Мужчина, сидевший в другом конце бара, был прекрасен.

Терри, как ни старалась, не могла подобрать иного эпитета, который передал бы его ослепительную внешность так точно. Хотя это слово не очень подходило: прекрасной можно назвать женщину, но не мужчину. И тем не менее ничего лучшего в ее лексическом запасе не нашлось.

Может быть, красивый? Нет, слишком нейтрально. Симпатичный? Совсем не годится, очень слабо.

Привлекательный? О, нет. Великолепный? Пожалуй, точно подходит к его сексуальному рту, завораживающим темно-карим глазам, гладкой смуглой коже, сразу выдающей в нем иностранца. Но и слову «привлекательный», и слову «великолепный» не хватало чего-то очень важного. В этом человеке угадывалась внутренняя сила и жесткость, его глубокие глаза таили опасность.

Нет, все же «прекрасный» — самое подходящее слово. Терри не могла отвести от него глаз, и ей уже начало казаться, что скоро она прожжет в нем дырку своим пристальным взглядом. Еще немного, и он почувствует, что на него кто-то уставился, и непременно захочет узнать, кто же этот невоспитанный нахал.

Едва Терри так подумала, золотисто-карие глаза посмотрели на нее в упор.

Этот взгляд, полный холодного презрения и пылающего недовольства, был настолько красноречив и резок, что захваченная врасплох девушка чуть не упала с кресла и поспешила отвести глаза в сторону от смущения и стыда. Никогда она за все свои двадцать четыре года не вела себя так некультурно и нахально.

«Прекрати! — приказала себе Терри, злясь на свою бестактность. — Хватит заниматься глупостями!»

«Женщина в другом конце бара смотрит прямо на меня, — заметил Джованни Карделла. Просто уставилась с каким-то ошеломленным глупым видом, словно никогда в жизни не видела мужчин». Он еще раз украдкой бросил на нее взгляд из-под густых черных ресниц и, нахмурившись, вернулся к разглядыванию стакана.

Другая женщина.

Другая. Не Лючия.

Другая женщина откровенно дает понять, что находит его симпатичным. Хотя ему это меньше всего надо.

Он ведь не дурак. И прекрасно знает, что привлекателен. Цвет кожи, рост, тело — все притягивает к нему женские взгляды. Стоит им только увидеть его, они уже не могут отвести глаз. Стоит им только узнать, что он пришел один, и они уже тут как тут: стая сладкоголосых хищниц стремится «утешить» богатенького вдовца.

Но у Джованни нет ни времени, ни желания общаться с другими женщинами. В его жизни было место лишь для одной — для Лючии. Кроме нее, ему никто не нужен.

А эта женщина не Лючия. Даже внешне не похожа. Пепельная блондинка, стройная, если не сказать — худощавая. Высокая. Даже несмотря на то, что она сидела, рост сразу бросался в глаза. Лючия была маленькой и изящной. Смуглой и великолепной. А эта голубоглазая незнакомка со светлыми волосами прямая ей противоположность.

«Ну что она все смотрит, черт побери?!» — разозлился Джованни.

Ее пристальный взгляд пронизывал его насквозь, проникал в самые сокровенные мысли, вторгался в дорогие воспоминания. Его это бесило.

Закипающая внутри злость накрыла его с головой, заставив снова посмотреть на наглую девицу, его взгляд скользнул по ее лицу.

— Черт! — буркнула Терри себе под нос. — Черт, черт, черт!

Однако смущение и волнение не ушли. Девушка по-прежнему чувствовала, как жжет ей кожу его презрение.

— Ну, посидели, и хватит, пора возвращаться.

Клэр и Анна уже поставили пустые стаканы на стол, поднялись, подхватив сумочки, и задвинули за собой стулья.

— Терри, ты идешь?

— Что? Нет… Пожалуй, последнее заседание я пропущу.

Что она делает? Вот ведь прекрасная возможность сбежать отсюда, исчезнуть, прежде чем выставить себя еще большей идиоткой. Если ей удастся затеряться среди участников конференции, ради которой она, собственно, и приехала сюда, незнакомец скоро забудет о ней и ее нелепом поведении.

Но Терри совсем не хотелось уходить. Еще до прихода с подругами в бар девушка решила, что ничего страшного не случится, если она не посетит последнее заседание конференции по товарообороту.

— Ты уверена?

Терри так решительно кивнула, что несколько белокурых локонов, с большим трудом убранных утром в хвост, выбились и упали непослушными завитками на лицо.

— Абсолютно, я там умру со скуки. Больше просто не вынесу. Я давно подозревала, что карьера продавца детской одежды не для меня. Как

только вернусь в Нетертон, тут же напишу заявление об уходе и начну искать другую работу.

Доводы звучали весьма рационально и обоснованно. Впрочем, они не имели никакого отношения к самому потрясающему представителю мужского пола, которого ей доводилось видеть. Он тут вообще ни при чем, убеждала себя девушка. Совершенно.

— Ну ладно, если ты так решила… Увидимся за ужином?

Терри неопределенно кивнула. Она действительно изнывала от скуки и ненавидела свою работу. Из-за постоянных сверхурочных и дальних командировок. Ей было противно уговаривать людей купить второсортную продукцию по завышенной цене. Терри не понимала, почему не ушла раньше.

Ну ничего, теперь все пойдет иначе!

И для начала она еще побудет в баре, выпьет и расслабится. Нужно же оправиться от жуткого испытания на выносливость под названием «конференция по товарообороту».

«А этому напыщенному индюку я ни единого взгляда не подарю», — пообещала себе девушка, поднимаясь из-за стола. Ни за что на свете она не согласится снова почувствовать на себе его сверлящий взгляд.

Несмотря на решение больше не смотреть в ее сторону, Джио поймал себя на том, что ему интересно понаблюдать за этой нахальной девицей. Она двигалась с грацией дикой кошки. Медленные чувственные жесты, мягкая походка, светлые волосы что есть сил пытаются высвободиться из тугого узла, немилосердно завязанного на затылке.

Нетерпеливо вздохнув, девушка остановилась, подняла руки, вытащила из волос несколько шпилек и решительно помотала головой. Молодой человек замер от изумления: водопад светлых локонов ощутил свободу и рассыпался по спине, подобно золотистой волне. Джио вдруг почувствовал, как внутри у него поднимается сильное, непреодолимое желание.

Оно было похоже на удар тока. Он и не представлял, что бывает страсть такой силы и мощи.

— Проклятье! — Он взглянул на золотые часы на запястье, каждой клеткой ощущая присутствие этой женщины.

Где носят черти этого Криса Макдоналда?

«Выпьем, поедим, заодно обсудим, как прошел день в суде», — предложил тот. Перспектива обрадовала Джио — он не хотел и боялся остаться в одиночестве. Он поговорил по телефону с Паоло, своим сынишкой, пожелал ему спокойной ночи, и на него навалились опустошенность, темнота и тяжелые воспоминания. Так что возможность провести время в компании Криса была как нельзя кстати. Особенно сегодня, в годовщину самой страшной ночи в его жизни.

Но Крис куда-то пропал: то ли опаздывал, то ли вообще забыл о договоренности. Встреча была назначена на шесть, а часы показывали половину седьмого.

Вдруг раздался пронзительный телефонный звонок. На экране высветился номер Криса Макдоналда. Раскрыв мобильный нетерпеливым движением, Джио поднес его к уху:

— Да?

Через несколько секунд он закрыл телефон и с остервенением бросил его на стол, словно безобидный аппарат и был самим Крисом.

Крис не мог приехать — заболела его маленькая дочурка, он остался с ней и вызвал доктора.

— Никаких проблем, не беспокойся обо мне, — стиснув зубы, соврал Джио. На самом деле проблема была, и еще какая: его ждал длинный, скучный вечер в одиночестве.

Хотя ему давно следовало привыкнуть к таким вечерам. Сколько их уже минуло с тех пор, как он потерял Лючию. Ночи напролет Джио лежал без сна, глядя невидящими глазами в бездушную тьму, и большая пустая постель вдруг казалась холодной и неуютной, потому что рядом не было любимой жены.

А если удавалось задремать, становилось еще хуже. Потому что во сне его жена была жива…

— Господи! Нет! — Джио сжал кулаки в попытке прогнать страшные мысли.

— Чего вам принести, мисс Хейдан?

— Сухого белого вина, пожалуйста.

Молодой человек расслышал вопрос бармена у себя за спиной и ответивший ему мягкий женский голос. Джио ни секунды не сомневался, что он принадлежит дерзкой блондинке. Той самой, что так беззастенчиво разглядывала его.

— Вы, значит, сегодня одна, без подруг? — Бармен будто подслушал его мысли.

— Да, они ушли на последнее заседание конференции. Мы договорились поужинать вместе после окончания.

— Не захотелось идти с ними?

— Да.

Джио уловил легкую дрожь в ее голосе.

— Я устала. Хватит с меня всех этих данных по росту продаж и диаграмм сравнительных отчетов. Уже два дня слушаю эту чушь — сил моих больше нет. Скука смертная. Никакого удовольствия. Честно говоря, я решила бросить эту работу к чертям.

«Скучно ей! — вспылил Джио. — Вот она и разглядывала меня, как слона в зоопарке. И с подругами не ушла, специально в баре осталась».

Но напряжение в теле так и не прошло, более того, звук ее голоса, мягкий, мелодичный, с легкой шероховатостью, только усилил его, заставляя думать о стонах в ночной темноте, жаркой страсти и горячем дыхании.

Он слишком долго был один, никакой мужчина не выдержал бы столько.

Джио закусил губу, чтобы подавить готовый вырваться стон.

Значит, ей хочется удовольствия? А ему… ему все равно, он согласен на что угодно, лишь бы не оставаться одному на еще одну бесконечную ночь.

Давно Джио не чувствовал такого интереса к женщине, такого возбуждения, такого взрыва жизненных сил. И он не откажется от возможности продлить это ощущение насколько можно.

Молодой человек встал, повернулся и пошел к стойке бара, где сидела блондинка.

Терри уперлась локтями в полированное дерево стойки, задумчиво глядя в холодную прозрачную бездну бокала, и силилась понять, чем ей грозит ее спонтанное решение. Она сожгла свои корабли. Окончательно. Дотла. Или мосты. Отрезала себе все пути к отступлению, и проблемы с работой ей теперь обеспечены. Джеймс Ричмонд, ее непосредственный начальник, непременно заметит ее отсутствие во время доклада генерального директора. В его дальнейших действиях сомневаться не приходится: обязательно вызовет к себе на ковер. Ибо никто не может проигнорировать то, что он считает жизненно важным, — а именно эту конференцию — и остаться безнаказанным. Когда такое случилось в последний раз, ослушавшемуся очень быстро указали на дверь.

Так что, даже если она сама не напишет заявление об уходе, ее, скорее всего, уволят. А это сулит материальные затруднения, проблемы с квартплатой и непогашенным кредитом за машину. Ее работа была скучной и бесперспективной, но это лучше, чем ничего. Там, по крайней мере, платили.

«Этот человек!» Мысль молнией сверкнула в голове, отодвигая на задний план все остальное.

Именно разглядывание этого красавчика почему-то вызвало столь неуместный порыв, под влиянием которого Терри бросила вполне приличную работу и вообще стала вести себя абсолютно непонятным образом.

Может, она думает, что этот ослепительный мужчина с экзотической внешностью подойдет к ней и изменит ее жизнь?

Терри иронично фыркнула — как бы не так!

Девушка взяла бокал и встала вполоборота к бару, так чтобы интригующий незнакомец не видел ее.

Однако красавец бесследно исчез.

Ну и слава богу! Терри поднесла к губам бокал с вином. Оно и к лучшему.

Это он виноват, что она осталась без работы, а следовательно, и без средств к существованию. Она совершила свой безумный импульсивный поступок в ответ на его присутствие, осталась в баре, вместо того чтобы пойти с подругами на последнее заседание, пусть даже скучное…

«Ну признайся хотя бы самой себе!» — крикнул внутренний голос. Она осталась в баре в надежде познакомиться с этим человеком. А он взял и удрал. Наверное, прошел совсем рядом, а она даже не заметила!

Ну что, получилось изменить жизнь одним ударом?

Терри насмешливо подняла бокал, словно салютуя тому месту, где совсем недавно сидел незнакомец.

И замерла, увидев, как справа от нее поднялась рука и звонко чокнулась с ее бокалом, поддерживая тост.

— Салют, синьорина! — прошептал у ее уха глубокий голос с легким акцентом.

— Что? — воскликнула испуганная Терри дрогнувшим голосом. Онемевшие пальцы разжались и выпустили бокал. Тот красиво перевернулся в воздухе, расплескивая по дороге вино, и со звоном ударился об пол, разлетаясь на сотни сверкающих осколков. — Что вы наделали?!

Незнакомец очутился совсем близко, так что Терри могла различить цвет его глаз: ближе к бронзовому, чем к черному, а в зрачках полыхали золотистые крапинки, словно лучики.

— Простите, синьорина. — Его голос с легкой хрипотцой был похож на прозрачный теплый мед. — Простите… ваша юбка…

Он властно махнул бармену длинной загорелой кистью, и ей без лишних слов протянули мокрое полотенце. А в следующую секунду она уже любовалась макушкой, вернее, идеально уложенными прядями черных волос незнакомца, который наклонился и старательно вытирал брызги вина с ее юбки.

Это было ужасно. От прикосновения к бедру полотенца перехватывало дыхание. Когда же он опустил руку ниже, чтобы промокнуть капли на тонком чулке, Терри встрепенулась от неловкости.

— Нет… Все в порядке… Прошу вас… — У нее по спине побежали мурашки, ее обдало жаром. Терри выдохнула и закусила губу, чтобы заглушить едва не сорвавшийся с губ стон. — Скоро высохнет! — вскрикнула она слишком резко. Ничего страшного. Костюм у меня дешевый и не стоит таких хлопот.

— Тогда позвольте мне хотя бы купить вам еще вина.

Незнакомец наконец выпрямился и бросил полотенце на соседний столик. Она не заметила взгляда или жеста, каким он сделал заказ, только расслышала в голосе приказные ноты. Он отвел ее к столику в кабинете в дальнем углу зала, усадил на изящный стул, обитый темно-красным бархатом, и только потом сел напротив. Уже через секунду перед ней стоял, поблескивая боками, полный бокал на тонкой ножке.

— У вас было сухое белое вино, не так ли?

— Эээ… да.

Незнакомец сел, вытянул ноги и скрестил их. Тут Терри заметила, что пострадала не только ее юбка — его элегантные серебристо-серые брюки были покрыты мокрыми пятнышками. Вот только костюм у него был явно не дешевым.

Терри почувствовала себя не в своей тарелке, находиться рядом с этим человеком было невыносимо. Он был слишком красивым, слишком большим, слишком сексуальным, ни одна нормальная женщина не смогла бы устоять перед таким искушением.

— Я думаю…

— Вы чего-то боитесь?

— Ничего я не боюсь!

Голос вначале дрогнул, а к концу предложения сошел на неприятный писк.

— Тогда пейте вино.

Несмотря на мягкий тон, фраза прозвучала как команда. В первое мгновенье Терри захотелось возмутиться, поспорить, но бунтарский порыв испарился, едва она взглянула на смуглое лицо и встретила твердый взгляд темных, полыхающих огнем глаз.

— Благодарю, — еле выговорила девушка и взяла бокал.

Но, не донеся его до губ, она вдруг остановилась.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы подумали… я хочу сказать, обычно я не позволяю…

Он приподнял черную бровь в немой насмешке.

— Обычно я не разговариваю с незнакомцами в барах.

Судя по голосу, она очень нервничала. Странно, думал Джио, что женщина, так недвусмысленно и беззастенчиво разглядывавшая его, теперь смущается и чувствует себя неловко.

Может быть, завоевав его внимание, она решила сменить тактику, предпочла изображать жертву, а не охотника? Что ж, он ей подыграет; хотя настроения ввязываться во все эти хитрости и глупые игры у него не было. К тому же он не видел в этом никакой нужды: ее намерения казались вполне очевидными и, главное, они совпадали с его намерениями.

— Я тоже, как правило, не разговариваю с незнакомками, — мягко ответил он.

Она походила на экзотический цветок. Стройное изящное тело, водопад светлых волос, нежная фарфоровая кожа. Тело у него напрягалось от желания. Впрочем, не стоит торопить события, вечер получится гораздо более приятным, если плыть по течению. Процесс ведь захватывает не меньше, чем результат…

— Что ж, давайте представимся друг другу и перестанем быть незнакомцами. — Молодой человек протянул через стол большую сильную руку с длинными пальцами. — Меня зовут Джованни Карделла. Но друзья называют меня просто Джио.

— Терри Хейдан…

Неужели ей действительно придется дотронуться до его руки? Кажется, выбора нет. Глубоко вдохнув, Терри вложила руку в его ладонь и закусила губу — ей почудилось, что она сжала голый электрический провод. В локоть с силой ударило тепло, голова закружилась, перед глазами поплыло. Она даже не расслышала, что он сказал.

— Что, простите?

— Тери? — повторил молодой человек, слегка нахмурившись. — Это ведь как будто мужское имя?

— Нет, Терри. С двумя «р». — Девушка осторожно высвободила руку. — Вообще-то это уменьшительное от Терезы. Но меня, как и вас, наверное, никто не называет полным именем.

— А я бы называл. Терри вам не подходит. Тереза — лучше.

Он произнес ее имя как-то необычно. Так мелодично и мило, что она даже улыбнулась.

— Я буду звать вас Тереза.

Пусть называет как хочет, лишь бы говорил, завораживал восхитительной улыбкой, глядел в глаза.

— А вы из какой области Италии? — выпалила Терри неожиданно для самой себя.

— Я сицилиец. Живу в Палермо.

Конечно. Как она сразу не догадалась? Италия подарила ему мягкую изысканность, а Сицилия — опасный дерзкий огонек непокорности в темных глазах, твердый изгиб губ.

— Я бы с удовольствием посетила Сицилию! Я за границей никуда дальше Бельгии не выбиралась. Да и там провела всего несколько дней. Я бы хотела попутешествовать. Это так занимательно.

— Что ж, теперь, когда вы решили «бросить работу к чертям», у вас появится возможность посмотреть мир.

Терри замерла — он дословно процитировал ее собственные слова. В голове словно стукнул молоточек.

— К чертям… Вы подслушивали!

— Немудрено, вы же говорили громко. И не предупредили, что ваши излияния — государственная тайна. Если не хотели, чтобы вас слышали, надо было перейти на шепот.

Неужели она начнет изображать, будто действительно не хотела, чтобы он услышал… Этот ее открытый, заинтересованный взгляд, заявление о том, что она умирает от скуки и хочет развеяться, можно было расценить только как приглашение к действию. Теперь уже поздно отступать.

Сказать по правде, он расстроился бы, если бы Терри пошла на попятную. У него не было времени на все эти игры, танцы. Притворство, флирт, ухаживание — а все ради одного. Зачем? Почему бы не опустить все это? Он знал, чего хочет от этой женщины, и был уверен, что ей нужно то же самое от него. Так чего притворяться?

— Поужинаете со мной?

— Что? — Вопрос прозвучал так резко и неожиданно, что Терри чуть не поперхнулась вином. — Что вы сказали? — переспросила она, широко раскрыв глаза.

Как будто удивлена…

— Поужинайте со мной. Да ладно, красавица моя, не делайте вид, что шокированы! Я же не предлагаю прямо сейчас лечь со мной в постель. Всего лишь поужинать.

Голова у Терри шла кругом. Прошло всего сколько? — каких-то полчаса с той секунды, когда она заметила его в другом конце бара, минут двадцать, как он поймал ее взгляд и ответил на него с таким обескураживающим презрением. Потом подкрался к ней, напугал так, что она уронила бокал, а теперь…

— Вы хотите, чтобы я поужинала с вами?

— Я что, неясно выражаюсь?

В прекрасном голосе послышались резкие нотки.

— Конечно, английский не мой родной язык, но мне казалось…

— Вы превосходно владеете английским, и отлично знаете это! Но после того взгляда, которым вы смерили меня, когда сидели вон там… — девушка махнула рукой в сторону места, где впервые заметила Джио, — я была уверена, что вам даже видеть меня противно.

— А, вы об этом…

Он, казалось, слегка сконфузился, чувственные губы изогнулись. Джио опустил глаза и принялся вертеть бокал, гоняя по стенкам остатки вина.

— Не принимайте на свой счет. Тот взгляд предназначался не вам, — пробормотал он, глядя на посверкивающую красную жидкость. — Я был зол на одного человека… он должен был встретиться здесь со мной.

— Это была женщина?

Ну разумеется, девушка не пришла, и теперь он пытается заполнить пустоту кем-нибудь другим.

— Что?

Тяжелые веки дрогнули, удивленный взгляд уперся прямо ей в глаза.

— Нет же, вы все не так поняли. Я ждал коллегу по работе, это была деловая встреча. Он позвонил мне несколько минут назад и сказал, что не сможет приехать.

— Значит, вы тут совсем один?

— Совершенно. Чужеземец, потерявшийся в Лондоне… Что, не верите?

— Да вы здесь можете потеряться с тем же успехом, что и я! И то еще я скорее заблужусь. Вы не производите впечатления чужака. Могу поспорить, вы знаете Лондон не хуже, чем родное Палермо.

— Пожалуй.

Его словам сопутствовала улыбка, подействовавшая на нее, как удар тока.

— И, тем не менее, я совсем один. И ужасно голоден. И предпочел бы поужинать в чьем-либо обществе. Не сидеть же весь вечер одному. Я заказал столик на двоих. Было бы неразумно не воспользоваться такой возможностью. Тем более что вы тоже ищете компанию. — Джио наклонился вперед и посмотрел ей прямо в глаза. — Доставьте мне удовольствие, поужинайте со мной.

Надо было сказать, что она ужинает с подругами. Терри так и собиралась сделать, и даже открыла рот…

— Хорошо, — выдохнула она тихо, — благодарю вас.

Если бы в нем была хоть капля самодовольства… если бы он посмотрел на нее с видом торжествующего победителя, она отказалась бы тотчас же. Но Джованни Карделла повел себя иначе.

Он просто положил свою красивую руку на полированную столешницу. Загорелые пальцы слегка коснулись руки Терри и задержались на какой-то миг, обдав теплом. Потом Джио снова взял свой бокал.

— Спасибо, — ответил он, поднес бокал к губам и допил остатки вина. — Может быть, пойдем в ресторан?

Терри безмолвно кивнула и подумала, что это краткое прикосновение стало началом ее гибели. Она встала со стула, зацепилась за что-то ногой и споткнулась.

Джио в одно мгновенье оказался рядом. Его сильные руки ее поддержали.

— Осторожнее!

Это его единственное слово заставило ее вздрогнуть.

Он поцелует ее прямо сейчас? Вопрос вертелся в голове, возвращаясь и мучая, внезапное желание ошеломило так, что девушка оцепенела, ничего подобного она не ощущала за всю свою жизнь.

Разумеется, в прошлом у нее были романы. Однажды она даже чуть не подумала, что по-настоящему влюблена. Но ни разу чувство не заполняло все сердце, не преображалось в нечто более сильное, всепоглощающее, нечто…

«Нечто постоянное?» От этой мысли Терри содрогнулась.

Нет, что за глупости? Серьезные чувства не возникают ни с того ни с сего, им требуется время, чтобы развиться, они растут по мере того, как ты узнаешь человека…

Повинуясь внезапному порыву, Терри подняла руку и коснулась его лица. Пальцы замерли, чувствуя теплоту кожи и легкую небритость подбородка.

— Спасибо, — проговорила она.

— Ничего. Нет проблем.

Его рука коснулась ее тонких пальцев и нежно прижала их к щеке. Отняв ее руку от своего лица, он посмотрел на овальные ровные ногти, покрытые перламутровым лаком.

— Нет проблем, — снова пробормотал Джио, и в его голосе послышались совсем другие интонации. Он поднял ее руку, губы его коснулись ее пальцев долгим, томительным поцелуем, а потом стали медленно двигаться вверх к запястью.

— Джио…

Она выдохнула его имя, невесомое, как пушинка, и, к своему изумлению и замешательству, поняла, что на глаза навернулись слезы. Слезы смущения и радости. Вызванные почти пугающей чувствительностью ко всем его движениям.

Неужели он не понимает, что делает с ней? После неумелых, неловких, грубоватых поклонников, ее ровесников, его мягкость, галантность и обходительность оказались более волнующим искушением, нежели любые страстные объятья или слова.

Еще мгновенье назад Терри мечтала о поцелуе, в голове мелькали, словно полыхающие молнии, фантазии о том, как Джио дотронется до ее губ, как овладеет ими… Но он поцеловал руку. Изысканность этого жеста, нежность прикосновения подействовали на нее сильнее, чем откровенное ухаживание.

— Я с удовольствием поужинаю с вами, — сумела выговорить девушка.

— Мне казалось, мы уже обо всем договорились.

Все как он планировал. Джио взял Терри за руку и повел через зал к красивым стеклянным дверям, за которыми находился ресторан. Оба прекрасно понимали, как пройдет вечер и, главное, чем закончится.

Она мечтала о его поцелуе минуту назад — он прочел это на ее лице. Но о поцелуе не могло быть и речи. По крайней мере в губы. Единственной женщиной, кроме Лючии, которую он целовал в губы, была Мэган. Джио позволил губам сложиться в мимолетную легкую улыбку при мысли о невестке, которая вот-вот должна была родить ему племянника или племянницу. Она принесла долгожданное тепло в жизнь его брата, да и в его тоже. Джио очень полюбил Мэган и искренне обнимал и целовал ее. Так же, как свою мать. Но больше никого.

Для этой женщины он точно не сделает исключения. Она всего лишь случайная знакомая, подцепленная в баре. Правда, на какой-то миг у него появились сомнения. Но то, как она приняла его приглашение… и этот прекрасно исполненный мини-спектакль с падением, где он по роли должен был подхватить ее… Сомнения ушли — девушка отдавала себе отчет в том, что происходит, и знала правила этой древней, как мир, игры.

Теперь все пойдет как по маслу. Ужин. Свечи. Светская беседа на общие, ничего не значащие темы. Немного завуалированной лести. Немного легкого флирта. Пара-тройка дежурных комплиментов. Бутылочка прекрасного вина… и…

Вино можно допить в ее номере. В ее, а не в его. Если он поведет ее к себе, она, пожалуй, сделает совершенно ненужные выводы. А после вина они займутся сексом. Просто и легко.

Сегодня. И только сегодня.

А завтра он пойдет своей дорогой. Один.

— Так расскажите, чем вы занимаетесь в Англии. На туриста вы совсем не похожи. Вы ведь, кажется, собирались встретиться с коллегой по работе? То есть это было деловое свидание?

Джио слегка кивнул.

— Я юрист. Мы намеревались обсудить, как прошло дело в суде сегодня днем. Разбор полетов, если хотите.

— И как же прошло дело?

— Мы выиграли. — Фраза была произнесена со спокойствием и уверенностью, без дешевого хвастовства, но и без намека на ложную скромность.

Естественно, он выиграл, сомневаться не приходилось. Джио не производил впечатление человека, знакомого с провалами или поражениями.

Легкий холодок неясного опасения пробежал по ее спине. Терри не хотела бы столкнуться с ним в суде. Джованни Карделла, конечно, выступал бы со стороны обвинения. Его продуманная, убедительная речь не оставила бы ей шансов на спасение. Его вопросы, отрывистые и краткие, поражали бы мгновенно, как укус кобры. Если уж быть до конца честной, она вообще не хотела бы сталкиваться с ним, в любой ситуации. Он был бы опасным и жестким противником независимо от обстоятельств.

— Дело было… важным?

Девушка запнулась, на несколько мимолетных секунд она представила себя прижатой к его стройному мускулистому телу, к широкой груди…

— Довольно важным. Афера международного масштаба. Человек делал миллионы из воздуха… Чему вы улыбаетесь?

— Ничему… То есть… я не знала, что…

Воображение, словно в волшебном сне, показало ей, как этот потрясающий мужчина мог бы выглядеть без пиджака и рубашки. Но в следующую секунду видение исчезло, как мыльный пузырь, словно проткнутый его резким вопросом.

Несколько секунд Терри неопределенно помахивала руками перед лицом в полном молчании, борясь с желанием закрыть пылающие щеки и куда-нибудь спрятаться от испытующего взгляда. Наконец ей удалось справиться с бурлившими эмоциями, она с напускным спокойствием взяла бокал и сделала глоток, выигрывая время, чтобы окончательно прийти в себя.

— Если вам непременно нужно знать, о чем я думала, — пожалуйста. Я просто чувствую себя Золушкой, попавшей на пышный бал. То есть все это… — Она резко махнула рукой в сторону зала: роскошное убранство, тяжелые льняные скатерти, поблескивающие под многочисленными лампами серебряные приборы и хрустальные фужеры, безукоризненно одетые официанты, бесшумно ступавшие по толстым красным с золотом коврам. — Если бы мне сказали, что я проведу этот вечер вот так, я бы ни за что не поверила.

В этот миг Терри вспомнила, как Клэр и Анна вышли из дверей конференц-зала и застыли на пороге с широко раскрытыми ртами, увидев подругу, идущую через фойе рядом с мужчиной ослепительной красоты. В их глазах читались испуг, изумление и даже шок.

Терри мысленно надеялась, что Джио их не заметил, что не увидел, как они остолбенели от удивления, захихикали, начали толкать друг друга локтями, а под конец беззастенчиво подняли большие пальцы вверх в знак одобрения, так что Терри захотела провалиться под землю от неловкости.

— Я подумала, если меня ущипнуть, я, наверное, проснусь, и окажется, что это был всего лишь сон.

— А я, по логике вещей, превращусь в тыкву. Так было в сказке?

— Нет, что вы, совсем не так! Очаровательный принц ни во что не превращался, он остался принцем до конца.

— Таким вы, значит, меня представляете? — Голос у него звучал совершенно буднично, но в глазах мелькнули неожиданные огоньки. — Мне отведена роль очаровательного принца?

Отведена? А кто же он на самом деле? Милый, непосредственный, естественный в общении мужчина, с которым приятно провести вечер? Воплощение вежливости и галантности? Тот, кто предложит выбрать ей из меню все, что она захочет, позаботится, чтобы ее обслужили по первому разряду и выполнили все желания еще до того, как она их озвучит?

— Вы, без сомнения, умеете быть очаровательным, когда захотите, — осторожно ответила девушка.

— Когда захочу?

— Как бы вам объяснить? У меня такое чувство, что вы намеренно выбрали такой стиль поведения. Вы специально так милы со мной. Вы…

— А почему я не должен быть с вами мил? — бросил Джио излишне резко. — Вы женщина. Причем красивая. Любой мужчина повел бы себя с вами так. Любой нормальный мужчина захотел бы очаровать вас, сделать вам приятное. Увидеть вашу улыбку.

— Вынуждена признаться, что сталкивалась с несколько иным отношением к себе со стороны представителей вашего пола, — пробормотала Терри, совершенно сбитая с толку его ударением на слове «красивая». — У мужчин, с которыми я встречалась, напрочь отсутствовали ваши способности… ваше мастерство в обхождении с женщинами. Или деньги, необходимые для визита в такой ресторан.

— А деньги имеют значение?

Джио понял бестактность своего вопроса, не закончив его. Ее глубокие серо-голубые глаза расширились от еле уловимого цинизма в его голосе и метнули на него огненный взгляд. Значит, дама не желает, чтоб при ней открыто констатировали правду, она предпочитает делать вид, будто ею движет нечто более серьезное и глубинное? Что ж, на здоровье, подыграть ей не составит труда.

— Я не… — возмущенно начала она.

— Вы сами назвали себя Золушкой, попавшей на бал, — заметил Джио спокойным тоном. — Мне показалось, вам в новинку подобные места. Или я ошибся?

— Ну… нет, — призналась Терри, — я не часто оказываюсь в роскошных ресторанах. Или гостиницах, как сейчас. Просто я приехала на конференцию. Компания оплачивает наше пребывание здесь.

— Та самая компания, из которой вы решили уволиться около получаса назад?

— Да, она, — грустно кивнула девушка. — Поэтому, боюсь это мой первый и единственный визит в столь шикарное заведение. Я не вправе надеяться на ежедневное появление доброй волшебницы, вернее, доброго волшебника.

Девушка посмотрела на него. Взгляд ее лавандовых глаз был открыт и полон решимости. Поймав его на себе, Джио ощутил неописуемый взрыв желания, содрогнувший тело с такой силой, что он заерзал па стуле.

— Позвольте, минуту назад вы считали меня очаровательным принцем, а теперь отвели мне роль волшебника?

Если она рассчитывает найти себе состоятельного покровителя или содержателя, то ее ожидает крупное разочарование.

— А может, вы и то и другое одновременно?

Терри неуклюже схватила бокал и сделала неловкий глоток. Что бы она почувствовала, если бы его изящные пальцы начали ласкать ее? Нежно и мучительно медленно… Или жестко, упрямо… Женская интуиция подсказывала: Джио знает, как доставить женщине истинное удовольствие.

Боже, да о чем она думает? У нее начала кружиться голова, и что-то горячее и жгучее разлилось в животе.

— Полагаю, для вас подобное место вполне привычно, — выпалила Терри, отчаянно пытаясь повернуть разговор в другую сторону. — Вы, наверное, часто ходите в рестораны такого класса.

— Моя юридическая практика заставляет меня путешествовать по всему миру.

— Представляю, как это увлекательно! Работа в разных странах…

— Я бы не сказал. — Джио пожал плечами. — Достаточно пожить в одном отеле, и можно считать, что видел их все. Обычно я работаю так много, что у меня не остается времени посмотреть город.

Такая жизнь его вполне устраивала. Хотя у него не было нужды работать. По крайней мере, ради денег. Благодаря огромной корпорации, управляемой его большим семейством, почти кланом, он и его сводный брат Цезарь были вполне обеспеченны и могли бы вообще целыми днями отдыхать и при этом жить безбедно.

Но работой Джио заполнял долгие, пустые дни одиночества. Он уставал настолько, что мог надеяться на глубокий сон ночью. А значит, хотя бы несколько часов в день он не будет думать. Не будет вспоминать.

— Какая жалость! Иметь возможность поехать куда-то и ничего там не увидеть. Я бы с удовольствием посмотрела все эти…

— Я езжу туда работать, — грубо перебил ее молодой человек. — А после изнурительного дня в суде у меня не остается ни сил, ни желания рассматривать достопримечательности.

Может, теперь до нее наконец дойдет, что он не имеет ни малейшего желания слушать се тонкие намеки.

Откинувшись на спинку стула, Джио взял бокал и сделал медленный глоток, не сводя глаз со своей спутницы. Неужели его в самом деле задело, что ее привлекает в нем материальное положение?

Нет, ему глубоко плевать на это. Все, что ему нужно сейчас, — компания симпатичной, незакомплексованной женщины. На один вечер и на одну ночь. И какое ему дело, что именно ее привлекает? Привлекает — и ладно, а что — неважно, важно другое. Перед ним сидит женщина с огромными серо-голубыми глазами, копной светлых волос и манящими губами. Она сама чувственность, сама сексуальность. Чего еще надо?

Знает ли она, как играет отсвет свечей на ее волосах? Понимает ли, как сказочно сияет ее кожа, переливаясь подобно речному жемчугу? Чувствует ли, когда наклоняется вперед, как глубокий вырез белой блузки открывает волнующий вид, дразнит затененной ложбинкой?

Все она прекрасно понимает! Более того, все это она делает нарочно.

Ну вот опять! Оперлась на сложенные на столе руки, подавшись вперед.

— Я ни на что не намекала! — возмутилась девушка. Ее слова прозвучали отнюдь не наигранно.

— Ну, разумеется.

Молодой человек потянулся за бутылкой в центре стола.

— Еще вина?

— Нет, спасибо.

Терри уже начала подозревать, что выпила больше, чем следовало. Тело горело огнем, и она чувствовала себя неуютно.

— Вы уже доели?

Кажется, она умеет читать мысли. Не успел Джио подумать, как было бы хорошо, если бы она сняла пиджак, как девушка именно это и сделала. От каждого ее движения, от того, как она откинула плечи назад и ее аккуратная высокая грудь подалась вперед, от того, как чувственно выгибала руки, стягивая рукава, у него закололо где-то под сердцем, а по телу побежало электричество.

— Да, благодарю, пожалуй, больше в меня ничего не влезет.

— Даже сладкое?

— Я бы с удовольствием, но, боюсь, это повредит фигуре. — Терри провела руками по бокам от груди вниз к талии. — Не искушайте меня!

Интересно, кто тут кого искушает. От мысли, что он сможет дотронуться до нее там, где только что были ее руки, мышцы у Джио напряглись и заныли от непреодолимого желания.

— У вас прекрасная фигура. И вам это известно. — Хватит делать вид, что он пришел сюда, чтобы поесть. Джио забыл даже о терпком красном вине, искрившемся в бокале, и сосредоточился на своей спутнице. — Зачем вы напрашиваетесь на комплименты?

— Я не…

— Ну, разумеется.

Было в его невеселой улыбке нечто такое, от чего Терри начинала нервничать.

— Но это не имеет значения. Поскольку любой комплимент, даже самый витиеватый, будет недостаточен.

— Вот как?

Молодой человек гордо кивнул, не отводя взгляда от ее серо-голубых глаз.

— Чего вы ждете от меня? Чтобы я сказал, что вы красивы? Можете не сомневаться, так оно и есть. Что цвет ваших глаз подобен крылу голубки? Что ваши…

— Перестаньте! — Терри наклонилась вперед и схватила его за руку. — Это уже слишком!

— Вы мне не верите?

Она только отрицательно покачала головой.

— Это просто лесть…

— Я никогда не льщу.

Ответ прозвучал резко, так что Терри замерла и затаила дыхание.

Тонкая прядь льняных волос прилипла к уголку розовых губ. Джио наклонился через стол и убрал ее. Но, коснувшись шелковистого локона, он не смог отпустить его, а начал медленно наматывать на палец, притягивая ее к себе, пока ей не пришлось податься вперед.

— Никогда… — пробормотал молодой человек. Его губы оказались всего в нескольких сантиметрах от ее губ. Его взгляд и та нескрываемая страсть, что бушевала в нем, были совершенно неприличны и даже непозволительны в общественном месте.

Терри дважды попыталась проглотить застрявший в горле ком. Зал постепенно растворился, превратившись в неясную дымку, гомон голосов, легкий перезвон посуды, стук отодвинутых стульев — все слилось в смутный гул. Сознание Терри воспринимало лишь обворожительного мужчину, сидевшего перед ней.

Отпустив наконец локон, Джио аккуратно заправил его за ухо, и от прикосновения его пальцев кожа у нее словно загорелась огнем.

— Запомните хорошенько… я никому не льщу.

Молодой человек опустил взгляд. Ее рука все еще накрывала его руку. Он повернул свою ладонью вверх, сцепил пальцы с ее пальцами и принялся водить большим по ее запястью.

— Так, значит, не будете сладкого? — вернулся он к прежнему разговору. — Может быть, тогда кофе? Или ликера?

— Пож-жалуй, кофе.

Терри отругала себя за дрожание и неуверенность в голосе.

— Выпьем его в холле.

Фраза прозвучала скорее как команда. Терри лишь покорно кивнула.

Он поднялся, не отпуская ее руки, обошел стол и притянул девушку к себе. Свободной рукой взял со спинки стула красный пиджак, бросил его на согнутый локоть и дождался, пока Терри поднимет сумочку, а потом зашагал уверенной походкой к выходу.

Терри вдруг тоже захотелось оказаться в тихом уединенном месте, где им никто не помешает, однако их намерение найти тишину и покой потерпело неудачу: все многочисленные кресла и диваны в холле оказались заняты. Посетители ресторана, закончив ужин, решили выпить кофе здесь, и по всему было видно, что задержатся они надолго.

— Не везет так не везет, — философски заметил Джио.

Или, наоборот, везет? Девушка вздохнула и приказала себе заговорить, прежде чем нервы совсем сдадут.

— А может, попросим принести кофе в наш… в мой… в твой номер?

Обычный вопрос, ничего такого в нем не было, но Терри показалось, что он эхом заметался по залу, а пол качнулся у нее под ногами. Внезапное молчание Джио и его вдруг замершее рядом с ней тело не оставляли сомнений: он думал о том же самом.

— Ты этого хочешь?

Молодой человек смотрел на нее в упор и ждал ответа. Решимость и уверенность вдруг покинули Терри, забрав с собой дар речи, — она лишь беззвучно кивнула.

И плевать, что такое решение наверняка станет самым безумным и скоропалительным в ее жизни. Девушка безжалостно отмахнулась от слабых протестов оскорбленного чувства собственного достоинства, от увещевании врожденной предосторожности. Она не могла позволить этому вечеру закончиться теперь, здесь, в этом шумном, переполненном людьми зале. Не могла допустить, чтобы этот человек ушел, исчез из ее жизни, даже не увидев, как далеко могут зайти их неожиданно завязавшиеся отношения.

Она знала, что жалела бы об этом до конца своих дней.

И Терри кивнула снова, на этот раз гораздо решительнее. Она облизнула пересохшие губы, мысленно молясь о том, чтобы к ней вернулся дар речи.

— Да, — наконец произнесла она еще подрагивавшим голосом, — да, я хочу именно этого.

Не успели двери лифта плавно закрыться, а Джио уже оказался рядом.

У Терри в ушах еще звучал едва различимый шорох съезжавшихся створок, а пальцы Джио уже сомкнулись у нее на запястьях и тянули к себе. С легким толчком тесная кабина тронулась, девушка пошатнулась, не удержав равновесия, упала на грудь своему спутнику и уткнулась лицом ему в плечо.

— Красавица… Прекрасная моя.

Совсем недавно Терри представляла, как он прикоснется к ней и что она почувствует, окажись совсем близко к нему. Но даже самые смелые ее предположения оказались далеки от реальности. Все было гораздо чувственнее, сильнее, напряженнее, она и не думала, что так бывает.

Жар его тела завораживал, запах кожи сводил с ума, горячее дыханье щекотало.

— Тереза…

И снова мягкий, певучий акцент превращал ее имя в нечто необычное и экзотическое, от одного этого звука сердце у нее трепетало.

Она жила на пятом этаже гостиницы, и пока двигался лифт, Джио успел положить руки ей на шею, поднять к себе лицо, покрыть теплыми поцелуями ее локоны, лоб, веки, виски. Но его губы так и не коснулись ее губ. Терри ощущала несокрушимую силу прижатого к ней тела, из которого рвалось наружу мощное, ненасытное желание. От такого напора у нее закружилась голова. В полузабытье девушка бормотала только:

— Джио…

Пальцы сжали тонкую материю его рубашки и рванули в стороны, открыв живот. У нее не нашлось сил ждать, когда они окажутся в спасительной тишине номера, ей хотелось — ей было необходимо — дотронуться до него, ощутить его жар, убедиться, что это не сон.

Дрожащими руками она провела по широкой мускулистой груди — вверх по теплой атласной коже. Терри почувствовала, как он встрепенулся, потом глухо выругался по-итальянски и прижал ее к холодной стене в дальнем углу лифта.

Их тела растворялись друг в друге, сливаясь в единое целое. Его внутренний огонь наполнял ее, руки ласкали ей плечи, нетерпеливо тянули вверх белую кофточку. Простонав, Терри выгнулась и запрокинула голову, подставляя шею и лицо безумным страстным поцелуям.

Но он по-прежнему не целовал ее в губы. Это мучило ее, не давало забыться и полностью погрузиться в омут его ласк.

— Джио! — выдохнула девушка. — Джио… поцелуй меня!

Но он не внял ее мольбе. Его руки скользили по ее телу все быстрее, сильные пальцы ласкали налившуюся от желания грудь. Удовольствие от его прикосновений граничило с болью, но от того становилось лишь еще приятнее.

— Джио, черт тебя побери! Ну, пожалуйста!

Изнывая от невыносимого возбуждения, девушка яростно впилась пальцами в его черные как вороново крыло волосы и потянула голову к себе, подставляя лицо для поцелуя.

Сначала она ощущала лишь упрямое сопротивление и уже начала бояться, что не сможет преодолеть его, но именно в ту секунду, когда у нее был готов вырваться вздох огорчения и разочарования, их губы соединились.

На какое-то мгновенье ей показалось, что еще чуть-чуть и она упадет в обморок от наслаждения, но два события грубо вернули ее на землю.

Джио внезапно замер, его сильное тело словно окаменело, губы напряглись — но не от желания, а, скорее, от нежелания. Сердце у девушки ёкнуло от боли и обиды… и в тот же миг лифт скрипнул, замедлил ход, слегка покачнулся, подъезжая к пятому этажу, и наконец остановился.

Миновало несколько секунд, прежде чем Терри пришла в себя.

— Кажется, приехали, — выдавила она и поняла, что опомнилась быстрее Джио. Глаза у него лихорадочно горели, два ярких пятна пунцовели на высоких скулах, дыхание было резким и неровным.

— Джио, — неуверенно позвала девушка, — мы приехали. Это мой этаж.

Казалось, ее слова проникали ему в разум медленно, с трудом прорываясь сквозь плотный туман.

— Si, — буркнул молодой человек неровным от еще не угасшей страсти голосом, — конечно.

Они вышли из лифта и двинулись по длинному коридору к ее номеру. Терри попыталась вставить электронную карточку-ключ в дверь, но рука дрожала. Она попробовала еще раз, и при третьей попытке карточка упала на пол.

— Позволь мне.

Джио поднял карточку, сделал глубокий вдох и выпрямился, руки у него тоже предательски дрожали. Выругавшись себе под нос, молодой человек крепко сжал карточку и с силой пихнул ее в паз.

Габариты номера поразили его, как неожиданный удар в лицо. Кажется, за всю жизнь ему не доводилось видеть такого крошечного гостиничного номера.

— Ну и ну! И это все? — воскликнул он, от изумления забыв о вежливости. Он был даже рад, что можно отвлечься от воспоминаний о поцелуе в лифте.

— Это все, — подтвердила Терри. — А в чем дело? Ты удивлен тем, как живут небогатые люди?

— И ты еще за это заплатила?

— Мы не можем позволить себе номер люкс! А тут, между прочим, и ванная имеется… в некотором роде.

Она включила свет и увидела свое отражение в большом зеркале на стене. Терри вскрикнула не то от ужаса, не то от смеха.

— Ты только посмотри на нас! Джио, мы же похожи… Слава небесам, нам никто не попался в коридоре! Что подумали бы о нас люди?

— Что мы участвовали в бурной драке… или в оргии.

Только бы она приняла неровность его голоса за изумление от увиденного в зеркале, а не за истину.

А истина заключалась в том, что Джио не мог подобрать название своим чувствам. Ему казалось, что он сидит в вагончике американских горок и то падает вниз, так что все внутри немеет, то снова взмывает вверх.

И все из-за одного легкого поцелуя.

Из-за одного поцелуя.

Нет, это был не просто поцелуй, не что-то обыденное и незначительное. Впервые в жизни он поцеловал другую женщину — не свою жену в минуту истинной страсти.

Даже его самый первый в жизни поцелуй не подействовал на него так сильно и ошеломляюще, так не взволновал. С того неловкого момента, случившегося с ним в далекой теперь юности, прошло столько времени, что воспоминания затуманились и стали столь неосязаемыми, что он, как ни силился, не вспомнил даже имени той девочки, но первый поцелуй Лючии навсегда врезался в его память яркой картинкой. В тот момент ему показалось, что он обрел весь мир, нашел ту самую, единственную, предназначенную судьбой. Словно все его мечты осуществились, сконцентрировавшись в этой миниатюрной, изящной женщине, которую он любил с той секунды больше жизни.

Но этот… этот поцелуй оказался совсем другим, такого ему никогда не приходилось испытывать.

Легкое касание губ Терри вызвало в нем такую мощную ответную волну, так напрягло нервы, закружило уже обезумевшую голову, что ему почудилось: мозг вот-вот взорвется. В краткую секунду соприкосновения их губ Джио оцепенел, словно зачарованный, и не мог пошевелиться. А через мгновенье неистовый огонь, зажженный первым касанием, затих, подпалив при этом пороховой бочонок инстинктов и желаний, и тот взорвался, оглушив Джио, разбросав в беспорядке мысли…

— Кофе!

— Что?

Джио не мог понять, о чем она говорит. Отражение в зеркале пугало: расстегнутая рубашка, покосившийся галстук, растрепанные волосы. А губы еще хранили ее вкус. Джио прижал к ним пальцы и сам не понял, чего хотел больше: провести ладонью, чтобы стереть этот вкус, или задержать руку, чтобы запомнить волнующее, томительное, мучительное, пьянящее ощущение.

Но все остальные эмоции заглушало одно ясное желание: пережить все это снова.

— Кофе? — Молодой человек слегка тряхнул головой, отгоняя дурман и стараясь вернуться к реальности. — О чем ты, черт побери?

— Мы же заказали кофе, — напомнила Терри, — и попросили принести сюда, в мой номер. Официант придет с минуты на минуту, нам надо вернуть себе пристойный вид.

Девушка уже успела поправить кофточку и взяла с комода расческу. Она представляла собой спокойствие и порядок, когда ему хотелось безумства и буйства страсти, хотелось утратить контроль над собой и броситься в водоворот желания, в пучину экстаза.

— Нет.

Терри замерла с расческой в руке, ее округлившиеся глаза смотрели на него с изумлением и замешательством.

— Что?.. — начала девушка, но договорить не успела. Джио схватил ее, со всей силы прижал к себе и впился ей в губы яростным поцелуем.

И в мгновение ока мысли у нее снова завертелись, закружились, словно в безумном калейдоскопе. Терри уже не могла размышлять или сопротивляться, даже если бы в номер вбежала целая толпа официантов. Она отдалась каждому движению Джио, ощущала только его прикосновения, его ласковые губы и свое собственное желание, клокотавшее в мозгу, пульсировавшее внизу живота. Желание, которое он пробудил и только он мог унять.

На этот раз губы у него были одновременно твердыми и мягкими, гневно требовательными, а потом вдруг удивительно нежными и чувственными, его руки скользили по ее волосам, не давая отступить или увернуться.

Пальцы Терри сжали напряженные мышцы его плеч, ноги вдруг стали ватными, и девушка забыла обо всем на свете, поплыла по течению этого бескрайнего океана страсти, отдаваясь на милость бурных волн, уносивших ее в неведомые дали.

Стук в дверь прозвучал, когда сердце ее выбивало бешеную дробь. На какое-то мгновенье этот звук показался ей инородным, чужим и очень громким и неуместным. Он мешал, отвлекал от главного. Но стук повторился, и на этот раз к нему добавилась какая-то пронзительная высокая нота, нарушившая хрупкую целостность момента и настроения.

Джио зло пробормотал несколько отрывистых слов по-итальянски, обдав ей губы горячим дыханием, резко отпустил ее и пошел к двери.

Брошенная столь внезапно, Терри пошатнулась, потеряла равновесие и неловко села на кровать. Перед глазами плыла неясная дымка. Словно в замедленной съемке, девушка смотрела, как Джио в два размашистых шага пересек номер, распахнул одной рукой дверь, а другой шарил в кармане в поисках телефона.

Она все еще пыталась привести мысли в порядок, когда он ткнул пальцем в столик, указывая, куда поставить поднос с кофейником и чашками, сунул в руки ничего не понимавшего официанта довольно щедрые чаевые и подтолкнул его к двери одним плавным движением. А потом вернулся к по-прежнему истошно верещащему сотовому.

— Si.

Очевидно, ему позвонил кто-то, с кем он хотел поговорить, так как лицо у него внезапно и моментально изменилось: твердые черты вдруг смягчились, под густыми черными ресницами, в глубине темных глаз загорелись какие-то новые огоньки, по губам невесомой бабочкой скользнула легкая улыбка. Сердце у девушки нервно дернулось, дыхание перехватило.

Джио говорил по-итальянски быстро и эмоционально, так что она сумела разобрать лишь одно слово, промелькнувшее в его речи несколько раз, но это слово застряло в голове и не давало покоя.

Cara, сказал он, cara mia. Дорогая моя. Терри показалось, что ее грубо, наотмашь ударили по лицу, а потом плеснули ледяной водой на кожу, разгоряченную страстью', сжигавшей их обоих всего минуту назад.

Она опять перевела вопросительный взгляд на лицо Джио, заново разгадывая его. Ощущение пустоты, разраставшееся в груди, терзало. Как будто ее поманили чем-то сказочно приятным и необычным, а потом отняли перед самым носом. И от этого становилось больно и обидно.

Девушка ждала, пока он уберет сотовый, потом не выдержала и прямо задала вопрос:

— Ты женат?

Джио замер, не закрыв телефона.

— Женат?

Что-то в его тоне и взгляде насторожило и обеспокоило Терри. Сердце застучало нервно, то и дело сбиваясь с ритма.

— Я все слышала! Ты назвал… ты сказал cara. Я мало понимаю по-итальянски, но это слово мне известно. Cara значит «дорогая»… Дорогая! — расстроенно повторяла ошеломленная девушка. И кого же ты так назвал?

— Это не твое…

Серебристый телефон с хлопком закрылся. Джио не закончил фразы.

— Мою невестку, — неожиданно признался он. Слова прозвучали холодно, они падали, как осколки льда во внезапно заледеневшем воздухе. — Синьору Мэган Санторино. Она жена моего сводного брата Цезаря. Ты мне не веришь? Вот… — Он бросил сотовый на кровать, тот скользнул по бело-голубому покрывалу и очутился рядом с рукой Терри. — Позвони по последнему номеру и убедись сама. Надо нажать кнопку…

— Мне не нужна никакая кнопка! — отрезала девушка, оскорбленная ненужными объяснениями и чрезмерным усердием в попытке оправдаться. — Я не собираюсь никому звонить! Я… я тебе верю!

Да и как иначе, если в его глазах полыхала ярость, тело напряглось.

— Джио… я верю тебе. Прости, пожалуйста, я не хотела…

Несколько бесконечно долгих секунд он смотрел ей в глаза, плотно сжав побелевшие губы. Наконец он запустил руки в черные волосы и медленно кивнул.

— Ладно. — Голос у него слегка смягчился, но все же не утратил резких ноток. — Хорошо.

«И это все?» — подумала Терри. Она уже не была уверена, что способна делать вид, будто ничего не произошло, эта маленькая яростная словесная дуэль заставила ее задуматься, продемонстрировала, как мало она знает об этом человеке.

А еще схватка показала ей иного Джио — пугающего, жесткого, столь непохожего на изысканного, обходительного, очаровательного мужчину, с которым она ужинала в ресторане. Показала блестящего юриста, который этим утром выступал в суде по делу о крупной финансовой афере — и победил. В эти несколько обескураживающих секунд Терри увидела Джованни Карделлу, представителя обвинения, в деле и, честно признаться, потеряла присутствие духа.

— Она на седьмом месяце беременности.

Терри вздрогнула: он говорил так, словно мгновенье назад между ними ничего не произошло, а если и произошло, то было им тут же легко забыто.

— Кто?

— Мэган. В мае у нее родится первенец, а она уже теперь огромная, как слон. Такая смешная. Она звонила пожаловаться на жару.

— На жару?

Девушка перевела взгляд на окно, за которым, в соответствии с обычной переменчивостью английской весны, зарядил дождик. Крупные капли бились о булыжники мощеного двора, пузырясь на лужах и обещая долгое ненастье.

— Сицилийский климат очень отличается от английского.

— Да… безусловно.

В ее крови уже опять клокотало пламя, в висках стучало. Терри вдруг поняла, что события начали развиваться с такой стремительностью и непредсказуемостью, каких она никак не ожидала и уж тем более не хотела. Она так глубоко увязла, что отступить, убежать казалось немыслимым. Поздно, подсказал неумолимый внутренний голос.

— Ну что же, наш кофе принесли, — сухо пробормотал Джио. Он махнул рукой в сторону столика, на котором стоял поднос с прелестным чашечками и блюдцами из тончайшего фарфора и серебряным кофейником. Официант принес еще и коньяк, который теперь призывно поблескивал янтарным светом в пузатом хрустальном графинчике. — Хочешь кофе, Тереза?

У него в голосе появилась хрипотца, заставившая ее встрепенуться, некая нотка, походившая на приглашение, на обещание будущего, на начало, а не на конец.

— Нет, — прошептала девушка низким, но уверенным голосом, — скорее нет, чем да.

Все, чего она хотела, было написано у нее на лице, горело яркими буквами в глазах, в испуганном, но не дрогнувшем взгляде, устремленном на него.

Джио сделал глубокий неровный вдох и медленно кивнул, потом шевельнулся, положил ей руки на плечи и притянул к себе.

— Тогда иди сюда. — Музыкальные интонации его акцента придавали каждой фразе невыразимую красоту. — Иди ко мне, belezza, давай закончим то, что начали.

— Иди ко мне… давай закончим то, что начали.

Джио ощутил, как слова отзываются эхом у него в голове, увидел, как Терри медленно поднимается с кровати, и прочитал в ее застенчивом взгляде сомнение. Она еще не решила, подчиняться ему или нет, понял он.

Закончим то, что начали.

А что они начали? И что еще важнее в данной ситуации — как это начатое завершится? Сможет ли он свести все к однодневному роману, на который рассчитывал, к «удовольствию», на нехватку которого жаловалась Терри? Джио не знал, и, честно говоря, в эту секунду ему было все равно.

Возможно, завтра утром он уйдет, даже не оглянувшись, распрощается с ней и отпустит ее на все четыре стороны без малейшего сожаления. Возможно, но сейчас он был уверен лишь в одном: в этот самый миг ничего такого он сделать бы не смог. Не смог бы уйти, расстаться, не узнав, способна ли она утолить жажду, которую разбудили в нем ее жаркие поцелуи.

После двух бесконечных лет, в течение которых он прятал свои сексуальные инстинкты, изгонял их из своей жизни одиночеством и работой до полного изнеможения, в нем накопилось столько нерастраченной страсти, что теперь она хлынула наружу, как могучий поток, прорвавший плотину. Барьеры пали раз и навсегда, свободная и неуправляемая волна ощущений и эмоций неслась вперед, сметая несвоевременные мысли, даже намеки на сомнения или попытки контроля. Сегодня он хочет этого. И сегодня он этого добьется во что бы то ни стало.

— Тереза.

Ради того, чтобы услышать, как он произносит ее имя — так мягко, так нежно, — она была согласна пойти дальше, однако даже невеликое расстояние до места, где стоял Джио с протянутыми к ней руками, показалось ей бесконечным.

Девушка с трудом заставила ноги двигаться. Коленки подрагивали, она ступала неуверенно и шатко, не сводя с него глаз.

Выражение его лица придавало ей сил, в глубоких темных глазах читалась поддержка. Он ждал ее, и только это имело значение, только этого она хотела.

Терри словно делала шаг в неизведанное. Она не знала, что может произойти в будущем, знала только, что сейчас нужно просто закрыть глаза и броситься вниз и каждую секунду верить, что Джио поймает ее, не позволит упасть и разбиться.

И как несколько минут назад в лифте, его руки обняли ее и прижали к нему. Терри подняла лицо, и его горячий, ненасытный рот накрыл ей губы.

Она открылась навстречу его ласкам без стеснения и сомнений, страхи смыло мощной волной страсти, осталось только желание. Она балансировала на грани обморока, вдыхая чистый мужской аромат его тела и ощущая, как передается ей его жар.

Его руки играли с ее локонами, накручивая белокурые пряди на смуглые пальцы, и удерживали ее голову так, чтобы ему было удобно целовать. Мир вокруг неожиданно сжался до размеров крошечного гостиничного номера, все происходящее там, за стенами, растворилось, исчезло вместе с воспоминаниями о прошлом, волнениями о будущем. Существовало только настоящее, и этот мужчина, и огонь, который полыхал между ними,

Казалось, Джио безошибочно чувствовал все ее желания. Его левая рука по-прежнему поддерживала ей голову, а правая скользила вдоль ее тела вниз, потом вверх, сводя с ума. Каким-то фантастическим образом он угадывал ее самые чувствительные места, точки, прикосновения к которым доставляли высшее наслаждение. И как только страстное касание его пальцев успокаивало, унимало пульсирующее желание, ему на смену приходило иное, более глубокое, первозданное, требовавшее удовлетворения, соответствовавшее его собственной природе по силе, страсти, сокрушительности.

— Джио…

Его имя слетело с губ девушки легкой бабочкой, и в этом шепоте послышалось и ободрение и протест. Ей было мало горячих прикосновение через одежду, она хотела ощутить его руки на своей коже, чтобы все чувства, все эмоции окрылись навстречу этому самому простому и самому важному движению мужчины к женщине

— Джио… О, Джио…

Нетерпение в ее голосе достигло высшей точки. Услышав свои слова как будто со стороны девушка почувствовала, что Джио беззвучно смеется.

— Успокойся, прекрасная моя. Успокойся, — прошептал он ей прямо в открытые губы, — у нас вся ночь впереди.

Говорил он убедительно, но уже сам не мог терпеть и оттягивать главный момент. Пока что его удерживало от более решительных действий лишь одно: колоссальная, шокирующая разница между этой англичанкой и его женой, которая в течение многих лет была его единственной женщиной.

Цвет и длина волос. Светлое облако локонов, обрамлявших лицо и ниспадавших на плечи. Волосы Лючии были темными и короткими. Длинные тонкие руки и ноги. Ее лицо оказалось гораздо ближе к его лицу, когда они стояли друг против друга. Аромат ее кожи дурманил, а неожиданно нахлынувшие эмоции и болезненно сжавшееся сердце заставили на мгновение усомниться в том, что наутро он сможет легко оставить эту женщину. Она льнула к нему, и Джио понимал: его мысли и чувства больше не в прошлом, важно было только то, что происходило здесь и сейчас.

А здесь и сейчас была она.

И он ее хотел.

Очень сильно.

Джио поцеловал ее снова, теряя самообладание от прикосновения к горячим атласным губам. Ему казалось, что тело у него горит и плавится, как свечка.

К сожалению, на белой кофточке не оказалось пуговиц. При мысли о том, как он медленно расстегивал бы их одну за другой через крошечные петельки, у него закружилась голова, а сердце упало в гулкую бездну. Он стянул с нее кофточку через голову, и пальцы коснулись разгоряченной кожи. Внутри у него все напряглось еще сильнее. А увидев высокую грудь, соблазнительно обтянутую светло-розовым кружевом бюстгальтера, Джио понял, что пропал.

— Тереза, — бормотал он срывающимся на хрип, дрожавшим от желания голосом. — Тереза. Cara mia. Bella mia.

Терри совершенно растворилась в небывалых ощущениях, а когда его умелые пальцы заскользили к тончайшему кружеву бюстгальтера, она замерла, затаила дыхание. Ей было хорошо как никогда! Тело кричало от наслаждения, а внутри росло и крепло жгучее желание.

— Я хочу этого… — шептала она, — Джио… хочу…

Ответом ее бессвязному бормотанию стал слегка дрогнувший смешок. Девушка ощутила теплые губы на щеке, на виске.

— Думаешь, я этого еще не понял, ангел? — шептал он, обдавая ее жарким дыханием. — Я знаю, чего ты хочешь, и ты это получишь…

Он снова нежно поцеловал ее, убрав руки с ее груди. Терри недовольно выдохнула.

— Не надо… — начала она, но договорить ей не дали его губы.

— Я знаю, чего ты хочешь, cara, — повторил он. — Я хочу того же. Но я пытаюсь быть деликатным.

— Деликатным?

Уж этого девушка никак не ожидала.

— Я хочу, чтобы все развивалось постепенно. Чтобы тебе было хорошо…

Терри словно ударило разрядом тока. В ответ она прильнула к нему что есть силы.

Джио с шумом выдохнул через стиснутые зубы. Одна его рука скользнула вниз по ее спине, прижимая еще ближе.

— Но если ты не перестанешь тереться об меня, как кошка, то я забуду о всякой постепенности.

— А кто тебя просил действовать постепенно? Разве я…

Конец фразы потонул в радостном возгласе.

Молодой человек схватил ее и приподнял над полом.

— Значит, плевать на деликатность? — Он бросил ее на кровать с такой быстротой, что девушка ахнула от удивления. Не успела она опомниться, а Джио уже упал рядом и принялся страстно целовать ее. — Вы сами попросили об этом, сударыня…

Его неугомонные пальцы стянули тонкие лямки бюстгальтера, прижали ее руки к покрывалу и открыли атласную грудь. Его губы порхали по ней невесомыми поцелуями, лаская, мучая, провоцируя. Терри казалось, что она лишится чувств от этой пытки.

— Джио… о, Джио!

Его имя звучало словно заклинание, мольба о покорности, а ее руки пробуждали в нем новый отклик. Требовательные и быстрые, подгоняемые нарастающим желанием, они ловко расправлялись с пуговицами его рубашки.

Джио скинул рубашку, бросил на пол и переключился на помятую юбку.

— Чулки, — простонал он, приподняв юбку и глядя на изящные кружевные резинки. — Знаешь ли ты, как действуют на меня чулки?

Терри покачала головой, и светлые волосы заколыхались легким облаком.

Последнее разделявшее их препятствие было снято и брошено на пол, и знающие руки Джио нашли главную точку на ее теле, от прикосновения к которой она начала задыхаться, запрокинув голову на подушки. Ее побелевшие пальцы впились в его сильные плечи, словно ища поддержки.

— Джио!

— Знаю, cara, знаю.

Терри уже приблизилась, почти достигла самого края, того истинного единения, которое не описать словами, и была не в силах дождаться его. Когда Джио отстранился на мгновенье, она почти запаниковала, подаваясь к нему, прижимая к себе, боясь, что он не станет продолжать.

— Тереза… — Ее имя прозвучало как стон боли. — У меня нет… ничего. А у тебя?

Она не могла понять, о чем он говорит. И почему медлит. Он не должен останавливаться, отвлекаться от главного. А главное — это то, что происходит между ними.

— Ничего, ничего, — нетерпеливо бормотала она, — неважно, это не имеет значения. Нет… Джио, прошу тебя!

Девушка почти кричала от нетерпения.

Она различила его легкий вздох, его горячие пальцы впились в мягкую плоть ее бедер, придвинули к себе… и в следующую секунду он соединился с ней.

И в это мгновение он забыл обо всем на свете. Ритм его быстрых яростных движений захватил, закружил ее, они вместе взлетали все выше и выше, пока не поднялись до верхнего предела, откуда упали в пропасть наслаждения и забытья, разверзшуюся под ними.

Первые неуверенные лучики рассвета проникли в окно без занавесок и упали ему на лицо. Джио пошевелился и поморщился, соображая, где находится.

На улице за окном шумели машины. Ах да, он в Лондоне. Но номер явно чужой, не похожий на его роскошные апартаменты…

Мысли роились в голове как пчелы в потревоженном улье. Окончательно разбудил и привел Джио в чувство легкий, едва слышный вздох, похожий на мурлыканье спящего котенка.

Тереза.

Воспоминания о минувшей ночи ожили разом и с такой неожиданной резкостью, что молодому человеку показалось, будто его сильно ударили по голове. Несколько мгновений он лежал неподвижно, не в силах пошевелиться от шока.

Тереза. Терри. Она называла себя Терри.

Женщина, в чьей постели он провел ночь, чье тело смело открылось ему навстречу, в чьих объятьях он забыл, по крайней мере на несколько часов, об одиночестве и ноющей пустоте собственной жизни. Женщина, которая подарила ему восхитительное удовольствие, равного которому ему никогда не приходилось испытывать.

Женщина, с которой он предал светлую память любимой жены.

— О, Лючия!

Джио проглотил стон, полный боли и стыда, и плотнее сжал губы. Терри снова вздохнула и уткнулась в подушку, облако спутанных волос закрывало ее прекрасное, безмятежное лицо.

Джио оперся на локоть и принялся изучать спящую девушку. Ему очень хотелось откинуть белокурые пряди с закрытых глаз, увидеть красивые скулы, полные губы… но прикосновение может разбудить ее, а если она проснется, нужно будет что-то говорить и как-то себя вести. Джио был к этому не готов.

К тому же, если она проснется, он может не устоять перед искушением, когда она пошевелится, повернется к нему, такая теплая, полусонная…

— Если она проснется!.. — пробормотал молодой человек хрипловатым голосом. — Если… Матерь Божия!

Кого он пытается одурачить?

Его тело уже пробудилось и отчетливо реагировало просто на присутствие Терри, на тепло ее тела, на аромат, кружащий голову. Даже наполненная страстью ночь не смогла успокоить его очнувшиеся, бушующие инстинкты, более того желание только возросло. Он хотел ее, хотел прямо сейчас, с силой, которую не могли подавить ни сожаления, ни стыд.

— Проклятье! — Джио откинул одеяло и рывком вскочил с кровати. Нет! Он не даст ей коснуться себя, снова растревожить. Ни физически, ни морально. Одной ночи вполне достаточно, и эта ночь прошла.

Одежда оказалась разбросанной по всему номеру: рубашка криво свисала со стула, скомканные брюки валялись на синеватом ковре. В его глазах мелькнули отвращение и изумление. Молодой человек заставил себя собрать вещи и встряхнул их, чтобы расправить.

Больше всего ему хотелось сейчас принять душ. Чтобы горячие сильные струи долго впивались в тело мелкими иголками.

Или ледяная вода поможет быстрее? Она подавит не унимающийся жар, заморозит бурлящую кровь, и желание отступит, уйдет, оставит его в покое.

Но принимать душ в ее номере было слишком рискованно. Шум воды непременно разбудит Терри. Проснувшись, она почувствует, что его нет рядом, кровать пуста, откроет глаза, чтобы поискать его, и если она найдет его в душе…

— Боже, нет!

Сердце застучало глухо, кровь бросилась в виски. Представив Терри и себя в душе, голых, расслабленных, в капельках воды, он чуть не застонал. Нет, это уже слишком! Джио схватил мятую одежду и скрылся в ванной, плотно закрыв за собой дверь.

Боже милостивый, он был похож на потрепанное пугало!

Из зеркала над раковиной на него глядел мужчина с синяками под глазами и тяжелым и усталым взглядом. На подбородке проступила темная щетина, волосы всклокочены. Это напомнило ему, как тонкие пальцы Терри ерошили их, когда она изгибалась в очередном приступе экстаза.

Нет! Хватит думать о том, что произошло. Нельзя вспоминать об этом.

Наклонившись над раковиной, Джио раздраженно открыл кран с холодной водой и дождался, пока руки не обдало ледяным холодом. Потом умыл заспанное лицо.

Нужно проснуться, очнуться от этого дурмана. И сбежать отсюда, пока не поздно.

Он вытер лицо, натянул одежду и кое-как пригладил растрепанные волосы. Так-то лучше. Пора возвращаться к обычному ритму жизни.

Когда он вошел в комнату, Терри еще сладко спала. Так же лежала на боку, беззащитно свернувшись калачиком. Волосы по-прежнему закрывали лицо.

Теперь можно убираться отсюда. Просто открыть дверь и уйти. Все просто, она даже не заметит. Вряд ли они еще когда-нибудь встретятся. Открыть дверь и…

Но ненасытное тело требовало продолжения, молило подумать еще и еще раз, прежде чем принять решение. Да и просто сбежать, не сказав ни слова, Джио не мог. Хотя бы просто сказать «до свидания».

Он обреченно плюхнулся в единственное кресло и запустил руки в едва приглаженные волосы. Если уж другого выхода нет, то пусть она поскорее проснется. Было слишком тяжело смотреть на нее спящую. Такую невинную. Беззащитную.

Такую открытую.

Он невольно вздохнул. Потревоженная Терри слегка встрепенулась, пошевелилась, высвобождаясь из крепких объятий сна, ее дыхание стало чаще. Потом она потянулась и замерла, ощутив пустоту рядом, там, где недавно лежал он. Девушка перевернулась на спину и ощупала рукой простыню.

— Джио.

Его имя качнулось в воздухе легким перышком, в сонном голосе слышались изумление и недоумение.

— Джио.

Он молча смотрел, как она моргает заспанными глазами, трет их, хмурится, потом жмурится, как будто не может найти сил, чтобы проснуться и встать.

— Джио.

На этот раз голос звучал увереннее. Оторвав голову от подушки, девушка в удивлении посмотрела на пустое место рядом с собой и нахмурила брови, пытаясь сосредоточиться.

— Где…

— Здесь, — перебил Джио, — я здесь.

— А, вот ты где!

Она ласково улыбнулась, и его обдало ужасом. Эта улыбка сделала ее милые черты еще привлекательнее, она пробудила в нем какое-то неприятное, ноющее чувство, похожее на сожаление. Этого еще не хватало!

— А что ты там делаешь? И зачем ты оделся? Неужели тебе нужно куда-то идти?

— Нет, никаких важных встреч.

— Это хорошо.

Ее улыбка стала еще шире. Заноза в сердце заныла снова.

— В таком случае раздевайся и возвращайся в кровать.

— Боюсь, это невозможно.

Его слова прозвучали отрывисто, резко и холодно.

— Невоз…

Ее недоумение только прибавило ей очарования и беззащитности. Она была похожа на ошеломленного ребенка…

— Тереза, не надо! Прекрати сейчас же.

— Чего не надо? Объясни толком.

— Не смотри на меня так! Слышишь? Не смотри… Проклятье, belezza… — Он снова провел рукой по волосам. — Скажи бога ради, как я могу уйти от тебя, когда ты вот так на меня смотришь?

«Как я могу уйти от тебя?» Еще не окончательно проснувшаяся Терри никак не могла взять в толк, о чем он говорит. Что Джио имеет в виду?

Она ощутила слегка затекшие руки и ноги, тело ныло от приятной незнакомой боли. Это тут же напомнило ей, как она провела большую часть ночи.

Девушка мягко улыбнулась. Никогда еще Терри не просыпалась с таким хорошим настроением, никогда не чувствовала в себе такой удовлетворенности, такой расслабленности, такого полного единения с миром.

Девушка была уверена, что после такой ни с чем не сравнимой ночи утро станет началом чего-то особенного, какой-то совершенно новой жизни. Жизни, о которой она мечтала и молилась и которая теперь невозможна без присутствия в ней Джованни Карделлы. И не на день, а на очень долгое время.

Терри пошевелилась, вытащила из-под одеяла руку и пошарила рядом с собой там, где — она запомнила эту картинку, засыпая, — растянулся теплый, сильный, прекрасный Джио.

Но рядом с ней было пусто, простыня оказалась холодной. Если на ней и лежал кто-то, то он давно ушел.

— Джио.

Жмурясь от яркого, как ей показалось, света она поерзала, борясь со сном.

— Здесь… — До нее донесся его голос, едва проникавший сквозь плотную пелену дремы. Терри заставила себя открыть глаза.

Он сидел в кресле спиной к окну, его голова четко вырисовывалась на фоне утреннего света, лицо оставалось в полутени. Он был прекрасен, просто великолепен.

Хотя в его облике не осталось и следов той лощеной привлекательности, которая поразила ее накануне. Волосы топорщились, на щеках и подбородке чернела щетина, глаза смотрели устало. Одежда кое-где помята, пуговицы не застегнуты, рубашка небрежно заправлена в серые брюки.

Но для Терри он выглядел не менее красивым. Даже более. Потому что она знала, почему у него заспанные глаза и чьи руки взъерошили темные, идеально уложенные волосы.

Однако его неожиданно холодные ответы на ее попытки заманить его обратно в постель обескураживали.

— Джио, что ты имеешь в виду? Почему хочешь уйти? Куда ты собрался?

Он молча смотрел ей в глаза. Собрав все силы, девушка тряхнула головой и окончательно проснулась, потом села, прижавшись спиной к подушке.

Оглядев себя, она инстинктивно натянула одеяло до самого подбородка, закрывая голые плечи и грудь.

— К-когда ты вернешься?

— Никогда. — Ответ прозвучал холодно, ровно и резко.

Твердо.

— Никогда? Но почему? Что я сделала?..

— Дело не в том, что ты сделала, Тереза, а в том, чего не сделал я. Или, вернее, чего не сказал.

— Я не понимаю.

В голове шумело от путающихся мыслей, кровь холодела от его тона.

— Я никогда ничего тебе не обещал, не говорил, что у нас есть будущее. Я тебе вообще ничего не предлагал, кроме одной ночи. И эта ночь прошла. Теперь настало время сказать «прощай».

— Но…

Терри никак не могла сфокусировать взгляд, смотрела на его лицо и видела только расплывчатое пятно. Моргнув, она сосредоточилась и тут же горько пожалела об этом: на каменном лице равнодушного сфинкса эмоций больше. Девушка поежилась.

— Прощай? — пробормотала она тихо и уныло.

— Прощай.

К своему ужасу, она поняла, что Джио воспринял ее вопрос как согласие. Словно Терри действительно собиралась проститься с ним.

Молодой человек поднялся из кресла, взял ботинки и сунул в них ноги.

На самом деле он не предполагал, что все будет так просто, боялся, что начнутся протесты, слезы, уговоры. Честно говоря, ее сговорчивость несколько его задела. Поначалу, правда, она пыталась заманить его обратно в кровать, вспомнил он и наклонился, чтобы завязать шнурки.

Если Тереза еще раз позовет его в постель, он вряд ли устоит. Даже сейчас, когда он ее не видел, тело покалывало от приятных ночных воспоминаний и напрягалось от ноющего желания, от спазма страсти, притаившейся где-то глубоко внутри. Руки, завязывавшие непослушные шнурки, дрожали.

Надо убираться отсюда. Чем скорее, тем лучше. Все, что нужно сделать, — открыть дверь, выйти и закрыть ее…

— Нет!

Возглас раздался неожиданно. Джио замер на мгновенье с пиджаком в руке.

— Что?

— Я сказала «нет»!

Терри не могла понять, что заставило ее это сказать. И почему Джио так не терпится уйти. Она знала одно: нельзя сидеть и смотреть на это безучастно. Надо что-то делать. Немедленно.

Резво вскочив с кровати и абсолютно не волнуясь о собственной наготе, девушка бросилась к Джио, который уже направлялся к двери. До руки ей дотянуться не удалось, и она схватила его за полу пиджака. Пальцы яростно сжали дорогую ткань.

— Ты никуда не пойдешь!

Ее задыхающийся от негодования голос и внезапный рывок заставили Джио остановиться. Повернувшись, он обжег ее тревожное лицо яростным взглядом, так что она чуть не выпустила пиджак из рук.

Но через мгновенье, тяжело дыша, Терри уже совладала с собой, даже нашла в себе остатки мужества.

— Ты не уйдешь, — упорствовала она. — Не раньше, чем дашь мне объяснения.

Теперь Джио посмотрел на нее с таким презрением, что ее охватил озноб. Его взгляд царапал кожу, снимая тонкий защитный слой, оставляя ее открытой и беспомощный.

— И кто же, позвольте узнать, меня остановит?

— Я…

— Вот как? Неужели?

Надменный взгляд, казалось, превращал ее в пепел. Ей потребовалось все ее мужество, чтобы не двинуться с места, однако она оказалась совсем не готова к тому, что Джио попытается вырвать пиджак. Она успела опомниться и стиснула его снова. Они немного поборолись, исступленно дергая его каждый в свою сторону.

— Тереза… — Никогда еще ее имя не произносили с таким гневом и возмущением. — Ты же мне пиджак порвешь.

— Ты сам его порвешь! — бросила она с вызовом. — Если, конечно, не перестанешь тянуть его, как канат. Ну, в самом деле, Джио… разве я так много прошу? Просто объясни, почему…

Молодой человек выпрямился, расправил плечи, глаза у него стали еще темнее.

— Я не обязан тебе ничего объяснять.

Он с силой потянул к себе злополучный пиджак и выиграл у нее несколько сантиметров.

— Еще как обязан!

Резким движением Терри вернула себе отвоеванные им сантиметры.

Рассердившись не на шутку, Джио дернул его к себе и почти вырвал из ее рук. Из кармана посыпались какие-то вещи. На пол упал и пухлый бумажник из матовой черной кожи.

— Проклятье!

Что-то в движениях Джио было не так. Он не хотел, чтобы она что-то увидела или узнала.

Забыв про пиджак, девушка смотрела на бумажник. Потом молниеносно наклонилась и схватила его, метнулась в другой угол комнаты и остановилась за кроватью.

— Тереза! — В голосе звучало предупреждение и даже угроза. — Отдай бумажник… немедленно!

— Ни за что…

Она хотела бросить ему вызов, растормошить его, вынудить что-нибудь сделать. И в этот момент она взглянула в зеркало на дверце шкафа у противоположной стены.

Только теперь Терри поняла, что на ней ничего нет. Она голая.

— О, нет!

Испуганная и смущенная, она закрыла руками грудь и повернулась, ища глазами нежно-розовый банный халат, нашла его наконец и неловко надела, сунув в рукав руку с бумажником. Завязать пояс не получилось — мешал бумажник, и она просто запахнула халат, придерживая свободной рукой.

— Тереза… Отдай бумажник!

— Ах, как ты недальновиден! Если ты хотел, чтобы я вернула его, не заглянув внутрь, надо было притвориться, что тебе все равно и в нем нет ничего важного! Но ты сделал все, чтобы раззадорить мое любопытство. Так, дай-ка я посмотрю…

Девушка потрясла бумажник за угол над смятой постелью. Содержимое посыпалось на одеяло.

Кредитные карточки, чековые книжки, несколько фунтов стерлингов, еще какие-то деньги должно быть, итальянские лиры, — почтовые марки… и фотографии.

Вот что Джио хотел скрыть от нее. С губ молодого человека сорвалось всего одно приглушенное ругательство, но, когда Терри подняла на него испуганные глаза, он даже не попытался остановить ее и лишь развел руки в стороны, признавая поражение.

— Ну что же ты остановилась… — В тоне слышалась такая злая и горькая ирония, что девушка замерла, словно ее ударили хлыстом.

Он не мог объяснить себе, отчего не хотел, чтобы она увидела фотографии. В конце концов, пусть узнает, что у него была жена. Лючия…

Нет, дело не в этом. Но в чем, он не мог понять, просто был уверен: его тревожит не то, что она узнает, а то, что узнает таким образом. Вот чего ему действительно не хотелось.

Что само по себе было глупо. И нелепо. Потому что он вообще не собирался посвящать случайную знакомую в свои семейные дела. Как и в какие-либо другие дела. Тереза — приключение на одну ночь, короткая интрижка, основанная исключительно на сексуальном притяжении. Все просто. И не проснись Терри до того, как он собрался уйти, она больше о нем и не услышала бы.

Впрочем, это неправда, у него имелась тысяча возможностей бесшумно выскользнуть из комнаты. Но Джио ждал, пока она проснется. Намеренно сидел в кресле у окна и не уходил.

И это тоже было непонятно.

— Ну, посмотри, cara, — протянул он, последствия его уже не волновали. — Ты ведь умираешь от любопытства. Так давай, вперед.

Терри вдруг утратила присутствие духа. Она уже не хотела знать, что Джио так тщательно скрывал от нее. Заглянув в темную глубину его глаз, девушка ощутила, как по венам разлился холод, медленно подступая к самому сердцу.

— Ну же, не останавливайся, belezza, — подгонял молодой человек. — Ты же сражалась за них с таким рвением. Что же теперь, струсила?

И это «струсила» побудило ее к действиям. Терри завязала пояс халата и взяла в руки снимки.

Но сначала практичная сторона ее разума подсказала ей защититься и завязать пояс, пусть даже это отнимет некоторое время. И только потом девушка отважилась взять снимки в руки.

На первом она увидела маленького мальчика лет двух. Очаровательного малыша. Иссиня-черные волосы и темно-карие глаза, правильные черты лица. На нем была огромная белая футболка с разноцветными флагами, из-под которой виднелись голубые шорты. Губы растянулись в широкой озорной улыбке. Мальчик прижимал к себе черно-белое одеяльце.

Его лицо как две капли воды походило на лицо Джио.

— Паоло. Его зовут Паоло.

— И он твой сын.

Джио ничего не ответил, только его темноволосая голова слегка наклонилась вперед.

Терри перевернула страничку, и сердце у нее остановилось: она увидела улыбающееся лицо…

— Мать Паоло? — Голос у нее звучал хрипло и неровно, как будто она простудила горло.

— Да… и моя жена.

«Ты должна быть благодарна ему за откровенность», — скомандовала себе Терри. Ей хотелось кричать, ругаться, может быть, даже наброситься на Джио и колотить, колотить сжатыми кулаками по его широкой груди.

Но оказалось, что пошевелиться она просто не может. Терри словно оцепенела, вцепившись одеревеневшими пальцами в фотографию, и смотрела невидящим взглядом на женщину — жену Джио.

Больше всего ее поразило, что женщина совсем не красавица. Миниатюрная, смуглая, а улыбка точь-в-точь как у сына — широкая, открытая. И фигура явно далека от канонов: большая грудь и округлые бедра только подчеркивали недостаток роста.

— Как… как ее зовут?

Ну зачем спрашивать об этом? Зачем знать такие подробности, чтобы весь этот ужас стал еще реальнее, еще ярче? Успокоится ли ноющая боль в сердце из-за того, что она узнает? Или, наоборот, станет сильнее? Или хуже уже быть не может?

— Ее зовут Лючия.

Почему фраза построилась именно так? Отчего не сказать всей правды, не открыться до конца? Отчего не быть точным в выборе грамматического времени: «Ее звали Лючия»? Ведь так и есть на самом деле.

Но он боялся говорить о жене в прошедшем времени, боялся произнести эти слова и услышать их в этом номере, в этой ситуации.

Строго говоря, он не изменил жене, но почему-то в глубине души Джио ощущал себя неверным мужем.

— Лючия Паолина Карделла.

— Спасибо.

Лед в ее голосе причинял ему боль, горячий взгляд прекрасных глаз таил в себе горький упрек и лишал самообладания, но ведь она знала с самого начала, что у них будет только одна ночь. Разве нет? Ей хотелось развеяться, развлечься. Не могла же она ожидать чего-то большего в этой ситуации.

— Я очень рада, что ты, в конце концов, решил рассказать мне.

Рука, державшая фотографию, судорожно сжалась.

Наклонившись над кроватью, Джио взял ее за запястье и попытался разжать онемевшие пальцы. Девушка бросила на него еще один яростный взгляд.

— Ты помнешь снимок…

— Помну!

На какую-то долю секунды ею овладело желание разорвать фотографию на мелкие кусочки, но, подумав, она решила так не делать. Ведь эта Лючия не виновата, что в мужья ей достался неверный негодяй, что вышла замуж за человека, который не может пропустить ни одной юбки.

— На, возьми…

Сверкнув глазами, Терри бросила снимок Джио. Он пролетел немного и медленно спланировал на кровать. То, как молодой человек поднял его, озабоченно проверил, не осталось ли заломов или складок, только добавило боли в ее и без того истерзанное сердце.

— Тебе не кажется, что твоя забота о фотографии несколько нелепа при подобных обстоятельствах? — горько спросила Терри, проглотив застрявший в горле едкий комок. — Вчера ночью надо было беспокоиться, если уж тебе так захотелось играть роль верного мужа. Или, на крайний случай, мог бы спеть старую, как мир, песенку: «Моя жена меня не понимает, она чужой мне человек».

— Но это не было бы правдой. Лючия всегда отлично меня понимала.

— Бедняжка… — Слова сыпались с ее языка, прежде чем она успевала остановить их. — Жаль мне ее, быть женой такого, как ты, — это же пытка, а не жизнь.

Губы у Джио скривились, лицо стало пугающе каменным, взгляд темных глаз — стальным. Терри поняла, что больше не в силах сдерживаться, слезы предательски заблестели в ее глазах. Но она упрямо сжала зубы, не позволив им пролиться.

— Или у нее тоже есть… возможность ходить на сторону? Так все обстоит, да? У вас, что называется, открытый брак? Свободные отношения?

— Нет! — Непроницаемость на мгновенье исчезла, Джио, казалось, ужаснулся такому предположению. — Лючия никогда не сделала бы подобного. Она порядочна…

Терри резко вскинула голову.

— Я тоже!

Он посмел взглянуть на нее с сомнением? Или как-то иначе?

— Я порядочная женщина и не сплю с женатыми мужчинами, синьор Карделла! По крайней мере, когда знаю, что они женаты! Но тебе даже не хватило духу признаться мне в этом! Лжец!

— Нет…

— Нет, — повторила девушка, в голосе звучала боль. — Нет, конечно, ты меня не обманывал, ты просто не ответил на мой вопрос. Вместо этого наплел мне про беременную невестку и про то, как она живет на Сицилии. С твоим братом. И надо полагать — с твоей женой?!

— Нет.

— Опять нет… Тогда где же?.. — Терри поспешно оборвала себя на полуслове. — Ладно, не говори! Не хочу этого знать! Я вообще ничего не хочу знать о ней… или о тебе… или о вашем сыне.

— Тереза… — начал Джио.

Его приятный акцент, от которого у нее замирало сердце еще несколько часов назад, теперь показался ей невыносимым.

— Молчи! — отрезала она. — Повторяю: я ничего не хочу слышать! И ничего не хочу знать! Избавь меня от подробностей!

Ее вдруг поразила такая боль, что девушка не могла стоять на одном месте под прицелом внимательных черных глаз. Она принялась мерить комнату быстрыми, нервными шагами от кровати до противоположной стены. Но и это не помогло избавиться от муки, разрывающей сердце, от жгучего горького чувства, что ее просто использовали.

— Зачем ты это сделал? — в отчаянье спросила Терри, повернувшись к нему. — Как ты мог?

Не нужно было смотреть ему в лицо. Ах, какая ошибка, ужасная ошибка.

Потому что в его взгляде она увидела что-то подозрительно, пугающе похожее на сочувствие. Но в его сочувствии она нуждалась меньше всего.

— Хочешь сказать, что ты в этом участия не принимала?

О, вот так гораздо лучше.

— Я, по крайней мере, не обманывала!

— Я тоже!

— Да что ты? — возмутилась девушка. — Неужели? Ну, конечно, ты не говорил мне, что не женат… ты так искусно ушел от ответа! Да ты просто… ты…

— Что я?

— Ты называл меня cara! Ты говорил…

— Я мог говорить все что угодно, в пылу страсти люди произносят слова, не вдумываясь в их значение.

— Особенно когда эти слова помогают им добиться своего! О, не смотри на меня так! — возмутилась Терри. — Не пытайся увильнуть, не получится! Все было ложью с начала и до конца! Все, даже… даже… — Ей показалось, что горло стянуло словно шнурком: еще чуть-чуть — и она задохнется. Говорить было больно. — Даже когда ты назвал меня belezza.

— Нет! — Джио покачал головой. — Нет! Я не обманывал тебя, ты на самом деле красивая, удивительная. — Его голос звучал убедительно, как будто он сказал то, что думал. — Ведь ты должна это знать и без меня.

— О нет, больше никогда. — Терри сделала несколько шагов назад, чтобы увеличить расстояние между ними, и наткнулась на низкий столик, на котором стоял уже давно остывший кофейник с нетронутым кофе и два стакана с бренди. — Больше никогда не стану слушать то, что ты говоришь.

— Да перестань же! — воскликнул Джио, постепенно теряя самообладание. — Хватит уже разыгрывать передо мной оскорбленную девственницу! Ты хотела этого не меньше, чем я. Может, даже больше. Ты сама меня сюда позвала! Ты…

— Ну что я? Бросилась тебе на шею? Соблазнила тебя?

— Ты ни разу не сказала «нет», и мы оба понимали, зачем ты привела меня в свой номер, почему предложила выпить кофе здесь, а не в холле. Кто угодно сразу бы понял, чего ты хочешь.

— Значит, я пригласила тебя выпить кофе в моем номере, и ты решил, что дело в шляпе, что я вся твоя в благодарность за роскошный ужин и бокал бренди?

— А разве было не так? — парировал он с убийственной быстротой жалящей змеи. Джио перевел взгляд на поднос с кофейником, задержавшись на стаканах.

— Нет! Не так!

Неужели он подумал, что ее можно так дешево купить? Ах, как он ошибся! Потому что прошедшая ночь очень дорого обошлась ей. Дороже, чем он думает.

— Я не дешевка какая-нибудь!

— Извини, если я не так выразился… — В его тоне не было и намека на извинения. — По-моему, прошлой ночью мы особенно не заботились о формальностях, просто увидели возможность получить удовольствие и воспользовались ею.

— Что ж, в таком случае… — тихо проговорила Терри, — ты, наверное, очень расстроен из-за того, что не выпил бренди вчера вечером. Деньги потратил, и все зря.

Как она и предполагала — даже надеялась, — его взгляд перескочил на поднос, потом вернулся к ее лицу. Джио слегка нахмурился, сдвинув черные брови.

Каким-то чудом ей удалось выдавить из себя ослепительную улыбку. Совершенно ошеломленный, он в недоумении смотрел на нее.

— Может, хочешь выпить сейчас?

Девушка схватила полный стакан и выплеснула содержимое прямо в лицо Джио.

— Приятного аппетита! — рассмеялась она, глядя, как он безмолвно открывал и закрывал рот, вытирая бренди с лица. — Или ты еще не напился? Что ж, за этот стакан ты тоже заплатил!

И прежде, чем молодой человек сообразил, что она делает, содержимое второго стакана вылилось ему на грудь, оставив темное расползающееся пятно на тонкой ткани рубашки.

— Проклятье! — выругался Джио, проведя ладонью по щеке. Бренди попало даже в глаза. Ах ты…

— Только, избавь меня от оскорблений! — не унималась девушка. Боль и горечь разрастались с новой силой, вырывались наружу и накрывали ее, словно лава, текущая по склонам вулкана. — Мы оба прекрасно знаем, что ты обо мне думаешь. Я не собираюсь выслушивать это снова! И… я бы предпочла, чтобы ты ушел. Незамедлительно…

— Тереза…

Она не ожидала, что он станет возражать. Это удивило ее. И отняло последние частицы самообладания. Слезы, которые ей удавалось сдерживать до сих пор, наполнили глаза и могли хлынуть по щекам в любой момент.

— Сейчас же! — воскликнула Терри, пряча отчаянье за злостью. — Хочу, чтобы ты ушел. Убирайся! Оставь меня в покое.

Молодой человек по-прежнему медлил и тем самым мучил ее.

— Что, тебе мало? — Ее голос, тихий и низкий, звучал угрожающе. — Так у меня еще кофе остался…

Ее рука потянулась к кофейнику… но тут Джио вышел из оцепенения, вскинул вверх руки и, бормоча что-то грозное по-итальянски, схватил пиджак, бумажник и его выпавшее содержимое с кровати и направился к двери.

— И не вздумай вернуться! — бросила ему вслед Терри.

— Можешь не беспокоиться, — отразил он удар, — лучше я суну голову в пасть голодного льва, чем еще раз встречусь с тобой. Прощай!

— Не сомневайся, я чувствую то же самое!

Это были последние слова, которые она смогла произнести. Силы окончательно оставили ее, и слезы покатились по щекам. Терри разрыдалась и устало упала на кровать. Теперь можно было открыто выплеснуть злость, обиду и боль. Девушка схватила подушку и с силой стукнула ее, потом другую, жалея, что это не грудь надменного Джованни Карделлы.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! — бормотала она. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Джио раздраженной походкой шел прямо к лифту. В столь ранний утренний час в коридорах, устланных безликими ковровыми дорожками, не было ни души, и он мысленно поблагодарил за это сам не зная кого. Трудно было бы объяснить, что он делает в таком растрепанном состоянии и почему от него разит бренди.

А действительно, что он здесь делает?

Вопрос ударил как камень. Джио нажал кнопку лифта.

И как ему только удалось наломать столько дров за одну ночь?

Если бы только он сказал Терри, что Лючия умерла. Тогда она не чувствовала бы себя такой оскорбленной и преданной. И не злилась бы на него.

Но он промолчал. «И у нее было право ненавидеть меня», — признался Джио сам себе, когда лифт тихо звякнул и тяжелые дверцы бесшумно разъехались в стороны. Она ведь думала, что он еще женат и просто изменяет жене…

Но ведь он хотел, чтобы она так думала. Только бы не сказать ей правды.

А какова же правда?

Вопрос прозвучал резко и жестко. Двери лифта закрылись, и Джио понял, что стоит неподвижно перед кабиной, уставившись в одну точку невидящими глазами. Он снова ткнул пальцем в кнопку вызова, поспешно вошел внутрь и нажал на этаж пентхаусов.

А правда состоит в том, что его прекрасно рассчитанный план провалился. Прошлой ночью все должно было произойти быстро и легко, а главное, просто. Подразумевалось, что эта короткая, ни к чему не обязывающая интрижка закончится наутро. Без чувств, без обещаний. Без нервов и обид.

— Madre de Dio!

Он намеренно умолчал о самом важном, о том, что Лючия умерла, чтобы Терри возненавидела его, вышвырнула из своего номера и никогда больше не сожалела о своих действиях. Тогда ей не было бы так больно.

А еще он надеялся таким образом сжечь мосты. Чтобы не возвращаться…

И у него же все отлично получилось, лучше и быть не могло. Терри выгнала его еще быстрее и решительнее, чем он ожидал. Он свободен, никаких привязанностей, никаких обязательств.

Но почему тогда так неприятно на душе?

— Проклятье! — Лифт медленно остановился и открыл двери прямо перед его роскошным номером. — Да что же это со мной происходит?

Взяв в руку карточку-ключ, словно кинжал, Джио резко открыл дверь.

Ему было нужно продолжение того блаженства, которое он испытал ночью и утром, хотелось еще быть с Терри, ощущать ее необычную тонкую чувственность, ее тепло и страсть.

Но ничего из этого ему уже никогда не почувствовать. Потому что он все сделал так, как и планировал накануне вечером. К сожалению, оказалось, что теперь его желания стали прямо противоположными.

Обычно суббота была лучшим днем недели. Можно было долго валяться в постели, бездельничать и наслаждаться мыслью о предстоящих сорока восьми часах вдали от работы.

Но эта суббота отличалась от других. Терри натянула на себя выцветшие джинсы и поношенную ярко-розовую футболку.

В прошлую субботу у нее была работа. Но после ее неявки на два «жизненно важных» заседания конференции компания вдруг поняла, что больше не нуждается в ее услугах, и уволила ее. А у Терри не было настроения даже дискутировать по поводу приговора начальства. Кроме того, в результате вторжения в ее жизнь сногсшибательного Джованни Карделлы, девушка, как ни старалась, не могла найти в себе хоть каплю самолюбия. Он отнял у нее все самоуважение, заставив почувствовать себя ничтожеством. Полным нулем.

Итак, что же теперь делать?

Вопрос показался излишним — поделать она уже ничего не могла.

Всю прошедшую неделю Терри убирала чистила каждый сантиметр своей квартирки. Еще она сходила в бакалею и купила кое-что на оставшиеся деньги. Впереди маячили выходные — пустые, бессмысленные и безрадостные.

Вот почему неожиданный стук в дверь показался ей спасением. Она поспешила открыть, даже не подумав, кто это пожаловал к ней без предупреждения. В любом случае за дверью наверняка стоял кто-то из соседей, поскольку подъезд был всегда заперт и проникнуть внутрь мог только обладатель ключа.

— Это ты, Барбара?

Ожидая увидеть приятную даму из квартиры напротив, Терри оказалась совершенно не готова к тому, что перед ней предстанет высокая, темная, внушительная мужская фигура, в первую минуту даже напугавшая ее.

— Добрый день, Тереза, — протянул голос с мягким, поющим акцентом, который она и не предполагала когда-либо еще услышать.

— О, нет! Не может быть!

Девушка уже хотела захлопнуть дверь, но Джио оказался проворнее. Нога в превосходном ботинке помешала ей это сделать, а через секунду плечо молодого человека уже распахнуло дверь.

— Доброе утро, Тереза, — повторил он с улыбкой, — очень рад снова тебя видеть.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я разделяю твою радость, — бросила Терри, изумленно моргая.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. Но я надеялся, что время поможет тебе посмотреть на случившееся несколько иначе и…

— Зря надеялся! Я уже сказала и могу повторить: не хочу тебя видеть. И никакое время не заставит меня изменить свое мнение! Неужели в прошлый раз я изъяснялась так туманно?

— Я подумал, что, возможно, тебе захочется поговорить об этом опять. Нет? — не успокаивался Джио, наблюдая, как Терри упрямо сжала зубы и гордо вскинула голову. — Ну ничего, не страшно. Потому что я пришел подготовленным.

— Подготовленным?

У Терри открылся рот от изумления, когда он поднял с пола огромный пакет.

— Вот, принес тебе подарок.

— Подарок… какой еще подарок?

Терри быстро вытащила сверток из пакета, избавилась от обертки и открыла коробку: бутылка коньяка неописуемых размеров и огромный шарообразный коньячный бокал из тончайшего сверкающего хрусталя…

— Но…

— Хотел снабдить тебя дополнительными боеприпасами на случай, если ты решишь, что прошлый раз недостаточно меня обстреляла.

Лукавая улыбка, игравшая в уголках его рта, и плутовские искорки в темных глазах делали его неотразимым. К своему ужасу, девушка поняла, что уголки ее губ поползли вверх.

— В конце концов, в гостиницах бокалы крошечные, в них так мало вмещается.

— Действительно, — вынуждена была согласиться Терри.

— И у меня возникло такое ощущение, что в прошлый раз ты не до конца выразила свои чувства.

— Верно.

— Обещаю даже не уклоняться, — он расправил плечи, словно готовясь принять удар.

Его будничный тон стал последней каплей. Несмотря на все старания, Терри рассмеялась и признала поражение.

— Благородно с твоей стороны, ничего не скажешь. Так это что, можно рассматривать как извинение?

Джио картинно задумался.

— Да, пожалуй, я должен извиниться, — согласился он наконец.

Терри никак не ожидала такого поворота и даже слегка покачнулась от удивления, совершенно лишившись дара речи.

Неужели перед ней тот самый Джованни Карделла?

— Изви… извиниться? За что? — все-таки вымолвила она, хотя язык все еще был как деревянный.

— За то, что не сказал тебе всей правды. Послушай…

Тон Джио внезапно изменился. Раскаянье мгновенно исчезло, уступив место ноткам едва сдерживаемого нетерпения, которое она сразу узнала. Теперь это был тот самый Джио.

— Тебе не кажется, что в квартире будет гораздо удобнее разговаривать? Без лишних свидетелей. Наедине. А то ведь кто угодно может пройти по коридору…

— А ты, оказывается, смельчак!

Она обрадовалась приступу раздражения, спасительной злости, которые помогали ей говорить отрывисто и четко. От его улыбчивости она уже почти растаяла, расслабилась и была готова впустить его в квартиру. В ее уединенное жилище, полное личных ощущений и дорогих сердцу вещиц.

— Являешься сюда ни с того ни с сего, пытаешься войти в мою квар… А как вообще ты сюда попал? — возмутилась она.

Вопрос следовало бы задать в самом начале.

— Меня впустила милейшая дама, которую я повстречал на крыльце. Она сказала, что живет здесь… во второй квартире…

Терри мысленно пообещала себе высказать Барбаре при первой же встрече все, что думает по поводу ее уступчивости в отношении мужчин.

— Но мне нечего тебе сказать. И нет ничего такого, что я хотела бы услышать…

— Моя жена умерла, — торопливо перебил ее Джио хриплым голосом. — Лючии больше нет. Она мертва.

— Она…

Стены качнулись, голова закружилась, перед глазами у Терри все поплыло. Она зажмурилась и выставила вперед руку, чтобы схватиться за дверь, боясь упасть, но вместо твердого дерева пальцы нащупали мягкую ткань его куртки, потом его запястье. Она ощутила тепло кожи, напряжение мышц. Джио покорно сыграл роль опоры.

Терри заставила себя открыть глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на его завораживающих глазах, на линиях восхитительного лица, которое оказалось так близко.

— Она… — Девушка услышала, как Джио нервно втянул воздух через стиснутые зубы.

— О господи! Нет, конечно, нет. Я не имел в виду… она умерла не после нашей встречи.

Терри с облегчением выдохнула, чувствуя, что теряет с трудом завоеванный зыбкий самоконтроль. Ее и без того растревоженная совесть не справилась бы с таким испытанием. Знать, что обманывала женщину за несколько дней до ее смерти!

— Тогда что ты имел в виду?

Ей казалось, что его глаза уже не смогут стать темнее.

— Думаю, тебе нужно присесть…

В его тоне не было ничего, кроме заботы, почти ошеломляющей своей неожиданной нежностью. Джио подвел ее к стулу и усадил.

Зачарованная его движениями, она слишком поздно поняла, что ею снова манипулируют. Стук захлопнувшейся двери все ей сказал: он просто воспользовался тем, что она была ошеломлена и совершенно выбита из колеи его признанием, и все-таки вошел в квартиру. Он всегда добивается того, чего хочет.

— Не хочу я садиться! Лучше послушаю твои объяснения!

«Как все нелепо складывается», — мрачно думал Джио. Разве так он хотел рассказать ей о Лючии? Выпалил все ни с того ни с сего на пороге… Но произнести фразу «Моя жена мертва» было так больно, так мучительно, что горло сдавило как стальным обручем. Ему оставалось либо буквально выпихнуть эти слова из себя резко и безжалостно, либо поддаться страху и оставить их невысказанными опять.

— Я все объясню, — кивнул Джио. — Только скажи, что хочешь знать.

— Все…

Терри высвободила руку, и ему показалось, что у него отняли что-то жизненно важное, без чего не обойтись.

Всю прошедшую неделю Джио пытался убедить себя, что сам себя обманывает, что ночь, проведенная с ней, — просто мимолетное плотское удовольствие, и больше ничего. Страсть. Похоть. Результат двухлетнего затворничества и воздержания. Наваждение какое-то. Не может женщина быть такой потрясающей. Такой незабываемой. Такой притягательной.

Но теперь здесь, рядом с ней, Джио ясно понял, что просто лгал самому себе. Когда она открыла дверь, он на мгновенье остолбенел, ему показалось, будто в лицо ударило жаром. Мысли моментально закружились в голове, тело напряглось, мышцы натянулись. Быть с Терри в одной комнате и не иметь возможности прикоснуться к ней, поцеловать ее…

Но нужно было держать дистанцию, контролировать себя и не поддаваться пьянящему желанию, которое не давало сосредоточиться и отзывалось болью в каждой клетке. По крайней мере до тех пор, пока он не сказал ей правды.

— С чего же мне начать?

Испепеляющий взгляд ее прекрасных глаз мог бы уничтожить его, будь Джио послабее.

— Знаешь, говорят, что начинать всегда лучше с начала.

С начала. Началось все давно, когда он и Лючия были очень молоды и чисты. Они познакомились еще детьми, им было лет двенадцать-тринадцать, но уже тогда они поняли, что не должны расставаться, что созданы друг для друга. Но это были только его воспоминания, и Терри не имеет права ни на какую их часть.

— Джио…

Ее голос подсказал, что он слишком долго молчит.

— Ты уж либо скажи, либо…

Быстрый уверенный взгляд восхитительных глаз на дверь, упрямо сжатые губы…

— Мы с Лючией были женаты больше десяти лет.

— Больше десяти! — девушка никак не ожидала такого. — Вы, наверное, были…

— …влюблены друг в друга с детства, — мрачно продолжил Джио. — Она казалась мне идеалом, средоточием всего, что я искал в женщине, в жене. Я полюбил ее с первого взгляда и никогда не переставал любить.

Его тон заставил Терри засомневаться в абсолютной уверенности его слов, но расспрашивать она не стала — просто не смогла.

Девушка ощущала одновременно невероятное волнение и угнетающий холодок в сердце.

То, что он испытывал к Лючии, было настоящей любовью, всепоглощающей, какую описывают лишь в сказках, и какую она сама могла представить только в смелых фантазиях. Такая любовь выпадает немногим счастливчикам.

И Джио никогда не испытает этого чувства к ней. Его сердце уже было отдано другой женщине. Раз и навсегда. И вряд ли в нем осталось место для нее…

— Что дальше?

— Мы поженились, строили планы на долгую счастливую жизнь: дом, дети и все такое. И какое-то время так и было. Появился малыш, о котором она так мечтала.

— Паоло.

— Да, Паоло.

Вдруг с лицом Джио что-то произошло: челюсть напряглась, взгляд затуманился. Каким-то резким движением он отшатнулся от Терри, пересек комнату, встал у окна и сунул руки в карманы дорогого пиджака. Казалось, его невероятно заинтересовал бесконечный поток машин на дороге — так пристально он смотрел. Ей вдруг захотелось коснуться его, дотянуться, высказать свои мысли. Но жгучая неуверенность удержала. Если подойти к нему сейчас, он может отстраниться, оттолкнуть ее нетерпеливым жестом, полным злости. Если не хуже. От всего этого было больно. Невыносимо больно.

— Значит, у вас родился Паоло…

Она с трудом заставила себя говорить. Широкая спина, словно стена, отгораживала его от нее, отталкивала. Как будто к ней прикрепили записку: «Проход закрыт! Не подходи! Нарушители будут задержаны и наказаны».

— Были проблемы?

— Нет. — Голос Джио звучал так, словно исходил откуда-то издалека. — Не было проблем. Роды прошли хорошо, малыш родился здоровым. И с Лючией все было в порядке. По крайней мере, все так думали. Мы привезли сына домой…

Он повернулся к Терри без предупреждения. Видеть его лицо было почти нестерпимо.

— Что случилось?

— За десять дней до первого дня рождения Паоло Лючия — она тогда была на кухне одна — упала без чувств. Внезапно. Неожиданно. Ничто не предвещало беды. Она жаловалась на легкую головную боль, но больше ни на что. — Он сделал долгий шумный вдох. — Той ночью она умерла, в больнице ничем не смогли помочь. Кровоизлияние в мозг — так сказал врач. Такого никто не мог предвидеть.

— О…

Ничего более вразумительного Терри произнести не смогла. Ей хотелось обнять его, поплакать вместе с ним, сделать что-нибудь, чтобы помочь ему. Но она не решалась — боялась.

— Мне…

— Нет! — грубо перебил ее Джио. В его глазах сверкал угрожающий огонь. — Не смей говорить, что тебе жаль! Не хочу снова слышать это ужасное слово. Я наслушался сожалений за месяцы после того, что случилось… после ее похорон, и сыт ими по горло! Каждый, кого я встречал, считал своим долгом сообщить мне, что сожалеет и как сильно сожалеет…

— Но они просто пытались хоть как-то помочь…

— Вполне возможно. Только в таких случаях вообще ничто не способно помочь. Почему-то люди думают, что выраженные соболезнования каким-то непостижимым образом все исправят.

— Не знаю почему, — честно призналась Терри. — Мне не приходилось терять близких. Я и на секунду не могу представить, что ты чувствуешь.

Ее слова его тронули.

— Что ж, по крайней мере честно.

Если бы она знала, как ему помочь…

— Послушай, мне кажется, тебе нужно чего-нибудь выпить. Может, присядешь? А я пока что-нибудь придумаю.

— Хочешь сказать, что на этот раз мне удастся выпить бренди?

От этой слабой неуверенной попытки пошутить растревоженное сердце девушки сжалось еще сильнее. Она попробовала изобразить на лице легкое подобие улыбки, которую, как ей показалось, он от нее ждал.

— Наверное, для алкогольных напитков рановато. Может быть, кофейку? Правда, у меня, кажется, только растворимый — уж не обессудь.

— Да, кофе — то, что надо. Неважно какой.

Она поспешно скрылась в кухне. Ей нужно было немного времени… чтобы сосредоточиться на каких-то бытовых мелочах, отвлечься, спрятаться от бури эмоций, охвативших ее. Терри наполнила чайник, поставила на плиту, взяла из шкафа чашки…

Она потянулась за банкой кофе на полке, когда у нее за спиной неожиданно раздался голос Джио:

— Я пью черный.

Каким-то чудом Терри удалось не выронить банку. Она кивнула.

— Ладно. Хотя, скорее всего, другого я тебе предложить и не смогла бы. Признаться, я не уверена, что в холодильнике найдется молоко. Я не покупала его в последние дни.

Девушка болтала без умолку, чтобы заполнить паузу. Говорить что-нибудь, что угодно, лишь бы не думать, что он здесь, прямо у нее за спиной, так близко, что можно услышать его ровное дыхание, почувствовать жар его тела.

— С сахаром?

— Нет, спасибо.

Терри повернулась быстро, как могла, и сделала несколько шагов к плите, стараясь не смотреть на Джио.

— Почему ты не спросишь меня, Тереза?

— Не спрошу о чем? Я… мне не нужно…

Молодой человек раздраженно махнул рукой.

— Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Эта проблема мучает тебя с той секунды, как ты открыла мне дверь.

— Разве?

Он кивнул.

— Ты хочешь знать, зачем я пришел, что мне от тебя нужно. Ну что же ты так прямо и не спросишь?

— Я знаю, зачем ты пришел. Ты пришел извиниться. — Насыпав в чашку мелкие гранулы кофе, девушка плеснула воды и принялась яростно размешивать. — По крайней мере, ты так сказал. Но до сих пор так и не извинился, не правда ли? — Она сунула чашку в руки Джио. — Разве не так?

— Я сказал: я сожалею, что не сказал тебе всей правды. — Он взял чашку, задев ее руку своими аристократическими пальцами, и Терри едва не отшатнулась, словно коснулась провода под напряжением. — И я не стану извиняться за то, что произошло по нашему обоюдному согласию. — Джио нахмурился и угрожающе сдвинул черные брови. — Или ты попытаешься заявить, что я тебя принудил?

— Нет, конечно!

Его проницательный взгляд снова изучал ее лицо, задерживаясь на губах, шее, на груди, поднимавшейся и опускавшейся от нервного, неровного дыхания.

— И что мы оба хотели бы сделать снова.

— Что ты, возможно, хотел бы сделать снова! — возмутилась девушка. — Что-то не припомню, что говорила нечто подобное.

— Действительно не говорила, — протянул Джио, — но бывают ситуации, когда слова вовсе не нужны. Даже излишни. Все понимаешь по каким-то знакам, движениям. По взглядам, улыбке… — Он медленно наклонился и провел рукой по ее щеке, потом по подбородку. — По жару твоего тела, которого не можешь скрыть. По нежности губ…

— Не надо!

Резким движением Терри дернулась в сторону.

— Ты неправильно все понял, если сделал такой вывод! Твои отвратительные измышления плод твоей больной фантазии!

— Да что ты? — Губы Джио медленно расплылись в насмешливой ухмылке. — Ты, конечно, можешь возражать сколько угодно, только при этом помни, что я вижу твое лицо, смотрю в твои глаза… И смею тебя заверить, что в моих фантазиях нет ничего отвратительного — абсолютно ничего!

— Я… — начала Терри, но молодой человек только махнул рукой.

— Напротив, они просты и понятны: я хочу повторить наслаждения ночи, которую мы провели вместе. И совершенно уверен, что эти наслаждения тебе не казались отвратительными. Напротив, это именно ты провоцировала их, именно ты вдохновляла меня на те безумства.

Девушка с шумом выдохнула — сказать было нечего. Она чувствовала, что нервы на пределе, и боялась утратить контроль над собой. Внутри все дрожало.

Проглотив застрявший в горле комок, Терри заставила себя заговорить, изображая подобие самообладания.

— Думаю, нам было бы удобнее обсудить все это в гостиной.

«Удобнее!» — повторил про себя Джио. Рядом с этой женщиной он не мог чувствовать себя удобно. Даже перейдя в другую комнату и оказавшись дальше от нее, он не почувствовал облегчения. Каждую клеточку его разгоряченного тела пронзало током от ее запаха, от звука ее голоса, от одного ее вида.

Джио неодолимо захотелось схватить ее, прижать к себе что есть силы и целовать, целовать, пока она не потеряет сознание.

Но схватить ее означало бы все испортить.

А сегодня Джио обещал себе, что будет думать головой, а не тем, что ниже пояса, и собирался следовать этому решению, даже если оно убьет его.

— Только после вас…

Он сразу понял, что ошибся, и зло отругал себя. Ей пришлось протиснуться в узкий дверной проем рядом с ним, оказавшись так близко, что ему стало трудно дышать. Легкое касание ее ягодиц вызвало приятную боль в уже возбужденном теле. Ему пришлось с силой закусить нижнюю губу, чтобы не застонать и не выдать себя. Облако шелковистых светлых волос пролетело мимо его лица, обдав неповторимым волнующим запахом. Это было невыносимо и мучительно. Джио сжал пальцы вокруг чашки.

— Джио. — Чего он застыл, как статуя, в дверном проеме? — Ты идешь?

— Si, — произнес он каким-то совсем другим, холодным тоном, — разумеется, иду.

Войти в комнату он, конечно, мог, но вот сесть… Джио чувствовал какую-то нервозность, раздражение внутри, словно кот на раскаленных углях. А Терри забралась в кресло с ногами и поставила чашку с кофе на облицованный изразцами камин.

Она была похожа на милую невинную девочку с поджатыми ногами, белокурыми волосами, рассыпавшимися вокруг лица, падавшими на тонкие плечи, которые обхватывала ярко-розовая футболка. Но тело, обтянутое тонким трикотажем, принадлежало женщине. Выдающаяся вперед грудь сводила с ума. Стройные ноги, обтянутые джинсами, заставляли вспоминать изгибы бедер, мягкие ягодицы. Джио, едва успокоивший свои желания, снова почувствовал горячую волну страсти.

— Так зачем же ты пришел?

Молодой человек сделал глоток кофе, потом поставил чашку на камин и повернулся к ней.

К черту размышления! Надо просто сказать ей всю правду как есть.

— Я пришел, потому что не мог не прийти.

— Ну, конечно!

Терри посмотрела на него взглядом, полным откровенного сарказма и недоверия.

— Конечно! Я буду честен с тобой.

— Надеюсь на это.

— Не сомневайся! Я скажу тебе правду, если ты наконец закроешь рот и хоть немного послушаешь! Ты вообще умеешь слушать, не перебивая и не споря?

— Очень даже умею, — мгновенно парировала она. — Это ты дурно влияешь на меня и мой характер.

— А ты на меня, — отозвался Джио. — Но как бы там ни было, на этот раз я скажу правду… всю правду…

И ничего, кроме правды. Она вдруг вспомнила, что человек, стоящий перед ней, — известный, опытный адвокат, адвокат высокого класса. Газеты, попадавшиеся ей на глаза после той злополучной ночи, в бесчисленных статьях расхваливали его профессиональные качества, его умение вести дело в суде. Она читала и удивлялась, как могла не замечать этого раньше, — он был почти в каждом номере.

— Как я уже сказал, я пришел, потому что не мог не прийти. Неделю назад думал, что смогу. Был уверен, что все будет легко. Что именно этого я хочу. И что ты хочешь того же.

— И чего же я хотела?

— Интрижки на одну ночь, развлечения — ничего больше.

— Развлечения!

Девушка произнесла это слово по слогам каким-то чужим голосом. Горло сдавило. Джио мерил комнату шагами.

— Я думал, что смогу просто уйти и забыть тебя. Но у меня ничего не получилось. Не сумел выкинуть тебя из головы.

Терри едва заметно выпрямилась и стала с интересом слушать. Неужели забрезжил лучик надежды?..

— Я не мог перестать думать о тебе. Не мог есть, не мог спать, не мог сосредоточиться на работе. Я должен был увидеть тебя снова. Не мог уехать, не повидавшись с тобой…

— Уехать!.. Ты уезжаешь?

Ее неожиданный вопрос заставил его остановиться посреди комнаты и резко повернуться к ней.

— Я улетаю из Англии. Завтра.

— Но… куда?

— Возвращаюсь домой, на Сицилию.

«Возвращаюсь», отметила про себя девушка.

Не «собирался вернуться» или «хотел вернуться»…

А что было бы хуже? Если бы он уехал, не сказав ни слова, или то, что он стоит сейчас перед ней, позволяя ее глупому, доверчивому сердцу еще немного помечтать?

— Значит, ты пришел попрощаться?

— Не совсем. — Джио провел ладонью по темным волосам. — Я должен ехать, мне нужно быть там. Во вторник день рождения моего сына, ему исполнится три года. Я обещал ему, что вернусь.

— Кто же присматривает за ним сейчас?

Она спросила, только чтобы что-то сказать.

Потому что говорить было нечего, он уже все решил, все распланировал и точно уедет. И никакие ее слова его не остановят.

— …в Таормине, — закончил молодой человек.

К своему ужасу, Терри поняла, что не слышала начала предложения.

— Извини… — Она запнулась. — Кто живет в Таормине?

— Дедушка и бабушка Паоло. Моя мать и отчим. Иногда я отвожу его к Цезарю и Мэган.

— Ах, да. Мэган. Твоя невестка. 3-значит, Цезарь — твой брат.

— Сводный. Мой отец умер, когда мне не было и года. Мама вышла замуж опять. И родила Цезаря от нового мужа, Роберто Санторино.

— Давно ты не видел Паоло?

— Три недели.

Джио нахмурился, и Терри поняла, что он предпочел бы избежать этого разговора, но ей было все равно. Каждое слово, каждая банальная фраза словно становились кирпичиком, осторожно положенным в стену, которой она надеялась окружить себя. Эта стена должна была стать барьером, призванным защитить ее, когда он скажет, что уходит. И больше никогда не вернется.

— Он, должно быть, очень соскучился по тебе.

— Он будет рад меня видеть, — кивнул Джио. — Каждый вечер я говорил с ним по телефону. Но это не то.

— Ничто…

Конец фразы ей пришлось проглотить вместе с навернувшимися слезами. Если бы он позволил ей надеяться хотя бы на телефонный звонок… Это было уже что-то. Но нет, больше не будет ничего.

— Он… он, наверное, считает часы до твоего возвращения.

— Да. А еще он с нетерпением ждет приезда моей новой подруги.

— Он… что?

Терри подалась вперед, неотрывно глядя в карие глаза.

— Мой сын очень хочет познакомится с моей новой подругой, — спокойно и четко объяснил Джио. — Он мечтает увидеть тебя.

— Ничего не понимаю.

Она наклонилась вперед и взяла с камина чашку с кофе — просто чтобы чем-то занять руки.

— По-моему, я понятно выразился. Я уезжаю на Сицилию, мне нужно вернуться к Паоло. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Ты…

Девушка торопливо поставила чашку обратно на камин. Сердце вдруг остановилось, замерло, потом забилось часто-часто и неровно.

Он действительно сказал это? Или ей послышалось?

— Зачем? — только и могла вымолвить Терри.

Джио вздохнул, то ли раздраженно, то ли безнадежно.

— Тереза, cara, мы все это уже обсуждали, я говорил тебе…

— Я помню, что ты говорил, но никак не могу поверить!

— А ты поверь!

Его голос был тихим, глубоким, слегка подрагивающим.

Джио подошел к ней, положил руки с обеих сторон от нее на подлокотники, наклонился вперед, навис над ней и заглянул в лавандовые глаза.

— Поверь, belezza, потому что это правда! Я хочу, чтобы ты поехала на Сицилию вместе со мной. Потому что всю прошлую неделю я боялся, что сойду без тебя с ума. Потому что дни напролет я думал и думал о тебе, хотя мне надо было работать.

— Правда?

— Правда. Постоянно думал, — заверил молодой человек.

Терри смотрела на смуглое уверенное лицо и слышала только тихий внутренний голос, который шептал и шептал в голове одни и те же слова: «Он хочет, чтобы ты поехала с ним. Он хочет, чтобы ты поехала с ним».

Джио протянул к ней руку.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, потому что по ночам я мечтаю о том, как буду обнимать тебя… — Он привлек ее к себе, обвил руками… — Как проведу рукой по твоим волосам… как поцелую твои мягкие губы.

Длинные пальцы запутались в ее локонах, притянули лицо ближе. Его губы сомкнулись на ее губах долгим, требовательным поцелуем. С легким вздохом повиновения она бросила все попытки притвориться равнодушной и отдалась пьянящему колдовству, исходившему от него. Ее руки взмыли вверх, обвились вокруг шеи, губы дрогнули и раскрылись.

— Я не мог уснуть, потому что в голове крутились мысли о том, как буду целовать тебя… касаться тебя, — бормотал Джио в ее раскрытые губы. — У меня все тело болит — так я тебя хочу. Я пришел к тебе сегодня, чтобы попросить поехать со мной домой.

Поехать домой. Как чудесно звучали эти слова. Они были самой сутью ее мечтаний, невысказанных надежд, вспыхнувших в голове в день их первой встречи. Они говорили: мы будем вместе, они обещали будущее.

Сердце у нее сжалось от радости, острой, как боль, перед глазами плыла сверкающая красноватая пелена, в голове стоял туман.

— Каков же твой ответ, cara? — прошептал Джио, касаясь губами ее волос. — Что скажешь? Ты поедешь со мной?

— Да.

Терри не смогла дождаться, пока он закончит вопрос. Если есть надежда — пусть даже слабая начать все сначала, нужно протянуть к ней руки, схватить что есть сил и удержать.

— Да! — повторила девушка еще решительнее. — Я поеду с тобой. С удовольствием! Не дождусь того момента, когда мы сядем в самолет! На сборы мне потребуется не больше минуты и…

— А как же твоя работа? — Джио успел вставить вопрос в поток ее восторженных фраз. — Ты говорила, что хочешь ее бросить.

— У меня больше нет работы. Правда, возможности бросить ее у меня не было. В понедельник, после нашей с тобой встречи, меня вызвал к себе начальник. Мы поговорили, и он решил, что всем будет хорошо, если я немедленно уволюсь из «Эддисонс». Что я и сделала. Так что, не приди ты ко мне сегодня, завтра мог бы меня уже не застать. Я начала задумываться, смогу ли потянуть оплату этой квартиры. Мне, скорее всего, пришлось бы позвонить родителям и спросить их, можно ли мне к ним переехать.

Но он пришел как раз вовремя, и так будет лучше всего. Идеальный выход из этой странной ситуации.

К тому же он решит еще одну — жизненно важную — проблему, которая не давала ему покоя с той секунды, как той ночью он вышел из номера Терри.

— Значит, ты не откажешься провести месяц под сицилийским солнцем?

Вот опять. Терри узнала этот неприятный ровный тон с прохладцей и поежилась. Страстный, соблазнительный Джио вдруг исчез, и его место занял человек с холодными глазами. Он заставлял ее чувствовать себя неуютно, словно она была подопытным кроликом на лабораторном столе.

— Месяц?

«Вот глупая», — ругала себя девушка. Она и не подумала, сколько продлится эта сказка. Естественно, Джио не предлагает ей прожить вместе до конца дней… Но все же она никак не ожидала, что ее пребывание рядом с ним будет так четко и однозначно лимитировано по времени.

— Почему именно месяц?

— Думаю, этого вполне достаточно, чтобы убедиться.

На этот раз Терри проглотила вопрос. Внезапная перемена в поведении Джио, что-то неуловимо новое в его взгляде заставили ее стать осторожнее. Почувствовав себя вдруг неловко в его объятьях, она напряглась и отодвинулась.

— Ты со мной не согласна?

Вопрос был задан абсолютно спокойно, без намека на какие-либо эмоции, кровь у нее похолодела.

— А в чем конкретно ты хочешь убедиться?

— Не надо делать вид, что ты не понимаешь, Тереза! — В жестком тоне слышались циничное удивление и легкая насмешка. — Ты ведь умная женщина и прекрасно знаешь, что произошло той ночью в твоем номере. Мы не предохранялись. Ни разу. И тебе известно, что может за этим последовать. Каков может быть результат такой связи.

Если несколько мгновений назад ее кровь похолодела, то теперь она превратилась в лед. Холод достиг ее разума, не давая ни малейшей возможности хорошенько обдумать ответ Джио. Нет, Джованни Карделле, представителю обвинения.

— Ничего не произошло! — бросила Терри немного нервно, дернулась и вырвалась из его ослабших объятий таким рывком, что отлетела на середину комнаты. — И не льсти себе — это была не связь! Ничего подобного! Обычная, ничего не значащая интрижка на одну ночь в гостиничном номере после того, как ты подцепил меня в баре. И ничего больше! Так что никакого результата быть не может!

— И ты можешь в этом поклясться? Должен ли я понимать это как…

— Нет! — Даже для того, чтобы разозлить его, она, как оказалось, не могла ему солгать. — Со мной все будет хорошо! Я в этом уверена!

— Значит, ты принимала противозачаточные?

Он прочел ответ на ее лице еще до того, как она нашла в себе силы заговорить. Прекрасные губы изогнулись в циничной ухмылке.

— Нет… — мрачно констатировал Джио, — никаких противозачаточных. Никакого предохранения. И ты думаешь, что не забеременела?

Забеременела. Это слово словно повисло в воздухе между ними как непреодолимое препятствие, которое нужно было убрать во что бы то ни стало, прежде чем что-то еще будет сказано или подумано.

— Со мной все будет в порядке…

Терри спотыкалась на словах, пытаясь обойти тему, которая не давала ей покоя всю неделю. Каждый день снова и снова она упрекала себя за глупость, необдуманную импульсивность, безответственность, которые могли привести к последствиям, о каких и подумать страшно.

— Но ведь была всего одна ночь!

— Madre de Dio! — Казалось, слова отскакивают от его губ. В его восклицании слышалось отвращение, которое проникало в ее незащищенное сердце словно острый кинжал. Он оставлял раны такие глубокие и болезненные, что Терри подумала: они никогда не заживут, а может быть, станут смертельными. — Одного раза вполне достаточно.

— Я знаю! Я не дура!

Его полыхающий злостью взгляд подсказал, что слово «дура» было бы последним оскорблением, которое он хотел бы бросить ей. Его глаза как будто оставляли ожоги на ее коже.

— В таком случае не веди себя по-дурацки! Посмотри фактам в лицо! Ты могла забеременеть. Если это подтвердится, нам придется подумать, что делать дальше!

— Не нам, а мне! Я сама все решу.

— Но у тебя будет мой ребенок!

— Только наполовину!

Для него эти слова звучали неубедительно.

Для Джованни Карделлы, чистокровного сицилийца, любой зачатый им ребенок принадлежал ему, и только ему. Женщина, которой оказана честь забеременеть от него, получит некоторую долю внимания, пока вынашивает драгоценное дитя, но при появлении на свет оно станет настоящим Карделлой — и никем иным. Потом матери, возможно, позволят видеться с ним время от времени, но не более, того. Если, конечно, это не святая, безгрешная Лючия.

— Но я буду о нем заботиться. Я должен быть уверен, что у ребенка есть все необходимое. Я…

— Я сама могу о нем позаботиться!

— Как? И где? — Джио повернулся на каблуках и окинул взглядом комнату, обставленную старенькой мебелью. — В этой убогой норке? Здесь нет сада. Где ребенок будет играть? Где будет бегать? И на какие средства ты станешь жить? У тебя денег не хватает, чтобы себя-то содержать. Или ты ждешь, что твои родители станут заботиться о малыше?

— Нет! Я этого не допущу!

— Так что же ты собираешься делать?

— Не знаю… — Позорный, жалкий ответ проигравшего. Мысль о беременности всю неделю крутилась у нее в голове, пугая и изводя. Терри пыталась придумать, как поступить, если все подтвердится, но так и не пришла ни к какому решению. — Я не знаю, я об этом не думала.

— Ты не думала, — грубым эхом отозвался Джио. — Потрясающе! Может, хоть теперь потрудишься подумать?!

— Своего ребенка я тебе не отдам!

— А разве я просил об этом? — Ему явно с трудом удавалось держать себя в руках и контролировать голос. — Мы ведь еще не знаем, беременна ты или нет. Но все же нужно рассматривать такую возможность. Я прошу лишь об одном: поехали со мной на Сицилию, где я смогу присматривать за тобой. По крайней мере до тех пор, пока все так или иначе не прояснится. О тебе будут заботиться.

— Хочешь установить надзор, чтобы я не навредила малышу, да? Или еще хуже: чтобы не переспала с кем-нибудь другим, а потом не выдала ребеночка за твоего сына?

В глазах у Джио засверкали молнии, но он не позволил себе ответить в том же тоне.

— Можешь считать это бесплатным отдыхом на курорте, — отрезал он. — Ты ведь говорила, что давно не была в отпуске. Может, такая формулировка покажется тебе более заманчивой?

Десять минут назад она согласилась бы не раздумывая, но десять минут назад она была глупой, слепой дурочкой, пребывающей во власти иллюзий.

— Так ты едешь?

Он что, шутит?

— Мне кажется, это в высшей степени разумное решение. Ты поживешь в моем доме месяц, и если к концу этого срока выяснится, что ты не беременна, можешь идти на все четыре стороны, я тебя держать не стану.

— А если окажется, что я все-таки беременна?

Внутри все болело от этих слов: «Я тебя держать не стану».

— Что тогда?

— Вот когда у нас будут конкретные факты, тогда и решим. Кто знает, может быть, к тому времени все разрешится само собой?

— Хочешь сказать, что мы поладим и ради ребенка решим жить вместе? Даже не рассчитывай на такой вариант!

— Знаешь, случаются и более невероятные вещи.

— Но не со мной. — Неужели он не понимает, как больно всегда оставаться лишь второй после его обожаемой жены? — Со мной это не пройдет…

— Почему нет? В постели мы хорошо ладили, даже отлично. А это уже кое-что.

— То есть секса достаточно, чтобы затеять все это?

— Секс — неплохое начало.

«И в нашем случае — единственное», — прочитала Терри в его глазах.

Но глупая надежда опять расцветала внутри. А может, стоит попробовать? Кто знает, может, проведенные вместе дни позволят им узнать друг друга лучше и стать друг другу ближе. И вдруг между ними возникнет если не любовь, то хотя бы взаимопонимание. А из него со временем уже вырастет нечто большее…

А Джио предложил ей именно время.

Правда, месяц — не так уж много, но это лучше, чем ничего. Лучше, чем снова смотреть, как он уходит, и знать, что на этот раз не вернется.

Надо попытаться. В конце концов, что она теряет?

— Итак… — Его голос прервал ее размышления. — Каков твой ответ? Едешь со мной?

Его быстрый взгляд на часы показал ей, что у Джио до отъезда еще масса дел и ему нужно идти. Пора принимать решение. И желательно поскорее.

— Хорошо, — аккуратно ответила девушка, — я поеду.

Глаза выдали все его эмоции. Сколько бы он ни придавал лицу выражения холодности и отстраненности, но скрыть победительные огоньки, вспыхнувшие в довольном взгляде, так и не сумел.

Он сделал шаг к ней с явным намерением поцеловать, но это было бы уже слишком. Терри жестом заставила его остановиться.

— При одном условии!

Джио бросил на нее внимательный взгляд, и стало ясно: никаких условий он не примет. Однако он остановился и кивнул.

— Слушаю.

— Пока я буду жить в твоем доме на Сицилии, ты не коснешься меня и пальцем! Понятно?

По его лицу Терри догадалась, что это в его планы не входило. Темные брови поползли вверх от изумления.

— Вот как?

— Да!

Ей хотелось, чтобы голос у нее звучал более уверенно. Насмешка в его тоне, лукавые огоньки в глазах заставляли ее нервничать.

— Не коснусь и пальцем?

Не сводя глаз с Терри, он медленно шел к ней плавной походкой тигра, загнавшего жертву в угол.

— Д-д-да…

На этот раз твердость вовсе оставила ее. Она сделала несколько поспешных шагов назад, но Джио приближался.

— Ты бросаешь мне вызов, cara?

Через секунду она уперлась ногой, а потом и спиной в стену. Отступать больше было некуда. А Джио подходил все ближе.

— Джио…

Она хотела вложить в его имя предупреждение или даже угрозу, но это не удалось, он надвигался на нее, придавливая к стене своей мощью и напором.

— Значит, не коснусь и пальцем, да? Ну, если ты этого хочешь… Но можно ведь дотронуться и другими частями тела…

Терри прочла все, что осталось несказанным, в его взгляде и отчаянно замотала головой, чтобы увернуться. Но Джио прижался к ней всем своим огромным телом, держа руки за спиной, и принялся искать губами ее губы, как она и боялась.

От его поцелуя невозможно было уклониться, это произошло даже раньше, чем она ожидала. Ощутив на шее тепло его губ, медленно двигающихся к пульсирующей точке, девушка замерла, не в силах пошевелиться, и только наслаждалась его ласками.

— Существуют сотни способов заниматься любовью с женщиной, не используя при этом рук, belezza, — бормотал он, обдавая ее горячим дыханием. — Сотни способов ласкать, не касаясь руками…

Онемевшая Терри не могла сопротивляться. Его губы скользили по коже, лаская, целуя, мучая. Она вздыхала и постанывала, мышцы ныли от напряжения.

Он покрывал ей поцелуями шею, подбородок, провел языком вдоль уха, коснулся губами век. Девушка закрыла глаза, и ощущения стали еще острее. И только когда все ее тело содрогнулось от желания, он закрыл ей губы страстным, требовательным поцелуем.

Ей казалось, что она тает, как снег под солнцем, коленки подогнулись — хорошо, что сзади была стена. Губы Джио искушали и мешали думать.

При этом он не дотрагивался до нее. Его руки лежали на стене по обе стороны от нее.

— Джио…

Девушка выдохнула его имя, сдаваясь. Она отодвинулась от стены и прижалась к нему, чтобы почувствовать тепло и напряжение его тела. Джио с улыбкой прервал поцелуй, его губы скользнули вниз, к вырезу футболки. Она застонала, от дразнящего тепла его дыхания у нее помутилось в голове.

— О, Джио… — выдохнула Терри и почувствовала, что его улыбка стала еще шире, еще коварнее.

Дольше терпеть она не могла.

— О боже… Джио!

Девушка протянула руки, сгорая от желания обнять его за шею, впиться пальцами в угольно-черные волосы и…

Он среагировал быстро и резко: вскинул голову и вывернулся из ее объятий, потом отстранился, сделал шаг назад.

— Никаких прикосновений рук! — напомнил он тоном таким же холодным, как его глаза. — Не касаться и пальцем, belezza, так ты сказала. Ты сама придумала такое правило…

Терри показалось, что она разлетится на миллионы крошечных кусочков, если он не прижмется к ней снова и не продолжит целовать.

Она вновь протянула руки, надеясь убедить его вернуться и закончить начатое, но Джио отстранился, пригладил растрепавшиеся волосы и расправил одежду ровными спокойными движениями.

— Не касаться и пальцем, — повторил он сухо и, к полному ее ужасу, улыбнулся, глядя ей в глаза.

Вернее, его губы изобразили улыбку, но в ней не было ни тепла, ни радости, а взгляд темных глаз остался безучастным, холодным и непроницаемым, словно камень.

— Это твои правила, cara mia, по ним ты хотела играть.

Девушка не могла найти слов, чтобы ответить. Она понимала, что сейчас будет только умолять — умолять вернуться к ней, обнимать, целовать, ласкать ее, отнести в постель и заниматься с ней любовью, долго, сладострастно.

Но это значило бы признаться, что он имеет над ней власть. Он, конечно, и так догадался об этом, но, пока слова не произнесены, у него в руках нет оружия, которым можно воспользоваться против нее.

Поэтому она упрямо молчала. Хотя тело содрогалось от усилий, которых ей стоило это молчание.

В повисшей тишине Джио разглядывал ее бледные щеки, трепещущие губы, сверкающие глаза, и когда девушка уже приказала себе подготовиться к новому нападению, он вдруг обезоруживающе улыбнулся.

— Самолет улетает в пять, — проговорил он совершенно будничным тоном. — Я заеду за тобой за пару часов. Надеюсь, к тому времени ты будешь готова.

Терри снова не нашлась, что ответить. Впрочем, он, кажется, и не ждал ответа, просто повернулся и пошел к двери.

Через мгновенье дверь за ним захлопнулась. Терри с силой выдохнула и сползла по стене на пол, словно бесформенная масса. У нее не было сил плакать, девушка просто уткнулась лицом в руки и застонала, погружаясь в бескрайний океан отчаяния.

— Триза! Триза! Смотреть меня!

Терри перевела взгляд на противоположную сторону бассейна, где на бортике, выложенном плиткой, сидел Паоло.

— Ну, давай! — подбодрила она. — Прыгай!

Вскинув смуглые руки, Паоло прыгнул и плюхнулся в голубую воду недалеко от нее, подняв фонтан брызг. Смеясь, Терри соскользнула следом за ним и поплыла к тому месту, где он вынырнул, яростно отплевываясь, с широченной улыбкой на лице.

— Видеть? — выпалил мальчик, вытирая глаза и нос. — Видеть, как я прыгал?

— Конечно, видела, — кивнула девушка. — Разве такое можно было пропустить!

«Это просто несправедливо», — мелькнуло у нее в голове. Ну, почему природе захотелось, чтобы сын был настолько похож на отца? Те же волосы, те же глаза, те же черты. Маленькая копия Джио. Так что, даже когда Джио не было дома, Паоло напоминал ей о нем.

— Дельфинчики! Дельфинчики!

Паоло выпрыгивал из воды, разгоняя волны, бившиеся о борт. Джио счел, что сыну следует с малых лет говорить и на итальянском, и на английском, поэтому с Терри мальчик легко говорил на ее родном языке.

— Триза! Ну, пожалуйста!

— Хочешь покататься на дельфинчике? Опять? Ну, ладно…

Она ни в чем не могла ему отказать. С той секунды, когда Джио их познакомил, Паоло захватил ее сердце в плен. Она ему тоже понравилась. Первые несколько минут он дичился, но потом уже не отходил ни на шаг.

Терри повернулась к нему спиной и присела, так что плечи оказались под водой. Паоло забрался к ней на спину, обхватил руками за шею, а ногами за талию. Она оттолкнулась от дна и поплыла к противоположному бортику медленно, чтобы не столкнуть драгоценного седока.

Джио вышел на террасу у дальнего конца бассейна, укрытую тенью от особняка, и замер, наблюдая за ними.

Мокрые волосы Терри прилипли к голове, длинные красивые руки рассекали воду медленными изящными движениями. А его сын прижимался к ее плечам что есть сил и сиял от удовольствия, словно солнышко, улыбаясь во весь рот.

— Вперед, Триза! Вперед!

У Джио защемило сердце.

Madre de Dio, неужели он ревнует к собственному сыну? К тому, как легко и открыто тот выражает свои чувства к красавице Терезе.

Ей вообще удалось без каких-либо усилий очаровать весь клан Карделла. Сначала под ее обаяние попал отчим, потом мать. Даже сводный брат Цезарь не устоял. Что уж говорить о его жене! Мэган отнеслась к Терри как к счастливо нашедшейся родной сестре.

Но это еще не все. Одна проблема существенно омрачала ему жизнь. С момента прибытия на Сицилию Джио строго следовал правилу «не касаться и пальцем». Вернее, с той минуты, когда он заехал за ней в день отъезда в Италию. Она стала какой-то другой, незнакомой, женщиной с холодным голосом, холодными глазами и холодным сердцем, так что Джио уже начинал сомневаться, она ли была с ним в постели в их первую и единственную — ночь.

Тем временем Терри доплыла до бортика, помогла Паоло выбраться и, подтянувшись на руках, села рядом с ним. Она откинула волосы с безотчетной грацией и выгнулась, подставляя лицо солнцу. У Джио все внутри перевернулось, по телу разлилось желание.

Неделя, проведенная в теплом сицилийском климате, сделала ее кожу золотистой, добавила серебристых нитей в волосы. Простой, но очень красивый купальник бирюзового цвета обтягивал все ее прелести, повторяя прекрасные изгибы тела. Молодой человек любовался ее голыми ногами и руками.

Она наклонилась и вытерла волосы Паоло белым полотенцем. Джио не мог оторвать взгляд от линии ее шеи и плеч и со всей силы впился зубами в губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон страсти.

«Она сама придет ко мне, — поклялся себе Джио, — первая не выдержит». Воображение уже рисовало сладостные картины, как он будет до конца придерживаться придуманного ею условия. Каждый раз, оказавшись рядом, он касался ее плечом. Или ногой скользил по ее бедру, когда они рядом сидели. При каждой встрече или расставании он целовал ее. Но с тех пор, как он увез Терри из ее квартиры, его руки ни разу до нее не дотронулись.

— Папа!

Паоло заметил его, вывернулся из-под полотенца и побежал к отцу, широко улыбаясь и расставив руки.

— Папа! Папа!

— Привет, малыш!

Джио поймал малыша, поднял и подбросил в воздух, улыбаясь.

— Как поживает мой сынишка? Чем занимался сегодня?

— Я плавать! — торжественно заявил Паоло. — Папа, я плавать с Тризой!

— Странно. А я видел, что плавала как раз Тереза. А ты на ней катался!

— Папа! Нет!

От возмущения мальчик забыл все английские слова и радостно затараторил что-то по-итальянски. Джио улыбнулся еще шире, а под конец и вовсе запрокинул голову и расхохотался.

— Ладно, верю, сынок, ты и правда плавал.

Терри пришлось приложить усилия, чтобы отвести глаза от сильных рук, подхвативших мальчика, от длинных пальцев, переплетающихся на маленьком животике. Нужно забыть, вычеркнуть из памяти воспоминания о том, как эти пальцы дарили ей наслаждение, как ласкали, касались ее волос.

Согласившись поехать с ним на Сицилию, она была уверена, что глупое, придуманное импульсивно условие «не касаться и пальцем» будет легко выполнить. Женское чутье подсказывало: если Джио увидит, что она не так доступна, как могло показаться сначала, то у него могут возникнуть другие причины удержать ее рядом. И их отношения перейдут на другой уровень.

Но прошедшая неделя не принесла результатов — Джио оставался пугающе равнодушным. Он не отпускал саркастических замечаний и колкостей в ее сторону, он вообще мало говорил с ней. Когда они приехали на виллу, он отвел ей комнату в противоположном конце коридора. Девушка уже начала сомневаться в том, что когда-то привлекала его. И что еще хуже, задавалась вопросом: не она ли пострадала больше от дурацкого правила, изобретенного ею же?

— Ну теперь тебе пора в дом, — Джио опустил сына на землю.

— Нет! — Лицо мальчика приняло упрямое выражение, отчего малыш стал еще больше похож на отца. — Я оставаюсь с Тризой! Я люблю Тризу! Триза, я люблю тебя!

Терри кожей почувствовала, как напрягся Джио. Никогда еще она не ощущала всю двусмысленность своего положения в доме Карделла с такой силой, как теперь. Преодолевая робость, девушка посмотрела на малыша.

— И я люблю тебя, солнышко, но ты должен слушаться папу. Если он говорит, что нужно идти…

— Бабушка приехала, — добавил Джио, предвосхищая протесты сына, — она хочет видеть тебя.

Хитрый ход возымел действие — Паоло обожал бабушку. Снова заулыбавшись, он побежал со всех ног к большим стеклянным дверям, ведшим в дом.

Джио посмотрел ему вслед, убедился, что мальчик вошел внутрь, и повернулся к Терри.

— Ты хорошо плаваешь, — заметил он. — Где научилась?

— Меня учила мама, она любила воду. А в школе я выступала за команду по плаванию.

Терри судорожно искала, чем прикрыться, и наконец на шезлонге нашла хлопковую рубашку.

Впрочем, тонкая ткань оказалась довольно прозрачной, так что толку от нее было мало.

— А Лючия хорошо плавала?

Она ни за что не задала бы этого вопроса, если бы не нервничала так. Лючия Карделла была запретной темой, но было невозможно не замечать фотографии миниатюрной темноволосой женщины, развешенные и расставленные в просторных красивых комнатах.

Терри замерла в ожидании.

— Нет, она не любила плавать, — медленно выговорил Джио. — Она боялась воды. Ее отец был уверен: если хочешь преодолеть страх, бросайся вперед и встреть его лицом к лицу. Однажды он заметил, как она, совсем еще маленькая девочка, не решается прыгнуть с бортика бассейна. Он подошел, схватил ее и бросил в воду.

— Боже! Бедная Лючия! Разве так можно? Это ведь только повредит.

— Да, так и случилось.

Голос Джио был ровным и тихим, бесстрастным, как и его рассеянный взгляд. Он отрешенно смотрел на водную гладь бассейна. Терри показалось, что он смотрит в прошлое, оживляя воспоминания. У нее сжалось сердце. Повинуясь внутреннему порыву, она вытянула руку и положила ему на локоть.

— Прости, мне не следовало…

Джио резко дернулся от ее прикосновения и посмотрел ей в глаза. На несколько секунд ей показалось, что он не узнает ее. Джио моргнул и снова стал прежним.

— Нет проблем, — машинально пробормотал он, — все в порядке.

Джио опустил глаза на ее руку, маленькую и изящную, лежавшую на его локте.

— А как же наше правило «не касаться и пальцем»? — поинтересовался он, вкладывая в слова легкий намек удивления.

— А, это…

Несколько коротких секунд Терри выглядела растерянной, но быстро сориентировалась и бросила на него лукавый взгляд.

— Это правило относилось только к тебе! Нигде не написано, что я должна ему подчиняться!

— Ах ты, плутовка! Знаешь, мама уже спрашивала, какие у нас отношения.

— Ты сказал ей, что у нас отношения?

Терри отдернула руку, словно прикосновение к нему ее обожгло.

— Естественно.

— Но тогда… не показалось ли ей странным, что мы не… что мы не…

— Не спим вместе?

Едва заметная усмешка заиграла в уголках его губ.

— В этом нет ничего странного, cara mia. Это Сицилия, не забывай. Мама старомодный человек и только рада, что мы живем в разных комнатах. Для нее это показатель того, как серьезно мы с тобой друг к другу относимся. Что я очень уважаю тебя.

— А как же ты объяснишь ей все, если я окажусь беременной?

— Ну, мама все же реалист. Она понимает: одно дело — Сицилия, а другое — остальной мир. Люди ведут себя там совсем не так, как здесь. К тому же мама мечтает, чтобы у нее было много внуков. Даже если ребенок был зачат до свадьбы, ее это не расстроит. Главное, чтобы малыш родился после того, как отношения узаконены.

— Узаконены? — Терри смотрела на него ошеломленно. — Мы не обсуждали возможность брака.

— Да, действительно, но ты вполне могла догадаться, что такое решение очевидно, если выяснится, что ты беременна.

— Для меня это не так очевидно!

Вопрос совершенно выбил ее из колеи.

— Я не думаю…

— Так подумай! — велел Джио. — Полагаю, мы со дня на день узнаем, и, как только все станет известно, нужно будет действовать. Если ты беременна, то чем раньше мы объявим о нашем «предстоящем союзе», тем лучше.

— А как на это посмотрит твоя мама?

— Она рада, что в моей жизни появилась женщина. Мама считает, что мужчина не должен жить один, это плохо для него. Это она отправила меня сюда, к тебе. Она считает, что нам с тобой не удается побыть вместе из-за Паоло, поэтому решила забрать его завтра на весь день, на всю ночь. Он обожает у нее ночевать, так что будет счастлив. А мы сможем прогуляться. Я покажу тебе остров.

— Как мило с ее стороны.

Терри ответила рассеянно, ее взбудораженный разум выхватил из его объяснения только одну фразу и схватился за нее, как терьер за тапочку хозяина. «На весь день… и на всю ночь».

Нельзя, нельзя позволять себе зацикливаться на этом и придавать такое значение обычным словам.

— Целый день, не отягощенный родительским долгом, — пробормотал Джио. — Жаль было бы потерять его или потратить на глупости.

— Ммм.

Ничего более вразумительного Терри произнести не смогла и не осмелилась спросить, что он имел в виду под «глупостями». И хотя у нее уже были свои подозрения относительно того, что крылось за этими безобидными, на первый взгляд, словами, она поняла, что вряд ли справится с тем, что они предвещали.

Солнце уже совсем закатилось за горизонт к тому времени, когда они вернулись на виллу. После проведенного на воздухе дня и вкусного ужина в уютном ресторанчике в Палермо, они поехали домой по извилистым проселочным дорогам.

Погруженный в темноту дом казался пустым и безмолвным.

— Как непривычно, что в доме нет Паоло. И можно шуметь, не боясь его разбудить, — заметила Терри, когда они вошли в огромную гостиную. — Он всегда спит так чутко?

— Нет, до года он спал крепко. — Джио бросил ключи от машины на тумбочку и подошел к большим стеклянным дверям, что вели во дворик. — До того, как ему исполнилось двенадцать месяцев, разбудить Паоло можно было, только стреляя из пушки. А потом все изменилось. После…

— После того, как Лючия… — мягко продолжила Терри. — Ты это хотел сказать? Несмотря на юный возраст, Паоло почувствовал, что из его жизни ушло что-то важное, невосполнимое?

Джио закрыл рукой глаза.

— Да… — Он тяжело выдохнул. — Именно это я и хотел сказать.

Он резко повернулся и посмотрел на нее. У Терри вдруг возникло странное ощущение, что он смотрит на нее, словно в первый раз.

— Надеюсь, тебе понравился сегодняшний день?

— Да, я чудесно провела время! — искренне ответила она. — Никогда раньше не видела вулканы так близко.

Поездка к Этне удивила и восхитила ее. Предгорье великого вулкана покрывали заросли оливковых, ореховых и апельсиновых деревьев. По склонам темнели старинные деревеньки, разрушенные замки норманнов. Сверху из вагончика канатной дороги пейзаж казался не земным, а, скорее, лунным.

— Жутковатое место. — Терри поежилась от воспоминаний. — Но я рада, что побывала там. Как, ты говоришь, местные жители называют Этну?

— Монджибелло. Это от арабского слова «гора». А некоторые люди называют ее просто muntagna — гора. Просто и по существу.

Голос Джио звучал неровно и сбивчиво, мысли его были явно далеки от темы разговора.

— Хочешь выпить чего-нибудь? — спросила Терри, чувствуя смущение и внутреннюю неуверенность. — Может быть, вина?

— Нет, ничего алкогольного.

Джио покачал головой. Весь день его одолевали странные ощущения, и как с ними справиться, он не знал. Ему казалось, что он видит себя со стороны, наблюдает за своими движениями. И ничего не понимает.

Он шел по знакомым с детства местам, потом ужинал в давно любимом ресторанчике, где бывал раз сто или больше. Но при этом все выглядело каким-то новым, совсем другим.

И чувства его стали новыми.

Описать свои ощущения Джио мог только так: пустота, которая образовалась два года назад и мучила его все это время днем и ночью, не переставая, вдруг начала заполняться и стала уже не такой темной.

И дело не в том, что с ним кто-то был. Он уже сбился со счета, сколько раз ходил к местам, связанным для него с Лючией. И один, и с Цезарем или Мэган, или с ними и Паоло. Но все равно чувствовал себя одиноким, потерянным. Опустошенным.

И вот сегодня эта стройная белокурая англичанка все изменила и заполнила его пустоту. Так, как никто раньше не мог.

Тереза… Джио уже открыл рот, чтобы произнести ее имя, чтобы сказать… но потом понял, что не знает, что именно сказать, и остановился. Как раз в тот момент, когда Терри вошла и вдруг рассмеялась.

— Тогда я предложила бы тебе кофе, если, конечно, нам удастся выпить его на этот раз. Тогда в гостинице и потом у меня дома он так и остался нетронутым и остыл. Говорят, в третий раз обычно везет. Что скажешь?

К собственному удивлению, Джио понял, что улыбается ей в ответ.

— Скажу, что соглашусь на кофе. При условии, что мы обойдемся без бренди.

— Никакого бренди — даю слово, — рассмеялась Терри, выходя из гостиной в коридор.

В кухне молодой человек прислонился к шкафу светлого дерева, наблюдая, как она двигается. Терри напоминала ему нежный экзотический цветок в простом платье без рукавов, того же бирюзового оттенка, что и ее купальник, только намного светлее, как будто оно выцвело от времени и многочисленных стирок.

Из-за изнуряющей дневной жары она собрала волосы в аккуратный узел на затылке. Когда Терри наклонилась над кофеваркой, взгляд Джио упал на изгиб ее шеи, в котором он уловил изящество и беззащитность.

Где-то внутри него желание расплескалось теплой волной, и одновременно он ощутил прилив нежности.

Не в силах совладать с собой, Джио подался вперед, подошел к ней и нежно коснулся губами основания шеи.

— Ммм…

Она повернулась, посмотрела ему в глаза, на лице изумление и озадаченность.

— А это зачем?

— Мне так хотелось. И у тебя нет повода возмущаться, потому что… — Он поднял обе руки и вытянул, растопырив пальцы. — Видишь… не касаюсь и пальцем.

В его тоне не было ни злости, ни раздражения, ни упрека.

— Ладно, тогда прощаю, — ответила она. — Может быть, станет лучше, если поговорить об этом? О Лючии.

Она ждала, что Джио рассердится и откажется. Или закроется, уйдет, скажет, что его прошлое ее не касается. Но он лишь вздохнул и пожал плечами.

— Что ты хочешь знать?

Терри с трудом проглотила застрявший в горле ком, не зная, что спросить.

— Все, что сочтешь нужным рассказать.

Джио отстранился от нее. Ему было нужно двигаться, ходить по просторной кухне.

— Мы рано познакомились, еще в детстве…

Голос звучал хрипло, надломленно, словно Джио приходилось прикладывать усилия, чтобы говорить. Терри хотелось подойти к нему, обнять, помочь, но интуиция подсказывала, что этого делать не стоит — Джио нужно было самому справиться с прошлым.

Он вдруг перестал ходить из угла в угол, остановился на мгновенье, провел руками по волосам, неотрывно глядя куда-то в пространство, как будто вглядывался в картинки из прошлого, а потом снова размашисто зашагал.

— Цезарь говорит, что мужчины в нашей семье теряют голову, когда влюбляются. Такое случается с нами раз в жизни…

Джио был в другом конце кухни и потому не заметил, как она вздрогнула от последней фразы, как потемнели от боли ее глаза. «Раз в жизни».

— Вот, пожалуйста, пример: мама и Роберто. У них именно так все и случилось. Он влюбился в нее, когда она еще была замужем за отцом. А когда папа умер, Роберто был рядом, поддерживал маму. А Цезарь никогда ни о ком, кроме Мэган, не мечтал. Он ждал ее много лет. Потому что обещал ее отцу.

— Я знаю. Мэган мне рассказывала.

А еще она знала, как сильно Джио любил Лючию. Ее саму точно так же, словно молнией, ударило, когда она впервые увидела Джио в баре гостиницы.

— Еще она говорила, что вы с Лючией пригрозили родным, что сбежите вместе, если они не разрешат вам пожениться.

Уголки губ Джио поползли вверх.

— Да, мы выдвинули ультиматум. Родители считали, что мы слишком молоды, они хотели, чтобы мы расстались и немного пожили друг без друга, прежде чем связать наши жизни навсегда. Но мы-то с ней ни в чем не сомневались.

— И ты решился на такое?

— Мы оба решились. И в конце концов родители согласились на помолвку, при условии, что я не бросаю учебу и сосредоточиваюсь на юридической карьере. Нам было по девятнадцать, когда мы поженились.

— Так рано.

— Да. Но мы просто не могли больше ждать… сумасшедшие, да?

— Может, вы чувствовали… может, вам что-то подсказывало, что у вас впереди не так много времени… Что вам не суждено прожить вместе много лет. Поэтому не хотели упускать ни минуты. — Она поняла, что задела его за живое, и поспешила добавить: — Расскажи мне о ней. Какая она была?

«Неужели ты правда хочешь знать?» — удивился внутренний голос. Но когда Джио начал говорить, девушка поняла, что, против ее ожиданий, воспоминания о женщине, которую он любил и потерял, не обижали ее, не причиняли боли. Наоборот, заинтересовали, рассказали много нового о нем самом.

Она узнала, каким он был в юности, как рос и взрослел. Как много сил положил на то, чтобы стать юристом и зарабатывать для своей молодой семьи, несмотря на то, что клан Карделла был и без того достаточно богат. Узнала, почему он любил, что значили для него честность и верность. Он рассказал ей, как сходил с ума от счастья, когда Лючия забеременела, и как радовался, когда родился Паоло.

Потом Лючии не стало. Так рано. Он не пытался скрывать слез, не стеснялся их, и Терри уважала его за это. Ее сердце сжималось от жалости к Джио и бедняжке Лючии, которым было отведено так мало времени, чтобы насладиться семейным счастьем.

Она не заметила, сколько просидела в ночной тишине, не знала, прошли ли часы, а может, дни или только минуты с тех пор, как они вернулись, она знала лишь одно: к тому моменту, когда Джио закончил свою историю любви, она влюбилась в этого человека. Безнадежно, отчаянно и так сильно, как он когда-то в свою жену.

Но Джио любил другую женщину, и ей никогда не занять ее места в его сердце, не познать ответного чувства.

— Можно тебя спросить кое о чем? — наконец проговорила Терри, когда он замолчал, перестал ходить и остановился, положив руку на стойку в шаге от нее.

Джио выглядел измученным, но взгляд темных глаз был спокойным и ясным. Словно он преодолел шторм, выплыл из водоворота на берег.

— Конечно, — кивнул он.

— Той ночью… — Она не стала уточнять, он и так поймет. Потому что у них была только одна ночь… — Ты сказал, что Лючия умерла за десять дней до дня рождения Паоло. Значит, тогда…

— Исполнилось ровно два года с ее смерти. Да.

— О, Джио…

Терри коснулась его руки и по его молчанию почувствовала, как много это значило для него.

Он перевел взгляд на ее пальцы, потом посмотрел в серо-голубые бездонные глаза и замер.

Терри не поняла, кто сделал первый шаг. Или они подались навстречу друг другу одновременно, повинуясь единому порыву, одной мысли. Она ощущала только, что стоит рядом с ним и хочет быть еще ближе. Оказалось, что это гораздо проще, чем ей представлялось, потому что Джио уже сократил наполовину и без того небольшое расстояние между ними. Оставалось сделать всего лишь пару маленьких, коротких шажков, и вот уже она стояла возле него, подняв лицо навстречу его поцелую.

Поцелуй получился долгим, вынимающим душу и забрал с собой все ее сомнения, неуверенность, колебания. У нее не было времени рассуждать, глубоко внутри яростно пульсировала жажда удержать его, касаться, целовать, отдать все, что накопилось в сердце.

И самое главное — отдать ему себя.

Однако в том, как Джио обнимал ее, чувствовалась какая-то неловкость. Девушка пошевелилась, чтобы поудобнее устроиться рядом с ним, и откуда-то издалека до нее донесся легкий смешок.

— Что?.. — Терри подняла удивленный взгляд и посмотрела в улыбающиеся глаза.

— Без рук! — прошептал молодой человек. Его ухмылка стала еще лукавее. — Ты сама выдумала это правило. Пока мы на Сицилии, строго воспрещается…

— К черту правила! — воскликнула она, но тут же задумалась и улыбнулась. — Хотя, знаешь… Девушка потерлась щекой о его щеку, на которой уже проступила щетина, покалывавшая нежную кожу. — Пожалуй, нам не стоит забывать об условии «не касаться и пальцем», — пробормотала она, специально придав голосу чувственность и томность. — Но оно касается только тебя, а я буду делать что хочу!

Ее пальцы медленно скользнули вверх по его груди, у него перехватило дыхание. Она не спеша провела пальцем вокруг узла галстука, снова и снова. Джио выдохнул и облизнул пересохшие губы.

Улыбнувшись, словно кошка, добравшаяся до сметаны, Терри потянула и ослабила галстук. Замерла. Потом опять потянула.

— Тереза…

Едва заметно усмехнувшись, она покачала головой и коснулась пальцем его губ, запрещая говорить.

— Теперь моя очередь, — прошептала девушка, — моя.

Терри медленно тянула скользящий бордовый галстук, развязывая идеальный узел. Джио вдруг словно окаменел, застыл и почти не дышал, не сводя с нее взгляда.

Она взялась за концы галстука и потянула к себе, пока губы Джио не оказались так близко, что оставалось лишь приподнять голову и поцеловать его. От его нетерпеливого выдоха улыбка у нее стала еще шире.

— Вот видишь, — мягко произнесла девушка, — терпение всегда вознаграждается. В конце концов.

У Терри был четкий план действий, и она намеревалась придерживаться его до конца.

Она неторопливо расстегнула пуговицы рубашки, чувствуя, как тяжело ухает его сердце прямо у нее под руками. Время от времени она останавливалась и проводила кончиками пальцев по коже, повторяя линии широкой груди, будоража его и волнуя. Джио запрокидывал голову и постанывал.

— Тереза… — бормотал он, — дай я…

— Нет, — спокойно остановила девушка, — нельзя касаться даже пальцем.

Но, посмотрев в его бездонные черные глаза, она смягчилась. Чуть-чуть.

— Ну, хорошо, можешь поцеловать меня…

Этот поцелуй едва не сломил ее решимость.

Не имея возможности дотронуться до нее руками, он вложил в него всю страсть, весь огонь, полыхавший у него в груди. Она уже мечтала, чтобы он забыл все правила и запреты, перестал слушаться ее, чтобы схватил, обнял, приподнял над полом и унес наверх в спальню.

Терри снова посмотрела в его сверкающие глаза, и Джио улыбнулся ее задумчивому взгляду.

— Следующий ход, carina, — поддразнил он, — я в твоих руках. Но не кажется ли тебе, что, если мы собираемся довести эту игру до ее обычного завершения, удобнее будет сделать это в спальне?

Нет, спальня ей не подходит. Ведь именно там он был со своей женой когда-то… Девушка схватила его за рубашку, расстегнутую на загорелой груди, и повела из кухни по коридору в просторную гостиную. Там она начала медленно снимать с него одежду, покрывая разгоряченную кожу страстными поцелуями.

Взявшись рукой за узкий кожаный ремень, Терри вдруг смешалась и замерла. Джио укоризненно покачал головой:

— Теперь нельзя останавливаться, belezza.

Порывистыми, быстрыми движениями, от спешки лишенными всякого изящества, она расправилась с ремнем, стянула с Джио остатки одежды и бросила ее на ближайший стул.

И только когда он оказался перед ней абсолютно голый, девушка вспомнила, что сама еще одета. Она стянула через голову платье, за ним последовало шелковое нижнее белье.

Повернувшись к Джио, Терри услышала, как тяжело он дышит сквозь стиснутые зубы.

— Тереза! — простонал он с каким-то глубоким отчаянием. — Пожалей же меня…

Она медленно кивнула и улыбнулась с видом милосердного победителя.

— Теперь… можешь дотронуться до меня.

Его пальцы пробуждали, дразнили, мучили, сводили с ума. Продолжая целовать в грудь, Джио поднял ее и положил на мягкие подушки огромного дивана. Сам лег сверху, раздвинул ей ноги и, обхватив руками бедра, притянул к себе.

— Да, теперь я могу дотронуться до тебя, — бормотал он хрипло, задыхаясь от страсти. — Теперь могу дотронуться… и еще могу сделать так…

В его словах слышалось наслаждение триумфатора. Теперь она принадлежит ему. Навсегда.

Через несколько секунд, через несколько ударов обезумевшего сердца, Терри поняла, что больше не в силах контролировать себя, и отдалась блаженству. Ее тело выгибалось навстречу ему, рассыпаясь на осколки и становясь с ним единым целым, уносилось вверх и падало в пропасть удовольствия.

Очнувшись наконец, она не могла понять, что потревожило ее и сколько прошло времени, просто медленно открыла глаза и увидела рядом его. Джио лежал, подперев голову, его темные глаза неотрывно следили за ней.

— Привет! — прошептала Терри, улыбнувшись, но он не ответил, слегка озадачив ее задумчивым взглядом. — Что…

— Я вот тут размышлял, — неторопливо начал молодой человек, — по поводу нашего соглашения. Что ты скажешь, если я попрошу тебя не уезжать? Я хочу, чтобы ты осталась.

— Джио… — Она не могла поверить своим ушам. — Ты имеешь в виду…

Терри осеклась, потому что на смену радости пришел страх, когда он зажмурился, как бы отодвигаясь от нее.

— Не надо, Тереза, — с трудом произнес Джио, — пожалуйста, не проси меня дать тебе больше, чем я могу. Прошу тебя… не проси большего. — Он открыл глаза и поймал ее встревоженный взгляд. — Все, что я могу… — Он обнял ее и поцеловал, его пальцы скользнули по ее телу, волнуя и вновь пробуждая едва утихшие эмоции. И все началось снова.

Терри медленно, даже нехотя, вернулась в спальню и увидела, что она пуста. Сердце сжалось не то от облегчения, не то от разочарования. Джио спустился вниз, она осталась одна.

Прислушавшись, девушка различила шорох его шагов в кухне и мысленно попросила, чтобы он задержался там хотя бы на несколько мгновений. Чтобы у нее появилось время побыть наедине с собой и подумать.

Привыкнуть к тому, что она только что узнала.

А узнала она, что не беременна.

Это выяснилось утром, когда Терри только проснулась. Знакомая ноющая боль в пояснице была красноречива. Но она еще надеялась.

До настоящего момента.

Теперь же сомнений не осталось: несмотря на безумство и бурность первой их с Джио ночи, никаких последствий та случайная связь не имела, она не носила ребенка от него,

«Что ты скажешь, если я попрошу тебя не уезжать? Я хочу, чтобы ты осталась».

Стоит ли доверять словам, сказанным в пылу страсти, которая охватила их прошлой ночью? Джио, захваченный эмоциями, мог сказать что угодно, но предложит ли он ей то же самое при свете дня, остыв от ночных наслаждений?

Тем более, когда узнает, что ребенка нет.

Ведь он не попросил бы ее поехать с ним на Сицилию, если бы не боялся, что она забеременела.

Но вот нужна ли она ему без ребенка?

— Тереза! — позвал Джио из коридора у лестницы. — Ты идешь или нет? Я заварил кофе. Опять.

Его шутка только добавила ей нервозности и слегка задела. Ей не нужно было напоминать, что они снова сварили кофе, разлили по чашкам и оставили остывать, захваченные безудержной страстью. Теперь она отлично знала, как желание быть с ним отнимало у нее способность думать, прогоняло все мысли, сомнения, тревоги, лишало способности рассуждать.

С самим Джио творилось то же самое.

Поэтому ни в коем случае нельзя доверять словам, которые он прошептал ей, пока он не повторит их при абсолютно иных обстоятельствах. И после того, как она расскажет ему о ребенке. Вернее, о его отсутствии.

— Тереза!

— Да, уже иду.

Заслышав ее шаги на лестнице, он вздохнул с облегчением. Терри так долго сидела наверху в спальне, что он уже начал беспокоиться, не случилось ли чего. Или она просто не хочет его видеть?

Сам он не мог ее дождаться. Прошедшая ночь стала переломным, решающим моментом. Так сладко Джио не спал уже очень давно и проснулся со свежей головой, отдохнувший и взволнованный, готовый смотреть в будущее без страха, с надеждой.

— Иди же скорее, все остывает!

Дребезжащий дверной звонок заглушил его крик. Бормоча ругательства, молодой человек поставил на стол чашку с кофе и пошел открывать.

Терри как раз шагнула на последнюю ступеньку, когда он вышел в холл.

— Привет! — Он махнул ей рукой на бегу, легко и непринужденно, по-домашнему, спеша поскорее отделаться от непрошеных гостей, кто бы там ни явился. — Завтрак в кухне. Я быстро. Через минуту уже буду с тобой.

Джио распахнул дверь, и солнечный свет брызнул в холл, ослепив на мгновенье. Он моргнул от неожиданности и только потом разглядел на пороге миниатюрную брюнетку. Сердце упало куда-то в желудок.

— Роза… Добрый день…

Мать Лючии выбрала самый неподходящий из всех возможных момент для визита к зятю. Они никогда особенно не ладили, даже при жизни ее дочери, а с тех пор, — как та умерла, их отношения, мягко говоря, стали натянутыми. В его доме она появлялась крайне редко и надолго не задерживалась. Он прекрасно понимал, зачем она пожаловала на этот раз.

В ближайшее воскресенье был день рождения Лючии. Роза пришла обговорить поездку на кладбище. Каждый год они отвозили цветы на могилу.

— Я… — начал Джио, но Роза продемонстрировала полное отсутствие интереса к его словам. Она смотрела на него, и у нее в глазах читались изумление и возмущение.

— Кто?.. — спросила Роза по-итальянски весьма раздраженно. — Кто это?

Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, о ком она спрашивает. Терри не ушла в кухню, как он сказал, а стояла на нижней ступеньке лестницы. Молодой человек едва сдержался, чтобы не застонать. Разумеется, Роза не обрадовалась бы его новой женщине при любых обстоятельствах, но представить эту женщину вот так совсем уж никуда не годилось.

Розу можно понять. В тот день, когда умерла ее молодая, полная сил дочь, она сломалась, в ней что-то умерло вместе с Лючией. Она так и не смогла до конца оправиться от горя.

— Это Тереза, — объяснил он наконец тоже по-итальянски, надеясь, что дальнейших расспросов не последует.

И ошибся.

— И кто же такая Тереза? — с каждым словом Роза злилась все больше. — И что она здесь делает?

Нет, Роза не узнает первой, что он на самом деле чувствует к Терезе, сначала он скажет это ей самой.

Но нельзя же промолчать, надо что-то придумать. То, что убедит Розу.

И тогда Джио вспомнил их разговор двухмесячной давности, как раз перед его поездкой в Англию. С явным облегчением он повернулся к теще, мысленно благодаря свою память.

— Мы говорили о ней, не помните? — Он говорил на родном языке в надежде, что Терри не поймет. — Мы обсуждали с вами воспитание Паоло и решили, что ему нужна няня. Няня-англичанка. Которая станет присматривать за ним здесь, дома, когда я буду уезжать в командировки.

Черты лица у Розы смягчились, и она кивнула как будто даже одобрительно.

— Ах, да-да, гувернантка из Англии. Хорошая мысль…

Джио услышал за спиной шаги и расслабился — значит, Терри пошла в кухню. Теперь осталось поскорее выпроводить любопытную и недоверчивую тещу, присоединиться к Терри и продолжить утро.

К счастью, Роза и не собиралась проходить в дом и уже через несколько минут распрощалась.

Захлопнув за ней дверь, Джио с облегчением выдохнул и поспешил в кухню, широко улыбаясь.

Но там никого не оказалось, и улыбка тут же исчезла с его лица.

Сверху донесся какой-то звук. Он прислушался — едва уловимый скрип паркета. Молодой человек бросился к лестнице.

— Тереза!

Она не ответила, и он не на шутку испугался.

— Тереза!

Снова молчание. Внутри все похолодело, заныло. Джио ощутил неприятный спазм в желудке и прибавил шагу, перелетая через две ступеньки. Его охватила паника.

— Тереза! Что…

Первым, что он увидел, распахнув дверь спальни, был ее чемодан на кровати.

Открытый и уже наполовину заполненный. Нет!

Внутреннюю нервозность сменил страх — ужасная мысль о том, что все, о чем он мечтал этой ночью, было призрачным, далеким от реальности, несбыточным.

Значит, он не скажет ей правды, пока не узнает, в чем дело.

— Что происходит? — Злость в его голосе заставила Терри обернуться. Она стояла у раскрытого шкафа с охапкой платьев в руках. — Что ты, черт побери, делаешь?

— А разве не ясно? Собираю вещи. А ты что подумал?

— Я подумал, что ты никуда не поедешь. Пока не объяснишь мне все. Причину, по которой…

— Причину? — усмехнулась Терри. — Тебе нужна причина?

— Да, я считаю, ты должна объяснить…

— Я ничего тебе не должна, абсолютно ничего. Я приехала сюда и жила здесь, потому что ты настоял. А теперь я уезжаю. И все, точка.

— Нет. — Джио казалось, что среди ночи, когда он крепко спал, утомившись от безумства страсти, кто-то проник в дом и похитил Терезу, которую он знал, оставив вместе нее другую, похожую внешне, но холодную, злую, отстраненную. — Нет, для меня это не объяснение. Ты прекрасно знаешь, почему оказалась здесь! Ты помнишь наше соглашение — ты останешься в моем доме на месяц…

— Или до тех пор, пока не выяснится, что я не беременна. Если не ошибаюсь, именно так звучал наш договор.

— О чем, черт побери, ты говоришь? Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что сказала… — Ее пальцы нервно сжали тонкую материю платьев. — Ты пригласил меня пожить здесь, чтобы убедиться, что нет… никаких последствий той ночи, которую мы провели в гостинице. Что ж, теперь ты можешь быть спокоен. — Она бросила платья на чемодан, серые глаза горели на бледном лице. Только теперь Джио заметил дорожки слез на ее щеках. — Я не беременна.

Все английские слова мгновенно вылетели у него из головы.

— Как? Тереза…

— Ты хочешь, чтобы я повторила? — Предательские слезы опять навернулись на глаза. Разве плохо, что все так закончилось? Она должна чувствовать облечение, должна радоваться. Особенно теперь, когда узнала его истинное мнение о ней. — Сегодня утром у меня начались месячные. Так понятно? Такое объяснение подходит? Я не беременна, поэтому ты мне ничего не должен. Тебе не нужно присматривать за мной, или помогать, или… вообще ничего не нужно. — Она проглотила комок в горле. — Мы договорились о месяце, но, как оказалось, тебе не придется ждать до конца срока. Здорово, правда? Так что не нужно тратить на меня время. Я уезжаю.

— Нет!

— Да.

Она не могла больше смотреть на него, отвернулась к гардеробу и схватила несколько платьев. Джио стремительно подошел и вырвал одежду.

— Я сказал «нет», никуда ты не поедешь. — Он сунул платья обратно в шкаф и яростно захлопнул дверцу. — По крайней мере, вот так. Что, по-твоему, произошло прошлой ночью?

— А ты сам не знаешь? Есть такое короткое словечко, которое отлично описывает события этой ночи: секс. И ничего больше…

— Нет! Как раз больше. Это было больше, чем просто секс!

— О, ради бога! Не надо меня обманывать! И притворяться тоже не стоит! Мы взрослые люди.

— Я не обманываю! И не притворяюсь. Просто не хочу, чтобы ты уезжала. Останься.

— В качестве кого? — От горечи и обиды было трудно говорить, словно на шее затянули узел. — В качестве гувернантки для Паоло? Это ты имел в виду? Этого ты хочешь?

Лицо у него мгновенно изменилось.

— Так ты все слышала?

— Разумеется. И поняла. Конечно, не все, но кое-что. Возможно, мой итальянский не так хорош, но одно слово меня сразу насторожило. Как же там? Ватbiп…

— Bambinaia, — подсказал Джио бесстрастным тоном.

— Ну, а уж чтобы не сообразить, что значит governante, надо быть совсем идиоткой. Ведь это слово переводится как «гувернантка», да? А первое — как «няня» или что-то в этом роде. Няня для Паоло. Няня-англичанка. Ведь именно ее ты искал, правда?

К ее облегчению, Джио ничего не отрицал, только кивнул головой.

— Няня-англичанка для твоего сына. А я сама прыгнула к тебе на колени, да еще так вовремя. Няня-англичанка для Паоло, любовница-англичанка для тебя и, если повезет, мать-англичанка для второго ребенка. Таков был твой план? Ты намеревался жениться на мне, чтобы я выполняла все эти обязанности бесплатно? Чтобы тебе не пришлось тратиться на трех женщин?

— Нет.

Его горящий взгляд мог испепелить кого угодно, но не Терри — его гнев больше не трогал ее.

— Как видишь, caro mio, твой план с треском провалился. Я не позволю использовать себя просто как няню для Паоло. И не буду просто твоей любовницей. И, как я уже сказала, я…

— Ты не уйдешь.

— Еще как уйду…

Девушка взялась за дверцу, но Джио молниеносно подлетел к шкафу и прижал дверцу ногой.

— Нет, не уйдешь! Я тебе не позволю! Я тебя не отпущу!

— Ты не сможешь меня остановить!

— Я сделаю все, что в моих силах. И предупреждаю: если нужно, я пойду до конца…

Боже, ну почему он не сдается? Терри чувствовала, что силы покидают ее, и не знала, сколько еще продержится в этой нелепой схватке.

— Джио, прошу тебя! Не поступай со мной так! Ты не можешь заставить меня. Умоляю, отпусти меня. Дай уйти!

Гнев и ярость мгновенно покинули его, теперь он выглядел опустошенным и пугающе бледным.

— Хорошо, — медленно ответил Джио, — если ты этого хочешь.

Нет, она хотела как раз не этого. Но в сложившейся ситуации ничего другого не оставалось.

«Не проси меня дать тебе больше, чем я могу» — так он сказал прошлой ночью. Теперь она поняла, что это значило. В эмоциональном плане он не мог ничего ей дать. Абсолютно ничего.

— Только готовься.

Терри застыла от неожиданности, потом обернулась к нему и нахмурилась.

— Готовиться к чему?

— К тому, что я стану звонить тебе каждую ночь.

— Звонить? Зачем?

Джио устало провел тыльной стороной ладони по глазам.

— Помнишь, я говорил тебе о Лючии… что со дня ее смерти я не мог уснуть…

— …не пожалев о том, что не можешь еще хотя бы раз сказать ей, как сильно ее любишь, — закончила Терри, когда голос у него дрогнул.

— Я не могу допустить, чтобы такое произошло опять. — В голосе Джио звучало отчаянье, глаза горели. — Я не могу позволить другой женщине уйти из моей жизни, не сказав ей о своих чувствах. Пусть нас разделят даже тысячи миль, но каждый вечер, перед тем как уснуть, я должен иметь возможность сказать, что люблю тебя.

— Что?

Платья выпали у нее из рук, ноги вдруг ослабели и подкосились. Терри осела на край кровати.

— Должен иметь возможность сказать мне… что?

— Что люблю тебя.

Он говорил ровно и искренне.

— Это правда? — Девушка не могла поверить услышанному. — Но… ты же сказал… той женщине…

— Розе? Она мать Лючии. Тереза, carina, забудь обо всем, что я говорил ей. Неужели ты думаешь, что я признался бы ей в том, что люблю тебя, прежде чем об этом узнаешь ты сама?

— Значит, это правда? Я думала, ты никогда не полюбишь никого так, как Лючию.

— Я тоже так думал. — Джио опустился перед ней на колени, взял ее за руки, сжал своими сильными пальцами. — Я думал, что уже получил отпущенную мне долю счастья. Мы были с Лючией десять лет. В конце концов, у многих не бывает даже этого. Я был уверен, что со мной такого больше не случится. — Подняв ее руки, он прикоснулся к ним по очереди долгим поцелуем, не сводя с нее восторженных, любящих глаз. — Я любил всего однажды и думал, если в моей жизни опять появится женщина, все будет так же, как с Лючией, постепенно. Но с тобой все было иначе.

— Иначе? Как? — выдохнула Терри, боясь, что сердце вот-вот взорвется.

Джио улыбнулся, словно посмеиваясь над самим собой.

— В первую же секунду ты лишила меня равновесия. Я так сильно хотел тебя, что будто ослеп, оглох, не замечал ничего вокруг. Сначала я чувствовал себя виноватым, мне казалось, я предал Лючию, изменил ей.

— Уверена, Лючия не была бы против, она наверняка хотела бы, чтобы ты был счастлив.

Джио кивнул, соглашаясь.

— Теперь-то я понимаю, что ты права, мне помогла прошлая ночь. Когда я поговорил о ней с тобой, мне стало легко, я как будто попрощался с Лючией и сейчас готов к новому этапу своей жизни. С тобой. Если ты согласишься.

— Соглашусь… о, Джио! — Терри бросилась к нему, притянула к себе и поцеловала. — Но ты ничего не сказал, даже прошлой ночью…

— Даже прошлой ночью я еще боялся. — Джио вздохнул и дотронулся до ее щеки. — Мой сын оказался смелее меня, он сказал, что любит тебя, легко и без колебаний.

Терри нежно улыбнулась.

— Паоло всего лишь ребенок, он еще не знает, какую боль может причинить любовь.

— Этого я тоже боялся, — согласился молодой человек. — Однажды я потерял свою любовь и боялся, что такое может случиться снова. А потом понял, что сам создаю ситуацию, которой боюсь. Ведь ты ушла бы от меня, если бы я не сказал тебе о своих чувствах. И тогда я опять оказался бы в своем аду.

— Теперь ты никогда меня не потеряешь.

— Ты уверена?

Напряжение его голоса острой стрелой пронзило ей сердце. Он замолчал. Терри догадалась, что Джио имел в виду, и ужаснулась.

— Я не сказала этого, да? О, Джио, прости меня. Ну конечно, ты все правильно понял! Я люблю тебя! Обожаю! И хочу быть с тобой до конца своих дней.

— И я тебя люблю, милая. Хочу засыпать в твоих объятиях, просыпаться утром и видеть тебя рядом. Обещаю каждый день говорить тебе, как сильно тебя люблю, чтобы ты больше никогда в этом не сомневалась.

— А я буду говорить тебе, — прошептала Терри, прикасаясь к его губам.

— Так и будем друг другу говорить, — согласился Джио и поцеловал ее, обещая вечное счастье.