночи. Пока счет был в пользу фальшивого «Гленбанка».

На борту «Сомерса» все были полны решимости перехватить блокадопрорыватель. Вечером 2 января эсминец буквально «летел на всех парах». И вскоре наблюдатели увидели его — изящный силуэт, освещенный луной.

Фашисты сделали все возможное, чтобы избежать встречи с приближающимся эсминцем. Машины судна были мощными, но все-таки недостаточно мощными. «Сомерс» сократил расстояние до 7000 ярдов. В 23.02 Хьюз приказал открыть огонь, и снаряды эсминца начали ложиться вокруг цели. Отчаянно маневрируя, фашистское судно вертелось ужом. Его орудия были слишком слабыми, и на стрельбу эсминца они не отвечали. «Сомерс» начал сближаться, всаживая в цель снаряд за снарядом. Получив множество попаданий, блокадопрорыватель накренился. Осколочные снаряды разрушили мостик и уничтожили палубные механизмы. Труба была снесена. Повсюду валились мертвые и умирающие немцы. Надстройки судна были разворочены, и обреченный корабль все-таки остановился.

С 7 спасательных шлюпок и плота «Сомерс» снял 17 офицеров и 116 человек. Неплохой улов. 3 января в 00.30 цель затонула. Немцы сообщили, что судно называлось «Вессерланд». Так эсминец, захвативший «Оденвальд», уничтожил еще один блокадопрорыватель.

Иногда блокадопрорыватели ходили парами, что подтвердилось 4 января 1944 года. Разведывательный самолет с легкого крейсера «Омаха» (флагман командира 2-й дивизии крейсеров контр-адмирала О.М. Рида) обнаружил подозрительное торговое судно, которое пересекало Южную Атлантику не так далеко от места гибли «Вессерланда». Корабль не сумел дать ответ на запрос и вскоре был перехвачен крейсером «Омаха» и сопровождавшим его эсминцем «Джуэтт» (капитан 2 ранга Дж. Ч. Пархэм). Судьба фашиста была решена. В последовавшей недолгой перестрелке крейсер и эсминец отправили его на дно. Спасшиеся моряки сообщили, что судно называлось «Рио-Гранде».

Выяснилось, что 4-й Флот нащупал золотую жилу. Едва «Рио-Гранде» ушел на дно Южной Атлантики, как «Омаха» получила сообщение от патрульного самолета, вылетевшего из Натала, что на границе сектора замечено подозрительное судно. В результате «Омаха» и «Джуэтт» 5 января поймали еще один блокадопрорыватель. Когда военные корабли приблизились к судну, немцы поспешно затопили его. Они терпеливо болтались на своих спасательных плотах, пока «Омаха», «Джуэтт», бразильский минный заградитель «Каморин» и бразильское грузовое судно «Поти» не подобрали их. Затопленное судно называлось «Бургенланд».

Уничтожение этих 3 блокадопрорывателей лишило фашистов огромного количества драгоценного каучука, который в Германии являлся дефицитом № 1. То, что потерял Гитлер, приобрел Дядя Сэм. Грузовые суда затонули, но каучук остался плавать. Спасательные буксиры ВМФ подобрали достаточно сырого каучука, «чтобы изготовить шины для 5000 бомбардировщиков».

Рано утром 3 января 1944 года эсминец «Тэрнер» прибыл на выделенную ему якорную стоянку возле маяка Амброуз и бросил якорь. Новый эсминец, который вошел в строй 15 апреля 1943 года, только что завершил длинный переход домой после сопровождения конвоев в составе Оперативного Соединения 64. Моряков охватила обычная «домашняя лихорадка», которой заражается команда после тяжелого похода в тот момент, когда на горизонте появляется порт. Повышенная готовность уходит в прошлое, и вахты несутся обычным порядком. Эсминец тихо разворачивался в темноте, и все текло, как обычно.

Но в 06.16, когда на востоке уже начало светлеть, «Тэрнер» содрогнулся от сильного взрыва. Вахтенных посшибало с ног, отдыхавших выкинуло из коек. Весь экипаж бросился на свои посты. Кое-кто подумал, что эсминец получил попадание торпеды или подорвался на дрейфующей мине. Но после взрыва над кораблем поднялся столб пламени возле орудийной установки № 2. Это был внутренний взрыв, а причиной послужили, скорее всего, дефектные боеприпасы. Пламя вылетело из открытых люков, осветив орудие и палубу адским светом. «Тэрнер» был тяжело поврежден, на эсминце начался сильнейший пожар.

Заметив взрыв, эсминец «Суоси» и другие корабли Оперативного Соединения 64, лоцманские катера устремились на помощь. Палубы «Тэрнера» раскалились, когда к эсминцу подошли спасатели. Ни огнетушители, ни переборки не могли сдержать пламя. Один взрыв следовал за другим, превращая эсминец в плавучий ад.

Он горел до 07.42, когда огонь добрался до артиллерийского погреба. Страшный взрыв разорвал окутанный дымом корпус эсминца. «Тэрнер» затонул почти мгновенно, перевернувшись через правый борт. Он ушел под воду кормой вперед, окутанный облаками дыма и пара. Когда вода сомкнулась над обломками корабля, спасатели бросились подбирать уцелевших.

Командир «Тэрнера» капитан 2 ранга Г.С. Вигант погиб вместе с кораблем. Были спасены 2 офицера и 165 матросов. Для миноносных сил Атлантического флота гибель эсминца стала тяжелым ударом. Потери в личном составе оказались неожиданно высокими.

Эскортные миноносцы были прочными маленькими корабликами. Их водоизмещение колебалось от 1140 до 1450 тонн. Они были предназначены для борьбы с подводными лодками. Однако они имели приличное вооружение и в случае необходимости могли, как и нормальные эсминцы, отразить нападение надводных кораблей и самолетов. Хотя эскортные миноносцы не обладали скоростью, огневой мощью и броней[14] нормальных эсминцев, их запасы глубинных бомб были ничуть не меньше. Борьба с подводными лодками являлась основной профессией эскортных миноносцев. Для этого они были оснащены самыми совершенными поисковыми системами и самым современным оружием.

Все эскортные миноносцы были построены по 6 слегка отличающимся проектам. Их вооружение состояло или из 3 — 76/50-мм универсальных орудий и одного счетверенного 40-мм автомата, или из 2 — 127/38-мм универсальных орудий и 1 счетверенного и 3 спаренных 40-мм автоматов. Корабли имели различные машинные установки: турбоэлектрические, дизельные или турбозубчатые агрегаты. Мощность машинных установок составляла от 6000 до 12000 ЛС, скорость колебалась от 20 до 24 узлов, что было на 15 узлов меньше, чем у эсминцев. Но мощность машинной установки не имела особого значения для решения задач, стоящих перед эскортным миноносцем. В качестве охотника за подводными лодками он имел одно большое преимущество перед эсминцем — очень малый радиус разворота. Это обеспечивало эскортному миноносцу хорошую маневренность, которой завидовали эсминцы, и которой боялись вражеские подводные лодки.

Контракты на строительство первых эскортных миноносцев были выданы в ноябре 1941 года. Однако еще в июне этого года британский контр-адмирал Дж. У.С. Дорлинг, возглавлявший Британскую комиссию по поставкам в США, обсуждал с морским министром Ноксом проблему нехватки эскортных кораблей. Дорлинг предложил использовать средства, выделенные на программу Ленд-лиза, для строительства эскортных миноносцев. Американское Бюро кораблестроения уже имело готовый проект, и Королевский Флот запросил построить 100 таких кораблей.

Но пока что приоритет имели торговые суда и десантные корабли. В ближайшие месяцы верфи не могли рассчитывать на дизеля и сталь для строительства эскортных миноносцев. Поэтому первый эскортный миноносец был построен лишь в феврале 1943 года, когда подводная угроза приняла катастрофические масштабы.

Королевский Флот получил 2 из 4 эскортных миноносцев, вышедших в этом месяце с американских верфей. Но 2 других были переданы американскому флоту: «Догерти» и «Остин». За ними уже весной последовала еще дюжина новых кораблей, и к июлю 1943 года программа строительства эскортных миноносцев приобрела широкий размах. Их строительством занимались 17 верфей. Так как использовались методы крупносерийного производства, то эскортные миноносцы сходили со стапелей с той же скоростью, что и автомобили с конвейера. С февраля 1943 года и до конца войны в Соединенных Штатах были построены 467 эскортных миноносцев. Королевский Флот получил 78 из них, 8 были переданы бразильскому флоту, еще 6 служили под флагом Свободной Франции.

Как и эсминцы, многие эскортные миноносцы были названы в честь героев американского флота, в честь офицеров и матросов, погибших в первые 8 месяцев Второй Мировой войны, таких как старший котельный машинист Томич, погибший в Пирл-Харборе на корабле-мишени «Юта», лейтенант Кеннет Мюр, офицер военной команды на торпедированном транспорте «Натаниэль Готорн», лейтенант Джон Р. Борум, погибший на сгоревшем танкере «Бриллиант». Вместе с этими героями сегодняшних дней не были забыты и герои прошлого — Рубен Джеймс и Джейкоб Джоунс.

К концу июня 1943 года в строю состояли 22 эскортных миноносца водоизмещением 1140 тонн и 13 больших миноносцев водоизмещением 1450 тонн. Малые эскортные миноносцы имели экипаж из 200 человек, а большие — из 216 человек в среднем. Большая часть экипажей и командиров были резервистами. Обучение этих людей легло дополнительным грузом на центры подготовки. Люди спешно проходили курсы общей, специальной и тактической подготовки, а потом направлялись в специализированные школы противолодочной борьбы в Ки-Уэст, на Бермуды и так далее. После окончания школы экипаж, как правило, принимал участие в ходовых испытаниях корабля и считался готовым к бою.

Летом 1943 года в составе миноносных сил Атлантического флота имелись лишь несколько эскортных миноносцев. Однако потребность в таких кораблях, особенно для эскортной службы, была очень острой. Как показал опыт, численность «волчьей стаи», атакующей конвой, вдвое превышала количество кораблей сопровождения. Командующий Атлантическим флотом и командующий миноносными силами надеялись ликвидировать это неравенство, придав по крайней мере 2 эсминца или эскортных миноносца каждой оперативной группе. Получив эти корабли, командир эскортной группы мог отделить 1 или 2 корабля для проверки предполагаемого контакта и преследования лодки. При этом в охранении конвоя не возникло бы опасных брешей.

Но в это же самое время эскортные миноносцы требовались на Тихом океане. Флот был вынужден решать задачи «войны на двух океанах». Только осенью 1943 года эскортные миноносцы появились в Атлантике в достаточных количествах.

Зато к декабрю этого года эскортные миноносцы охраняли трансатлантические конвои и прикрывали «крошки-авианосцы» в составе поисково-ударных групп.

Поисково-ударные группы пробили большие бреши в рядах «волчьих стай» Деница. Именно поисково-ударные группы одержали окончательную победу над фашистским подводным флотом.

В марте 1944 года эскортные миноносцы уничтожили свою первую подводную лодку. Эту честь разделили эскортные миноносцы «Томас» (капитан-лейтенант Д.М. Келлог) под брейд-вымпелом командира ДЭМЭ-48 капитана 2 ранга Г.Э. Паркинсона, «Бостуик» (капитан-лейтенант Дж. Г. Черч) и «Бронштейн» (лейтенант С.Г. Кинни). Эти корабли входили в Оперативную Группу 21.16, сформированную вокруг нового эскортного авианосца «Блок Айленд», которым командовал капитан 1 ранга Логан К. Рамсей. «Крошку-авианосец» также сопровождали эсминец «Корри» и эскортный миноносец «Бримен». Но эта пара не принимала участия в бою, имевшем место вечером 29 февраля.

События назревали уже несколько дней. «Блок Айленд» и его поисково-ударная группа патрулировали в Северной Атлантике в районе, где, по данным разведки, должны были собраться по крайней мере 18 подводных лодок.

Державшийся на левом крамболе эскортного авианосца «Бронштейн» в 22.08 установил радиолокационный контакт на расстоянии 6500 ярдов. «Бронштейн» сразу направился к цели, но там уже гремели разрывы глубинных бомб. «Томас» и «Бостуик» сбросили пиротехнические патроны и начали совместную атаку. 3 эскортных миноносца продолжали бомбить район, однако подводная лодка оставалась незамеченной до 22.13, когда «Бронштейн» дал залп осветительными снарядами. Их свет озарил поверхность моря, и корабли увидели всплывшую подводную лодку.

Очевидно, немецкие подводники не подозревали о присутствии «Бронштейна», сосредоточив все внимание на «Томасе» и «Бостуике». Однако в этот момент Кинни приказал своим артиллеристам открыть огонь. Загремели 76-мм орудия эскортного миноносца, и на мостике лодки возникло замешательство. 76-мм снаряды начали рваться вокруг лодки, у самого ее борта. Трассирующие снаряды 40-мм автомата «Бронштейна» прошлись по рубке подводной лодки. После этого немецкий командир решил спешно погрузиться и уносить ноги.

«Броншейн» дал 2 залпа из «хеджехога». После этого «Томас» и «Бостуик» продолжили атаку, также атаковав лодку из «хеджехогов» и сбросив несколько обычных глубинных бомб.

В течение 5 часов эскортные миноносцы продолжали охоту, выслеживая и бомбя, бомбя и выслеживая. Фашистская лодка не получала ни малейшей передышки.

U-709 всего этого не выдержала. Примерно в 03.20 «Томас» сбросил серию глубинных бомб, установленных на большую глубину взрыва. Под водой послышался гул. Затем в 03.24 поверхность моря вспучил сильный взрыв, за кормой эскортных миноносцев возник большой водоворот. Это могло значить лишь одно — подводная лодка взорвалась.

Их архивов немецкого флота после войны стало известно, что это была U-709. Однако она была не единственной лодкой, уничтоженной в это время и в этом месте. Пока «Томас» и «Бостуик» занимались своим противником, «Бронштейн» нашел себе новую рыбку.

Вошедший в строй 13 декабря 1943 года «Бронштейн» закончил свои ходовые испытания всего 3 недели назад. Однако нехватка опыта не помешала оператору сонара различить новое эхо в весьма сложной обстановке среди непрерывного грохота глубинных бомб, которые «Томас» и «Бостуик» сыпали на голову U-709.

Командир «Бронштейна» Кинни немедленно принялся за работу. В 01.37, когда был установлен контакт, дистанция была опасно малой, всего 450 ярдов. Уже через минуту Кинни приказал сбросить глубинные бомбы. После того как они полетели за борт, эскортный миноносец отвернул, чтобы восстановить гидролокационный контакт. В течение 15 минут акустики «Бронштейна» внимательно прислушивались, что делает лодка, находящаяся внизу.

В 01.55, когда нервы у всех были напряжены до предела, Кинни приказал сбросить серию из 18 бомб, установленных на большую глубину разрыва. Бомбы еще продолжали рваться, когда море вздыбилось от ужасного взрыва в глубине. Не было никаких сомнений, что лопнул прочный корпус подводной лодки, но Кинни не желал дать противнику никаких шансов. В 02.36 он приказал сбросить еще одну серию из 18 глубинных бомб. Эхо взрывов замерло вдали, и воцарилась полная тишина. Она убедила акустиков «Бронштейна», что с лодкой покончено.

После войны было установлено, что на этот раз мишенью «Бронштейна» стала U-603. Эскортный миноносец уже уничтожил 2 подводные лодки, а его первый поход еще далек от завершения.

В марте 1944 года конвой CU-16 пересекал Северную Атлантику в сопровождении Оперативной Группы 21.5. Среди ее кораблей находились эскортные миноносцы «Леопольд» и «Джойс». Оба были достаточно новыми кораблями и шли на фланге конвоя, как овчарки, охраняющие стадо.

9 марта конвой находился приблизительно в 540 милях к юго-западу от Исландии. Это был самый опасный район Атлантики. Именно здесь, примерно в трети пути от Англии к Ньюфаундленду, зимой 1942 — 43 годов подводные лодки свирепствовали с наибольшей яростью. Здесь были разгромлены конвои НХ-217, НХ-218 и НХ-219. Десятки торговых судов союзников были торпедированы, сотни моряков погибли при взрывах и пожарах или утонули в ледяных водах.

Теперь очередной конвой пересекал эту опасную зону. В 19.50 радар «Леопольда» засек какую-то цель. Командир эскортного миноносца капитан-лейтенант К.Ч. Филлипс объявил боевую тревогу и повел «Леопольд» к месту обнаружения цели.

В 19.55 по УКВ с «Леопольда» передали:

Эскортный миноносец «Джойс» (капитан-лейтенант Роберт Уилкокс) направился помогать товарищу. Но прежде чем «Джойс» подошел, бой уже начался. Примерно в 20.00 «Леопольд» выпустил 2 осветительных снаряда. Они разорвались и осветили все вокруг, после чего орудия эскортного миноносца открыли огонь по ясно видимому вражескому силуэту.

Подводная лодка дала залп торпедами. Прежде чем Филлипс успел повернуть корабль, чтобы уклониться, в левый борт эскортного миноносца попали 2 смертоносные «рыбки». Содрогнувшись от взрывов, эскортный миноносец остановился. Послышался скрежет металла, треск и звон лопающихся листов обшивки. Корма «Леопольда» надломилась.

Когда в 20.15 к месту событий прибыл «Джойс», «Леопольд» неподвижно стоял в воде. Носовая и кормовая части корпуса задрались вверх, винты торчали в воздухе. После безуспешных поисков подводной лодки «Джойс» приступил к спасательным работам. Это было очень рискованно, так как подводная лодка оставалась поблизости достаточно долго и успела выпустить 2 торпеды и по второму миноносцу. «Джойс» заметил приближающиеся торпеды и уклонился от них. Подводную лодку загнали в глубину, и спасательные работы возобновились.

В 00.45 море одолело изуродованный корабль. Кормовая часть корпуса «Леопольда» оторвалась и затонула. Когда она скрылась под водой, разорвались глубинные бомбы миноносца. Вихрь огня и кипящей воды погубил многих пловцов, и «Джойс» лишь с огромным трудом сумел подобрать несколько человек.

Моряки «Джойса» вытаскивали людей одного за другим, дрожащих, перемазанных нефтью. Но их было слишком мало. К утру из всей команды эскортного миноносца удалось спасти только 28 человек. Не спасся ни один офицер, капитан-лейтенант Филлипс погиб вместе со своим кораблем.

Когда последний из спасенных был поднят на борт «Джойса», «Леопольд» уже почти полностью погрузился, но пока продолжал дрейфовать. Когда рассвело, стало понятно, что больше никого подобрать не удастся. «Джойс» получил приказ затопить изуродованный миноносец артогнем и глубинными бомбами. Эта печальная задача была выполнена в 07.45, и «Леопольд» скрылся в пучине. Это был первый эскортный миноносец, потопленный во время войны.

Но эскортные миноносцы с лихвой отплатили за каждого погибшего товарища. В Битве за Атлантику подводные лодки потопили всего 2 эскортных миноносца. Это ничтожно мало, учитывая размах действий эскортных миноносцев, продолжавшихся до самой капитуляции Германии.

Суеверия приписывают цифре 13 множество нехороших качеств. Считается, что она приносит несчастья.

Но для офицеров и матросов Оперативной Группы 21.11 день 13 марта стал, совсем наоборот, счастливой датой, хотя командир подводной лодки U-575 и его экипаж придерживались прямо противоположного мнения. Многое зависит от точки зрения.

Оперативная Группа 21.11 была поисково-ударной группой, сформированной вокруг эскортного авианосца «Боуг», которым командовал капитан 1 ранга Дж. Б. Данн. В нее также входили эсминец «Хобсон» (капитан-лейтенант К. Лавленд), эскортный миноносец «Хаверфилд» (капитан-лейтенант Дж. Э. Мэтьюз), канадский фрегат «Принц Руперт» и 3 авиационные эскадрильи: британские 172-я и 206-я и американская VC-95. В это время уже планировалась высадка в Нормандии, поэтому 3 поисково-ударные группы были отправлены прочесать район сосредоточения подводных лодок у Азорских островов, чтобы подчистить океан.

Бой начался утром 13 марта, когда один из самолетов «Боуга» заметил на поверхности моря масляное пятно. Самолет вызвал на помощь корабли и сбросил гидроакустический буй. Буй сообщил, что неподалеку находится подводная лодка, и охота началась.

В 1.51 на сцене появился эскортный миноносец «Хаверфилд». После 2 часов поиска он установил гидролокационный контакт на дистанции 1700 ярдов и в 14.17 дал залп из «хеджехога». Последовали несколько взрывов, и на поверхность начали подниматься сгустки соляра.

Тем временем к месту боя подошел канадский фрегат «Принц Руперт». Канадцы сбросили несколько глубинных бомб и тоже дали залп из «хеджехога». В 13.58 «Хаверфилд» сбросил еще одну серию глубинных бомб, а в 15.51 дал залп из «хеджехога». «Принц Руперт» в 16.01 и в 16.29 сбросил еще 2 серии глубинных бомб. Потом канадцы остались поддерживать контакт, чтобы вывести «Хаверфилд» на огневую позицию. В 16.32 по указаниям «Принца Руперта» «Хаверфилд» сбросил 13 глубинных бомб.

В этот момент в район действий прибыл эсминец «Хобсон». Он подождал, пока «Хаверфилд» в 17.04 сбросит очередную серию глубинных бомб. В 17.32 «Хаверфилд» совершил очередную попытку, установив взрыватели на большую глубину. Затем в 17.59 свою серию глубинных бомб сбросил «Хобсон», а в 18.33 по пеленгам, переданным «Хаверфилдом», — вторую.

Ни одна подводная лодка не могла выдержать такую бомбежку, и эти фашисты не были исключением. Через 2 минуты после повторной атаки «Хобсона» подводная лодка вылетела на поверхность. Как только корпус лодки показался из воды, «Хаверфилд» открыл огонь. Артиллеристы «Принца Руперта» осыпали лодку градом снарядов из 20-мм автоматов. «Хобсон» также сразу присоединился к обстрелу. Пока снаряды и пули дырявили рубку лодки, самолет «Боуга» спикировал на нее и сбросил 2 бомбы. Он также выпустил несколько ракет в левый борт лодки.

В 18.43 рубку лодки охватило пламя, огонь бил из носового люка, и обезумевшие немцы начали бросаться за борт. Лодка начала медленно погружаться на ровном киле. Затем, когда вода покрыла палубу, она внезапно задрала нос вверх и затонула кормой вперед.

«Хаверфилд» подобрал 7 человек, «Хобсон» спас 15, в том числе командира лодки.

Потопленная U-575 стала первой подводной лодкой со шноркелем, потопленной американскими кораблями. Шноркель появился слишком поздно, поисково-ударные группы уже взяли немецкий подводный флот за горло.

В марте «дойные коровы» вернулись на свои пастбища, и Оперативной Группе 21.16 пришлось сказать свое веское слово. После недавних побед в Северной Атлантике моральный дух моряков был очень высоким. Эскортный авианосец «Блок Айленд», которым теперь командовал капитан 1 ранга Ф.М. Хьюз, и корабли сопровождения полным ходом направились в район событий, расположенный к северо-западу от островов Зеленого Мыса.

Высланные вперед самолеты с эскортного авианосца обшаривали район заправки подводных лодок. Утром 17 марта они заметили подводную лодку в точке 16° 42′ N, 30° 28′ W.

Атаковать выпало эскадренному миноносцу «Корри» (капитан-лейтенант Г.Д. Хоффман) и эскортному миноносцу «Бронштейн» (лейтенант С.Г. Кинни). «Бронштейн» уже отличился ночью 1 марта, в одиночку потопив подводную лодку и поучаствовав в потоплении второй. Эсминец «Корри» был ветераном Битвы за Атлантику. Он побывал буквально всюду: вместе с британским Флотом Метрополии сражался в ледяных водах Северной Атлантики и патрулировал в теплых водах Карибского моря. Вместе с ним, «Бронштейном» и «Блок Айлендом» в тот мартовский день находились «Томас», «Бримен» и «Бостуик».

Получив сообщение с «Блок Айленда», «Корри» и «Бронштейн» покинули строй и направились к месту обнаружения лодки. С помощью самолета они начали поиск. Чуть раньше «Корри» установил радиолокационный контакт с целью, которая оказалась воздушными шарами-приманками. Расстреляв эти шарики, эсминцы с новой энергией принялись за поиски лодки. Когда в 07.05 к поискам присоединился «Бронштейн», на поверхности было замечено масляное пятно. Началась обычная игра в прятки. Двое охотников рыскали по поверхности моря, а подводная лодка скрывалась в глубине. Контакт терялся, восстанавливался, снова терялся и снова восстанавливался. В море летели глубинные бомбы всех образцов, в небо взлетали столбы клокочущей воды, всплывали косяки глушеной рыбы.

Затем в 13.18 на поверхность, словно раненный кит, выпрыгнула U-801. Едва она появилась, «Корри» и «Бронштейн» открыли огонь. В течение 5 минут эсминец и эскортный миноносец обстреливали лодку. В палубу и рубку попало много снарядов, море вокруг было засыпано обломками. Затем люки лодки открылись, и экипаж начал выскакивать наружу.

Фашистские подводники не получили возможности добраться до палубного орудия, они успели лишь покинуть свой корабль. Когда в 13.26 «Корри» ринулся на таран, поврежденная лодка внезапно пошла на дно кормой вперед. 47 человек экипажа U-801 были подобраны.

Во второй половине дня 17 марта 1944 года на борту «Бронштейна» начались торжества. В течение 17 дней корабль принял участие в уничтожении 3 подводных лодок. Это был рекорд, которому могли позавидовать многие ветераны Битвы за Атлантику.

Но рапорт командира был настолько же скромным, насколько лаконичным. Кинни сдержанно писал:

Рапорт Кинни завершался выводом:

Что касается «Корри», то через 2 дня он снова участвовал в бою, когда самолеты «Блок Айленда» отправили на дно еще одну подводную лодку. Получив приказ подобрать летчиков сбитого самолета и спасшихся немцев, эсминец совершил 70-мильный бросок в качестве «кареты скорой помощи». Он прибыл вовремя, чтобы поднять из воды одного американского летчика и восьмерых полузахлебнувшихся немцев. Затем он присоединился к «Томасу» и «Бостуику», которые атаковали еще одну подводную лодку. Но ей удалось спастись. Прежде чем покинуть район атаки, «Корри» натолкнулся на свидетельство прошлого боя. Эсминец подобрал тело мертвого немецкого подводника. Позднее он был похоронен согласно морским обычаям.

Атака — спасение — морские похороны. Такой была работа миноносников во время войны.

Весной 1944 года лишь немногие лодки осмеливались высовывать нос в Западную Атлантику. К этому времени фашистский подводный флот научился уважать радар, который вызывал у него аллергию. В качестве контрмер применялись воздушные шары-приманки, которые волочили за собой ленты фольги, на лодках устанавливали приемники радиолокационного излучения. Немцы пытались обмануть сонары, покрывая корпус лодки резиной и выпуская патроны-имитаторы.

Но даже самые последние модели подводных лодок, оснащенные шноркелем, имевшие мощные дизеля, способные погружаться на глубину более 600 футов, медленно отступали. Они требовались в европейских водах, поэтому на запад в Атлантику были отправлены лишь несколько единиц.

Однойиз этих лодок была U-856. В начале апреля 1944 года она появилась на морских коммуникациях в 500 милях к югу от Галифакса. Поднимая перископ, лодка каждый раз рисковала головой.

17 апреля 1944 года ДЭМ-32 капитана 2 ранга Г.Л. Мелсона, который держал брейд-вымпел на эсминце «Бойл», в сопровождении эскортного миноносца «Хьюз» отправился на охоту. На рассвете в районе с координатами 40° N, 62° W была замечена подводная лодка. Эсминцы все утро провели, прочесывая этот район. Однако контакт был установлен только в 15.42, когда эсминец «Чемплин» (капитан 2 ранга Дж. Дж. Шаффер) обнаружил подводного противника с помощью сонара.

«Чемплин» был ветераном, на счету которого уже числилась одна подводная лодка. К нему присоединился «Хьюз», и они совместно провели несколько атак глубинными бомбами и «хеджехогами». Преследование продолжалось немногим более часа. Потом избитая лодка всплыла, чтобы дать последний бой.

Когда подводники начали выскакивать из люка к палубному орудию, открыли огонь орудия «Чемплина». Несколько снарядов попали в рубку, по мостику прошлись очереди зенитных автоматов, после чего командир эсминца пошел на таран. «Чемплин» ударил лодку в корму левой скулой. Лодка накренилась и вильнула в сторону, но при этом попала под шквал огня миноносца.

В горячке боя 20-мм снаряд с левого крыла мостика «Чемплина» попал в кранцу первых выстрелов. Взрыв осколочного снаряда уложил командира «Чемплина» и 3 матросов. Капитан 2 ранга Шаффер был смертельно ранен. Санитар уносил его вниз, когда на палубе эсминца раздались радостные крики: подводная лодка тонула.

Лодка скрылась под водой в 17.14, и тут же «Чемплин» и «Хьюз» содрогнулись от подводного взрыва. U-856 взорвалась.

Эсминцы «Нилдс» и «Ордоно» спасли 28 немецких подводников. У американцев погиб только командир «Чемплина» капитан 2 ранга Джон Дж. Шаффер, который скончался от ран на следующее утро.

По старой морской традиции он был похоронен в море.

В начале апреля 1944 года новый эскортный авианосец «Гуадалканал» под командованием капитана 1 ранга Д.В. Гэллери отправился к Мадейре. Фашистские подводники снова собрались в знакомых водах, и Гэллери намеревался испортить им встречу.

Поэтому Оперативная Группа 21.12, состоящая из «Гуадалканала» и эскортных миноносцев «Пиллсбери» (лейтенант Г.У. Кассельман), «Поуп» (капитан-лейтенант Э.Г. Хедленд), «Шателейн» (капитан-лейтенант Дж. Л. Фоли) и «Флаэрти» (капитан-лейтенант М. Джонстон), полным ходом направилась в указанный район. Миноносцами командовал капитан 2 ранга Ф.С. Холл, находившийся на «Пиллсбери».

Оперативная группа Гэллери вписала новую страницу в учебник противолодочной борьбы. Летчики «Гуадалканала» начали проводить экспериментальные ночные полеты. Достаточно опасные для крупного авианосца, ночные полеты с крошечной полетной палубы требовали от летчиков высочайшего мастерства. И ночью 8/9 апреля полеты при свете звезд дали свои плоды.

Примерно в 23.30 самолет-разведчик заметил подводную лодку на поверхности. Самолеты пошли в атаку, и лодка открыла огонь трассирующими снарядами, а затем нырнула под градом бомб. Подводной лодке удалось уйти, но в 06.25 лодка была снова замечена на поверхности. И на этот раз она погрузилась, задержавшись, чтобы обстрелять атакующие самолеты. Крепкий орешек! Настало время вызывать подкрепления.

Гэллери отправил на помощь эскортные миноносцы «Пиллсбери» и «Флаэрти». В 07.10 миноносцы возобновили гидролокационный поиск, и уже через 5 минут «Пиллсбери» установил контакт. Лейтенант Кассельман провел 2 атаки с помощью «хеджехога». Вода буквально кипела, когда в дело вступил «Шателейн». Вскоре после этого прибыл «Поуп». Окруженная 4 эскортными миноносцами, подводная лодка попала в капкан.

Но прошло некоторое время, прежде чем охотники сумели настичь свою добычу. При этом миноносцы провели несколько атак глубинными бомбами, «хеджехогами», постепенно увеличивая глубины срабатывания взрывателей. Миноносцы атаковали поочередно, пользуясь указаниями товарищей. Утро закончилось, миновал полдень, а море продолжало клокотать от взрывов бомб.

В 14.05 у борта «Шателейна» возник небольшой бурун, и на поверхность выскочила подводная лодка. То, что немцы решили продолжать бой, никого не удивило. Открылись люки, и артиллеристы бросились к палубному орудию. Немецкие снаряды засвистели в ту же секунду, когда открыли огонь артиллеристы «Шателейна». Над морем прокатился грохот выстрелов, и остальные миноносцы бросились на помощь «Шателейну».

«Флаэрти» открыл огонь, как только смог навести орудия. Он также выпустил торпеду с дистанции 1200 ярдов, но та прошла мимо лодки. Немецкие артиллеристы обрушили яростный огонь на «Флаэрти», но не смогли добиться попаданий. Зато «Шателейн» и «Флаэрти» добились нескольких попаданий. В 14.08 внутренний взрыв потряс лодку, из рубочного люка повалил дым. Экипаж лодки начал выскакивать наружу. Через 8 минут лодка исчезла в пенистом водовороте, оставив на поверхности горстку барахтающихся людей.

Экипаж подводной лодки состоял из 6 офицеров и 53 матросов, из них были спасены 37 человек, в том числе все офицеры. Они сообщили, что была потоплена U-515.

Среди захваченных в плен подводников был командир лодки Вернер Хенке, кавалер Рыцарского Креста с Дубовыми Листьями. Он находился на борту «Гуадалканала» на следующий день, когда 3 самолета с этого авианосца потопили недалеко от Мадейры U-68.

Захват Хенке натолкнул капитана 1 ранга Гэллери на интересную мысль. Если поисково-ударная группа сумела захватить командира лодки, награжденного Рыцарским Крестом, то почему бы не попытаться захватить и саму подводную лодку?

К чему привела эта идея Гэллери, мы расскажем позднее.

Рано утром 16 апреля 1944 года танкер «Пан Пенсильвания» был атакован и торпедирован в 100 милях от Нью-Йорка. В это время корабли Оперативной Группы 21.5, эскортные миноносцы «Гэнди» (капитан-лейтенант У.Э. Сешнз), «Джойс» (капитан-лейтенант Роберт Уилкокс) и «Петерсон» (капитан-лейтенант С.М. Хей) сопровождали суда конвоя, который формировался в этом районе. 3 эскортных миноносца получили приказ найти подводную лодку и спасти экипаж торпедированного танкера.

На полной скорости эскортные миноносцы понеслись на помощь танкеру. Было ясно, что судно получило серьезные повреждения, но экипаж танкера держал ситуацию под контролем, поэтому миноносцы сразу приступили к охоте за подводной лодкой.

«Джойс» установил гидроакустический контакт с противником. Капитан-лейтенант Уилкокс приказал атаковать его глубинными бомбами. Эскортные миноносцы начали сыпать глубинные бомбы с такой скоростью и меткостью, что первая же серия повредила лодку и вынудила ее всплыть.

Как только подводная лодка всплыла, она попыталась удрать. Все 3 эскортных миноносца открыли огонь. Артиллеристы лодки выскочили на палубу и начали отстреливаться. Один из снарядов разорвался, засыпав полубак «Гэнди» осколками, которые ранили 4 матросов. В ответ капитан-лейтенант Сешнз приказал дать полный ход и бросился на противника. Миноносец летел буквально следом за собственными снарядами. Он протаранил лодку, которая от удара легла на борт.

Когда «Гэнди» отошел в сторону, «Джойс» и «Петерсон» возобновили стрельбу. Окруженная подводная лодка дергалась и раскачивалась под шквалом снарядов. Очевидно, ее прочный корпус имел пробоины, центральный пост начало затапливать, машины были повреждены. Она не могла ни погрузиться, ни бежать. Командир отдал приказ затопить лодку. Лишь немногие члены экипажа сумели покинуть корабль, когда сработали подрывные заряды. Тихие взрывы разворотили корпус лодки, и она стремительно затонула.

«Джойс» подобрал плавающих подводников — всего дюжину человек, в том числе командира лодки. Они сообщили, что была потоплена U-550.

«Эта подводная лодка сражалась до последнего. Ее засыпали глубинными бомбами, ее расстреливали из орудий, ее протаранили так стремительно, что ей могло показаться, будто на нее обрушился весь американский флот. Не удивительно, что командир решил затопить лодку», — вспоминал один из моряков ОГ 21.5 впоследствии.

Бой с U-550 стал для «Гэнди» крещением огнем. Эскортный миноносец завершил ходовые испытания всего 2 недели назад и вошел в состав флота только за 8 дней до начала боя.

«Он сильно спешил повоевать», — заметил командующий миноносными силами Атлантического флота.

А потом появился еще один «крошка-авианосец» «Кроутан», которым командовал капитан 1 ранга Дж. П.У. Вест. Он вывел на охоту очередную поисково-ударную группу. Оперативная Группа 21.15 состояла из эскортных миноносцев «Инч» (капитан 2 ранга Ч.У. Фрей), «Фрост» (капитан-лейтенант Дж. Г. МакУортер), «Хьюз» (капитан-лейтенант Р.Г. Ванлесс), «Барбер» (капитан-лейтенант Э.Т.Б. Салливан) и «Сноуден» (капитан-лейтенант Н.У. Суонсон). Этим дивизионом командовал капитан 2 ранга Ф.Д. Джамбатиста. Целью этой группы было пастбище подводных лодок в ласковых водах у островов Зеленого Мыса. «Дойные коровы» уже крутились там, и Оперативная Группа 21.15 погналась за «волчьей стаей».

Так получилось, что в утренней дымке 26 апреля 1944 года «Хьюз» и «Фрост» проверяли сомнительный гидроакустический контакт. В 05.55 «Фрост» дал залп из «хеджехога», вслед за которым раздались 3 подводных взрыва. Затем наступила тишина. Акустики эсминцев включили свою аппаратуру, и корабли начали прочесывать район. Однако они напрасно напрягали слух. Ни-че-го. Наблюдатели вглядывались вдаль, самолеты «Кроутана» обшаривали море, но не видели никаких признаков гибели подводной лодки. Ни-че-го. Так был ли мальчик?

Через 2 дня настырные охотники группы «Кроутана» заметили в море большое пятно соляра. Эскортные миноносцы «Сноуден», «Фрост» и «Барбер» сразу были отправлены на охоту.

Трио миноносцев прощупало море гидролокаторами и сбросило несколько глубинных бомб. После этого в глубине прогремели 2 взрыва, и снова наступила тишина. Если здесь и находилась подводная лодка, отсюда она никуда не ушла.

После войны выяснилось, что подводная лодка U-488 исчезла где-то в районе островов Зеленого Мыса в конце апреля 1944 года. Штаб Деница занес ее в «бесследно пропавшие». Но можно предположить, что она была потоплена эскортными миноносцами «Фрост», «Хьюз», «Барбер» и «Сноуден».

Северные моря или теплые экваториальные воды — вне зависимости от широты и долготы воды Атлантики стали слишком жаркими для немецких подводных лодок. «Unterseebooten» оказались неспособны справиться с поисково-ударными группами, бороздившими океан.

В эту зиму было потоплено относительно немного подводных лодок. В Южной Атлантике у берегов Бразилии, в Карибском море, в районе Гранд-Банк фашистские подводные рейдеры попадались очень редко. На конвойных маршрутах Центральной и Северной Атлантики «волчьи стаи» стали вести себя все более трусливо. Многие подводные лодки были отозваны в Германию для установки шноркелей. Но германские военно-морские базы на Балтике и убежища подводных лодок на атлантическом побережье Европы оказались под ударами бомбардировщиков союзников, когда началось производство шноркелей. Не меньше страдали и заводы, выпускающие различные детали для этого устройства.

Противолодочные силы союзников, основным ядром которых стали поисково-ударные группы, весной 1944 года заставили фашистские подводные лодки бежать. С помощью радара, высокочастотных пеленгаторов, «хеджехогов», а также слаженных совместных действий и безжалостной настойчивости поисково-ударные группы выиграли Битву за Атлантику. Они выиграли ее в то время, когда американские конвои перевозили на Британские острова десятки тысяч солдат, грузы и технику для предстоящего вторжения в Европу.

Ход войны изменился. И тот поворот был отмечен статистикой, которую вел штаб 10-го Флота.

Поворотный момент был отмечен и главнокомандующим американским флотом адмиралом Эрнестом Дж. Кингом, который 1 марта 1944 года доложил морскому министру Фрэнку Ноксу:

Весной 1944 года в британских водах для проведения операции «Оверлорд» было собрано около 2500 транспортов и огромное количество войск. Им предстояло сокрушить Атлантический вал Гитлера. Большинство этих кораблей и солдат были американскими. Чтобы добраться до плацдарма у стен «Крепости Европа», им пришлось проделать путь в 3000 миль через Атлантический океан. День за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем они прибывали в Лондондерри, в Фалмут, Плимут, Бриксхэм и другие порты на юго-западе Уэльса и Англии.

Всех этих солдат и технику доставили конвои, множество конвоев, которые благополучно пересекли Атлантику. И они благополучно добрались до цели лишь потому, что американский и английский флоты прикрывали их, а противолодочные силы вели успешную охоту за гитлеровскими субмаринами. Каждая подводная лодка, потопленная эскортными группами или поисково-ударными, увеличивала степень безопасности конвоев. Совершенно понятно, что подводная лодка, потопленная в январе, не сумеет в марте атаковать конвой. А Вернер Хенке, попавший в плен в марте, уже не сможет принять участие в майских операциях «волчьих стай».

Роль, которую сыграли миноносные силы Атлантического флота в этих перевозках, можно легко проследить по нескольким эпизодам, связанным с сопровождением конвоев и операциями поисково-ударных групп. Эсминцы продолжали свою борьбу против подводных лодок весной и летом 1944 года, когда на плацдармах уже гремели орудия. В Битве за Атлантику не было никаких перерывов. И в этом вы сейчас убедитесь.

Есть какая-то злая ирония в той горькой участи, которая постигла эсминец «Пэррот». Отступление с Филиппин — кампания в Яванском море — отчаянное бегство из Чилачапа — «Пэррот» пережил все это. Он был одним из 5 старых четырехтрубников Азиатского флота, которые уцелели под японским ураганом и добрались до Австралии после падения Малайского барьера. Помятый и просоленный после долгой службы на Тихом океане, ветеран многих битв много раз был на волосок от гибели, а теперь вернулся в Соединенные Штаты для ремонта и отдыха.

Весной 1944 года он находился в Норфолке (Вирджиния). Им по-прежнему командовал капитан 2 ранга Дж. Н. Хьюз, и на корабле служили многие ветераны Азиатского флота, которые сражались под командованием адмирала Харта.

Во второй половине дня 2 мая эсминец получил приказ выйти в море. Он покидал свою стоянку в военно-морской базе Норфолка, когда вдруг раздался общий вопль. Над эсминцем, словно огромный утес, нависла черная тень. В 16.36 сильнейший удар потряс старый эсминец от носа до кормы. В него врезался транспорт «Джон Мортон».

3 человека на эсминце погибли сразу, 7 были ранены. Корпус «Пэррота» был наполовину разрублен, и это было слишком много для старичка. В 16.55 буксиры вытащили его на мелкое место. Позднее корабль был отбуксирован на верфь Портсмута (Вирджиния), где корабль осмотрели. Повреждения оказались слишком велики, поэтому 16 июня 1944 года он был списан.

Сейчас мы расскажем историю боя эскортного миноносца с подводной лодкой, в ходе которого была отдана команда, которой на флоте не слышали уже около 100 лет. Эскортным миноносцем был «Бакли», вошедший в строй 30 апреля 1943 года. Подводной лодкой — фашистская U-66. Бой произошел в Центральной Атлантике 6 мая 1944 года. А команду, которая была отдана, американский флот в последний раз слышал во время Триполитанских войн.

Но история началась вполне современно. Поисково-ударная группа (Оперативная Группа 21.11) во главе с новым эскортным авианосцем «Блок Айленд» (капитан 1 ранга Ф.М. Хьюз) направилась в район Зеленого Мыса. Там, недалеко от островов Зеленого Мыса снова были обнаружены «волчьи стаи», которые прибыли на рандеву со своими «дойными коровами», которых отогнали от островов Мадейра и Азорских. Вышедшая из Норфолка 22 апреля, команда «Блок Айленда» должна была сменить группу «Кроутана», которая ранее действовала в этом районе.

Кроме самого эскортного авианосца, в группу входили 4 эскортных миноносца: «Аренс» (капитан-лейтенант М.Г. Харрис), «Барр» (капитан-лейтенант Г.Г. Лав), «Бакли» (капитан-лейтенант Б.М. Абель) и «Юджин Э. Элмор» (капитан-лейтенант Г.Л. Конки). Эскортными миноносцами командовал капитан 2 ранга Г. Маллинс, который держал брейд-вымпел на «Аренсе».

29 апреля в 15.55 ОГ 21.11 сменила команду «Кроутана» в районе патрулирования и начала поиск подводных лодок противника. Через 2 дня с помощью радиопеленгатора была обнаружена подводная лодка. Самолет-разведчик установил радиолокационный контакт и атаковал лодку глубинными бомбами. Когда лодка улизнула от летчиков, корабли группы начали преследование, которое продолжалось 5 суток.

Обычно подводники не выдерживают такого давления и совершают отчаянную попытку всплыть, чтобы подзарядить батареи и провентилировать отсеки. Лодка, за которой охотилась ОГ 21.11, поступила точно так же.

На пятый день преследования эскортные миноносцы «Аренс» и «Элмор» были направлены вперед на 60 миль по предполагаемому курсу подводной лодки. Миноносцы «Бакли» и «Барр» остались сзади, двигаясь по этому курсу. Вечером 5 мая поисково-ударная группа находилась в 500 милях к западу от Зеленого Мыса, ведя радиолокационный поиск скрывшейся лодки. «Бакли» одновременно сопровождал «Блок Айленд».

Ночь была просто прекрасной, море заливал серебристый лунный свет. Летучие рыбы светящимися стрелами проносились над водой. Война казалась бесконечно далекой от этих ласковых вод. Если бы не было затемнения и не гудели вверху самолеты-разведчики, можно было бы подумать, что войны нет вообще.

Все моряки ОГ 21.11 знали, что подводная лодка находится неподалеку, и в 21.22 на экранах радаров появилась отметка. Но контакт тут же исчез, и море снова выглядело тихим и мирным. Однако в 02.16 ночные разведчики с «Блок Айленда» сообщили, что опять установили радиолокационный контакт. Лодка вынырнула на поверхность примерно в 20 милях от «Бакли».

С помощью информации, которую самолет постоянно передавал по радио, «Бакли» тоже установил контакт. Наблюдатели миноносца заметили лодку на расстоянии 2500 ярдов. Ее силуэт резко выделялся на фоне лунной дорожки, и противник не предпринимал никаких усилий, чтобы уклониться. К удивлению капитан-лейтенанта Абеля и остальных моряков на мостике миноносца, лодка почему-то выпустила 3 красные ракеты.

У Абеля не было времени раздумывать, был ли это вызов, сигнал другой подводной лодке или какая-то фашистская уловка. С расстояния 2200 ярдов он приказал своим артиллеристам открыть огонь. Залитая красным светом лодка представляла собой прекрасную мишень, и артиллеристы миноносца накрыли ее первым же залпом. Немцы немедленно открыли ответный огонь и попытались уйти. Абель приказал дать полный ход и бросился в погоню.

Был момент, когда «Бакли» и U-66 шли ноздря в ноздрю параллельными курсами, оставляя за кормой кильватерные струи, словно кто-то протянул по морю серебряную железную дорогу. Американские и немецкие комендоры продолжали дуэль на дистанции всего 20 ярдов. Затем Абель приказал рулевому положить руль на борт. Миноносец резко повернул и протаранил подводную лодку.

При столкновении нос «Бакли» вылез на палубу лодки, и корабли прочно сцепились между собой. Повторился эпизод «Бори» и U-405. Ни «Бакли», ни U-66 не могли навести орудия на противника. Но эти фашисты оказались более расторопными, чем экипаж U-405. Выбравшись из люков и облепив рубку, они открыли огонь из винтовок и пистолетов. В какой-то момент моряки на полубаке и мостике «Бакли» были вынуждены спрятаться. А потом американские моряки буквально остолбенели от удивления. Подводники, потрясая оружием, полезли на полубак миноносца. Они пытались взять его на абордаж!

Среди суматохи и криков, треска пистолетных выстрелов и лязга оружия эта команда словно выплыла из клубов порохового дыма прошлых веков. Просто бред! Но ничего бредового не было в схватке, которая разыгралась между фашистской штурмовой группой и экипажем «Бакли».

Кто-то из моряков миноносца увидел тевтонскую харю в клубах дыма и бросил в нее нож. Но немцы рвались вперед. Взбешенные миноносники швыряли в них пустыми гильзами, кофейными кружками, вообще всем, что попадалось под руку. Наконец моряки получили винтовки и ручные гранаты, но к этому времени нос миноносца соскользнул с палубы лодки. Однако «Бакли» и U-66 шли, сцепившись бортами, как фрегаты прошлого.

С полубака миноносца полетела ручная граната и взорвалась в рубочном люке лодки. Она повернула влево, а потом резко дернулась вправо, чтобы протаранить миноносец. Содрогнувшись от удара, «Бакли» чуть отвернул, а потом снова пошел прямо на лодку. Еще одна граната полетела с палубы эскортного миноносца и попала в рубочный люк подводной лодки. Раздался взрыв огромной силы, из люка вырвался столб пламени, повалил дым, и подводная лодка быстро погрузилась.

Абель предпринял все действия, которые полагались противолодочному кораблю в таких случаях. «Бакли» с трудом слушался руля, потому что его форштевень ниже ватерлинии был свернут влево, словно лемех плуга. Но U-66 тоже плохо слушалась руля, если только рулевой не выбрал намеренно курс прямо в Валгаллу. В морских глубинах воцарилось молчание. Бурлящий водоворот на месте погружения лодки быстро утих, и море скрыло все следы.

Поврежденный, но не выведенный из строя, «Бакли» в полночь 7 мая отделился от группы и пошел прямо в Нью-Йорк ремонтироваться. Он сумел отличиться совершенно уникальным образом. Эскортный миноносец «Бакли» стал первым американским кораблем со времен Дикейтора, которому пришлось отражать абордаж.

После того как «Бакли» был поврежден в ожесточенном бою с U-66, эскортные миноносцы «Аренс» и «Элмор» были отозваны для охранения «Блок Айленда». Охраняя авианосец, «Аренс» установил гидролокационный контакт с подводной лодкой и атаковал ее глубинными бомбами, которые могли ее повредить. После этого в течение 6 дней оперативная группа пыталась преследовать лодку, но не сумела ее прикончить. 13 мая ее сменила группа «Боуга» (Оперативная Группа 22.2), а «Блок Айленд» повел своих охотников в Касабланку.

Хотя моряки этой группы не слишком громко праздновали увольнения, они были более чем вознаграждены, узнав о полученном ими почетном прозвище. «Блок Айленд» был вторым по результативности эскортным авианосцем, за это его прозвали «Fighting Block Island» — «Боевой Блок Айленд». Но аббревиатура FBI имела и другую расшифровку — «Federal Bureau of Investigations», то есть ФБР. Она очень даже подходила поисково-ударной группе.

23 мая ОГ 21.11 снова вышла в море, усиленная эскортным миноносцем «Роберт И. Пейн» (капитан-лейтенант Д. Кохрейн). Снова на мостике авианосца стоял капитан 1 ранга Ф.М. Хьюз. «Блок Айленд» повел свою группу прямо к Канарским островам. Там в районе Монакской впадины глубины достигают 6300 метров. Было известно, что в этом неспокойном районе собираются немецкие подводные лодки.

В течение 4 дней группа вела рутинные поисковые операции. Но вскоре после полуночи 23 мая один из «Авенджеров» с «Блок Айленда» установил радиолокационный контакт с целью, которую пилот определил как лодку в надводном положении. Группа помчалась в указанную точку, и началась игра на удержание лодки под водой.

Но эта игра отнюдь не шла в одни ворота. Подводная лодка имела то преимущество, что оставалась невидимой. Она могла использовать это преимущество для проведения торпедной атаки. Невидимая подводная гадюка с ядовитым жалом может оказаться особенно опасной, если загнать ее в угол. Это стало очевидно, когда вечером 29 мая лодка атаковала группу «Блок Айленда».

Все произошло молниеносно. Сумерки превратились в темноту, и хотя корабли поисково-ударной группы вели тщательное наблюдение, они не обнаружили находившуюся в засаде подводную лодку. Ее увидели, когда было уже слишком поздно. Лодка незаметно всплыла под перископ и в 20.15 выпустила торпеды. 2 торпеды попали в «Блок Айленд», их взрывы слились в один, который прозвучал, как раскат грома. Вверх взлетел столб оранжевого пламени.

Эскортный миноносец «Элмор» заметил вражеский перископ в 20.22 и сразу погнался за лодкой. Еще через минуту третья торпеда попала в «Блок Айленд». А еще через 60 секунд «Элмор» сбросил первую серию глубинных бомб. Они подняли пенистые столбы, но не сумели уничтожить врага. К месту боя подоспел «Аренс». Находившийся в 3000 ярдов от «Блок Айленда» эскортный миноносец «Барр» тоже попытался атаковать, но в 20.33 он получил попадание торпеды в корму.

Все это произошло менее чем за 20 минут. Эскортный авианосец получил смертельные повреждения, эскортный миноносец был выведен из строя. «Барр» остался на плаву, а вот «ФБР» тонул. Авианосец получил сильный крен и, охваченный пожаром, быстро погружался. Миноносцы «Аренс» и «Пейн» провели спасательные работы на высшем уровне. Об этом говорит тот факт, что с авианосцем погибли только 6 человек, убитые при взрывах торпед. Через 40 минут после попаданий торпед эскортный авианосец скрылся под водой, окутанный дымом. Но «Аренс» спас 674 человека, а «Пейн» — 277.

Тем временем эскортный миноносец «Элмор» продолжал погоню за противником. В 20.38 он уклонился от торпеды, а в 21.10 установил гидролокационный контакт. В 21.13 командир «Элмора» капитан-лейтенант Г.Л. Конки приказал дать залп из «хеджехога». Затем последовал еще один. И еще один. В море разразился небольшой шторм, так как снаряды «хеджехога» попали в цель. После взрывов вода закипела. Через 4 минуты моряки миноносца услышали треск, скрежет и приглушенные взрывы. Это означало, что лодка разламывается на части.

Битва закончилась. Она оказалась слишком результативной. «Блок Айленд» был потоплен, «Барр» был выведен из строя, и его отбуксировали в Касабланку. Этот бой Оперативная Группа 21.11 никогда не забудет.

Для американских противолодочных сил потеря «Блок Айленда» стала тяжелым ударом, но вскоре «ФБР» был заменен другим авианосцем с таким же названием

Но «Боевой Блок Айленд» погиб не один. Вместе с ним на дно Монакской впадины ушла погубившая его U-549, которую уничтожил «Элмор».

Немецкий вице-адмирал Пауль Г. Венекер заключил в Токио сделку. Венекер отвечал за прорыв блокады с помощью подводных лодок, курсирующих между Германией и Японией. Группа подводных лодок в конце войны прибыла в Яванское море и Сингапур, а несколько даже добрались до Японии. Одна или две японские лодки сумели прорваться в Германию.

Венекер был низкого мнения о японских подводных лодках. «Они были слишком велики, чтобы легко маневрировать, попав под атаку. Поэтому их легко было уничтожить. А в области развития сонара и радара они отстали слишком сильно», — писал он.

Однако Венекер охотно сотрудничал с адмиралом Мивой, и фашистские подводники делали все возможное, чтобы помочь своим японским коллегам. Венекер предложил послать экипаж японской подводной лодки в Германию для обучения. «Я думаю, они получили очень хорошую подготовку на немецких лодках и ознакомились с германскими методами атаки. Но, к несчастью, их перехватили в Северной Атлантике в начале 1944 года, когда они возвращались в Японию».

В целом информация адмирала Венекера была совершенно точной, он ошибся лишь в дате. Поэтому его рапорт нельзя считать таким же точным, как рапорт командира эскортного миноносца «Фрэнсис М. Робинсон» капитан-лейтенанта Дж. Дж. Йохансена.

Эскортный миноносец входил в состав Оперативной Группы 22.2 и прикрывал авианосец «Боуг». Эта поисково-ударная группа сменила «Блок Айленд» у Зеленого Мыса, где «Бакли» одержал свою знаменитую победу. Чтобы не отставать от своих предшественников, команда «Боуга» прямо в первый же день поймала подводную лодку.

Это произошло 13 мая. Противник был обнаружен к северо-западу от Зеленого Мыса, всего в нескольких милях от точки, где «Бакли» потопил U-66. На этот раз удача улыбнулась «Фрэнсису М. Робинсону».

В 19.00 закат уже окрасил море в красный цвет, когда «Робинсон» установил гидролокационный контакт на дистанции всего 825 ярдов. Сразу был дан залп из «хеджехога». После того как снаряды шлепнулись в воду, была сброшена и серия глубинных бомб. Эти бомбы имели магнитные взрыватели Mark 8, которые должны были сработать недалеко от цели.

Через 7 секунд после залпа реактивного бомбомета послышались 2 взрыва. Это означало, что 2 снаряда попали в цель. Затем под водой глухо пророкотали 3 взрыва глубинных бомб, поднявшие столбы воды. Через 2 или 3 минуты после последнего взрыва раздался приглушенный треск, словно лопнул прочный корпус. Затем последовал сильнейший подводный взрыв, который перебил всю рыбу на четверть мили вокруг.

Команда миноносца предположила, что они уничтожили немецкую подводную лодку. Это действительно было так, погибла U-1224. Но лишь после войны стало известно, что теперь эта лодка носила бортовой номер RO-501. «Фрэнсис М. Робинсон» ухитрился потопить японскую подводную лодку в Атлантике!

Лишь документы штаба германских подводных сил и показания адмирала Венекера позволили разгадать этот парадокс. U-1224 была передана японскому экипажу в Германии и переименована в RO-501, после чего зачислена в Императорский Японский Флот. Но по пути в Японию она была отчислена эскортным миноносцем «Фрэнсис М. Робинсон». Командир миноносца в своем рапорте высказался кратко: «Слышали, как затонула лодка».

С момента пленения кавалера Рыцарского Креста Хенке капитана 1 ранга Гэллери мучило желание захватить немецкую подводную лодку. Если мы взяли в плен командира с такими наградами, то почему бы не захватить и корабль? В этот период войны Дениц начал оснащать свои лодки новым секретным оборудованием. Если бы его удалось заполучить, то 10-й Флот получил бы ценнейшую информацию о возможностях противника.

Командир эскортного авианосца «Гуадалканал» без особого труда доказал, что следует попытаться захватить немецкую лодку. Когда весной 1943 года оперативная группа находилась в Норфолке, капитан 1 ранга Гэллери пошел прямо к начальству, и командование ВМФ сразу одобрило его идею. Поэтому, когда в конце мая Оперативная Группа 22.3 вышла в море, она имела специальное задание «взять живьем».

В этот момент группа состояла из следующих кораблей: эскортный авианосец «Гуадалканал» (капитан 1 ранга Д.В. Гэллери), эскортные миноносцы «Пиллсбери» (капитан-лейтенант Г.У. Кассальман), «Флаэрти» (капитан-лейтенант М. Джонстон), «Поуп» (капитан-лейтенант Э.Г. Хедленд), «Дженкс» (капитан-лейтенант Дж. Ф. Уэй), «Шателейн» (капитан-лейтенант Д.С. Нокс). Миноносцами командовал капитан 2 ранга Ф.С. Холл, командир дивизиона.

Весь личный состав был проинструктирован относительно цели операции. Моряки испытывали приятное возбуждение, потому что была нарушена привычная рутина.

Капитан 1 ранга Гэллери заявил: «Помните, мы должны привести подводную лодку со всеми причиндалами. Это означает, что мы должны выгнать ее на поверхность и захватить экипаж, прежде чем они взорвут подрывные заряды».

Все зависело от скорости и согласованности действий. Если дать командиру лодки время, он нажмет нужную кнопку, и тогда вся операция будет бессмысленной. Поэтому охотники должны были атаковать лодку настолько яростно, что она будет вынуждена сдаться.

Получив все наставления, оперативная группа прибыла в район к северо-западу от Зеленого Мыса. 4 июня охотники находились в 100 милях от побережья Африки, где-то напротив границы между Французским Марокко и Золотым Берегом.

Этот день, за 2 суток до высадки в Нормандии, оказался благоприятным для смелого предприятия. Утро было ясным, а море спокойным. По нему бежали легкие белые барашки, но ничто не могло помешать охоте. В 11.10 эскортный миноносец «Шателейн» установил первый гидроакустический контакт и сразу же начал действовать.

Эскортные миноносцы шли впереди авианосца на обоих крамболах. «Шателейн» находился справа от «Гуадалканала» в 1 миле от него, когда обнаружил лодку. Очевидно, она пыталась проскользнуть сквозь охранение, чтобы атаковать авианосец. Командир «Шателейна» капитан-лейтенант Нокс передал: «Я атакую» и в 11.16 приказал дать залп из «хеджехога».

Получив сообщение с «Шателейна», капитан 1 ранга Гэллери приказал как можно быстрее поднимать самолеты. Скользящий над волнами «Уайлдкэт» энсайна Дж. У. Кэдла обнаружил лодку, идущую в подводном положении. К нему присоединился истребитель лейтенанта У.У. Робертса, который тоже увидел лодку. Взбороздив поверхность моря пулеметными очередями, пилоты указали тем самым цель «Шателейну» и миноносцам «Дженкс» и «Пиллсбери», которые полным ходом шли на помощь.

Подводная лодка круто развернулась, чтобы направить на авианосец кормовые торпедные аппараты. Но этот маневр стоил лодке потери инициативы. Следуя в точку, указанную самолетами, «Шателейн» перехватил лодку и обрушил на нее серию глубинных бомб, используя показания сонара. Бомбы были сброшены в 11.21, а через полторы минуты лодка всплыла в 800 ярдах от ожидающего «Шателейна». Бой оказался недолгим. С момента первого залпа прошло всего 13 минут, а эскортный миноносец уже вынудил лодку всплыть.

События, которые разыгрались после этого, разворачивались еще более стремительно. Едва подводная лодка показалась на поверхности, артиллеристы «Шателейна» открыли огонь из мелкокалиберных орудий, чтобы заставить фрицев сидеть внизу, но при этом не слишком сильно повредить лодку. Однако после того, как в бой вступили «Пиллсбери» и «Дженкс», которые открыли огонь с большой дистанции (но тоже из мелкокалиберных автоматов), немцы отбросили все колебания. Хотя вокруг свистели пули, время от времени звонко щелкая по рубке, подводники начали прыгать за борт, как лягушки. Командир дивизиона капитан 2 ранга Холл на «Пиллсбери» получил возможность пересчитать их и удостовериться, что лодка действительно покинута. Хотя экипаж лодки уже бултыхался в воде, ожидаемый грохот подрывных зарядов так и не прозвучал.

Однако фрицы могли покинуть лодку, оставив активированной бомбу с часовым механизмом. Впрочем, один или два моряка могли остаться на лодке, чтобы открыть кингстоны и затопить корабль, погибнув вместе с ним. Качающаяся на поверхности моря лодка представляла собой загадку и таила опасность. Поэтому сердца моряков учащенно забились после того, как капитан 2 ранга Холл отдал приказ: «Взять ее!»

Холл передал на «Шателейн» и «Дженкс»: «Подберите спасшихся».

Затем он же просигналил на «Пиллсбери»: «Намерены взять на абордаж. Готовьте абордажную партию, спускайте вельбот».

Итак, разыгралась еще одна драма, напоминающая старые времена. Была спущена маленькая шлюпка, которой предстояло подойти к борту приза и высадить абордажную партию на палубу противника. Это была нелегкая задача при сложившихся обстоятельствах. Покинутая лодка продолжала циркулировать 7-узловым ходом. «Пиллсбери» попытался перехватить ее и заарканить. Но когда эскортный миноносец подошел к подводной лодке, та неожиданно повернула и прорезала ему борт горизонтальными рулями.

Наконец абордажная партия сумела догнать лодку. Лейтенант Э.Л. Дэвид в сопровождении радиста 2 класса С.Е. Вдовяка и торпедиста 3 класса Э.У. Книспеля поднялся на скользкую палубу. Их встретил только мертвец, уставившийся в небо незрячими глазами. Допрашивать его было бесполезно. Если он и знал ответы, то все равно продолжал бы молчать. А время шло. Если часовой механизм бомбы тоже шел, то лодка могла взорваться в любой момент. Нельзя было тратить ни секунды на пустые рассуждения.

«Все нормально, парни. Идем».

Они спустились через открытый рубочный люк. Оказались в покинутом центральном посту. Здесь стоит тяжелый запах солярки, смазочного масла и человеческого пота. Труба перископа и панели с множеством приборов. Переплетения воздушных и водяных магистралей, трубопроводов, кабелей. Для лейтенанта Дэвида, бывшего подводника, все это было знакомо. Он нашел нужные рубильники и выключил дизеля. Но как только лодка остановилась, она сразу начала погружаться кормой. Судя по всему, она держалась только на ходу, теперь же она вполне могла пойти на дно. Американцы бросились к кингстонам и закрыли их.

Итак, это было сделано. Лодка не затонула и не взорвалась. «Гуадалканал» отправил на лодку призовую партию. На авианосец завели буксирный конец. Капитан 1 ранга Гэллери лично посетил приз, чтобы проверить его состояние и исправить заклиненный рулевой механизм. Здесь и там требовался мелкий ремонт. Но подводная лодка была приведена в порядок и подготовлена к путешествию.

Американцы получили полный комплект добычи. Пока «Пиллсбери» гонялся за подводной лодкой, «Дженкс» и «Шателейн» подобрали ее экипаж: 5 офицеров, в том числе командира, и 53 матроса. Лишь один человек был убит. И лишь один ранен — командир лодки обер-лейтенант Харальд Ланге.

Вероятно, гораздо больше, чем от раны, он страдал от вида своей лодки, которую тащили в плен, подняв на ее рубке «Звезды и Полосы». Однако Ланге мог утешаться сознанием того, что лодку захватила одна из лучших в Атлантике поисково-ударных групп. «Шателейн» и «Пиллсбери» уже приобрели репутацию отличных охотников за подводными лодками. «Гуадалканал» был одним из лучших авианосцев американского флота. Какие шансы имела обычная, заурядная лодка против этих Нимродов?

Победителям еще предстоял путь длиной 2500 миль до Бермудских островов с U-505, которая болталась у них на буксире. Эксперты 10-го Флота уже ждали на Бермудах вожделенную добычу, изнывая от нетерпения и любопытства.

Пока офицеры разведки допрашивали обер-лейтенанта Ланге и его экипаж, U-505 была передана техническим специалистам. Пленные отказались сотрудничать, но сама U-505 раскрыла немало секретов Деница. Нет нужды говорить, что все это серьезно помогло действиям противолодочных сил союзников.

За этот неоценимый вклад поисково-ударная группа капитана 1 ранга Гэллери получила благодарность президента.

В июне 1944 года одна из новейших фашистских подводных лодок опустилась на глубину, которая в то время считалась рекордной. Этой подводной лодкой была U-490, большой подводный танкер, отправленный в море, чтобы обеспечивать соляркой действующие в Атлантике подводные лодки.

Опасное задание! Подводные танкеры всегда пользовались особым вниманием американских поисково-ударных групп. Это понятно, ведь «волчья стая» окажется в катастрофическом положении, если придет в точку заправки с почти пустыми цистернами только для того, чтобы обнаружить, что оазис в океанской пустыне оказался зыбким миражом. Американские противолодочные силы старались создать такую ситуацию как можно чаще. Уничтожение подводного танкера не только лишало немцев большой подводной лодки и огромного запаса топлива, но и ставило под угрозу всю «волчью стаю», действующую в этом районе. Смертность среди «дойных коров» была исключительно высока.

Чтобы сократить эти потери, командование германских подводных сил решило использовать в качестве танкеров подводные лодки с большой глубиной погружения, надеясь, что это позволит им уйти от атак. Однако к июню 1944 года американские поисково-ударные группы оставались на месте боя, пока не завершали свою работу. В отличие от самоуверенных японцев, они не прекращали атаку, когда на поверхности появлялись пузыри воздуха, и не отказывались от погони, если теряли след. Поэтому погоня за обнаруженной лодкой могла продолжаться несколько суток подряд, и попытка уйти на большую глубину не приносила особого облегчения. Поисково-ударная группа просто оставалась в этом районе и ждала, руководствуясь простым правилом: «То, что однажды погрузилось, обязательно должно всплыть».

Уничтожение U-490 интересно некоторыми особенностями. В июне 1944 года она действовала в старом районе рандеву к северо-западу от Азорских островов. В это время войска генерала Эйзенхауэра штурмовали «Крепость Европу», поэтому причины появления «волчьих стай» на атлантических коммуникациях были совершенно очевидны. Каждый транспорт, который они сумеют потопить, ослабит мощь англо-американского наступления. Таковы были причины появления U-490 возле Азорских островов. Но по тем же самым причинам там появилась и американская поисково-ударная группа.

Ее возглавлял эскортный авианосец «Кроутан» (капитан 1 ранга Дж. П.У. Вест). В нее также входили эскортные миноносцы «Фрост» (капитан-лейтенант Дж. Г. МакУортер), «Инч» (капитан-лейтенант Д.А. Тафтс) и «Хьюз» (лейтенант Дж. Г. Батчеллер). Командовал миноносцами находившийся на «Фросте» командир дивизиона капитан 2 ранга Ф.Д. Джамбатиста.

10 июня группа получила сообщение из штаба Атлантического флота, что недалеко от Азорских островов находится подводная лодка. В 12.31 и 22.36 ее передачи засек радиопеленгатор. Группа «Кроутана» начала преследование.

Утром 11 июня «Фрост» установил первый гидролокационный контакт. После этого до 20.00 корабли неоднократно обнаруживали лодку своими сонарами. Координируя свои действия, «Фрост», «Хьюз» и «Инч» выполнили множество атак, пытаясь уничтожить противника. Весь день они сыпали в воду «бочки», рассчитывая накрыть лодку удачной серией. Они подняли в воздух сотни тонн соленой воды, но никаких признаков гибели лодки не появилось.

Стало ясно, что она нашла укрытие и погрузилась очень глубоко. Приближалась полночь, и эскортные миноносцы решили начать новую игру. Отойдя на 5 миль от точки последнего обнаружения, 3 эскортных миноносца принялись ждать. Своеобразный вариант игры «Мышка, мышка, выгляни наружу!» дал неожиданный результат.

Едва «Фрост», «Инч» и «Хьюз» заняли свою позицию, как на экране радара «Фроста» появился блик. Капитан-лейтенант МакУортер сразу повел свой корабль на цель. Когда дистанция сократилась, миноносец открыл огонь осветительными снарядами, а с дистанции 3000 ярдов «Фрост» нащупал лодку прожектором. Миноносцы открыли огонь из всех орудий, «Инч» тоже бросился в погоню. Бросаясь из стороны в сторону, лодка попыталась уйти. Но миноносцы маневрировали, меняли скорость и не ослабляли хватки, постепенно сократив дистанцию до 1600 ярдов. На дистанции 1200 ярдов цель исчезла с экранов радаров.

Через пару минут эскортные миноносцы оказались в той точке, где пропала лодка. В воде плавали несколько вопящих людей. В луче прожектора стали видны пловцы и желтые резиновые плотики. И пока миноносцы маневрировали, чтобы подобрать подводников, под водой раздался сильнейший взрыв. За ним последовал треск рвущегося металла и ломающихся механизмов. Далеко внизу давление воды разломало подводную лодку на куски. Это произошло 11 июня в 22.10.

Уничтоженной подводной лодкой оказалась U-490, большой подводный танкер. Она была введена в строй менее чем 6 месяцев назад. Имея на борту запас топлива и продовольствия, она прибыла в район встречи лишь для того, чтобы встретить свою смерть. Поисково-ударная группа «Кроутана» уничтожила ее раньше, чем она успела заправить хотя бы одну подводную лодку.

Накануне U-490 получила небольшие повреждения при атаке «хеджехогом», но все они были исправимы. Пытаясь уйти от глубинных бомб, командир опустился на глубину более 700 футов. Там лодка скрылась от глубинных бомб. Но в результате этого погружения и 17-часовой атаки глубинными бомбами ее запасы кислорода и выдержка экипажа подошли к концу. Это критическое положение вынудило U-490 подняться на поверхность, где она оказалась рядом с поисково-ударной группой.

60 пленных, в том числе командир лодки, были подняты из моря. Был спасен весь экипаж. Люди были измучены, но не более того, зато U-490 была уничтожена. И «волчьей стае», действующей в этом районе, нужно было искать солярку где-то в другом месте.

В июле поисково-ударная группа «Кроутана» снова попала в бой, когда прочесывала океан к востоку от Азорских островов. На мостике «Кроутана» стоял капитан 1 ранга Дж. П.У. Вест. Капитан 2 ранга Ф.Д. Джамбатиста командовал эскортными миноносцами. В состав группы входили «Фрост» (капитан-лейтенант Дж. Г. МакУортер) и «Инч» (капитан-лейтенант Д.А. Тафтс).

Утром в 09.11 «Инч» установил гидролокационный контакт с подводной лодкой. В 09.14 на помощь примчался «Фрост». В 09.16 наблюдатели «Инча» заметили 2 торпеды. Миноносец поспешно отвернул в сторону, и «рыбки» проплыли мимо. В 09.17 «Инч» пустил в ход «хеджехог».

Тем временем «Фрост» несколько раз устанавливал контакт, терял его и опять возобновлял охоту. В 10.26 «Инч» атаковал лодку глубинными бомбами, в 10.39 то же самое сделал «Фрост». Команда работала, как отлично отлаженная машина, и подводная лодка была обречена. В 10.50 эскортные миноносцы содрогнулись от оглушительного подводного взрыва. Кончено!

Примерно через полчаса миноносцы увидели на поверхности большое пятно соляра и многочисленные обломки. Подойдя туда, они подобрали спасательные жилеты, шинели, изломанные доски, куски пробки и другие свидетельства гибели лодки. Трезвомыслящие американские командиры не верили в гибель лодки, пока не получали убедительные доказательства. В данном случае они имелись в избытке.

Послевоенные исследования показали, что «Фрост» и «Инч» потопили U-154. Охотники на волков раздобыли еще одну шкуру.

Подводные лодки, которые летом 1944 года заходили в американские воды, подвергали себя огромному риску. Это ясно доказывает судьба U-233.

Эта лодка была подводным заградителем, оснащенным по самому последнему слову техники. Северную Атлантику она пересекла с помощью шноркеля, но лишь для того, чтобы найти свою смерть на морских коммуникациях у Восточного Побережья. Что посеешь, то и пожнешь.

Несмотря на все хитрые приспособления и шноркель, U-233 была обнаружена возле мыса Сейбл кораблями Оперативной Группы 22.10. Это была поисково-ударная группа, сформированная вокруг эскортного авианосца «Кард» капитана 1 ранга Р.Ч. Янга. В нее также входили эскортные миноносцы «Бейкер» (капитан-лейтенант Н.К. Хоффман) и «Томас» (капитан-лейтенант Д.М. Келлог). На «Томасе» находился командир дивизиона капитан 2 ранга Г.Э. Паркинсон.

Следуя примерно в 100 милях от мыса Сейбл, 5 июля в 19.07 «Бейкер» установил гидролокационный контакт. В 19.13 эскортный миноносец сбросил первую серию глубинных бомб, вторая последовала за ней в 19.20. Попав под удары бомб, лодка заметалась из стороны в сторону. А потом, в 19.31, лодка вылетела на поверхность, как отфыркивающийся гиппопотам.

Как только нос лодки в облаке брызг появился над водой, артиллеристы «Бейкера» открыли огонь из всех орудий, обрушив на лодку ливень раскаленного металла. Одновременно капитан-лейтенант Хоффман приказал выпустить 2 торпеды. Торпеды попали в цель. Однако расстояние было слишком мало, и взрыватели не встали на боевой взвод. Торпеды не взорвались.

Ринувшись вперед, «Бейкер» прошел перед лодкой. В этот момент миноносец дал залп из бомбометов. Бомбы накрыли носовую часть лодки, разворотив палубу. Такой удар отправил бы на дно менее прочную подводную лодку, но эта оказалась достаточно крепкой. Так как она продолжала идти дальше, «Бейкер» положил серию из 13 глубинных бомб прямо у нее по курсу. Взрыв поднял целую гору воды, которая обрушилась вниз с грохотом горной лавины. Полузатопленная подводная лодка выдержала и это, упрямо двигаясь дальше.

Лодка прошла сквозь водопад, но подводники оказались менее выносливыми, чем их корабль. Когда рубка началась качаться и дергаться, несколько человек бросились за борт. Другие начали поспешно выбираться из люков. К «Бейкеру» присоединился эскортный миноносец «Томас», который также обрушил на U-233 ураган снарядов. Поврежденный, изрешеченный снарядами, подводный заградитель все еще пытался оторваться от преследователей, хотя теперь за ним волочился нефтяной шлейф из пробитых цистерн. Однако он крепко попался. Приказав дать полный ход, капитан-лейтенант Келлог пошел на таран. «Томас» ударил лодку примерно в 20 футах позади рубки. Скрежет разрываемого металла, клокотание воды, крики людей — и лодка пошла на дно.

Миноносцы подобрали 30 полузахлебнувшихся подводников. Еще 39 человек экипажа подводного заградителя ушли на дно вместе с ним.

Нет, шноркель не стал панацеей. Как не стали избавлением и все остальные новинки, которые были установлены на фашистских подводных лодках. Дениц мог улучшать подводные лодки, однако он не мог улучшить военное положение, и он не мог улучшить выносливость подводников. Человек не мог выдержать слишком много.

Немецкие подводники поняли, что участь нарушителей, особенно в Западной Атлантике, будет печальной.

Вторым эскортным миноносцем, погибшим во время Битвы за Атлантику, был «Фиск» (лейтенант Дж. Э. Комли), который летом 1944 года действовал в составе Оперативной Группы 22.6. Эту поисково-ударную группу возглавлял эскортный авианосец «Уэйк Айленд».

Утром 2 августа группа прочесывала район Северной Атлантики, расположенный примерно на полпути между Ньюфаундлендом и Британскими островами. Имелись сведения, что оснащенные шноркелями подводные лодки снова появились на прежнем месте, поэтому группа, в которую кроме авианосца входили 5 эскортных миноносцев, отправилась на охоту. В 11.57 «Фиск» вместе с «Дугласом Л. Говардом» (капитан-лейтенант У. Стоки) отделились от группы, чтобы проверить подозрительный контакт.

Море сверкало в лучах полуденного солнца, когда эскортные миноносцы прибыли на место. В 12.23 контакт был опознан как подводная лодка. В 12.35, когда сонар показал дистанцию 1075 ярдов, «Фиск» неожиданно содрогнулся от подводного взрыва огромной силы. Взрыв разорвался корпус корабля в средней части, и «Фиск» сразу потерял ход и накренился. Акустики не слышали шума торпеды, наблюдатели не видели характерного следа на поверхности. Возможно, «Фиск» был подорван бесследной электроторпедой. Ее взрыв часто звучал, как гром среди ясного неба.

В 12.40 поврежденный миноносец еще раз вздрогнул, когда произошел новый взрыв в носовой части. Люди, находившиеся в нижних помещениях, пытались выбраться на верхнюю палубу сквозь облака дыма и пара. Хотя многие из них были серьезно ранены, на корабле не было паники. Находившийся поблизости эскортный миноносец «Фаркухар» (капитан-лейтенант Д.Э. Уолтер) поспешил на помощь, чтобы подобрать моряков из воды.

Усиливающееся волнение переломило «Фиск» пополам. Затопленная носовая часть в 13.42 скрылась под водой. Корма держалась на воде, пока ближе к вечеру «Говард» не потопил ее артиллерийским огнем.

Команда «Фиска» понесла большие потери: 33 человека погибли или пропали без вести, 52 из 183 спасшихся были ранены. К 16.20 «Фаркухар» забрал всех, раненым была оказана надлежащая помощь.

Подводная лодка, потопившая миноносец,[15] сумела ускользнуть. Но долго ждать расплаты не пришлось. Этим летом «волчьи стаи» понесли большие потери от рук американских поисково-ударных групп. Германские торпеды до дня капитуляции Германии сумели потопить всего лишь 1 эскортный миноносец, тогда как американские эскортные миноносцы топили одну лодку противника за другой.

В августе 1944 года в обстановке строжайшей секретности адмирал Дениц помог фашистской разведке высадить партию диверсантов на Лонг Айленде. А если это было возможно на Лонг Айленде, то почему бы не высадить диверсантов в Мэйне, во Флориде, вообще где угодно на Восточном Побережье? Доставленные в Америку на лодках, оснащенных шноркелем, диверсанты могли подтачивать Америку изнутри, как термиты. Отсидевшись в специальных укрытиях, подготовленных секретными агентами или сочувствующими фашизму, диверсанты могли начать устанавливать подрывные устройства на заводах по производству боеприпасов, разрушать железные дороги, терроризировать население. Все это было бы прекрасно. Но разведка имелась не только у немцев. Американцы узнали об отправке диверсантов, поэтому поисково-ударные группы уже ожидали прибытия подводных лодок у американского побережья.

20 августа «Боуг» вместе с сопровождением оказался в нужное время и в нужном месте. Хотя U-1229 кралась как можно более незаметно, как делают все подводные лодки, она была замечена. Эскортные миноносцы, сопровождавшие «Боуг», не могли оставить авианосец без охраны, поэтому они только следили, как действуют самолеты. Под градом бомб подводная лодка отправилась на дно.

Еще пара лодок сумела проникнуть на территорию морского пограничного района и высадить диверсантов на Лонг Айленде и во Флориде. Но те были быстро захвачены патрулями Береговой Охраны и сотрудниками ФБР. Еще одна операция Деница завершилась ничем.

Эскортные миноносцы, участвовавшие в мероприятиях по поимке фашистских диверсантов, на этот раз своей репутации ликвидаторов не оправдали.

К концу лета 1944 года подводная война практически завершилась. Немецкие лодки оказались совершенно неспособны перерезать коммуникации, идущие из Америки к новому фронту в Европе. Огромное количество транспортов, необходимое для нормального снабжения американских легионов в Нормандии, пересекало Атлантику беспрепятственно. Правда, время от времени на морских путях гремели взрывы торпед, и торговые суда тонули. Однако противолодочные силы американцев и союзников пересекали океан церемониальным маршем и обеспечили доставку всего необходимого для проведения операции «Оверлорд».

В свою очередь «Оверлорд» нанес удар по германской подводной войне, лишив немцев баз во Франции и Голландии. Бункера, где прятались субмарины, взлетали на воздух. Под ударами самолетов и пушек американцев и союзников подводные лодки начали отступать. Они были вынуждены отойти в тыловые базы на Балтике и побережье Норвегии.

Адмирал Дениц предпринял последнюю отчаянную попытку перейти в наступление, используя новые скоростные подводные лодки XXI серии и улучшенные шноркели. Но эта попытка стала лебединой песней германских подводных лодок. Они еще раз вышли в океан, но теперь их было слишком мало, чтобы собраться в стаи. Впрочем, если бы их было больше, это ничего не изменило бы. Немцы решили, что тактика «волчьих стай» устарела.

«Rudeltaktik» ушла на дно. И потопили ее поисково-ударные группы, составленные из эскортных авианосцев, эсминцев и эскортных миноносцев.

К январю 1942 года армии Оси перешли к обороне на всех фронтах. На Тихом океане американский флот перешел в наступление, конечной целью которого был Токио. В Атлантике немецкие подводные лодки постепенно отступали. На Восточном фронте русские разгромили германскую 6-ю Армию под Сталинградом. В Северной Африке Африканский корпус Роммеля отступил в Тунис. Войска союзников начали наступление на восток через Марокко и Алжир, чтобы нанести удар в спину загнанному Лису Пустыни. Общая стратегическая ситуация для союзников складывалась благоприятно.

Италия являлась самым слабым звеном в цепи Оси, это было совершенно очевидно. Поступали сообщения, что итальянцы крайне недовольны сотрудничеством с Германией. Немцы в Италии вели себя очень высокомерно и восстановили против себя все население. Огромные потери, которые понесла итальянская армия за годы войны, повергли народ в траур и вызвали пораженческие настроения. Настало время нанести удар по цитадели фашистов.

На конференции в Касабланке (14–24 января 1943 года) Рузвельт и Черчилль встретились с командованием вооруженных сил союзников, чтобы наметить планы будущих военных операций. Русские, которые понесли колоссальные потери, настойчиво требовали открыть второй фронт в Европе. Но «Атлантический вал» Гитлера был слишком прочен, чтобы начать его штурм немедленно. Поэтому логичной целью выглядела Италия, которая находилась в «мягком подбрюшье Европы», как любил говорить Черчилль. Разгром Италии выводил из войны одного из партнеров Оси. Появлялась возможность поймать в ловушку большую немецкую армию, находящуюся на итальянском «сапоге». Захват Италии позволял союзникам войти во Францию через заднюю дверь. Одновременно они устанавливали полное господство над Средиземным морем — важнейшей дорогой, ведущей к Суэцу, Индии, Китаю и Ост-Индии.

Таким образом, целью первой десантной операции была выбрана Италия. Но сначала требовалось захватить Сицилию, этот камень преткновения у самого носка итальянского «сапога». Захват гористого острова ликвидировал барьер на морском пути из Северной Африки в Италию. Одновременно союзники получали стратегическую базу на юго-западном фланге Италии. Итак, Сицилия стала номером первым в списке десантных операций 1943 года.

Однако немцы в Северной Африке отнюдь не были склонны сдаваться и в середине апреля нанесли мощный контрудар. Сначала американцы попятились, но потом оправились и через пару недель возобновили наступление на Тунис. 8 мая британские томми ворвались в Тунис, а американские Джи-Ай вошли в Бизерту. Лис Пустыни и несколько командиров, которых он выбрал, сумели ускользнуть в Европу. Окруженная на северо-востоке Туниса итало-немецкая армия капитулировала 11 мая.

В течение мая и июня союзники собирали силы и готовились к высадке на Сицилию. В Тунисе они имели хорошие передовые базы для подготовки форсирования узкого в этом месте Средиземного моря. Из Алжира и Марокко туда двигались многочисленные конвои с войсками и снабжением, прибывшие с Британских островов или пересекшие Атлантику, покинув американские порты. Это резкое увеличение объема морских перевозок означало увеличение нагрузки на эсминцы. Они должны были сопровождать конвои и боевые корабли, им приходилось бороться с подводными лодками и авиацией противника. Эти задачи становились все сложнее с приближением дня начала операции.

Проводка союзных конвоев с войсками через Гибралтарский пролив в восточную часть Средиземного моря была нелегкой. Муссолини делал все, чтобы превратить это море в «фашистское озеро». С помощью немцев и при содействии франкистской Испании ему это почти удалось. Англичане сохранили маршрут Гибралтар — Суэцкий канал лишь неимоверными усилиями, проявив поистине бульдожью хватку. Попытки Оси добиться господства на море провалились. Но весной 1943 года немецкие подводные лодки продолжали рыскать вокруг Гибралтара. Немецкие торпедоносцы вылетали из своих гнезд на Лазурном берегу, в Сицилии и самой Италии. Морские силы дуче наносили удары, как только появлялась возможность для этого.

Итальянский флот представлял для союзников потенциальную, а не реальную угрозу, так как даже немцы называли его «fleet-in-being». Было ли такое пренебрежительное отношение немцев к итальянскому надводному флоту оправданным или нет — сказать сложно. Но с итальянскими подводными лодками приходилось считаться. В течение последних 10 лет перед войной итальянцы сумели создать крупный подводный флот. Итальянские лодки время от времени появлялись в Атлантике и сумели потопить довольно большое количество торговых судов. Сейчас они совместно с немецкими подводными лодками пытались удержать Средиземное море.

Американские эсминцы столкнулись с итальянскими подводными лодками в период подготовки вторжения на Сицилию. Насколько известно, итальянцы в это время не сумели потопить ни одного американского корабля. Зато американские эсминцы, действовавшие у побережья Алжира, уничтожили одну итальянскую лодку.

Утром 21 мая 1943 года 7 эсминцев ЭЭМ-16 капитана 1 ранга Т.Л. Уоттлза вышли из Мерс-эль-Кебира и направились для патрулирования в районе Орана. В составе эскадры находился эсминец «Нилдс» (капитан-лейтенант Э.Р. Хекки), которому был выделен самый восточный сектор.

«Нилдс» прибыл на место в 15.15. Патрулирование было очень скучным до 16.50, когда эсминец получил сообщение с британского патрульного самолета о замеченной подводной лодке. Самолет вывел «Нилдс» в точку, где была замечена лодка, и в 17.10 он сбросил глубинную бомбу. Затем второй самолет выпустил несколько осветительных ракет. Через 6 минут эсминец сам установил гидролокационный контакт с целью на расстоянии 400 ярдов.

В 17.19 «Нилдс» начал атаку, сбросив серию из 9 глубинных бомб. В 17.23 корабль снова установил контакт, а через минуту Хекки и его команда сбросили еще 9 глубинных бомб. Маневрируя, чтобы начать третью атаку, в 17.31 эсминец выстрелил 2 бомбы из носовых бомбометов. В 17.41 за ними последовали еще 3 бомбы из бомбометов левого борта. Прогремели несколько взрывов, а потом установилась прямо-таки могильная тишина.

Кружа по морю, «Нилдс» пытался нащупать лодку сонаром до 07.00 следующего утра, после чего направился к Орану, чтобы прикрывать выход конвоя. К этому времени уничтожение подводной лодки доказали обломки палубного настила и пятно соляра, растекшееся на 3 мили в ширину. После войны итальянские документы подтвердили гибель лодки.

Жертвой «Нилдса» стала подводная лодка «Горго». Она была одной из 2 итальянских лодок, потопленных американскими кораблями за время войны. Вторая лодка будет уничтожена во время высадки на Сицилии, и главным героем опять станет американский эсминец.

К июлю союзники собрали в базах более 3200 кораблей, катеров и барж, 4000 самолетов, 250000 солдат для вторжения на Сицилию. К этому дню собранная армада была самой крупной в мировой истории. Главнокомандующим союзными войсками был назначен генерал Эйзенхауэр, штаб которого находился на Мальте. Командующим объединенным союзным флотом был адмирал сэр Эндрю Каннингхэм. Американские морские силы насчитывали около 1700 кораблей и командовал ими вице-адмирал Г.К. Хьюитт.

Операция получила название «Хаски». Планом предусматривалась одновременная высадка на Сицилии американских и британских войск. Американское Западное оперативное соединение должно было высадить на юго-западном побережье американскую армию генерала Паттона. Британское Восточное оперативное соединение должно было высадить дивизию на восточном побережье Сицилии. Войскам была поставлена задача соединиться в гористом районе острова. Флот должен был патрулировать у побережья и перерезать морские коммуникации между островом и собственно Италией. Высадка была назначена на 10 июля 1943 года.

Предстояла тяжелая борьба. По оценкам, вражеские силы в Сицилии составляли 4 первоклассные итальянские дивизии, 5 дивизий береговой обороны, по меньшей мере 2 немецкие дивизии. В Сицилии базировались крупные силы Люфтваффе, кроме того из Италии могли быть легко переброшены подкрепления. Подводные лодки Деница и итальянский флот также могли попытаться атаковать силы вторжения.

Западное оперативное соединение вице-адмирала Хьюитта было разделено на 3 отдельные группы, которые высаживали американские войска на плацдармах в Ликате, Джеле и Скольитти. Эти соединения получили кодовые названия «Джосс», «Дайм» и «Цент».

Британское оперативное соединение вышло из Англии, американское — из портов Северной Африки. 5 июля восточнее Орана находилась большая группа кораблей. К ней присоединились корабли, вышедшие из Алжира. По дороге к Тунису и Бизерте флот подобрал ожидавшие его флотилии десантных судов. Во время Сицилийской операции этим новым судам предстояло пройти крещение огнем.

Выйдя из Туниса 8 июля, армада союзников пошла на юг от мыса Бон, чтобы ввести в заблуждение разведку противника. В авангарде двигалось британское Восточное оперативное соединение, в арьергарде — американские соединения «Джосс», «Дайм» и «Цент». Весь этот караван растянулся более чем на 60 миль в длину и на милю в ширину.

На следующее утро радисты перехватили передачу фашистов, в которой сообщалось о силах вторжения. Противник был встревожен, но до сих пор он не знал наверняка, куда направляется флот союзников.

Когда корабли шли к цели, они столкнулись с сильным ветром и высокими волнами, отороченными пеной. Однако плохая погода не могла отсрочить операцию «Хаски». В Сицилии уже высадились диверсанты-парашютисты, самолеты союзников бомбили аэродромы Сицилии и Италии. Транспортные самолеты с подразделениями парашютистов уже поднялись в воздух, чтобы высадить десант за линией фронта.

В 00.00 в D-день американские десантные соединения развернулись на подходах к Ликате, Джеле и Скольитти. Группы огневой поддержки из крейсеров и эсминцев начали обстрел указанных целей. Эсминцы и другие противолодочные корабли вели поиск лодок, чтобы обеспечить безопасность тяжелых кораблей и транспортов.

Высадка должна была начаться в 02.45. Плохая погода все-таки замедлила высадку, но к рассвету 10 июля войска на участках «Джосс», «Дайм» и «Цент» уже вели бои на берегу. Кулак союзников ударил в мягкое подбрюшье Европы.

Но Сицилия оказалась совсем не мягкой.

Моряки эсминцев позднее говорили: «Операция в Сицилии оказалась сложной. Мы прошли сквозь шторм. Мы вели перестрелку с береговыми батареями. Мы отбивали атаки Люфтваффе. У нас было более чем достаточно работы. Нас даже вызывали, чтобы бороться с вражескими танками. Жестянки у берегов Сицилии были заняты выше головы».

Десантным соединением «Джосс» (ОС 86) командовал контр-адмирал Р.Л. Конолли, который поднялся к вершинам карьеры на эсминцах. В состав соединения входили флагманский корабль десантных сил «Бискейн», крейсера «Бруклин» и «Бирмингем», 2 пехотно-десантных судна LSI, более 200 других десантных судов, 8 тральщиков, 33 патрульных судна, а также 13-я флотилия эсминцев. Это были «Бак» (капитан-лейтенант М.Дж. Клейн) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-13 капитана 2 ранга Э.Р. Дерджина, «Уолси» (капитан-лейтенант Г.Р. Уайер), «Ладлоу» (капитан-лейтенант У.Л. Крейтон), «Эдисон» (капитан-лейтенант Г.А. Пирс), «Бристоль» (капитан-лейтенант Дж. Э. Глик), «Уилкс» (капитан-лейтенант Ф. Вулсиффер) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-26 капитана 2 ранга В. Хубера, «Николсон» (капитан 2 ранга Л.М. Маркхэм), «Суонсон» (капитан-лейтенант Э.Л. Робертсон) и «Роу» (капитан-лейтенант Р.Л. Нолан).

Задачей десантного соединения «Джосс» была высадка десанта на побережье возле Ликаты, с тем чтобы захватить и удержать город и соседний аэродром. В день высадки около 02.00 десантные суда двинулись сквозь непроглядную темноту к берегу. Несмотря на сильное волнение, все высадки были проведены точно по графику и в тех местах, где это планировалось.

Ликата считалась самым укрепленным портом в районе действий Западного оперативного соединения, но ни один корабль или судно не были обстреляны при подходе к берегу. Береговые батареи открыли огонь, лишь когда десантные суда подошли совсем близко. Внезапность была полной.

Самым серьезным противником сначала была погода. Десантные баржи кидало из стороны в сторону, било о камни. Несколько барж было затоплено, часть получили повреждения.

В 02.55 недалеко от берега в полной темноте столкнулись эсминцы «Суонсон» и «Роу», которые были посланы для проверки подозрительного радиолокационного контакта. Столкновение было таким сильным, что оба эсминца буквально легли на борт. Оба корабля получили значительные повреждения и в конце концов были отправлены в Соединенные Штаты на ремонт. Однако умелые действия аварийных партий позволили эсминцам временно остаться в строю, и позднее каждый из них сбил по одному немецкому самолету в районе Ликаты.

Противник на участке «Джосс» открыл огонь в 04.00. Американские корабли огневой поддержки обрушили огонь своих орудий на береговые цели. К рассвету море и берег вокруг Ликаты содрогались и грохотали. Проблемы возникли на участке «Красный», где вражеские орудия обстреляли десантные суда. Два эсминца получили приказ прикрыть их дымовой завесой.

Приведем выдержки из рапорта адмирала Конолли:

Выдержка из рапорта адмирала Хьюитта:

Когда занялось утро, эсминцы ЭЭМ-13 открыли огонь по береговым батареям Ликаты, помогая крейсерам. Вражеские орудия замолкали одно за другим. Адмирал Конолли отметил, что группы огневой поддержки действовали очень эффективно, и их стрельба была великолепной.

Не менее эффективной был и зенитный огонь эсминцев, прикрывших участок высадки, когда самолеты Оси попытались нанести удар по району «Джосс».

К 16.05 сицилийский порт Ликата был в руках американцев. Потери флота оказались относительно небольшими. Были повреждены несколько десантных барж, погибли 23 моряка, 118 были ранены.

Ударным соединением «Цент» (ОС 85) командовал контр-адмирала А.Г. Кирк. Это было самое крупное из американских соединений, участвовавших в операции «Хаски». В состав «Цента» вошли флагманский корабль десантных сил «Анкон», американский крейсер «Филадельфия» и британский монитор «Аберкромби», 18 транспортов (АРА и АКА), 28 больших десантных судов различных типов, 16 тральщиков, 4 патрульных судна, несколько вспомогательных судов и 19 эсминцев. Это были: «Мервин» (капитан-лейтенант Д.Ф. Фрейкс) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-15 капитана 1 ранга К.К. Хартмана, «Дэвисон» (капитан-лейтенант Дж. Д. Коллет), «Квик» (капитан-лейтенант П.У. Канн), «Битти» (капитан 2 ранга Ф.К. Стелтер), «Кови» (капитан 2 ранга Ч.Дж. Уайтинг) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-30 капитана 2 ранга Р.Б. Никерсона, «Найт» (капитан-лейтенант Дж. К. Форд), «Доран» (капитан-лейтенант Г.У. Гордон), «Эрл» (капитан 2 ранга Г.У. Хови), «Паркер» (капитан-лейтенант Дж. У. Бейз) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-16 капитана 1 ранга Т.Л. Уоттлза, «Лауб» (капитан 2 ранга Дж. Ф. Галлахер), «Кендрик» (капитан 2 ранга Ч.Т. Кофилд), «МакКензи» (капитан-лейтенант Д.Б. Миллер), «Чемплин» (капитан-лейтенант Ч.Л. Мелсон) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-32 капитана 2 ранга Б.Р. Гаррисона, «Бойл» (капитан-лейтенант Б.П. Филд), «Нилдс» (капитан-лейтенант Э.Р. Хекки), «Коул» (капитан-лейтенант Б. Чипман), «Бернаду» (капитан-лейтенант Б.Л.Э. Тальман), «Даллас» (капитан-лейтенант А.К. Рёсслер).

Десантное соединение «Цент» должно было высадить войска на побережье возле Скольитти, чтобы захватить плацдарм и занять соседние аэродромы Комизо и Бискари.

Хорошую картину работы эсминцев в ходе операции «Хаски» дает рассказ капитана 1 ранга Т.Л. Уоттлза, который вкратце описывает действия ЭЭМ-15 и ЭЭМ-16 во время боев на участке «Цент».

Во время высадки на пляжах в районе Скольитти особенно успешно действовали корабли огневой поддержки, которые уничтожили вражеские береговые батареи. Залпы с «Филадельфии», ракетных кораблей и эсминцев залили побережье огнем и железом. Снаряды крейсеров и эсминцев уничтожали вражеские батареи, находящиеся в нескольких милях от берега.

В 13.50 в день высадки эсминец «Чемплин» получил приказ обстрелять батарею в деревне Сан-Кроче. Как сообщает командир дивизиона капитан 2 ранга Гаррисон:

Как уже отмечалось, вражеские самолеты атаковали участок «Цент». Они несколько раз бомбили район стоянки транспортов, их бомбы рвались рядом с эсминцами и крейсером «Филадельфия». Эсминцы поставили плотный огневой заслон, который вынудил вражеских летчиков отвернуть. Ни один из кораблей не был поврежден бомбами, ни один не получил попаданий с береговых батарей.

Потери армии во время боев на плацдармах были невелики, высадка прошла по графику, несмотря на ужасную погоду, хотя адмирал Каннингхэм не верил, что десантные баржи доберутся в Скольитти до берега. Описывая высадку в Скольитти в своей книге «Крестовый поход в Европу», генерал Эйзенхауэр сообщает, что Каннингхэм «быстро перешел на эсминец, чтобы посмотреть, что происходит. Он вернулся и сообщил, что высадка в секторе 45-й дивизии является примером великолепной морской выучки, на которую ему приятно посмотреть после 45 лет, проведенных в море».

Скольитти пал в 14.45 в тот же день. Как и в Ликате, потери на море оказались неожиданно маленькими: 12 убитых и 164 раненых. Большинство потерь были вызваны осколками снарядов и бомб. Это тоже было следствием блестящей подготовки моряков и артиллеристов.

Адмирал Кирк позднее писал:

Генерал Кларк также отмечает действия эсминцев у берегов Сицилии. Он видел их стрельбу. Кларк утверждает, что стрельба была хорошей, потому что от пехоты не поступило обычных жалоб на недолеты.

Командовал Ударным соединением «Дайм» (ОС 81) контр-адмирал Дж. Л. Холл. В это соединение входили 8 транспортов (АРА и АКА), в том числе флагман адмирала Хьюитта «Монровия», флагман Холла «Сэмюэл Чейз», 2 пехотно-десантных корабля LSI, крейсера «Бойз» и «Саванна», 35 различных десантных судов, 8 тральщиков, 10 патрульных судов, несколько вспомогательных кораблей и группа эсминцев. Это были: «Нельсон» (капитан-лейтенант М.М. Рикер) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-17 капитана 1 ранга Д.Л. Мадейры, «Мэрфи» (капитан-лейтенант Л.У. Бейли), «Гленнон» (капитан 2 ранга Ф.К. Кемп), «Джефферс» (капитан-лейтенант У.Т. МакГарри), «Мэддокс» (капитан-лейтенант Э.С. Сарсфилд), «Батлер» (капитан-лейтенант М.Д. Мэтьюз), «Герарди» (капитан-лейтенант Дж. У. Шмидт) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-34 капитана 2 ранга Дж. Б. Руни, «Шубрик» (капитан-лейтенант Л.Э. Брайан), «МакЛахлан» (капитан-лейтенант Г.Р. Хаммер), использовавшийся в качестве запасного флагманского корабля вице-адмирала Хьюитта. Совместно с силами прикрытия участка «Дайм» действовал эсминец «Ордроно» (капитан-лейтенант Р. Броди).

Задачей Ударного соединения «Дайм» была высадка десанта в районе Джелы, расширение плацдарма и захват аэродрома в Понте-Оливо. Джела была центральным из трех участков в секторе Западного оперативного соединения. Слева к ней примыкал участок «Джосс», справа — участок «Цент».

Первые волны десантных барж подошли к пляжам Джелы в 02.45 D-дня. Несмотря на сильный прибой, войска высадились, почти не встретив сопротивления. Но следующие волны десантных судов попали под сильный обстрел. Противник осветил их прожекторами и засыпал шрапнелью. 3 LCI были потоплены, на отмелях валялось множество трупов.

Как только войска оказались на берегу, эсминцы «Шубрик» и «Джефферс» открыли ответный огонь по вражеским батареям. Меткими залпами корабли подавили несколько орудий и уничтожили прожектора. Крейсера «Саванна» и «Бойз» в 04.00 открыли огонь по намеченным целям. На рассвете, примерно в 04.30, крейсера катапультировали самолеты-корректировщики. К этому времени все корабли огневой поддержки уже имели связь с береговыми постами управления огнем. Меткий огонь тяжелых морских орудий сметал все с побережья.

Когда темнота рассеялась, в бой вступила авиация Оси. Летя со стороны долины реки Акате на восточной границе участка «Дайм», самолеты прорвались к берегу. Они бомбили и обстреливали корабли, десантные суда, плацдармы. Один из пикировщиков, проскочив над транспортами группы «Дайм», провел молниеносную атаку, которая оказалась роковой для американского эсминца.

Смерть настигла эсминец «Мэддокс» совершено внезапно. Это произошло 10 июля в 04.58. Всего минуту назад эсминец маневрировал в составе группы прикрытия возле Джелы. А еще через две минуты он лежал глубоко на дне.

Его командир капитан-лейтенант Э.С. Сарсфилд и другие моряки, находившиеся на боевых постах на верхней палубе, слышали звук моторов. Самолет с громким ревом пролетел над кораблем, но так и остался невидимым.

Но вниз с воем полетела бомба. Сначала раздался оглушительный грохот близкого разрыва, который обдал корабль водой и засыпал осколками. И сразу после этого 2 бомбы попали в корму эсминца. Взметнулся столб огня и дыма, корма эсминца оказалась оторвана.

Очевидно, была нарушена непроницаемость внутренних переборок. Кормовые отсеки затопило прежде, чем люди успели выскочить наверх. Корабль затонул через 2 минуты, оставив только вихрь огня, дыма и пара.

Случаев, когда корабли тонули так быстро, было немного. Находившийся рядом буксир поспешил на помощь, но сумел подобрать только 74 человека. Вместе с эсминцем погибли 202 матроса и 8 офицеров, в том числе капитан-лейтенант Сарсфилд.

Командир «Мэддокса» был посмертно награжден Военно-морским Крестом за беспримерный героизм. «Когда корабль поддерживал высадку десанта в районе Джелы, капитан-лейтенант Сарсфилд умело управлял метким артиллерийским огнем до того момента, когда «Мэддокс» получил роковые повреждения. Он спокойно руководил спасением команды с быстро тонущего корабля, благодаря чему были спасены 9 офицеров и 65 матросов из 284 человек, находившихся на борту».

Очевидно, пикировщик, который потопил «Мэддокс», был немецким. Однако другие эсминцы, действовавшие в районе Джелы, отомстили за гибель «Мэддокса». На следующий день «Герарди» и «Шубрик» сбили по одному немецкому самолету. Именно в районе Джелы американские эсминцы помогли отбить контратаку немецких танков хваленой дивизии «Герман Геринг»

Если бы до войны кто-нибудь сказал, что в один прекрасный день эсминцам придется сражаться с вражескими танками, скептики немедленно переспросили бы: «Неужели?» Но в годы Второй Мировой войны артиллеристам эсминцев пришлось обстреливать буквально все, что плавает по морю, летает в небе и движется по земле. Даже танки.

В американском секторе на юго-западе Сицилии немцы имели около 60 танков. Примерно в 08.30 в день высадки 30 стальных монстров из танковой дивизии «Герман Геринг» были замечены на дороге выше Джелы. Они спускались с гряды холмов, направляясь к плацдармам на участке «Дайм».

Самолеты-корректировщики подняли тревогу. «Тревога» — это было самое подходящее слово в данном случае. Десантные войска еще не успели переправить на берег свои противотанковые орудия и тяжелую артиллерию, которая могла бы справиться с немецкими танками. Впрочем, армия в то время вообще не имела оружия, способного уничтожить такие машины. Над солдатами 1-й американской дивизии, оказавшимися на пути этих грохочущих монстров, нависла угроза гибели. Требовалось что-то предпринять, чтобы остановить вражеские танки, и остановить немедленно. Пехота вызвала на помощь корабельную артиллерию.

В 08.30 крейсер «Бойз» и эсминец «Джефферс» обстреляли головные танки. Залпы крейсера уничтожили один танк и, вероятно, повредили еще несколько. Однако остальные машины рассредоточились и упрямо двигались вперед, пока не вышли на окраины Джелы. Остальные уже пересекали прибрежную равнину в устье реки Акате.

Эсминец «Шубрик» (капитан-лейтенант Л.Э. Брайан) обстрелял танковую колонну на дороге из Джелы к Понте-Оливо. Остальные эсминцы участка «Дайм» заняли огневые позиции примерно в 800 ярдах от берега и открыли беглый огонь по частям дивизии «Герман Геринг». Вскоре после этого танки повернули обратно, оставив позади несколько пылающих остовов.

Утром на следующий день после высадки они снова попытались атаковать американцев. Крейсер «Бойз» ретранслировал на эсминцы данные своего самолета-корректировщика. И снова эсминцы занялись охотой на танки.

На этот раз особенно отличились в противотанковой стрельбе эсминцы «Лауб» (капитан 2 ранга Дж. Ф. Галлахер) и «Кови» (капитан 2 ранга Ч.Дж. Уайтинг). Выполняя задачи огневой поддержки на участках «Дайм» и «Цент», эти эсминцы обстреляли немецкие танки, когда те попытались пересечь равнину Джелы.

Попав под град снарядов, танковая группа повернула назад и попыталась укрыться. Несколько танков взорвались после прямых попаданий. Другие были повреждены, потеряли ход и горели. После того как немцы отступили, на поле боя остались 14 уничтоженных танков.

«Лауб» уничтожил по крайней мере 4 танка. «Кови» тоже считался удачливым охотником. Лавры «Нимродов современности» были по справедливости поделены между всеми эсминцами, участвовавшими в охоте.

В результате Джела, захваченная в первый же день, так и осталась в руках американцев. Приведем выдержки из рапорта адмирала Хьюитта:

Но танки были не единственным противником в Джеле. В утренних сумерках самолеты Оси обрушились на участок «Дайм», словно неистовый ураган. Во время налета получил попадание транспорт «Барнетт», еще 2 транспорта были изрешечены осколками.

Примерно в 14.15 противник снова появился над побережьем. Серьезное попадание получил транспорт «Роберт Роуэн», до отказа нагруженный боеприпасами. Эсминец «МакЛахлан» подошел, чтобы спасти команду. Примерно через 2 часа «Роуэн» взорвался, как исполинская бомба. Развороченные обломки корпуса, севшие на мель, ярко пылали и еще долго служили своеобразным маяком для вражеских самолетов, атаковавших в этот вечер.

С 21.50 до 23.00 самолеты Оси провели серию мощных атак. Самолеты сбрасывали магниевые осветительные бомбы, а за ними на корабли сыпались каскады бомб. Крейсер «Бойз» и все эсминцы, находившиеся в районе плацдарма, за исключением «Джефферса», неоднократно накрывало бомбами. Осколки близкого разрыва попортили эсминец «Мэрфи». Близкий разрыв под кормой эсминца «МакЛахлан» буквально подбросил эсминец, слегка повредив его.

Помня о печальной участи «Мэддокса», артиллеристы эсминцев, стоящие у зенитных орудий, вели плотный огонь. В ходе боя отличились «Герарди» и «Шубрик».

Другим эсминцем, побывавшим в самой гуще боя, оказался «Бенсон». Вместе с «Планкеттом» и «Ниблэком» он прикрывал минные заградители, ставившие мины в районе Джелы. На закате он присоединился к другим эсминцам, охранявшим стоянку транспортов. В 21.55 вражеские самолеты сбросили 3 осветительные бомбы прямо за кормой эсминца. Они ярко осветили «Бенсон» и соседние транспорты.

Немедленно все корабли открыли огонь по осветительным бомбам из зенитных автоматов. В горячке боя об углах возвышения как-то забылось. Раскаленная сталь свистела и пела вокруг кораблей, с визгом ударяясь о надстройки. В командно-дальномерный пост «Бенсона» попал 20-мм снаряд, взрывом была уничтожена антенна радара. Артиллеристы «Бенсона» перестали видеть самолеты и были вынуждены прекратить стрельбу. Легко представить, как они при этом выражались.

В боевом донесении командира «Бенсона» об этом говорится сдержанно:

Примерно в 22.00 средняя бомба взорвалась рядом с бортом «Бенсона», распоров правый борт осколками. Командир эсминца капитан-лейтенант Р.Дж. Вудаман и 18 человек экипажа были ранены во время этого и последующих налетов. Но «Бенсон» отстреливался, пока в 23.06 не поступил приказ всем эсминцам ставить дымовую завесу. После этого ночной воздушный налет завершился.

Мрачные и взмокшие артиллеристы на практике узнали основной закон стрельбы: свои снаряды, когда их выпускают неприцельно, могут быть такими же опасными, как вражеские бомбы.

Ужасная неразборчивость снарядов была продемонстрирована рано утром 12 июля, когда 24 самолета союзников были сбиты по ошибке американскими кораблями и береговыми зенитными батареями. По чудовищному недоразумению самолеты были направлены по курсу, который отличался от заранее намеченного. Эта роковая ошибка стоила жизни многим британским парашютистам.

Хотя операция «Хаски» была примечательна меткой стрельбой, она также выявила настоятельную необходимость тщательной наводки орудий и опознания целей. Кроме того, еще раз было доказано, что следует исключительно точно следовать по указанному маршруту в тех районах, где можно попасть под огонь своих же батарей.

К вечеру 12 июля американцы надежно закрепились на юго-западном берегу Сицилии. Английские войска также прочно обосновались на восточном побережье. Пустые транспорты уже были отправлены обратно в Северную Африку. Затем английские и американские войска начали с боями продвигаться вглубь острова. Союзные корабли пошли вдоль берега, чтобы уничтожать береговые укрепления и не допустить переброски итальянских подкреплений.

Британские и канадские дивизии Монтгомери из захваченных Поццало, Ното и Сиракуз двинулись на север к горе Этна. Один из флангов армии Паттона пошел на запад на Марсалу. Другой фланг двинулся прямо на север в гористую центральную часть Сицилии. Часть войск стремительно пошла через остров к стратегическому порту Палермо на северном побережье. Когда 22 июля войска подошли к Палермо, они захлопнули единственную лазейку для войск Оси. Американские эсминцы примчались к порту, чтобы закрыть дверь на замок.

Во второй половине дня 25 июля к Палермо прибыла Оперативная Группа 80.2 под командованием командира ЭЭМ-8 капитана 1 ранга Ч. Уэлборна. Она состояла из эсминцев «Уэйнрайт» (капитан 2 ранга Р.Г. Гиббс), «Мэйрант» (капитан 2 ранга Э.К. Уокер), «Роуэн» (капитан-лейтенант Р.С. Форд) и «Ринд» (капитан-лейтенант О.У. Шпар). В состав группы также входили 12 тральщиков и 4 патрульных судна. Тральщики должны были выполнить важное задание — расчистить подходы к Палермо. Капитан 1 ранга Уэлборн находился на «Уэйнрайте».

Прибыв на место, группа сразу начала патрулировать у входа в порт. Тральщики начали пробное траление. Вечер и ночь 25 июля прошли спокойно. Но миноносники подозревали, что это затишье перед бурей.

Шторм разразился утром 26 июля. В 09.31 радар «Мэйранта» обнаружил самолеты на расстоянии 5 миль. Через несколько минут стало видно, что это 3 Ju-88.

Эсминец на ходу открыл огонь из двух 127-мм орудий. Один из «Юнкерсов» разлетелся на куски. Другой резко изменил курс и стал уходить, волоча за собой длинный хвост дыма. Но третий упрямо шел вперед.

В боевом донесении командира красочно описана последовавшая дуэль самолета и эсминца.

Все энергетические установки вышли из строя. «Мэйрант» получил серьезные повреждения и остановился, потеряв управление. Носовое машинное и кормовое котельное отделения были полностью затоплены. Вода быстро заливала носовое котельное и кормовое машинное отделения. Аварийный дизель-генератор проработал пару минут, а потом заглох, так как вышла из строя система охлаждения. Корабль остался без электричества.

Помогая раненым, люди выбирались из темных коридоров и затопленных отсеков наверх. В 09.45 вода полностью залила кормовое машинное отделение. В носовом котельном она уже поднялась до уровня 4 фута ниже ватерлинии. В 09.53 капитан 2 ранга Уокер приказал спустить вельбот и сбросить за борт все орудия и грузы, которые можно снять с верхней палубы.

Однако моряки не покинули корабль. Хотя надводный борт теперь выступал из воды всего на 14 дюймов и эсминец имел крен 4 градуса, в сухих отсеках пока не было даже признака течи. Поэтому он довольно уверенно держался на плаву.

Когда подошли «Уэйнрайт» и «Ринд», все тяжело раненные были переданы с «Мэйранта» на вельбот, который переправил их на флагманский корабль капитана 1 ранга Уэлборна. После этого шлюпки доставили помпы и шланги с «Ринда», «Уэйнрайта» и тральщиков «Скилл» и «Страйв», которые появились на сцене.

В 10.46 «Страйв» подошел к борту поврежденного эсминца, чтобы обеспечить электроэнергией помы «Мэйранта», а также его 127-мм и 40-мм орудия. «Скилл» тоже держался рядом, чтобы оказывать помощь.

«Скилл» взял полузатопленный эсминец на буксир, и тот пополз в Палермо со скоростью 6 узлов. «Страйв» по-прежнему был пришвартован к его борту. Но в этот критический момент в небе появились еще 3 немецких бомбардировщика. В очередной раз артиллеристы «Мэйранта» бросились к орудиям.

Сделав круг в небе, самолеты спикировали на «Уэйнрайт» и «Ринд». Бомбы легли рядом с идущими зигзагом эсминцами. Корабли открыли бешеный огонь, который опалил перышки одному из атаковавших самолетов. Он упал в море, и победа была записана на счет «Ринда».

На первый взгляд, самолеты упустили возможность добить поврежденный «Мэйрант». А может быть, и нет. Хотя машины эсминца стояли, его зенитные орудия действовали, и они стреляли по вражеским самолетам.

После полудня, проделав на буксире 15 миль, «Мэйрант» подошел к гавани Палермо. «Страйв» и охотник за подводными лодками втащили его в порт. Сообщая об этом эпизоде, командир «Мэйранта» специально отметил «великолепную морскую выучку и неоценимую помощь» тральщика «Страйв». По его мнению, без помощи тральщика эсминец вполне мог затонуть.

Потери «Мэйранта» составили 2 человека убитыми и 13 ранеными. Среди раненых оказался молодой лейтенант Франклин Д. Рузвельт-младший. Многие американцы даже не подозревали, что сын президента был ранен, когда служил младшим офицером на эсминце.

На «Мэйранте» также служили лейтенант Дональд Э. Крэггс и старший машинный унтер-офицер Гарольд М. Стивз. Когда бомбы накрыли корабль, взрывом было разрушено носовое машинное отделение. Взрыв с такой силой бросил на палубу машинного унтер-офицера Ф.Ф. Деккера, что сломал ему ноги. Он был оглушен и лежал совершенно беспомощный. Вода прибывала, и Деккер мог захлебнуться. Однако лейтенант Крэггс бросился в бурлящий водоворот и вытащил Деккера наверх. В то же самое время Стивз с огромным трудом вытащил из-под обломков машинного унтер-офицера Р.У. Петерсона, который также мог утонуть.

Стивз, Крэггс, молодой Рузвельт — вот такие люди и удержали «Мэйрант» на плаву. Они, а также те, кто стоял у орудий, работал у насосов, на мостике. Ну и, разумеется, командир эсминца капитан 2 ранга Уокер.

Точно такие же люди составляли команду «Шубрика». Это был второй американский эсминец, получивший тяжелые повреждения возле Палермо.

Во время налета 1 августа бомба попала в транспорт боеприпасов, на котором вспыхнул пожар. На причале взорвались бочки с бензином, повредив стоящий на ремонте в доке «Мэйрант». Новый налет немцы провели 4 августа в 04.00. В это время корабли Оперативного Соединения 88 стояли на якорях на внешнем рейде. Среди них был и эсминец «Шубрик» (капитан-лейтенант Л.Э. Брайан).

Когда прозвучала воздушная тревога, Брайан приказал дать ход, чтобы занять место в охранении крейсера «Саванна» справа по носу. Крейсер снялся с якоря и двинулся в открытое море. А далее боевое донесение описывает страдания «Шубрика»:

На поврежденный эсминец были направлены медики с крейсера «Филадельфия» и эсминца «Найт». 9 человек из экипажа «Шубрика» погибли. Из 17 раненых 14 находились в критическом состоянии. 7 из них позднее скончались в госпитале.

Но, как и «Мэйрант», «Шубрик» остался на плаву. Тральщик и охотник за подводными лодками оттащили поврежденный эсминец во внутреннюю гавань, где он был пришвартован к «Мэйранту», стоящему рядом со спасательным судном «Чемберлин».

Когда налетчики убрались, кормовое котельное отделение «Шубрика» превратилось в камеру пыток. Смертоносный горячий пар бил из разорванных трубопроводов. Люди скользили и спотыкались в темноте. Морская вода с ревом хлестала в пробоину. Они попали в ловушку, где могли захлебнуться и свариться заживо.

Котельный машинист старший унтер-офицер Дж. У Догерти бросился на помощь. Путь ему преградила задраенная дверь. Догерти открыл ее и проник в заполненное паром отделение, которое быстро заливала вода. Выкрикивая слова ободрения, он пробился к попавшим в ловушку людям. За свое героическое поведение старший унтер-офицер Догерти был награжден Военно-морским Крестом.

Спасать людей помогали старший унтер-офицер Дж. Дж. Денисон и унтер-офицер У.У. Пембертон. Эти люди, рискуя быть сваренными или утонуть, пробились в котельное отделение, чтобы спасти товарищей.

Многие тяжело раненные могли погибнуть, если бы не профессионализм корабельного медика лейтенанта Д.М. Колдуэлла. Хотя на эсминце погасло освещение, не хватало кипяченой воды, перевязочных материалов и обезболивающих средств, Колдуэлл делал все возможное и невозможное. Кто-то тащил одеяла. Кто-то держал фонари. Кто-то рвал простыни на бинты. Быстро и умело Колдуэлл обрабатывал ожоги, перевязывал раны, старался вывести людей из шока. Однако 7 человек все-таки умерли.

Но на эсминцах американского флота служило много таких людей. Мы детально описали эти эпизоды, чтобы дать более ясное представление о повреждениях, которые получали эсминцы, и о работах по спасению кораблей. Все это было правилом, а не исключением. Правилом было и поведение людей, служивших на обоих эсминцах.

Пока американские армия и флот вели наступление в районе северо-западного побережья Сицилии, союзные конвои продолжали доставлять войска и снаряжение из Северной Африки на южное побережье, несмотря на попытки Оси помешать этому.

2 августа эсминец «Бак» (капитан-лейтенант М.Дж. Клейн) в составе Оперативного Соединения 86 патрулировал на подходах к Ликате. Примерно в 14.00 он вместе с эсминцем «Николсон» занял место в охранении конвоя из 6 транспортов типа «Либерти», которые шли в Алжир из Сицилии.

Вечером возле острова Пантеллерия радар «Бака» засек какую-то небольшую цель на расстоянии 5500 ярдов. В 22.57 на расстоянии 2800 ярдов отметка исчезла с экрана. Находившийся на мостике капитан-лейтенант Клейн решил проверить, что это такое. Он подозревал, что обнаружил погрузившуюся лодку.

В 23.00 сонар установил контакт с подводной лодкой на дистанции 700 ярдов. Клейн решил, что будет лучше, если подводная лодка останется в глубине навсегда. Он вывел эсминец на цель, и «Бак» сбросил серию глубинных бомб.

Описав круг, эсминец в 23.11 повторил атаку. После взрывов глубинных бомб контакт был утерян и восстановлен лишь после полуночи. «Бак» провел третью атаку глубинными бомбами в 00.19. Через минуту радар эсминца обнаружил совсем рядом цель. Подводная лодка всплыла и заметалась из стороны в сторону.

Через 3 минуты после этого наблюдатели «Бака» увидели силуэт подводной лодки. Это было все, что требовалось миноносникам. Клейн выкрикнул приказ, и артиллеристы открыли огонь из всех орудий.

На 24 минуты «Бак» превратился в подобие огнедышащего вулкана. Затем стало видно, что лодка тонет, а экипаж поспешно покидает ее.

Клейн приказал спустить вельбот, и из воды были вытащены 46 пленных, в том числе командир лодки. Один из раненых умер после того, как был поднят на борт эсминца.

Неудачливые подводники оказались итальянцами. Они сообщили командиру «Бака», что эсминец потопил итальянскую подводную лодку «Ардженто». Это была вторая итальянская лодка, потопленная американскими глубинными бомбами в период Второй Мировой войны. За свои умелые действия капитан-лейтенант Клейн был награжден Военно-морским Крестом.

С конца июля и до середины августа Оперативное Соединение 88 действовало у северного побережья Сицилии, поддерживая 7-ю Армию Паттона, которая наступала на восток от Палермо, чтобы захватить Мессину.

Потрепанные немецкие войска яростно огрызались. Крейсера и эсминцы союзников обстреливали берег, помогая уничтожать заслоны на дорогах, вражеские арьергарды и огневые точки. Поддерживая наступающие части, корабли ОС 88 перебрасывали артиллерию и снабжение, высаживали войска, проводили набеги на близлежащие острова. Дорога на Мессину превратилась в цепь десантных операций.

Оперативное Соединение 88, которым командовал контр-адмирал Л.Э. Дэвидсон, состояло из 3 крейсеров, флотилии десантных судов, торпедных катеров, патрульных судов и множества эсминцев. В разное время в его составе действовали «Уэйнрайт», «Ринд», «Роуэн», «Трипп», «Герарди», «Батлер», «Гленнон», «Херндон», «Планкетт», «Гливз», «Бенсон», «Ниблэк», «Кови», «Ладлоу», «Бристоль», «Эдисон». «Мэйрант» и «Шубрик» также были приданы этому соединению.

Совершенно типичной для действий эсминцев в Мессинском проливе была операция, которую провели ночью 3/4 августа «Герарди» (капитан-лейтенант Дж. У. Шмидт) и «Ринд» (капитан-лейтенант О.У. Шпар). Отрядом командовал просоленный капитан 2 ранга Дж. Б. Руни, командир ДЭМ-34, который находился на «Герарди».

В эту ночь «Герарди» и «Ринд» получили приказ выйти из Палермо и совершить рейд вдоль восточного берега Сицилии, чтобы нанести удар по вражескому судоходству. Они также должны были обстрелять приморский фланг противника в миле к западу от Санта-Агаты.

Задание было опасным. Побережье было усеяно вражескими орудиями, а в прибрежных водах можно было встретить немецкие десантные баржи и торпедные катера. Вооруженные тяжелыми пулеметами и торпедами, катера имели высокую скорость и отличную маневренность, а потому были опасными противниками.

Эсминцы покинули Палермо в 19.00 и направились на восток со скоростью 25 узлов. «Герарди» шел ближе к берегу, а «Ринд» держался в 2000 ярдов у него на левом траверзе.

После 3-часового перехода на экранах радаров появилась отметка, цель находилась на расстоянии 7300 ярдов. «Ринд» повернул, чтобы пристроиться за кормой «Герарди» и открыть огонь, когда начнет стрелять флагман. Капитан 2 ранга Руни заранее решил, что в случае начала боя каждый эсминец даст залп осветительными снарядами, чтобы осветить цель. После этого осветительными снарядами в случае необходимости будет стрелять только одно орудие.

Руни объяснил: «Это было сделано, чтобы использовать внезапность и стрелять с визуальной наводкой, так как управление огнем только с помощью радара было неудовлетворительным».

Осветительные снаряды помогли обнаружить 3 вражеских судна впереди по курсу. Одним была большая десантная баржа типа «F». Она шла в сопровождении 2 торпедных катеров.

Руни отдал приказ, и в 22.23 «Герарди» открыл огонь с дистанции 4000 ярдов. Цели были отчетливо видны, и эсминец использовал визуальную корректировку. Наводя по самой крупной цели, артиллеристы повели сокрушительный огонь. Снаряды попадали в баржу с яркими вспышками, взрывы пробивали огромные дыры в бортах баржи. Дым окутал палубу поврежденного судна. Через 3 минуты после первого залпа десантная баржа взорвалась с ужасным грохотом, который соперничал с извержением вулкана Стромболи. Позднее стало известно, что она перевозила сухопутные мины.

Тем временем «Ринд» обстрелял одного из торпедных катеров с дистанции 3000 ярдов. Катер отчаянно маневрировал, пытаясь спастись. Однако он не мог выскочить из освещенной зоны и уйти от фугасных снарядов. Вспышка пламени, клубы дыма, и торпедный катер отправился в небытие.

После этого эсминцы открыли огонь по второму катеру, который шел со скоростью 25 узлов. Он выпустил торпеду по эсминцам и бросился наутек. «Герарди» заметил фосфоресцирующую дорожку, словно прочерченную по линейке. Оба эсминца повернули на параллельный курс, уклоняясь от торпед.

Хотя катер заливало всплесками от близких попаданий, он сумел уйти, прижавшись к берегу. Здесь радар был бесполезен. В 22.30 эсминцы прекратили стрельбу и двинулись далее на восток.

Примерно через час эсминцы едва не вляпались в крупные неприятности, когда обстреляли новую группу целей, замеченную впереди. Это оказались американские торпедные катера, которые были высланы вперед, чтобы помочь в поисках противника.

Уклонившись от снарядов маневрами на высокой скорости, катера поставили дымовую завесу и сумели избежать повреждений. Им повезло. На хвосте у них висели современные эсминцы, которые были спроектированы специально для охоты за малыми торпедонесущими кораблями. Торпедные катера уже не могли спокойно разгуливать по военным тропкам.

Выполнив первую часть задания, эсминцы направились назад в Палермо, чтобы обстрелять дорогу возле Санта-Агаты. «Герарди» выпустил 189 снарядов калибра 127 мм. После этого Руни увел свои эсминцы в гавань Палермо.

Когда кампания завершилась, адмирал Дэвидсон написал, что «такие рейды были в целом безрезультатными, если не считать эпизода с командиром ДЭМ-34». Однако он сделал вывод: «Следует отметить, что мы не видели эвакуации немецких войск и техники морем на север от Мессинского пролива».

Недалеко от северного побережья Сицилии лежит остров Устика. Это маленький остров, и лучше всего было бы оставить его в покое. Даже когда местных рыбаков переодели в униформу чернорубашечников, это не слишком встревожило жителей острова, так как они не воспринимали фашистов всерьез. Они не оказали никакого сопротивления 5 августа 1943 года, когда 2 американских корабля подошли к берегу, и один из них спустил шлюпку.

Высыпав на пляж, люди уставились на шлюпку, которая шла к берегу под белым флагом. Шлюпка подошла прямо к причалу, из нее вышли американский офицер и несколько матросов.

Устика с немалым удовольствием безоговорочно капитулировала перед капитаном 2 ранга Г.К. Менокалом, командиром ЭЭМ-7, который прибыл на церемонию с эсминцами «Планкетт» (капитан-лейтенант Э.Дж. Берк) и «Гливз» (капитан-лейтенант Б.Л. Гарнетт). Местный гарнизон представлял капитан Антонио Де Мария, который вежливо сдал свою саблю. Вместе с ним сдались еще один офицер, 84 солдата и 13 моряков.

Адмирал Дэвидсон позднее писал, что капитан 2 ранга Менокал выполнил свою задачу твердо и решительно, но проявил при этом достойный уважения гуманизм. Когда эсминцы покинули остров, его жители стали «друзьями, а не запуганными и покоренными».

Устика стала одним из примечательных эпизодов в истории миноносных сил флота США.

17 августа пала Мессина, и операция «Хаски» была завершена. Сицилия полностью находилась в руках союзников. Операция дорого обошлась сухопутным силам, которые вынесли на себе всю тяжесть боев. Потери флота оказались относительно небольшими и в основном пришлись на эсминцы.

После падения острова путь в Италию был открыт. В день захвата Мессины группа кораблей, в которую входили 4 американских эсминца, обстреляли носок итальянского «сапога». А когда войска союзников подходили к Мессине, Бенито Муссолини был свергнут и брошен в тюрьму.

Несмотря на все усилия союзников, 88000 немецких солдат все-таки переправились на восток через Мессинский пролив в Италию. Через Альпы хлынули подкрепления, и фашисты приготовились превратить Италию в свой бастион.

Но итальянцы жаждали освобождения.

Мессина и Сицилия были захвачены союзниками 17 августа 1943 года. В тот же день американские военно-морские силы заняли острова Стромболи и Липари, расположенные к северу от Сицилии на лазурной глади Тирренского моря. В 19.45 Оперативное Соединение 88 под командованием контр-адмирала Л.Э. Дэвидсона вышло из Палермо на восток, чтобы обстрелять материковую Италию.

В состав соединения обстрела входили флагман адмирала Дэвидсона крейсер «Филадельфия», крейсер «Бойз», эсминцы «Планкетт» (капитан-лейтенант Э.Дж. Берк), «Бенсон» (капитан-лейтенант Р.Дж. Вудаман), «Ниблэк» (капитан-лейтенант Р.Р. Коннор), «Гливз» (капитан-лейтенант Б.Л. Гарнетт). Эсминцами командовал капитан 1 ранга Г.К. Менокал, командир ЭЭМ-7.

Лунной ночью корабли прошли между островами Липари и Стромболи, а затем разделились на 2 группы, которые направились в районы Пальми и Джойа-Таура. «Бойз», «Ниблэк» и «Гливз» должны были обстреливать Пальми, 3 остальных корабля — Джойа-Таура.

18 августа в 01.45 жители этих маленьких портов были разбужены грохотом взрывов на берегу. Снаряды рвались вокруг моста вблизи Джойа-Таура и железнодорожной электростанции на окраине Пальми. Италия попала под обстрел.

Каждый из легких крейсеров выпустил по 300 снарядов главного калибра, а каждый эсминец — по 100 снарядов. В 01.59 обстрел закончился, и адмирал Дэвидсон повел корабли обратно в Палермо, держа скорость 25 узлов.

Если говорить о результатах, то действия флота могут показаться странными. Бомбардировщики союзников сбрасывали множество бомб на итальянские порты, уничтожали судоходство и военные объекты. Но разрывы снарядов, которые разбудили Пальми и Джойа-Таура, эхом отдались в Риме. Они также были услышаны в более отдаленных столицах — Берлине и Токио. Особый интерес представляло то, что впервые в истории американские военные корабли обстреливали европейский континент.

19 августа американские корабли снова обстреляли Джойа-Таура. Еще не заглохли разрывы, когда секретные послы маршала Бадольо, который сменил Муссолини на посту премьер-министра, встретились с представителями генерала Эйзенхауэра в Лиссабоне, чтобы обсудить условия капитуляции. Италия хотела выйти из союза стран Оси.

Но гитлеровские части держали Италию в железных тисках. В ней еще имелось достаточно фанатичных чернорубашечников, которые надеялись восстановить Муссолини.

Переговоры о капитуляции итальянской армии, начатые после падения Сицилии, были прерваны. Поэтому военные лидеры союзников были вынуждены ускорить подготовку к вторжению в Италию. Планом операции предусматривалась высадка британских и американских войск на южной оконечности «сапога». Предполагалось, что энергичным наступлением через южную Италию удастся отрезать германские войска, эвакуированные через Мессинский пролив. После этого союзники должны были начать наступление на Рим.

Сицилийская кампания длилась 38 дней. Битва за южную Италию оказалась одной из самых трудных кампаний войны. Она затянулась на 38 недель.

Американские эсминцы участвовали в ней с самого начала от Джойа-Таура и завершили ее на берегах Тибра.

Вторжение в Италию началось перед рассветом 3 сентября 1943 года, когда 2 дивизии британской армии Монтгомери перепрыгнули через Мессинский пролив на носок итальянского «сапога». Они не встретили сопротивления и в течение недели развивали наступление вглубь итальянской территории, чтобы захватить Таранто, большую военно-морскую базу, находящуюся под каблуком «сапога». Вскоре они были в Бриндизи и Бари на побережье Адриатики.

Тем временем главные силы армии вторжения направились к заливу Салерно. Там англо-американская эскадра должна была высадить 5-ю Армию генерал-лейтенанта Марка Кларка. После захвата Салерно армия должна была совершить стремительный бросок к Неаполю — одному из самых крупных портов южной Европы, находящемуся в 35 милях севернее. Затем ей следовало повернуть на восток и пересечь Апеннинский полуостров. Высадка в Салерно получила кодовое название «Аваланш».

Для операции «Аваланш» флот выделил много кораблей, которые совсем недавно участвовали в операции «Хаски». В качестве главнокомандующего вооруженными силами союзников на Средиземноморском театре британский адмирал Каннингхэм сохранил командование морской частью операции «Аваланш». Вице-адмирал Хьюитт командовал флотом вторжения, который был разделен на Северное ударное соединение и Южное ударное соединение.

Южным ударным соединением командовал контр-адмирал Холл, который находился на транспорте «Сэмюэл Чейз». Адмирал Хьюитт находился с этим соединением на борту штабного корабля «Анкон». В состав соединения входила Группа огневой поддержки под командованием контр-адмирала Дэвидсона. Задачей этого соединения была высадка войск на фронте протяженностью 8 миль от южного берега реки Селе до Агрополи и их последующая поддержка.

В состав Южного ударного соединения вошло несколько американских эсминцев. Это были эсминцы сопровождения: «Планкетт» (капитан-лейтенант Э.Дж. Берк) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-7 капитана 1 ранга Г.Л. Менокала, «Ниблэк» (капитан-лейтенант Р.Р. Коннор), «Бенсон» (капитан-лейтенант Б.Л. Гарнетт), «Мейо» (капитан-лейтенант Ф.С. Хабекер), «Уэйнрайт» (капитан-лейтенант Р.Г. Гиббс) под брейд-вымпелом командира Диверсионной группы капитана 1 ранга Ч.Л. Эндрюса, «Коул» (капитан-лейтенант Б. Чипман), «Бернаду» (капитан-лейтенант Б.Л.Э. Тальман), «Даллас» (капитан-лейтенант А.К. Рёсслер). Кроме них имелись эсминцы сопровождения и Группы огневой поддержки: «Уолси» (капитан-лейтенант Г.Р. Уайер) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-13 капитана 2 ранга Э.Р. Дерджина, «Бристоль» (капитан 2 ранга Дж. Э. Глик), «Эдисон» (капитан-лейтенант Г.А. Пирс), «Ладлоу» (капитан 2 ранга Л.У. Крейтон), «Николсон» (капитан 2 ранга Л.М. Маркхэм), «Трипп» (капитан-лейтенант Р. К. Уильямс), «Ринд» (капитан-лейтенант О.У. Шпар). 18 сентября Дерджина сменил капитан 2 ранга Гарри Сандерс.

В состав Группы огневой поддержки (ОГ 81.5) вошли крейсера «Филадельфия» (флагман) и «Саванна», британский монитор «Аберкромби» и голландская канонерка «Флорес».

Северным ударным соединением командовал британский коммодор Г.Н. Оливер. Оно должно было высадить британские войска к северу от реки Селе и поддерживать их.

В состав Северного ударного соединения вошли 4 британских крейсера, корабль ПВО, 18 эсминцев, 40 тральщиков различных типов и более 300 десантных судов. Авианосное соединение поддержки имело 5 авианосцев. Соединение прикрытия насчитывало 8 британских линкоров с сопровождением. Оно действовало совместно с флотом вторжения, который мог называться интернациональным флотом, так как в него входили 2 польских эсминца, 1 греческий эсминец и пара голландских канонерок.

Высадка была назначена на 9 сентября. Корабли армады, проводящей операцию «Аваланш», вышли из Орана, Алжира, Бизерты, Триполи, из Палермо и даже Александрии. Конвои из Северной Африки встретились у северо-западного побережья Сицилии. Группа из Палермо присоединилась к флоту вторжения в 100 милях от итальянского побережья. В момент выхода целая свора германских бомбардировщиков атаковала порты Северной Африки, где были собраны корабли. Корабельные артиллеристы оказались заняты с самой первой минуты.

Вечером 8 сентября в 18.30, когда флот подходил к заливу Салерно, генерал Эйзенхауэр сообщил по радио оглушительную новость: Италия капитулировала! Но, несмотря на это, Эйзенхауэр позднее писал: «Эта капитуляция ничуть не изменила наши планы вторжения». Действительно, итальянский премьер Бадольо колебался, и заявление по радио было сделано, чтобы заставить его подтвердить капитуляцию и вызвать замешательство среди немцев. Бадольо сделал официальное заявление лишь полтора часа спустя. В штабе союзников надеялись, что это может подтолкнуть итальянских солдат повернуть оружие против немцев. Но, по данным разведки, немцы уже разоружили многие итальянские гарнизоны, заняли укрепленные позиции и готовились сражаться до конца.

Так сложилась обстановка перед высадкой в Салерно. Судя по всему, фельдмаршал Альберт фон Кессельринг прекрасно знал о целях операции «Аваланш». Поэтому он перебросил подкрепления к устью реки Селе. На побережье были созданы сильные оборонительные позиции, а на хребтах, господствующих над заливом Салерно, немцы разместили артиллерию. Залив Салерно превратился в капкан, готовый захлопнуться, как только прибудет флот союзников.

Ночь была теплой и темной. Когда флот вторжения вошел в залив Салерно, вокруг царила тишина, море было совершенно спокойным. Итальянский берег казался вырезанным из черного бархата. Вода у побережья была почти неподвижной, ее слабый плеск напоминал дыхание безмятежно спящего человека.

Первая волна десанта двинулась к берегу точно в назначенный срок. За ней последовала вторая волна, которая тоже не встретила почти никакого сопротивления. Но когда к берегу подошла третья волна, вулкан взорвался.

Тщательно замаскированные доты, пулеметные точки и батареи открыли бешеный огонь по десантным баржам LCI, плавающим транспортерам DUKW и кораблям у берега. Высадившиеся войска попали под перекрестный огонь пулеметов. Выстрелы тяжелых орудий перекрывали их беспорядочный треск. Буквально ниоткуда появились тяжелые танки «Тигр».

На некоторых участках английские и американские войска не выдержали натиска и откатились обратно к урезу воды. На других участках подразделения были уничтожены до последнего человека. Фашистские самолеты бомбили и обстреливали высадившиеся войска с бреющего полета. К середине утра отмели Салерно окрасились в грязно-красный цвет. Начинало казаться, что десант вскоре будет сброшен в море.

Но в этот момент вмешалась Группа огневой поддержки адмирала Дэвидсона. Корабли задержались, так как им пришлось форсировать лабиринт минных заграждений, и прибыли в район высадки с опозданием. Но примерно в 10.00 решающего D-дня крейсера и эсминцы подошли к берегу, а к полудню все они заняли предписанные позиции. Они прибыли вовремя.

К этому моменту пляжи Салерно превратились в смертельную ловушку. Фашистские артиллеристы выдвинули батареи вперед, в том числе 88-мм орудия. Они установили их на окрестных холмах и вели оттуда сокрушительный огонь. По мнению генерала Кларка, «немцы вцепились нам в горло». На пляже немецкие танки уже подошли к окопам американцев на расстояние 200 метров. На участке «Зеленый» немцы прорвали линию обороны и заняли окопы союзников, находящиеся всего в 80 ярдах от воды.

В этот момент корабли наконец-то открыли огонь. Крейсера и эсминцы не смогли повторить снайперскую стрельбу, которой они отличались во время операции «Хаски». Береговые посты управления огнем затерялись где-то в хаосе сражения, а часть корректировщиков погибла. Кто-то потерял свою технику, у кого-то была повреждена рация. Однако 2 крейсера и 1 эсминец сумели связаться со своими береговыми постами.

Хотя большинство целей было видно плохо, снаряды крейсеров и эсминцев начали их накрывать. Фашистские пулеметные гнезда взлетали в воздух одно за другим. Мобильные орудия были уничтожены, а тяжелые батареи подавлены. Железнодорожная батарея была уничтожена или подавлена. Попав под огонь с моря, немецкие танки остановились, понеся большие потери.

К вечеру D-дня фашисты начали отступать. Хотя точно определить результаты действий кораблей огневой поддержки было невозможно, их эффективность подтвердила радиограмма генерала Ланга, отправленная адмиралу Дэвидсону:

Когда главные силы, задействованные в операции «Аваланш», пробивались к Неаполю, на север был отправлен небольшой отряд кораблей, чтобы захватить цепь мелких островков в Неаполитанском заливе примерно в 40 милях к западу от порта.

Этим соединением командовал капитан 1 ранга Ч.Л. Эндрюс, находившийся на эсминце «Найт» (капитан-лейтенант Дж. К. Форд). В него также входили 2 голландские канонерки и достаточно много солдат, чтобы захватить острова Вентотене, Понца, Прочида, Искиа и знаменитый остров Капри.

На Вентотене итальянский гарнизон капитулировал с огромным удовольствием. Группа из 90 немецких солдат предпочла драться, но вскоре они были либо перебиты, либо взяты в плен. «Найт» и компания быстро покончили с остальными островами, и флот получил базу для действий против Неаполя.

В Салерно десант сумел закрепиться на берегу только на следующий день, при этом немецкая авиация проводила налеты почти непрерывно. Авианосные самолеты и армейские истребители с аэродромов Сицилии вели бои с самолетами Люфтваффе. На поддержку десанта снова были брошены корабли огневой поддержки.

К этому времени группа Дэвидсона потеряла монитор «Аберкромби», который подорвался на мине в первый же день операции. Во время боя 10 сентября голландская канонерка «Флорес» была повреждена бомбой, взорвавшейся у самого борта. Но это были единственные корабли, которые потеряла Группа огневой поддержки. К вечеру 10 сентября стало возможным отправить 11 американских эсминцев для сопровождения конвоев. В 22.15 они заняли места в охранении конвоя SNF-1, чтобы сопровождать его в Оран. Эта задача оказалась гораздо более опасной, чем огневая поддержка войск.

Через день после того как группа Дэвидсона разделилась, флагманский корабль вице-адмирала Хьюитта «Анкон» вошел в бухту Салерно, и генерал Кларк вместе со штабом перебрался на берег. Казалось, что союзники прочно удерживают плацдармы. Но внешнее впечатление оказалось обманчивым. 13 сентября в вечерних сумерках немцы перебросили подкрепления и перешли в наступление. Американский VI корпус снова понес тяжелые потери и опять едва не был опрокинут в море.

На этот раз огонь по танкам и пехоте противника вели крейсера и эсминец «Мейо». Генерал Эйзенхауэр приказал стратегической авиации прекратить бомбежки железнодорожных узлов и подключиться к борьбе за плацдарм. Воздушные бомбардировки и обстрелы с моря помогли остановить контрнаступление немцев и вынудили их отступить. Битва за Салерно продолжалась еще несколько дней, но войска Кессельринга уже не могли надеяться сорвать операцию «Аваланш».

В очередной раз действия эсминцев оказалось довольно трудно оценить. Как и во время операций «Торч» и «Хаски», американские эсминцы, участвовавшие в операции «Аваланш», входили в состав огромной десантной армады наряду с кораблями всех классов и размеров. Но иногда их артиллерия действовала исключительно эффективно, что подтверждает выдержка из рапорта адмирала Хьюитта:

Можно привлечь и свидетеля с немецкой стороны. Германский историк Серториус утверждает, что Кессельринг не смог справиться с десантом именно из-за обстрелов с моря.

К концу сентября битва за Салерно была выиграна, но союзники дорого заплатили за это. Около 7000 английских и 5000 американских солдат погибли в бою. Были потоплены 2 американских эсминца. Первым на дно пошел «Роуэн».

Поздно вечером 10 сентября 1943 года эсминец «Роуэн» (капитан-лейтенант Р.С. Форд) занял место в охранении конвоя SNF-1, сформированного из пустых транспортов и грузовых судов. Они направлялись из Салерно в Оран.

Небо над заливом Салерно в ту ночь было освещено багровыми сполохами орудийных выстрелов. Отдаленный берег напоминал дымящийся костер, белый дым клубился над раскаленными углями. Прибрежные хребты казались зазубренной черной стеной, отороченной языками пламени. Зато на дальних подходах к заливу царили мир и покой. Фарватер был окутан мраком, и корабль, идущий в открытое море, мог перевести дух.

«Роуэн» присоединился к сопровождению конвоя в 22.40. В полночь конвой спокойно двигался по маршруту. Ничего чрезвычайного. Но буквально в следующую секунду наблюдатель заметил фосфоресцирующую дорожку, бегущую по воде к эсминцу.

Торпеда!

Прозвучала боевая тревога, и экипаж бросился на свои посты. Торпеда проскочила под носом эсминца, не причинив ему вреда. Капитан-лейтенант Форд повернул корабль и повел его вдоль торпедного следа.

Вскоре на экране радиолокатора появились несколько отметок — вблизи находились торпедные катера. Эсминец открыл огонь по данным радара. Ведя огонь из всех орудий, «Роуэн» сократил дистанцию до 2000 ярдов. А затем, производя поворот на полном ходу, он, судя по всему, получил торпеду в левую раковину.

За взрывом торпеды последовал еще один, который разворотил корму. В воздух полетели обломки палубы и надстройки — это сдетонировали кормовые погреба.

Офицеров и матросов швырнуло в воду. Артиллеристы, которые только что стояли у орудий, обнаружили, что они барахтаются в воде, покрытой слоем нефти, среди клубов пара. «Роуэна» нигде не было видно. Эсминец просто исчез. Через 40 секунд после взрыва корабль уже скрылся под водой.

Потери в личном составе оказались исключительно большими. Спасатели, сразу прибывшие на место, нашли лишь нескольких человек. Один из сигнальщиков заявил, что видел нападавших в бинокль, но никто больше ничего не видел и не слышал. Хотя самой вероятной причиной гибели эсминца считается немецкий торпедный катер, остается возможность, что эсминец подорвался на мине.

Среди спасшихся оказался командир «Роуэна» капитан-лейтенант Форд. Сообщая о катастрофе, он особо отметил матроса У.Ф. Гарригуса, который поставил глубинные бомбы на предохранитель. Его расторопность спасла жизни многих моряков, оказавшихся в воде.

«Роуэн» стал первым американским эсминцем, погибшим во время операции «Аваланш». Однако вскоре к нему на дне присоединились и другие.

Эсминец «Бак» ночью 8/9 октября 1943 года патрулировал недалеко от того места, где затонул «Роуэн». Американцы 1 октября вошли в Неаполь, но обнаружили, что его порт полностью разрушен. Отступая, немцы взорвали причалы, уничтожили доки и мастерские, заблокировали гавань, затопив там множество судов. И пока не завершилась расчистка Неаполя, транспортам пришлось разгружаться в Салерно. Вот поэтому на подходах к порту патрулировали американские эсминцы.

В полночь все обстояло спокойно. Вахты сменились секунда в секунду. В кормовом машинном отделении энсайн внимательно вслушивался в мерное гудение турбины. Операторы радара и сонара находились на своих местах.

Внезапно все переменилось. Радар засек надводную цель. Командир эсминца капитан-лейтенант М.Дж. Клейн объявил боевую тревогу. Поэтому, чем бы ни занимались моряки в это время — спали, пили кофе или предавались воспоминаниям, — они бросились на свои боевые посты. Это был тот самый экипаж, который разделался с итальянской подводной лодкой «Ардженто».

Но если рано утром 9 октября «Бак» лишь пытался найти противника, тот преуспел в этом больше. Моряки говорили, что они видели какой-то смутный силуэт — что-то вроде рубки подводной лодки. 2 торпеды попали в носовую часть корабля. Ужасный взрыв разворотил корпус эсминца.

В вихре дыма, огня и пара «Бак» остановился. Спустя 4 минуты после попадания он пошел на дно. Когда эсминец погрузился, взорвались глубинные бомбы. Но бурный водоворот стих, и на поверхности остались только обломки и расползающееся пятно нефти. В нем болтались несколько спасательных плотиков, слышались крики людей.

Пришедшие на помощь эсминец «Гливз» и британское пехотно-десантное судно LCT-170 подобрали 54 человека. Капитан-лейтенанта Клена среди спасенных не было. В этой стычке погибли около 150 моряков «Бака», и капитан последовал за своим кораблем. Эсминец был потоплен подводной лодкой U-616.

Но вторжение в Италию еще только набирало ход. В ближайшие 2 недели предстояло погибнуть еще одному американскому эсминцу.

В середине октября 1943 года все дороги вели в Рим. Ну и, в частности, все транспортные коммуникации Западного Средиземноморья вели в Рим. Однако путь на Рим был «и далек, и долог», мешали узаконенные войной пиратство на море и разбой на дорогах. В начале осени 1943 года самым близким к Риму портом союзников оставался Салерно. И все-таки союзники дошли до Рима, и помогли им во многом такие охранники, как эсминец «Бристоль».

Ночью 12 октября 1943 года «Бристоль» (капитан-лейтенант Дж. Э. Глик) находился в составе охранения группы транспортов. Конвой следовал по одной из средиземноморских дорог, тянущихся вдоль побережья Алжира. Вечер был прекрасным — тихая погода, спокойное море, усеянное звездами небо.

В 04.00 конвой находился у мыса Бугарун на полпути между Алжиром и Тунисом. Прекрасная ночь стала еще чудесней. Светила яркая полная луна, проложив на воде сверкающую дорожку. Видимость была великолепной.

«Бристоль» следовал 15-узловым ходом на левом фланге конвоя, напоминая бдительную овчарку. Наблюдатели внимательно следили за морем и небом. Операторы радара и сонара всматривались в экраны, чтобы не упустить противника. Постоянная бдительность была залогом безопасности на средиземноморских дорогах.

Однако иногда не помогают даже бдительность и самая совершенная аппаратура. Умный противник находит способы обмануть людей и приборы. При некоторых условиях перепады температуры и плотности воды создают отражающие слои, под которыми может укрыться подводная лодка. В этом случае она наносит удар внезапно, и первым предупреждением о ее присутствии становятся следы торпед, или, как было в случае с «Бристолем», едва уловимый шорох в приемниках гидроакустической аппаратуры.

В 04.23 акустики, дежурящие у сонара, услышали шум торпеды. Низкий, вибрирующий свист летящего 88-мм снаряда был бы более ясным предупреждением. Едва прозвучала тревога, как торпеда попала в «Бристоль» — всего через 10 секунд после того, как была услышана.

Она ударила в левый борт напротив носового машинного отделения. После взрыва корабль остановился с надломленной кормой. Все превратилось в немыслимую мешанину: люди, пушки, обломки машин и механизмов. Окутанный облаком дыма «Бристоль» начал погружаться.

Моряки успели спустить спасательные плоты и перевязать раненых. Но не более. Через несколько минут после взрыва «Бристоль» переломился пополам и затонул. Вскоре подошли эсминцы «Уэйнрайт» и «Трипп» и начали спасать людей. Начавшийся рассвет облегчил спасательные работы, и они завершились успешно. Всего был подобран 241 человек. Но, несмотря на проявленную отвагу, потери оказались тяжелыми. Вместе с эсминцем погибли 52 человека.

Подводная лодка U-371, потопившая корабль, даже не была замечена, она ускользнула от преследователей. Вероятно, она выпустила торпеды с большой дистанции, находясь под перископом, а потом ушла в глубину, дожидаться появления следующего конвоя.

Дорога на Рим оказалась трудной и опасной для эсминцев флота США. Погибли «Роуэн», «Бак» и «Бристоль». И прежде чем закончилась осень, еще один американский эсминец погиб на этой смертоносной «Аппиевой дороге». Убийцами стали германские самолеты, а жертвой «Битти».

К ноябрю 1943 года саперы и строительные батальоны проделали гигантскую работу по расчистке гавани Неаполя. Поставленные немцами мины были подорваны, часть портового оборудования была заменена, остальное — отремонтировано. Были открыты некоторые фарватеры. Неаполь постепенно начал превращаться в базу для войск союзников, продвигавшихся с боями по Италии.

В начале ноября в Неаполь был отправлен крупный союзный конвой КМF-25А, который должен был доставить тысячи тонн военных грузов и тысячи солдат для армии генерала Марка Кларка. Конвой был сформирован в Англии и состоял из 15 американских и 8 британских транспортов. Тяжело груженые суда охраняла сильная оперативная группа, составленная из эсминцев. Командиром ОГ 60.2 был командир американской ЭЭМ-15 капитан 1 ранга К.К. Хартман. В нее вошли американские эсминцы «Дэвисон» (капитан-лейтенант Дж. Д. Колетт) под брейд-вымпелом капитана 1 ранга Хартмана, «Битти» (капитан-лейтенант У. Аутерсон), «Мервин» (капитан-лейтенант Д.Р. Фрейкс), «Тиллман» (капитан-лейтенант Ч.С. Хатчинс), «Паркер» (капитан 2 ранга Дж..У. Бейс) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-16 капитана 1 ранга Ч.Дж. Картера, «Лауб» (капитан-лейтенант Э.Г. Хэй), «МакЛанахан» (капитан-лейтенант Н.Ч. Джонсон).

Кроме 7 американских эсминцев, в сопровождение конвоя были включены 3 британских и 2 греческих эсминца и британский крейсер ПВО «Коломбо». После того, как конвой вошел в Средиземное море и направился к Тунису, эскорт был усилен еще 2 американскими эсминцами — «Фредерик Ч. Дэвис» (капитан-лейтенант О.У. Гёпнер) и «Герберт Ч. Джоунс» (капитан-лейтенант Э.У. Гардс).

Уязвимость конвоя вскрылась 6 ноября, когда корабли оставили за кормой Алжир и подошли к Филиппвиллю. Двигаясь со скоростью 12 узлов, конвой подошел к мысу Бугарун, где недавно был потоплен эсминец «Бристоль». И вот в 18.00, когда видимость ухудшилась, в наступающих сумерках самолеты Люфтваффе обрушились, словно стервятники, на ничего не подозревающие жертвы.

Впрочем, эту атаку можно было отбить огненной косой зенитных орудий.

Смешанная группа из 9 бомбардировщиков и 16 торпедоносцев атаковала в 18.04. Подойдя на малой высоте, один из самолетов сбросил торпеду, которая в 18.05 нанесла роковые повреждения американскому эсминцу «Битти».

В последующей битве эсминцы Оперативной Группы 60.2 хорошо себя показали. Атакующие самолеты — Не-111, Do-317 и 3 Ju-88 — нарвались на стену зенитного огня. «Дэвисон» сбил один самолет, «Паркер» сбил второй, «Тилман» третий. Эскортный миноносец «Г.Ч. Джоунс» тоже сбил самолет. Еще по одному самолету на счету британского эскортного миноносца «Хэйдон» и одного из транспортов.

Однако плохая видимость помогала самолетам. Они также имели преимущество, которым обладает быстрый и верткий нападающий перед тихоходными и неповоротливыми целями. Самолеты атаковали головные эсминцы охранения, корабли на левом фланге и в хвосте конвоя. А затем они сосредоточили усилия на замыкающих судах.

Плотный зенитный огонь сорвал атаку. Было сбито около полудюжины самолетов. Торпедоносцы были вынуждены сбрасывать торпеды с большого расстояния, а бомбардировщики — оставаться на большой высоте. Но бомбы и торпеды были не единственным оружием в распоряжении немцев. Во время этого нападения на конвой КМF-25А немцы выпустили на свободу еще одного убийцу.

Артиллеристы эсминцев, которые ничего подобного раньше не видели, сначала приняли этот предмет на мини-самолет. Затем, когда он подлетел ближе, то оказался похож на крылатую ракету, извергающую столб пламени со сверкающим зеленым шлейфом дыма. Эти фантастические кометы, сброшенные бомбардировщиками с большой высоты, стремительно пересекали небо, а потом внезапно, с воем, почти вертикально пикировали на цель. Радиоуправляемые планирующие бомбы!

Планирующие бомбы были впервые использованы против кораблей союзников при высадке у Салерно. Они представляли собой смертельную угрозу для стоящих на якоре кораблей. А теперь они изрядно потрепали нервы конвою KMF-25А и эсминцам капитана 1 ранга Хартмана. Хотя они не поразили ни одного корабля, но падали дьявольски близко.

Но в бою у мыса Бурагун более опасными, чем планирующие бомбы, оказались авиационные торпеды, которые нанесли конвою значительные потери. Прежде чем удалось окончательно отогнать фашистские самолеты, 2 транспорта союзников — «Санта Елена» и «Альдегонда» — получили роковые попадания. Когда звук авиационных моторов стих вдали, на поверхности моря плавали горящие обломки кораблей и сбитых самолетов.

6 самолетов за 3 корабля. На первый взгляд счет был в пользу конвоя, но если учесть погибшие грузы, чаша весов склонялась на сторону Люфтваффе. Хотя эсминцы сопровождения стойко защищали конвой, контр-адмирал Ч.Ф. Брайант, который анализировал боевой рапорт капитана 1 ранга Хартмана, подверг некоторые его действия резкой критике. Его замечания мы приводим:

После боя из Алжира была вызвана помощь. 7 ноября из этого порта вышел ДЭМ-32 капитана 2 ранга Дж. Ч. Сэуэлла, чтобы заняться спасательными работами. Он состоял из флагманского эсминца «Чемплин» (капитан-лейтенант Ч.Л. Мелсон), «Бойл» (капитан-лейтенант Б.П. Филд), «Нилдс» (капитан-лейтенант Э.Р. Хекки) и «Ордоно» (капитан 2 ранга Р. Броди).

Торпедированные транспорты продержались на плаву до 7 ноября, однако спасти их не удалось. Точно так же спасатели опоздали на помощь эсминцу «Битти». Задолго до того как они появились на месте боя, он был уже обречен.

Когда «Битти» получил попадание, он занимал свое место в охранении конвоя. Эсминец находился на правой раковине концевого судна правой колонны в 3000 ярдов от него. «Битти» стал мишенью первой атаки, которую немцы предприняли в сумерках.

Капитан-лейтенант У. Аутерсон и другие моряки не успели и рта открыть, как торпеда попала в корабль. Оглушительный взрыв проломил правый борт напротив кормового машинного отделения. «Битти» резко остановился и начал погружаться на ровном киле.

Однако тонущий эсминец не прекратил бороться. В нижних отсеках аварийные партии изо всех сил сражались с огнем, паром и водой. А наверху артиллеристы отбивали атаки Люфтваффе.

Мимо эсминца проносились торпеды, рядом рвались бомбы, сверху с воем летели планирующие бомбы. Но, хотя «Битти» и сумел отогнать нападавших, выиграть битву за собственное спасение ему не удалось. Вода постепенно прибывала, заливая машины и механизмы.

Поврежденный корпус эсминца не выдержал напряжений, возникших при затоплении отсеков. Корабль внезапно накренился и переломился пополам. Взлетел столб дыма, и в 23.05 носовая и кормовая части затонули.

Экипаж «Битти» организованно покинул корабль, спустив спасательные плотики и буйки, используя спасательные жилеты. Потери оказались относительно небольшими. Вместе с кораблем погибли 11 матросов, еще один человек скончался позднее. Остальные раненые — 1 офицер и 6 матросов — оправились от ранений.

Спасатели нашли моряков «Битти» достаточно измученными. Вероятно, образец выносливости и удачи показал радист 3 класса Сэм С. Поланд. По боевому расписанию он находился у бомбометов правого борта — практически над тем местом, куда попала торпеда. Подброшенный силой взрыва, Поланд шлепнулся в воду с двойным переломом левой ноги. Весь вечер и всю ночь ему пришлось плавать, несмотря на сломанную ногу. Когда его крики были услышаны, Поланда спас эсминец «Бойл». Его поведение было типичным для никогда не падающих духом миноносников американского флота.

К декабрю 1943 года Средиземному морю окончательно перестала угрожать опасность превратиться в фашистское озеро. Однако немцы делали все возможное, чтобы самолеты со свастикой летали над его волнами, а подводные пираты рыскали под ними. Хотя основное внимание они уделяли шторму, бушующему в Тирренском море, они не забывали о коммуникациях между Гибралтаром и Алжиром.

Однако угроза со стороны подводных лодок и Люфтваффе постепенно ослабевала, благодаря усилению ПЛО и ПВО союзников. Кампания борьбы с немецкими лодками и самолетами предусматривала круглосуточное патрулирование и длительные поисковые рейды вблизи Алжира и Гибралтара, которые, впрочем, часто были безрезультатными. Особенно утомительными были поиски подводных лодок.

Моряки эсминцев жаловались: «Мы протираем рубашки на локтях до дыр, но не можем ничего добиться. Большинство противолодочных патрулей у берегов Северной Африки занимались поисками иголки в стоге сена. При этом уничтожить никого не удавалось. Вам оставалось лишь копить свою злость для возможной встречи с этими бандитами».

Но в середине декабря противолодочные группы уничтожили 2 немецкие лодки в Западном Средиземноморье. Первая была потоплена 13 декабря американским эсминцем «Уэйнрайт» и британским эскортным миноносцем «Кэлпи».

Эти эсминцы патрулировали вместе с эсминцами «Ниблэк» и «Бенсон». Они прочесывали район к северо-западу от Алжира на полпути между побережьем Северной Африки и Испанией, когда «Уэйнрайт» отделился от группы, чтобы проверить сообщение о «замеченной подводной лодке». Это произошло 13 декабря в 01.20.

Подозревая, что началась игра в кошки-мышки, подводная лодка затаилась. Хотя «Уэйнрайт» включил сонар, его щупальца не смогли найти иголку в стоге сена. В 02.29 на сцене появился «Кэлпи» и присоединился к охоте.

Поиски шли все утро, но безуспешно. Эсминцы упрямо продолжали искать весь день. Их настойчивость была вознаграждена. В 14.08 сонар «Уэйнрайта» установил контакт. Командир эсминца капитан 2 ранга У.У. Стробен приказал провести атаку глубинными бомбами. «Кэлпи» установил контакт в 14.23 и сразу атаковал лодку. «Уэйнрайт» восстановил контакт в 14.35 и навел на лодку британский корабль. В 14.40 «Кэлпи» сбросил новую серию глубинных бомб, и это стало началом конца.

Через 7 минут после взрыва последней бомбы подводная лодка выскочила на поверхность примерно в 1800 ярдов от «Уэйнрайта». Американский эсминец открыл огонь. Через 2 минуты после этого германские подводники начали выскакивать из рубки, чтобы покинуть лодку.

Когда фашисты принялись прыгать в воду, Стробен приказал прекратить огонь. Затем с эсминца спустили шлюпку, чтобы подобрать плававших немцев. Моряки эсминца успели даже побывать на борту тонущей подводной лодки и вывести людей, которые звали на помощь. «Кэлпи» присоединился к спасательным работам, чтобы подобрать немцев, которые предпочли лагерь военнопленных тонущему стальному гробу.

В 15.30 эсминцы со своими пленными взяли курс на Алжир. Позади них на дне моря осталась U-593.

Во второй половине дня 16 декабря 1943 года подводная лодка атаковала конвой возле мыса Фолкон, Алжир. Торпедами был потоплен транспорт «Джон С. Копли». Но затем из Мерс-эль-Кебира прибыли американские эсминцы и начали охоту за подводной лодкой.

Под командованием командира ДЭМ-13 капитана 1 ранга Г. Сандерса находились «Уолси», «Трипп» и «Эдисон». Последний не принимал участия в потоплении лодки, но помог спасти ее экипаж. Все дело сделали флагман Сандерса «Уолси» (капитан 2 ранга Г.Р. Уайер) и «Трипп» (капитан 2 ранга Р.К. Уильямс).

Они прибыли в район гибели судна в 17.15 и примерно в 17.30 начали поиск лодки. Через 45 минут после начала охоты сонар «Уолси» зацепил скрывающуюся лодку.

Когда эсминцы ринулись в атаку, контакт был утерян, и от сброса глубинных бомб пришлось воздержаться. В 18.37 сонар «Уолси» восстановил контакт, и эсминцы смогли провести атаку.

Глубинные бомбы «Уолси», которые рвались вокруг лодки, помяли ей прочный корпус, разорвали легкий корпус и вывели из строя электрооборудование. Взрывы вызвали течь, которая могла стать для лодки роковой, если ее не устранить. Но течи могли вывести лодку из строя задолго до того, как она пойдет на дно. Соленая вода, хлещущая под большим давлением, могла повредить электрические кабеля, вызвать замыкания, что привело бы к пожарам. Раньше или позже течи неизбежно ставили вопрос: либо тонуть, либо всплывать на поверхность. Командир U-73 выбрал второе и приказал продуть балластные цистерны.

Когда на экране радара «Уолси» появилась отметка прямо по курсу на расстоянии 1900 ярдов, это было именно то, чего дожидались «Уолси» и «Трипп». Они немедленно осветили лодку мощными прожекторами. Оказавшись в лучах света, фашистские подводники открыли огонь. Раскаленная сталь обрушилась на палубу «Уолси» и ранила 2 матросов. Но подводники сразу пожалели о своей глупости, так как эсминцы ответили точным и мощным огнем, который превратил лодку в тонущую развалину. Вместе с лодкой погибли 27 фашистов, эсминцы подобрали 34 человека.

Был уничтожен еще один подводный пират, хотя и не последний на Средиземном море. Однако союзники продолжали наступать. Начался новый 1944 год, и дни гитлеровских подводных лодок были сочтены.

Бои за Сицилию были тяжелыми. Бои в Италии были еще тяжелее. Фельдмаршал Кессельринг вывел свои войска с южной части полуострова и расположил их на оборонительных линиях «Густав» и «Адольф Гитлер», протянувшихся поперек Италии. Они преграждали дорогу на Рим. В боях к северу от Неаполя американская армия натолкнулась на укрепленный район Монте Кассино и была вынуждена остановиться. На побережье Адриатического моря британские войска были остановлены на реке Сангро. К началу 1944 года наступление союзников выдохлось.

Тем временем немецкие парашютисты освободили Муссолини из тюрьмы, а союзники получили страшный удар в Бари. 2 декабря 1943 года Люфтваффе молниеносным ударом разгромили этот адриатический порт, отправив на дно 16 транспортов союзников.

После того, как союзники овладели Неаполем и важной авиабазой Фоджиа, американское командование было склонно ограничиться сдерживанием противника. Однако Черчилль настойчиво требовал продолжать наступление в Италии. Учитывая, что лобовая атака горной линии обороны обойдется слишком дорого, британский премьер-министр предложил высадить десант на Тирренском побережье возле Анцио. В результате союзники обошли бы с фланга позицию у Монте Кассино, оказались в 35 милях позади линии «Густав» и всего в нескольких милях южнее Рима.

Эйзенхауэр считал, что такая операция слишком рискованна, но мнение Черчилля возобладало. Для проведения операции у Анцио, получившей кодовое название «Шингл», были выделены силы. Так как генерал Эйзенхауэр отправился в Англию, чтобы занять пост верховного главнокомандующего войсками союзников, общее командование на Средиземноморском театре принял британский генерал сэр Генри Мэйтланд Уилсон. В его ведении оказалась и Италия. Подготовка к операции «Шингл» двинулась полным ходом. Высадка была назначена на 24 января 1944 года.

Для высадки было выбрано побережье от курортного местечка Неттуно в 30 милях южнее Рима — почти до устья реки Тибр. В центре этого участка находился маленький порт Анцио.

Десантная армада была собрана в районе Неаполя. Американский и британский флоты наладили тесное сотрудничество, которое помогло им проделать путь от берегов Канады до Италии. Американскими морскими силами (десантное Оперативное Соединение 81) командовал контр-адмирал Ф.Дж. Лоури. Британскими силами командовал контр-адмирал Томас Трубридж. Флот, собранный для проведения операции «Шингл», состоял из множества десантных судов и кораблей огневой поддержки, которые уже участвовали в высадке десантов в Сицилии и у Салерно. Однако в его составе было много новичков. Несколько французских, голландских и греческих кораблей придавали армаде интернациональный характер. Паре американских эскортных миноносцев вскоре предстояло показать, что и маленькие корабли играют важную роль в гигантских операциях.

В составе ОС 81 числились следующие эсминцы и эскортные миноносцы: «Планкетт» (капитан-лейтенант Э.Дж. Берк) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-7 капитана 1 ранга Дж. П. Клея, «Уолси» (капитан-лейтенант Г.Р. Уайер) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-13 капитана 1 ранга Г. Сандерса, «Уэйнрайт» (капитан 2 ранга У.У. Стробен), «Трипп» (капитан-лейтенант Р. К. Уильямс), «Ниблэк» (капитан-лейтенант Р.Р. Коннор), «Гливс» (капитан 2 ранга Б.Л. Гарнетт), «Эдисон» (капитан-лейтенант Г.А. Пирс), «Ладлоу» (капитан 2 ранга Л.У. Крейтон), «Мейо» (капитан-лейтенант Э.Д. Каплан), «Чарльз Ф. Хьюз» (капитан-лейтенант Дж. Ч.Г. Уилсон) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-14 капитана 2 ранга В. Хаварда, «Хилари П. Джоунс» (капитан 2 ранга Стисберг), «Мэдисон» (капитан 2 ранга Д.Э. Стюарт), «Лэнсдейл» (капитан-лейтенант Д.М. Свифт), «Г. К. Джоунс» (капитан-лейтенант Р.Э. Соул), «Фредерик Ч. Дэвис» (капитан-лейтенант Р.Ч. Роббинс).

Задачей Оперативного Соединения 81 была доставка армейских частей на побережье в район мыса Анцио в тыл вражеского правого фланга. Военные корабли должны были прикрывать высадку и обеспечить необходимую огневую поддержку.

Сначала десантный флот двинулся в направлении Корсики, чтобы обмануть противника, а потом повернул назад к мысу Анцио. Высадка была назначена на 02.00 22 января, и корабли прибыли к месту назначения после полуночи.

Подходя к берегу, корабли повернули к мысу, который напоминал нарисованный пейзаж.

Темное побережье оставалось спокойным и тихим, даже когда к нему начали подходить десантные суда. Перед тем как они вышли на мелководье, десантные баржи с ракетными установками обрушили на пляжи море огня. К 04.00 авангард прочно закрепился на берегу, а разведчики начали продвигаться вглубь территории. Противник пока никак не реагировал.

Моряки, которые помнили бои на плацдарме у Салерно, были приятно удивлены тем, как развивались события. К несчастью, вскоре все изменилось. На рассвете вокруг плацдарма загремели орудия, а затем появились самолеты Люфтваффе. Началась битва за Анцио.

Янки и томми захватили Неттуно и Анцио после полудня в день высадки. Но занятие этих маленьких городков было только началом. Застигнутые врасплох, фашисты начали перебрасывать войска, артиллерию и самолеты, пытаясь сдержать натиск союзников. Немецкие 88-мм снаряды начали рваться на побережье между Анцио и Неттуно. Тучи самолетов со свастикой с ревом проносились в небе над мысом. Как отметил адмирал Лоури: «Первые бомбардировки в D-день были слабыми, но со следующего дня их интенсивность стала увеличиваться. В первые 10 дней воздушная тревога звучала примерно 70 раз, причем 32 раза это завершалось бомбежкой».

В среднем 3 воздушных налета в день в течение 10 дней. Эсминцы прикрытия из состава ОС 81 были заняты по горло, обеспечивая ПВО района высадки. И днем, и ночью зенитчикам приходилось отражать атаки пикировщиков и горизонтальных бомбардировщиков. Самые мощные налеты немцы проводили в вечерних сумерках, используя одновременно пикировщики, торпедоносцы и планирующие бомбы. Но лишь один раз им удалось добиться внезапности.

Армия начала требовать огневую поддержку прямо с первого дня, и для этого были использованы эсминцы. По одиночке и группами, иногда вместе с крупными кораблями, они курсировали вдоль берега, обстреливая цели, указанные береговыми постами управления огнем.

Могла возникнуть путаница, потому что американские посты работали с английскими кораблями, а английские посты — с американскими кораблями. Истребители американских армейских ВВС корректировали огонь и британских, и американских кораблей. Однако радиосвязь была налажена так здорово, что были получены вполне приемлемые результаты.

В своем рапорте адмирал Лоури писал:

Одним из первых эсминцев, оказавших огневую поддержку десантникам в Анцио, был «Мейо» (капитан 2 ранга Э.Д. Каплан). В день высадки он обстрелял вражеские позиции на правом фланге плацдарма у Анцио. На следующий день он все еще находился там. Немцы перебросили тяжелые орудия для обстрела побережья, и под их прикрытием немецкие войска попытались форсировать канал Муссолини. Огнем эсминца «Мейо» они были остановлены на берегу канала. Адмирал Лоури отметил: «Скорость и точность его стрельбы сорвали немецкую контратаку через канал Муссолини».

«Мейо» продолжал обстреливать немецкие позиции до вечера 24 января, когда он был выведен из строя подводным взрывом неизвестного происхождения. Взрыв имел место в 20.01 и мог быть результатом подрыва на мине или попадания циркулирующей торпеды, которая осталась незамеченной. Он произошел у правого борта эсминца, в результате были затоплены кормовое машинное и кормовое котельное отделения. Была разрушена переборка между двумя отсеками, выгнута главная палуба, перебит правый гребной вал. 6 человек погибли, 25 были ранены. Экипаж «Мейо» справился с затоплением и удержал корабль на плаву. Он был отбуксирован в Неаполь для временного ремонта, а потом отослан в Штаты.

Другим эсминцем, отличившимся при оказании артиллерийской поддержки во время операции «Шингл», был «Ладлоу» (капитан 2 ранга Л.У. Крейтон). 26 января в 10.19 он откликнулся на требования подавить фашистский опорный пункт в районе Литтории. Прибыв туда, корабль открыл огонь и выпустил 267 снарядов. Успех подтвердило сообщение с берега: «Прекрасно. Литтории больше нет».

Но «Ладлоу» также пострадал у Анцио. 8 февраля, когда эсминец следовал вдоль берега, он получил попадание 150-мм снарядом под основание КДП. К счастью, снаряд не взорвался. Однако прежде чем он прекратил носиться по палубе, он ранил матроса и взорвал несколько снарядов к зенитному автомату. Кусок патронной ленты хлестнул по ноге капитана 2 ранга Крейтона и тяжело ранил его. Артиллерийский унтер-офицер Джеймс Д. Джонсон подобрал раскаленный снаряд, из которого текла взрывчатка, и выкинул его за борт. Это спасло корабль от новых повреждений. «Ладлоу» проследовал дальше, а временное командование кораблем принял лейтенант П. Катлер.

Свидетельства эффективности действий эсминцев огневой поддержки можно найти в бортовом журнале эсминца «Эдисон» (капитан 2 ранга Г.Э. Пирс). В боях за Анцио этот эсминец выпустил 1854 снаряда калибра 127 мм по 21 различной цели. 29 января, выпустив 101 снаряд, эсминец обратил в бегство колонну фашистских танков и грузовиков. Восторженные корректировщики отправили с берега несколько поздравлений. Мы их процитируем.

Обстрелы берега были не единственной работой эсминцев в Анцио. Как всегда бывает в десантных операциях, они выполняли самые разные задачи, иногда рутинные, иногда необычные. Например, некоторые эсминцы патрулировали вокруг района стоянки транспортов, охраняя его от подводных лодок, но в то же время поглядывая на возможные пути подхода немецких торпедных катеров. Другие эсминцы сопровождали прибывающие транспорты, третьи конвоировали уходящие пустые суда. Эсминцы Оперативной Группы 81.6 капитана 1 ранга Дж. П. Клея занимались самыми различными делами. Но главным было прикрытие транспортов от атак с воздуха. Большинство эсминцев время от времени занимались этим.

Германская артиллерия и Люфтваффе оказывали основное сопротивление в районе Анцио. Тяжелые орудия Круппа прибыли лишь в конце боев, но Люфтваффе действовали с самого начала. Противник после дня высадки проводил в среднем по 3 налета в день в течение 10 дней.

Эсминцы бдительно наблюдали за воздухом с помощью радаров, отбивали налеты огнем зениток, ставили дымовые завесы, прикрывая транспорты. Все корабли и суда, участвовавшие в операции, были оснащены аппаратурой постановки дымзавес. Она использовалась с большой эффективность при налетах в сумерках или сразу после наступления темноты, когда вспышки выстрелов могли выдать корабль. Немецкие летчики, прорываясь сквозь огневую завесу, были вынуждены сбрасывать бомбы практически наугад.

Но «Хейнкели», «Дорнье» и «Юнкерсы» все-таки смогли нанести несколько чувствительных ударов. В самом начале битвы получил попадание флагман капитана 1 ранга Клея эсминец «Планкетт». Корабль, которым командовал капитан 2 ранга Э.Дж. Берк, был серьезно поврежден.

Атака была проведена 24 января в вечерних сумерках — излюбленное время пилотов Люфтваффе. Это был один из тех комбинированных налетов, в которых действовали торпедоносцы, пикировщики и носители планирующих бомб. В атаке участвовали от 8 до 10 самолетов. В боевом донесении командира «Планкетта» описан ход боя:

По оценке, это была 250-кг бомба. После взрыва по палубе пронесся шквал раскаленных осколков. Несколько человек были убиты взрывом, других выкинуло за борт или убило обломками. От огня начали рваться 28-мм и 20-мм патроны, лежащие возле зениток, что привело к новым жертвам. Левая машина была повреждена, корабль начал описывать циркуляцию. Правую машину пришлось остановить, чтобы пламя от ветра не перекинулось на корму к глубинным бомбам.

Пока отчаянные головы сражались с огнем и взрывами, артиллеристы носовых 127-мм и 20-мм установок продолжали вести огонь по атакующим самолетам. Жестокий бой продолжался еще 5 минут. Затем пожар на корме был взят под контроль, а вражеские самолеты скрылись в темноте. Варварски изуродованный «Планкетт» побрел прочь от района боев. 53 человека погибли при взрыве, 20 были ранены. В сопровождении эсминца «Ниблэк» он ушел в Палермо. Командир ЭЭМ-13 капитан 1 ранга Г. Сандерс принял командование Оперативной Группой 81.6.

«Планкетт» был не единственной жертвой Люфтваффе у Анцио. Еще несколько кораблей были повреждены, а несколько потоплены, в том числе британский крейсер «Спартан». Но потери все же были относительно невелики, если учесть количество бомб, торпед и планирующих бомб, которое немцы обрушили на корабли союзников за первые 3 недели операции «Шингл». Именно возле Анцио пара эскортных миноносцев в корне пресекла атаки с использованием планирующих бомб.

Разработанная в строжайшей тайне планирующая бомба — ее вполне можно было называть управляемой ракетой — была уменьшенным вариантом смертоносных самолетов-снарядов. Она не имела дальность V-1 и такого же большого заряда, но в боевом отношении была гораздо более опасной.

Большой самолет-снаряд имел огромную разрушительную мощь, но был безмозглым, как берсерк-убийца. Зато планирующую бомбу можно было навести. По существу, это были маленькие самолеты-снаряды, имеющие ракетный ускоритель и оснащенные чувствительной аппаратурой управления, реагирующей на радиосигналы. Планирующую бомбу запускали с самолета на большой высоте и управляли ею издали. Она обрушивалась на цель, подобно метеору. Планирующие бомбы представляли собой страшную опасность, что было продемонстрировано у Салерно и при нападении на конвой KMF-15А. С ними нужно было бороться. Но как?

Зенитная артиллерия была бесполезна. Планирующие бомбы падали с неба, как кометы. Их скорость была слишком велика, а сами они были слишком маленькими, чтобы можно было вести прицельный зенитный огонь. В Салерно единственным противоядием оказались истребители, которые атаковали самолеты-носители. Конвой KMF-25А, не имевший воздушного прикрытия, был принесен в жертву планирующим бомбам.

Напомним, что в состав сопровождения разгромленного конвоя входили 2 эскортных миноносца — «Герберт К. Джоунс» и «Фредерик Ч. Дэвис». Вместе с другими кораблями сопровождения эта пара тоже тряслась от страха, когда появились планирующие бомбы. Эскортные миноносцы проектировались прежде всего как корабли ПЛО и не могли обеспечить надежной ПВО, а уже тем более — бороться с планирующими бомбами. В рапорте командира «Фредерика Ч. Дэвиса» говорится:

Когда «Дэвис» (капитан-лейтенант Роббинс) впервые вошел в состав 8-го Флота, у него на борту находилась команда радиоперехвата для проведения специальных исследований. Эта команда состояла из 3 солдат армии, которые были специалистами в области радио. Почему радиотехники? Потому что планирующие бомбы управлялись по радио. Именно от радио зависела планирующая бомба, радио было тем «мозгом», который управлял бомбой и бросал ее на цель. И вот кто-то очень умный сообразил, что именно «мозг» бомбы может стать ее ахиллесовой пятой.

То, что наводится по радио, может быть уведено в сторону по радио. Можно просто забить частоту передатчика, и тогда система управления выйдет из строя.

Поэтому на борту «Ф.Ч. Дэвиса» была установлена специальная аппаратура перехвата и постановки помех для подавления радиосигналов, посылаемых противником на планирующую бомбу.

Такие же команды радиоперехвата со специальной аппаратурой имелись на борту эскортного миноносца «Г.К. Джоунс» и флагмана капитана 1 ранга Сандерса эсминца «Уолси». Никто пока не знал, будет ли работать аппаратура постановки помех, но все участники были полны решимости попытаться добиться успеха.

Во время операции «Шингл» эскортные миноносцы «Ф.Ч. Дэвис» и «Г.К. Джоунс» стояли на якорях возле побережья в районе Анцио. День за днем, налет за налетом, они приводили в действие свою аппаратуру. Другие корабли в это время палили из всех орудий. «Дэвис» и «Джоунс» тоже стреляли, но их самая эффективная завеса была невидимой. Пока остальные корабли забрасывали в небо взрывчатку, эти миноносцы пронизывали эфир радиоволнами. И пока взрывчатка сбивала немецкие самолеты, радиоволны сбивали планирующие бомбы.

«Уолси» также принимал участие в специальных операциях, однако его аппаратура постановки помех была не такой эффективной, как на эскортных миноносцах. «Джоунс» и «Дэвис» вынесли на себе основную тяжесть битвы. Они также действовали как часовые, обнаруживая приближение самолетов Люфтваффе и предупреждая остальные корабли. Описывая работу команды радиоперехвата «Дэвиса», капитан 2 ранга Роббинс заявил: «Следует сказать, что работа одного из них была просто замечательной. До того как на берегу были развернуты радиолокационные установки, «Дэвис» был самым лучшим и самым надежным стражем, заблаговременно предупреждавшим о вражеских воздушных атаках».

Но самым главным достижением «Дэвиса» и «Джонса» в Анцио был срыв атак планирующих бомб. Мы приведем выдержку из рапорта капитана 1 ранга Сандерса:

Так это происходило. Между строками можно заметить страшное нервное напряжение, которое испытывали все, когда эскортный миноносец впервые опробовал аппаратуру постановки помех, и услышать радостные крики, когда бомба ушла в сторону; увидеть мрачные лица моряков, которые сообразили, что во время атаки их корабль должен стоять на месте, как пришпиленный. А что если пилоты фашистских бомбардировщиков поймут, что именно эти маленькие кораблики взяли верх над их летучими роботами?

Однажды во время воздушного налета радист команды перехвата на «Дэвисе» услышал, как один немецкий пилот говорит другому: «Давай займемся фрау Майер». Радист знал немецкий разговорный язык, и от услышанного у него волосы встали дыбом. «Фрау Майер» на сленге означало «старая сплетница». Он решил, что под «старой сплетницей» подразумевается «Фредерик Ч. Дэвис».

Едва перехваченное сообщение было передано на мостик, как 4 самолета вышли из строя и направились к эскортному миноносцу. 13 бомб упали вокруг него, подняв высокие столбы воды. «Дэвис» раскачивался и содрогался. Прямых попаданий не было, но осколками был убит один человек. Это была единственная потеря «Дэвиса» за 142 дня операции «Шингл».

«Фрау Майер» продолжала сплетничать. Ее атаковали торпедоносцы. Ее атаковали пикировщики. Ее обстреливали из пулеметов. Она содрогалась от близких разрывов. На нее обрушили все, что могли нести самолеты, — кроме планирующих бомб! «Фредерик Ч. Дэвис», он же «фрау Майер», просто уводил роботов в сторону.

Мы приведем мнение капитана 1 ранга Дж. П. Клея, командующего миноносными силами 8-го Флота.

И далее он подчеркнул:

Обрушившись на плацдарм у Анцио, фельдмаршал Кессельринг сумел сковать войска союзников в районе Анцио-Неттуно. Зимой были подвезены огромные 280-мм железнодорожные орудия, которые помогли немцам удержать позиции. С помощью этих «Больших Берт» немцы надолго остановили союзников.

Наконец кончилась зима, наступила весна, и союзники все-таки сумели вырваться из мертвого захвата. Массированные бомбардировки германских коммуникаций по всей Италии до самой Флоренции на севере помогли им сделать это. Крепость Монте Кассино бомбами была просто стерта в порошок. Начав наступление, 5-я и 8-я армии 25 мая 1944 года встретились возле Анцио.

Армии союзников вошли в Рим 4 июня. Падение первой столицы Оси потрясло весь мир. Окончательная победа союзников уже было недалеко. Для нацистской Германии и самурайской Японии на горизонте замаячило поражение. А фашистская Италия уже сошла в могилу.

Американские эсминцы и их экипажи во многом помогли одержать эту драматическую победу.

Падение первой столицы Оси повергло Берлин в ужас. С ним мог сравниться только испуг при получении новых вестей с Восточного фронта, где русский паровой каток неумолимо двигался вперед.

Фашистские генералы и фашистские адмиралы видели, что бастионы «Крепости Европа» уже рухнули на юге и рушатся на востоке. Они видели дыры в хваленом «Атлантическом вале», хотя Гитлер и объявил его непреодолимым.

Чтобы эта стена могла выдержать надвигающийся шторм, фашистские генералы спешно перебрасывали войска с востока на запад. Ведь союзники собирали силы на Британских островах… Но теперь ослаблялся Восточный фронт. Отзывая войска из Италии, немцы обнажили юг Франции. В течение нескольких месяцев авиация союзников перемалывала силы Люфтваффе, бомбила индустриальные центры Германии, уничтожала нефтеперегонные заводы, громила порты Балтики и Ла-Манша. Австрия, Балканы, сам Фатерланд лежали в руинах. Откуда же взять подкрепления для Западного Вала?

Чтобы защитить оказавшиеся в опасности подступы к Ла-Маншу, фашистские адмиралы выскребли до дна свои кладовые. Зимой 1943 — 44 годов адмирал Дениц отозвал свои лодки для спешного оснащения шноркелями. Он собрал остатки германского флота, чтобы защищать французское побережье. Но лодки со шноркелями появились слишком поздно, а надводных кораблей было слишком мало. Они могли лишь героически погибнуть в бою с объединенным англо-американским флотом.

Порты Ла-Манша были сильно укреплены, побережье защищено густыми минными полями и десятками миль подводных заграждений, многочисленными редутами, бетонными дотами и сотнями орудий. Эти береговые укрепления сильно напоминали другую линию — линию Мажино. Но ведь сами немцы блестяще доказали уязвимость статичных сухопутных укреплений.

Они, безусловно, могли какое-то время защищать побережье. Но немцам не хватало морских и воздушных сил, чтобы предотвратить высадку десанта. Они проиграли Битву за Атлантику, и теперь армии Эйзенхауэра сосредоточивались в Англии, буквально на пороге Франции.

Впоследствии Дениц во всем обвинял Гитлера. «Германия никогда не была готова к морской войне. Гораздо разумнее было бы иметь 1000 подводных лодок с самого начала».

Причитаниям Деница вторит адмирал Герман Бём: «Немецкий флот прекрасно понимал, что мировая война будет морской войной. Сколько бы крупных битв ни произошло на суше, решающим фактором будет морская мощь. Понимали ли это германские политические деятели и военное руководство — я не уверен».

Поэтому, хотя гросс-адмирал Дениц и знал, что нужна 1000 подводных лодок, весной 1944 года для защиты побережья Франции он мог собрать лишь несколько десятков. Поэтому адмирал Бём, хотя и знал, что морская мощь является решающим фактором, мог найти только призрак Флота Открытого Моря. Подводный флот усох и сократился. Многими базами Ла-Манша нельзя было пользоваться. Шноркелей не хватало. Большинство кораблей Флота Открытого Моря лежало на дне Северного моря, Атлантики, Средиземного моря. Несколько уцелевших кораблей прятались в Балтике, несколько — в норвежских фиордах. Они были прочно заперты в портах флотом союзников, превратившись в настоящих пленников.

Не имея даже подобия флота, германское военное командование могло полагаться только на пехоту, артиллерию и танки при слабой поддержке Люфтваффе. Генералы не были уверены в том, что побережье Франции удастся удержать. Их сомнения приводили к жестоким спорам относительно стратегии и тактики, взаимным обвинениям, жестокому соперничеству между видами вооруженных сил и родами войск, к интригам и подозрениям.

Зато в стане союзников царила совершенно иная атмосфера.

В Касабланке было принято решение. В августе 1943 года в Квебеке Объединенный комитет начальников штабов представил план операции Рузвельту и Черчиллю. В ноябре 1943 года в Тегеране об этом плане проинформировали Сталина. Было решено, что британская и американская армии высадятся во Франции. Красная Армия окажет им помощь, начав крупное наступление на востоке. Фашистская Германия будет раздавлена в огромных тисках.

Еще с начала 1943 года войска, сосредоточенные на юго-западе Англии, начали интенсивные тренировки, готовясь к десантной операции. Одновременно американские и британские ВВС начали бомбить немецкие базы на территории оккупированной Европы. В 1944 году начались бомбежки Франции, Бельгии и Голландии. Так как основные усилия были сосредоточены на районе Ла-Манша, немцы поняли, что именно готовится. Информация от шпионов и подводных лодок подтвердила эти догадки. На Британских островах собирались огромные силы союзников. Было ясно, что готовится форсирование Ла-Манша.

Но ни фашистские шпионы, ни подводные лодки не могли сообщить германскому Верховному командованию дату высадки и место, где таран ударит в стену «Крепости Европа».

Путем рассуждений немецкое командование пришло к выводу, что основной удар будет нанесен в районе Кале через Дуврский пролив, где ширина водной преграды наименьшая, а побережье наиболее удобно для высадки десанта. Кроме того, армии союзников сразу оказались бы довольно близко к границам Германии. Именно к такому выводу подталкивал немцев Эйзенхауэр, чуть ли не в открытую называя Кале местом высадки. И немцы перебросили свои подкрепления в район Кале, поверив ему.

Объединенный комитет начальников штабов убедился, что немцы поддались на обман, и назначил высадку в Нормандии. Ударные части должны были высадиться на 50-мильном отрезке побережья на полпути между Шербуром и Довиллем. Западная граница сектора находилась на полуострове Котантен. Наступление через этот полуостров изолировало бы Шербур, а после неизбежного падения этого важного порта союзники получили бы морские ворота в Западную Европу. Для приема десантных судов сразу после высадки на захваченном побережье планировалось построить искусственные гавани, как только будут заняты плацдармы.

Сектор высадки был разделен на 3 участка. На западе возле Довилля должны были высаживаться англичане. В центре на участке «Омаха» и на западе на участке «Юта» высаживались американцы.

Операции по вторжению в Европу было дано условное название «Оверлорд». Общее командование было возложено на верховного главнокомандующего союзными экспедиционными силами генерала Эйзенхауэра. Эта книга не имеет целью рассматривать громадный механизм и сложные разработки гигантского плана действий трех видов вооруженных сил. В книге будет дано лишь самое общее описание операции «Нептун» — морской части операции «Оверлорд».

Целью операции «Нептун» являлся захват и удержание плацдармов на побережье Нормандии силами вторжения, общая численность которых составляла около 1 миллиона солдат. Для высадки такой огромной массы войск требовалось подготовить множество конвоев и колоссальное количество десантных судов. К перевозке войск были привлечены сотни транспортов и эскортных кораблей. При высадке десанта были задействованы корабли всех типов. Они расчищали путь к побережью, высаживали войска, прикрывали плацдармы, поддерживали десант огнем, строили и защищали искусственные гавани, в которых должна была производиться последующая разгрузка транспортов.

Каждая из задач операции «Нептун» была колоссальным мероприятием. Предательские воды Ла-Манша делали переход конвоев сложной проблемой из-за сильных ветров, густых туманов и сильного волнения. Все это могло растрепать любой конвой. Подходя к побережью Нормандии, головные корабли союзников должны были пробиваться через смертоносные поля магнитных, контактных, акустических и других мин. Протралив заграждения, суда попадали на мелководье, утыканное различными заграждениями и искусственными препятствиями — бетонными блоками, стальными ежами, скрытыми под водой. Десантным соединениям предстояло прорывать многие мили оборонительных позиций. Корабли огневой поддержки должны были уничтожать доты, бункера с установленными в них орудиями, дальнобойную артиллерию в глубине территории, мобильные артиллерийские батареи. Союзники намеревались построить огромную искусственную гавань «Малберри» из затопленных старых кораблей, стальных кессонов и понтонов. Их требовалось отбуксировать на мелководье и оцепить участок акватории. И все это предстояло сделать, несмотря на присутствие немецких подводных лодок в водах Ла-Манша и самолетов Люфтваффе в небе над головой.

Всего для операции «Нептун» было собрано более 4000 кораблей и судов. Главнокомандующим морскими силами союзников был назначен британский адмирал сэр Бертран Г. Рамсей. Огромная армада была разделена на 5 оперативных соединений: 3 английских под командованием контр-адмирала сэра Филиппа Л. Вайэна и 2 американских под командованием контр-адмирала А.Г. Кирка. Так как высадка планировалась на необорудованном побережье, она была намечена на конец мая или начало июня, когда слабые приливы и относительно спокойная погода облегчили бы действия подрывных команд и штурмовых соединений.

Плохая погода задержала начало операции «Оверлорд» до 5 июня. Внезапно налетевший шторм заставил корабли повернуть назад, но и эта отсрочка на сутки не смогла нарушить планы операции «Нептун», хотя в действие была приведена колоссальная машина. 6 июня снова был дан старт «Оверлорду», и десантный флот опять двинулся в путь.

Силы, участвовавшие в операции «Нептун», вышли из английских портов, находящихся на большом расстоянии друг от друга, и направились в район сбора южнее острова Уайт. Из Белфаста, Северная Ирландия, прибыли тяжелые корабли огневой поддержки. Американские десантные суда и эскортные корабли вышли из портов юго-западной Англии. Из устья Темзы, Саутгемптона и других портов юго-восточной Англии вышли британские десантные корабли.

Соблюдая сложнейший график, все многочисленные соединения и группы огромной армады прибыли в указанный район Ла-Манша и оттуда в заранее определенном порядке направились к берегам Нормандии.

Впереди шли тральщики и корабли со специальными командами подрывников, которые должны были расчистить путь к плацдармам и обозначить проделанные ими фарватеры светящимися буями. 4 парашютно-десантные дивизии высаживались в глубине территории, чтобы захватить местные аэродромы и важнейшие дороги. За тральщиками следовали малые корабли и сотни десантных судов со штурмовыми частями. Они должны были развернуться на исходной линии в 3000 ярдов от берега. Далее двигались войсковые транспорты и грузовые суда, для которых была определена «Транспортная зона» в 12–14 милях от плацдармов. Вместе с ними шли военные корабли огневой поддержки. Им предстояло маневрировать в специальных районах на флангах транспортных зон. Последними шли войсковые транспорты с резервами, тяжелые грузовые суда, плавучие госпитали, огромное число вспомогательных судов и эскортных кораблей, необходимых для обеспечения подобных конвоев.

Довольно далеко от побережья Нормандии десатная армада разделилась на 3 группы. Британские и канадские силы направились к восточным участкам высадки, американское Оперативное Соединение «О» к участку «Омаха», а Оперативное Соединение «U» — к участку «Юта».

Оперативным Соединением «О» командовал контр-адмирал Дж. Л. Холл. Контр-адмирал Д.П. Мун командовал Оперативным Соединением «U». Оба соединения составляли Западное оперативное соединение под командованием контр-адмирала Кирка. Соединению «О» была придана группа огневой поддержки под командованием контр-адмирала Ч.Ф. Брайанта. В нее входили линкоры «Техас» (флагман) и «Арканзас», легкие крейсера «Глазго», «Монкальм», «Жорж Лейг», 8 американских и 3 британских эсминца. Оперативному Соединению «U» была придана группа огневой поддержки контр-адмирала М.Л. Дейо. Она состояла из старого линкора «Невада», британского монитора «Эребус», тяжелых крейсеров «Тускалуза» (флагман), «Куинси» и «Хокинс», 2 британских легких крейсеров, голландской канонерки «Сумба» и 8 американских эсминцев.

Американские эсминцы, входившие в состав групп огневой поддержки, перечислены ниже. В списке также названы американские эскортные миноносцы, входившие в состав Западного оперативного соединения. Эсминцы участвовали буквально в каждой стадии операции «Нептун», поэтому общую картину высадки можно представить себе на основании боевых донесений эсминцев и эскортных миноносцев.

Группа огневой поддержки «О»; 18-я эскадра эсминцев: «Франкфорд» (капитан-лейтенант Дж. Л. Семмз) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-18 капитана 1 ранга Гарри Сандерса, «Кармик» (капитан 2 ранга Р.О. Бир), «Дойл» (капитан-лейтенант Дж. Г. Маршалл), «МакКук» (капитан-лейтенант Р.Л. Реми), «Болдуин» (капитан-лейтенант Э.С. Пауэлл) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-36 капитана 2 ранга У.Дж. Маршалла, «Хардинг» (капитан 2 ранга Дж. Дж. Палмер), «Саттерли» (капитан-лейтенант Р.У. Лич), «Томпсон» (капитан-лейтенант Э.Л. Гебелин).

Группа огневой поддержки «U»; 34-й дивизион эсминцев: «Батлер» (капитан 2 ранга М.Д. Мэтьюз) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-34 капитана 2 ранга У.Л. Бенсона, «Герарди» (капитан 2 ранга Н.Р. Кертин), «Херндон» (капитан 2 ранга Г.Э. Мур), «Шубрик» (капитан-лейтенант У. Бленман); 20-й дивизион эсминцев: «Хобсон» (капитан-лейтенант К. Лавленд) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-20 капитана 2 ранга Л.У. Нильсона, «Форрест» (капитан 2 ранга К.П. Леттс), «Фитч» (капитан 2 ранга К.Ч. Уолпол), «Корри» (капитан-лейтенант Г.Д. Хоффман).

Резервная группа огневой поддержки; 119-й дивизион эсминцев: «Бартон» (капитан 2 ранга Дж. У. Каллахан) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-60 капитана 1 ранга У.Л. Фреземана, «Уок» (капитан 2 ранга Дж. К. Цам), «Лэффи» (капитан 2 ранга Ф.Дж. Бектон), «О’Брайен» (капитан 2 ранга У.У. Аутербридж), «Мередит» (капитан 2 ранга Дж. Кнюпфер); 33-й дивизион эсминцев: «Джефферс» (капитан-лейтенант Г.К. Мюррей) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-17 капитана 1 ранга Э.К. Мурдо, «Нельсон» (капитан-лейтенант Т.Д. МакГрат), «Мэрфи» (капитан 2 ранга Р.Э. Вулвертон), «Гленнон» (капитан 2 ранга Ч.Э. Джонсон), «Планкетт» (капитан 2 ранга У. Аутерсон); 19-й дивизион эсминцев: «Эллисон» (капитан 2 ранга Э.У. Лонгтон) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-10 капитана 1 ранга Э.Ф. Конверса, «Хэмблтон» (капитан 2 ранга Г.Э. Ренкен), «Родмен» (капитан 2 ранга Дж. Ф. Фоли), «Эммонс» (капитан 2 ранга Э.Б. Биллингсли); 18-й дивизион эсминцев: «Сомерс» (капитан 2 ранга У.Ч. Хьюз), в составе ДЭМ-18 действовали также «Дэвис» (капитан 2 ранга У.Э. Данн) и «Джуэтт» (капитан 2 ранга Дж. Ч. Пархэм).

В состав Западного оперативного соединения вошли следующие эскортные миноносцы: «Эмерсбери» (капитан-лейтенант Э.Б. Уилбур) под брейд-вымпелом командира ДЭМЭ-19 капитана 2 ранга Э.Б. Адамса, «Борум» (капитан-лейтенант Дж. К. Дэвис), «Мэлой» (капитан-лейтенант Ф.Д. Келлог), «Бейтс» (капитан-лейтенант Г.Э. Уилмердинг), «Рич» (капитан-лейтенант Э.Э. Михель), «Блессман» (капитан-лейтенант Дж. Э. Джиллис).

Итак, наступило утро 6 июня 1944 года, день высадки. Гитлер поклялся сбросить десант в море «ровно через 9 часов». Всматриваясь в темный и мрачный берег, экипажи американских эсминцев, шедших в составе передовых соединений, не были уверены, что слова Гитлера — пустое бахвальство. Но моряки также помнили торжественное заявление адмирала Кирка: «Я ожидаю, что ход предстоящей битвы докажет: американские моряки по своим боевым качествам не уступают никому!»

Впереди была Нормандия. Стрелки часов неумолимо приближались к намеченному времени. Вместе с авангардом к участку «Юта» двигались эсминцы «Хобсон», «Фитч» и «Корри».

Это были эсминцы 20-го дивизиона капитана 1 ранга Л.У. Нильсона — флагманский «Хобсон» (капитан-лейтенант К. Лавленд), «Фитч» (капитан 2 ранга К.Ч. Уолпол), «Корри» (капитан-лейтенант Г.Д. Хоффман). Эсминец «Форрест» действовал отдельно от них. Это трио было придано 3-му отряду огневой поддержки ОС «U». Эсминцы вышли из Торбея, Англия, в полдень 5 июня.

Ла-Манш показал им свои зубы, встретив штормовой погодой. Однако корабли упрямо резали волны, удерживая места в охранении конвоя, следующего к полуострову Котантен. Несмотря на плохую погоду и сильную волну, конвой форсировал пролив согласно графику.

Примерно в полночь наблюдатели эсминцев заметили на фоне темного неба разрывы зенитных снарядов и зарницы разрывов бомб на берегу. Это самолеты союзников, только что пролетевшие над кораблями, сейчас обрабатывали выделенные им цели. На многие мили линия горизонта была оторочена мигающими вспышками воздушных разрывов, яркими лучами и брызгами. Серии взрывов пробегали по берегу, подобно разрядам молний. Вспышки выстрелов озаряли мрак. В нескольких местах появилось багровое зарево.

Если бы вы были там, то услышали бы отдаленные раскаты, непрерывный грохот, который сотрясает воздух, словно невидимый гигантский поезд катится по мосту где-то в ночи. С неба доносилось рассерженное жужжание моторов, когда над головой пролетали невидимые эскадрильи. Тысячи дымов поднимались к тучам, тысячи громов сотрясали воздух. А на всем водном пространстве, насколько мог видеть глаз, катера, баржи и всевозможные другие суда двигались, метались, кружились — смутные, еле различимые силуэты, волочащие за собой пенистые дорожки. На приливной волне качались сигнальные буи, мигали сигнальные огни. И повсюду витал запах земли, дыма, сгоревшего пороха.

Это был участок «Юта». Он считался самым удобным для высадки районом на побережье Нормандии. И наверняка он был удобнее, чем участок «Омаха» в центре или британский участок на востоке. Английские и канадские десантные силы были вынуждены пробиваться через скалистое, покрытое бурунами мелководье. Над участком «Омаха» господствовали крутые утесы, которые позволяли противнику так разместить артиллерию, чтобы она держала под обстрелом открытый пологий берег. Зато участок «Юта» представлял собой низкое побережье, которое легко простреливалось артиллерийским и ракетным огнем. Корабли без труда могли поставить здесь подвижные огневые завесы. Более того, именно на этом участке противник хуже всего подготовился к отражению атаки.

Тральщики уже начали свою работу, когда ДЭМ-20 прибыл в «Транспортную зону». Вражеские мины усеивали эти прибрежные воды так же густо, как изюминки — кекс. Кораблям следовало двигаться осторожно, словно они ступают по сырым яйцам. Поэтому, если мы говорим, что участок «Юта» оказался удобным, это следует относить к армейским подразделениям. Для флота подходы к этому участку полуострова Котантен были усеяны шипами.

Эсминцы «Хобсон», «Фитч» и «Корри» прибыли в «Транспортную зону» 6 июня в 01.10. Там они простояли 3 часа, ожидая, пока этот район будет протрален.

В 04.10 три эсминца повели по протраленным фарватерам к исходному рубежу первую волну десантных катеров. Процессия двигалась очень медленно и осторожно. Благодаря плохой видимости и тому, что немцы не ожидали высадки в этом месте, корабли пока еще не были замечены.

В 05.30 эсминцы отвернули с фарватеров и направились на отведенные им огневые позиции, которые находились в 4000 ярдов от участка «Юта», примерно в 2 милях от островов Сен-Маркуф. Именно в тот момент, когда они сворачивали с фарватера, «Фитч» и «Корри» были обстреляны береговыми батареями. Внезапные вспышки — приглушенный грохот — противный свист тяжелых снарядов — гром и всплески близких разрывов. Все вокруг озарилось мертвенно-бледными мрачными отблесками и наполнилось нарастающим грохотом разворачивающегося боя.

«Фитч» и «Корри» сразу ответили на вызов. Определив по вспышкам место нахождения батарей, они немедленно открыли ответный огонь. Вероятно, это были первые оборонительные выстрелы операции «Нептун». Судя по всему, артиллеристы эсминцев нащупали цель, так как в 05.50 немецкие батареи умолкли.

Тем временем флагманский эсминец «Хобсон» открыл огонь по целям, предусмотренным планом. «Фитч» присоединился к нему в 05.50, а «Корри» — в 06.00.

К этому времени бои развернулись по всему побережью Нормандии. Когда рассвет сменил ночную темноту, десятки боевых кораблей начали артподготовку, сотрясая французское побережье от полуострова Котантен до Довилля. Самолеты союзников, волна за волной, пересекали пролив, чтобы принять участие в бомбардировке. На участке «Юта» бомбардировщики и корабли союзников обрушили на врага такой стальной ураган, что он, казалось, снесет весь берег. Клубы дыма окутали весь полуостров. Полоса пляжа была превращена в жидкую грязь. Песчаные дюны вздымались вверх и разлетались в сторону вихрями разрывов, оставляя после себя плоские места.

Но тут и там в этом бушующем аду оживали немецкие орудия. Офицеры выкрикивали приказы, пушки гремели, выплевывая столбы огня и окутываясь дымом, звенели горячие гильзы. Корректировщики не выпускали телефонных трубок, направляя огонь 75-мм, 88-мм и более тяжелых орудий, изготовленных Круппом. Они заметили эсминец «Фитч» в прибрежном тумане, и в 06.08 снаряды взбили воду в 600 ярдах от правой раковины эсминца. Капитан 2 ранга Уолпол приказал увеличить ход до 20 узлов и вывел свой корабль из-под обстрела. Остальные снаряды разорвались позади, причем один залп лег всего в 300 ярдах от эсминца.

Когда «Фитч» подошел к юго-западному углу огневой позиции, Уолпол и его наблюдатели схватили бинокли, чтобы разглядеть слишком меткую батарею. Но берег был затянут такой густой пеленой, что различить вспышки выстрелов в ней оказалось невозможно. Самолеты союзников волочили за собой хвосты дыма, ставя дымзавесы, чтобы укрыть корабли Соединения «U» от глаз противника. К 06.15 все корабли, находящиеся рядом с «Фитчем», были укрыты. Вне дымовой завесы оказался только один эсминец «Корри».

Маневрируя, эсминец капитан-лейтенанта Хоффмана попал под сосредоточенный огонь. Снаряды рвались буквально под самым бортом. Чередуя стремительные рывки, короткие остановки, крутые повороты, он мастерски уходил от фашистских залпов.

Пока «Корри» играл со смертью, он и другие эсминцы вели непрерывный огонь по батареям противника. Дальше от берега находились линкоры, крейсера и другие эсминцы Группы огневой поддержки, которые обстреливали побережье, разрушая орудийные бункера, сметая укрепления новыми снарядами с неконтактными взрывателями, которые деликатно именовались «противопехотными». Наступил момент высадки. В 06.31 в обстрел включилась группа десатных судов, вооруженных ракетными установками. Пески на участке «Юта» взлетали, взрывались, горели и грохотали. Над морем плыли клубы едкого дыма и пыли. И под прикрытием этого горячего тумана штурмовые части устремились к берегу. Высадка десанта началась.

Эсминцы ДЭМ-20 находились в эпицентре огненного урагана. «Хобсон» стрелял, «Корри» стрелял, «Фитч» стрелял. Позднее в своем рапорте капитан 2 ранга Уолпол сделал несколько интересных замечаний относительно действий корабельного БИЦ:

Этот краткий обзор работы БИЦ «Фитча» дает примерную картину действий эсминцев в этот период войны. Корабельный БИЦ контролировал все изменения боевой обстановки, которая могла запутать даже опытного наблюдателя. БИЦ можно было назвать мозгом корабля, который получает информацию от глаз и ушей и передает нервные импульсы «рукам» и «ногам» корабля.

К несчастью, на войне имеются факторы, которые не может предусмотреть даже БИЦ. Например, дрейфующую мину, которую сорвало с якоря близким разрывом снаряда или струей винтов идущего на большой скорости корабля.

В 06.33 «Корри» налетел на такую мину.

Мина взорвалась под машинными отделениями «Корри», разорвав листы обшивки, словно они были бумажными. Один из офицеров вспоминал: «Взрыв был просто ужасным. Нас буквально выбросило из воды».

Море хлынуло в носовые машинное и котельное отделения, затопляя жизненно важные механизмы и заливая огонь в топках. Через пару минут было затоплено и кормовое котельное отделение. Подача электроэнергии прекратилась, корабельные отсеки погрузились во тьму. Механики бросились наверх, спасаясь от воды и пара. Эсминец начал описывать круги, так как его руль был заклинен в положении «право на борт».

В 06.37, через 4 минуты после взрыва, прекратилась подача пара в кормовое машинное отделение, и машины встали. Корабль постепенно остановился. Было ясно, что положение стало отчаянным. Эсминец все еще находился под вражескими снарядами. Взрыв мины остановил турбины, перебил киль и разворотил главную палубу и корпус. И все-таки казалось, что еще имеется возможность спасти корабль. Были спущены шлюпки, моряки приготовились завести буксирные концы, чтобы не позволить эсминцу сдрейфовать к берегу, где он мог попасть в руки противника. Когда все шлюпки были спущены, «Корри» поднял сигнал: «Нуждаюсь в помощи».

Но ему требовалось нечто большее, чем помощь. В 06.39 волны уже плескались на главной палубе. Совершенно беспомощный эсминец тяжело раскачивался. Он медленно погружался, прогибаясь посередине. Был отдан приказ оставить корабль. Слышались скрежет ломающегося металла, грохот, шипение пара. В носовом котельном отделении один котельный машинист оказался в ловушке под решетчатым настилом верхнего уровня. Он судорожно дергался в водовороте воды и нефти.

Командир аварийной партии лейтенант Джон О. Пэррот услышал призыв о помощи. Он нырнул в люк и спустился в дикий хаос кочегарки. Искореженные взрывом стальные листы торчали под невероятными углами, в темноте свистел обжигающий пар. Но лейтенант Пэррот пробрался под настил и вытащил перемазанного нефтью матроса. За это он вполне заслуженно получил Военно-морской Крест.

Но для тех, кто спасся с тонущего эсминца, испытания только начинались. По мере того, как эсминец погружался, корпус сгибался все больше и больше. Трубы сошлись вместе, нос и корма задрались в воздух. Немецкие артиллеристы не прекращали обстрел, убивая плавающих в воде людей и разрушая обреченный корабль. Снаряд попал в дымогенератор на корме «Корри», и из него повалил едкий и густой дым, который слепил и душил людей. Другой снаряд взорвал кранцы с 40-мм снарядами.

Уцелевшие моряки продолжали сражаться за свою жизнь в этом адском котле, полном крови и нефти. Один плот в дыму обошел вокруг тонущего эсминца. Тех моряков, которые оказались между кораблем и берегом, то и дело накрывали немецкие снаряды, осыпая осколками. Вода была более чем холодной, поэтому несколько человек скончались от переохлаждения. Но, несмотря на снаряды, ядовитый дым, холод, сильное течение, большая часть экипажа «Корри» все-таки спаслась.

Эсминец «Фитч» получил приказ адмирала Дейо подобрать уцелевших и быстро примчался к месту гибели «Корри». В 07.29 он принял на борт первую группу спасенных. «Фитч» провел полтора часа, подбирая людей и одновременно обстреливая немецкие батареи.

Затем на помощь пришел «Хобсон». Он прикрывал высадку в своем секторе, обстреливал указанные цели, ставил огневую завесу на побережье. А теперь, придя на помощь экипажу «Корри», «Хобсон» одновременно вел спасательные работы и обстрел. Как отметил в своем рапорте капитан-лейтенант Хоффман:

Подобрав людей, «Хобсон» вернулся на свое место и продолжил обстреливать немецкие укрепления и дорожные развязки. Тем временем к «Фитчу» присоединился эсминец «Батлер» (капитан 2 ранга М.Д. Мэтьюз), и они вместе продолжили спасательные работы. Потом на помощь примчался торпедный катер РТ-199. В 08.54 «Батлер» сменил «Хобсона» на огневой позиции, а командир ДЭМ-20 получил приказ занять место «Корри».

К 09.00 были подобраны последние члены экипажа «Корри». «Хобсон» передвинулся на новое место на линии огня, а «Корри» остался лежать на дне на глубине 6 фатомов. Он затонул, однако над водой торчали мачты, КДП, верхняя часть мостика.

На эсминце «Корри» погиб 21 человек, 260 офицеров и матросов были спасены. Большинство из них, в том числе все 33 раненых, были переданы на транспорт «Барнетт», который в 13.00 ушел в Англию, в Портсмут. «Фитч» и «Хобсон» сопровождали конвой, в который входил этот транспорт.

Эти 3 эсминца были остриями трезубца «Нептуна». И этот трезубец пробил Атлантический Вал Гитлера.

Для десантников участок «Омаха» превратился в настоящий ад из огня и воды. Фельдмаршал Монтгомери заметил: «В этом месте американские войска удержались буквально на волоске».

Побережье в районе главного удара оказалось просто ужасным. На отмелях фашисты нагромоздили целый лабиринт из железобетонных пирамид и ежей, переплетенных колючей проволокой и утыканных хитроумными ловушками. Команды аквалангистов-подрывников потеряли чуть ли не половину людей от взрывов мин и обстрела с берега, когда расчищали дорогу сквозь эти «адские сады». Десантные суда LCI и LCT, пробиравшиеся по опасно узким фарватерам, плясали на волнах и дергались от близких разрывов. К моменту начала высадки германская оборона была приведена в состояние полной готовности, поэтому штурмовые подразделения и рейнджеры 1-й Армии были встречены ураганным огнем.

Линкоры «Арканзас» и «Техас» вместе с кораблями Группы огневой поддержки Соединения «О» обрушили на позиции противника сокрушительный огонь. Некоторые из казематных батарей были сразу подавлены, но тяжелые крупповские орудия, установленные на меловых утесах, господствующих над пляжами, продолжали стрелять. Несмотря на панику и замешательство в немецких штабах, противник сумел быстро усилить оборону побережья. В район боев были переброшены танки и полевые орудия. Первая волна американских войск залегла под смертоносным огнем береговой артиллерии, полевых батарей, пулеметных точек.

Все утро немцы держали американцев прижатыми к урезу воды. Лишь несколько штурмовых рот сумели пробиться к линии окопов и дойти до изрезанных оврагами и расщелинами утесов. Но те, кто пытался проникнуть в эти расселины, были скошены перекрестным огнем дотов и замаскированных пулеметных гнезд. Казалось, что войска на участке «Омаха» могут быть сброшены обратно в море.

Это был критический момент, когда немцы могли захватить инициативу, бросив в бой все танки, все самоходки, все войска. Действительно, дороги, ведущие к участку «Омаха», были забиты танками, грузовиками с пехотой, всевозможной техникой. Но немецкие колонны так и не смогли продвинуться вперед. Недалеко от берега они застряли.

Они были остановлены сильнейшим обстрелом с моря. Те из немцев, кто остался в живых, никогда не забудут этот обстрел. Точно так же, как и моряки, которые его вели, в частности — экипажи эсминцев.

Примерно в полдень Группа огневой поддержки адмирала Дейо подошла к берегу и открыла сокрушительный огонь по немецким позициям из всех орудий. Орудия линкоров «Арканзас» и «Техас» раскалились. То же самое происходило на крейсерах союзников, входящих в Группу «О». Эсминцы подошли к берегу еще ближе. Как заметил адмирал Кирк, они буквально скребли форштевнями по дну.

Американскими эсминцами, которые «скребли форштевнями по дну», были «Дойл», «Франкфорд», «МакКук», «Томпсон», «Болдуин», «Кармик», «Эммонс». Большинство из них вели огонь с самого рассвета, обстреливая цели «по способности». В обстреле берега также принимали участие английские эскортные миноносцы «Мелбрик», «Тэлибонт», «Танатсайд».

С полудня и до вечера эсминцы стреляли прямой наводкой, сметая своим огнем орудия, установленные на берегу и на гребне обрыва. Залп за залпом они расчищали дорогу высаженным войскам, которые продвигались от уреза воды к основанию утесов. Под градом снарядов немецкие орудия летели вниз с обрыва вместе с грудами мела. На куски разлетались доты. В глубине долин и оврагов, открытых с моря, немцы разместили орудия, чтобы взять берег под перекрестный обстрел. Эсминцы уничтожали их очень просто. Они обстреливали оба склона оврага, пока те не обрушивались, хороня под собой все.

Стоящие мористее тяжелые корабли с помощью специальных самолетов-корректировщиков КВВС и флотских корректировочных групп громили орудийные позиции и места сосредоточения войск. Град снарядов калибром 203 мм и более перепахивал прибрежные дороги, уничтожал мосты, превращал в груды лома танковые роты и буквально сдувал с лица земли немецкую пехоту.

К 17.00 фашистские подкрепления, направленные к участку «Омаха», были остановлены на разрушенных дорогах, заваленных всяческими обломками. Фашистские орудия, господствовавшие над побережьем, были подавлены. Американская армия начала медленно продвигаться вглубь побережья. Ситуация на участке «Омаха» теперь была под контролем.

Когда все закончилось, фельдмаршал фон Рундштедт справедливо приписал поражение немцев на побережье Нормандии «мощи корабельной артиллерии союзников, которая простреливала территорию на большую глубину, сделав невозможной переброску резервов, необходимых, чтобы сбросить войска союзников в Ла-Манш». А переводчику, который допрашивал его сразу после захвата в плен, фельдмаршал сказал просто: «Ваша морская артиллерия была ужасной».

Немцы оказались неспособны использовать большие потери союзников на участке «Омаха». Однако они приложили массу усилий, чтобы беспокоить силы вторжения атаками торпедных катеров и помешать передвижениям кораблей у берега путем минных постановок.

Вечером и ночью в день высадки немецкие самолеты поставили большое количество мин возле участка «Юта». Эти постановки сразу были замечены. Но тральщики союзников не сумели за ночь исправить ситуацию, так как были передвинуты ближе к берегу, чтобы блокировать возможный выход немецких торпедных катеров из устья реки Карантан. В результате мины течениями разнесло по большому пространству, и на следующее утро тральщикам пришлось немало потрудиться, чтобы вытралить их.

Рано утром 7 июня группа американских тральщиков приготовилась очищать прибрежное мелководье. Они пытались тралить якорные мины, но ни одной такой мины не обнаружили. При этом американский тральщик «Тайд» подорвался на какой-то другой мине. Взрыв буквально вышвырнул корабль из воды. «Тайд» стал вторым американским тральщиком, погибшим на мине возле участка «Юта».

И снова германские самолеты скользили над водой, разбрасывая свои смертоносные «яички». Ночью тяжело груженный войсковой транспорт «Сьюзен Б. Энтони» подорвался на мине на восточной границе участка «Юта». Большая часть экипажа и пассажиров была спасена, однако транспорт стал уже третьим кораблем, погибшим на минах.

Сильные приливные течения на участке «Юта» шли вдоль берега полуострова Котантен, поэтому мины, которые немцы сбрасывали возле островов Сен-Маркуф на северо-западной границе участка «Юта», могли сдрейфовать на участок «Омаха», а обратное течение могло снести мины, сброшенные на участке «Омаха», к островам Сен-Маркуф на участок «Юта». Именно возле этих островов немецкие мины собрали самую богатую добычу.

8 июня утром на участке «Юта» подорвались и затонули эсминцы «Мередит» и «Гленнон» и эскортный миноносец «Рич».

8 июня около 01.10 эсминец «Мередит», входивший в состав Группы огневой поддержки Соединения «U», занял указанную ему позицию в охранении крейсера «Тускалуза» возле участка «Юта». Командир «Мередита» Джордж Кнюпфер маневрировал так, чтобы прикрыть с севера группу тяжелых кораблей, находящуюся на огневой позиции.

Волнение было довольно сильным, и волны, разбиваясь о борт, то и дело обдавали корабль брызгами. Дул свежий бриз, стремительно несущиеся рваные облака временами закрывали бледную луну. Вместе с «Мередитом» патрулировали еще полдюжины американских эсминцев и несколько эскортных миноносцев. Они бдительно осматривали все вокруг, помня, что немцы могут пустить в ход свое секретное оружие.

Уже достаточно давно немецкие ученые и инженеры лихорадочно работали над созданием секретного оружия, чтобы отразить вторжение союзников. Управляемые ракеты! Первые образцы планирующих бомб уже были пущены в ход во время высадки в Нормандии. Почувствовав на своей шкуре, что это такое, союзники начали внимательно следить, где они появятся в следующий раз. Рано утром 8 июня несколько планирующих бомб были замечены с эсминца «Джефферс» (капитан-лейтенант Г.К. Мюррей), флагманского корабля командира ЭЭМ-17 капитана 1 ранга Э.К. Мурдо. «Джефферс» находился на северо-западе патрульной зоны «Юта» и шел примерно в миле от «Мередита».

Хотя наблюдатели «Мередита» не заметили ни одной управляемой ракеты, примерно через 5 минут после начала патрулирования была обнаружена группа самолетов. Некоторые тяжелые корабли и их сопровождение открыли огонь по самолетам. «Мередит» не стрелял, потому что не мог определить данные для стрельбы, хотя самолеты были четко опознаны как вражеские.

Почти наверняка эти самолеты были немецкими «минерами». Немецкие летчики действовали энергично, сбрасывая в темноте магнитные и контактные мины. А эта ночь была очень подходящей для такой операции. И в 01.52 «Мередит» подорвался на мине.

Услышав грохот взрыва, экипаж «Дженкинса» подумал, что «Мередит» получил попадание управляемой ракетой. Однако, скорее всего, эсминец подорвался на контактной мине. Приведем выдержки из рапорта командира эсминца, в которых содержатся любопытные детали этого эпизода:

В момент взрыва мины старший машинный унтер-офицер Брэди Л. Брайан командовал вахтой в кормовом машинном отделении. Брайана и его людей сшибло с ног, а все машинное отделение тут же погрузилось во мрак.

А потом разверзся ад. Прежде чем человек приходил в себя, в лицо ему начинала бить струя обжигающего пара, смазочного масла или нефти. Морякам приходилось сражаться с потоком воды, который тащил их по стальным плитам палубы, грозя просто размазать по переборкам. Человека могло затащить под решетчатый настил, придавить обломками механизмов. Он мог зацепиться одеждой за невидимый в темноте крюк.

Оглушенный и оглохший Брайан полз в темноте наощупь и как-то сумел добраться до трапа по левому борту. Плохо соображая, что происходит, он начал подниматься по скользким ступенькам. Брайан кое-как вылез из люка и пошел на корму.

Попав на свежий воздух, он несколько оправился. На верхней палубе суетились офицеры и матросы, готовящие спасательное оборудование. Здесь люди чувствовали себя в безопасности. Короткие команды. Моряки на боевых постах. Шлюпки, оборудование и море — все на своих местах. Вероятно, первой мыслью Брайана было: «Спасся!»

А может, и нет. Но если и было, то сразу после этого он подумал о своих товарищах. Матросы, которые несли вахту вместе с ним и которые остались в машинном отделении. Они не стояли рядом с Брайаном на корме! Они не спаслись!

Это все, что требовалось Брайану. Ну, еще ручной фонарь. Он бросился обратно в люк машинного отделения и спустился по скользкому трапу в непроглядный мрак.

Вода уже стояла на высоте 4 футов над палубой, покрытая слоем нефти и машинного масла. В ней плавали какие-то обломки. Но в этой бурлящей цистерне Брайан нашел 4 раненых. Они цеплялись за переборки, старясь удержаться над водой, потому что сорваться означало утонуть. Ценой колоссальных усилий Брайан вытащил всех четверых.

Представляя Брайана к Военно-морскому Кресту, капитан 2 ранга Кнюпфер отметил, что если бы не его решительные действия, все четверо погибли бы вместе с кораблем. Кнюпфер заверил докладную так:

Но никакая отвага экипажа уже не могла спасти корабль. Примерно через 40 минут после взрыва мины эскортный миноносец «Бейтс» (капитан-лейтенант Г.Э. Уилмеринг) подошел, чтобы снять экипаж. К нему присоединились охотники РС-1263 и РС-1232. Рядом находился эсминец «Джефферс». После того как весь экипаж был снят с обреченного эсминца, капитан 2 ранга Кнюпфер перешел на борт «Бейтса». «Бейтс» и «Джефферс» остались охранять покинутый корабль.

«Мередит» не затонул. Но к утру его снесло к берегу, и он оказался в пределах досягаемости вражеских батарей, охраняющих мыс Барфлер на северо-восточной оконечности полуострова Котантен. Так как эсминец упрямо держался на воде, капитан 1 ранга Мурдо решил высадить на него людей, чтобы определить, можно ли его все-таки спасти. Когда добровольцы сообщили, что состояние корабля дает надежду, «Джефферс» подошел к борту «Мередита», и начались спасательные работы.

Часть груза с верхней палубы была сброшена, и крен уменьшился. После этого завели буксирный конец, и «Джефферс» потащил поврежденный корабль, стараясь вывести его за пределы досягаемости вражеских батарей. В 05.15 прибыли 2 спасательных буксира под командованием капитана 2 ранга Салливана, которые сменили «Джефферс». Незадолго до этого на борт «Мередита» вернулись 52 человека под командованием капитана 2 ранга Кнюпфера. Эсминец был отбуксирован в транспортную зону, где был поставлен на якорь недалеко от флагмана адмирала Муна.

Но во время буксировки крен «Мередита» снова увеличился. Так как все отсеки и помещения вокруг разрушенных и затопленных оставались совершенно сухими, была сделана еще одна попытка разгрузить корабль. Были сброшены за борт торпеды, демонтированы некоторые мелкие орудия. Аварийная партия с буксира «Бэннок» помогала экипажу «Мередита».

Во второй половине дня «Бэннок» отвел «Мередит» на новую стоянку в 3 милях от побережья. Там «Бэннок» пришвартовался к борту эсминца, и спасательные работы были продолжены.

Около 20.30 личный состав, работавший на борту «Мередита», был снят, на корабле остались лишь вахтенные. Экипаж эсминца провел очень тяжелый день, зато корабль остался на плаву. Казалось, самое трудное позади.

Но рано утром 9 июня группа фашистских самолетов совершила налет на участок «Юта». Эти самолеты пролетели над «Мередитом» и сбросили несколько 2000-фн бомб. Одна разорвалась примерно в 800 ярдах слева по носу. Взрывом эсминец сильно встряхнуло, помяв обшивку кормы.

В 07.30 вернулся буксир «Бэннок». Тщательный осмотр показал, что дополнительных повреждений эсминец не получил. Однако ударная волна разорвавшихся бомб вызвала дополнительные нагрузки на поврежденные конструкции корпуса, которые оказались роковыми, хотя сразу и не были замечены.

В 10.10 совершенно неожиданно «Мередит» переломился в средней части, и обе половины стремительно затонули. «Бэннок» обрубил швартовые концы и начал спасать людей. Все вахтенные успели спрыгнуть в воду, и все были спасены. От взрыва мины экипаж «Мередита» потерял 2 офицеров и 33 матроса. Благодаря отважным действиям старшего машинного унтер-офицера Брайана и других моряков, были спасены 322 человека, в том числе 26 раненых.

«Мередит» был третьим кораблем американского флота, носившим это название, и вторым «Мередитом», погибшим в годы Второй Мировой войны.

Пока изуродованный «Мередит» беспомощно дрейфовал в районе мыса Барфлер, еще один американский эсминец подорвался на мине на участке «Юта». Это был «Гленнон» (капитан 2 ранга Ч.Э. Джонсон).

Несчастье подстерегло «Гленнон» возле Киневилля — горстки коттеджей и рыбацких хижин на побережье Котантена примерно в 10 милях южнее Барфлера. После того как фашистские орды затопили Францию, эта нормандская деревушка была превращена в опорный пункт. Колючая проволока опутала пляжи, на песчаных дюнах были сооружены бетонные бункера. Установленные в них орудия простреливали все побережье.

Утром 7 июня обстрелом с моря часть огневых точек была подавлена, и американские войска начали наступление. Вместе с пехотой шли специальные команды корректировщиков, которые указывали цели для корабельных орудий. 3 американских эсминца, державшиеся у берега, обстреливали все, что требовалось уничтожить.

Этими эсминцами были «Батлер» (капитан 2 ранга М.Д. Мэтьюз) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-34 капитана 2 ранга У.Л. Бенсона, «Джефферс» (капитан-лейтенант Г.К. Мюррей) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-17 капитана 1 ранга Э.К. Мурдо и «Гленнон». «Гленнон» прибыл на огневую позицию с рассветом и получил приказ поддержать огнем войска, наступающие с востока. Выпустив около 200 снарядов, артиллеристы «Гленнона» с удовольствием услышали, что их стрельба была снайперской. Цель была уничтожена.

Затем им пришлось обстреливать 6-орудийную 155-мм батарею, которая вела огонь по «Батлеру». Моряки не видели цель, но выпустили по ней около 100 снарядов. В этой дуэли 127-мм орудия «Гленнона» не смогли поразить цель, однако и ответные залпы немцев ложились не ближе 500 ярдов. Поэтому дуэль завершилась вничью. Пришедший на помощь «Гленнону» «Джефферс» отошел, когда близкий разрыв засыпал его осколками, ранив 5 человек.

Во второй половине дня «Гленнон» получил указание обстрелять новые цели. Фашистские войска силой до двух дивизий контратаковали в районе Киневилля. «Гленнон» должен был преградить им путь, поставив огневую завесу. Стрелять надо было исключительно точно, иначе эсминец накрыл бы американские войска на берегу. Артиллеристы выполнили все, что от них требовалось, снайперски положив более 200 снарядов именно туда, где находился противник. Береговая корректировочная партия сообщила, что немцы в беспорядке отступили.

В 23.00 «Гленнон» получил приказ занять место в охранении больших кораблей, стоящих чуть дальше от берега. Все шло тихо и мирно до 02.30, когда раздался звук авиационных моторов. Так как нельзя было точно сказать, немецкие это самолеты или нет, «Гленнон» не стрелял. Один из самолетов действительно оказался вражеским, так как сбросил несколько бомб. Одна взорвалась в 50 ярдах слева по носу у «Гленнона», засыпав его осколками. Повреждений корабль не получил.

Действия «Гленнона» на участке «Юта» можно считать более или менее типичными для эсминцев во время битвы на побережье. Днем — обстрел береговых целей. Ночью — охрана тяжелых кораблей. Он обстреливал береговые батареи и военные сооружения. Он прикрывал высадку и поддерживал войска, ведущие бои на берегу. Сам попадал под ответный огонь немцев. Несколько раз отгонял вражеские самолеты.

Но вскоре настал час испытаний. В 08.02 эсминец малым ходом шел по протраленному фарватеру в 2 милях к западу от зоны охранения. Он находился под обстрелом фашистских береговых батарей в Киневилле, но в этот момент они его не слишком беспокоили. Наблюдатели не ослабляли внимания, в размагничивающую обмотку был подан ток. Но в 08.03 прогремел взрыв.

Процитируем рапорт капитана 2 ранга Донсона:

Сразу после взрыва началась обычная суматоха. Люди бросились наверх из затапливаемых помещений. Полуоглушенные и израненные, они были перепачканы кровью и нефтью.

Капитан 2 ранга Джонсон и все здоровые моряки принялись за работу, чтобы спасти свой корабль. В 08.30 на помощь подошли тральщики «Стафф» и «Трит». «Трит» вышел вперед, чтобы протралить путь для буксировки, а «Стафф» приготовился отвести эсминец в транспортную зону.

Пока заводили буксир, с востока подошел эскортный миноносец «Рич» и запросил, требуется ли помощь. Ответ был послан немедленно:

Эскортный миноносец обошел вокруг кормы «Гленнона» и пошел прочь со скоростью 5 узлов.

Тем временем фашисты в бинокли увидели, что на эсминце возникли проблемы, и когда «Рич» отошел, батарея Киневилля открыла огонь. С глухим грохотом в 200 ярдах от эсминца взметнулись столбы воды, поднятые 105-мм снарядами. Капитан 2 ранга Джонсон немедленно связался по УКВ с флагманским кораблем адмирала Дейо и потребовал прикрыть отход эсминца огнем. Немцы подчеркнули срочность требования, положив следующий залп уже в 150 ярдах за кормой «Гленнона». Крейсера Дейо дали несколько залпов, и батарея умолкла. Когда стих грохот выстрелов, с «Рича», находившегося в 1500 ярдах от «Гленнона», долетел оглушительный взрыв. Эскортный миноносец подорвался на мине!

С мостика «Гленнона» было видно, как маленький кораблик переломился на 2 части. Через пару минут прогремел второй взрыв. Носовая часть миноносца уже исчезла. Рядом с «Ричем» стояли тральщик и несколько мелких кораблей, поэтому помощь со стороны поврежденного эсминца не требовалась. Он сам терпел бедствие, так как кормовая часть корпуса загнулась под углом 30 градусов. Развороченная корма скребла по дну, и правый винт, очевидно, зацепился за что-то. Поэтому «Стафф» не мог сдвинуть корабль с места.

Капитан 2 ранга Джонсон вызвал на помощь спасательный буксир. Пока он не прибыл, команда «Гленнона» предпринимала отчаянные усилия, чтобы облегчить корму и перенести часть грузов на нос. В 11.00 прибыл буксир «Киова». Он приближался к эсминцу с исключительной осторожностью. Путь ему расчищали 2 тральщика, которые уничтожили акустическую и магнитную мины. Здешние воды были просто отравлены этим ядом, да и береговая батарея Киневилля служила источником беспокойства.

Но путешествие «Киовы» оказалось бесполезным. Даже мощный буксир, напрягая все силы, не сумел сдвинуть эсминец с места. В 14.30 буксирный конец был отдан, и буксир встал на якорь на левом крамболе «Гленнона». В 16.30 была получена радиограмма от командира оперативного соединения — прекратить спасательные работы. Следовало отдать якорь, чтобы носовую часть «Гленнона» не снесло на берег, если ночью он разломится пополам. Шифровальные книги и другие секретные документы было приказано забрать с корабля, а команду перевести на борт танко-десантного корабля.

К 18.00 приказ был исполнен. Однако капитан 2 ранга Джонсон был убежден, что эсминец все-таки можно спасти. Старший помощник, старший механик и еще 8 человек остались на «Гленноне». В сопровождении начальника аварийной партии капитан-лейтенанта МакКланга Джонсон посетил «Бейфилд», чтобы встретиться с контр-адмиралом Муном.

Адмирал согласился возобновить спасательные работы. На следующий день Джонсон вернулся на корабль, и 9 июня его команда вместе с буксиром попыталась снять «Гленнон» с мели. Однако время и течение работали против них, так же, как и немцы.

На рассвете 10 июня фашистские орудия в Киневилле снова открыли огонь. Второй залп попал в корму «Гленнона», разворотив кормовое машинное отделение. Третий залп накрыл носовую часть, один снаряд попал в полубак. Близкие разрывы засыпали корабль осколками, ранив 2 человек. «Гленнон» не мог отстреливаться. После первых попаданий корабль лишился электроэнергии. Капитан 2 ранга Джонсон приказал покинуть эсминец.

Когда командир и команда переходили на LCM, снаряды падали со всех сторон. Прежде чем немцы прекратили огонь, «Гленнон» получил еще несколько попаданий. Позднее старпом в сопровождении нескольких человек вернулся, чтобы уточнить повреждения, уничтожить все секретное оборудование и затопить корабль. Они отметили, что эсминец получил около дюжины прямых попаданий, вызвавших серьезные разрушения. Близкие разрывы оставили множество пробоин в бортах «Гленнона», и положение эсминца стало совершенно безнадежным.

Вечером в 21.45 «Гленнон» не выдержал испытаний и повалился на борт. Он получил более чем достаточно ударов. Темная вода сомкнулась над кораблем, когда он лег на дно.

При взрыве мины на «Гленноне» погибли 25 человек. Остальные 267 офицеров и матросов пережили взрыв мины и последующий обстрел, хотя при этом 38 человек были ранены.

Когда в то злосчастное утро эскортный миноносец «Рич» спешил на помощь подорвавшемуся эсминцу «Гленнон», его командир капитан-лейтенант Э.А. Мичел знал, что корабль входит в опасные воды. «Рич» патрулировал мористее Группы обстрела Оперативного Соединения 125 — «Невада», «Тускалуза», «Куинси» и британский крейсер «Блэк Принс», когда получил приказ адмирала Дейо протянуть руку помощи «Гленнону». Море вблизи от «Гленнона» было усеяно минами, а вдобавок этот район простреливался береговыми батареями из Киневилля. Однако командир миноносца не колебался. На сухом языке официальных документов ВМФ это выглядит так: «Немедленно проследовал со своим кораблем, невзирая на опасность вражеского артогня и возможность подрыва на минах, и подошел к подорванному кораблю, чтобы оказать помощь».

Когда миноносец подходил к «Гленнону», то спустил на воду моторный вельбот, который направился к эсминцу. В этот момент с «Гленнона» сигналом передали, что помощь не требуется, и предупредили о минной опасности.

Видя, что «Гленнон» действительно не нуждается в немедленной помощи, капитан-лейтенант Мичел развернул свой миноносец под кормой эсминца и, пройдя вдоль правого борта «Гленнона», двинулся назад. Сигналом был отозван вельбот, и на миноносце приготовились поднять его на борт.

Командир «Рича» принял все меры предосторожности. Он снизил скорость, все моряки, находящиеся на верхней палубе, получили приказ внимательно следить за вражескими самолетами и дрейфующими минами, если они покажутся. Но наблюдатели не могли увидеть мины, находящиеся под водой, которые дрейфовали с приливными течениями, а также неконтактные мины с магнитными взрывателями.

В 09.20 «Рич» находился в 300 ярдах от тральщика «Стафф», который пытался взять «Гленнон» на буксир. Еще недавно тральщик и миноносец благополучно прошли через это место. Можно было предположить, что мин здесь нет, но…

Оглушительный взрыв поднял столб воды в 50 ярдах от правого борта «Рича». Миноносец крепко встряхнуло. Электрические предохранители были выбиты, и корабль лишился электроэнергии. 3 глубинные бомбы вылетели из бомбометов и упали в воду, еще 2 бомбы покатились по палубе. Однако они не взорвались, и корабль серьезных повреждений при взрыве мины не получил. Из носового машинного отделения сообщили: «Турбина работает, готовы выполнять команды, электропитание восстановлено». Некоторые трубопроводы все-таки полопались, а часть стеклянных инструментов была разбита. Но ничего более серьезного пока не случилось.

Однако это было лишь начало. Через 3 минуты раздался новый взрыв, но теперь мина сработала прямо под кораблем. Моряки на мостике миноносца полетели с ног. От кормы оторвало кусок длиной 50 футов, который сейчас уносило в сторону. Люди прыгали в этого обломка в море и барахтались в покрытой нефтью и всяческим мусором воде. Матросы старались выбраться из хаоса скрученного железа и искореженных механизмов. На мостик поступали тревожные рапорты. У нескольких торпед прямо в аппаратах запустились двигатели. Главная палуба в районе машинного отделения № 2 просела. Отсеки носовой части почти не пострадали.

Но прежде чем удалось проверить эту информацию, миноносец подорвался на третьей мине. Этот взрыв произошел через 2 минуты после второго. В своем рапорте капитан-лейтенант Мичел указал, что этим взрывом его сбросило с мостика. Он помнил странное ощущение полета, а потом потерял сознание.

Процитируем его красочный отчет:

«Рич» стал последним кораблем миноносных сил Атлантического флота, погибшим на фашистских минах у берегов Нормандии. Его носовая часть затонула примерно в 3 милях от островов Сен-Маркуф. Где-то там же пошла на дно и оторванная корма. По сравнению с потерями, которые имелись на «Корри», «Мередите» и «Гленноне», маленький эскортный миноносец потерял очень много людей. Из команды численностью 215 человек погибли 89 офицеров и матросов, а еще 73 были ранены.

Так начинается представление капитан-лейтенанта Эдварда А. Мичела к награждению Военно-морским Крестом. Указывая на его действия по оказанию помощи «Гленнону», в представлении говорится:

Интересно отметить, что в своем рапорте капитан-лейтенант Мичел ни словом не упомянул о переломе ноги. Он считал это нестоящей мелочью.

Во время боев на Средиземном море флот узнал, что немецкие торпедные катера способны серьезно потрепать десантные силы. Как и наши торпедные катера, их немецкие аналоги были скоростными и маневренными кораблями, попасть в которые было очень сложно, но сами они могли наносить тяжелые удары. Их стратегия и тактика строились на внезапности, предпочитались ночные атаки. Катера были вооружены 40-мм автоматами и торпедами. Как и пантера, этот корабль был жесток совсем не по размерам. Внезапно напав из засады, он был способен убить жертву в 20 раз крупнее себя, вонзив клыки ей в горло.

По сообщениям разведки, от 27 до 30 торпедных катеров находились в Шербуре и на восточном берегу полуострова Котантен. К тому же в Шербуре, Бресте и Гавре базировались до 7 фашистских эсминцев и миноносцев. С этой угрозой также приходилось считаться. Поэтому, начиная со дня высадки, корабли Охраны района, прикрывавшие Западное оперативное соединение, постоянно держались настороже.

Задачей Охраны района была «защита кораблей Западного оперативного соединения от атак вражеских надводных сил и подводных лодок, а также помощь в защите от воздушных атак». Торпедные катера считались главной угрозой, а угрожаемой зоной — участок «Юта».

Эти корабли получили приказ «проверять и опознавать все неизвестные корабли. Следует вести непрерывный обзор с помощью радаров. Ночью использовать осветительные снаряды. Корабли должны оставаться в протраленных районах, если это возможно, но могут заходить в непротраленные зоны, если нашим силам угрожает опасность. Все корабли в районе к востоку от полуострова до линии 026° из точки «MD» должны считаться вражескими».

Ночью 8/9 июня Охрана района состояла из 13 американских эсминцев, 3 американских эскортных миноносцев, 5 британских канонерок SGB, 8 американских охотников РС, патрулировавших на линии «Дикси», а также 12 торпедных катеров и 2 охотников РС, развернутых на линии «Мэзон». Позади линии «Дикси» находились 4 американских и 3 британских эсминца, 1 британский эскортный миноносец.

Американскими эсминцами, расположенными на линии «Дикси», были: «Франкфорд», «Херндон», «Батлер», «Эммонс», «Саттерли», «Болдуин», «Томпсон», «Кармик», «Дэвис», «Родмен», «Хобсон», «Сомерс» и «Джуэтт». Здесь же находились эскортные миноносцы «Блессман», «Борум», «Эмсбери». Поддерживали охранение эсминцы «Хэмблтон», «Герарди», «Нельсон» и «Форрест».

В начавшемся ночью бою участвовали эсминцы «Франкфорд», «Хэмблтон» и «Болдуин».

«Франкфорд» был флагманским кораблем капитана 1 ранга Гарри Сандерса, командира ЭЭМ-18, который одновременно командовал и Охраной района. Эсминцем командовал капитан-лейтенант Дж. Л. Семмз. «Хэмблтон» был опытным ветераном, участвовавшим еще в операции «Торч». Им командовал капитан 2 ранга Г.Э. Ренкен. На эсминце «Болдуин» капитан-лейтенанта Э.С. Пауэлла держал брейд-вымпел командир ДЭМ-36 капитан 2 ранга У.Дж. Маршалл.

Корабли Охраны района заняли свои места с наступлением сумерек, и перечисленные эсминцы начали рутинное патрулирование. Вечер постепенно сменился темной ночью. На море шла легкая зыбь, небо покрывали облака, но видимость была хорошей.

Флагманский эсминец «Франкфорд» находился в точке «MD» на пересечении линий «Мэзон» и «Дикси». Приведем отрывок из рапорта капитан-лейтенанта Семмза:

Пока «Франкфорд» гонялся за фашистскими пантерами, эсминцы «Болдуин» и «Хэмблтон» прорезали позиции охранения, чтобы вступить в бой с противником.

В 01.10 были замечены еще 2 цели. Очевидно, это были обстрелянные «Франкфордом» катера, потому что они уходили на большой скорости, когда «Болдуин» и «Хэмблтон» открыли по ним огонь.

Примерно в 02.00 «Болдуин» и «Хэмблтон» обнаружили катера на расстоянии 4 миль к северу от линии «Дикси». Эсминцы обстреляли их. Отметки исчезли с экранов радаров, потому что еще один катер был отправлен на дно.

В 02.40 «Франкфорд» открыл огонь по нечеткой отметке у побережья полуострова на расстоянии 11000 ярдов. Целью пошла на север и пропала с экрана. На время охота за торпедными катерами прекратилась.

Во время ночного боя «Франкфорд» использовал фугасные снаряды с контактными взрывателями. «Хэмблтон» использовал зенитные шрапнельные снаряды с дистанционными взрывателями. Описывая бой, старпом «Франкфорда» сделал несколько интересных замечаний.

Но торпедные катера еще не сделали свой выстрел. Набег на участок «Юта» 9 июня был первой попыткой атаковать Западное оперативное соединение. Но через 2 дня последовала решительная атака кораблей на участке «Омаха». Во время этой атаки немецкие катера торпедировали американский эсминец «Нельсон».

Это была очень удобная ночь для торпедных катеров — море тихое, ветер слабый, небо затянуто облаками, видимость около 2000 ярдов. Поверхность моря казалась черной, как уголь.

Итак, дата: 12 июня 1944 года, время: 01.00. Эсминец «Нельсон» (капитан-лейтенант Т.Д. МакГрат) стоял на якоре в составе Охраны района на линии «Дикси» возле участка «Омаха». Рядом с «Нельсоном» стояли эсминцы «Лэффи» (капитан 2 ранга Ф.Дж. Бектон) и «Сомерс» (капитан 2 ранга У.Ч. Хьюз).

«Нельсон» находился не в лучшем состоянии, так как не мог пользоваться левой машиной. Его левый вал и винт были сняты после того, как он зацепил буй в Плимуте. Несмотря на это повреждение, эсминец все-таки пересек Ла-Манш, чтобы участвовать в операции «Нептун».

Приведем выдержку из рапорта командира эсминца:

«Нельсон» был поврежден сильнее, чем кажется из приведенного отчета. Взрыв торпеды оторвал корму и орудие № 4. Правый вал был загнут вниз, в результате чего винт тащился под кораблем на глубине 52 фута. Потери в личном составе тоже были тяжелыми: погибли 24 человека, 9 были ранены.

Во время атаки торпедных катеров эсминец «Лэффи» находился на линии «Дикси» примерно в 1600 ярдах впереди «Нельсона». «Сомерс» находился на этом же расстоянии сзади. В 00.41, то есть за 14 минут до того, как «Нельсон» заметил противника, на экране обзорного радара «Лэффи» появился смутный блик по пеленгу 005° на дистанции 8800 ярдов.

Дистанция медленно сокращалась. Расплывчатая отметка разделилась на 4 или 5 четких маленьких пятнышек. В момент обнаружения они двигались со скоростью 15 узлов, но постепенно снизили скорость до 9 узлов. Когда «Нельсон» сообщил, что торпедирован, отметки еле ползли со скоростью 5 узлов. После этого отметки на экране радара «Лэффи» развернулись и поспешно удрали.

Теперь не было сомнений в том, что это были немецкие торпедные катера. Корабли прикрытия открыли по ним огонь, а «Лэффи» ринулся в погоню. Когда остальные корабли прекратили стрельбу, эсминец продолжал мчаться вперед, развив скорость 32 узла. Осветив катера с помощью осветительных снарядов, он начал стрельбу зенитными шрапнельными снарядами. Погоня продолжалась до 01.25, когда противник сблизился с конвоем союзников. «Лэффи» был вынужден прекратить огонь, чтобы не поразить свои же корабли.

«Сомерс» также установил контакт с торпедными катерами, обнаружив их в 01.05 на расстоянии 8000 ярдов. Он открыл огонь одновременно с «Нельсоном», сначала осветительными снарядами, а потом перешел на фугасные. В 01.15 «Сомерс» потерял контакт и прекратил стрельбу, отметив, что «Лэффи» ушел в погоню.

Хотя «Лэффи» и «Сомерс» обнаружили приближение противника, они не сообщили об этом находящимся поблизости кораблям. Если они сделали это, то «Нельсон» не смог принять их предупреждение. Если бы «Нельсон» получил радиограмму «Лэффи», он мог дать ход и приготовиться к атаке на 14 минут раньше. Вероятно, разрывы осветительных снарядов и плотный огонь отогнал бы немецкие катера или вынудил бы их промахнуться.

В отношении попытки запросить опознавательные в рапорте командира «Нельсона» говорится:

Захват Шербура был задачей американских частей, высаженных на участке «Юта». В своей книге «Крестовый поход в Европу» Эйзенхауэр называет этот порт важнейшей целью в Нормандии. «Если мы не сможем захватить Шербур, противник может воспользоваться возможностью нанести удар нам в тыл и сорвать всю операцию».

Захват Шербура был одним из важнейших пунктов плана «Оверлорд». А после того как штормовой Ла-Манш предательски помог Гитлеру, разбушевавшись на целых 4 недели, захват порта стал совершенно необходим. Опровергнув все предсказания метеорологов, 19 июня начался шторм. В течение 3 дней ветер и волны усеяли побережье Нормандии обломками более чем 300 мелких десантных судов. Вдобавок они разнесли искусственную гавань на участке «Омаха».

Уничтожение гавани «Омаха» поставило под вопрос всю систему перевозок операции «Оверлорд». Грузы для американских войск в этом районе приходилось доставлять через британский сектор, расположенный восточнее. Чтобы облегчить нагрузку на британский сектор и получить надежный путь доставки снабжения для армий союзников, требовалось как можно быстрее захватить Шербур.

Немецкий контрудар по Англии сделал начало наступления американцев еще более неотложным. 12 июня 1944 года первый самолет-снаряд V-1 обрушился на Лондон. Это секретное оружие вызвало в британской столице настоящий шок. Еще хуже положение стало, когда начался обстрел ракетами V-2. Пусковые установки этого ужасного оружия были размещены на побережье Нормандии. Если «Оверлорд» завершится неудачей, это будет иметь тяжелейшие последствия для Британии. Поэтому операцию по захвату Шербура следовало проводить немедленно.

VII корпус генерала Коллинза, продираясь сквозь живые изгороди и кустарники, 24 июня вышел на южные окраины Шербура. Одновременно к Шербуру с моря подошло Оперативное Соединение 129 под командованием контр-адмирала М.Л. Дейо. Его задачей было разрушение фортов береговых батарей Шербура, прикрывающих порт, и поддержка войск Коллинза путем обстрела немецких батарей и укрепленных пунктов. Огонь кораблей должны были корректировать специальные партии и самолеты-корректировщики.

Шербур прикрывали несколько тяжелых крупповских орудий калибром до 280 мм, установленных в бетонных казематах. Но Шербур требовалось взять, поэтому понадобилась помощь флота. Операция была назначена на 25 июня, обстрел планировалось начать в полдень.

Эскадра адмирала Дейо состояла из 3 американских линкоров, 2 американских и 2 британских крейсеров и 11 американских эсминцев. Дейо разделил ее на 2 группы.

Группа 1 под командованием самого адмирала состояла из тяжелого крейсера «Тускалуза» (флагман), линкора «Невада», крейсеров «Куинси», «Глазго», «Энтерпрайз» и 6 эсминцев. Это были: «Эллисон» (капитан 2 ранга Э.У. Лонгтон) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-10 капитана 1 ранга Э.Ф. Конверса, «Хэмблтон» (капитан 2 ранга Г.Э. Ренкен), «Родмен» (капитан 2 ранга Дж. Ф. Фоли), «Эммонс» (капитан 2 ранга Э.Б. Биллингсли), «Мэрфи» (капитан 2 ранга Р.Э. Вулвертон), «Герарди» (капитан 2 ранга Н.Р. Кертин).

Группа 2 под командованием контр-адмирала Ч.Ф. Брайанта состояла из линкоров «Техас» (флагман), «Арканзас» и 5 эсминцев. Это были: «Бартон» (капитан 2 ранга Дж. У. Каллахан) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-60 капитана 1 ранга У.Л. Фреземана, «Лэффи» (капитан 2 ранга Ф.Дж. Бектон), «О’Брайен» (капитан 2 ранга У.У. Аутербридж), «Хобсон» (капитан-лейтенант К. Лавленд) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-20 капитана 2 ранга Л.У. Нилона, «Планкетт» (капитан 2 ранга У. Аутерсон).

ОС 129 пришло в точку к северу от Шербура и там разделилось. Обе группы должны были выйти на ближние огневые позиции и там провести 90-минутный огневой налет на цели, указанные генералом Коллинзом. Корабли имели приказ не открывать огня, находясь на дальних огневых позициях, если только сами не будут обстреляны. Как было известно союзникам, к западу от Шербура находились 2 мощных форта, а третий был расположен восточнее города. Они и были самой главной целью.

Немецкие орудия молчали, пока корабли союзников не подошли достаточно близко, то есть пока они не вышли к ближним огневым позициям. Группа 1 и Группа 2 двигались с таким расчетом, чтобы прибыть на место ровно в полдень. Группа 1 следовала прямо на юг за тральщиками. В кильватерной колонне шли «Глазго», «Энтерпрайз», «Невада», «Тускалуза» и «Куинси». Эсминцы держались на флангах. И вот заговорили крупповские орудия. Дейо распустил колонну, чтобы тяжелые корабли могли маневрировать свободно. Эсминцы поставили дымовую завесу, и дуэль началась.

Позднее адмирал Дейо писал: «Мы не имели точной информации о положении линии фронта, поэтому опасались обстрелять собственные войска. В конце концов, корабли получили приказ не стрелять по целям, удаленным от береговой линии более чем на 2000 ярдов, если только не поступило прямое указание от береговой корректировочной партии».

Но начали поступать указания от корректировщиков, и корабли принялись выпускать один залп за другим. Моряки, находившиеся вместе с армейскими подразделениями на высотах позади города, были восхищены открывшимся зрелищем. Разрывы тяжелых морских снарядов давали характерные малиновые вспышки. Стрельба кораблей Дейо была просто прекрасной. На прибрежных дорогах снаряды накрывали колонны фашистских танков, превращая их в груды лома. Немецкие укрепления превращались в пыль, орудие взлетали в небо. Однако противник открыл жаркий ответный огонь. Снаряды градом сыпались в море вокруг кораблей.

«Хотя все вражеские батареи не были подавлены после 3 часов обстрела, они уже не могли помешать нашему наступлению и сорвать операцию. Однако они сумели затянуть бои и помешать нам оказать армии более существенную поддержку», — писал Дейо.

Хотя «Неваду» и крейсера несколько раз накрывали близкие разрывы, из всех кораблей Группы 1 лишь крейсер «Глазго» получил поверхностные повреждения. 2 прямых попадания и 1 близкий разрыв ранили британский крейсер, но не вывели его из строя. Эсминцы группы Дейо также несколько раз накрывало снарядами, но они не обращали на это никакого внимания.

Однако Группа 2 попала под плотный огонь береговых батарей, установленных к востоку от Шербура. Линкор «Техас» получил попадание в верхнюю часть боевой рубки, которое вынудило его временно отойти. В эсминец «Лэффи» попал снаряд, который не взорвался. Эсминец «Бартон» был пробит срикошетировавшим 210-мм снарядом, который не взорвался, но продырявил корабль, словно тот был картонным. Эсминец «О’Брайен» получил попадание 210-мм снарядом, который убил 13 и ранил 20 человек.

На подходах к Шербуру «О’Брайен» следовал за тральщиками, которые расчищали путь Группе 2. Он имел приказ прикрывать тральщики дымовыми завесами и поддержать их артотгнем, если немцы обстреляют корабли. Море было совершенно спокойным. Корабли приближались с востока, четко видимые фашистским артиллеристам. Зато французский берег, затянутый дымкой, с моря был виден с трудом.

Линкор «Арканзас» открыл огонь в 12.08, но линкор «Техас» задержался с открытием огня, пока береговая корректировочная партия не укажет цели. Фашистские батареи подождали, пока дистанция сократится, а потом заревели, словно голодные чудовища. Выдержки из рапорта адмирала Брайанта описывают действия эсминцев:

Капитан 1 ранга Ч.Э. Бейкер и его «техасцы» продолжали стрелять, пока линкор уходил. Эсминцы «Хобсон» и «Планкетт» получили приказ командира дивизиона Нилана поставить дымовую завесу. Это вынудило фашистских артиллеристов в 13.25 прекратить огонь.

«Техас» возобновил стрельбу в 14.54, за несколько минут до намеченного отхода группы. Снова береговые батареи взяли его под сосредоточенный огонь. Снова вмешались эсминцы и поставили дымовую завесу. Под ее прикрытием «Техас» и «Арканзас» отошли на северо-восток. Вражеские батареи умолкли. Завершив обстрел Шербура, Группа 2 направилась в Портленд, как приказал адмирал Дейо.

Комментируя обстрел и огневую поддержку войск, адмирал Дейо сделал несколько замечаний, относящихся к операции в целом:

Если говорить об операции против Шербура в целом, то адмирал Дейо считал действия флота вполне успешными. Он писал:

Адмирал Брайант, командир Группы 2, смотрел на результаты несколько более мрачно. Он пришел к следующим выводам:

Судя по всему, кораблям у Шербура необычайно повезло. Потери оказались очень легкими для подобной операции. На американских кораблях погибли 14 человек и 35 были ранены. Более половины кораблей Оперативного Соединения 129 получили попадания снарядов или осколочные пробоины, но лишь линкор «Техас», крейсер «Глазго» и эсминец «О’Брайен» были серьезно повреждены.

27 июня Шербур был захвачен, и успех операции «Оверлорд» был гарантирован.

Операция «Нептун» дорого обошлась миноносным силам Атлантического флота. В ходе высадки десанта из крупных кораблей погибли лишь несколько эсминцев. «Корри», «Мередит», «Гленнон» и эскортный миноносец «Рич» были новыми кораблями, и их потерю нелегко было возместить.

Но высадка десанта завершилась успешно, и плацдармы были удержаны. К началу июля войска союзников, техника и припасы хлынули во Францию через порт Шербура, как наводнение сквозь брешь в дамбе. Американские дивизии двинулись на юго-запад к Бискайскому заливу, отрезав германскую армию в Бретани. Они начали наступление на восток, чтобы поддержать англичан, движущихся к Фалезу. Они повели наступление через центральную Францию прямо на Париж. И американцы в конце концов освободили Нидерланды, уничтожив находящиеся там пусковые установки самолетов-снарядов V-1, которые сеяли смерть и опустошение в Англии.

Пока центром событий в Европе оставались берега Нормандии, союзники начали готовить высадку в Южной Франции. Целью операции был захват крупного морского порта Марселя, военно-морской базы в Тулоне и курортных пляжей Французской Ривьеры — Лазурного Берега.

Но в этих живописных бухточках и восхитительных пещерках, которые так любили туристы, немцы прятали свои торпедные катера и другие военные корабли. Крупповские батареи скрывались в садах позади казино, а танки «Тигр» были расставлены вдоль похожего на картинку побережья. Из Лионского залива выползали подводные лодки, а с аэродромов Ривьеры постоянно взлетали эскадрильи самолетов со свастикой, которые наносили удары по судоходству союзников в Западном Средиземноморье.

Во время затянувшейся стоянки под Анцио, которая длилась с января по июнь 1944 года, конвои союзников вели бои не на жизнь, а на смерть по всем морским путям Средиземноморья, которые тянулись от Гибралтара вдоль побережья Северной Африки, через Сицилийский пролив и поворачивали на север к Тирренскому морю. Эти средиземноморские битвы не попадали на первые полосы газет, однако они помогли ослабить хватку фашистов на горле Италии и Южной Европы.

После того как союзники захватили Рим, Черчилль начал отстаивать проект вторжения на Балканы. Он хотел высадить десант на Адриатическом побережье Югославии или в Греции. Американское военное руководство склонялось к организации вторжения в Южную Францию. Имелась по крайней мере одна важная причина для захвата Лазурного Берега. Сильнейшие удары, которые нанесла немецкая авиация по конвоям UGS-36, UGS-37, UGS-38 и GUS-38, дорого обошлись союзникам. Они потеряли много моряков, на дно пошло большое количество грузов, а флот потерял 3 эсминца.

Конвой UGS-36 был одним из самых крупных конвоев на Средиземноморском театре. Весной 1944 года этот конвой вышел из США в Бизерту. Он состоял из 72 торговых судов и 18 больших танко-десантных кораблей LST. Сопровождало конвой мощное Оперативное Соединение 64. Это был типичный эскорт для крупного каравана в этот период войны. Такое сопровождение разительно отличалось от тех сил, которые придавали конвоям в 1942 году.

Флагманским кораблем Оперативного Соединения 64 был эсминец «Дикейтор» (капитан-лейтенант Д.Г. Райт), на нем находился командир соединения капитан 1 ранга Г.С. Бердайн. В состав соединения входили ДЭМЭ-23: «Селлстрем» (капитан 2 ранга У.Л. Мэлони) под брейд-вымпелом командира ДЭМЭ-23 капитана 2 ранга Ф.П. Веттерика, «Рамсден» (капитан-лейтенант С.Т. Бейкетел), «Миллз» (капитан-лейтенант Дж. С. Мацци), «Родс» (капитан-лейтенант Э.А. Коффин), «Севедж» (капитан 2 ранга О.Ч. Ронке); ДЭМ-57: «Уиппл» (капитан-лейтенант С.Э. Вудард) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-57 капитана 2 ранга Э.У. Янси, «Олден» (капитан-лейтенант У. Геркнесс), «Джон Д. Эдвардс» (лейтенант Р.Э. Норелиус); ДЭМЭ-7: «Томич» (лейтенант Ч.Б. Браун), «Слоут» (капитан-лейтенант У.Э. Кэшмен). Кроме них, в состав соединения вошла 37-я эскортная группа союзников: голландские канонерки «Йохан Мориц ван Нассау» и «Фризо», британские крейсер ПВО «Коломбо», шлюпы «Блэк Суон», «Дептфорд», «Аметист», корвет «Кампион», американский тральщик «Спид».

Войдя в Средиземное море, эта армада перестроилась в 13 колонн, причем LST замыкали строй. Эсминцы «Уиппл», «Олден» и «Джон Д. Эдвардс» располагались за кормой конвоя в качестве арьергарда. Эскортный миноносец «Миллз» находился на правой раковине конвоя. 37-я эскортная группа без «Блэк Суона» и «Аметиста» образовала внешнее противолодочное прикрытие в 12000 ярдов впереди каравана. Остальные эсминцы и эскортные миноносцы образовали внутреннее кольцо охранения.

Левый фланг, который считался более уязвимым, был усилен тральщиком «Спид» и шлюпами «Блэк Суон» и «Аметист», имевшими мощное зенитное вооружение, а также крейсером ПВО «Коломбо», на котором находилась группа наведения истребителей. «Спид» находился на левом крамболе конвоя, а «Коломбо» — на левой раковине.

Такой большой караван практически не имел шансов избежать обнаружения противником, и немцы вскоре узнали о присутствии конвоя в Средиземном море. Они отреагировали очень быстро, нанеся удар подводными лодками и самолетами. Подводные лодки начали атаку вечером 31 марта, когда конвой был на полпути между Алжиром и Ораном. Люфтваффе нанесли удар рано утром на следующий день, 1 апреля.

Эскортный миноносец «Томич» установил четкий гидролокационный контакт с подводной лодкой 31 марта в 22.13. Лейтенант Ч.Б. Браун сразу атаковал лодку. Ему помогал шлюп «Блэк Суон». Хотя лодка не была потоплена, ее удалось отогнать. Поэтому атака из-под воды провалилась.

Зато удар Люфтваффе оказался более эффективным. Время для атаки было выбрано удачно — в утренних сумерках в 04.00, через полчаса после захода луны. Конвой в это время находился еще в 56 милях от Алжира. «Томич» и «Блэк Суон» только что присоединились к конвою, поэтому противник вполне мог предположить, что строй нарушен атакой подводных лодок.

В атаке участвовали около 20 фашистских самолетов. Они вынырнули из мрака всего за минуту до атаки. Но конвой в мгновение ока превратился в нечто похожее на район сталелитейных печей Питтсбурга.

Приведем выдержку из рапорта командира оперативного соединения капитана 1 ранга Бердайна:

2 фашистских самолета были сбиты. Волоча за собой хвост пламени, третий самолет скрылся вдали. Четвертый самолет тоже мог получить роковые повреждения. Но остальные скрылись.

Потерь в личном составе конвой не имел. Однако 2 матроса на эсминцах охранения были ранены осколками 20-мм снарядов. Торговое судно «Джаред Ингерсолл» получило попадание авиаторпеды. Торпеда попала в левую скулу в районе трюма № 1, после взрыва начался сильный пожар. Экипаж покинул судно. Эскортный миноносец «Миллз» быстро подобрал людей, а потом капитан-лейтенант Мацци подвел свой миноносец к борту горящего транспорта, чтобы начать тушение пожара. Стараниями «Миллза», которому помог британский буксир «Миндфул», «Ингерсолл» был спасен, и большая часть его груза уцелела. Фашисты практически ничего не добились.

Вдобавок эскорт конвоя UGS-36 получил ценный урок. Вместо стрельбы по самолетам многие зенитчики открыли огонь по осветительным ракетам. Зрелище получилось впечатляющее, однако противник использовал такие опрометчивые действия. Вице-адмирал Хьюитт, анализируя бой, позднее заметил:

В мрачные дни 1942 года мы не имели достаточного количества эскортных кораблей, чтобы прикрыть конвои. К весне 1944 года ожидалось, что они станут не только щитом, но и мечом.

Никаких компромиссов в развернувшейся борьбе не предвиделось. Это доказала атака, проведенная немцами против следующего конвоя, идущего в Бизерту.

Конвой UGS-37, отправленный из Норфолка в Бизерту, не был таким же крупным. Но кораблей охранения, приходящихся на каждый транспорт, в нем было значительно больше.

Конвой состоял из 60 торговых судов и 6 танко-десантных кораблей LST. Его сопровождало Оперативное Соединение 65 под командованием капитана 1 ранга У.Р. Хиддена. В его состав входили эскортные миноносцы «Стэнтон» (капитан-лейтенант П.Дж. Тиффани), флагман капитана 1 ранга Хиддена, и «Суоси» (капитан-лейтенант Годси), временно приданные ДЭМ-66. Сам ДЭМ-66 состоял из следующих кораблей: «Брекенридж» (капитан-лейтенант Ф.Р. Арнольд) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-66 капитана 1 ранга А.М. Ковальчика, «Блейкли» (капитан-лейтенант Р.Дж. Брук), «Биддл» (капитан-лейтенант Р.Г. Гопкинс), «Барни» (лейтенант Г.Д. Стефенс). В ОС 65 был включен ДЭМЭ-58: «Прайс» (капитан-лейтенант Дж. У. Хиггинс) под брейд-вымпелом командира ДЭМЭ-58 капитана 2 ранга Э.Э. Гарсии, «Стрикленд» (капитан-лейтенант Э.Дж. Гопкинс), «Форстер» (капитан-лейтенант И.Э. Дэвис), «Стокдейл» (капитан-лейтенант Р.У. Лютер), «Хиссем» (капитан-лейтенант У.У. Лоу), «Холдер» (капитан-лейтенант У.П. Бак). В состав эскорта также вошли британские корабли: крейсер ПВО «Дели», фрегаты «Наддер» и «Джонкил», спасательные буксиры «Миндфул» и «Вагрант».

И каждое орудие этого соединения потребовалось при защите конвоя. Как обычно, немцы узнали о прибытии конвоя в Средиземное море. Люфтваффе нанесли удар вечером 11 апреля 1944 года, когда конвой находился примерно в 7 милях от мыса Бенгут в Алжире.

Ночь была просто прекрасной. Безоблачное небо, море тихое, словно мельничная запруда, на воде серебрятся отблески почти полной луны. Конвой следовал со скоростью 7,5 узлов в идеальном строю. Транспорты были построены в 12 колонн с расстоянием в 600 ярдов между колоннами и интервалами 400 ярдов между судами в колонне.

Корабли эскорта развернулись по периметру на расстоянии 3000 ярдов от транспортов. ДЭМ-66 находился за кормой конвоя. Эсминец «Лэнсдейл», оснащенный аппаратурой постановки помех для борьбы с планирующими бомбами, и 4 эскортных миноносца ДЭМЭ-58 шли на левом фланге конвоя. Крейсер ПВО «Дели» находился на левой раковине между конвоем и кораблями ДЭМЭ-58. Эскортные миноносцы «Холдер» и «Форстер» шли впереди конвоя.

В 22.45 пришло сообщение, что рядом с конвоем появился самолет. Еще через 20 минут были замечены от 5 до 10 самолетов, кружащие неподалеку. Противник собирал силы.

В 23.18 белая осветительная бомба была сброшена в 5 милях впереди конвоя. Затем впереди и слева были выпущены еще несколько осветительных ракет. Наблюдатели взмокли от напряжения. Они сжимали бинокли, а наводчики зенитных орудий буквально дрожали от возбуждения.

В 23.32 капитан 1 ранга Хидден приказал нескольким кораблям охранения поставить дымовую завесу. Через 2 минуты, когда около дюжины самолетов появились совсем рядом, прямо над конвоем вспыхнули осветительные бомбы. В 23.35 флагманский миноносец «Стэнтон» открыл огонь по самолету, который появился слева и проскочил прямо под носом кораблей. Бой начался.

Корабли Оперативного Соединения 65 поставили мощную огневую завесу. То, что Люфтваффе выставили на поле свой основной состав, стало понятно по той холодной решимости, с которой была проведена атака. В ней участвовали от 15 до 26 самолетов. Это были Do-217 и Ju-88.

В самом начале боя эскортный миноносец «Холдер» получил торпеду с одного из низколетящих самолетов. Прорываясь сквозь заградительный огонь, самолеты проводили повторные атаки. В 23.49 эсминец «Лэнсдейл» сообщил, что, по его наблюдениям, противник использует радиоуправляемые ракеты. В 23.50 самолет сбросил серию бомб рядом с бортом «Стэнтона». Наступила полночь, а атакующие самолеты продолжали прилетать. В 00.10 эскортный миноносец «Суоси» уклонился от авиаторпеды. Напряжение боя несколько ослабло к 00.13, а в 00.30 все закончилось.

Когда стрельба прекратилась, Оперативное Соединение 65 смогло перевести дух. Оно великолепно прикрыло конвой, ни одно торговое судно или LST не пострадали. Но за исключением двух «вероятных» все самолеты улетели назад.

Капитан 1 ранга Хидден позднее критиковал эсминец «Лэнсдейл» за «совершенно отвратительные действия», потому что он израсходовал всего 5 снарядов к 40-мм автоматам, а 127-мм орудия и 20-мм автоматы не стреляли вообще. Адмирал Хьюитт не был согласен с этой критикой. «Замечания относительно плохих действий эсминца «Лэнсдейл» неубедительны. Наоборот, «Лэнсдейл» показал отличную дисциплину огня и доказал, что полностью усвоил уроки, которые получил за время действий на Средиземном море».

Зато адмирал Хьюитт в свою очередь раскритиковал капитана 1 ранга Хиддена за то, что он медлил отдать приказ о постановке дымовой завесы. «Если бы приказ поставить дымовую завесу был отдан, как только была замечена первая осветительная ракета (в 23.18), конвой к 23.34 был бы хорошо закрыт». Он также не согласился с мнением Хиддена, что «наилучшей защитой против атак торпедоносцев является постановка дымовой завесы, чтобы закрыть ту часть горизонта, которая наиболее благоприятна для атаки». Вместо этого Хьюитт заявил: «Осмотр горизонта не имеет особого значения. Самолеты летят по приборам и не видят горизонта. Автоматические пушки не должны стрелять, если атакующие самолеты не видны». Он добавил: «Снова приходится отметить, что главный результат использования осветительных ракет — выявление силуэтов кораблей. Дым прямо препятствует этому. Для того чтобы поразить цель, самолет должен иметь четкую точку прицеливания. Считается, что прицеливание обычно ведется по вспышкам выстрелов кораблей».

Итак, было приказано чаще использовать дымовые завесы и реже стрелять. Хотя конвой UGS-37 остался невредим, корабли сопровождения понесли серьезные потери. На борту эсминца «Биддл» 7 человек были ранены осколками 20-мм снаряда, выпущенного другим кораблем. А эскортный миноносец «Холдер» получил очень тяжелые повреждения.

Эскортный миноносец «Холдер» (капитан-лейтенант У.П. Бак) был одним из кораблей сопровождения UGS-37, которые получили приказ ставить дымовую завесу перед тем, как появились самолеты Люфтваффе. Это был первый боевой поход «Холдера» после приемных испытаний, но он действовал в этом бою, как настоящий ветеран.

С 23.23 до 23.32 у него на экране радара постоянно виднелись 2 вражеских самолета. В 23.35 миноносец запустил дымогенераторы, как и было приказано, и начал ставить завесу на том направлении, откуда мог появиться противник. Через пару минут с корабля заметили фашистский самолет, скользящий низко над водой.

Как докладывал командир «Холдена»:

Машинная установка «Холдера» была парализована. Море хлынуло в отсеки В1, В2 и В3. В отсеке В3 вспыхнула нефть. Пока пламя тушили с помощью пены, орудия корабля продолжали стрелять.

Эскортный миноносец «Форстер» (капитан-лейтенант И.Э. Дэвис) получил приказ оказать помощь поврежденному кораблю. В 01.13 он подошел к борту «Холдена» и снял с него 12 моряков, получивших тяжелые ранения. При взрыве погибли 16 человек.

Эскортный миноносец «Прайс» (капитан-лейтенант Дж. У. Хиггинс) передал на поврежденный корабль врача. 12 апреля в 02.30 корабль был взят на буксир спасателем «Миндфул». Через 8 часов они достигли гавани Алжира.

Временный ремонт завершился 24 мая. После этого «Холден» включили в состав конвоя, отправляющегося в Соединенные Штаты, хотя и дальше он следовал с помощью буксира «Чоктав». 9 июня 1944 года эскортный миноносец прибыл на Нью-Йоркскую верфь. Там его внимательно осмотрели, но приговор был неутешительным. Повреждения оказались слишком велики, чтобы ремонт был оправданным. Первый же бой эскортного миноносца оказался и последним.

13 сентября 1944 года эскортный миноносец «Холдер» был исключен из состава флота.

Благодаря мощному зенитному огню и капельке удачи, конвои UGS-36 и UGS-37 прибыли к цели с небольшими потерями. Конвою UGS-38 повезло меньше. Этот большой караван, вышедший из Соединенных Штатов в Бизерту, был атакован у мыса Бенгут недалеко от того места, где был перехвачен UGS-37.

Конвой состоял из 85 торговых судов, 2 танкеров ВМФ и сторожевика Береговой Охраны «Дуэйн». Его сопровождало Оперативное Соединение 66 под командованием капитана 1 ранга У.Г. Дюваля. Он находился на сторожевике Береговой Охраны «Тэни» (капитан 2 ранга Г.Дж. Вюнш).

В состав соединения вошли ДЭМЭ-21 и ДЭМЭ-46: «Джозеф Э. Кэмпбелл» (капитан-лейтенант Дж. М. Робертсон) под брейд-вымпелом командира ДЭМЭ-21 капитана 2 ранга Л.М. Маркхэма, «Лэнинг» (капитан-лейтенант Э.А. Шуман), «Фечтелер» (лейтенант Ч.Б. Гилл), «Фиск» (капитан-лейтенант Дж. Э. Комли), «Мосли» (капитан-лейтенант Дж. Э. Алджер), «Прайд» (капитан 2 ранга Р.Р. Карри), «Фалгаут» (капитан 2 ранга Г.Э. Мейер), «Лав» (капитан 2 ранга Р.Г. Френч), «Менгс» (капитан-лейтенант Ф.М. МакКейб) под брейд-вымпелом командира ДЭМЭ-46 капитана 1 ранга Р.Э. Вуда, «Ньюэлл» (капитан 2 ранга Р.Дж. Робертс), «Чейз» (капитан-лейтенант Г.О. Кнапп), «Фессенден» (капитан-лейтенант У.Э. Доббс). В Средиземном море к нему присоединились эсминец «Лэнсдейл» (капитан-лейтенант Д.М. Свифт), голландский крейсер ПВО «Хеемскерк», американские тральщики «Сэстейн» и «Спид», британский буксир «Вагрант».

Вечером 20 апреля конвой подходил к мысу Бенгут, следуя в 10 колоннах. 3 эскортных миноносца образовали внешнее прикрытие, остальные составляли внутреннее прикрытие на флангах и впереди конвоя. Один эскортный миноносец шел за кормой конвоя.

В состав конвоя были включены 3 британские подводные лодки. Голландский крейсер «Хеемскерк» и эсминец «Лэнсдейл» шли на левом фланге конвоя. Тральщик «Спид» находился прямо впереди конвоя, «Сэстейн» — на правом фланге. «Хеемскерк» присоединился к конвою в Гибралтаре. Кроме всего прочего, он был кораблем наведения истребителей и вел воздушное наблюдение. «Лэнсдейл», «Сэстейн» и «Спид» встретились с конвоем на 2-м меридиане W. Они имели аппаратуру постановки помех.

В соответствии с директивами адмирала Хьюитта, капитан 1 ранга Дюваль подчеркивал необходимость соблюдать дисциплину огня. «В этом районе действовала доктрина, согласно которой эскортные корабли ночью должны вести огонь из зенитных автоматов только по видимым целям и лишь когда положение корабля известно самолету. На дальних дистанциях следует использовать только главный калибр, наводимый с помощью радара».

Кодовым словом для объявления воздушной тревоги было выбрано «Whoopee» — «Гулянка». Днем караван, шедший со скоростью 7,5 узлов, несколько раз «гулял», прежде чем подошел к мысу Бенгут. Но после наступления темноты атакующие не были замечены, пока не оказались буквально над головой.

Приведем выдержку из рапорта капитана 1 ранга Дюваля:

Капитан 1 ранга Дюваль также констатировал: «Эффективное истребительное прикрытие совершенно отсутствовало».

Атака началась на встречных курсах, самолеты появились по пеленгу 100° (истинный). Они скользили низко над водой и использовали силуэт берега, чтобы их было труднее заметить. Берег также затруднял работу радаров. В 21.03 эскортный миноносец «Лав» заметил 5 приближающихся самолетов. Они появились внезапно, как стая летучих мышей.

Налет был произведен тремя волнами. Первая состояла из 9 Ju-88, которые зашли со стороны берега, круто развернулись и атаковали на встречном курсе. Торпеды, сброшенные головными самолетами этой волны, попали в транспорты «Пол Гамильтон» и «Самит». «Гамильтон» получил смертельный удар. Атака была настолько стремительной и внезапной, что ни один из миноносцев охранения не успел обстрелять приближающиеся «Юнкерсы». Некоторые из кораблей конвоя успели сделать по нескольку выстрелов, и крейсер «Хеемскерк» обстрелял головные самолеты, когда те уже уходили. Но по замыкающим самолетам уже стреляли все кому не лень. И несколько машин наверняка получили попадания.

Вторая волна состояла из 7 Ju-88 и атаковала сразу вслед за первой. Эта группа разделилась, 3 или 4 самолета бросились на правый фланг конвоя. В ходе атаки были торпедированы транспорты «Стефен Т. Остин» и «Ройял Стар». Эскортному миноносцу «Лав» и сторожевику «Тэни» пришлось резко сманеврировать, чтобы уклониться от торпед, которые прошли вплотную к кораблям.

Третья волна, которая, предположительно, состояла из 5 Не-111, атаковала конвой слева. Во время этой атаки наблюдатели «Хеемскерка» заметили следы 3 торпед. Корабли поворачивали в разные стороны, уклоняясь от торпед, зенитки вели бешеный огонь по проносящимся над головами смутным силуэтам самолетов. Артиллеристы эсминца «Лэнсдейл» сбили 1 самолет и еще 2 «вероятно». Но затем раздался жуткий грохот, торпеда попала в эсминец, и «Лэнсдейл» был тяжело поврежден.

Бой закончился так же внезапно, как начался. Люфтваффе пропали. Конвой UGS-38 понес серьезный урон. Он мог оказаться еще больше, если бы чуть раньше в тот же вечер другая немецкая эскадрилья не атаковала в 100 милях к северо-востоку от UGS-38 конвой, шедший с Корсики в Африку. Фашисты обрушили на него торпеды и планирующие бомбы. Поэтому они либо израсходовали все управляемые ракеты раньше, чем прибыли к мысу Бенгут, либо просто не стали с ними возиться. Эсминец «Лэнсдейл» и тральщик «Спид» засекли команды управления ракетами, но операторы поставили помехи, и через 4 минуты бомбардировщики прекратили работу станций наведения.

Следует отметить, что при атаке конвоя UGS-38 противник не использовал осветительные ракеты. Адмирал Хьюитт писал:

Судя по всему, Люфтваффе тоже понесли большие потери в этом бою. По оценкам, 6 самолетов были сбиты во время боя и еще 5 были повреждены. Это вряд ли стоило потерь, понесенных конвоем. Были торпедированы и потоплены транспорты «Пол Гамильтон» и «Ройял Стар». Еще 2 торговых судна были серьезно повреждены. На дно отправился эсминец «Лэнсдейл».

«Лэнсдейл» (капитан-лейтенант Д.М. Свифт) был придан эскортному соединению, охранявшему конвой UGS-38, когда караван вошел в Средиземное море. «Лэнсдейл» был оснащен аппаратурой для подавления сигналов управления планирующими бомбами. Но при этом корабль неоднократно участвовал в боях, а его действия при проводке конвоя UGS-37 были отмечены адмиралом Хьюиттом.

Борьба с планирующими бомбами была дополнительной обязанностью, но «Лэнсдейл» любую работу делал быстро и аккуратно. Так было и рано вечером 20 апреля 1944 года, когда следующий на восток конвой приблизился к мысу Бенгут. Примерно в 100 милях к северу, где-то за горизонтом вражеские самолеты атаковали другой конвой. В 20.45 «Лэнсдейл» засек работу передатчиков управления планирующими бомбами. То же самое сделал тральщик «Спид», на котором была установлена аналогичная аппаратура. Операторы «Лэнсдейла» и «Спида» быстро включили свои глушилки и начали ставить помехи бомбам-роботам.

В 21.03 те же самые фашистские самолеты атаковали конвой UGS-38 у мыса Бенгут. Около 21.04 третья волна — несколько Не-111 — появилась слева по носу от конвоя. Оказавшийся в центре событий «Лэнсдейл» был атакован с обоих бортов. Его зенитные орудия открыли бешеный огонь, однако не смогли отразить атаку. В 21.05 немецкая торпеда поразила «Лэнсдейл».

Взрыв разворотил носовое котельное отделение и переломил киль. Экипаж эсминца отважно боролся с повреждениями, но море быстро залило машины, и эсминец беспомощно остановился. Дым и пар валили из пробитого корпуса. В 21.22, опасаясь, что корабль может перевернуться, капитан-лейтенант Свифт приказал экипажу покинуть эсминец.

Вскоре после того как моряки оставили эсминец, он переломился в средней части, и обломки затонули. 235 человек, в том числе 2 смертельно раненных, были подобраны эскортными миноносцами «Ньюэлл» и «Менгс». 47 человек экипажа «Лэнсдейла» погибли.

Так миноносные силы Атлантического флота потеряли еще один эсминец при переходе конвоя через Средиземное море. А менее чем через 2 недели это соединение потеряло еще один корабль. Однако прежде чем жертва отправилась на дно, она вместе с товарищами сумела уничтожить еще одного морского пирата.

Эскортные корабли почти не имели отдыха, действуя на главной магистрали Средиземного моря. Возьмем, например, Оперативное Соединение 66. Едва оно привело конвой UGS-38 в Бизерту, как ему пришлось отправляться на запад с конвоем GUS-38. Увольнения в городе, построенном на месте древнего Карфагена, были короткими.

Конвой GUS-38 был большим. Он состоял из 107 торговых судов, построенных в 16 колонн. Сопровождение состояло из 12 эскортных миноносцев, большого сторожевика Береговой Охраны и британского крейсера ПВО «Дели».

Оперативное Соединение 66, следуя на запад вместе с конвоем GUS-38, прибыло в опасный район у юго-восточного побережья Испании утром 3 мая 1944 года. В этом месте Средиземное море сужается до бутылочного горлышка Гибралтарского пролива. Именно его немцы выбрали, чтобы встретить GUS-38. Рано утром 3 мая торпеда подводной лодки поразила эскортный миноносец «Менгс», флагман командира ДЭМЭ-46 капитана 1 ранга Р.Э. Вуда.

«Менгс» в это время патрулировал в 3000 ярдов позади конвоя. Вскоре после полуночи его радар обнаружил цель в 6 милях за кормой. Капитан 1 ранга Вуд приказал проверить, что это такое. Командир «Менгса» объявил боевую тревогу и приказал спустить в воду фоксер, чтобы обмануть акустические торпеды. В 00.59 миноносец пошел зигзагом, а в 01.04 увеличил скорость до 20 узлов, чтобы сблизиться с целью. Первоначальная цель пропала, но на экране радара возникла целая группа отметок, которая могла сбить с толка оператора. В 01.15 скорость «Менгса» была уменьшена до 15 узлов, чтобы использовать сонар. А еще через 3 минуты в корму миноносца попала торпеда.

Взрыв оборвал оба винта и руль, разрушил кормовые отсеки. При взрыве погиб 31 человек, а еще 25 были ранены. Парализованный и почти беззащитный миноносец беспомощно закачался на волнах. За исключением носовых орудий и 4 — 20-мм автоматов возле дымовой трубы все вооружение вышло из строя.

В 01.40 командир оперативного соединения капитан 1 ранга Дюваль приказал 2 эскортным миноносцам выйти из завесы охранения и следовать на помощь «Менгсу». Миноносцы «Прайд» (капитан 2 ранга Р.Р. Карри) и «Джозеф Э. Кэмпбелл» (лейтенант Дж. М. Робертсон), на котором находился командир ДЭМЭ-21 капитан 2 ранга Л.М. Маркхэм, пошли на помощь товарищу.

В 02.55 «Прайд» установил контакт с подводной лодкой, находящейся рядом с «Менгсом». Оба исправных миноносца ринулись в атаку, чтобы уничтожить лодку. Но вскоре стало понятно, что им противостоит опытный враг.

Следя за лодкой с помощью гидролокатора, «Прайд» провел 2 атаки глубинными бомбами. Но через час цель все еще прослушивалась, поэтому «Прайд» и «Кэмпбелл» начали новую атаку, чтобы добить ее. «Прайд» следил за лодкой, а «Кэмпбелл» сбрасывал глубинные бомбы. Но им не удалось прикончить лодку.

Ночь сменилась рассветом, и миноносцы начали маневрировать, чтобы начать новую совместную атаку. На этот раз за целью следил «Кэмпбелл», а бомбы сбрасывал «Прайд». Первая серия полетела в воду в 06.00, а вторая — в 06.27. На поверхность поднялась масса воздушных пузырей, и охотники были уверены, что повредили лодку. Но контакт был утерян, и противник мог сыграть в опоссума, притворившись мертвым.

Поэтому в 08.07 началась новая совместная атака, а в 08.33 была сброшена серия бомб с магнитными взрывателями. После этого контакт был окончательно потерян.

Однако командир дивизиона был настойчивым человеком. Предположив, что лодка забилась в какую-то лисью нору на дне, капитан 2 ранга Маркхэм приказал «Кэмпбеллу» и «Прайду» тщательно осмотреть район.

Миноносцы продолжали поиск до 10.30. Никаких следов подводной лодки, она словно растворилась в воде, как сахар в чашке кофе. Однако лодка не могла пропасть бесследно. Если бы она погибла, на поверхность всплыли бы какие-то обломки. Предположить, что она смогла удрать, проскользнув мимо корабельных гидролокаторов, было трудно. Капитан 2 ранга Маркхэм был убежден, что лодка отлеживается на дне. Охота продолжалась, превратившись в систематическое прочесывание района.

Днем к охотникам присоединился британский эскортный миноносец «Блэнкни». В 12.25 на сцене появились тральщик «Сэстейн» и французские эскортные миноносцы «Л’Альцион» и «Сенегалез». Весь день и весь вечер 3 мая 3 охотника прочесывали море вдоль и поперек, пытаясь обнаружить скрывшегося врага. В полночь поиски еще продолжались.

4 мая к 02.00 поиски прекратились, но охота не закончилась. Ни одна подводная лодка не могла продержаться под водой более суток. За этой гонялись уже более суток, поэтому у экипажа был выбор: либо задохнуться, либо…

В 03.15 «Сенегалез» установил радиолокационный контакт с поднявшейся на поверхность лодкой. Французский миноносец дал залп осветительными снарядами, обнаружил силуэт подводной лодки и тут же открыл огонь из всех орудий. «Кэмпбелл» и «Прайд» полным ходом бросились туда, одновременно стараясь перекрыть лодке путь бегства на север. «Блэнкни» и «Сэстейн» перекрыли дорогу на запад. Подводная лодка, развив скорость 12 узлов, пошла на юго-запад. В 03.59 она снова погрузилась. А через 5 минут «Сенегалез» получил попадание торпедой в корму. Взрыв разрушил кормовую часть корпуса, но корабль остался на плаву. При этом следует заметить, что он находился в лучшем положении, чем его противник.

В 04.33 наблюдатели «Сэстейна» заметили в море нескольких вопящих немцев. Тральщик пошел к ним и подобрал 41 матроса и 7 офицеров. 5 членов экипажа отправились на дно вместе с лодкой, которая затонула в 04.09. Это была U-371. Поединок с ней оказался одним из самых упорных на Средиземном море.

Способность экипажа выдерживать взрывы глубинных бомб, отравленный воздух, нервное напряжение и клаустрофобию, увы, не может перезарядить аккумуляторные батареи. И никакая человеческая выносливость не защитит лодку на поверхности от артиллерийских снарядов. Какой стойкой ни была U-371, она не сумела вынести многочасового преследования, которое организовал капитан 2 ранга Маркхэм со своими миноносцами.

К несчастью, потопление подводной лодки не остановило атаки против конвоя UGS-38. На следующий день был торпедирован эскортный миноносец «Фечтелер».

Одним из кораблей, сопровождавших идущий на запад конвой UGS-38, был эскортный миноносец «Фечтелер» (лейтенант Ч.Б. Гилл). Он медленно тащился вместе с караваном, который изменил курс после атаки подводной лодкой эскортного миноносца «Менгс». Конвой сначала повернул на юг к Орану, а потом на запад. Рано утром 5 мая 1944 года конвой подошел к островку Альборан, клочку испанской территории в самом центре бутылочного горлышка.

В 03.15 эскортный миноносец «Лэнинг» (капитан-лейтенант Э.А. Шуман) установил радиолокационный контакт с неизвестным кораблем, находящимся на расстоянии 13 миль. Внезапно отметка на экране исчезла — объект погрузился. Была объявлена тревога, и конвой еще несколько раз изменил курс, чтобы уклониться от подводной лодки.

В 03.45 «Фечтелер», который перекрывал сектор между конвоем и подводной лодкой, поворачивал вправо, чтобы лечь на новый курс. Корабль разворачивался, когда его подбросило громоподобным взрывом. Люди на палубе полетели кувырком, налетая на орудия и надстройки. В нижних отсеках механиков и кочегаров швырнуло на переборки и засыпало обломками разбитых механизмов. Вода хлынула в пробитый корпус, и выведенный из строя миноносец беспомощно остановился.

Последовали обычные в таких случаях акты героизма. Моряки пробивались сквозь облака пара и струи нефти, чтобы спасти раненных товарищей. Весь экипаж прилагал максимум усилий, чтобы спасти корабль. Но торпедированному миноносцу помочь было уже нельзя. В 04.15 команда покинула корабль. Затем корабль переломился в средней части и сложился вдвое, так что нос и корма образовали прямой угол. В 05.00 обломки миноносца взорвались и затонули.

Эскортный миноносец «Лэнинг» и буксир подобрали 186 спасшихся моряков. Остальные члены экипажа «Фечтелера» погибли либо при взрыве торпеды, либо утонули вместе с кораблем.

Судя по всему, его потопила подводная лодка, обнаруженная радаром «Лэнинга» 30 минут назад. Это могла быть и другая лодка, караулившая конвой. Но существует и третья возможность. Эскортный миноносец «Фечтелер» потопила итальянская подводная лодка с экипажем изменников.[16]

Нападение подводных лодок на конвой GUS-38, во время которого был потоплен эскортный миноносец «Фечтелер» и повреждены миноносцы «Менгс» и «Сенегалез», докрасна накалило обстановку в штабе союзников. Когда подводный противник 14 мая атаковал конвой GUS-39 и повредил торпедами 2 торговых судна, терпение лопнуло. Главнокомандующий морскими силами Средиземного моря решил очистить воды между Испанией и Алжиром от разбойников и начал одну из самых крупных противолодочных операций, которые когда-либо проводились. Название было выбрано подходящее — операция «Монстрес» — «Чудовищная».

Начав кампанию, командование союзников усилило ПЛО района и начало активные поисковые операции. В поисках приняла участие британская 36-я эскадрилья. Задействованные эсминцы были сведены в отдельную эскадру под командованием капитана 1 ранга Э.Ф. Конверса. В нее вошли следующие корабли: флагман капитана 1 ранга Конверса «Эллисон» (капитан 2 ранга Э.У. Лонгтон), «Нилдс» (капитан 2 ранга Э.Р. Хекки), «Гливз» (капитан 2 ранга Б.Л. Гарнетт), «Хилари П. Джоунс» (капитан-лейтенант Ф.М. Штисберг), «Макомб» (капитан-лейтенант Джордж Хатчинсон), «Хэмблтон» (капитан 2 ранга Г.Э. Ренкен), «Родман» (капитан 2 ранга Дж. Ф. Фоли), «Эммонс» (капитан 2 ранга Э.Б. Биллингсли).

Все эти эсминцы были закаленными ветеранами. А «Хэмблтон» капитана 2 ранга Ренкена имел собственные счеты с подводными лодками. Следует напомнить, что этот эсминец был торпедирован во время операции «Торч» на рейде Федалы. Он был разрезан на 2 части, укорочен, снова сшит, своим ходом ушел в Соединенные Штаты, там был отремонтирован и снова удлинен. 4 мая эсминец находился в Оране, где получил приказ следовать в Джеджели, Алжир, чтобы забрать моряков, спасшихся с торпедированного эскортного миноносца «Менгс». Как вспоминал один из членов экипажа эсминца, 14 мая он отправился на охоту «с налитыми кровью глазами».

«Хэмблтон» был не единственным эсминцем, жаждавшим крови. Первым обнаружил противника «Эллисон». Он полным ходом бросился в точку обнаружения лодки, где летчики сбросили пиропатроны. Установив гидроакустический контакт, «Эллисон» атаковал лодку глубинными бомбами. Он сбросил на нее полный комплект, установив взрыватели на малую глубину.

Море бурлило и клокотало под бомбами «Эллисона», однако он не сумел уничтожить лодку. Контакт был утерян, и чтобы восстановить его, эсминец начал поиски, но также не преуспел. Впрочем, миноносники почуяли сильный запах солярки. Утром 15 мая наблюдатели увидели большое пятно, которое протянулось по поверхности моря на 10 миль. Море что-то выплюнуло.

Или это сделала подводная лодка. Она все еще была жива. Самолет-разведчик заметил ее на поверхности в 10 милях от места атаки «Эллисона». Капитан 1 ранга Конверс немедленно погнал «Эллисон» туда. Подводная лодка не стала ждать, поэтому начался еще один поиск ушедшего в глубину подводного зверя.

С утра и до полуночи 15 мая эскадра эсминцев прочесывала море, разбившись на 2 группы. Эсминцы, направленные к испанскому берегу, прочесывали море в районе мыса де Санта-Пола. U-616 там не было. Ее командир решил направиться на северо-восток, и вечером 16 мая лодка поднялась на поверхность, взяв курс на Ривьеру.

В 23.56 британский бомбардировщик «Веллингтон» заметил подводную лодку в 50 милях от эсминцев Конверса. Летчик сообщил об этом по радио, и его радиограмма была перехвачена обеими поисково-ударными группами. Они сразу направились в указанный район, дав полный ход.

В полночь подводная лодка пыталась спасти свою шкуру от двух групп охотников, преследовавших ее по пятам. Один из моряков «Хэмблтона» вспоминал: «Эта лодка оказалась не совсем обычной. Фашистский шкипер использовал буквально все известные уловки, чтобы оторваться от нас, а когда кончались старые, он изобретал новые. Однако ночью он не сумел стряхнуть нас со следа. Мы гнались за ним и в конце концов загнали в тупик».

Зная, что лодка обнаружена самолетом, ее командир решил использовать несколько воздушных шаров-приманок. Капитан 1 ранга Конверс писал: «Они прекрасно сработали. Однако импульс лодки был сильнее и устойчивей, а кроме того, он двигался». Поэтому охотники неумолимо приближались.

Первым из эсминцев лодку заметил «Макомб». Включив прожектор, он с дистанции 2400 ярдов осветил серую рубку. Ошибочно приняв прожектор эсминца за авиационный, лодка открыла огонь из 20-мм автомата. 127-мм орудия «Макомба» ответили внушительным басом. Подводная лодка срочно погрузилась, и «Макомб» моментально оказался на месте погружения, подготовив глубинные бомбы. Он сбросил их, установив взрыватели на большую глубину.

Теперь к месту боя прибыл «Гливз», и началась совместная атака. Так как гидролокационный контакт восстановить не удалось, атака не завершилась.

В течение 4 дней преследуемая лодка водила эсминцы за нос. И теперь, хотя ее приперли к стене, она ухитрилась найти какую-то щелку.

Преследователи ходили кругами и петлями, решив выкурить лисицу из норы. Где-то в глубине моря подводная лодка дрейфовала по течению, выключив моторы. Изредка она включала их на минуту, а потом тихонько меняла глубину. Но как ни старался противник, он никак не мог оторваться от погони.

В 06.45, когда над морем занялся рассвет, «Хэмблтон» установил гидроакустический контакт примерно в 10 милях к югу от точки, где он был потерян в 02.30. Капитан 2 ранга Ренкен быстро провел 2 атаки глубинными бомбами, установив взрыватели на глубину от 500 до 600 футов. Подошли «Эллисон» и «Родман», чтобы также атаковать лодку. Остальные эсминцы образовали кольцо радиусом 4 мили, оставив эту троицу внутри.

Примерно в 07.10, когда «Хэмблтон», «Эллисон» и «Родман» пытались установить контакт, в центре круга забурлила вода. С фырканьем и брызгами там появилась подводная лодка. Когда 127-мм снаряд попал в рубку, фашистские подводники вылетели на палубу. Размахивая рубашками, немцы начали прыгать за борт, хотя перед этим выдержали одно из самых длительных преследований. Так как дизеля продолжали работать на полных оборотах, подводная лодка помчалась дальше, оставив экипаж за кормой.

Артиллеристы эсминца начали обстреливать покинутую лодку, стараясь не зацепить людей. Они оказались более гуманными, чем командир лодки, который прошлой ночью пошел на срочное погружение, оставив на поверхности своих артиллеристов. Все они погибли, но это были единственные потери экипажа U-616. Все остальные 53 человека были выужены из воды эсминцами «Эллисон» и «Родман». Среди немцев был лишь один раненый, осколок попал ему в бедро.

Сама же подводная лодка была продырявлена десятком снарядов и вскоре пошла на дно. Примерно через 3 минуты под водой прогремел взрыв. Несколько обломков всплыли на поверхность. Операция «Монстрес» завершилась.

Вернувшись в Оран с пленными, эсминцы получили в качестве награды за прекрасно проделанную работу достаточное количество пива и поздравлений.

Вслед за U-616 была потоплена U-960, которая также входила в средиземноморскую стаю Деница.

Если действия U-616 были упорными, то действия U-960 можно назвать форменным самоубийством. Эта подводная лодка имела достаточно крепкие нервы, чтобы атаковать эсминцы капитана 1 ранга Конверса, когда они с триумфом возвращались после потопления U-616. Среди целей оказался даже флагман Конверса «Эллисон». Лодка дала залп 3 торпедами, но их следы выдали намерения противника. Эсминец «Гливз» заметил что-то вроде перископа, и было решено прочесать этот район.

На сцене появился ДЭМ-25 — «Уолси», «Мэдисон», «Бенсон» и «Ладлоу», который сменил эсминцы Конверса. Руководство операцией принял на себя командир дивизиона капитан 2 ранга Р.Б. Эллис, находившийся на «Уолси». Затем к охоте присоединились другие эсминцы.

Полным ходом примчался «Ниблэк» (капитан 2 ранга Р.Р. Коннор), который находился рядом с Мерс-эль-Кебиром. Затем сюда же прилетели самолеты британских 36-й и 500-й эскадрилий. Одна команда охотников стоила другой.

Противник попытался скрыться в излюбленном убежище подводных лодок — водах между Тенесом, Алжир, и Картахеной на юго-восточном побережье Испании. 18 мая в 19.00 охотники получили приказ главнокомандующего морскими силами Средиземного моря действовать двумя группами: «Уолси», «Бенсон» и «Мэдисон» в одной, «Ниблэк» и «Ладлоу» в другой. 19 мая в 02.40 самолет сообщил о подозрительной цели, обнаруженной радиолокатором в 10 милях от «Ниблэка». Британские летчики отметили это место буем.

«Ниблэк» и «Ладлоу» отправились выяснять, что это такое. Буй они увидели в 02.51. Через 30 минут сонар «Ладлоу» обнаружил подводную лодку. «Ниблэк» установил гидролокационный контакт через несколько минут, и эсминцы начали атаку.

Капитан 2 ранга Коннор, как старший из офицеров, руководил действиями группы. Эсминцы провели в общей сложности 11 атак глубинными бомбами. Они оказались достаточно эффективными. Вскоре поднялось солнце, а вместе с ним поднялась лодка.

В 07.08 она выскочила на поверхность кормой вперед. Она четко обрисовалась на фоне восхода, и эсминцы открыли огонь. В 07.12 на лодку спикировал британский самолет и сбросил бомбу, которая легла рядом с целью. А через пару секунд в рубку субмарины попали снаряды «Ниблэка» и «Ладлоу». Окруженная многочисленными разрывами, лодка погрузилась.

«Ниблэк» рванулся вперед и сбросил серию из 10 глубинных бомб. Лодка снова всплыла. Но почти сразу она задрала корму вверх и отправилась в последнее погружение. В 07.21 «Ниблэк» и «Ладлоу» подобрали 20 человек экипажа U-960. Еще одной фашистской подводной лодке пришел капут.

Уничтожение U-371, U-616 и U-960 более или менее уравновесило гибель «Холдера», «Лэнсдейла» и «Фечтелера». Однако оно не могло компенсировать другие потери от торпед подводных лодок и Люфтваффе, которые понесли конвои союзников в Западном Средиземноморье этой весной.

Немцы, конечно, распрощались со всякими надеждами одержать победу на Средиземном море. Но пока они удерживали Южную Францию, они могли наносить ощутимые удары по конвоям союзников. Они пытались остановить продвижение союзников и добиться ничейного исхода борьбы, истощив их силы.

Поэтому на повестку дня была поставлена операция «Энвил» — высадка на оккупированном фашистами Лазурном Берегу. Раньше или позже, но немцев все равно пришлось бы выбивать с побережья Ривьеры. И чем скорее это будет сделано, тем меньше будут шансы Гитлера на затягивание войны.

Операция «Энвил» планировалась как развитие операции «Нептун» и должна была не только освободить Южную Францию, но и ослабить давление на южный фланг армий Эйзенхауэра в Нормандии. Кроме того, она выводила армии союзников на фланг армий Кессельринга, находящихся в Италии. В случае успеха союзники получали в свое распоряжение Марсель — крупнейший морской порт Европы. И, наконец, была бы полностью ликвидирована угроза со стороны немецких подводных лодок и Люфтваффе в Западном Средиземноморье.

Примерно в середине мая стратегическая авиация союзников начала бомбить шоссе, железные дороги, туннели и мосты на побережье района, в котором намечалась высадка. D-днем для операции «Энвил» выбрали 15 августа 1944 года, исходя из предположения, что войска Эйзенхауэра к этой дате существенно продвинутся в Нормандии и союзники окончательно закрепятся в Риме.

Военно-морскими силами, выделенными для операции «Энвил», должен был командовать вице-адмирал Хьюитт. Его задачей была высадка американской 7-й Армии, штурмовых частей и подразделений недавно сформированного французского экспедиционного корпуса на 3 плацдармах восточнее Тулона. Разумеется, на него возлагалась огневая поддержка и обеспечение десантной операции. Но при этом Хьюитт получил несколько совершенно необычных заданий.

Чтобы приобрести передовую базу, осенью 1943 года силы Свободной Франции захватили Корсику. 19 июня 1944 года французские войска и эскадра союзников заняли соседний остров Эльба. Эти острова господствовали над южными подходами к Лигурийскому морю и стали первой ступенькой на пути к Французской Ривьере.

К концу июля флот вторжения начал собираться. Малые корабли подошли из недавно захваченных портов Корсики и из Неаполя. Из Шербура прибыли американские корабли огневой поддержки — «Аугуста», «Техас», «Тускалуза» и другие, которые обстреливали этот важнейший порт в Ла-Манше. Из Атлантики пришли американские линкоры, крейсера, эскортные авианосцы «Касаан Бей», «Тулаги» и другие корабли. К флоту Хьюитта присоединились 7 британских эскортных авианосцев, линкор «Рэмиллис» и 7 крейсеров. В операции должны были принять участие французский линкор «Лоррен» и 5 французских крейсеров. Из Орана, Алжира, Бизерты, Палермо и Неаполя выходили суда с войсками, техникой, снабжением. Когда армада наконец-то собралась, она насчитывала 880 кораблей и судов и 1370 небольших десантных судов, находящихся на борту больших кораблей. В нее вошли 515 американских кораблей, 283 британских, 17 французских, 7 греческих и 63 торговых судна других стран.

Эсминцы (83 единицы) тоже были представлены интернациональным составом: 47 американских, 27 британских, 5 французских, 4 греческих. В операции участвовали 8 американских и 5 французских эскортных миноносцев.

Некоторое представление о многоплановости задач, стоящих перед «жестянками», можно получить из оперативного плана адмирала Хьюитта (ОР № 4-44):

С самого начала было совершенно ясно, что эсминцы, участвующие во вторжении в Южную Францию, будут иметь более чем достаточно работы. Поэтому далее мы лишь кратко рассмотрим их действия.

Эсминцы

Jouett

Plunkett

Benson

Niblack

Madison

Hilary P. Jones

C.F. Huges

Frankford

Endicott

Carmick

Doyle

McCook

Baldwin

Harding

Satterlee

Thompson

Livermore

Eberle

Kearny

Ericsson

Ellyson

Hambleton

Rodman

Emmons

Macomb

Forrest

Fitch

Hobson

Parker

Kendrick

MacKenzie

McLanahan

Boyle

Champlin

Nields

Ordonaux

Woolsey

Ludlow

Edison

Somers

Gleaves

Murphy

Jeffers

Butler

Gherardi

Herndon

Shubrick

Высадка была назначена на 08.30 утра 15 августа. Всю ночь 14/15 августа силы вторжения приближались к Французской Ривьере. 3 основных участка высадки были расположены вблизи курортных городков Сен-Тропез, Сен-Максим и Сен-Рафаэль. В это время на флангах вспыхнули бои, так как в одном случае были неожиданно встречены вражеские корабли, а в другом — проведена сознательная диверсия.

В нескольких милях к югу от Порт-Кросс и островов Левант патрулировал эсминец «Сомерс» (капитан 2 ранга У.Ч. Хьюз) на случай появления вражеских подводных лодок или надводных кораблей. Кроме того, он должен был оказывать огневую поддержку передовым частям, высаживающимся на Йерские острова и на материк в районе Тулона. Эти части высадились в 01.30. Но основной десант должен был высаживаться в 08.30, поэтому «Сомерс» не решался открыть огонь до этого момента, чтобы не встревожить фашистов и не сорвать расчет на тактическую внезапность.

Поэтому капитан 2 ранга Хьюз столкнулся со сложной проблемой, когда в 03.47 оператор радара сообщил, что видит 2 приближающихся неизвестных корабля. Надеясь, что это свои торпедные катера, которые должны были находиться где-то поблизости, Хьюз решил следить за «незнакомцами» издали. Но при этом он был готов перехватить их, если они повернут в район высадки, где находятся десантные суда.

И вот в 04.30 неизвестные корабли направились туда, куда не следовало. Хьюз повел «Сомерс» на сближение, и в 04.40 эсминец запросил опознавательные 305-мм прожектором. Ответа не последовало. Приняв нелегкое решение, Хьюз приказал артиллеристам открыть огонь. Первый же залп накрыл одного из «незнакомцев». Затем артиллеристы перенесли огонь на второй, более крупный корабль, и мощным огнем переломили его пополам.

После этого огонь снова был сосредоточен на цели № 1. Вскоре этот корабль потерял ход и остановился, пылая. Когда противник покинул корабль, Хьюз отправил на шлюпке абордажную партию, осмотреть горящий корабль. Моряки «Сомерса» быстро и тщательно осмотрели свою жертву и вовремя убрались. Через 3 минуты после того, как они покинули палубу горящей развалины, она затонула.

Корабли, потопленные «Сомерсом», оказались немецкими корветами «Камошио» и «Эскабурт». После боя «Сомерс» подобрал 99 человек. Вероятно, более ценными, чем этот улов, были карты и документы, которые забрала абордажная партия. Если капитан 2 ранга Хьюз и беспокоился относительно потопления корветов, его сомнения были рассеяны резолюцией контр-адмирала Дэвидсона на рапорте:

Пока «Сомерс» расстреливал некстати подвернувшиеся корветы, опасаясь поднять лишний шум, другой американский эсминец вместе с английскими кораблями в нескольких милях к западу от Тулона преднамеренно открыли «неосторожный огонь». Этим эсминцем был «Эндикотт», которого сопровождали английские канонерки «Эфис» и «Скараб», а также несколько торпедных катеров с громко ревущими моторами.

Если силы, принимавшие участие в высадке десанта, находившиеся восточнее, ожидали своего часа, строго соблюдая тишину и затемнение, такие ограничения не касались этой небольшой группы на западе. Их задача состояла в том, чтобы войти в прибрежные воды на полпути между Тулоном и Марселем и, находясь у берега на траверзе Ла Сьота, создать как можно больше шума.

Задачей этой вылазки было привлечь к себе внимание, всполошить немецкое командование и убедить противника, что десант будет высаживаться именно здесь. Пока эта буря в стакане воды будет отвлекать внимание немцев, настоящий ураган обрушится на побережье Ривьеры восточнее.

Командовал группой капитан 1 ранга Г.К. Джонсон из штаба контр-адмирала Дэвидсона. Командиром «Эндикотта» был капитан-лейтенант Джон Д. Балкели, который начал войну на торпедных катерах на Филиппинах. Британскими канонерками командовал знаменитый капитан-лейтенант Дуглас Фэрбенкс. Фэрбенкс возглавлял отдел специальных операций в штабе адмирала Хьюитта. Именно он подготовил план диверсии у Ла Сьота. Теперь Фэрбенкс на борту «Эфиса» должен был воплотить в жизнь свои задумки.

Группа намеревалась поднять шум, и она его подняла. Когда орудия «Эндикотта» и канонерок, открыв огонь, раскололи тишину, торпедные катера полным ходом устремились к берегу, создавая впечатление начавшейся высадки.

Реакция противника последовала немедленно. Сначала перепуганные часовые начали беспорядочную пальбу, а потом поднялась общая суматоха. Чтобы подлить масла в огонь, «Эндикотт» со товарищи на следующую ночь также обстреляли побережье у Ла Сьота. Но противник контратаковал их только утром 17 августа. 2 фашистских корвета появились на сцене, когда «налетчики» уже отходили в море. В предрассветных сумерках они перехватили британские канонерки, и в начавшемся бое уже не было ничего притворного.

Корветы были достаточно неуклюжими — бывший египетский «Кемид Аллах» и бывший итальянский «Каприоло». Оба превосходили по весу залпа британские канонерки, а «Каприоло», кроме 120-мм орудий, имел еще и торпедные аппараты.

Затеянная драка сложилась не в пользу Фэрбенкса и его британцев. «Эфис» и «Скараб» уступали противнику по силе, а вдобавок почти израсходовали боезапас. Подгоняемые артогнем, они начали удирать на юг. Корветы погнались за ними. В 05.45 «Эндикотт» получил призыв о помощи.

Балкели помчался к месту боя на скорости 35 узлов и вскоре начал обстреливать «Кемид Аллах», как более крупного из противников. «Аллах» был быстроходным, задиристым и достаточно сильным противником. И все-таки он стал бы легкой добычей для эсминца, если бы у того была в порядке вся артиллерия. Но на «Эндикотте» действовало только одно 127/38-мм орудие. Остальные 3 орудия стояли безмолвно, потому что у них заклинило замки. Это было вызвано перегревом после слишком напряженной стрельбы по берегу.

Не следовало забывать и про «Каприоло». Оба корвета начали обстреливать «Эндикотт», и эсминец с трудом уворачивался от множества снарядов. Неразорвавшийся снаряд пробил борт в носовой части и вызвал пожар в кубрике. Механик Л.Дж. Эн заделал пробоину и погасил огонь. Затем он вынес снаряд наверх и выкинул за борт.

«Эндикотт», несмотря на это попадание, несмотря на проблемы с артиллерией, пошел на сближение и начал обстреливать корветы. В самом начале боя пара снарядов «Эндикотта» попала в машинное отделение «Аллаха», снизив скорость корабля до минимальной. Затем эсминец перенес огонь на «Каприоло», более опасный из двух корветов. К этому времени артиллеристы «Эндикотта» исправили еще пару орудий. Как только орудие оказывалось в состоянии стрелять, оно делало это.

В 06.48 на бывшем египетском корабле, получившем заметный крен на левый борт, начались взрывы. Это вынудило фашистов попрыгать за борт. «Каприоло» пошел с козырей, выпустив 2 торпеды в «Эндикотт». Пока Балкели маневрировал, чтобы уклониться от них, 2 торпедных катера, прикрывавших «Эндикотт», в свою очередь пошли в торпедную атаку на «Каприоло».

Плотный огонь отогнал катера, и их торпеды прошли мимо. Затем «Эндикотт» с дистанции 3200 ярдов выпустил 2 торпеды, которые тоже прошли мимо. Поэтому последний удар экс-итальянцы получили от канонерок «Эфис» и «Скараб». Фэрбенкс повернул их назад, и они тоже вступили в бой, ведя огонь из всех орудий. В 07.00 одна из канонерок добилась прямого попадания в «Каприоло».

«Аллах» затонул в 07.09. Через несколько минут шквал снарядов превратил «Каприоло» в обломки. Те из фашистов, кто успел, спрыгнули за борт, и в 08.30 корабль затонул. Эсминец выудил из воды 169 пленных, канонерки подобрали еще 41 человека.

Если рассматривать всю операцию «Энвил» в целом, то бои с корветами, которые вели «Сомерс» и «Эндикотт», могут показаться незначительными стычками. Но даже мелкие бои могут иметь большое значение.

Как уже отмечалось, информация, полученная абордажной партией «Сомерса», имела решающее значение для Соединения поддержки контр-адмирала Дэвидсона. Не приходится сомневаться, что диверсия у Ла Сьота, проведенная «Эндикоттом» и его группой, вывела фашистов из равновесия и помогла отвлечь внимание от места настоящей высадки. Только в Сен-Рафаэле десант встретил серьезное сопротивление, но и здесь оно было организовано наспех.

Фашисты наверняка смотрели в неверном направлении, когда началась высадка к востоку от Тулона. Вероятно, они ждали высадки у Ла Сьота, где так хорошо поработали американский эсминец и британские канонерки.

На рассвете 15 августа штурмовые подразделения были готовы к высадке. Рано утром тысячи парашютистов были сброшены в глубине побережья, чтобы захватить важнейшее шоссе из Тулона в Канн. К восходу плацдармы на берегу были в руках союзников.

Во многих секторах немцы, зная, что подкреплений не будет, смазали пятки. Но кое-где, например, в Сен-Рафаэле, противник стойко оборонялся. Но тут за работу принялась армейская и морская авиация, открыли огонь корабли огневой поддержки.

Среди них были эсминцы «Эллисон», «Родман», «Эммонс», «Хобсон», «Макомб», «Фитч», «Форрест» и «Хэмблтон». Доты, каменные стены, коттеджи, виллы, шлюпочные ангары, яхт-клубы — все, что могло служить убежищем для фашистов, было превращено в пыль огнем 127-мм и 40-мм орудий.

Тем временем десантная операция развивалась. Так как глубины у Лазурного Берега достаточно велики, подходы к берегу не были завалены минами и подводными препятствиями, как в Нормандии на участках «Юта» и «Омаха». Но на этом берегу было достаточно маленьких бухточек, в которых скрывались торпедные катера MAS, немецкие катера, взрывающиеся катера, вооруженные траулеры и другие мелкие военные корабли, которые могли доставить много хлопот.

Миноносники энергично приступили к очистке берега от этого сброда, доставшегося немцам в наследие от французского и итальянского флотов. Но итальянские катера MAS и германские «Schnellboot» были быстрыми, верткими и опасными противниками. Ночью 17/18 августа эсминцы «Франкфорд», «Гардинг», «Кармик» и «Саттерли» имели столкновение с 5 катерами MAS. При этом «Франкфорд» (капитан-лейтенант О.Л. Семмз), флагман командира ЭЭМ-18 капитана 1 ранга Гарри Сандерса, был на волосок от гибели.

Бой начался в 23.24, когда эсминцы, действовавшие на внешнем обводе прикрытия плацдармов, установили радиолокационный контакт с 4 катерами MAS, мчащимися в темноте. «Гардинг» (капитан 2 ранга Г.Г. Палмер) немедленно бросился на перехват. К нему присоединился «Франкфорд», оставив остальные эсминцы патрулировать на линии охранения.

Бросившиеся наутек катера разделились на 2 пары. Но эсминцы медленно догоняли их. Когда дистанция сократилась, «Гардинг» получил пулеметную очередь, которая не причинила ему вреда. Зато во «Франкфорд» попала торпеда, которая не взорвалась. Возмездие было немедленным. «Гардинг» артиллерийским огнем взорвал один катер из своей пары, а второй протаранил и потопил. «Франкфорд» разнес на куски третий катер MAS и захватил четвертый, который, впрочем, уже тонул.

Ирония судьбы заключается в том, что «Гардинг» уже отличился, едва не протаранив спасательный катер КВВС. Заменив в темноте этот катер, который находился уже совсем рядом, «Гардинг» прожектором запросил опознавательные. Англичане не ответили. Приняв катер за вражеский, командир «Гардинга» пошел на таран. Лишь в самый последний момент выяснилось, что это союзники.

Как выяснилось позднее, в эту ночь рядом находился еще один катер MAS, но его присутствие не затянулось. Катер был замечен эсминцами «Кармик» (капитан 2 ранга Р.О. Бир) и «Саттерли» (капитан-лейтенант Р.У. Лич). Артиллерийским огнем катер был быстро уничтожен.

Однако торпедные катера всех типов представляли угрозу до самого конца десантной операции на Ривьере. Ночью 20/21 августа 3 немецких катера попытались прорвать кольцо охранения.

Они были обнаружены эсминцем «Чарльз Ф. Хьюз» (капитан-лейтенант Дж. Г. Уилсон), флагман командира ДЭМ-14 капитана 2 ранга В. Хаварда. Погнавшись за налетчиками, эсминец выжал из своих машин буквально все, и не зря. «Хьюз» потопил один катер артиллерийским огнем и повредил 2 других. Они выбросились на берег, и команды сбежали. Во время погони «Хьюзу» помогали эсминцы «Хилари П. Джоунс», «Чемплин» и «Бойл», которые перекрыли противнику пути отхода. Эсминец «Нилдс» позднее прочесал прибрежные воды, чтобы найти и уничтожить сидящие на мели катера. Даже выбросившись на берег, они представляли собой некоторую проблему.

Бдительное наблюдение за этими ядовитыми насекомыми принесло несколько необычную добычу ночью 26/27 августа. Этой ночью эсминец «Эриксон» (капитан-лейтенант Б.Г. Мейер) патрулировал в районе Сен-Тропеза. 27 августа в 00.50 он установил радиолокационный контакт с подозрительной целью. Эсминец «Хэмблтон» дал залп осветительными снарядами, чтобы осветить морскую поверхность, но «Эриксон» не сумел обнаружить цель. Зато она была замечена эсминцем «Эллисон», который и бросился в погоню.

Подозрительное судно было быстро перехвачено эсминцами «Эллисон» и «Эринсон». После пары залпов с судна, которое оказалось рыболовным траулером, в небо взлетела красная ракета. Судно сразу капитулировало, как только эсминцы подошли ближе. Сам корабль не стоил внимания, но на нем находился интересный улов.

На палубе стояли 4 фашистских офицера и 46 матросов — экипаж подводной лодки. Выяснилось, что U-250 неделю назад выскочила на берег одного из Йерских островов недалеко от Тулона. Лодку не удалось снять с мели, поэтому экипаж затопил ее и отправился в путь на резиновых лодках. Немцы попытались добраться до Тулона на захваченном траулере.

Итальянские и немецкие торпедные катера продолжали беспокоить силы вторжения, но эсминцы отгоняли этих «москитов». Зато появился новый тип катеров. Это были маленькие взрывающиеся катера «Линзе», в носовой части которых находился 500-фн заряд. Катер имел 2 винта, не имел руля. В его кокпите находился один оператор. Он должен был разогнать катер, направив его на цель, и выброситься за борт на спасательном плотике. Контактный взрыватель топил катер при ударе о цель, и через 4 секунды, когда катер погружался на несколько футов, срабатывал взрыватель основного заряда.

Эсминец «Гливз» (капитан-лейтенант У.М. Кли) патрулировал у побережья Итальянской Ривьеры между Сан-Ремо и Онельей и встретил 3 этих катера, сильно похожих на барракуд. 2 октября в 03.27 наблюдатели эсминца заметили на левом крамболе белую дорожку, которая приближалась к кораблю. Она походила на след торпеды. Капитан-лейтенант Кли приказал поворачивать, чтобы уклониться от нее. Пенистая дорожка прошла за кормой, но тут на правом траверзе появилась вторая. Теперь стало видно, что это кильватерная струя катера, идущего на большой скорости.

Орудия правого борта открыли огонь, был дан выстрел из бомбомета. Глубинная бомба взорвалась прямо перед катером. Зенитные автоматы изрешетили его, и катер исчез в яркой вспышке.

Через 10 минут слева по носу были замечены еще 2 взрывающихся катера. Один прошел в 300 ярдах за кормой, зато второй пролетел не более чем в 50 футах от левого борта эсминца. Круто развернувшись, катера заняли позиции по обе стороны кильватерной струи «Гливза» и начали погоню. Не желая подвергать себя неприятностям, капитан-лейтенант Кли приказал дать полный ход. В воду со стеллажа покатилась глубинная бомба, вторая была выпущена из бомбомета. Первая бомба не взорвалась, но вторая разнесла катера в щепки.

После рассвета «Гливз» вернулся на место боя и подобрал из воды 2 операторов. Он также захватил неповрежденный катер. Эта секретная новинка с помощью шлюпбалок была поднята на палубу для последующего изучения. Пленные немцы очень жалели, что не сумели потопить эсминец.

В начале сентября возле Ривьеры появилась еще одна, причем гораздо более опасная новинка. Это были человеко-торпеды.

Что подталкивает человека превратиться в человеко-торпеду? Это отнюдь не теоретический вопрос, так как флоту пришлось столкнуться с таким оружием во время операции «Энвил».

Была ли это отчаянная попытка терпящей поражение армии использовать последние средства, чтобы удержать оборону? Или это было свидетельством краха фашизма, который исповедовал теорию «Гибели богов»?

В любом случае, для Германии начали сгущаться сумерки, и из этих сумерек вынырнули человеко-торпеды. Одну из самых первых встреч с этим фантастическим оружием имел эсминец «Ладлоу» (капитан-лейтенант У.Б. Барнс).

Утром 5 сентября 1944 года эсминец «Ладлоу» и французский лидер «Ле Мален» патрулировали возле мыса Форрат в районе Монте-Карло. Эти корабли находились в составе группы огневой поддержки и сейчас ожидали вызова от береговых партий, продвигающихся вместе с американскими войсками вдоль Ривьеры к Ментону.

В 08.10 наблюдатели на борту «Ле Малена» заметили странный объект, движущийся среди солнечных бликов на поверхности моря. Объект выглядел совершенно фантастически — пузырь с человеческой головой внутри.

Командир «Ле Малена» с интересом разглядывал предмет в бинокль. Он находился примерно в 1200 ярдах от лидера и двигался со скоростью 6 или 7 узлов, оставляя за собой слабый пенящийся след. Капитан 1 ранга Балланд вспоминал: «Это был стеклянный или плексигласовый колпак около 20 дюймов в диаметре и высотой тоже 20 дюймов. Мы опознали объект как человеко-торпеду».

Французский лидер предназначался для борьбы с торпедонесущими кораблями, но ни с чем подобным ранее не сталкивался. «Ле Мален» сразу открыл огонь из 40-мм и 20-мм автоматов. Продолжим цитировать капитана 1 ранга Балланда: «В бинокль я мог совершенно четко видеть голову пилота торпеды, пока всплески не скрыли совершенно стеклянный колпак. В 08.19 колпак человеко-торпеды медленно скрылся под водой. Прямых попаданий мы не видели».

Тем временем «Ладлоу» получил предупреждение по УКВ, и эсминец на большой скорости пошел в точку, где погрузился странный противник, чтобы сбросить глубинные бомбы. Вода еще бурлила, когда наблюдатели увидели человека, плывущего по морю в полумиле от эсминца. «Ладлоу» пошел туда и выудил из воды матроса Йозефа Шварца.

Пленный был взят в 08.30. Пока фашиста вытаскивали из воды, «Ле Мален» сообщил, что рядом находятся еще человеко-торпеды. В 08.48 наблюдатели «Ладлоу» заметили одну прямо по курсу. Она пересекла курс эсминца, и капитан-лейтенант Барнс приказал дать полный ход, чтобы атаковать ее глубинными бомбами. Цель исчезла, потом снова появилась в виде пловца, который старался убраться с дороги эсминца, выстрелившего из бомбомета, чтобы взорвать торпеду. Он отчаянно махал руками в знак того, что сдается.

Пока «Ладлоу» останавливался, чтобы подобрать второго пилота человеко-торпеды, третья торпеда была замечена в 2500 ярдах впереди. Так как французский лидер «Ле Мален» оказался на линии огня позади цели, артиллеристы «Ладлоу» не могли стрелять, и эсминцу пришлось еще раз проводить атаку глубинными бомбами.

Когда дистанция сократилась, стал ясно виден плексигласовый «пузырь». Так же, как и заключенный в нем человек, который отчаянно пытался вырваться из прозрачной ловушки. Когда эсминец подошел на расстояние 500 ярдов, пилот сумел разбить колпак и выбраться наружу. Торпеда задрала хвост, после чего снаряд безвредно затонул. Пилот звал на помощь, и его подобрал «Ле Мален».

Согласно показаниям пленных немцев, человеко-торпеды, уничтоженные «Ле Маленом» и «Ладлоу», были рассчитаны на одного человека. Судя по всему, существовали и «двухголовые» модели. Вероятно, именно такую уничтожил 10 сентября возле Ментона эсминец «Хилари П. Джоунс». Так как торпеда шла в подводном положении и ее экипаж погиб, точно определить ее тип не удалось.

В это утро в районе высадки действовало около дюжины человеко-торпед. Выполняя задания по огневой поддержке войск на берегу, «Джоунс» не мог уделить слишком много внимания этим фашистским штучкам. Он обстреливал береговые цели, и его артиллеристы были заняты по горло, когда береговая корректировочная партия сообщила, что видела у брекватера Ментона сверхмалую подводную лодку.

На поиск были отправлены торпедные катера, которые должны были разобраться с нарушителем спокойствия. Однако выяснилось, что гоняться катерам пришлось за человеко-торпедами. Судя по всему, они направлялись к «Хилари П. Джоунсу». Как только эсминец закончил обстрел берега, то получил сообщение от береговой партии, что подводный противник находится совсем рядом.

Наблюдатели эсминца ничего не видели. Но береговые корректировщики, расположившиеся на склоне горы, видели торпеду совершенно отчетливо. По указаниям с берега командир «Джоунса» капитан-лейтенант Ф.М. Штисберг повел корабль на сближение.

Миноносники все еще не видели цели и открыли огонь по указаниям берегового наблюдателя. Вскоре торпеда появилась на поверхности, и по ней был открыт огонь прямой наводкой. Вероятно, снарядом был разбит прозрачный колпак, потому что торпеда исчезла, оставив в своей кильватерной струе барахтающегося человека, который поплыл к берегу. Но ему не удалось спастись. Последний залп, который выпустил «Джоунс», чтобы покончить с торпедой, покончил и с пилотом.

Этот бой является особенным во многих отношениях. Человеко-торпеда была более крупной, чем обычно. И, судя по всему, это был первый случай в истории, когда корабль вел огонь по морской цели, пользуясь указаниями береговой корректировочной партии.

Но настоящим карающим мечом для человеко-торпед в тот день стал эсминец «Мэдисон» (капитан 2 ранга Д.Э. Стюарт). Действуя возле мыса Матрен недалеко от Метона, он натолкнулся на целую стаю этих «хищных рыб». Первая была обнаружена в 07.18. Стеклянный купол был замечен на расстоянии 500 ярдов, и капитан 2 ранга Стюарт сразу начал маневр уклонения. Артиллеристы «Мэдисона» обстреляли торпеду из 20-мм и 40-мм автоматов. Одновременно по стеклянному колпаку начал стрелять находящийся рядом торпедный катер. Торпеда затонула, и катер спас полузахлебнувшегося пилота.

В 07.43 самолет-разведчик с крейсера «Бруклин» обнаружил южнее мыса Мартен еще одну человеко-торпеду. «Мэдисон» вместе с торпедным катером помчались туда. Огонь торпедного катера и глубинные бомбы эсминца уничтожили эту цель.

Примерно через час, когда «Мэдисон» обстреливал побережье, была замечена третья человеко-торпеда. В 09.00 «Мэдисон» открыл огонь с дистанции 5 миль. 2 залпа легли накрытиями. Цель исчезла, и эсминцу засчитали «вероятно уничтоженную» торпеду.

Через 8 минут на поверхности появилась еще одна человеко-торпеда. «Мэдисон» атаковал ее глубинными бомбами и артиллерийским огнем, потопил торпеду и подобрал раненного пилота.

Вскоре после полудня эсминец прикончил пятую человеко-торпеду, заметив купол в 1000 ярдов по правому борту. Несколько залпов 127-мм орудий и пара глубинных бомб завершили дело.

Имея на своем счету 4 уничтоженных и 1 «вероятно уничтоженную» человеко-торпеду, «Мэдисон» стал чемпионом в этом виде охоты во время операции «Энвил». И после событий этого дня, пилоты торпед, похоже, отказались умирать за Гитлера столь тяжелым способом.

Человеко-торпеды представляли собой серьезную угрозу, и их нельзя считать лишь изощренным способом самоубийства. Конечно, пилот торпеды подвергался большому риску. Он размещался в герметичной кабине рядом с торпедой, а голова торчала над водой в плексигласовом куполе. Сидя верхом на торпеде, причем в самом буквальном смысле этого слова, пилот наводил ее на цель, а затем, отделив кабину, уходил в сторону.

Согласно показаниям захваченных пилотов, торпеды были электрическими и не оставляли следа. Они могли погружаться на 100 футов (если у пилота хватало выдержки) и потому могли считаться миниатюрными подводными лодками.

Однако, как показал опыт операций у Ривьеры, в качестве оружия против военных кораблей человеко-торпеды были неэффективны. Торговые суда, стоящие на якорях без прикрытия, могли стать их жертвами. Но против военных кораблей у этих торпед не было никаких шансов.

Пилоты объяснили, что не могли наводить свои торпеды на быстро движущиеся цели. Чтобы прицелиться, им приходилось выставлять стеклянный купол над водой, и одна-единственная пуля могла его пробить.

Пленные пилоты показали, что боялись артиллерийского огня, но совершенно не опасались глубинных бомб. Это звучит сомнительно, если учесть скорость, с которой они сдавались в плен после взрывов глубинных бомб.

Но оставались вопросы, с которых мы начали эту главу. Почему человек превращался в человеко-торпеду? Проследим за одним из немцев, спасенных «Ладлоу». Когда его вытащили на палубу, стало видно, что это молодой мужчина, одетый в рубашку, шорты и своего рода спасательный жилет. На бедре у него висела кобура с прекрасным пистолетом «Люгер», которым немец не воспользовался. Он был страшно измучен. Но когда подошел командир «Ладлоу», он вытянулся по стойке смирно, щелкнув каблуками.

Имя? Ответ прозвучал совершенно фантастически — Персиваль Геллер.

Звание? Обер-ефрейтор.

Личный номер? W18894/42.

На все остальные вопросы он отвечал довольно охотно — сколько человеко-торпед находится в этом районе, данные торпеды, ее скорость, глубина погружения и так далее. Его показания подтвердили, что немецкое командование использует все имеющиеся ресурсы, чтобы попытаться удержать Ривьеру.

Но почему этот человек добровольно пошел на такое?

Одни из офицеров эсминца предложил ответ: «Из-за женщины. Я слышал, что мужчины записываются в Иностранный легион, потому что разочаровываются в своих возлюбленных».

И представьте, что на это ответил Персиваль Геллер. «Я записался в Иностранный легион, потому что разочаровался в женщине. И я стал пилотом человеко-торпеды, потому что разочаровался в Иностранном легионе».

Эсминцы, участвовавшие в операции «Энвил», не проводили все свое время, гоняясь за корветами, торпедными и взрывающимися катерами и человеко-торпедами. Это был лишь небольшой кусочек их обязанностей. Эсминцы прикрывали высадку и поддерживали наступающие войска, поэтому в основном они занимались обстрелами берега.

Например, «Мэдисон» участвовал в осаде нескольких прибрежных городов. В период с 17 августа по 25 сентября он почти беспрерывно вел огонь, поддерживая и правый, и левый фланги союзников. При этом он израсходовал 1426 снарядов калибром 127 мм. Эсминец принимал участие в 31 обстреле береговых объектов.

«Хэмблтон», «Ладлоу», «Эллисон», «Эриксон» — эти и другие эсминцы были заняты ничуть не меньше во время боев в Южной Франции. Вероятно, лучшим примером работы эсминцев во время высадки десанта, являются действия экипажа капитан-лейтенанта Ф.М. Штисберга. Приведем выдержку из боевого дневника «Хилари П. Джоунса»:

Понятно, что экипаж «Хилари П. Джоунса» не сидел, сложа руки. То же самое можно сказать и о других миноносниках.

Марсель и Тулон были захвачены союзниками к 29 августа. В Тулоне они получили прекрасную военно-морскую базу, а большой порт Марселя стал воротами в Южную Францию. Отсюда войска и техника могли подниматься по долине Роны к генералу Эйзенхауэру.

Через 2 недели после высадки на Ривьере авангарды 7-й Армии генерала Пэтча достигли Лиона. Одновременно вышли из подполья силы Свободной Франции, которые начали преследовать отступающих немцев. Вся немецкая система обороны в южной и центральной Франции рухнула. Еще до захвата Марселя и Лиона партизаны Свободной Франции подняли восстание в Париже. 25 августа французские войска генерал-майора Жака Леклерка прошли по Елисейским полям и приняли капитуляцию немецкого гарнизона.

В восточной части Ривьеры бои продолжались всю осень. В Северной Италии фашисты продолжали сопротивляться. Но вермахт уже начал отступление к Рейну. На востоке русские неумолимо подвигались вперед. На западе армии Эйзенхауэра продолжали наступление. «Тысячелетний Рейх» был обречен. Немцы больше не могли удержаться на Средиземном море. После этого весь южный фас «Крепости Европа» оказался открытым для вторжения.

Американские эсминцы с боями прошли от Северной Африки до Южной Франции и теперь спокойно могли вернуться в Атлантику, где еще огрызались «волчьи стаи». Дениц обещал начать большое наступление с помощью лодок, оснащенных шноркелем, как только получит в свое распоряжение достаточно шноркелей.

Однако он так и не получил достаточного количества. После завершения операции «Энвил» отчаянные усилия немецких лодок в Атлантике превратились в лебединую песню.

Выступая в апреле 1944 года перед Американским обществом газетных издателей, начальник штаба 10-го Флота контр-адмирал Фрэнсис С. Лоу заявил: «Германские подводные лодки сейчас топят значительно менее полпроцента судов, пересекающих Атлантический океан в составе конвоев». Он высказал уверенность в том, что «…немцам требуется в 2 или 3 раза больше времени, чтобы построить подводную лодку, чем вероятная продолжительность всей ее боевой карьеры».

Такие цифры могли повергнуть штаб адмирала Деница в отчаяние. Осенью 1943 года 16 германских верфей работали на пределе возможностей, штампуя все новые подводные лодки. Широко используя сварку и метод секционной сборки, немцы добились того, что строительство средних лодок занимало от 36 до 40 недель, а больших — от 40 до 44 недель. В 1944 году темпы строительства были еще увеличены за счет внедрения новых методов работы и новые проектов лодок. Но все эти геркулесовы усилия были бесполезны. То же самое относилось и к программе оснащения подводных лодок шноркелями.

Американские и союзные поисково-ударные группы, в составе которых имелись эскортные авианосцы, в значительной мере были повинны в том разброде, который начался в штабе немецкого подводного флота.

Немцы возлагали огромные надежды на шноркель. Но вскоре стало ясно, что «дыхательная трубка» сама по себе не может спасти подводную лодку.

Требовалось создать такую подводную лодку, которая была бы невидима для радара. Более того, она должна была погружаться достаточно глубоко, чтобы избежать обнаружения сонаром. Требовалась лодка, которая могла бы действовать на значительно большей глубине и которая могла бы много часов неподвижно лежать на дне. В 1944 году началось строительство таких лодок — это уже упоминавшаяся XXI серия. Эта подводная лодка имела большой радиус действия и увеличенную глубину погружения. Она являлась последним козырем адмирала Деница. Получив ее, германский подводный флот мог в последний раз попытаться выиграть Битву за Атлантику. Но лодки XXI серии в значительных количествах могли выйти в море только в 1945 году.

В третьем квартале 1944 года подводная война почти замерла, так как Дениц отозвал свои лодки для оснащения шноркелями. К тому же перед ним реально встал вопрос о комплектовании экипажей. Поэтому для американских эсминцев осень выдалась относительно спокойной.

Но один из эсминцев был вынужден вступить в схватку с противником, гораздо более могущественным и опасным, чем любая из подводных лодок Деница.

В начале сентября 1944 года эсминец «Уоррингтон» (капитан 2 ранга С.Ф. Куарлс) сопровождал транспорт «Гиадес» из Норфолка, Вирджиния, к Панамскому каналу. «Уоррингтон» вошел в строй в феврале 1938 года и был одним из эсминцев типа «Сомерс». «Гиадес» был рефрижераторным судном. Старший офицер конвоя находился у него на борту.

Тропические воды у берегов Флориды и Багамских островов славятся чуть ли не самой приятной в мире погодой. Но иногда она превращается в самую ужасную. 12 сентября разлетелась магическая бутылка, и джинн вырвался на свободу.

Во второй половине дня «Уоррингтон» и «Гиадес» боролись с высокой волной к северу от Багамских островов. Но вечером разверзся ад.

«Уоррингтон» уже не раз боролся со штормами, но ни с чем подобным ранее он не сталкивался. Море било в левый борт с ужасной силой, похожие на горы волны прокатывались по палубе и обдавали мостик. Небо было затянуто тучами. Струи дождя летели горизонтально вместе с облаками пены и хлестали по стеклам рубки. В 18.10 капитан 2 ранга Куарлс приказал лечь в дрейф, так как корабль не мог справиться с этими ужасными волнами.

Скорость ветра возросла до 100 миль/час. К полуночи корабли снесло с курса и разбросало в стороны. 13 сентября в 01.00 «Гиадес» потерял радиолокационный контакт с «Уоррингтоном». Эсминец оказался в опасном положении. Мощные удары волн в двух местах проломили надстройку, искорежили палубное имущество так, словно корабль побывал под обстрелом. Большинство вентиляторов было задраено, чтобы предотвратить поступление воды, но было невозможно закрыть их все и при этом заставить машины работать. Вода поступала внутрь корпуса, и машины понемногу начали сдавать.

Капитан 2 ранга Куарлс отправил радиограмму, требуя, чтобы «Гиадес» оставался рядом на случай, если эсминец затонет. Но транспорт вел свою собственную тяжелую битву с океаном и не мог обещать немедленной помощи. «Уоррингтон» не сумел справиться с силой урагана и изменил курс. Он нуждался в помощи. По оценкам, терпящий бедствие корабль находился всего в 60 милях от эпицентра урагана. «Гиадес» оторвался от него на 75 миль и тоже переживал сейчас тяжелую ночь. Огромнейшие волны, свирепый ветер, нулевая видимость… Никто не придет на помощь эсминцу, попавшему в тяжелое положение.

Вскоре после того как был послан сигнал SOS, «Уоррингтон» получил роковой удар. Ударив прямо в борт, огромная волна положила его на бок и затопила машинное отделение. Машины встали.

Дотянуть до рассвета «Уоррингтон» не сумел. Все утро моряки отчаянно пытались заделать течи в нижних отсеках, пока исполинские волны прокатывались над надстройкой корабля, полностью прервав сообщение между носом и кормой. Беспомощный эсминец получил опасный крен. Под яростными ударами волн и ветра сломалась фок-мачта. Добровольцы выбрались на палубу, чтобы скинуть обломки за борт.

К полудню беспомощный корабль стал тяжелым и неповоротливым. Дрейфуя по ветру, он уже не мог всходить на волну, когда очередной вал накатывался на него.

Работая в удушающей жаре, механики так и не сумели запустить залитые водой машины. Несмотря на все усилия, турбины молчали. Вода продолжала подниматься, захлестывая сквозь многочисленные трещины в корпусе. Колоссальные волны били несчастный эсминец ничуть не хуже артиллерийских залпов.

Наверху, на мостике, люди отчаянно боролись с водой, заливавшей стекла биноклей и мешавшей видеть «Гиадес». По палубе прокатывались кипящие волны. В нижних отсеках люди с тревогой прислушивались к скрипу и треску обшивки и набора. Капитан 2 ранга Куарлс приказал выпустить торпеды. Все ненужное было также выброшено за борт. Но корабль терял остойчивость и плавучесть прямо на глазах. Он принял слишком много воды. И корабль не мог стряхнуть многотонные волны, которые прокатывались по палубе и захлестывали мостик. После каждого нового удара он оседал все глубже и глубже.

В 13.45 эсминец передал сигнал бедствия SOS и отчаянные слова:

Срочный призыв на помощь стал для флота сигналом к действию. 2 океанских буксира получили приказ идти к месту драмы, все находящиеся поблизости корабли были направлены на помощь «Уоррингтону», который в это время находился в 300 милях от пролива Кукед. С трудом прокладывая путь в штормовом море, корабли пошли к «Уоррингтону». Но страшный шторм приковал к земле самолеты 13 сентября, а спасательные корабли опоздали. «Гиадес» не сумел обнаружить терпящий бедствие эсминец.

Ближе к вечеру положение «Уоррингтона» стало безнадежным. Его труба была свернута на правый борт, по палубе свободно гуляли волны. Горы воды уже смыли за борт двух человек. Одного удалось спасти, но другой, хотя и ухватился за спасательный конец, был слишком слаб, чтобы удержать его.

Капитан 2 ранга Куарлс и его старпом лейтенант Уэсли А. Уильямс смотрели на перспективы крайне мрачно. Куарлс повернулся к молодому моряку, стоящему рядом, и увидел, что у того нет спасательного жилета. Он быстро предложил матросу свой.

«Сэр, не стоит. Я вряд ли спасусь, если что-то случится», — ответил матрос.

В следующий момент огромная волна накрыла полубак и прокатилась по мостику. Капитан-лейтенанта Куарлса и лейтенанта Уильямса смыло за борт. Они были беспомощны, как щепки в водовороте. Командира накрыло толстым слоем пены, однако он вынырнул на поверхность и увидел призрачный силуэт собственного эсминца на расстоянии нескольких ярдов. Он был слишком далеко. Корабль постепенно валился на правый борт, корма ушла под воду, а нос задирался в небо, все выше и выше. Море подбросило корабль, поставив чуть ли не на попа, а потом он пропал. Кое-кто говорит, что видел, как эсминец перевернулся.

Моряки обнаружили, что плавают в открытом море. Выяснилось, что спаслись всего 4 человека на одном плотике. Огромные волны швыряли плотик, как игрушку. Несколько раз он даже переворачивался.

Ночью страдания моряков превратились в настоящий кошмар. Моряки могли слышать крики где-то в темноте. Но Куарлс и 4 человека на плоту ничего не могли сделать. Ночь казалась бесконечной, а серое утро не принесло облегчения. Кто-то выловил из воды жестянку с пайком, и Куарлс распределил таблетки солода. Но спасшимся предстояло испытать муки жажды посреди океана соленой воды. Через 2 дня один человек скончался в судорогах.

Акулы преследовали плот, зловещие тени мелькали в воде, выставляя на поверхность острые плавники. Ветер слегка стих, но зыбь не улеглась, и плот продолжало отчаянно раскачивать. 14 сентября Куарлс и его товарищи испытали страшное разочарование — спасательная партия прошла мимо, не заметив их. Они видели гидросамолет PBY, который приблизился, но пролетел на расстоянии 3000 ярдов. Пилот не заметил плотик в неспокойном море. Спустя некоторое время они увидели на горизонте торговое судно. Люди отчаянно закричали и принялись размахивать рубашками. Корабль прошел в 4000 ярдов от них и тоже ничего не заметил.

Куарлс и его матросы пережили еще один бесконечный вечер и бесконечную ночь. Где-то вдали находились другие плотики, на которых люди также ожидали спасения. Оно пришло утром 15 сентября. Примерно в 09.00 на горизонте возник «Гиадес», а вслед за ним — несколько поисковых самолетов. Оперативная группа «Кроутана» получила приказ прибыть к месту катастрофы, и авианосец поднял свои самолеты на поиски.

Летчики заметили крошечные плотики и людей на них. Они сбросили дымовые шашки, и «Гиадес» полным ходом направился в указанное место, чтобы подобрать остатки экипажа «Уоррингтона».

Он обнаружил 5 спасательных плотов и подобрал в общей сложности 61 человека, а также одного покойника. 2 человека умерли вскоре после спасения и были похоронены в море.

Другие спасательные суда подобрали 7 или 8 человек. Всего удалось спасти 68 моряков. Самым трагичным в этой истории стала гибель 251 человека. Самолеты, прочесывавшие район, насчитали по крайней мере сотню трупов.

Гибель «Уоррингтона» стала тяжелым ударом для адмирала Ингерсолла и всех миноносных сил Атлантического флота. Командование флота с трудом поверило, что современный эсминец типа «Сомерс» может стать жертвой урагана.

Но служебное расследование и последовавшее заседание военного трибунала полностью оправдали капитана 2 ранга Куарлса. Любой суд мог только аплодировать героическим попыткам командира и его экипажа спасти беспомощный корабль от ярости тропического урагана.

Осенью 1944 года немецкие подводные лодки попрятались в своих норах. Американские эсминцы сумели потопить всего одну, но лишь потому, что других не встретилось. В это время Дениц модернизировал свой подводный флот, и в Атлантике находилось совсем немного подводных лодок, в основном «по случайным обстоятельствам».

В сентябре такая шальная «волчья стая» действовала в районе Зеленого Мыса. Она была обнаружена Оперативной Группой 22.1, поисково-ударной группой, сформированной вокруг нового эскортного авианосца «Мишн Бей». Утром 30 сентября самолеты-разведчики обнаружили подводную лодку к юго-западу от Зеленого Мыса. В 11.20 эскортный миноносец «Фессенден» (капитан-лейтенант У.Э. Доббс) вместе с миноносцами «Дуглас Л. Говард» и «Дж. Р.И. Блейкели» направился, чтобы проверить это сообщение.

В 16.10 «Фессенден» установил гидролокационный контакт. В 16.10 миноносец дал залп из многоствольного бомбомета. Через 14 секунд после того, как снаряды упали в воду, внизу раздались 4 взрыва. «Фессенден» сбросил серию глубинных бомб. Вода забурлила от подводных взрывов. А затем наступила мертвая тишина.

После войны было установлено, что «Фессенден» уничтожил подводную лодку U-1062.

Несмотря на затишье в подводной войне, для Атлантического флота День Благодарения 1944 года не стал праздником. Если жители восточного побережья хотели знать, почему береговая охрана находится в состоянии повышенной готовности, им отвечали: «Военная тайна». Если разочарованные торговцы Нью-Йорка пытались узнать, почему погашена стоившая много миллионов световая реклама, им отвечали: «Военная тайна». Это делалось по приказанию адмирала Джонаса Г. Ингрэма, который сменил адмирала Ингерсолла на посту командующего Атлантическим флотом.

После окончания войны стало известно, что командование флота получило сообщение разведки, будто немцы намерены атаковать Нью-Йорк с помощью ракет. Обстрел должны были вести подводные лодки.

Но этот проект не был реализован. Судя по всему, в нем должны были участвовать новые лодки XXI серии.

После войны в докладе морскому министру Форрестолу адмирал Ингрэм заявил:

Новые лодки XXI серии так и не появились. Зато появилось нечто иное — германская подводная лодка метеорологической разведки.

Когда зимнее контрнаступление фон Рундштедта переросло в Битву за Бельгию, союзники поняли, что это очень серьезно. Если прорыв в Арденнах не будет локализован, война затянется на много месяцев.

Следует отметить, что в разгар Битвы за Бельгию успех или неудача обеих сторон зависели от погоды. Когда стоял туман и мела метель, погода укрывала наступающие немецкие войска и держала на земле авиацию союзников. Пока стояла плохая погода, наступающие легионы фон Рундштедта имели преимущество. Поэтому его штабу было крайне важно иметь своевременный и точный прогноз. Для этого подводная лодка U-248 была отправлена в Северную Атлантику. Она должна была держаться на полпути между Францией и Ньюфаундлендом и исполнять роль плавучей метеостанции.

В начале января 1945 года лодка была на своем месте и начала передачу метеосводок, которые были так нужны фашистскому командованию. Но ее передачами заинтересовались не только фашисты. В это время к северу от Азорских островов действовал 62-й эскортный дивизион, задачей которого как раз и была охота за подводными лодками, ведущими метеоразведку.

Под командованием капитана 2 ранга Дж. Ф. Боулинга, державшего брейд-вымпел на «Оттере», находились эскортные миноносцы: «Оттер» (капитан-лейтенант Дж. М. Ирвайн), «Хэйтер», (капитан-лейтенант Фред Хью), «Вэриан» (капитан-лейтенант Л.Э. Мийр) и «Хаббард» (капитан-лейтенант Л.Ч. Мэбли). Эти корабли начали вести радиопеленгацию и 16 января засекли передачу немецкой лодки.

«Хэйтер» первым установил гидролокационный контакт. Миноносцы принялись за привычную работу: сначала один, затем другой проходили над погрузившейся лодкой, сбрасывая глубинные бомбы. Так как на «Хаббарде» отказал сонар, он не смог участвовать в этой атаке, но «Хэйтер», «Оттер» и «Вэриан» сбросили достаточно бомб.

Их взрывы подняли вверх тонны воды и, наконец, подняли вверх и субмарину. Мощный взрыв после одной из серий показал, что все кончено. Затем, в 11.49 под водой раздался еще более сильный взрыв. Всплыли обычные в таких случаях свидетельства — расщепленные доски, промасленные тряпки и какие-то обломки.

Фашистские войска в Европе больше не получили ни одной метеосводки от подводной лодки U-248.

Для противолодочных сил Соединенных Штатов и их союзников зима 1944 — 45 годов прошла в утомительном патрулировании, но при этом они лишь несколько раз имели контакты с подводными лодками. Февраль уже почти закончился, прежде чем американские миноносники сумели потопить свою вторую подводную лодку в этом году.

В ее потоплении участвовали американский эскортный миноносец «Фаулер» (капитан-лейтенант С.Ф. Моррис) и французский противолодочный корабль с весьма любопытным названием «Л’Индискре» — «Неосторожный». Хотя, при желании, это можно перевести как «Неразумный», «Нескромный», «Невежливый»… «Фаулер» был одним из 5 кораблей, сопровождавших тихоходный конвой GUS-74, следующий из Орана в США.

В конце февраля конвой прополз мимо Геркулесовых столбов и утром 28 февраля находился в 100 милях прямо на запад от Порт-Лиотея. В тот же самый день германская подводная лодка U-869 осмелилась высунуть из воды свою голову в этих же водах. Судя по всему, подводники заметили конвой, и лодка пошла на перехват, держась под водой. Этот маневр оказался совершенной глупостью.

«Ноксвилл», флагман ДЭМЭ-30, и миноносцы «Фаулер» и «Робинсон» начали охоту. В 06.48 «Фаулер» установил четкий гидролокационный контакт с подводной лодкой на расстоянии 2900 ярдов. Через 6 минут эскортный миноносец сбросил серию глубинных бомб с магнитными взрывателями. Через 12 и 20 секунд прогремели два подводных взрыва. Эти резкие взрывы, очевидно, означали прямые попадания. За ними в глубине моря раздались 3 или 4 глухих раската. Экипаж заметил какие-то мелкие обломки, однако капитан-лейтенанту Моррису этого было мало. В 07.18 «Моррис» сбросил еще серию бомб с магнитными взрывателями. Через 2 минуты под водой прогремели еще 2 сильных взрыва.

Появились французские сторожевики «Л’Индискре» и «Ле Резолю». В 08.56 они подключились к атаке, пытаясь нащупать подводную цель. В 09.43 французские корабли атаковали по показаниям сонара. В 11.04 американские эскортные миноносцы прекратили поиск, оставив французов искать доказательства, которые устроят паркетных адмиралов.

Судя по всему, именно «Л’Индискре» вместе с «Ле Резолю», нанесли решающий удар подводной лодке, хотя их действия не описаны в отчете, на основании которого был сделан вывод об уничтожении лодки. В любом случае, именно в этот день завершилась служба U-869. В таких обстоятельствах название «Неосторожная» больше подошло бы погибшей лодке.

Третью подводную лодку американские эскортные миноносцы потопили в марте. Эти лавры достались морякам Береговой Охраны, которые служили в составе 46-го эскортного дивизиона под командованием капитана 2 ранга Береговой Охраны Р.Г. Френча, который держал брейд-вымпел на эскортном миноносце «Прайд». Дивизион состоял из эскортных миноносцев «Лав» (капитан-лейтенант Герберт Фельдман), «Менгс» (капитан-лейтенант Ф.М. МакКейб), «Мосли» (капитан-лейтенант Э.П. МакБрайд) и флагманского «Прайда» (капитан-лейтенант У.Г. Бакстон). Эта была первая поисково-ударная группа, укомплектованная личным составом Береговой Охраны. И моряки были полны решимости поддержать традиции океанского флота.

Они вышли в море, чтобы выследить и уничтожить фашистскую подводную лодку, обнаруженную в 100 милях к востоку от Галифакса. Утром 18 марта 1945 года «Лав» установил гидролокационный контакт. Это произошло в 10.27, капитан 2 ранга Фельдман быстро проверил информацию, и в 11.05 «Лав» сбросил 2 серии глубинных бомб. После второй атаки серия взрывов вздыбила море. На поверхности появились пятна солярки, они растеклись по большой площади. Моряки увидели расколотые доски и другие обломки.

Чтобы гарантировать уничтожение подводной лодки, «Менгс» провел в этом месте еще одну атаку. На поверхность всплыла новая порция соляра и обломков. Один из моряков «Лава» заметил документы на немецком языке, немецкий пакет первой помощи и какие-то деревянные щепки.

Однако командир дивизиона капитан 2 ранга Френч не поверил этому до конца. Так как сонар поддерживал контакт с целью, эскортные миноносцы решили покончить с подводной лодкой, если она намеревалась «сыграть в опоссума» и отлежаться на дне.

«Прайд» и «Мосли» стояли в готовности чуть поодаль, пока «Лав» и «Менгс» перепахивали море глубинными бомбами. «Лав» провел 3 атаки, а «Менгс» — 2. В каждой из них был сброшен полный комплект глубинных бомб Mark 18 с магнитными взрывателями. 2 эскортных миноносца поддерживали гидролокационный контакт с лежащей на дне лодкой, пока вечером оперативная группа не покинула этот район. 19 марта в 13.00 «Менгс» восстановил контакт и атаковал лодку с помощью «хеджехога». На поверхность снова всплыли соляр и деревянные обломки. Судя по всему, «Менгс» пинал дохлого льва. Группа Береговой Охраны ушла, совершенно уверенная в уничтожении подводной лодки.

Послевоенное расследование подтвердило гибель подводной лодки, опознанной как U-866. Эта операция показала, что все дерганья Деница в конце войны были совершенно напрасными. Шноркель, увеличенная подводная скорость, улучшенные обводы обтекаемых корпусов — все это не спасало немецкие лодки в американских прибрежных водах.

Гросс-адмирал Дениц не питал никаких иллюзий. Он не рассчитывал, что его малочисленные подводные силы нанесут смертельный удар американскому Атлантическому флоту или серьезно нарушат движение конвоев, снабжающих армии Эйзенхауэра. Даже подводная армада, не говоря уже о маленькой флотилии лодок XXI серии, вряд ли изменила бы ход войны весной 1945 года. Англо-американские войска перешли Рейн. Русские находились в Восточной Пруссии. С фашистской Германией было покончено. Тем не менее, обтекаемые лодки со шноркелем могли создать определенные проблемы. Например, они могли нанести последний удар в отместку за то, что американские бомбардировщики превратили Берлин в груду битых кирпичей. Они могли обстрелять восточное побережье Соединенных Штатов, могли даже обрушить ракеты на Бостон или Нью-Йорк.

В любом случае, в конце марта 1945 года адмирал Дениц отправил супер-субмарины со шноркелями на запад через Атлантику. Им была поставлена задача атаковать Соединенные Штаты в последней отчаянной попытке во имя Адольфа Гитлера.

Адмирал Ингрэм был предупрежден об этом рейде, и штаб 10-го Флота сообщил командованию Атлантического флота об этих супер-лодках. Их конструкция, оснащение и возможности были тщательно изучены, благодаря захваченным образцам и говорливым пленным. Эти обтекаемые лодки со шноркелем, способные погружаться на большую глубину, могли произвести революцию в подводной войне, но… При одном условии — если бы они появились немного раньше.

В своем докладе морскому министру 16 мая 1945 года адмирал Ингрэм писал:

Чтобы отразить это наступление подводных лодок, адмирал Ингрэм сконцентрировал мощные противолодочные силы, которые включали 4 эскортных авианосца и до 75 эсминцев и эскортных миноносцев. Развернутые в середине Атлантики авианосные группы бдительно патрулировали океанские просторы с первых дней 1945 года. Они вступили в бой, как только была обнаружена первая супер-лодка. Одна за другой эти грозные субмарины обнаруживались и уничтожались.

Позднее адмирал Ингрэм писал: «2 или 3 прорвались к побережью. Они торпедировали 5 судов и потопили 2 из них, но мы прижали их к берегу, одну вообще загнали в гавань Ньюпорта, после чего уничтожили».

Лишь несколько офицеров, дежуривших в штабе 1-го военно-морского округа в начале апреля 1945 года, знали, что подводные лодки действуют всего в 20 милях от мыса Код.

Разумеется, об этом сразу был проинформирован Вашингтон, и силы адмирала Ингрэма знали, что намечается. Подводная лодка! Да еще почти в пределах прямой видимости маяка Бостона!

Почти сразу к знаменитому маяку была направлена поисково-ударная группа, состоящая из фрегатов «Ноксвилл» (флагман) и «Юджин», а также эскортных миноносцев «Густафсон» и «Мика» под командованием капитана 2 ранга Р.Р. Карри, командира ДЭМЭ-30. Эти корабли проходили курс дополнительной подготовки в бухте Каско, когда командование миноносными силами Атлантического флота приказало им заняться охотой на подводную лодку. Рано утром эта противолодочная группа находилась в точке 42° 15′ N, 69° 52′ W. В результате «Густафсон» (капитан-лейтенант А.Э. Чемберс) установил гидролокационный контакт с подводной лодкой, и группа начала преследование.

В 02.26 «Густафсон» вышел на исходную позицию и дал залп из «хеджехога». Затем реактивный бомбомет рявкнул еще раз. Снаряды взмыли вверх и с шипением вошли в воду. Тишина. Промах!

Капитан-лейтенант Чемберс повел свой миноносец в повторную атаку. Снова грохнул «хеджехог». На этот раз в глубине раздался громовой взрыв.

«Густафсон» описал циркуляцию и стал ждать. На поверхности не появилось никаких обломков, что глубоко разочаровало Чемберса. В 04.09, 04.27, 04.51 и 05.03 он повторил атаки с помощью «хеджехога». Безрезультатно.

Судя по всему, миноносец сумел добиться только одного попадания, о чем говорил взрыв в 02.47. Миноносники были разочарованы. Они видели масляное пятно довольно больших размеров, которое резко пахло. Но командир «Густафсона» не был уверен в том, что лодка погибла, и оценил результат атаки, как «вероятный».

Лишь после войны выяснилось, что в этот день совсем недалеко от маяка Бостон погибла U-857.

15 апреля 1945 года эскортные миноносцы «Фрост» (капитан-лейтенант Э.Э. Ритчи), «Стэнтон» (капитан-лейтенант Дж. Ч. Кили) и «Хьюз» (капитан-лейтенант Дж. Г. Батчелер) следовали в составе охранения Оперативной Группы 22.5, в которую входил эскортный авианосец «Кроутан». Эскортные миноносцы числились в 13-м эскортном дивизионе капитана 2 ранга Ф.Д. Джамбатисты, который держал брейд-вымпел на «Фросте».

Оперативная Группа 22.5 должна была поставить воздушный барьер посреди океана вблизи точки 48° 30′ N, 30° W, почти точно на полпути между Ньюфаундлендом и Британскими островами. Этот барьер должен был послужить гигантской сетью против подводных лодок со шноркелем, которые, как было известно, идут на запад.

Вечером 15 апреля на эскортном миноносце «Стэнтон» сыграли тревогу. В 23.35 появился радиолокационный контакт на дистанции 3500 ярдов. Ночь была облачной и дождливой, видимость не более 500 ярдов. «Стэнтон» направился к цели. Через 5 минут после установления контакта Кили и его старпом увидели подводную лодку, идущую на погружение в 300 ярдах от миноносца. Одновременно блик исчез с экрана радара. Но акустик тут же сообщил, что обнаружил противника. Кили увеличил дистанцию и приказал подготовить к стрельбе «хеджехог».

Подводная лодка, которая шла встречным курсом, после погружения повернула, но «Стэнтон» без труда следил за ней с помощью сонара. Когда дистанция увеличилась до 3000 ярдов, капитан 2 ранга Джамбатиста приказал «Стэнтону» атаковать с помощью «хеджехога». В 23.47 миноносец дал залп по показаниям рекордера. Снаряды взлетели вверх и нырнули в море. Хотя с мостика не было слышно никаких взрывов, офицеры и матросы на корме доложили о взрывах, когда миноносец проходил мимо места падения залпа. Затем под водой раздался гулкий грохот.

В 23.50 контакт был восстановлен. «Стэнтон» получил приказ повторить атаку. Кили вывел миноносец на исходную позицию. Но через 8 минут после первого залпа, когда «Стэнтон» еще не закончил маневрирование, моряки услышали громоподобный взрыв. Другие корабли группы «Кроутана» тоже ощутили сотрясение. Взрыв прозвучал как доказательство победы.

Но через несколько минут сонар «Стэнтона» снова обнаружил цель. В 00.04 Кили провел новую атаку с помощью «хеджехога». Снаряды описали изящную дугу в ночном небе, и под водой прогремели 2 взрыва.

16 апреля в 00.07 «Стэнтон» дал третий залп из «хеджехога». Через 2 минуты море загремело, и атакующий миноносец ощутимо встряхнуло. Отдачу почувствовали даже на эскортном авианосце «Кроутан».

На этот раз рядом оказался «Фрост», который также принял участие в атаке. Капитан-лейтенант Ритчи и его экипаж просто рвались в бой, и в 00.17 «Фрост» открыл огонь из «хеджехога». После залпа ничего не было слышно, и миноносец повторил атаку, пока «Стэнтон» караулил рядом.

О том, что подводные лодки, построенные в последний период войны, способны выдержать серьезные удары, говорит тот факт, что эта лодка получила по крайней мере 3 попадания снарядами «хеджехога», которых обычной лодке хватило бы с избытком. Но эта лодка еще в течение часа пыталась уйти от преследования. Однако посреди Атлантики не было никакой лисьей норы, чтобы заползти туда. Не было никакой возможности отлежаться на дне. Подводная лодка могла погрузиться глубже — но не слишком глубоко! Она должна была маневрировать на такой глубине, которую выдерживал ее поврежденный прочный корпус. И все-таки с 00.04 (времени первого попадания) до 01.14 подводная лодка еще держалась.

«Стэнтон» и «Фрост» не давали противнику ни малейшей передышки. Они следили за ним, повторяли атаки и, наконец, загнали эту дичь.

В 01.14 из глубины донеслись 2 сильнейших взрыва, слившиеся в громовой раскат. Миноносцы сильно встряхнуло, взрыв ощутили и на других кораблях поисково-ударной группы, находившихся в 10 милях от места событий. Затем эхо стихло.

Те, кто сражался с подводными лодками, знали, что на веру нельзя принимать ничего. Даже серию сотрясающих море взрывов, которая создает впечатление, что лодка разлетелась на куски. В начале кампании борьбы с подводными лодками американские поисково-ударные группы имели инструкцию полагаться только на «визуальные доказательства» достоверного уничтожения подводной лодки. Большие мастера всяких уверток, командиры лодок могли запросто изобразить свою гибель и улизнуть.

Поэтому «Фрост» и «Стэнтон» продолжали наблюдать и слушать еще некоторое время после того, как стих последний взрыв. В 01.30 к ним присоединился эскортный миноносец «Хьюз», и в 01.41 корабли начали операцию «Наблюдение». Поиск принес совершенно неожиданные результаты.

В 01.55 «Фрост» установил радиолокационный контакт на дистанции 500 ярдов. Подводная лодка в надводном положении! Командир ДЭМЭ-13 немедленно приказал «идти на сближение, осветить, обстрелять, таранить».

Двигаясь зигзагом, эскортный миноносец пошел к цели со скоростью 20 узлов. Лодка бросилась наутек, тоже применяя зигзаг, ее скорость менялась от 9 до 14 узлов. В 02.00 «Фрост» дал залп осветительными снарядами. Они залили море мерцающим светом, но подводной лодки нигде не было видно. Затем луч прожектора «Фроста» протянулся над морем, и в его свете обрисовалась рубка лодки. Миноносец сразу открыл огонь из автоматов и 76-мм орудий. Поднялось множество всплесков, но лодка продолжала уходить в позиционном положении, хотя артиллеристы стреляли метко. По крайней мере три 76-мм снаряда попали в ее рубку.

Когда дистанция сократилась до 300 ярдов, Ритчи приказал прекратить зигзаг и держать руль прямо, чтобы протаранить лодку. Но сильные волны и плохая видимость сорвали этот маневр. Лодка погрузилась, а «Фрост» проскочил впереди ее по курсу. Бурлящая вода и шум оглушили сонар, и контакт был утерян. В 02.24 капитан 2 ранга Джамбатиста приказал «Стэнтону» и «Хьюзу» занять места с обоих бортов «Фроста» и начать групповой поиск.

Корабли начали методично прощупывать море сонарами. В 03.10 «Стэнтон» установил контакт на дистанции 3400 ярдов. Через 20 минут «Фрост» тоже обнаружил лодку, но уже с дистанции 300 ярдов. Ритчи увеличил расстояние до 900 ярдов, вышел на исходную позицию и дал залп из «хеджехога». Никаких результатов. Отойдя в сторону, он навел на цель «Хьюз» и «Стэнтон». В 03.59 капитан-лейтенант Кили вышел в атаку, и в 04.06 «Стэнтон» дал залп из «хеджехога».

4 бомбы взорвались. Глубина по сонару составляла около 110 футов. Сразу вслед за этим раздался такой сильный взрыв, что на камбузе была перебита посуда, а некоторые моряки не устояли на ногах. Его ощутили даже на авианосце «Кроутан», который находился в 15 милях от места атаки. На некоторых кораблях подумали, что «Фрост» торпедирован.

Это была кульминация. Потом начались похороны. «Фрост» отнюдь не был торпедирован и доказал это, дав в 04.15 залп из «хеджехога» по тому, что осталось от цели. В 04.19 «Стэнтон» восстановил контакт и в 04.29 попытался выстрелить из «хеджехога», хотя лодка не двигалась. Получилась осечка, но это уже не имело значения. Эскортный миноносец прошел через масляное пятно, от которого воняло соляркой и смертью.

Использование сонара стало затруднительным из-за поднимающейся на поверхность солярки. В этот момент где-то в глубине прогремели 3 приглушенных взрыва. Это лодка отдавала прощальный салют, погрузившись на милю.

Капитан 2 ранга Джамбатиста и сейчас не был убежден. В 04.45 контакт был потерян, и он приказал кораблям произвести тщательный поиск вокруг этой точки. Поиск вели «Фрост», «Стэнтон», «Хьюз» и «Соуси» (капитан-лейтенант Г.Э. Уайт). Последний корабль только что прибыл к месту событий. На рассвете к поиску присоединились самолеты «Кроутана», но лодка исчезла навсегда.

Победа была засчитана «Стэнтону» и «Фросту». А когда война закончилась, то выяснилось, что утром 16 апреля эти миноносцы потопили не одну подводную лодку, а две. Первой была U-1235, потопленная в точке 47° 56′ N, 30° 25′ W. Вторая, U-880, была потоплена в точке 47° 54′ N, 30° 24′ W.

Пойдя за одной, «Стэнтон» и «Фрост» прикончили пару. Неплохая охота!

«Бакли» и «Рубен Джеймс». Эти два названия многое значат для ветеранов-миноносников. Они помнят, как «Бакли» весной 1944 года таранил подводную лодку. И все помнят, что «Рубен Джеймс» стал первым американским эсминцем, потопленным вражеской подводной лодкой во Второй Мировой войне.

Весной 1945 года эти «Бакли» и «Рубен Джеймс» действовали в составе Оперативной Группы 22.10 (капитан 2 ранга Э.Г. Хедленд) вместе с миноносцами «Скроггинс» и «Джек У. Уилки». Она была сформирована в ноябре прошлого года для охоты за подводными лодками в Северной Атлантике. В качестве флагмана группы был выбран «Бакли».

В военном дневнике миноносца записано: «В первые месяцы 1945 года продолжалось усиленное патрулирование северных широт. Предметом гордости этого корабля и других, служивших вместе с ним, является то, что ни одно судно не было потеряно в районе патрулирования группы «Бакли».

Но и ни одна лодка не погибла в этом районе.

Во второй половине апреля 1945 года Оперативная Группа 22.10 следовала из Галифакса в Нью-Йорк, ведя поиск подводных лодок, которые предположительно находились в этом районе. 19 апреля в 03.48 «Бакли» (лейтенант Р.Р. Кратчфилд) установил гидролокационный контакт с целью, которая была определена как подводная лодка. «Бакли» покинул строй, чтобы проверить это. Предположение подтвердилось, и миноносцы начали охоту.

Эскортный миноносец «Рубен Джеймс» (капитан-лейтенант Грант Каухерд) получил приказ идти на помощь. Эскортным миноносцам «Скроггинс» и «Джек У. Уилки» было приказано обыскать квадрат со стороной 4 мили вокруг первой пары. Охота на подводную лодку была организована по всем правилам искусства.

В 04.20 «Рубен Джеймс» также установил контакт, и «Бакли», снизив скорость до 10 узлов, начал увеличивать дистанцию. Подводная лодка, которая раньше не уклонялась, теперь круто свернула вправо. «Бакли» пересек ее курс на расстоянии 550 ярдов. Увеличив дистанцию до 1050 ярдов, в 04.25, он начал атаку.

В 04.29 миноносец оказался на исходной позиции, и лейтенант Кратчфилд приказал выстрелить из «хеджехога». 24 снаряда описали четкую параболу. Вода вспенилась в том месте, где лег залп. 10 секунд. 15 секунд. 20 секунд. А потом — ба-бах! Под взрывами море вскипело, словно туда плеснули газировки.

В 04.31 раздался «сильный подводный взрыв». В 04.34 прогремел второй взрыв, который на «Бакли» определили как «очень сильный». Все корабли группы ощутили сотрясение, и акустики потеряли контакт с лодкой. Прожектора «Бакли» начали ощупывать море. Наверх всплыли соляр и всяческие обломки.

Когда начало светлеть, на воду спустили вельбот, и миноносники поплыли, чтобы подобрать обломки. Обломки дерева, куски пробки, какие-то тряпки, куски человеческих тел — все это плавало в слое топлива.

«Вот наши доказательства», — говорили ветераны.

Но чтобы наверняка гарантировать уничтожение лодки, поисково-ударная группа оставалась на месте до утра. Примерно в 11.45 «Рубен Джеймс», «Скроггинс» и «Джек У. Уилки» построились в линию и начали прочесывать район, чем занимались до вечера. На «могилу» были сброшены 40 глубинных бомб. Если лодка притворялась мертвой, она вряд ли выдержала бы преследование в течение суток. К наступлению ночи стало понятно, что с лодкой покончено.

Атака «Бакли» был официально признана образцовой. В отчете пишется: «Бакли» снизил скорость до 5 узлов и дождался, пока «Рубен Джеймс» также установит контакт, и лишь потом начал атаку. Это была та скорость, которая обеспечивала относительную безопасность от акустических торпед. Лодку это, судя по всему, не встревожило, так как она не предпринимала никаких маневров уклонения».

Не приходится сомневаться, что «Бакли» уничтожил лодку уже в первом заходе. Это была U-879.

Через 2 дня после успеха «Бакли» еще одна поисково-ударная группа вступила в Битву за Атлантику. Это была ОГ 22.13 (капитан 2 ранга М.Г. Харрис), которая установила барьер посреди океана в 550 милях к северо-западу от Азорских островов.

Ночью 21/22 апреля эта группа получила приказ прекратить патрулирование и следовать в Ардженшию. Вечером корабли повернули на запад. Луну закрывали рваные облака, но света все-таки хватало, и видимость составляла около 5 миль.

Корабли шли на запад около 40 минут, когда флагман группы, эскортный миноносец «Картер» (капитан-лейтенант Ф.Дж. Т. Бейкер) установил контакт с подводной лодкой. Группа немедленно бросилась в бой. Пока «Картер» удерживал контакт, «Скотт» вышел в атаку. Командир группы капитан 2 ранга Харрис приказал миноносцам «Мюйр» и «Саттон» патрулировать вокруг.

Начать игру выпало миноносцу «Нил Э. Скотт» (капитан-лейтенант П.Д. Холден). В 21.56 «Скотт» установил гидролокационный контакт с лодкой и открыл огонь из «хеджехога». 2 приглушенных взрыва показали, что лодка, находящаяся на глубине около 400 футов, получила попадания.

В 22.05 залп из «хеджехога» дал «Картер». Снова эхо подтвердило, что миноносец не промахнулся. За несколькими слабыми взрывами последовал один сильный. Через 10 минут в глубине моря прогремел новый взрыв, который ощутили все моряки «Картера».

«Готово, парни! Мы прикончили эту поганую лодку!»

Миноносцы на всякий случай продолжали гидролокационный поиск, но подводной лодки больше здесь не было. Обыскав поверхность моря, миноносцы обнаружили пятно соляра и плавающий мусор. Там были обрывки бумаги, обломки досок, 2 разбитых деревянных ящика. Жертвой этой атаки стала U-518.

Эскортные миноносцы «Картер» и «Нил Э. Скотт» потопили пятую подводную лодку в этом месяце.

Если лететь из Сент-Джона, Ньюфаундленд, в Файял на Азорских островах, то протяженность пути составит 1180 миль. 23 апреля в Атлантике примерно на полпути между Сент-Джоном и Файялом несколько эскортных авианосцев и группа эскортных миноносцев создали 100-мильный барьер, вытянутый с севера на юг. Эта флотилия представляла собой одно из самых крупных поисково-ударных соединений, которые когда-либо формировались. Она должна была перехватить немецкие супер-лодки, направленные для удара по Восточному Побережью США.

Противолодочный барьер состоял из 2 оперативных групп (ОГ 22.3 и ОГ 22.4), а также большого числа миноносцев. Соединением командовал командир ОГ 22.3 — капитан 1 ранга Г.Дж. Дюфек, находившийся на авианосце «Боуг». Эскортными миноносцами командовал капитан 2 ранга Ф.С. Холл, командир ДЭМЭ-4, находившийся на «Пиллсбери». Он был назначен командиром Оперативного Отряда 22.7.1.

В состав ОО 22.7.1 вошли эскортные миноносцы «Пиллсбери», «Кейт», «Оттерштеттер», «Поуп», «Флаэрти», «Шателейн», «Фредерик Ч. Дэвис», «Нойнцер», «Хаббард», «Вэриан», «Оттер», «Хэйтер», «Янсен» и «Кокрилл».

Миноносцы были развернуты так, что образовали барьер между авианосной группой «Боуга» на севере и авианосной группой «Кора» на юге. Следуя с интервалами 5 миль, 14 эскортных миноносцев образовали на поверхности моря нечто вроде огромного трала, а в роли траулеров выступали авианосцы.

23 апреля в 13.22 самолет-разведчик заметил подводную лодку примерно в 70 милях от эскортного миноносца «Пиллсбери». Капитан 2 ранга Холл сформировал поисковую завесу (перпендикулярно линии генерального курса, скорость 16,8 узла, интервал 3000 ярдов), и миноносцы пошли в точку, где была замечена лодка. Лодка поспешно погрузилась. Миноносцы до вечера прочесывали море с помощью сонаров. Вечером они занимались тем же самым. В полночь тоже. На рассвете 24 апреля охота продолжалась.

Эскортный миноносец «Фредерик Ч. Дэвис» (лейтенант Дж. Р. Кросби) шел в общем строю, ощупывая ночную темноту лучами радара, а морские глубины — сонаром. Стоящие на мостике люди заметили, что понемногу начало светать. Усталый артиллерист в очередной раз проверил свое хозяйство: «хеджехог» в порядке, глубинные бомбы готовы. Вестовой принес лейтенанту Кросби из кают-компании чашку кофе. Слабые лучи восхода осветили море. Новый день. Рутинная смена вахт. А затем…

В 08.29 был установлен гидролокационный контакт на расстоянии 2000 ярдов. Акустик сообщил, что «эхо очень резкое и ясное». Цель смещалась за корму и вскоре затерялась среди других шумов.

Младший вахтенный офицер позвонил в кают-компанию, чтобы сообщить командиру о контакте. Одновременно вахтенный начальник приказал повернуть вправо и сообщил командиру оперативного отряда, что «Дэвис» проверяет предполагаемый контакт.

В 08.34 контакт был восстановлен. В 08.39 «Дэвис» лег на обратный курс, дистанция сократилась до 650 ярдов. А в 08.40 «Фредерик Ч. Дэвис» получил попадание торпеды.

Ужасный взрыв распорол левый борт миноносца. Стена пламени охватила корпус корабля. Люди гибли в огненном вихре. Несколько человек выкинуло за борт. Остальные попали в ловушку среди развороченных переборок и разбитых механизмов и утонули вместе с кораблем.

Один из спасшихся, лейтенант П.К. Лундеберг, видел, как мачта переломилась, словно подрубленное дерево, и верхняя часть отлетела в сторону. Миноносец разломился пополам, и обе части корпуса быстро затонули. Шедшие рядом эскортные миноносцы поспешили, чтобы подобрать спасшихся.

Но потери оказались тяжелыми. Хотя большинство моряков имели на себе спасательные жилеты и могли добраться до спасательных плотиков, холодная вода и высокие волны взяли свою долю. Лейтенант Кросби и две трети экипажа погибли. Были спасены 74 офицера и матроса, многие из которых имели тяжелые ранения. «Фредерик Ч. Дэвис» вошел в строй 14 июля 1943 года. Он стал вторым и последним американским эскортным миноносцем, потопленным немецкими лодками во время Битвы за Атлантику.

Итак, Дениц сумел больно укусить американские противолодочные силы. Но это не принесло гросс-адмиралу никакого удовлетворения, так как виноватая в этом лодка была немедленно уничтожена.

Командир подводной лодки, торпедировавшей «Фредерик Ч. Дэвис», должен был знать, что совершает самоубийство. Эскортные миноносцы поисковой завесы немедленно пошли на сближение с лодкой. «Пиллсбери» (капитан-лейтенант Г.У. Кассальман), «Флаэрти» (капитан-лейтенант Г.Ч. Дафф), «Нойнцер» (капитан-лейтенант В.Э. Гекс), «Шателейн» (капитан-лейтенант Д.С. Нокс), «Вэриан» (капитан-лейтенант Л.Э. Мийр), «Хаббард» (капитан-лейтенант Л.Ч. Мэбли), «Янсен» (капитан-лейтенант С.Г. Рубинов) и «Кейт» (лейтенант У.У. Патрик) — эта восьмерка быстро стянула кольцо вокруг подводной лодки.

Действия поисково-ударной группы являются совершенно типичными для заключительного периода войны. По этой причине мы расскажем о них более детально.

Сразу после того как был торпедирован «Фредерик Ч. Дэвис», командир оперативного отряда капитан 2 ранга Холл приказал «Нойнцеру» и «Хэйтеру» начать слежение. «Пиллсбери» начал кружить рядом, а «Флаэрти» был отправлен подбирать спасшихся. В 09.17 «Флаэрти» установил гидролокационный контакт с подводной лодкой. Холл немедленно приказал «Нойнцеру» и «Хэйтеру» прекратить слежение и спасать людей, а сам на «Пиллсбери» пошел на помощь «Флаэрти».

Далее приводятся выдержки из рапорта командира группы:

В течение часа «Пиллсбери» удерживал контакт и помогал «Флаэрти», выводя его в атаку. Выяснилось, что следить за этой лодкой очень сложно. Ответный сигнал сонара был еле слышен, акустик назвал его «очень слабым и размазанным». Было ясно, что лодка ушла на предельную глубину и начала маневрировать, меняя курс и скорость.

Пока «Вэриан» давал целеуказания, «Хаббард» и «Янсен» вышли на исходные позиции. Подводная лодка находилась очень глубоко. Но 2 эскортных миноносца были полны решимости закопать ее еще глубже. Атака началась в 12.50, и в воду полетели глубинные бомбы.

В 15.57 «Шателейн» и «Нойнцер» получили приказ вернуться в состав завесы. Во время предыдущих атак капитан 2 ранга Холл держал завесу в готовности начать поиск, если контакт будет утерян. В 16.49 он приказал всем кораблям занять места в завесе и начать гидролокационный поиск.

С 09.50 до 18.30, пробыв под огнем 10,5 часов, германские подводники решили, что с них достаточно. Более того, подводная лодка уже имела повреждения от снарядов «хеджехога» и глубинных бомб. Не в силах больше выносить медленное убийство, немцы предпочли всплыть, чтобы разом покончить со всем. Конец был быстрым и неизбежным.

Как только рубка лодки показалась над водой, все корабли открыли огонь. Подводники бросились наружу через люки. Под градом снарядов лодка дергалась и раскачивалась. В 18.44, после того как ее рубка была превращена в обломки, U-546 пошла на дно.

Убийца «Фредерика Ч. Дэвиса» был казнен. Миноносцы подошли, чтобы подобрать пленных. Их было 33 человека, в том числе командир лодки капитан-лейтенант Пауль Юст.

На допросе Юст показал, что стрелял по «Дэвису» потому, что был уверен: в противном «Дэвис» случае потопит его.

На календаре последний день апреля 1945 года, ночь у мыса Гаттерас. Конвой KN-382 (Ки-Уэст — Нью-Йорк) медленно идет по течению Гольфстрима в 100 милях от входа в бухту Чезапик. Во время перехода его никто не беспокоил, пока фрегат «Натчез» (лейтенант Дж. Г. Стаффорд) не установил гидролокационный контакт.

Подводная лодка была справа по носу у фрегата по пеленгу 20°. Лейтенант Стаффорд сразу повернул корабль на цель, надеясь таранить лодку и забросать бомбами. Через пару секунд наблюдатели увидел перископ и головку шноркеля. Теперь лодка находилась прямо впереди. Она удирала полным ходом, волоча за собой широкий пенистый след. Прежде чем «Натчез» успел довернуть, чтобы таранить лодку, она исчезла.

Фрегат сбросил серию глубинных бомб, а потом начал преследование. К несчастью, ему помешал конвой, который выполнил срочный поворот. «Натчез» был вынужден отвернуть в сторону, чтобы избежать столкновения. Одновременно фрегат сообщил обо всем по радио, и его радиограмму приняла Оперативная Группа 02.10, патрулировавшая неподалеку. Командир группы капитан 1 ранга Г.Э. Паркинсон предложил свою помощь.

Оставшись за кормой конвоя, «Натчез» восстановил контакт. Теперь лодка находилась у него справа по носу. Стаффорд уменьшил скорость до 10 узлов и приготовился использовать «хеджехог». Подводная лодка увернулась и выстрелила имитационный патрон, чтобы запутать следы. «Натчез» восстановил контакт на дистанции 1400 ярдов и сбросил серию глубинных бомб с магнитными взрывателями. Сразу после этого раздались 2 взрыва, а еще 2 взрыва произошли на большой глубине. Результат атаки был неясен. В этот момент к охоте подключилась Оперативная Группа 02.10.

Группа Паркинсона состояла из эскортных миноносцев «Кофман» (капитан-лейтенант Дж. Ч. Крокер), «Бостуик» (лейтенант Дж. Р. Дэвидсон), «Томас» (капитан-лейтенант Д.М. Келлог). Первым установил контакт «Кофман». В 23.10, примерно через 20 минут после обнаружения лодки, эскортный миноносец дал залп из «хеджехога». Получив приказ поддерживать контакт и руководить совместной атакой, «Кофман» дал еще залп. В 23.48 он в третий раз выстрелил из «хеджехога». Затем он вывел на ударную позицию «Томаса».

В 00.36 «Томас» начал атаку. По показаниям сонара, лодка находилась на глубине 90 фатомов, и эскортный миноносец сбросил серию глубинных бомб. Затем в атаку вышел «Бостуик», который сбросил свои бомбы в 01.25. Через 8 минут после этого с помощью гидроакустического буя были услышаны подводные взрывы. Но никаких определенных результатов.

Под руководством «Кофмана» фрегат «Натчез» продолжил атаку и в 02.07 сбросил серию глубинных бомб. Когда все бомбы были сброшены, с фрегата заметили большое темное пятно соляра на поверхности моря. После этого «Кофман» и «Томас» начали операцию «Слежение», и «Кофман» вышел в атаку по указаниям «Томаса». В 04.47 акустики «Томаса» услышали громоподобный подводный взрыв. После этого в море воцарилась тишина.

Перед рассветом охотники провели самый тщательный поиск, но подводная лодка уже была далеко за пределами досягаемости их сонаров. При дневном свете выяснилось, что море покрыто пятнами соляра, которые отмечали место захоронения лодки. Послевоенное расследование позволило опознать лодку. Фрегат и 3 эскортных миноносца потопили U-548.

Эта лодка была уже седьмой, которую потопили американские миноносники в апреле 1945 года. Но грохот торпед, «хеджехогов», глубинных бомб и взрывающихся лодок был знаком приближающейся горькой развязки.

6 мая 1945 года эскортный миноносец «Фаркухар» (капитан-лейтенант Д.Э. Уолтер) шел в составе охранения эскортного авианосца «Мишн Бей», который патрулировал на южных подходах к Большой Банке.

В 03.13, в ясную предутреннюю пору, когда небо усыпано звездами, а океан отливает глубоким синим цветом, «Фаркухар» установил гидролокационный контакт на дистанции 1300 ярдов. Вахтенный офицер объявил боевую тревогу и скомандовал право руля. Не имея возможности определить, куда движется лодка, он предположил, что, судя по пеленгу, она идет сквозь охранение. «Фаркухар» прошел прямо над лодкой, не дав ей ничего предпринять.

В 03.22 эскортный миноносец провел срочную атаку, сбросив 13 глубинных бомб с установкой взрывателей на малую глубину. Примерно в 1800 ярдах от этого места был сброшен гидроакустический буй со световым маркером. В 04.03 с помощью буя были отмечены 7 отдельных взрывов, а в 04.09 — еще 2 взрыва. После этого «Фаркухар» не сумел восстановить контакт с целью.

Он начал слежение, потом к нему присоединились миноносцы «Хилл» и «Дуглас Л. Говард» под командованием капитана 2 ранга Э.У. Янси, командира ДЭМЭ-9. Поиски продолжались почти 12,5 часов, но лодка «бесследно пропала». «Фаркухар» проделал свою работу быстро и аккуратно. Единственной серией глубинных бомб он уничтожил еще одну фашистскую подводную лодку. Долго ждать подтверждения этой победы не пришлось. Гитлер был мертв. Берлин лежал в развалинах. Через несколько часов бойня в Европе завершится.

Позднее выяснилось, что накануне Дня Победы «Фаркухар» утопил U-881.

Воды между мысом Джудит, Род Айленд, и островом Блок (тот самый Блок Айленд!) были крайне вредны для здоровья немецких субмарин, начиная с допотопных образцов Первой Мировой войны и кончая сверхсовременными лодками со шноркелем.

Одна такая лодка вошла в этот район вечером 5 мая. Демонстрируя явные признаки безумия, ее командир не только подошел на 4 мили к мысу Джудит (военно-морская база Ньюпорта), но и решился атаковать американское судно. Более того, он торпедировал не огромный лайнер или военный корабль, а чумазый угольщик «Блэк Пойнт» водоизмещением 5300 тонн. С любой точки зрения его добыча стоила дешевле затраченной торпеды.

И уж конечно, она не стоила экипажа U-853. Подводная лодка не спешила уходить, даже когда сигнал SOS прозвучал в эфире. Он поднял на ноги все противолодочные силы.

А они были очень большими. Военные корабли из Провиденса, Ньюпорта, Мистика, Нью-Лондона. Береговая охрана от мыса Джудит, острова Блок, Монтаука. Эсминцы, эскортные миноносцы, корветы, фрегаты, вооруженные яхты. Базовые самолеты. Гидросамолеты. Были подняты на ноги все подразделения армии и флота в этом районе. Среди поднятых по тревоге была Оперативная Группа 60.7, которая только что привела конвой из Гибралтара в Нью-Йорк и теперь находилась в районе мыса Код, так как шла в Бостон. Командующий морским пограничным округом Восточного Побережья приказал трем ее кораблям идти к месту атаки «Блэк Пойнта», отыскать и уничтожить дерзкую подводную лодку. Кораблями командовал капитан 2 ранга Ф.К.Б. МакКьюн, командир ОГ 60.7.

Это были эскортные миноносцы «Атертон» (капитан-лейтенант Л. Изелин), эсминец «Эриксон» и фрегат «Моберли» (капитан-лейтенант Л.Б. Толлаксен). Вскоре они собрались возле мыса Джудит. Поиски «Эриксона» оказались безуспешными. Но когда «Атертон» и фрегат включили свои сонары, они сразу обнаружили подводный объект, лежащий в 5 милях от места атаки. Затонувшее судно? Или легшая на дно лодка? Контакт был установлен через 3 часа после атаки. Объект оставался неподвижным, поэтому капитан-лейтенанты Изелин и Толлаксен маневрировали очень осторожно.

Моряки напряженно ждали, пока операторы сонара на «Атертоне» проверят информацию. На мостике «Моберли» наблюдатели внимательно рассматривали поверхность моря, пытаясь найти хоть что-то определенное. А затем фашистский командир и командир фрегата одновременно начали действовать.

«Это свинская подводная лодка! Все правильно!»

«Держите шляпы, парни, мы атакуем!»

«Атертон» бросился в атаку. «Моберли» бросился в атаку. В море полетели глубинные бомбы.

Вверх поднялись столбы грязной воды, взбаламученной взрывами. Первый же взрыв поднял тучу ила вокруг рубки лодки, лежащей на дне. Она не шевелилась. Ее механизмы не работали. Либо моторы отказали по какой-то случайности, либо командир решил пересидеть атаку. В любом случае, спастись U-853 не сумела. В полночь корабли все еще стреляли по цели из «хеджехогов» и атаковали ее глубинными бомбами. Грохот над морем раздавался и утром 6 мая, пугая рыбаков. Стекла в домах на острове Блок жалобно дребезжали.

Подводникам, закупоренным в стальной трубе прочного корпуса, приходилось хуже. Бам! Бам! Бам! Удары грохотали один за другим, и скорлупа ореха была раздавлена.

Моряки «Атертона» и «Моберли» увидели, что на поверхность поднимаются пузыри. Затем появились пятна соляра, в которых плавали куски пробки. На морской зыби закачалось огромное количество пробковой крошки.

Спустив шлюпки, американцы выудили из воды дыхательные приборы, обломки оборудования и прочие мелочи, которые неоспоримо свидетельствовали о гибели лодки. Во второй половине дня водолазы из Нью-Лондона обнаружили лодку на дне. С нее не спасся ни один человек.

Потопленная за несколько часов до капитуляции Германии, U-853 стала последней фашистской лодкой, уничтоженной во время Второй Мировой войны.

Битва за Атлантику завершилась.

«Победа!» — радисты эсминцев Атлантического флота не верили своим ушам. Труп Гитлера сожжен, фашистская Германия капитулировала, Эйзенхауэр у ворот Берлина. Недоверчивые моряки приняли это за чью-то шутку. Но затем из репродукторов корабельной трансляции послышалось:

Все военные действия прекратились в полночь 8 мая. Дениц, надевший на себя потрепанную мантию фюрера, капитулировал.

Немецкие подводные лодки начали всплывать из глубин Атлантики и сдаваться. Большинство из них всплыли в Восточной Атлантике, чтобы сдаться англичанам. Но утром 9 мая лодка U-805 показалась на поверхности залива Делавар и спустила флаг. Противолодочные силы отвели ее в Филадельфию. Лодка U-234 всплыла у побережья Новой Англии. Высаженная на лодку призовая команда отвела ее в Портсмут, где выяснилось, что лодка следовала в Японию. У нее на борту находились 2 японских офицера, которые перед сдачей субмарины торжественно совершили харакири. После окончания подводной войны статистики ВМФ начали подводить итоги. Для американских миноносников, которые сражались в самом пекле Битвы за Атлантику, часть цифр может оказаться интересной.

Германские подводные лодки, действовавшие в период Второй Мировой войны на трансатлантических коммуникациях союзников, потопили около 3000 торговых судов союзников и нейтральных держав, общий тоннаж которых превышал 14000000 тонн.

После того как американский флот вступил в Битву за Атлантику, соотношение потопленных судов и уничтоженных лодок резко изменилось в пользу союзников. В 1940 году на каждую потопленную лодку приходилось 26 потопленных судов. К 1942 году это соотношение уменьшилось до 13 судов на каждую лодку. В 1943 году размен происходил в соотношении 2 к 1. В 1944 году союзники снизили его еще больше — 0,8 к 1. В 1945 году оно упало до 0,4 к 1, то есть на каждое погибшее судно приходилось более 2 потопленных подводных лодок.

С этим провалом резко контрастировал успех американской системы конвоев. В бюллетене, выпущенном в январе 1945 года, командование флота констатировало:

Количество новых судов, построенных союзниками, завершает картину проигрыша Германией Битвы за Атлантику. Чтобы выиграть битву, «волчьи стаи» должны были топить транспорты быстрее, чем союзники их строят.

До осени 1942 года подводные лодки неумолимо сокращали имеющийся у союзников тоннаж. Другими словами, они топили суда быстрее, чем их могла возмещать судостроительная промышленность. Но в 1943 году тоннаж судов, построенных на американских и английских верфях, более чем в 4 раза превысил потери.