Когда в сентябре 1939 г. началась война, в состав французского флота входили семь линейных кораблей, в том числе два старых линкора "Париж" и "Курбэ", три старых, но модернизированных в 1935-36 гг. линкора — "Бретань", "Прованс" и "Лоррэн", два новых линкора "Страсбур" и "Дюнкерк".

Имелось два авианесущих корабля: авианосец "Беарн" и авиатранспорт "Коммандан Тест".

Крейсеров насчитывалось 19, из них 7 крейсеров 1 класса — "Дюкен", "Турвилль", "Сюффрен", "Кольбер", "Фош", "Дюплекс" и "Альжери"; 12 крейсеров 2 класса — "Дюге-Труэн", "Ла Moтт-Пике", "Примоге", "Ла Тур д'Овернь" (бывш. "Плуто"), "Жанна д'Арк", "Эмиль Бертэн", "Ла Галиссоньер", "Жан де Вьен", "Глуар", "Марсейез", "Монкальм", "Жорж Лейг".

Внушительны были и торпедные флотилии. Они насчитывали: 32 лидера[1] — по шесть кораблей типов "Жагуар", "Гепар", "Эгль", "Вокелен", "Фантаск" и два типа "Могадор"; 26 эскадренных миноносцев — 12 типа "Бурраск" и 14 типа "Адруа", 12 миноносцев типа "Мельпомен".

В число 77 подводных лодок входили крейсерская лодка "Сюркуф", 38 подводных лодок 1 класса, 32 лодки 2 класса и 6 подводных минных заградителей.

Суммарное водоизмещение 175 вышеперечисленных кораблей составляло 554.422 тонн. Кроме пяти старых линкоров все остальные корабли вступили в строй после 1925 г., т. е. флот был относительно молодым.

В постройке находились четыре линкора: "Ришелье", "Жан Бар", "Клемансо" и "Гасконь". Первые два должны были вступить в строй в 1940 г. Строились также два авианосца — "Жоффр" и "Пэнлеве" — но они достроены не были.

В постройке находились 3 крейсера 2 класса ("Де Грасс", "Шато-рено", "Гишен"), 4 лидера типа "Могадор", 12 эсминцев типа "Арди", 14 миноносцев типа "Фьер", 5 подводных лодок 1 класса, 16 подводных лодок 2 класса, а также 4 подводных минных заградителя. Всего в разных стадиях постройки было 64 корабля суммарным водоизмещением 271.495 тонн.

К этому списку следует добавить авизо, канонерки, тральщики, морские охотники, торпедные катера, суда снабжения. Последние призывались (реквизировались) при мобилизации[2].

Морская авиация слишком слабая, но растущая, состояла из 45 штурмовиков, 32 бомбардировщиков, 27 истребителей, 39 разведчиков, 46 торпедоносцев, 164 корректировщиков и др. Всего же было 159 летательных аппаратов корабельного базирования и 194 — берегового[3].

Ветераны французского флота вспоминают, что его личный состав был сплочен, дисциплинирован, обладал высокими моральными качествами и полностью предан нации.

Главнокомандующим ВМФ являлся адмирал Дарлан. С 1939 г. он был начальником Главного морского штаба[4]. До него этот пост семь лет занимал адмирал Дюран-Вьель. Оба они были высококвалифицированными специалистами и стремились к обновлению флота после 1919 г. Дарлан имел ранг полного адмирала (пять звездочек на рукаве) — наивысший во французском флоте. Это был очень опытный, деятельный и решительный человек. Однако он не слишком вдавался в вопросы стратегии, плохо знал американский флот и недооценивал русский. Но он изменил свои взгляды в апреле 1940 г., и мы далее увидим как. На флоте он пользовался очень высоким авторитетом.

В сентябре 1939 г. структура флота выглядела следующим образом. Главнокомандующему адмиралу Дарлану подчинялись командующие военно-морскими силами на театрах военных действий, командующие силами открытого моря и префекты морских районов. Этих районов насчитывалось пять: Шербур, Брест, Лорьян, Тулон, Бизерта. Вице-адмирал Мишелье, начальник управления портов, заслужил свой авторитет, руководя интендантством, санитарной службой, кораблестроением и морской артиллерией.

Государственным министром флота являлся г-н Кампенши. Оперативными вопросами он не занимался, но участвовал в руководстве боевыми действиями в качестве члена "военного кабинета", куда входили: президент Республики[5], премьер-министр, министр национальной обороны (Даладье), министры флота, авиации (Ла Шамбр), колоний (Мандель), маршал Петэн, начальник национального штаба обороны (генерал Гамелен[6]), три главкома — сухопутных сил (ген. Жорж), ВВС (ген. Вюйемен) и ВМФ (Дарлан), начальник штаба колониальных владений (ген. Бюрер). Начальником аппарата морского министра был вице-адмирал Гутон.

В аппарате Дарлана состояли контр-адмирал Ле Люк, капитан 1 ранга Офан и капитан 1 ранга Негадель. Военная миссия в Лондоне возглавлялась вице-адмиралом Одендалем; военно-морским атташе был капитан 1 ранга Ривуар.

Начальниками на театрах военных действий были: "Адмирал Север" (Северное море и часть Ла-Манша, штаб в Дюнкерке) — адмирал Кастекс, затем адмирал Абриаль; "Адмирал Запад" (Атлантика, штаб в Бресте) — адмирал де Лаборд; "Адмирал Юг" (Средиземное море, штаб в Тулоне, затем — в Бизерте) — адмирал Эстева; "Адмирал Южная Атлантика" (штаб в Касабланке) — вице-адмирал Олив[7]; "Адмирал Западная Атлантика" — адмирал Робер — верховный комиссар Антильских островов, ответственный за оборону Гвианы, островов Мартиника, Гваделупа и пр. Все они подчинялись Дарлану и отвечали за защиту морских коммуникаций, береговую оборону, ПВО и за самостоятельные действия авиации. В их подчинении были корабли и суда, не входившие в состав эскадр.

В сентябре 1939 г. диспозиция французского флота в основном была направлена против Италии, хотя и не было уточнено, как она себя поведет.

Англичане считали, что французский флот должен охранять Гибралтарский пролив, в то время, как свой флот они почти полностью концентрировали в Северном море против Кригсмарине. 1 сентября Италия дала понять, что она не предпримет никаких враждебных действий, и диспозиция французов была изменена: Средиземное море становилось второстепенным театром военных действий, который не представлял никаких препятствий для мореходства. Конвои, доставлявшие из Северной Африки войска на Северо-Восточный фронт и на Ближний Восток, передвигались беспрепятственно. Англо-французское превосходство на море над Германией было подавляющим, тем более, что последняя не была готова к ведению морской войны.

Командование Кригсмарине рассчитывало, что военные действия начнутся не раньше 1944 года. Германия располагала всего лишь двумя линейными кораблями "Шарнхорст" и "Гнейзенау", тремя "карманными" линкорами, пятью легкими крейсерами, 50 миноносцами, 60 подводными лодками, из которых только половина была океанскими[8]. Суммарное водоизмещение кораблей ее флота составляло всего 1/7 от аналогичного показателя у союзников.

По соглашению с британским адмиралтейством, французский флот брал на себя ответственность за действия у французских берегов Северного моря, затем в зоне к югу от Ла-Манша, а также в Бискайском заливе и в западной части Средиземного моря.

В Бресте находилось то, что называлось "Force de Raide". Это было лучшее, чем мы располагали: "Дюнкерк" и "Страсбур", три крейсера типа "Глуар", два лидера типа "Вольта" и шесть типа "Террибль"[9].

Эти силы под командованием адмирала Жансуля были в апреле 1940 г. переведены в Оран. В Оране и в Гибралтаре осенью 1939 г. находилась 2-я дивизия линейных кораблей, т. е. три линкора: "Лоррэн", "Прованс", "Бретань" и шесть эсминцев.

В Тулоне имелись 6 крейсеров 1 класса и 12 лидеров. В Бизерте было 3 крейсера 2 класса и 6 лидеров. На Дальнем Востоке, т. е. в Индокитае, под командованием контр-адмирала Деку находились крейсер "Сюффрен", который перешел на Средиземное море в мае 1940 г., крейсер "Ла Мотт-Пике", авизо "Амираль Шарне", "Дюмон д'Юрвилль", "Риго де Жануйи", "Саворньян де Бразза" (последний вернулся во Францию в конце 1939 г.), подводная лодка "Феникс", погибшая в июне 1939 г. во время учений, и подводная лодка "Эспуар", вернувшаяся во Францию в ноябре 1939 г. Таким образом, Деку практически не имел никаких средств противостоять японцам[10].

Они выполнялись для защиты конвоев и для блокады вражеского побережья. Германские ВМС не подавали признаков жизни[11]. Вот некоторые события. 13 сентября в порту Касабланка на борту крейсера-минзага "Ла Тур д'Овернь" произошел взрыв сотен снаряженных мин. Погибло 11 офицеров, 180 матросов. В Атлантическом океане 12 и 14 октября вражескими подводными лодками были потоплены танкер "Эмиль Мигэ" и пароход "Бретань". 20 ноября эсминец "Сироко" (командир — капитан 2 ранга Лапеби) артиллерийским огнем в Бискайском заливе потопил германскую подводную лодку "U45"[12]. Среди других наших потерь числились 9 торговых судов и два рыболовных траулера — "Сен-Клер" и "Барж".

30 ноября 1939 г. произошло второе после разгрома Польши военное событие: СССР напал на Финляндию. Последняя обратилась в еще существующую Лигу Наций. СССР отверг посредничество Лиги Наций и был исключен из нее. Скандинавские государства, почувствовавшие приближение бури, воздержались при голосовании.

Французское адмиралтейство выработало план, требующий определенного времени. На финской границе храбрый народ сдерживал дивизии Красной Армии.

Западный мир, остававшийся нейтральным, тем не менее, осудил эту агрессию. Париж и Лондон готовили возможную акцию и искали случая дать отпор германо-русскому союзу, который им весьма досаждал. Адмирал Дарлан, например, предлагал осуществить высадку войск в Петсамо на севере Финляндии[13]. Этот проект вызвал много возражений, и только в феврале союзнический верховный военный совет решил собрать экспедиционный корпус для действий в Финляндии. Он потребовал от правительств Швеции и Норвегии свободного прохода через их территорию, чтобы занять разработки никеля в районе Петсамо. В этих разработках крайне нуждались как Россия, так и Германия. Для выполнения этого плана французский флот готовил транспорты и корабли ближнего эскорта. А британский флот должен был обеспечить дальнее прикрытие. В то время как из Альп было выделено несколько батальонов стрелков, которые были специально снаряжены для экспедиции, Главный морской штаб собрал 13 боевых кораблей, 5 вспомогательных крейсеров, 4 транспорты, госпитальное судно, 7 грузовых судов и 6 пассажирских лайнеров на рейде Бреста. День "J" предстояло определить правительствам Англии и Франции после дипломатического демарша. Но было потеряно слишком много времени, и только лишь 11 марта 1940 г. премьер-министр Англии Чемберлен объявил, что союзники готовы придти на помощь Финляндии. Но, к сожалению, 12 марта в Москве было подписано перемирие между СССР и Финляндией, а 13 марта боевые действия прекратились.

Напрасно ли эти войска были посажены на суда? Нет. Французское правительство желало предпринять действия для того, чтобы перерезать коммуникации, по которым Германия импортировала руду из Норвегии. Далеко на севере, вблизи Полярного круга, расположен норвежский город Нарвик, чье название вскоре замелькало в газетных сообщениях. В эти дни только и говорилось о Нарвике. Все надеялись, что удастся добиться немалых результатов операцией, которую должен был осуществить флот. Такая операция, представляла реальную угрозу для Германии.

Были предприняты деликатные дипломатические шаги. Но Швеция более, чем Норвегия не хотела войны на своей территории. Они избежали, участия в Первой Мировой войне и хотели избежать участия во Второй Мировой, относясь, к тем редким странам Европы, которые не претерпели никакого ущерба, и их процветание возрастало. Следует добавить, что ни та, ни другая страна не верила союзникам, которые позволили на их глазах разгромить Польшу. С другой стороны, англичане возражали против подобных операций, т. к. не хотели восстановить против себя эти два близких им народа. И вот, 18 марта адмирал Дарлан получил приказ ликвидировать все приготовления к экспедиции, предназначавшейся в Финляндию. Но тремя днями спустя, 21 марта, в результате правительственного кризиса Поль Рейно сменил Даладье в качестве премьер-министра. Рейно выразил свои воинственные намерения. Он заявил, что конфликт с СССР его не пугает. В действительности, Москва, союзник Берлина, без сомнения выступила бы против нас с целью закрепления своего успеха в войне с Финляндией.

"Можно ли организовать полную морскую блокаду Скандинавии?" — спросил Рейно Дарлана. "Невозможно", — ответил он. "Нам пришлось бы проникнуть в Балтийское море, что мы сделать не можем. Мы столкнулись бы с коалицией Германии, Россия и Швеции и не смогли бы маневрировать. Мы не имеем достаточно сильной авиации, чтобы немедленно подавить их аэродромы". Как же тогда заставить Швецию и Норвегию прекратить вывоз руды в Германию?

28 марта в Лондоне собрался союзнический верховный военный совет. Именно тогда было решено, что правительство Англии и Франции исключат любую возможность сепаратного мира. Спустя три месяца это создало существенные трудности. Но никто не мог предполагать, что Германия разгромит Францию за шесть недель. Кроме того, было решено послать ноты правительствам Швеции и Норвегии, чтобы уведомить о постановке мин вдоль побережья Норвегии, с целью заставить торговые суда обходить их в открытом море. Там их можно было бы контролировать. А в то же время контроль был бы невозможен в сотнях фьордов, прорезающих берега Норвегии. Эта нота должна была быть представлена 1 апреля, а минные постановки выполнены 8-го числа. Этим самым мы решительно вторглись в норвежские воды. 5 апреля Дарлан получил приказ собрать в Бресте суда для перевозки экспедиционного корпуса. Те самые, что были там собраны месяцем раньше. Шесть батальонов альпийских стрелков находились на пути в Бретань, также, как и два батальона Иностранного легиона, перевезенных из Северной Африки, и некоторые другие части: артиллерийская группа, рота танков и др.

8 апреля, как и предполагалось, британские корабли поставили мины к югу от Нарвика. Никакой реакции со стороны скандинавов не последовало. Черчилль объявил: "Проклятый коридор закрыт навсегда". А Поль Рейно добавил: "Дорога для железной руды окончательно перерезана". Однако, 9 апреля, т. е. на следующий день немцы атаковали норвежские порты от Осло до Нарвика[14]. Они не теряли времени. Дарлан и Главный морской штаб полагали, что союзники могли предотвратить действия немцев, а теперь им придется сражаться.

Адмиралтейство сформировало отряд кораблей под командованием адмирала Дерьега, который поднял свой флаг на крейсере "Эмиль Бертэн". Отряд состоял из 5-го дивизиона лидеров (командир — капитан 1 ранга Шомель) в составе "Тартю", "Майе Брезе", "Шевалье Поль", 5-го дивизиона миноносцев (капитан 2 ранга Крафт) в составе "Фудруайян", "Брестуа", "Булонэ"; 11-го дивизиона лидеров (капитан 1 ранга Буан) в составе "Бизон", "Милан", "Эпервье". Этот отряд покинул Брест 6 апреля и 8-го прибыл в Скапа-Флоу. Предполагалось, что британские войска будут уже погружены на суда, а французский контингент прибудет им в подкрепление.

Операция по захвату Бергена потерпела неудачу под ударами Люфтваффе. Немцы заняли Осло, Кристиансан, Арендаль, Эгерсун, Берген, Тронхейм, Нарвик и все аэродромы в Южной и Центральной Норвегии. Британский флот ответил решительно и уничтожил германские корабли в прилегавших к Нарвику фьордах. Сухопутные операции развернулись в районе Тронхейма и Нарвика. Французские силы были направлены в Намсус[15], а британские — в Андальснес. Французская группа состояла из 5-й полубригады альпийских стрелков (три батальона), доставленной двумя конвоями — быстроходным и тихоходным. Первый из них (под командованием контр-адмирала Кадара) включал вспомогательные крейсера "Эль-Джезаир", "Эль-Кантара", "Эль-Мансур", пассажирские лайнеры "Виль д Оран" и "Виль д'Альжер". Второй конвой состоял из транспортов "Кап-Блан", "Амьенуа", "Сомюр". Эскорт осуществлялся 11-м дивизионом лидеров, к которому вскоре присоединились "Эмиль Бертэн" и 5-й дивизион лидеров. Утром 19 апреля "Майе Брезе" был атакован вражеской подводной лодкой, преследовал ее и оторвался от конвоя. (Позднее этот корабль был уничтожен случайным взрывом собственной торпеды в британском порту Гринок Случилось это 30 апреля. В результате, 3 человека погибли, 17 пропали без вести, 54 — были ранены.

Быстроходный конвой первый раз был атакован [16] 19 апреля в Намс-фьоре. "Эмиль Бертэн" получил повреждения и отправился в Скапа-Флоу. Он должен был быть заменен крейсером "Монкальм".

Высадка альпийских стрелков в Намсусе прошла удачно. В ночь с 19 на 20 апреля конвой под командованием контр-адмирала Кадара покинул порт и прибыл на Шетландские острова. Тихоходный конвой, атакованный авиацией, практически не мог защищаться. Германские самолеты уничтожили снабжение, выгруженное на сушу. Операция в Намсусе закончилась полным поражением. И англичане были не более удачливыми.

Приказ об эмбаркации был отдан 28 апреля. Для начала на "Сомюр" и "Амьенуа" погрузили все, что могли. Затем адмирал Кадар 29 апреля вышел из Скапа-Флоу с "Монкальмом", "Бизоном" и вспомогательными крейсерами. 1 мая их атаковали вражеские самолеты. Но 2 мая, несмотря на туман, вошли в порт Намсуса и погрузили всех оставшихся. Большая часть снаряжения была выброшена в море. В 10:00 "Бизон" был поражен бомбой, убившей капитана 1 ранга Буана, его начальника штаба и еще сотню человек. Корабль был потоплен артиллерийским огнем своих кораблей. Около 14:00 — новая воздушная атака. На этот раз жертвой пал британский эсминец "Африди", он затонул. 5 мая экспедиция вернулась в Скапа-Флоу.

Другая полубригада альпийских стрелков покинула Скапа-Флоу на борту пароходов "Дженне", "Фландр" и "Президан Думер" под эскортом лидеров "Тартю", "Милан" и "Шевалье Поль". В мае прибыла 13-я полубригада иностранного легиона и одна польская бригада. Они были погружены на французские суда "Коломби", "Мексик", "Шанонсо" и на британское "Монарк оф Бермуда". Снаряжение следовало на транспортах "Брестуа", "Сен-Фирмэн", "Шато-Пави". На фланге противника с редкой лихостью провел сдерживающие действия эсминец "Фудруайан" (капитан 3 ранга Фонтэн).

В районе Нарвика боевые действия замедлились из-за морозов. Стрелки, легионеры, поляки имели дело с весьма упорным противником — горными егерями австрийца генерала Дитля. 28 мая Нарвик оказался в руках французов, но еще ранее — 24-го был отдан приказ об эмбаркации. Посадка войск на транспорты "Вулькен", "Ансейнь Морис Прешак", "Поль-Эмиль Жавари", а также на британские суда прошла без помех со сторону неприятеля. Морской бой состоялся в открытом море. В ходе него германским линкором "Шарнхорст" был потоплен британский авианосец "Глориес". "Шарнхорст", а также линкор "Гнейзенау", поврежденные торпедами, выбыли из строя на много месяцев[17]. Так кончилась операция в Норвегии, на которую возлагалось столько надежд. "Железный путь" был снова открыт.

Британские подводные лодки несли потери, и французское адмиралтейство послало на подмогу 16-й дивизион ("Сибилль", "Антиоп", "Амазон", "Орфе") в Харидж вместе с плавучей мастерской "Жюль Берн". Затем в апреле послали 13-й дивизион ("Тетис", "Сирсе", "Дорис", "Калипсо") и, наконец, 2-й дивизион ("Ашилль", "Касабьянка", "Сфакс") вместе с подводным минным заградителем "Рюби" отбыл в Данди. Все эти подводные лодки были включены в британское соединение под командованием вице-адмирала Хортона[18] и крейсировали у берегов Голландии и в Гельголандской бухте. 21 апреля "Орфе" (капитан-лейтенант Менье) потопила германскую подводную лодку "U 54"[19], но 11 мая германская подводная лодка потопила "Дорис". Минзаг "Рюби" (капитан 3 ранга Кабанье) поставил мины у южных берегов Норвегии и в Берген-фьорде[20].

4 июня французские подводные лодки вернулись в Средиземное море, за исключением "Рюби", оставшейся в Англии. 8-й дивизион лидеров (капитан 1 ранга Барт) — "Эндомтабль", "Малэн", "Триомфан" — совершил поход в Скагеррак. Эти корабли являлись одними из самых быстроходным в мире и могли развивать скорость до 40 узлов. Они были вооружены пятью 138-мм орудиями и девятью торпедными аппаратами. Дивизион вышел из Розайта 23 апреля, прошел вблизи южных берегов Норвегии, дошел до середины пролива, не встретив противника. После поворота обратно потопил германское рыболовное судно[21]. Затем он был атакован авиацией, но потерь не понес.

10 мая 1940 г. германские войска предприняли общее наступление на Северо-Восточном фронте, вторгшись в Голландию и Бельгию. Союзнический верховный военный совет немедленно ввел в действие так называемый "План Диль", в соответствии с которым левое крыло союзных войсщи их не подведут. Вице-адмирал Абриаль, назначенной на должность "Адмирала Севера" в ноябре 1939 г., готовил военно-морские силы, для поддержки сухопутным войскам войскам. Зона его ответственности ограничивалась линией от Мон-Сен-Мишель в Бретани до Стет-Пойнт в Англии. До Абриаля этот пост занимал адмирал Кастекс, заболевший и вынужденный уйти в отставку. Кастекс был известен своими научными трук полагалось выдвинуть вперед до предполагаемой оборонительной позиции, на которую отошли бы бельгийские войска и которая совпадала примерно с течением реки Диль. В то же время 7-я французская армия под командованием генерала Жиро выдвигалась к Антверпену и к территории Голландии, вплоть до города Бреда, удерживая устье Шельды и поддерживая голландские дивизии, если бы они в этом нуждались. Планом операции намечалось также во взаимодействии с флотом овладеть голландскими островами. Конечно, в эти первые дни боевых столкновений никто не мог предполагать, что через месяц они завершатся эвакуацией из Дюнкерка. Моряки были уверены, что сухопутные товаридами в области военно-морской стратегии. Перед уходом он оставил нечто вроде завещания, которое можно считать пророческим. В нем он пытался привлечь внимание высшего командования к угрозе прорыва немцев к портам на Па-де-Кале. Кастекс оказался прав. Он понимал, что эта война является следствием противоречий Германии и Великобритании[22], и что важнейшим условием успеха немцев является овладение побережьем, лежащим напротив их основного врага, откуда можно было бы предпринять высадку в Англию[23].

Адмирал Абриаль имел свой командный пункт в Дюнкерке в форте № 32. Начальником Северной группы морских секторов (Дюнкерк и Булонь) был контр-адмирал Платон. Начальником морской авиации и противовоздушной обороны был капитан 1 ранга Монреле. Адмирал Абриаль имел в своем распоряжении 11-й ("Кордельер", "Энкомприз" и "Бранльба") и 14-й ("Мельпомен", "Флор" и "Буклье") дивизионы миноносцев, 1-ю группу сторожевых кораблей и 1-ю группу охотников за подводными лодками, авизо "Дилижант", "Амьен" и минный заградитель "Поллюкс".

Вскоре ожидалось прибытие 2-го дивизиона миноносцев ("Фуге", "Фрондёр", "Адруа"), а после 10 мая — эскадренных миноносцев "Циклон" и "Сироко". Кроме того, Абриаль располагал двумя подвижными батареями 155-мм пушек и батарей зенитных 90-мм орудий. Из воздушных сил под его началом были две разведывательные эскадрильи, 5-я эскадрилья торпедоносцев[24], четыре эскадрильи бомбардировщиков, эскадрилья противолодочных самолетов и взаимодействовавшая с флотом группа армейской авиации GC II/8. Многочисленная береговая артиллерия включала батареи в Бре-Дюн, Зейд-Котте, Дюнкерке, в фортах Мардейк и Филипп, в Кале, Булони и т. д.

Подвижные силы должны были прикрывать продвижение армии Жиро для занятия бельгийского побережья, а также Антверпена, как базы для снабжения, и обеспечить занятие острова Вальхерен, расположенного в устье Шельды. Всем было совершенно ясно, что в это сражение предстояло ввязаться, полностью игнорируя затруднения, с которыми можно встретиться, а именно: бельгийское и голландское командования отказались от какого-то ни было взаимодействия в попытке до конца сохранить нейтралитет. Разведывательная служба достаточно ясно понимала эту ситуацию, и Абриаль был полностью в курсе того, что замышлялось. Еще в первые дни мая он сознавал, что германское наступление обязательно начнется и предупредил об этом Жиро, который, по-видимому, не принял всерьез "разглагольствования этого моряка". Адмирал, который должен был осуществить посадку сухопутных частей, предназначенных для оккупации острова (Вальхерен), не утратил присутствия духа и 9 мая под предлогом проведения "генеральной репетиции" начал грузить на суда предметы снабжения. А 10 мая, когда был отдан приказ выполнять план "Диль", все прошло нормально, без малейших задержек. Части сухопутной армии, действующие на крайнем левом фланге, были представлены 60-й и 68-й дивизиями. Первые отряды прибыли во Флесинген (на острове Вальхерен) в ночь с 10 на 11 мая, а 12-го туда пришли суда "Ньюхевен", "Кот-д'Аржан" и "Кот-д'Азюр". Снабжение прибыло на транспорте "Авон", а боеприпасы — на почтовом судне "Руан". Воздушное прикрытие было доверено 1-й морской флотилии истребителей под началом капитана 3 ранга Жозана, состоящей из эскадрильи АС1 (капитан-лейтенант Ферран) и эскадрильи АС2 (капитан-лейтенант Фольо) — всего 18 самолетов "Поте-631"[25]. Два истребителя были потеряны, но было сбито шесть германских самолетов.

Комендантом о. Вальхерен был назначен контр-адмирал Платон. 60-я пехотная дивизия оккупировала Зейд-Бевеланд. Тут же последовал молниеносный ответ немцев: 15 мая они заняли Вальхерен.

Моряки самоотверженно сражались, поддерживая сухопутные силы. 15-го числа на минах погибли тральщики "Анри Геган" и "Дюкен". Эскадрилья АВ2 и группа GC II/8 (25 самолетов "Блок-152") бомбардировали позиции противника. Затем пехотинцы предприняли безуспешную контратаку при поддержке тех же самолетов, а также миноносцев "Фуге" и "Фрондёр". Батальоны жаловались на отсутствие собственной артиллерии.

16 мая шоссе, соединяющее Вальхерен и Зейд-Бевеланд, подверглось обстрелу "Циклоном" и "Сироко", бомбардировке эскадрилий АВ1 и АВ2, а также гигантского самолета "Жюль Верн". В конце концов, командир 60-й дивизии Делоран отдал приказ об эвакуации[26], тем более, что Люфтваффе полностью господствовали в воздухе. Солдаты, подавленные атаками пикирующих бомбардировщиков, не выдержали и 17 мая вечером погрузились на малые суда. Генерал, прикрывавший отступление с винтовкой в руках, был убит. В это же время миноносцы 11-го дивизиона (капитан 2 ранга Робине де Пла) были повреждены перед Ньюпором [27] и вернулись в Шербур.

Наша северная группа армий была окружена. То, что предвидел адмирал Кастекс, осуществилось: танки противника прорвались к побережью, сметая все на своем пути. 20 мая Абриаль получил приказ удерживать порты до тех пор, пока они прикрывались армейскими частями, и взаимодействовать с ними.

Потери становились все серьезнее. Эскадренный миноносец "Адруа" (капитан 1 ранга Дюпэн де-Сен-Сир), разорванный авиационной бомбой, затонул перед пляжем Мало. Поврежденный транспорт "Павон" был оставлен. Танкер "Нижер" (капитан 3 ранга Уэ) сгорел. Охотник "Ch.9" выбросился на берег у Мало. Окружение было завершено немцами 21 мая. Возникшее "предмостное укрепление" снабжалось по морю с большими трудностями. Командир порта Шербур реквизировал 150 малых судов различного типа, но, к сожалению, их помощь была незначительной. Морская авиация действовала без устали. Прибыли эскадрильи пикирующих бомбардировщиков из состава авиагруппы авианосца "Беарн". Эти воздушные силы находились под командованием капитана 3 ранга Корфма и состояли из четырех эскадрилий (под командованием офицеров Мени, Лоренци, Пьерре, Лэнэ) и насчитывали 24 самолета "Чанс-Воут" и 24 LN-40[28]. 19 мая они атаковали германские войска в районе Берлемон, потеряв 12 самолетов, 20-го при бомбардировке моста в Мон-д'Ориньи они потеряли еще 6 машин. В это время морская авиация насчитывала 500 машин разных типов и могла по приказу довести это число до 1600. В мае формировалась эскадрилья тяжелых бомбардировщиков из самолетов "Фарман-222", но лишь единственный "Жюль Верн" был готов[29]. Им командовал капитан 3 ранга Дейер со штурманом капитан-лейтенантом Корне, о подвигах этого самолета мы расскажем позже.

Морской сектор обороны Булони протянулся на сотню кил00 меометров берега от Мерса в устье реки Брэль (вкл.) до Ле-Трепора (иск.) — до мыса Ни-Де-Корб в 5трах от небольшой деревеньки д'Одреселль, что в 11 км от Булони. Порт имел рейд с искусственным молом, называемым молом Карно, с одним бассейном, годным в прилив и отлив, и другим бассейном, годным лишь в прилив (бассейн Лубе). Булонь не имела постоянных укреплений. Флот организовал там несколько пунктов по приему личного состава. Начальник сектора Булони капитан 1 ранга резерва [30] имел штаб из нескольких офицеров. Не предусматривалось, что город подвергнется атакам противника за исключением авиационных. В секторе имелось базы морской авиации — в Беркке и Альпреше. В городском казино расположились штабы привязных аэростатов и подразделений гидроторпедоносцев.

Воздушные налеты германской авиации начались 10 мая, а 19-го они достигли своего пика. Приказ адмиралтейства требовал удерживать порт до тех пор, пока имелось хоть какое-то прикрытие со стороны союзных войск, а в случае его отсутствия эвакуироваться, максимально разрушив порт. В приказе не уточнялось, чем начальник сектора мог располагать для обороны.

Начавшаяся эвакуация вызвала в Булони панику обезумевшего от бомбардировок населения. Слабые действия гарнизона были усугублены дезертирством. С 17 мая англичане стали вывозить свои части, что вызвало кривотолки. Никто точно ничего не знал. Поздно вечером 20 мая поступило сообщение: "Держитесь, они идут!"

Множество офицеров без солдат заполнили цитадель — замок д'Омон, где находился командный пункт сектора. Начальник сектора думал обороняться, но в 02:00 21 мая появился генерал, который знал обстановку, в частности, что вечером накануне в районе Эдена появилась 8-я танковая дивизия немцев. Он сказал, что противник уже достиг Абвиля. Такая информация заставила начальника сектора отдать приказ об эвакуации. Поскольку средства связи были разрушены, возник большой беспорядок. Все военные сооружения были покинуты.

В Дюнкерке с большим удивлением узнали об этой новости. Морской префект в Шербуре отказался ей верить. Он информировал адмиралтейство. Адмирал Дарлан в бешенстве обвинил начальника сектора Булонь в измене и передал его морскому трибуналу в Шербуре, который приговорил его к двадцати годам каторги. Он находился как раз в той ситуации, которая была предусмотрена телеграммой от 20 мая, что эвакуация разрешена только в случае отсутствия войскового прикрытия. А он проигнорировал тот факт, что значительные силы союзников как раз в это время отходили на Булонь.

Из Дюнкерка адмирал Абриаль направил в Булонь своего начальника штаба адмирала Леклерка в сопровождении капитана 1 ранга Лемонье с приказом организовать оборону. Они обнаружили, что капитан 2 ранга Номи занялся реорганизацией сектора. Затем прибыл новый начальник сектора капитан 1 ранга де Летранж, бывший ранее начальником штаба сектора Шербур. Свой командный пункт он развернул в башне д'Одр. Из Дюнкерка пришел приказ держаться.

22 мая в Булонь прибыл генерал Ланкето, командир 21-й пехотной дивизии, с некоторыми ее частями. Дивизия до этого наступала на Антверпен, но потерпев неудачу, 20-го стала отходить. Она должна была направиться на Бове по железной дороге, и ее путь проходил как раз через Булонь. В момент прибытия туда генерал располагал всего двумя батальонами и одной батареей. 22 мая прибыли по морю два английских гвардейских батальона. Окружение города было завершено в ночь с 22 на 23 мая.

Ближнюю оборону взяли на себя английские батальоны под командой генерала Фокс-Питта, которые были атакованы вечером 22-го на берегу Лиам, в Сен-Леонар, на горе Ламбер и в пригороде Сев-Мартен.

Французские части находились в цитадели, на посту Ла-Ламп в Парижском пригороде. Моряки обороняли участок от Калезских ворот до казино. Немцы заняли аэродром в Альпреш, затем овладели фортом Де-Ла-Креш и оказались под огнем кораблей, крейсировавших у Булони. Это было соединение в составе 6-го ("Циклон", "Сироко", "Мистраль"), 2-го ("Фуге", "Фрондер", "Фудруайян"), 4-го ("Бурраск", "Ораж") дивизионов миноносцев, 2-го дивизиона лидеров ("Шакаль", "Леопар"), авизо "Аррас", охотников "Ch.5" и "Ch.42", тральщиков "Андре Марсель", "Суазик", "Мессидор", "Фрюктидор", "Дени Папэн", "Кап-Фреэль", "Кап-Негр", сторожевых кораблей "Пессас" и "Медок" во главе с командиром 2-й флотилии миноносцев капитаном 1 ранга Юрвуа де Портзампарком. Лидер 4-го дивизиона "Жагуар" был торпедирован перед Дюнкерком в ночь с 22 на 23 мая.

Батарея форта Де-Ла-Креш была уничтожена. Башня д'Одр представляла собой группу казематов с укрытием для командного пункта с бетонными стенами. В ней разместились девять офицеров, сотня старшин и матросов. В их распоряжении были две спаренные зенитные 13,2-мм пулеметные установки.

23 мая начался обстрел, у колонны Великой Армии появились танки врага. После полудня обстрел усилился. В ворота башни д'Одр ворвался танк. Но миноносцы не видели сигналов. К 16:30 стены были пробиты, и вражеская пехота ворвалась через проломы. Моряки потеряли 20 человек. Старшина Л'Эр сразил немецкого солдата со знаменем, но заплатил за это своей жизнью. Форт на горе Дю-Купль был захвачен после ожесточенной схватки. Англичане погрузились на свои эскадренные миноносцы, не предупредив французских товарищей[31].

В то время, когда корабли вели обстрел противника, появились французские самолеты. Германская авиация контратаковала и потопила эсминец "Ораж" (капитан 3 ранга де Воблан).

Генерал Ланкето в цитадели рассчитывал на сопротивление английских батальонов. Ему сообщили также, что на помощь из Кале идет моторизованный полк, который, впрочем, так никогда и не прибыл.

Эвакуация англичан не обошлась без жертв. Эскадренные миноносцы "Кит", "Уитшед", "Вими", "Вимиера", "Веномэс", "Венеция" и "Уайлд Суон" получили многие повреждения и имели потери в людях. Но 200–300 человек из уэльского батальона остались и после 36 часов сопротивления сдались в плен. Эсминец "Вимиера" забрал 1400 человек, включая французов.

На рассвете 24 мая тральщик "Дени Папэн" вошел в порт, чтобы забрать оставшихся в живых, и попал под огонь германского танка с моста Маргэ. Он отошел в 08:45, погрузив около 50 человек. Англичане, окруженные на морском вокзале, взывали о помощи, но ее не получили. Лидер "Шакаль", поврежденный авиацией, дрейфовал под огнем германской батареи, установленной на мысе Альпреш. Командир лидера капитан 2 ранга Эстьен приказал покинуть корабль.

Последние снаряды были выпущены "Леопаром" по Альпрешу, по Капекюру и по колонне Великой Армии. В полдень 24-го корабли направились в Шербур. Булонь могла теперь рассчитывать лишь на собственные слабые силы. Продолжала сопротивление база гидроавиации в районе казино. Были подбиты два германских танка в районе бассейна Лубе, неподалеку горел и взорвался поезд с боеприпасами.

Когда из Шербура пришел приказ на эвакуацию, около 600 человек попытались прорваться к Сомме, но были окружены и сдались 25 мая. Цитадель сопротивлялась до конца. Генерал Ланкето в 22:00 попытался прорваться, но попал в засаду и вернулся. Утром 25-го германские части взошли на вал между Калезскими воротами и дюнами. Парижские ворота, замок д'Омон и подступы к Калезским воротам все еще держались. Немцы предъявили ультиматум. Генерал Ланкето запросил Дюнкерк. Дюнкерк ответил: "Горячие поздравления от Верховного командования защитникам Булони за их героическое сопротивление".

Немцы оказали воинские почести сдавшемуся генералу Ланкето с последними солдатами и моряками.

Адмиралтейство предприняло определенные шаги для создания оборонительной позиции у мыса Гри-Нэ. Там установили батарею 100-мм пушек. Ее командный пункт разместился на сигнальной башне и был связан с батареей телефоном, 37-мм пушка и два 13,2-мм пулемета обеспечивали ее ПВО. Начальником поста был капитан 2 ранга резерва Дюкюэн. Пост был усилен спаренной 37-мм и четырьмя 13,2-мм пулеметными установками. 10 мая им удалось сбить германский самолет. Батарею из четырех 100-мм пушек, не получившую, впрочем, боеприпасов, обслуживали 4 офицера и 100 моряков. 22 мая ее командир организовал вынесенную к мельнице д'Одинген оборонительную позицию. Он задержал три десятка солдат отступающей армии с 25-мм пушкой и тремя пулеметами.

23 мая немцы вышли на побережье к северу от Булони и вечером атаковали позиции к западу от Кале, а 24-го их первые моторизованные подразделения появились в Висане и в Амблетёзе, тем самым окружив пост у Гри-Нэ. 24 мая немцы заняли ферму в полутора километрах от мельницы на дороге из Маркиз. Моряки обстреляли разведотряды немцев на мотоциклах и подбили танк. Этим же днем на мельнице появился комиссар Деком с 22 моряками, спасшимися с "Шакаля", Вечером Дюкюэн и его люди, захватив свое оружие (у них оставалось 150 выстрелов к 25-мм пушке и по 35 патронов на человека), оставили эту позицию, ввиду угрозы танковой атаки. В 22:00 был отогнан разведдозор из двух танков. Немецкий офицер предложил сдаться. Дюкюэн ответил, что будет сражаться до конца.

25 мая вокруг поста были установлены противотанковые мины. Замки от 100-мм пушек (их боекомплект остался в Кале) — зарыты, телефонный узел уничтожен. В 07:00 защитники открыли огонь по колонне из десятка танков со 150 пехотинцами, двигавшимися от мельницы. В 08:00 вышла из строя спаренная 37-мм установка, а враги были в двухстах метрах. Дюкюэн приказал уничтожить пулеметы и противотанковые пушки и отходить на запад к скалам. Канонир Башимон взял знамя. В руках он держал пистолет-пулемет, захваченный у врага. Все, сложив свое оружие, собрались вокруг него под знаменем. Пулеметная очередь сразила героя. Оставшихся в живых немцы взяли в плен.

Этот участок входил в сектор Дюнкерк и им командовал капитан 2 ранга Ламберти, имевший свой КП в бастионе № 12. Артиллерийское вооружение форта Ландэн, бастионов № 1 и № 2, наблюдательного поста на входе в порт состояло из пушек калибра 164 мм, 130 мм, 95 мм и 75 мм. Отряд морской авиации находился в Эмм-де-Марк к северу от Кале. Вечером 18 мая прибыли 200 саперов с двумя противотанковыми пушками и зенитными пулеметами под командой капитана 2 ранга Лоик Пти. Ситуация была не блестящей. Приказ эвакуировать всех еще не призванных мужчин в возрасте от 18 до 40 вызвал настоящую панику. Ей поддались даже жандармы, не понявшие смысла приказа.

21 мая в казарме Вобан проходило совещание, на котором присутствовали капитан 2 ранга Лоик Пти, капитан Вандру (помощник начальника гарнизона), заместитель мэра Кале Гершель, инженер по дорогам и мостам Лигузан, капитан Форжас (командир батальона 265-го полка, размещенного в Сангатт), капитан Шассень (командир пулеметной роты). Из штаба Северной группы морских секторов, находившегося в Дюнкерке, в соответствии с приказом адмирала Абриаля прибыл командир батальона Ле Теллье и разъяснил обстановку. Он потребовал, чтобы мэр обратился к жителям с призывом к спокойствию, а также отдал приказ перекрыть все дороги, ведущие в Кале, привести цитадель города в боеспособное состояние и организовать возвращение в строй прибывающих разрозненными группами солдат.

24 мая командир английской 30-й гвардейской бригады генерал Николсон принял общее командование обороной города Кале. Он располагал двумя батальонами. У него оказались также остатки разбитых танковых частей. Около двадцати бронеединиц без боя были приведены в негодность уже в Кале. Британский полковник Холланд непосредственно командовал этими частями.

Город получил некоторое подкрепление в виде взвода мотоциклистов с четырьмя пулеметными бронеавтомобилями, одной 75-мм пушкой, тремя 25-мм противотанковыми орудиями, проходившими испытания. Из Шербура прибыл морской отряд подрывников. Подошли и остатки армейских частей.

23 мая немцы вышли на побережье между Блан-Нэ и Висаном, в том месте, которое называлось "Золотыми копями". Два бронеавтомобиля вошли в Висан 24 мая в 10:00, где были атакованы таможенниками и ушли. Однако через два часа Висан был полностью занят немцами.

Французские корабли, за исключением эсминца "Бурраск" и охотников за подводными лодками "Ch.10" и "Ch.42", которые поздним утром 23 мая действовали в районе Сангатт, в обороне Кале не участвовали. Англичане же задействовали 23 мая подошедшие из Дувра эсминцы "Уэссекс"[32], "Вулфхаунд" и "Вимьера". Затем появился польский эсминец "Бужа". 25-го британские эсминцы "Грейхаунд" и "Грэфтон" обстреляли германские батареи в районе Сангатт. 26 мая в дело вступил крейсер "Галатея".

Вечером 23 мая первые германские снаряды стали падать на Кале со стороны Ардра. Береговые батареи ответили, обстреливая ферму Калимотт, мельницы Кокель и Пёплинг.

Бастионы и форт Ляпен оборонялись добровольцами во главе с капитанами де Метцом, Ла Бланшардьером и лейтенантом Отривом. Атака немцев была яростной. Враг был раздражен сопротивлением, которое встречал на каждом шагу, и не догадывался, что перед ним было лишь несколько фанатиков, безнадежно державших свои укрепления. Около 60 германских танков ворвались в форт Ньёлэ, заняли аэродром Марк, в то время, как наши моряки собрались в деревнях Фор-Вер и Гемм. Командование отказалось от защиты внешнего рубежа Кале, для того, чтобы собрать силы в бастионе № 11 и в цитадели, создав два узла обороны. Раненый капитан де Метц из 1-го полка марокканских стрелков покинул госпиталь и принял начальство над бастионом, намереваясь воспрепятствовать выходу врага на западный мол. Оборона участка между морем и бастионом была организована капитаном 2 ранга де Ламберти и капитаном Ла Бланшардьером — артиллеристом 21-й пехотной дивизии. Бастион № 11 удерживался моряками и солдатами майора Патюрона вместе с тремя десятками марокканских стрелков. Атака началась в 05:00 26 мая двухчасовой бомбардировкой с воздуха. Город горел. В 13:30 враг прорвал рубеж обороны, при этом погибло 30 моряков. Бой продолжался в городе. Генерал Николсон сдаваться отказался. Капитан де Ламберти и капитан де Метц погибли. Большинство сооружений цитадели было разрушено, а у защитников не оставалось автоматического оружия. Ценой больших потерь враг захватил город и порт.

Говорят и пишут о импровизации эвакуации[33]. Это было, поистине, чудо.

21 мая генерал Вейган, несколькими днями раньше принявший командование войсками, посетив адмирала Абриаля, велел ему удерживать плацдарм и сражаться "чтобы спасти то, что еще можно спасти".

Абриаль с помощью своего начальника штаба контр-адмирала Леклерка блестяще выполнил это задание. Большой вклад в оборону внесли также контр-адмирал Платон, капитан 1 ранга Монреле (начальник ПВО Дюнкерка), контр-адмирал Ландрио (командир флотилии "Па-де-Кале") и капитан 1 ранга Порзампарк (командир 2-й флотилии, состоявшей из лидеров "Леопар", "Эпервье", авизо "Саворньян де Бразза", семи эсминцев, шести миноносцев). Батарея в Пти-Фор-Филипп обслуживалась моряками лейтенанта Венсона. Две подвижных 155-мм батареи вернулись из Бельгии. Оборону усилили экипажи погибших кораблей — "Адруа" и "Жагуара". Капитан-лейтенант Мильо командовал в Мардейке, Ору — в Зейдкооте, а Шансе — в Бре-Дюн, там, где был убит генерал Янссен, командир 12-й дивизии, а его зуавы и стрелки перебиты.

Город и порт были в огне от непрерывных налетами вражеской авиации. Медицинская служба флота (главный врач — Парселье), служба связи (капитан 2 ранга Буайе-де-Буйян, убитый 4 июня) функционировали до самого последнего момента.

Только 21 мая в порту были потоплены тральщики "Жак Кер", "Сен-Бенуа", вооруженные траулеры "Нотр-дам-де-Лоретт", "Сен-Жоакин", "Рьен-сан-Пэн". Посадка войск, намеченная англичанами с 19 мая, началась вечером 26 мая. Французы хотели сопротивляться еще[34]. Более 700 различных кораблей и судов прибыли из Англии вместе с 160 французскими, и участвовали в операции "Динамо"[35]. Были эвакуированы 215.000 английских и 113.000 французских солдат, но их вооружение и снаряжение было потеряно. 40.000 попало в плен.

Французский флот понес большой урон. В эсминец "Мистраль" попала бомба, и его командир капитан 3 ранга Лавэн был убит. "Бурраск" затонул с 700 пассажирами. Героический "Сироко" четырежды подвергался бомбежкам и пораженный двумя торпедами[36] с поднятыми флагами пошел на дно, унося с собой знамена 25-й дивизии и 92-го полка из Клермон-Феррана. Торпедированный "Циклон" пришел в Дувр… кормой вперед. "Фудруайян" погиб[37]. Из торговых судов были потеряны лайнер "Кот д'Азюр", 5 транспортов и 17 траулеров[38]. 4 июня адмирал Абриаль и его штаб в соответствии с приказом покинули Дюнкерк.

Эсминцем "Cиpoко" в 1939 г. командовал капитан 3 ранга Жак Лапеби, бывший летчик-истребитель морской авиации. Другими офицерами были: старший помощник капитан-лейтенант Севеллек, командир торпедной и электромеханической части капитан-лейтенант Лепорк, артиллерист лейтенант Андре Муль, начальник акустической и радиослужбы Анри де Ляссюс, инженер-механики Ле Ту и Ж. Ле Турнёр, Л. Каше и К. Брейтнер.

Высоким мастерством отличался и старшинский состав. "Сироко" состоял в Атлантической эскадре, базирующейся в Бресте. Когда 23 ноября 1939 г. после шестнадцатидневного похода, потопив две вражеские подводные лодки, "Сироко" вернулся в базу, эскадра приветствовала его, а командующий морскими силами на Западе адмирал де Лаборд явился на борт с поздравлениями. В декабре "Сироко" атаковал еще одну подводную лодку[39].

6 мая 1940 г. капитан 3 ранга де Тулуз-Лотрек сменил отозванного на другой пост Лапеби. "Сироко" вошел в состав 6-го дивизиона миноносцев (вместе с "Циклоном" и "Мистралем"), переданного под начало "Адмирала Север" для участия в операциях у Дюнкерка.

Военно-морской атташе в Голландии капитан 2 ранга Гитар сообщил, что германское нападение на Бельгию и Голландию начнется утром 10 мая. Ночью на автомобиле он выехал в Брюссель с предупреждением, ни на кого, в общем, не подействовавшим. К счастью, он успел предупредить адмиралтейство, в результате чего корабли, находившиеся в Ла-Манше и Северном море, были приведены в боеготовое состояние.

"Сироко" выполнял свое задание под не прекращающимися воздушными бомбежками. В последние дни он крейсировал между Дюнкерком и Дувром, перевозя эвакуируемых солдат. В 18:00 29 мая, взяв несколько сот человек, он пошел в Дувр. Вечером 30-го вернулся в Дюнкерк и погрузил еще более 700 человек, а также знамя славного 92-го полка. На полпути к Дувру эсминец подвергся воздушным атакам, но удачно избег попаданий. Затем последовала атака германского торпедного катера, торпеда которого поразила корабль, но повреждение не казалось непоправимым. Взрыв не сильно повредил корпус, но перебил паропровод. Вражеский самолет обнаружил облако пара и с пикирования атаковал "Сироко". Бомба пробила палубу и взорвалась в снарядном погребе. Удар был смертельным. Кормовая часть исчезла, машина сорвана с основания, днище разрушено и пробиты цистерны с мазутом.

Сделать было ничего нельзя. Командир приказал спустить шлюпки. Но бомбы продолжали падать. Через две минуты, и корабль опрокинулся. Многие перегруженные шлюпки также потонули. Несколько человек, собравшихся на еще не погрузившихся трубах, пели "Марсельезу". Люди плавали в слое мазута, растекавшегося по поверхности моря.

Днем британский шлюп и траулер спасли нескольких солдат и моряков. "Сироко" же в пятый и последний раз упоминается в приказе по флоту: "под командованием капитана 3 ранга де Тулуз-Лотрек героически погиб при эвакуации из Дюнкерка, показав выдающуюся доблесть в непрестанных действиях под бомбами врага".

Из Дюнкерка вице-адмирал Абриаль перебрался в Англию, но там он не задержался. Он вернулся в Шербур и организовал свой штаб в Турлавиле. Северный театр военных действий был потерян, и Абриаль поступил в распоряжение вице-адмирала Ле Биго, начальника группы секторов Кальвадос и Ла-Манш. Ле Биго раньше был главой военного ведомства при президенте Думере. Контр-адмирал Платон, также вернувшийся из Англии, 3 июня принял под начальство группу секторов Гавра и Соммы.

5 июня начались атаки на так называемую "линию Вейгана", занятую слишком малыми силами. После недолгого сопротивления немцы ее прорвали и, заняв Кот-дю-Нор, двинулись к океану. Сначала они захватили радиостанцию в Кайе, оборонявшуюся двумя десятками сторожей, вооруженных ружьями обр. 1874 г. Затем пал д'О, защищаемый 150 шотландцами и несколькими моряками.

До 60 тысяч человек были прижаты к морю и окружены. Здесь были одна британская дивизия, 9-й французский корпус генерала Илера, остатки 5-й легкой кавалерийской дивизии генерала Бернике, погибшего в предыдущих боях. Ввиду особого очертания береговой линии полуострова, флот не мог успешно поддерживать сухопутные силы. Он послал все, что мог: сторожевики, тральщики, авизо "Бразза", лидер "Леопар" и несколько малых миноносцев. Удалось спасти не более 5000 человек, в том числе 2 тысячи англичан из района Сен-Валери и Вёль-ле-Роз[40]. Не обошлось без жертв на море: сторожевик "Серон" (капитан-лейтенант Эв) сгорел, "Гранвиль" затонул в Сен-Валери, с ним погиб его командир капитан-лейтенант Марешаль.

Сектор Гавр (начальник контр-адмирал Вилэн) долго удержать не удалось, и 11 июня он был эвакуирован. Два батальона и несколько береговых батарей в Фекане подверглись бомбардировке, причем бомбой был поврежден линкор "Париж". На рейде Гавра на минах [41] погибли танкер "Пюрфина", транспорты "Ниобе" и "Сири", лайнер "Женераль Метцингер" и тральщик "Огюстен Норман". Четыре других тральщика были затоплены своими командами. Эвакуировать удалось 22 тыс. человек, из которых 10 тыс. были французы. Громадные запасы бензина были подожжены в Пор-Жером. В ночь с 12 на 13 июня Гавр пал.

Многочисленные войска отходили из Руана на Шербур. Их обошли танковые части врага, не встретив серьезного сопротивления, лишь некоторые группы под хорошим командованием пытались дать отпор.

Линия обороны намечалась между Карантаном и Картре, где начальник сектора мог располагать не более, чем 4–5 тысячами солдат и моряков.

Сражение с танками Роммеля[42], стремящимися к этой большой базе флота, началось 18 июня. К востоку от Шербура, там, где четыре года спустя высадились американцы, старый линкор "Курбэ" (командир — капитан 1 ранга Круазе) обстрелял на побережье противника, заставив его остановиться. При линкоре находился авизо "Амьен" (капитан 3 ранга Моник) и охотники "Ch.13" и "Ch.43". Этот участок обороны, под начальством капитан-лейтенанта Бюро, имел хорошую поддержку с моря и сдался лишь после падения Шербура. 18 июня части Роммеля достигли Мартинваста, где были остановлены двумя 75-мм пушками под командой лейтенанта Люи. Они держались до конца. Но, несмотря на эти героические дела, 19-го пали форт Тет, батарея Флоттменвилль, редут Куплет. Форты Кастель-Ван-ду и Амфревилль были взорваны. Лишь форт Руль, где был ранен капитан 2 ранга Робьян, не сдался, 19 июня в 14:00 морской префект, исполнив свой долг, сложил оружие. Из Шербура все же было эвакуировано 36 тысяч английских солдат.[43]

"Курбэ" и сопровождавший его "Леопар" ушли в Англию. Находившиеся в ремонте подводные лодки "Минерв", "Жюнон" и "Орьон", были отбуксированы. Но три достраивавшихся корабля, в том числе почти готовая подводная лодка "Ролан Морийо", были уничтожены.

В апреле в порту Бреста отмечалась повышенная активность. С 12 апреля по 8 мая 34 судна грузили людей и снаряжение для Норвежской операции. 18–22 мая в порту разгрузилась вернувшаяся из Англии 2-я легкая пехотная дивизия. 1–9 июня высаживались эвакуированные из Дюнкерка французские войска. Затем 12–14 июня прибыли два конвоя с канадскими солдатами. Наконец, с 12 по 17 июня в порт прибыла, вернувшаяся из Норвегии дивизия Бетуара.

11 июня в Рене состоялось совещание генералов Бельага и Альтмейера (командующий 10-й армией), Гиттри (начальник 10-го района) и Гриво (начальник 11-го района). Там же присутствовал откомандированный морским префектом капитан 2 ранга Кюссе. Речь шла о "национальной бретонской" полосе обороны, состоявшей из двух линий — Куэнон — Вилен и Сен-Бриё — Лорьян. Оборона полуострова обеспечивалась 18-й дивизией, посланной из Парижа. На месте было рекрутировано 25 тыс. рабочих. На создание обороны отводилось три месяца. Правительство Франции и депутаты парламента обосновались в Кимпере и в районе Беноде-Пег-Мэль-Требу. Эти разговоры происходили всего за неделю до полной эвакуации Бретани. Создание "Крепости Бретань" оказалось плодом фантазии.

В Бресте перспектива увидеть немцев, идущих по бретонским дорогам, представлялась немыслимой. На рейде на якорях спокойно стояли корабли, арсенал работал, там находился в стадии окончания достройки линкор "Ришелье". Адмирал де Лаборд, его начальник штаба вице-адмирал Броган, морской префект вице-адмирал Троб сомневались, что враг дойдет до Бретани, и что ее нужно оборонять. "Адмирал Запад" 15 июня получил два распоряжения из адмиралтейства: первое касалось возможной эвакуации достраивающихся линкоров: "Ришелье" — из Бреста и "Жан Бара" — из Сен-Назера[44]. Второе распоряжение касалось всех остальных кораблей, однако не было уточнено, что с ними делать в случае угрозы оккупации Бретани. Линкорам следовало идти в Англию, в Клайд.

В последующие дни порядок нарушился, а события приняли трагический оборот. Для начала, адмиралтейство 16 июня приказало погрузить на вспомогательные крейсера все золото Французского банка в виде множества слитков, прибывших из Парижа. Затем адмиралтейство настаивало на эвакуации британских войск, ранее сошедших на берег[45].

17 июня появились неопределенные сообщения, что германские танки уже в Гранвиле. Корабли получили приказ разводить пары. Спешно составлялся план эвакуации береговой артиллерии, морской школы, персонала базы и порта, мастерских, учреждений связи и охраны и морской префектуры. В тот же день после полудня радиостанция стала принимать обращение маршала Петэна, где он говорил о том, что запросил перемирия.

Но адмирал де Лаборд продолжал проводить мероприятия по организации обороны, чтобы задержать неприятеля до тех пор, пока соглашение о перемирии не будет подписано. Сдачу "Жан Бара" в Сен-Назере он считал невозможной. Линия прекращения огня могла проходить в худшем случае от Луары до Куэнона.

Адмирал де Лаборд, в прошлом летчик, теперь моряк — уверенный, энергичный, авторитетный… Следя за событиями, развивающимися после прорыва немцами тонкой линии дивизий, которую в начале июня организовал генерал Вейган, он с болью осознал полное разложение французской армии.

18 июня около 10:00 он находился в помещении морской префектуры, когда получил из Рена от генерала Альтмейера телефонограмму о том, что германские танки прошли город в 08:00 и двигаются на запад, а сам он оказался пленником в своем штабе, но телефон действовал. Никаких средств сдержать врага между Реном и Брестом не было. Два ошеломленных адмирала поняли, что надо немедленно приступить к эвакуации. Приказ не допускал, чтобы корабли попали в руки врага, также как и военные сооружения. Считая, что враг движется со скоростью 20–25 км/ч, его следовало ожидать в Бресте вечером. В 11:00 адмирал де Лаборд сообщил адмиралтейству, что эвакуирует Брест.

Эвакуация происходила в неблагоприятных условиях, импровизированно. По телефону поступали сообщения, что враг входит в порт. Утром 18 июня он уже был виден. Несколько старых судов было затоплено, но все, что может двигаться должно уходить. Корабли покидают рейд, находящиеся в ремонте затопляются, батареи взрываются, сухие доки приводятся в негодность, резервуары с топливом горят. В Бресте находились в тот момент два линкора ("Ришелье" и "Париж"), 5 вспомогательных крейсеров, 2 лидера, 6 миноносцев, 11 авизо, 12 мобилизованных сторожевых кораблей, 19 подводных лодок, 9 тральщиков, 7 буксиров и 10 других судов. Из них 9 были оставлены и затоплены. Имелось еще 47 торговых судов, которые могли уйти.

Выход начался после полудня и завершился к ночи. Было приказано идти в Марокко, а тем, у кого не хватало топлива — в Англию. В это время сопротивление на суше продолжалось. Адмирал доверял генералу Шарбонно, заместителю морского префекта, и просил его держаться со своими частями сколько возможно. Шарбонно мог объединить под своей командой до тысячи колониальных солдат и три батареи. Он создал две оборонительные позиции у Бреста — одна в районе Ландивизио, другая — в Гену и Керуоне. Сам генерал месяц назад считал, что для удержания этих позиций требуется минимум 45 батальонов и 300 орудий, не считая противотанковых.

Три группы германской моторизованной пехоты с танками предприняли штурм. Ожесточенный бой произошел у Ландерно, а затем у Камаре. В ночь с 18 на 19 июня эти очаги сопротивления сдались. Это произошло как раз в тот момент, когда в Лондоне генерал де Голль зачитал по радио свое знаменитое обращение от 18 июня. Много позднее, когда адмирал де Лаборд предстал перед судом как один из 19 адмиралов, действовавших в 1940 г., ему был задан вопрос: почему он тогда не подчинился этому призыву. Он ответил: "В тот день, 18 июня, я имел слишком много дел, которые не позволили мне слушать радио". И это было правдой.

Эвакуация порта была в разгаре. Большое число судов покидало рейд на глазах глядевших на них с ужасом жителей Бреста. Курсанты морской школы погрузились на борт "Ришелье", взявшего курс на Касабланку. Старый линкор "Париж", поврежденный в Гавре, не мог уйти дальше Плимута. Его сопровождали эсминцы "Фуге" и "Фрондёр". Подводные лодки 2-го, 6-го, 13-го, 16-го и 18-го дивизионов: "Касабьянка", "Сфакс", "Персе", "Понселе", "Ажакс", "Сирсе", "Тетис", "Калипсо", "Сибилль", "Амазон", "Антиоп", "Орфе", "Медюс", "Амфитрит" достигли Касабланки, а "Сюркуф" — Плимута. Авизо "Коммандан Ривьер" и "Элан" эскортировали транспорты, идущие в Марокко. Три транспорта были еще не готовы к выходу. В этом сборище требовалось навести порядок, и отправление конвоя задержалось до 19:30. На танкер "Рон" (командир Клавери) на набережной Ланинон погрузилось 500 человек 2-го флотского экипажа и группа рабочих. К нему присоединились четыре транспорта с войсками. Названия остальных судов: "Гильвенек", "Сен-Базиль", "Лоррэн", "Рубесьян", "Дофине", "Артемиз", "Сагель", "Кап-Пинед", "Гран-Кевийи", "Сен-Амбруаз", "Астре", "Пор-де-Бук" и "Бугарони". Они имели на борту 3 тысячи военнослужащих. Авизо "Эмпетюоз" присоединился к конвою вечером 20 июня, и все направились в Марокко и Оран. Госпитальное судно "Канада" (командир Фурние) прибыло в Мазаган 22 июня, "Амираль Муше" и рефрижератор "Остраль" — в Касабланку 22 и 23 июня соответственно.

Вспомогательные крейсера "Эль-Джезаир", "Эль-Мансур", "Эль-Кантара", на которых перевозился экспедиционный корпус из Норвегии, а также "Виль д'Альжер" и "Билль д'Оран" грузили золото, что заняло два дня. К ним присоединился вспомогательный крейсер "Виктор Шельшер" с золотом из Лорьяна. В сопровождении лидеров "Милан" и "Эпервье" они пришли в Касабланку.

Новейший эскадренный миноносец "Арди", только 2 июня вступивший в строй (командир — капитан 3 ранга де Танненбер)[46], отчалил в 21:25 с адмиралом де Лабордом и его штабом на борту. Он присоединился к вышедшему из Сен-Назера "Жан Бару" с танкером "Тарн", снабжавшим его топливом. Все вместе они пришли в Касабланку. Тральщики отошли от причала в Ланион в 18:00 и направились в Ла-Паллис, Ле-Вердон и Сен-Жан-де-Люз.

Старый линкор "Париж" не мог развить скорость более 7 узлов. На его борту находилось 2800 человек. Он шел в Англию в сопровождении сторожевиков "Эрё", "Гренланд", "Фезан" и "Жанн-э-Женевьев".

Авизо "Вокуа" подорвался на мине и затонул (погибло 7 офицеров и 128 матросов), "Сомм" отправился в Марокко, "Сюипп" ушел в Англию. Авизо "Бельфор", ранее участвовавший в эвакуации Дюнкерка и Гавра, пришел в Плимут. Туда же пришли буксиры "Мастодонт", "Панфельд", "Плугастель Портзик", последний буксируя авизо "Курси". Суда береговой обороны — буксир "Энфатигабль", тральщики "Антиок" и "Больн Верней" — взяли на борт курсантов школы дальномерщиков.

Эсминец "Ураган" (командир Брюне) шел на буксире у "Абей 22". Ушли суда, приписанные к центру инструктажа торговых судов — "Помероль" и "Гумье". Персонал морской школы, эвакуированный на "Нотр-дам-де-Франс", "Жан Фредерик", "Теодор Тиссье", "Конкерант", шхунах "Бель-Пуль" и "Этуаль", прибыл в Плимут и Фалмут в сопровождении транспорта "Пульмик". Авизо "Коммандан Дюбок" (командир — Л. Ле Флок) и эсминец "Мистраль" (командир — Тулуз-Лотрек) вместе с учебным парусником "Мютэн" действовали у южного берега Бретани и затем ушли в Англию. Сторожевик "Медок" прибыл в Плимут, "Пан-Ир" — в Аркашон, а буксир "Провансаль" погиб на мине.

Затоплены были: эскадренный миноносец "Циклон", торпедированный в Северном море 31 мая; корабль, приписанный к морской школе — авизо "Этурди", сторожевик "Муэтт" (Р.49), подводные лодки "Пастёр", "Агоста", "Ашилль", "Уэссан", минный заградитель "Алексис де Токвилль".

Морская авиация, базировавшаяся на Ланвеок-Пульмик (20 самолетов и 7 автожиров), была переброшена в Марокко или южные районы метрополии.

В этом порту осуществлялась достройка новых и вооружение мобилизованных кораблей. По состоянию на 15 июня эти работы шли на эсминцах "Эпе", "Мамелюк"[47], авизо "Мокез", судне-мишени "Энпассибль" и четырех сторожевиках. Морской префект вице-адмирал Панфантаньо де Кервереген опасался, что не все корабли успеют уйти из порта, а порт не будет приведен в негодность до прихода немцев. Несколько воинских частей на подступах к городу вели сдерживающие боевые действия.

Когда 18 июня был отдан приказ об эвакуации, немедленно приступили к его осуществлению. Разрушение порта провели до 18:00.

19-го по радио было сообщено, что города с населением более 20 тыс. объявляются "открытыми", но, тем не менее, адмиралтейство требовало от адмирала сопротивляться до конца.

Приказ защищать Лорьян до последней возможности, ведя артиллерийский огонь в направлении Шазель, был подтвержден по телефону. Но средства для обороны города были ничтожны. Вечером 19-го вражеские части вступили в Кемпер, Планэ и Бо. 21 июня адмирал еще находился на посту Сен-Шмен. Его заместитель генерал Мюсса и врач флота Лаббэ были ранены недалеко от этого места. Вечером город пал. Капитан Гардинье и капитан медицинской службы Мерлетт были убиты.

Как проходила эвакуация? В Лорьяне находилось около пяти десятков кораблей и судов, и среди них много небольших. Эскадренный миноносец "Эпе" отконвоировал груженый золотом вспомогательный крейсер "Виктор Шельшер" от Лорьяна к Бресту, а затем эскортировал "Жан Бар". Эсминец "Мамелюк" (командир Шаррасс) присоединился к ним в Сен-Назере. Лидер "Триомфан" (командир — капитан 2 ранга Аршамбо), находившийся в ремонте, был взят буксиром "Маммут" и доведен до Плимута.

Миноносец "Буклье" (командир Вюлье) в аварийном состоянии пришел в Плимут. Авизо "Мокез", "Коммандан Домине", судно-мишень "Энпассибль" и буксир "Гедель" пришли в Фалмут 20 июня. Авизо "Элет" с курсантами школы телеграфистов и школы механиков ушел в Касабланку. Вспомогательный минный заградитель "Франс" с 200 курсантами и связистами вышел 18-го вечером и прибыл в Ла-Паллис, 19-го пополнил запасы в Руйане и вечером 19-го пришел в Пор-Блок.

Подводная лодка "Креоль" на буксире у "Абей 21" вышла в Ла-Паллис. Морские охотники "Ch.8", "Ch.12", "Ch.15" ушли в Англию, а "Ch.16" был затоплен к северо-западу от Пан-Ман. Мобилизованные сторожевые корабли "Серванез" (Р.59) и "Саблез" (Р.58) достигли Касабланки 23 июня, а "Альжеруаз" (Р.54) — 30-го. "Шербуржуаз" (Р.55), разоруженный, был брошен в Ле-Вердоне. "Мон-Кассель" (Р.67), "Сен-Пьер-д'Алькантара" (Р. 90) дошли до Марокко. Десять тральщиков 35-го и 37-го дивизионов также ушли, девять других — направились в Средиземное море или в Марокко. Наконец, лихтер "Персистант" пришел в Марокко, а лихтер "Резистант" был потоплен авиацией.

Имелись и торговые суда, например, лайнер "Де Грасс" в Кибероне, направлявшийся в Марокко, но по приказу вернувшийся в Ле-Вердон.

Значительное число торговых судов со снабжением шло из Америки в порты Луары. Их также следовало эвакуировать. Эвакуации под бомбежкой подлежали и британские войска, польская дивизия, корабли, находившиеся в достройке, в первую очередь, "Жан Вар", чей выход [48] в ночь с 19 на 20 июня — настоящий подвиг. 19 июня Сен-Назер и Нант, не имевшие средств защищаться, были объявлены открытыми городами. Три транспорта ("Пьер-Л.Г", "Сан-Антонио" и "Эндошинуа") с грузом самолетов из США 18-го ушли в Касабланку, куда прибыли 23-го. Выход почти 80 судов закончился в 10:00 20 июня. Миноносец "Фьер" сел на мель у Олерона, а "Ажиль" и "Антрпренан" в другом месте были захвачены немцами[49].

Первая заклепка на нем была забита 12 декабря 1936 г. в Сен-Назере. Спуск на воду осуществлен 6 марта 1940 г., а выход в море планировался на сентябрь. Линкор надлежало перевести для достройки на другое место между Гран-Турто и скалой Пангоэ[50]. Это было не просто для корабля с осадкой 9 метров. Углубленный канал, по которому его следовало вести, имел глубину 5,2 метра и позволял в прилив проходить крейсерам. Дноуглубительные работы начались в начале 1939 г., но были остановлены 15 мая 1940 г. Не было надежды, что углубление завершится ранее 18 октября. Командир линкора капитан 1 ранга Ронарк довел эту ситуацию до сведения морского префекта 5-го района и начальника управления портов адмирала Мишелье в Париже, который в подключил к этому делу дорожную фирму из Нанта. Благодаря ударному труду, работы были завершены в 02:00 19 июня. К этому времени на линкоре действовали машины, часть котлов, динамо-машины и рулевое управление. Башни главного калибра монтировались, и 10 июня стало ясно, что все восемь 380-мм орудий установить не успеют. Сборка первой башни завершилась к 18 июня. Одно из орудий второй башни было погружено на корабль, второе — повреждено 18-го. Из средств ПВО имелись четыре спаренных 13,2-мм пулеметных установки. Две спаренные 90-мм орудийные установки прибыли 15 июня, а затем три спаренных 37-мм и две четырехствольные 13,2-мм, как раз перед отбытием корабля.

Утром 18 июня "Адмирал Запад" решил направить линкор в Касабланку под эскортом эсминцев "Арди", "Эпе" и "Мамелюк". Выход в полную воду был осуществлен в ночь с 18 на 19 июня с помощью буксиров "Титан", "Урсюс", "Минотор", прибывших из Гавра и двух из Сен-Назера. Когда конвой огибал базу Сен-Назера, появились три германских бомбардировщика. Сразу же после атаки линкор отдал буксиры и пошел своим ходом. В 06:30 к нему присоединился "Арди", а затем "Мамелюк". Британский эсминец "Ванкуишер", сопровождаемый двумя буксирами, ожидал линкор, чтобы вести его в Англию, но установив, что тот идет на юг, а не на север, от своего намерения отказался. Эскадренный миноносец "Эпе" присоединился к "Жан Бару" 20 июня, и все они вечером 22-го благополучно прибыли в Касабланку. В ходе эвакуации Сен-Назера на мине погиб британский лайнер "Ланкастрия" с 6000 человек на борту. Большинство из них погибло[51]. Сообщать об этой катастрофе в Англии не решались два года.

Тут имелось лишь несколько небольших кораблей, но много торговых судов, готовившихся к эвакуации британских и польских войск. Контр-адмирал Жардель, морской начальник Рошфора, готовил план обороны города, но 19 июня гражданские власти при поддержке населения воспротивились этому. Германская авиация часто бомбила Ла-Паллис и авиабазу в Рошфоре. Оба города были оккупированы 23 июня, а острова Рэ и Олерон — 29 июня. Несколько дней спустя немцы интернировали на авиабазе 2500 офицеров и матросов и 800 человек из гарнизона города. 26 июня немцы вошли в Байонну, оккупировав в течение одной недели все атлантическое побережье[52]. Из всех боевые кораблей, участвовавших в описанных событиях, 12 были уничтожены противником, 11 затоплены своими экипажами, 10 захвачены в неисправном состоянии, а 65 ушли в Англию.

По мере того, как становилось все более ясно, что Италия вступит в войну, корабли Атлантического флота в конце апреля 1940 г. собрались в Средиземном море. Они стояли на рейде Мерс-эль-Кебира под командованием вице-адмирала Жансуля:

1-я эскадра (вице-адмирал Жансуль) — 1-я дивизия линкоров: "Дюнкерк" (капитан 1 ранга Сегэн) и "Страсбур" (капитан 1 ранга Коллине); 4-я дивизия крейсеров (командир — контр-адмирал Буррагэ): "Жорж Лейг" (капитан 1 ранга Барно), "Глуар" (капитан 1 ранга Бруссиньяк), "Монкальм" (капитан 1 ранга де Корбьер).

2-я легкая эскадра (контр-адмирал Лакруа) — 6-й, 8-й и 10-й дивизионы лидеров.

2-я эскадра (контр-адмирал Бузен) — 2-я дивизия линкоров: "Прованс" (капитан 1 ранга Барруа), "Бретань" (капитан 1 ранга Ле Пивэн); 4-й дивизион лидеров.

4-я эскадра (командир — контр-адмирала Марки) — 3-я дивизия крейсеров: "Марсейез" (капитан 1 ранга Амон), "Ла Галиссоньер" (капитан 1 ранга Дюпре), "Жан де Вьен" (капитан 1 ранга Миссоф).

В Тулоне находились корабли 3-й эскадры.

Начальником морских сил на этом театре военных действий был вице-адмирал Эстева, имевший в своем распоряжении:

а) дозорные силы Западного Средиземноморья (контр-адмирал Донваль) в составе 5-го, 7-го, 8-го дивизионов миноносцев и 5-го дивизиона авизо;

б) легкие силы, подводные лодки и морскую авиацию.

В Бизерте собрались шесть дивизионов подводных лодок под командованием контр-адмирала Вана. Линкор "Лоррэн" был отослан в Александрию для усиления британских сил адмирала Каннингэма. Штаб адмирала Эстева был 17 мая перенесен из Тулона в Бизерту.

10 июня 1940 г. Италия вступила в войну. Ее флот базировался на Таранто и Неаполь, а легкие силы — в портах Сицилии. Италия располагала несколькими линкорами, 18 крейсерами, 60 эсминцами, 100 подводными лодками[53], но не имела авианосцев.

Никаких значительных столкновений на море не произошло. Французские конвои спокойно ходили в Северную Африку, а подводные лодки занимались минными постановками. 16 июня авизо "Кюрьёз" таранил и потопил к северо-востоку от — Орана итальянскую подводную лодку "Прована". Своя же подводная лодка "Монж" пропала без вести со всем экипажем в заливе Габес. Предположительно, она погибла на мине.[54]

Авиация немцев потопила 1 июня в Марселе лайнер "Шелла". 2-го она бомбила сооружение в Мариньяне. 12-го и 13-го итальянские самолеты пытались бомбить Тулон, Сен-Рафаэль, Сен-Тропез, но были отогнаны. 14 и 19 июня безрезультатно бомбили Корсику, а 16-го Кюэр и Люк в департаменте Вар, При этом погибли 10 французских самолетов и 12 итальянских. Эскадрилья АСЗ (командир Зиглер) в Кюэре выслала на встречу четырем десяткам подлетавших "фиатов" шесть истребителей, сбивших 6 и потерявших 4 самолета[55].

22 июня подвергся бомбежке порт Марселя, причем погибло 122 человек гражданского населения. Между 15 и 22 июня французская авиация бомбила Триполи, Кальяри, Марсалу, авиазавод в Финале Легуре, аэродром в Альбенга, Специю и Ливорно. Знаменитый самолет "Жюль Верн" сбросил бомбы на бензохранилище в Порто-Магера, а 22 июня линкор "Лоррэн" выпустил 53 снаряда калибром 340-мм по Бардии[56].

В отместку за бомбежку Тулона группа кораблей была выделена для обстрела Вадо и Генуи. Ею руководил командир 3-й эскадры контрадмирал Дюпла. В качестве целей были выбраны военные и промышленные объекты в районе Вадо — Савона, Сестри-Поненте, в Генуе и долине Польчевера. Силы, принявшие участие в набеге:

1-я дивизия крейсеров (вице-адмирал Дюпла): "Альжери" (капитан 1 ранга де Ла Флеш), "Фош" (капитан 1 ранга Феррер);

2-я дивизия крейсеров (контр-адмирал Деррьян): "Дюплекс" (капитан 1 ранга Амери) и "Кольбер"[57];

1-й дивизион лидеров: "Вобан" (капитан 1 ранга Шердано), "Лион" (капитан 1 ранга Ветилляр), "Эглъ" (капитан 2 ранга Ренон);

3-й дивизион лидеров: "Гепар" (капитан 1 ранга Жервэ де Лафон), "Вальми" (капитан 2 ранга Бреан), "Верден" (капитан 2 ранга Бир);

5-й дивизион лидеров: "Тартю" (капитан 1 ранга Шомель), "Шевалье Поль" (капитан 2 ранга Бонно), "Кассар" (капитан 2 ранга Депре);

7-й дивизион лидеров: "Вотур" (капитан 1 ранга Ребуль Эктор Берлиоз), "Альбатрос" (капитан 2 ранга Ламбер).

Дивизион подводных лодок обеспечивал завесу в районе Специи. Авиация 3-го морского района и самолеты армейской авиации обеспечивали ПЛО и ПВО, защищали подходы к району сосредоточения. Срок операции был перенесен с 11 июня на 14-е[58]. Она оказалась полным сюрпризом для итальянцев.

Утром 13 июня подводные лодки "Ирис", "Венюс", "Паллас" и "Архимед" вышли в район завесы и вернулись 15-го, никого не обнаружив. Вечером тех же суток эскадра покинула Тулон. В 04:00 14 июня "Альжери" и "Фош" вместе с 1-м и 5-м дивизионами достигли точки в 11 милях к западу от маяка Вадо. Другая группа — "Дюплекс", "Кольбер" и 7-й дивизион лидеров — пришла в точку в 10 милях к югу от Генуи, 3-й дивизион находился к юго-востоку от них. Огонь был открыт в 04:30. "Эгль" обстреливал маяк Вадо, "Кассар" — сталелитейный завод Ильва в Савоне. Итальянский миноносец "Калатафими" пытался оказать сопротивление, выпустив безрезультатно четыре торпеды. Итальянская авиация не появлялась, но береговые батареи добились попадания в "Альбатрос", убив 12 человек. В полдень эскадра вернулась в Тулон. Результат был посредственный.

В то же время несколько отрядов матросов сражались с немцами на реке Изер [59]. 47-мм и 65-мм пушки, которыми командовал капитан 1 ранга де Тессье, уничтожили шесть германских танков. Перемирие положило конец боевым действиям на Юге.

Пока шли описываемые боевые действия, правительство и генеральный штаб все больше склонялись к мысли о необходимости заключить перемирие, поскольку было ясно, что дальнейшее сопротивление невозможно. 10 июня адмиралтейство эвакуировало свой штаб из Монтенона в Эр-э-Луар, в 75 км от Парижа, а вскоре — в Геританд, где имелся пункт связи; 17 июня вслед за вступающей армией адмиралтейство перебралось в замок Дюламон вблизи Марселя, 28-го достигло Нерака в департаменте Лот-э-Гаронн, и, наконец, 6 июля оказалось в Виши.

Начиная с 28 мая адмирал Дарлан, предвидя худшее, довел до сведения своих подчиненных, что если военные действия завершатся перемирием, по условиям которого враг потребует выдачи флота, он "не намерен подчиниться этому приказу". Ничего не могло быть яснее. Это было высказано в разгар эвакуации из Дюнкерка, когда англичане лихорадочно грузились на суда. Флот не сдается. Это было высказано ясно, точно, окончательно.

Одновременно предполагалось, что корабли, способные продолжать борьбу, уйдут в Англию или даже в Канаду. Это были нормальные меры предосторожности в случае, если немцы потребуют выдачи флота. Ни премьер-министр Поль Рейно, ни маршал Петэн не мыслили ни минуты предоставить еще способный сражаться флот столь печальной судьбе. Лишь несколько кораблей погибло при Дюнкерке — не слишком много, чтобы у моряков пропала воля к сопротивлению. Боевой дух флота был высок, он не считал себя побежденным и не намеревался сдаваться. В последующем одному из своих близких адмирал Дарлан сказал: "Если перемирие будет запрошено, я кончу свою карьеру блестящим актом неповиновения". Позднее образ его мыслей изменился. Немцы предложили в качестве условия перемирия, чтобы французский флот был интернирован в Спитхеде (Англия) или затоплен. Но в те дни, когда сопротивление армии слабело и когда было ясно, что победитель предъявит свои требования, а он мог потребовать всего, чего хотел, Дарлан имел твердое желание сохранить флот. Но каким образом? Уйти в Канаду, Америку, Англию во главе своих эскадр?

Трудностей вроде бы не предвиделось, т. к. германский флот не мог этому помешать. Но при этом перемирие будет невозможным, придется отдать всю территорию Франции и перенести войну в Северную Африку, не готовую, впрочем, к сопротивлению вторжению[60]. В Африке флот не имел бы средств себя поддержать, ни топлива, ни боеприпасов, ни провизии, ни возможности замены орудий. Не было и авиационной поддержки.

Каково будет поведение Испании? Она наверняка склонится перед победителем. И еще, что будет делать там флот, как заменить экипажи и руководство? Решить эти вопросы было необходимо. Кроме того, не было сомнений, что Италия вступит в войну, а, возможно, и Испания. Все это занимало мысли Дарлана, но он решил ждать условий противника, воодушевленного неожиданной победой. Перенесут ли немцы свои интересы на Средиземное море, оставив Англию? Вряд ли. Идеи Гитлера были известны. Известно, что адмирал Редер рассматривал Средиземное море как основной театр военных действий, где Англия наверняка будет побеждена[61]. Овладение Гибралтаром и Северной Африкой при побежденной Франции будет катастрофой для Англии. Что будет с Мальтой, Суэцем, Египтом? К счастью, Гитлер не изучал большой стратегии. Петэн, Дарлан, Вейган думали, что перемирие способно на этот раз сохранить и флот, и Францию. И в этом они не ошиблись[62].

Полномочным представителем в Компьене был контр-адмирал Ле Люк. В ожидании худшего он вместе с капитаном 1 ранга Трику, бывшим военно-морским атташе в Берлине, и капитаном 2 ранга Ла Розьером, бывшим военно-морским атташе в Риме, покинул замок Дюламон.

22 июня в знаменитом по перемирию 1918 г. вагоне в Компьене Ле Люк ознакомился с германскими требованиями. И вздохнул с облегчением, победители не требовали выдачи флота. С этой точки зрения, условия перемирия оказались исключительно почетными. Ле Люк попытался обсудить их, но ведший переговоры Кейтель посоветовал адмиралу не настаивать. Ле Люк от разговора удержался. Непосредственно флота касались две статьи — 8-я и 9-я. Первая была важнейшей: "Французский военный флот, за исключением той его части, что необходима для поддержания интересов страны в ее колониях должен быть собран в определенных портах, демобилизован и разоружен под наблюдением Германии и Италии. Этими портами будут те, где флот базировался и в мирное время. Правительство Германии формально и торжественно заверяет французское правительство, что не имеет намерения формулировать притязания в отношении флота до окончательного заключения мира. Исключение делается для той части флота, которая будет охранять интересы Франции в колониях, а все корабли, которые будут находиться в территориальных водах Франции, должны быть возвращены во Францию".

Статья 9-я относилась к минным заграждениям и различным техническим вопросам.

Вне всякого сомнения, статья 8-я, которая должна вызвать бурю протеста, была неясной, плохо отредактированной и невыполнимой. Но генерал-фельдмаршал Кейтель заявил, что детали демобилизации и дислокации кораблей будут определены комиссией по перемирию, которая соберется в Висбадене. Одновременно он заметил, что фраза во втором абзаце "этими портами будут те, где…" не является безоговорочной. В то же время глава французской делегации на переговорах генерал Энцигер заявил, что при возвращении кораблей в Шербур, Брест или Лорьян они могут быть перехвачены англичанами. Предположим, что "Дюнкерк" направится в Брест для разоружения, куда он никогда не прибудет, а будет водворен в Портсмут. Было не ясно, чего же хотят немцы от этого флота. И что делать с теми кораблями, большая часть которых ушла в Марокко или Французскую Западную Африку? Куда их направить: в Тулон или в Северную Африку? Французы считали, что в Тулоне они когда-нибудь попадут в руки немцев. Ну а в Северной Африке они могут оказаться в распоряжении англичан.

Якобы Гитлер сказал: "Что касается французского флота, то лучше видеть его затопленным самими французами, чем допустить, чтобы он достался англичанам. Будет благоразумным дать французам надежду, что они получат свой флот по заключении мира. А когда мы победим Англию — посмотрим…"

Вопрос был закрыт, и больше об этом не говорили. Французскому флоту назавтра после подписания перемирия суждено было стать предметом особых забот для Франции, Англии, Италии. Возникали еще некоторые весьма важные моменты — условия перемирия с Италией не предусматривали оккупации Бизерты, а это могло казаться вполне естественным. Англичане могли потирать руки от удовольствия от таких удачных для нас условий. Однако они пришли в ярость[63].

Мысли адмирала Дарлана приняли другой оборот, 20 июня он связался с командующими эскадрами и префектами морских районов и сообщил им о возможности сохранить командование флотом. Он наметил порядок замещения должности главнокомандующего ВМФ: Лаборд, затем Эстева, Абриаль и Жансуль. Дарлан считал, что следует сражаться до конца, пока правительство Франции, действующее независимо от противника, не даст другого приказа. Подчиняться же любому другому правительству не следует, и нельзя оставлять корабли боеспособными. Дарлан допускал, что немцы в Париже могут сделать то же, что и в Норвегии: создать марионеточное правительство, полностью им покорное. 22 июня Дарлан сообщил своим адмиралам о причинах, заставляющих правительство просить о перемирии: армии больше нет, сражаться в Северной Африке невозможно, нечего ожидать какой-либо помощи от Англии или США. Англия должна заботиться о своей безопасности, а США не желают пока ни во что вмешиваться, условия же перемирия не являются позорными. И он добавил: "Сейчас я еще раз уточняю имеющееся у меня секретное сообщение, о том, чтобы на каждом корабле были созданы группы решительных людей, готовых взорвать или затопить свой корабль в случае, если враг, злоупотребив условиями перемирия, попытается использовать наши корабли в своих целях. Это относится и к другим иностранным державам. Наш долг сберечь флот, содержать его в готовности и иметь контакт с экипажами, чтобы позже его восстановить. Это следует довести до сознания и офицеров сухопутной армии". 23 июня адмирал предупредил своих сотрудников, что по радио развязана компания в целях создания неразберихи и разногласий среди французов. Если это удастся, то, в результате, наши колонии и флот достанутся британскому правительству для защиты их собственных интересов. "Генерал де Голль в Лондоне, проповедующий мятеж, должен быть смещен". Далее Дарлан сказал: "Флот останется французским или погибнет. Если мы не можем больше сражаться, то флот не должен попасть в руки каких-либо других продолжающих воевать сторон. Не следует забывать, что британский премьер-министр 11 июня заявил о такой необходимости, если Франция прекратит борьбу. Он подтвердил эту необходимость и выразил свои симпатии нашей стране. Сегодня он не сказал ничего другого. В прошлом он видит большую ответственность Великобритании за создавшееся положение".

24 июня пришло важное послание, которое не было отменено и оставалось в силе до ноября 1942 г. Оно заключало "секретный устав французского флота" по отношению к державам "оси". Он звучал так:

26 июня адмирал издал приказ по флоту:

Завершил он свой приказ призывом поддерживать воинский дух и дисциплину. Он никогда не изменил своей линии поведения и от нее не отступился.

Моряки были ошеломлены поражением. Но большинство выполнило приказ адмирала и осталось верным правительству маршала Петэна. Сохранят ли другие нации, кроме Англии, дипломатические отношения с ним? Славный маршал был поддержан народом. Де Голль сказал, что "они собираются вокруг него, чтобы сохранить мебель…" Моряки полагали, что флот, остающийся в руках правительства, представляет силу, способную противостоять претензиям всего мира. Франция побеждена, но это не навсегда. Будут и лучшие времена. Поживем — увидим[65]. Так полагало большинство нации в 1940 г. Перемирие все же сохранило человеческие жизни и подготовило будущее.

Под этим термином мы понимаем все те операции, которые развернулись 3 июля 1940 г. против французских кораблей, укрывшихся в британских портах, а также собравшихся в Мерс-эль-Кебире и Александрии.

Англия всегда в своей истории атаковала морские силы своих врагов, друзей и нейтралов, которые казались ей слишком развитыми, и не считалась ни с чьими правами. Народ, защищавшийся в критических условиях, пренебрегал международным правом. Франция же всегда следовала ему, и в 1940 г. тоже[66].

Французские моряки после июньского перемирия должны были опасаться англичан. Но они не могли поверить, что боевое товарищество будет так быстро забыто. Англия же опасалась перехода флота Дарлана к неприятелю. Если бы этот флот попал в руки немцев, то ситуация из критической стала бы гибельной для них. Уверения же Гитлера, в понимании британского правительства, не имели значения, и вполне был возможен союз Франции с Германией. Англичане утратили свое хладнокровие[67].

К 3 июля в британских портах находились следующие корабли.

В Портсмуте: линкор "Курбэ", лидер "Леопар", миноносцы "Бранльба", "Кордельер", "Флор", "Энкомприз", "Мельпомен", авизо "Бразза", "Амьен", "Аррас", "Каприсьез", "Дилижант", "Эпиналь" и минный заградитель "Поллюкс".

В Плимуте: линкор "Париж", лидер "Триомфан", миноносцы "Буклье", "Мистраль", "Ураган", авизо "Бельфор", "Шеврей", "Куси", "Коммандан Дюбок", подводные лодки "Сюркуф", "Жюнон", "Манере".

В Фалмуте: корабль-цель "Энпассибль", авизо "Коммандан Домине", "Мокез", "Сюипп", подводные лодки "Орьон", "Ондин".

В Данди: подводная лодка "Рюби".

Это не считая вспомогательных и торговых судов, всего около 200 единиц, из коих некоторые в аварийном состоянии, в силу чего не могли уйти в Северную Африку. Британские морские власти отказывались ремонтировать те из них, которые проявляли желание уйти.

Командующий британским флотом первые инструкции своего правительства получил 27 июня. 29-го в Лондоне происходило совещание лордов адмиралтейства, на котором рассматривались широкие планы.

В Портсмуте старшим французским начальником был адмирал Годен де Вилэн. Английский адмирал Джеймс вежливо предложил ему ввести в порт и те корабли, что стояли на Спитхедском рейде, где захватить их было бы труднее. Он обосновал это необходимостью освободить рейд для учений. Французский адмирал согласился.

2 июля вечером в Плимуте адмирал Несмит пригласил к своему столу адмирала Кейоля, старшего французского начальника. За ужином царила сердечная обстановка. Тем временем британские военные отряды направились в порт. Операция началась в 03:45 на всех французских кораблях. Начиналось с переговоров с командиром корабля, затем британские солдаты и матросы с оружием в руках арестовывали французов. Линкор "Париж" был захвачен отрядом из 700 человек. Сопротивления оказано не было, кроме как на подводной лодке "Сюркуф" и эсминце "Мистраль", где имелись убитые[68]. В общем же, никто такого не ожидал. Что теперь делать с захваченными кораблями?

Небольшое число французских офицеров и матросов выразило желание воевать на стороне Англии. 26 июня подводная лодка "Нарваль" (капитан-лейтенант Дрогу) вышла из Суса и пришла на Мальту. Позже (в декабре 1940 г.) она пропала без вести в боях против итальянцев. Адмирал Мюзелье, который в 1939 г. командовал флотом в Марселе, смещенный со своего поста адмиралом Дарланом, упрекнул последнего в интригах с парламентерами. Мюзелье был человеком интеллигентным и энергичным. Он оставался в Марселе до 23 июня, когда тайно покинул его на британском угольщике "Цидония" у ушедшим в Гибралтар. Там он собрал под свое начало несколько торговых судов: "Форбэн", "Анадир", "Рен", а также вооружений траулер "Президан Удюс" и итальянский приз "Капо Ольмо". Затем он прибыл в Лондон, 1 июля встретился с генералом де Голлем и был им назначен командующим оставшимися свободными морскими силами Франции, которые имелись в различных пунктах дислокации. Он также получил временное назначение командующего ВВС. Сотрудничество этих двух людей, проходившее не без трения, завершилось два года спустя отставкой Мюзелье. После захвата 3 июля адмирал затребовал эти корабли. Но он не имел достаточно людей для их укомплектования, а призывы к "отказникам" остались тщетными. Англичане предоставили ему следующие корабли: крейсер "Сюффрен"[70], авизо "Коммандан Дюбок", подводную лодку "Минерв", траулеры "Вейян", "Викэн".

В августе Мюзелье получил лидер "Триомфан", авизо "Саворньян де Бразза", "Шеврей", "Коммандан Домине", "Мокез", подводные лодки "Сюркуф" и "Жюнон", тральщики "Конгр", "Люсьен-Жанн" и "Пульмик". Наконец, в сентябре — лидер "Леопар" и миноносец "Мельпомен"[71]. Требовалось достаточно времени, чтобы привести эти корабли в боеготовое состояние.

С экипажами, покинувшими свои корабли, после 3 июля обращались без церемоний, также как и с уцелевшими французскими торговыми судами. "Мекнес" был атакован в Ла-Манше германскими торпедными катерами и потоплен с большим числом жертв[72].

Англичане говорили: "Вы видели, с какой легкостью мы захватили эти корабли. Немцы могли бы сделать то же самое во французских портах". Это было не совсем так, как мы увидим позже в Тулоне[73]. Напоследок напомним, что пять французских торговых судов были захвачены 3 июля в зоне Суэцкого канала. Это были транспорты "Президан Думер", "Феликс Руссель", "Кап-Сен-Жак", танкеры "Мельпомен" и "Роксан".

Вечером 22 июня 1940 г. британское правительство получило сведения об условиях перемирия по флоту, запрошенного Францией. До сих пор памятна атмосфера ужаса, безнадежности, которая господствовала в этот период нашей истории. Франция лежала разгромленная, обессиленная. Ее граждане беспорядочно бежали по всем дорогам под бомбежками, моля, чтобы, наконец, перемирие было подписано любой ценой.

Англия уже видела угрозу своим берегам, атакованным парашютистами врага. Чего требуют победители? А что будет с французским флотом, превосходным, могучим, непобежденным, чей выход из боевых действий приведет к громадному смещению равновесия в морских силах? И что произойдет на Средиземном море, где итальянский флот окажется в положении, когда его не смогут сдержать слабые британские эскадры, состоящие, к тому же, из старых кораблей?

По всей видимости, англичане ошибочно истолковали фразу, что французские боевые корабли будут "демилитаризованы и разоружены под контролем Италии и Германии". Они полагали, что эти корабли, как боевые единицы достанутся Германии и Италии. Британцы опасались, что это на самом деле будет не демилитаризация под контролем победителей, а что сами корабли перейдут под контроль, т. е. в руки врага и станут его оружием. Следует сказать, что это было также интерпретацией генерала де Голля, о чем он и заявлял в своих выступлениях по британскому радио 26 июня, 2 и 8 июля: "Наш флот, наши самолеты, наши танки, наше оружие, неповрежденными попавшие в руки противника, могут использоваться против наших союзников…" (26 июня). "Дюкен, Турвилль, Курбэ, Гепрат никогда не согласились бы с тем, чтобы их неповрежденные корабли попали в руки противника" (2 июля). "В силу позорных переговоров, которые вело правительство в Бордо, оно согласилось передать наши корабли в распоряжение врага" (8 июля).

Британское адмиралтейство пришло к заключению, что какие бы ни были приняты предосторожности, попытки затопления или выведения из строя по приказу адмирала Дарлана будут нереальными в портах, оккупированных противником. Практически невозможно уничтожить наши корабли в портах, которые могут быть быстро захвачены. Возможно, британское адмиралтейство и не сомневалось в уверенности адмирала Дарлана и французского правительства, но куда как меньше верило в добрые намерения немцев.

Но возможности противника были переоценены. Комиссии по "контролю" не были еще готовы к работе по крайней мере 15 дней после подписания перемирия. Эти комиссии состояли из незначительного количества офицеров и секретарей и были не в состоянии захватить наши могучие линкоры и крейсера. Новые экипажи (германские или итальянские) и через много месяцев не смогли бы освоить управление кораблями и стрельбу их артиллерии. Французское адмиралтейство подразумевало, что корабли будут демобилизованы в портах Северной Африки или в неоккупированных портах метрополии. Но не ожидая необходимых уточнений, правительство в Лондоне решило 27 июня принять все меры по овладению французскими боевыми кораблями, находящимися вне метрополии, или хотя бы вывода их из строя. Эту операцию следовало провести во всех местах, доступных Королевскому флоту, в частности, в Оране и Мерс-эль-Кебире.

23 июня британский адмирал сэр Дадли Норт, начальник морской станции в Гибралтаре, получил приказ встретиться с адмиралом Жансулем, командующим французским Атлантическими флотом, стоявшим тогда на якоре в Мерс-эль-Кебире. Цель визита — прозондировать и выяснить возможное поведение французского флота в случае подписания перемирия. Два адмирала встретились утром 24 июня на борту "Дюнкерка" — одного из лучших наших боевых кораблей. Жансуль изложил Норту позицию, принятую французскими моряками, которые последуют приказу своего правительства, иными словами, — приказу маршала Петэна. Он уточнил, что основывается на распоряжениях, полученных им от адмирала Дарлана 21 и 22 июня, а именно: что ни в коем случае боеспособные французские корабли не должны попасть в руки противника. "Какие бы ни поступили приказы, сказал Дарлан, — ни в коем случае ни один боевой корабль не должен попасть в руки врага". Адмирал Жансуль отверг также всякие предположения, что его флот может перейти под британское командование. В 11:00 адмирал Норт возвратился в Гибралтар.

26 июня он получил от британского адмиралтейства следующий запрос: "Считаете ли Вы, что французский флот, находящийся в Оране, может подчиниться нам, если британские корабли появятся перед портом с таким предложением?" Норт ответил: "Из моей вчерашней беседы с адмиралом Жансулем я заключил, что они нам не подчинятся".

27 июня британское адмиралтейство получило заверение, что ни одна единица французского флота не попадет в руки врага. Но англичане сомневались в том, что хватит сил это выполнить.

Адмиралтейство приказало адмиралу сэру Джеймсу Сомервиллу прибыть в Гибралтар, чтобы принять командование соединением "Н", состоящим из трех линкоров, авианосца, двух крейсеров, 11 эсминцев и двух подводных лодок ("Протьюс" и "Пандора")[74]. Лодки были отправлены в патрулирование перед Ораном. Адмирал покинул Портсмут 26 июня и, 30-го прибыв в Гибралтар, поднял свой флаг на линейном крейсере "Худ". Его задача заключалась в обеспечении перехода в британский порт, сдачи или уничтожения французской эскадры в Мерс-эль-Кебире. При нем находились офицеры связи с французским командованием — кэптен Холланд, коммандеры Дэвис и Спирмэн.

По прибытии адмирал собрал совещание. Все без исключения высказались против применения силы, поскольку, по их мнению, на силу французы ответят силой. Было решено, что кэптен Холланд отправится для объяснения ситуации Жансулю.

1 июля Сомервилл получил приказ быть готовым к выполнению операции "Катапульта" 3 июля. Он должен был сообразовывать свои действия, исходя из того, что Жан-суль получит четыре предложения:

— отвести свои корабли в британский порт и продолжать войну на стороне Великобритании;

— увести свои корабли в британский порт, откуда экипажей кораблей будут полностью репатриированы;

— разоружить свои корабли под наблюдением англичан;

— затопить свои корабли.

Адмирал Сомервилл был честным моряком. Ушедший в отставку перед войной, он был призван для выполнения этого грязного дела[75]. К своим французским коллегам он не питал никакой враждебности. Он считал, что жестокость недопустима; что французы в результате поражения оказались в тяжелых обстоятельствах, и не следует приводить их в ярость. Он направил длинное послание в адмиралтейство с тем, что применения силы следует избежать любой ценой. Он также убежден, что любые агрессивные действия настроят против англичан всех французов, где бы они ни находились, и побежденные союзники превратятся в активных врагов… Он получил весьма ясный ответ адмиралтейства: "Твердое намерение Правительства Его Величества заключается в том, что, если французы не примут никаких наших предложений, которые Вам известны, их корабли должны быть уничтожены. Ваши предложения приняты быть не могут". Послание завершалось так: "Вам поручена самая неприятная и трудная миссия, которая когда-либо выпадала британскому адмиралу. Мы полностью Вам доверяем и уверены, что Вы выполните ее решительно". Тем не менее, 2 июля адмирал получил компромиссное решение: отвести с уменьшенными экипажами французские корабли на Антильские острова, где они будут демилитаризованы, и, если мы пожелаем, поставлены под контроль Соединенных Штатов до конца войны. Да, это было решение. К несчастью, оно было поставлено не на первое место, а на третью позицию. Суровость двух первых предложений привела к тому, что оно осталось незамеченным. Если британские предложения отвергаются, Сомервилл должен уничтожить корабли в Мерс-эль-Кебире, и в первую очередь "Дюнкерк" и "Страсбур". Таким образом, в 16:00 2 июля соединение "Н" покинуло Гибралтар. В его состав входили линейный крейсер "Худ", линкоры "Вэлиант" и "Резолюшн", авианосец "Арк Ройял", крейсера "Аретьюза" и "Энтерпрайз", эсминцы "Фолкнор", "Фоксхаунд", "Фирлесс", "Форсайт", "Кеппел", "Эктив", "Рестлер", "Видетте" и "Вортиджерн"[76]. Французский флот становился добычей, но не остановился перед самопожертвованием.

Атлантический флот под командованием адмирала Жансуля, называемый также "ударной эскадрой", уже некоторое время находился распределенным между Мер-эль-Кебиром и Алжиром в предвидении действий против Италии. После перемирия передвижение флота зависело от одобрения комиссий по перемирию в Висбадене и в Турине, деятельность которых всерьез еще не начиналась. Единственный приказ, данный флоту, запрещал проход Гибралтарского пролива и уход из Средиземного моря. Корабли общим водоизмещением 120 тыс. тонн представляли всего пятую часть ВМФ Франции. В Алжире находились 3-я ("Марсейез", "Ла Галиссоньер", "Жан де Вьен") и 4-я ("Жорж Лейе", "Глуар") дивизии крейсеров, 8-й ("Эндомтабль", "Малэн") и 10-й ("Фантаск", "Одасье") дивизионы лидеров.

В Мерс-эль-Кебире: 1-я ("Дюнкерк", "Страсбур") и 2-я ("Прованс", "Бретань") дивизии линкоров, 4-й ("Тигр", "Линкс", "Керсен", последний — в аварийном состоянии) и 6-й ("Могадор", "Террибль", "Вольта") дивизионы лидеров, авиатранспорт "Коммандан Тест", корабли береговой охраны "Лилиа" (A.D.275), "Надаль" (V.P.77), "Сэ нэ-па-вотр-аффэр" (V.P.84), лихтер "Пюиссант", буксиры "Эстерель", "Керуан", "Арман", "Кольгрен", "Котантэн", "Фрондёр", танкеры "Фреш", "Торран".

В порту Орана: эсминцы "Борделе", "Тромб", "Трамонтан", "Торнад", "Тифон", "Брестуа", "Булонэ", "Каск", "Корсар", миноносец "Пурсюивант", авизо "Риго де Жануйи", "Грандьер", "Шамуа", "Энпетюоз", "Батайоз", "Кюрьёз" (неисправный), сторожевики "Ажаксьенн" (Р.136), "Тулоннез" (Р.138), "Сетуаз" (Р.139), "Тер-Нёв" (Р.18), "Мариго" (P.1), тральщики "Анжель Б" (A.D.73), "Рэймон" (A.D.277), подводные лодки "Диан", "Данаэ", "Эридис", "Ариан", "Псише" и "Ореад". Морская авиация состояла из эскадрильи HS1 (шесть самолетов "Луар-130"), эскадрильи Е2 (летающие лодки "Бизерта") в Арзеве и двух "Луар-130" на борту "Дюнкерка" и "Страсбура".

Базовая авиация в Ла-Сенья и Сен-Дени-Дю-Сиг насчитывала приблизительно 50 истребителей M.S.406 и "Хок-75" и еще 50 неисправных самолетов.

Батареи береговой артиллерии в Иране, Канастеле, Сантоне, Гамбетта, Сен-Грегуаре, Мерс-эль-Ке-бире и на "Испанской батарее" насчитывали 19 орудий калибром от 75 до 240 мм.

Демобилизация экипажей началась 2 июля, но шла медленными темпами. Меры по отношению к технике еще не предпринимались, поскольку после подписания перемирия прошло немного времени. Ни один корабль еще не был разоружен. Однако не было никакой возможности принять эффективные меры защиты против внезапного нападения. Средства разведки больше не функционировали. Ни один из самолетов не мог взлететь в воздух. Господствовала атмосфера неопределенности и страха. Но все оставались еще в большой надежде на союз с Англией, чтобы предположить возможность нападения без переговоров, без полного согласия и взаимопонимания.

Порт Мерс-эль-Кебир представлял собой закрытый рейд, расположенный в бухте алжирского побережья от мыса Эгий до мыса Фалькон в трех морских милях к западу от Орана. Он был оборудован в 1929 г. в качестве военно-морской базы французского флота. Его строительство замедлилось в годы финансовых трудностей. Мол длиной в 2500 метров, который должен был закрывать рейд от зыби с моря, к 1940 г. закончен не был. Была завершена всего лишь часть длиной 900 метров — перпендикулярно к мысу Мерс. За его оконечностью ставились сети, защищавшие рейд от нападения подводных лодок. На скалах, окружавших бухту, размещались форты Мерс, Сантон, Сен-Круа и батарея Канастель, чьи орудия теоретически могли обстреливать всю бухту. Так было к концу апреля, когда стало ясно, что Италия вступит в войну, а линкоры будут стоять на якоре под прикрытием легких сил из Орана и Алжира.

Утром 3 июля вдоль мола с востока на запад выстроились "Коммандан Тест", "Бретань", "Страсбур", "Прованс" и "Дюнкерк". В глубине бухты стояли лидеры "Могадор", "Вольта", "Тигр", "Линкс", "Террибль" и "Керсен". На мачте "Дюнкерка" развевался флаг командующего адмирала Жансуля, на "Провансе" — флаг контр-адмирала Бузена, командира дивизии линкоров, а на "Могадоре" — флаг контр-адмирала Лакруа, начальника миноносных сил. Погода была прекрасной. Что же происходило во Франции? Никто ничего не знал. Национальное радио молчало. В то же время радиостанции нейтральных стран сообщали, что территория Франции на 2/3 оккупирована немцами. Но флот еще побежден не был. Моряки готовы были продолжать борьбу в уверенности, что их корабли останутся под французскими флагами. Они знали, что их командующий никогда не позволит врагу захватить корабли. В этом они были уверены. Эти люди не допускали и мысли, что немцы или итальянцы смогут захватить их прекрасные корабли.

Расположение линейных кораблей за молом было таково, что орудия главного калибра "Страсбура" и "Дюнкерка" не могли стрелять в сторону моря. Лидеры стояли носом к выходу.

В 02:00 3 июля британский эсминец "Фоксхаунд", на борту которого находились кэптен Холланд и коммандеры Спирмэн и Дэвис, отделился от соединения "Н". В 04:45 "Фоксхаунд" прибыл к мысу Фалькон и в 15:15 семафором послал такое сообщение: "Н69 "Фоксхаунд" адмиралу Жансулю. Британское адмиралтейство направляет кэптена Холланда для переговоров с Вами. Пожалуйста, разрешите прибыть".

Кэптен Холланд — блестящий морской офицер и обаятельный человек — перед войной был военно-морским атташе в Париже. И вполне естественно, что в 1939 г. он был аккредитован в ставке генерала Дарлана в Ментеноне. Там он завел дружеские связи с нашими офицерами, в совершенстве владел французским языком. Удостоен командорского креста "Почетного легиона". И если кто и мог договориться с французами, так только он. Именно по этой причине его выбрали посредником в этом исключительно щекотливом деле. Холланд хотел избежать непоправимого, поскольку это имело бы ужасающие последствия. Он был всем сердцем со своими друзьями-французами.

Адмирал Сомервилл хотел обставить все как можно лучше, но дальнейшие события подтвердили его опасения.

Прошло достаточно длительное время, пока ответ пришел к Холланду. Только в 06:45 адмирал Жансуль приказал своему офицеру капитан-лейтенанту Дюфэ, говорившему по-английски и, к тому же, давно дружившему с Холландом, подняться на борт "Фоксхаунда" для того, чтобы прежде всего сказать "добро пожаловать"; затем сообщить, что на основании инструкции французского адмиралтейства британским кораблям запрещено сноситься с сушей, или получать снабжение из французских портов. Дюфэ не должен брать от Холланда документы, с которыми тот прибыл. И, наконец, в случае, если бы англичане пожелали "побеседовать", адмирал пошлет им своего начальника штаба.

В 07:05 на "Фоксхаунде", который в течение двух часов стоял на выходе из Мерс-эль-Кебира за противолодочными сетями, стали выражать нетерпение и передали на "Дюнкерк": "Адмиралу Жансулю. Британское адмиралтейство посылает кэптена Холланда для переговоров с вами. Флот Его Величества надеется, что мои предложения позволят Национальному флоту Франции, доблестному и славному, стать на нашу сторону. В этом случае ваши корабли останутся в ваших руках, никому не придется беспокоиться о своем будущем. Британский флот, стоящий в море перед Ораном, радушно вас встретит".

Пока это послание шло к адмиралу Жансулю, Дюфэ уже был на пути к "Фоксхаунду", на который он прибыл в 07:45. Холланд его приветствовал и поблагодарил за прибытие. Он надеялся вернуться вместе с ним для встречи с адмиралом. "Нет, — сказал Дюфэ, — это все, что я имею Вам сказать". Холланд сильно расстроился. Он имел на руках для передачи Жансулю важные документы и хотел дать разъяснения на словах, но не мог вступать в переговоры с кем-либо другим, разве, что с начальником штаба. Он настаивал на встрече лично с адмиралом.

В 07:25 Дюфэ покинул "Фоксхаунд", в 07:45 прибыл на борт "Дюнкерка" и представил отчет адмиралу. Адмирал, получив британское послание еще в 07:05, был в ярости. Он понимал, какую угрозу таило стоявшее перед Ораном британское корабельное соединение. Он отказался принять Холланда и просигналил на "Фоксхаунд" немедленно удалиться.

Кто такой адмирал Жансуль? Хороший моряк, около шестидесяти лет, уроженец Лиона, сын чиновника, патриот, готовый на самопожертвование, восприимчивый, воспитанный и приветливый, преданный своему долгу, требовательный к себе, друг адмирала Дарлана, с твердой убежденностью в прерогативах своего ранга, с врожденным чувством иерархии на "рыцарский манер". И здесь, в отдаленном Алжире, он был единственным начальником флота. Связь с Францией была полностью прервана. Главнокомандующий ВМФ находился в Клермоне, где маршал Петэн предлагал ему принять морское министерство. Его помощник адмирал Ле Люк находился в Нераке. Связаться с ним было невозможно, и тщетно было надеяться на скорое восстановление этой связи. А англичане, похоже, слишком торопились. Иными словами, вся ответственность пала на плечи Жансуля. И поначалу он растерялся.

По получении семафора на "Фоксхаунде" не стали настаивать, и эскадренный миноносец удалился. Бесполезно было усложнять ситуацию, лучше проявить осторожность. Но с эсминца спустили катер, на котором Холланд и два его товарища направились к "Дюнкерку". Навстречу ему на катере направился со всей поспешностью Дюфэ с решительным запретом Холланду приближаться к линкору. Оба катера причалили к бочке в 200 метрах внутри заграждения. Холланд не стал настаивать, поскольку ситуация ухудшалась, и передал Дюфэ пакет для адмирала Жансуля. Он решил ждать ответа на месте, а Дюфэ в 08:45 поднялся на борт "Дюнкерка".

На эскадре занимались обычными делами, часть экипажа сошла на берег для занятий и прогулок. Дневные работы продолжались, а драма была уже близка.

Документ, который передал Холланд для адмирала Жансуля, содержал "напоминание", которое не было составлено адмиралом Сомервиллом, а было им получено из кабинета министров в Англии.

Это был, по существу и по форме, ультиматум, сводившийся к следующему: "Сдавайтесь или мы вас потопим". У вас три возможности: "присоединяйтесь к нам и продолжайте войну"; "приходите к нам с уменьшенными экипажами, если вы не хотите сражаться, а после войны ваши корабли будут возвращены"; и, наконец, "отправляйтесь на остров Мартиника, где корабли будут демилитаризованы и будут находиться под наблюдением американцев". "Или вы предпочтете затопиться? Что же касается меня, то я [77] силой воспротивлюсь тому, чтобы ваш флот попал в руки врага".

В 09:00 Дюфэ снова встретился с Холландом и передал ему ответ ясный и не двусмысленный: "Я, Жансуль, уже сказал адмиралу Норту, что мои корабли никогда не попадут целыми в руки врага. Я это повторяю. Но, в ответ на теперешний ультиматум, я Вам сообщаю, что мои корабли будут сопротивляться применению силы". Холланд снова попытался объяснить Дюфэ британское понимание ситуации: "Правительство в Лондоне убеждено, что адмирал Дарлан не в состоянии больше самостоятельно командовать флотом и, следовательно, французский флот обязан сражаться до конца. Никто не ставит под сомнение добрую волю французских моряков, но как они смогут затопить свои корабли, если те останутся в портах метрополии под контролем немцев?" Наконец, Холланд представил Дюфэ еще одну памятную записку, в которой он высказал несколько аргументов, которые он лично хотел бы представить адмиралу Жансулю, если бы тот согласился его принять. В 09:25 Дюфэ вернулся в порт. В 10:00 начальник штаба французской эскадры капитан 1 ранга Данбе, специально посланный адмиралом, передал Холланду следующее послание, которое мы цитируем полностью:

Холланд прочел текст, глубоко вздохнул, и сказал начальнику штаба: "Позвольте Вам заметить, как офицер офицеру, что на Вашем месте и мой ответ не был бы другим". И каждый направился к себе. Все это время адмирал Сомервилл пребывал в нетерпении.

В 08:10 линейный крейсер "Худ", прибывший к Мерс-эль-Кебиру, передал прожектором: "Адмиралу Жансулю от адмирала Сомервилла. Мы надеемся, что наши предложения будут приняты и Вы будете на нашей стороне". И стал ждать.

Холланд сообщил Сомервиллу о полном провале переговоров. В 10:50 через "Фоксхаунд" Сомервилл передал: "С сожалением информирую Вас, что в соответствии с имеющимся у меня приказом, я не позволю Вам покинуть порт, если предложения Правительства Его Величества не будут приняты". Затем он дал приказ поставить мины в проходе. Он был намерен открыть огонь в 12:30, но воздушная разведка сообщила ему, что французские корабли не готовы выйти в море, поэтому он решил ждать до 14:00, а в 13:10 сообщил: "Если Вы принимаете наши предложения, поднимите на грот-мачте квадратный флаг, иначе в 14:00 я открою огонь".

Получив это послание, Жансуль объявил боевую тревогу. Он хотел выиграть время и, по возможности, дождаться ночи. Он готовился к быстрому снятию с якоря, приготовил к бою береговые батареи и зенитную артиллерию, а самолетам приказал быть готовыми к взлету. В 13:15 он сообщил на "Фоксхаунд": Я не намерен выходить в море. Я телеграфировал своему правительству и жду его ответа. Не допустите непоправимого". В 13:30 последовало другое послание: "Я готов лично принять Вашего посланца для почетного обсуждения". И снова Сомервилл решил подождать, чтобы избежать беды. На "Фоксхаунд" он передал: "Адмирал Жансуль готов принять лично для переговоров нашего посланца. Огня не открывать".

Холланд почувствовал надежду и вместе с коммандером Дэвисом отплыл на катере. Катер с "Дюнкерка" встретил его и отконвоировал до линкора. Это было в 14:12. Англичане прождали еще час встречи с Жансулем. А тем временем три британских самолета поставили магнитные мины на выходе из порта Оран.

Переговоры продолжались 1 ч. 15 мин. Обе стороны старались прийти к согласию. Но позиции сторон были слишком жесткими. Может быть, они были и близки к компромиссу, но Холланд опасался, не сделал ли он ошибки. Жансуль резюмировал свою позицию:

Холланд хотел немедленно сообщить результаты переговоров своему адмиралу. И попросил, чтобы прожектором было передано на "Фоксхаунд" следующее: "Адмирал Жансуль подтвердил, что экипажи начали демобилизовываться. В случае угрозы со стороны противника, корабли направятся на Мартинику или в США. Но это не совсем то, что мы предлагали. Но большего мы достичь не смогли".

Это послание было принято на "Худе" в 16:20. К тому времени Сомервилл получил от британского адмиралтейства уведомление, что непосредственно контр-адмиралом Ле Люком, находящимся в Нераке, отдан приказ всем французским кораблям собраться в Оране в повышенной боеготовности. Тогда, не ожидая окончания переговоров с Холландом, британский адмирал передал по радио и прожектором французскому адмиралу следующее: "Если британские предложения не будут приняты к 17:30 B.S.T.[78], повторяю, к 17:30 B.S.T., я потоплю Ваши корабли". Жансуль принял это послание в 16:25 в тот момент, когда британская делегация готовилась покинуть борт "Дюнкерка". Она отчалила в 16:35. Дюфэ проводил этих двух офицеров и вернулся в 16:50.

Каково же было положение французских кораблей к этому моменту?

В 07:58 Жансуль определил боевой распорядок. Он приказал развести пары в 09:00 и в то же время просигналил всем своим командирам: "Британский флот прибыл, чтобы предъявить нам ультиматум, который мы принять не можем. Будьте готовы ответить силой на силу".

В 13:00 горны протрубили сигнал боевой тревоги. Несколько позже лидеры получили приказ сменить свои якорные стоянки на внутреннем рейде. Они подняли якоря между 16:30 и 16:55. Истребительные авиагруппы на аэродромах Сен-дени-Дю-Сиг и Релизан были приведены в боевую готовность, но адмирал запретил им подниматься в воздух без его приказа. В 16:45 он приказал подняться через пять минут в воздух трем разведывательным самолетам.

Что же в это время происходило во Франции? Первый доклад от Жансуля адмиралом Ле Люком, находящемся в Нераке, где временно обосновалось адмиралтейство, был получен в 07:56. Жансуль докладывал: "Британский флот, состоящий из трех линкоров, авианосца, крейсеров и эсминцев, находится перед Ораном. Прислан ультиматум: "Затопите корабли в течение шести часов или мы заставим вас силой". Ответ: "Французские корабли ответят силой на силу".

Дарлан в это время находился в Клермон-Ферране. Ле Люк немедленно приказал 3-й эскадре в Тулоне развести пары, а затем по телефону передал адъютанту адмирала Дарлана сообщение Жансуля. Этот офицер по фамилии Негадель догадался, что новая катастрофа разразится над нашей страной, и что это вопрос чести. Он переговорил с Дарланом и послал Ле Люку приказ сосредоточить все имеющиеся на Средиземном море корабли и ответить силой на силу.

В 12:05 сам Ле Люк телефонограммой передал в Тулон приказ сниматься с якоря, а в 12:10 адмиралу Буррагэ немедленно отправляться в Оран в полной боевой готовности. В 13:00 в Нераке получили от Жансуля более подробное сообщение, в котором с большим запозданием говорилось, что он ранее не упомянул о третьем предложении англичан, а именно уйти с флотом на Антильские острова. Это предложение, на первый взгляд, казалось, согласуется с посланием адмиралтейства 24 июня, которое предписывало в случае возможности захвата врагом наших кораблей, отправить их без нового приказа в Соединенные Штаты. На самом же деле предложения англичан и распоряжения французского адмиралтейства относились к совершенно различным ситуациям.

Англичане настаивали на уходе нашего флота на Антильские острова, в то время, как нет никакой угрозы ему со стороны противника и нет и речи о том, чтобы этот уход осуществлялся под контролем врага. В таком случае уход на Антильские острова означал бы разрыв перемирия.

В конечном счете, адмиралтейство и правительство, уяснив полный текст ультиматума, не придали никакого значения этим предположениям, поскольку считали их также неприемлемыми, как и сделанные ранее. Очевидно, сообщения были различными. В 1949 г. на парламентском разбирательстве адмирал Жансуль выразил сожаление, что он упустил процитировать эти предложения в своем сообщении. Точка зрения тех, кто участвовал в критических событиях 1940 г. в Совете Министров Франции изменилась спустя несколько лет. Одни, в частности, генерал Вейган, полагали, что согласия можно было достичь, другие — что предложение отправиться на Мартинику не могло внести никаких изменений в тогдашнюю ситуацию. В 13:05 адмирал Ле Люк передал по радио адмиралу Жансулю: "Вам известно, что главнокомандующий отдал приказ всем силам Средиземного моря немедленно присоединиться к Вам. Вы отвечаете силой на силу. Если необходимо, примените подводные лодки и авиацию. Комиссия по перемирию предупреждена. Подписано: Ле Люк, Морис Атанас". (Для того, чтобы не было сомнения в личности посылающего). Это означало — бой.

В 16:56 соединение "Н" шло курсом 70°. Первый залп англичан лег в северо-западной части бухты, непосредственно около мола. Артиллеристы Его Величества имели достаточно времени, чтобы занять удобную позицию и вести огонь, как на учениях. На французских кораблях в это время был спущен сигнал с приказом "отчаливать" и отдан приказ "открыть огонь". Сниматься с якорей следовало в таком порядке: "Страсбур", "Дюнкерк", "Прованс", "Бретань". "Страсбур" успешно снялся с якоря и в 17:09 на скорости 15 узлов вышел через проход в заграждении, пройдя всего лишь в нескольких метрах от его южной сети. Сразу же затем он развил скорость 28 узлов.

Проблема состояла в том, чтобы пройти через всплески от падающих снарядов. Несколько драматических моментов возникли при выходе: "Террибль" открыл огонь по замеченному британскому эсминцу. Но 138-мм снаряды "Террибля" и присоединившегося к нему "Вольта", были выпущены впустую. Англичанин скрылся за дымовой завесой. Появился идущий на большой скоростью другой эсминец, по которому также был открыт огонь. По-видимому, он был поражен четвертым залпом[79] и также скрылся за дымовой завесой. Эти два эсминца, по-видимому, корректировали огонь. Залп 381-мм орудий, к счастью, упал перелетом на берег. И вот величественный и неповрежденный "Страсбур" вышел в открытое море. Его командир — капитан 1 ранга Коллине сосредоточил свое внимание на проходе через сетевые заграждения, к которым он должен был подойти "впритирку", для того, чтобы избежать поставленных англичанами мин. И все это под ужасающий грохот разрывов снарядов. Пройдет ли он? Он прошел. Орудия его башен были направлены в сторону врага, к сожалению, не видимого за дымовой завесой.

"Дюнкерк" отдал свои кормовые швартовы в то же время, что и "Страсбур", и стравил носовую якорь-цепь. Пришвартованный к его левому борту буксир, пробовал перерубить свой буксирный канат, когда второй залп англичан попал в мол. "Дюнкерк" начал стрельбу в 17:00 и выпустил около сорока 330-мм снарядов по "Худу". Видимость была плохой, дальномер работал с трудом, и стрельба была прекращена в 17:10 в связи с неисправностью в электросети. "Дюнкерк" был буквально окружен многочисленными всплесками 381-мм снарядов. Один из них попал и вывел из строя электромотор подъемного крана для самолетов. Затем корабль был поражен двумя 381-мм снарядами, причинившими тяжелые повреждения и пробившими нижнюю броневую палубу. Состояние корабля не позволяло ему выйти в море[80]. В 17:10 адмирал Жансуль приказал командиру капитану 1 ранга Сегэну перейти в порт Сент-Андре, находящийся под прикрытием форта Сантон. Там в 17:13 на глубине 15 метров "Дюнкерк" бросил якорь. В связи со значительными повреждением корабля, началась эвакуация экипажа, а затем "Дюнкерк" был отбуксирован к 8-метровым глубинам перед самым портом.

"Прованс" (капитан 1 ранга Барруа) постигла лучшая участь. Перерубив швартовы с левого борта, он двинулся вперед. В 11:04 381-мм снаряд попал в корму линкора. Но ему удалось избежать дальнейших попаданий и приткнуться на мель между Розвиллем и Сен-Клотильд (ночью его сняли с мели). "Прованс" вел огонь, стреляя над "Дюнкерком". Но прицел был взят неверно — на 65 кабельтовых, в то время как "Худ" вел огонь с 85 кабельтовых. "Прованс" дал 10 залпов, выпустив 23 340-мм снаряда. Старший артиллерист линкора был тяжело ранен и телефонировал своему помощнику: "Я тяжело ранен, примите командование".

"Бретань" (капитан 1 ранга Ле Пивэн) попытался скрыться, но в 16:59 был накрыт третьим залпом англичан. В воздух поднялся колоссальный столб пламени. Вся его артиллерия вышла из строя. Командир попытался выбросить корабль на мель, но в 17:09 линкор был поражен еще одним залпом, перевернулся через правый борт и затонул вместе с экипажем. "Худ" добил его.

Многие наблюдали эту быструю агонию "Бретани". Клубы дыма закрыли часть неба. Взрывы боеприпасов следовали один за другом. Через пробоину в корме вода поступала сотнями тонн. Корабль переворачивался, и не оставалось ничего другого, как его эвакуировать. Был отдан приказ. Несчастный корабль, который получил новый снаряд в основание треногой мачты, представлял собой настоящий "пылающий костер". Внезапно последний взрыв, вспышка и столб дыма и пламени взметнулся на высоту 200 метров. Через несколько секунд линкор "Бретань" затонул.

^{Рис. 39 Взрыв и гибель линейного корабля "Бретань" (три фазы)}

"Коммандан Тест" остался на своем месте в окружении всплесков от падения 381-мм снарядов. Он не получил серьезных повреждений… Чудо! Из лидеров только "Могадор" в 16:50 был тяжело поврежден и вскоре представлял собой всего лишь развалину[81].

Между 16:56 и 17:10 "Страсбур", лидеры "Вольта", "Террибль", "Линкс", "Тигр" и "Керсен" ушли с рейда Мерс-эль-Кебира и направились в сторону Канастеля, а потом в Тулон.

^{Рис. 40 Линкоры "Прованс" (слева) и "Страсбур" под обстрелом в Мерс-эль-Кебире} Прошу прекратить огонь!

В 17:12 Сомервилл приказал прекратить огонь. Снаряды французских кораблей и береговой батареи в Сантоне, поначалу падавшие с большими недолетами, стали приближаться к британским кораблям. Стрельба береговых батарей становилась более точной. Оперативное соединение "Н" после 36-го залпа 381-мм орудий сменило позицию на более безопасную. Избиение приостановилось. Линкор "Бретань" затонул. "Прованс" выбросился на берег. Тяжело поврежденный "Дюнкерк" стал на якорь. "Могадор" лишился кормовой оконечности.

Когда в 16:30 британские парламентеры покидали борт его корабля, адмирал Жансуль воскликнул: "Я сделал все, для того, чтобы выиграть время. Теперь все кончено".

Французскими флот, которым он командовал 3/4 часа тому назад перестал существовать. В 17:15 он передал по радио Сомервиллу: "Прошу прекратить огонь". Это было уже сделано, но Сомервилл ответил: "Я открою огонь еще, пока не увижу Ваши корабли потопленными". С другой стороны, у английского адмирала было, о чем подумать. Он знал, что линкор типа "Дюнкерк" вышел из порта и направился на восток. С авианосца "Арк Ройял" немедленно были подняты бомбардировщики и посланы для нанесения удара по "Страсбуру", а соединение "Н" бросилось в погоню, прекратив обстрел Мерс-эль-Кебира.

В 20:30 от адмирала Жансуля его "счастливому сопернику" поступило сообщение: "Боевые корабли в Мерс-эль-Кебире выведены из строя. Я эвакуирую с них экипажи". Вместо ответа в 20:53 он получил приказ французского адмиралтейства: "Прекратить переговоры с врагом".

Соединение "Н" прекратило преследование "Страсбура" в 19:20. Два бомбардировщика и истребитель с "Арк Ройяла" были сбиты зенитной артиллерией "Страсбура"[82].

^{Рис. 41 Залп главного калибра линейного корабля "Страсбур"}

В 20:10 4 июля "Страсбур" и сопровождавшие его эсминцы пришли на рейд Тулона. Семь миноносцев из Орана: "Борделе", "Тромб", "Трамонтан", "Торнад", "Тифон", "Брестуа" и "Булонэ" пришли в Алжир, "Пурсюивант" достиг Тулона. Авизо "Шамуа", "Батайоз", "Эмпетюоз" и "Риго де Жануйи" также ушли из Орана. Последний был торпедирован 4 июля британской подводной лодкой[83]. Остальные скрылись в Бизерте.

Отряд кораблей в Алжире, входящий в состав Атлантического флота, находился под командованием контр-адмирала Марки. Он состоял из двух дивизий крейсеров ("Mapсейез", "Ла Галиссоньер", "Жан де Вьен", "Жорж Лейг", "Глуар") и двух дивизионов эсминцев ("Эндомтабль", "Малэн", "Фантаск", "Одасье"). Их отбытие из Алжира состоялось после полудня, с получением приказа собраться в Тулоне. "Коммандан Тест"[84] ушел из Мерс-эль-Кебира 4 июля и 7-го прибыл в Бизерту.

Британская эскадра вернулась в Гибралтар в 18:00 4 июля. Хотелось надеяться, что она там и останется. Но нет.

Повторный удар

Сомервилл прислал отчет о своем "блестящем подвиге" британскому адмиралтейству. Его воздушная разведка не могла точно оценить степень повреждения "Дюнкерка", хотя и доложила, что он выбросился на мель. Адмиралтейство сообщило ему, что если нет убеждения в том, что "Дюнкерк" выбыл из строя и не может быть отремонтированным, по крайней мере, в течение года, он должен подвергнуться повторной атаке. Это решение, возможно, является следствием довольно глупого сообщения, посланного адмиралом Эстева, "Адмиралом Юг", считавшим, что лучше преувеличить степень аварий, полученных кораблями в Мерс-эль-Кебире, которые не были в том плачевном состоянии, в каком хотелось бы англичанам[85]. Таким образом, новая операция была намечена на утро 6 июля.

Адмиралу Сомервиллу уже надоело играть роль палача. При выходе из Гибралтара в 19:00 5 июля он напомнил своему адмиралтейству, что ввиду положения, которое занимал "Дюнкерк", обстрел с моря неизбежно приведет к потерям среди мирного населения и вызовет разрушения жилых строений. Увеличит ли это доверие к британской нации? В ночь с 5 на 6 июля он получил ответ: "Обстрел с моря может быть заменен воздушной атакой".

Утром 6 июля "Дюнкерк" стоял, приткнувшись к мели перед портом Сент-Андре, в 200 метрах от малого мола. На борту находились не более трехсот человек экипажа. В случае угрозы нападения с воздуха, его командир решил немедленно эвакуировать экипаж, среди которого и так имелись большие потери. "Прованс" оставался на мели в 300 метрах к западу от бакена на глубине 12 метров. На его борту оставалось 120 человек. "Могадор" пришвартовался к западной оконечности большого мола.

^{Рис. 42 Британский палубный пикирующий бомбардировщик "Скьюа"}

Авианосец "Арк Ройял" поднял свои бомбардировщики в 30 милях от Орана. Первая волна — шесть "Суордфишей" — атаковала в 05:30. Торпеда попала в сторожевой корабль "Тер-Нёв". В 05:40 атаковала вторая волна из трех "Суордфишей" и пяти истребителей, встреченная огнем зенитной артиллерии. "Тер-Нёв" был добит. Третья волна в том же составе в 08:04 потопила буксир "Эстерель". На "Тер-Нёве" взорвались глубинные бомбы и причинили новые повреждения "Дюнкерку". Всего англичане израсходовали 11 торпед. Поднявшиеся французские истребители сбили один британский истребитель[86], но "Дюнкерк" был надолго выведен из строя.

^{Рис. 43 Взрыв сторожевого корабля "Тер-Нёв", стоящего у борта линкора "Дюнкерк"}

Французские потери за 3 и 6 июля составили 1297 убитых (из них 47 офицеров) и 351 раненых. Только "Бретань" унесла с собой 1012 жизней моряков, а на "Дюнкерке" насчитывалось 210 погибших.

^{Рис. 44 Адмирал Жансуль на похоронах моряков, погибших в Мерс-эль-Кебире 3 и 6 июля 1940 г.}

О событиях 3 июля генерал де Голль писал в своих мемуарах: "По нашим надеждам был нанесен страшный удар. Приток добровольцев немедленно сократился. Многие, хотевшие присоединиться к нам как военные, так и гражданские лица, отказывались от своих намерений. С другой стороны, в отношениях к нам властей в империи, также, как и у охранявших их морских и военных частей, было немало упреков, снятых лишь спустя много времени".

^{Рис. 45 Линкор "Дюнкерк" после налета британской авиации 6 июля 1940 г.} Соединение "X" в Александрии

С 21 июня в Александрии под начальством вице-адмирала Годфруа находилась небольшая эскадра французских кораблей, называвшаяся соединением "X". Она состояла из крейсеров "Дюкен" (капитан 1 ранга Безино), "Турвилль" (капитан 1 ранга Мальруа), "Сюффрен" (капитан 1 ранга Диллар), "Дюге-Труэн" (капитан 1 ранга Тролэ де Прево), линкора "Лоррэн" (капитан 1 ранга М. Рей), эсминцев "Баск" (капитан 3 ранга Карон), "Форбэн" (капитан 3 ранга Шатэлье), "Фортюне" (капитан 2 ранга Серрэс), подводной лодки "Проте" (капитан 3 ранга Гарро).

^{Рис. 46 Крейсер 1 класса "Сюффрен"}

Это соединение было послано в Восточное Средиземноморье для усиления британской эскадры, вместе с которой оно готовилось провести операцию против берегов Сицилии, планировавшуюся на 23–26 июня 1940 г. Операция была отменена британским адмиралтейством в ночь на 22 июня. Британской эскадрой командовал адмирал Эндрю Каннингэм.

^{Рис. 47 Адмирал Эндрю Каннингэм}

23 июня французское адмиралтейство приказало командующему соединением "X" направиться во французские порты, предпочтительно в Бизерту, как только будет подписано перемирие. Затем "Адмирал Юг" перенацелил его на Бейрут. В полночь 24 июня адмирал Годфруа предупредил адмирала Каннингэма, что в 06:00 25 июня он отплывает. Но в 03:00 Каннингэм уведомил Годфруа, что получил от своего адмиралтейства приказ, чтобы соединение "X" не покидало Александрию. Несомненно, Годфруа почувствовал себя в ловушке, но что ему было делать? Было и еще одно обстоятельство. Французы уже получили секретные коды, планы совместных с англичанами операций и т. д. Вполне понятно, что англичане могли опасаться утечки информации. А это вполне возможно, т. к. болтуны имеются везде.

В тот же день, 25 июня, английский адмирал послал своему французскому коллеге частное письмо, в котором высказывал предложение, как разрешить проблему наилучшим для французов образом. Он заранее исключал три возможности: уход французской эскадры в Бейрут, в порты Франции или ее самозатопление. Он оставлял две, которые Годфруа принять не мог: передачу французских кораблей под британское командование или добровольное продолжение совместных боевых действий. "В действительности, — ответил Годфруа, — я не могу передать свои корабли Вам, даже с согласия моего правительства. Что же касается призыва к добровольцам, верите ли Вы, что их много найдется?"

Все уже знали, что перемирие подписано, резервисты рвутся домой, демобилизация ожидается со дня на день, а те, кто останется на кораблях, будут тосковать по своим семьям. И Годфруа предложил шестое решение: слить топливо с кораблей, а в обмен на свой жест доброй воли не предпринимать никаких попыток захвата его кораблей силой.

Годфруа был человек чести. Он отказался разоружиться под контролем англичан, вчерашних союзников. Лучшее, что англичане могли бы сделать — это удостовериться, что французы не "испортят им кампанию". Ведь в Средиземном море существовал итальянский флот. Каннингэм послал отчет своему адмиралтейству, и диалог продолжился. Однако в Лондоне уже было принято решение о проведении операции "Катапульта". Сам Каннингэм под свою ответственность не мог гарантировать того, что просил Годфруа, он мог написать в ответ своему адмиралтейству: "Мы не хотели бы, чтобы французские корабли в Александрии попали в руки противника. Мы предпочли бы их использовать с британскими экипажами, но, если это невозможно, их следует затопить вне гавани. Думаете ли Вы, что Годфруа не затопит свои корабли на месте своих якорных стоянок, если Вы потребуете от него передачи их в целости?"

Каннингэм полностью отдавал себе отсчет в том, что при таких требованиях британского адмиралтейства, он ничего не сможет сделать. Где находятся враги, которые угрожают кораблям Годфруа? Их нет в пределах Египта и Леванта. Затопить корабли вне порта? Останется ли это без протеста французов? Засорить рейд Александрии остовами кораблей, что наверняка случиться при попытке захватить их силой? Об этом не могло быть и речи. В тот же день, 27 июня, он написал Годфруа, что никогда не имел мысли захватить французские корабли силой. И, в действительности, в будущем он не принял никаких подобных действий.

Годфруа ответил на следующий день: "Я дал Вам слово, мы не покинем якорных стоянок, и мои командиры обещают не предпринимать попыток выхода в море без моего приказа".

Еще раз Каннингэм обратился к своему начальству: "По-видимому, Годфруа надеется, наперекор всему, что какие-то новые обстоятельства позволят его эскадре сражаться на нашей стороне. Но я не знаю, на чем он основывается. Французский офицер связи вчера сообщил, что Годфруа получил некое послание от адмирала Жансуля, из которого следовало, что Жансуль решил не отправлять эти корабли во Францию. Я попытаюсь получить подтверждение этому. Я стараюсь поддерживать искренние и сердечные отношения, существующие здесь, и полагаю, что нужно сделать все для дружественных переговоров, нежели угрожать применением силы". Адмирал Каннингэм был джентльменом и вел себя соответственно. Но там, далеко на Западе, нервничали все больше и больше.

28 июня Годфруа получил из штаба Дарлана достаточно четкое сообщение: "Мое намерение ни в коем случае не соглашаться на интернирование, на которое Вы, кажется, готовы пойти…"

^{Рис. 48 Адмирал Дарлан (слева) и контр-адмирал Ле Люк}

Адмирал Годфруа в раздражении ответил: "Не судите заранее о моих чувствах или о мотивах моего поведения".

Моральное состояние команд было невысоким. Новость о перемирии внесла замешательство как среди членов штаба, так и матросов. Резервисты, размещенные в домах вблизи порта, волновались, и потребовалось личное вмешательство адмирала, чтобы вернуть их на корабли. Англичане с интересом следили за происходящим.

Наконец, 29 июня британское адмиралтейство официально уведомило адмирала Каннингэма, что оно имеет твердое намерение захватить французские корабли в Александрии и проделать то же самое в Мерс-эль-Кебире и в британских портах, и что операция назначена на 3 июля. Каннингэму эта идея показалась отвратительной. Французские моряки были друзьями, с ними поддерживались сердечные отношения, а Годфруа был человек, которому можно было доверять. Кроме того, эта операция явно испортила бы отношение французских жителей в Египте и на Ближнем Востоке. 1 июля Лондон напомнил, что захват кораблей должен быть по возможности без кровопролития.

Позиция адмирала Годфруа была неизменной: "Оставьте меня в покое, или я затоплю свои корабли на ваших глазах". Годфруа был человек спокойный, твердый, высокой культуры, честный по отношению как к своему начальству, так и к товарищам по оружию.

Время шло. Вечером 2 июля Каннингэм попросил Годфруа назавтра в 09:00 прибыть к нему на борт. Годфруа понял, что час пробил. Тем не менее он прибыл на "Уорспайт" в сопровождении своего начальника штаба капитана 1 ранга Тиссерана. Встреча проходила в виде беседы между светскими людьми, которые хорошо знают, что им делать. Они договорились избегать необдуманных поступков. Прежде всего Каннингэм потребовал, чтобы французские корабли были переданы ему с офицерами и матросами, желающими продолжать борьбу. Годфруа ответил: "Корабли не будут сражаться под чужим флагом, экипажи будут считаться дезертирами, а немцы со своей стороны могут потребовать количество кораблей, эквивалентное тому, какое я бы Вам передал. Ну что же, Вы разоружите нас? Но мне нужно распоряжение моего правительства".

При этих условиях ничего не оставалось, как затопиться в море и поскорее. Договорились, что англичане не будут мешать.

В 11:30 на борту своего флагмана — крейсера "Дюкен" — Годфруа дал ответ начальнику штаба Каннингэма контр-адмиралу Уиллису, явившемуся в сопровождении кэптена Дика. Он потребовал 48 часов для выведения кораблей и схода команд на берег. Одновременно он сообщил Дарлану: "Первое решение не отвечает моей воинской чести, второе — требует Вашего согласия, но я не подчинюсь и ему. Остается только одно — самозатопиться". Сообщение было одновременно передано и генеральному консулу Франции в Александрии: "Правительству Виши для адмиралтейства". Последнее об этом никогда не узнало.

^{Рис. 49 Крейсер 1 класса "Турвилль"}

В 15:00 Каннингэм ответил, что он очень всем огорчен, но согласен на задержку, и что печальная необходимость заставляет его потребовать от Годфруа выйти для выполнения задуманного в полдень в пятницу 5 июля. Но британский адмирал не смирился полностью и попробовал предпринять еще одну попытку. Он запросил Годфруа, не может ли он сдать топливо и взрыватели от торпед, что позволило бы ему сообщить своему правительству, что французские корабли не в состоянии выйти в море.

Чтобы не прерывать переговоров, Годфруа запросил дополнительную отсрочку на 24 часа и получил ее.

Но в 16:30 от французского адмиралтейства он получил твердый приказ выйти в море и, если это необходимо, с применением силы. Он ответил, что это совершенно невозможно, и что он готовится к самозатоплению. Годфруа не обращал внимания на развивавшиеся на Западе события. Но в 19:00 он с негодованием узнал о том, что происходило в Мерс-эль-Кебире, и отдал приказ задержать сдачу топлива. Затем он явился на борт "Уорспайта" и заявил, что ситуация изменилась, и он полностью отказывается от всех ранее достигнутых соглашений. "Но, — сказал Каннингэм, — я имею приказ сегодня же потопить Вас, если Вы не подчинитесь. Что нам делать? Не совершать ничего непоправимого. Не подождать ли еще немного до завтрашнего утра?"

Из Лондона и Парижа оба адмирала получали послания, свидетельствующие о полном непонимании происходящего в Александрии. Они требовали с одной стороны уничтожение французского флота, а с другой — его выхода в море.

Каннингэм проигнорировал приказ, положив послание своего адмиралтейства в карман. В 08:00 4 июля итальянская авиация совершила налет на Александрию. Крейсер "Дюге-Труэн" вел зенитный огонь вместе с британскими кораблями. Это подало определенную надежду. Годфруа отдал всем своим командирам приказ: "Принять и поддерживать боевую готовность, дать отпор без дополнительного приказа, в случае попытки нас разъединить. Довести до сведения экипажей о текущей ситуации, возникающей в результате боевого столкновения вчера вечером между французским Атлантическим флотом и британским флотом".

Спустя час новый приказ уточнил цели артиллеристам: "Дюкену" стрелять по "Уорспайту", "Сюффрену" — по линкору "Малайя", "Турвиллю" — по авианосцу "Игл", "Лоррэну" — по линкору "Рэмиллиз", а "Дюге-Труэну" — по крейсерам. В 07:00 все корабли развели пары для выработки электроэнергии.

Готовилась ужасная битва, т. к. со своей стороны англичане тоже приготовились к бою. Каннингэм приказал привести орудия линкоров в готовность к открытию огня, а эсминцам и подводным лодкам быть готовыми к торпедной стрельбе. И к чему бы это привело? К тому, чтобы заполнить порт Александрии обломками и трупами? Допустить бой внутри гавани — это бойня. Каннингэм решил вести дальнейшие переговоры. На борт "Дюкена" прибыл офицер его штаба с просьбой не предпринимать ничего непоправимого. Годфруа ответил, что не начнет стрельбы первым. При этом он заметил, что британские пушки нацелены на его корабли, в то время как орудия французских кораблей находятся в диаметральной плоскости. Англичанин учел это, и вскоре британские пушки также были приведены в диаметральную плоскость. Ситуация стала разряжаться. На французских крейсерах расчеты покинули боевые посты. На "Лоррэне" и "Турвилле" в 11:00 команды были посланы мыться. Каннингэм прожектором дал французам такое сообщение: "Британский адмирал не хочет топить ваши корабли. Зачем бессмысленно приносить в жертву жизни в бою против превосходящих сил? Мы сожалеем о всем произошедшем также как и вы. Не следует делать ничего лишнего, кроме того, что мы требуем, либо, чтобы ваши корабли были разоружены, либо не могли выйти в море, поскольку тогда они попали бы в руки неприятеля. Пароходы для отправки вас во Францию вскоре будут готовы. Англия продолжит борьбу до разгрома немцев и возрождения Франции. А драться друг с другом — глупость".

Это сообщение возымело действие, и "Дюкен" ответил: "Я полностью понимаю Ваши чувства, которые соответствуют и моим, но я прошу Вас понять — мне невозможно представить, чтобы мои корабли были покинуты большинством офицеров и команды".

В 11:30 Годфруа снова послал на "Уорспайт" капитана 2 ранга Обуано, который на следующий день после перемирия выполнял обязанности офицера связи при адмирале Каннингэме. Вернулся он с убеждением, что британский адмирал удовлетворится простой демилитаризацией французских кораблей, и что эта демилитаризация будет проведена под контролем адмирала Годфруа.

В 13:30 все командиры французских кораблей собрались на борту "Дюкена", где были приняты своим начальником. Они сообщили ему, что моральное состояние экипажей не на высоком уровне. Они настояли на том, чтобы он сообщил об этом адмиралтейству, что он и сделал. Но связь адмиралтейства с Александрией уже прервалась. Затем Годфруа сообщил Каннингэму, что соединение "X" останется демобилизованным в Александрии на определенных условиях. Он предложил снять замки с орудий и передать их на хранение во французское консульство в Александрии, египетском городе. И никто, кроме него не смог бы вернуть их обратно. Каннингэм согласился. Кризис завершился. Годфруа послал своему адмиралтейству сообщение, которое то получило лишь 19 июля…

5 июля оба адмирала подписали окончательный текст соглашения. Предусматривалось, что французские корабли будут поддерживаться в рабочем состоянии, и британская сторона не предпримет никаких попыток их захватить. Соглашение определяло численность экипажей, необходимых для сохранения кораблей, а их содержание будет отнесено на счет англичан. При этом экипажи имеют право сходить на берег. Сомнений о передаче замков в консульство англичане не выражали — честного слова Годфруа было достаточно.

Вечером 4 июля Каннингэм получил поздравления своего адмиралтейства, а 26 августа и адмирал Годфруа получил послание адмирала Дарлана: "Вы сделали все наилучшим образом"[87].

^{Рис. 50 Церемония в морском министерстве. Третий слева — адмирал Годфруа}

С июля по декабрь 1940 г. 11 офицеров, 188 старшин и матросов (всего 199 человек) присоединились к силам Свободной Франции.

Удар по Дакару

Продолжалась ли после перемирия война в колониях? Англичанам этого очень бы хотелось, поскольку можно было бы использовать и французский флот, и базы. Генерал-губернаторы африканских владений обращались к генералу Ногэ, главнокомандующему в Северной Африке и отвечавшего за Марокко, Алжир, Тунис и территории в Сахаре. Ногэ начал с того, что объявил о продолжении борьбы, но затем, осознал, что средства для этого у него весьма ограничены: немного солдат, малое количество техники, слабая промышленность, а ожидать помощи не от кого — у англичан свои заботы, американцы не хотят ввязываться в войну. К кому же обратиться? И, в конце концов, Ногэ решил подчиниться Петэну, а его примеру последовали губернаторы.

"Ришелье" в Дакаре

В июне 1940 г. два линкора находились в стадии завершения: "Ришелье" — в Бресте, и "Жан Бар" — в Сен-Назере. Они смогли уйти первый — в Дакар, а второй — в Касабланку. Англичане же надеялись, что они уйдут в какой-нибудь британский порт. Англичане в течение нескольких месяцев уже пользовались базой в Дакаре. Она была более удобна, чем Фритаун в Сьерра-Леоне, что в 400 милях к югу. Общественное мнение в Дакаре разделилось.

^{Рис. 51 Линейный корабль "Ришелье" в Дакаре}

Тайно рассылаемые англичанами прокламации, призывали Французскую Западную Африку продолжать борьбу с Германией и Италией. Пронесся слух, что губернатор Кейла отказался признать перемирие. В то же время британское адмиралтейство издало секретный приказ захватить линкор "Ришелье", если он будет обнаружен в открытом море.

Ситуация была запутанной. К тому же Кейла отправился на Мадагаскар, и его заменил губернатор Экваториальной Африки Буассон. Эта перестановка привела к непредсказуемым последствиям, поскольку Буассона в Браззавиле заменил весьма посредственный генерал.

После некоторых колебаний, куда идти, в Касабланку или в Дакар, "Ришелье" получил приказ идти в Дакар и конвоировать отряд вспомогательных крейсеров из Бреста с ценным грузом. Речь шла об очень большой партии золота французского банка (2000 тонн), а также бельгийского и польского золота. 28 июня золото прибыло в Дакар, и было переправлено под охраной по железной дороге в Кэй, в 125 км от моря. Британские корабли, находившиеся еще в порту, покинули его, но не прекратили вести наблюдение за берегом.

Британский ультиматум

7 июля Дакар получил британский ультиматум. Шлюп "Милфорд" появился перед входом в канал под флагом парламентера и потребовал разрешения войти в порт, заявляя, что имеет важное сообщение для адмирала, командующего морскими силами в Французской Западной Африке. Ответ был такой: "Убирайтесь, или я открою огонь".

На "Милфорде" не смутились и просигналили, что послание направлено от правительства Его Величества. А вскоре на горизонте появились крейсера "вашингтонского" типа, а с ними авианосец "Гермес". В 16:50 со шлюпа сообщили, что им, в таком случае, остается только послать сообщение по радио. Его приняли в Дакаре и поняли, что последует повторение того, что произошло в Мерс-эль-Кебире. Французам предлагалось собрать свои корабли в каком-нибудь британском порту или даже потопить их, или привести в немореходное состояние. Иначе будет открыт огонь. Ответа будут ждать два часа.

^{Рис. 52 Британский авианосец "Арк Ройал" с торпедоносцами "Суордфиш"}

Дакар не отвечал. Очевидно, прежде всего англичанами подразумевался линкор "Ришелье". На следующий день, 8 июля, в 03:00 подозрительное суденышко проникло через сети, защищавшие порт. В 05:00 шесть британских самолетов появились с востока. Зенитная артиллерия открыла по ним огонь. Тем не менее самолеты сбросили торпеды. Одна из них, попавшая в правый борт "Ришелье", серьезно повредила линкор.

Позднее выяснилось, что подозрительное суденышко поместило под кормой "Ришелье" два подрывных заряда, которые, к счастью, не взорвались. Линкор пришвартовался к пирсу, превратившись, по существу, в плавучую батарею. Он оставался в Дакаре до 1943 г., когда был переведен в США и там уже введен в строй.

Британские корабли удалились, а командовавший ими адмирал выразил свое сожаление в учтивой форме: "Я искренне надеюсь, что операция, предпринятая мною с большим сожалением, обошлась без убитых и раненых среди ваших офицеров и матросов". Это был адмирал Ричард Онслоу[88]. Он был джентльмен.

Тяжелая ситуация

Нейтрализация Французской Африки после подписания перемирия поставила перед Англией серьезные проблемы: своя единственная база на Мальте между Гибралтаром и Александрией не обеспечивала надежной коммуникации по Средиземному морю. В Лондоне рассматривалась даже возможность потери Ближнего Востока. Доставка подкреплений в Египет вокруг мыса Доброй Надежды требовала двух месяцев. А по пути существовал только единственный порт захода на побережье Атлантики, а именно Фритаун. И никаких воздушных путей с Запада на Восток, которые не пересекали бы французские владения…

Естественно, мысли Черчилля обращались к Дакару. Об этом в своих мемуарах он пишет, что Правительство Его Величества сознавало необходимость "помочь генералу де Голлю и силам Свободной Франции заполучить африканские колонии Франции и особенно те, которые расположены на Атлантическом побережье". А что в свою очередь заявил генерал де Голль? В последние дни июля 1940 г. он довел до сведения Черчилля собственный план, как овладеть Дакаром. Премьер-министр вечером 6 августа пригласил его к себе, и они пришли к согласию.

Де Голль — единственный француз такого ранга, который выбрал для себя продолжение борьбы. Он — глава "свободных французов" — согласится ли быть на содержании у англичан, быть всего лишь командиром французского легиона? Нет! Будучи разумным человеком, он отдавал себе отчет, что эта ситуация исключительная. В своих политических планах он требовал во имя Франции, чтобы "Свободная Франция" являла собой некий суверенитет, который он хотел поддерживать средствами территориальной юрисдикции, хотя бы даже мелкой части французских колониальных владений.

Тройка "славных"

30 июля генерал де Голль создал "Совет по защите заморских владений" и призвал их отделиться (по-видимому, от правительства Петэна). Ему не хватало денег, а они имелись в Западной Африке. Это было золото Французского банка. Дакар фатально привлекал его взгляды: там был "Ришелье" и, по-видимому, полмиллиарда франков золотом.

С другой стороны, разгорелись страсти в Экваториальной Африке. Французские колонии экономически были теснейшим образом связаны с британскими владениями. Англичане были хорошими перевозчиками. И, если с ними порвать, то, что делать с товарами, которые производят французские колонии? Лондон закроет границы. Де Голль заторопился. Он послал в Экваториальную Африку делегацию из трех никому не известных лиц. Это были Рене Плевен, капитан де Отклок (известный позднее под псевдонимом Леклерк) и лейтенант де Буаламбер. В Чаде губернатор Феликс Эбуэ подумывал о присоединении к "Свободной Франции". Плевен достиг этого присоединения без труда и объявил об этом 26 августа. В Камеруне Леклерк захватил Дуалу и Яунде. В Конго генерал Юссон, заменивший Буассона, отдал Браззавиль после небольшой стычки. Этому помог прибывший из Сирии полковник Лармина. Фор-Лами, Дуала и Яунде, Браззавиль были названы Жаком Сустелем "Славной тройкой Империи". Генерал де Голль установил свой суверенитет на небольшой части французской территории (25 лет спустя де Голль стал президентом Республики, де Буаламбер — канцлером "Ордена Освобождения", Рене Плевен — был премьер-министром, депутатом от департамента Финистер; Филипп-Мари Леклерк (Отклок) — герой Второй Мировой войны, маршал Франции, в 1947 г. погиб в авиационной катастрофе).

Угроза Дакару

Военная операция против Дакара была делом деликатным. Натравливать французов против французов было противно главе "Свободной Франции". К тому же он был убежден в том, что Дакар готов к нему присоединиться. 7 июля там произошли некоторые инциденты. Моряки-резервисты захотели быть отпущенными со службы, как и их армейские товарищи. Это не было проявлением усталости или деморализации. Это не было также выражением враждебности к режиму, который положил конец войне. Де Голль надеялся, что не будет с ними сражаться. К тому же он не имел к этому средств.

7 августа вместе с Черчиллем он подписал знаменитое соглашение "Об учреждении "Сил Свободной Франции" (Forces Francaises Libres, сокращенно — FFL). В этом соглашении была такая фраза: "FFL никогда не поднимет оружия против Франции". Но британский премьер не замедлил отметить, что "существует Франция и Франция". И та, которая подверглась прямому принуждению со стороны Германии, не является истинной Францией. Де Голль впоследствии стал на эту точку зрения, и его соображения существенно изменились: "Это вовсе не означает, — сказал он, что "Свободная Франция" не должна никогда сражаться с французами. К сожалению, предвидится и противоположное. Виши — это Виши, а вовсе не Франция. Все, что хотел генерал де Голль — это присоединение Дакара именно к нему, а не к англичанам. Он не желал позволить им овладеть Дакаром, т. к. полного доверия к ним у него не было. Черчилль же не ошибался, заявляя, что он вовсе не уверен, вернется ли в будущем французская колониальная империя в границы 1939 г.

Но было ясно, что для овладения Дакаром неизбежно участие англичан, так как FFL практически не имела солдат, флота и авиации. А если бы Дакар пал, то FFL приобретала до двух дивизий пехоты, корабли и самолеты. И это не считая золота в Кэйе…

Оперативное соединение "М" покидает базы

Осуществление экспедиции по захвату Дакара было поручено вице-адмиралу Джону Каннингэму и генерал-майору Ирвину. Но они не могли отдавать приказы Силам Свободной Франции без согласия де Голля. Он же не имел никакого авторитета в британских вооруженных силах. Планом экспедиции предусматривалось, что если все пойдет гладко, то три авизо — весь флот, которым располагал на тот момент де Голль — войдут в гавань Дакара. А если возникнут затруднения, англичане предложат свою помощь. Если уж станет совсем плохо, англичане будут действовать по своему усмотрению.

Имевшиеся сведения были неблагоприятны. Тем не менее, дело пошло. 27 августа в Ливерпуле под бомбежкой Люфтваффе производилась посадка войск на суда. Генерал Ирвин со своим штабом разместился на голландском пассажирском лайнере "Вестерланд". Отряд судов покинул порт 31 августа. Боевые корабли вышли из Скапа-Флоу. 2 сентября армада, названная оперативным соединением "М", собралась к западу от побережья Шотландии и взяла курс на юг. Операция должна была начаться приблизительно 20 сентября.

8 сентября соединение было на траверзе Азорских островов, 10-го — на широте Рио-де-Оро, а 14-го отдало якоря во Фритауне, куда зашло для заправки. Все шло хорошо, без каких-либо препятствий. В легком тумане на горизонте им показалось, что отряд французских кораблей в составе трех крейсеров и трех эсминцев, 48 часами ранее прошедший Гибралтарский пролив, шел вдоль берегов Африки.

Крейсера адмирала Буррагэ

Для Виши события в Экваториальной Африке развивались неблагоприятно как в смысле престижа, так и в смысле отношений с Германией. Условия перемирия оставляли за Францией право управлять и защищать свои колонии. 15 июля немцы ультимативно потребовали предоставить им возможность использовать средиземноморские порты, авиабазы и железную дорогу Касабланка — Тунис. По существу, это означало полную оккупацию Северной Африки, правительство Виши категорически отказало, и немцы больше не настаивали. Итак, условия перемирия пытались распространить и на обширные африканские территории. Генерал Генрих фон Штюльпнагель заявил: "Если вы не в состоянии обеспечить порядок, мы пересмотрим нашу позицию".

На следующий день после провозглашения присоединения Чада к "Национальному фронту Свободной Франции" адмиралтейство запросило у комиссии по перемирию разрешение направить в Атлантику 4-ю дивизию крейсеров ("Жорж Лейг", "Глуар", "Монкальм") и 10-й дивизион лидеров ("Фантаск", "Малэн", "Одасье"), которые находились в Тулоне. Их хотели направить в Экваториальную Африку для восстановления порядка. Немцы и итальянцы дали свое согласие. В Виши не знали о планируемой операции против Дакара. До последней минуты правительство маршала Петэна игнорировало все, что там готовилось и имело место.

Итак, 27 августа контр-адмирал Буррагэ получил приказ сформировать отряд кораблей, названный оперативным соединением "Y". Задача отряда не была тайной для экипажей, тем более, что об этом писали газеты. Отплытие было назначено на 9 сентября. Выход осуществился без каких-либо задержек. 11 сентября Буррагэ прошел Гибралтарский пролив и вечером того же дня прибыл в Касабланку. Ночью он покинул порт, т. к. получил сведения, что за ним наблюдают. Развив скорость 27 узлов, крейсера 14 сентября без каких-либо встреч достигли Дакара.

^{Рис. 53 Контр-адмирал Буррагэ}

Разумеется, что проход кораблей "несвободной" Франции через Гибралтарский пролив имел далеко идущие последствия. Почему они не были перехвачены? Ведь англичане были в курсе дела, т. к. свои приготовления французы не могли скрыть. Англичане получили сведения обо всем из многих источников: из Испании, от консула в Танжере и даже от французского военно-морского атташе, которому министр флота правительства Виши тайно посоветовал возобновить "некоторые" связи с бывшим союзником. И все это ни к чему не привело. Позднее Черчилль заявил, что он не знал ничего и хотя, получил множество телеграмм, но был так занят… Именно это он и высказал де Голлю. В Гибралтаре адмирал Норт, ответственный непосредственно за все, не знал, как ему поступить. Да, он был в курсе дел, но не получил указаний. Он не придал значения готовившейся против Дакара экспедиции, но он не был в состоянии войны с Францией. Он считал, что его правительство не отреагирует на это передвижение части французского флота. Если этот флот уйдет в Африку, то тем самым не избежит ли он контроля со стороны немцев и не будет ли это желаемым результатом?

Итак, соединение "Y" прошло Гибралтар, и лишь только потом адмиралтейство в Лондоне прореагировало на это. Находившийся в Гибралтаре линейный крейсер "Ринаун" получил приказ на перехват соединения "Y", но было уже поздно. С отрядом Буррагэ контакт установлен не был. Два самолета были посланы на разведку к Касабланке. Один из них был сбит французским истребителем. Другой ничего не обнаружил из-за тумана. Отряд адмирала Каннингэма, находившийся 13 сентября южнее островов Зеленого Мыса, получил приказ принять меры к недопущению входа французских кораблей в Дакар. И это тоже было поздно — Буррагэ уже прибыл.

Неудача во Французской Экваториальной Африке

Шансы на успех миссии французского адмирала в портах Экваториальной Африки были почти равны нулю. В районе Габона отмечалась концентрация британских сил. Распоряжения французским морякам категорически требовали старательно избегать любых инцидентов до последней возможности. Шло ли дело к вооруженному конфликту? Тон призывов генерала де Лармина в Габоне не оставлял места никаким сомнениям. И отряд адмирала Буррагэ 18 сентября покинул Дакар, направившись в Либревилль (в Габоне).

Реакция англичан была немедленной. Легкий крейсер "Примоге", также вышедший из Дакара в сопровождении танкера для снабжения соединения "Y", был перехвачен и силой отправлен в Касабланку. Лишенный судна снабжения, Буррагэ больше не мог выполнять свое задание. И он направился обратно в Дакар. Британский крейсер "Кумберленд" сигналом запретил ему вход в этот порт и предложил уйти в Касабланку. Об уходе в британские порты вопрос не ставился. Буррагэ приказал дать полный ход. 20 сентября "Жорж Лейг" и "Монкальм" прошли сетевое заграждение этого крупнейшего порта Французской Западной Африки. "Глуар", имевший неисправности в машине от прорыва отказался, и англичане весьма вежливо попросили его уйти в Касабланку, что он и сделал.

Никаких серьезных инцидентов не произошло, кровь не пролилась, а это было главным. Но с этого момента начались неприятности.

Ночь накануне сражения

Черчилль сразу же понял, что надежды на мирное разрешение проблемы следует оставить. Британское адмиралтейство выразило мнение, что лучше отказаться от этого сомнительного дела. Если прольется кровь, то Франция обратиться против "голлистов". Когда запросили мнение де Голля, он выразил свой протест и предложил высадить свои войска на пляж Рюфиск, в то время как англичане бы занялись подавлением береговых батарей и воспрепятствованием выхода из гавани находившимся там кораблям. Лондон согласился и дал "карт-бланш" исполнителям. Было 18 сентября.

В Виши знали лишь, что де Голль покинул Англию и отбыл в сторону Африки. Полагали, что он направляется в Марокко. Все военно-морские инстанции получили такое уведомление:

"Адмиралтейство "Адмиралу Южная Атлантика" в Дакаре. Также в Алжир, Марокко и командующему 4-й эскадрой.

1. Из достоверных источников стало известно, что де Голль на небольшом судне отправился во Французскую Африку. Генерал-губернатор Алжира, резидент во Французском Марокко, верховный комиссар Западной Африки предупреждены через своих секретарей.

2. Необходимо, если представится возможность, убедиться в том, что это сам де Голль.

3. Подтвердите получение. 14:00 8 сентября".

Испанские источники указывали на то, что де Голль направляется в Марокко, а также, что британские подводные лодки вышли из Средиземного моря с целью высадки диверсантов на берегах Французской Африки. 21 сентября в районе Агадира был схвачен агент с радиопередатчиком. Командование в Дакаре было настороже, и его разведслужба была в курсе событий. Но вряд ли она знала о приказе командования Сил Свободной Франции, который гласил: "В намерение генерала де Голля входят действия по овладению колониями и их последующая решительная оборона. Следует исключить, по возможности, любые провокации и избежать столкновений. Однако, если гарнизон Дакара спровоцирует инциденты, то они должны быть немедленно и решительно пресечены. Применение силы должно оставаться в рамках закона".

Последняя фраза восхитительна. Этот человек располагавший лишь незначительными силами, изгнанный из своей страны, за чью голову была назначена награда, этот человек заменяет своим законом то, что уже имело место.

Оперативное соединение "М" вышло из Фритауна 21 сентября в 05:00. 22 сентября оно находилось в море и на рассвете 23-го собралось перед Дакаром.

Три авизо, принадлежащих FFL, находились перед гаванью, пока шли переговоры. Транспорты курсировали в 10 милях к югу от мыса Манюэль. Силы прикрытия шли в двух милях мористее. Еще дальше находился авианосец "Арк Ройял".

Состав наличествующих сил

В Дакаре ясно осознавали, что избежать боевого столкновения с англичанами не удастся. Предвиделась атака, но не было ясно, как и где. Примерно так формулировалось замечание, сделанное контр-адмиралом Ландрио, "Адмиралом Южная Атлантика", 22 сентября, т. е. накануне событий.

Диспозиция французских вооруженных сил в Дакаре была такова. Генерал-губернатор колоний Буассон имел ранг верховного комиссара в Черной Африке. Генерал армии Барро был главнокомандующим в Западной Африке. Генерал Арну командовал войсками в Сенегале, генерал Пикар командовал обороной укрепрайона, генерал Гама — авиацией. Оперативное соединение "Y" находилось под командованием вице-адмирала Лакруа, заменившего адмирала Буррагэ. Контр-адмирал Ландрио командовал морскими силами.

^{Рис. 54 Верховный комиссар в Черной Африке генерал Буассон (в центре) и главнокомандующий в Западной Африке генерал армии Барро (справа) в Дакаре}

Сухопутные силы состояли из четырех стрелковых и одного артиллерийского полков. Один из этих черных полков находился непосредственно в Дакаре. Береговая артиллерия насчитывала девять 240-мм, три 155-мм, три 138-мм и два 95-мм орудия в Рюфиске. Авиация включала истребительную группу из двух эскадрилий "Хок-75" и группу бомбардировщиков "Мартин-167". Оперативное соединение "Y" включало крейсера "Жорж Лейг" и "Монкальм", лидеры "Фантаск", "Одасье", "Малэн". Морские силы в Западной Африке включали линкор "Ришелье", эсминец "Арди", авизо "д'Антркасто", "д'Ибервилль", "Кале", "Коммандан Ривьер", "Сюрприз", "Газель", четыре сторожевых корабля, танкер, пять разоруженных вспомогательных крейсеров и три подводных лодки: "Бевезьер", "Персе", "Ажакс".

^{Рис. 55 Крейсер 2 класса "Жорж Лейг"}

Со стороны же англичан и "Свободной Франции" вице-адмирал Каннингэм и генерал-майор Ирвин осуществляли совместное командование оперативным соединением "М"[89]. Сухопутные силы включали британскую 101-ю бригаду морской пехоты в составе пяти батальонов (всего 4270 человек). Войска "Свободной Франции" состояли из роты морских стрелков, смешанной роты; 14-й полубригады иностранного легиона в составе четырех рот, артиллерийского взвода, трех противотанковых пушек и девяти танков — всего 2400 человек.

Отряд кораблей "Свободной Франции" включал авизо "Саворньян де Бразза", "Коммандан Дюбок" и "Коммандан Домине", вооруженные траулеры "Президан Удюс" и "Вейян". В отряде Каннингэма находились линкоры "Бархэм" и "Резолюшн", авианосец "Арк Ройял", тяжелые крейсера "Девоншир", "Австралия", "Кумберленд", легкий крейсер "Дели", шлюпы "Милфорд", "Бриджуотер" и десять эсминцев. Авиация англичан: на "Арк Ройяле" 16 торпедоносцев "Суордфиш", 16 истребителей "Скьюа" и на артиллерийских кораблях шесть самолетов "Вальрус". Во Фритауне базировались шесть "Суордфишей" и два "Вальруса".

^{Рис. 56 Авизо-тральщик "Коммандан Дюбок"} Утро 23 сентября

Утром в понедельник 23 сентября был густой и низкий туман. На рассвете низколетящие самолеты разбрасывали над городом Дакар листовки, оповещавшие о прибытии генерала де Голля. Это были "Суордфиши" с "Арк Ройяла", по которым в 06:10 "Ришелье" открыл огонь из всех своих зенитных орудий.

Затем неожиданно началась высадка на летное поле Уакам. Два небольших туристических самолета "Люсиоль" высадили специальную группу из семи летчиков во главе с подполковником Мармье. Они имели задание убедить командира базы не оказывать сопротивления или нейтрализовать ее. Майор де Ла Ори, командир истребительной группы, оказался перед этими "гостями". Он был схвачен и связан на глазах своих подчиненных. Но тут из здания вышел капитан О'Бирн, предупрежденный неким механиком, схватил пистолет-пулемет, собрал нескольких своих людей и восстановил порядок: все семеро нападавших были взяты в плен. Так удалось предотвратить диверсию.

В 06:00 генерал-губернатор получил радиограмму: "Генерал де Голль со своими войсками прибыл для усиления обороны Дакара, и снабжения города. Его поддерживают сильная британская эскадра и многочисленные британские войска. Генерал де Голль посылает офицеров своего штаба для ведения переговоров с властями Дакара. Этой делегации поручено потребовать обеспечения беспрепятственной высадки французских войск и их снабжения. Если все пройдет гладко британские силы не будут вмешиваться и высаживаться. Все офицеры, моряки, летчики и жители Дакара должны содействовать осуществлению этой операции спасения".

В то же время листовки говорили так: "Дакару угрожают враги и голод. Сохранить Дакар для Франции! Его следует снабжать. Именно для этого и прибыли в Дакар французские войска под моим командованием, могучие союзнические силы готовы нас поддержать. Я прошу гражданские и военные власти вступить в контакт со мной. Я требую от всех сухопутных, морских и авиационных частей оставаться на своих местах и наладить связь с французскими войсками, пришедшими их усилить. Я призываю население спокойно проявить свой патриотизм и радостно встретить моих солдат. Да здравствует французский Дакар! Да здравствует французская Африка! Да здравствует Франция! Подпись: генерал де Голль".

Надо отметить, что ни одного немца в Дакаре не было, и никакой угрозы городу и региону со стороны немцев и итальянцев не наблюдалось. Наиболее "близких" немцев в Байонне, а итальянцев в Ливии отделяла от Сенегала вся Сахара. Никакого недостатка в продуктах во Французской Западной Африке также не отмечалось.

Парламентеры

Делегация, о которой говорил генерал де Голль в своем послании в 06:00, находилась на борту авизо "Саворньян де Бразза", шедшего ко входу в порт Дакара. В трех милях к югу от прохода в заграждениях авизо остановился и спустил на воду два кратера. В первый сели капитан 2 ранга Тьерри д'Аржанлье, глава делегации, капитаны Гочо и Бекур-Фош со своими адъютантами, капитан Перрен, лейтенант Шлюмбергер, младший лейтенант Форж, трое старшин, трое посыльных и два сигнальщика. Во втором катере шел отряд охраны. На обоих суденышках развивались флаги парламентеров.

^{Рис. 57 Авизо 1 класса "Саворньян де Бразза"}

В 06:40 они без всяких затруднений вошли в порт и направились к молу № 1, ближайшему к входу. Начальник морской полиции капитан 3 ранга Лорфевр закрыл сетевое заграждение, предупредил адмирала и направился на набережную, где один из его офицеров — капитан-лейтенант Жоффруа — встречал парламентеров. Второй катер не причалил. Лорфевр подошел к уже сошедшему на берег капитану 2 ранга. Тот представился: "Тьерри д'Аржанлье. Я имею поручение передать в собственные руки генерал-губернатора, а также адмиралу и командиру на суше три пакета". Отметим, что речь идет о преподобном отце Луи де Ла Трините, провиницале ордена кармелитов, бывшем морском офицере, вновь призванном в 1939 г. в Шербуре. Одним из первых он присоединился к де Голлю. Лорфевр попросил его подождать и отослал на автомашине капитан-лейтенанта Жоффруа к своему начальнику адмиралу Ландрио за распоряжениями. Этот последний был уже в курсе всех дел, ознакомившись с содержанием листовок. Он поднял по тревоге флот. Затем приказал выпроводить парламентеров, которые прибыли с вооруженным эскортом. Жоффруа вернулся. Тем временем на набережной Лорфевр и Аржанлье обменялись несколькими недвусмысленными фразами. Когда же Жоффруа принес ответ адмирала, парламентеры попытались вступить в спор. А тем временем готовилось нападение на авиабазу. Наконец, Ландрио послал велосипедиста с приказом Лорфевру арестовать "этих смутьянов". Лорфевр довел приказ до сведения д'Аржанлье, который вместе со своими спутниками тут же попрыгали в катер. Взревели моторы, и оба суденышка на полной скорости помчались к выходу из гавани. К сожалению, все усилия задержать их оказались тщетными. В тот момент, когда они проходили вблизи острова Горе, они подверглись пулеметному обстрелу. Тьерри д'Аржанлье и Перрен были ранены. Это произошло в 07:15. Огонь вскоре прекратился. Потом последовала еще одна очередь, взявшаяся неизвестно откуда.

Неудача второй попытки переговоров

Было ясно, что линия телефонной связи между Дакаром и Тиэ, где находилась авиабаза и командование сухопутных сил, была перерезана. Кем была совершена эта диверсия? Позднее стало ясно. 22 сентября, накануне нападения, три офицера Сил Свободной Франции тайно высадились в Фундиуне, маленьком порту к северу от британской колонии Гамбия к югу от Дакара. Они имели задание проникнуть в город и там нарушить телефонную связь, найти сочувствующих и с ними встретить катера с парламентерами.

Во главе группы был Буаламбер, который в гражданской одежде пришел по дороге в Дакар вечером 22-го числа. Он попытался встретиться с командиром 1-го полка сенегальских стрелков, но тот отсутствовал. Тогда Буаламбер пошел к начальнику береговой артиллерии, но встретил дурной прием — его тут же выпроводили. Офицер понял, что ситуация малообнадеживающая, а население остается спокойным. Что делать? Как передать сведения, которыми он располагал? Связаться с де Голлем он не мог. Неизвестно, где он провел ночь. Возможно у какого-то приятеля. На рассвете он повредил телефонную линию на Тиэ, затем отправился в порт, где издали наблюдал все, что происходило с парламентерами д'Аржанлье. Ему удалось покинуть Дакар в поезде с беженцами во внутренние районы колонии. На границе с Гамбией его опознали, вернули в Дакар, и поместили под арест.

Слово пушкам

Таким образом, попытка переговоров потерпела полный провал. Здравый смысл подсказывал необходимость приостановить операцию. Но она уже достаточно далеко продвинулась, и было решено обратиться к силе.

Боевая тревога в Дакаре была объявлена в 07:23. Прошли полных полчаса. Затем к северу от Горе из тумана появился силуэт корабля, который направился в гавань. Это был авизо "Саворньян де Бразза". Линкор "Ришелье" немедленно дал по нему предупредительный выстрел. Авизо развернулся и скрылся в тумане.

^{Рис. 58 Орудия главного калибра линкора "Ришелье"}

Было 08:07, когда генерал де Голль выступил перед микрофоном на борту авизо: "Я жду ответа на мою просьбу о высадке. Я уверен, что получу поддержку гарнизона и населения. Если это произойдет так, то все это будет между французами. Не стреляйте по "Бразза". Если противодействие будет продолжаться, то значительные союзные силы, которые следуют за мной, вступят в действие. Это будет иметь очень тяжелые последствия. Я убежден, что здравый смысл возобладает, и все пройдет без инцидентов, иначе это было бы плачевным. Жду немедленного ответа".

Спустя пять минут появились два других авизо под флагом "Свободной Франции" — "Коммандан Домине" и "Коммандан Дюбок" — и попытались проникнуть в гавань. Орудия "Ришелье" прогремели шесть раз, и авизо убрались. Генерал де Голль потерпел еще одну неудачу и получил вдобавок послание от Тьерри д'Аржанлье, которое не оставило никаких сомнений и разрушило все надежды. Вот его текст:

"09:24

1. высадиться удалось, но нам воспрепятствовали встрече с властями;

2. адмирал Ландрио отказался встретиться со мной и приказал удержать нас силой;

3. мне удалось спасти два моих катера, хотя на выходе нас обстреляли из пулеметов, двое раненых;

4. батареи стреляли по "Бразза", а "Ришелье" — по "Дюбоку" и "Домине";

5. мы стоим перед организованным и решительным сопротивлением;

6. никаких симпатий со стороны населения не отмечено".

Несмотря на эти сообщения, генерал де Голль не счел, что сопротивление будет решительным и непримиримым. В 09:30 он приказал командирам трех авизо сделать все возможное для проникновения в гавань. И не отступать, даже, если но ним будет открыт огонь но не подвергать себя слишком большой опасности. Всего лишь один выстрел линкора, и вся эта флотилия разбежалась.

Первые столкновения на море. Подводные лодки

Адмирал Ландрио в Дакаре испытывал сомнения. Каковы те союзнические силы, о которых говорит де Голль в своих посланиях, но которые еще себя не обнаружили? Адмирал послал в разведку оказавшийся в Дакаре гигантский гидросамолет из эскадрильи Е4 — "Кавальер де Кювервилль"[90]. Немного спустя с авизо "Кале", патрулировавшего еще с рассвета, было получено сообщение об обнаружении им части британской эскадры. События принимали плохой оборот, и командующий оперативным соединением "Y" приказал своим кораблями рассредоточиться на большом рейде. Оставаться неподвижными представляло большую опасность при обстреле с моря. К 11:00 крейсера и эсминцы вышли на внешний рейд, где они могли бы свободно маневрировать. Командиры подводных лодок "Персе" и "Ажакс" получили приказ выйти в море и занять боевые позиции.

Гигантский гидросамолет в 10:35 вернулся из своего полета и подтвердил сообщение авизо "Кале": да, британская эскадра там, в 12 милях от мыса Манюэль.

В 10:20 генерал де Голль отправил свое третье послание. Это был ультиматум:

"Власти Дакара отказались вести переговоры с посланными мной офицерами. "Ришелье" и батарея Горе обстреляли "Бразза", "Дюбок" и "Домине". Французские корабли и сопровождающие меня войска должны войти в Дакар, а если они встретят противодействие, то значительные союзнические силы, которые следуют за мной, предпримут соответствующие действия".

Британский адмирал в 10:40 добавил от себя: "Адмиралу в Дакаре от британского адмирала. Корабли не должны покидать гавань, в противном случае, к моему большому сожалению, я вынужден буду применить силу для их возвращения".

Башня 240-мм орудий на мысе Манюэль в соответствии с инструкциями открыла огонь по появившимся британским кораблям. После событий 8 июля было приказало силой отражать попытки британских кораблей, которые откажутся держаться вне 20 миль от берега. Каннингэм был удивлен. Последовало такое послание: "Британский адмирал коменданту крепости Дакар. Если огонь по моим кораблям будет продолжаться, то, к великому моему сожалению, я вынужден будут ответить. 11:18 GMT"[91]. Ответ: "Комендант крепости Дакар британскому адмиралу. Мы не будем стрелять, если и вы не станете вести огонь с ваших кораблей. Удалитесь на 20 миль. 11:40 GMT".

Но англичане уже открыли огонь. Первые снаряды падали между островом Горе и мысом Манюэль с 11:05 до 11:15. Был поражен пароход "Портос" (8 убитых). Имелись многочисленные жертвы в городе, который в панике покидало население.

Подводная лодка "Персе" попыталась покинуть гавань прежде "Ажакса". В надводном положении она прошла южные ворота заграждения и направилась к мысу Манюэль, а затем к полуострову Вер, чтобы занять позицию в бухте Йофф. Ее обнаружили британские самолеты. Последовал приказ: "Атаковать подводную лодку". "Персе" обнаружила справа в пределах запретной зоны крейсер приблизительно в 10.000 т водоизмещением, по которому вели огонь батареи на мысе Манюэль и острове Горе, а далее к югу легкий крейсер, по которому вели огонь 100-мм орудия "Ришелье". Подводная лодка выпустила шесть торпед[92], однако артиллерийским огнем англичан была смертельно поражена и в 11:37 затонула. Командир ее успел отдать приказ покинуть корабль. Моряки с "Персе" были спасены авизо "Сюрприз", "Газель" и "Кале".

Достигли ли торпеды "Персе" своей цели? Не известно. Известно лишь, что крейсер "Кумберленд" был серьезно поврежден в результате взрыва в машинном отделении и в 11:20 покинул поле боя. Можно предположить, что крейсер получил попадание снаряда с батареи Манюэль. Англичане же никогда не уточняли причины повреждения своего крейсера[93].

Другая подводная лодка — "Ажакс" — повернула обратно, но в 13:20 снова вышла в море. Вскоре ее обнаружил самолет с "Арк Ройяла" и сбросил на нее бомбы. Она на некоторое время потеряла ход. Вечером она опять была атакована глубинными бомбами.

Де Голль уходит, англичане ввязываются в бой

Операция против Рюфиск развернулась к полудню. Но до этого, в 12:20, де Голль в четвертый раз обратился к дакарцам: "Я умоляю власти Дакара и призываю их подтвердить, что они не будут больше сопротивляться прибытию в гавань французских кораблей и высадке войск, находящихся под моим командованием. Во всяком случае войска под моим командованием, как и силы союзников ответят всем, кто будет стрелять по ним".

На этот раз генерал-губернатор Буассон ответил (в 13:00): "Вы убедились, что мы ответим силой на любые попытки высадиться. На вас падает вся ответственность за пролитие французской крови, остерегайтесь этой ответственности — кровь уже пролилась".

Братоубийственная война всегда ужаснее любой другой. Самолет из Дакара сообщил об отряде транспортов с войсками, замеченном к югу от Горе. Командир оперативного соединения "Y" решил осуществить выход в море и отдал приказ лидерам "Фантаск" и "Одасьё" выяснить ситуацию в районе угрожаемой бухты Рюфиск. Едва "Одасьё" с трудом преодолел сетевое заграждение, как был накрыт залпом 203-мм орудий [94]. На нем возник пожар, и он имел 80 убитых на борту. Авизо "Сюрприз" снял с "Одасьё" 186 моряков, из которых 100 было ранено. Несчастный корабль был обнаружен британским самолетом. Нужно сказать, что авиация Дакара в этот первый день сражения никак себя не проявила, отчего моряки были в отчаянии. Тридцать бомбардировщиков в Тиэ выстроились в линию перед своими ангарами. "Одасьё" горел 36 часов, и его остов на следующий день выбросило на берег.

^{Рис. 59 Лидеры идут в бой}

Два крейсера соединения "Y" в 17:00 без затруднения вышли из гавани, направились в бухту Рюфиск и обнаружили ее пустой. Они вернулись к остаткам сетевого заграждения. Дым помешал им что-либо обнаружить.

Транспорты с войсками приближались к берегу. В 17:30 "Саворньян де Бразза" высадил на мелководье роту стрелков морской пехоты. Тем временем батальон иностранного легиона ждал результатов первой высадки. Авизо "Коммандан Дюбок" и "Коммандан Домине" приблизились для обстрела пляжа Рюфиск. Тогда батарея у подножия маяка, имевшая два 95-мм орудия, открыла огонь в упор. Артиллерия авизо ответила. 138-миллиметровки "Бразза" заставили батарею замолчать. Высадка морских пехотинцев проходила на пляж южнее. Там оказалось пулеметное отделение 4-го сенегальского полка. Его огонь заставил в 18:03 прекратить высадку.

Наступила ночь. В Лондон, где с нетерпением ждали ответа, было послано сообщение. Генерал де Голль телеграфировал лорду Исмэю, начальнику британского генерального штаба, что отводит свои войска и свои корабли. Он не желает быть причиной войны между французами.

По-видимому, как раз этим вечером Уинстон Черчилль послал адмиралу Каннингэму телеграмму с предложением принять более активное участие в инциденте.

День второй

В 01:00 24 сентября британский командующий предъявил Дакару ультиматум. Достаточно длинный, он звучал так: "Ваше поведение заставляет нас поверить в то, что Дакар в тот или иной момент будет передан нашим давнишним врагам… Оккупация Дакара врагами станет причиной сопротивления его населения. Вам не будет позволено предать французское и туземное население, не желающее попасть в рабство, которое им сулят Германия и Италия. Если в 06:00 вы не передадите свои вооруженные силы в распоряжение генерала де Голля, мощные силы, находящиеся в нашем распоряжении вступят в действие… Никакие компромиссы невозможны" и т. д.

Этот ультиматум был по меньшей мере неловким. В Дакаре не было никаких немцев, ни одного, ни в порту, ни в городе. И это еще не все — несколькими днями позже британское радио заявило, что если оборона Дакара была достаточно ожесточенной, то лишь потому, что ею руководили немецкие офицеры.

Все заявление было…не очень серьезно, но привело к кровопролитному бою.

Генерал-губернатор Буассон в 04:24 ответил: "Дакар мне доверила Франция. Я буду защищать Дакар до конца".

С рассветом на портовые сооружения, на артиллерийские позиции, частные дома и туземный районы Дакара стали падать британские снаряды. Ими были убиты 27 и ранены 45 человек.

Срок ультиматума истекал, в 06:00. В 04:30 на кораблях стали готовиться к выходу. Крейсера и лидеры должны были маневрировать на, рейде, чтобы по возможности избежать попаданий при обстреле с моря.

Тем временем подводная лодка "Ажакс", находилась в выжидательной позиции у входа в гавань, а подводная лодка "Бевезьер" направилась на позицию южнее Горе.

^{Рис. 60 Офицеры подводной лодки "Бевезьер"}

В 07:00 "Ажакс" обнаружил британские крейсера и приготовился выпустить торпеды. В этот момент перископ лодки был поврежден, на нее бросились британские эсминцы и атаковали глубинными бомбами. Неистово сотрясаемая лодка погрузилась на 60 метров — до самого дна. Затем она всплыла на поверхность, и ее экипаж был снят британским эсминцем "Форчэн" и в дальнейшем интернирован в Гибралтаре. "Ажакс" затонул, и это был уже третий французский корабль, потерянный в дакарских событиях.

Британская атака продолжилась в 07:15 воздушным ударом по линкору "Ришелье". Взрывы бомб окружили корабль, — но его зенитчики сбили три самолета, четвертый сбили французские истребители.

^{Рис. 61 Расчет зенитной артустановки линкора "Ришелье"}

Вскоре у оборонявшихся появилось превосходство в воздухе. Британские же воздушные силы уменьшились на треть. Французские самолеты потерь не имели и проявили высокую активность, совершив 81 вылет.

Британские линкоры начали обстрел 09:40 при прекрасной видимости. Первый залп 381-мм орудий англичан лег в середине расположения эскадры вблизи крейсера "Жорж Лейг", открывшего ответный огонь. Артиллерийская дуэль велась на дистанциях от 80 до 90 кабельтовых. Пока ни один французский корабль поражен не был. После 35 минут обстрела, в 10:20 британская эскадра ушла на юг. Ею было выпущено по гавани до сотни 381-мм снарядов без какого-либо результата.

Бой возобновился снова, когда два британских линкора обнаружили к югу от Горе эсминец "Арди", шедший подобрать экипаж сбитого британского самолета. Противник продолжил обстрел средней части гавани, причем многие стоявшие на якорях суда, получили повреждения и среди них вторично — "Портос". Датское судно "Такома"[95], груженое бочками с маслом, загорелось. Этот второй обстрел длился два часа. 160 381-мм снарядов засыпали город и нанесли повреждения батарее Горе. В 14:00 британская эскадра скрылась.

В 15:20 начался налет самолетов с "Арк Ройяла". Зенитная артиллерия ответила немедленно и за несколько минут сбила два самолета[96]. В этой неудавшейся атаке одна торпеда прошла между крейсерами "Жорж Лейг" и "Монкальм".

Так закончился второй день инцидента.

День третий

Утром 25 сентября чрезвычайное положение было объявлено на всех британских территориях, соседствующих с Дакаром. Британцы не ожидали такого сопротивления, какой оказал им Дакар. Адмирал Каннингэм в успех дела больше не верил. Генерал Ирвин колебался отдавать своим войскам приказ о штурме. Ясно, что Дакар не будет легкой добычей. Им можно овладеть лишь после ожесточенного сражения, которого все хотели избежать.

Однако, в соответствии с приказом Черчилля, бой возобновился на рассвете третьего дня. Все французские корабли сосредоточились в бухте Тиаруа. В 06:50 французский истребитель сбил британский разведчик. Дымка полностью рассеялась, и видимость была великолепной — более, чем на 20 миль.

^{Рис. 62 Французские корабли в Дакаре под обстрелом}

В 07:40 появились "Бархэм" и "Резолюшн", по которым с дистанции 105 кабельтовых открыл огонь "Ришелье". Бой вскоре стал общим. Батарея Горе открыла огонь. Французские крейсера обрушились на британские тяжелые крейсера, обстреляв их с дистанции 130 кабельтовых. Были отмечены близкие падения более 200 снарядов. "Ришелье" получил одно попадание 381-мм снаряда, вызвавшее небольшой пожар. Жертв, однако, не было. Постепенно огонь англичан прекратился.

Было отмечено попадание в британский линкор по левому борту, сопровождавшееся гигантской вспышкой пламени[97]. Что там произошло? Подводная лодка "Бевезьер" находилась в это время в 8 милях от мыса Манюэль и с дистанции 13 кабельтовых выпустила по линкору "Резолюшн" четыре торпеды. Через две минуты последовал взрыв. По-видимому, линкор был поврежден[98], а подводная лодка вскоре вернулась в гавань. Кроме того, снаряд с "Ришелье" попал в "Бархэм". Английский адмирал решил, что пора заканчивать, и в 10:00 отдал приказ об отходе.

^{Рис. 63 Французские моряки приветствуют подводную лодку "Бевезьер", торпедировавшую британский линкор "Резолюшн"}

Конечно, был найден "козел отпущения". Им стал адмирал Дадли Норт, который пропустил отряд крейсеров адмирала Буррагэ через Гибралтарский пролив. Он был снят с должности и отправлен в отставку. Скончался в 1955 г., так и не будучи реабилитированным, несмотря на настояния многих, ему сочувствующих, считавших, что его не в чем упрекать. Крейсера, о которых шла речь, — это "Жорж Лейг", впоследствии участвовавший в высадке на юге Франции, и первым вставшим 13 сентября 1944 г. на рейде Тулона; это — "Глуар" и "Монкальм", оказавшиеся после войны в Индокитае.

^{Рис. 64 Дакар}

Была и другая жертва — генерал-губернатор Пьер Буассон, который сдал в 1943 г. Дакар американцам в целости. Он был заключен в тюрьму, где пробыл в течение двух лет и скончался во время судебного процесса.

Транспорт "Портос" же двумя годами позже описанных событий был потоплен в Касабланке американским линкором "Массачусетс".

^{Рис. 65 Союзники, ставшие врагами… а) корабельная группа в составе французского линкора "Страсбур" и британского авианосца "Гермес" осуществляет поиск германских рейдеров водах Западной Атлантики; б) линкор "Страсбур" ведет бой с британским соединением "Н"; с) линейный корабль "Лоррэн"}

В начале войны Япония, с трудом терпевшая контрабанду оружия для чанкайшистского Китая через северную границу Тонкина, показала зубы. Перевозки продолжались уже три года и шли по железной дороге в Юннани.

Генерал-губернатор Индокитая неоднократно обращался в Париж и советовал прекратить эти перевозки. Однако Париж оставался глухим, поскольку был заинтересован в этой игре. Самолеты, танки, автомобили, пушки и боеприпасы продолжали идти в Китай и использовались, по крайней мере теоретически, в сражениях с японцами. Когда же война на Западе была проиграна, и было заключено перемирие, Япония стала требовательной. Французские силы на Дальнем Востоке не могли сопротивляться ее могучей армии. Французы располагали сотней самолетов, из которых 90 были устаревшими. Войска насчитывали около 60 тыс. человек, и на 3/4 состояли из туземцев. Артиллерия имела всего лишь по 80 выстрелов на орудие. На помощь из метрополии рассчитывать не приходилось. Нельзя было также ждать помощи от англичан. Адмирал Деку просил поддержки у командующего британскими военно-морскими силами на Дальнем Востоке сэра Перси Нобла, который сам располагал малым количеством войск, способным лишь продержаться в Малайе. Сэр Перси посоветовал своему коллеге не настаивать, т. к. если ему прикажут, то он сам потопит слабый французский флот [99].

Таким образом, Деку оказался перед лицом японской угрозы. С другой стороны англичане очень хорошо понимали, что надвигавшиеся события, попросту закроют пути из Англии и перережут снабжение Чан Кай-Ши. Позже они заплатили очень дорого за свои непредусмотрительность и оплошность. Но это — другая история.

Тем временем велись переговоры с японцами. Тучи начали сгущаться и со стороны Сиама, который захотел поживиться за счет побежденных. Сиам, рассчитывая на поддержку из Токио, упорно проводил в жизнь программу усиления своих сухопутных сил, авиации и флота. 23 июня 1939 г. Сиам заявил, что отныне он будет называться Таиландом и отвоюет назад территории Камбоджи и Лаоса. Несмотря на это, в июне 1939 г. с ним был подписан пакт о ненападении, но Сиам отказался его ратифицировать и потребовал уступки территорий в устье Меконга. Генерал-губернатор Индокитая ответил отказом. Тогда пресса и радио Бангкока обрушились на Францию. На границе в течение многих месяцев происходили инциденты. В конце 1940 г. выяснилось, что Таиланд готов к вторжению в Камбоджу и к походу на Пном-Пень. Следовало этому воспрепятствовать и дать сиамцам заслуженный урок. Это поручили флоту.

Им тогда командовал контр-адмирал Тэрро, сформировавший оперативную группу, начальство над которой принял капитан 1 ранга Беранже. Его флагманом — крейсер "Ламотт-Пике" находился в строю с 1926 г., имел 7249 т водоизмещение, был вооружен восемью 155- и четырьмя 75-мм пушками. В группу вошли колониальные авизо "Амираль Шарнэ" и "Дюмон д'Юрвиль", располагавшие каждый тремя 138-мм пушками, а также авизо "Марн" с двумя 100-мм и авизо "Тагюр" с двумя 130-мм пушками [100]. Все корабли были укомплектованы отличными экипажами.

Им противостоял современный флот, состоящий из двух броненосцев береговой обороны — "Донбури" и "Аидеа", построенных в Японии, вооруженных четырьмя 203-мм пушками в двух башнях. Они имели бронированные пояса и палубу, и были весьма сильными кораблями. Их дополняли две старых канонерки и множество современных миноносцев. Еще имелось четыре вполне современные подводные лодки, несколько авизо и дюжина торпедных катеров. Бомбардировочная авиация располагала хорошей американской техникой. Операция, которая поначалу заключалась в атаке этого мощного флота, была опасной и считалась рискованной. В ее плане присутствовала неожиданная бомбардировка порта Сата-Хиб, затем поиски и уничтожение вражеского флота или демонстрация французской эскадры вблизи Чатабум и в районе островов Ко-Чанг и Ко-Ку. Для успешного выполнения плана прежде всего требовалась внезапность, обеспечить которую было крайне трудно, т. к. нужно было действовать против неприятеля за тысячу миль от своих баз в сложном, с гидрографической точки зрения, районе.

В течение ноября и декабря проводились маневры и учения, чтобы до тонкости отработать детали планируемой операции.

Капитан 1 ранга Режи Беранже хорошо знал Дальний Восток. В 1911 г. он был старшим помощником на миноносце, а с 1929 г. командовал авизо "Марн".

Вечером 13 января с полностью погашенными огнями небольшая эскадра покинула бухту Кам-Рань. Местом общей встречи кораблей на следующий день после полудня была выбрана точка в 20 милях к северу от острова Пуло-Кондор. Залив, к счастью, был пустым; представилась возможность якорной стоянки в ожидании начала операции, назначенной на 16 января. Вечером 15-го Беранже собрал всех командиров: Маркадье с "Тагюра", Ле Кальве — с "Шарнэ", Марка с "Марн", де Киеврекура с "Дюмон д'Юрвиля" и разъяснил им, что нужно предпринять, чтобы уничтожить морские силы сиамцев в районе от Сата-Хиб до границы с Камбоджей. Плыть следовало подальше от берега и сообщаться с помощью визуальных сигналов не пользуясь радио.

Теплой ночью, пользуясь хорошей погодой, они вышли из залива. На рассвете корабли оказались на траверзе Пуло-Дама. Около 14 часов Беранже получил сообщение из Ханоя о том, что сиамский флот разделился на две части — одна в Сата-Хиб, а другая — в заливе к югу от острова Ко-Чанг. Эту последнюю и требовалось атаковать, поскольку предполагалось, что она состояла из более современных кораблей. Внезапное нападение планировалось произвести на рассвете следующего дня.

Подходы к Ко-Чангу затруднялись грядой рифов. Отряд разделился на три группы, которые должны были одновременно пройти через основные фарватеры. Это было необходимо как для того, чтобы одновременно открыть огонь, так и с целью, рассредоточения огня противника.

Бой состоялся 17 января. В 05:45 командир отряда дал сигнал: "Свобода маневра для выполнения полученного приказа. Желаю успеха".

Никакой шум не нарушал абсолютной тишины при сближении. Показались холмы Ко-Чанга. В этот момент заговорила сиамская зенитная артиллерия, обстрелявшая наш разведывательный гидросамолет, который предупредил "Ламотт-Пике" о том, что в бухте на якоре стоят два вражеских броненосца береговой обороны. Была объявлена тревога. В 06:14 противник открыл огонь. Ему ответили наши авизо, а потом с дистанции около 50 каб открыл огонь крейсер. Через несколько минут стали видны силуэты сиамских кораблей. Попадания в них следовали все чаще. "Ла Мотт-Пике" выпустил торпеды. Один сиамский миноносец затонул, а двое других была повреждены. Тем временем броненосцы исчезли. Их стали искать среди лабиринта островов. Первым обнаружили "Донбури", который пытался скрыться на фоне островов. Его 203-мм пушки открыли огонь, но вскоре корабль противника получил попадание и его мостик охватил пожар. Продолжать бой стало затруднительно. Авизо "Дюмон д'Юрвиль" и "Адмирал Шарнэ" пришли на выручку крейсеру. Раз за разом снаряды пробивали броню "Донбури", и вскоре, потеряв управление, он выбросился на берег.

Теперь пришла очередь "Аидеа". Он тоже был вынужден прекратить сражаться, пробитый, как решето. Этот броненосец выбросился в баре устья реки Шантабум.

Все это время французы непрерывно атаковывались вражеской авиацией. Это были самолеты Воут "Корсэр" с мотором в 700 л.с. Налеты продолжались в течение часа, но корабли отряда не получили ни одного попадания. В 09:40 налеты кончились, и французские корабли после двух дней спокойного плавания рано утром 19-го числа вернулись на стоянку в устье реки Сайгон. Они были встречены с триумфом. Отголосок этой победы прокатился по всей Азии. Радио Бангкока передавало неправдоподобные сообщения, вплоть до того, что французский флот подвергся уничтожению, его потери велики, и что из воды было выловлено тело французского адмирала. Капитан 1 ранга Беранже получил много наград. Адмирал Деку вручил ему ленту Ордена Почетного Легиона. Вскоре он был произведен в контр-адмиралы. В марте 1945 г. его арестовали японцы и поместили в тюрьму, но он остался в живых.

Эта операция была проведена мастерски.

Нападение английских войск и сил "Свободной Франции" на подмандатные территории Франции в Леванте — Ливан и Сирию — явилось прямым следствием использования небольшим отрядом Люфтваффе аэродрома в Алеппо. С него оказывалась помощь повстанцам в Багдаде, которые атаковали англичан [101].

Вооруженные силы Леванта находились под командованием генерала Денца — верховного комиссара, оставшегося верным правительству маршала Петэна. Его осведомленность об общей политической ситуации была не лучше, чем у его солдат. Атакованные, они, сражались, проявив храбрость и дисциплину, что отметили и их противники. Наступательные операции англичан поддерживались значительными морскими силами под командованием вице-адмирала Кинга. В их состав входили: крейсера "Феб", "Эйджекс", "Ковентри", а также эсминцы "Дженес", "Джекил", "Кандахар", "Ойсис" и "Хотспер". Им противостояла т. н. "морская дивизия Леванта", находившаяся под командованием контр-адмирала Гутона. Его начальником штаба был капитан 1 ранга Фабр. Морским начальником в Леванте являлся капитан 2 ранга д'Ансельм, начальником порта Бейрут — капитан 3 ранга Жиро-Журдан. Дивизия состояла из лидеров "Гепар" (капитан 1 ранга Жерве де Лафон), "Вальми" (капитан 2 ранга Почо) и авизо "Элан" (капитан 3 ранга Флери). Подводные лодки "Фок" (капитан-лейтенант Буржуа), "Кайман" (капитан 3 ранга Гольс), "Марсуэн" (капитан-лейтенант Бриан), составляли 9-й дивизион подводных лодок. В 52-й отряд тральщиков входили: "Джебель-Санэн", "Авосетт", "Массали", "Жан-Мик", "Ле Сид". Упомянем еще танкер "Адур" (капитан 3 ранга Прадаль), буксиры и портовые суда Бейрута и, наконец, патрульную эскадрилью морской авиации "19 S", базировавшуюся на Триполи.

Эта морская дивизия, базировавшаяся на Бейрут, получила приказ оказать сопротивление британским войскам, а именно австралийской дивизии, продвигавшейся при поддержке корабельной артиллерии по прибрежной дороге на Сайду.

Первое столкновение на море произошло 9 июня 1941 г. "Гепар" и "Вальми" вышли в море и в 13:45 встретили английские эсминцы, патрулировавшие в четырех милях от берега. Французы открыли огонь с дистанции около 80 каб, и на 8-й минуте боя три снаряда попали в эсминец "Дженес". Снаряд, попавший в мостик, убил всех, кто там находился, кроме командира. Второй — попал в одно из котельных отделений, убив всех и там, третий — в командирскую каюту. Прежде чем "Дженес" скрылся за дымовой завесой, поставленной "Джекилом", который, в свою очередь, тоже настиг 138-мм снаряд, корабль получил еще два попадания.

Тем временем "Ойсис" и "Хотспер" вели огонь по "Гепару", пока он не получил пробоину.

Отряд французских кораблей, ввиду недостатка боеприпасов, направился в Бейрут. Английские крейсера пытались их перехватить, но неудачно. Поврежденный "Дженес" был отбуксирован "Кимберли" в Хайфу [102].

Это было единственное серьезное столкновение на море во время всех этих печальных событий [103].

Лидер "Шевалье Поль", вышедший из Тулона 11 июня с боеприпасами, был потоплен 16-го числа английским самолетом-торпедоносцем между Кипром и сирийским побережьем.

Лидер "Воклэн", вышедший из Тулона 16-го, прибыл в Бейрут 21 июня [104].

Авизо "Элан" в ночь на 23 июня сел на мель, был с нее снят, но остался небоеспособен до конца войны [105].

Рассматривался вопрос о посылке в Левант войсковых подкреплений через Италию и Салоники. Это оказалось невозможным ввиду активности английской авиации. Один из транспортов — "Сен Дидье" — был потоплен у берегов Турции 4 июля. 25 июня, шедшая на помощь подводная лодка "Суфлер" была потоплена английской подводной лодкой "Паршиен". Был торпедирован и танкер "Адур" [106].

Несколько небольших стычек на море произошли еще 14 июня, в ночи на 16-е и на 23-е.

Морская авиация была усилена 4-й бомбардировочной флотилией, состоявшей из эскадрилий 6В и 7В (12 бомбардировщиков Глен "Мартин"), прибывших 15 и 17 июня и эскадрильей 1 АС (12 Девуатин 520), прибывшей 4 июля. Эти эскадрильи перебазировались на территорию Северной Африки после окончания боевых действий, конец которым положило соглашение о прекращении огня в Сэн Жан д'Акре. Корабли и суда ушли в Тулон и Бизерту во второй половине июля [107]. Войска были репатриированы в Марсель после того, как личный состав был опрошен относительно того, что он хотел бы выбрать. 32.380 военнослужащих пожелали быть репатриированы, а 5848 высказались за присоединение к силам "Свободной Франции" (в т. ч. 99 офицеров, 947 европейцев, 692 легионера, 517 ливанцев и 3595 "цветных").

Потери в этой компании были тяжелыми. Сухопутные войска потеряли 1036 убитых и пропавших без вести, в том числе 76 офицеров. Военно-воздушные силы потеряли 65 убитых, в т. ч. 20 офицеров и, кроме того, 58 самолетов, из них 34 — на земле. Флот потерял убитыми 69 человек, а морская авиация — 25, из них 7 офицеров. Потери сил "Свободной Франции" составляли 187 убитых и пропавших без вести, из них — 12 офицеров и 409 раненых (26 офицеров). Потери англичан достигали 3300 убитых, раненых и пропавших без вести, 27 сбитых самолетов и 3 поврежденных эсминца, один из которых был поврежден тяжело.

Таков итог этой операции, которая не имела больших результатов, разве, что подготовила уход Франции из Леванта, произошедший четыре года спустя.

Осенью 1941 г. флот усилил свои попытки по снабжению Франции и территорий Империи. Положение с продуктами питания в Западной Африке становилось критическим. Урожай проса там был потерян в связи с постоянной засухой. Требовалось доставить морским путем в Дакар 30 тысяч тонн риса или кукурузы. Где их взять? В Индокитае.

Адмирал Офан приказал подготовить конвой из пяти судов и обратился к англичанам с просьбой об его свободном проходе. В Сенегале никаких немцев не было, и поэтому не было никакой угрозы того, что рис попадет в руки противника. С другой стороны, Офан в тайне подготовил передачу американцам 500 тонн слюды и 5000 тысяч тонн графита, т. е. тех материалов, которые были крайне необходимы для атомных исследований. Они находились на борту транспорта "Вест-Хадвей", который вышел из Фор-Дофэн на острове Мадагаскар. Он надеялся получить благодарность, но ошибся. В пропуске риса в Сенегал было отказано.

Тем не менее, 7 сентября 1941 г. конвой покинул Сайгон под эскортом авизо "Амираль Шарнэ" и подводной лодки "Монж". В Зондском проливе они встретили голландский морской патруль, но война в этой части мира еще не шла. Авизо выпутался из этого положения, и конвой с рисом прибыл в Диего-Суарес без единого выстрела.

Оставалось пройти второй этап — от Диего-Суареса до Дакара. Шанс снабдить Западную Африку был невелик. Этот этап должен быть был выполнен под эскортом авизо "Д'Ибервиль" (2 тыс. т, три 138-мм пушки).

К сожалению, англичане узнали об этом и подготовили против несчастного, беззащитного конвоя большую операцию. Караван, состоящий из транспортов "Кап Падаран", "Кап Туран", "Командан Дориз", "Бангкок" и парохода "Компьен" оказался перед лицом отряда, состоящего из трех крейсеров, вспомогательного крейсера и шести сторожевиков [108]. Это произошло 2 ноября 1941 г.

Авизо "Д'Ибервиль", однако, полтора суток оказывал отпор, но потом вынужден был оставить конвой с рисом, и тот был приведен в Кейптаун [109].

Таким образом, морская связь между Францией и Индокитаем была прервана.

Вскоре начались боевые действия на Тихом океане, а Америка вступила в войну с Японией.

Первый квартал 1942 г. был спокойным, но 17 апреля к власти вернулся Лаваль. Американцы тайно были поставлены в известность [110], что по этой причине против Мадагаскара будет предпринята наступательная операция. Несколькими днями раньше, а именно 5 апреля японское авианосное соединение вошло в Индийский океан для нападения на объекты англичан на Цейлоне. Это соединение состояло из авианосцев "Кага", "Акаги", "Хирю", "Сорю" и линкора "Нагато" [111]. Англичане понесли серьезные потери: были потоплены тяжелые крейсера "Корнуолл" и "Дорсетшир". 9 апреля в 76 милях к югу от Тринкомали погиб авианосец "Гермес".

Англичане давно замышляли "прибрать к рукам" Мадагаскар. Командующий силами, которые должны были действовать против Диего-Суареса, был назначен еще в декабре 1941 г. В качестве повода они использовали операцию против Цейлона, заявив, что опасаются продвижения японцев на Запад. В этом случае возникала угроза основному пути снабжения их вооруженных сил на Среднем Востоке. Этот путь шел вокруг мыса Доброй Надежды, далее — вдоль восточного побережья Африки до Суэца. Японцы не имели возможности обосноваться на Мадагаскаре и захватить Диего-Суарес — прекрасный порт на севере острова. Тем временем, адмирал Дарлан в начале 1942 г. заявил, что он сообщил адмиралу Леги — представителю Рузвельта в Виши, что предотвратит любые попытки проникновения японцев на Мадагаскар. Французское адмиралтейство, впрочем, не предприняло никаких мер для укрепления его побережья [112].

Таким образом, появление 5 мая 1942 г. перед Диего-Суаресом больших сил англичан было [113] полнейшим сюрпризом. Сопротивление могло быть только символическим, но французский флот заплатил за это вторжение высокую цену.

Сильное английское соединение, под командованием контр-адмирала Сифрета, державшего флаг на линкоре "Рамиллиес", состояло из двух авианосцев — "Илластриес" и "Индомитебл" (флаг контр-адмирала Бойда), а также 11 эсминцев и 6 корветов [114]. Это соединение появилось перед бухтой Курье в ночь с 4-го на 5-е мая. Французский флот оказал героическое сопротивление, имевшее целью по существу лишь защиту чести флага. Самолеты на аэродромах были уничтожены, а вспомогательный крейсер "Бугенвиль" и подводная лодка "Бевезьер" потоплены. Авизо "Д'Антркасто" подвергся бомбардировке, но не погиб [115].

Капитан 1 ранга Мертан и полковник Клербу, которые командовали морскими и сухопутными силами, сообщили английскому адмиралу, что будут защищать Диего-Суарес до конца. Гарнизон, насчитывавший 4 тыс. человек, из которых лишь 800 были европейцами, привел береговые батареи к бою, и им удалось продержаться целый день. Английский десантный отряд генерала Стурджа был поддержан артиллерией эскадры, уничтожившей авизо [116]. Ночью [117] эсминец "Энтони" проник внутрь порта и высадил отряд морской пехоты, который захватил важнейшие пункты. Атака, последовавшая в ранние часы достаточно легко сломила сопротивление. Подводная лодка "Ле Эро", вызванная для эскорта конвоя, была потоплена 7 мая в бухте Курье корветом "Джениста" и самолетами с авианосца "Илластриес". 8 мая погибла подводная лодка "Монж" [118].

В ходе боевых действий, продолжавшихся на острове в течение мая, потери французов достигли 167 убитых и пропавших без вести (среди них 119 моряков), и 343 раненых. Потери англичан составляли 105 убитых и 284 раненых [119].

Эта агрессия не имела оправданий, разве что англичане хотели поупражняться в высадке десанта на слабо обороняемый берег. По окончанию войны генерал-губернатор Аннэ, генералы Гиллемэ, Бенуатон и Гиберто предстали перед судом [120]. С губернатора обвинение сняли, а генералов оправдали, что было редкостью в то время.

8 ноября 1942 г. произошло весьма важное событие войны — высадка союзников в Северной Африке. До этого общая обстановка как бы развивалась по "биссектрисе". Внезапно равновесие сместилось, наконец, в пользу противников стран "оси". "Ось" теперь проиграла партию. Французский флот интенсивно вмешался в боевые действия и несколько недель жертвовал собой. Атакованный на побережье Марокко и Алжира, не способный выйти из Тулона, он должен был затопиться для того, чтобы повиноваться недавно данной "присяге" — непрерывно повторяемой своими начальниками: "не попасть целыми в руки противника, а скорее затопиться". Это было все, что ему оставалось делать [121].

На морской сцене появился новый персонаж — адмирал Офан [122]. Много лет тому назад, с 1911 по 1914 г. он окончил Морскую и Практическую школы. В 1915 г. участвовал в Дарданелльской операции на старом шеститрубном крейсере "Жанна д'Арк". С 1919 по 1921 г. Офан находился в разведывательной службе флота, был в Фиуме (Югославия) и в Леванте. В 1921-22 гг. он командовал подводной лодкой "Леверрье", а в 1922-23 гг. — находился в Главном морском штабе. Его карьера была блестящей. В 1923-24 гг. он закончил Школу морской войны, в 1925-26 гг. — командовал подводной лодкой "Фюльтон" и вошел в группу при министре флота Жорже Лейге. Тогда он и познакомился с Дарланом. В 1929-30 гг. Офан командовал миноносцем "Ла Пальм", в 1931-32 гг. — лидером "Гепар", а в 1932-33 гг. — "Жагуар". Заместителем начальника Морской школы он стал в 1933-34 гг., а в 1934-36 гг. стал секретарем министра Пьетри. В 1937-39 гг. — командовал новым крейсером "Жанна д'Арк", и в мае 1939 г. — занял ответственный пост в Главном морском штабе. Он входил в группу, которая называлась "мозговым трестом Дарлана". С началом войны Офан был назначен первым заместителем начальника Главного морского штаба вице-адмирала Ле Люка. 14 июня 1940 г. Офан получил звание контр-адмирала. Когда начались неприятности [123], адмирал полностью погрузился в свои дела и всеми легальными средствами старался спасти флот, которому был так предан. Это было не легко. Затем он принял начальство над торговым флотом и занялся снабжением метрополии, поддержанием связи с нашими владениями в Северной Африке и др. колониями. В этом он преуспел. Затем с сентября 1941 по апрель 1942 г. он являлся начальником штаба Французских морских сил. Как раз в это время адмирал Дарлан по настоянию Лаваля ушел из правительства, 18 апреля 1942 г. адмирал Офан стал Государственным секретарем флота и, сохранил этот весьма опасный пост до 17 ноября 1942 г., оставив его уже в разгаре кризиса. Он ушел в подполье, пытаясь "свести концы с концами" в это весьма беспокойное время. Был приговорен заочно Верховным судом [124], но страсти улеглись, и приговор с него был снят. Таковы факты, чтобы представить одного из самых примечательных представителей старого флота. Он был человек выдающийся, очень образованный, здравомыслящий, который во многих делах имел свою личную точку зрения.

Высадка в Северной Африке получила кодовое название — "Торч", — под которым она известна миру до сих пор. Если быть точным, то план операции датируется 24 июля 1942 г. [125]. До этого ничего не было.

На море в это время дела англичан шли не очень-то хорошо. Кривая потопленного тоннажа в течение первых шести месяцев 1942 г. не переставала расти. Она достигла 704 673 т в мае и 823 656 т — в июне. Успехи немецких подводных лодок повторили наихудший период 1917 г. Командующий британским флотом на Средиземном море адмирал Каннингэм покинул свой пост для того, чтобы занять должность помощника генерала Эйзенхауэра — верховного главнокомандующего союзными силами в операции "Торч". Говорили, что его уход с предыдущего поста был как бы протестом против недостаточных сил, которые правительство в Лондоне предоставило в его распоряжение.

В Виши — в правительстве маршала Петэна — не беспокоились о возможности высадки в Марокко или Алжире. "Для этого у них нет средств", — считали там. Это можно было прочесть в официальном докладе. "Восстановление торгового тоннажа англо-саксов не может быть осуществлено раньше 1943 г., и до 1944 г. союзные штабы не будут располагать достаточным торговым флотом для перевозок в интересах широких наступательных операций против Германии в Европе или против Японии через Австралию".

Это было верно по отношению к высадке во Франции, но неверно в отношении французской Северной Африки. В это время никто не был в курсе готовящихся проектов англичан и американцев. С другой стороны, они сами не сразу пришли к согласию. Никто, даже члены Французского комитета [126] в Алжире, не знали о готовящейся операции. Генеральный консул [127] Роберт Мэрфи, хорошо рассказал об этом в своих мемуарах.

Генерал Жюэн, наследовавший генералу Вейгану на посту командующего французскими войсками в Алжире, не верил в то, что он называл "англосаксонской агрессией".

После событий в Сирии и на Мадагаскаре французское Адмиралтейство все время опасалось повторного удара против Дакара и серьезным образом усилило эту базу в Западной Африке. Туда были посланы авиационные и сухопутные части, батальоны "иностранного легиона" и моторизованных африканских стрелков. Американская пресса представляла Дакар, как ремонтную базу немецких подводных лодок. Однако сообщения американского консула Вессона не оставляли никаких сомнений на этот счет: ни одного немца в Дакаре не было. Но заокеанская пресса не прекращала своей компании, договорившись даже до "французского нацистского флота". В Вашингтоне позволяли нести эту чепуху, поскольку это отвлекало внимание противника. С другой стороны, в правительстве Виши не думали, что нападение на Дакар может произойти в 1942 г. Предполагалось, что это произойдет позднее, не ранее весны 1943 г. Более того, допускалась даже возможность немецкого рейда.

Офан определенно получал сведения от обеих сторон и мог их сопоставить, но они не сходились и не имели смысла. Он общался с представителем США в Виши мистером Таком, заменившим на этом посту адмирала Леги, через военно-морского атташе капитана 2 ранга Сабало. И тот, и другой знали лишь, что существуют какие-то планы. Американцы лишь повторяли, что США не имеют никаких оснований для вторжения в Африку, пока французы сами не приведут туда немцев. В то, что это не произойдет при Лавале не могло быть никакой уверенности.

Французский представитель в комиссии по перемирию в Висбадане генерал Хюнтцигер не прекращал требовать увеличения наших сил в Северной Африке. Он относился к тем, кто с подозрением относился к намерениям англичан и американцев. Имелось около 3000 км побережья, которое требовалось оборонять. По мнению генерала Вейгана [128], а также генерала де Латра де Тассиньи, который, как мы помним, был командующим войсками в Тунисе в 1941 г., а также генерала Жюэна, который побывал в Берлине с ходатайством перед Герингом, и по расчетам адмирала Дарлана общее количество солдат [129] должно было составлять 120 тысяч человек. В ноябре 1942 г. их было бы вполне достаточно, чтобы в течение всей зимы держаться на Тунисском "заплечье", пока американские новобранцы не приобретут боевого опыта [130]. Это были те силы французской Африки, которые позднее участвовали в т. н. "итальянской кампании". Со своей стороны флот адмирала Офана в Северной Африке не прекращал наращивать свою боеготовность.

Если американские отряды, направлявшиеся на Марокко, не были замечены, то два других соединения находились под интенсивным наблюдением в то время, когда они проходили Гибралтарский пролив. За ними следили немецкие и итальянские шпионы. Германская часть комиссии по перемирию предупредила французское правительство. Консулы стран "оси" а в Альхесирасе внимательно следили за развивающимися событиями, но поскольку англичане уже много раз распространяли дезинформацию об операции по снабжению Мальты, то все поверили, что место назначения этого громадного флота транспортов было то же, что и ранее. С другой стороны, между 28 и 30 октября английский авианосец "Фьюриес" совершил поход в Средиземное море. Шеф морской подкомиссии французской делегации по перемирию вице-адмирал Ландрио получил точное известие о том, что 6 ноября конвои прошли в Средиземное море.

В этих многозначительных обстоятельствах французское Адмиралтейство постаралось принять определенные меры предосторожности. Но что предпринять в том случае, если конвои направятся на Мальту? На побережье Французской Северной Африки все было поднято по тревоге. Всякое движение прекратилось. Вице-адмирал Деррьен в Бизерте был уведомлен о возможности боевых столкновений в соседних с Тунисом водах. Морской префект Алжира вице-адмирал Моро ввел режим повышенной готовности.

Шли часы, конвой двигался на восток. Рассматривались различные гипотезы. Попытка высадки в Триполитании? В Южном Тунисе? Наибольшие сомнения наблюдались в Алжире, где находился адмирал Дарлан. Неизвестность царила в Виши.

6 ноября в Виши еще ничего не знали. Ничто не указывало на то, что конвой, оказавшийся у Гибралтара, направится к берегам Северной Африки. Адмиралтейство кое-что ожидало, но не там, а в направлении Дакара. Были приняты некоторые меры предосторожности — в Касабланку конвоем эвакуировали женщин и детей. Конвой прибыл в порт… прямо под снаряды американцев. 6 ноября адмирал Офан находился в Тулоне на церемонии похорон.

По полудни 6-го числа в Марселе произошел инцидент: некий майор авиации услышал передачу подпольного радио. В ней говорилось о возможной высадке в Марокко. Об этом уведомили адмирала Мишелье — старшего морского начальника в Касабланке. Ему посоветовали 7 ноября проявить бдительность и быть настороже. В 21:15 телеграмма была отправлена. На ее прохождение и дешифровку, прежде, чем она достигла адмирала потребовалась целая ночь. Это произошло как раз в тот момент, когда он связывался по телефону с генералом Ногесом для того, чтобы убедить последнего в том, что нет никаких оснований верить в неминуемость высадки. При этом также сообщалось о том, что предпринятая попытка внутреннего путча обречена на неудачу [131]. Адмирал Мишелье совершенно не подозревал о приближении к берегу американского флота. Появление сил вторжения стало полнейшим сюрпризом.

В ночь с 7-го на 8-е в Виши были получены:

— неопределенные сообщения прессы;

— текст послания, адресованного президентом Рузвельтом маршалу Петэну, которое беспрерывно передавалось Би-Би-Си с 1-го часа ночи;

— телеграмма из Орана, направленная в Тулон, сообщавшая о высадке американцев в Андалузии.

После 3-х часов ночи поступила первая достоверная информация:

— телеграмма из Алжира, которая была прочтена после дешифровки в 03:25, сообщала, что ожидаются широкие действия против Марокко и Туниса в воскресенье 8-го, т. е. в тот же день.

Еще одна телеграмма из Алжира, полученная в 03:35, извещала об атаке порта легкими кораблями.

В 06:30 утра оттуда же поступила очередная телеграмма, касавшаяся плана обороны. Она гласила: "Адмирал Дарлан, который находится в Алжире у изголовья постели своего больного сына, доводит до сведения, что он будет действовать и командовать обороной Северной Африки в полном согласии с генералом Жюэном".

Фактически речь шла о том, что будет делать солдат, если по нему стреляют? Он будет отвечать, но ему не следует мешать изыскивать средства, приводящие к прекращению огня.

В Виши маршал Петэн готовит свой ответ президенту Рузвельту. Его редактировал г-н Роша — министр иностранных дел в правительстве Лаваля. Ответ гласил: "Вы ссылаетесь на предлог, который ничего не оправдывает. Нас атакуют, мы сопротивляемся. Таков приказ, который я отдаю".

Контр-адмирал Офан, со своей стороны, передавая ответ флоту, присовокупил: "От имени флота я заверяю маршала, что этот приказ будет выполнен".

Этот приказ достиг исполнителей, когда прошло уже 10 часов с момента первого кровопролития. Это была кровь артиллериста 68-го полка африканской артиллерии часового Пьера Мораля, который был зарезан ножом американского рейнджера в форту Ля Пуант в Арзеве близ Орана в 01:30 утра [132].

Амфибийная операция, названная союзниками "Торч", имела следующие цели: захватить плацдарм между Ораном и Тунисом с одной стороны, и организовать базу в Марокко — с другой. Далее надлежало использовать эти плацдармы, чтобы, говоря языком приказа, выбить вооруженные силы стран "оси" из Марокко, Алжира и Туниса и продвигаться на восток против тылов армии Роммеля (Африканский корпус) и итальянцев. И, наконец, использовать Северную Африку как широкую и полезную базу для завершающих операций против Европейского континента.

14 августа 1942 г. генерал Эйзенхауэр был назначен верховным главнокомандующим экспедиционными силами, а адмирал А. Каннингхэм, прежний командующий английским флотом в Средиземном море, стал командующим союзным флотом.

Высаживающиеся войска были разделены на три группы: первая — 35 тыс. американцев для высадки в Марокко, еще 35 тыс. американцев для высадки в районе Орана; в районе Алжира высаживались 10 тыс. американцев и 23 тыс. англичан. Все эти войска перевозились на 400 судах в сопровождении 350 боевых кораблей. Это была грандиозная, еще не виданная в истории высадка. То, что назначенные цели были взяты без потерь говорит о прекрасной организации и удаче, сопутствующей организаторам и исполнителям операции.

34-е оперативное соединение под командованием американского адмирала Хьюита шло к Марокко. Его составляли:

1. Силы прикрытия под командованием контр-адмирала Джиффена. Они имели целью нейтрализовать французские корабли в порту Касабланка и состояли из современного линкора "Массачусеттс" водоизмещением 35.000 т, крейсеров "Вичита" и "Тускалуза" и четырех эсминцев.

2. Три штурмовых группы:

— северная группа осуществляла высадку в районе Мехедиа и Порт-Лиотэ. В ее состав входили линкор "Техас" и крейсер "Саванна";

— центральная группа для высадки в районе Касабланки с тяжелыми крейсерами "Аугаста" и "Бруклин";

— группа "Юг" для района Сафи с линкорами "Нью-Йорк" и крейсером "Филадельфия".

Каждая из этих групп обеспечивалась завесой подводных лодок и авиационной поддержкой с авианосцев "Рейнджер", "Сенгамон", "Сэнти", "Ченанго" и "Сьювони". Они могли поднять в воздух 28 торпедоносцев, 36 бомбардировщиков и 108 истребителей. Кроме того на суда было погружено 68 самолетов наземного базирования [133].

Этот флот отплыл из Портленда, Норфолка и с Бермудских островов. Встреча всех отрядов имела место 28 октября в 450 милях к юго-юго-востоку от Терр-Нев. Оттуда объединенный конвой прошел к югу от Азорских островов, а затем направился к северному берегу Африки.

"Массачусеттс" нес флаг главнокомандующего, а тяжелый крейсер "Аугаста" — флаг адмирала Хьюита. На последнем так же шел, ставший в скором времени знаменитым генерал Паттон — командующий сухопутными силами десанта. За крейсером двигалась завеса эсминцев, а затем — сам конвой, сгруппированный в девять колонн, каждая по пять транспортов. На флангах конвоя шли линкоры "Техас" и "Нью-Йорк". Арьергард, примерно в 10 милях от конвоя, составляли авианосцы, крейсер "Кливленд" и 9 эсминцев. Вокруг всего этого скопления шло еще 40 эсминцев.

В первой части перехода погода была хорошей. 30 и 31 октября судна пополнились запасами топлива. Не произошло никакого инцидента, не было встречено ни одной подводной лодки — ничего, 4 ноября погода стала портится, волнение возросло. Двумя днями позже — 6-го — боевые пловцы-разведчики, действующие у марокканского берега, сообщили, что высадка невозможна. Погода резко ухудшилась. В тоже время метеорологические службы Англии и Америки прогнозировали, что плохая погода закончиться до 8-го числа.

7 ноября адмирал Хьюитт решил, что высадка на берег будет произведена на следующий день. Тут же штурмовые группы направились к своим целям. 8-го в 00 часов все уже было на ходу. Большого риска не было, и первые отряды достигли суши в 4 часа утра. Все было абсолютно спокойно. Внимание немецких, итальянских и французских разведывательных служб было приковано к Гибралтарскому проливу и Средиземному морю. Никто не подозревал, что громадные силы, находящиеся в море вблизи марокканских берегов, будут обнаружены через несколько часов.

Так назывался ряд боев, которые имели место на отдельных участках марокканского побережья, включавшего порты Федала, Касабланка, Сафи и Порт-Лиоте.

С момента перемирия в июне 1940 г. Касабланка была главным портом, используемым Францией на Атлантике, поскольку атлантические порты метрополии находились в руках немцев. Это была важнейшая после Тулона военно-морская база. В ней укрылся, ушедший из Сен-Назера в недостроенном состоянии линейный корабль "Жан Бар". На нем не хватало средств снабжения, а стрелять могла только одна 380-мм четырехорудийная башня [134]. В порту находилась 2-я легкая эскадра контр-адмирала Жерве де Лафона, состоявшая из крейсера "Премогэ", лидеров "Альбатрос" и "Милан", эсминцев "Брестуа", "Булоннэ", "Фрондер", "Альсьон", "Фуге", "Симун", "Тампет", 8 авизо, 11 тральщиков и 11 подводных лодок, из которых 5 прибыли из Дакара [135]. Порт защищали артиллерийские батареи на плато Укаша и в Эль-Ханк, вооруженные четырьмя 194-мм и таким же числом 138-мм пушек [136]. Их дополнили четыре 380-мм орудия "Жан Бара", представлявшего, по существу, неподвижную батарею, как это раньше было с "Ришелье" в Дакаре.

В Марокко существовала группа сопротивления, находившаяся в зависимости от "Комитета Алжира". Ее возглавлял генерал Бетуар. Он был в курсе предстоящей десантной операции, но только в общих чертах. В ночь на 8-е его партизаны захватили генерала Ногеса — генерального резидента и командующего в Марокко и сообщили ему о приближающейся высадке. Ногес очень удивился, поскольку ранее ничего об этом не слышал и связался с начальником морских сил в Касабланке, которому сообщили, что американцы начали высадку, что генерал Жиро взял в свои руки управление в Северной Африке, и что немцы высаживаются в Тунисе. Адмирал Мишелье заподозрил провокацию, связался по телефону с Ногесом, поскольку заговорщики забыли перерезать телефонную линию, убеждая его, что ничего не происходит, а даже если и происходит высадка, о ней ничего не известно. Адмирал был плохо осведомлен, из-за того, что наши разведывательные самолеты по причине недостатка горючего не удалялись далеко в море. Что касается подводных лодок, которые каждый день выходили на разведку близ порта, они абсолютно ничего не обнаружили.

Короче говоря, подумали, что речь идет о неком заговоре "Свободной Франции". Власти прореагировали, и поскольку заговорщиков было немного, их быстро нейтрализовали. Арестованного генерала Бетуара отправили в Мекнес… а в 8 часов упали первые бомбы.

Главный удар развивался через Федалу на Касабланку. План предусматривал высадку на пляже к востоку от Федалы 18 тыс. человек и 80 легких танков. Они должны были двигаться на Касабланку с севера, в то время, как другая группа из 6 тыс. человек с сотней тяжелых танков высаживалась в Сафи и направлялась к Касабланке с юга. И, наконец, 9 тыс. американцев высаживались в Порт-Лиотэ для того, чтобы захватить аэродром.

В 5 часов утра первые американские солдаты высадились на пляж у Федалы и овладели плацдармом, не встретив серьезного сопротивления. В 6 часов береговые батареи открыли огонь по крейсеру "Бруклин". Он в свою очередь выпустил 75 203-мм снарядов [137]. Этого оказалось достаточно.

В порту Касабланка находилось 5 готовившихся к выходу на патрулирование подводных лодок. Было 7 часов. Авианосец "Рейнджер" в 07:30 поднял в воздух группу бомбардировщиков в сопровождении истребителей "Уайлдкэт". 10-ю минутами позже они схватились с французскими истребителями. В результате воздушного боя, американцы потеряли 5, а французы 7 самолетов [138].

Как обычно, в 8 часов утра стоявшие на якорях корабли подняли свои флаги. Несколько мгновений спустя бомбардировщики сбросили свои бомбы и первые залпы 406-мм орудий "Массачусеттса" без предупреждений обрушились на набережные и на корабли [139]. Затем американский линкор перенес огонь на батарею Эль-Ханк и на "Жан Бар". Последний получил 6 попаданий и его башня вышла из строя [140]. Батареи отвечали, но "Массачусеттс" имел 9 орудий калибром 406 мм, которые стреляли снарядами весом в 1 тонну, а крейсера по 9 203-мм. Разрушения были значительными: было потоплено 10 транспортов, убито 40 и ранено 60 человек. Из стоявших вдоль мола подводных лодок, три затонули.

Между 08:30 и 09:00 часами легкая эскадра контр-адмирала Жервэ де Лафона вышла из порта и направилась к Федале с целью воспрепятствовать высадке. Крейсер "Премогэ" имел неисправности в машине и адмирал перенес свой флаг на "Милан". Небольшая флотилия, двигавшаяся вдоль берега, состояла из двух лидеров и пяти эсминцев. Они были атакованы пулеметно-пушечным огнем американских истребителей. На мостике "Милана" очередь смела всех, кто там находился, включая и адмирала. Все были легко или тяжело ранены. Капитан 3 ранга Мартино де Пренев был убит на борту "Булоннэ". "Альбатрос" и "Брестуа" получили серьезные повреждения. Когда "Премогэ" уже достиг Федалы, перекрестный огонь "Аугусты" и "Бруклина", "Массачусеттса", "Тускалузы" и "Вичиты" добил эти храбрые корабли. "Фуге" был уничтожен, "Милан" с разрушенной носовой частью выбросился на берег. "Булоннэ", пораженный восьмикратно утонул со всей командой. "Премогэ" получил подводную пробоину, а "Фрондер" — попадание в машинное отделение. Они больше не вернулись в порт и были выведены из строя. Только "Альсьон" смог вернуться в Касабланку [141]. Башня на "Жан Баре" вновь была введена в действие и открыла стрельбу. Американский адмирал приказал подавить ее огонь, но поражаемый снарядами могучий линкор продолжал стрелять. После полудня, в то время как на суше еще шли бои, авизо "Ля Грандьер" и "Ля Грасьез" вместе с "Командан Деляж", усиленные миноносцами "Симун" и "Тампет", вышли из порта, но их атака была отбита.

Вечером порт Касабланка представлял собой жалкое зрелище сплошного разрушения. Моряки, сведенные в отряды, сражались в составе сухопутных войск.

Подводные лодки, вышедшие 8-го утром из порта, торпедировали американские транспорты, из которых четыре затонули [142]. В районе Порт-Лиотэ американские корабли северной группы нейтрализовали батареи и создали прочный плацдарм к югу от устья реки Себу. Южная группа без затруднений захватила пляжи Сафи. Порт и город были заняты в 15 часов.

Итог для французского флота был катастрофическим. Три подводных лодки — "Ореад", "Амфитрит" и "Псише" были потоплены в самом начале. "Сибилль" погибла со всем экипажем перед Федалой. "Сиди-Феррук" затонула на пути в Дакар. "Конкеран", находившаяся в плавучем доке, вышла в море, не имея перископа, и больше о ней ничего не было известно. "Тоннан" пыталась атаковать "Рейнджер". Ее командир был убит, и она затопилась 15-го [143]. "Антиоп" и "Амазон" смогли достичь Дакара. А "Орфэ" после сражения вернулась в Касабланку. 2-я легкая эскадра была полностью уничтожена. Ее потери составляли 462 офицера и матроса убитых и около 1000 раненых [144].

Многие труды посвящены этому ужасному сражению, после которого американский флот вписал название этого порта на борта своих кораблей, чем и гордился. Мы же хотели лишь проследить основные эпизоды этой битвы, не вдаваясь в подробности, которые могли показаться слишком обильными.

Первый конвой покинул Англию 22 октября. Второй — более быстроходный — 26-го. Они прошли Гибралтарский пролив в ночь с 5 на 6 ноября. Караваны распределились на две группы. Оперативное соединение "Центр", предназначенное для сектора Оран, находилось под командованием британского адмирала Трубриджа. Оно состояло из линкора "Родней", авианосца "Фьюриэс", эскортных авианосцев "Байтер" и "Дэшер", крейсера "Дели", 13 эсминцев и 6 корветов. На его транспортах плыло 39 тыс. американских солдат.

Оперативное соединение "Восток" направлялось в район Алжира. Им командовал британский адмирал Барроу, оно состояло из крейсеров "Шеффилд", "Силла", "Харибдис", авианосцев "Аргус" и "Авенджер", трех кораблей ПВО, одного монитора, 13 эсминцев и 7 корветов. На его транспортах шло 10 тыс. американских и 23 тыс. британских солдат.

Все это обеспечивалось силами прикрытия в составе линкоров "Нельсон" и "Дьюк ов Йорк", линейного крейсера "Ринаун", авианосцев "Викториес" и "Формидебл", 4 крейсеров и 17 эсминцев.

В районе Орана высадка происходила в трех местах:

1. С востока — в районе Арзев с захватом аэродрома и дальнейшим движением на Оран через Сен-Клу.

2. В заливе Андалуз с последующим выходом к Мерс-Эль-Кебиру.

3. На западе в Мерса-бу-Зеджар, Ля Сенья и Тафароа.

Многочисленные сухопутные силы французов находились под командованием генерала Буассо. Флотом, располагавшим значительными силами, командовал контр-адмирал Риу. Последний был разбужен в первом часу 8 ноября, когда ему сообщили о большом количестве судов, замеченных в море. Немного времени спустя, первые отряды достигли берега в районе Андалуз и Арзев. Первым убитым в этой несуразной войне был часовой из французского 68-го артиллерийского полка. Он был убит ножом, который метнул в него американский рейнджер.

В 3 часа утра американские шлюпы "Уолни" и "Хартлэнд" [145] вошли в порт. С ними прибыл английский капитан 1 ранга в отставке Торнтон Питерс — один из разработчиков плана операции. По радио он обратился к французам с предложением сдаться. На обоих кораблях находились солдаты.

Было бы тщетно ожидать, что призыв Питерса мог быть услышан. Стреляя в упор менее чем с 50 метров, лидер "Эпервье" превратил ходовой мостик "Уолни" в развалины. Затем та же судьба постигла и "Хартлэнд". Из 600 солдат, находившихся на их борту 400 были убиты.

Боевые корабли, находившиеся в Оране, поступили точно так же, как и в Касабланке — они вышли в море, чтобы встретить нападавших. Там они оказались лицом к лицу с английскими крейсерами "Орора", "Джамайка" и многочисленными эсминцами. Сражение превратилось в побоище. Авизо "Сюрприз" затонул в бухте Андалуз, унося с собой своего командира капитана 3 ранга Лавинь и 55 моряков. Миноносцы "Трамонтан" и "Торнад" выбросились на берег. "Тифон" вернулся в порт. "Эпервье" под командованием капитана 2 ранга Лорен также выбросился на берег. Подводные лодки "Актеон" и "Аргонот" были потоплены [146], но "Френель" достигла Тулона. Вечером адмирал Риу приказал всем оставшимся кораблям затопиться. В результате у набережной или на рейде погибли 4 подводных лодки [147], 7 сторожевых кораблей и 13 торговых судов. "Тифон" был взорван. Всего в этих событиях погибло 300 и было ранено 150 человек.

На суше сражение длилось еще долго. Одно подразделение американских парашютистов было почти полностью уничтожено.

В районе Алжира высаживались три группы:

— группа "Чарли" — к востоку от мыса Матифу;

— группа "Бир" — между Сиди-Феррук и мысом Касье;

— группа "Эплз" — в районе Кастильона.

В районе Сиди-Феррук не раздалось ни одного выстрела. На мысе Матифу и к северо-востоку от Кастильона вели огонь батареи, укомплектованные моряками. Они уничтожили 45 высадочных средств, затем подверглись бомбардировке и прекратили огонь. В самом порту Алжира было немало разрушений, хотя и меньше, чем в Оране. Английские эсминцы "Малколм" и "Броук" перевозившие коммандос, немало пострадали. Первый получил попадание в котельное отделение, второй был обстрелян из 90-мм пушки, и получил значительные разрушения мостика. Он отошел, высадив 200 американцев, попавших вскоре в плен.

Подводные лодки "Марсуэн" и "Кайман" вышли из порта и достигли Тулона. Захват аэродрома Мезон-Карре прошел без труда. Было необходимо исправить повреждения, и как можно скорее прекратить избиение. Оно продолжалось достаточно долго, по-видимому, по причине царившей путаницы. Никто не знал к кому обратиться и в кого стрелять.

Тем временем на востоке немцы вступили в Тунис.

Союзники не планировали своих высадок далее по побережью по направлению к Тунису, и это было их большой ошибкой. Результатом ее стала оккупация вооруженными силами стран "оси" части территории Империи и особенно — захват порта Бизерты, доставшегося им в целости и сохранности при обстоятельствах, которые стоит изложить.

Бизерта находился в ведении префекта 4-го района адмирала Моро (штаб в Алжире). Начальником сектора Бизерты был вице-адмирал Дерьен, в распоряжении которого находились следующие морские силы: 12-й дивизион миноносцев — "Помон", "Ифижени", "Бомбард"; 3-й отряд авизо — "Коммандан Ривьер", "Батайоз"; 1?й отряд траления — "Канар", "Гоэлан", "Гронден", "Эрон I", "Пан-Ман", 25-й отряд траления: "Канар-81", "Сент-Антуан", "Африк", "Мадон де Помпэ", "Медюс"; полицейские суда — "Морской пес", "Морской орел" и "Морской волк"; суда наблюдения за перемирием — "Одасье", "Кастор"; подводные лодки: "Сирсэ", "Дофэн", "Эспадон", "Рекэн"; буксиры: "Риносерос", "Фор", "Тенас", "Вигуре", "Габэс", "Сусс" [148].

ПВО Бизерты включала шесть батарей в Бен Негро, Джебель-Абио, Раз Шараа, Сиди-Яхья, Уэд Генин и Гинджа.

Начальником арсенала и технических служб был контр-адмирал Нувель де Ла Флеш.

Генеральным резидентом в Тунисе был вице-адмирал Эстева, находившийся в г. Тунисе. В ранние часы 8 ноября консул Соединенных Штатов сообщил ему о высадке союзников в Северной Африке, одновременно потребовав свободного прохода американских войск. С тем же самым он обратился и к бею Туниса. Эстева, в свою очередь, информировал генерала Баррэ — главного начальника сухопутных сил в Тунисе. Дерьен изложил план обороны на случай агрессии. В соответствии с ним в судоходном канале Бизерты были затоплены транспорта "Рубезьен" и "Морон". Однако это было проделано неудачно — остался двухсотметровый проход.

В 09:45 того же дня было получено сообщение из Виши, что маршал отдал приказ сопротивляться агрессорам. После этого затопили в канале де ла Гулетт транспорта "Крумир" и "Сен-Бертран". Сухопутные войска получили приказ: "Наш солдатский долг прост и ясен: выполнять приказ маршала". Вице-адмирал Эстева сообщил в Виши, что генерал Баррэ обеспечивает фронт в Тунисе и добавил: "Правительство может рассчитывать на него, он с достоинством выполнит свой долг". Вскоре генерал имел возможность показать, как здраво и с каким достоинством он его выполнил.

В полночь 9 ноября германское верховное командование через французскую делегацию при комиссии по перемирию в Висбадене довело до сведения французского правительства, что считает неизбежным размещением в Константине и Тунисе своих войск для оказания сопротивления вторжению американцев. Это было неизбежной реакцией, и очевидной ошибкой союзников было не предвидеть это. Может быть, они думали, что французы в Тунисе будут этому сопротивляться. Правительство Виши не имело никаких возможностей отвергнуть немецкий ультиматум и оповестила власти на местах. Вопрос о сопротивлении не стоял.

Утром два немецких офицера высадились на аэродроме Эль-Ауина. Прежде всего, они отправились в Сетив, откуда попытались вступить в контакт с адмиралом Дарланом, но тщетно. Адмирал Эстева и генерал Баррэ встретились с ними в г. Тунисе и потребовали от них отсрочить отправление войск, т. к. до сих пор еще не получили точных инструкций от своего правительства. Немцы не посчитались с этим. Непрерывно прибывали транспортные самолеты. К 15 часам в Эль-Ауина находились уже 50 Ju 52, 25 Ju 87, 23 Bf 109, 2 Ju 88 и 1 Ju 90.

Эти операции оказались достаточно важной причиной, чтобы на местах занялись выяснением ряда деталей. Генерал Баррэ направил военному министру генералу Бриду послание следующего содержания: "При переговорах Эстева и моих с посланцами маршала Кессельринга (командующий немецкими силами на Средиземноморском театре военных действий), им было дано право дать ответ после обсуждения вопроса с маршалом и главой правительства. Наши собеседники согласились, что будут ждать ответа. Однако, спустя три часа, еще до того, как был дан ответ, 30 немецких и итальянских самолетов приземлились в Эль-Ауина. Я должен сообщить Вам о чувствах, вызванных захватом аэродрома Эль-Ауина авиацией стран "оси" и о беспокойстве, которое это вызвало у части офицеров, за лояльность которых я вскоре не смогу отвечать".

В 19:35 генеральный резидент получил из секретариата министерства международных дел следующую телеграмму (ее расшифровка потребовала еще двух часов): "Прибытие немецких самолетов является результатом ультиматума, который в нынешних обстоятельствах французское правительство отвергнуть не может. Насколько мы не можем сопротивляться вторжению на нашу территорию в Северной Африке англо-саксонской агрессии, настолько же сейчас для нас невозможно предотвратить то, чтобы те или иные воюющие стороны не перенесли военных действий на нашу землю." Такими словами было выражено значение драмы в ноябре 1942 г. Для французских властей было ясно, что им следует, скрепя сердце, с этим примириться. Но это было тяжело.

Вечером 9 ноября началось полное замешательство.

Утром 10-го в Бизерту прибыло сообщение от адмирала Дарлана, объявляющее о прекращении боевых действий в Северной Африке, огня против американских и британских войск. Адмирал Дерьен сразу же отдал приказ прекратить огонь против союзнических сил. Они находились еще далеко. Было бы желательным уничтожить на аэродроме Эль-Ауина немецкие самолеты, которые были там как бы под французской охраной. В 23 часа Дерьен в Бизерте получил сообщение, подписанное адмиралом Офаном из Виши:

Очень хотелось бы этому верить.

11 ноября приказы и контр-приказы повергли несчастного адмирала Дерьена в замешательство. Прежде всего в 9 часов сообщение, подписанное Петэном, требовало от него не оказывать сопротивления высадке немцев, но избегать перемешивания французов и немцев. Дерьен запросил Эстева: "Следует ли стрелять по англо-саксам". "Нет", — ответил Эстева. Генерал Баррэ в этот день думал, что следует придерживаться строгого нейтралитета. Вечером генерал Жюэн [149] по телефону был уведомлен, что немцы пересекли демаркационную линию и вторглись в Южную зону Франции разорвав тем самым соглашение о перемирии. Ему не оставалось ничего другого, как получить свободу действий. Такое по смыслу сообщение он и отправил. Успокоенный адмирал Дерьен отдал тогда приказ сопротивляться в полную силу высадке войск стран "оси" и не оказывать никакого противодействия американцам и их союзникам.

На следующий день он издал приказ, который сделал из него национального героя, и который он уже не мог отменить. Этот приказ, вызвавший энтузиазм у его подчиненных, гласил: "После двух длинных дней обсуждения и замешательства приказ, исходящий от меня уточняет, кто является нашим врагом, против которого вам следует сражаться. Этот враг — немец и итальянец. Солдаты, моряки, летчики из Бизерты — вы теперь определены. Всеми силами против врага 1940 года! Мы возьмем реванш. Да здравствует Франция!" К сожалению, когда адмирал Эстева узнал об этом приказе, он упрекнул Дерьена: "Немцы узнали об этом, — сказал он — и они могут рассердиться. Вы не должны были заходить так далеко".

В течение ночи к своему несчастью, в силу слабохарактерности вице-адмирал Дерьен отменил этот приказ. Это привело в замешательство войска и экипажи. Но и это было еще не все. Несколько позже адмиралтейство сообщило, что маршал решил продолжать борьбу (под влиянием Лаваля). Что касается весьма осторожного генерала Баррэ, то он начал отводить и перегруппировывать войска. Он видел все яснее, нежели адмиралы.

Адмирал Дерьен стал жертвой всего этого. Он колебался. Он сказал: "Я имел семь поощрений, 42 года службы, и я буду адмиралом, который сдаст Бизерту немцам?" Обстоятельства были для него весьма сложными: он мог начать боевые действия с высаживающимися в Бизерте немцами, но тогда он бы вступил в противоречие с приказами правительства и распоряжениями адмирала Эстева. Он мог бы увести гарнизон Бизерты, что сопровождалось бы оставлением базы, арсенала и судов.

Он предпочел выжидать, и это решение его погубило. Поздним утром 12 ноября первые немецкие самолеты приземлились в Сиди-Ахмет. После полудня быстроходные немецкие катера и два итальянских транспорта с войсками, артиллерией и танками прибыли в Бизерту. Игра была проиграна.

13-го адмирал Дарлан передал приказание, что следует сопротивляться любому продвижению войск стран "оси", и даже прикрывать подход союзнических войск. Но ситуация в Бизерте не позволяла сбросить немцев в море. К концу дня две тысячи вражеских солдат заняли важнейшие пункты имея 30 легких танков и несколько 88-мм пушек в то время, как французский гарнизон был заперт в казармах. В 21:00 немцы полностью заняли город Тунис.

14 ноября Дерьен получил из Алжира приказ держаться в Бизерте как можно дольше и заблокировать порт. Но в то же время от Петэна в адрес Дарлан было перехвачено следующее сообщение: "Решение, которое Вы уже приняли, является нарушением моих приказов; оно находиться в противоречии с порученной Вам миссией. Я отдаю приказ вооруженным силам в Африке не при каких условиях не принимать никаких действий против сил стран "оси" и не добавлять несчастья Родине".

Дерьен сообщил в Алжир, что он подчиняется этому приказу и он для него единственный. Командир и экипаж тральщика "Канар" предпочли затопиться. В ночь с 14-го на 15-е адмирал [150] доложил в Виши свою позицию. Это ободрило Виши. 16 ноября он запутался окончательно: "Иностранная и диссидентская пропаганда доставляет беспокойство нашему духу. Сознавая свою ответственность, верность моей присяге маршалу и убежденный в истинности его посланий, я подтверждаю всем вверенным мне войскам следующее: всеми силами сопротивляться наступлению американцев и отказаться от всяких враждебных действий против сил стран "оси"". Тон этого послания сильно отличался от полного энтузиазма приказа 12 ноября. Не оставалось ничего кроме, как недоумевать от такой перемены.

При встрече с представителями немецкого командования в Тунисе 16 ноября он заверил генерала Неринга, что его войска подчинятся ему, если речь идет о сражении с англичанами, американцами или голлистами. 20-го его посетил Кессельринг, а затем 27-го немецкий адмирал Вайхольд, командующий морскими силами на Средиземном море. Последний уведомил адмирала Дерьена о занятии немцами Тулона и о самозатоплении французского флота. Между тем, 19 ноября войска генерала Баррэ вступили в бой с немцами. Ставший 1 декабря новым министром флота адмирал Абриаль (Офан ушел в отставку) был воодушевлен этим донесением. Миноносцы "Помон" и "Бомбард" были уничтожены экипажами [151].

И вот авантюре наступил конец. Если адмирал Дерьен пытался мирно ужиться с немцами, то 8 декабря это заблуждение рассеялось как дым. В тот день он получил ультиматум от посланца Гитлера генерала Гаузе, прибывшего накануне из Берлина: "Немедленное разоружение и демобилизации всех французских войск в Бизерте. Передача в руки немецкого командования всех кораблей, батарей, складов, портовых сооружений, радиостанций, оружия, причем неповрежденными! 30 минут на ответ. В случае отказа — немедленная атака без пощады, без пленных, все будут убиты". Ультиматум кончался словами: "Решение за Вами, адмирал! Или свободное возвращение во Францию, или — смерть". Дерьен подчинился. Меры по затоплению приняты не были. Авизо "Коммандан Ривьер" и "Ля Батайоз", миноносцы, подводные лодки, тральщики — все были переданы также, как береговые батареи, арсенал в Сиди Абдаллах… без единого выстрела.

Вице-адмирал Дерьен жестоко поплатился за свои колебания и свою преданность маршалу Петэну, которая не имела никакого смысла, поскольку немцы нарушили перемирие.

Лишь спустя много месяцев Бизерта была занята французскими коммандос.

11 ноября германские войска пересекли демаркационную линию и вторглись в южную зону. Для французского флота, стоящего на рейде Тулона, вопрос встал со всей остротой. Не захватят ли его немцы?

Все это происходило при полном замешательстве. В Виши считали, что Дарлан стал пленником американцев. И в самом деле, как только был прекращен огонь, его поместили под надзором в доме его друга адмирала Фенара. Тогда Петэн назначает главнокомандующим Ногеса. И никто уже не знал, кому подчиняться. Ситуация прояснилась, когда 11 ноября американский генерал Кларк, который имел соглашение с Дарланом о прекращении боевых действий, явился к нему и потребовал, чтобы тот приказал флоту, находящемуся в Тулоне, прибыть в Алжир, и в то же время, приказать адмиралу Эстева в Тунисе оказать сопротивление высадке немцев и итальянцев. Дарлан ответил ему, что поскольку он пленник, то не имеет никакого авторитета. Он добавил, что уверен в том, что флот самозатопится. А что касается его ухода из Тулона, так это — другое дело.

Однако, как только адмирал узнал, что немцы вторглись в южную зону, и что у него "развязаны руки", то обратился к командующему флотом адмиралу де Лаборду. Он телеграфировал ему: "… Перемирие разорвано, и мы свободны в своих действиях. Маршал не имеет средств для свободного выражения своих решений. Мы будем, оставаясь лояльными по отношению к нему, действовать способом, наиболее отвечающим французским интересам. Как я всегда заявлял, флот останется французским или погибнет. Оккупация средиземноморского побережья не позволяет флоту оставаться в метрополии. Я приглашаю Вас, командующий, направиться в Северную Африку. Американцы заявляют, что не встретится никаких препятствий со стороны союзных морских сил". Он направил свое послание непосредственно в Тулон, минуя, ввиду тогдашних обстоятельств, адмиралтейство. Не применил он и секретный код, которым пользовался для связи со старшими офицерами, полагая, что адмирал де Лаборд будет рассматривать это послание как чисто личное. Тот, получил его, прочел и перечел, изучил и спросил себя: является ли оно истинным? Сам Дарлан не располагал больше средствами связи командования. Он был смещен маршалом, "легальное" правительство дезавуировало его за переговоры с союзниками, оно же настаивало на продолжении боев против "агрессоров" и настаивало на сотрудничестве с силами стран "оси". Адмирал де Лаборд не был человеком, способным принимать экстраординарные решения. Он придерживался правил и дисциплины, которая являлась главной силой армии [152]. Он решил, что послание не является официальным, и он ответил одним словом из пяти букв, тем словом, которым Камбронн [153] обессмертил свое имя при Ватерлоо.

Поясним: он не телеграфировал все буквы, он использовал намек. 22 сентября 1940 г. вице-адмирал Мюзелье, командующий морскими силами "Свободной Франции" послал телеграмму помощнику командира авизо "Дюмон д'Юрвиль", находившемуся тогда в Нумеа, о назначении его командиром корабля вместо капитана 2 ранга де Киеврекура, который не захотел присоединиться к "Свободной Франции". Последний, 23 сентября направил в адмиралтейство послание, ставшее знаменитым, и содержавшее следующую фразу: "Не имея связи с Лондоном, прошу Вас передать Мюзелье следующий ответ: "От имени командира, помощника и экипажа "Дюмон д'Юрвиля" — Дерьмо точка Киеврекур." Конец цитаты.

Де Лаборд ответил так: "Ответ на Ваше послание… Обратитесь к телеграмме "Дюмон д'Юрвиля" от 23 сентября 1940 г. 12 ноября 10:05. Адмирал Флота открытого моря".

Таким образом, вопрос был решен: флот не ушел.

В действительности, немцы планировали полную оккупацию Франции еще в декабре 1940 г. в случае восстания во Французской Африке. Операция носила кодовое имя "Атилла". Ее часть по оккупации Тулона имела криптоним "Антон".

Операция "Атилла" началась 11 ноября, 19-го Гитлер приказал начать "Антон" 27-го. Он знал, что в порту под защитой береговых батарей, готовых отразить нападение со стороны моря, находились более 80 боевых кораблей всех типов.

15 ноября адмирал де Лаборд обратился в Виши и имел переговоры с маршалом и Лавалем. В результате — новое обращение к флоту: "В этот момент, когда некоторые офицеры высокого ранга утратили чувство долга, вы показали, что повиновение не зависит от количества нашивок на погонах. Каждый из вас должен придерживаться строгой дисциплины и наивысшего воинского поведения. Сегодня я уверил маршала в вашей лояльности, и он поручил мне сказать вам, что он рассчитывает на вас в деле спасения единства и чести Франции".

19-го адмирал Офан был заменен на посту министра флота адмиралом Абриалем. Маршал удалился для политических дел. Абриаль прибыл на базу 23 ноября и, обратившись к экипажам, напомнил им о долге и необходимости самозатопления. Он рекомендовал затопить корабли по "правилам", так, чтобы их можно было впоследствии поднять. Кому поднять?

Приближался день "Антона". Теперь в Виши знали, чего придерживаться. Вечером 26-го министр флота в ультимативной форме потребовал противодействовать всем немецким попыткам, однако, любой ценой избегая пролития крови и инцидентов.

Из Германии, держа путь на Тулон, шли эшелоны с 7000 моряков. Их сопровождали как пехотные, так и танковые части, готовившиеся обложить город и овладеть им. Немецкие саперы выводили из строя средства связи. В 22 часа в Тулоне была объявлена тревога, экипажи вызваны на корабли. Адмирал де Лаборд держал свой флаг на линкоре "Страсбур". Адмирал Марки [154] перенес свой штаб в форт Ламальг. Первые ночные часы прошли спокойно. Атака началась не ранее четырех часов утра. Несколько колонн неприятеля сходились к Тулону. Одна шла с востока, имея целью захватить форт Ламальг, южную часть Муррильона и Гросс Тур. Колонна, шедшая вдоль берега через Бандоль и Санари, должна была захватить арсенал и пристань. Отряды, шедшие на полуостров Сэн-Мандрие, должна были закрыть выход из гавани. Немецкие самолеты направлялись ставить мины на рейде.

В 04:25 был захвачен форт Ламальг, и спавший адмирал Марки был взят в плен. Но немцы не обнаружили центральный пост связи, и начальник штаба адмирала контр-адмирал Робэн предупредил по телефону начальника арсенала контр-адмирала Дорнона. Тот в свою очередь оповестил де Лаборда.

На всех кораблях звучали сигналы тревоги. Экипажам был дан приказ об эвакуации. На кораблях остались лишь подрывные партии. Большинство судов стояло у стенок, экипажи быстро их покидали.

В 05:20 немцы захватили ворота арсенала в Мурилльоне, и их танки через ворота Кастиньо ворвались в главный арсенал. На "Страсбуре" уже был поднят сигнал: "Принять последние меры".

Несмотря на точность их действий, немцы не сориентировались на незнакомой местности и достигли набережных лишь в 06:20, когда корабли уже тонули.

Страшный взрыв потряс "Страсбур". Плотный дым от взрывов накрыл весь порт. Французский флот погибал. Этот момент выбрали в Виши, чтобы по телефону порекомендовать избегать инцидентов…

Подошли немецкие танки и открыли огонь. На адмиральском корабле был убит капитан-лейтенант Фэй. На танковые снаряды французы отвечали пулеметными очередями. Последние акты самозатопления проходили под огнем.

Многие корабли затонули на мелком месте и возвышались над водой. Другие затонули "как следует" вдоль стенок набережных Мильо, Машин, Гран-Ранг в Миссиесси. Около набережной Ноэль малые корабли затопились на глубине. В одном из бассейнов находился ремонтирующий повреждения, полученные в Мерс-Эль-Кебире линкор "Дюнкерк". Взрыв разрушил его. Не затопилось несколько небольших кораблей. Это были лидеры "Лион", "Тигр", "Пантер" и миноносец "Тромб". Лишь частично поврежденные, они позже были отбуксированы в Италию. Успели уйти четыре подводных лодки: "Касабьянка", "Глорье", "Марсуэн" и "Ирис". Последняя пришла в Испанию, где и была: интернирована.

Теперь о потерях. 27 ноябре в Тулоне были затоплены:

1. Три линкора — 75 189 т;

2. Семь крейсеров — 62 800 т;

3. Авиатранспорт "Командан Тест" — 10 000 т;

4. Пятнадцать лидеров — 37 294 т;

5. Четырнадцать эсминцев и миноносцев — 17 737 т;

6. Четыре авизо [155] — 4 435 т;

7. Двенадцать подводных лодок [156] — 11 593 т;

8. Одиннадцать охотников, сторожевиков, сетевых заградителей — 6 138 т;

9. Девятнадцать вспомогательных судов — 6 822 т;

10. Четыре плавучих крана — 255 т;

Всего: 90 кораблей — 232 263 т.

Не считая одиннадцати захваченных малых кораблей.

Были взорваны 8 из 10 тяжелых батарей ПВО калибром 90- и 75-мм и все легкие, кроме трех. Уничтожено 18 из 24 прожекторов. При затоплении погибло 6 и было ранено 25 офицеров и моряков флота. Но этот флот уже не существовал.

В сентябре 1945 г., адмиралам де Лаборду, Абриалю, Марки и Офану было предъявлено обвинение в затоплении флота в Тулоне. Процесс длился более года. Адмирал де Лаборд был приговорен к смерти. Но наказание было смягчено, и через несколько лет он вышел на свободу. Адмиралы Абриаль и Марки были приговорены к длительным срокам, но также были освобождены после нескольких лет заключения. Офан был обвинен заочно. Он вернулся через 10 лет после того, как был оправдан.

Так закончилась драма Тулона. Город и порт подверглись жестоким бомбардировкам перед высадкой союзников в Провансе. Тулон был освобожден войсками 1-й французской армии 24 августа 1944 г. Крейсер "Жорж Лейг" под флагом адмирала Лемонье первым встал на свою бочку на рейде, который был могилой наших славных кораблей и который теперь снова стал французским.

Драматические события ноября 1942 г. хотя и не поставили точки в истории ВМФ Франции, однако послужили причиной продолжительного многоточия. Хотя, как мы знаком, с июня 1940 г. существовали военно-морские силы "Свободной Франции" (FNFL), у которых даже имелись свой штаб и командующий, разбросанные по уголкам всего мира французские корабли до конца войны уже никогда не действовали под чисто французским командованием, дополняя, как правило, соединения флота Его величества.

Первоначально это разобщение усугублялось еще и неопределенностью политической ситуации. Фактически, после гибели тулонского флота, кроме малочисленных сил FNFL и отдельных кораблей, захваченных союзниками в Северной Африке, существовало еще 4 эскадры: в Дакаре, в Индокитае, на Мартинике и эскадра интернированных кораблей в Александрии. Ноябрьскому призыву Дарлана присоединиться к союзникам подчинилась только первая. Новый тур переговоров с адмиралами Робэром и Годфруа, командовавшими, соответственно, двумя последними эскадрами ни к чему не привел. Хотя было совершенно очевидно, что правительство Петэна является не более, чем марионетки в руках немцев, оба адмирала все еще выражали верность маршалу и ставили возможность своего присоединения к союзникам в зависимость от исхода боев в Северной Африке. Как известно, бои затянулись на полгода, но только через месяц после их окончания обе эскадры перешли под контроль FNFL. Что касается эскадры в Индокитае, то на ее присоединение, с учетом оккупации этой французской колонии Японией, не было никакой надежды. В итоге, в марте 1945 г. находившиеся там французские корабли были затоплены при попытке японцев овладеть ими.

Весь 1943 г. прошел в ремонтах, мучительных попытках найти людей в новые экипажи взамен демобилизованных еще в 1940 г. и в боевой подготовке. Лишь небольшие силы FNFL, которые к июню 1943 г. насчитывали всего 7600 человек при 65 кораблях и катерах приняли посильное участие в переломных боях "битвы за Атлантику". Особо отличились, полученные в 1941-43 гг. от англичан корветы. 7 февраля "Лобелия" потопил германскую подводную лодку "U 609", а 11 марта на дно одна за другой отправились "U 432" и "U 444", уничтоженные корветом "Акони". За подвиг корабль был награжден "Крестом освобождения". Крейсера дакарской эскадры до ухода на ремонт в США приняли участие в поиске прорывателей блокады в Центральной Атлантике, и один из них — 7132-тонный "Портленд" принудили к самозатоплению.

Постепенно, к концу 1943 г. готовые к боевым действиям корабли начали сосредоточиваться на Средиземном море. Первоначально сомнения в наличии необходимого уровня боевой подготовки и политической благонадежности экипажей, частично укомплектованных бывшими офицерами "вишистами" заставляли британское командование использовать силы FNFL на вторых ролях: для сопровождения тыловых конвоев, высадки агентов с подводных лодок на побережье Франции и т. д. В крупнейших десантных операциях 1943 г., - "Хаски" и "Эвланш" — французские корабли практически не участвовали. Постепенно недоверие проходило. Первыми в боевых операциях приняли участие подводные лодки. В декабре 1943 г. "Орфэ" и "Казабьянка" потопили в районе Тулона немецкий охотник, буксир и тяжело повредили итальянский танкер. В сентябре десантом с французских кораблей была освобождена Корсика — первая область французской метрополии. В операции приняли участие практически все крупные корабли французского флота, находившиеся на тот момент на Средиземном море, в т. ч. крейсера "Монкольм" и "Жанна д'Арк".

В начале 1944 г. отличились лидеры. Их к сожалению во французском флоте осталось всего четыре — "Ле Малэн", "Ле Триомфан", "Ле Фантас" и "Ле Террибль". После удачного патрулирования в Атлантике, в ходе которого был перехвачен еще один прорыватель блокады, отряд лидеров перешел в порт Бари на Адриатике. Здесь, в первый и последний раз за всю войну, они были результативно применены в соответствии со своим тактическим назначением. "Эти корабли, — писал известнейший британский историк С. Роскилл, — могли развивать скорость хода до 40 узлов, что позволило им с получением данных от нашей воздушной разведки совершать выход из Бари и перехватывать конвой противника до наступления рассвета следующего дня. И очень скоро они оправдали себя". 28 февраля эффективному удару подвергся конвой, из состава которого был потоплен крупный транспорт и охотник за ПЛ (бывший итальянский корвет). Следующий удачный бой имел место в ночь на 19 марта, когда в районе Наварина на дно пошла быстроходная десантная баржа и два парома Зибеля. Как ни осторожны были немцы с проводкой своих немногочисленных крупных судов, в ночь на 17 июня лидерами был потоплен хорошо охраняемый танкер.

Средиземное море было не единственным районом, где успешно действовали французские корабли. Линкор "Ришелье" после окончания модернизации в США с ноября 1943 г. был включен в состав британского флота метрополии. Приняв участие в нескольких походах к норвежскому побережью в марте 1944 г. он был направлен в Индийский океан. Далее до сентября линкор принимал участие в сопровождении авианосцев для ударов по японским объектам на Суматре и в одном случае — 25 июля — вел огонь по береговым целям в районе порта Паданг. После короткого ремонта в конце 1944 — начале 1945 корабль возобновил действия в Индийском океане и продолжал их до конца войны.

В Ла-Манше с успехом действовал эскортный миноносец "Ля Комбатант". При сопровождении английских прибрежных конвоев он неоднократно имел боевые столкновения с германскими торпедными катерами, два из которых ("S 147" и "S 141") потопил. На борьбе с катерами он специализировался и в ходе высадки в Нормандии, и в период дальнейшего наступления. 23 февраля 1945 г. этот славный корабль погиб в результате подводного взрыва, о причинах которого спорят до сих пор.

В Ла-Манше отличились торпедные катера. Чисто французской была 23-я катерная флотилия, которую составляло 8 единиц типа "Воспер". Только в мае 1944 г. в ходе рейдов к Нормандским островам катерам удалось потопить немецкий сторожевик и небольшое судно.

Особого упоминания заслуживает подводный минный заградитель "Рюби", считающийся многими специалистами удачливейшим кораблем этого класса в союзных флотах. Оказавшийся в Данди к июню 1940 г. заградитель вместе с храбрым экипажем, пожелавшим сражаться на стороне союзников, последовательно возглавляемым капитанами 3 ранга Кабанье и Руселеном, совершил множество походов и 23 минные постановки (всего 683 мины) у побережья Норвегии и в Бискайском заливе. Согласно новейшим исследованиям на счету этого небольшого корабля потопление 11 торговых (23 830 брт) и 12 боевых кораблей. Лишь одно из судов было потоплено торпедой, все же другие — умело расположенными минными банками.

Высадка в Нормандии стала первой крупной операцией, союзников в которой принимали участие силы FNFL. По многочисленным соединениям флота вторжения были разбросаны легкие крейсера "Жорж Лейг", "Монкальм", уже упомянутый "Ля Комбатант", фрегаты "Авентюр", "Эскармуш", "Ля Сюрприз", "Ля Декувер", 3 корвета и 8 торпедных катеров. Наиболее заметный вклад здесь, конечно, внесли крейсера. Действуя у участка "Омаха" они выпустили около 1000 снарядов по германским позициям между Пор-ан-Бессеном и устьем реки Вир, чем в не малой степени способствовали успеху десанта.

Спустя два месяца союзники осуществили вторжение в Южную Францию. В ней французский флот составлял едва ли не треть участвующих сил. Линкор "Лоррэн", крейсера "Глуар", "Жорж Лейг", "Монкальм", "Эмиль Бертен" и "Дюге-Труэн", 19 лидеров и эсминцев, 6 тральщиков и многочисленные малые корабли прикрывали огнем: обеспечивали охранение и производили высадку. Подавляющее превосходство союзников в силах и средствах, созданное в этой операции не позволили выявлять все достоинства и недостатки морских сил новой формации.

13 сентября 1944 г. крейсер "Жорж Лейг" — флагманский корабль адмирала Лемонье бросил якорь на внутреннем рейде Тулона. Но с освобождением практически всей территории метрополии участие французского флота в войне не закончилось. В 1945 г. эскадра легких крейсеров, лидеры и эсминцы бомбардировали береговые цели и патрулировали в Генуэзском заливе. Последний же крупной акцией в апреле 1945 г. стало участие отряда контр-адмирала Руэ (линкор "Лоррэн" и крейсер "Дюкень") в очищении от противника устья р. Жирондо, что и было успешно выполнено.

С окончанием войны в Европе завершились боевые действия и для большинства кораблей французского флота. На 8 мая 1945 г. он насчитывал 350 кораблей и катеров общим водоизмещением 370 000 т. Сравнивая эти цифры с 240 кораблями (590 000 т), которыми располагал флот на 3 сентября 1939 г. можно прийти к очевидному выводу, что к концу войны. В результате понесенных потерь флот трансформировался из мощного океанского во флот прибрежного действия. Порты Франции были разрушены, заминированы и забиты остовами погибших кораблей. Верфи взорваны. Но прошли годы и новый флот, выросший уже на традициях FNFL, возродился и занял достойное место в числе мощнейших флотов мира.