Кара Симпсон до восемнадцати лет прожила в Бостоне со своей матерью. Мать умерла, в завещании назначив опекуном дочери некоего англичанина, о котором Кара никогда ничего не слышала. И вот молоденькая девушка направляется в Англию. Она попадает в дом к богатым аристократам, где ее окружают теплом и заботой. Однако Кару мучает любопытство; она пытается нащупать какие-то нити, связывающие этих людей с ее родителями. Но натыкается на глухую стену молчания.
В поисках истины ей предстоит столкнуться с опасностью, страхом и предательством, выстоять, обрести себя и настоящую любовь.
Зловеще скрипя колесами и трясясь на ухабах, расшатанный дилижанс тащился по грязной сельской дороге. Внутри ветхого средства передвижения было душно. Тщетно Карина Симпсон ерзала на жесткой и тесной скамейке, пытаясь размять затекшие ноги и плечи.
Рядом с ней на скамье устроился весьма корпулентный и довольно противный мистер Джеймс, продремавший почти все изнурительное путешествие. В качестве подушки он, к большой досаде Карины, явно предпочитал ее плечо. Ей приходилось все время сталкивать его лысеющую голову. Мистер Джеймс всхрапывал, выпрямлялся и вознаграждал ее усилия ворчливым сонным извинением.
Прочие попутчики взирали на нее с каменным неодобрением. Отвернувшись к окну, она еще теснее прижалась к стенке кареты. Ей еще повезло, сказала себе Карина, что она получила место. Это был последний дилижанс из Ливерпуля в Хэмпшир. До этого в пути ей случалось сталкиваться с более неприятными вещами, чем неудобные сиденья.
Чего только стоил один морской переезд из Бостона в Англию! Чистое наслаждение! Для начала ей пришлось несколько месяцев ждать судна — в те дни мало пассажирских судов отходило в Англию. Пережив тяжелое штормовое путешествие — Карина страдала морской болезнью почти всю дорогу, — она обнаружила, что этот древний дилижанс едва ли не единственный способ добраться до Винчестера.
Чему удивляться? С некоторых пор вся ее когда-то упорядоченная и размеренная жизнь обернулась настоящим хаосом. А в последние несколько месяцев превратилась в сплошной кошмар. Все началось с болезни матери и достигло апогея в странном условии ее завещания. Опекуном Карины назначался некий Чарлз Далтон, герцог Оверфилд.
Правда, родители Карины родились в Англии, но мать никогда не упоминала каких-либо близких английских друзей. Карина ничего не знала о таинственном семействе Далтонов. Без сомнения, думала она, снова начиная ерзать на проклятой скамейке, чтобы заботиться о ней, можно было найти кого-нибудь поближе к Бостону...
Впрочем, может, это и неплохо, размышляла она, глядя в окно. Она не смогла бы остаться в Бостоне, воспоминание о безвременной смерти матери мучило ее. Нет, решила она, проглатывая болезненный комок в горле и сдерживая слезы, начать все сначала — это именно то, что нужно.
Старая карета внезапно остановилась так резко, что пассажиры попадали с сидений. Хорошо хоть, что мясистый мистер Джеймс сидел с ее стороны.
— Винчестер! — крикнул кучер, спрыгивая с козел и распахивая переднюю дверь. — Ваша остановка, мисс, — сообщил он Карине, кивнув в ее сторону.
Ухитрившись высвободить свою безнадежно измятую юбку из-под круглого зада мистера Джеймса, она протиснулась мимо его толстых нижних конечностей и вышла из дилижанса. Ночной воздух обдал лицо прохладой. Глубоко вздохнув, она огляделась вокруг и убедилась, к крайнему своему смятению, что оказалась посреди пустынного пространства. Более того, она была единственным пассажиром, сошедшим в Винчестере.
Пусть так, подумала она, растирая затекшие руки и ноги, зато больше не придется сидеть, скорчившись на этой ужасной скамейке.
Сердитый кучер выволок на дорогу ее баулы и чемоданы. Недовольно ворча, он побросал их как попало на обочине.
— Я поеду, мисс. Я должен держаться графика, — сказал он, прикладывая палец к козырьку заношенной фуражки.
— Вы всегда высаживаете людей прямо здесь? — Ее сапфирово-синие глаза расширились от удивления. Она ожидала увидеть хотя бы трактир. Англия явно своеобразная страна. Если эта развилка на дороге годится под остановку дилижанса, стоит ли посещать остальной Винчестер?
— Угу, — проворчал в ответ кучер и повернулся спиной, оставив ее посреди дороги. — Больше дилижансов нынче не будет.
— О... — Карина закусила губу. — Но это не слишком... далеко? — спросила она, спеша за ним. — И темно, и пустынно. — Она вздрогнула.
— Угу, — проворчал он.
В попытке отсрочить неминуемый отход дилижанса, она поспешила сказать:
— Меня должен встретить кто-нибудь из Грантли. Вы знаете это место? — В конце концов, Англия сравнительно маленькая страна.
— Грантли? — спросил он, приподняв кустистую бровь.
Лицо ее прояснилось.
— Да. Вы знаете семью Далтонов?
Он покачал головой.
— Я приехала из Америки, — пустила она пробный шар. — Бостон.
Он фыркнул, взгляд его скользнул по ее бархатному рединготу и простому синему муслиновому платью.
— Я так и думал, что вы иностранка, по тому, как вы говорите. Но я все равно не знаю никого из Грантли.
— О! — У Карины упало сердце. Очевидно, Англия не так мала, как ей представлялось. — Ну, — сказала она со вздохом, — тогда все. Полагаю, я останусь здесь, пока за мной не приедут.
— Уверен, кто-нибудь вскорости приедет. Доброй ночи, мисс. — Еще раз коснувшись фуражки, он вспрыгнул на козлы и щелкнул кнутом.
Упряжка повиновалась ворчливой команде, и старая карета потащилась вперед. Придерживая свою хрупкую соломенную шляпку, Карина поспешно отступила на обочину, чтобы ее не сшибло. Когда карета покачиваясь исчезла за поворотом, она почувствовала в сердце укол страха.
Подойдя к кучке своих вещей, она попыталась утешиться. Конечно, кучер прав. В любой момент может приехать коляска, чтобы отвезти ее в Грантли. Удовлетворенная этой мыслью, она взгромоздилась на свои чемоданы. И стала ждать.
Карина не знала, сколько прошло времени. Но ей ничего не оставалось, как только ждать. И она ждала. Кутаясь в воротник, она начала чихать. Быстро темнело и явно становилось холоднее. Ее знобило. Сколько она тут просидела? Несколько часов? Она открыла золотую крышку часов, пытаясь прочесть цифры на циферблате, но было уже слишком темно.
Нет никакой причины трусить, сказала она себе, подкрепляясь хорошим глотком прохладного ночного воздуха, только потому, что ты одна посреди Англии и не знаешь, где ближайший город или когда придет коляска из Грантли!
Однако, глядя на крадущийся туман, зловеще вьющийся вокруг нее, она начала понимать ужасную правду. Плечи ее невольно опустились. Никто из этого загадочного поместья не приедет за ней сегодня.
Вряд ли можно провести ночь на обочине дороги. Было темно как в погребе, а туман все сгущался.
— Нет, это положительно ужасно! — услышала она собственное восклицание, копаясь в ридикюле в поисках носового платка. — Я проехала сотни миль, измучилась, замерзла и устала! Неужели этого не достаточно?
О Боже, эти англичане и вправду оригиналы! Из носа потекло. Она яростно высморкалась. Неужели они не имеют ни малейшего понятия о том, что оставлять гостью на дороге в сырости и холоде, в чужой стране, посреди ночи не только чрезвычайно грубо, но просто оскорбительно?
Однако напугать девушку было нелегко — она была сделана из крепкого материала. Засунув платок обратно в ридикюль, она попыталась пошевелить пальцами ног. Ноги онемели, пальцев она, казалось, почти не чувствовала.
Очевидно, глупо так просидеть всю ночь, как курица на насесте. Если ее никто не забирает, она должна отправиться сама. Поднявшись, она окинула взглядом свой объемистый багаж. Рискнуть и оставить все на дороге? — размышляла она, покусывая нижнюю губу. Никто тут не появится, по крайней мере до утра. Ключи от баулов были в ридикюле. Багаж можно забрать утром.
Выпрямив спину, она вцепилась в ридикюль и двинулась по дороге, собрав всю свою решимость. В конце концов, сколько может быть до городка? Через какое-то время она будет спокойно отдыхать в своей комнате в Грантли.
Она зашагала по грязной дороге. Ледяные щупальца ночного воздуха тянулись к ней. Она вздрогнула и плотнее запахнула воротник. Где же скрывается этот загадочный город? Адский туман вился вокруг нее как стая призраков. Она видела пар от своего дыхания, но почти ничего больше. Собственно, она вполне могла сбиться с пути и двигаться в прямо противоположном направлении.
Пройдя не больше мили, Карина услышала звук. Он походил на стук лошадиных копыт. Да, подумала она, когда громкий стук начал отдаваться у нее в ушах, это определенно лошадь. И со страхом поняла, что лошадь движется галопом прямо на нее.
Карина попыталась рассмотреть что-либо в плотном тумане. Но все было тщетно; она не видела ничего. Она повернулась кругом, сердце колотилось о ребра. Определить, с какого направления приближается лошадь, не представлялось возможным. Парализованная страхом, она вглядывалась в туман. Звук, казалось, шел со всех сторон. Она уже не различала, что это: оглушительное биение крови в ушах или грохот приближающихся копыт.
Топот стал еще громче. Ее охватила настоящая паника. Нужно немедленно убраться с дороги. Но куда? В темноте было трудно распознать, где кончается дорога и начинается трава.
Повернувшись, она внезапно оказалась прямо перед огромным черным конем, поднявшимся на дыбы. Белки его диких глаз блестели, и бурное дыхание клубами вырывалось из ноздрей. Всадник боролся с конем, отчаянно пытаясь справиться с громадным животным.
Инстинктивно Карина выбросила руки вперед, чтобы защититься. И услышала вопль. Это был леденящий душу вопль. У нее заболело горло, и она поняла, что кричит сама. Затем она услышала, как всадник выкрикнул что-то непонятное. Внезапно оказалось, что она лежит на земле и едва в состоянии перевести дыхание.
Спрыгнув с седла, всадник приблизился к девушке.
— Дьявол! — выругался он. Склонившись над ней, он коснулся ее груди и удостоверился, что она дышит. — Вы ранены? — спросил он хриплым голосом.
Пытаясь понять, что с ней произошло, Карина открыла глаза и взглянула на человека, стоящего над ней. Он был так же черен, как его конь, и выглядел еще более зловеще. Она открыла было рот, но не смогла издать ни звука. Или вообще вздохнуть. В сущности, она еще не сообразила, что же случилось.
— Больно? — рявкнул он. — Сломано что-нибудь?
Карина тупо глядела на него.
Раздраженно бормоча ругательства себе под нос, он обследовал ее тело. Большие опытные руки ощупали, казалось, ее всю.
Бог ты мой, подумала она, внезапно смутившись, я же вся в его руках! Теперь этот наглец, похоже, знает ее тело лучше, чем она сама. Когда он коснулся правой руки, у нее вдруг прорезался голос и она вскрикнула.
Он убрал руки.
— Так, — сказал он холодно, — голос появился. Вы можете пошевелить рукой?
Карина попыталась, и боль возобновилась.
— Не думаю, — простонала она. — Ох! Болит ужасно.
— Проклятая дуреха! Что вы, черт побери, тут делали? Совершали самоубийство?
— Я... Нет, я... — Карина попыталась встать, но боль остановила ее. — О-ох! Вы думаете, она сломана? — жалобно проскулила она.
— Может быть. Если вы перестанете за нее держаться, я попытаюсь прощупать сломанные кости, — пробурчал он.
Несмотря на грубые манеры, прикосновение оказалось удивительно деликатным. Однако, когда он взялся за предплечье, она вскрикнула от боли.
— Простите, — прошептал он. — Рука, я думаю, не сломана, просто сильный ушиб. — Мгновение он колебался, задумчиво рассматривая ее. — Стоять можете? — спросил он резко.
— Думаю, да, — пробормотала она и попыталась сесть, но оказалась слабой, как новорожденный жеребенок.
Она не успела понять, что происходит, как он обнял ее и поднял с земли. Мужское объятие привело ее в состояние крайнего замешательства. Лицо оказалось прижатым к его шее. Карина вдохнула его сильный терпкий запах, и странная волна удовольствия прошла по ее телу. Факт, что крепкий запах мужчины, смешанный с запахом табака и бренди, так на нее подействовал, показался ей весьма тревожным. И, однако, он странно возбуждал ее. О Господи! Как неприлично! — подумала она, смутившись.
— Сэр, прошу вас, я... в этом нет необходимости... Думаю, я могу идти. Это только рука...
Но он игнорировал ее протест.
— Вам повезло, что моя лошадь не затоптала вас до смерти, — сказал он резко. Но его теплое дыхание ласкало ее висок. — Какого дьявола вы делаете в это время на дороге?
Карина рассердилась. Она не обязана объяснять свое положение этому наглецу. И вовсе не радовалась тому, что он несет ее на руках. Его большая рука, обхватившая ее как раз пониже груди, была более чем предосудительна, не говоря уж о том, что глубоко ее смущала. Она почувствовала, что краснеет, и прочистила горло.
— Я пыталась найти убежище, — прошипела она в ответ.
— Посреди дороги? — насмешливо парировал он.
Если это и есть образец поведения английского джентльмена, она, без сомнения, возненавидит эту страну.
— Я не была посреди дороги!
— Да ну? Тогда скажите, умоляю вас, почему у вас болит рука? — спросил он, глядя сверху вниз на свою маленькую, но мятежную ношу.
— Моя рука, — выдохнула она, пытаясь успокоить свою ярость, — болит из-за вас. Если бы вы так не мчались, ничего бы не случилось. Вы должны были смотреть, куда едете, и понять, что кто-то был у дороги.
— Вы были посередине дороги, — процедил он, а не на обочине.
Карина перевела дыхание.
— Сэр, — проговорила она спокойно. — Сейчас темнота и туман. Я заметила приближающуюся опасность и пыталась избежать ее.
— Пытались. И потерпели неудачу. Вид у вас довольно жалкий, если не сказать больше.
Да как он смеет ей дерзить? Ведь он сам виноват во всем!
— Я хотела бы напомнить вам, что это ваше чудовище сбило меня с ног, а не наоборот!
Он взглянул в ее раскрасневшееся лицо, глаза его сузились.
— Мадам, — сказал он сурово, — в данный момент вы, похоже, находитесь в весьма рискованном положении. — Окинув взглядом ее растрепанную одежду, он добавил: — Мне хотелось бы напомнить, кто именно и кому здесь помогает.
— Я не просила вашего зверя сбивать меня с ног, — горячо возразила она. — И, кстати, не имею желания находиться в ваших объятиях! Поставьте меня на землю. Немедленно!
— Ради Бога. — Он грубо поставил ее на ноги.
Она чувствовала себя совершенно несчастной. Рука ужасно болела, она измучилась и отчаянно замерзла. Урчал желудок, напоминая, что она ничего не ела с самого утра. И этот болван, вероятно, не прав. Рука скорей всего сломана. Может ли она так болеть? Его медицинские познания, очевидно, могут сравниться с его обаянием.
— Верхом ездить умеете? — спросил он ворчливо.
— Разумеется, — резко ответила она.
Он покачал головой и протянул руки, чтобы помочь ей сесть в седло, но она отстранила его.
— Если вы будете столь любезны, что проводите меня до ближайшей гостиницы, я обещаю, вы не останетесь внакладе, — бросила она через плечо, тщетно пытаясь сесть на лошадь. — Две гинеи вознаградят вас за ваши труды.
Бог ты мой, лошадь оказалась просто гигантской. Не думая об этом, она попыталась забраться в седло. Жуткая боль пронзила руку. Она вскрикнула и беспомощно упала назад, в черную бездну.
— Черт побери! — шепотом выругался он.
И снова сильные опытные руки обняли ее и прижали к груди.
Он был в ярости! Он и так уже опаздывает домой. Проклятое совещание в Лондоне затянулось на Бог весть сколько и все без толку. Хуже того, его любовница, когда он нанес ей визит, странным образом отсутствовала — факт, который его несколько раздражал. Конечно, ему уже становится скучно с ней, но мысль, что она может разделять эту скуку и потому избегать его визитов, ему не нравилась. Одно дело, если он ее бросит. И совсем иное — если она прыгает в постель к другому за его спиной.
А теперь еще и это! Он взглянул на женщину, которую держал в объятиях. Жалкое маленькое создание, испугавшее его лошадь и осыпавшее его оскорблениями. Не худо было бы отвезти этот нахальный груз туда, где он его нашел, да там и оставить! Губы его кривились от раздражения. Смерть и преисподняя! Но он отчасти виноват, признался он сам себе. Ну ладно, он отвезет ее в «Элвайф» и с удовольствием от нее избавится.
К тому времени, как они достигли скромной гостиницы, его подопечная еще не пришла в себя. Он спешился и взял ее на руки. Тонкая рука обвила его шею, и она вздохнула, теснее прижимаясь к нему. Взглянув на женщину у себя на руках, он с удовольствием отметил, что перед ним прехорошенькая штучка. Личико сердечком, задорный вздернутый носик и полный чувственный рот. При других обстоятельствах он поддался бы искушению поцеловать эти розовые губки и, может быть, попробовать нектар, скрывающийся за ними. Но не сейчас. Он и так опаздывает.
Он вошел в трактир, и за ним с шумом захлопнулась дверь. Все глаза обратились на высокого, безукоризненно одетого джентльмена, держащего на руках женщину. Мертвое молчание наступило в полной дыма комнате, освещенной только горящим камином. Единственным звуком было потрескивание дров в очаге.
— Есть у вас комната? — спросил он трактирщика.
Раздался взрыв смеха, люди застучали пивными кружками по столам.
Он холодно оглядел присутствующих.
— Девушка нуждается в докторе, — прорычал он, вновь повернувшись к трактирщику. — И принесите нюхательную соль: она в обмороке.
Трактирщик сделал жене знак принести соль и поспешил вслед за джентльменом, который быстро поднимался по крутой деревянной лестнице.
— Милорд! — в отчаянии вскричал трактирщик. — У меня почтенное заведение. Я не потерплю, чтобы здесь соблазняли невинных девушек!
Джентльмен резко остановился и обратил пронизывающий взгляд на наглого маленького человечка.
— Почтенное? По каким стандартам? — спросил он ледяным тоном. — Уверен, что смогу себе позволить заплатить за ночь, — добавил он, бросая презрительный взгляд на убогую обстановку трактира.
Алчные глазки трактирщика оценили прекрасный костюм джентльмена. Серый длинный сюртук с бархатным воротником, начищенные дорогие сапоги, белый шелковый шейный платок и синий вышитый бархатный жилет изобличали в нем человека богатого и с положением.
— Да. Это вы можете, — подтвердил он, потирая заросший седой щетиной подбородок. — Прошу вас сюда, милорд.
— Принесите мне бренди. И лауданум, если он у вас есть, — бросил незнакомец, входя в маленькую, спартански обставленную комнату, которая в трактире сходила за спальню.
Комната была чистой, но это единственное, что можно было сказать в ее пользу. Матрас, если он не ошибался, был набит старой соломой. Деревянному стулу у закопченного камина недоставало ножки.
Опустив свою ношу на кровать, он расправил затекшее плечо. Затем зажег свечу на колченогом столике и поднес ее к кровати, чтобы разглядеть наконец дерзкую неблагодарную девчонку. В мягком свете он впервые смог рассмотреть ее как следует. Как он и подозревал, она была очень молодая и более чем хорошенькая. Она была красавица. Укол желания возник не просто так, подумал он, усмехнувшись про себя. Трудно было представить себе эти нежные полные губки, произносящие грубые слова. Он легко провел пальцем по бархатной щечке, отметив высокие скулы. Кожа по цвету напоминала глазурованный фарфор.
Красотка явно была не крестьянка. Он окинул взглядом ее одежду. Простого покроя, но из дорогой ткани. Его первая мысль о бродяжке, шатающейся по ночам, оказалась неверной. Глаза подтвердили то, что сказали руки при первом беглом обследовании ее тела. Она была превосходно сложена. Шляпка упала, открыв массу густых прекрасных темных волос, которые мягко обрамляли лицо.
Ему захотелось заглянуть ей в глаза. Они, должны быть, полны огня — при таком темпераменте. Да, подумал он хмыкнув, похоже, ему предстоял очень интересный вечер.
Трактирщица вошла в комнату, бормоча себе под нос:
— Ну и ну. Неслыханно... В это время ночи... — Она резко остановилась. — Милорд?
Он оторвал взгляд от соблазнительного зрелища.
— А, миссис Хатчинс, вижу, вы принесли нюхательную соль, бренди и лауданум. — Он приподнял голову своей подопечной и сунул флакон с солью ей под нос.
Карина пришла в себя моментально. Она отвернулась, пытаясь избежать резкого запаха. Убрав флакон, он взглянул на нее, подавляя улыбку. Она выглядела восхитительно. Растрепанная, сбитая с толку, но бесконечно более привлекательная, чем добрая половина всех светских красавиц.
— Вот, — сказал он, поднося ей стакан бренди с солидной дозой лауданума. — Выпейте это.
Слишком измученная, чтобы возражать, Карина сделала глоток, поперхнулась и бурно закашлялась. Янтарный напиток, казалось, прожег дыру в ее груди.
— Надо выпить все, — приказал он строго, вновь поднося стакан к ее губам.
Карина сделала гримасу, но ухитрилась проглотить противную жидкость. Откинувшись на подушку, она тупо смотрела на него.
— Что случилось? — выдавила она, морща лоб.
— Вы потеряли сознание, — сухо ответил он. Скрестив руки на груди, он ехидно приподнял бровь. — Вы, кажется, сказали, что умеете ездить верхом?
Не принимая шутливого тона, она холодно рассматривала его. Он нес ответственность за все случившееся. И ей было не до любезностей. По всей вероятности, он сломал ей руку.
— Я согласилась вознаградить вас за труды, — сказала она едко. — Хотя почему я должна платить вам за привилегию быть сбитой вашей лошадью, понятия не имею.
В изгибе его губ заиграла похоть. Ему, однако, повезло. Ведьмочка, настоящая ведьмочка. Он не мог припомнить, когда ему в последний раз представлялся подобный случай или хотя бы подобная сладкая перспектива. Очаровательные глазки просто сияли, приглашая к ухаживанию.
— Никаких затруднений, уверяю вас, — проговорил он вкрадчиво.
Без стеснения и не спеша он позволил себе окинуть ее оценивающим взглядом, намеренно задержавшись на высокой девичьей груди и перейдя к тонкой талии и округлым бедрам.
Опустив ресницы, она густо покраснела и быстро повернулась к миссис Хатчинс.
— Где я? — спросила она, оглядывая скудно обставленную комнату.
Рыхлая пожилая женщина приблизилась к кровати.
— Вы в гостинице «Элвайф», милочка, — спокойно проговорила миссис Хатчинс, желая ее приободрить.
— Мне нужен доктор, если можно, — сказала Карина строго. — Этот грубый самодовольный человек, по-видимому, сломал мне руку, — произнесла она, награждая его ледяным взглядом.
У миссис Хатчинс отвалилась челюсть.
— Милорд, это правда? Вы сломали руку бедной девушке?
Уж эта «бедная девушка»! По его оценке, пока она справляется прекрасно.
— Нет. Это только ушиб. И ее ударила моя лошадь, а не я, — сказал он сухо. Карина во все глаза смотрела на него. — Вряд ли вы найдете врача, который рискнет выйти из дому в такую ночь, — заметил он, небрежно прислонясь к стене возле кровати. Выражение на лице было крайне самоуверенным.
Карина зло прищурилась. Она оказалась права, он такое же чудовище, как его чертова лошадь! И вдвое опаснее. Он выглядит в точности как дьявол. Похоже, он способен на все. Громадного роста. Недаром у него такая страшная лошадь. Волнистые черные волосы, падающие на воротник, были намного длиннее, чем предписывали приличия. И ей очень не понравилось, как рассматривают ее эти черные глаза. Ей сделалось неловко. Он не имеет права так на нее смотреть, думала она, краснея до корней волос. Настоящий джентльмен не должен смотреть на леди, как будто перед ним жареная куропатка, которую он собирается сожрать.
— Вы так думаете? — коротко спросила она, гневно блеснув глазами.
— Я не думаю, я знаю, — высокомерно ответил он. — Боюсь, что вы застряли здесь на ночь.
— Что-о? — выдохнула она, впадая в панику. Ни одну леди не должны видеть в гостинице с незнакомым мужчиной. Это погубит ее репутацию. Уразумев полностью весь ужас положения, она резко села в кровати. Новая жизнь в Англии быстро превращалась в полную катастрофу. — Я не могу остаться тут на ночь! — воскликнула она, пытаясь подняться.
Карина ухватилась за столбик кровати и попыталась встать. Ей это удалось. Она сжала пальцами виски, пытаясь успокоить разгоряченный мозг. Бренди ударило ей в голову. Она не привыкла к крепким напиткам; в голове все плыло и кружилось. Действие солидной дозы бренди на пустой желудок и в состоянии крайнего изнеможения было сокрушительным — она не могла связать двух слов, не то что идти. Но она должна добраться до Грантли! Только, к несчастью, она была слаба, как новорожденный котенок, и боль в руке нисколько не уменьшалась.
— Нет? — спросил вкрадчиво глубокий звучный голос. — И куда вы собираетесь идти?
— Я ухожу, — сказала она, тщетно пытаясь обуздать поднимающуюся панику. — Я... я не могу провести здесь ночь.
— Вы отправитесь пешком? — Ненавистный голос был полон холодной насмешки. — Думаю, не стоит. Не исключено, что вы столкнетесь с другим ночным всадником, который может проявить, — его губы зловеще искривились, — меньше сочувствия, чем я.
— Но я должна добраться до... — Голос ее дрогнул, и она закрыла глаза. Бренди согрело ее и затуманило голову.
— В вашем нынешнем состоянии, — сообщил он ей строго, — вы не пойдете никуда.
Рассчитав момент, когда у нее подкосятся ноги, он подхватил ее на руки. Она что-то прошептала в бессильном протесте, и ее охватила тьма...
Ой-ой, она совсем слабая и сонная, думала Карина, пытаясь выбраться из сна. Рукой или ногой было лень шевельнуть. На пороге сознания она никак не могла собраться с духом и проснуться. Рука перестала пульсировать от боли; это она смутно ощущала. И чувствовала она себя изумительно. Ей снился чудный сон. Ее кто-то ласкал. Кто-то нежно гладил ее ноги, бедра, талию, через тонкую ткань сорочки слегка касался груди.
— Ммм... — простонала она и отдалась приятному поглаживанию.
Ей было хорошо. Невероятно хорошо. Лучше, чем все, что она ощущала прежде. Вовсе не похоже на сон, подумала она, наморщив лоб. Но это должен быть сон. Не способная освободиться от сонного дурмана, она вздохнула и придвинулась ближе, позволяя необъяснимым сладостным ощущениям омывать все тело.
Боже праведный! Бренди произвел удивительное действие. Мурлыча от удовольствия, она чувствовала себя восхитительно слабой и ленивой. Но одновременно трепетала от странного возбуждения. Соски стали твердыми, как будто она промерзла до костей. Но она не мерзла. Совсем напротив! Она вся горела.
Теплое дыхание ласкало ей щеку. Слишком сонная, чтобы подумать, откуда оно взялось, она придвинулась еще ближе. Теплые мягкие губы коснулись ее губ.
Это был не сон! Не мог быть. Она вновь попыталась выбраться из мира грез. Без успеха. Попытка, кажется, лишила ее сил. Она не вполне понимала, что происходит. Но мысли слишком путались, чтобы что-либо понять. И ей было так хорошо, что понимать и не хотелось.
Губы ее раскрылись со вздохом наслаждения и были встречены настойчивой, но теплой и нежной лаской. Мягко простонав, она протянула руку — и наткнулась на грубую мужскую щетину. Это было лицо мужчины. И мужчина лежал рядом с ней!
В приливе паники она распахнула глаза и обнаружила, что смотрит в лукавые глаза. На несколько мгновений у нее закружилась голова. Затем, к своему полному ужасу, она ясно увидела, что негодяй, который чуть не задавил ее до смерти, оказался источником этого сладостного тепла и растущего наслаждения. Он лежал рядом с ней. Ничуть не смущенный. Его расстегнутая рубашка открывала заросшую волосами мускулистую грудь, темные длинные кудри обрамляли красивое лицо. Выглядел он как воплощенный грех.
Мгновенно реальность обрушилась ей на голову. Она немедленно протрезвела и с криком ярости вылетела из постели.
— Вы! — выкрикнула она, еле сдерживая биение сердца. — Что вы делаете в моей постели?
Очевидно, платье ее куда-то исчезло, ибо от смелого оценивающего взгляда ее защищала только прозрачная сорочка. Она схватила с кровати одеяло и торопливо попыталась им прикрыться.
Опершись плечами на спинку кровати, обхватив рукой колено, он выглядел возмутительно спокойным. Похоже даже, что он немного скучал!
Губы его насмешливо скривились, и глубокий вкрадчивый голос ответил:
— Сплю. Вернее, спал, пока прелестная юная ведьма не разбудила меня, прижавшись ко мне своим соблазнительным телом. — Он хладнокровно пожал плечами. — Что я мог сделать, кроме как ответить взаимностью? — Голос звучал хрипловато и совершенно непристойно. И так же мягко, как его грешные ласки несколько секунд назад.
Только с величайшей неохотой, мобилизовав всю свою самодисциплину, он сумел оторваться от ее губ. Он насладился этим нежным поцелуем куда больше, чем мог бы ожидать. Ее раскованная реакция возбудила его свыше всякой меры. Она оказалась невероятно хороша. Да, думал он, вспоминая ее чувственные вздохи и жаждущее гибкое тело, в искусстве соблазна она могла бы научить кое-чему любую куртизанку.
Как давно он занимался любовью с женщиной, которая понимала толк в неторопливых чувственных радостях! Слишком давно. Кто бы мог подумать? Комочек тряпок, выплевывающий оскорбления, превратился в крайне соблазнительную ведьмочку. Хорошо, что он ее не задавил.
Лицо Карины стало пурпурным от стыда. Боже милостивый! Она позволила этому распутнику коснуться ее. И как коснуться! Это было возмутительно! Но, тем не менее, очень приятно. Нет. Более чем приятно. Это было невероятно хорошо. Но она не должна ощущать его блуждающие руки на своей горящей коже. Она не должна вспоминать об этом никогда. Ни разу. По крайней мере, она надеялась, что ей это удастся.
Он протянул большую мужскую руку — без сомнения, ту самую, которая только что так смело ее ласкала, — и похлопал по матрасу. Усмешка подняла уголки чувственных губ, которые только что ее целовали.
— Назад в постель, маленькая ведьмочка. — Порочный блеск мерцал в его темных, прикрытых длинными ресницами глазах. — Мне понравился товар, и я хочу попробовать еще. Не волнуйся, — добавил он с ленивой, понимающей улыбкой. — Внакладе не останешься.
Она вздрогнула и прижала одеяло к подбородку.
— Ничего подобного я не сделаю! — горячо воскликнула она. — За кого вы меня принимаете, сэр? За обычную шлюху?
Его разгоряченный взгляд скользил по ней.
— Очень необычную, без сомнения. — Губы сложились в издевательскую ухмылку.
— Убирайтесь отсюда сию же минуту! — выкрикнула она в ярости.
— И куда прикажете мне убраться? — спросил он, приподняв черную бровь. — Это последняя свободная комната в этом заведении, которое почему-то называется гостиницей.
— По мне, так идите хоть к дьяволу! — крикнула она. — Но вы уйдете! — Она уже визжала.
Беззаботно пожав широкими мускулистыми плечами, он лениво встал с кровати.
— Как пожелаете. Но советую передумать. Позор прятать такое чудное маленькое тельце, — продолжал он мягко. Непристойный взгляд снова скользнул по ней, задержавшись на бурно вздымающейся груди и снова вернувшись к губам. — Вы, моя горячая маленькая ведьмочка, — сказал он, — созданы для наслаждения.
Глаза ее расширились, и она громко сглотнула. Она и представления не имела, что существуют подобные люди, во всяком случае никогда не сталкивалась с ними. Сделав шаг назад, она внезапно запуталась в одеяле и, полная негодования, размахивая руками и ногами, грохнулась на пол.
Губы его невольно скривились. Прочистив горло, он поднес тыльную сторону ладони ко рту, чтобы скрыть ухмылку.
— Позвольте мне. — Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться.
— Я не принимаю помощи от таких, как вы! — пробормотала она. Сражаясь с одеялом, которое норовило слишком туго обернуться вокруг бедер, она ухитрилась встать. Прикрыв одеялом грудь, она воинственно выпятила подбородок и пригвоздила его к месту, где он стоял, уничтожающим взглядом. — Вы, — задыхаясь проговорила она, — оставите эту комнату немедленно. Или я... буду визжать. Уверяю вас, я очень способная по этой части.
— Убежден, что существует очень мало вещей, на которые вы не способны, мадам, — вкрадчиво заметил он.
С этими словами он забрал свои грязные сапоги, валяющийся на стуле жилет и покинул комнату.
Заря застала Карину меряющей шагами свою тесную комнатку. Она не спала больше ни минуты, ибо была глубоко потрясена душераздирающими событиями ночи. И тем, что этот гнусный негодяй с ней сделал. Или едва не сделал.
При одной мысли, как близко она подошла к тому, чтобы стать невинной жертвой этого распутника, ей стало страшно. Нет, простонала она, не невинной. Совсем напротив, она была добровольной партнершей!
Не удивительно, что он усомнился в ее добродетели. Воспользуйся негодяй своим преимуществом, и она вряд ли могла бы кричать об изнасиловании после того, как так льнула к нему. Она вела себя как шлюха! Прижав холодные руки к горящим щекам, она снова застонала. Какое унижение!
Похоже, она по натуре распутница. Иначе чем еще объяснить ее вчерашнее поведение?
Нужно без промедления бежать из этого ужасного трактира. К счастью, она никогда не увидит этого сластолюбца снова. И поскольку он не знает ее имени, то вряд ли будет рассказывать об этом нелестном для нее инциденте.
Сев на кровать, она закрыла лицо руками. Англия — ужасная страна. В Бостоне джентльмены не позволяют себе подобных вещей с молодыми леди. В сущности, в Бостоне вообще никогда не происходит ничего интересного. И конечно, ничего столь волнующего, как прошедшая ночь.
Карина пряталась в своей убогой комнатке до тех пор, пока не уверилась, что презренный грубиян уже покинул трактир. Робко спустившись по скрипучей деревянной лестнице, она вошла в общий зал. Все глаза обратились на нее. Через мгновение она поняла значение такого внимания. Они явно подозревали, что в комнатке наверху произошло что-то неподобающее. И они, конечно, правы! Кровь бросилась ей в лицо. О небо, подумала Карина, поспешно отводя взгляд, она стала падшей женщиной!
Да кто они такие, чтобы осуждать ее? Добрая половина давно потеряла все зубы. Остальные отчаянно нуждались в мыле и щетке. Гордо вздернув подбородок, она проследовала к миссис Хатчинс. И застыла.
Менее чем в десяти футах от нее негодяй, удобно устроившись у стола, с аппетитом поедал яичницу с сосисками. Он взглянул на нее через плечо. Беззастенчивый взгляд снова жадно скользнул по ее телу. Он, что, вообще лишен чувства приличия? Когда он наконец взглянул ей в глаза, она увидела, что ситуация его забавляет. Лицо ее вновь загорелось, она торопливо опустила глаза. Прочистив горло, Кара неуверенно улыбнулась миссис Хатчинс.
— Я должна двигаться. Может кто-нибудь отвезти меня в Грантли?
— Грантли? — сказала миссис Хатчинс и метнула любопытный взгляд в сторону негодяя.
Искорка узнавания мелькнула в его темно-карих глазах. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на нее с самым странным выражением. Как если бы в ее нынешнем положении было что-то комичное.
Его взгляд заставил ее почувствовать себя еще более униженной.
— Да, в Грантли. Кто-нибудь может меня довезти? Я уже страшно опаздываю, — добавила она, бросая полный ненависти взгляд на презренного негодяя.
— Вообще-то я еду в том направлении, — сказал он легким тоном. — Я мог бы завезти вас туда.
Он положил нож и вилку на поднос. Карина бросила взгляд на его длинные изящные пальцы и не могла удержаться, чтобы не вспомнить ощущение этих пальцев на своей коже. Они касались меня повсюду! — подумала она, краснея до корней волос.
Стыда у этого человека нет ни на йоту. Если он думает, что она примет его предложение, он сильно ошибается. Сердито сжав кулаки, она сказала ему об этом в самых недвусмысленных выражениях.
— Вы, сэр, неисправимый негодяй. Вероятно, вы самый грубый человек, которого я имела несчастье встретить. И самый последний человек, с которым я куда-нибудь поеду!
Миссис Хатчинс ахнула.
— О, милочка, вы не должны так говорить с его светлостью!
Глаза Карины расширились, как у совы.
— Его светлость? — воскликнула она, не веря своим ушам. Этот грубиян лорд? — Если передо мной пример лорда этой страны, я и с королем не хотела бы знакомиться, — пробормотала она себе под нос.
К ее удивлению, он откинул голову назад и от души расхохотался.
— В сущности, вы правы. Но дело в том, что для вас есть только один способ попасть в Грантли. А именно, — подчеркнул он со значением, вставая, — со мной. — Искра вновь мелькнула в его орехово-карих глазах.
Она умоляюще поглядела на грязноватых посетителей трактира.
— Неужели никто из вас не может помочь? Я... я щедро вознагражу вас за труды... — Голос ее пресекся. Эти отвратительные люди рассматривали ее с открытым вожделением.
— Неужели, миледи? В таком случае мы будем более чем счастливы помочь, — ответили они нестройным хором, созерцая ее с похотливым удовольствием.
Карина сделала шаг назад. Что за ужасное положение! Значит, этот негодяй ее единственная возможность?
Господи, что же делать? Затерянная посреди Англии, она провела ночь в постели с презренным распутником. Теперь ее репутация, вероятно, безвозвратно утрачена.
Ущерб уже нанесен. Выхода нет. Придется согласиться на его предложение. Другие обитатели трактира кажутся еще менее надежными. При взгляде на надменное лицо негодяя она с неудовольствием поджала губы.
— Очень хорошо, — сказала она напряженным голосом. — Я согласна.
Он скрестил руки на груди, и медленная улыбка триумфа расползлась по его лицу.
— Я был уверен, что вы передумаете, — сухо заметил он.
— Я подожду вас у конюшен, — резко сказала она и, высоко подняв голову, вылетела из прокуренной комнаты на ледяной утренний воздух.
Он покачал головой. Очевидно, девчушка привыкла отдавать приказания. И платить за услуги! Любопытно. Посмеиваясь про себя, он бросил на стол несколько монет и вышел из трактира.
— Вы, должно быть, промерзли до костей, — сказал он, подходя к ней сзади. — Вот, возьмите мой плащ.
Он снял теплый плащ и попытался укутать ее, но она отступила, отрицательно качнув головой.
Пожав плечами, он набросил плащ себе на плечи. Затем вывел из конюшни своего громадного коня. Карина снова была поражена размером и — неохотно призналась она себе — красотой животного. Без малейшего напряжения сильные руки обхватили ее талию и мягко усадили в седло. Она торопливо поправила юбки, прикрывая ноги. Хихикнув над ее скромностью, он сел в седло позади нее. Прижав ее к себе, он пустил громадного жеребца рысью.
— Вы слишком крепко меня держите, — резко проговорила она.
— Я не хочу, чтобы вы упали, — ответил он тихим голосом. Горячее дыхание согревало ей ухо. — Вы, кажется, весьма подвержены несчастным случаям. Я, во всяком случае, уже по горло сыт вашими неприятностями.
Ее пробрала конвульсивная дрожь. Не от его подавляющей близости или теплоты его дыхания, уверила она себя. Она просто замерзла. Только и всего.
— Но вы как лед, — проговорил он, прижимаясь лицом к ее щеке.
И прежде чем она смогла возразить, он распахнул плащ и окутал ее мягким ласковым теплом. Жар его тела просачивался в нее. Она чувствовала его литые мускулистые бедра. Что за неловкая ситуация!
— Я искренне надеюсь, что вы знаете дорогу в Грантли, — сухо пробормотала она и поерзала в тщетной попытке отодвинуться от него подальше.
Он рассмеялся глубоким горловым смехом.
— О, я отлично ее знаю. Сидите на месте, — приказал он, прижимая ее к себе. — Или вы предпочитаете мерзнуть?
Тепло его дыхания бросало ее в дрожь. Она действительно мерзла. Рука ужасно болела, а его близость, хоть и нежеланная, согревала ее. Она закрыла глаза и откинула голову ему на грудь. Осталось немного, она еще самую малость потерпит его объятия, а потом освободится от негодяя. Навсегда.
Горечь стыда со временем рассеется, и все это покажется давним дурным сном. И чем скорее она забудет его теплые и влажные губы, тем лучше.
Поворачивая лошадь, он наклонился вперед, коснулся щекой щеки Карины, и ее сердце сразу забилось чаще.
— Вот Грантли, — проговорил он, указывая вперед сквозь туман.
Быстро отвернувшись, она отшатнулась от него. Глядя на каменное здание, частично скрытое утренним туманом, она внутренне ахнула. Оно было громадным. Скорее замок, чем дом. Неужели и здешние обитатели выглядят так же зловеще?
При одной мысли о том, какое впечатление она произведет на своего опекуна, она съежилась. Прибыть на рассвете, в платье, когда-то элегантном, но теперь мятом и грязном, верхом на одной лошади с незнакомым мужчиной. Без сомнения, они подумают, что она весьма эксцентричная особа. Даже аморальная, если всплывет эпизод в трактире.
Она всегда вела спокойную упорядоченную жизнь, никаких бедствий не выпадало на ее долю за все восемнадцать лет. Почему же именно теперь, когда она осталась совсем одинокой в целом свете и должна знакомиться со своей будущей семьей, вся ее жизнь пошла наперекосяк?
Ущерб необходимо ограничить. Абсолютно ясно одно: ее не должны видеть с этим скандальным типом.
Он спешился, и не успела она его остановить, как две сильные руки сомкнулись у нее на талии и сняли ее с седла.
— С вами все в порядке? — спросил он бархатным голосом.
Руки на талии не разжимались. Он привлек ее еще ближе, слишком близко. Ее широкие юбки обвились вокруг его ног, и она почувствовала, как большие пальцы ласкают ей бедра.
— Да, — прошептала она, слишком занятая своими путаными мыслями, чтобы заметить неприличие позы.
В ледяном воздухе раннего утра ее опять пробрала дрожь. Он прижал ее к себе. Она заглянула в его темные глаза, на мгновение околдованная загадочными золотыми искорками. Где-то в затаенном уголке сознания мелькнула мысль: вот как бывает перед тем, как мужчина целует женщину. Сердце готово было выскочить из груди. Он же собирается поцеловать меня! О нет! Еще раз!
Он поднял руку и слегка погладил ее розовую щеку. Как она очаровательна! Просто создана для поцелуев. Можно потеряться в глубине этих синих глазах. Нет, утонуть.
— Я... — пролепетала она, облизывая губы невинно и одновременно соблазнительно, — не разрешаю вам меня поцеловать.
Он провел пальцем по ее щеке и подбородку и улыбнулся.
— Вы отказываете голодающему в манне небесной?
Желудок ее сжался. Она смотрела в его черные горящие глаза.
— Что? — прошептала она, в страхе шаря глазами по его лицу.
И тут он припал к ее губам в огненном, страстном поцелуе. Почувствовав горячий, влажный, требовательный рот, она чуть не лишилась чувств. Руки его вновь сомкнулись на ее талии. Со стоном наслаждения он углубил поцелуй. Рука его скользнула вверх и погрузилась в массу ее волос.
Язык смело раздвинул ей губы, и ее охватила паника. С бешеным усилием она уперлась негодяю в грудь кулаками. Когда он наконец отпустил ее, то в награду получил жестокую пощечину.
Слабая и задыхающаяся, она неловко сделала шаг назад. Тупо глядя на него, сконфуженная собственной невольной реакцией, испуганная его страстью, она вытерла рот тыльной стороной ладони, чтобы стереть его поцелуй. Пытаясь успокоиться, она выдохнула с негодованием:
— Вы... вы не джентльмен, сэр!
Он откинул черноволосую голову и рассмеялся.
— А вы только сейчас это заметили? — Золотистые искорки в глазах сверкали насмешкой.
Переведя дыхание, она прошипела:
— Да, не джентльмен! Вы показали себя повесой и негодяем с самого начала. Надеюсь никогда больше не увидеть вас. — И подобрав разорванные и грязные юбки, она бросилась прочь, лишив его возможности ответить.
Улыбаясь про себя, он наблюдал, как она бежала. Он планировал этот поцелуй не больше, чем намеревался ласкать ее чудное маленькое тело прошедшей ночью. Но проклятая комната оказалась слишком холодной, а постель — слишком соблазнительной, чтобы воспротивиться искушению. Но он не сожалел. Ни на минуту. В общем-то, думал он, потирая горящую щеку, дело того стоит.
Добежав сквозь клубящийся туман до замка, Карина взлетела по мраморным ступеням. Боже, молилась она, поднимая бронзовый дверной молоток, пусть кто-нибудь откроет. Глаза ее невольно закрылись, и она прижалась лбом к огромной черной полированной двери. Но никто не отозвался. В нетерпении она постучала снова, на этот раз кулаком. Массивная дверь со скрипом отворилась. Перед ней стоял седой старик, одетый в ночную рубашку и халат. Дворецкий, по-видимому.
— Я мисс Симпсон, — задыхаясь выпалила она. Но, очевидно, ее имя ничего не значило для неповоротливого старика, ибо он просто смотрел на нее сверху вниз с заметной неприязнью. — Я приехала сюда жить. Из Америки, — продолжала она нетерпеливо, пытаясь заглянуть через плечо старого стража. — Могу я войти?
Ему явно не хотелось впускать забрызганную грязью девицу, но он все-таки дал ей войти и велел подождать у двери.
Образ пылкого негодяя тут же вернулся к ней. Даже мысль о нем заставляла ее жестоко краснеть от смущения. Как могла она стоять, как глупая кукла, и позволять ему себя целовать? А прошедшая ночь! От стыда она зажмурила глаза и подавила жалостный стон. Она была так измучена тогда. И бренди, который он влил ей в горло...
При обычных обстоятельствах она успешно отвергла бы его авансы, невзирая на то, что он был самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. Боже милосердный! А как он целовался!.. Сама порочность. Без сомнения, ибо это было куда больше, чем легкая ласка или беглый поцелуй в губы. Их губы сливались. Она никогда не думала, что поцелуй может быть таким интимным. Но, по правде сказать, ее никогда и не целовали. Все ее, очевидно неверные, впечатления были основаны на девичьих пересудах. Она призналась себе, что поцелуй негодяя дал ей наслаждение. Очень большое. Быть может, слишком большое.
Наконец появился другой седовласый джентльмен, также в халате поверх ночной рубашки, но немного моложе первого.
— Моя дорогая девочка, но вы ужасно выглядите. Пожалуйста, входите, входите!
Он провел ее в большой холл. По дороге она робко представилась:
— Я Карина Симпсон из Бостона.
— Ну конечно! А я герцог Оверфилд, но вы можете называть меня дядя Чарлз. Мы получили ваше письмо, но думали, что вы приедете после двадцатого. Неважно. Добро пожаловать, добро пожаловать, дорогая! — Он озабоченно ее разглядывал. — Что с вами случилось? Несчастный случай? — Во взгляде читалось серьезное беспокойство. — И где ваш багаж? Как вы сюда попали в такую рань? — спросил он уже с мрачным выражением на лице.
— Я... — начала было Карина и тут же захлопнула рот. Ее история слишком фантастична. Никто ей не поверит.
— Чарлз! — воззвал высокий женский голос с верхушки лестницы. — Там все в порядке? У кого такие ужасные манеры? Кто рискнул приехать в столь ранний час? — Пышная пожилая дама в белой ночной сорочке с кружевами и ночном чепце (конечно, сама герцогиня Оверфилд) спускалась с лестницы. — Что такое, Чарлз? — Она явно была недовольна тем, что застала мужа с молодой женщиной, похожей на нищенку. — У бедняжки несчастье?
Герцог нахмурился и прочистил горло.
— Э... нет. Дорогая, это Карина. Карина Симпсон.
Глаза герцогини расширились от изумления.
— Боже, дитя мое! Что с вами произошло? На вас напали? О, Чарлз, — она поднесла руку к горлу, — на бедную девушку напали бродяги!
— Нет! На меня никто не нападал. — Карина почти кричала; ее обычно спокойная, сдержанная манера поведения изменила ей. Спохватившись и понизив голос, она попыталась объяснить: — Я... то есть... э-э... Со мной произошел несчастный случай.
— Несчастный случай? Но, дорогая, какого рода? — воскликнула герцогиня, глядя на гостью во все глаза. — Посреди ночи для беззащитной молодой девушки небезопасно... О Господи! Вам надо выпить бренди и успокоиться, а то, не дай Бог, получите лихорадку.
Герцогиня провела Карину в библиотеку. Там она усадила ее в удобное кресло и, усевшись напротив, сказала:
— А теперь расскажите нам все-все. — В ее глазах горел огонек любопытства.
Герцог, засунув руки в карманы шелкового халата, следовал за женой. Он предложил Карине бренди.
— Да, моя дорогая, — сказал он, протягивая ей большой бокал, — пожалуйста, расскажите нам, что с вами стряслось.
Карина глотнула бренди и улыбнулась герцогине. У нее было милое лицо, и Карине она сразу понравилась. Ее любопытство свидетельствовало, что молодые женщины в подобном виде появлялись в Грантли крайне редко. И уж в особенности не леди из Бостона.
Герцог, с другой стороны, казался искренне обеспокоенным. Его пронизывающие глаза напоминали... Нет, подумала она, зажмуриваясь, я не должна вспоминать этого ужасного человека. Но их горячее объятие рисовалось ей с ужасной ясностью. Она еще вся горела от его жгучего поцелуя!
Переведя дыхание, она ухитрилась рассказать об основных моментах своего приключения, опустив, разумеется, наиболее скандальные детали. Она не сочла нужным упомянуть о ночи в трактире. Или о негодяе.
— Вы говорите, что шли пешком всю дорогу? Даже после того, как эта дикая лошадь сшибла вас и убежала? — спросил наконец герцог, подозрительно приподняв седую бровь.
Карина поняла, что он ей не поверил. Правда, однако, была слишком уж скандальной. Если бы они знали, что она провела ночь в трактире с незнакомцем, которому позволила такие возмутительные вольности, у них сложилось бы весьма нелестное представление о ее моральном облике. И правильно! Она сама-то не могла себе поверить.
Она глотнула бренди. Возникло чувство опасности. Что, если ее поймают на лжи? Желудок свело спазмом.
— Ну, моя дорогая, вы, должно быть, совсем без сил, — заметила герцогиня, совершенно удовлетворенная смехотворной историей Карины. — Мы пошлем кого-нибудь из парней привезти ваш багаж. Вы должны называть меня тетей Генриеттой.
Карина не могла сдержать теплой улыбки.
— А вы называйте меня Карой, как все в Бостоне.
Тетя Генриетта радостно вздохнула.
— Мы так счастливы, что вы будете жить с нами, хотя и не ожидали вас в такой час. — Она весело фыркнула. — Ваша комната уже готова.
Герцог, глядя на Карину, задумчиво потирал подбородок.
— Вам нужен доктор, дорогая? — спросил он. — Может быть, вы все же сломали руку.
Карина сверкнула глазами.
— Нет! Она не сломана. Просто ушиб и ссадина. Я могу ей шевелить, — заявила она, показывая ему руку. — Я... я сама ее осмотрела. Сломанных костей нет.
Точнее, ее осматривал этот похотливый негодяй. К своему неудовольствию, она поймала себя на вопросе: сколько женских тел он «осматривал» в свое время?
— Какая вы сообразительная девушка! — воскликнула герцогиня, хлопая в ладоши. — Я бы никогда не догадалась.
Вы никогда не узнаете, насколько я сообразительная, грустно подумала Карина.
— Да, — сказал герцог. — Я тоже.
Карина чувствовала себя гадкой. Что за скверное начало новой жизни. Но у нее почти нет выбора. Если ее опекун почует кошмарную истину, она пропала!
Двери библиотеки распахнулись, и герцог обернулся.
— О, Алекс! Присоединяйся к нам. У нас гостья. — Герцог наблюдал за Кариной со странным любопытством. — Я хотел бы вам представить своего сына.
Карина поднялась с кресла и напялила на запачканное лицо приветливую улыбку. Она взглянула на вошедшего, и у нее перехватило дыхание. От ужаса закружилась голова. Пальцы вцепились в спинку кресла.
Она стояла, ошеломленная и глубоко потрясенная. Это был он! Что за адское невезение! Сын герцога! Ну и положение!
— Удовольствие для меня. — Дьявольски сверкнув глазами, он взял ее левую руку и нежно поднес к губам.
Она почувствовала, что вся кровь отхлынула от лица. Сердце яростно колотилось в груди, а в ушах раздавался громкий звон. Все поплыло у нее перед глазами, и комната начала вращаться.
— Она собирается упасть в обморок, — произнес ненавистный голос.
Что она и не замедлила сделать.
Карина открыла глаза и сощурилась от солнечного света, вливавшегося в два огромных окна. Еще как следует не проснувшись, она попыталась определить, где находится. Очевидно, в своей спальне.
Мебель была резная, орехового дерева, с причудливым орнаментом из цветов и фруктов. Кровать была просто гигантской. В ней свободно уместились бы три человека. Балдахин над ней был сшит из розовой ткани со сложным орнаментом. Стены украшали шелковые обои замысловатого цветочного рисунка в розовых, голубых и зеленых тонах. Комната была великолепна и отличалась от ее комнаты в Бостоне как небо от земли. Она почувствовала в сердце укол горя, но взяла себя в руки. Мать сама хотела, чтобы она начала новую жизнь.
Обнаружив у кровати поднос с завтраком, девушка оживилась. Она умирала с голоду. Откинув одеяло, она выпрыгнула из кровати. Поймав на секунду свое отражение в. зеркале, она невольно рассмеялась. Ночная сорочка герцогини превратила ее в ребенка! Кружевные манжеты закрывали пальцы, а вырез открывал слишком много. Кто же меня раздевал? — подумала она и села на кровать. Последняя ночь! Скандальные события этой ночи вновь затопили ее мысли, и она со стоном закрыла лицо руками.
К счастью, самообвинения были прерваны ощущением паники. Неужели он им рассказал? Она поднялась и принялась мерить комнату шагами. Ей придется имитировать полное непонимание в ответ на его обвинения, признать правду было бы фатальной ошибкой. Она провела рукой по безнадежно спутанным волосам и вздохнула, чувствуя себя глубоко несчастной.
Ясно, что единственным разумным существом в этом семействе была герцогиня. Она приняла на веру ее историю не моргнув глазом. Карина погрузилась в большое кресло рядом с подносом и откусила кусок тоста.
В дверь постучали, и тетя Генриетта просунула голову в комнату.
— А, так вы уже встали, моя дорогая.
Кара улыбнулась и кивнула.
— Пожалуйста, входите. Боюсь, от меня масса хлопот, — проговорила она, глядя в чашку. — Так мило, что вы подобрали бездомного котенка.
— Бог мой, да нет. Моя дорогая девочка, ваш отец был самый близкий друг Чарлза, — сказала тетя Генриетта, плюхаясь на край кровати. Она потрепала Кару по плечу своей теплой пухлой рукой.
Кара была удивлена. Она поставила чашку обратно на серебряный поднос.
— Что вы имеете в виду? Самый близкий друг? Я впервые услышала о вашей семье два месяца назад. Моя мать ни разу даже не упоминала ваше имя.
Рука тети Генриетты взлетела к губам, и она немного побледнела.
— Я понятия не имею почему. Чарлз так часто говорил о вашем отце, а вы ничего не слышали об их дружбе. Я... я уверена, это какое-то недоразумение. Ничего более.
— Мой отец умер, когда я была совсем ребенком. Я очень мало о нем знаю. Когда он встретил дядю Чарлза? — спросила она тревожно.
Тетя Генриетта вздохнула.
— Ну, моя дорогая, я могу вам поведать только то немногое, что знаю сама. Чарлз кое-что мне рассказал, прежде чем вы приехали сюда. Не думаю, — продолжала она, нервно поглядывая на Кару, — что принесу какой-нибудь вред, если поделюсь с вами. Насколько я понимаю, ваш отец был единственным сыном лорда Идена, герцога Рэвенвуда. Тут они с Чарлзом были товарищи по несчастью. Видите ли, брат Чарлза умер, и Чарлз тоже был единственным ребенком. По-видимому, Далтоны и Идены каждое лето проводили вместе. Их отцы были лучшими друзьями. Естественно, мальчики прочно привязались друг к другу. Они вместе учились в Оксфорде и до конца оставались самыми лучшими друзьями. С вашим отцом, как вы должны знать, случилось несчастье, когда вы были совсем маленькой. В отчаянии ваша бедная милая мама бежала в Америку. Кажется, у нее там была тетя или кто-то в этом роде.
— Кузина Виктория, — сказала Кара. — Она скончалась несколько лет назад. Но мое имя Симпсон, а не Иден.
Глаза тети Генриетты расширились, и она вновь поднесла руку к губам. Резко поднявшись, она проговорила:
— Ну, э-э... ваша мать, должно быть, сменила фамилию, переехав в Америку. — Она явно волновалась. — Это не имеет значения, — заметила она, закрывая тему одним мановением пухленькой ручки. — Чай в зеленой гостиной в четыре часа. — С этими словами, окутанная волнами пурпурной тафты, она поспешила прочь из комнаты.
Карина задумчиво наморщила лоб. Она не знала, что и думать об этих новостях.
Приняв ванну и отдохнув несколько часов в своей комнате, Кара спустилась к чаю. Дом был обставлен роскошно. Большие картины украшали мраморную лестницу. Некоторые из них изображали всадников, и Кара, по вполне понятным причинам, не задержала на них взгляда. Но другие портреты, по все видимости предков Далтонов, привлекли ее внимание.
В свете дня холл, показавшийся вначале зловещим, выглядел ярким и приветливым. Это впечатление усиливали расставленные кругом вазы с цветами.
Собравшись с мыслями, она сделала глубокий вдох и отворила дверь. Нет причины нервничать только потому, что сын герцога оказался несносным невежей! И она провела с ним ночь...
Дядя Чарлз встал при ее появлении.
— А, моя дорогая Карина, — сказал он, взяв ее за руку и усаживая на полосатый диван. — Как вы чудно выглядите. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?
Кара приветливо улыбнулась.
— Да, благодарю вас. Я должна извиниться, но боюсь, что эскапады прошедшей ночи меня совершенно измотали.
— Чепуха! Мы одна семья. Будьте как дома, — сказал дядя Чарлз, ласково погладив ее по руке.
Карина еще раз улыбнулась и приняла чашку горячего чая. Откуда у такого доброго, милого человека такой отталкивающий сын. Она услышала горловой смешок и подняла глаза.
Алекс с характерным надменным видом пил чай, сидя на подоконнике. Кара с неудовольствием поджала губы. Он был очень красив. Казалось, что этот дурно воспитанный человек стал еще красивее. Желтовато-коричневые панталоны, белая рубашка и желтый бархатный жилет облегали его фигуру, ничего не оставляя воображению. Уголки губ его слегка приподнялись, как будто он прочел ее мысли, и он склонил голову, благодаря за невысказанный комплимент. Она невольно покраснела и быстро отвернулась.
Он спрыгнул с подоконника и неторопливо прошествовал — пожалуй, это наиболее точное слово, подумала Кара — через комнату налить себе еще чаю. Стремясь избежать его взгляда, она уставилась в пол.
Она испытывала колоссальное облегчение. Очевидно, он не рассказал о наиболее скандальных аспектах позорных ночных приключений. Хотя бы тут проявил осмотрительность. Но как долго она может полагаться на его скромность? Она чувствовала, что такой распутник вполне способен опуститься до шантажа.
Правильнее всего будет игнорировать заносчивого негодяя. Конечно, теперь это весьма затруднительно, учитывая, что он устроился рядом с ней на диване, причем близко до неприличия. Вежливо слушая светскую болтовню герцогини о погоде, она отодвинулась. Но, как она ни пыталась, ей это никак не удавалось. Чем больше она сжималась в комочек, тем больше он, казалось, увеличивался. Либо диван был ужасно узким, либо этот человек был гигантом.
Каждый раз, когда она отодвигалась, он придвигался на дюйм ближе. Ощущение близости его тела страшно ее смущало. Его мускулистое бедро прижималось к ней, и тепло его тела проникало сквозь тонкое муслиновое платье. Ей стало жарко. Она попыталась, правда безуспешно, забыть о его близости и сосредоточиться на разговоре.
— Как ваша рука, Кара? — спросила тетя Генриетта, мягко поднимая кружева на манжете, чтобы осмотреть ссадину. — Чарлз, я все же думаю, что это выглядит не лучшим образом, — нахмурившись резюмировала она.
— Все прекрасно, благодарю вас, — вежливо произнесла Карина и поставила чашку на блюдце, пока окружающие не заметили, как дрожит ее рука. Прочистив горло, она торопливо сменила тему. — Я была бы рада посмотреть поместье, — сказала она весело.
Завороженный ее близостью, Алекс лениво протянул:
— Прямо сейчас?
Кара обратила на него холодный вежливый взгляд.
Она очаровательна, думал Алекс. Такая милая и скромная. Ничего общего с дерзкой девчонкой прошедшего вечера. А какая красавица! А ее рот? Он просто создан для поцелуев!
Карина, как будто прочитав его мысли, слегка покраснела и опустила ресницы.
— Я уверена, кто-нибудь из слуг все мне покажет, — сказала она чопорно, отодвигаясь в дальний угол дивана. Но больше двигаться было некуда, ее бедро уже уперлось в подлокотник!
— И слушать не желаю, — произнес он, бросая ей игривую усмешку. — Я буду счастлив проводить вас. — Его горячий взгляд скользнул по тесному лифу ее платья.
Кара отчаянно покраснела. Какое самомнение! Похоже, он думает, будто она так околдована, что не в состоянии сопротивляться его очаровательному обществу.
— Нет! — выпалила она. — Не стоит беспокоиться обо мне, сэр. Мне не требуются ваши услуги, — добавила она холодно.
— Но, моя дорогая, — воскликнула удивленная тетя Генриетта. — Алексу доставит огромное удовольствие показать вам поместье. Правда, Алекс?
— Более чем удовольствие. — Голос его звучал как ласка.
Кара взглянула на него. Есть ли пределы этому безумному самодовольству? Темные порочные глаза бесстыдно следили за ее замешательством. А улыбка эта могла заставить покраснеть даже закаленную шлюху.
— Ну что ж, будем считать, что вы меня убедили, — чопорно произнесла Карина.
— Да, — согласился герцог, — Алекс знает поместье лучше всех. Он здесь вырос, знаете ли.
— Я жду вас, — сказал Алекс, глядя ей в глаза.
Покраснев до корней волос, Карина отвела взгляд. Настоящий дьявол! Она повернулась к старому герцогу.
— Я слышала, вы с моим отцом были большими друзьями.
Герцог казался удивленным.
— В самом деле? Почему вы так думаете? — Тон его несколько помрачнел.
Чашка тети Генриетты громко звякнула о блюдце, и она нервно взглянула на мужа. Тот нахмурился. Кусая губу, она робко сказала:
— Боюсь, это моя вина, Чарлз. Утром у меня сорвалось с языка. Я... я не имела в виду...
— Неважно, — заметил герцог, отметая тему красноречивым жестом руки.
— Но я не вижу тут вреда, Чарлз, — быстро продолжала герцогиня. — В конце концов, она когда-нибудь узнает...
— Не будем говорить об этом, — процедил герцог, заставив замолчать свою болтушку-жену.
Тетя Генриетта заметно побледнела.
— Нет, конечно нет. Я не должна была говорить, — пробормотала она, покорно склоняя голову.
— Не имеет значения, дорогая. Так как насчет прогулки? — спросил герцог сына, посылая ему многозначительный взгляд.
— Превосходная идея. — Алекс быстро поднялся. — Идемте, — сказал он, предлагая Карине руку.
Девушка метнула в него холодный взгляд и не взяла руки. Поднимаясь с дивана, она взглянула на испуганную тетю Генриетту, на мрачного герцога и нахмурилась. Ну и семейка! Почему она не должна знать об отце?
— Надеюсь, я не сказала ничего предосудительного, — проговорила она с покаянным видом.
Герцог выдавил из себя улыбку.
— Конечно нет, дорогая. Вы скажете мне, что вы думаете о Грантли, когда его посмотрите. — И, открыв дверь, он почти вытолкнул ее в холл.
Она неопределенно улыбнулась и кивнула. Но неприятное чувство, что от нее что-то скрывают, не проходило.
Алекс взял руку Карины и положил на свою. Они шли по зеленому газону к знаменитым садам Грантли.
— Пустите меня, сэр, — яростно сказала она.
Но он держал ее крепко.
— Я чувствую себя обязанным, — прошептал он ей в ухо, — держаться поближе к вам. Вы, кажется, имеете довольно неудобную привычку падать в обморок.
Сделав над собой усилие, Карина проигнорировала это замечание.
— Скажите мне, — продолжал он мягким низким голосом, и невольно волнение охватило ее. — Вы падаете в обморок только рядом со мной или с другими мужчинами тоже?
Ее большие голубые глаза сверкнули гневом.
— Разумеется нет!
Он усмехнулся. Невыносимая, всезнающая усмешка.
— Ага. Начнем осмотр с конюшен? — спросил он, издевательски выгибая бровь.
— Я не имею желания оставаться в вашем обществе минутой дольше, чем это необходимо, — прошипела она и вырвала руку.
Он нахмурился.
— Быть может, конюшни не самое подходящее место для начала. Вы, кажется, не любите лошадей.
— Напротив, — быстро парировала она. — Я довольно опытная наездница.
— В самом деле? — В его голосе прозвучало нарочитое сомнение.
Она остановилась и резко повернулась к нему.
— Сэр, вы самый невоспитанный человек, которого я когда-либо встречала. Как вы смеете смотреть мне в глаза после вашего возмутительного поведения прошлой ночью?
Послышался снисходительный смешок.
— Вы даже не представляете, как я был удивлен, узнав, кто вы, поверьте мне, — протянул он. — Ваше поведение вчера вечером произвело на меня, честно говоря, другое впечатление.
— Мое поведение?! — Она скрипнула зубами.
— Не волнуйтесь, ваша тайна не будет раскрыта. — Уголок его рта приподнялся. — Мне и в голову не придет рассказать отцу о том, как вы нежились в моих объятиях, — заверил он ее, небрежно прислонясь широким плечом к стволу громадного вяза. — Это, моя дорогая, будет наш маленький секрет.
— Презренный негодяй! — простонала она. — Я вовсе не нежилась. — Ну конечно, нежилась, и этот факт по-прежнему приводил ее в замешательство. — И вы не раскаиваетесь?
— В чем тут каяться? — Он скрестил руки на груди. — Я наслаждался каждой минутой. И никогда не испорчу то маленькое удовольствие, которое мы разделили, дурацкими сожалениями. — Он с усмешкой смотрел в ее яростные, негодующие голубые глаза.
— Удовольствие! — возмутилась она. — Вы просто безответственный распутник. Вас, очевидно, не заботит ваша репутация?!
— Репутация? — повторил он, имитируя смущение. — Ну какая у меня репутация?
— Интересно, скольких девиц, пользуясь их бедственным положением, вы заманили в трактиры?
— Обычно, когда я вижу привидение посреди дороги, я списываю это на туман или на лишний стакан. Но в данном случае я имел несчастье поддаться вашим чарам.
— Я польщена, но боюсь, не нахожу это забавным. То, к чему вы относитесь легко, на самом деле серьезно. А теперь, будьте добры, уходите. Уверена, вас ждут великие дела. Умоляю, не позволяйте мне задерживать вас.
Она повернулась к нему спиной и зашагала через лужайку к дому.
Алекс потряс головой и рассмеялся, наблюдая, как она удаляется от него широкими шагами. Вся ее фигура, казалось, источала ярость. В мире нет другой такой девушки. Он хотел ее больше, чем любую другую женщину. Большинство женщин только позволяли себя целовать или, напротив, осыпали его поцелуями. Только не Кара. Она отдавалась поцелуям. И наслаждалась ими. В этом он не сомневался, несмотря на ее протесты. Он знал достаточно женщин, чтобы уловить разницу.
Восхищаясь покачиванием бедер потенциальной распутницы, он со вздохом признал, что начало было многообещающим. Он сожалел лишь о том, что, как правило, не соблазнял юных невинных девушек, как ни велико было искушение.
Вернувшись в дом, Карина застала дядю Чарлза ожидающим ее в мраморном фойе.
— Вам не понравилось поместье? — спросил он с удивлением.
— О нет, милорд, Грантли — очаровательное место, — поспешила она ответить. Это вашего сына я терпеть не могу. — Я все еще немного потрясена своими приключениями прошедшей ночи. Я собираюсь еще немного отдохнуть после обеда.
— Разумно, — ответил он, наклонив голову. — Знаете, вы точный портрет вашей матери. Это поразило меня утром, когда я впервые увидел вас, но сейчас даже больше. Ваши манеры, вы вся... Просто удивительно.
Лицо Карины изменилось. Спазм боли сжал ей сердце, когда она вспомнила мать.
Герцог наморщил лоб.
— Сожалею, моя дорогая, если я напомнил вам о вашем горе, — проговорил он, заметив ее внезапную печаль.
— Ничего, я справлюсь. Просто иногда это трудно, — грустно призналась она. — Я понятия не имела, что вы знали мою мать или отца до сегодняшнего утра, когда тетя Генриетта сказала, что вы росли вместе с отцом. Вы были лучшими друзьями? Я никогда не слышала имени Далтонов, пока мать... — она нервно сглотнула, — то есть только когда прочитала завещание.
— Генриетта говорила об этом? Что именно она вам сказала? — Глаза его сузились.
Кара пожала плечами.
— Не много, только то, что вы и мой отец были большими друзьями. Одна вещь, правда, ставит меня в тупик. Почему моя мать сменила фамилию на Симпсон?
— Генриетта склонна преувеличивать, — пробормотал он.
— Понимаю. Выходит, вы и мой отец не были лучшими друзьями, — констатировала Кара.
Он покачал головой по поводу ее хитрости и улыбнулся.
— Ладно. В конце концов, нет вреда в том, что вы узнаете. Да, мы были очень хорошими друзьями. С детства. С вашим отцом мы вместе росли. Все это было очень давно и не имеет значения теперь. — Говоря это, он смотрел в окно, глаза его были подернуты дымкой, как будто он вспоминал то время. — Ваш отец гордился бы вами, моя дорогая.
— Какой он был? — спросила она, не в силах скрыть возбуждение.
Герцог посмотрел на нее, очевидно удивленный вопросом.
— Он был моим союзником, — проговорил он. — Я обязан ему жизнью. — Он говорил ровным, уравновешенным тоном. — Я поклялся защищать вас и заботиться о вас.
Кара нахмурилась. Что за странные слова! В настоящий момент она нуждается в «защите» только от сына герцога.
— Защищать меня? — воскликнула она с невольным смехом, забулькавшим в горле. — От чего?
Глаза герцога задумчиво скользнули по ее лицу. Наступило неловкое молчание. Кара отвернулась.
— Семья отца живет здесь? В Англии?
— Нет, — ответил он резко. — Вы последняя, кто остался в живых из его семьи.
Она бросила на него испуганный взгляд, пораженная его резкостью.
— Я не знала. Я так мало знаю об отце и так много хотела бы узнать. Вы мне расскажете?
Он пожал плечами.
— Тут нечего рассказывать. Он очень любил вашу мать и вас. Вот все, что вам нужно знать. Не суйте нос в вещи, о которых лучше забыть, — сказал он грубо. — Это приведет только к сердечной боли и несчастьям.
Ошеломленная Кара смотрела во все глаза на сурового человека, стоявшего перед ней.
— Я не хотела расстраивать вас, дядя, — мягко сказала она.
Черты его лица смягчились, он улыбнулся и ласково потрепал ее по руке.
— Вы не можете меня обидеть, дорогая. Никогда. Оставим прошлое в покое.
В полном замешательстве, но не смея настаивать дальше, Кара позволила ему увести себя в большой холл, чтобы продемонстрировать ей свою коллекцию живописи.
К своему острому неудовольствию, Карина была вынуждена принять эскорт Алекса к обеденному столу. Весь день ей удавалось избегать этого наглеца, но за обедом встреча была неизбежной.
— Так вы думаете, что я исчадие порока, не так ли?
— Я думаю, что вы большой негодяй. Безусловно, ни один джентльмен не станет говорить с леди так нагло, как вы сегодня, — проговорила она одними губами.
— Я хотел бы напомнить вам, что, не будь я джентльменом, вчерашний вечер мог бы кончиться несколько иначе, — прошептал он ей в ушко.
Кара застыла и стиснула зубы.
— Не вижу, каким образом?
— Насколько я помню, вы были более чем готовы продолжить наше романтическое приключение. Должен признать, что ваше поведение граничило с распутством.
Щеки ее запылали от гнева и стыда.
— Я была не в себе, — яростно прошептала она. — Это все бренди.
Если бы она знала о лаудануме, она бы ему голову откусила. Лучше держать эту существенную для дела информацию при себе.
— Боюсь, что ваши мотивы очевидны. Не пытайтесь отрицать, что я вас очень привлекаю.
— Я вас ненавижу!
— Милое нежное сердце. Вы собираетесь устраивать скандалы всюду, где появляетесь?
Они вошли в столовую, и Алекс любезно отодвинул для Карины стул.
— Если бы вы не были таким бесстыжим негодяем, — прошипела она, — не было бы и повода для скандала.
— О да, но тогда я не пользовался бы преимуществами вашего внимания, как теперь.
Она подавила желание ударить его по самовлюбленной физиономии.
— Убеждена, что вы, сэр, человек совершенно неисправимый.
— Попытайтесь выкинуть грубые слова из вашей хорошенькой головки. Я не хочу вспоминать прошлую ночь. У меня странное чувство, что у большинства сложилось бы вполне однозначное мнение, узнай они о вашем поведении, — прошептал он ей в ухо. От его дыхания по всему телу побежали сладостные мурашки.
Выпрямив спину, Карина стиснула зубы. Он самый низкий, гадкий, отвратительный человек из всех, кого она когда-либо встречала. В ее лексиконе не было достаточно сильных слов, чтобы его охарактеризовать. Она должна была догадаться, что он будет ее шантажировать.
Герцогиня уселась рядом с Карой.
— Мое дорогое дитя, с вами все в порядке? Вы так покраснели. Рука очень болит?
Кара опустила глаза, чтобы не видеть наглой, самодовольной усмешки Алекса.
— Все прекрасно.
Алекс с сомнением приподнял бровь.
— Никаких дурных последствий вчерашнего вечера? — спросил он елейным тоном.
Карина метнула на него злобный взгляд.
— Я уже все преодолела. К счастью, мои испытания не имели серьезных последствий. Вообще никаких.
Его глаза скользнули по ее раскрасневшемуся лицу.
— На вашем месте я бы не был так уверен, — проговорил он, кривя губы в насмешливой улыбке.
— Алекс совершенно прав, — заметила тетя Генриетта. — Эти ужасные переживания часто оставляют след надолго.
Он улыбнулся еще шире.
— Очень часто, я полагаю. — Он явно забавлялся.
Герцог, следивший за беседой, внезапно нахмурился.
— Кара, я искренне надеюсь, что вам здесь все понравится, — сказал он, бросив короткий взгляд на сына. — И что вам будет удобно в вашем новом доме.
— Я убедилась, что Англия очень своеобразная страна, дядя. В сущности, за два дня я пережила больше странных приключений, чем за всю свою жизнь в Бостоне. — Она вперила ледяной взгляд в самодовольного нахала напротив. — Поистине, — добавила она со вздохом, — девушка нуждается в сильном защитнике. Я так рада, что мать выбрала вас.
— Бедная девочка права, Чарлз, — прозвенел голосок тети Генриетты. — Когда я думаю об ее ужасном путешествии, у меня мороз по коже.
— Не думайте об этом, дорогая. — Герцог потрепал пухлую ручку жены. — Кара теперь в безопасности.
Это они так думают! Кара созерцала ненавистного негодяя с презрением. Медленная улыбка растекалась по лицу Алекса, его разгоряченный взгляд похотливо скользил по ее лицу. Румянец ее сделался пурпурным, и она отчаянно атаковала фазана под брусничным соусом, мысленно проклиная Алекса.
Обед был скучен. Герцог и Алекс обменивались мнениями о политике, в то время как дамы молча сидели за столом. Кара вся кипела. Она вспоминала все, что Алекс сказал ей и что сделал с ней. И ей становилось тепло внутри.
— Глупость, идиотство, — услышала она чей-то голос, до странности похожий на ее собственный.
— Вы хотите что-то сказать? — спросил Алекс раздраженным тоном.
Она говорила вслух! Все глаза уставились на нее. Тетя Генриетта пришла в ужас. Выражение лица дяди Чарлза лучше всего было описать как встревоженное.
Кара нервно сглотнула, смущенная своим грубым выпадом, и пробормотала:
— Я?.. Нет-нет, ничего.
— Я так и думал, — произнес Алекс, холодно взглянув ей в глаза.
Хорошо, подумала Кара, пусть думает, что я хотела его оскорбить. Жаль только, что я не выбрала более сильные выражения.
По окончании мучительного обеда Кара поспешила наверх по устланной ковром лестнице в безопасное убежище своей комнаты.
Безуспешно провертевшись в постели несколько часов, она решила запастись хорошей книгой, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Накинув шаль и взяв в руку свечу, она спустилась по темной лестнице. Пройдя босиком по холодному мраморному полу, она проскользнула в библиотеку. Огонь, еще горящий в камине, отбрасывал неверный свет на обширное собрание книг, закрывавших стены от пола до потолка. Над камином висел огромный, в натуральную величину, портрет женщины. Подняв повыше свечу, Кара вгляделась в портрет и поняла, что изображенная на картине женщина не герцогиня Генриетта.
Как странно, подумала она и подошла ближе к великолепному портрету, заключенному в тяжелую золотую раму. Дама, облаченная в пурпурное бархатное платье, отличалась поразительной красотой. Она кого-то напомнила Каре. Но кого?..
— Это моя мать, — проговорил глубокий, до боли знакомый мужской голос.
Вздрогнув от неожиданности, Кара обернулась. Алекс в небрежной позе, закинув мускулистую ногу, обтянутую оленьей кожей, на подлокотник, сидел в глубоком кресле перед огнем. В руке он держал стакан с бренди. В распахнутой на груди батистовой рубашке, открывавшей черные волосы и соблазнительную бронзовую кожу, он выглядел еще порочнее, чем обычно.
— Я... Вы меня напугали, — с трудом выдавила она.
— Похоже на то. — Он медленно оглядел ее с головы до пят.
Карина неловко поежилась.
— Как? Я думала, тетя Генриетта...
— Моя мать? — спросил он, лениво покачивая ногой. Она кивнула. — Она моя мачеха, — объяснил он. — Я никогда не знал родной матери. Отец спас ее от гильотины во время французской революции.
— Как романтично! — воскликнула она, рассматривая портрет.
Алекс взглянул на нее искоса. Неужели она не понимает, как очаровательно выглядит. Босиком, в белой фланелевой ночной рубашке и чепчике, она смотрится девочкой не старше двенадцати лет. Должно быть, он действительно порочен, ибо созерцание этого прелестного создания бесконечно волнует его.
— Отец привез ее в Англию и сделал своей женой. — Он с трудом оторвал от Карины взгляд и указал на портрет. — Год спустя она умерла в родах.
— О, простите меня, — сказала она мягко.
Алекс долго удерживал ее взгляд, прежде чем снова посмотрел на портрет.
— Нет нужды меня жалеть, я ее никогда не знал.
— Но, конечно, вам недоставало ее.
— Как может недоставать кого-то, кого вы никогда не знали? — Он пожал плечами.
— Это легко, — тихо ответила она. Она никогда не знала отца. Однако всегда представляла, какой он, как выглядит. Ей страшно его не хватало.
— Отец женился вновь, когда мне было двенадцать лет. У меня никогда не было матери, да и отца, раз уж на то пошло. Когда я был маленьким, он всегда куда-то уезжал. Возможно, этим объясняются мои дурные привычки. — Лукавая усмешка появилась на его губах, и он опустошил стакан одним глотком.
— У вас, должно быть, было очень одинокое детство?
Он сделал неопределенный жест и встал с кресла.
— У меня были развлечения. Не последними из них были превосходный учитель и конюшня, полная лучших лошадей. А теперь, когда вы все обо мне знаете, может, скажете мне, зачем сюда пришли? — спросил он, беря свечу из ее безвольной руки.
Его голос и улыбка намекали на многое. Внезапно она осознала, что на ней только очень тонкая ночная рубашка. Она плотнее закуталась в шаль.
— Я не могла заснуть...
— Думая обо мне, не так ли? — Насмешливый блеск играл в его темных лукавых глазах.
— Нет. Конечно нет, — выпалила она, краснея. — Я... я пришла за книгой. — Она попятилась от него.
Он следил, как быстро вздымаются ее груди под ночной рубашкой. Потом снисходительно улыбнулся и провел пальцем по ее подбородку.
— И нашли меня, — мягко прошептал он. Темный пронизывающий взгляд держал ее в оцепенении. — Как мило.
Он придвинулся ближе, и она начала испуганно пятиться, до тех пор пока не уперлась спиной в книжные полки. Она задыхалась. Глаза его скользили по нежной линии ее шеи. Еще немного, и он прижмется к ней своим сильным мужским телом. При одной мысли об этом сердце начало давать сбой.
— Я... отправлюсь назад в постель, — сказала она, нервно облизывая губы и пытаясь успокоить биение сердца. — Я как-то сразу устала.
Замирая от волнения, она чувствовала тепло его дыхания на щеке. Тревожный знак! Он склонил к ней черноволосую голову и произнес сдавленным шепотом:
— Если вы поцелуете меня на ночь, я, возможно, соглашусь отпустить вас. — Его губы уже придвинулись к ее лицу.
Сердце прыгнуло куда-то к горлу.
— Я... нет-нет, — воскликнула она и нырнула ему под локоть. Подбежав к двери, она выскочила из комнаты. Его раскатистый смех еще долго звучал в ее ушах.
На следующее утро Карина вплыла в столовую. И остановилась как вкопанная. Предмет ее беспокойных грез сидел за накрытым столом. Застыв на пороге, она попыталась решить, сумеет ли ускользнуть незамеченной. Тихонько повернувшись, она на цыпочках двинулась к выходу.
— Уходите так скоро? — протянул ненавистный голос. — Кухарка будет ужасно разочарована. Она из кожи вон лезла. Так обидно будет выбрасывать всю эту прекрасную еду в помойку.
Карина выпрямилась и повернулась к нему. Не говоря ни слова, она проследовала к столу и чинно заняла свое место.
Суровый дворецкий налил Каре чашку кофе и встал у буфета, ожидая дальнейших приказаний.
— Благодарю вас, Коллинз. Мы обслужим себя сами, — сказал Алекс.
— Как прикажете, милорд, — ответил Коллинз с поклоном.
— Начнем? — Алекс указал на буфет, заставленный изумительными творениями кухарки.
Но Кара, завидев Алекса, потеряла аппетит. Желудок свело. Но она склонила голову, вежливо соглашаясь, и встала, чтобы положить себе что-нибудь.
Он последовал за ней, держась слишком близко, чтобы она чувствовала себя спокойной. Дерзость этого человека не имеет границ!
В попытке избежать его тревожащей близости, она не глядя наложила еды на блюдо и поспешно вернулась к столу.
— Проголодались, а? — спросил он шутливо.
Проигнорировав его замечание, Кара отвела взгляд и начала разбираться с изобилием пищи на блюде. Разделять его компанию было одно, но поддерживать разговор — совсем другое.
— Я счастлив, что мы одни, — сказал он тихим, вкрадчивым голосом. Она вскинула голову. — Расслабьтесь, я не имею намерения целовать вас, — произнес он с издевательской ухмылкой, — по крайней мере, не сейчас.
Кровь бросилась ей в лицо. Голос вернулся к ней, и, обращаясь к его галстуку, она сумела выдавить из себя:
— Сэр, вы придерживаетесь ошибочного мнения, если подумали хоть на минуту...
— Я думаю, — объявил он, наклонившись через стол и взяв ее руку, — что из всех женщин, которых я когда-либо видел, вы обладаете самой утонченной красотой. Синие глаза расширились в недоумении. Проведя по ее ладони указательным пальцем, он продолжал: — К тому же вы глубоко страстная женщина. И это качество, которым я восхищаюсь.
Она вырвала руку.
— Сэр! Вы заходите слишком далеко! Это даже не наглость!
Вспышка, казалось, не слишком его смутила. Он откинулся в кресле и скрестил руки на груди, изучая ее раскрасневшееся лицо.
— Исходя из вашего богатого опыта, какую линию поведения вы рекомендуете? — спросил он, приподняв черную бровь.
Она смерила его холодным взглядом.
— Я не имею намерения продолжать эту дискуссию. Ваше поведение скандально. Думаю, вам доставляет удовольствие шокировать меня, — сказала она резко.
— Зачем мне это?
— Не знаю. Наверное, вам доставляет удовольствие подвергать меня пытке.
— Мне доставляют удовольствие многие вещи, — заверил он ее с многозначительной усмешкой. — Но подвергать вас пытке не входит в их число.
— Я вас презираю!
— Однажды ночью вы этим, кажется, пренебрегли, — заметил он с коварной усмешкой.
Она сделалась еще краснее.
— Вы знаете, что воспользовались нечестным преимуществом. Я... я была не в себе.
— Пусть так. Я все же целовал вас.
Она открыла было рот для убийственного ответа, но тут двери распахнулись и вошел старый герцог.
— Доброе утро! — весело воскликнул он. Заняв свое место во главе стола, он нахмурился. — Что-то не так? — спросил он, заметив упрямое выражение на лице Карины. — Вам не нравится завтрак?
— Нет, — ответила Кара, избегая его взгляда. — Завтрак отличный.
Алекс улыбнулся. Той самой надменной, самодовольной улыбкой, которая вызывала в ней желание залепить ему хорошую пощечину.
Герцог недоуменно сморщил лоб, но затем переключил свое внимание на яичницу. Зловещее молчание повисло в воздухе. Наконец, не в состоянии более его выносить, Карина откашлялась и заговорила:
— Дядя Чарлз, я умираю от желания услышать все о ваших подвигах во Франции.
Герцог поперхнулся кофе.
— Прошу прощения?
— Алекс рассказал мне, что вы спасли от смерти вашу первую жену. Это так по-рыцарски!
Герцог бросил на сына укоризненный взгляд.
— Уверяю вас, я только упомянул об этом безрассудном подвиге. — Алекс поднял руки, как бы оправдываясь.
— И с большими преувеличениями, я полагаю. Моя милая Кара, у Алекса пристрастие к гиперболам. Вы не должны верить всему, что он говорит.
Она не собиралась оспаривать критику в адрес Алекса. Однако в реакции герцога ощущалось нечто большее, чем простая скромность. Ему было неловко. Заинтригованная, она спросила:
— А мой отец был во Франции с вами?
Он опустил взгляд в тарелку.
— Э... нет.
Лжец из герцога был совершенно никудышный. Она сразу же поняла, что ее отец был во Франции. Зачем вся эта таинственность? В чем тут дело? Что за странное, загадочное семейство...
Сэр Чарлз отодвинул завтрак почти нетронутым и взглянул на свои карманные часы. Поднявшись с кресла, он обратился к сыну с мрачным выражением лица.
— Могу я переговорить с тобой в кабинете, Алекс?
Алекс послушно склонил голову и проследовал за отцом. Карина испустила вздох облегчения и вновь взяла вилку. Наконец она может что-то съесть в спокойной обстановке.
После завтрака Карине сообщили, что тетя Генриетта лежит в постели с жестокой мигренью, поэтому она решила обследовать дом самостоятельно. Пройдя по длинному мраморному холлу, она узнала справа дверь в библиотеку, а налево — в комнату для чаепитий. Но куда ведет дверь прямо впереди?
Подойдя поближе, она услышала голоса за дверьми. Сэр Чарлз и Алекс. Очевидно, это кабинет. Она повернулась было, чтобы проверить следующую дверь, когда отчетливо услышала свое имя. Она прижала ухо к злосчастной двери, пытаясь подслушать разговор.
— Она ничего не знает, — говорил Алекс.
— Да, но она не дура, — отрезал герцог. — После твоей глупой похвальбы и идиотской обмолвки Генриетты она непременно что-то заподозрит. Зачем было упоминать о Франции?!
— Это совершенно безобидное замечание. Любой мог бы ей сказать. Стоило только ей спросить про портрет. Так или иначе, это почти все знают. Ну, были вы во Франции или нет, какое это может иметь для нее значение? Что она может выяснить?
— Она может выяснить роль ее отца! Напоминаю тебе, что она это почти сделала.
— Все это в прошлом теперь.
— Тем не менее я не хочу, чтобы она что-нибудь об этом узнала! Я не готов этим рисковать, а ты?
Алекс тяжело вздохнул.
— Послушай, отец, она-то имеет право знать.
Тут позади нее кто-то довольно громко откашлялся. Отпрянув от двери, она круто повернулась и оказалась лицом к лицу с непроницаемым дворецким. Конфуз ее не знал границ.
— Могу я помочь? — осведомился Коллинз сухим снисходительным тоном.
Кара покачала головой.
— Нет, я просто... э-э...
— Подслушивала? — подсказал он.
Она покраснела до корней волос.
— Мне было нужно... то есть я искала, куда... гм... ведет эта дверь, — пробормотала она. — Видите ли, я осматриваю дом.
— Да, вижу. Это кабинет.
— Ага. Кабинет. Ну, тогда, — проговорила она, переводя дыхание, — все понятно. Благодарю вас. Я продолжу осмотр, — закончила она, запинаясь.
— Если вам так хочется, мисс Карина.
— Э-э... Коллинз, — добавила она неуверенно, — я предпочла бы, чтобы вы замяли этот маленький... инцидент. — Она слегка сморщила нос.
— Я скажу его светлости, что вы его ищете?
— Нет, — промямлила она. — Это необязательно. Благодарю вас.
Подобрав юбки, она заспешила наверх, молясь, чтобы Коллинз помалкивал о ее ужасной нескромности. То, что ее застал дворецкий, было уже плохо, но, если узнает дядя, это может оказаться более чем стыдно.
Укрывшись в безопасности своей спальни, она начала анализировать странный разговор, который подслушала. Все так ужасно запутано! В каких страшных делах принимал участие ее отец, настолько страшных, что дядя Чарлз предпочитал скрыть это от нее? Оба, очевидно, были в чем-то замешаны. Но почему Карина никогда не слышала о Далтонах? Герцог сказал, что он знал ее мать. Вероятно, он был близкий друг ее родителей. Их жизни были переплетены между собой.
Любопытство съедало Карину. Она должна узнать больше об отце. Как его дочь она имеет право знать. Разве Алекс не сказал этого? Боже мой, подумала она с усталым вздохом, неужели она соглашается с ним? Она съежилась при этой мысли, поднялась и, отодвинув тяжелые розовые занавеси, выглянула в окно.
Внизу был Алекс. Черные волосы вились на ветру, он сдерживал Голиафа, танцевавшего под ним от возбуждения, и говорил с конюхом. Отлично, подумала она, негодяй уезжает.
Он был безукоризненно одет — за исключением ярко-белого кружевного воротника, весь в черном. Ничего не скажешь, подходящий костюм для дьявольского отродья! — прошептала она про себя. Тот факт, что он выглядит невероятно элегантно, она предпочла проигнорировать. Волосы цвета воронова крыла и медальный профиль производили впечатление неотразимой мужественности. Как обычно, при взгляде на него у нее быстрее забилось сердце. Алекс внезапно поднял глаза и, к неописуемому ужасу Карины, заметил ее в окне. И имел наглость улыбнуться ей. И помахать рукой!
Карина поспешно отступила от окна, униженная до глубины души. Он ее видел! Одно дело смотреть на мужчину влюбленными глазами с безопасного расстояния и совсем другое — когда тебя поймали на этом. Как она сможет это пережить?
Алекс был положительно взбешен. Он нещадно гнал Голиафа, чтобы успеть на встречу с сэром Гилбертом, только чтобы обнаружить, что тот надолго задерживается.
Наливая себе щедрой рукой превосходный французский коньяк хозяина, он пытался терпеливо ждать. Мысли его вернулись к Каре, и задумчивая улыбка появилась на лице. Ну и штучка! Безусловно, самая страстная женщина из всех, кого он знал.
Смакуя бренди, он с замиранием сердца предвкушал их следующее столкновение. Если прошлое предвестник будущего, то его ждет неслыханный восторг. Чтобы оторваться от ухаживания за столь прелестной маленькой озорницей и уехать в Лондон, понадобилось все его самообладание. И ради чего? — спрашивал он себя с горечью. А что, если у Гилберта не будет свежих новостей по делу Бушара?..
Этот лис Бушар снова перехитрил Алекса. На этот раз Алекс был уверен, что поймает мерзавца. Немного осталось мест, где предатель мог прятаться. Все порты были взяты под наблюдение, и Бушар был не настолько глуп, чтобы еще раз пытаться бежать во Францию.
Три года Бушар ускользал от Алекса. Ловкий противник, он долго дурачил Алекса, скрываясь под маской лорда Роберта Коллинза, защитника Королевства. Алекс поморщился при обидном воспоминании.
Неловко ерзая в кресле, он вспоминал... Бушар втерся в доверие к Алексу, прикидываясь его лучшим другом. А сам все время передавал разведке Наполеона детали британского наступления, которые Алекс легкомысленно ему выбалтывал. Алекс никогда не сможет забыть о гибели английских солдат, произошедшей по вине его непростительного легкомыслия.
Он единым духом проглотил остаток бренди и налил себе еще. Даже руки вспотели при одной мысли о предателе. Впервые в жизни Алекс жаждал убить человека.
— А, Далтон, — проговорил сэр Гилберт, закрывая за собой дверь. — Сожалею, что заставил вас ждать.
Алекс круто повернулся к нему.
— Какие новости? — спросил он с тревогой.
Гилберт подошел к столу и налил себе бренди.
— О Бушаре ничего, если вы надеялись на это.
— Тогда за каким дьяволом такая спешка? — проворчал Алекс.
Поставив хрустальный графин на стол, Гилберт холодно ответил:
— Не забывайте, что это учреждение функционирует не только для того, чтобы удовлетворять ваше чувство мести. Бушар лишь одна из многих проблем. Его час еще придет. Лучше сосредоточьтесь сейчас на нашей непосредственной задаче.
Алекс сжал зубы.
— И в чем она состоит?
Гилберт расположился за рабочим столом и пригласил Алекса сесть рядом. Последний неторопливо повиновался.
— Надеюсь, вы знакомы с Парижским договором? — спросил Гилберт, просматривая бумаги на столе.
Алекс кивнул.
— Тогда вы также знаете, как ненадежен этот договор.
— Ненадежен? — Алекс презрительно фыркнул. — Вы не забыли, что маленький капрал навсегда запрятан в Южной Атлантике?
— Может быть, но мы рискуем многое потерять, если мир не продержится. Члены Священного Союза полны решимости поддерживать мир.
— Я не разделяю вашей озабоченности. Наполеон уже имел свои сто дней.
Не смущенный скептицизмом Алекса, сэр Гилберт продолжал:
— Как вы знаете, Англия заинтересована в том, чтобы Людовик Восемнадцатый оставался королем.
Алекс тяжело вздохнул. Людовик Восемнадцатый в его глазах был шут, ведомый Талейраном.
— Трон Людовика в безопасности.
— Да. Но о мартовском вторжении Наполеона не следует забывать.
— И роялисты начали белый террор против бонапартистов, — заметил Алекс с усталым кивком. — Вы никогда не заставите меня поверить, что французы будут приветствовать его сторонников. Они с удовольствием слушают, как он диктует свою автобиографию на Святой Елене.
— Неофициально я согласен с вашими впечатлениями. Гласно, однако, я должен принимать эту озабоченность всерьез. Не забудьте недовольство у нас дома. Любой, желающий нарушить баланс сил, может использовать экономические трудности в своих интересах.
Алекс потянул себя за галстук. Он понимал, что экономический кризис потряс страну. Безработица была пугающей, и многие ворчали, требуя парламентской реформы в духе Уильяма Коббета.
— Чего вы хотите от меня? Чтобы я отправился во Францию и попросил немногих оставшихся поджигателей признаться? — Он покачал головой. — Честно говоря, Гилберт, это потеря времени. Во Франции господствуют умеренные, которые поддерживают Политику правительства. Я отказываюсь верить, что кто-либо во Франции желает новой войны.
— Тем не менее, — проговорил Гилберт раздраженным тоном, — кое-что вы предпримете. Ухудшение социального и экономического положения в Англии идет на пользу тем, кто противостоит Хлебным законам. Не надо забывать об этой ужасной бойне при Питерсфилде.
Едва ли Алекс мог ее забыть. Ее даже, по аналогии с Ватерлоо, называли битвой при Питерлоо. Несколько сотен человек были ранены, некоторые убиты при разгоне митинга за отмену Хлебных законов и парламентскую реформу.
— Кто знает, куда заведет нас эта радикальная агитация? — Гилберт откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы под подбородком. — Если, разумеется, вы не предпочтете, чтобы я послал другого агента.
Алекс рассердился.
— Нет, — сказал он сухо, вперяя в Гилберта ледяной взгляд. — Я справлюсь. Когда ехать?
— Вы не едете.
Алекс недоуменно нахмурился.
— По вашему совету я пригласил Дэниела Резерфорда. Он уже изучает все возможные связи.
Алекс ухмыльнулся. Он хорошо представлял, что именно изучает его добрый друг Дэниел. И это был отнюдь не заговор.
— Заговор, если он существует, может организовываться дома, — заметил сэр Гилберт.
Алекс наклонился вперед.
— Кем? И для какой цели? — резко спросил он.
Медленная улыбка растекалась по лицу сэра Гилберта.
— А это вам и предстоит выяснить.
— Кара, — позвал ее сэр Чарлз из дверей кабинета, — вас не затруднит зайти ко мне?
Улыбка Кары исчезла, когда она вошла в комнату, ибо выражение лица герцога было строгим.
— Сядьте, пожалуйста, — сказал он сухо.
Усевшись в коричневое кожаное кресло, она заметила человека, стоявшего перед камином, и нахмурилась. Судя по одежде, он был из деревни.
— Вы узнаете этого человека? — спросил сэр Чарлз холодным тоном.
Недоуменно морща лоб, она уставилась на незнакомца.
— Нет, — ответила она, качая головой и удивляясь, почему герцог задает такой вопрос.
— Вы никогда в жизни его не видели? — настаивал он.
Глаза ее сузились в недоумении; она взглянула еще раз на неряшливо одетого человека.
— Нет, — сказала она, с любопытством глядя на дядю. — Никогда.
— Это та самая, ваша светлость, — воскликнул незнакомец, комкая в руках старую шляпу. — Я видел ее с ним в гостинице. Он взял ее прямо наверх, правда. Ему так не терпелось получить комнату...
— Довольно! — рявкнул герцог. — Я не потерплю подобных обвинений против мисс Симпсон в своем доме!
Тут ее охватила паника. Сердце заколотилось так, что готово было выскочить из груди. Он видел ее в гостинице с Алексом! Комната поплыла у нее перед глазами. Ее сейчас стошнит, прямо в кресле. Нет, только не здесь. Глубоко дыша, она попыталась успокоиться. Он не может ничего доказать.
— Я не обвиняю! — воскликнул проклятый незнакомец. — Это правда. Мы с женой имеем приличное заведение. Я так ему и сказал в ту ночь. И я все могу доказать. Другие люди их тоже видели. Спросите их, если вы не верите мне.
— Мой сын, маркиз Оверфилд, будет извещен о ваших измышлениях. Он прибывает домой сегодня вечером. Если вы попытаетесь оклеветать мою семью или семью мисс Симпсон, вы пожалеете о том, что родились, — заверил его герцог угрожающим голосом.
— Я прошу лишь то, что мне причитается. Его светлость дал моей жене пять фунтов за молчание, и я только хочу свою долю.
— Вот и спрашивайте у своей жены. А теперь вон отсюда! — с негодованием воскликнул герцог.
Как по сигналу, Коллинз открыл дверь и выпроводил обидчика из комнаты.
Кара не могла смотреть дяде Чарлзу в глаза. Что делать? Лгать! — прошептал тоненький голосок в ее мозгу. Это единственный выход. Но лгать она не могла. Что, если этот гнусный тип приведет свидетелей? Что тогда делать? Придется говорить правду. О Боже, думала она, опустив голову, что за адское положение! Страшно нервничая, она ждала неизбежных вопросов. Но они не последовали. Герцог спокойно сидел за столом и ждал, когда она заговорит.
— Я... я не знаю, что сказать, дядя, — проговорила она, нервно сглотнув.
— Послушаю, что скажет Алекс. Потом мы посмотрим, что делать дальше, — бросил он и вернулся к работе.
С трудом поднявшись, она приблизилась к столу. Ноги немилосердно дрожали.
— Дядя, я...
Даже не взглянув в ее сторону, он сказал леденящим душу голосом:
— Идите в свою комнату. Мы обсудим это позже.
Если бы он ударил ее, ей бы не было больнее.
— Да, — сказала она тихо и как-то ухитрилась добраться до двери. Ухватившись для опоры за дверную ручку, она остановилась на пороге. — Дядя, вы же не верите, что я...
Он продолжал работать, как будто между ними не произошло ничего необычного.
— Полагаю, что произошла какая-то ошибка. — Подняв на нее глаза, он строго добавил: — Не говорите никому ничего. Особенно Генриетте.
Она кивнула и торопливо вышла из комнаты. Дойдя до спальни, бросилась на громадную кровать и ударилась в слезы. Никто не заслуживает такого несчастья. Чем она виновата, что на нее обрушилась такая лавина неприятностей?..
Когда Кара открыла глаза, в комнате было темно. Она, должно быть, плакала во сне. Реальность вновь обступила ее со всех сторон.
Раздался стук в дверь, и она подпрыгнула.
— Кто там? — спросила она жалким голоском.
— Его светлость с сыном ожидают вас в библиотеке, — проговорила горничная Вайолет через дверь.
— Я сейчас спущусь, — выдавила из себя Кара.
Кое-как она встала с кровати и дотащилась до туалетного столика.
Взглянув в зеркало, она едва узнала себя, так изменили ее распухшие от слез глаза и всклокоченные волосы. Она торопливо вытерла лицо мокрым полотенцем и причесалась в сомнительной попытке восстановить хоть часть ущерба.
Спускаясь по лестнице на дрожащих ногах, Кара чувствовала себя героиней пьесы, храбро идущей навстречу смертному приговору. Но храбрости она не ощущала, ощущала лишь тошноту. В любой момент ее может безобразно стошнить.
Я ни в чем не виновата, твердила она, готовя себя к предстоящей битве. Она глубоко вздохнула и собрала в кулак оставшееся мужество. Высоко подняв голову, Кара открыла дверь библиотеки.
Комната была слабо освещена, и опущенные жалюзи придавали ей зловещий вид. Перед лицом герцога и Алекса все ее мужество растаяло. Тошнота вновь подступила к горлу. Вот и вся твоя стойкость, подумала она с горечью. Куда девалась свойственная ей выдержка, в которой она так нуждается сейчас?
Алекс стоял у камина, поставив ногу в сапоге на каминную решетку. Одной рукой он опирался на полку, другую держал в кармане бриджей. Воплощение мужественности и притягательной силы, мгновенно повлиявшее на частоту ее пульса. Даже теперь, в условиях кризиса, он выглядел безобразно элегантным. Она мысленно прокляла свое глупое сердце за то, что оно начинало биться быстрее при одном лишь взгляде на этого негодяя.
Алекс внимательно изучал пламя в камине и не поднял головы, когда она вошла. Выражение его лица было мрачным. Ни разу прежде она не видела его таким серьезным.
— Алекс рассказал мне все, — сказал сэр Чарлз из глубины комнаты с безнадежным вздохом. — Я знал, что вы солгали мне днем, — расстроенно добавил он, потирая виски. — Но, признаюсь, до такого я не додумался.
У Кары упало сердце. О Боже! Она бросила взгляд на сумрачное лицо Алекса. Она молилась, чтобы он не поделился всеми деталями позорной истории. Что ее видели в гостинице с незнакомцем, уже достаточно плохо. Но провести с ним ночь просто скандал!
Обретя наконец голос, она сказала:
— Тогда вы знаете, что все инсинуации этого ужасного человека — ложь.
— Это я все время знал. Не сомневаюсь, что вы сохранили целомудрие, моя дорогая. Вопрос в том, что теперь делать.
— Может быть, если заплатить этому человеку... — начала Кара, но Алекс перебил ее.
— Я отказываюсь заплатить этому ничтожеству хотя бы фартинг, — рявкнул он.
— Почему такое сопротивление теперь? — спросила она едко. — Вы все и начали, дав его жене пять фунтов.
Алекс вскинул голову и взглянул на нее; глаза его опасно сверкнули.
— Ну, маленькая мисс, — процедил он сквозь зубы, — если бы вы не маршировали посреди дороги в непроглядную ночь, этого бы не случилось.
— Маршировала?! — воскликнула она. — Ваше гигантское животное сбило меня. Мне повезло, что я осталась жива.
В гневе губы Алекса сделались тонкими как нитка.
— Это вы настаивали на гостинице!
— Но я же не ожидала, что вы внесете меня на руках и потребуете комнату, как будто я... проститутка! Видимо, вы проводите столько времени со шлюхами, что не усмотрели разницы!
Мускул на его щеке угрожающе задрожал.
— Если память мне не изменяет, — произнес он с сардонической усмешкой, — именно вы предложили заплатить за услуги, а не наоборот. Сейчас вы предпочитаете забыть, что потеряли сознание у меня на руках. Что, по-вашему, я должен был делать?
— Что угодно, только не проводить ночь в моей постели, — выпалила она, вскинув голову и гордо взглянув ему в глаза.
— В ту ночь вы, кажется, не возражали, — мягко заметил он. — После того как я вас поцеловал, вы ожили в моих объятиях.
Она не успела сдержаться. Рука ее взлетела, и она сильно ударила его по лицу. Звук звонкой оплеухи разнесся по библиотеке. Перепуганная, она стояла без движения.
Красное пятно медленно проступало у него на щеке. Он смотрел на нее сверху вниз; его горящие черные глаза вперились в ее сверкающие голубые.
— Да, — выдохнул герцог, — мы попали в ту еще передрягу.
Алекс пересек комнату, чтобы налить себе стакан бренди. Проглотив его, он произнес ледяным тоном:
— Вот именно.
Нервно проведя рукой по волосам, Кара присела на краешек кресла рядом с камином.
— Дорогая моя, — сказал сэр Чарлз, — нравится вам это или нет, вы скомпрометированы. Есть только один выход из...
— Выйти за меня замуж, — грубо вмешался Алекс.
— Что-о! — завопила она, вскакивая на ноги. — Вы с ума сошли! — Глаза ее горели, она не верила своим ушам.
— Перспектива заполучить в жены крикливую девчонку меня тоже не вдохновляет, — ответил Алекс хрипло.
— Боюсь, Алекс прав, — заметил герцог. — Это единственный путь.
Она дико замотала головой и выкрикнула:
— Это не единственный путь! Я не выйду за вас!
Алекс встретил ее враждебный взгляд с равной неприязнью.
— Выйдете, — ответил он твердо.
— Вы не можете заставить меня выйти за вас, — сказала она с жаром.
— Вы уверены? — парировал он, и глаза его опасно блеснули.
— Ни один скандал никогда не касался нашей семьи, — строго сказал дядя Чарлз. — И я не позволю этого и впредь. Платить этому человеку бессмысленно. За шантажом последует только дальнейший шантаж. Он вернется со своими друзьями, вне сомнения.
Она в ужасе смотрела на герцога.
— Но вы сами сказали, что все это ложь. Вы знаете, что он лжет. Что значит мнение других людей? — Ее голос охрип от отчаяния.
— Вы не можете не понимать этого, — ответил сэр Чарлз, явно расстроенный. — Неужели вы не представляете, что значит для вашей репутации провести ночь в гостинице с человеком, который не ваш муж.
Она топнула ногой.
— Я не проводила ночь!
— Это уже казуистика, — раздраженно фыркнул Алекс.
— Ничего же не случилось! — Она почти визжала. — Вы должны сказать ему, что ничего неподобающего не случилось. Вы знаете, что я невинна. Остальное не имеет значения.
— Это проблема чести, Кара. — Алекс покачал головой.
— Чести?! — фыркнула она. — Чьей? Вашей? Это смехотворно. Моя добродетель нетронута, и дело с концом.
— Висела на волоске, — пробормотал Алекс.
Щеки ее загорелись. Она подумала об общей постели с незнакомым мужчиной в паршивой старой гостинице. Закусив губу, она упала на диван. Такого не бывает. Просто не может быть. Все это один нескончаемый, нелепый, отвратительный кошмар. Скоро, очень скоро она проснется и очутится в Бостоне с матерью.
— Думайте о том, что говорите, Кара, — вмешался сэр Чарлз. — Скомпрометирована — значит скомпрометирована. Мы должны достойно выйти из этого положения. Брак с Алексом единственный способ избежать общего позора.
— Замолчите! — крикнула она, затыкая уши.
— Жениться на вас — мой долг джентльмена, — торжественно объявил Алекс. — Нравится вам это или нет, вы опозорены. Я не могу навлекать позор на свою семью или на вас. Я обязан предложить вам защиту.
Сердце тяжело билось в груди. Она чувствовала, что из создавшейся ситуации нет выхода.
— Если вы знали, что клевета неизбежна, зачем вы привезли меня в гостиницу и провели ночь в моей комнате?
Алекс испустил сдавленное ругательство.
— Мы все это уже проходили, — сказал он с раздражением. — Вы просили меня отвезти вас туда. Принимая во внимание ваши манеры, я заключил, что вы простолюдинка. Что еще я должен был делать? Оставить вас там лежать?
— Ах вот как? Теперь мне все ясно, — проговорила она напыщенно. — Для вас более чем естественно отнести наверх и уложить в свою постель незнакомую девушку простого звания. Скажите мне, милорд, — голос ее источал яд, — сколько вы обычно тратите, чтобы избегать такого рода скандалов?
— Может быть, другие гости дали бы за вас больше. — Он гневно сверкнул глазами. — Если память мне не изменяет, вы им очень понравились.
— Может быть, — прошипела она в ответ. — Результат, во всяком случае, был бы такой же!
— Вы так думаете? — Он иронически поднял бровь.
— Очевидно, ваше чувство чести не требует, чтобы вы женились на каждой женщине, чью добродетель подвергли опасности. В противном случае вы были бы многоженцем, а не только распутником.
— Если вы ведете себя не как леди, то и не заслуживаете, чтобы с вами обращались как с таковой, — проворчал Алекс.
— Алекс! — остановил его герцог. — Я слышал довольно для одного вечера. — Он поднялся с кресла и встал перед столом. — Мне придется достать особую брачную лицензию. Правда, это не слишком сложно, я лично знаком с архиепископом Кентерберийским.
— Дядя, подумайте обо мне! — воскликнула Кара в отчаянии. — Я не выйду за этого... этого злодея! — выкрикнула она, бросая презрительный взгляд на Алекса.
— Этот злодей, между прочим, мой сын, маркиз Оверфилд, лорд Александр Чарлз Эдвард Далтон. И вы скоро станете следующей маркизой. Или будете сидеть в своей комнате на хлебе и воде, пока не одумаетесь.
— Все что угодно, только не брак с ним!
Сэр Чарлз холодно улыбнулся.
— У вас такие чудные волосы, Кара. — В его голосе звучала неприкрытая угроза. — Позор было бы потерять их.
Она испустила слабый крик ужаса и испуганно воззрилась на сурового человека.
— Отец! — резко предостерег его Алекс.
Герцог жестом заставил его замолчать.
— Не следует недооценивать меня, моя дорогая. — Его жесткий взгляд остановился на ее бледном растерянном лице. — Я не строгий человек, но тут всем придется повиноваться. Ваши отец и мать доверили вас моим заботам. Обеспечить ваше будущее — моя обязанность. Как ваш законный опекун я пренебрег бы своими обязанностями, если бы позволил очернить вашу репутацию.
— Ни один из вас не думает обо мне! — выкрикнула она. — Драгоценное имя вашей семьи — вот что вы защищаете. Я заявляю, дядя Чарлз, что вы самый эгоистичный человек из всех, кого я встречала. Вы с самого начала обманули меня насчет отца, а теперь... теперь хотите заставить меня выйти за вашего сына. Я имею право на счастье. Имею право выйти замуж по любви...
— По любви?! — воскликнул Алекс и покачал головой. — Боюсь, вы начитались романов, сердечко мое. Любовь для поэтов и дураков. — Голос его был полон сарказма.
— Полагаю, — сердито возразила она, — ваша драгоценная честь — это все, что для вас важно! Мои чувства не имеют значения?
— Честь куда выше ваших детских понятий о любви, — угрюмо сказал Алекс.
— Так говорят прохвосты, — прошипела она.
— Молчать! — рявкнул сэр Чарлз. — Вы двое сможете ссориться всю оставшуюся жизнь. — Мгновение он смотрел на Кару взглядом холодным и безжалостным. — Я искренне огорчен, что вы имеете такое несправедливое представление обо мне. Позвольте мне заверить вас, что вы совсем не разбираетесь в людях. Будь что будет, но я должен предпринять соответствующие действия для выхода из этой возмутительной ситуации. Ваш отец, сэр Генри, никогда не простил бы мне, если бы я позволил распространиться этому позорному обвинению. Должен признаться, я не вполне понимаю ваше отвращение к этому браку. Но вы двое поженитесь!
Горячие слезы неудержимо катились по ее щекам.
— Никогда! Я не выйду за него! — крикнула она, выбегая из комнаты.
— Кара! — Алекс бросился было за ней, но герцог схватил его за руку.
— Пусть идет! Она через многое прошла. Ей нужно время. Она придет в себя.
Алекс потряс головой и провел рукой по волосам. Так ли? О Господи, как она враждебна! Комочек тряпок на деле обернулся железом. Он потер щеку, еще горевшую от удара.
Другие женщины были бы в диком восторге от перспективы брака с одним из богатейших пэров королевства. Но не Кара. Эта непредсказуемая американская чаровница была полна огня и льда. Будь прокляты все сплетни! Или она не понимает, какая честь стать маркизой? Почему она не думает об этом, вместо дурацких понятий о любви? Что за дьявольская история! Он бы задушил Хатчинса.
Алекс всегда гордился тем, что редко всерьез думал о браке. Когда же это случалось, то рядом с собой в качестве жены он видел покорное тихое существо, которым бы он с легкостью управлял. Конечно же он и помыслить не мог о такой маленькой чертовке, как Кара.
Вначале, когда он получил записку отца, он тоже разозлился. Но потом рассудил, что решительность отца имеет свои преимущества. Особенно когда он представил себе будущие страстные ночи.
Ко времени, когда он добрался до Грантли, он уже радовался решению отца. Он понимал, что сначала Кара будет сопротивляться. Но когда поймет, что станет леди Далтон, она, естественно, растает в его объятиях, решил Алекс. Он жестоко ошибся.
Укрощение этого мятежного характера потребует от него многих сил. Он изменит ее отношение к нему. Заставит ее влюбиться в него. Алекс никогда не сталкивался с подобной задачей прежде. Но он и не встречал такой женщины, как Кара. В ней было больше силы духа, чем в большинстве знакомых женщин, и вдвое больше ума, что, как ни странно, ему нравилось.
Став его женой, Кара обретет счастье. Со временем. Он этим займется. И какой радостью будет ее соблазнить!
Было, однако, одно неловкое обстоятельство, портившее идеальный брак. Уж очень неблагоприятное начало. В идеале люди не женятся, чтобы избежать бесчестья. Естественно, было бы лучше поухаживать за ней до заключения брака. Но и так тоже неплохо.
— Вот это женщина! — прервал герцог мысли Алекса. — Я бы почаще оглядывался на твоем месте. У нее темперамент ее отца. Ты встретил ровню, мой мальчик! — заметил он, хлопнув Алекса по плечу. — Скажи мне, что такое ты ей сделал, что она тебя так возненавидела?
Алекс бросил на отца сердитый взгляд.
— Я рад, что вы находите мое будущее таким забавным. Со своей стороны, я считаю его совершенно неудобоваримым. — С этими словами он резко вышел из библиотеки, хлопнув дверью.
Герцог сел, потирая шею. Да, яркая будет пара. Только бы не обжечься при фейерверке!
На следующее утро Кару позвали в голубую гостиную. Она открыла дверь и внутренне ахнула, увидев Алекса стоящим у окна. Слегка расставив ноги, сцепив руки за спиной, он казался вполне отдохнувшим и полностью уверенным в себе. У нее же бессонная ночь оставила черные круги под глазами.
Когда он повернулся к ней, одарив ее неотразимо привлекательной улыбкой, у нее мелькнула мысль: неужели проклятый негодяй за всю жизнь ни разу не растрепал волос?
— О, Кара. Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо спали? — спросил он с теплой улыбкой.
— Вы думаете, это возможно, милорд? — спросила она холодным тоном.
— Я надеялся, — ответил он коротко.
Воинственно вздернув подбородок, она расправила плечи и проговорила ледяным тоном:
— Моя решимость не ослабла, если это то, на что вы надеялись. Меня не принудить к этому браку.
Он поморщился и потер шею.
— У вас может не оказаться выбора. Боюсь, отец сдержит слово. Поверьте мне. Когда он принимает решение, он становится неумолим. — Он поднял руку и нежно коснулся ее шелковых волос. — Они так красивы. Не хотел бы я видеть, как вы их теряете. Раз мы поженимся, вы окажетесь под моей защитой. Если кто-то посмеет поднять на вас руку, ему придется иметь дело со мной.
— Весьма утешительно, милорд, — заметила она с тяжелой иронией, — но умоляю вас, скажите, кто защитит меня от вас самого?
Он с неудовольствием сжал губы.
— Может быть, лучше потерять волосы, чем жить с вами, — сказала она жестко.
Он покачал головой.
— Вы знаете, что получите, если будете следовать вашим курсом? Ссылку. Или розги. Поверьте мне, у отца несгибаемый характер, упрямство у него в крови. Так или иначе, он заставит вас склониться перед его волей.
Она похолодела. Герцог и в самом деле жесткий и гордый человек.
— Но вы не можете хотеть жениться на мне! — воскликнула она в отчаянии.
— Чего я хочу или не хочу, к делу не относится. Что бы вы обо мне ни думали, я не способен подвергнуть вас бесчестью. Я пытаюсь спасти вас, Кара, — добавил он нежно, — а не губить.
— Тогда скажите, что вы одумались и решили отвергнуть этот смехотворный брак, — мягко проговорила Кара.
— Я не могу.
— Ах, — сказала она с глубоким вздохом сожаления. — Но всегда хочется надеяться.
Он сделал гримасу. Черт! Она не облегчает ему задачу. Он действительно начал нервничать, что являлось неожиданностью уже само по себе. Он гордился тем, что всегда и везде владел собой, и возбуждение, которое он чувствовал, было новым и нежеланным ощущением.
— Кара, я понимаю, что вы расстроены и имеете на то причины. Но верьте мне, когда я говорю, что единственный выход...
— Извлечь лучшее из отвратительно скверной ситуации? — продолжила она на издевательской ноте.
Он бросил на нее мрачный взгляд и откашлялся.
— Позвольте мне говорить откровенно...
Усаживаясь на бархатный диван, она спросила холодно:
— А у меня есть выбор?
Это эфемерное создание оказывает на него обескураживающее действие. Но она всего лишь женщина, правда более привлекательная, чем большинство, но все-таки женщина. Куда же девался его апломб? Обычно он держит женщин на расстоянии, но сейчас он чувствовал глубокую, подлинную потребность загладить свою вину. В конце концов, она скоро будет его женой. Нужно установить какое-то подобие мира.
— Я желаю самым искренним образом извиниться перед вами.
— Извиниться? — повторила она. — За какие же грубые проступки? За то, что вы чуть не растоптали меня лошадью? За то, что провели со мной ночь в гостинице и позволили себе скандальные вольности, когда я была под влиянием лекарств? Или за то, что целовали меня без позволения?
Чертовка! Ни одна женщина ее возраста не посмела бы так ему ответить. Любая была бы рада, что он удостоил ее извинением, и делу конец. Он попытался подавить растущий гнев.
— Я готов искупить мои прегрешения, — заверил он ее, стиснув зубы.
— А как именно вы предполагаете это сделать? — едко спросила она.
Он улыбнулся, гнев его мгновенно улетучился. Она сыграла ему на руку.
— Ну, — ответил он, чуть скривив уголок рта, — сделав вас счастливой, как еще?
Самомнение этого человека переходило все границы.
— И вы честно думаете, что можете каким-то образом сделать меня счастливой? — спросила она скептически.
Он окинул ее фигуру плотоядным взглядом.
— Думаю, есть много способов.
Она замерла и опустила глаза.
— Вот в этом вы глубоко заблуждаетесь.
— В самом деле? — Он усмехнулся. — А я так уверен в противном. — Его пальцы ласкали ее руки круговыми движениями, странно успокаивающими и очень приятными. Подняв длинным пальцем ее подбородок, он заглянул ей в глаза. — Вы говорите, что стремитесь к любви и счастью. Но не знаю, готовы ли вы работать для них...
— С вами? Знаменитым распутником и беспримерным грубияном? — Она покачала головой. — Нет. Я так не думаю.
— Есть ряд преимуществ в браке с распутником, — проговорил он вкрадчиво, зловеще блеснув глазами. — Быть может, вам понравятся некоторые из них.
На ее щеках невольно проступил румянец. И Кара поняла, что на каком-то подсознательном, низменном уровне она заинтригована его предложением. Память о его поцелуях была жива в ней. Она хорошо помнила ощущение его рук, ласкающих ее тело. Интересно, все ли мужчины доставляют такое наслаждение или такие таланты даются только распутникам?
— Думаю, вы слишком легкомысленны, милорд, чтобы между нами когда-нибудь произошло что-либо серьезное.
Он хмыкнул.
— Страсть — серьезная вещь. Не следует ее недооценивать. К тому же будут дети.
Она вскинула голову.
— И это все, о чем вы думаете? Получаете удовольствие, а заодно и наследника, который, естественно, вам более чем необходим, учитывая ваше высокое положение.
Он пожал плечами и нежно погладил ее щеку тыльной стороной ладони. Она задрожала от его прикосновения, и он улыбнулся.
— Ну, две-три другие вещи приходят мне в голову время от времени, — протянул он.
Для него это просто игра. Ее жизнь рушится на его глазах, а он забавляется! Она отбросила его руку.
— Будьте вы прокляты! — крикнула она. — Какое вы имеете право называть себя порядочным человеком? Да у вас ни косточки нет порядочной. Моя жизнь может казаться вам мелкой и ничтожной, но это моя жизнь. Не по злому умыслу, нет, но просто из равнодушного эгоизма и свойственного вам легкомыслия вы разрушили мои шансы на счастье. И теперь небрежно бросаете мне толику надежды и еще ожидаете благодарности!
Лицо его потемнело. Это уже не забавно.
— Что за дьявольская скандалистка! Да как вы смеете сомневаться в моей чести и бросать мне в лицо оскорбления!
— Я не только сомневаюсь в ее наличии, — горячо парировала она, — я не сомневаюсь в ее отсутствии!
— Черта с два, — процедил он и резко привлек ее к себе. Тщетно пытаясь сопротивляться, она уперлась ему ладонями в грудь. — Доказать вам, как хрупка ваша решимость, моя непорочная маленькая распутница? — прошептал он, обжигая ей лицо горячим дыханием.
Кара зажмурилась и помотала головой. Она почувствовала себя пленницей его грубого поцелуя. Его язык раздвинул ей губы и начал ласкать рот. Беспомощно поскуливая, она отдалась этому дикарскому поцелую. Руки сами обняли его за шею. И она поцеловала его в ответ. Алекс оторвался от ее губ и посмотрел на нее сверху вниз. С трудом переводя дыхание, он проговорил:
— Вот что нас соединяет. Вы посмеете и теперь отрицать влечение ко мне?
С силой оттолкнув его, она отступила назад.
— Вы достойны лишь презрения, — произнесла она задыхаясь. — Вы бессердечный развратник, использующий женщин для минутного развлечения. Запомните, если мы поженимся, то только под угрозой насилия, а не потому, что я испытываю к вам хоть каплю уважения и любви!
Слезы стыда и негодования стояли в ее глазах, ибо она еще раз уступила этому дьявольскому очарованию. Гордость, однако, не позволяла, чтобы он видел ее плачущей. Высоко подняв голову, она покинула комнату.
Алекс подошел к окну и взглянул на серое небо.
— Быть может, не такой бессердечный, как вы думаете, — сказал он со вздохом, задумчиво потирая подбородок.
Карета не спеша двигалась к церкви, и Кара чувствовала себя так, будто ее везут в Нью-гейтскую тюрьму. Она была приговорена до конца дней жить с этим негодяем Алексом. Жестокое наказание. Она не заслужила такой несправедливости. Если она снова увидит Хатчинса, она его убьет.
— Ваша свадьба — потрясающее зрелище, проговорила с энтузиазмом тетя Генриетта, пухлое лицо которой освещала радостная улыбка. — Не каждый день маркиз ведет невесту к венцу. — Она нежно пожала Каре руку.
Та горестно вздохнула и отвернулась.
Сэр Чарлз встретил невесту в притворе.
— Мой ангел! Вы выглядите изумительно. Я знаю, моя первая жена, ваши дорогие усопшие родители улыбаются нам с небес в этот день.
Кара с неудовольствием поджала губы. Она в этом искренне сомневалась. Тем не менее она старалась казаться спокойной и выглядеть достойно в своем кружевном шелковом платье цвета слоновой кости.
Ноги под ней, однако, подкашивались. Казалось, что в церкви страшно душно. Она перевела дыхание. И услышав, как заиграла музыка, она внезапно поняла: я действительно иду через это!
Сердце отчаянно колотилось в груди, пока сэр Чарлз вел ее по бесконечному мраморному проходу. Еще можно сбежать, думала она в отчаянии. Еще есть время! Она пока не замужем.
Она обвела вокруг глазами и увидела совсем близко боковой выход. К несчастью, в этот момент они достигли алтаря. Теплая рука Алекса сомкнулась вокруг ее дрожащих ледяных пальцев, приковав ее к месту.
Она попыталась выдернуть руку, но хватка усилилась. Его глаза потемнели, и он угрожающе взглянул на нее. Бросив на него умоляющий взгляд, она повторила попытку. Но он прижал ее руку к себе, глаза его опасно блестели. Он словно читал у нее в душе и твердо решил сделать ее своей женой. Опустив плечи, повесив голову, она признала поражение.
Викарий продолжал совершать обряд, но она ощущала себя совершенно чужой на этой церемонии. Остро осознавая свое подчиненное положение, она опустила глаза и увидела, что большая рука Алекса все еще держит ее маленькую ручку железной хваткой. Очевидно, он решил не рисковать, имея дело со столь своенравной невестой.
Когда наступил момент, она едва слышно произнесла свою клятву.
Я, Карина Элизабет Симпсон...
Затем настал черед Алекса. Его глубокий звучный голос мощно раскатывался по церкви, он клялся любить, защищать и почитать ее во все дни своей жизни.
Она тупо смотрела, как он взял ее левую руку и надел золотое обручальное кольцо на безымянный палец. Затем рука скользнула под подбородок, и он поднял ее голову для поцелуя. Судьбоносного поцелуя, призванного открыть ей дверь в новую, замужнюю жизнь.
Он склонился к ее губам, заглянул в перепуганные голубые глаза и слегка улыбнулся. Доброй, успокаивающей улыбкой. От ощущения его губ, нежно ласкающих ее губы, она задрожала всем телом. Будь проклято ее предательское тело! Она не в состоянии сопротивляться. Со слабым вздохом она отдалась настойчивой ласке его теплых мягких губ и поцеловала его в ответ.
Алекс собирался чисто формально поцеловать ее, но эти нежные губки были слишком соблазнительны. Он чувствовал, как она дрожит. Привыкший не отказывать себе в удовольствии, он принял приглашение и углубил поцелуй, когда ее дрожащие губы слегка раздвинулись ему навстречу.
Викарий за их спинами деликатно кашлянул. Когда Алекс наконец оторвался от нее, Кара задыхалась. Он посмотрел в ее раскрасневшееся, растерянное личико, и темное непонятное выражение омрачило его красивое лицо. Взяв за руку, он быстро повел ее к выходу.
Поездка домой началась в молчании. Кара сидела напротив человека, который стал ее мужем, и не отрываясь смотрела в окно. Она чувствовала на себе его пронизывающий взгляд, но продолжала упорно демонстрировать интерес к сельскому пейзажу.
Алекс действительно изучал свою невесту. Эта смесь соблазнительницы с невинностью приводила его в ярость! За сцену в церкви ему хотелось ее отшлепать. Слишком горда и независима. Неужели она и вправду думала, что может сбежать от алтаря? Или собиралась унизить его перед гостями? Она упрямица и бунтовщица. А ему нужна покорная жена. И, клянусь Богом, я ее получу! — решил он. Однако тот факт, что с каждым поцелуем он все больше и больше подпадал под ее чары, отнюдь не помогал делу. Он был тоже потрясен их поцелуем у алтаря.
— Вы надеялись исчезнуть так скоро, моя любимая? — спросил он, не жалея сарказма.
Кара отвернулась от окна и посмотрела на него.
— Вы внушаете мне отвращение, это не тайна. Я совершенно ясно дала понять, что не желаю брака с вами.
— Я тоже, — жестоко парировал он. Он лгал, конечно. Он хотел эту ведьмочку, и с каждой минутой все больше и больше. Это раздражало его. Он не привык к неутоленной любовной жажде. Глаза его сердито сузились. — Так или иначе, мы муж и жена. И вы, моя сладкая, будете играть эту роль, особенно на публике. Я не потерплю неповиновения.
Голубые глаза загорелись от ярости.
— Милорд, — процедила она, — я думала, вы поняли, что мое самое горячее желание — никогда больше не видеть вас.
— Вот как? — Он скрестил руки на груди и окинул взглядом свою новоиспеченную жену, задержавшись на глубоком вырезе ее платья. Она неловко заерзала под его взглядом. Издевательская улыбка заиграла на его губах. — Ваш поцелуй говорит мне об обратном.
— Вы жестоко ошибаетесь, милорд, — резко ответила Кара. — Вы мне отвратительны.
— А вы бесстыдно лжете, моя сладкая, — сказал он, хихикнув про себя. — Но мне нравится играть с вами в эту маленькую игру. Пока.
— Теперь я обязана терпеть ваши постоянные приставания. Но знайте, что мне это не доставляет никакого удовольствия. И никогда не будет доставлять. Во всяком случае, с таким человеком, как вы, — отрезала она и гордо отвернулась к окну.
— А что вы можете знать о таком человеке, как я, а? — Самодовольная усмешка играла на его губах. Ему доставляло громадное удовольствие дразнить эту чопорную маленькую распутницу.
— Достаточно, чтобы быть уверенной, что я вас никогда не полюблю, — ответила она холодно.
Он рассмеялся.
— Но это прекрасно, ибо я ищу вовсе не любви.
Карета остановилась, и слуга в синей с золотом ливрее открыл дверцу. Алекс спрыгнул на землю. Протягивая ей руки, он усмехнулся.
— Смелей, моя дорогая, покажите мне свои чудесные ножки, хотя я их и так хорошо помню.
Метнув в него сердитый взгляд, она неохотно оперлась на его мускулистые руки, стараясь не касаться широкой груди. Без видимого усилия он вынул ее из золоченой кареты и прижал к себе.
— Ну вот, разве не мило? — В глазах его искрилось веселье.
Ее темперамент дал себя знать, и она с силой оттолкнулась от его твердой как камень груди.
— Несомненно, вы самый большой наглец из всех...
— За кого я выходила замуж, — закончил он. — Право же, моя милая, — продолжил он скучающим тоном, — вы должны попытаться улучшить свои манеры, как подобает вашему новому положению.
Она рассматривала его с холодной неприязнью.
— Милорд, — спросила она, тщетно пытаясь ослабить его железную хватку, — вы намерены сломать меня или задушить?
— Нет нужды ломать то, что уже мое. — Порочный огонь светился в этих дьявольских глазах. В ответ ее глаза метали молнии. — Идем, дражайшая, — проговорил он, забавляясь ее ярости. — Отпразднуем наш благословенный союз и поприветствуем заждавшихся гостей.
— Вам не обязательно держать меня так близко, — пробормотала она.
— Моя маленькая ведьмочка немного взбалмошна, — прошептал он ей на ухо, проводя сквозь толпу гостей. — Я не хотел бы потерять ее.
От его теплого дыхания по спине вновь пробежала дрожь.
Стиснув зубы, она попыталась игнорировать присутствие мужчины рядом с собой. Несмотря на ненависть — а она его, несомненно, ненавидит, — ее невольно влечет к нему. Это ужасно. Она казалась себе совершенно беспомощной.
Алекс провел указательным пальцем вдоль ее локтя, где сквозь кружева был виден синяк, оставшийся от ушиба.
— Вы совсем оправились после того несчастного случая?
Прикосновение было слишком нежным и соблазнительным и не оставило ее спокойной. Она подавила желание вырвать руку.
— Да. Рука намного лучше, — пробормотала она, нервно облизывая губы.
— Я рад. Мы будем танцевать?
Он улыбнулся, и его черные глаза блеснули как у настоящего дьявола.
И не успела она отказаться, как он обнял ее за талию и ввел в танцевальный круг. К огорчению Кары, это был вальс. Его рука, казалось, жгла ей кожу прямо через платье.
Бальная зала была действительно великолепна. В любом другом случае она была бы бесконечно рада. Бросив украдкой взгляд на мужа, она еще раз изумилась его возмутительной красоте. Он держал ее гораздо ближе, чем позволяли приличия. Слишком ясно чувствуя его чистый мужской запах, она отводила взгляд и, плывя с ним по зале, делала вид, что смотрит на корзины с цветами.
— Сердце мое, — прошептал он. Его темные страстные глаза смеялись над ней. — Вальс — танец любовников.
— Мы не любовники, — резко ответила она. — Наш брак — брак по расчету, вы забыли об этом?
— Не забыл, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Но почему не извлечь лучшее из нашей ситуации?
Она сжала зубы и отвернулась.
— Сказано истинным развратником, — прошептала она. — Мой промах, милорд, я забыла, что ваш девиз — бесконечный поиск наслаждений.
Он весело хмыкнул и повлек ее мимо толпы любопытных зрителей.
— Вы совершенно восхитительны, когда злитесь, — проговорил он. — Но у меня все впереди. Я еще буду иметь удовольствие видеть, как вы мне улыбаетесь.
Он вперила в него ледяной взгляд.
— Это маловероятно.
— Нет? — Он скептически приподнял бровь. — Разве вы не улыбнетесь, моя маленькая ведьмочка, когда заставите меня отказаться от моих распутных привычек и поклясться вам в вечной любви и верности?
— Не мелите вздор, — тихо сказала она, посылая вымученную улыбку дяде Чарлзу, мимо которого они проплывали. — У меня нет желания исправлять вас. Да я и не думаю, что это стоящее предприятие.
— Нет, думаете. Каждая женщина верит в преображение негодяя.
— Полагаю, вы знали достаточно женщин, чтобы утверждать это.
— Вы могли бы добиться успеха, если бы захотели. — Его страстный голос убыстрял ее пульс. — Существует очень мало вещей, которых ваше роскошное тело не могло бы добиться от мужчины.
Ее бросило в жар.
— Вы становитесь слишком фамильярны, милорд.
— Истинная правда, — согласился он с непроницаемой улыбкой. — Без сомнения, результат дурного одинокого детства. Но я об этом не жалею. И вы тоже.
Она попыталась оторваться от него, но тщетно. Его пальцы обвили ее талию, и они легко закружились в вальсе.
— Осторожно, маленькая ведьмочка, — предупредил он. — Никаких сцен в день нашей свадьбы, помните?
— Вы переходите все границы, милорд.
— Вы так думаете? — Он без усилий летел с ней через залу. — Неужели вы жаждете той иллюзорной любви, о которой пишут поэты?
Глаза ее блистали гневом.
— Не смейтесь надо мной, — прошипела она. — Если ваша жизнь, полная плотских наслаждений, выше глубокой и верной любви, тогда наслаждайтесь ею, милорд. Но, ради Бога, оставьте меня в покое!
— Если бы вы не были таким лакомым кусочком, я бы так и сделал. Итак, вы будете воспитывать во мне респектабельные привычки? Или я буду совращать вас? Как полагаете?
Она открыла было рот для достойного ответа, но тут музыка прекратилась и танец закончился. Его пальцы сомкнулись на ее локте, и он повел ее прочь из бальной залы.
— Поприветствуем наших гостей, дорогая, — сказал он голосом, не допускающим возражений. Предыдущую тему он закрыл целенаправленно и убедительно.
У нее не было выбора, кроме как подчиниться.
Глядя на Кару, Алекс был не вполне уверен в своих чувствах. Но он знал твердо, что он примет этот вызов. Он не сомневался, что сможет затащить ее в постель. Но сможет ли он добиться от нее любви? Это была задача посерьезнее.
Мысль о том, что придется предстать перед толпой деревенских гостей, откровенно пугала Кару, колени у нее ослабели.
— Я думала, это будет интимный вечер, — прошептала она испуганно.
— Будет, — протянул он, намеренно искажая ее замечание. — Наш брак будет крайне интимным, я вам обещаю.
Этот наглый намек ее встревожил. Он сошел с ума, если хоть на мгновение решил, что она пригласит его в постель. Или, может, он не станет ждать приглашения? Она с неудовольствием поджала губы. Взять то, что ему положено, — как это похоже на него. Но если он думает, что она еще раз сыграет роль жертвы, то горько ошибается.
Алекс тем временем начал знакомить Кару с наиболее почетными гостями.
— Сэр Гилберт Уайт, лорд Пул, могу я представить вам мою жену, леди Далтон...
Оба джентльмена поклонились и поцеловали ей руку. Сэр Гилберт был привлекательный немолодой человек с серебряными волосами и пронизывающими голубыми глазами. Для описания лорда Пула лучше всего подходили два слова: корпулентность и сладострастие. Невзлюбила она его мгновенно.
— Теперь я знаю, почему Алекс так торопился со свадьбой, — весело сказал дородный лорд Пул, рассматривая Кару как блюдо с лакомым десертом. — Я никогда не видел такой ослепительной невесты...
Кара слегка поклонилась и вежливо ответила:
— Думаю, это потому, милорд, что вы редко посещаете свадьбы либо желаете что-нибудь от меня получить.
Сэр Гилберт расхохотался.
— Очаровательно, в самом деле очаровательно. Алекс, вы счастливчик!
— Хотел бы так думать, — заметил Алекс, с неудовольствием глядя на нескромного лорда Пула.
— А вы знаете, что Алекс герой войны? — не унимался лорд Пул, поднимая кустистую рыжую бровь и похлопывая себя по круглому животу.
Глаза Кары расширились, она бросила взгляд на Алекса. Ее возмутительный муж как-то не вязался с образом героя.
— Нет. Понятия не имела. А какой войны?
— О, моя дорогая! — Он едва не подавился от смеха и похлопал ее по руке своей потной лапой. — Что за очаровательная маленькая американочка! Такая далекая от мира. Наполеоновских войн, конечно. Ваш муж был чертовски полезен. Участвовал во многих боях в Испании. Его несколько раз награждали.
— В самом деле? — пролепетала удивленная Кара. Быть может, в этом самодовольном негодяе все-таки что-то есть?
— О да! Наше министерство многим обязано ему. Он долгие годы преданно служил королю и отечеству, — проговорил лорд Пул, жадно разглядывая ее грудь в вырезе платья. — Как и его отец...
— Вы не хотите что-нибудь съесть, дорогая? — прервал его Алекс, властно взяв ее под локоть.
Кара неохотно подчинилась и поклоном простилась с обоими джентльменами. Что имел в виду лорд Пул под «нашим министерством»? Алекс быстро вел ее по направлению к столовой.
Тетя Генриетта приветствовала их теплой улыбкой и блюдом, полным закусок.
— Ну, мои дорогие детки, — пропела она, потряхивая светлыми локонами. — Прием, как я и ожидала, получился великолепный. Все восхищены вашей женой, Алекс, — воскликнула она, нацеливаясь на кусок утки.
— Но гораздо меньше, чем я, — протянул он, глядя на Кару с откровенным желанием.
Кара знала, что он пытается смутить ее, но не могла справиться с румянцем, который предательски вспыхнул на щеках. Она молила Бога, чтобы он перестал пожирать ее глазами. Это крайне волновало ее, заставляя сердце дико биться.
Алекс оторвал взгляд от красавицы-жены и взглянул на карманные часы. Проклятье! Только десять. Еще несколько часов до того, как они обратятся к радостям брака. Чего бы он ни дал, чтобы овладеть ею прямо здесь и сейчас! Он должен перестать думать об этом. Таким темпом он не продержится до конца вечера.
Сэр Гилберт прервал его размышления.
— Могу я поговорить с вами, Далтон? Наедине, — добавил он многозначительно и растворился в толпе.
Алекс помрачнел и повернулся к Карине.
— Кара, моя дорогая, — сказал он, имитируя почтительного мужа.
— Да, милорд? — ответила она насмешливо, стараясь унять дрожь волнения.
Он виновато улыбнулся.
— Что-то произошло. Боюсь, я должен оставить вас на некоторое время. Увидимся позже.
— О нет, Алекс! Не в день свадьбы. Это предел! Абсолютный предел! — воскликнула тетя Генриетта, в отчаянии всплеснув пухлыми ручками.
— Но что случилось? — спросила смущенная Кара. — Это сэр Гилберт? Что-то не так?
Глаза Алекса сузились. Она очень наблюдательна. В будущем ему придется быть осторожнее.
— Как приятно иметь такую внимательную и заботливую жену! Поистине, я счастливчик! — проговорил он вкрадчиво, поднося ее руки к губам и целуя их. — Не бойтесь, я не заставлю свою пылкую супругу ждать меня в свадебную ночь, — добавил он, встречая ее взгляд и прижимая губы к нежной чувствительной коже на правом запястье.
Дрожь прошла по руке, и она отдернула ее, как от укуса.
— Оставайтесь столько, сколько нужно. Уверяю вас, я буду крепко спать, когда вы вернетесь.
— В таком случае, любовь моя, — казалось, его голос источал мед, — я буду иметь особенное удовольствие разбудить вас.
Лицо ее залилось краской, и она быстро отвернулась. Поклонившись перед уходом, он издал мягкий смешок и отправился на поиски сэра Гилберта.
Когда он ушел, Кара почувствовала громадное облегчение. Очень хорошо! Она не имеет намерения поддаваться ему — ни сегодня, ни в любую другую ночь. Одно дело — согласиться на весь этот свадебный фарс, и совсем другое — отдаться человеку, которого она едва знает и уж конечно не любит. Он должен понять ее чувства и уважать их. Разве нет?
Когда наконец Кара смогла покинуть гостей и подняться в свою новую спальню, она валилась с ног от усталости и голова у нее раскалывалась. Вздыхая, она прислонилась к двери и оглядела комнату. Итак, это были апартаменты Алекса.
Первая спальня, которая, как она решила, предназначена для нее, была немного меньше, чем ее предыдущая комната. Отделка — темно-красное дерево, драпировки голубые, а не розовые. Она сразу всем сердцем невзлюбила комнату.
Дверь, соединяющая обе комнаты, была слегка приоткрыта. Почему нет? — подумала она, толкая дверь. Спальня мужа была много больше, чем ее комната, что показалось ей оскорбительным. Для лорда Далтона ничего, кроме лучшего! Обстановка была отчетливо мужская: винно-красная обивка и занавеси. Ей не хотелось думать о том, что здесь может произойти.
Тут она заметила вторую дверь, которая, как оказалось, вела из главной спальни в маленький кабинет. Судя по вмятине на удобном кожаном кресле, Алекс проводит здесь немало времени. Весь стол был завален бумагами. Очевидно, он работал здесь совсем недавно.
Это его личные комнаты и непорядочно читать чужие частные бумаги, сказала себе Кара. Но, в конце концов, жена я ему или не жена, рассудила она и уступила искушению осмотреть его стол.
Роясь в бумагах, она пыталась разобраться в смысле торопливо нацарапанных заметок. В одной колонке, казалось, был список каких-то людей, в другой — их возможные связи. Имена ей совершенно ничего не говорили. Она заметила, что слова «разведчики с Боу-стрит» были обведены кружком. Интересно, кто эти люди?
Она принялась просматривать другие разбросанные бумаги. Заметки о продолжении «текущего лондонского расследования» привлекли ее внимание. Очевидно, «разведчики с Боу-стрит» просто сыщики. Зачем они Алексу? И почему один из богатейших лордов Англии собирается что-то расследовать?
— Прошу прощения, миледи.
Кара испуганно вздрогнула и отскочила от стола.
— О, Вайолет, это ты. Ты меня напугала до смерти. — Она понимала, как некрасиво выглядит, роясь в бумагах мужа, и откашлялась. — Я... я думала, что здесь никого нет, — пробормотала она запинаясь.
Вайолет присела и сказала:
— Герцогиня думает, что вам может понадобиться помощь, миледи.
Кара улыбнулась.
— Да, пожалуй. Благодарю. — Положив на стол листок бумаги, который держала в руке, она быстро прошла мимо горничной в спальню.
— Милорд глаз от вас не мог отвести, — заметила Вайолет, расчесывая роскошные черные волосы Кары. — Все так говорят. У вас будут дети, не успеете оглянуться.
Что они все заладили? — спросила себя Кара и недовольно нахмурилась. Надев через голову ночную рубашку, которую держала для нее Вайолет, она увидела свое отражение в зеркале и замерла. Рубашка была совершенно прозрачная!
Даже тетя Генриетта была в заговоре.
— Подайте мне другую рубашку, — сказала Кара коротко.
Вайолет смутилась.
— Прошу прощения, миледи. Герцогиня велела дать вам на сегодня эту.
Она почувствовала себя кобылой, посланной на ферму для случки.
— Тем не менее я хочу другую рубашку. В этой я замерзну!
Вайолет хихикнула.
— Милорд вас согреет. — И нагло подмигнула.
Глаза Кары расширились.
— Довольно. Можешь идти. Я справлюсь сама.
Пожав плечами, Вайолет присела и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Кара кипела от злости. Что Алекс думает? Что она упадет к нему в объятия, как все его прежние идиотки? Факт, что она это уже делала в предыдущих случаях, разумеется, не имеет значения. Она скорее умрет, чем предстанет перед его пронизывающим взглядом в этой прозрачной рубашке! От одной мысли о его медленном взгляде, скользящем по ее обнаженному телу, Кару бросило в жар.
Она все решила. Их брак — брак по необходимости. Она просто не может заставить себя разделить постель с первым распутником Англии. Если ему это не нравится, пусть ищет наслаждений в другом месте.
Довольная решением, она достала из шкафа свою белую фланелевую рубашку и быстро переоделась. Застегнувшись до подбородка, она быстро легла в постель и задула свечи.
Внизу в библиотеке Алекс хотел только одного — чтобы чертово совещание поскорее закончилось. Он достаточно долго ждал свою невесту, аппетит разыгрался не на шутку. Тем временем этот идиот Пул возражал на какой-то тезис сэра Гилберта.
— Если я сделаю исключение для Пула, это практически выдаст характер моей работы, — ядовито заметил Алекс. — Вы прекрасно понимаете, что все, что я делаю, конфиденциально и только горстка людей знает подробности. Моя юная жена не входит в их число.
Лорд Пул невольно открыл рот.
— Мне кажется, я не заслужил этого от Далтона.
— Довольно препираться, джентльмены, — прервал их сэр Гилберт, хмуро взглянув на Алекса.
— Можем мы перейти к предмету совещания? — спросил Алекс. — В конце концов, у меня сегодня первая брачная ночь.
— Конечно, — прервал Дэниел Резерфорд, хищно ухмыляясь. — Мы все знаем, как не терпится Алексу вернуться к своей обольстительной юной женушке.
Вся группа разразилась смехом. Алекс нахмурился. Очевидно, все это не забавляло только его одного. Он нашел шутку проявлением дурного вкуса. Обычно ему импонировало чувство юмора его друга, но сегодня оно его почему-то раздражало.
— Кстати, где вы ее нашли? — выдавил лорд Пул, пытаясь подавить смех.
— Посреди дороги, — отрезал Алекс, все более раздражаясь.
Лорд Пул нервно рассмеялся.
— Вы такой остроумец, Далтон, такой остроумец.
— Причина, по которой я созвал это чрезвычайное совещание, — заговорил сэр Гилберт, — состоит в том, что, как мы полагаем, между Бушаром и бунтовщиками имеется связь.
— Почему он должен прибегать к таким уловкам? — спросил Алекс.
Гилберт пожал плечами.
— Кто знает? Я думал, вы будете довольны, Алекс. Вы ведь просто одержимы этим человеком.
Алекс недовольно нахмурился. Причин для одержимости было достаточно. И Гилберт знал это.
— Я пощупаю эту ниточку по возвращении в Лондон, — сказал он, поднимаясь. — Дэниел, раз вы вернулись из Франции, мне понадобится ваша помощь.
Дэниел кивнул и встал.
— Традиционный романтический медовый месяц за городом отменяется, я вижу, — сухо заметил он.
Алекс усмехнулся и кивнул.
— Похоже на то. — Взглянув на карманные часы, он отметил, что уже около часа ночи.
Сэр Гилберт хлопнул Алекса по спине.
— Джентльмены, мы продержали жениха вдали от невесты достаточно долго.
Алекс взлетел по лестнице, прыгая через ступеньки. Черт бы все побрал! Он ведет себя как мальчишка перед первым свиданием! Он отворил дверь гостиной и услышал, как часы в кабинете пробили час.
Судя по полной темноте в комнате, его жизнерадостная юная невеста его вовсе не ждала. Пробормотав сдавленное ругательство, он нашел спичку и зажег свечу на столе.
Затем он прошел в спальню Кары. Угли в камине еще тлели, слабо освещая комнату. Стоя над спящей, он любовался ею. Грудь его странно сжималась. Его жена! Она была невероятно хороша. Ее роскошные темные волосы, рассыпавшиеся по белой подушке, матово блестели в неярком пламени свечи. Розовые губы манили к поцелую. Его сердце забилось быстрее. Хорошо, что она успела отдохнуть, ибо он намерен не давать ей спать всю оставшуюся ночь.
Звать камердинера было слишком поздно, и он вошел в свою комнату, чтобы раздеться. Характер у нее вспыльчивый, размышлял он, развязывая галстук. Но, к его удивлению, теперь это даже нравилось ему.
Кроме того, рассуждал он, после сегодняшней ночи она утихомирится. Неплохо бы ей забеременеть. Все женщины успокаиваются, когда у них рождается ребенок. Или нет? Конечно да.
Когда Кара услышала, как открывается дверь, ее охватила страшная паника. Ей не удалось заснуть. Она надеялась, что, притворившись спящей, одурачила его. Он же не должен ее будить? Но может, разве он не сказал? Слова тети Генриетты звучали эхом в ее мозгу. Женщина должна подчиняться требованиям мужа. Но не в такой же ситуации!
Она точно знала, что ему скажет, если он ее вынудит. Слава Богу, у нее было достаточно времени, чтобы отрепетировать свою речь. Однако образ Алекса, мирно внимающего ее страстной речи, не укладывался у нее в голове.
Она слышала, как он вошел в спальню и поставил свечу на столик у кровати. Матрас застонал под его тяжелым телом, когда он сел и наклонился над ней. В следующее мгновение она почувствовала на своих губах его теплые требовательные губы. Он целовал ее, мягко побуждая к ответу. Боже! Он не терял время. Оттолкнув его от себя, она села.
Он улыбнулся, и сердце ее пропустило удар.
— Привет, дорогая.
В колеблющемся свете свечи его глаза горели страстью. Сердце ее колотилось, отдаваясь в горле. Закутанный в расшитый шелковый халат, распахнутый на груди, он выглядел великолепно.
Он накрыл ее руки своей рукой. Инстинктивно она бросила на нее взгляд. Это была очень большая рука. Тревожные мурашки побежали по телу. Господи, она не учла, какой он большой и сильный человек.
Алекс погладил ее подбородок кончиком пальца и улыбнулся ей. Улыбка была призвана успокоить ее, то только больше тревожила.
О нет! Вот так я и потеряла контроль в прошлый раз. Оторвав от него взгляд, она глубоко вздохнула.
— Не бойтесь, я не сделаю вам больно, — прошептал он, целуя ее в шею.
— Я не боюсь вас, — сумела пролепетать она. О Боже! Ну и положение! Она не хотела, чтобы он к ней прикасался. Но это оказалось труднее, чем она воображала.
— Если нет, то почему вы дрожите, — прошептал он, целуя ее в чувствительное местечко за ухом.
Это было сказочно приятно.
— Я... я... нет, — пролепетала она, всеми силами стараясь противиться наслаждению.
Он улыбнулся, почти касаясь ее губ.
— Нет? — выдохнул он. — Тогда все прекрасно. Я знаю что делаю. — Его руки мягко ласкали ее плечи.
Она уперлась рукой ему в грудь и оттолкнула его от себя. С трудом проглотив слюну, она сказала дрожащим голосом:
— Н-нет, вы не знаете. Я приняла решение.
— Ммм, — промычал он и поцеловал ее в уголок рта.
Приподнявшись на руках, она начала свою заученную речь.
— Да, я решила. Я не... — Она зажмурилась и попыталась сосредоточиться, но ей мешало его теплое дыхание и ощущение мягких умелых губ на своей шее. — Я не могу думать, когда вы это делаете, — пробормотала она, упираясь ладонями ему в плечи.
— Продолжайте, Кара, я слушаю. — Он придвинулся ближе, лаская ее шею. — Что вы хотите мне сказать?
Она совсем потеряла самообладание. И нить своих мыслей. Еще глубже вжавшись в подушки, она проговорила почти беззвучно:
— Мне не нравится, когда вы меня так целуете. Перестаньте сейчас же!
— И это все? — спросил он, покусывая ей мочку уха.
— Нет, я... вы... — пролепетала она. — Милорд, — выпалила она наконец, молотя его кулаками по плечам.
Это привлекло его внимание. Он моргнул и посмотрел на нее непонимающими глазами.
— Есть что-то, что я вам должна сказать, — проговорила она, комкая в пальцах простыню.
Оперевшись руками о постель, он наклонился над ней. Лицо его было совсем близко.
— Это может подождать, — прошептал он и наклонил голову, чтобы поцеловать ее в соблазнительные губы.
— Нет! — воскликнула она, прижимая пальцы к его губам. — Боюсь, что не может.
Взяв ее ручку в свою, он начал целовать ей пальцы, лаская их нежную кожу языком.
О небо! Если она позволит этой сладкой пытке продолжаться, у нее не хватит сил ни на какие речи.
Вырвав руку, она прочистила горло.
— Я... я приняла решение о наших... э-э... отношениях. Я их не хочу. То есть я не хочу... интимных отношений с вами.
Вот, подумала она с облегчением. Я кончила. Я это сказала. Теперь он должен уйти. И она сможет спокойно заснуть.
Но Алекс вовсе не собирался уходить.
— Понятно, — сказал он бесцветным голосом. Это было нечто новое в его практике. Ни разу в жизни женщина не отвергала его авансов. Он приписал данный случай нервной лихорадке свадебного дня.
— Очень хорошо. Значит, вы понимаете и не будете принуждать меня, — сказала она чопорно.
Губы его безрадостно скривились.
— Я понимаю, что вы не хотите, как вы выразились, интимности?
Она кивнула.
— Но боюсь, я не могу уйти, — вкрадчиво сообщил он.
— Не можете? — Он не может или не хочет? Она резко села в кровати. — Что значит не можете? — Глаза ее сузились.
— Вы моя жена. И по закону принадлежите мне. Следовательно, я могу делать с вами все, что пожелаю. А я желаю заняться с вами любовью. Сейчас.
Онемев, Кара открыла было рот и закрыла его снова. Она, естественно, думала, что он уважит ее желания и уйдет. Она знала, что такие браки существуют, она слышала, как об этом шептались на вечерах в Бостоне. Да и неважно. Что бы ни диктовал обычай, она не подчинится ему.
— Кара, — проговорил он, ласково поглаживая ее щеку. — Не бойтесь, в этом нет ничего необычного. Все девушки нервничают в первую брачную ночь, и вы не составляете исключения. Обещаю, вам не о чем беспокоиться. Я буду очень нежен.
Его снисходительный тон оскорбил ее до глубины души. Будет нежен, надо же! Дерзость этого человека не знает границ. Сколько женщин попало ему в постель, поверив этой смехотворной болтовне? — подумала она с неудовольствием.
— Я не сомневаюсь в ваших добрых намерениях, — заявила она холодно. — Но я не хочу вас!
Он посмотрел на нее с любопытством.
— Вы действительно отказываете мне? — спросил он недоверчиво.
Забившись под одеяло, Кара откашлялась. Она хорошо сознавала, что мужу просто так не отказывают. У тети Генриетты случился бы припадок, узнай она об этом разговоре. Не говоря уж о добром викарии. Но положение было особое. Ее заставили выйти за Алекса. И она не любит его.
— Многие браки — браки только по названию, — сказала она. — Вы не любите меня. И мне необходимо получше узнать человека, с которым...
— Не пытайтесь меня одурачить. — Он презрительно фыркнул. — Вы не так уж давно не испытывали никаких затруднений с совершенно незнакомым мужчиной в паршивой гостинице.
Неужели он постоянно будет напоминать ей об этой проклятой ночи? От постыдных воспоминаний трудно было избавиться и без того, что он бросал их ей в лицо.
— Это бренди, — ответила она, покраснев. — Я была не в себе.
Губы его сердито сжались. Решительность этой ведьмочки поражала его. Идея вкатить молодой жене хорошую дозу лауданума имела определенные преимущества. Жаль, он не подумал об этом раньше.
— А вам не приходило в голову, что я могу не согласиться с вашим маленьким планом?
Она вскинула голову и взглянула на него изумленными глазами.
— Не понимаю, почему вас это так задевает.
— Не понимаете? Неужели? — пробормотал он с иронией. Он встал, подошел к камину и уставился на гаснущие угли. Проведя рукой по волосам, он вздохнул. — Господи, спаси меня от перепутанных девственниц, — прошептал он с внутренним стоном.
Он женился на неопытном ребенке. Бог знает, какие истории о браке она слышала. Взглянув через плечо, он почти пожалел ее. Почти. С другой стороны, его никогда так не оскорбляли. Маленький бесенок попросту отказал ему в его правах!
— Я буду с вами драться, — предупредила она, воинственно выставляя подбородок.
— Это мое право как мужа, вы понимаете? — заметил он, скрещивая руки на мощной груди.
— Я буду визжать, — ответила она твердо.
Сердитая гримаса исказила его красивое лицо.
— О чем вы, черт побери, говорите?
Как бы он ни хотел ее, как бы ни сердился, но совершить насилие он не способен. Хотя маленькой мерзавке было бы полезно, чтобы он уступил своему желанию, сорвал с нее эту дурацкую рубашку (которую никак нельзя назвать сексуальной, но которая на него почему-то действовала, как на быка красная тряпка) и подчинил своей воле. Но он знал, что это невозможно, несмотря на провокации. Даже мысль об этом была ему отвратительна.
— Я не люблю перепуганных девственниц или невест из колыбели. В своей постели я предпочитаю видеть обольстительных женщин. Так что вы и ваша драгоценная добродетель в полной безопасности, — добавил он жестко. — Мне потребуется наследник в будущем. Но это может подождать. Предупреждаю вас, однако, что я не из терпеливых. Я не собираюсь ждать вечно. — С этими словами он оставил комнату, захлопнув за собой дверь.
Ни разу еще Кару так не оскорбляли! Она вовсе не ребенок. Бросившись на постель, она сказала себе, что избавилась от него. Однажды распутник — всегда распутник. Пусть ищет наслаждений, где ему вздумается. Что он, без сомнения, и сделает.
Кара открыла глаза. Судя по солнечным лучам, пробивающимся сквозь бархатные занавеси, утро уже наступило. Утро второго дня ее замужней жизни. О небо, она замужем. За этим человеком. За человеком, которого не любит и не особенно хорошо знает. И чтобы выпутаться из этой ужасной ситуации, он мог предложить только одно средство. Ублажать ее в постели. Но она заслуживает большего. Любви и преданности, например.
Кара взглянула на поднос с завтраком. Очевидно, его принесли давно, потому что шоколад уже остыл и загустел. Заметив, что дверь в комнату этого животного еще закрыта, она подумала: интересно, он еще спит?
Какой все-таки наглый тип! Ждать, что она будет делить с ним постель! При создавшихся обстоятельствах это просто немыслимо. Ни за что, даже если ее ждут неслыханные наслаждения. Это слишком унизительно. Хотя память о его жгучих поцелуях и опытных ласковых руках искушала ее больше, чем хотелось бы признать.
Почему что-то должно измениться? Ее жизнь будет продолжаться как прежде.
Кого она пытается одурачить? Вся ее жизнь бесповоротно изменилась в один роковой день. Все сложнее, чем она вначале думала. Он может уехать в Лондон, что, вероятно, и собирается сделать. Замечательно! Ей не нужно будет его видеть, разве что в торжественных случаях.
Она закрыла глаза и застонала. Кошмар какой-то! Вчерашний вечер был одним из худших. Однако, исходя из недавнего опыта, она была уверена, что новая катастрофа не заставит себя долго ждать. Казалось, с того момента, как она прибыла в эту забытую Богом страну, ее преследуют несчастья.
Выпрыгнув из кровати, она быстро умылась и надела черный костюм для верховой езды. Она не собирается киснуть в четырех стенах только потому, что выдана замуж за этого чертова распутника. Короткая утренняя проездка ее взбодрит.
Ожидая, пока конюх оседлает серую в яблоках кобылу, Кара услышала за спиной стук копыт. И замерла.
— Поводи его, Том. Он нуждается в этом, — приказал глубокий звучный голос Алекса.
Закусив губу, она простонала про себя. Самый последний человек, с которым она хотела бы столкнуться сегодня утром, был ее распутник-муж.
Она чувствовала его взгляд. Его глаза, казалось, сверлили ей дыру в спине. Сделав глубокий вдох, она повернулась к нему и подняла на него свои прекрасные лазурные глаза. Свободная батистовая рубашка прилипла от пота к его широкой груди. Коричневые ботфорты туго облегали мускулистые бедра. Он прерывисто дышал, красивое лицо раскраснелось. Очевидно, он безжалостно гнал Голиафа.
Сердце Кары ёкнуло. Ну почему он всегда так невероятно привлекателен?
Алекс вытер влажный лоб тыльной стороной ладони. Она неловко поежилась под его критическим взглядом, которым он окинул ее от шляпы до кончиков сапожек.
— Вам, быть может, будет интересно узнать, что я отбываю в Лондон, — холодно сообщил он.
Кара вскинула голову. Очевидно, он не собирается брать ее в Лондон. Но он же не может так унизить ее, уехав наутро после свадьбы. Он все может.
— Так скоро? — спросила она несчастным голоском.
— Вы разочарованы? Я полагал, вы будете рады избавиться от меня. По крайней мере, таково было впечатление, которое я получил нынче ночью. Вы передумали, нет? — Он откровенно издевался над ней.
— Конечно нет! — отрезала Кара. Просто замечательно, что муж оставляет ее в глуши в одиночестве. Одиночество помогает размышлениям. Она очень любит размышлять. И, кстати, это у нее неплохо получается.
Он сделал шаг вперед. Несмотря на все старания казаться спокойной и сдержанной, она торопливо и испуганно отступила на шаг. Ох, он выглядел весьма внушительно, возвышаясь над ней. Она с трудом сглотнула.
— Еще не поздно, знаете ли, — сказал он мягко. Губы снова были в опасной близости от ее лица. Она замерла и опустила ресницы. — Я возьму вас с собой, если вы готовы стать мне настоящей женой. Подумайте обо всех балах, которые пропустите. Я знаю изумительного портного, который создаст изысканный гардероб специально для вас. — Глаза его порочно поблескивали. — Лондон так интересен в это время года!
Сердце перевернулось у нее в груди.
— Не сомневаюсь, — ухитрилась она ответить. — Но боюсь, вы с кем-то меня путаете, — добавила она едко, проходя мимо него к кобыле.
Уголок его рта слегка приподнялся в насмешливой полуулыбке.
— Да? — Он следовал за ней. — То есть?
Пытаясь сесть в седло, она спокойно сказала:
— Я не одна из ваших шлюх, чтобы купить меня за несколько побрякушек.
Он весело фыркнул. И прежде чем она поняла, что происходит, он подхватил ее и посадил в седло.
— Может быть, и нет, — заметил он, посмеиваясь над ее попытками расправить юбки и прикрыть ноги. — Если вы не возражаете против тихой деревенской жизни, уверен, что смогу найти себе подходящие развлечения.
Разобрав поводья, она резко ответила:
— В этом нет сомнения, милорд. Всего хорошего. — И тронула лошадь рысью.
— Я собираюсь в Лондон завтра прямо с утра, — объявил Алекс за семейным обедом несколько часов спустя. — У меня неотложные дела. Боюсь, они просто не могут ждать.
Суповая ложка тети Генриетты застыла в воздухе.
— Алекс, вы неисправимы, — воскликнула она. — Вы хотите сказать...
Победоносная улыбка сверкнула на лице Алекса.
— К сожалению, я должен. Я искренне хотел бы не уезжать так скоро после свадьбы, — продолжил он со вздохом. — Но некоторые дела требуют моего неусыпного внимания.
Сэр Чарлз кивнул.
— Что ж, — сказал он весело, — уверен, Кара будет рада увидеть Лондон. Столько развлечений в разгар сезона!
— Боюсь, это невозможно, — невозмутимо ответил Алекс, поглаживая длинными пальцами ножку бокала. — Я буду слишком занят своими собственными делами, чтобы развлекать молодую жену.
— Я мог бы несколько недель обойтись без Генриетты, пока Кара не освоится, — с готовностью предложил сэр Чарлз.
Алекс притворно нахмурился.
— Что? Заставить мою бедную молодую жену терпеть этот скучный светский водоворот? Таскаться с вечера на вечер без отдыха? — Он покачал головой. — Я и думать об этом не хочу. Каре нужно пожить за городом, на свежем воздухе, полностью распоряжаясь своим временем. — Он бросил взгляд в сторону разгневанной жены, и улыбка скользнула по его губам.
— Просто не знаю, что и сказать, — пробормотала тетя Генриетта, неодобрительно качая головой. — Это не принято. Ваше мнение, Кара?
Карина покачала головой и сделала вид, что занята своей тарелкой. Если бы можно было залезть под стол, она бы с радостью это сделала. Либо перегнуться через стол и пощечиной стереть с лица мужа издевательское выражение.
— Тут ничего не поделаешь, — продолжал объяснять Алекс своим чарующим голосом. — Кара понимает, я объяснил ей ситуацию. Не так ли, любовь моя? — Ненавистная усмешка скривила его губы.
Яростный взгляд Кары встретился с его взглядом. Глаза бы ему выцарапать!
— Ну конечно, милый, — ответила она с вымученной улыбкой. — Я считаю себя счастливейшей из жен, имея такого доброго и заботливого мужа, — добавила она с издевкой.
Он наклонил черноволосую голову.
— И вы правы, моя милая. — Он явно забавлялся.
— Умоляю, не беспокойтесь, тетя, — беззаботно сказала Кара, пронизывая взглядом мужа. — Здесь мне просто замечательно.
Да, думал Алекс, глядя в разъяренное лицо жены, нескольких недель одиночества ей не повредят. Посидеть в клетке полезно. Это охладит ее горячую головку.
Непокорная девчонка его чертовски раздражала. Желание, однако, не притупилось. Отказ его только усилил. Он хотел ее даже больше, чем раньше. Впрочем, пройдет немного времени, и она окажется в его объятиях, теплая и ласковая. Он может немного подождать.
На следующей неделе из Лондона прибыл длинноногий и тощий пожилой джентльмен. Это оказался поверенный Алекса сэр Генри Чейни. Кара приняла его в розовой гостиной.
— Добрый день, — произнес сэр Генри, вежливо склоняясь перед новой леди Далтон. — Маркиз Оверфилд безутешен, что не может передать вам все это лично, — заметил он, поправляя тонкие очки на громадном носу.
Он достал из саквояжа шкатулку черного бархата.
— Со всей ответственностью заявляю вам, что это очень хорошие сапфиры. Я выбрал их сам после долгих и тщательных поисков, — проговорил он, открывая шкатулку.
Кара остолбенела.
— Их выбирали вы? — воскликнула она, не веря своим ушам.
Негодяй даже драгоценности не мог выбрать сам, чтобы заслужить ее признательность. Так он решил, что может купить ее подарками? По крайней мере, грустно подумала Кара, она оказалась на равных с прочими его содержанками. Ну так ее не купишь. Скрестив руки на груди, она направила ледяной взгляд куда-то за спину смущенного поверенного.
— Милорд просил вас передать что-нибудь еще? — спросила она с холодным пренебрежением. На сверкающие синие камни она даже не взглянула.
Расстроенный сэр Генри пытался ослабить воротник, который его, казалось, душил. Наконец он прочистил горло и проговорил:
— Позвольте мне заверить вас, что это безукоризненные серьги и ожерелье лучшее, что можно купить за деньги. Поверьте, в целом Лондоне нет красивее и изысканнее. Милорд требовал самого лучшего. Я как обычно следовал его инструкциям буквально.
Отпуская его жестом руки, она небрежно распорядилась:
— Вы можете оставить... э-э... подарок милорда на столе. — Мило улыбнувшись ему, она взяла его за костлявый локоть и проводила до двери. — Благодарю вас, вы проделали долгий путь. Уверена, что у вас превосходный вкус. И спасибо за внимание ко мне. — С этими словами она открыла дверь.
Прижимая к груди черный портфель, он сглотнул.
— Я представляю семью несколько лет и счастлив быть полезным. — Улыбка растеклась по его костлявому лицу.
Кара улыбнулась и протянула на прощание руку. Держа саквояж под мышкой, он ухитрился пожать ей руку и поспешно исчез.
Глубоко вздохнув, Кара вернулась в гостиную. Подошла к черной шкатулке и, поддавшись столь естественному женскому любопытству, открыла ее.
При взгляде на украшения у нее перехватило дыхание. Они были изумительны! Она никогда не видела подобных. Вероятно, они стоят целое состояние. Она упала на кушетку и захлопнула шкатулку.
Задумчиво покусывая нижнюю губу, она думала, как бы ей отвергнуть подарок. Но поняла, что это невозможно. Даже у нее недостало бы храбрости отказаться от свадебного подарка мужа.
Но этот негодяй не купит ее драгоценностями! Она сердито грохнула шкатулку на стол. Может, ей и придется принять этот одиозный подарок. Но это не значит, что она будет его носить.
Змей-искуситель не добьется своего так легко. Даже с помощью бесценных сапфиров, поклялась она, с ненавистью глядя на ни в чем не повинную шкатулку. Интересно знать, чем ее муж занят в Лондоне. Точнее, с какими красивыми женщинами проводит время в данный момент.
Алекс сидел в клубе «Уайт». Странное, взбудораженное состояние не покидало его. Он сыграл с Дэниелом несколько партий в карты и проглотил изрядное количество бренди, но так и не смог отвлечься. Мысли его возвращались назад, к темноволосой красавице.
Дьявольщина! Девочка засела в нем занозой. Он думал о ней постоянно. В чем, черт возьми, дело? Он едва мог сосредоточиться на игре. Мысли были заняты тем, как ведьмочка переживает свое заключение в Грантли. И понравились ли маленькой чертовке сапфиры, которые он послал. Конечно понравились, все женщины любят драгоценности. Он невольно улыбался от удовольствия, думая о том, как его жена осыплет его знаками благодарности, когда он увидит ее снова.
Выбрать подарок было легко. Сапфиры в. точности подходили по цвету к ее ярким синим глазам, которые постоянно сияли перед его внутренним взором.
Алекс взглянул на свои карты и понял, что безнадежно проигрывает. Он бросил карты и оставил клуб.
Все еще не находя себе места, он решил заехать к своей любовнице Дженни Каррингтон. Он откладывал неизбежное достаточно долго. Новость о его свадьбе уже должна была достичь ее чутких ушей. И он обязан официально положить конец их связи. Она заслуживает того, чтобы узнать новости от него лично.
Кроме того, размышлял Алекс, садясь в карету и приказывая кучеру везти его по обычному адресу на Челси-роуд, он имеет право получить объяснение ее недавних отлучек. Хотя он не имел доказательств ее неверности, но считал, что это алчное создание способно на все. Его раздражала возможность обмана. Женская неверность отталкивала его.
Когда он открыл дверь небольшого кирпичного домика, который купил для нее три месяца назад, когда началась их связь, и вошел в узкий холл, взгляд его упал на стойку для зонтов. Черная трость — явно не его — торчала из бело-синей вазы. Мягкое журчание женского смеха и вслед за ним низкие мужские интонации подтвердили его подозрения. Так, подумал он, стягивая перчатки и снимая касторовую шляпу, она все же обманывала его.
Любопытство победило. Вместо того чтобы уйти и послать ей с нарочным известие о разрыве, он поднялся по ступеням к двери спальни, где еще недавно удовлетворял свои плотские желания. И эту женщину он когда-то находил неотразимой!
Распахнув дверь, он прислонился плечом к косяку. Ленивый взгляд скользнул по постели и двум совершенно голым перепуганным любовникам.
Мужчину он узнал мгновенно. Костлявый светловолосый блондин был не кто иной, как лорд Роберт Родейл, новый виконт Родейл.
— Виконт? — Тон Алекса был недвусмысленно издевательским. — Дженни, ваши вкусы переменились? Маркиз для вас теперь слишком знатен? Не беспокойтесь, не стоит вставать из-за меня. — Он блеснул белозубой улыбкой в сторону съежившегося виконта.
— Милорд, я могу объяснить... — промямлил виконт, пытаясь залезть под простыню.
— Сказать правду, — признался Алекс со вздохом, — мне плевать на ваши объяснения. — Он обратил ленивый взгляд на свою экс-любовницу. — Давно ли, моя дорогая?
— Два месяца. — Губы ее дрожали. — Это не моя вина, Алекс. Ты все время оставлял меня одну. Что мне было делать? Я ужасно скучала.
— Да. Могу себе представить, — процедил Алекс.
— Ты собираешься вызвать его? — нервно спросила Дженни, прижимая простыню к маленькой плоской груди.
Алекс окинул взглядом ее белое тело и почти белые волосы. Неужели он действительно находил ее привлекательной?
— Из-за чего? — спросил он с искренним изумлением. — Вы, моя дорогая, едва ли стоите жизни человека. Если, конечно, — добавил он ледяным голосом, — вы не предполагаете, что Родейл сомневается в моей храбрости?
— Нет, Далтон, не сомневаюсь, — промямлил несчастный виконт.
— Робби предложил мне выйти за него замуж, — пробормотала Дженни, чуть поднимая голову.
Алекс изогнул бровь.
— Прямо теперь?
— Как только моя мать даст разрешение, — пояснил Родейл.
— Ну разумеется, — презрительно бросил Алекс.
Дженни закусила губу.
— А почему бы и нет? Ты никогда не любил меня.
— Любил тебя? — повторил он, криво усмехаясь. — Моя дорогая девочка, ты меня даже ни разу не удовлетворила. — Он перевел взгляд на дрожащего любовника. — Вы должны возместить мне издержки за два месяца. Я ожидаю оплаты завтра.
Виконт старательно закивал головой.
— Небольшой совет, сэр, — заметил Алекс холодно. — Никогда не ложитесь в постель с любовницей другого мужчины. Это может вам дорого обойтись. Как ни странно это звучит, я подозреваю, что вы цените свою жизнь.
С этими словами он покинул комнату.
Выйдя на улицу, он отпустил кучера домой. Прогулка на свежем воздухе будет полезна. После мерзкой маленькой сцены ему нужно проветриться.
Он избавился от Дженни. Он был не первым ее любовником. И, очевидно, не последним.
У них было взаимовыгодное соглашение — ничего больше. Большинство мужчин его круга поступали так же. Почему же ему так хотелось отмыться?
Столкновение глубоко его возмутило. Он не мог понять почему. Его-то какое дело? Он не питал никаких чувств к Дженни. Она просто служила определенной цели в его жизни. Он ни разу не дал ей повода думать иначе. Но одно дело дать своей любовнице отставку и знать, что будут другие, и совсем иное — застать своего конкурента в той самой кровати, где вы недавно лежали. Это задевало.
Черт возьми, думал он, что сказала бы Кара, если бы узнала? Ее эта сцена, вероятно, глубоко бы шокировала. Он и сам был оскорблен.
Внезапно он почувствовал смущение. Чувство новое и доселе Неизвестное Алексу. Мысль о том, что его имя будет связано с именами Дженни и этого дурака-виконта, была ему отвратительна.
Однако он едва ли имеет право осуждать эту парочку. Сколько раз он наслаждался любовью в подобных ситуациях. Первый раз в жизни он чувствовал стыд. Он был противен себе. Что с ним происходит?
Оставалось надеяться на скромность виконта. Он не хотел обнаружить скандальные подробности в утренних газетах. Еще важнее, чтобы об этом не прослышали в Грантли. Особенно Кара.
Карина, несмотря на все попытки заполнить свое время, не находила себе места. Она тщательно исследовала все угодья и хорошо изучила громадный дом.
Сказать, что дядя Чарлз и тетя Генриетта были не слишком интересной компанией, значило ничего не сказать. Как многие пожилые пары, они жили размеренной рутинной жизнью, и разговор их не блистал ни остротой, ни живостью, ни умом. Впрочем, сэр Чарлз вскоре сжалился над Карой.
— У меня есть книги, которые могут заинтересовать вас, моя дорогая, — сообщил он за завтраком. — Романы таких писателей, как Филдинг, Остин, Ричардсон, Радклиф и другие. Если вы в настроении почитать, то можете воспользоваться моим личным кабинетом.
Лицо Кары прояснилось.
— О да, если можно. Я хотела бы. Хотя бы что-то, кроме Платона и Аристотеля, чтобы заполнить часы невыносимой скуки.
— Скучаете? — спросил он.
— Ужасно, — ответила она и тут же смутилась. — То есть... — Она замолчала, сильно покраснев.
Сэр Чарлз улыбнулся и подмигнул ей.
— Вы найдете там и лорда Байрона, если пожелаете, — добавил он тихим голосом, заботясь, чтобы не услышала герцогиня.
Кара кивнула.
— Я непременно загляну в Байрона, когда закончу читать Попа.
— Что вы сказали, моя дорогая? — спросила тетя Генриетта, подавшись всем телом к Карине и демонстрируя пышные формы.
— Я говорила, что очень люблю Колриджа. Хотя должна признаться в неприязни к Вордсворту.
Тетя Генриетта побледнела.
— Дитя мое, надеюсь, вы не превратитесь в синий чулок. Алекс не вынесет образованной жены.
— Не уверен, — заметил сэр Чарлз, вытирая губы салфеткой. — Он любит, когда ему бросают вызов.
Кара спрятала улыбку и поспешила покончить с завтраком, чтобы познакомиться с сокровищами кабинета. Ее не волновало, что предпочитает Алекс. Ей не терпелось погрузиться в хорошую книгу.
Сразу после завтрака Кара уединилась в кабинете. Ну, думала она, оглядывая ряды переплетенных в кожу томов позади стола, если она начнет сейчас, ей хватит занятий по крайней мере до конца месяца. Она много слышала об «Удольфских тайнах» миссис Радклиф. Но ей хотелось чего-нибудь более увлекательного, чтобы рассеять утомившую ее скуку. «Франкенштейн» Мэри Шелли попался было ей на глаза, но она быстро двинулась дальше. Она много слышала о нашумевшем романе и сделала вывод, что вряд ли сможет прочесть эту мрачную историю без постоянных ночных кошмаров.
Высмотрев на верхней полке роман Филдинга «Амелия», она потянулась к нему. Но ей явно не хватало роста. Даже стоя на цыпочках, она едва касалась корешка. Поспешно придвигая стул, она задела бювар на столе. Книги и бумаги разлетелись во всех направлениях. Нахмурившись, она принялась подбирать их с пола.
Укладывая документы на стол, она заметила, что одна из книг, упавших на пол, была чем-то вроде бухгалтерской книги. Она наклонилась, чтобы подобрать ее, и в глаза ей бросилось имя «Симпсон». Охваченная любопытством, она перевернула страницу. От увиденного у нее перехватило дыхание.
Чувство вины за беспорядок в кабинете мгновенно покинуло ее. В маленькую черную книжку были внесены перечисления денег из Англии в Бостон. Листая страницы, она обнаружила пожелтевший конверт. Письмо было из Бостона (Массачусетс).
Дрожащими руками она развернула шуршащую на сгибах бумагу. Письмо было от матери к дяде Чарлзу! Дата — за два месяца до смерти матери.
—
Уронив письмо, Кара почувствовала, что лицо ее мокро от слез. Мать заранее знала, что должна умереть. И не сказала ей ничего. Все время она знала. И скрывала от дочери. Очевидно, это было не единственное, что она скрывала от Кары.
Мысль о неискренности матери или герцога показалась ей отвратительной. Ясно, что мать дружила с сэром Чарлзом. И очевидно, он поддерживал их все эти годы в Бостоне. Она-то, естественно, полагала, что они живут на наследство отца. Если мать доверяла дяде Чарлзу, она должна делать то же.
И все же ей это было неприятно. Ее учили быть прямой и честной. Ей хотелось немедленно предстать перед сэром Чарлзом и заставить его сказать правду.
Но из этого ничего не выйдет. Он солгал ей в лицо. И не раз. И решительно не желает говорить о ее отце вообще. Простое желание знать истину не гарантирует его помощи.
Она нервно мерила комнату шагами, напряженно размышляя. Скудные детали из прошлого ее отца, реакция дяди Чарлза на рассказ тети Генриетты, его открытая враждебность, когда она стала настаивать на подробностях. И странный разговор герцога с Алексом, который она подслушала. Сэр Чарлз, несомненно, многое от нее скрыл. Много серьезного. И, если это письмо о чем-то говорило, потенциально опасного.
Враждебность к герцогу усилилась. Какое он имеет право держать ее в неведении? Если что-то дурное касается ее отца, она должна знать об этом. Мать об этом знала. Каре очень больно было узнать, что в заговоре участвовала даже ее мать.
Какая опасность существовала в Англии пятнадцать лет назад? О какой вендетте упоминается в письме? Почему никто ничего не говорит ей об отце?
Она решила было вытянуть сведения из тети Генриетты, но передумала. Та, вероятно, знает немногим больше, чем Кара. Кроме того, вероятность, что герцогиня сохранит ее тайну от мужа, равняется нулю.
У нее есть только один выход — раскрыть истину самой. Она должна проложить себе путь в Лондон. У нее еще осталось немного денег от путешествия в эту ужасную маленькую страну, и на них она наймет одного из тех «разведчиков», о которых говорил Алекс. В конце концов, она имеет право знать правду. Она сделала глубокий вдох и села разрабатывать план.
На следующее утро Алекс спустился в холл своего модного городского дома и застал там в нетерпении ожидающего его дворецкого Фаулера.
— Прошу прощения, милорд, но здесь... э-э... джентльмен, который хочет вас видеть.
— У джентльмена есть имя? — спросил Алекс с беззаботной улыбкой на губах.
Фаулер прочистил горло.
— «Джентльмен» это сильно сказано, милорд, — презрительно пробормотал он.
Заинтригованный Алекс поднял бровь.
— Хорошо. Тогда проводите его в библиотеку.
С любопытством ожидая встречи с незнакомцем, Алекс направился в библиотеку. Усевшись за большой стол, он скрестил ноги на столешнице и потер болевшую шею.
Шесть недель! И ни одного ключа к предполагаемому заговору радикалов. Ни единой нити. Это дьявольски раздражало. Вероятно, он охотится за призраками. Терпение его истощалось. Он нуждается в помощи. Выявление всех недовольных псевдопатриотов Лондона явилось задачей непосильной даже для него.
Дверь библиотеки отворилась, и бедно одетый пожилой человек робко вошел в комнату. Явно стесняясь, он остановился, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Вы хотели меня видеть? — спросил Алекс, с интересом глядя на посетителя.
— Да, сэр, — ответил посетитель, кивая лысеющей головой.
— Ну? — Алекс скрестил руки на груди.
— Я слышал, вы позавчера были в доках.
— И много других людей тоже, — сказал Алекс, пожимая плечами. — Ближе к делу.
— Я знаю, кого вы искали.
Алекс наклонился вперед.
— И кого же? — спросил он, впиваясь глазами в грязное морщинистое лицо.
— Тех, что начинают беспорядки. Замышляют восстание, вот кого.
Агенты Алекса уже проникли в группу радикалов, подстрекающих к бунту в ответ на неспособность правительства стимулировать экономику. Их требования, однако, не шли дальше парламентских реформ; они не думали ни о разрушении политической системы страны, ни о возобновлении войны.
— Что заставляет вас полагать, что я кого-то ищу?
— Говорили о том, что вы задаете вопросы, что-то вынюхиваете. Они забеспокоились.
Новости распространяются быстро. Мгновение Алекс колебался.
— Допустим, вы правы. Зачем говорить об этом мне?
— Потому как я думал, у вас найдется гинея-другая за некую информацию.
— Если информация того стоит, — кивком подтвердил Алекс.
— Есть много людей, у которых нет работы. В доках, по большей части.
— Так что?
— Эти люди ищут, кого винить за пустые желудки, вот что. Потом приходит тот джентльмен. У меня есть что-то для вас, говорит он. Теперь они собираются вроде как регулярно. И я спрашиваю себя, в чем тут дело. Я слышал, как они планируют измену. Да, государственную измену, вот как.
— И откуда вы все это знаете? — подозрительно спросил Алекс.
Человек пожал плечами.
— Я слышал, как они говорили.
Безусловно, прекращение войны принесло не процветание, но экономические трудности. Быть может, заговор организовали недовольные массы? Алекс отбросил эту мысль сразу же, как только она появилась.
— Этот человек, который, как вы сказали, организовал группу. Как он выглядит?
— Обыкновенно. Но думаю, он знатный человек.
— Почему? Что заставляет вас так считать?
— Он держится как вельможа.
Алекс откинулся на спинку кресла.
— Это может мне пригодиться. Как вас зовут?
— Мое имя Харпер, сэр. Билли Харпер.
Алекс усмехнулся.
— Где я могу найти Билли Харпера, если понадобится?
— То тут, то там. Как правило, в доках.
Алекс сунул руку в карман и бросил бедняге гинею.
— Я хочу, чтобы вы держали глаза и уши открытыми. Если сведения будут ценными, вас ждет щедрое вознаграждение.
Харпер попробовал монету на зуб.
— Спасибо, сэр, — ответил он, пряча деньги.
— Я уверен, вы найдете выход на улицу.
Напялив ветхую шапку на лысеющую голову, пришелец кивнул.
— Да, сэр.
Секунду спустя в библиотеку вошел Фаулер.
— У нас еще будут посетители, подобные этому, милорд? — спросил он с беспокойством.
Алекс рассмеялся. Снобизм старого дворецкого его забавлял.
— Нет. Думаю, нет.
— Рад слышать это, милорд, — произнес Фаулер, кланяясь и покидая комнату.
Алекс встал и подошел к окну. Кто был этот подстрекатель? Есть ли связь между этими встречами и заговором? Нет, это было бы слишком просто. Этого не может быть. Или может?
Безусловно, это в стиле Бушара. Но зачем Бушару путаться во все эти дела? Где он, черт побери? И, что еще важнее, в какую игру играет? Алекс хорошо знал, что Бушар игрок.
В комнате было совсем темно, только несколько лучиков солнечного света пробивались сквозь рваную занавеску. Пахло грязью и сыростью. Пыль в несколько слоев покрывала поломанную мебель.
— Капкан поставлен, сэр.
— Хорошо, — ответил человек, сидевший в тени. — Отлично сработано, Билли. Ты уверен, что он клюнул? И верит, что заговор существует? Я хочу избавиться от него раз и навсегда.
— Ага. Он поверил мне, это точно. Я видел его; он ходит на собрания и задает вопросы.
— Гм... Тогда заманить его будет легче, чем я думал. Он по природе человек нетерпеливый. А я отлично умею испытывать его терпение. — Говоривший улыбнулся. — Он будет действовать не думая, и тут-то мы и поймаем его.
— Прошу прощения, сэр, но что будет, когда все кончится?
— Ваша работа была удовлетворительной, Билли. Если я по-прежнему буду доволен вами, обещанная награда не за горами.
— Спасибо, сэр, — ответил Харпер и неуклюже выбрался из лодочного сарая.
Когда он ушел, из тени выступил невысокий темноволосый человек.
— Бушар, — обеспокоенно спросил он с сильным французским акцентом, — все прошло согласно плану?
— Ну конечно, все идет как по писаному, — ответил Бушар, поднимаясь со своего места за столом. — Филипп, я слышал, мой враг женился. А знаете, кто она? — спросил он со злобной улыбкой на губах.
— Нет.
— Дочь Идена.
— Наконец, — сказал Филипп со вздохом удовлетворения. — Я почти потерял надежду.
— Не говорил ли я, что помогу вам отомстить англичанину за смерть отца?
Филипп кивнул.
— Хорошо. Когда я убью ее? — спросил он с горящими от возбуждения глазами.
Бушар фыркнул и пожал плечами.
— Это ваше дело, Филипп, не мое.
— Но вы обещали...
Бушар поднял руку, призывая к его молчанию.
— Когда придет время, вы можете делать с девушкой все, что хотите. Но сначала Далтон. Я устал от этого постоянного преследования. Как лишай, который нельзя почесать.
Филипп энергично покачал головой.
— Но я...
— Довольно. Вы можете отомстить за смерть отца, после того как я покончу с Далтоном.
— Но я так долго ждал. Это счастье, что он женился на дочери убийцы моего отца, не так ли? Может, использовать ее как приманку?
— Нет, я не хочу, чтобы его смерть вызвала подозрения. Если он умрет, расследуя этот смехотворный заговор, никто не будет задавать вопросов. Мне все равно, когда или как вы убьете девушку. Пытайте ее, если хотите. Просто дайте мне сначала разделаться с Далтоном.
— Я был лишен удовольствия убить жену Идена, но я полюбуюсь, как умирает его дочь. Обещайте мне, что подумаете о моей идее. Мы можем пытать вашего врага, убивая его возлюбленную. И мне не понадобится так долго ждать мести. Чем не план?
— Ладно. Я подумаю о вашем предложении, — сказал Бушар, подавляя зевоту.
— Спасибо, дорогой друг! — Филипп улыбнулся от уха до уха.
Когда он выскользнул из обветшалого сарая, Бушар рассмеялся и покачал головой.
— Вы совсем сумасшедший, мой маленький Филипп. Но пока что вы служите моим целям очень неплохо.
Алекс беспокойно ходил взад-вперед по библиотеке, в то время как Дэниел, удобно устроившись в кожаном кресле перед камином, спокойно смаковал портвейн.
— Говорю вам, Дэниел, мое терпение истощается. Мы не добились ничего. Если мне придется еще раз переодеваться оборванцем и шататься по улицам в поисках ключей...
— Успокойтесь. Теперь мы твердо знаем, что за всем этим стоит Бушар, тут вы должны быть довольны. Вы три года за ним охотитесь. Можно с уверенностью сказать, что он знает об этом.
— Ну и что? — проворчал Алекс. — Что это нам дает?
Дэниел возвел глаза к небу.
— Когда-нибудь он должен сделать ход.
Алекс вновь нервно зашагал по комнате.
— Я устал ждать! — прорычал он. — Мы не нашли ни единого доказательства существования этого абсурдного заговора против правительства.
— Я верю в него не больше чем вы, — ответил Дэниел.
— Все эти митинги, которые мы посещали, свидетельствуют только об одном: по улицам Лондона шатается очень много недовольных, — раздраженно пробурчал Алекс.
— Мы должны бы понять почему? И что тут нужно Бушару?
— Вы полагаете, я не знаю?! — Алекс скрипнул зубами. — Думаю, он ведет нас по ложному следу и все время смеется.
Дэниел грохнул стакан на стол и вскочил на ноги.
— В чем, черт возьми, дело? С тех пор как вы женились, вы стали просто медведем. Привезите сюда вашу милую жену и сделайте ей ребеночка. Может быть, это повысит вам настроение.
— Когда мне понадобится ваш совет, я его спрошу! — злобно парировал Алекс.
Дэниел двинулся к двери.
— Беда в том, — бросил он через плечо, — что вы не можете о ней забыть. — И он закрыл дверь, оставив своего вспыльчивого друга наедине с его мыслями.
Далтон хмуро посмотрел ему вслед. Дэниел прав, конечно. Алекс думал, что одиночество в деревне именно то, в чем она нуждается. Она слишком упряма и своевольна. К своему крайнему смущению, однако, он не мог выбросить ее из головы. Особенно ее запах. Нежность ее кожи. Ее свежие губы, приоткрытые ему навстречу.
О, горе! Неужели он действительно тоскует по девчонке? Алекс томится по женщине? Он тряхнул головой. Неудовлетворенная жажда — сильное ощущение; теперь он это знает.
Конечно, он никогда не сможет преследовать Бушара, если его любопытная жена окажется в Лондоне. Лучше ей оставаться в Грантли, чтобы она не заподозрила ничего дурного в его ночных блужданиях по Лондону. Интересно, имеет ли сэр Гилберт представление о тех жертвах, которые он, Алекс, приносит ради Короля и Отечества?
Однако вся эта абсурдная ситуация сводила его с ума. Он чувствовал себя как запертый в клетке тигр. Сексуальный голод был новым для него чувством. А уж целомудрие и вовсе противоестественным! Он поверить не мог, что сам добровольно записался в монахи. Что с ним сделалось? Алекс старых времен развлекался бы сейчас с половиной куртизанок Лондона. И легко забыл бы глупую девчонку.
Быть может, безобразная встреча с Дженни и ее жалким виконтом спровоцировала столь непредсказуемую реакцию. Или, хуже того, в некоем темном уголке своего сердца он чувствовал, что нарушать клятву, данную у алтаря, дурно?
Дьявол! Он, кажется, становится моралистом? Нет. На самом деле все просто. Он хочет Кару. И только Кару. Ни одна другая женщина не годится.
А Кара, откинувшись на мягкие бархатные подушки, пыталась наслаждаться поездкой в Лондон. Мысль о новой встрече с Алексом бесконечно волновала ее. Она обязательно должна сохранять ясную голову и держать ситуацию под контролем. В данный момент важно найти ключ к прошлому отца, и плевать на последствия.
Волоча на буксире измученную тетю Генриетту и обидчивую Вайолет, она прибыла на место приблизительно в три часа пополудни. Городской дом Далтонов, расположенный в конце фешенебельной Брук-стрит, был богато украшен снаружи, от фронтона до мраморных ступеней и гранитных колонн.
Недовольный Фаулер отворил дверь и осмотрел нежданных посетителей с головы до ног. Ему не сообщили, что хозяин ожидает гостей.
Кара стянула перчатки.
— Скажите милорду, что приехала его жена, — приказала она властным тоном, хотя в душе чувствовала робость.
Чопорно поклонившись, Фаулер отправился докладывать хозяину о неожиданном прибытии супруги.
Рассеянно улыбаясь беспрестанной болтовне герцогини, Кара мяла в руках перчатки и готовилась к реакции Алекса на ее открытое неповиновение. Ждать ей пришлось недолго.
Алекс материализовался несколько мгновений спустя. В зеленых панталонах, великолепно на нем сидевших, и в голубом вышитом шелковом жилете, он являл собой образец мужественной красоты. Сердце Кары, к ее смущению, готово было выскочить из груди.
Поцеловав мачеху в пухлую щечку, он тепло ее приветствовал. Затем обратил затуманенный взгляд на жену.
— Так-так, — протянул он, скрещивая руки на груди. — Это же не кто иной, как леди Далтон!
Собрав силы для схватки, Кара выпрямилась и встретила его взгляд со всем апломбом, на который была способна.
— Простите, мои дорогие, — простонала тетя Генриетта, обмахиваясь кружевным платочком, — но я должна отдохнуть перед обедом.
— Разумеется. Фаулер покажет вам вашу комнату, — любезно сказал Алекс. Он покачал головой, провожая глазами герцогиню, которая, поднимаясь по лестнице, не переставала жаловаться бедной Вайолет на тяготы путешествия. Затем он вновь повернулся к Каре, и сердце ее пропустило удар. — Пройдемте в библиотеку, любовь моя, — предложил он. — В конце концов, нам столько нужно обсудить...
— Как пожелаете, милорд, — отвечала она напряженным голосом.
— Слова эти — сладчайшая музыка для моих ушей, — заметил он, зловеще кривя губы. — Ах, если бы они были правдой.
Проигнорировав эту колкость, она опустила глаза и последовала за ним по узкому коридору в библиотеку.
— Итак, — протянул он, прислоняясь к дверям. — Вы все-таки решили стать мне настоящей женой? — Он скользнул теплым взглядом по ее милому лицу и прелестной фигуре, которые так хорошо помнил и любил.
Легкий румянец тронул ее щеки. Но она достойно встретила его вызов, воинственно вскинув голову.
— Конечно нет, — отвечала она гордо. — Я решила посмотреть Лондон.
Он мягко хмыкнул.
— Деревня вам не по вкусу, дорогая? Или вы соскучились по мне? — Циничная улыбка скользнула по его лицу. — Сколько же прошло времени?
Она неприязненно усмехнулась.
— Я совершенно спокойно перенесла унижение быть брошенной на шесть недель в деревне, тогда как вы, вне сомнения, развлекались с дамами все это время.
— И с кем же я развлекался, скажите, умоляю вас? — Он поднял черную бровь.
— Откуда мне знать? — отрезала она. — Да это меня и не заботит.
— Понятно, — заметил он, отходя от двери. — Пока я не докучаю вам своими плотскими желаниями, вас не волнует, что я буду спать с кем угодно. Так?
Она опустила глаза.
— Зачем быть таким грубым?
— Разве я груб? — спросил он с деланным удивлением. — Примите, пожалуйста, мои самые искренние извинения. — Он отвесил ей насмешливый поклон. Губы ее с неудовольствием сжались, она смотрела в сторону. — Ну-ну, Кара, — продолжал он с торжествующей улыбкой, — вы должны быть счастливы, что имеете столь рассудительного и заботливого мужа, пекущегося о ваших интересах.
— И своих, — пробормотала она.
— Почему не об интересах нас обоих? — спросил он тихо и с намеком.
Она пригвоздила его к полу ледяным взглядом.
— Причины моего прибытия в Лондон вас не касаются, — заявила она ровным тоном. — Об одном прошу: мое присутствие ни в какой степени не должно отражаться на ваших... э-э... привычках.
Он вздохнул.
— Какая великодушная супруга! — заметил он сухо. — Я и забыл, как мне повезло.
Сняв соломенную шляпку, она откинула волосы со лба.
— Вам нет нужды тратить на меня время, милорд. Не беспокойтесь, я хорошо управлюсь сама.
— Уверен, что да, — отвечал он с легкой улыбкой. — Но в настоящий момент у меня нет любовницы. И я не собираюсь ее заводить. Так что можете не тревожиться на сей счет.
Она внимательно посмотрела на него. На лице ее было ясно написано недоверие.
— Удивлены? Сомневаетесь, что распутник способен исправиться? Или боитесь, что я могу принудить вас выполнять супружеский долг?
— Уверяю вас, милорд, меня не интересует, где вы ищете утешения.
— Да, я знаю, лишь бы не в вашей постели, — заметил он с грустной усмешкой.
— Когда придет время, — ответила она, — я выполню свои обязательства перед семьей Далтонов, не бойтесь.
Он даже поежился. Обязательства! Он-то думал о чем-то более приятном.
— Это дает мне громадное облегчение и надежду, — небрежно сказал он. — И когда же наступит этот великий день? Надеюсь, скоро? Или я буду по-прежнему жаждать вас на расстоянии?
— Понятия не имею.
— Вы ранили меня в самое сердце, — проговорил он, указывая себе на грудь. Она недовольно нахмурилась, а он добродушно рассмеялся. — Хорошо. — Он сел в большое кресло перед камином. — Итак, вы не вздыхали обо мне в деревне, о чем я до крайности сожалею. Тогда почему же вы решили приехать в Лондон?
Заранее зная его реакцию, она не собиралась делиться с ним своим открытием. Она разберется во всем сама.
— Насколько я понимаю, Лондон предлагает массу развлечений, в том числе и познавательного характера. Мне бы хотелось осмотреть знаменитые памятники, — ответила она легким тоном.
— Как приятно узнать, что твоя жена предпочитает архитектуру обществу мужа.
Она облизнула губки самым очаровательным образом и неловко заерзала на диване.
— Милорд, — в голосе звучала откровенная просьба, — мне хотелось бы, чтобы мы не выходили за рамки вежливости.
Он покачал головой.
— Пока вы держитесь на расстоянии, эта вероятность остается слабой.
Кара вздохнула и опустила ресницы.
— Тогда, боюсь, между нами не будет согласия.
— Если вас это устраивает, — сказал он, вставая. — Но вы можете пожалеть о своем решении приехать в Лондон, моя дорогая. — В темных глазах светилось лукавство.
— Сомневаюсь в этом, милорд, — с надменным видом парировала она.
Опершись на каминную полку, он усмехнулся ей в лицо.
— В доме только три спальни.
— Я знаю. Тетя Генриетта мне сказала, ответила она чопорно. — Вы можете спать в своем кабинете.
Улыбка соскользнула с его лица.
— Черта с два! Я твердо намерен спать в своей собственной кровати, мадам.
— Очень хорошо, — ответила она спокойно, разглаживая складки на своем муслиновом платье. — Я буду спать с тетей в ее комнате.
— Через мой труп! — проревел он. — Вы, мадам, будете спать в моей комнате или вернетесь в Грантли. Я, по крайней мере, не намерен афишировать наши супружеские нелады перед публикой.
Глаза ее сверкнули гневом.
— Вы полагаете, все эти недели, когда я в одиночестве гнила в деревне, прошли в свете незамеченными? — сделала она ответный выпад. — И не забудем горы писем от любящего мужа.
— Так. — На его лице читалось удовольствие. — Вам все же меня недоставало.
— Вы льстите себе, милорд.
— Дело обстоит так, моя дорогая! Вы хотите остаться в Лондоне?
— Это шантаж! — воскликнула она, вскакивая.
— Не совсем.
— Очень хорошо. — Она сжала зубы и сбросила свою шляпку с дивана. — Кажется, у меня нет выбора. Я буду спать в вашей кровати. Но это все. Я не намерена позволять вольности фактически незнакомому мужчине. Особенно если он мне не нравится.
— Посмотрим, — ответил он с улыбкой, заносчивой до тошноты.
Ее яростный взгляд уперся в самодовольное лицо.
— Милорд, — сказала она ледяным тоном, — если вы надеетесь, что можете соблазнить меня, вы жестоко ошибаетесь.
— Неужели? — спросил он, сдерживая усмешку. — Я думаю, нет.
О! Он просто невыносим!
— Как вы сказали, посмотрим, — парировала она, похлопывая себя перчатками по ноге.
Он отвесил ей шутливый поклон.
— Я жду предстоящего... столкновения с большим нетерпением.
— Ух! — яростно прохрипела она. — Не будь я леди, милорд, вы услышали бы то, что заслуживаете.
Он рассмеялся, откинув голову.
— Не сомневаюсь.
Она метнула в него взгляд, полный ненависти, и вылетела из комнаты, бормоча ругательства себе под нос.
У него плечи тряслись от хохота. Вот это женщина! Интересно, сколько прошло времени, прежде чем она потеряла терпение? Его очаровательная жена соскучилась по нему до такой степени, что нарушила все правила приличия, явившись к нему без разрешения. Тем не менее он пришел в восторг.
Быть может, настало время попробовать новый подход. В конце концов, он не хочет получить в жены склочницу. Разлука не смирила его яростного желания. Сейчас он хотел ее даже больше.
Быть может, если он поухаживает за ней, как за любой другой женщиной, брак пойдет нормальным путем? Да, пожалуй. Он должен очаровать ее. Черт побери, какая женщина сможет устоять перед его шармом? И очень скоро она будет стонать в его объятиях. А он наконец удовлетворит свой дикий голод.
Кара взлетела по лестнице. Спальня Апекса во всем носила отпечаток личности хозяина. Доставленный кораблем Ост-Индской компании китайский балдахин был, вероятно, последним криком моды. Кара нашла, что он мало подходит для украшения спальни, но много говорит о характере его владельца.
Не желая больше думать о своем муже, Кара подошла к окну и раздвинула красные с золотом шторы, чтобы взглянуть на оживленную улицу внизу. Она должна начать расследование как можно скорее. Она послала письмо из деревни и назначила встречу на Боу-стрит. Завтра утром она первым делом посетит сыщиков. И если ей повезет, загадка начнет разрешаться. Ее главная задача — ускользнуть из дому незамеченной.
За обедом тетя Генриетта не закрывала рта, за что Кара была ей глубоко благодарна. Правда, только до тех пор, пока ее веселый щебет не обратился к теме нового гардероба Кары.
— Вы так щедры, Алекс, дав возможность нашей Каре обновить гардероб. Надеюсь, вы выбрали самую знаменитую модистку? Француженку, разумеется?
Алекс бросил на мачеху странный взгляд.
Кара неловко заерзала на стуле.
— Тетя, — поспешила она вставить, — я уверена, Алексу неинтересно обсуждать такую ерунду.
— Напротив, — заметил Алекс, подозрительно глядя на жену. — Мне очень интересно. Продолжайте, умоляю вас.
Кара сгорбилась и внутренне съежилась.
Пухлое личико тети Генриетты просияло.
— Я считала, что Алекс поделится своими планами. В конце концов, дитя мое, вы заслуживаете только самого лучшего. А Алекс относится к тем людям, которые знают, как угодить женщине, — промурлыкала она, лукаво подмигнув.
— Вы мне льстите, — вкрадчиво произнес Алекс. — А о чем именно вы говорите? — осведомился он, глотнув превосходного белого бордо.
— Как? О вашем щедром предложении заказать новый гардероб для молодой жены, разумеется, — фыркнула герцогиня, чуть не подавившись соте из томатов. — Вы должны помнить. Это же было в вашем письме.
Алекс откинулся в кресле и вытер губы белоснежной льняной салфеткой.
— И что это за письмо?
Ковыряясь в тарелке, Кара быстро отвела глаза и склонила голову, желая провалиться сквозь землю.
Тетя Генриетта посмотрела на него искоса.
— Алекс, не надо меня дразнить, — ответила она, грозя ему пухлым пальчиком. — Письмо, которое вы прислали Каре с просьбой присоединиться к вам здесь. Вы что, уже ничего и не помните?
Алекс окинул задумчивым взглядом склоненную голову Кары. Итак, она приехала в Лондон, сочинив приглашение от него. Так-так, это действительно очень интересно. И таит в себе определенные возможности.
— Ах да, то письмо! — сказал он. Улыбка медленно расползалась по его лицу. Кара перевела дыхание. Слава Богу, он ее не выдал. — Да, теперь вспоминаю, — продолжал он, от души наслаждаясь смущением Кары. — Погодите, я еще настаивал на том, что буду надзирать за всем лично.
Кара подняла голову, глаза ее расширились от ужаса.
— О нет. Ничего подобного в письме не было, милорд, — поспешила она его уверить.
— Нет? В таком случае это промах с моей стороны, — блеснул он торжествующей улыбкой.
— Вовсе нет, — быстро вставила Кара. — У меня и в мыслях не было докучать вам такими тривиальными делами.
— Тривиальными? — Он явно забавлялся. — Моя дорогая девочка, фасоны гардероба моей жены не могут быть тривиальными. Да весь Лондон будет судить о вас по покрою и качеству ваших туалетов! И поверьте мне, я лично присмотрю за тем, чтобы ваша прелестная фигурка выглядела наилучшим образом. Завтра прямо с утра мы отправимся к самой знаменитой модистке Лондона. Мадам Журдан предоставит вам лучшее из того, что только можно купить за деньги.
Кара вся кипела от негодования. Он загнал ее в угол. И знает это.
— Это совсем не обязательно, — все еще сопротивлялась она.
— Ну разумеется, обязательно. С величайшим удовольствием буду сопровождать вас завтра. — Глаза его смеялись. — Вы увидите, я человек щедрый. Как в чувствах, так и в расходах. — Он накрыл ее руку своей и заглянул в глаза. Подушечка его пальца ласкала ей руку, посылая сладкие импульсы. — Я так много стремлюсь вам дать, дорогая, если вы только позволите мне...
Кара сделалась пунцовой, опущенные ресницы трепетали. Она отняла руку.
— Вы чересчур добры, милорд, — пролепетала она, страдая, что позволила ему загнать себя в эту глупую ловушку. Как же ей теперь встретиться с сыщиком?
На следующее утро Кара проснулась от какого-то шума и обнаружила, что Вайолет раздвигает шторы. Она села в кровати, зевнула и вспомнила, где находится. В постели мужа! Застыв, она бросила взгляд на соседнюю подушку, ожидая увидеть его лукавую усмешку. Но вместо нее уперлась взглядом в несмятую белую поверхность. Его не было дома всю ночь? Неужели?
Мысленно встряхнувшись, она спросила себя в чем дело? Он с ней не спал, и по логике она должна бы чувствовать облегчение. Но вместо этого воображение рисовало ей Алекса в страстных объятиях другой женщины. Он, конечно, повеса и не стоит ее беспокойства. Почему же ей сделалось так мерзко?
Дверь отворилась, и появился предмет ее забот. Выглядел он ужасно — небритый, неопрятный и измученный. Пляски с любовницей, вне сомнения, подумала Кара с раздражением. Однажды негодяй — всегда негодяй. Впрочем, даже после бурной ночи он выглядел удивительно привлекательным.
Алекс наполнил водой из кувшина белый фарфоровый таз и умылся. Сбросив рубашку, он открыл шкаф в поисках свежей.
Кара смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Стройный, но мужественный, с рельефно выделяющейся мускулатурой, он напоминал статую прекрасного греческого бога в исполнении Праксителя. Черные волосы на груди сходились к талии в тонкую линию. Где она кончалась?
Не сумев сдержать вздох восхищения, она закусила губу. Она никогда не видела обнаженного мужчину, особенно так сложенного, как Алекс!
— Поучительно посмотреть? — спросил он лукаво, вытираясь полотенцем.
В ужасе от того, что восхищается собственным мужем, Кара сделалась пурпурной.
— Вы, молодые лондонские повесы, никогда не спите? — спросила она едко.
Он не ответил. Он был слишком занят, восхищаясь нежной линией ее шеи, округлостью полной груди.
— Смею ли я надеяться, что вы ревнуете, любовь моя? — осведомился он.
— Напротив, — выпалила она, отбрасывая одеяло и выпрыгивая из кровати. — Я в негодовании.
Он насмешливо покачал головой и прислонился плечом к столбику кровати.
— Знаете, вы так красивы, когда только что из постели.
— Полагаю, этот комплимент должен быть мне особенно приятен, принимая во внимание, что он сделан таким распутником, как вы, который, без сомнения, видел бессчетное число женщин в подобных обстоятельствах, — сердито бросила она и еще больше покраснела.
Его горячий взгляд скользнул по ее белой фланелевой рубашке.
— Вы можете принять это как констатацию факта, — заверил он ее, направляясь к двери. На пороге он заколебался и уронил через плечо: — Поспешите, дорогая, не стоит заставлять мадам Журдан ждать. Вы знаете, как мне хочется одеть вас, — добавил он, посмеиваясь.
Кара готова была его убить. Она с трудом удержалась от вопроса, где он был всю ночь. В конце концов, какое ей дело? Коль скоро он к ней не приставал, она должна чувствовать облегчение. Разве нет? Кроме того, перед ней стоит другая проблема. Ей необходимо начать расследование.
Поспешив к секретеру, она нацарапала записку на Боу-стрит с просьбой перенести утреннюю встречу на три часа пополудни. Если ничего не изменится и ее не известят дополнительно, она прибудет с целью получения их помощи в очень срочном деле.
Когда карета Далтонов остановилась у модного салона на Бонд-стрит и супруги вышли, Кара бросила взгляд на мужа. Он был мрачен.
— Что-то не так? — спросила она и огляделась, пытаясь понять, что изменило его настроение.
Зловещего вида черная коляска с затемненными стеклами стояла прямо напротив салона.
— Что? — рассеянно спросил Алекс. — Нет. — Он торопливо провел Кару внутрь. — Простите меня, дорогая. Пустяки, — заверил он ее с улыбкой, от которой у нее по телу забегали мурашки.
Через плечо Кара бросила взгляд на странную карету. Что бы это значило?
Мадам Журдан, женщина средних лет с правильными чертами лица, из кожи вон лезла, чтобы услужить маркизу Оверфилду. Красное платье с черной кружевной отделкой как нельзя лучше соответствовало ее южному темпераменту.
— Вы очень красивы, ма шер, — сказала она Каре. И, окинув ее критическим взглядом, обратилась к Алексу: — Она очень молода, месье.
— Это моя жена, — сказал он со значением.
Мадам слегка испугалась, но быстро оправилась.
— О, замечательно! Мы сделаем все, что в наших силах, для вашей прелестной супруги, месье; не сомневайтесь.
Алекс перевел дыхание, ободряюще улыбнулся Каре и возблагодарил небо за тактичность мадам Журдан. Каре ни в коем случае не следует знать, скольких женщин он тут одевал.
Хотя, размышлял он, усаживаясь в красное бархатное кресло, в котором сиживал несчетное количество раз, сегодня все иначе. Он решил посвятить несколько часов счастью Кары. Он наслаждался ее обществом, как никогда не наслаждался обществом любой другой женщины. Он не мог решить, что очаровывало его больше: ее бунтарский дух или трогательная невинность.
Перед Карой расстилали ткани и предлагали фасоны. Алекс помог ей выбрать несколько синих, розовых и сиреневых муслиновых кусков, а также пунцовых и черных как ночь бархатных отрезов на костюмы для верховой езды. Затем было отобрано несколько белых платьев и бархатных модных жакетов. Алекс был очень внимателен к покрою туалетов. Очевидно, он много думал о том, как Кара должна одеваться и какие цвета ей больше подходят.
Против воли Кара была польщена таким вниманием. Сначала она была несколько шокирована узкими лифами и отсутствием корсетов. Но когда мадам заверила ее, что такие откровенные туалеты носят все женщины, она неохотно сдалась.
Последний крик моды, согласно мадам Журдан, состоял в том, чтобы надевать под платье влажную сорочку, чтобы усилить эффект наготы, но Кара и без того чувствовала себя полуголой и отказалась наотрез. Алекс смеялся над ее застенчивостью и называл маленькой пуританкой. Но в его смехе, во взгляде сквозило такое тепло, что это не могло ей не нравиться.
Когда Кара выбралась наконец из салона, волосы ее были причесаны по последней моде, одета она была в синее платье в стиле ампир, голубой бархатный жакет и голубые туфельки из тонкой кожи. Она чувствовала себя невероятно красивой. Конечно, сказала она себе, это не имеет никакого отношения к восхищению, сияющему в глазах мужа. Но она знала, что лжет сама себе.
Лакей, нагруженный картонками, осторожно прокладывал им путь к карете. Кара откинула голову на спинку сиденья и вздохнула.
— Счастлива? — Алекс чувствовал себя странно тронутым ее неподдельным энтузиазмом по поводу такого обычного дела. Его приятно удивило в ней отсутствие алчности, которую он столько раз видел в женщинах, оказавшихся в аналогичной ситуации. Да, она настоящая леди.
Кара обернулась к нему и благодарно улыбнулась. Она была очень счастлива. Ужасная поездка обернулась восхитительным переживанием. Он сильно повысил ее унылое настроение. И она с нетерпением ждала встречи на Боу-стрит.
— Да, благодарю вас. Чудесное утро. Хотя, боюсь, вы купили слишком много платьев и потратили громадную сумму, милорд.
Протянув руку, он очертил пальцем изящную линию ее подбородка. Обычно это был ничего не значащий теплый жест, применявшийся к любой женщине и не имевший значения. Но с этой женщиной, с его женой, он приобретал какое-то особое значение.
— Не смешите меня, — сказал он бархатным голосом. — Я могу вполне это себе позволить, дорогая. Кроме того, мне понравилось. Для меня большая радость делать вам приятное. — Глаза его светились искренностью.
На мгновение она утонула в этих невероятных, затуманенных глазах. Стряхнув чары, она отвернулась и прочистила горло.
— Благодарю вас, — проговорила она смущенно. — Я довольна сегодняшним днем.
А я так вдвое больше, подумал он.
По возвращении домой Карой сразу же завладела герцогиня. Треща без умолку о новых фасонах, она потащила Кару наверх. Муж послал ей сочувственную улыбку и отправился в библиотеку.
Он совершенно выдохся! Он уже не помнил, когда последний раз нормально высыпался. Рухнув в кресло перед огнем, он хватил залпом стакан портвейна и положил усталые ноги на оттоманку.
Похоже, за ним следят. Он подозревал, что черная коляска принадлежит Бушару или одному из его бандитов, которым платят за грязную работу. Превосходный знак. Если за ним следит Бушар, тогда это подтверждает, что мишенью является он сам, Алекс. Нужно подождать, пока Бушар сделает следующий ход. Зевнув, Алекс закрыл глаза и задремал.
Несколько часов спустя в дверь постучал Фаулер и разбудил его.
— Милорд, — сказал дворецкий, протягивая письмо на серебряном подносе.
— Благодарю вас, Фаулер. Леди Далтон еще наверху?
Фаулер нахмурился.
— Нет, милорд, леди Далтон ушла.
Алекс резко выпрямился, глаза его потемнели.
— Ушла? Она не сказала куда?
— Нет, милорд. Я полагал, что вы санкционировали ее уход.
Алекс провел рукой по волосам.
— Как давно она ушла?
— Приблизительно час назад. Я должен был задержать ее?
— Нет, все правильно, — ответил Алекс, занятый своими мыслями. — Благодарю вас, Фаулер. Пригласите леди Далтон ко мне, когда она вернется.
— Слушаюсь, милорд, — с поклоном ответил Фаулер и вышел.
Вертя в руках письмо, Алекс гадал, куда могла уйти его порывистая супруга. Взглянув на конверт, он надорвал его. Это было приглашение на бал.
Он собирался было отказаться, но потом передумал: почему нет? Кара почти не знает света. К тому же у нее будет повод показаться в новом туалете.
Кара выскользнула из дому беспрепятственно. Она была сильно возбуждена. Что, если она откроет нечто дурное в прошлом отца? Может, лучше оставить все как есть. Дядя Чарлз твердо заявил, что она ничего не узнает. Истина, должно быть, ужасна!
Кебмен ловко прокладывал путь по шумным улицам Лондона и вскоре остановился на Боу-стрит. Кара торопливо расплатилась с ним. Оглядевшись вокруг, она увидела трех проституток — никто, кроме падших женщин, не будет так одеваться днем. Она ускорила шаг. Переведя дух, Кара постучала в дверь и еще раз нервно огляделась. Дверь отворилась. Перед ней стоял неопрятного вида человек.
Кара заколебалась, надеясь, что не ему поручено заниматься ее делом.
— Насколько я понимаю, именно здесь я могу найти сыщиков, которые могли бы мне помочь?
— Это зависит, мисс, — широкая улыбка обнаружила несколько гнилых зубов, — от того, в какой помощи вы нуждаетесь.
Она внутренне сжалась и невольно подалась назад.
— Мне нужен кто-то, кто провел бы расследование. Полагаю, у вас есть коллеги, которые занимаются такими вещами?
Он утвердительно хмыкнул, почесал голову и жестом пригласил ее войти. Войдя в маленький, но чистый кабинет, она осторожно осмотрелась. Человек, достав грязный носовой платок, шумно высморкался и сплюнул. Платок он засунул обратно в карман рваных штанов.
Кара села перед столом и откашлялась.
— Вы работаете на кого-то, кто делает такие вещи?
— Угу, — проворчал он, усаживаясь напротив.
Кара явственно услышала урчание в его животе. Вонь распространилась по комнате, и она с отвращением сморщила нос. Как и человек, запах был положительно гадким.
— Сэр, я хотела бы встретиться с другим сыщиком, если это возможно, — пробормотала она, роясь в сумочке в поисках платка. — Может, с одним из братьев Филдинг. Как я понимаю, они основали эту контору.
— Они сейчас по горло заняты. Я просто запишу факты. Я сам могу что-то расследовать. Итак, вы потеряли что-нибудь ценное?
Она ощутила его смрадное дыхание. Прижав надушенный платочек к носу, она откинулась на спинку стула.
— Драгоценности, меха, может, любимую собачку? — настаивал он, и глаза его плясали в предвкушении заработка.
Кара покачала головой.
— Нет. Мне необходимо заглянуть в прошлое моего отца. Он умер пятнадцать лет назад, и я должна побольше узнать о его жизни. Чем он занимался перед смертью и все такое?..
Человек рыгнул, откинулся на стуле и почесал объемистый живот под пурпурным жилетом.
— Вот как? Что ж, я могу послать одного из парней заняться этим. Могу заняться и сам.
Кара отвернулась.
— Хорошо. Думаю, пусть лучше займется ваш товарищ. Могу я увидеть одного из них прямо сейчас... Немедленно.
— Вы можете платить?
— Естественно, — чопорно ответила она. — Но я хотела бы непосредственно поговорить с этим джентльменом, прежде чем обсуждать этот вопрос.
— Справедливо. Я могу взять это дело.
— У вас нет никого больше?
— Сейчас тут только я один. Как видите, контора пуста. Разгар сезона, знаете ли...
Кара проглотила комок.
— Понимаю. Если нет никого еще, то я согласна.
Почесав щеку, он сделал паузу, оценивая платежеспособность клиентки.
— Пятьдесят гиней.
Боже, это прямой грабеж! Судя по виду этого человека, он не стоит и шиллинга.
— Двадцать, — отрезала Кара.
— Тридцать.
— Двадцать пять и ни пенса больше.
Он нахмурился и поскреб небритую щеку.
— Пусть будет двадцать пять.
Неловко поерзав на жестком стуле, она прочистила горло.
— Уверена, вы специалист в своем деле, но в моем случае нужно действовать с большой осторожностью и незаметно.
— Не волнуйтесь. У меня есть связи наверху, — он подмигнул, — и я найду все, что вы хотите знать о вашем отце.
— Видите ли, мистер...
— Бринстон. Меня зовут Бринстон.
— Можете вы гарантировать успех, мистер Бринстон?
— Угу. Просто предоставьте это мне. Расскажите мне все, что вы знаете о вашем отце.
Кара выложила ему все, что могла вспомнить.
— Итак, имя вашего отца Иден?
— Да.
— Он умер пятнадцать лет назад?
— Да. И я хочу знать, почему он отослал меня и мать. И почему мы сменили фамилию. Как я уже говорила, мой отец спасал французских аристократов во время революции. Можете начать оттуда. Когда вы сумеете получить какие-нибудь сведения? — спросила она, комкая платок между пальцами.
— Трудно сказать. Я сообщу вам, когда что-нибудь узнаю.
Мысль о том, что этот отталкивающий тип появится в доме на Брук-стрит, показалась ей абсолютно неприемлемой.
— Нет. Лучше мы заранее условимся о времени встречи.
— Шпионские штучки, а? — Он поднял косматую бровь. — Хорошо. Скажем, через две недели около Сент-Джеймского дворца. Я буду там в районе десяти утра.
Он бесцеремонно поднялся со стула. Взглянув с неудовольствием на протянутую руку, она отвергла мысль о том, чтобы пожать эту грязную лапу, скрепляя договор. Бринстон убрал руку и торопливо проводил ее до двери.
— Мне нужно половину сейчас и половину потом, — пробормотал он, покачиваясь на каблуках.
— Пять гиней задатка, и каждый раз, когда вы принесете полезные сведения, вы будете получать очередной взнос.
Его физиономия вытянулась.
— Это дает мне только пять недель. Так не делается.
— Хотите соглашайтесь, хотите нет. Что скажете?
Он помялся, но в конце концов взял деньги на ее условиях.
Войдя в дом на Брук-стрит, Кара с облегчением обнаружила, что никто не ждет ее на пороге, чтобы засыпать вопросами. Очевидно, ее отсутствие осталось незамеченным. По крайней мере, она на это надеялась.
— Милорд желает видеть миледи. В библиотеке.
У Кары упало сердце.
— Он спрашивал обо мне? — простонала она, протягивая Фаулеру шляпку и поправляя волосы.
— Он просто интересовался вашим местопребыванием, миледи.
Кара кивнула и заспешила на встречу с мужем. Глубоко вздохнув, она постучала в дверь. Они провели вместе такое приятное утро, что худого могло случиться теперь?
Услышав его глубокий голос, она вошла. Он сидел с книгой перед камином. Боже, как он великолепен! Она дрожит от одного взгляда на него. Когда же наконец она привыкнет к его внешности и перестанет дрожать от восторга?
— Вы желали меня видеть? — спросила она, проглотив болезненный комок в горле.
Алекс выпрямился и захлопнул книгу.
— Где вы, черт возьми, были? — осведомился он.
Ломая пальцы, она пробормотала:
— Я... э-э... ездила на прогулку. Я совсем не знаю Лондона, мне интересно осмотреть город.
Он в раздражении скривил губы.
— Кара, здесь не деревня. Вы не можете исчезнуть на несколько часов, не вызывая беспокойства. Если вы хотите поехать на прогулку, я вас повезу, но я не желаю, чтобы вы болтались по всему Лондону с одной только горничной. Это понятно?
Кара быстро отвела глаза, вообразив его реакцию, узнай он, что Вайолет оставалась дома.
— Уверяю вас, я вполне способна позаботиться о себе, — произнесла она холодно.
— В Бостоне может быть, но не здесь. С вами могло случиться все, что угодно. Отец мне голову оторвет, если с вами произойдет что-то дурное, — произнес он со вздохом.
— А что дурного может случиться?
Он посмотрел на нее долгим взглядом.
— В Лондоне полно воров и бродяг. Вы этого не знали? — спросил он насмешливо.
— В самом деле? — Она широко раскрыла якобы удивленные глаза. Решив увести беседу от скользкой темы, она села напротив мужа и пустилась в светский разговор. — Приятно провели день?
Алекс фыркнул.
— Не особенно. О, едва не забыл, мы приглашены на бал. И я принял приглашение.
— А, — протянула она безразличным тоном.
Алексу показалось странным ее безразличие. Какая женщина не мечтает попасть на бал? Насколько он понимает дам, они живут этими пустяками.
— Кара, — сказал он, наклоняясь вперед, — почему вы хмуритесь? Я думал, вы обрадуетесь. Я бы не принял приглашения, если бы знал, что вы побледнеете от одной мысли...
Она растаяла. Когда он такой чуткий и заботливый, трудно поверить, что перед ней бессердечный негодяй. Как ей хотелось, чтобы такие волшебные моменты никогда не кончались! Тогда она смогла бы довериться ему и рассказать о своем авантюрном предприятии. Слишком рано, напомнила она себе. Нельзя доверять никому. Если она скажет Алексу правду, он пойдет прямо к дяде Чарлзу и тот положит конец всем ее расследованиям.
— Ну, — придумывала она с ходу, — я не хотела бы выглядеть неловкой провинциалкой. В конце концов, я всего лишь неотесанная американка.
— Кара, вы маркиза Оверфилд. Ничего неловкого не случится. Все будут обожать вас, — он чуть было не добавил «как я», но передумал. С Карой пустые любезности неуместны. — Никогда не считал вас трусихой.
Карина уже открыла рот для упрека, но удержалась.
— Признаюсь, я немного побаиваюсь. Тут все другое. Я чувствую себя ужасно одинокой. У меня нет никого... — Она замолчала, уставясь в пол. Едва ли уместно признаваться собственному мужу, что ей некому довериться.
Алекс чувствовал себя абсолютной свиньей. Его невинная молодая жена открывает ему сердце. Может, он должен больше сочувствовать ей? Может, он оказался попросту распутным животным? Нет. Ситуация сложилась так, как она сложилась, не только по его вине. Чуть ли не впервые они обменялись сердечными словами.
— Кара, — сказал он, взяв ее руки в свои, — естественно, что вы чувствуете себя потерянной и немного одинокой. Вы прошли через серьезные испытания. Вы не знаете Англии. Но обещаю, вы полюбите свою новую родину.
— Я в этом уверена, милорд, — прошептала она чуть слышно.
Алекс взглянул ей в лицо. Нежные розовые щечки, пышные темные волосы, уложенные в высокую прическу; несколько выбившихся непослушных локонов делали ее особенно беззащитной. Очаровательное сочетание невинного ребенка и соблазнительной женщины. Он поднял к губам и поцеловал ее ладони.
— Верьте мне, когда я говорю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы вы были счастливы, — сказал он, глубоко заглянув в чистые синие глаза.
Она вздохнула и отвернулась.
— Пожалуйста, не надо.
— Не надо чего? — Алекс от неожиданности сморгнул.
— Обращаться со мной, как с вашим очередным завоеванием.
— А как я должен с вами обращаться? — В голосе его звучала обида.
— Не знаю. Но я хочу, чтобы мы стали друзьями. — Светящиеся синие глаза умоляюще смотрели на него. — Добрыми друзьями.
Он слегка нахмурился.
— Полагаю, дальше вы предложите, чтобы я культивировал по отношению к вам дружеские чувства?
Лицо ее вытянулось.
— Вы не хотите, чтобы мы были друзьями? — удрученно спросила она.
Друзьями! Алекс провел рукой по волосам и задумался. Она наивный ребенок, сказал он себе. Он хочет от этой восхитительной ведьмочки много большего, чем дружба. Но можно начать и с дружбы.
— Кара, я ваш муж.
— А разве мужья и жены не друзья?
На мгновение он заколебался, потерявшись в этих сияющих синих глазах.
— Некоторые, я полагаю, да.
— Но раз этот брак был навязан нам обоим, не следует ли нам найти какую-то общую почву?
Он улыбнулся. Они уже нашли общую почву. Ту, которую он очень хорошо знал. И любил. Он протянул руку и нежно поправил ей завиток волос за ухом.
— Вы и вправду необыкновенно красивы, вы это знаете? — прошептал он мягко.
Кара покачала головой. Она не считала себя красивой. Еще одна негодяйская уловка. Но как это приятно слышать, особенно когда он говорит так искренне...
Глаза его сделались темно-зелеными, прозрачными от желания. И она не могла отвести взгляд. Она знала, что он хочет поцеловать ее. И невольно облизнула губы.
Он улыбнулся и наклонился к ней.
— У вас такая милая привычка, — сказал он, лаская ее щеку ладонью. Его рука скользнула ей на затылок. — И такая соблазнительная, — прошептал он ей прямо в губы.
Напоминая себе, что спешить нельзя, он смягчил поцелуй и обнял ее прекрасное дрожащее тело.
Но Кара, хотя его поцелуи ей безусловно нравились, не могла расслабиться. Она хотела совсем не этого. Кроме того, ее целый день изводила одна мысль. Где он был прошлой ночью? Если у него действительно нет любовницы, с кем же он провел ночь? Она прервала поцелуй и отвернулась.
— Ответьте мне честно, — обратилась она к портрету герцога Веллингтона на стене, — где вы были прошлой ночью?
Застигнутый врасплох, Алекс тупо посмотрел на нее. Затем он встал и подошел к столику с напитками.
— В своем клубе, — ответил он, не глядя ей в глаза. — А вы думали где? — Он налил себе стакан шерри.
Боль волной прошла у нее внутри. Очевидно, что он лжет. Вот вам и доверие, грустно подумала она. Впрочем, какое это имеет значение? Она ничего другого и не ожидала. Значит, она не имеет на него права. Но по какой-то дурацкой причине ей было бесконечно тяжело представить своего мужа в объятиях другой женщины.
Усталая после своих блужданий по Лондону, она встала и, сославшись на головную боль, покинула комнату.
Беззвучно выругавшись, Алекс залпом осушил стакан. Плохо он справился с разговором. Но что он мог сделать? Работа-то ведь секретная, и приходится обманывать даже близких людей. Проклиная клятву, которую дал Короне, он поклялся как-то загладить свою вину перед Карой.
Добравшись до своей комнаты, Кара приказала приготовить горячую ванну. Намочив волосы, она намылила их душистым лавандовым мылом, напевая про себя. Окунувшись с головой, она вынырнула, переводя дыхание, и протянула руку, пытаясь нашарить полотенце.
Полотенце вложили ей в руку.
— Спасибо, Вайолет, — проговорила она, вытирая лицо.
— К вашим услугам, — ответил глубокий чувственный голос, совсем не похожий на голос Вайолет. — Уверяю вас, я оказываю их с большим удовольствием.
Алекс! Она чуть не выпрыгнула из ванны, но, вспомнив о своей наготе, быстро погрузилась по шею, тщетно пытаясь спрятаться от его взгляда. Он стоял рядом с ванной, глядя на нее.
— Вам не мешает, милорд? — резко спросила она, инстинктивно прикрывая ладонями обнаженные груди.
— Вовсе нет, — протянул он.
— Как давно вы здесь? — гневно спросила она.
— Достаточно, — ответил он с порочной улыбкой.
Оторвав обжигающий взгляд от ее громадных голубых глаз, мокрых темных локонов и розовых губ, он упивался видом ее обнаженного тела — упругой выпуклостью грудей, которые она тщетно пыталась спрятать, узкой талией, округлыми бедрами, треугольником темных курчавых волос, скрывающих тайну женственности.
Щеки ее пылали.
— Как вы смели войти сюда, когда я в ванне? — выпалила она. — Убирайтесь! — Она подтянула колени к груди, обхватив их руками и неотрывно глядя на него.
Жадные глаза продолжали оценивать ее нагую плоть, улыбка становилась все шире.
— Ванна перед обедом — превосходная идея. Пожалуй, я присоединюсь к вам. — И он начал развязывать галстук.
— Ни за что! — воскликнула она, совсем растерявшись. — Я настаиваю, чтобы вы вышли сию же минуту!
Он пожал плечами и бросил галстук на тумбочку.
— Не беспокойтесь, — сказал он, закатывая рукава белоснежной сорочки. — Я буду счастлив вам помочь. — Он протянул руку за лавандовым мылом.
— Это не обязательно, — выпалила она, хлопая его по руке и нечаянно подставляя его взору вынырнувшую из воды грудь. Игнорируя протест, он начал намыливать ей спину мягкими ласкающими движениями. Это было нестерпимо! — Выйдите вон! — взвизгнула она. В жизни ее так не унижали. И хуже всего, что это было так удивительно приятно!
— Расслабьтесь, Кара, — прошептал он бархатным голосом. Большие руки ласкали ее плечи. — Вы очень напряжены. Это самая простая вещь, которую муж может сделать для жены. И приятная. Разве нет?
Руки скользнули ниже, к ее грудям, и принялись ласкать ту часть, которая была над водой. Она собралась возмутиться, когда руки опустились на талию, потом на бедра, вверх по спине и снова к груди.
Боже мой, думала она, краснея до корней волос, это не просто приятно. Это много, много лучше. Но он находится слишком близко. И касается ее. Это возмутительно. Хуже того, это просто порочно!
— О да! То есть нет! Убирайтесь сию минуту, — воскликнула она беспомощно. Но решимость ее слабела с каждым мгновением.
Он рассмеялся, коротко и мягко, наполнил ладони водой и начал смывать пену с ее тела.
Самого Алекса это сводило с ума. Его руки медленно легли на ее груди. Но она уже не пыталась его остановить. Он легко поцеловал ее в затылок. Она вздохнула. И он снова поцеловал ее в шею.
Иголочки бежали по ее спине, она чувствовала его теплое дыхание на шее и зубы на мочке уха. Его руки продолжали любовную игру, заставляя груди твердеть от желания. Он поцеловал ее в ухо, в висок, в щеку, скользя губами по лицу в поисках губ.
Все, что нужно сделать, — это подставить ему губы. В глубине души она знала, что нужно отодвинуться, что нельзя ему подчиняться. Но она оказалась беспомощна перед его натиском. У нее вырвался вздох поражения, и она повернулась к нему, встретив его горячие, влажные, требовательные губы.
Со стоном наслаждения он овладел ее губами. Инстинктивно она приоткрыла рот. И его губы плотно и сильно прижались к ее рту, а пальцы погрузились в волосы на затылке. Она стала пленницей его страсти. Обняв Алекса за шею, она вернула ему поцелуй с такой же страстью.
Оторвавшись от ее губ, он прошептал:
— О, Кара, я испытываю боль... — Голос был хриплым.
Но ей не хотелось говорить. Ей хотелось целовать Алекса. Неожиданно оказавшись в удивительном чувственном мире, где рациональности нет места, она жаждала только его прикосновений, только его поцелуев.
Притянув его ближе к себе, она раскрыла губы, с готовностью предвкушая новый поцелуй. Он страстно ответил ей. Его руки скользнули вниз к талии и животу, наслаждаясь мягкими изгибами прекрасного тела, а губы впитывали сладость ее губ.
Голова Кары кружилась от возбуждения.
Алекс смутно осознал, что в дверь стучат. Он решил не откликаться. Но стук звучал очень настойчиво. Со стоном глубочайшего сожаления он оторвался от нее и пересек комнату, готовый сорвать раздражение на болване, который посмел явиться так некстати.
Он распахнул дверь и рявкнул:
— Какого черта вам здесь нужно?
Вайолет в ужасе отшатнулась.
— Милорд, — выдавила она, съеживаясь под его яростным взглядом, — я просто пришла помочь миледи с ванной.
Алекс хмуро глядел на сжавшуюся от страха девушку.
Сзади послышался нервный смешок. Алекс обернулся и увидел перед собой Кару, плотно закутавшуюся в полотенце, которое не могло скрыть ни одного изгиба ее великолепной фигуры.
— Все в порядке, Вайолет, — сказала она, слишком смущенная, чтобы взглянуть на мужа. — Милорд тебя не съест. Входи.
Трепещущая Вайолет скользнула мимо Алекса. Он слегка нахмурился и провел рукой по волосам.
Кара прижала полотенце к груди, ее пробрала дрожь. Почему он не уходит?
Он встретил ее взгляд и разразился смехом.
Как он смеет над ней смеяться?
— Должна ли я поблагодарить вас за помощь, милорд? — Глаза ее смело встретили его обжигающий взгляд.
Он улыбнулся ей, в глазах танцевали чертики.
— Я получил такое сказочное удовольствие, миледи, что благодарить, пожалуй, не имеет смысла, — ответил он с лукавой усмешкой.
Она вновь покраснела и опустила ресницы.
— Вайолет поможет мне одеться к обеду, — сказала она, игриво взглянув на него из-под полуопущенных ресниц.
Когда он вышел, Кара вздохнула и закусила губу. Не только он получил удовольствие. Отнюдь!
На следующий день рано утром, когда солнце едва выказалось из-за облаков, Кара надела малиновый костюм для верховой езды и тихо спустилась по лестнице. Собираясь в Гайд-парк, где, как объяснила тетя Генриетта, катались верхом (но никогда не скакали галопом) все модные дамы, Кара готовилась шокировать лондонцев. Ей хотелось снять напряжение, дав коню свободу. Она уже почти покинула молчаливый дом, когда глубокий вкрадчивый голос мужа заставил ее сердце забиться чаще.
— Утренняя прогулка заставляет кровь бежать быстрее, не так ли?
Повернувшись на каблуках, Кара окинула его ледяным взглядом.
— Полагаю, все зависит от того, как человек провел ночь, — заметила она сухо.
Несмотря на то что он отсутствовал всю ночь, занимаясь чем черт знает, чем и с кем, ее глупое сердце заколотилось о ребра от одного взгляда на него. Как всегда, он был одет с необычайной элегантностью. И как ему только удается всегда выглядеть так возмутительно шикарно?
Совершенно не смутившись, он улыбнулся и взял ее руку.
— Как вам спалось? Надеюсь, хорошо?
— Так хорошо, как только возможно в данных обстоятельствах. В отличие от вас, милорд, — добавила она с презрением, — я не привыкла спать в чужой постели.
— Какое несчастье, что вы не сказали мне об этом раньше, дорогая. Я был бы счастлив познакомить вас с этой вашей постелью.
Она недовольно скривила губы.
— Вы, кажется, что-то сказали о прогулке, милорд? Умоляю, не позволяйте мне вас задерживать. — Она склонила свою чудно причесанную голову.
— Конечно-конечно. — Насмешливые глаза глядели прямо в ее горящие зрачки. Я с удовольствием проведу день с вами. Уверен, вы будете рады узнать, что я освободился от дел на следующие несколько недель.
Глаза Кары расширились от удивления. Она вовсе этого не хотела! Как же она будет вести расследование?
— Ни в коем случае! Вы не должны отменять дела ради моего удобства. Я отлично справлюсь сама.
— Нонсенс. Слышать не хочу. Какой же я муж, если оставлю свою бедную жену в одиночестве, да еще в Лондоне?
Ошеломленная Кара вытаращила на него глаза.
— Но вы же не можете хотеть проводить со мной время? — бурно запротестовала она. — Вы... вам будет скучно.
— Мне? Мне будет скучно в присутствии моей жены? Не думаю. В конце концов, моя дорогая, нам же нужно хорошенько узнать друг друга. Разве я не прав?
Кара кусала нижнюю губу.
— Пожалуй, правы. Но я не хочу вам мешать. Как вы помните, вы не ожидали моего прибытия. У вас наверняка тысяча дел.
— Что может быть важнее, чем проводить время с молодой женой?
Кара беспомощно моргнула.
— Действительно, что? — прошептала она, чувствуя свое поражение.
— Я решил посвятить все свое время вашим удовольствиям, дорогая. Как вы на это смотрите?
— Я бы сказала, что у вас восхитительно получается все, за что вы беретесь, милорд, — пролепетала она почти беззвучно.
Медленная соблазнительная улыбка заиграла на его лице, и она ощутила, что ей становится жарко. Взволнованная, она склонила голову и попыталась высвободить руку, но он не позволил.
— Тогда я сделаю ваше счастье своей единственной целью, — проговорил он ласково и мягко, поднимая ее руку к губам и целуя маленькое пятнышко на запястье, как раз над перчаткой.
Как ни пыталась Кара, ей не удалось освободиться от мужа. Он держал слово. Он обещал стать добрым и заботливым мужем и стал им — даже более того!
Ибо в последние две недели он почти не оставлял ее одну. И, к своему ужасу, она обнаружила, что ей нравится его компания. Она с нетерпением ждала ранних прогулок в Гайд-парк, которые вошли у них в обычай. И каждый день они предпринимали долгую романтическую прогулку через Грин-парк.
Алекс оправдывал репутацию светского человека, развлекая ее забавными анекдотами о знаменитом лондонском щеголе Красавчике Бреммеле и своих друзьях. Как преданный, заботливый муж он был безупречен. Предмет зависти всех женщин Лондона.
Ничего нового, конечно, не случилось. Как ни старалась Кара сопротивляться его неотразимому очарованию, она все больше и больше влюблялась в своего мужа. Чему тут удивляться? В конце концов, этот прославленный в свете ловелас, без сомнения, точно знал те слова, от которых тают самые ледяные сердца.
Тем не менее ей было трудно поверить, что легкие прикосновения и нежные поцелуи просто попытки заманить ее в постель. Наверное, она все-таки немного его интересует. Либо это, либо он актер самой высокой пробы. А она — патентованная дура. Ведь сколько таких наивных дурочек он соблазнил! И как ему верить после этого? Но она ничего не могла с собой поделать.
Она все болезненнее переносила его ночные исчезновения. Как мог он играть роль внимательного мужа днем и превращаться в бродячего развратника ночью? Неужели у него нет ни капли уважения к ее чувствам?
Как ни боролась Кара с этой проблемой, решение не приходило. Пока она не станет его настоящей женой и не покажет ему свою растущую привязанность, она бессильна. Но при его равнодушном отношении к любви она не готова была рискнуть и обнажить глубокие чувства перед своим бессердечным мужем.
Как-то днем, когда Кара и тетя Генриетта вернулись с покупками, Алекс приветствовал их в холле.
— Хорошо провели время? — Он взял ладонь Кары, поцеловал тыльную сторону и одобрительно взглянул на ее обтягивающий лиф.
— Да. Благодарю вас. Я никогда не видела такого большого выбора шляпок с перьями, — ответила она с журчащим смехом.
Он казался довольным.
— Я рад. Вы перенесете еще один выезд сегодня вечером?
— О, Алекс, только не еще одно приглашение, — воскликнула возмущенная герцогиня. — Бедная девочка совершенно без сил.
— Боюсь, я его уже принял, — ответил он без тени раскаяния. — Что делать, если я женат на ослепительной красавице и обязан показывать ее людям, мама? — Он не сводил взгляда с лица жены.
— Вы неисправимы, милорд. И я по праву могу сердиться на вас за то, что вы принимаете приглашения, не посоветовавшись со мной, — рассмеялась Кара.
— Вы возражаете? — спросил он, погладив ее по щеке.
Утонув в его бездонных глазах, она вздохнула и покачала головой.
Несколько часов спустя карета Далтонов остановилась у подъезда городской резиденции леди Остин. Небо потемнело, и в тот момент, когда они выходили из кареты, на землю обрушились потоки дождя.
— Скорее или промокнешь! — крикнул он, пытаясь защитить розовое шелковое платье Кары от ветра и дождя.
Весело смеясь, промокшие, они взбежали по ступенькам и позвонили в колокольчик. Внушительный дворецкий распахнул двери. Топая ногами, Алекс стряхивал с одежды капли дождя. Он помог Каре снять шляпку и мантилью. Дворецкий неохотно принял влажную одежду и проводил их в гостиную.
В зале, как обычно, собрался весь свет Лондона. Ослепительно красивая рыжеволосая дама прокладывала путь через толпу прямо к ним.
— Александер, дорогой, где же вы были? — проворковала она. Протянув Алексу руку в перчатке, она улыбнулась.
— Привет, Элизабет, — ответил Алекс, склоняясь, как положено, к ее руке.
Эту женщину Кара возненавидела с первого взгляда. Она улыбалась какой-то неестественной улыбкой, обычно люди так не улыбаются. Похоже было, что ее совершенное лицо вот-вот треснет, и Кара отчаянно пожелала ей этого.
— Я слышала, вас приковали за ногу брачными узами, но долго не могла поверить. Что это на вас нашло? — нанесла Элизабет первый укол. — Это не может быть любовь, Александер, вы же не тот тип. Я слышала, она просто тростинка. Тихонькая и ужасно застенчивая. Да еще американка! Скажите мне, что это не так. Неужели вы женились на дикарке из колоний?
Кипя от гнева, Кара молча стояла рядом с мужем. Алекс ничем не демонстрировал своего отношения к словам рыжеволосой. Деликатно кашлянув, он официально представил даму:
— Моя дорогая, это леди Элизабет Таунсенд?
Кара наклонила голову и сладко улыбнулась этой мерзкой, отвратительной женщине.
— Какая вы милая. — В бесцветном голосе Элизабет звучало снисхождение. — О, да вы совсем ребенок. Это ваш первый сезон в Лондоне?
— Кара недавно приехала из деревни, — пояснил Алекс с любезной улыбкой.
— Это заметно, — сказала Элизабет, рассматривая мокрое платье Кары.
К концу этого неприятного разговора Элизабет вызывала у Кары острое отвращение. Она не могла больше ни минуты терпеть ее присутствие. Отвернувшись от мерзкой твари, Кара окинула взглядом переполненный зал. Настроение упало до нуля, когда она заметила безвкусно одетую пожилую даму с белой собачкой на руках. Дама нацелилась прямо на Кару! Только этого не хватает.
— Алекс, как приятно вас видеть! Как поживает ваш отец? — спросило размалеванное ископаемое, полностью игнорируя Кару и увлекая Алекса к кушетке.
Предоставленная самой себе, Кара тяжело вздохнула, прошла в угол комнаты и неловко встала у стены. От скуки она начала изучать экзотические цветы в громадной корзине, стоящей прямо перед ней, пытаясь вспомнить их названия.
— Безнадежная скука, — заметил дружелюбный голос за ее спиной.
Кара обернулась и увидела симпатичную молодую женщину.
— Ужасная тоска, — ответила она с улыбкой.
— Вы, должно быть, леди Далтон. Я Ванесса Холмс, — объявила дама, протягивая теплую руку.
Кара почувствовала большое облегчение, обнаружив наконец в высшем свете симпатичное существо.
— Да, я Карина Сим... Далтон, — ответила она, смущенная оговоркой.
— Трудно привыкнуть, правда? — хихикнула Ванесса. — Вам очень повезло, знаете ли, — добавила она с заговорщицким видом. — Поймать такого знаменитого донжуана... Как вам удалось?
Кара тщеславно улыбнулась, взгляд ее следовал за хищной фигурой Элизабет Таунсенд.
— О, мы просто случайно столкнулись друг с другом. — В буквальном смысле! — подумала Кара.
— Странно, что Алекс не увез вас в длительное свадебное путешествие...
— Вы знаете моего мужа? — спросила Кара, пытаясь переменить предмет разговора. Ей не хотелось обсуждать обстоятельства их поспешного брака.
— Не так, как вы думаете, — ответила Ванесса со смехом. — Они с моим мужем вращаются в одном кругу.
Кара нахмурилась. Что это означает?
— Говорят, — прошептала Ванесса, кивая в сторону леди Таунсенд, которая, судя по всему, готовилась вновь вонзить когти в Алекса, — она хотела вашего мужа, но вы помешали. Я так рада, что вы спасли его от нее. О них много говорили несколько лет назад. Но, с другой стороны, Алекс разбил множество сердец в Лондоне.
Итак, они были любовниками. Конечно, она предположила это, когда знакомилась с этой стервой. Но получить подтверждение своих подозрений было решительно неприятно. От разговоров о былых подвигах мужа ее тошнило.
Только сегодня утром она заметила в Гайд-парке яркую брюнетку, глазевшую на Алекса. Этого хватило, чтобы у Кары испортилось настроение почти на весь день. Конечно, брюнетка его знала. Кара утешала себя мыслью, что выдумала, будто они молча обменялись взглядами. Но теперь она не сомневалась: ее подозрения были верными. От вида рыжеволосой красавицы, соблазняющей Алекса своими пошлыми чарами, у Кары сжималось сердце.
Неужели она и вправду решила, что две последние недели тихих разговоров и мирных прогулок что-то значат для такого неисправимого ловеласа, как ее муж? Он привык к определенному образу жизни. Возбуждение, остроумие, красота. Это как наркотик для наркомана. У нее ничего этого нет. И она никогда не войдет в его мир.
— Конечно, — продолжала Ванесса, — я сомневаюсь, что Алекс сильно интересовался ею. Не его тип. Хотя это бы ее не остановило.
— Извините, — пробормотала Кара, торопливо покидая зал.
Ей нужно найти тихий уголок, чтобы дать волю слезам.
Пытаясь отыскать пустую комнату, она оглядела огромный холл. С третьей попытки она попала в маленькую уютную гостиную. Упав в кресло, она в отчаянии обхватила голову руками. Ею овладело чувство жалости к себе, и слезы градом покатились по щекам. Внезапно перед ней появился белый платок и закачался перед глазами.
— Если вы хотели уйти, можно было и сказать, — проговорил за ее спиной знакомый мужской голос.
Кара вздрогнула. Она схватила платок и попыталась спрятать мокрое от слез лицо от его пытливого взгляда.
— Как вы меня нашли? — пролепетала она.
Он пожал плечами.
— Это не слишком трудно. У меня было предчувствие, что я найду вас именно здесь. Однако я рад застать вас в одиночестве, — добавил он мягко, усаживаясь напротив. — Согласен, леди Остин жуткая зануда, но еще ни разу ее вечера не доводили людей до слез. — Он положил ноги на мраморный столик и скрестил их.
Кара всхлипнула, но не объяснила причины слез.
Он нахмурился.
— Вы плакали поэтому?
Помотав головой, она отвернулась.
— Тогда почему?
Она пожала плечами и всхлипнула.
— Ну же, дорогая, — мягко попросил он. — Скажите мне, что случилось. — Он накрыл рукой ее руку.
Она зажмурилась.
— Я не хочу, чтобы вы расточали мне бессмысленные нежности.
Он обиделся и выпустил ее руку.
— Минуту назад вы весело болтали с леди Холмс. А теперь безнадежно расстроены. Кто-нибудь оскорбил вас?
Кара подняла на него залитые слезами глаза. Она удивилась, что он заметил ее исчезновение, заметил, с кем она говорила. А она-то думала, что он ею пренебрегает.
— Нет, — ответила она, качая головой. — Леди Холмс была... любезна. И многое сообщила, надо отдать ей должное.
— В самом деле? — протянул он скучающим тоном. — И что же она сказала?
Кара понимала, что, отказывая мужу в супружеской постели, не имеет права сердиться на него, если он ищет удовольствий там, где может. И тем более не имеет права корить его за прежние легкомысленные поступки. Он не святой. Что он делал до брака, в счет не идет. Важно лишь то, что происходит здесь и теперь. Но она ничего не могла с собой поделать.
— Умоляю вас, не заботьтесь о моих несущественных чувствах, — заявила она дерзко. — Уверена, что леди Таунсенд ждет вас. Вы, как я слышала, были от нее без ума.
Он смотрел на нее с видом безграничного удивления.
— Вы ревнуете? — недоверчиво прошептал он, польщенный до глубины души.
— Нет, — ответила она резко, теперь уже точно зная, что лжет. — Меня совершенно не касается, с кем вы общаетесь в городе. Я надеялась, однако, что у вас достанет обычной порядочности, чтобы не унижать меня на людях.
Пронизывающий взгляд изучал ее покрытое пятнами лицо.
— И как же я вас унизил?
— Навязывать своей жене знакомство с любовницей, мягко выражаясь, нетактично, — тихо сказала она, опуская плечи.
— К вашему сведению, мне некого вам навязывать с того самого дня, как мы встретились.
Она коротко взглянула на него.
— Я вам не верю.
— Кара, — Алекс нетерпеливо вздохнул, — я хочу только вас и никого больше. Но для этого требуется ваше согласие.
Румянец тронул ее щеки, и она насмешливо спросила:
— Тогда, быть может, вы объясните мне, куда исчезаете каждую ночь сразу после ужина?
Уголки его рта чуть приподнялись.
— Кара, я никак не могу вас понять. Вы сердитесь потому, что я с вами не сплю? Или потому, что подозреваете меня в неверности?
Вскочив на ноги, она пригвоздила его к креслу ледяным взглядом.
— Уверяю вас, меня не заботит ни то, ни другое.
Тень разочарования прошла по его лицу.
— Конечно, дорогая, это глупо с моей стороны. Я должен всегда помнить, что вы не питаете ко мне вообще никаких чувств.
Мгновенно раскаявшись, Кара пролепетала:
— Нет, я...
Он мягко и коротко рассмеялся и покачал головой.
— Итак, — скомандовал он, вставая и предлагая ей руку, — мы уходим. Надеюсь, вы понимаете, что, неизменно покидая все вечера первыми, мы зарабатываем себе скандальную репутацию.
Кара слабо улыбнулась и подала ему руку. Он ободряюще стиснул ее маленькую ручку, направляясь обратно в львиное логово. Искренен ли он? Неизвестно. А вдруг это еще одна попытка скрыть неверность? Все может быть. Но глупое сердце отчаянно хотело верить Алексу.
Как и следовало ожидать, сразу после ужина Алекс объявил, что вечером должен уйти.
— Кара, дорогая моя, вы проводите меня до двери? — спросил он с двусмысленной улыбкой.
Этот ритуал практиковался каждый вечер. Сегодня, однако, она хотела отказаться. Его преданность только маска. Похоже, она ему безразлична. В высшей степени. Почему же еще он ускользает каждую ночь наслаждаться любовью в постели другой женщины?
Каре хотелось послать его к дьяволу. Но, взглянув на заинтересованное круглое личико тети Генриетты, она передумала. Завтра, на утренней верховой прогулке, она потребует объяснений.
— Не ждите меня, дорогая, — проговорил он, надевая плащ и касторовую шляпу. — Боюсь, я вернусь поздно. Эти проклятые карточные игры тянутся до рассвета.
Скрестив руки на груди, она еле слышно пробормотала:
— И не подумаю.
Он улыбнулся ей и покачал головой.
— Верьте мне. У вас нет причины для ревности. Клянусь вам. — Он погладил ее щеку и ласково заглянул в глаза.
Эти проклятые глаза разрывали ей сердце. На мгновение она почти поверила ему. Но тут же спохватилась. Сколько женщин с разбитыми сердцами слышали те же слова?
— Кто говорит, что я ревную?
Он тихо рассмеялся и приподнял бровь.
— Чем еще объяснить ваш прелестный румянец, дорогая? — прошептал он, проводя пальцем по раскрасневшейся щеке.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. Но она увернулась, и губы коснулись щеки.
— Не надо обращаться со мной, как с глупеньким ребенком, милорд. Мы оба знаем, что вы бессовестный лгун.
В его глазах появился холод.
— Когда вы успели так хорошо меня узнать, моя любовь?
Пытаясь скрыть боль, отразившуюся на лице, она проговорила ледяным тоном:
— Ступайте, если нужно, но не надо снисхождения. Это слишком унизительно, — добавила она жалким голоском.
Кара изо всех сил попыталась скрыть слезы. Господи, что с ней творится? Она превратилась в какую-то лейку.
Он вздохнул и натянул перчатки.
— Думайте что хотите. При моей репутации я едва ли могу укорять вас за это. — С этими словами он сбежал по ступеням, и ночь поглотила его высокую фигуру...
Кляня себя как неисправимую идеалистку и непроходимую идиотку, Кара направилась в библиотеку, где тетя Генриетта сидела за рукоделием.
При виде расстроенной Кары герцогиня небрежно фыркнула.
— Мужчины часто ходят в клубы, дорогая.
— Да, и к своим любовницам, — пробормотала Кара, задумчиво глядя в огонь.
— Да нет же, дорогая! Алекс не может быть таким повесой!
Кара сухо рассмеялась и села.
— Может.
Тетя Генриетта покачала головой.
— Вы не правы. Я знаю из надежного источника, что он прогнал Дженни Каррингтон сразу после вашей свадьбы, — добавила герцогиня с улыбкой заговорщицы. — Так что можете не опасаться его неверности.
Кара невольно моргнула. Для незаинтересованной женщины тетя Генриетта была удивительно хорошо осведомлена.
— Понятно. — Она не знала, что хуже: думать, что он содержит какую-то любовницу и наслаждается ее ласками, или знать ее имя. — Это... обнадеживает.
— Вы не должны винить Алекса за его необузданную натуру. Он ничего не может поделать, я полагаю.
— В самом деле? — резко спросила Кара.
— Что можно ожидать от человека, который никогда не знал родительской любви? — Герцогиня вздохнула. — Чарлз был не в состоянии заниматься сыном, когда умерла жена. Он был убит потерей. Думаю, в ее смерти он винил ребенка. Поэтому он нанимал нянь и учителей, а сам не обращал на него внимания.
Кара задохнулась от возмущения.
— Это безобразие. Как мог дядя Чарлз быть таким бессердечным? — Но, вспомнив свой вынужденный брак и его жесткую позицию в этом вопросе, она поняла, что это вполне в стиле герцога. — Бедный Алекс, — прошептала она. Сердце разрывалось от жалости к несчастному ребенку, который никогда не знал родителей. Хуже того, чувствовал себя брошенным собственным отцом.
— А потом, когда Чарлз все же решил заняться воспитанием сына, мальчик взбунтовался. И это не удивительно, ведь Алекс едва знал отца. А вы и представить себе не можете, каким Чарлз может быть суровым и даже жестоким.
— Наверное, это было ужасно, — тихо проговорила Кара. — Но трудное детство еще не дает права флиртовать со всеми женщинами Лондона.
— А он это делает? — спросила герцогиня, любуясь вышивкой.
— Ну а где еще он может быть?
Герцогиня пожала полными плечами.
— А вы сами не хотите его спросить?
Кара встала.
— Спрашивала, — сказала она, играя кистями мантильи. — Он говорит, что ходит в клуб.
— Значит, он в клубе. Если человек виновен в одном проступке, он не становится от этого виновным в другом. Знаете, моя дорогая, вам бы следовало побольше доверять мужу, а не судить его. Кроме того, — добавила она с лукавой усмешкой, — известно, что из исправившихся распутников выходят самые лучшие мужья.
Кара фыркнула. Очевидно, старое правило имеет исключения.
Тетя Генриетта ласково пожала ей руку.
— Вы и Алекс имеете большие шансы на счастье, моя дорогая. Не отказывайтесь от него из-за мелочной ревности.
Кара кивнула и покинула библиотеку. Насколько реален их шанс на счастье? Если тетя Генриетта права, у Алекса нет любовницы. Так куда же он ускользает каждую ночь? Чем бы он ни занимался, Кара была уверена, что ночи свои он проводит не в игорном чаду.
Вечер проклятого бала наступил раньше, чем Каре хотелось бы. На ней было платье из белого шелка, расшитое мелким жемчугом; волосы Вайолет уложила в высокую прическу, позволив нескольким локонам свободно падать на спину.
Страшно нервничая, Кара спустилась по лестнице. Алекс ждал ее. Он выглядел невероятно элегантным. Как обычно, при виде его сердце ее забилось чаще.
Почувствовав присутствие жены, Алекс окинул ее взглядом сверху вниз и еще раз снизу вверх. Кара усмехнулась, довольная произведенным эффектом.
Жадные глаза окинули ее от пышных темных волос до белых шелковых туфелек и остановились на мягких округлостях груди. Он взял ее руки и придвинул ближе к себе.
— Вы вся сияете, дорогая!
Она почувствовала воодушевление. И поняла, к собственному удивлению, что с замиранием сердца ждала его реакции на ее внешний вид.
Когда они уселись в карету, он небрежно заметил:
— Вы не надели сапфиры.
— Нет. — Она отвернулась к окну. У этого человека просто дар портить хорошее настроение.
— Почему нет? Не нравятся?
— Вас может удивить, милорд, — ответила она чопорно, — но я не хочу подарков от вашего поверенного.
— Понятно. — После довольно долгого молчания он сказал: — Вам, может, будет интересно узнать, что я просил моего поверенного принести мне несколько образцов, из которых я и сделал окончательный выбор.
Она резко повернулась к нему.
— Вы выбрали их сами? — прохрипела она. — Но я думала... — От стыда ей хотелось залезть под сиденье. Похоже, она постоянно недооценивает своего непредсказуемого мужа.
Он слегка улыбнулся.
— Верьте мне хоть немного, дорогая. Есть вещи, которые просто не делаются. Но почему это важно для вас? То есть почему это вас волнует? — спросил он, пряча улыбку.
— Ну... я... меня это не волнует! — горячо воскликнула она.
— Ах вот как? — Он кивнул. Однако она все равно знала, что эти проклятые глаза смеются над ней.
В громадной бальной зале собрались сливки лондонского света. Когда дворецкий объявил: «Маркиз и маркиза Оверфилд», четыреста пар глаз обратились на леди Далтон. У нее внутри все перевернулось.
— Сейчас меня стошнит, — тихо прошептала она.
Алекс прижал ее ближе и заверил тоже почти беззвучно:
— Нет. Этого не будет.
Сопровождая ее по мраморной лестнице, он поклонился нескольким знакомым и быстро отвел свою жену к стене сверкающей бальной залы.
— Что-нибудь не так с моим платьем? — спросила Кара. — Боюсь, оно слишком открытое, милорд.
— Вовсе нет, — заверил он ее, ободряюще потрепав по руке.
— Тогда почему все смотрят на меня, будто у меня на носу громадная бородавка?
— Это потому, что вы самое красивое создание, которое они видели в жизни.
Кара бросила на него недоверчивый взгляд. Он улыбнулся в ответ. Остановив лакея, он взял с подноса два бокала пенящегося шампанского.
— Выпейте, — сказал он, вкладывая бокал в ее дрожащую руку. — Это успокоит нервы.
Отпив глоток, Кара оглядела залу, надеясь, что, несмотря на внутреннее замешательство, она выглядит спокойной.
Большая сильная рука сомкнулась на ее запястье, и глаза ее в удивлении расширились. Но муж просто дружески улыбнулся.
— Идемте, — проронил он, выводя ее из переполненной залы. — Есть вещь, которая поможет вам расслабиться.
Они скользнули через золоченые двери и вышли в пустынный коридор.
— Куда вы меня ведете? — спросила она, оглядывая великолепие убранства.
Он остановился посредине мраморного холла.
— Сюда. — И она оказалась в его объятиях.
— Что вы делаете?
Губы его искривились в волчьей усмешке.
— Помогаю вам расслабиться, моя дорогая.
Она увидела дьявольский отблеск в его глазах и узнала знакомое чувственное выражение. Его взгляд остановился на ее губах. Он сейчас меня поцелует. Прямо здесь, в холле!
— Алекс, — крикнула она, борясь с ним. — Вы с ума сошли? Вы же не посмеете... Нас могут увидеть!
Оглядевшись кругом, он согласился.
— В самом деле. Сюда. — Он увлек ее под мраморную лестницу и склонился над ней, упершись рукой в стену и обводя пальцем нежный овал лица.
Голова слегка кружилась.
— Я... я не думаю...
— И не надо, — проговорил он тихим бархатным голосом.
Она проглотила комок и посмотрела на его ослепительную белую сорочку, пытаясь вернуть себе самообладание. Его объятия всегда производят на нее сокрушительный эффект. Сердце прыгало, ее бросило в жар, все мысли мгновенно улетучились из головы. Боже, какое же удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение!
— Я... я не хочу, чтобы вы меня целовали, — запротестовала она, переводя дыхание.
— Лгунья.
Жадные губы нежно ласкали ее рот. Отдаваясь огненному поцелую, она раскрыла губы, обняла его за шею и привстала на цыпочки, всем телом приникнув к нему. Сильные руки гладили ее спину и бедра...
Внезапно Алекс оторвался от нее; темные глаза сверкнули страстью. Боже, как он хочет эту женщину! Но сейчас не время и не место. Со стоном сожаления он крепко обнял ее.
Кара, прижатая щекой к его рубашке, слышала, как бурно колотится его сердце. Закрыв глаза, она слегка улыбнулась, довольная, что он так возбужден их горячими объятиями.
— Вы, кажется, говорили, что не хотите целоваться со мной? — поддразнил он ее.
— Я и не хотела, — прошептала она, все еще трепеща от волнения.
Ее невинность восхищала его. Она не походила на его пресыщенных светских приятельниц. Это было что-то очень новое и свежее.
Он улыбнулся ей.
— Я не жалуюсь, — проговорил он, нежно погладив ее по щеке. — Но в следующий раз, когда вы оживете в моих объятиях, пусть это будет дома, ладно?
Покраснев до корней волос, она кивнула.
— Нам лучше присоединиться к остальным, — хрипло сказал он, — или они начнут интересоваться, куда мы подевались.
Он галантно предложил ей руку, и она положила на нее свою дрожащую ручку.
Как только они проскользнули в зал, лорд Резерфорд помахал Алексу и проложил себе дорогу сквозь толпу гостей.
— Кара, — сказал Алекс, хозяйски обнимая ее за талию, — вы помните Дэниела Резерфорда?
Лорд Резерфорд блеснул дружеской улыбкой и склонил белокурую голову.
— Добрый вечер, Кара, — произнес он, запечатлевая поцелуй на ее протянутой руке. — Вы становитесь все прекраснее каждый раз, как я вас вижу.
Кара улыбнулась.
— Вы слишком снисходительны к бедной провинциалке, милорд.
Он отрицательно покачал головой.
— У меня много достоинств, миледи, но снисходительность не входит в их число.
— Громко сказано, милорд. Не сомневаюсь, впрочем, что ваша неснисходительность не помешала вам свести с ума очень многих женщин.
Дэниел рассмеялся.
— Ваша жена очаровательна, Алекс.
Алексу, однако, не нравилось, как Дэниел смотрел на Кару. И чересчур любезно улыбался. И слишком интимно смеялся. Это действовало Алексу на нервы.
— Могу я пригласить вас на танец? — спросил Дэниел, склоняясь над рукой Кары.
Кара бросила взгляд на мужа. Он собирался танцевать с ней первую кадриль сам. Недовольно хмурясь, он сухо кивнул. Кара грациозно подала руку лорду Резерфорду и позволила увлечь себя в круг танцующих.
— Меня интересует, — заметил Дэниел, когда они оказались в центре круга, — почему Алекс запер такую блестящую женщину в деревне.
Кара слегка покраснела.
— Я очень люблю сельскую идиллию, — сказала она с улыбкой.
— И прекрасно в ней себя чувствуете?
— Конечно.
— Если бы вы были моей женой, мадам, я бы с вас глаз не спускал, — прошептал он.
— Ах, но я не ваша жена, милорд.
— Печальный факт, миледи, — ответил он, целуя ей руку.
Между тем Алекс, наблюдавший за ними, с каждой минутой все больше злился. Флирт Дэниела был возмутительным. В это мгновение Алексу ничего так не хотелось, как дать своему другу по физиономии.
— Понравилось? — процедил он, гневно сверкнув глазами, когда танец окончился и Дэниел подвел Кару к мужу.
Ее улыбка угасла.
— Да... — неловко пролепетала Кара, не понимая, что могло случиться с Алексом. Минуту назад он ее целовал. А сейчас казался готовым совершить убийство.
— Скажите мне, — спросил он колко, — разве шептать что-то на ухо партнерше во время кадрили строго необходимо?
Дэниел улыбнулся другу и взял бокал шампанского.
— Разумеется. Особенно когда танцуешь с такой чудной партнершей.
— Да, она чудная, — раздельно и четко произнес Алекс, — как вы, без сомнения, заметили. И я попрошу вас впредь держать руки и глаза подальше, — закончил он, допивая шампанское.
Дэниел побледнел.
— Это сильно сказано. И до крайности оскорбительно. И несправедливо по отношению к вашей жене. Когда разум к вам вернется, мы оба будем рады принять ваши извинения. — Он грациозно склонился над рукой Кары и исчез в толпе.
— Я искренне надеюсь, что эта первобытная сцена не будет иметь продолжения, — почти беззвучно прошипела Кара. — Вы кончили меня унижать? Или я должна готовиться к новым смехотворным обвинениям?
— Если бы вы с ним так открыто не флиртовали...
— Что-о? — Она едва не поперхнулась шампанским.
— Вы еще смеете это отрицать? Я видел, как вы хлопали своими длиннющими ресницами и мило краснели над его шуточками. Вы никогда больше не взглянете на мужчину. Понятно?
Взбешенная, она топнула ногой о мраморный пол.
— Нет, непонятно. Я буду смотреть на кого хочу и когда хочу.
— Черта с два! — рявкнул он шепотом.
— Я в жизни не видела такого мелкого ревнивца. Вы смешны. Вы же должны знать своего лучшего друга, не говоря уж о собственной жене, чтобы не делать таких дурацких выводов. Вы действуете как ревнивый школьник.
— Я не ревную, — отрезал он.
— Нет? — переспросила она, деликатно приподняв бровь. — Тогда, умоляю, скажите, что может заставить взрослого человека вести себя так глупо?
Алекс долго и напряженно смотрел на нее. Проведя рукой по волосам, он вздохнул. Вот кошмар! Он действительно ревнует. И к своему лучшему другу! Это было пугающее откровение, и он чувствовал себя очень глупо. Ревность являлась для него совершенно новым чувством. Он никогда не был собственником по отношению к женщине. Однако одна мысль о том, что другой мужчина любуется его женой, вогнала его в пену, как сказал бы наездник. Что с ним случилось?
— Кара, я... — Он было собрался извиниться, но в этот момент полная пожилая дама, держа прямо перед глазами лорнет, приблизилась к ним через толпу. Сжав Каре руку, он успел прошептать ей на ухо: — Держитесь.
— Александер Далтон, вы намерены представить мне свою американскую жену или нет? — грозно спросила дама.
Возведя глаза к небу, Алекс испустил тяжелый вздох.
— Конечно-конечно, тетя Юджиния. — Он обернулся к Каре с огорчением в глазах. — Дорогая, это сестра моего отца леди Юджиния Картер...
Кара сердечно улыбнулась.
— Как поживаете? — спросила она вежливо.
Леди Картер подняла лорнет, изучая Кару как насекомое.
— Вы вовсе не такая, как я думала, — пробормотала она.
— В самом деле? — прошептала Кара, поеживаясь под пронизывающим взглядом. Чего ожидала старая ведьма? Без сомнения, чего-то более привлекательного, более изысканного, чем провинциалка из Бостона. Что ж, тем хуже.
— Слишком рафинированная и изящная. Способны вы справиться с этим бандитом? — пролаяла она, указывая на Алекса.
При этом замечании Алекс занервничал.
— Тетя, я уже не мальчик, которого вы помните. Я не ношу лягушек в карманах, — заметил он сухо.
Леди Картер хмыкнула.
— Ну, ты валял дурака достаточно долго, я рада, что ты наконец остепенился. Так когда вы подарите мне внучатых племянников и племянниц?
Кара поперхнулась шампанским. Алекс нахмурился и постучал ее по спине.
— Прошло?
— Все хорошо. Благодарю вас. — Лицо ее выражало иные чувства.
— А он еще не наградил вас ребенком? — спросила леди Картер, с интересом изучая стройный стан Кары.
Кара хотела только одного — чтобы мраморный пол разверзся и поглотил ее.
— Нет, — рявкнул Алекс. — Пока нет.
Глаза леди Картер презрительно сузились.
— Когда муж уверен, что его жена не носит ребенка, тут что-то не так. Заходите повидать меня, моя дорогая. В четверг на ланч. Ты, — она обернулась к Алексу, — приходи тоже.
— Это будет чудесно, — пролепетала Кара, вновь обретая дар речи. — Мы рады принять приглашение.
Леди Картер еще раз окинула взглядом молодую пару, что-то прорычала и исчезла в толпе искать новые жертвы.
— Откровенна, а? — спросил Алекс, вновь взявшись за шампанское.
— Пожалуй, — пробормотала Кара, не в силах взглянуть ему в глаза.
Среди всех людей, которых она имела несчастье встречать, леди Картер оказалась наиболее дурно воспитанной. После смешного поведения Алекса и грубых намеков леди Картер вечер быстро превращался в очередную катастрофу.
Она ничего не понимала. До прибытия в эту проклятую страну она пользовалась успехом в обществе. Но сегодняшний вечер имеет все признаки оглушительного провала.
— Несносная старая корова! — раздраженно бросил Алекс. — И если бы вы так поспешно не приняли ее приглашения, мы были бы избавлены от ее навязчивости.
— И что я должна была сказать, по-вашему?
— «Нет» было бы вполне достаточно, я полагаю.
— О, благодарю вас, милорд. Я припомню это в следующий раз, когда кто-нибудь из ваших противных родственников загонит меня в угол. А теперь, если вы любезно извините меня, мне нужен свежий воздух. — С этими словами она повернулась и начала пробираться сквозь толпу.
Кара вышла на балкон, взглянула на звезды, сверкавшие как бриллианты в ночном небе, и вздохнула. Как он смеет ее критиковать! Он ведет себя как ревнивый дурак. Он сам настаивал, чтобы они посетили этот дурацкий вечер.
— Bonsoir, madame, — произнес зловещий голос из тени.
Кара вздрогнула и, обернувшись, увидела невысокого темноволосого человека, очевидно француза.
— Monsieur, — ответила она, вежливо наклонив голову.
Сознавая, что находиться наедине на пустом балконе с незнакомым мужчиной крайне предосудительно, она направилась было обратно в зал, но его вопрос приковал ее к месту.
— Вы дочь Идена, не так ли?
Кара замерла. Он знал ее отца? Один из тех людей, кому отец помог бежать от революционного террора? Она вновь обернулась к нему.
— Вы были знакомы с моим отцом?
— Oui. — Он кивнул и шагнул к ней ближе.
Кара нахмурилась. Человек этот слишком молод, чтобы много лет назад опасаться гильотины.
— Когда? То есть каким образом? Он помогал вашей семье?
Француз иронически улыбнулся.
— Я знал его пятнадцать лет назад. Когда вы были совсем ребенком.
— Вы были его другом? — спросила она нетерпеливо.
— Oui, я знал его очень хорошо, — подтвердил француз, рассматривая ее из-под темных ресниц.
Она наморщила лоб.
— Но вы тогда были только мальчиком. Откуда вы узнали моего отца?
— Он был, — ответил француз с леденящей улыбкой, — скажем, хорошо знаком с моим отцом.
— Боюсь, месье, я ничего не понимаю. Вы, кажется, меня знаете, но я не знаю вашего имени. Откуда вам известно, что я его дочь?
— Это неважно, — промолвил он со злобой.
Кара сделала шаг назад. Что за странный человек. Глаза ее с сомнением остановились на незнакомце.
Есть в нем что-то подозрительное. Даже демоническое. Внезапно почувствовав страх, она бросила взгляд на дверь.
Заметив ее тревогу, он улыбнулся, меняя манеру говорить.
— Chérie, простите меня, я не собирался быть таким таинственным. Просто меня здесь подстерегает опасность. Как вы знаете, работа вашего отца была конфиденциальной. Я не хотел бы, чтобы нас подслушали.
Кара заколебалась.
— Но в том-то и дело, месье. Я очень мало знаю о работе своего отца. И не понимаю ваших слов об опасности. Как может наш невинный разговор повредить вам?
— Простите меня, chérie, я не хотел вас обидеть. Мне казалось, вам будет приятно увидеть старого знакомого вашего отца. — И он повернулся, чтобы уйти.
Она остановила его.
— Нет, подождите. Пожалуйста, месье, простите мне мое недоверие. Я хочу знать всех друзей моего отца. Так мало людей, которые могут мне рассказать что-нибудь о нем.
Он вновь обернулся, наблюдая за ней из-под тяжелых век.
— Я буду счастлив рассказать вам все, что знаю. Может быть, — добавил он, кривя губы, — встретимся снова? Завтра?
Тщательно взвесив это предложение, она закусила губу. Этот человек каким-то образом связан с прошлым ее отца. Но его необычное поведение вызывает опасения. Он ведет себя как-то странно.
Она уже собралась согласиться на тайную встречу, когда услышала, как ее зовет Алекс. Очевидно, француз тоже услышал. Прежде чем она ответила, странный маленький человек перепрыгнул через ограду балкона и исчез в темноте сада.
Кара в изумлении глядела ему вслед. Любопытный человек.
— Вот и вы. Я искал вас повсюду. Очень нехорошо так надолго исчезать. — За ее спиной возник Алекс.
Она была слишком встревожена странной встречей, чтобы ответить. Дрожь пробрала ее до костей.
Алекс обнял ее.
— Вы совсем замерзли. Тут холодно. Пойдемте внутрь.
Благодарная за своевременную помощь, она с радостью согласилась, и они вернулись в шумный зал. При ярком свете Алекс сразу понял: что-то встревожило ее. Она была бледна как призрак.
— С вами все в порядке? — спросил он, с тревогой глядя в ее бледное лицо.
— Все будет хорошо, — ответила она со слабой улыбкой. — Но я хотела бы уехать домой, если вы не возражаете.
— Мы только что прибыли. До ужина еще бездна времени. Вас что-то встревожило, Кара. Что?
Она покачала головой, не смея открыть правду о странной встрече.
— Не будьте смешны, — заметила она небрежно. — Головная боль. Ничего больше.
Кровь бросилась Алексу в голову.
— Вы встретили кого-то на балконе? — грубо спросил он.
Пусть воображает худшее!
К несчастью, ее простодушное лицо отразило истину. Она кого-то встретила. Но вряд ли это ее любовник.
Как он мог выпустить ее из виду? Она не готова для общения с хищными светскими волками, обряженными в костюмы джентльменов.
— Кто был этот мерзавец? — рявкнул он.
Несколько человек обернулись, заинтересовавшись скандалом.
— Алекс, прошу вас, — еле слышно сказала Кара. — Вы устраиваете сцену.
— Я сделаю больше, если вы не назовете мне его грязное имя, — прошипел он.
Качая головой, она яростно прошептала:
— Вы не понимаете.
— Я понимаю, — прорычал он. — И не желаю быть рогоносцем. Особенно когда мне нельзя даже коснуться вас.
Ну и ну! Как похоже на негодяя! Допустить, что она имела полуночное свидание с любовником!
— Вы говорите смехотворные вещи.
Он знал, что она лжет. И это взбесило его сверх всякой меры. Дьявольщина! Куколка созрела для рук распутника. Ему ли не знать!
Схватив Кару за руку, он протащил ее через толпу к двери. Беспомощно семеня за ним, она едва успевала извиняться перед изумленными свидетелями сцены.
Стащив по мраморной лестнице, он практически швырнул ее в карету, так что она едва удержалась на сиденье.
Вскочив вслед за ней, он хлопнул дверцей и вперил в нее яростный взгляд. Черт возьми! Он живет как монах, а маленькая негодяйка наслаждается жизнью.
— Я вилял хвостом достаточно долго, — прорычал он. — И не собираюсь оставаться монахом, пока вы разыгрываете из себя кокетку.
— Разыгрываю кокетку? Вы сошли с ума? Как вы смеете тащить меня через весь зал и бросать в карету, как непослушного ребенка? Я в жизни не переживала такого унижения.
— Нет? — Он зловеще приподнял бровь.
— Вы действительно негодяй.
Он угрожающе склонился над ней.
— Я знаю, что сегодня вечером вы кого-то встретили. Назовите мне имя, Кара.
— Ну, — пролепетала она, испуганная его диким выражением, — вы будете жестоко разочарованы, милорд, но я не могу его назвать.
— В таком случае я сделаю собственные выводы. Есть несколько хорошо известных стервятников, которые питаются невинными женщинами, особенно молодыми вдовами и безнадежно несчастными женами. Я вызову их всех по очереди.
— Но это нелепость! Говорю же вам, я никого не встречала.
— А я Вам говорю, что вы не умеете лгать, — бросил он. — Подумайте обо всей крови, которая будет на ваших руках!
Господи, он говорит всерьез.
— Вы действительно готовы на это безумие?
— Это зависит...
— От чего?
— От вас. Что вы предпочитаете, Кара? Бессмысленное кровопролитие на заре или простое признание? Выбор за вами. Да, — добавил он с ледяной усмешкой, — забыл вам сказать, что я превосходный стрелок.
— Вы свободны весь вечер, Фаулер, — коротко бросил Алекс, отпуская дворецкого.
Фаулер глянул на растрепанную Кару и пробормотал:
— Очень хорошо, милорд.
Взяв со стола свечу, Алекс повел Кару за руку вверх по лестнице к себе в кабинет. Открыв дверь, он пропустил ее вперед и проследил за ней взглядом, когда она подошла к камину погреть ледяные руки. Он не мог поверить, что невинная красавица-жена способна на обман. Однако она с кем-то встречалась на балконе, в этом он был уверен.
Поставив свечу, он подошел к ней сзади. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на шее, но он не коснулся ее.
— Взгляните на меня. — Она не шевельнулась. Тогда он взял ее за плечи и повернул к себе лицом. — Вы не ответили мне.
Она недовольно отвела взгляд. Подняв ей подбородок, он заглянул в гневные синие глаза. Настойчивый взгляд, казалось, проникал ей в душу.
— Так что же?
Кара тяжело вздохнула.
— Очень хорошо, милорд. Поскольку я не желаю быть виновницей гибели несчастных людей, застреленных в цвете молодости, у меня нет выбора. По-видимому, я должна сказать вам.
— Весьма разумно. — Он коротко кивнул. — Назовите мне имя мерзавца.
— Я не знаю его имени. Это правда, я действительно встретила мужчину. Но не в том смысле, в каком вы думаете, — добавила она холодно. — Я не стала бы говорить с ним в обычных условиях. Но когда он сказал, что знал моего отца, я была заинтригована. Я очень хочу узнать побольше о моем отце. Вы представить себе не можете, что значит не знать ничего.
Алекс сосредоточенно сдвинул брови.
— Этот человек заявил, что знал вашего отца?
— Да, я пыталась объяснить это в карете, но вы верите только худшему.
Алекс нахмурился. Он не любил, когда ему напоминали о его вспыльчивости.
— И как его имя?
Она пожала плечами.
— Понятия не имею. Он убежал, когда услышал, что вы приближаетесь.
— Убежал? — переспросил он хмурясь.
— Это было самое странное, — ответила она задумчиво.
Алекс выглядел озадаченным.
— Вы сказали, что не знаете его имени. Но ведь вы говорили с ним?!
— Вернее, он говорил со мной. Он, должно быть, следил за мной в зале и сразу же подошел, когда я осталась одна. Странно, — добавила она, вспоминая француза, — он знал, что я дочь Идена. Он назвал меня так.
— Идена? — повторил Алекс.
— Да, это настоящая фамилия отца.
— Откуда вы это знаете? — спросил он резко.
Она отмахнулась от вопроса нетерпеливым движением руки.
— Это неважно. Француз сказал...
— Француз? — воскликнул Алекс, хватая ее за руки. — Вы встретили сегодня француза?
Бушар! Возможно ли? Он преследует Кару? Дьявол! Алекс понятия не имел, что Бушар знает имя отца Кары. Или тот факт, что Иден работал на военное министерство. Может, он ничего и не знает? Может, он блефует, пытаясь влезть к ней в доверие? А может, используя Кару, пытается добраться до него, Алекса?
— Да, француз, — подтвердила она, смущенная его тревогой.
— Опишите его, — грубо потребовал он.
Она удивленно моргнула.
— Ну, я не знаю...
Он резко потряс ее.
— Попробуйте!
— Темноволосый, с усами. Я не рассмотрела, какого цвета у него глаза, он почти все время оставался в тени. Алекс, в чем дело? Вы знаете этого человека? Глаза ее ощупывали его встревоженное лицо.
Бушар умел гримироваться. Это мог быть и он.
— Рост? — рявкнул Алекс.
— Не знаю. Я с ним не танцевала, — насмешливо ответила она. — И не целовалась, хотя вы были уверены в обратном.
— Это важно, Кара, — настаивал он, сжимая ее руку.
Кара сдвинула брови.
— Да, — ответила она, поморщившись словно от боли. — Вспомнила теперь. Он невысокий. По крайней мере, ниже вас.
— Так он сказал, что знал вашего отца?
— Он так не говорил, в сущности. — Она пожала плечами. — Он просто сказал, что мой отец старый знакомый его отца и что он сам был тогда мальчиком.
— Он вас касался, Кара? Или предлагал другую встречу, без свидетелей?
— Он сказал, что мы могли бы встретиться снова и поговорить о моем отце и его работе.
Дьявол! Он надеялся заполучить ее одну.
— Что, черт возьми, он имел в виду? — пробормотал Алекс почти про себя.
— Понятия не имею. Знаю только, что это связано с опасностью.
— Почему вы это сказали? — Глаза его сузились.
— Ну, во-первых, мой отец, очевидно, помогал дяде Чарлзу во время революции, а это было опасное дело. Кроме того, этот странный маленький француз, кто бы он ни был, держался с большой осторожностью. Он очень боялся, что нас подслушают.
Алекс беззвучно выругался.
— Я не хочу, чтобы вы оказались замешаны в это, — сказал он сурово.
— Во что?
— Неважно во что. Я запрещаю вам видеть этого человека снова. Вас будут постоянно сопровождать. Это понятно? И я не потерплю неподчинения.
Кара открыла было рот, чтобы возразить, но Алекс лишил ее этой возможности. Притянув к себе, он крепко ее обнял. Боже, простонал он про себя, если это был Бушар, он мог потерять Кару сегодня.
Затем он медленно поцеловал ее в щеки и в глаза.
— Кара, — прошептал он хрипло, целуя ее в волосы, — это для вашей безопасности. Слушайтесь меня. Вы должны дать мне торжественное обещание никуда не выходить без сопровождения.
— Алекс, что все это значит? Почему вы так встревожены? Пожалуйста, скажите мне. Я ничего не знаю о прошлом моей семьи. В Бостоне это казалось неважным. Но теперь, без матери, я отчаянно хочу узнать правду. И повсюду я наталкиваюсь на препятствия. Пожалуйста, вы должны помочь мне.
Алекс вздохнул и прижал ее к себе. Он еще не пришел в себя. Сегодня он мог потерять ее навсегда. Кара в опасности. Если таинственный француз не Бушар, то, вероятно, работает на Бушара. Бог знает, сколько сообщников еще у этого мерзавца.
Если Бушар надеялся поймать его в ловушку через Кару, Алекс лично добьется, чтобы дьявол дорого заплатил за эту попытку. Его грызло то, что Бушар одержал победу. От одной мысли об опасности для Кары Алекса пробирала дрожь. Он должен обеспечить ее всестороннюю защиту. Легчайший путь — оставить ее в неведении насколько возможно.
— Хорошо. Если я пообещаю заглянуть в прошлое вашего отца, вы обещаете мне, что будете повиноваться? — спросил он мягко, лаская губами висок.
— Но вы же многое знаете. Дядя Чарлз все от меня скрывает. Пожалуйста, Алекс.
Гладя ее по щеке, он мягко сказал:
— Кара, отец только пытался защитить вас.
Глаза ее гневно блеснули.
— Но я имею право знать, вы сами так сказали.
— Когда я это говорил?
— В Грантли. Я вас подслушала. Собственно, — она со стыдом склонила голову, — я... э-э... подслушивала у дверей кабинета сэра Чарлза.
— Что вы делали?.. — Алекс был крайне удивлен и озабочен. Как часто он становился объектом этой достойной сожаления привычки?
Она закусила губу.
— Я знаю, это стыдно. Но не хуже ли намеренно скрывать от меня прошлое отца? — спросила она неприязненно.
Алекс вздохнул.
— Кара, в этом деле я должен повиноваться приказам отца. Я дал слово. — Она открыла было рот для протеста, но он прижал палец к ее губам. — Однако я подумаю, что можно сделать.
Она ощутила огромное облегчение, первый раз после прибытия в эту проклятую страну она почувствовала себя в безопасности. Как если бы она нашла семью. Что бы ни было, Алекс защитит ее. Очень скоро с его помощью она узнает всю правду и разрешит загадку своей жизни.
Подняв ей подбородок, он улыбнулся.
— Мне нужно ваше слово. Ваше торжественное обещание, что вы не будете выходить из дому одна.
Она поколебалась мгновение, искренне не желая его обманывать. Но она знала, что он никогда не разрешит встречу с сыщиком.
А Кара не собиралась отменять встречу. Она слишком долго ждала и старалась ради этих сведений. Кроме того, ее муж знает больше, чем говорит, это очевидно. Скрестив пальцы, она сказала со вздохом:
— Ну хорошо.
— Вы никогда не будете говорить с этим человеком или договариваться о встрече с ним, — строго предупредил он.
— Не буду, — охотно согласилась она. Я не хочу его снова видеть. — Она вздрогнула.
Она почувствовала, как напряжение отпускает его. Он взял в руки ее голову.
— Вы должны доверять мне, Кара. Это для вашего же блага.
Его лицо медленно приблизилось. Целуя ее теплые губы, он побудил ее раскрыть их.
Кара стонала от наслаждения, отдаваясь неодолимой потребности в близости. Она отчаянно нуждалась в нем. Обняв его твердое мускулистое тело, она тесно прижалась к нему. Дрожащими руками она ласкала его грудь, руки, широкую спину, затылок.
Когда его руки легли ей на плечи и платье поползло вниз, она не протестовала. Он оторвался от ее губ и поцеловал в щеку. Потом двинулся к уху и ущипнул ее за мочку. Она застонала и повернула голову, приглашая его двигаться дальше. Горячий язык коснулся ее шеи.
Он опустил ее тонкую рубашку, открывая полные круглые груди.
— О, как ты хороша!
У нее затрепетали веки, она судорожно вздохнула. Он видел ее реакцию, и у него сжималось в груди. Он нежно взял губами сосочек, втянул его в рот и принялся ласкать языком, пока она не застонала от наслаждения.
— О, Алекс — простонала она; ощущение блаженства затопляло ее.
Он опустил ее на ковер перед огнем, и она охотно подчинилась, прижимаясь к нему, целуя его лицо и шею. Пальцы ее разорвали ворот рубашки Алекса, и она стала целовать его обнаженную грудь.
Перекатив ее на спину, он наклонился над ней. Она взглянула ему в глаза, в которых горело желание, и сердце пропустило удар. Провела по его губам кончиками пальцев. Он поцеловал пальцы. Взяв ее руку, он поцеловал ладонь и запястье, вновь вызвав целую волну ощущений.
— О, Кара, — хрипло шептал он. — Моя прекрасная удивительная Кара. Как я хочу тебя. — Его рука скользнула ей под рубашку и принялась ласкать внутреннюю сторону бедер.
Все тело покалывало, и это было замечательно. Она знает теперь то, что изо всех сил пыталась отрицать. Она любит его. Отчаянно любит.
— Кара, — прошептал он, — ты удивительная. — Голос дышал страстью.
Рука легла на взбухший сосок и мягко сжала его. Он медленно раздел ее, покрывая легкими поцелуями все тело. Она извивалась под его губами и языком как дикарка. Быстро раздевшись, он лег рядом с ней.
Опершись на локоть, Алекс залюбовался ее обнаженной красотой.
— Дорогая моя, ты красивее, чем я мог себе представить, — выдохнул он.
Он опустил голову и начал по очереди целовать полные груди, дразня языком розовые сосочки, а она мурлыкала от удовольствия.
Подняв голову, он вновь поцеловал ее глубоко и жадно, как будто не мог насытиться. Его рука скользнула вверх по бедру, и Кара застонала.
Алекс оторвался от ее губ. Кара едва дышала, цепляясь за него и требуя большего. Он лег сверху, закрыв собой ее обнаженное тело. Вклинившись между ее ног, он мягко раздвинул бедра.
Кара застыла, внезапно испугавшись того, что предстояло. Алекс почувствовал ее панику и поцеловал так страстно, что все закружилось и страхи улетучились.
Купаясь в блаженстве от его прикосновений, она ощущала, как кровь пульсирует во всем ее теле. Язык входил глубоко ей в рот, горячее сильное тело прижималось к ней, вызывая дрожь дикого желания.
Алексу не терпелось войти в нее.
— Кара, любовь моя, — задыхаясь, прошептал он ей в ухо. — Моя милая. Как ты? — Самообладание держалось на ниточке. — Ты готова принять меня? — Рука скользнула между ног, и длинные сильные пальцы коснулись влажных розовых лепестков женской плоти.
— О да, — послышался в ответ ее шепот. — Алекс, да!
Он поцеловал ее снова, наслаждаясь сладким запахом кожи.
— О, Алекс... — прохрипела она задыхаясь и поняла, что его пророчество сбылось. Их страсть была взаимной. Они горят желанием. Более того, они любят друг друга. Она любит его всем сердцем. И он должен любить ее.
Выдержка Алекса была на пределе.
— Кара, откройся мне, — прошептал он.
Сердце колотилось о ребра, потребность овладеть ею стала почти невыносимой. Он застонал, пытаясь войти в нее. В этот момент Каре стало страшно. Очень страшно. В панике она сжалась и застыла под ним.
Что происходит? Она чувствовала его глубокую страсть. Но она должна быть абсолютно уверенной в его преданности. А она не уверена ни в чем, разве что ее муж превосходный любовник.
Как могла она быть такой дурой? Она поклялась не дать ему соблазнить себя. И как кукла, забыв обо всем, кроме страсти, упала в его опытные руки. К тому же на полу кабинета! Она даже не знает, где и с кем ее муж проводит ночи! Она слышала уверения тети Генриетты, но от него она не слышала ни слова.
Да, он хочет ее. Это видно. Но значит ли это, что он любит ее? Он никогда не говорил этого. Очевидно, он много раз проделывал то же самое со своими любовницами, но не любил их. Не очередная ли она победа? Или он чувствует к ней нечто большее? Она должна знать.
— Алекс?.. — проговорила она с тревогой в голосе.
Он пытался быть нежным, действовать медленно, но не мог контролировать собственное невыносимое желание. Он должен овладеть ею немедленно. Взяв в руки ее лицо, он заглянул в прекрасные синие глаза.
— Легче, Кара. Я буду осторожен, обещаю тебе. Расслабься и позволь мне любить тебя, — хрипло произнес он.
— Нет! Пожалуйста. Я не могу! — прошептала она в отчаянии.
Он взял ее за бедра.
— Да... Ты можешь, любовь моя.
Она помотала головой.
— Нет. Алекс, пожалуйста. Не так. Вся эта ложь между нами. Пожалуйста. Остановись! — крикнула она, и две слезы побежали по ее щекам.
Ослепленный страстью, он не сразу понял ее. Глядя ей в лицо в свете камина, он нежно улыбнулся.
— Милая, ты не должна бояться. — Он целовал ее, запустив пальцы в густые кудри. — Я буду очень осторожен. Я сделаю так, что тебе будет легко, — шептал он, осушая слезы губами. — Я виноват, ты оказалась на полу... Я сожалею. — Он целовал ее виски, глаза, губы. — Просто я чертовски тебя хочу. Я нетерпелив, хотя с тобой должен делать все медленно. Прости меня, любовь моя. Но я не мог удержаться.
— Дело не в этом, — всхлипнула она.
— В чем же? — спросил он, приподнимаясь на локтях и убирая волосы с ее заплаканного лица.
— Вы не понимаете? — воскликнула она. — Я не могу этого делать. Не могу без чего-то... чего-то прочного между нами.
— Я знаю, ты хочешь меня, Кара, — прошептал он и наклонился, пробежав губами по ее распухшим губам. — И небо знает, я хочу тебя, — простонал он.
Глядя на его раскрасневшееся лицо, ей хотелось завопить: «Но ты не любишь меня!» Она потрясла головой.
— Этого не достаточно для меня. Я сожалею.
Он попытался снова поцеловать ее в губы, но она отвернулась.
— Пожалуйста, Алекс... не надо.
Он смотрел на нее, не веря своим глазам. Эта женщина была нужна ему как воздух. И она его отвергает.
Первый раз в жизни он не сумел овладеть женщиной. Это само по себе было плохо. Но Кара не просто одна из женщин. Она единственная женщина в мире, и он хочет ее до безумия. С глубоким вздохом сожаления он отодвинулся, встал на ноги и поспешно оделся.
— Я не буду принуждать вас, — сказал он сухо и вышел, сердито хлопнув дверью.
Кара закрыла лицо руками и заплакала. Вопреки самой себе она безнадежно влюбилась в этого негодяя.
На следующее утро Алекс сидел за столом в библиотеке и писал письмо отцу. Его беспокоил сбежавший француз. Кто это может быть? Что, если это не Бушар? Может, это один из тех людей, которых боится отец? Нет. Это нелепо. Слишком много времени прошло. Но кто бы это ни был, отец должен быть в курсе дела. Да, не забыть бы ему написать о растущем любопытстве Кары.
Закончив, он вызвал Фаулера и поручил ему отправить письмо.
— Кстати, Фаулер, — добавил он в согбенную спину, — скажите миледи, что я жду ее в утренней гостиной.
— Да, милорд.
Рано или поздно он должен с ней поговорить. И чем скорее, тем лучше. Он должен извиниться за прошлую ночь. Никогда в жизни он не принуждал женщину к сожительству. Он скрипнул зубами, вспомнив свою неловкую попытку. Как школьник. О Господи! Всегдашнее самообладание изменило ему.
Обычно он в этих вещах не торопился. Вероятно, он напугал ее. Куда, черт возьми, подевалась его тонкость, именно теперь ему столь необходимая? Никогда он не испытывал желания, путающего все мысли. И это ему крайне не нравилось.
Дьявольщина! Он практически умолял ее заняться с ним любовью. И едва смог сдержаться, когда она отказала ему. Придется проглотить эту горькую пилюлю.
Кара надеялась, что Алекс уехал на обычную верховую прогулку без нее. Сославшись на головную боль, она несколько часов пряталась у себя в комнате в надежде, что удастся избежать встречи с ним. Ей отчаянно хотелось забыть вчерашнюю ночь. Однако ничего не вышло.
— Вы хотели видеть меня, милорд? — спросила она, опустив ресницы.
Алекс отвернулся от окна. При взгляде на нее, одетую в прелестное утреннее платьице цвета лаванды, у него сжалось сердце.
— Да, я хотел поговорить с вами о прошлой ночи.
Румянец вспыхнул на ее щеках. Глаза расширились, и она мгновенно отвела их в сторону.
— Понимаю, — ухитрилась произнести она.
— Я вел себя мерзко. Боюсь, вы испытываете отвращение ко мне.
— О нет, — поспешила она разуверить его. — В сущности, это было очень приятно. — Сообразив, что означает это позорное признание, она покраснела еще сильнее и уставилась в пол.
Он улыбнулся.
— Тем не менее не удивительно, что вы превратились в недотрогу. Обещаю не торопить вас снова, моя дорогая. В следующий раз я буду помнить о вашей девственности.
Она резко вскинула голову. Недотрога! Девственность! Нашел, что сказать.
Или он не слышал ни слова из того, что она говорила ночью? Этот человек просто бессердечный негодяй, полностью лишенный всяких чувств. С чего она взяла, что действительно любит этого ничтожного кретина?
— Не думайте об этом, милорд. Поскольку вы вряд ли окажетесь в такой ситуации снова, не стоит затрудняться.
Его удивленный взгляд столкнулся с ее холодным взглядом. На мгновение он потерял дар речи. Затем улыбнулся.
— Напротив, моя дорогая, — протянул он. — Учитывая ваш пыл вчера вечером, надеюсь оказаться, как вы изволили выразиться, в такой ситуации скорее, чем вы думаете.
Она скрестила руки на груди и пригвоздила его к месту ледяным взглядом.
— Не задерживайте дыхания, милорд. Синий цвет вам не к лицу.
Он мгновенно пересек комнату, уничтожив расстояние между ними.
— До этого не дойдет, — сказал он, взяв ее за плечи. — И мы оба знаем это.
Ее сердце билось так сильно, что он мог бы слышать его.
— Вас может удивить, — проговорила она горячо, борясь с подступившими слезами, — но некоторым людям для счастья требуется больше, чем физическое наслаждение.
— Черт возьми, Кара, я не имел в виду...
— Избавьте меня от ваших пустых оправданий, — бросила она.
Толкнув его в грудь, она вылетела из комнаты, оглушительно хлопнув дверью.
Алекс скрипнул зубами и с чувством выругался. Все оказалось труднее, чем он воображал. Но рано или поздно ее страстная натура возьмет свое. Он надеялся, что рано.
— Так вы думаете, что тут есть связь? — спросил Дэниел, внимательно выслушав отчет Алекса о встрече Кары с французом.
Потягивая портвейн, Алекс покачал головой.
— Крайне сомнительно. И все же я не хочу, чтобы моя жена с ее бурным темпераментом была запутана в это дело. Это слишком опасно. Если с ней что-нибудь случится, я никогда себе не прощу.
— Тут бы я не беспокоился. В тот вечер вы защищали ее как цепной пес.
Алекс бросил на него раздраженный взгляд.
Дэниел рассмеялся.
— Полно, Алекс. Едва ли можно корить ее за то, что она ищет истину. Кстати, признайтесь, что раздражаетесь так сильно потому, что вы с ней очень похожи.
Алекс вздрогнул.
— Какого черта?
— Она умна, упряма и чрезвычайно находчива.
— И флиртует с опасностью, — проворчал Алекс.
— Да, и понятно отчего. Знаменитый лорд Далтон отказывается от возможности разузнать правду, касающуюся прошлого его древней семьи. Да это же невероятно!
Алекс ненадолго задумался.
— Быть может, мы и вправду немного похожи, — признал он неохотно. — Но из-за необузданного характера моей жены ее могут убить. Какого дьявола она беседовала с незнакомцем? Если бы я не появился, могло случиться что угодно.
— Но вы появились, — возразил Дэниел. — Не будьте с ней так суровы. Любой имеет право на любопытство.
Алекс помрачнел.
— Почему это каждый раз, когда речь заходит о моей жене, я чувствую себя угнетателем?
— Поточу что вы и есть угнетатель, Алекс. Вот и все.
Не улыбнувшись, Алекс встал и достал карту Лондона из ящика стола.
— Посмотрите сюда, — сказал он, расстилая карту на столе. — Наш человек Билли Харпер сказал мне, что митинг будет здесь. — Он указал на доки Святой Катерины в Ист-Энде.
— Вы уверены, что можно доверять его словам? — Дэниел скептически поморщился.
Алекс пожал плечами.
— Трудно сказать. Но это не так важно, ибо, если я найду Бушара, мне плевать на все.
Кара открыла глаза и поняла, что еще ночь. Что-то ее разбудило. В тумане сна она взглянула на кровать. Она была пуста. Алекс исчез на всю ночь. Снова.
Она повернулась на бок. Кутаясь в одеяло, попыталась прогнать образ Алекса в объятиях другой женщины. Неожиданно раздался громкий звук, как будто кто-то наткнулся на мебель. Кара мгновенно проснулась полностью. В комнате кто-то есть! Приподнявшись на локтях, она попыталась разглядеть что-нибудь в темноте.
— Тетя, это вы?
— Нет, это не Генриетта, — послышался хриплый ответ.
Она села.
— Алекс? — спросила она, силясь разглядеть фигуру во мраке.
— Спи, Кара, — рявкнул он.
Сначала она подумала, что он шатается, потому что пьян. Но, когда глаза привыкли к темноте, она увидела, что он согнулся и держится за живот.
— Вам плохо, милорд? — спросила она с тревогой.
— Спи, — задыхаясь сказал он сквозь зубы.
Но это только усилило ее тревогу и любопытство. Она зажгла свечу и выпрыгнула из кровати.
— Что случилось?
— Иди в постель, — пробормотал он с гримасой боли на лице.
— Алекс! — воскликнула она в ужасе. — У вас лицо в крови. — Ей пришло в голову, что он ввязался в какую-то драку. — Что с вами произошло? И откуда эти тряпки? — Она заметила его грязную заштопанную рубаху.
Алекс прохромал мимо к тазу с водой.
— Дайте я, — воскликнула Кара, подбегая к нему.
Алекс устало кивнул и рухнул в кресло рядом с кроватью. Намочив полотенце, она опустилась на колени и осторожно промыла порезы и шрамы на его лице.
— Кто это сделал? — спросила она, глядя со страхом на его изуродованное лицо.
Алекс застонал от боли.
— Неважно, — грубо ответил он.
Она растерянно вздохнула.
— Вы сильно пострадали, — заявила она, исследовав его лицо. — Нужно позвать доктора.
Он удержал ее, схватив за запястье.
— Нет. Это ничего, — проговорил он раздраженно. — Бывало и хуже.
— Хорошо, милорд. Но позвольте мне хотя бы чистой водой промыть ссадины.
Он кивнул. Наклонившись вперед, он стянул рубашку. Кара ахнула. Вся грудь была покрыта синяками и кровоподтеками.
— Алекс, вам нужен врач! — Осмотрев живот, она покачала головой. — С этим мне не справиться.
Алекс откинулся назад и закрыл глаза.
— Никаких врачей. Все будет в порядке. Я просто полежу.
— Вам нужна помощь, — заявила Кара твердо и схватила шелковый халат с изголовья кровати. — Вы серьезно пострадали. Могут быть переломаны кости.
— Нет, — ответил он, обнимая ее за талию и прижимая к обнаженной груди. — Мне просто нужно отдохнуть.
Тепло его дыхания коснулось ее щеки, и она задрожала в его объятиях. Околдованный бездонными синими глазами, он внезапно осознал близость женщины в прозрачной сорочке, едва прикрывающей груди. Он чувствовал их кожей. И только несколько дюймов отделяло ее мягкие губы от его собственных. Один поцелуй, и он пропал.
Он почувствовал боль внизу живота и проклял Бушара. Он не в состоянии заняться любовью с этой маленькой красавицей.
— Принесите мне бренди из кабинета, — сказал он, отодвигая ее.
Кара помотала головой.
— Нет, пока вы не скажете мне, что случилось.
Алекс смотрел на нее. Понимает ли она, как на него действует. Или как близко он подошел к тому, чтобы заняться с ней любовью, невзирая на шрамы и ушибы? Она выглядит великолепно в своей белой сорочке, контрастирующей с темными длинными волосами, которые мягко падают на плечи.
— Кара, просто принесите мне бренди, — сказал он слабым голосом, согнувшись в кресле и стараясь не думать о шелковых ножках, его обнимающих.
— Только если вы согласитесь рассказать мне, кто это сделал и почему, — заявила она неумолимо.
Нашла время спорить!
— Я не собираюсь торговаться, — проворчал он.
— Очень хорошо! — Она упрямо вскинула подбородок и скрестила руки под грудью. — Идите за бренди сами.
— Вы наглая маленькая негодяйка! Когда я наберусь сил, напомните мне и я вас как следует выпорю, — проговорил он, подавляя боль. — Теперь принесите бренди, маленькая колдунья. Я расскажу то, что вы хотите знать.
Улыбаясь от уха до уха, она выбежала из комнаты и вернулась с большим графином бренди и стаканом. Поставив графин на столик, она налила ему полный стакан, который он и осушил залпом.
Ее знобило, она потерла руки и подошла к камину подбросить дров. Грея руки, она стояла перед огнем, невольно демонстрируя мужу контуры своей чудной фигуры. Оторвав взгляд от этого зрелища, Алекс налил себе еще стакан бренди. И попытался не думать о дивном теле жены рядом с собой.
Почувствовав взгляд, она обернулась к нему и улыбнулась. Он отвел глаза и быстро опрокинул второй стакан бренди. Черт подери, думал он, первая ночь, когда он может забраться с женой под одеяло, а он не в состоянии заняться любовью!
— Итак? — спросила она, опускаясь перед ним на ковер.
Он слабо улыбнулся соблазнительному зрелищу и поморщился от пореза на губе.
— На меня напала шайка грабителей, — сообщил он и закрыл глаза.
— Я не верю вам, — твердо сказала она. — Во-первых, это не ваше платье. Во-вторых, вы не первый раз переодеваетесь и...
Он открыл глаза.
— Откуда вы, черт возьми, это знаете?
— Я думаю, что вы, как и прежде, собирались отсутствовать всю ночь, но кто-то вам помешал.
Он хмыкнул. Умеет делать выводы. Мало того, что он женат на хулиганке, но еще и на синем чулке!
— У вас разыгралось воображение, — проронил он. — Несколько дней назад вы были уверены, что у меня любовница. Сейчас вы уверены, что я шатаюсь по улицам.
Слабый румянец тронул ее щеки.
— Тут, признаюсь, я ошибалась. Тетя Генриетта сказала, что вы покончили с Дженни Каррингтон. Теперь я верю, что она была права.
Алекс резко выпрямился и поморщился от боли.
— Черт подери! — Он был совершенно ошарашен. Как могла Генриетта узнать о Дженни. Они явно вращались в разных кругах общества. Правда, он никогда не просматривал колонки светских сплетен, как, впрочем, каждый порядочный человек. — Черт подери! — повторил он почти беззвучно.
— И хотя я и ошиблась в вас в этом отношении, — продолжала Кара, — но не ошиблась относительно ваших ночных отлучек. Вы во что-то ввязались, милорд. И я очень хотела бы знать во что.
Он послал ей убийственный взгляд. Тело болело адски. Может быть, ребра действительно сломаны.
— Сейчас поздно, и я очень устал. Идите спать, Кара.
Расправив плечи, она заявила твердо:
— Не пойду. Мы заключили соглашение, милорд, не забывайте об этом.
— Вам ли говорить. — Он опрокинул третий стакан бренди.
Она недовольно поджала губы.
— Вы рассказывали о том, что произошло, милорд.
Он вздохнул.
— У меня ссора со старым другом. Он и кое-кто из его несимпатичных приятелей решили провести несколько раундов. Думаю, что это был он. К несчастью. — Он дотронулся до качающегося зуба. — Мне нужно чаще боксировать у Джексона.
— Он напал на вас? Почему? Из-за чего? Алекс, если у вас неприятности, вы должны все мне рассказать. — Она устроилась у его ног поудобнее. Синие глаза сверкали, предвкушая приключение. — Я помогу вам, если смогу. Я отличный боец и очень преданный!
Он покачал головой и улыбнулся про себя при мысли о своей прелестной маленькой жене, спасающей его от опасности.
— Уверен, что все это так. Но я сам справлюсь с собственными проблемами.
Приподняв бровь, она сухо спросила:
— Так ли? Милорд, судя по вашему виду, вы нуждаетесь в любой помощи, которую можно получить.
— Я слишком устал, чтобы обсуждать это сегодня. — И он попытался встать.
— Вы уходите от вопроса, — вздохнула она. — Правда, вид у вас...
— Благодарю, — проворчал он. — Помогите мне, пожалуйста, если вас не затруднит.
Обняв его за талию, она помогла ему добраться до кровати.
— Одну хорошую вещь я извлекла из сегодняшнего вечера.
— Какую именно? — спросил он, тяжело опираясь на ее хрупкие плечи.
Она помогла ему лечь.
— По крайней мере, я знаю, что вы были честны со мной. Что бы вы ни делали, вы, очевидно, не виновны в неверности.
— Кара, — пробормотал он, морщась от усилий лечь. — Было бы намного легче, если бы вы поверили мне на слово. И куда менее болезненно.
— Ну да, вы правы. Тем не менее я рада узнать, что вам можно доверять.
— Благодарю вас, — проворчал он.
Кара взглянула на полуобнаженное тело и нахмурилась. Ситуация была довольно неловкой: не может же он спать в штанах? Но она слишком застенчива, чтобы раздеть его.
С другой стороны, пусть спит в одежде. В крайнем случае, снимет брюки сам. Она решила снять с него башмаки. Уронив их на пол, она взглянула на него: он почти спал. Она подошла, чтобы укрыть его, но он остановил ее.
Алекс улыбнулся своей обожаемой ведьмочке, краснеющей до корней волос перед необходимостью раздеть мужа.
— Кара, — заметил он в полном восторге от ее стеснительности, — я не собираюсь спать в этих грязных бриджах. Уверяю вас, — добавил он ровным голосом, — вы в полной безопасности. В нынешних обстоятельствах я мало на что способен.
Бросив на него недовольный взгляд, она принялась за дело. Он чуть не рассмеялся вслух, но подавил естественное желание. Стащив с него бриджи, она швырнула их на пол и накрыла его одеялом. Он рассмеялся.
— Доброй ночи, — тявкнула она и повернулась спиной.
Глаза его вновь скользнули по силуэту на фоне горящего камина. Еще раз он ощутил бешеное желание схватить жену в охапку, бросить в постель и заняться с ней любовью. Но он снова сдержал себя.
Черт! Он еще больше разозлился на кретинов, которые так его отделали. Нужно несколько дней, чтобы он смог затащить ее в постель. Желание, однако, не уменьшалось. Он хотел ее больше, чем когда-либо. И это причиняло ему массу физических неудобств. Он не мог вспомнить, когда он в последний раз так долго обходился без женщины. К тому же его избили впустую. Бушар оставался на свободе.
Он закрыл глаза и постарался забыть о боли во всем теле. Открыв один глаз, он взглянул на свою соблазнительную жену. Такая близкая и такая далекая, подумал он с горечью.
— Вы не идете в постель? — спросил он хрипло. — Или собираетесь спать стоя?
От одной мысли о его обнаженном теле под простынями ее бросило в жар.
— Через несколько минут, — пролепетала она. — Я не хочу вас беспокоить.
— Немного поздно для этого, — заметил он почти неслышно.
Она резко обернулась.
— Что?
— Ничего. — Он подложил руку под голову и закрыл глаза. — Вы не поймете.
Неужели? — подумала Кара и вздохнула.
На следующее утро Кара проснулась и обнаружила, что лежит, тесно сплетясь с обнаженным мужчиной. С Алексом!
Рука его обнимала ее за талию, крепко прижав к себе. Сердце ее упало, похоже было, что он никогда ее не выпустит.
Грудь его мягко поднималась и опускалась под ее щекой. Слава Богу, он еще крепко спит. Если он проснется и найдет ее на своей груди, она умрет, просто умрет от унижения. Осторожно она приподняла его руку и освободилась. Интересно, как это получилось, кто кого нашел ночью? Он заснул не сразу и с трудом, и она тоже не спала большую часть ночи. Последнее, что она ясно помнила, — она жалась к краю кровати, отчаянно пытаясь не касаться его обнаженного тела.
Тихо выскользнув из постели, она накинула халат и взглянула на спящего мужа. Лицо его при свете дня выглядело ужасно. Она обязана была послать за доктором вчера вечером.
Черные волосы падали на лоб, и он казался почти мальчишкой. Она подавила желание запустить пальцы в эти чудные кудри. Восхищенный взгляд ее скользнул вниз, к широкой груди и узким бедрам, едва прикрытым простыней. Она удовлетворенно вздохнула и натянула на него одеяло. Он пошевелился во сне и протянул руку, словно искал ее.
Улыбаясь про себя, она оторвала взгляд от спящего мужа и глянула на яркий свет, пробивающийся через шторы. Если она хочет найти сегодня мистера Бринстона и вернуться домой незамеченной, нужно спешить.
Кара сразу подозвала наемную карету. Ускользнуть из дому оказалось совсем просто. Желудок, однако, болезненно сжимался, ибо очень скоро она прибудет к Сент-Джеймскому дворцу. И узнает наконец правду о прошлом отца.
Взглянув в заднее окошко, она обнаружила закрытую черную карету, следующую за ней. Дрожь пробежала по спине: эту карету она уже видела. Когда ездила с Алексом к мадам Журдан. Во всем Лондоне не могло быть двух столь зловещих черных карет. Это не могло быть совпадением. За ней следят. Но почему? И кто?
Когда кеб остановился у дворца, Кара выглянула из окна в поисках таинственной кареты. Но ее не было видно. Должно быть, она свернула в переулок.
Прогнав тревогу, она вышла из экипажа и расплатилась с кебменом. Из-за встречи с этим странным маленьким французом она начала воображать себе всякий вздор.
Обыскивая взглядом площадь, она размышляла о том, что, быть может, ее первое впечатление было слишком поспешным. Но когда толстый, неряшливо одетый человек появился в поле зрения, она решила, что была слишком снисходительна. Оставалось надеяться, что его наблюдательность окажется лучше, чем его портной.
— Миледи, — прошепелявил он, притрагиваясь к грязной шляпе.
Инстинктивно отступив назад, Кара наклонила голову.
— Добрый день, мистер Бринстон. Что вы обнаружили?
— Ну, — ответил он, почесав небритую щеку, — есть у меня кое-какие новости. Но сперва деньги, с вашего позволения.
— Ах да, конечно. — Кара порылась в ридикюле и сунула деньги в грязную лапу.
Он не спеша пересчитал их и положил в карман рваных штанов.
— Позвольте сказать, что-то во всем этом нечисто, — проговорил он, начиная рассказ и озираясь с самым подозрительным видом. — Правда, Иден погиб в тысяча восемьсот четвертом году, как вы сказали, но вместе с ним погибли его жена и ребенок.
Кара отрицательно покачала головой.
— Это невозможно. Я его дочь. Мы с матерью уехали в Америку, когда мне было три года. — Очевидно, она просто потеряла время. — Если бы я умерла, я бы знала, — сухо заметила она, явно сомневаясь в способностях собеседника. — Прошу, продолжайте ваши объяснения, мистер Бринстон.
— Нет записей о путешествии в Бостон. Мать и дочь Симпсон в Бостон не отплывали. Иден тоже. Я тщательно проверил. Согласно документам, вы все погибли в дорожной катастрофе.
Не стоило вообще нанимать этого идиота. Очевидно, он понятия не имел, что делать.
— Это смешно, — сказала она резко. — Должны быть документы об отъезде матери и дочери в Америку. Я прожила там последние пятнадцать лет. Я знаю, что жива. И я знаю, что моя мать не погибла в этой катастрофе.
— Ага. Но предполагалось, что вы умерли. В том-то и дело.
Кара смотрела на него, сгорая от нетерпения.
— О чем вы говорите?
— Я спросил себя, кому и зачем понадобилось подделать документы? Я же знаю, что вы живы, и верю вашей истории.
— Вы отлично замечаете очевидное, — пробормотала Кара, начиная уставать от табачной вони и неточной информации.
— Ну, единственные люди, которые могли подделать документы, — это люди на службе Короны. Я кое-что проверил и узнал, что ваш отец, насколько можно понять, работал на военное министерство.
Кара наморщила лоб.
— Военное министерство?
— Тогда это так не называлось, но это то же самое. Он был, как вы говорили, связан с французишками. Насколько я могу понять, он сделал что-то, что как следствие угрожало его и вашим с матерью жизням, и должен был срочно покинуть страну.
Кара разозлилась.
— Что вы предполагаете? Что мой отец устроил фальшивую катастрофу, а затем подделал свидетельства о смерти?
— Не совсем так. Могло быть, что он погиб в катастрофе, а документы подделал кто-то другой. Я не узнал подробностей. Очевидно, что вы и мать уцелели. Я еще не закончил работу и, конечно, еще покопаюсь.
Кара нахмурилась, жестоко разочарованная.
— Я ожидала вовсе не этого, — пробормотала она. — Скажите мне, мистер Бринстон, на чем вы основываете это странное предположение?
— Ну, немного опыта и факты, — ответил он.
— Я хорошо вам заплатила. И до сих пор не получила фактов, только рассуждения.
— Теперь о главном. Кто-то хотел, а возможно и сейчас хочет, видеть вас мертвой. Это факт. Стоит он ваших денег?
Вспомнив слова матери в письме, Кара вздрогнула. «Надеюсь, что опасности в Англии нет. Прошло пятнадцать лет».
— Вы, значит, думаете, что кто-то убил моего отца? — спросила она робко.
Мистер Бринстон пожал плечами.
— Скорее всего.
Удрученная Кара закусила губу. Что все это значит?
— Спасибо за информацию, — проговорила она задумчиво. — Не беспокойтесь, я заплачу и за остальные сведения, которые вы раздобудете.
Он кивнул.
— Тогда на следующей неделе? — И мистер Бринстон, коснувшись заношенной шляпы, удалился.
Медленно проходя сквозь уличную толпу, Кара переваривала полученные сведения. Сердце ее сжималось. Что это за опасность пятнадцатилетней давности? О ней упоминали все. Кто-то мог убить отца, подумала она с дрожью. Но почему? Внезапно она зажмурилась от отвращения. Думать обо всем этом было противно.
Быть может, он тоже живет где-нибудь под чужим именем? Нет, это маловероятно. Конечно, он связался бы с матерью.
Настораживало то, что она считалась мертвой. Юридически она мертва! Но кто подписывал свидетельства о смерти?
Внезапно она поняла и остановилась как вкопанная. Что писала мать? «Я знаю, она в хороших руках, в ваших руках. Как Генри оставил вам меня, так теперь я оставляю Карину». Дядя Чарлз! Разумеется. Он был связан с теми же делами, что и отец. И он герцог. Он должен иметь связи с Короной. Конечно, его светлость легко мог устроить подделку документов.
Ну, подумала Кара, с печальным вздохом, у нее нет выбора. Придется обсудить свои открытия с Алексом. Она сжалась, подумав о его реакции на существование мистера Бринстона. Это ему явно не понравится.
Живое воображение играло в чехарду с ее нервами. Она предвидела все. Он придет в ярость, когда узнает, что она без сопровождения отправилась на тайную встречу. Не говоря уж о том, что она нарушила слово. Боже, думала Кара, кусая губы, она превращается в злостную обманщицу, худшую, чем сэр Чарлз.
Но как успокоить Алекса? В конце концов, разве он не обещал помочь ей? Если она объяснит свои действия потребностью узнать истину, он поймет. Поймет ли? Она надеялась, что да.
Алекс — единственное связующее звено с прошлым его отца, который, в свою очередь, был связан с ее отцом. И на этот раз она не будет молчать. Так или иначе, она обязана разобраться во всей этой темной истории.
Вернувшись домой, Кара с облегчением узнала от Вайолет, что Алекс еще не вставал. Ее утренняя прогулка прошла, слава Богу, незамеченной.
Прокравшись в темную спальню, она на цыпочках подошла к кровати. Он спал так сладко, что ей не хотелось его будить. Она прошептала его имя. Он пошевелился и пробормотал что-то непонятное, но не проснулся.
Нахмурившись, она потрясла его за плечо.
— Алекс, проснитесь.
Глаза его открылись, и он испуганно взглянул на нее. Потом улыбнулся и погладил ее по щеке тыльной стороной ладони.
— Приятно просыпаясь видеть вас. — Ласковая улыбка согрела ей сердце.
Порозовев, она опустила ресницы.
— Сколько времени? — спросил он сонно.
— Полдень.
— Ад и преисподняя! — прорычал он, подтягиваясь к изголовью и морщась от боли. — Какого черта вы меня не разбудили? — Со стоном он откинулся на подушки.
— Я... я думала, вы нуждаетесь в отдыхе, — пролепетала она.
— Простите меня, дорогая, — сказал он, мгновенно пожалев о своей грубости. — Это разумно. Не помню, когда я последний раз так хорошо спал. Или так долго. Может, причина в вас, как вы думаете? — Глаза его лукаво блеснули.
Сказать по правде, он никогда не спал вместе с женщиной. Он взял за правило, что, получив удовольствие, следует вернуться в собственную постель. Спать вместе — это что-то вроде чрезмерной близости. Но он был рад, что спал вместе с женой. Он чувствовал, что это правильно.
Она склонила голову.
— Я так не думаю, — пробормотала она, нервно теребя край простыни.
— В таком случае, — проговорил он мягко, поднимая длинным пальцем ее подбородок, — вы не правы.
Околдованная лаской, она всматривалась в его красивое лицо. Признайся! Доверься ему! — нашептывал внутренний голос.
— Милорд, — сказала она, облизывая губы, — я хочу поговорить с вами.
Подавшись вперед, он осторожно взял ее за плечи.
— В самом деле? — прошептал он, медленно наклоняя голову, чтобы поцеловать ее в губы.
Поцелуй был до боли нежным, и у Кары закружилась голова. Она прижалась к нему и со вздохом раскрыла рот, принимая его внутрь.
Сомнения прокрались ей в голову. Он уже обманывал ее прежде. Прошлая ночь подтвердила, что он что-то от нее скрывает. Стоит ли откровенничать с ним и с болью узнать, что он недостоин ее доверия? Нет. Риск слишком велик. Она слишком близко подошла к разгадке тайны.
— Милорд, — сказала она, отодвигаясь и удивляясь спокойному тону собственного голоса, — мы опоздаем на ланч к вашей тетушке.
— Что? — Алекс поднял голову. — Ах, этот проклятый ланч. Уже пора? — Он нервно провел рукой по волосам.
Борясь с мучительным желанием закричать на него и потребовать все объяснить, она с большим трудом сохраняла внешнее спокойствие.
— На кой черт вы приняли это дурацкое приглашение, — проворчал он.
— Не моя вина, что она загнала нас в угол, — горячо возразила Кара. — Что могла я сказать? Вы были с ней ужасно грубы, Алекс.
Он беззаботно пожал плечами.
— Она все равно меня ненавидит. — Отбросив одеяло, он спустил ноги с кровати.
Шокированная Кара вскрикнула и резко повернулась спиной.
Он хихикнул над этим проявлением скромности и накинул шелковый халат. Рассматривая в зеркале разукрашенное лицо, он нахмурился.
— Хуже, чем я думал. Честно говоря, ужасно. Надеюсь, что нос не сломан. Слава Богу, хотя бы зубы целы.
Расстроенная Кара плюхнулась на кровать. В преддверии неминуемого общения с тетей Юджинией у нее опустились плечи. Алекс поймал в зеркале ее взгляд и улыбнулся.
— Все не так плохо, как кажется.
— Что? О да! Замечательно! — Если бы это было так, подумала она печально.
Они прибыли в модный городской особняк тети Юджинии и были встречены престарелым дворецким, который и проводил их в богато убранную гостиную.
Тетя Юджиния встала и поцеловала Кару в щеку.
— Добро пожаловать, дорогая. — В сторону Алекса она метнула неодобрительный взгляд. — Что случилось с вашим лицом? — осведомилась она, разглядывая его в лорнет.
— С дверью столкнулся, — добродушно ответил Алекс.
— Гм, скорее с ревнивым мужем, — прокудахтала она и взяла Кару под руку. — Все мужчины одинаковы. Ни один из них не стоит хорошей женщины. Только дети помогают выносить брак, моя дорогая. Запомните это.
— Я попытаюсь, тетя, — пролепетала Кара, бросая через плечо отчаянный взгляд на Алекса.
Тот ободряюще улыбнулся и, сцепив руки за спиной, покорно последовал за ними.
Ланч проходил под знаком бесконечной болтовни тети Юджинии, сообщавшей самые последние сплетни обо всех светских людях Лондона. К радости своей, Кара обнаружила, что для поддержания разговора достаточно кивать и заинтересованно мычать.
Алекс с наслаждением издевался над теткой, вставляя ядовитые замечания, вызывавшие возбуждение в тетке и строгие взгляды жены.
Когда подали лимонный пудинг, Кара уже откровенно зевала от скуки и необходимости притворно улыбаться. Демонстративно прочистив горло, Алекс ухитрился прервать поток обвинений в адрес лондонских трубочистов.
— К сожалению, тетя, нам пора, — сказал он, поднимаясь и бросая салфетку на стол.
— Так скоро? Вы еще не видели мою коллекцию искусства...
— Боюсь, мы действительно должны идти, — ответил Алекс твердо. Может быть, в следующий раз.
— Ах да, молодожены, — сказала старуха с ноткой покорности судьбе.
Сердце Кары потянулось к этой одинокой, хоть и несносной женщине. При следующем замечании, однако, все сочувствие мгновенно испарилось.
— Кстати, моя дорогая, — лукаво спросила тетя Юджиния, — что это вы делали у Сент-Джеймского дворца с этим вульгарным человеком сегодня утром?
Кара замерла. Ее охватила паника. Все отрицать! — кричал внутренний голос.
— Прошу прощения, — выдавила она. — Но я не была у Сент-Джеймского дворца.
— Чушь! Я уверена, что видела именно вас. Я пыталась привлечь ваше внимание, но заметила этого ужасного человечка и сохранила дистанцию. Кто это был?
Кара почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Как же ей не повезло!
— Уверяю вас, вы ошибаетесь. — Стремясь побыстрее убраться подальше от любопытной старухи, она быстро добавила: — Мы действительно должны идти. Благодарю вас за любезное приглашение.
— Любезное, ха! — фыркнула тетя Юджиния. — Я просто хотела взглянуть на вас еще разок.
Алекс решительно обнял Кару за талию. Он склонился перед теткой и пожелал ей всего самого лучшего. Как только они оказались за пределами слышимости, железные пальцы сжали Каре руку. Она вздрогнула от боли.
— Прошу вас, милорд. Вы сломаете мне руку! — воскликнула она.
— Вздор, — прошептал он низким зловещим голосом. — Я сломаю вам шею. — Усадив ее в карету, он процедил сквозь зубы: — Вы умышленно нарушили данное мне слово.
— Алекс, я...
— Молчать! — загремел он в ярости от того, что эта маленькая дрянь одурачила его. Черт! Тот проклятый француз или даже сам Бушар могли воспользоваться шансом и похитить ее. — Дурак я был, что вам поверил.
— Алекс! — воскликнула она, но он жестом заставил ее замолчать.
— Мы обсудим это дома. Поверьте, я сгораю от нетерпения узнать, с кем это вы встречались у Сент-Джеймского дворца, моя милочка, — проговорил он ядовито.
В горле встал большой болезненный комок. В один день она узнала, что юридически мертва, и потеряла доверие мужа. Что еще может случиться дурного?
Тетя Генриетта и Вайолет встретили их в холле.
— Понравился вам ланч? — хихикнула тетя.
— Да, мило — пролепетала Кара, снимая шляпку.
— Без вас прибыла куча приглашений. Я взяла на себя смелость...
— Не сейчас, мама, — рявкнул Алекс.
Тетя Генриетта сильно побледнела. Ее пухлые пальцы теребили жемчуг на шее.
Благодарная за вмешательство, Кара попыталась улизнуть наверх, но голос мужа остановил ее:
— На два слова, миледи, будьте любезны, — сказал он, стягивая перчатки.
Кара медленно повернулась и спустилась по ступеням. Рука его не слишком нежно сомкнулась на ее запястье, и он поволок ее в библиотеку. Тетя Генриетта расстроенно ахнула.
— Вы думаете, он побьет ее, мадам? — прошептала бледная Вайолет.
— Господи, нет! Далтоны не бьют своих жен. Они просто... э-э... упрекают их по каким-то причинам. — И герцогиня замолчала.
Кара, потирая руку, села перед огнем. Она не смела взглянуть на мужа, который налил себе стакан бренди и залпом выпил.
— Ну? — процедил он, грохая бокал на серебряный поднос.
— Что ну? — спросила она, глядя в огонь и обхватив колени ледяными пальцами.
— Вы дали мне обещание. И вы его нарушили. Я жду объяснений, и немедленно.
Что ж, если он хочет запугать ее, это ему удалось. Прочистив горло, она заверила его:
— Это не то, что вы думаете.
Он упал в кресло наискосок от нее.
— Вы понятия не имеете, что я думаю.
Кара сжала руки на коленях.
— Я, собственно, не вполне нарушила слово...
Раздраженный ее безрассудством, он хрипло возразил:
— Я на это смотрю иначе.
— Да, — сказала она, облизывая губы. — Понимаю. Я не встречалась с французом, если вас это тревожит.
Тревожит? Одна мысль о том, что могло случиться с его своенравной женой на улицах Лондона, бросала его в дрожь.
Стараясь сдерживать гнев, он встал.
— С меня довольно, — сказал он тихо, контролируя свою ярость. Он прошелся по комнате. — Я по природе не жесткий человек. Но вы довели меня до крайности.
— Я все объясню, если вы обещаете не кричать на меня.
Он оперся локтем о каминную полку.
— Очень хорошо, — сказал он с обманчивым спокойствием. — Я жду ваших объяснений. Лучше правдивых, — добавил он, презрительно подняв бровь.
— Ну, — начала она, сделав глубокий вдох, — все началось в Грантли. Как вы знаете, я обнаружила кое-что о дяде Чарлзе. Точнее, о его отношениях с моим отцом. Естественно, мне стало любопытно. Видите ли, я понятия не имела, кто такие Далтоны, пока мать не умерла и мои поверенные не сообщили, что мне нужно ехать в Англию. И я решила... э-э... расследовать это дело. Я была уверена, что ваш отец что-то прячет от меня, и решила узнать, что именно. — Она замялась, взглянув на него из-под полуопущенных ресниц.
— Продолжайте, — прорычал он. — И попытайтесь рассказать мне что-то, чего я еще не знаю, — добавил он с леденящей улыбкой.
— Вы уже знаете, что я подслушала вас под дверью кабинета. А после того как вы ушли, я... э-э... нашла в кабинете некоторые нити. — Алекс поднял бровь. — Я нашла конторскую книгу, которая доказывала, что дядя Чарлз поддерживал нас с матерью последние пятнадцать лет. Я также нашла письмо от матери. Она говорила о своей болезни, о прошлых отношениях с отцом и какой-то опасности в Англии. Еще больше сбивали с толку слова о мести. Понимаете? Я должна была выяснить остальное. Почему дядя Чарлз мне лжет? Я знала, что мой отец был во Франции, вы нечаянно проговорились, но дядя Чарлз не сказал ничего. Так что мне ничего не оставалось, как обратиться к другим методам.
— Что-о?
Она сделала жест, требующий молчания.
— О да, я знаю, все для моего же блага. Но это не так! Если я, как предполагается, мертва, я имею право знать почему!
Глаза Алекса сузились.
— К чему вы, черт возьми, клоните? — спросил он грубо.
Собрав все свое мужество, она объявила:
— Я наняла сыщика с Боу-стрит. — И сжалась в комок, ожидая реакции.
— Вы — что?.. — взорвался он, глядя на нее и не веря своим глазам.
Кара сделала гримасу.
— Вы обещали не кричать, — напомнила она.
Он снова прошелся по комнате.
— Это предел! — прорычал он. — Вы ездили на Боу-стрит? Без сопровождения? Моя жена! Кара, вы хоть понимаете, в какой вы были опасности? Понимаете вы или нет, что Боу-стрит не место, где леди из общества проводят время.
— Я... я заметила это, — пролепетала она.
— Что еще? — прогремел он. — Что еще вы делали у меня за спиной?
Кара поморщилась.
— В ваших устах это звучит ужасно таинственно. И не совсем за спиной, по крайней мере не намеренно.
— Простите меня, — возразил он с сарказмом в голосе, — если я не уловил разницу.
— Если бы с вами не было так трудно говорить, я бы до этого не дошла.
— Со мной трудно! — прорычал он. — А вы? Послушная? Покорная? Напротив, вы самая упрямая женщина в мире! Черт подери. Вам неприлично мне не повиноваться.
— Я сожалею, если нарушила один-другой из ваших смехотворных указов, милорд, — холодно парировала она. — Я только хотела узнать правду о моей семье.
— И плюнули на всякий здравый смысл и приличия? Мои «указы», как вы их называете, рассчитаны на то, чтобы защитить вас от вашей собственной глупости. Силы ада, вы могли пострадать!
— Теперь я это понимаю. Я буду осторожнее в будущем. Что существует опасность для моей жизни, я поняла только сегодня утром.
— Что вы сказали? — прошипел Алекс низким угрожающим голосом.
Она поерзала в кресле.
— Сыщик с Боу-стрит мне все объяснил.
— Все? — ахнул он.
— Ну, может быть, не все, — признала она. — Но я знаю, что считаюсь мертвой, что мое свидетельство о смерти подделано, что нет записи о моем отбытии в Америку. В момент своей смерти мой отец работал на военное министерство. Я знаю, что после убийства отца дядя Чарлз помогал моей матери. Если отец действительно не погиб в дорожной катастрофе пятнадцать лет назад. Вот только причины мне не ясны. Но вы все понимаете. Алекс, пожалуйста, скажите мне.
Несколько мгновений Алекс изучал маленькую дурочку, сидящую перед ним. Помотав головой, он вздохнул и рухнул в кресло. Господи, как он желал бы, чтобы честного слова, данного отцу, не существовало!
— Я знаю ненамного больше, чем вы, — солгал он. — Мой отец помогал вашей матери после смерти вашего отца. И они действительно работали вместе в период французской революции.
— Вы можете легко выяснить то, чего не знаете.
— Нет, Кара. Прекратите эти глупости немедленно. — В его голосе слышался металл.
— Но почему? — выкрикнула Кара, вскакивая на ноги. — Вы обещали мне помочь...
— Вам ли говорить об обещаниях? Нет, Кара. Вы узнали все, что вам нужно знать. Я сожалею. Но заглядывать дальше слишком опасно.
— Но это абсурдно! Я не намеренно нарушила обещание. Я еще до этого назначила встречу. Ее нельзя было отменить, уже было приложено столько трудов. Я должна была прийти. Более того, — она гордо вскинула голову, — я рада, что это сделала. Я имею полное право знать истину. И намерена продолжать расследование, нравится вам это или нет. Вы исчезаете на всю ночь, даже не предупреждая, не то что не объясняясь. Я все еще не вполне убеждена, что вы не просто закоренелый развратник.
Алекс проигнорировал последние слова. Он не собирался объяснять свои ночные отлучки.
— Вы, — процедил он, поднимаясь на ноги, — будете делать, как вам говорят. Или отправитесь в Грантли завтра утром.
— Но вы не можете отправлять меня в деревню всякий раз, когда мы не сходимся во мнениях.
— Верно, — сказал он с холодной насмешкой. — Вас заперли бы там навсегда, если бы это было так. Тем не менее вы будете мне повиноваться.
— Не буду! — выкрикнула она, смело встречая его яростный взгляд.
— О Боже! — выдохнул он. — Вы дерзкая маленькая дурочка. Как вы смеете мне противоречить?
Он грубо прижал ее к себе, запрокинул ей голову, и на нее обрушился жестокий поцелуй. Вторая рука легла ей на ягодицы, и он прижался восставшим членом к ее животу. Несмотря на данное себе обещание сопротивляться, она обняла его за шею и поцеловала в ответ. Жадно, отчаянно, страстно. Задыхаясь, она извивалась в его объятиях, а его нетерпеливые руки ласкали ее горящее тело.
Он накрыл ладонью ее грудь, лаская сосок, пока тот не стал твердым как камешек. Она застонала и напряглась, упругое полушарие наполнило его руку. Пальцы ласкали чувствительную плоть, а язык исследовал рот, двигаясь вперед и назад.
Оторвав от нее губы, он прошептал ее имя. Он хотел ее до боли.
— Кара... Кара... — шептал он охрипшим от желания голосом и поцеловал ее в висок, в глаза, в нос и, наконец, снова в распухшие губы пламенным поцелуем.
И с колебаниями было покончено.
— О, Алекс, — простонала она. Его опытные руки мяли круглую попку, прижимая ее к себе. Он мучил ее, двигая бедрами, пока она сама не ответила на движение. — Алекс! — хрипло выкрикнула Кара.
Глаза ее открылись. Глядя в его глаза, полные страсти, она прочла в них горячую мольбу о близости. Тело жаждало его до боли. Даже если он не любит, в эту минуту в ее сердце было достаточно любви для них обоих.
Охваченная огнем желания, она прошептала:
— Люби меня, Алекс. Пожалуйста.
Он наклонился и подхватил ее на руки.
— На этот раз, любовь моя, — произнес он хрипло, целуя чувствительное местечко за ухом, — ты заслуживаешь кровати.
Игнорируя охи и ахи скандализованной мачехи, Алекс поцеловал Кару и распахнул дверь в спальню пинком ноги. Она с трудом оторвалась от его губ.
— Но тут светло, — прошептала она, разрывая на нем рубашку, чтобы скорее почувствовать его великолепное тело.
— Чтобы лучше тебя видеть, дорогая, — поддразнил он, снова завладевая ее губами. — Ты не будешь опять недотрогой?
Он тронул зубами мочку уха и, целуя ее в шею, раздел догола с фантастической скоростью.
Мурлыча от удовольствия, она помотала головой.
— Хорошо, а то это меня смущает. Я слишком тебя хочу, чтобы сопротивляться искушению. — Руки его скользнули вниз, на округлые бедра, и она затрепетала от удовольствия.
Его ничто больше не сдерживало. Осыпая ее поцелуями, спускаясь в ложбинку между грудями, он чувствовал вдохновение. Она была такая нежная, такая женственная, так чудесно пахла. Ничего подобного прежде он не испытывал.
Постанывая от удовольствия, она выгнула спину и погрузила пальцы ему в волосы, прижимая его голову к груди. Он поднял голову и взглянул на очаровательное лицо, сияющее желанием. Чувство переполняло синие глаза. Влажные губы распухли от его страстных поцелуев. Он знал, что никогда не пресытится этой женщиной.
— Ох, Алекс... Я... — прошептала она.
— Тише, любовь моя. — Он взял в ладони ее лицо и вновь поцеловал. Руки его жадно ласкали все ее тело. Одна рука скользила по грудям, другая гладила шелковые бедра. Когда он раздвинул их рукой и коснулся влажного уголка, она попыталась оттолкнуть его руку. Но его нельзя было остановить. — Откройся для меня, — прошептал он ей на ухо.
Она расслабила бедра, и пальцы его нашли нежное чувствительное местечко и коснулись влажных губ.
— Алекс... Ох, Алекс, — стонала она, впиваясь ногтями ему в плечи.
Она понятия не имела, чего хочет, но каждое прикосновение сводило ее с ума.
Он знал. И хотел, чтобы она приготовилась принять его. Он боялся сделать ей больно. Но ее реакция сметала его самообладание. Желание билось в нем с неистовой силой. Он знал, что должен овладеть ею. Или умереть от желания. Подхватив на руки, он бережно положил ее на кровать и склонился над ней. Нежно раздвинув ей ноги, он лег на нее, закрыв собой все ее горячее тело. Чувствовать упругое, невероятно нежное женское тело под ним было достаточно, чтобы свести его с ума.
Он должен действовать медленно, твердил он себе, цепляясь за последние остатки самообладания. Но это оказалось невозможным. Он уже нашел вход во влажные глубины и не мог ждать больше.
Со стоном наслаждения он вошел в нее, стараясь не причинить ей боли. Глаза ее расширились, она судорожно вздохнула.
— Ой, — сказала она тихим таинственным голоском. — Ты такой большой.
Быть в ней было так прекрасно, что он забыл все слова.
— А ты, — прошептал он наконец, — удивительно маленькая. — Пьяный от желания, он почти терял сознание. Он покрыл ее губы пламенными поцелуями. Голова у нее кружилась.
Он еще пытался сдерживаться, давая ей время привыкнуть к тому, что они одно целое. Но она выгибалась под ним, отвечая на то, что чувствовала внутри себя.
— Любовь моя, — шептал Алекс хрипло.
Он не мог не двигаться, и это убивало его. Сдаваясь, он со стоном медленно задвигался в нежном тепле; каждое движение приближало ее к раю.
Его радовало, что ее страсть была такой же сильной, как у него. Она целовала его так страстно, что он не мог больше сдерживать темп.
— О, моя любовь, моя любовь, — прохрипел он и ускорил движения, проникая в нее, выходя и снова погружаясь еще глубже.
Он любил ее как в лихорадке, пока их обоих не затопил восторг полного слияния и в мире не осталось ничего, кроме радости их союза.
Бурно изгибаясь под ним, она отвечала на его движения с равной силой, бедра бешено двигались, он уносил ее все выше, к неизведанным высотам. И в финале она вся напряглась и прижалась к нему.
Задыхаясь, без сил от любви, он замер, лежа на ней. Она чувствовала его сладкую тяжесть и пот. Счастье их соития наполнило ее, глаза закрылись.
Когда он прошептал ее имя ей на ухо, слова любви уже готовы были сорваться у нее с языка. Но она сдержалась. Вначале она услышит эти слова от него.
Медленно Кара возвращалась к реальности от потрясающих переживаний. Она чувствовала, как сильно бьется его сердце. Она любит его, любит без всяких оговорок. Их любовное слияние явилось просто подтверждением того, что она уже знала в сердце своем. И Кара надеялась, что он испытывает к ней хотя бы десятую долю того, что она чувствует к нему.
Должен же он испытывать к ней хоть какое-то чувство. Так притворяться нельзя. Не мог же он проявлять такую страсть без любви?
Ему понадобилось время, чтобы успокоить дыхание и вернуть самообладание. Он лежал на ней, уткнувшись лицом в щеку. Повернув голову, он открыл глаза и взглянул на нее.
Она вся светилась. Синие глаза сверкали. Губы были еще влажными от его поцелуев. Темные шелковистые волосы были разбросаны по подушке. Сердце его готово было разорваться от прилива новых эмоций.
Он оперся на локоть, наклонился над ней, слабо улыбнулся и тронул ее губы нежным поцелуем.
— Было больно? — спросил он хриплым шепотом.
Она сморщила носик.
— Вначале.
— Со временем пройдет, — заверил он ее с усмешкой. Запустив пальцы в шелковые волосы, он целовал ее с почти болезненной нежностью. — И у нас будет много практики, — прошептал он ей в губы.
Удивляясь красоте того, что они пережили, она нежно погладила его по щеке. Сердце его сжалось. Он положил ее ладонь себе на шею и снова наклонился над ней.
Он был чрезвычайно рад, что она наслаждалась так же, как он. Он в жизни не переживал ничего подобного. Чистый экстаз. Нет, больше, много больше.
Поняв, что они еще не разъединились и его вес давит на нее, он неохотно перекатился на спину и обнял ее. Он не хотел ее отпускать.
Лениво проводя пальцами по ее спине, он думал, как то, что только что произошло, на него повлияло. Были у него любовницы и прежде, но он никогда полностью не терял самоконтроля. Никогда. Не так. Никогда не было так хорошо. Что-то особое. Что-то безумное. Он отдавал так же легко и свободно, как получал.
Внезапно он понял, в чем разница. Никогда прежде он не делал это с любовью. Но с Карой — безусловно да. Он боготворил ее всю. И пребывал в полном замешательстве от собственных эмоций.
Неужели эта малышка захватила в плен его сердце? По некой необъяснимой причине это его тревожило. Он никогда и никому не отдавал своего сердца. Он не был уверен, что это стоит делать, ибо боялся стать уязвимым. А это его пугало. Он с детства привык к независимости. Нуждаться в ком-либо так, как он нуждается в Каре, ведет только к боли и разочарованию.
Быть может, он приписывает сегодняшнему событию слишком много значения. В конце концов, он хотел ее больше, чем любую женщину в своей жизни. Понятно, что кульминация после всех этих месяцев воздержания оказалась невыразимо приятной.
Его мучила, однако, одна вещь. Он все время называл ее «моя любовь». Он никого не называл так прежде. И не мог понять, почему делает это теперь. Видимо, он чувствовал, что это правильно.
Кара придвинулась ближе к теплу. Что-то щекотало ей лицо. Открыв глаза, она поняла, что спит в объятиях Алекса. Волосы на его груди щекотали ей нос. Она обвилась вокруг него, как плющ вокруг дерева. Ей не хотелось, чтобы Вайолет их так застала. Плохо было уже и то, что они исчезли на весь день в спальне. Она попыталась отодвинуться, но он напряг руки и пошевелился во сне.
Улыбаясь про себя, она наслаждалась его крепким объятием. Удивительно хорошо, когда тебя так держат, подумала она, блаженно вздохнув. Она проснулась в прекрасном настроении. Бесспорно, она почувствовала его любовь. И это было изумительно. Более того. Это было прекрасно до невероятия. Может быть, он любит ее еще не до конца, но он безумно в ней нуждается. А в ее горящем сердце любви хватит на двоих. Быть может, мужчины дольше разбираются в своих чувствах. Но неважно, терпения у нее хватит.
Она покраснела, вспомнив их страстную любовь. Он явно испытывает к ней сильное чувство.
Кара начала ласкать его грудь, бездумно проводя пальцами круги вокруг соска, спрятанного в волосах. Но Алекс поймал ее руку.
— Милорду щекотно? — поддразнила она его и взглянула ему в лицо, проверяя, совсем ли он проснулся.
У нее перехватило дыхание, ибо темные пронизывающие глаза дымились страстью. Он погрузил пальцы ей в волосы. Запрокинув ей голову, он заглянул в прекрасные синие глазищи, полные любви. Сердце его болезненно сжалось. Он хочет ее снова.
— О, Кара, любовь моя, — прошептал он ей в губы и перекатил на спину. И начал целовать ее со всей дикарской, безудержной страстью, которую чувствовал.
С блаженным вздохом она обняла его и вернула поцелуй. Страсть зажглась вновь. Ей до боли захотелось почувствовать его в себе.
Он спрятал лицо в ее волосах.
— Неприятных последствий нет, я надеюсь?
Она покачала головой. Он стиснул ее в объятиях и улыбнулся про себя. Она принадлежит ему.
— Хорошо, — пробормотал он, целуя ее в шею и находя пальцами нежные влажные лепестки.
Она была более чем готова к любви. Он поднял ее колени и погрузился во влажную сладость одним мощным движением. Веки ее затрепетали и закрылись; стоном наслаждения она отвечала на его движения, на сказочно приятный ритм их любви.
Сквозь чувственную пелену она смутно сознавала, что он задыхаясь твердит ее имя, продолжая волшебные движения в ней, поднимая ее к неслыханным высотам блаженства. Снова и снова он входил в нее, пока наконец, весь дрожа, не соединился с ней на вершине экстаза.
Кара тихо лежала под ним, очарованная близостью. Через мгновение он поднял голову и взглянул на нее. Она любовно откинула мокрую прядь с его лба и улыбнулась.
Он освободил ее. Лежа на спине, он старался успокоить дыхание. Она любовалась его великолепным телом. Рука его покоилась на лбу, и он казался занятым своими мыслями. Как ни странно, он хмурился. Он недоволен ею?
— О чем ты думаешь? — осторожно спросила она.
Испуганный ее вопросом, он повернулся к ней. Любит ли она его? Неясно. Первый раз он отбросил как случайность. Но сейчас было, если возможно, даже лучше, чем в первый раз. Это было землетрясение. Если она понимает, как действует на него, то не подает виду.
Протянув руку, он смахнул локон с ее щеки.
— Я думал о тебе.
— И это заставляет тебя хмуриться? — спросила она робко. Вся любовь мира сияла в ее синих глазах.
От чувства, отразившегося на ее лице, ему стало неловко. Ведь так легко утонуть в этой любви. Черт, он уже наполовину влюблен. Но он боролся со своим чувством. Он должен думать о деле Бушара и не может позволить чувствам взять себя в плен.
Он выдавил улыбку и погладил ее по щеке.
— Иногда, — сказал он, поддразнивая ее, — ты доводишь меня до безумия своим упрямством.
— Такой вид безумия мне, пожалуй, нравится, — хихикнула она, забираясь под одеяло.
— В самом Деле? — Он насмешливо приподнял бровь. — Теперь будешь слушаться, чертенок? — Он перекатил ее на спину. — Или послать тебя паковать вещи?
Она прижалась к нему всем телом.
— Попытайся еще раз меня убедить, — шепнула она лукаво.
Он рассмеялся и толкнул ее на подушки. Сплетя с ней пальцы, он закинул ей руки за голову.
— Ты увидишь, как я умею убеждать, — засмеялся Алекс и медленно раздвинул ей бедра.
Глаза ее подернулись влагой.
— Я на это и рассчитываю, — прошептала она со вздохом. И все началось сначала.
Затемненная карета Далтонов приближалась к Королевскому театру. Алекс обнял жену.
— Кара, любовь моя, — сказал он, погружаясь лицом в ее волосы. — Ты помнишь наш спор?
— Как могу я забыть?
Он обнял ее и коснулся губами виска.
— Обещай мне, что прекратишь свое расследование. Предоставь это мне.
Она покачала головой и отодвинулась.
— Алекс, пожалуйста, не заставляй меня обещать.
— Клянусь тебе, как только это безобразие кончится, я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Просто потерпи.
Она закусила губу и отвернулась. Потерпи! Легко сказать. Ведь она почти ничего не знает об отце.
Он повернул ее лицом к себе и заглянул в синие глаза.
— Поверь мне.
Когда он так на нее смотрел, она не могла сопротивляться. Она его слишком любит.
— Ну хорошо. Но только если ты расскажешь мне всю правду. Без утайки.
Он улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа.
— Согласен.
В фойе театра было очень людно, и Далтоны не без труда проложили себе путь в собственную ложу.
Оглядывая разодетых мужчин и женщин, Кара почувствовала растущее возбуждение.
— Теперь я понимаю, почему твоя мачеха любит сюда ездить. Здесь есть на что посмотреть. Какое разнообразие туалетов! — Она взяла руку мужа.
Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку.
Ее энтузиазм оказался заразителен. Алекс положил руку на спинку ее бархатного кресла и залюбовался женой. Она была восхитительна.
Ослабив воротник, он искренне помолился о том, чтобы театральное действо было как можно короче. Он планировал собственное действо интимного характера. В последние четыре дня он, кажется, провел в постели больше времени, чем за всю жизнь. И это были лучшие четыре дня в его жизни.
Свет погас, и занавес поднялся. Кара почувствовала, как рука мужа любовно сжала ее руку. Она улыбнулась ему: любовь, сиявшая в ее глазах, веселила его сердце. Подняв руку к губам, он поцеловал ее в ладонь.
Он не смотрел на сцену. Очарованный взгляд не мог оторваться от ее лица. В антракте, когда они направились к буфету, Кару подмывало спросить, знает ли он, как называется опера, и заметил ли хоть что-то из того, что происходило на сцене. Но она решила не дразнить своего сраженного любовью мужа и грациозно приняла бокал шампанского. Счастье быть любимой ударило ей в голову.
— Похоже, весь Лондон здесь сегодня. Никогда не видел такой давки, — заметил он, оглядывая толпу перед буфетом. Он поднял бокал к губам, и лицо его внезапно застыло. — Проклятье! — процедил он шепотом.
— Алекс? — спросила Кара, удивленно наморщив лоб. — Что слу... — Вопрос застрял у нее в горле. Он больно схватил ее за руку и повернул к себе. Она испуганно смотрела на мужа. — Что-то не так?
Взглянув через плечо, она попыталась определить, кто вызвал такую реакцию. Это была женщина. И она направлялась к ним.
— Кого я вижу? Маркиз Оверфилд собственной персоной! — промурлыкала эта высокая костлявая блондинка хрипловатым голосом.
Алекс чопорно наклонил голову, на щеке его бешено бился мускул.
— А где же теплый прием? — спросило отвратительное существо. — Вы не собираетесь представить меня своей маленькой жене? В конце концов, мы были когда-то близкими друзьями, Алекс.
— Кто эта женщина, Алекс? — спросила Кара, простодушно глядя на его каменное лицо.
— Да, Алекс, почему вы не познакомите нас? — пропела бледнолицая блондинка. — Уверена, вашей жене доставит удовольствие рассказ о нашем маленьком эпизоде.
Кара смущенно взглянула на нее. Блондинка понимающе подмигнула.
— Ну-ну, не прикидывайтесь шокированной, — сказала она холодно. — Я не могу поверить, что вы настолько наивны. Может быть, поделимся впечатлениями?
Интересно, кто эта блондинка? Ясно одно: она не принадлежит к хорошему обществу. Она смотрит на Алекса, как... И Кара мгновенно все поняла.
«Поделимся впечатлениями». Это одна из его любовниц. Очевидно, он спал с ней. И все прекрасные интимные вещи, предназначенные только для их взаимной любви, он проделывал с этой мерзкой тварью. Он использовал ее точно так же, как использует Кару — ради сиюминутного удовольствия. Когда-нибудь он бросит ее, Кару, так же равнодушно. К услугам какого же числа женщин он прибегал для минутного развлечения, чтобы потом холодно оставить?
— Должна сказать, — продолжала блондинка, пренебрежительно глядя на Кару, — вы совсем не в его вкусе...
— Заткнитесь, — прорычал Алекс, больно сжимая Каре руку.
Кару как будто ударили в живот. Внезапно сделалось нечем дышать. Вырвав руку, она бросилась через толпу, прочь от злобного женского смеха.
— Кара! — услышала она крик Алекса.
Но Кара не остановилась. Она понятия не имела, куда мчится.
Выбежав на улицу, она глубоко вдохнула прохладный ночной воздух и попыталась справиться с тошнотой. Но сразу же рядом оказался Алекс и грубо повернул ее к себе.
— Пустите меня! — яростно выкрикнула она, пытаясь освободиться из его стальных тисков.
Тщетно.
— Ради Бога, Кара, послушай меня.
— Слушать? — выдохнула она. — Вы холодный и бессердечный человек. Как могли вы бросить эту девушку после... после...
— Эта девушка, — процедил он, — мелкая расчетливая сучка.
— Как можете вы так говорить о женщине, которой вы...
— Которой я — что? Платил? Да, верно. Я не слишком этим горжусь, но это было. Она была моей любовницей. Но я покончил с ней задолго до того, как встретил тебя. Она ничего не значила для меня, дорогая. Клянусь тебе.
Горячие слезы жгли ей глаза.
— Я не верю вам! Все эти ночи, когда вас не было, вы проводили с ней.
— Нет, — отрезал он. — Это неправда.
— Тогда где вы были?
— Кара, я не могу объяснить сейчас...
— Как удобно, — прошипела она. — Я поверить не могу, что вы были с ней. Практически чужая женщина, которая вам даже не нравилась. Как вы могли? — Она задыхалась. — Вы вызываете презрение. Я не могу вынести мысль, что вы прикасались к ней так, как прикасались ко мне. Это... омерзительно.
— Я понятия не имел, что она будет здесь. И не мог предположить, что так получится. Кто-то ее, должно быть, настроил. Бог ты мой, Кара, я никогда бы не обидел тебя намеренно. Ты должна этому верить. — Он сильно встряхнул ее.
— О да, Кара — глупая невинная девочка. Такая наивная, такая управляемая, так готовая поверить всему, что вы говорите! — выпалила она. — Какая я была дура, что поверила в искренность ваших объятий и поцелуев. Когда я была только вашей очередной победой. Вас это забавляет? Думаете, я такая романтическая дурочка, чтобы предполагать, что вы действительно привязались ко мне? — Он попытался обнять ее, но она оттолкнула его. — Не смейте ко мне прикасаться!
— Ты что, совсем сошла с ума? — тихо спросил он.
— Уберите руки!
— Хорошо, — ответил он с глубоким вздохом. — Не буду. Но в аудитории я тоже не нуждаюсь. — Он взглянул через плечо на заинтересованных зрителей. — Поехали домой.
Смахнув слезы, она кивнула. Он попытался поддержать ее сзади, но она шагнула в сторону.
— Мне не нужна ваша помощь!
Алекс сжал челюсти и опустил руку.
Быстро пройдя вперед, она поднялась в карету, умышленно хлопнув дверцей перед его носом, и была вознаграждена недовольным ворчанием. Всю дорогу домой Алекс пытался что-то объяснить, но она отказывалась слушать, тупо глядя в окно и проклиная про себя его неверность. Наконец он сдался, откинул голову на спинку и закрыл глаза.
Он знал, что глубоко ее обидел. И совсем не знал, как загладить эту оплошность. Конечно, она наивна как ребенок. Дженни для него ничего не значит. Он не видел ее давным-давно. И не собирался возобновлять связь. Большинство мужчин посещает своих любовниц и до и после свадьбы. Это их право. Однако от этого он чувствовал себя не менее гнусно.
Сегодняшнее столкновение тревожило его. Ни одна куртизанка, будучи в здравом уме, не будет ссориться с бывшим или нынешним покровителем на публике. Следовательно, ей хорошо заплатили за публичное унижение маркиза. И он знал кто.
В дороге Кара несколько поостыла. Оскорбленные чувства приутихли и быстро сменились язвительными мыслями. Наглая свинья! А она-то думала, что они любят друг друга. И действительно поверила, что он бросил распутство. Что он полюбил ее. Он еще не признался в любви. Но она это чувствовала. Особенно в интимные моменты. Какая же она дура! Очевидно, занятия любовью ничего для него не значат.
Ха! Любовь его изменила, как бы не так. Она, его жена, значит для него не больше, чем эта ужасная женщина в театре. Кара почти пожалела брошенную любовницу.
Карета подкатила к дому, и Алекс предложил ей руку, но она сделала вид, что не видит ее. Подобрав юбки, она вихрем промчалась вверх по ступеням мимо удивленного Фаулера и влетела в библиотеку.
Там она бросилась к графину на столе, плеснула себе в стакан изрядную порцию портвейна и залпом выпила. В этот момент Алекс открыл дверь. Она обернулась и пригвоздила его к полу ледяным взглядом.
— Входите же, — сказала она колко.
Сбитый с толку Алекс закрыл за собой дверь. Она все-таки расстроилась! Она редко пила и, как он знал по опыту, пить не умела. Такими темпами она мгновенно налижется вдребезги.
— Я думаю, портвейна тебе достаточно, дорогая, — снисходительно сказал он, забирая стакан из ее ослабевших пальцев.
— Почему? Это неправильно? Неприлично? Или, смею сказать, аморально?
— Это означает дурной вкус, — ответил он мягко.
— Ах, ну теперь это нас не волнует, верно? Скажите мне, где стоит пьянство в ряду несветских поступков? Это хуже или лучше, чем иметь любовницу? — Портвейн явно придал ей храбрости.
Он смотрел на нее. Черт возьми, он ее муж и совершенно не обязан давать ей какие-либо объяснения. Он и так проявил безграничную доброту, допустив этот разговор.
— Абсурд. У меня нет любовницы, — резко ответил он, стягивая перчатки и швыряя их на стол.
— Не прячьтесь за словами, милорд, — процедила она, подходя к камину. — Эта ужасная женщина была вашей любовницей. Быть может, еще неделю назад.
— Так вот из-за чего вся истерика? Ну так можешь успокоиться на сей счет.
— Вы невыносимы, честное слово. Представьте себе хоть на минуту, что я не околдована вашими чарами, как другие женщины. Может быть, в ваш непроходимо толстый череп наконец проникнет, что я имею в виду.
Он сжал зубы, проговорив металлическим голосом:
— Ты несешь несусветную чушь.
— В самом деле? А как бы вы себя чувствовали, милорд, если бы я завела любовника? О, вы были очень довольны, что получили невесту незапятнанной, тем не менее сами принесли все богатство вашего опыта в наше брачное ложе.
— Ты смешна. Я никогда не нарушал брачных обетов. А ты все еще упорствуешь в своих детских обвинениях.
— Очень хорошо; брак, видимо, сделал вас образчиком порядочности. А что бы вы чувствовали сегодня, если бы на месте Дженни оказался Джимми?
Лицо его потемнело.
— Я предложил бы парню выйти, — сказал он с опасной ноткой в голосе. — Разница между мужчиной и женщиной должна быть понятна даже тебе.
— Я вполне осознаю, что как женщина должна терпеть то, что даже вы находите неприемлемым.
— Вы заходите слишком далеко, мадам. — Он в два шага покрыл расстояние между ними. — Ты знаешь, что другие мужчины сохраняют любовниц и после свадьбы? Что они посещают бордели, игорные притоны и другие мерзкие места, не обсуждая этого с женами. Вам, мадам, чрезвычайно повезло.
— Понятно. Вы сравниваете себя с другими, чтобы приуменьшить свои пороки? Или у вас их нет? Как респектабельный женатый человек вы теперь безупречны?
— У меня есть один очень большой недостаток, дорогая, — произнес он мрачным голосом. — И в такие моменты я о нем вспоминаю.
Ей следовало бы придержать язык. Неразумно его дразнить, когда он в таком настроении. Но она была потрясена. Ничто не смягчит ее решимости ненавидеть его всю оставшуюся жизнь.
— Быть может, мы имеем в виду одно и то же? — спросила она холодно.
Он сделал шаг вперед, но она не отступила.
— Моя слабость в том, что я слишком распустил тебя.
— Распустил! — воскликнула она, встречая его ледяной взгляд. — Вы, должно быть, спутали меня с одной из ваших бесчисленных шлюх, милорд.
— Хватит! — рявкнул он, багровея от ярости. — На сегодня с меня довольно. — Он крепко прижал ее к груди.
Она пыталась оттолкнуть его ладонями в жалкой попытке освободиться. Но он только крепче стиснул ее и притянул к себе. Она поморщилась.
— Вы делаете мне больно.
Темные неистовые глаза впились в ее глаза.
— Тебе нельзя ни в коем случае сравнивать себя и Дженни. Моя связь с ней не имела совершенно никакого значения. Такие вещи устраиваются на основе взаимной выгоды: удобство для мужчины, деньги для женщины. Тут нет ничего общего с нашим браком.
Слишком уязвленная, чтобы придержать язык, она сказала ледяным тоном:
— Вы не правы. Вы спали с нами обеими.
Он слегка встряхнул ее.
— Ты моя жена, Кара. Мы любим друг друга, ты и я.
— Разве? — спросила она голосом, хриплым от боли. — Я убеждена, что вы бессердечный развратник, неспособный на это чувство. — Он мрачно взглянул на нее и отодвинул от себя. — Я собираюсь в постель, — заявила она холодно. — Одна.
Отвесив насмешливый поклон, он пожелал ей доброй ночи.
— Очень хорошо, мадам. Я уйду, — произнес он с ледяным равнодушием, которое больно резануло ей по сердцу. В три шага он пересек комнату и хлопнул дверью.
Кара провела тяжелую беспокойную ночь. Ко времени, когда первый луч солнца пробился сквозь шторы, глаза ее покраснели и распухли от слез. Из носа текло. Хуже всего было то, что Алекс, как ей сказали внизу, еще не вернулся домой. Как она ни старалась, она все время представляла его в объятиях костлявой блондинки.
Неужели она прогнала мужа из дому своей глупой ревностью? При свете дня его промахи казались уже не столь значительными. В конце концов, выходя замуж, она знала о его репутации известного повесы. Каково бы ни было прошлое мужа, она все равно никогда не перестанет его любить. Только ужасно больно сознавать, что он не разделяет ее чувства.
Неужели он и вправду исправился и бросил распутство? Или нежится в эту самую минуту в объятиях другой? Совершенно расстроенная, она удалилась в утреннюю гостиную и надулась на весь мир.
В дверь постучали, и ее сердце лихорадочно забилось.
— Войдите, — сказала она тихим голосом.
Дверь отворилась, и появился Фаулер.
— Миледи, лорд Резерфорд ждет в библиотеке. Я объяснил, что милорда нет дома. Но у него срочное дело, и он просил разрешения подождать.
— Мы не можем оставить нашего гостя одного. Проводите сэра Дэниела сюда, я приму его, — ответила она и встала.
Вскоре Резерфорд вошел в гостиную.
— Милорд, — проговорила она, сладко улыбаясь и протягивая руку для поцелуя, — я сожалею, но мужа... э-э... нет дома. Могу я что-нибудь сделать для вас? — И она уселась на кушетку.
— Я надеялся поговорить с Алексом. — Дэниел присел рядом с ней.
— О чем? — пустила она пробный шар.
Дэниел закашлялся и неловко заерзал на кушетке.
— Ну же, милорд. — Она взмахнула ресницами самым подкупающим образом. Кара никогда прежде не пыталась флиртовать с мужчинами и вовсе не была уверена, что у нее получится. Но ей отчаянно хотелось узнать побольше о таинственных исчезновениях мужа. — Похоже, вы тоже связаны с этим делом?
— Значит, Алекс сказал вам? — удивленно спросил Дэниел.
Она наклонила голову и мило улыбнулась.
Он расслабился и откинулся на спинку кушетки.
— Я все думал, когда он решится. Особенно после инцидента на балу с этим проклятым французом.
Так, значит, француз тут тоже замешан. Может быть, Алекс преследовал его? Боже! Может быть, это он напал на Алекса? Кара прочистила горло и принялась выпытывать подробности.
— Я просто не могу понять, почему этот человек оказался таким скользким?
Дэниел кивнул.
— Бушар действительно скользкий сукин сын. Но Алекс очень упорный. Когда мы найдем Бушара, он пожалеет, что родился. Это я вам гарантирую.
Бушар? Так его звали?
— Гм... — протянула она, стараясь скрыть замешательство. — Алекса, конечно, ничто не остановит. — Она по собственному опыту знала, как ловок и находчив ее муж. Немного времени ему понадобилось, чтобы соблазнить ее. При этой мысли она разозлилась.
— Бушар был гвоздем в сапоге слишком долго. Поверьте, Алекс окажет человечеству услугу.
Боже мой! Алекс собирается убить этого человека. Неужели он способен на такое? Проглотив комок в горле, она постаралась скрыть страх.
Дэниел взглянул на ее бледное лицо и выпрямился.
— Не бойтесь, леди Далтон, — проговорил он, потрепав ее ледяную руку. — Алекс всегда выходил победителем из подобных ситуаций. Уверен, он доживет до глубокой старости.
Кара была потрясена. Что все это значит? Как давно Алекс знает француза? Кто такой Бушар? И при чем тут ее отец? Она никогда не думала, что Алекс будет преследовать француза, тем более убивать его. Он делал вид, что ничего не знает об этом человеке. И все это время планировал убийство. Почему? За кого же, в конце концов, она вышла замуж? И он еще имеет наглость говорить с ней о честности и доверии! Он просто бессовестный лжец!
— Уверена, вы правы. — Самообладание быстро возвращалось к ней. Какая жалость, что она вышла не за Дэниела, им гораздо легче управлять. — Когда Алекс вернется, неизвестно. Мне не хотелось бы, чтобы вы теряли целый день. Быть может, — добавила она с милой улыбкой, — вы поделитесь этой срочной новостью со мной?
Дэниел нахмурился и покачал головой.
— Разумеется, если вы мне не доверяете...
— Не в этом дело, — поспешил заверить ее Дэниел.
— В чем же тогда? — спросила она невинным голоском. Он замялся и виновато глянул на нее. — Ну-ну, — подтолкнула она его, — вы ничем не рискуете. Алекс мне муж, и между нами полное согласие и доверие.
Как только эти слова соскользнули у нее с языка, она внутренне передернулась. Это ее самый коварный поступок; обыск кабинета дяди Джорджа бледнеет рядом с ним.
Если бы Алекс не был таким тупым, ей не пришлось бы прибегать к обману. Она имеет право знать, что, черт побери, происходит!
Дэниел испустил тяжелый вздох.
— Алексу это не понравится, — проговорил он, качая головой. — Вы знаете, как он о вас тревожится.
Кара моргнула. Неужели?
— О да... Глупо, правда? Он думает, что я еще ребенок. — Она рассмеялась. — Но уверяю вас, я могу позаботиться о себе.
— Хорошо, — решился Дэниел. — Не вижу в этом вреда. В конце концов, раз Алекс поделился с вами, какая разница? И я не опоздаю на встречу с сэром Гилбертом.
Кара наморщила лоб. Сэр Гилберт? Он тоже замешан. Боже!
— Отличная идея, — согласилась она с готовностью. — Итак, вы говорили... — Она надеялась, что он не заметит, как жадно она впитывает каждое слово.
Дэниел улыбнулся ее любопытству.
— Дело в том, что Бушара не было среди тех ублю... э-э... среди тех людей, которые напали на Алекса. Как Алекс и подозревал, он нанял каких-то бродяг для грязной работы. Полагаю, француз, который заговорил с вами, скорей всего какой-то фанатик-бонапартист, действительно верящий в пустые обещания Бушара. Мне, однако, неясно, почему он заговорил с вами. Алекс выясняет, кто он такой. Не знаете, он что-нибудь нашел?
Кара тупо глядела на Дэниела, пытаясь усвоить информацию, которой он поделился. Если человек, разговаривавший с ней на балконе, не Бушар, тогда французов два. Господи, как все запутано!
— Кара, Алекс выяснил его имя? — настойчиво переспросил Дэниел.
— Еще нет. Он сказал только, что тот еще на свободе.
— Черт. Думаю, важно выяснить, где здесь связь. Была ли атака на вас местью или это попытка подставить Алекса?
Сердце на секунду остановилось. Местью? Письмо матери стояло у нее перед глазами. «Как можно держаться за вендетту так долго? Я не посылала бы к вам Кару, если бы не думала, что вы пожертвуете жизнью, чтобы спасти ее».
Дэниел был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить ее тревогу.
— Трудно поверить, что кто-то может лелеять мысль о мести целых пятнадцать лет, — сказал он со вздохом. — Но исключать, конечно, нельзя.
В сердце прокрался внезапный безотчетный страх.
— Почему? — спросила она тихонько.
Дэниел пожал плечами.
— Ваш отец был великий человек. На службе своей стране он приобрел много врагов. Видимо, убить его одного показалось им недостаточно. Они, очевидно, хотят большего.
Кара вздохнула. Сомнений нет, информация Бринстона верна. Отец не прячется где-то под чужим именем — он мертв. Не было никакого несчастного случая. Кто-то убил его.
Заметив мрачное выражение ее лица, Дэниел нахмурился и быстро добавил:
— Я не хотел вас расстраивать. Пока это проклятое дело не кончится, в деревне вам будет безопаснее. Я скажу Алексу. — Он дружески пожал ей руку.
— Так вы думаете, этот человек охотится за мной, поскольку убил моего отца? — спросила она, запинаясь.
— Возможно. Правда, вам не о чем волноваться. Вы в хороших руках. Поверьте мне, Алекс никогда не выпустит из рук такую ценную собственность, — пошутил он, стараясь ее ободрить.
Цепляясь за остатки самообладания, Кара встала. Ей нужно время, чтобы переварить услышанное.
— Безусловно, — ответила она сухо.
Дэниел быстро поднялся.
— Просто скажите Алексу, что нападение в ту ночь было попыткой убийства. Похоже, Бушар собирался подстроить несчастный случай. Остальное может подождать.
— Попытка убийства? — тупо повторила она.
Дэниел поморщился.
— Ничего серьезного, — заверил он ее. — Профессиональный риск.
Кара мрачно кивнула и проводила гостя до двери.
— Алекс — превосходный боец и отличный стрелок. Храбрейший человек из всех, кого я знаю, — сказал Дэниел на прощание, пытаясь ее успокоить. — Вам абсолютно не о чем волноваться.
— Конечно, вы правы. — Она слабо улыбнулась.
Дэниел поцеловал ей руку и поспешно удалился.
Кара еще переваривала полученную информацию, когда тетя Генриетта скатилась по лестнице в расстроенных чувствах.
— О Господи! — воскликнула она, прижимая к виску надушенный платочек. — Я в ужасе. Приличным людям небезопасно ходить по улице.
Кара нахмурилась. Самый последний человек, которого она хотела бы сейчас видеть, была взволнованная герцогиня.
— О чем вы говорите?
Глаза тети Генриетты в ужасе расширились.
— Моя дорогая девочка, вы не видели утренний выпуск «Таймс»? — Она сунула газету Каре под нос.
Карина помотала головой и выхватила газету из рук готовой к обмороку тетки.
— Я и ночи не проведу в этом кошмарном городе! — воскликнула герцогиня. — Я этого не вынесу. Мы должны вернуться в Грантли немедленно.
Игнорируя истерику тетки, Кара просмотрела страницу и прочла вслух:
— Небо! Это слишком. Убийство в нашей столице! — Тетя Генриетта вскрикнула и закрыла глаза.
По словам газеты, это было одно из самых ужасных преступлений в Лондоне за последнее время. Кара уронила газету. Желудок жгло, комната начала кружиться перед глазами.
— Дорогая, с вами все в порядке? — встревожилась тетка, глядя на белое как мел лицо Кары.
— Да, все отлично, — пролепетала Кара и присела на ступеньки, чтобы не упасть.
— Не нужно было давать вам это читать, — прокудахтала герцогиня, качая кудрявой головкой. — Вы слишком слабого сложения. Нюхательную соль, моя дорогая?
— Нет, я приду в себя через минуту, это просто шок, — пробормотала Кара.
— Да уж, действительно, — воскликнула тетка, размахивая платком в воздухе и отплывая на кухню. — Ночи не проведу в этом проклятом городе, скажу я вам. Деревня — единственное безопасное место.
Голова плыла. Прошлой ночью. Он был убит прошлой ночью. Бушар? Или... Алекс? По спине побежали мурашки. Если убийство Бринстона как-то связано с ее расследованием, стало быть убийца хотел помешать ей узнать истину. Это значит, что ее жизнь также в опасности. Если Дэниел прав, француз жаждет мести.
Пытаясь унять пульсирующую боль в висках, она закрыла глаза. Ох, хорошо бы сейчас оказаться дома, в Бостоне. И забыть эту ужасную маленькую страну и все эти тревожные события. Она отдала бы все, чтобы убежать от неразрешимых проблем.
Что она имеет в Англии? Ничего. Муж ее не любит. Она не сомневалась, что, стоит ей только исчезнуть, следующая жертва не заставит себя ждать. К тому же он вполне может оказаться убийцей.
Домой. Да, она хочет домой. Забыть Алекса и этого ужасного маленького француза. И зачем она только затеяла это проклятое расследование.
Бостон наилучшее и единственное решение. Пятнадцать лет она находилась там в безопасности. Правда, она потратила большую часть денег на бедного мистера Бринстона. Конечно, у Алекса денег не получить, по крайней мере не возбудив его подозрений.
Где взять наличные? Ценностей у нее нет. Кроме... сапфиров. Она может продать их. Они стоят целое состояние.
Сердце ее упало. Продать свадебный подарок? Но где выход? Она не собирается становиться жертвой маньяка-француза. И Алекс ее не любит. Прошлой ночью он, вероятно, отправился прямо в объятия другой женщины.
— Убивать сыщика было очень глупо с вашей стороны, — сказал Бушар, поглаживая черного кота, сидящего у него на коленях.
— Он подошел слишком близко к разгадке и все бы ей рассказал. А этого нельзя было допустить. — Филипп равнодушно пожал плечами. — Что мне было делать?
— Она бы даже не знала о вас, если бы вы ее не преследовали. Я предупреждал вас. Далтон не идиот.
— У меня кончается терпение. Когда я ее убью? — Филипп стукнул кулаком по столу. — Когда? Когда?
— Если вы будете создавать мне проблемы вашей глупостью, — проворчал Бушар, — я убью вас сам.
— Но вы обещали мне месть!
— Имейте терпение! Отомстите. Я тоже начинаю уставать от такой жизни. — Он обвел рукой убогую комнату. — Думаю, я использую молодую жену как наживку. — Он рассмеялся, откинув голову. — Это будет очаровательно. Влюбленный болван попадет прямо в нашу ловушку. Как вы думаете, Филипп?
Филипп усмехнулся.
— Да, конечно. Это будет легко. И я заставлю ее страдать. У нее такая нежная шея, как шелк...
Бушар нетерпеливо отмахнулся.
— Довольно о бабах. Сейчас у нас есть более срочные дела. Мы должны заняться нашим старым другом Билли Харпером, — проговорил он, поворачиваясь к человеку, забившемуся в угол убогой лачуги. — Мы оба уже отомстили бы, если бы он все не испортил. Ты это знаешь, Билли?
— Я не виноват! — выкрикнул Билли. — Я заставил его прийти, как вы просили. Я свое дело сделал. Откуда мне было знать, что он приведет друзей? Это его вина! — крикнул он, тыча пальцем в Филиппа. — Он дал ему уйти! Далтон умнее вас, вот что!
Закрутив ус, Филипп спросил:
— Хотите, я убью его прямо сейчас?
— Вы знаете, что надо делать, — кивнул Бушар.
— Нет-нет, начальник, я сделал, как вы сказали! — закричал Билли, пятясь от Филиппа.
— Мы не можем позволить себе ошибки, — произнес Бушар, отправляя в рот шоколадную конфетку. — Ты слишком много знаешь, mon ami. И имеешь скверную привычку рассказывать это любому, кто заплатит.
Колокольчик на дверях маленькой ювелирной лавки прозвенел, и Кара, прижимая ридикюль к груди, вошла внутрь.
— Добрый день, мадам, чем могу служить? — произнес невысокий лысый человек за прилавком.
— Я хотела бы продать... драгоценности, — ответила Кара.
Человек протянул руку, и она неохотно открыла ридикюль. Почувствовав укол совести, она быстро заглушила его и протянула шкатулку пожилому ювелиру.
Осмотрев сапфиры, она покачал головой.
— В чем дело? — спросила она, начиная тревожиться.
— Я не могу предложить вам столько, сколько они стоят, — ответил ювелир со вздохом сожаления.
— Сколько вы можете дать?
Он подозрительно посмотрел на нее из-под очков.
— Почему вы хотите продать такие прекрасные драгоценности? — спросил он, задумчиво потирая подбородок.
— Вряд ли вас это касается, сэр. Если вы не способны справиться с моим делом, я пойду в другое место, — заявила она, забирая сапфиры.
Ювелир протянул руку в попытке остановить ее.
— Я не говорил этого.
— Сколько вы предлагаете?
— Поймите, я могу предложить только очень скромную цену.
— Сколько? — спросила она, сдерживая нервную дрожь.
— Эти драгоценности редки. Немногие могут позволить себе такое, — заметил он, поднеся сверкающее ожерелье к свету.
Она кивнула, чувствуя тошноту. Названная им цена была оскорблением, но у нее не было времени на поездку к другому ювелиру.
— У вас есть наличные? — спросила она, заметно волнуясь.
— Нет, но я дам вам чек, и вы сможете получить сумму в моем банке.
Кара закрыла глаза. Еще одна задержка, прежде чем она сядет на корабль и окончательно избавится от этих противных британцев.
— Прекрасно! Я согласна.
Пока он заполнял чек, Кара нетерпеливо барабанила пальцами по прилавку. Наконец все было готово, и Кара поспешила на улицу.
К несчастью, пешком до банка на Кинг Уильям-стрит было далеко. Улицы были забиты народом. Ей никак не удавалось взять кеб.
Вскарабкавшись наконец в экипаж, она прокляла все на свете. Никогда прежде ее не преследовало такое возмутительное невезение. Скорей бы уж покинуть эту Богом забытую страну!
Подъезжая к банку, она задыхалась от нетерпения. Прошла целая вечность, пока она дождалась очереди к кассиру. Тот отсчитал сумму, и Кара поспешила прочь из банка. На этот раз у нее хватило ума попросить кеб-мена подождать.
— В доки Ист-энда, и скорее! — крикнула она.
Кебмен поднял бровь.
— Вы уверены, мисс?
— Да, — сказала она коротко. У нее кончалось терпение. — Вы меня отвезете или поискать другой кеб?
— О нет, мисс. Как скажете, мисс.
Никогда Кара не была в таком состоянии. Закрыв глаза, она прислонила голову к кожаной подушке. Скоро, думала она, очень скоро все будет кончено. Ужасный кошмар останется в прошлом.
Алекс... Он не любит ее. Это совершенно очевидно. Как бы ей хотелось, чтобы их связь продолжалась за пределами спальни. Он такой добрый, внимательный любовник. И такой эгоистичный грубый муж.
Если бы только он сделал шаг навстречу. Он бы обнажила перед ним свою душу. Вместе они могли бы противостоять любому злу. Но этому не бывать. Вот почему она не может остаться. Это слишком опасно для нее и окружающих.
Бостон прекрасный город. Он был ее домом, сколько она себя помнила. Он сможет найти жилье и получить работу. Она прекрасно шьет, и, быть может, ей удастся получить работу в модном салоне? Да, будущее выглядит вполне радужным. Почему же тогда она утирает слезы рукавом?
После бесконечного пути по переполненным улицам они наконец прибыли в доки. Торопливо расплатившись с кебменом, она подобрала юбки и устремилась в судовую контору.
Дверь конторы с грохотом захлопнулась за ней, заставив довольно невзрачных людей обернуться к молодой элегантной даме. Оглядев маленький грязный зал и его отталкивающих посетителей, она крепче сжала ридикюль и приблизилась к кассе.
— Я хотела бы купить билет до Бостона. В один конец, пожалуйста.
Человек за окошком выплюнул на пол жевательный табак и прорычал:
— Судов нет до утра.
Кару передернуло от огорчения.
— Не может быть! — воскликнула она. — Вы не понимаете, я должна отплыть сейчас. Возможно скорее!
Но противный кассир только покачал головой.
— Это все, что я могу вам предложить.
Кара перевела дыхание.
— Очень хорошо, — сказала она и, порывшись в ридикюле, начала отсчитывать деньги на билет.
В момент, когда она подвинула деньги через прилавок, на них легла большая мужская рука. В ярости она обернулась, чтобы вырвать деньги у наглого грубияна, и застыла как вкопанная. Алекс!
— Моя жена, — сказал он, — передумала.
Стальные пальцы сомкнулись на ее запястье. Она не успела открыть рот, как он выволок ее из конторы, сопровождаемый смехом и поощрительными возгласами посетителей.
Порыв ветра сдул с головы шляпку. Она попыталась поймать ее, но муж дернул ее за руку и потащил дальше.
Она споткнулась.
— Алекс! — вскрикнула она, опускаясь на землю.
Он обернулся к ней, глаза его дымились от ярости. Алекс выглядел так, будто был готов убить ее. Он ведь способен на убийство, напомнила она себе. Ноздри его раздувались, жилка на виске бешено пульсировала.
— Вставай! — рявкнул он.
— Алекс! — взмолилась она; сердце билось как пойманная птица.
— Встаньте на ноги, мадам! — прорычал он, грубо дернув ее за руку. — Или предпочитаете, чтобы я волок вас всю дорогу до Брук-стрит?
Она помотала головой и с трудом поднялась.
— Алекс, пожалуйста... — крикнула Кара. Охая, она заковыляла вслед, еле поспевая за его быстрым шагом.
Поглазеть на позорное зрелище собралась целая толпа, которая весело поощряла ее грубияна-мужа.
Она едва успела перевести дух, как Алекс открыл дверь кареты и процедил сквозь зубы:
— Внутрь! — Поднявшись за ней, он хлопнул дверцей.
Удивленная, что сустав еще не вывихнут, она растирала болевшее запястье и смотрела мужу в лицо, окаменевшее от гнева. Ее била дрожь, слезы отчаяния лились по щекам. Наконец она отвернулась от него и закрыла лицо руками.
Когда она заплакала навзрыд, Алекс шепотом выругался. И выхватил из кармана носовой платок.
— Вы никогда не носите платок? — спросил он неприятным голосом, бросив платок ей на колени. — Учитывая, сколько вы ревете, — пробурчал он с раздражением, — платки были бы полезным вложением капитала.
— Я... не реву. — Она взяла платок и шумно высморкалась.
Карета подкатила к дому на Брук-стрит. Алекс распахнул дверцу и спрыгнул на землю. Не заботясь о сбежавшей жене, он взлетел по ступеням.
Фаулер почтительно поклонился и помог всхлипывающей Каре снять грязную мантилью. Он окинул неодобрительным взглядом растрепанную хозяйку, но промолчал.
Алекс пронесся по холлу и громко хлопнул дверью библиотеки. Нервно ломая руки, Кара подошла к двери. Открыв ее и заглянув в его святилище, она увидела, что он стоит, засунув руки в карманы, явно стараясь вернуть самообладание.
Однако добиться даже подобия самообладания оказалось дьявольски трудно. Черт подери! Эта дерзкая девчонка пыталась сбежать от него! Алекс чувствовал себя полным идиотом. Он был уверен, что она любит его. Однако попыталась сбежать при первой же возможности. Как мог он так ошибаться в ее преданности?
Тупая боль саднила ему грудь. Что, если вульгарное столкновение с Дженни отвратило ее от него? Навсегда. Что делать? Он не мог вынести мысль о потере ее любви. Хотя он очень мало сделал, чтобы сохранить ее. Лицо его ожесточилось, в нем боролись самообвинение и ярость.
Скользнув к ближайшему креслу, она села. Тиканье часов на камине подчеркивало бегущие минуты, молчание становилось невыносимым. Пройдя к столу, Алекс налил себе стакан бренди. Залпом осушив, он грохнул его на поднос.
— Я понимаю, вы сердитесь на меня. — Она робко взглянула на него из-под полуприкрытых ресниц.
— Еще как, — процедил он сквозь зубы.
Она сглотнула и сжала мокрый платок.
— Как вы нашли меня? — рискнула она спросить.
— Генриетта сказала мне, что вы ушли. Мы оба знаем, что вы дали слово не покидать дом без эскорта. Но, слава Богу, — добавил он со злой насмешкой, — я приказал следить за домом.
— Вы — что? — взвизгнула она, вскакивая на ноги. — То есть все время, после всего, что было, вы мне не доверяли?
В ответ послышался короткий злой смешок.
— Ни на минуту. Я слишком хорошо вас знаю, моя радость. Мне повезло, что я не доверял вам, — буркнул он в заключение.
— Ну и ну, — сказала она, падая в кресло.
Ярость исказила его черты.
— Ты маленькая дура! Какого дьявола? Если ты собираешься удирать после каждой супружеской ссоры, ты навек поселишься в деревне. Не терплю женщин, которые прячутся в кусты из-за каждого пустяка. И не позволю вам меня оставить. Никогда. Нравится вам это или нет, вы моя жена. И я не потерплю в будущем подобных детских выходок.
Сердце ее запело от радости. Она едва не улыбнулась в ответ на эту яростную декларацию. Но она вспомнила прошлую ночь, и улыбка ее растаяла.
— Я не пряталась в кусты. И я не ребенок. — Вскинув голову, она встретила его застывший взгляд. Прошлая ночь отнюдь не пустяк, холодно напомнила она себе.
Он опустил глаза. Про себя она улыбнулась своей маленькой победе. Очевидно, милорд не так уж уверен в себе, как казалось.
Алекс растирал болевшие мускулы на шее. Он проявил излишнюю снисходительность к ней с самого начала. В нем совершенно не было твердости. Он как дурак жалел ее. Кроме того, желал ее больше всего в жизни. Мысль потерять ее сводила его с ума.
— Черт знает что, Кара! Это что, ваша излюбленная манера показывать, что вы находите в муже недостатки? Простого упрека было бы достаточно, уверяю вас. — Она открыла было рот, но он оборвал ее. — Какого дьявола ты собиралась делать в Бостоне?
— Я планировала найти работу, — промямлила она робко.
— Работу? И что ты умеешь делать? — спросил он с презрением.
— Многие вещи, — горячо возразила она, уколотая его тоном.
— И что же, скажи, умоляю тебя, должен был делать я?
Она удивленно взглянула на него.
— Ну, я думала, что вы аннулируете брак и женитесь снова. — Вам все равно на меня наплевать, подумала она. — Какая вам разница, кто согревает вашу постель?
— Я тебе сказал, что развод вне обсуждения. Более того, — он подчеркивал каждое слово, — если ты помнишь, наш брак не фиктивный, он настоящий. Аннулировать его невозможно. Или ты случайно забыла?
Память об их близости не покидала ее никогда. Она полностью отдавалась его ласкам. Даже теперь ей хотелось укрыться от всех бед и неприятностей в его сильных объятиях.
— Нет, — ответила она слабым голоском, — не забыла.
— Трудно представить себе такое слабоумие. Что, если у тебя будет ребенок? Об этом ты подумала?
Нет, не подумала.
— Я бы справилась, — ответила она шепотом. — Это не ваша забота.
— Не моя забота? — повторил он, не веря своим ушам. — Это очень даже моя забота!
— В настоящий момент это вряд ли важно, милорд, — пробормотала она, желая изменить тему разговора.
— Думаю, это крайне важно. Прости меня, но я не в восторге от открытия, что моя жена может скрыть такую новость от меня.
— Я ничего от вас не скрывала! — крикнула она. — Это вы все утаивали от меня!
— Полагаю, моя вина в том, что я женился на глупом ребенке, — пробормотал он.
— Сожалею, что не гожусь для роли совершенной жены, — сказала она с горечью. — Если вы помните, милорд, наш брак не моя идея. Меня принудили, запугали и, наконец, соблазнили.
— Против последнего ты, кажется, не так уж бурно возражала, — заметил он холодно.
Краска бросилась ей в лицо, и она прикрыла глаза.
— Я хорошо сознаю, что заперта в браке без любви, — проговорила она жалким голоском. Болезненный ком образовался в горле, и пришлось смаргивать подступившие слезы.
Он сунул руки в карманы и сердито зашагал по комнате.
— И ты честно веришь, что я сидел бы сложа руки, пока моя жена удирает в Бостон? — прорычал он через плечо.
— Нет. Я... — начала она оправдываться.
Он покачал головой и провел рукой по волосам.
— Ты думаешь, я был так тобой околдован?
Она покачала головой, удивленно глядя на него. Околдован? Боже, она надеялась, что да.
— Нет, я...
Но он снова перебил ее.
— И где, черт возьми, ты взяла деньги?
Она хотела было сказать правду, но испугалась. Если он сердится теперь, какова же будет его ярость, когда он узнает всю правду.
— Если за мной следили ваши мерзкие шпионы, вы должны знать.
Он смотрел на нее с упреком.
— Я не стал ждать полного доклада. Как только я узнал, что моя сумасбродная жена направилась к докам, этого оказалось достаточно, чтобы я бросился в погоню. Теперь отвечай, черт побери! — прогремел он.
Она поерзала на сиденье и с трудом прочистила горло.
— Ну, я... гм... продала сапфиры.
Потеряв дар речи, Алекс тупо смотрел на жену.
— Ты — что? — В его голосе слышались опасные нотки.
Его убийственного спокойствия, сдержанного тона она боялась куда больше, чем открытой ярости.
— Алекс, пожалуйста, позвольте мне объяснить, — взмолилась она.
Не сводя с нее ледяного взгляда, он оперся о большой стол и скрестил руки на груди.
— Не сомневаюсь, — сказал он сардоническим тоном. — Попробуй для разнообразия сказать правду.
— Забавно слышать это от вас, милорд. — Кара резко вскинула голову.
Двумя шагами он покрыл расстояние между ними и уперся руками в спинку ее кресла. Несмотря на всю ее решимость, она сжалась от страха.
— Кара, — сказал он сдавленным голосом, — я изо всех сил стараюсь сдерживаться. Не выводи меня из себя.
— Я не имела намерения...
— Быть пойманной?
Она отрицательно качнула головой.
— Я должна была бежать. Я думала, что так будет лучше для всех.
— Очень благородно, моя дорогая, но я не согласен.
— При сложившихся обстоятельствах, что бы вы...
— Каких именно обстоятельствах? — перебил он едко.
Совершенно запутавшись, она таращила на него глаза. Сколько еще он будет лицемерить?
— Вы прекрасно знаете каких, — отрезала она раздраженно.
— Я уже сказал вам, что эта женщина не значит для меня ничего, — процедил он и вновь как тигр в клетке заходил по комнате. — Я не могу изменить прошлое, Кара. Все, что я могу предложить, — это свою верность в будущем. Очень глупо и совсем по-детски убегать из-за обиды.
— Но я убежала не из-за этого, — сказала она, глядя в пол. — Не вполне.
Он круто повернулся.
— Тогда почему?
Этот отъявленный распутник говорил как робкий мальчик. Ее сердце пропустило удар.
— Вы не понимаете? Оставаясь, я подвергала опасности всех.
— О чем ты говоришь?
— Француз напал на вас из-за меня.
— Черта с два! С чего ты взяла? Я никогда такого не говорил.
Лжец, подумала Кара.
— И когда я прочла о мистере Бринстоне...
— Кто, черт возьми, этот Бринстон? — раздраженно перебил он ее.
Она глядела на него, пораженная.
— Вы в самом деле не знаете?
Он отрицательно мотнул головой.
— А должен знать?
— Но я думала, вы...
— Что я? — спросил он каменным голосом.
— Ничего, — промямлила она.
— Что ты подумала? — спросил он, подозрительно прищурив глаза.
— Бринстон, сыщик, которого я наняла, — тихо ответила она, — был убит прошлой ночью.
Мысль Алекса расставила все по местам с молниеносной быстротой и точностью.
— Итак, ты подумала, что я убил его.
— Нет, но вы могли быть замешаны, — ответила она робко.
— Для женщины, которая боится своего мужа, ты далеко зашла, испытывая мое терпение.
— Я вас не боюсь. — Эту наглую ложь она произнесла без запинки.
— Должна бояться, — рявкнул он.
Глаза Кары встретились с его яростным взглядом.
— Что мы будем делать теперь?
— Мы не будем делать ничего. Ты будешь учиться достойно себя вести. Но мы отвлеклись. Я терпеливо жду дальнейших объяснений.
Склонив голову, она проговорила жалким голоском:
— После встречи с лордом Резерфордом что мне было делать?..
— Ты говорила с Дэниелом? — прогремел он, готовый немедленно свернуть лучшему другу шею. — Что он, черт возьми, сказал?
— Достаточно.
— То есть?
— Скажем, я сложила два и два и поняла, что в опасности не только моя жизнь. Мне нужно было бежать. Я не могла этого вынести, — всхлипнула она, съеживаясь.
— Скажи мне, как долго твои глупые детские мозги вырабатывали дурацкое решение бежать в Бостон?
Она вскинула голову, глаза блеснули от гнева.
— Как вы смеете издеваться надо мной? Это все ваша вина!
— Моя вина? — взорвался он. — Насколько я помню, ты бежала от меня. А не наоборот.
Вскочив на ноги, она заявила:
— Если бы вы сказали мне правду с самого начала, всего этого можно было бы избежать. Вместо того чтобы обманывать меня на каждом углу...
— У вас хватает наглости говорить об обмане, мадам? — злобно процедил он.
Она вздернула подбородок, бестрепетно встретив его ледяной взгляд.
— Я не всегда обманывала вас намеренно. Если когда что-то и скрывала, то это из-за вашего диктаторского характера. Вы же, со своей стороны, обманывали меня с самого начала. Вы могли бы рассказать мне про этого Бушара и француза.
— Дьявол! — воскликнул он.
Что Дэниел ей сказал? Он задушит его своими руками при первой же встрече. Что же с ней делать? Вся его жизнь пошла наперекосяк после встречи с ней. Она невероятно желанна. Как ему хочется почувствовать шелковистость ее кожи. Запустить пальцы в густую копну волос и целовать свежие нежные губы. Чувствовать округлости грудей в своих больших руках. Глубоко погрузиться в нее. Он попытался встряхнуться. Эта женщина только что пыталась бросить его! Она его, наверное, презирает.
— Полагаю, вас можно поздравить, милорд. В конце концов вы успешно возвратили свою собственность. — Голос ее сочился сарказмом.
Он резко обернулся, глаза его блеснули.
— Да, возвратил. Целиком и полностью, любовь моя. Ты моя, и я сделаю с тобой все, что пожелаю, — ответил он грубо.
— Вы все еще напоминаете мне... — обронила она холодно, дерзко выдерживая его взгляд.
Алекс сдавленно выругался. Огонь, а не женщина! Темперамент под стать его собственному. Он разрывался между двумя желаниями — отнести ее наверх, в спальню, или перекинуть через колено и выпороть.
— Дорогая моя девочка, — произнес он угрожающе, — быть может, это новость для тебя, но большинство жен не шатается по улицам Лондона.
— Я не шаталась! — гневно возразила она.
— Как я говорил, когда жена джентльмена, особенно жена маркиза, ведет себя, как уличная девчонка, это скандал.
— Вряд ли вы имеете право читать мне лекции о приличиях, — быстро возразила она.
— Хорошо сказано. Я еще думаю, как мне жить среди всех этих сплетен.
— Каких сплетен?
— Например, о сапфирах, что ты продала по дешевке?
Она уже раскаялась в этом, но, к ее негодованию, Алекса совсем не волновала их ценность, ни материальная, ни сентиментальная. Только унижение, которое вытекает из всей этой истории.
— Я с нетерпением жду следующего бала, где сапфиры Далтонов появятся на шее какой-нибудь богатой вдовы.
— Ну, — пробормотала она, — вы ведь можете вернуть их.
— Теперь ты этого хочешь, не так ли? Теперь ты будешь с удовольствием носить их? Хорошо, я их верну, если только какой-нибудь джентльмен с менее неблагодарной женой уже не подцепил их. Все что угодно для моей преданной супруги.
Сжав руки в кулаки, она устремила на него ненавидящий взгляд.
— Я обожала бы эти сапфиры, если бы они были подарены вами искренне, в знак верности и преданности, а не выбраны для маркизы Оверфилд вашим банкиром!
— Поверенным, — поправил он холодно.
— Какая разница! — крикнула Кара со слезами на глазах. — Ненавижу! — И она вылетела из комнаты.
Алекс вздохнул и сел. Скрестив ноги на столе, он откинулся на спинку кресла.
Защищать Кару оказалось крайне сложно, а уж пытаться контролировать ее!.. Проклятый идиот Дэниел! Какого черта он рассказал Каре о Бушаре?
Внезапно дверь в библиотеку распахнулась, и Алекс привстал, ожидая новой атаки со стороны своего маленького смерча. Однако он с удивлением увидел на пороге сэра Чарлза.
— А, это вы, отец, — произнес он со вздохом облегчения и снова сел.
— Должен заметить, это самое небрежное приветствие, которое я когда-либо получал, — ответил герцог, закрывая дверь.
Алекс улыбнулся и поспешил к напиткам, чтобы налить себе и герцогу бренди.
— Мои извинения, — сказал он с приветственным жестом. — Я ожидал мою очаровательную чертовку, не вас, — саркастически пояснил он.
— Ах да, — заметил герцог задумчиво. Я, кажется, видел твою жену в холле. Она взлетела по лестнице совершенно вне себя.
— Тогда это она, — пробурчал Алекс, подавая отцу стакан. Он не собирался обсуждать с ним свои семейные дела. Это казалось ему унизительным. — Стало быть, вы получили мое письмо, — сказал он, резко меняя тему разговора.
— Да, — ответил герцог, усаживаясь перед огнем. — Я приехал как только смог. Что, черт возьми, с твоим лицом? — Он озабоченно наморщил лоб.
— Оно пришло в соприкосновение с большими и тяжелыми кулаками.
— Ситуация, я бы сказал, крайне неприятная.
Алекс сел напротив отца.
— Безусловно, — подтвердил он сухо.
— От Генриетты я кое-что слышал об эскападах Кары. Похоже, что у тебя действительно полно неприятностей. Она правда пыталась бежать?
Алекс промычал что-то неразборчивое.
— Почему, ради всего святого? Кара казалась такой рассудительной девушкой... Что довело ее до столь крайних мер?
Алекс пожал плечами. Он и так пережил ужасный удар по самолюбию.
— Не знаю. Это как-то связано с ее отцом. Как вы знаете, она весьма находчива. И дьявольски трудно управляема. Я в жизни не встречал такого упрямого создания, — пробормотал он со скорбным вздохом.
Герцог улыбнулся.
— Что ж, она молода. И конечно, хочет узнать все об отце. Это естественно.
Алекс холодно взглянул на отца.
— Вы так легко к этому относитесь?
Герцог покачал головой.
— Вовсе нет, я не это имел в виду. Ситуация, конечно, крайне серьезна. Но Кара кое в чем права.
— Права? Могу я напомнить вам, что держать ее в неведении была ваша идея, не моя. Для ее защиты, для ее собственного блага и так далее, — пренебрежительно фыркнул Алекс.
— Да, конечно, так я думал тогда и так думаю сейчас, но я же не слепой. Возникли проблемы.
Алекс снова сел.
— Какие именно проблемы? Должен предупредить вас, отец, я не в настроении выслушивать двусмысленности. Я с ума схожу.
— Да, — согласился герцог. — Вижу. Генриетта, кажется, думает, что ты плохо обращался с Карой и поэтому она...
— Что-о! — взорвался Алекс, вскакивая на ноги. — Это Кара так сказала?
— Ну, не совсем, — попытался объяснить герцог, но Алекс был вне себя. Герцог покачал головой. — Подобная страсть, Алекс, вредит здоровью. Ты должен научиться сдерживать себя. И успокойся, мой мальчик.
— Я должен был перекинуть ее через колено и выпороть две недели назад. — Алекс метался по комнате как зверь в клетке. — Эта женщина невыносима! С ней невозможно нормально говорить. Вы понятия не имеете, что она вытворяла!
— Могу себе представить, — ответил сэр Чарлз, старательно пряча ехидную ухмылку.
Алекс всегда гордился своим замечательным, железным самообладанием.
— Вы не смеете самодовольно улыбаться и забавляться на мой счет, — рявкнул он. — Позвольте напомнить вам, что все это смехотворное бракосочетание было вашей блестящей идеей. Если я переживу этот чертов брак, это будет чудо.
— Успокойся, Алекс. Кара очень молода. Уверен, все войдет в свою колею, когда она угомонится. Могло быть много хуже, знаешь ли.
— Не вижу как, — скрипнул зубами Алекс.
— Ну, ты мог бы жениться на непривлекательной, нежеланной...
— Я вас понял, — резко перебил Алекс. Он прекрасно сознавал прелести своей жены. Рухнув снова в кресло, он заложил ногу за ногу и обхватил голову руками.
— Кара так похожа на свою мать, — задумчиво проговорил герцог. — Могу тебе сказать, что, не будь я в то время женат...
— Я отлично сознаю, что моя жена в высшей степени очаровательная, красивая женщина, — сказал Алекс раздраженно. — Может, перейдем к делу?
— Разумеется, — ответил герцог, залпом осушая стакан. — Что еще ты обнаружил касательно этого странного француза, о котором писал?
— Ни черта, — нетерпеливо пробурчал Алекс. — Я совершенно уверен, что он агент Бушара. Его появление на балу, скорей всего, уловка, чтобы добраться до меня через Кару.
— Все равно. Я рад, что ты сообщил мне. Это вполне может быть тот сумасшедший, который убил Генри Идена. Ты видел его?
Алекс покачал головой.
— Только в темноте.
— Это не поможет, — признал герцог. — По сути, я никогда не видел его отца. Сын был тогда совсем мальчиком. Может ли это быть? — прошептал он и покачал головой. — Нет, пожалуй, это притянуто за уши. Пятнадцать лет слишком большой срок. Я лично занимался тем, чтобы связь между Карой и Генри не могла быть прослежена.
— Стало быть, и в том, что касается вас, связь проследить нельзя? — настойчиво спросил Алекс.
— Не знаю, — ответил герцог, пожимая плечами. — Молюсь, чтобы так и было. Во всяком случае, если Бушар попытается добраться до тебя через Кару, это будет достаточно трудно.
— Я тоже так думаю, — согласился Алекс с усталым вздохом. — Но моя своевольная жена оказалась трудным ребенком.
— Пытался ли этот человек еще раз войти в контакт с Карой?
— Насколько мне известно, нет.
Герцог нахмурился.
— Что значит «насколько мне известно»?
— Только то, что значит, — ответил Алекс с холодной усмешкой.
— Понимаю, — задумчиво прошептал герцог.
— Есть кое-что еще, чего я вам не сказал. — Алекс опустил глаза в пол. — Кара наняла сыщика.
— В самом деле? — Брови герцога поднялись.
— Черт, я же сказал вам, что она изобретательна.
— Я никогда не сомневался в ее уме, — заметил герцог с улыбкой.
Алекс пропустил отцовскую констатацию достоинств его жены мимо ушей.
— Сегодня утром он найден мертвым.
— Мертвым, говоришь? Любопытно, — заметил герцог, постукивая себя пальцем по подбородку.
— Меня интересует, нет ли связи.
— Между сыщиком и Бушаром?
Алекс кивнул.
— Возможно, — сказал герцог. — Убийство — дело серьезное. Однако вряд ли этот француз работает на Бушара, ведь твой друг не поощряет произвольных убийств. Это слишком опасно.
— Похоже, Кара права, — заметил Алекс с гримасой. — Он мог быть зарезан в связи с ее расследованием.
— Не делай смехотворных и поспешных выводов, — упрекнул его герцог. — Расследуя это дело, бедняга, вероятно, сунул нос не туда, куда надо, вот и все. Эти типы часто попадают в такие ситуации. Может, он был должен деньги. Что-нибудь в этом роде.
— Я предчувствовал, что вы так скажете. Но Кара уверена, что есть связь между убийством и ее отцом.
— Тебе нужна холодная голова, мой друг.
Алекс застонал. Он знает, что ему нужно. Это касается Кары и абсолютно не требует холодной головы.
— Скажи, чем ты так расстроил Кару? — спросил герцог.
Алекс встал, засунул руки в карманы и подошел к камину. Поставив ногу на решетку, он глядел на пляшущее пламя.
— Я не знал, что вы осуществляете надзор за моим браком. Разве Генриетты недостаточно? — спросил он холодно.
— Если ты не хочешь это обсуждать, так и скажи. Но учти, я не одобряю способ, с помощью которого ты обходишь нежелательные для тебя темы. Мне важно знать, счастлива ли Кара. В конце концов, ты притащил ее сюда, не так ли? Довольна ли она?
Алекс открыл было рот для резкой отповеди, когда в дверь постучали.
— Войдите! — прорычал он.
Вошел Фаулер.
— Сэр Гилберт, милорд.
Визит сэра Гилберта был редким событием, особенно в такой час.
— Очень хорошо, проводите его сюда, — пробормотал Алекс. Он был рад прервать тяжелый разговор с отцом.
Сэр Гилберт стремительно вошел в комнату.
— Алекс! Слава Богу, вы дома.
Алекс взглянул на Фаулера, застывшего у двери.
— Это все, Фаулер.
— Как скажете, милорд, — поклонился тот.
— Что случилось? — спросил Алекс, как только они остались одни.
— Дэниел, — произнес сэр Гилберт зловеще.
Герцог встрепенулся.
— Он не... не мертв, я надеюсь?
— Почти. В него стреляли. — Сэр Гилберт с благодарностью принял из рук Алекса стакан бренди. — Очевидно, он направился в портовый район проверить кое-какие старые дома и кто-то выстрелил в него.
Герцог взглянул на сына.
— Что ты думаешь?
— Еще не знаю, — медленно ответил Алекс. — Где находится этот дом?
Сэр Гилберт пожал плечами.
— Не имею ни малейшего понятия. Дэниел потерял сознание вскоре после прибытия врача. Скверное дело. Врачу пришлось долго выковыривать пулю.
Алекса передернуло. Ему были знакомы пулевые ранения. В первый раз не нашлось опиума. Его до сих пор прошибал холодный пот, когда он вспоминал невероятную боль.
— Ты ведь не собираешься сам отправиться туда, Алекс? — с беспокойством спросил герцог.
Алекс покачал головой.
— Нет, не сегодня. Я подожду, пока Дэниел придет в себя. Прежде чем сунуть туда нос, я хочу знать подробности. — На лицах его собеседников отразилось облегчение, и Алекс слегка улыбнулся. — Я, может быть, человек горячий. Но не дурак. Если за этим стоит Бушар, я должен быть хорошо подготовлен. Мертвый я бесполезен Его Величеству.
Сэр Гилберт кивнул.
— Согласен. Но если Дэниел не выкарабкается...
— Выкарабкается, — уверенно заявил Алекс.
— Я пошлю сюда кого-нибудь, — сказал сэр Гилберт со вздохом, — если будут перемены. Если нет, приходите к нему завтра утром. А теперь я должен идти. — Сэр Гилберт пожал руку герцогу. — Приятно было вас увидеть, Чарлз. Жаль, что при таких печальных обстоятельствах.
Герцог кивнул, и Гилберт в сопровождении Алекса направился к двери.
— Не бойтесь, я знаю Резерфорда, он выживет. Он здоров как бык. — В голосе Алекса слышалась убежденность.
Сэр Гилберт озабоченно глянул на него.
— Алекс, не забывайте, это не ваша личная вендетта. Это касается Короны. Вы бьетесь за Короля и Отечество, Алекс. Что бы этот парень ни сделал, я не хочу, чтобы вы теряли голову.
Алекс ощетинился.
— Мне не нужно напоминать о моем долге, сэр, — сказал он, открывая дверь.
Сэр Гилберт на мгновение заколебался, переводя взгляд с отца на сына.
— Я не видел его таким прежде, Чарлз. Урезонивать его бесполезно. Попытайтесь удержать его в пределах разумного хотя бы на несколько дней. — С этими словами он покинул библиотеку.
Когда они остались одни, герцог сказал сыну:
— Он прав, знаешь ли.
Алекс молча направился к выходу.
Герцог последовал за ним в холл.
— Что ты намерен делать? — спросил он резко.
— Я собираюсь поехать к Дэниелу, — ответил Алекс, надевая плащ.
— Не глупи, — упрекнул его герцог. — Алекс, он еще несколько часов будет без сознания. Подожди до утра. Все станет яснее. Сейчас идти туда бессмысленно.
— Вы полагаете, я позволю моему другу умереть? — спросил Алекс скрипнув зубами.
— Не понимаю, чем ты в данный момент можешь помочь. Ты не врач. Врач у него есть. Сейчас все в руках Божиих, — уговаривал его герцог. — Ты обещал Гилберту не горячиться.
Алекс злобно ощерился.
— Пусть Гилберт катится ко всем чертям! Дэниел почти при смерти, и виноват в этом Бушар. Если Дэниел умрет, он умрет по моей вине.
— Если ты пойдешь к нему сейчас, это ничего не решит. Ты не в состоянии нормально соображать. Ты переутомлен.
— А каким я должен быть? Я не могу жить со смертью еще одного невинного на совести.
— Ты должен перестать корить себя за то, что этот злобный садист Бушар совершил много лет назад. Если бы он не обманывал тебя, нашелся бы кто-то еще. И те британцы все равно бы погибли, — настаивал герцог.
— Но виноват я. Я дал ему информацию. Я — причина их гибели. И если Дэниел умрет, это будет тоже моя вина.
— Каким образом? Ты спустил курок?
— Нет. Я сделал нечто худшее. Я, будучи мерзким эгоистом, уговорил его помочь мне в этом деле. Он — один из лучших, и я нуждался в его помощи, чтобы схватить Бушара. И моя одержимость привела к беде.
— Алекс, Дэниел работал бы над другим делом. Он знал об опасности, когда поступал на службу.
Алекс покачал головой.
— Почему это был не я?
Герцог положил руку сыну на плечо.
— В такие моменты лучше находить утешение у тех, кого любишь. Пойди к жене.
— Нет.
— Я доверяю твоему суждению. Уверен, ты придешь к правильному решению. И если выйдешь из этой двери в таком состоянии, ты не поможешь Дэниелу.
Алекс согласно кивнул и вздохнул. Кара! Всегда Кара! Чертовы зубки! На редкость загадочное создание. Она совсем не похожа на тех женщин, которых он встречал в свете, — невероятно пресных, глупых, возмутительно скучных... Слава Богу! Он не смог бы терпеть жену, обвивающуюся вокруг него как плющ вокруг дуба. Но Кара зашла слишком далеко.
Ну и денек! Сперва сбежала жена. Потом ранен лучший друг. В данный момент, однако, он ничего не может сделать.
Отец прав. Дэниел будет спать еще несколько часов. Остается только ждать. Алекс сбросил плащ. Ему необходимо было срочно выпить.
На следующее утро Вайолет, предварительно постучав, вошла в хозяйскую спальню.
— Доброе утро, миледи, — сказала она, приседая.
Кара выбралась из-под одеяла, потягиваясь, как сытый котенок. Но тут память о вчерашней эскападе со всей ясностью вернулась к ней. Она застонала. На мгновение ей показалось, что вся эта несчастная история ей приснилась. Но достаточно было взглянуть на пустую вторую половину кровати, чтобы понять, что это правда.
— Действительно доброе, Вайолет?
— Не знаю, миледи, — пробормотала Вайолет, расправляя простыни. — Приготовить ванну, миледи?
— Что? — откликнулась Кара, занятая своими грустными мыслями. — Ах да, пожалуйста.
— Вы сегодня рассеянны, точь-в-точь как милорд, — заметила Вайолет.
Кара удивленно взглянула на нее.
— В самом деле? — мягко спросила она.
— Он в ужасном настроении, спал в библиотеке и все прочее.
Кара не слишком удивилась и только кивнула. Сердце воспарило ввысь.
— После этого разве может быть хорошее настроение! Человеку нужна для отдыха хорошая кровать. Прошу прощения, миледи.
Красные пятна появились у Кары на щеках, и она быстро отвернулась.
— Да, действительно, — промямлила она.
— Завтрака он едва коснулся. Кухарка расстаралась специально для него, — сообщила Вайолет со вздохом. — Как раз как он любит.
— Да, полагаю, у него голова другим занята. — Например, организацией отправки молодой жены в деревню, подумала она печально.
— Не знаю. Он очень торопился и сразу после завтрака ушел.
— Куда же он ушел?
— Не знаю, миледи.
— Случилось что-нибудь? — тревожно спросила Кара.
— Он никогда мне ничего не говорит, миледи.
— Очень хорошо. Это все, Вайолет. Поторопись с ванной.
Ей хотелось как-то вернуть эти проклятые сапфиры. Алекс, вероятно, никогда не простит ее за них. И за то, что она сбежала. И еще, конечно, мучила идиотская мысль, что ее муж опасный убийца. Она рухнула на кровать и закрыла лицо руками.
Кара знала, что она для Алекса как открытая книга. Ему ведь достаточно глянуть ей в глаза, чтобы понять, как она глубоко, безумно влюблена. А ему наплевать.
Вайолет замялась на пороге.
— Я чуть не забыла, миледи. — Кусая губы, она обернулась к Каре. — Милорд оставил письмо для вас, — сообщила она, вынимая конверт из кармана фартука.
— Для меня? — тупо повторила Кара.
Вайолет кивнула и сунула Каре письмо. Она удивленно нахмурилась и взяла его дрожащей рукой.
Кара сломала печать Далтонов и развернула плотную белую бумагу. Ей пришлось перечитать записку несколько раз, пока она не уверилась, что поняла все правильно.
Очевидно, он не отправляет ее на каторгу в Австралию, решила она. Сердце готово было выскочить из груди.
Она перечитывала записку снова и снова. Он меня любит! Она приложила листок к сердцу. Она в жизни не была так счастлива. Он дает обет вечной преданности! А как же она любит его! И никогда не переставала любить! Они двое теперь станут поистине одно целое.
Все это время она ждала его признания в любви. Надеялась, что он ответит преданностью на ее преданность. И наконец это свершилось. Естественно, она предпочла бы услышать признание из его собственных уст, но пока и письма достаточно. Все будет хорошо. Сегодня самый прекрасный день в ее жизни. Сегодня началось их с Алексом будущее.
Кара весело напевала, когда спустя полчаса столкнулась в холле с тетей Генриеттой.
— Дорогая моя, вы вся сияете от счастья!
Натягивая перчатки, Кара улыбнулась.
— Потому что я счастлива. Прикажите подать коляску, Фаулер, — весело потребовала она.
Прочистив горло, Фаулер ослабил воротник и беспомощно посмотрел на герцогиню. Затем неуверенно ушел.
— Куда вы собираетесь в такой спешке, дорогая? — нервно спросила тетя Генриетта.
— Алекс послал за мной! — пропела Кара, размахивая письмом в воздухе.
Герцогиня несколько смутилась.
— Но Алекс оставил ясный приказ, чтобы вы оставались дома. — Она тревожно ломала руки. — Да, я уверена, и Чарлз объяснил это, прежде чем поехать в Гайд-парк...
Кара улыбнулась и погладила взволнованную тетку по пухлой щеке.
— Все в порядке. Поверьте мне, я не убегаю, — заверила она герцогиню, торопясь к двери. — Я действительно должна ехать. Я не хочу заставлять его ждать.
— Не думаю, что вы должны... — настаивала герцогиня.
— Мы скоро вернемся, — весело ответила Кара. После ее вчерашнего побега некоторая озабоченность вполне естественна, но все-таки несколько смешна. Вытянув юбку из пухлых пальчиков тетки, Кара ободряюще улыбнулась обеспокоенной герцогине. Глянув на Фаулера, вытянувшегося у двери, она поняла, что тот на стороне герцогини. Расстроенно вздохнув, она распахнула дверь. — Пожалуйста, не волнуйтесь, — бросила она через плечо, сбегая по мраморным ступеням навстречу сияющему солнечному дню.
Но тетка бросилась вслед за ней.
— Кара, дорогая, подождите! Не уходите. Чарлз будет в ярости, если у вас опять возникнут неприятности. Честное слово!
— Теперь это неважно, тетя, — бросила Кара, усаживаясь в карету.
Несчастная герцогиня задыхаясь подбежала к экипажу.
— Алекс у лорда Резерфорда. Представить себе не могу, чтобы он послал оттуда за вами, — крикнула она.
Кара улыбнулась и пожала плечами.
— Ну, может быть, Дэниел присоединится к нам.
— Но, моя дорогая, это просто невозможно.
— Тетя, прошу вас, — Кара теряла терпение, — я опаздываю!
Но герцогиня вцепилась в бортик черной кареты.
— О нет, дорогая, вы не должны ехать!
Кара вздохнула.
— Если вы мне не верите, можете прочесть вот это! — Она сунула тетке драгоценное письмо. После чего махнула кучеру, и карета тронулась.
Она еще некоторое время слышала причитания герцогини. Настойчивость — главное в женщине, подумала Кара со смехом. Она вздохнула и улыбнулась, в восторге от мысли, что Алекс ее любит. И она его любит, отчаянно любит. Все остальное не имеет значения.
Карета неспешно двигалась по городским улицам, и Кара от нетерпения ерзала на сиденье. Она крикнула кучеру, чтобы тот поспешил, и началось нечто невообразимое. Создавалось впечатление, что лошадь понесла! Цепляясь за бортики кареты, чтобы не сползти на пол, она безуспешно требовала ехать медленнее. Когда экипаж наконец остановился, ее все-таки выбросило с сиденья на пол. Ругая про себя кучера, она взобралась назад на сиденье, расправила платье и выглянула из окна. И нахмурилась. Этот обветшалый дом не мог быть местом, которое ее муж выбрал для их воссоединения. Дом выглядел заброшенным. Местность вокруг казалась не менее подозрительной.
— Это не здесь! — воскликнула она. Мало того, что идиот-кучер сбросил ее с сиденья, она еще опоздает на свидание с Алексом. И все из-за дурака, который, наверное, заблудился в Лондоне. Она высунулась из окна. — Вы уверены, что это правильный адрес? — Но кучер не отвечал. — Я говорю, вы уверены, что это правильный адрес? — крикнула она громче. Но кучер по-прежнему молчал.
Огорченно вздохнув, она спрыгнула на землю и подбежала к козлам.
— Вы сделали ошибку! — воскликнула она.
И тут она увидела кучера. Он скорчился на козлах, залитый кровью. Она взвизгнула и сразу же закрыла рот рукой. Кто-то зарезал его. Ледяной страх сковал ей сердце.
— О Боже! — прошептала Кара.
Страшные образы обступили ее со всех сторон, ужас сковал движения. Очевидно, Алекс ее не встретит. Он не писал письма. Кто-то заманил ее сюда. Тот же, кто убил несчастного мистера Бринстона. Пятясь она споткнулась о собственные заплетающиеся ноги. Надо бежать! Но бежать некуда.
Она попала в ловушку. В панике она огляделась вокруг, лихорадочно пытаясь найти путь к бегству. Строения, окружавшие дом, также казались нежилыми. Некоторые обгорели. Не похоже, что здесь кто-нибудь придет ей на помощь. Не в этой части города. Если кто и появится, то ради ограбления или убийства. Вряд ли они бросятся на помощь богатой молодой леди в затруднительном положении.
Вдруг кто-то сзади плотно зажал ей рот рукой. Она попыталась бороться, но тщетно.
Зловещий голос прозвучал над самым ухом.
— Наконец-то мы встретились, ма шер. Долго я этого ждал. А я не слишком-то терпелив, малышка.
Кара сразу узнала этот голос. От ужаса ее трясло. Освободив рот, она крикнула. Попытавшись вырваться из его железных тисков, она пнула его в голень, но он только крепче схватил ее.
— Молчать! — прошипел он ей в ухо. — Вас тут никто не услышит.
— Пустите меня! — крикнула она. Он только засмеялся и поволок ее за собой. Кара билась и кричала, слезы страха текли по ее лицу.
Заброшенный дом внутри оказался совсем темным. Повсюду валялись гнилые балки и доски. Тщетно Кара извивалась, пытаясь освободиться, руки его были как клещи. Одной рукой он зажимал ей рот, пальцы другой руки впились в талию. Закрыв дверь, он ослабил хватку, и Кара, сразу оценив возможность, впилась ему зубами в руку.
— Ой! — взвизгнул он и выпустил ее.
Она кинулась к двери. Но он догнал, схватил ее за волосы и с силой швырнул назад. Вскрикнув от боли, Кара упала.
Он грубо поднял ее.
— Не пытайтесь сбежать от меня, деточка. Или я сломаю вашу хрупкую шейку.
Мотая головой, она боролась с ним, целясь ногтями в лицо. Но он схватил ее за руки. Нагнувшись, она изо всех сил укусила его.
Он вскрикнул от боли и с размаху ударил ее по лицу.
Сила удара швырнула ее через комнату, и она приземлилась на ледяной пол. Она попыталась встать, но в голове пульсировала боль и что-то мокрое текло по щеке.
Бежать! Она должна бежать, но у нее не было сил двинуться. Вставай! — кричал внутренний голос.
В глазах потемнело. Она отчаянно старалась ползти, но комната вдруг начала вращаться. Все было бесполезно. Она почувствовала, что теряет сознание.
Карина пришла в себя через несколько часов. Все тело невыносимо болело. Подняв голову, она скривилась от боли. Она дотронулась до лица, и пальцы стали липкими. К ее ужасу, это оказалась кровь. Ее кровь! Она облизнула сухие губы и почувствовала, что они распухли.
Она лежала на кушетке в этом проклятом доме. В комнате было темно, и только огонь, горевший в очаге, давал немножко света. Пытаясь сориентироваться, она села. Это француз заманил ее сюда. Он собирается убить ее!
Только не поддаваться панике! — приказала себе Карина. Она должна найти выход. Но как? Она даже не знает, где находится. Нужно взять себя в руки. Подумать. Но в голове стоял ужасный туман.
Никто не придет за ней. Никто не знает, что она здесь... Стоп! Тетя Генриетта! Она ведь отдала ей письмо. Господи, умоляю Тебя! Пусть она прочтет письмо и расскажет Алексу.
— Так, — протянул мрачный, с сильным акцентом, голос из глубины комнаты.
Сердце Кары подпрыгнуло в груди. Задыхаясь от страха, она взглянула на тщательно одетого человека в кресле перед камином и на француза рядом с ним.
— Вы леди Далтон, не так ли?
Кара тупо глядела на него. Может быть, она и пленница, но разговаривать с этими хамами не намерена.
Человек скользнул взглядом по ее лицу и фигуре. Кара скрестила руки на груди и инстинктивно подалась назад, подальше от взгляда этого омерзительного типа. Она не могла сдержать лихорадочную дрожь.
Он засмеялся, коротко и мягко.
— Вижу, рассказы о вашей красоте не преувеличены. Как похоже на моего друга Алекса — жениться на одной из красивейших женщин Лондона.
Очевидно, это Бушар. Проклятье Алекса. Холодный черный страх охватил ее. Теперь все сошлось. Этот вонючий француз все время работал с Бушаром; им было нужно подобраться к Алексу. И она явилась наживкой. Как втюрившаяся дура она слепо вошла в их мышеловку. Получил ли Алекс подобное письмо? Что там говорилось? О, пожалуйста, Алекс, сообрази сложить все вместе!
Ее муж никогда не написал бы такого письма. Слова любви должны были предупредить ее о ловушке. Она так обрадовалась, что действовала импульсивно. Алекс никогда не написал бы такого, он не любит ее. Ее возмущало, что Бушар сумел заманить ее в ловушку пустыми словами о любви.
— Не плачьте, милочка, ваш возлюбленный примчится к вам на помощь.
Кара помотала головой и вытерла слезы с лица.
— Вы дурак, — прошипела она. — Он не придет за мной.
Бушар, явно забавляясь, поднял бровь.
— Почему?
— Он будет счастлив избавиться от меня. Он не любит меня. Ваша ловушка не сработает. Вы теряете время. Все ваши усилия напрасны.
Француз схватился за спинку кресла.
— Это невозможно! — выкрикнул он. — Вы сказали, что он придет!
Бушар поднял руку, успокаивая сообщника.
— Минуточку, мой друг. — Поднявшись с кресла, он подошел к Каре. Она отшатнулась. Но он схватил ее за подбородок и грубо поднял вверх заплаканное лицо. — Вы очень храбры и умны, малышка. — Он запрокинул ей голову назад. Кара с отвращением отвернулась. — Но вы разочаровали меня. Видите ли, я хорошо знаю вашего мужа. Он человек чести. Он непременно придет за вами, дорогая. И затем, когда он придет...
— Если он придет, он убьет вас! — злобно выпалила она.
Бушар покачал головой; улыбка медленно расползалась по его лицу.
— Нет-нет, детка, я убью его, — заверил он ее, зловеще хихикнув. — Вы совсем запутались, не так ли? Он не любит вас, но он убьет, чтобы спасти вас.
— Я не сказала, что он убьет, чтобы спасти меня. Я сказала, что он просто убьет вас.
Бушар перенес внимание с Кары на француза.
— Мадам Далтон очень хороша собой. Я должен попробовать кусочек того, чем наслаждается мой друг Алекс. — Он засмеялся. — Что скажете, милочка? — спросил он Кару. — Проведем время более приятно?
Сердце забилось с перебоями при звуках этого угрожающего, зловещего голоса. Помотав головой, она отшатнулась от него.
— Нет! — крикнула она. Мечтая о побеге от этого гадкого человека и его мерзкого сообщника, она бросила взгляд на дверь и двинулась вдоль кушетки. Но Бушар подошел и резким движением поднял ее на ноги. — Вы мне отвратительны! — крикнула Кара, борясь с его железной хваткой. — Я скорее умру, чем позволю вам коснуться меня! — Она вцепилась ногтями в его ненавистное лицо.
— Красотка имеет коготки, — заметил Бушар с усмешкой, вытирая кровь со щеки. Он приблизил к ней лицо почти вплотную. — Твоя смерть предрешена, малышка. Хочешь, я отдам тебя Филиппу, прежде чем прибудет муж?
Голова ее гудела. Она не переставала дрожать. Думай! — приказала она себе. Успокойся и перестань реветь. Сама виновата. Она вытерла кровь и слезы с лица тыльной стороной дрожащей ладони. Оба негодяя стояли к ней спиной и тихо переговаривались. Она окинула взглядом комнату. Увидев шанс бежать, она начала медленно красться к двери, прижавшись спиной к стене.
— Уходите так скоро, моя сладкая? — послышался сзади ненавистный голос Бушара.
Карина метнулась к двери, но Филипп был уже рядом с ней. Он схватил ее за руку и заломил за спину. Она боролась, пытаясь вырвать руку, но он с силой выкручивал ее. Она вскрикнула от боли, и он швырнул ее на колени.
Она взвыла от боли. Он ломал ей руку.
— Терпение! — крикнул Бушар. — Далтон скоро придет.
— Пожалуйста... — простонала она, — заставьте его остановиться.
— Довольно! — крикнул Бушар. — Она не нужна нам со сломанными костями.
Филипп освободил ее, швырнув на пол.
— Помогите! — рыдала она. — Кто-нибудь, помогите мне! — Но она знала, что никто не придет. Она умрет от руки этих злодеев.
— Тсс! — прошипел Бушар.
Она замерла и поднялась на ноги. Что это: воображение или она действительно слышала какие-то посторонние звуки? Сердце подпрыгнуло к горлу. Алекс! Он пришел за ней! И отчаянная надежда затеплилась в ней. Нет, нет! Он не должен приходить. Они убьют его!
— Алекс! — крикнула она и бросилась к двери, пытаясь предупредить его.
Бушар схватил ее и заткнул рот рукой. Она боролась, но тщетно. Он легко одолел ее. Подтащив к камину, он бросил ее в кресло. Затем вынул пистолет и приставил ей к виску.
— Молчать! — прошептал он ей на ухо.
Она кивнула, холодный ком рос у нее внутри.
Он спрятался за кресло.
— Помни, — прошептал он, — ни слова.
Кара слышала, как ботфорты Алекса стучат по голому деревянному полу. Гулкий звук терзал ее и без того потрясенные нервы. Она закрыла глаза. Господи, умоляю Тебя, не дай ему войти сюда! Шаги приближались к двери. Сердце Кары отчаянно колотилось о ребра. Дверь со скрипом начала медленно открываться.
Изогнувшись в кресле, она кусала пальцы, чтобы не закричать. Она не в состоянии предупредить Алекса. Ухватившись за подлокотники кресла, она в отчаянии заскулила. Но, почувствовав, как пистолет уперся в ребра, затихла.
— Молчите, мне все равно, убить вас сейчас или позже, — злобно прошептал Бушар ей в ухо.
Она кивнула и шмыгнула носом.
Из-за двери появился француз с пистолетом, готовый стрелять.
— Кара? — прошептал Алекс. Пламя осветило ее окровавленное заплаканное лицо. Широко открыв глаза, она покачала головой, силясь предупредить его об опасности. Но Алекс уже вступил в комнату. — Кара! — крикнул он в тревоге, бросаясь к ней и не видя Бушара в тени.
Француз захлопнул дверь и сделал шаг вперед. Взведя курок, он направил пистолет Алексу в голову. Алекс мгновенно остановился и застыл, поднимая руки вверх.
— Вот мы и встретились снова, месье, — заметил француз, подталкивая Алекса в спину. — Вы пережили нашу последнюю встречу, но на этот раз вам так не повезет.
Из-за кресла Кары появился Бушар.
— Приятную компанию вы выбрали, Бушар, — ядовито заметил Алекс. — Сын убийцы, не более и не менее. Вы поднимаетесь по иерархической лестнице, Бушар.
— Алекс... Давненько это было, — протянул Бушар. — Я несказанно рад, что вы присоединились к нам. Ваша жена, боюсь, несколько сомневалась. Впрочем, она не знает вас так хорошо, как знаю я.
— Зачем вы пришли? — воскликнула Кара со слезами на глазах. — Они собираются убить вас.
Бушар рывком поднял Карину с кресла и притянул к себе. Наблюдая за зловещим выражением лица Алекса, он провел дулом пистолета по ее талии, груди и шее. Зажмурившись, она с отвращением отвернулась.
На щеке Алекса дрожал мускул, рот превратился в прямую линию.
— Она очень красива, Алекс. — Бушар взял ее за волосы и повернул лицом к себе. Его вонючий рот покрыл ее губы, и она издала полузадушенный протест. Откинув голову, она забарабанила по его груди кулаками.
Алекс бросился было к Бушару. Француз ткнул его пистолетом в голову.
— Месье, вы можете умереть сейчас или позже. Мне это безразлично.
Алекс остановился.
Карина изо всех сил укусила Бушара в губу. Вскрикнув от боли, он оторвался от ее губ. Она плюнула ему в лицо. Он смотрел на нее, пораженный ее смелостью. Коснувшись губы и увидев на пальце кровь, он засмеялся.
— Настоящая тигрица, верно, Алекс? — хихикнул он. И ударил ее по лицу.
Голова Кары качнулась назад, и она вскрикнула от боли.
Алексу хотелось разорвать Бушара на части голыми руками. Но он сдержался. Мертвый он бесполезен для нее. Издевательства Бушара, однако, сводили его с ума.
Эта женщина значит для него больше чем жизнь. Он спасет ее или умрет. В конце концов, чего стоит его жизнь без женщины, которую он любит? Сжимая кулаки, он заставлял себя выигрывать время и оставаться спокойным. Бушар вытер рот носовым платком.
— Отпустите ее, Бушар, и вы получите то, что хотите. Она тут ни при чем, — сказал Алекс удивительно спокойным голосом.
— Да нет, очень даже при чем, — ответил Бушар.
Алекс не сразу его понял.
— Я никогда не дам вам убить ее. Вам это с рук не сойдет. Даже если ваш сумасшедший друг думает иначе. Если я умру, — добавил он с холодной улыбкой, — вы же знаете, я возьму вас обоих с собой.
Кара слушала, пораженная. Он невероятно храбр. Но их двое против одного. Это отважная попытка, но они с Алексом все равно умрут. Она не успеет сказать ему, как любит его. Она отвернулась, чтобы скрыть слезы, смотреть на все это не было сил.
Бушар засмеялся.
— Вы так думаете?
— Довольно разговоров! — крикнул Филипп, размахивая пистолетом. Он был очень возбужден. — Я наконец буду отомщен!
— Какая удача, не правда ли, Алекс? — заметил Бушар, гордый своей хитростью. — Кто бы мог подумать? Вы должны знать, что ваша жена дочь Идена. А мой друг Филипп, — продолжал он, хлопая того по спине, — ждал очень долго.
— Да, — сказал Филипп. — Пятнадцать лет я ждал мести. И теперь пришел мой час. Я отомщу за отца! — Он взмахнул кулаком в воздухе.
— Вам очень этого хочется, правда? — проговорил Алекс саркастическим тоном. — Двое безумных убийц. Милая семейка.
— Неправда! Мой отец был герой!
— Он был хладнокровный палач, — холодно возразил Алекс.
— Нет! Он расстрелял герцога Энгиенского, защищая родину и Наполеона!
Алекс покачал головой.
— Вы сумасшедший, — повторил он.
Бушар улыбнулся, очень довольный собой.
— Мой план — само совершенство, не так ли? Филипп убьет девушку и удовлетворит свою жажду мести за безвременную кончину отца от руки Идена. А я получу удовольствие от того, что убью вас.
— Вы гений, — бросил Алекс. — У вас прирожденный талант собирать вокруг себя убийц.
— Да, но Алекс, — усмехнулся Бушар, — мы были когда-то так близки. У меня разрывается сердце, когда я слышу от вас такие жестокие вещи.
— Есть специальное место для таких тварей, как вы. И я хочу отправить вас туда, — процедил Алекс.
— На вашем месте я бы воздержался от пустых угроз, — мрачно сказал Бушар. — В смертельной опасности вы, а не я. Вы храбрый противник, но вас погубит темперамент. Я никогда не забуду, в какую вы пришли ярость, когда те люди были перерезаны. Несколько бесполезных солдат. Какая разница? Мы могли бы быть прекрасными партнерами, вы и я.
— Никогда. Вы обрекли этих людей на смерть из корыстных соображений, — процедил Алекс сквозь зубы. — Подумайте об этом, Бушар. Вы явились причиной смерти сотен людей, и это должно лежать тяжелым грузом на вашей душе. Я готов умереть. А вы?
Бушар вздохнул.
— Трудный вы человек, Алекс. Надменный до крайности. Но на этот раз, — он притянул Кару к себе, — я могу сделать кое-что, о чем вы пожалеете больше, чем о жизни.
Алекс смотрел на него, стальные глаза его излучали ненависть.
— Как вам это понравится, Алекс? — спросил Бушар, смеясь в разъяренное лицо старого друга. — Я возьму ее, а вы посмотрите.
— Прошу вас! — взмолилась Кара. — Если вы отпустите его, я сделаю все, что вы хотите. — Она подавила тошноту, возникшую при одной мысли о прикосновении этого человека. — Пожалуйста, отпустите его.
— Нет! — крикнул Алекс и сделал шаг вперед. Но пистолет Филиппа остановил его.
Бушар мрачно улыбнулся.
— Какая трогательная преданность. Вы так его любите?
— Вы все равно меня убьете, какая разница?
— Кара, не будь дурой! — рявкнул Алекс.
Но Филипп перебил его.
— Я убью ее сейчас, Бушар! — взвизгнул он.
Бушар бросил на него предупреждающий взгляд.
— Только когда я скажу, но не раньше, Филипп.
Филипп помотал головой.
— Нет! Меня лишили этого удовольствия пятнадцать лет назад. Она должна умереть за грехи своего отца. Я уничтожу семя Идена.
— Нет! — прорычал Бушар. — Вы сделаете, как вам говорят!
— Бушар никогда не отдаст вам ее, — тихо сказал Алекс. — Он думает, вы безумны. Он сказал мне это. Он убьет меня. А потом вас. Ему плевать на вашу миссию. Он просто использовал вас, чтобы подобраться ко мне.
Филипп в замешательстве переводил взгляд с Бушара на Алекса.
— Это правда, вы же сами видите, — продолжал Алекс. — Спросите его, если не верите мне. Конечно, он лжец. Но это вы знаете. Подумайте. Он когда-либо сдержал хоть одно обещание?
— Не слушайте его! — воскликнул Бушар. — Он скажет что угодно, лишь бы спасти свою драгоценную жену. Мы с вами товарищи. Мы хотим одного и того же.
Филипп покачал головой.
— Нет. Он прав. Вам плевать на мою миссию. Мой отец умер от руки Идена, а вам всегда был нужен только Далтон. А теперь вы хотите лишить меня счастья мести!
— Это неправда! — простонал Бушар. Но Филипп уже не слушал. Его глаза зажглись, он переживал события пятнадцатилетней давности. — Мне было только четырнадцать. Я еще никогда никого не убивал. Но я знал, что должен отомстить за смерть отца. Я ждал Идена на той дороге, у меня потели руки. Коляска выехала из-за поворота, и я сделал первый выстрел, убив кучера. — Он слабо улыбнулся. — Они думали, что это грабители, но это был маленький Филипп, жаждущий мести. Открыв дверцу коляски, я увидел всех троих. Я помню вас, дорогая, вместе с матерью. Я подумал, какой позор убивать такую милую девочку. Но это было неважно, ведь вы дочь Идена. Вы должны были умереть. Вы обе! Я сказал Идену, что истреблю всю его семью за зло, которое он мне причинил. Иден выскочил из кареты, чтобы выбить у меня пистолет, но я успел выстрелить. Он свалился на меня, я упал под его тяжестью. И тут я понял, что он мертв. Когда я поднялся на ноги, карета исчезла. С тех пор я жду. Вас жду, дорогая. Чтобы убить.
— Но за что? — истерически вскрикнула Кара. — За что? Мы с матерью ничего вам не сделали. Мне было тогда три года.
— Я поклялся стереть имя вашего отца с лица земли! Потомство моего отца кончается на мне. И потомство Идена должно кончиться на вас.
— Значит, это вы убили бедного мистера Бринстона, — пробормотала Кара, мысленно соединив концы с концами.
Филипп кивнул.
— Я знал, что этот грязный человечек вам что-то рассказывает. Вы могли слишком много узнать.
— Так вы убили его, — дрожа прошептала Кара. — Хладнокровно.
— Конечно. Мне было нельзя рисковать. Месть для меня цель жизни. Я мог потерять вас из виду. Но теперь я вас нашел и своего не упущу!
Карина глядела на маленького маньяка. Он совсем помешался. Так или иначе, она умрет. Она не может помочь себе, но должна попытаться спасти Алекса.
— Вы жаждете отомстить за смерть отца, — произнесла она, запинаясь от волнения. — Теперь я вижу, что вы правы. Я должна умереть. Но Далтон вам не враг.
— Ради Бога, Кара! — рявкнул Алекс.
Она обратила к нему залитые слезами глаза.
— Так умрет только один из нас, любовь моя, — тихо прошептала она.
— Она права, Бушар, — объявил Филипп. — Мне наплевать на то, что случится с Далтоном. Это ваше дело.
— Но мне не наплевать! — проревел Бушар. — Меня преследовали как зверя долгое время!
— Тогда у меня для вас хорошие новости, — заметил Алекс с презрением. — Охота кончена. Вы умрете. Так или иначе. Поверьте, я не такой трус, как вы. Мне все равно, буду я жить или нет, лишь бы взять вас с собой.
Филипп обвел присутствующих диким блуждающим взглядом.
— Я не хочу умирать за ваше дело, Бушар, — заявил он. — Давайте сюда девушку!
— Никогда! Он должен увидеть, как я оскверняю ее, и это будет моим последним оскорблением. Потом он умрет, — прошипел Бушар.
— Нет! И не говорите мне больше о терпении. Я не могу больше ждать! — крикнул Филипп и бросился на Бушара.
От неожиданности Бушар выпустил Кару и принялся бороться с Бушаром за пистолет. Алекс схватил Кару за руку. Оба бросились вон из комнаты. Она споткнулась и упала сразу за дверью.
— Скорее, Кара! — Выругавшись, он поднял ее и поспешил наружу.
Кару поразило, что пустынная улица теперь кишела людьми. Несколько вооруженных людей ждали команды к штурму дома. Среди них были сэр Чарлз и сэр Гилберт.
— Однако вы не спешили! — прорычал Алекс, проносясь мимо них с женой на руках. — Какого дьявола вы ждете? Первого выстрела?
— Бог ты мой! — воскликнул сэр Чарлз, увидев окровавленное лицо Кары. — Она в порядке?
— Будет. И не благодаря вам двоим, — сердито буркнул Алекс, сжимая Кару в объятиях и направляясь к карете.
Он усадил жену на бархатное сиденье и взял в ладони ее распухшее окровавленное лицо.
Слишком потрясенная, чтобы говорить, она только моргала. Он слегка потряс ее за плечи.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он голосом, хриплым от тревоги.
— Нормально, — ухитрилась она ответить. Все плыло, голова кружилась.
— Ничего не сломано?
— Не думаю.
— Благодари Бога за это. Если ты еще раз предложишь себя другому мужчине, я убью тебя сам, — пробормотал он.
Она тупо посмотрела на него.
— Я пыталась спасти тебя.
Он сделал гримасу.
— Похвальная попытка, моя дорогая, но совершенно лишняя.
— Что? — воскликнула она. — Они собирались нас убить. Я пыталась спасти одну из наших жизней.
— И ты вправду думаешь, — спросил он снисходительно, — что я вошел в такую ловушку неподготовленным?
— Ты говоришь... Неужели эти люди все время были там?
Алекс улыбнулся и повернул голову, глядя на дом, откуда доносились выстрелы. Кара прижалась к нему всем телом.
Он взял ее руки в свои.
— Дорогая, ты в полной безопасности теперь. Не нужно бояться. Ты со мной.
— Теперь! А раньше?
— Тоже, — подтвердил он, гладя ее по щеке.
— Ты хочешь сказать, что я все говорила зря? — воскликнула она, не веря своим ушам.
— Если ты помнишь, я пытался заставить тебя замолчать, — возразил он с лукавой усмешкой. — Но, как обычно, из-за твоего упрямства, которое мне начинает нравиться... Кара! — Она обмякла в его объятиях. — Ты в порядке? Дорогая, скажи что-нибудь!
Бесполезно, она потеряла сознание.
— Опять! — проворчал он и притянул ее к себе.
Его маленькая озорница имеет обыкновение падать в обморок в самые неподходящие моменты. На этот раз, однако, он был рад, что она жива. Он поцеловал ее в щеку и погнал карету.
Кара слышала голоса. Говорили о ней. Но она слишком устала, чтобы открыть глаза. Она цеплялась за остатки сна.
— Ей нужно еще поспать, — говорил кто-то. — Когда она проснется, дайте ей еще дозу лауданума, это поможет ей заснуть. Важно, чтобы она получше отдохнула. В остальном, не считая синяков и ссадин, все прекрасно.
— Благодарю вас, доктор, — ответил голос, который она не могла бы спутать ни с каким другим.
Она услышала, как закрылась дверь, и повернулась на спину.
— Кара! — позвал кто-то.
— Ммм? — промычала она, Желая, чтобы все ушли.
— Ты проснулась, дорогая?
Это был Алекс. И он назвал ее дорогой. Глаза ее распахнулись, и она взглянула в его улыбающееся лицо.
— Алекс?
— Это действительно я, моя любовь. Ты проснулась? — спросил он, нежно отодвигая со лба ее спутанные волосы.
— Что случилось? — спросила она, еще в тумане от сна.
Он нагнулся и поцеловал ее в лоб.
— Ты упала в обморок. Надеюсь, ты не собираешься падать в обморок каждый раз, когда я тебя спасаю?
Ей это снится? Нет, не может быть. Голова болит ужасно. Все тело пульсирует от боли.
Веки затрепетали и закрылись.
— Я так устала, — тихо пожаловалась она.
— Мы поговорим позже. Поспи еще, любовь моя, — прошептал он и осторожно поцеловал ее в губы. — Я буду здесь, когда ты проснешься. Я могу подождать. Теперь все время наше.
Кара пыталась сказать ему, как сильно она его любит, но сон одолел ее и она пролепетала что-то неразборчивое.
Несколько часов спустя, когда Кара открыла глаза и оглядела комнату, она увидела Алекса, который крепко спал в кресле у кровати. Судя по небритому лицу и мятой одежде, он провел в кресле немало времени.
Она попыталась сесть повыше, опираясь о спинку кровати, но рукам стало больно. Она увидела синяки на запястьях. Но пульсирующая боль в голове прекратилась.
Она глубоко вздохнула и принялась вспоминать ужасные события в брошенном доме. Все это было вне понимания. Если бы она не чувствовала синяков и ссадин, она бы решила, что это кошмар из страшного сна.
Этот безумец хотел убить ее. Он застрелил ее отца на глазах матери! Не удивительно, что дядя Чарлз скрывал от Карины истину. Мать, наверное, почувствовала громадное облегчение, когда выяснилось, что Кара ничего не помнит. Очевидно, она надеялась скрыть от дочери суровую правду о смерти отца.
Дядя Чарлз, должно быть, решил отослать их в Америку в целях безопасности. Конечно, если бы мать не умерла, Кара могла бы никогда не приехать в Англию. Странно, насколько жизнь полна необычных совпадений.
— Наконец-то ты проснулась, — услышала она голос Алекса.
Кара попыталась улыбнуться своему замечательному мужу, сморщилась от боли и потрогала губы.
— Больно? — спросил он, поглаживая ей подбородок. — А в остальном? — Его черные брови тревожно сдвинулись.
— Прекрасно, — легко ответила она. — Очень рада быть живой.
Он отодвинул локоны с ее лица.
— Я тоже, — сказал он, сияя.
— Алекс, — проговорила она хрипло, — этот человек... убил моего отца. И он убил бы меня.
— Знаю, дорогая, постарайся не думать об этом. Все кончено теперь. — Он обнял ее и прижал к себе. — Ты в безопасности.
— Я не могу выбросить это из головы, — прошептала она, смахивая слезы со щек.
— Нужно время, чтобы забыть, чтобы зажило, любовь моя.
— Как ты узнал, где я? — спросила она, наслаждаясь объятием его сильных, надежных рук.
— Генриетта отдала мне письмо.
— Значит, ты прочел его? — спросила она робко, смущенная тем, что обманулась такой явной ложью.
— Гм... Конечно, она сразу увидела, что это фальшивка, — заметил Алекс.
Кара неловко шевельнулась.
— Да, но я...
Он стиснул ее плечи.
— Она знает мой почерк, Кара, — сказал он мягко.
Внезапно она вспомнила, что только раз видела его почерк. Он у него почти совсем неразборчив. Дело было в свадебную ночь, когда она обыскивала его стол. Казалось, что прошла целая жизнь. Так много изменилось с той роковой ночи.
— Тогда кто же принес письмо Вайолет?
— Бушар, конечно. Бедная Вайолет оказалась невинной жертвой. Он угрожал убить ее, если она не сделает, как ей сказали. Но как только ты уехала, она призналась во всем, бурно рыдая.
— Бедная Вайолет. Она, должно быть, была запугана до смерти.
— Угу. А я получил требование выкупа, когда вернулся от больного Дэниела.
— Дэниел болен?
— Собственно, нет. Он застрелен. Буша-ром или Филиппом, точно не знаю. Теперь это не имеет значения.
— Застрелен?! — воскликнула Кара. — Как ты можешь так спокойно говорить об этом?
Он усмехнулся и привлек ее к себе.
— Все прекрасно. Он скоро встанет. Когда я увидел письмо, то сразу понял, что Бушар заманил тебя в тот самый дом, где накануне побывал Дэниел. Очевидно, Бушар не мог ждать. Он понял, что я к двум прибавлю два и отправлюсь за ним. И решил сделать первый ход.
— Почему Филипп убил моего отца? И кто был этот герцог Энгиенский?
Алекс ласково погладил ее по щеке и начал рассказывать.
— Как ты правильно догадалась, во время французской революции твой отец работал на Корону. Вскоре после революции к власти пришел Наполеон. Отношения между Англией и Францией ухудшились, Англии угрожало вторжение из Булони. Французы раскрыли заговор против Бонапарта, и герцог Энгиенский был казнен как его участник. Иден, то есть твой отец, был послан, чтобы казнить палача.
— Так это был отец Филиппа?! — воскликнула Кара.
— Да. Твой отец выполнил свою миссию успешно. Но он никогда не предполагал, что единственный сын негодяя будет искать мести за Ла-Маншем.
— Не могу поверить. Я присутствовала при гибели отца и не помню абсолютно ничего.
— И слава Богу. Филипп думал только о мести. Видимо, в конце концов он помешался на этом.
— Свидетельства о нашей смерти подделал дядя Чарлз? И он же отослал нас в Америку?
— Да, если бы твоя мать не заболела и не умерла, ты еще жила бы там. Конечно, Бушар и сумасшедший Филипп встретились случайно. Хотя я склонен думать, что была какая-то связь. Бушар играл на ненависти Филиппа к англичанам. Он притворялся, что верит в миссию Филиппа. И он создал этот смехотворный заговор, чтобы выманить меня. Все эти ночи я проводил в доках, занятый расследованием.
— Значит, наш брак явился для него неожиданностью. Он не знал?
Алекс покачал головой.
— Понятия не имел. Но совпадение, естественно, пошло ему на пользу.
Кара тихо лежала в объятиях мужа, переваривая все сказанное.
— Филипп убил бедного мистера Бринстона. Я виновата, если бы я...
— Кара, эти люди знают об опасности. Он знал о риске, когда взялся за работу. Ты не ответственна за действия сумасшедшего, — добавил он, нежно поглаживая ее по щеке.
— О чем говорил Бушар? Ты был его другом?
Алекс вздохнул.
— Я знал его во время войны. Он был двойной агент. Он шпионил для французов. Я неосторожно снабдил его некой информацией. Это стоило многим людям жизни, — мрачно сказал Алекс. В голосе звучала вина.
— Ты не можешь нести ответственность за эти смерти. Как мог ты знать, что он шпион? Он очень скверный человек, — проговорила Кара, пытаясь его утешить.
— Теперь я это знаю, Я просто рад, что он не повредил тебе.
— Кстати, ты напугал меня до смерти. Ты мог бы намекнуть мне, что помощь в пути. Все время я думала, что нам придется умереть. Ты даже не попытался сказать...
— Кара, — он прижал палец к ее губам, — ты укоряешь меня за то, что я спас тебе жизнь?
— Я была напугана. Если ты знал, что нас спасут, мог бы дать понять мне.
— И как я мог это сделать, не просветив наших милых компаньонов?
— Полагаю, никак, но все равно жалею, что ты не остановил тогда моей болтовни.
Он усмехнулся.
— Я пытался. Но не мне говорить своей отважной жене, что ей надо делать.
Кара бросила на него укоризненный взгляд.
— Кроме того, — добавил он лукаво, — мне, пожалуй, понравилась твоя маленькая речь.
— Не понимаю, о чем ты, — вспыхнула Кара.
— К счастью для нас обоих, — сказал он, нежно поворачивая ее к себе лицом, — у меня превосходный слух и еще лучшая память.
Опустив глаза, она теребила простыни.
— Что еще мне было делать? Я думала, они собираются убить тебя.
— Посмотри на меня.
Она робко подняла глаза.
— Ты невероятно храбрая. Твое мужество произвело на меня глубокое впечатление, — сказал он, заглянув ей в глаза.
Кара скромно улыбнулась.
— Я перетрусила до смерти.
— Должен сказать, что твоя декларация вечной преданности меня удивила. Говорят, что предложить свою жизнь в обмен на жизнь другого есть высшее проявление любви.
Неловко заерзав, Кара попыталась сменить тему.
— Что будет с этими ужасными людьми?
— Полагаю, их похоронят, — ответил он сухо.
— Не понимаю.
— Ах да, — сообразил Алекс. — Правильно, ты же упала в обморок. Они убили друг друга прежде, чем их удалось схватить.
Кара вздрогнула.
— Я все еще не могу поверить, что это было на самом деле.
— Было. Но ты в безопасности теперь, — сказал он, растирая ей затылок. — Ты должна знать, что я люблю тебя, Кара, и никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — проговорил он с нежностью.
Она кивнула. И вдруг поняла. Он сказал, «люблю»! Она отодвинулась от него.
— Повтори, что ты сказал! — Синие глаза жадно смотрели ему в лицо.
— Я сказал, что никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Нет ничего страшнее для меня, чем потерять тебя.
— Нет. — Она помотала головой. — Перед этим.
— Ах это? Я сказал, что люблю тебя.
— Честно? — Она пытливо смотрела ему в глаза, неспособная вынести и мысли о лукавстве.
— Очень и очень, — сказал он дрожащим от чувства голосом.
Кара смотрела на него с благоговением.
Он рассмеялся.
— Надеюсь, ты не разочарована.
— О, Алекс! — крикнула она, бросаясь в его объятия. — Могу ли я быть разочарованной, когда я так люблю тебя!
— Я не могу думать, — прошептал он, и они слились в страстном объятии.
Она, казалось, не замечала трещин на распухших губах. Она забыла все, кроме него, его губ на ее губах, его рук, ласкавших ее тело... Она хотела только любить и быть любимой...
Потом они лежали в объятиях друг друга, радуясь новому счастью.
— Алекс? — тихо спросила она.
— Ммм?
— А когда ты понял?
— Понял — что? — И он широко зевнул.
— Что любишь меня, — ответила она сонно.
— Ах это? — поддразнил он ее. — Дай подумать, трудно точно сказать когда. Определенно не тогда, когда ты наняла этого сыщика. И не тогда, когда сбежала. Гм...
— Будь же серьезным. — Она оперлась на его обнаженную грудь и заглянула ему в глаза. — Это важно.
Он улыбнулся, играя ее волосами, потом нежно взял ее лицо в ладони.
— Трудно вспомнить, когда я не любил тебя.
— Странный у тебя способ это показывать, — заметила она скептически.
Он рассмеялся.
— Почему же я приходил в ярость каждый раз, когда ты делала глупость?
Она положила голову ему на грудь.
— Я поняла, что полюбила тебя с того момента, как ты меня поцеловал. — Она радостно вздохнула. — Это был самый замечательный день моей жизни.
— Кара, — прошептал Алекс, поглаживая ей спину, — ты меня ненавидела!
— Никогда! — ответила она твердо.
— Мадам, я прошу прощения, но...
— Милорд, — проговорила она, целуя его в губы, — вы собираетесь спорить со мной о том, когда я в вас влюбилась?
— Может быть, — прошептал он, — при условии, конечно, что мы помиримся.
— Как пожелаете, милорд, — рассмеялась Кара.
На следующее утро она чувствовала себя намного лучше, но Алекс распорядился, чтобы их не беспокоили, и потребовал завтрак для обоих в спальню. Прибыл завтрак на серебряном подносе. Кара, сидя в кровати, слушала, как муж читает отчет «Таймс» о деле Бушара.
— Но о тебе здесь ни слова! — воскликнула она с негодованием.
Алекс равнодушно пожал плечами, обнял жену и поцеловал ее в губы.
— Алекс! — взмолилась она. — Ты не дал мне спать всю ночь. Я умираю с голоду!
Он застонал и неохотно отпустил ее. Смеясь над ним, она спрыгнула с кровати и подбежала к подносу с завтраком. Алекс смотрел, как она накладывает на блюдо еду для двоих.
— Кара, — сказал он бархатным голосом.
— Да, любовь моя, — весело ответила она, — что такое? Теперь я сделаюсь самой послушной женой, какую ты только мог пожелать. Каждое твое желание — закон.
— Тогда иди сюда, — приказал он.
Жуя кусок тоста, Кара принесла блюдо на кровать.
— Ты не голоден?
— Ммм... — Глаза его горели, рука обвилась вокруг ее талии.
— Я говорю о еде! — воскликнула она, шлепая его по руке.
— И есть тоже, — поддразнил он ее, беря надкушенный кусок тоста.
Поцеловав ее, он вернулся к газете и продолжил чтение вслух.
— Редкие сапфиры, которые, как говорят, принадлежали леди Далтон, проданы за...
Кара уронила вилку.
— Алекс, пожалуйста, — прошептала она, — я бы предпочла не слышать...
— Нет? Думаю, это очень поучительная история, — сказал он сухо.
Карина недоверчиво смотрела на него. Она знала, что надеяться на прощение трудно, но можно было хотя бы не сыпать соль на рану...
Алекс улыбнулся ее страдальческому выражению и любовно потрепал по щеке.
— Не волнуйся, в конечном счете счастливчик не заплатил за них ни гроша.
Кара нахмурилась. Как тут можно шутить? Опустив глаза, разглаживая одеяло, она промямлила:
— В самом деле?
— Гм, видишь ли, ювелир оказался женатым человеком. Он согласился на честную сделку: сапфиры в обмен на мелкую сумму, которую за них заплатил. Я рассказал ему про свою опрометчивую жену, и он понял меня.
Она вскинула голову.
— Ты выкупил их?
Алекс рассмеялся и достал сапфиры из ящика стола. Она забарабанила ему по груди кулаками.
Трудно поверить, что рай можно улучшить, но им с Алексом это, кажется, удалось. Она никогда не чувствовала себя настолько счастливой.
— Ты ужасно добр ко мне, Алекс. Но надо было мне сразу сказать. Я чувствовала себя такой негодяйкой.
— Это мы сейчас выясним другим путем, — прошептал он, целуя ее так, что она задохнулась.
Да, подумала Кара, обнимая мужа, этот путь лучше.
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.