Когда пуля поражает живую плоть, раздается отчетливый звук — его узнаешь даже издалека: рокочущий гул катится над землей и вдруг смолкает, словно наткнувшись на невидимую преграду. И раздается глухой, тяжелый удар. Тому, кто слышал этот звук, его уже никогда не забыть.

Егерь Джо Пикетт, строивший ограду вокруг стога сена, замер с плоскогубцами в руках. Он наклонил голову и прислушался повнимательнее, а затем снял соломенную ковбойскую шляпу и вытер платком лоб. Его форменная красная рубаха прилипла к груди, по спине струился пот.

Он ждал, зная по опыту, что вдали от города легко обмануться — принять один звук за другой. То ли это был ружейный выстрел, то ли рухнуло дерево, то ли просто лопнула автомобильная шина. «Пока не услышишь второго такого же звука, не считай его выстрелом» — вот главное правило здесь, в лесу. Бывалые браконьеры тоже его знают. Поэтому стараются бить наверняка.

В глубине души Джо надеялся, что второго выстрела не будет. Егерем он служил всего неделю, и у него было много дел — накопились за три месяца, прошедшие с тех пор, как легендарный егерь Верн Даннеган ушел на пенсию.

Выстрелы в округе Твелв-Слип, штат Вайоминг, гремели нередко. Ружья здесь имелись у всех. Может, это какой-нибудь фермер подстрелил койота.

Снова тот самый звук!

Джо взглянул на северо-запад, туда, откуда донесся второй выстрел. Стреляли далеко, километрах в четырех-пяти.

Максина, лабрадор Джо, лежавшая в тени «форда»-пикапа, тоже услышала выстрел и вскочила. Поняла, что пора за работу. Джо открыл дверцу машины, которую украшала надпись: «Вайомингское охотничье хозяйство», и собака прыгнула в салон. Он вынул из чехла винчестер с оптическим прицелом и сунул его в стойку у заднего окошка. Ремень с кобурой валялся на полу. Он поднял его и надел.

Джо развернул пикап и, дав по газам, помчался в сторону гор. Дороги здесь не было, ехать пришлось по полю, левые колеса он направил по коровьей тропе, а правыми машина мяла кусты полыни. Максина, чтобы удержать равновесие, положила передние лапы на приборную доску и уперлась мордой в ветровое стекло.

— Приготовься, — сказал ей Джо. Но к чему — он и сам не знал. Во рту у него пересохло, и испуган он был не на шутку.

Джо не погиб, но гордиться ему было нечем. Наступила осень, воскресное утро было холодным и пасмурным. Про чудовище, спустившееся с гор и пытавшееся ночью залезть в их дом, Джо услышал, когда пек дочкам на завтрак оладьи.

Семилетняя Шеридан рассказывала своему закадычному другу, плюшевому мишке, о том, что видела во сне. Трехлетняя Люси с ужасом ее слушала. Чудовище, говорила Шеридан, вчера ночью спустилось с гор и вышло прямо к их дому. Шеридан всегда подозревала: в горах водятся чудовища, и теперь, хоть и была напугана, гордилась тем, что оказалась права. Чудовище погремело запором на калитке, нащупало задвижку, а затем неуклюже — как мумия из старого кино — прошлепало через двор к задней двери дома. Перед тем как исчезнуть, чудовище повернуло голову, и Шеридан показалось, что оно смотрит прямо на нее. Чудовище было волосатое и скользкое, словно облитое чем-то. А в руке оно держало что-то белое — то ли мешок, то ли коробку.

— Шеридан, прекрати болтать ерунду, — крикнул из кухни Джо. Сон дочери его обеспокоил — слишком уж подробными были детали. Обычно Шеридан снилось что-нибудь фантастическое про говорящих животных и волшебные летающие предметы. — Сестренку напугаешь.

— Я уже испугалась, — объявила Люси и с головой укуталась в одеяло.

— А потом этот мужчина медленно вышел во двор, подошел к поленнице и пропал в темноте. Он все еще там, — сообщила напоследок Шеридан и для пущего эффекта выпучила глаза.

— Погоди-ка, Шеридан! — встрепенулся Джо и вошел в комнату. На нем были шлепанцы из овечьей шерсти и старенький махровый халат, купленный десять лет назад, когда они с Мэрибет собирались в свадебное путешествие. — Ты сказала «мужчина»? Ты сказала не «чудовище», а «мужчина».

Шеридан недоуменно посмотрела на него:

— А может, это и был мужчина. Может, это был совсем и не сон.

Ведя машину в сторону клуба «Игл-Маунтин», Джо думал о безнадежно испорченном утре. Каждое воскресенье, где бы Пикетты ни жили — в Багсе на юге Вайоминга, в Садлстринге, где Джо служил под началом Верна Даннегана, в Буффало, где Джо впервые самостоятельно работал егерем, — они проводили по одному и тому же распорядку. За девять лет семейство сменило шесть домов в пяти разных городах. Все домишки были маленькими и убогими. В Садлстринг Пикетты вернулись, когда Верн внезапно вышел в отставку и Джо получил должность, о которой мечтал, причем именно в том месте, которое им с Мэрибет нравилось больше всего.

Дом их находился неподалеку от небольшого каньона, во дворе имелись гараж, амбар и загон для лошадей. И Мэрибет, и Джо — оба в один голос говорили, что, когда там жили только Верн с женой, дом казался гораздо больше. Оба они помнили, как сидели в тени деревьев и попивали коктейли, Верн жарил на решетке мясо, а его симпатичная жена Джорджия готовила салат. Будущее казалось таким радужным. Но тогда у них самих еще не было двоих детей и лабрадора, теперь же в домике с тремя спальнями стало тесно. С рождением малыша совсем негде будет повернуться.

Следующее воскресное утро, когда у него будет возможность приготовить завтрак своим дочкам, случится не раньше чем через три месяца. В четверг в округе Твелв-Слип начинается охотничий сезон. Джо будет с утра до ночи патрулировать в горах.

Охотники выходят в лес на заре, и Джо будет вставать чуть свет. Охотиться разрешено только до наступления сумерек, а Джо придется работать до поздней ночи — проверять пропуска и лицензии, следить, правильно ли отмечена вся застреленная дичь, не нарушил ли кто границ частных владений.

Джо вспомнил, как Шеридан сказала: «Без оружия не ходи», и это его беспокоило. Шеридан наверняка замечала, что в лес он ходит с револьвером, а винчестер обычно оставляет в «форде». Но никогда девочки не предлагали ему пойти пострелять. Может, они просто не понимали, чем он целыми днями занимается. Как-то раз он услышал, как Шеридан сказала, что ее папа работает «спасателем животных». Это определение, хоть и не совсем точное, ему понравилось.

Джо притормозил — пропустил стадо вилорогих антилоп, которые перешли шоссе и направились к предгорью, где начинался участок Уэйси Хидемана.

Уэйси с Джо обучались ремеслу у Верна Даннегана. Он всем говорил, что они его «лучшие парни». Участки у Уэйси и Джо были рядом, поэтому они частенько друг другу помогали. Вместе строили ограду вокруг стогов, одалживали друг другу лошадь или снегоход. Они стали почти друзьями, но что-то в коллеге настораживало Джо. Уэйси знал всю округу, дружил и с фермерами, и с браконьерами. Раньше он был ковбоем, участвовал в родео, было в нем обаяние, которому поддавались многие, в том числе и Джо. Даже Мэрибет Уэйси нравился, хотя однажды она удивила Джо, сказав, что не доверяет Уэйси.

Джо свернул к клубу «Игл-Маунтин». Охранник, высунувшись из будки, приветственно помахал ему рукой, и решетчатые ворота распахнулись. Но когда Джо подъехал поближе, охранник вышел и направился к нему.

— Извините, но я вас принял за другого, — сказал он, заглянув в кабину.

— Вы, наверное, подумали, что я Уэйси Хидеман, — догадался Джо. — У него такая же машина. А я как раз приехал с ним повидаться.

Охранник пристально разглядывал Джо:

— Вы бывали здесь раньше?

— Да, как-то раз, вместе с Уэйси. Прошу вас, пропустите меня. Произошло убийство, и мне нужна помощь Уэйси.

Охранник отступил в сторону и записал в блокнот номер автомобиля Джо.

«Игл-Маунтин» был престижным частным клубом, расположенным на холме над рекой Бигхорн. Вступительный взнос составлял двести пятьдесят тысяч долларов, и членом его можно было стать только по рекомендации. На его территории имелись площадка для гольфа на тридцать шесть лунок, собственный нерестовый пруд, охотничьи угодья, взлетно-посадочная полоса и около шестидесяти домов стоимостью миллионы долларов каждый, построенных еще в те времена, когда миллион считался несметным богатством. До ближайшего города, а им был Биллингс, штат Монтана, отсюда было около двухсот пятидесяти километров.

На зиму здесь оставались очень немногие. Проезжая по широким дорогам, вдоль которых раскинулись ухоженные лужайки, Джо чувствовал себя не в своей тарелке.

Дома располагались вдалеке от дороги, и у подъездных аллей были установлены медные дощечки с фамилиями владельцев. Заметив ту, на которой было написано: «Кенсинджер», Джо повернул.

Заляпанный грязью зеленый «форд» Уэйси стоял около двухэтажного бревенчатого дома. Джо вышел из машины. Подойдя к двери, он громко постучал.

Огромная дубовая дверь распахнулась, и на пороге возник Уэйси. Вид у него был недовольный. Одет он был только в форменную красную рубашку.

Из дома донесся женский голос. Дама спрашивала, что Уэйси там делает.

— Тут ко мне дружок пришел, — бросил через плечо Уэйси.

Обернувшись к Джо, Уэйси одними губами произнес: «Эми Кенсинджер». А потом сказал вполголоса:

— Большая охотница до нас, егерей.

Джо усмехнулся. Да, Уэйси — человек особенный. Как-то раз он поведал Джо, что Эми Кенсинджер, жена Дональда Кенсинджера, владельца компании «Кенсинджер комьюникейшнз», очень любит мужчин в форме. Джо знал, что в последнее время Уэйси проводит много времени в клубе «Игл-Маунтин» и его визиты совпадают по времени с деловыми поездками Дональда Кенсинджера.

Уэйси вышел на крыльцо.

— Что стряслось? Ты меня прервал прямо на середине.

Джо рассказал Уэйси о том, что произошло утром, спросил, точно ли Уэйси знает, где находится горный лагерь Оута Кили. Рассказал Джо и про переносной холодильник, и это Уэйси, похоже, заинтересовало.

— Оут Кили… Уж не тот ли это тип…

— Он, — оборвал его Джо.

— Когда ехать-то? — спросил Уэйси.

— Прямо сейчас.

— Мне только надо сначала позвонить Арлен, — вдруг вспомнил про жену Уэйси.

— Давай ты из машины позвонишь.

На губах Уэйси заиграла улыбка. Он подмигнул Джо и кивнул в сторону двери:

— Она собирается финансировать мою избирательную кампанию.

На крыльцо вышла Эми Кенсинджер в белом махровом халате. У нее было открытое жизнерадостное лицо. Джо поздоровался. Они однажды встречались на благотворительном обеде, куда его вытащила Мэрибет, но Джо был уверен — Эми его не помнит.

— Привет, командир, — промурлыкала Эми Кенсинджер.

Джо, услышав ее воркующий голосок, смутился.

— Детка, только без глупостей, — сказал Уэйси ласково и приобнял ее. — Джо женат.

— Как и ты, радость моя.

— Джо — другой человек, — ответил Уэйси, пожав плечами — словно его самого это несказанно удивляло.

— Вот и молодец, — сказала Эми.

Хоронили всех трех погибших охотников одновременно, и таких похорон Джо прежде не видал никогда. Оут Кили, оказывается, пожелал, чтобы его хоронили в его «форде», что вызвало некоторые осложнения — могильщикам пришлось рыть огромную яму.

Джо Пикетт в костюме и шляпе, с забинтованным лицом стоял на пригорке и слушал речь, которую произносил преподобный Кобб, взобравшись на капот пикапа. Рядом с машиной были вдовы и дети Кили и Ленсграва. В кузове пикапа стояли три сосновых гроба, два в ряд, а третий сверху, поперек них.

День выдался чудесный. Ярко светило солнце, легкий ветерок шевелил кроны тополей. На осенней траве поблескивали капельки росы, над рекой еще не рассеялся утренний туман.

В последний путь усопших провожали несколько человек из прихожан и кое-кто из собутыльников. Джо заметил, что других охотников видно не было, но он этому не удивился. Кили, Ленсграва и Мендеса исключили из Вайомингской охотничьей ассоциации за постоянные нарушения устава.

— Это были люди, которых называют «солью земли», — вещал преподобный Кобб, низенький толстяк со стрижкой ежиком. — Они любили свое дело. Они были людьми из того времени, когда человек кормился тем, что давала ему земля, обеспечивали свои семьи тем, что добывали в лесах. Эти парни ели не телятину, а оленину, не свинину, а мясо дикого кабана, диких уток, а не курятину…

Джинни, жену Оута Кили, вычислить не составило труда — среди присутствующих других беременных не было. Худенькая, маленькая, с суровым взглядом. Изо рта торчала незажженная сигарета. Она держала за руку девочку лет пяти — свою копию, только с очень обаятельной и живой мордашкой.

Джо подошел к вдове Кили еще до начала церемонии, представился, выразил свои соболезнования, сказал, что у него тоже двое детей и скоро будет третий.

Джинни взглянула на него с нескрываемой злобой:

— Уж не тот ли ты сукин сын, который хотел отобрать у моего Оута лицензию?

Девочку лексика матери, похоже, не удивила, а Джо передернуло. Он извинился и сказал, что побеседует с ней потом, в более подходящее время.

Преподобный Кобб закончил свою речь сообщением о том, что семьи покойных хотели бы, чтобы в загробную жизнь их мужей и отцов сопровождали их любимые вещи.

— Кайл Ленсграв мечтал, чтобы его похоронили вместе с его курткой.

Миссис Ленсграв положила куртку на гроб. Настала очередь миссис Кили.

— Не у каждого мужчины хватило бы умения и сноровки завалить лося, который на веки вечные занесен в список крупнейших охотничьих трофеев, — сказал Кобб. — Но Оут Кили сделал это, и эти роскошные рога…

Миссис Кили, сгибаясь под тяжестью огромных лосиных рогов, с трудом водрузила их на крышку гроба.

— …будут теперь возвышаться над креслом, ожидающим Оута на небесах.

Потом преподобный Кобб завел пикап, вывел его на дорожку и выпрыгнул из салона. «Форд» нырнул в огромную яму и с глухим грохотом ударился о дно.

Что, мотор так и будет работать, думал Джо, идя с кладбища, или перед тем, как зарыть могилу, его все-таки выключат?

Шеридан отправилась во двор: предупредить своих зверушек, что ненадолго уедет, но нигде их не нашла. А еще ей показалось, что кто-то за ней наблюдает.

В кармане юбки у нее лежали семечки, сухарики, сухой собачий корм и овсяные хлопья. Ей очень не хотелось уезжать. Бабушка Мисси сказала, что в школе все ей будут завидовать, но Шеридан это не утешило. Шеридан считала, что совершенно незачем увозить всю семью в «Игл-Маунтин», так же как совершенно незачем было ей, маме и Люси ночевать тогда в мотеле. Сколько раз то, что родители делали вроде как для их с Люси пользы, совершенно ничему не помогало. И меньше всего ей хотелось оставлять Счастливчика, Попрыгунью и Элвика одних.

Но зверьки куда-то подевались. Шеридан насыпала горку семечек и стала ждать — уселась, тяжело вздохнув, под тополем. В глазах у нее стояли слезы. Куда они могли деться? Может, заболели или… еще хуже? А если они ночью ушли в горы? А вдруг они не хотят жить у нее?

— Сегодня, — сказала она вслух, — очень плохой день.

Ей снова показалось, что за ней наблюдают. Она оглянулась на дом, думая, что увидит в окне маму или бабушку. Или хотя бы Люси. Но никого не увидела. Может, в этом-то все и дело, подумала Шеридан. Может, зверушки тоже почувствовали присутствие чужого?

Она украдкой огляделась по сторонам. Вот двор, вот поле за домом, вот крыша дома. Никого видно не было. И тут ее воображение разыгралось. Шеридан снова вспомнила про чудовище. А вдруг чудовище вернулось, чтобы забрать Счастливчика, Попрыгунью и Элвика? Наверное, все-таки надо было рассказать о зверьках маме с папой. Папа бы их поймал, построил бы им красивые домики, какие он строил для кроликов.

Шеридан решила подождать еще немного. Она насыпала рядом с поленницей побольше всякой вкуснятины и вдруг услышала знакомую трель. Как же она обрадовалась!

Но звуки доносились не из поленницы. Она застыла на месте, прислушалась. Когда снова раздался щебет, она обернулась, и взгляд ее устремился за поленницу, за ограду, за кусты. Шеридан смотрела на заднюю стену гаража.

Она нашла их! Непонятно почему, но они перебрались на другое место. Звуки доносились из-за куста сирени, и она, встав на карачки, поползла туда.

Шеридан высунулась из-за кустов и тут же увидела Счастливчика: он огляделся и сразу же скрылся под гаражом.

— Милый ты мой, как же я рада тебя видеть! — прошептала она и высыпала содержимое кармана в дыру под гаражом. — Вот, ребята, я вам впрок еды принесла. — От радости у нее кружилась голова. — Обещаю, вернусь, как только смогу. Вы у меня такие умные. Здесь вы будете в безопасности.

Чтобы не ползти назад под кустами сирени, Шеридан обошла их и пошла вдоль забора. Повернув к загону, она заметила в окошке конюшни лицо мужчины и похолодела от страха.

Мужчина отступил в тень, а затем появился в дверном проеме. Он стоял на свету, но из конюшни не выходил. Улыбаясь, он манил ее к себе. Да, за ней действительно наблюдали.

Шеридан было безумно страшно. Она не могла решить, то ли позвать маму, то ли бежать к гаражу. Нет, к гаражу нельзя — вдруг мужчина пойдет за ней и тогда увидит зверьков?

— Ты ведь Шеридан? — ласково спросил мужчина. Говорил он негромко, так, чтобы слышала его только она. — Подойди на минутку, мне надо с тобой поговорить. Не бойся! Я и папу твоего знаю.

Да, лицо знакомое, подумала Шеридан. Она видела его раньше, с папой. Она помнила, с незнакомцами разговаривать нельзя. Но если он знает папу, знает, как зовут ее — разве он незнакомец? Что же делать — подойти к этому человеку или закричать и помчаться к дому? А если он видел, как она кормила зверушек?

Мужчина улыбался и манил ее к себе. Она пошла к нему, только ноги почему-то слушались плохо. Мужчина так и не выходил из конюшни. Шеридан вдруг поняла: он стоит так, что из дома его не видно, и тут же догадалась — не надо к нему идти. Она развернулась и хотела убежать, но он в одно мгновение ее догнал, схватил за руку и затащил в конюшню.

Мужчина повалил Шеридан на тюк сена, а когда она попыталась закричать, зажал ей ладонью рот. Лицо его было так близко, что поля шляпы касались ее лба, а от его дыхания у Шеридан запотели очки.

— Прости, что пришлось так с тобой поступить, детка, — прошептал он, когда она перестала извиваться. — Мне очень жаль, что ты прошла именно тут. Я тебя не ждал, но ты меня увидела.

Его огромная грубая рука закрывала ей рот. Она судорожно дышала носом.

— Руку я уберу, но сначала я хочу, чтобы ты поняла, как себя вести. — Говорил он почти что ласково. — Ты меня слушаешь?

Она послушно моргнула глазами.

— У тебя ведь тоже свои секреты, да? У тебя есть друзья, которые живут в поленнице, так ведь? Я за тобой наблюдал. И видел, как ты их кормила. Твои мама с папой о них знают?

Она попыталась помотать головой. Он догадался, что она хотела сказать, потому что на губах у него появилась улыбка.

— Шеридан, ты мне не врешь?

Она изо всех сил пыталась показать, что нет, не врет. Он наклонился еще ближе к ней. Теперь она видела только его глаза.

— Ну ладно, поверю. Значит, у нас с тобой есть тайна. И мы эту тайну сохраним. Знать о ней будем только ты и я. Только ты уж пообещай мне — никому ни слова. Ну-ка, посмотри на меня!

Шеридан в это время отвернулась в сторону двери. Она надеялась, а вдруг сейчас войдет папа.

— Посмотри на меня, — велел он.

Она взглянула на него.

— Если ты кому-нибудь проболтаешься, я вырву твои чудные зеленые глазки. И на этом не остановлюсь.

Шеридан почувствовала, как свободной рукой он потянулся за чем-то. У нее перед глазами появился огромный черный пистолет.

— Вот из этой штуки я буду стрелять в твоего папу. А еще в маму и в твою малышку сестренку. Смотри на меня!!!

Она уже не дрожала. Она остолбенела от ужаса.

— Я отпущу тебя, когда ты снова будешь улыбаться. Ты, улыбаясь, пойдешь домой и никогда никому и словечка не скажешь. Твои зверушки из поленницы отправятся на небеса, поняла? Если не хочешь, чтобы твои родные тоже отправились на небеса, держи свой ротик на замке, ясно?

Он опустил руку. Шеридан почувствовала солоноватый привкус крови во рту.

— Шеридан, ты меня поняла?

— Да, — ответила она чуть слышно.

— Тогда улыбнись.

Она попробовала, но у нее ничего не получилось.

— Ты уж постарайся, детка. Ну, давай, еще разок.

Губы ее растянулись в улыбке.

— Ладно, сойдет, — сказал мужчина и отступил на шаг. — Ты не бойся. Ничего плохого не случится, ведь у нас с тобой договор. Если ты его не нарушишь, то и я свое слово сдержу. Да мы с тобой, может, еще и подружимся. Здорово будет, да?

— Да, — солгала она.

— Подрастешь немножко, я тебя в кино свожу. Куплю тебе кока-колу и попкорн. — Он одернул ей платье. — Может, тебе даже понравится.

И тут мама позвала Шеридан. Они оба обернулись на ее голос.

— Ну, иди, детка, — сказал он.

Дом у Кенсинджеров был роскошный, но Джо, осмотрев его, остался равнодушен. Стены были увешаны современной живописью и английскими гравюрами восемнадцатого века. С потолка свисали индейские ковры по две тысячи долларов за штуку. В кабинете — множество полок с книгами и телескоп на треноге — в него отлично была видна река, можно было разглядывать антилоп, пришедших на водопой. Джо не покидало ощущение, что все вокруг совершенно нереально.

— Тебе принести чего-нибудь? — спросила Мэрибет, появившаяся в дверях.

Он взглянул на нее так, будто увидел впервые. Она была в широкой футболке, едва прикрывавшей бедра. Тонкая ткань обтягивала выпуклый живот. А ноги были по-прежнему стройными и крепкими. Выглядела она очаровательно.

Он, как только пришел, тут же ей все рассказал: и про то, что случилось в Управлении, и про Дейва Эвери, и про то, что говорил Верн о работе и о репутации Джо.

— Значит, он все-таки продемонстрировал свою власть над тобой, — сказала тогда Мэрибет. — Знаешь, Верн Даннеган — единственный человек, которого я научилась по-настоящему ненавидеть.

Джо сказал, что завтра собирается поехать в каньон у Крэзи-Вуман, туда, где были убиты охотники, — пока у него есть на это право. Может, найдет что-нибудь, что подтвердит его подозрения. Когда он закончил, Мэрибет, глядя на него, произнесла:

— Здесь есть о чем подумать.

А потом пошла спать, но вскоре вернулась и села рядом с Джо. Положив теплую руку ему на колено, она заглянула ему в глаза.

— Джо, я все думаю о том, что ты рассказал. Не все потеряно. У тебя есть я. Есть твоя семья. У тебя сильный характер. Это уже немало. У многих и такого нет. Мы тебя любим и ценим тебя, какой ты есть.

Он усмехнулся.

— Ты хороший человек, Джо. Таких почти не осталось. Помни об этом. У тебя доброе сердце, ты человек глубоко порядочный. Делай то, что сочтешь нужным.

Джо не верил своим ушам. Неизвестно по какой причине — теперь ему было за это немного неловко — он решил, что она скажет: с меня достаточно, наверное, лучше будет, если я с детьми уеду к маме в Аризону, поживу немного там.

— Не спрашивай меня ни о чем, Джо. Я ничего не могу тебе объяснить. Могу только сказать, что доверяю тебе и буду с тобой, что бы ни случилось.

— Этого вполне достаточно, чтобы жить дальше.

— А то, — усмехнулась Мэрибет. — Ты меня никогда прежде не подводил.

Джо казалось, что сейчас она красива, как никогда.

— Даже не знаю, что тебе на это ответить, — смутился он.

Она взяла его руку и положила себе на живот. Он почувствовал, как толкается ребенок.

— У нас с тобой получаются замечательные дети, — сказала она нежно. — Мы приносим в мир чудесных малышей, и у них есть мама и папа, которые любят их и о них заботятся. Они знают, что хорошо, а что плохо, потому что родители учат их этому и сами подают пример. Джо, нам обязательно воздастся. Нужно только в это верить. Нас не бросят на произвол судьбы.

Джо смотрел на Мэрибет и не находил слов.

— А сейчас отправляйся в спальню, — сказала Мэрибет. — Ты мне нужен там.

Он пошел следом за ней в спальню, которую видел впервые, лег на незнакомую кровать. Они занялись любовью — тихо и осторожно — и на несколько мгновений Джо забыл, где он.

До чего же Шеридан было холодно, голодно и одиноко — как никогда в жизни. Когда поленница сгорела, кругом воцарилась кромешная тьма. Она свернулась комочком под валуном, попыталась укрыться попоной. Ей хотелось чего-нибудь самого обычного, например переодеться в пижаму, почистить зубы, тогда, наверное, было бы не так страшно.

Она поспала, но сколько — не знала. Разбудил ее резкий хлопок — это был выстрел, раздавшийся где-то в горах. Она снова взобралась на валун, огляделась. В доме все еще горел свет, но того мужчину она нигде не увидела. А ей было бы спокойнее знать, где он.

Ведь если он ее найдет, ей и защититься будет нечем. Всего-то у нее и есть, что попона, заколка для волос и две монетки в кармане. Даже палки нету. Вот было бы это кино, она бы обязательно придумала, как при помощи самых обычных предметов сделать что-нибудь, что поможет ей победить злодея.

И тут она увидела свет фар — по склону горы шла машина. Машина проехала мост, свернула на Бигхорн-роуд. У дома Пикеттов пикап остановился. Она слышала, как хлопнула дверца, но, кто за рулем, не разглядела.

Через несколько секунд зажегся фонарик и появился Уэйси. С винтовкой.

— Эге-гей! Шеридан! Ты еще здесь?

Шеридан заплакала. Она так надеялась, что в пикапе приехал папа.

— А я тебя слы-ышу! Слышу тебя! Ну-ка, не реветь, не то рассержусь!

Она с ужасом поняла, что Уэйси услышал ее плач. И теперь точно знает, где она.

— Голосок у тебя какой жалобный. Шеридан, давай спускайся, все равно поймаю.

Он вскинул винтовку, но смотрел он не туда, левее того места, где пряталась Шеридан. Может, ее рыдания подхватило эхо? Значит, он ее не найдет. Пока что.

Но как только взойдет солнце, все будет совсем по-другому.

Стояла весна, вернее, то время года, которое в Вайоминге считается весной. Джо зашел в дом, снял в прихожей сапоги, сунул ноги в шлепанцы, повесил на крючок куртку, заляпанные грязью джинсы и красную рубаху, накинул халат, а ковбойскую шляпу швырнул на полку. Было воскресенье, а по воскресеньям в его обязанности входило печь оладьи.

Из дома он вышел рано — ему позвонили по сотовому из лагеря: там «защитники природы» впали в панику и сообщили, что вокруг их палаток бродит «то ли черный медведь, то ли гризли в крайне возбужденном состоянии». Он немедленно отправился в лагерь и сразу определил, что медведь на самом деле не медведь, а лось, который к тому же уже успел уйти. «Защитники» приехали из Арлингтона, штат Виргиния, и жили в лагере вторую неделю. Они пожелали лично проверить, как обстоят дела у колонии ласок Миллера. С гипотезой Джо они нехотя согласились и снова залезли в свои восьмисотдолларовые спальники.

Джо взбил яйца, добавил соды, муки, молока и масла, все тщательно перемешал и поставил на огонь чугунную сковородку.

Все свое свободное время начинающий писатель Бокс уделяет альпинизму и дальним верховым прогулкам. По основному же занятию он бизнесмен.

Бокс является президентом и генеральным директором компании «Роки-Маунтин Интернэшнл», которая занимается развитием туризма в горных штатах на Западе США. Совладельцы компании — жена писателя, Лори, и три их дочери.

Бокс давно увлекается литературой и, когда ему попадается по-настоящему хорошая книга, читает ее дважды, пытаясь разобраться в секретах писательского мастерства. Он написал три романа в стол и только четвертый решился отослать в издательство. «Я живу в Шайенне, штат Вайоминг, — говорит он. — Места у нас глухие, и литературного агента днем с огнем не сыщешь. Но я чувствовал, что книги получаются у меня раз от раза лучше».

И его терпение было вознаграждено. «Нью-Йорк таймс» назвала «Сезон охоты» одним их самых заметных романов года, книгу выдвинули на престижную премию Эдгара в номинации «Лучший дебютный роман».

— Я напоминаю себе рыболова-новичка, который, впервые забросив удочку, сразу вытащил форель килограммов на пять, — сказал тогда Бокс.