Сегодня мы ехали по невероятно красивым равнинам Иллинойса и Индианы, Джерри читал мне только что законченную третью книгу о Саре: «Говорящий филин стоит тысячи слов». (И каким удовольствием для меня было слушать ее впервые таким образом.) Мы припарковали машину и зарегистрировались в отеле, где пройдет наш семинар, и я села в удобное мягкое кресло, закрыв глаза и положив ноги на табуретку, наслаждаясь прекрасным чувством завершения очередной книги — и практически сразу же мой разум начал заполняться словами, словами для следующей книги о Саре!

Так что мы снова приступаем к работе!

Я надеюсь, что вам серия о Саре доставляет такое же удовольствие, как мне. Сара, Сет и Аннет, и, конечно, Соломон для меня так же реальны, как все мои знакомые, и мне тоже нравится то, что я узнаю, пока слежу за ходом их жизни.

Во всем, что существует и не существует, во всех местах и там, где места нет вовсе, где-то в Безграничной Вселенной, находятся ответы на все, что вы когда-либо о чем-либо хотели знать. И оттуда, где в этой Безграничной Вселенной пребывает учитель Сары Соломон, к вам приходит новая книга о Саре — Книга 3.

Вы вот-вот погрузитесь в замечательные и увлекательные переживания, приключения, позволяющие по-новому взглянуть на вещи; новый взгляд на старые способы развлекаться.

Поэтому приготовьтесь взглянуть на все с новой точки зрения. Приготовьтесь снова связаться со своим нерушимым «Я». Приготовьтесь научиться переживать приключения, ничем не рискуя.

Запомните: все всегда заканчивается хорошо; ничто никогда не завершается, и поступить неправильно — невозможно; можно чувствовать себя хорошо в любых обстоятельствах; можно называть что-то плохим или хорошим, но на самом деле все хорошо; у любой «случайности» есть причина; можно найти желаемое под маской нежеланного; можно перейти от зависти и вины к хорошим чувствам; можно встретиться со смертью и все равно чувствовать себя хорошо; смерти нет; ваше тело исцеляется само собой; вы можете привлечь к себе гармоничные отношения; вы рождены, чтобы быть счастливым; вы можете получить все, что захотите…

Мы все здесь вместе. Нас что-то притянуло друг к другу, именно в этот момент, в результате намерений и желаний каждого из нас. Например, в течение десяти лет мы с Эстер объезжаем до шестидесяти городов в год, открывая свои мастер-классы для тысяч людей, которые задают нам вопросы, — и из этих тысяч вопросов получилась великолепная серия книг о Саре. А когда эта книга, «Сара. Книга 3», разойдется по тысячам читателей, у них появятся новые вопросы… Например, учитель в общеобразовательной школе Сан-Франциско (его ученики называют его класс «Бергланд») в прошлом году использовал первую книгу о Саре в качестве учебника, и он предложил ученикам (тридцати шестиклассникам) написать нам, лично задав каждый свои вопросы и высказав предложения о том, что, по их мнению, должно происходить в следующих книгах о Саре. (Хотя в настоящее время у нас слишком много обязательств, чтобы снова отвечать так же, как им, но тогда мы написали и вручили каждому на выпускном буклет с их замечательными вопросами и ответами Соломона. Всем это очень понравилось!) Суть этой истории такова: хотя ни один из них не читал план третьей книги о Саре, но почти все их предложения о том, что должно произойти дальше, уже были вписаны в него! Никогда раньше я так остро не понимала, насколько тесно мы связаны духовно, и как мы получаем ответы на свои вопросы, часто до того, как задаем их.

Итак, вот мы и здесь — вы со своими вопросами, и эта книга с ответами. Какая прекрасная точка сотворения! Этот материал был собран для того, чтобы усилить вашу радость, насколько бы счастливы вы уже ни были, и для того, чтобы вы, если пожелаете, могли поделиться им, или учить, или дать другим, которые, возможно, еще не так счастливы, как вы.

Мы живем в такое время, когда вокруг гораздо больше возможностей для счастья, чем было когда-либо в человеческой истории. И тем не менее среди миллиардов людей остаются небольшие группы, которые как будто сознательно ограничивают себя и отказываются от всегда доступных возможностей получить «земные радости». Большинство из нас, не рожденных и не принужденных следовать этим строгим системам убеждений, могут понять, если не принять с готовностью их «выбор земного пути». Однако когда мы слышим, что «все мы свободны в своем выборе, и согласно своему выбору создаем свое бытие», нам все труднее становится понять, почему вокруг столько страха, болезней, боли… и общего несчастья, которое заполняет современный мир. Другими словами, откуда берется столько боли и страданий в эру огромных возможностей для свободы, роста и радости?

Соломон, чудесный друг Сары, учит, что испытывать что-либо, кроме Благополучия, неестественно, и поэтому эта книга посвящена раскрытию своего естественно счастливого «Я» — что бы ни происходило! Это книга о том, как принимать, и быть примером позволения, — и о том, как делиться своим Благополучием с другими.

Приведенный здесь фрагмент — это образец слов Соломона, обращенных к Саре; слов, которые суммируют простоту и ясность этого потрясающего погружения в раскрытие полноты и радости, возможных в нашей жизни.

— Сара, не лучше ли сделать главной задачей свое счастье? Единственной задачей? «Нет ничего важнее того, чтобы, мне было хорошо».

Люди часто считают, что вокруг них должны быть определенные обстоятельства, чтобы они почувствовали себя хорошо. А потом, когда они обнаруживают, что у них нет сил, или голосов, или власти организовать все так, как им нужно, они обрекают себя на несчастливую, бессильную жизнь.

Я хочу, чтобы ты поняла, что вся твоя сила заключается в способности видеть все так, чтобы чувствовать себя хорошо. А когда ты сможешь это сделать, у тебя будет сила добиться всего, что ты пожелаешь.

Все, чего ты желаешь, пытается добраться до тебя, но тебе нужно найти способ впустить это. А ты не можешь впустить желаемое, если не чувствуешь себя хорошо. Только чувствуя себя хорошо, ты можешь впустить то, что желаешь.

Ты живешь в большом мире, Сара, где множество людей, которые хотят, чтобы вещи обстояли не так, как хочешь ты. Ты не можешь убедить их соглашаться с тобой, и ты не можешь заставить их согласиться с тобой, и ты не можешь уничтожить всех тех, кто с тобой не согласен. Единственный доступный тебе путь к радостной, полной силы жизни — решить раз и навсегда, что ты собираешься чувствовать себя хорошо, что бы ни случилось. А когда ты учишься обращать свои мысли к тому, что ощущается хорошо, — ты открываешь тайну жизни.

Мы с Эстер получили огромное удовольствие, открывая «Тайну жизни» Соломона, пока перед нами разворачивалась эта история, страница за страницей, в третьей книге из серии про Сару. И мы представляем удовольствие, которое получите вы, когда тоже откроете для себя сокровища, хранящиеся между страниц этой великолепной и сильной книги.

Цель жизни — удовольствие; ее основа — свобода; ее результат — рост. Сара и ее друг Соломон вот-вот добавят еще одну главу к исполнению вашей цели в жизни.

Итак, мы отправляемся навстречу новым приключениям — приключениям в радости.

На лице Сары играла приятная улыбка: она думала о встрече с Сетом, своим лучшим на всем свете другом, и о том, как они наконец-то расскажут друг другу, что происходило в последние несколько недель лета. Она посмотрела на ясное синее небо, глубоко вдохнула свежий горный воздух — и порадовалась своей жизни.

— Как здорово, что скоро начнется школа, — сказала Сара вслух сама себе. Но она радовалась не столько началу уроков, сколько тому, что у нее будет больше времени для общения с Сетом.

Дом Сета находился в Такерс-Трейл, недалеко от того места, где жила Сара вместе с мамой, папой и младшим братом Джейсоном. У Сары и Сета нашлось много общего, например любовь к прогулкам и к животным, и желание узнавать новое. Но их домашняя жизнь очень отличалась. Не столько по внешним проявлениям — в конце концов, они жили в одном и том же районе. Но Сара была вольна делать практически все, что ей хотелось, а родители Сета давали ему куда меньше свободы: его список домашних дел и обязанностей был очень длинным, и Сара с трудом верила, что в доме Сета нужно столько работать. Она решила, вскоре после того, как узнала его поближе, что большинство этих заданий были нужны не столько сами по себе, сколько для того, чтобы занять его. Но Сет никогда не жаловался. Он всегда относился к своим родителям с уважением и неизменно выполнял все, что ему говорили. И это Саре очень нравилось.

Но с началом школьных дней родители Сета ослабляли контроль, и ему удавалось находить время почти каждый день после уроков, чтобы поиграть с Сарой. Поэтому Сара, едва ли не бегом направлявшаяся по деревенской дороге в школу, была полна радостного предвкушения.

Она отошла на обочину, услышав позади шум мотора, а когда машина проехала, снова вернулась на самую середину дороги. Дойдя до угла, где улица Сета пересекалась с ее дорогой, она посмотрела в сторону Такерс-Трейл и его дома.

— Ну же, Сет, где ты? — нетерпеливо сказала она. Ей не терпелось увидеть его и поговорить.

Она остановилась, сбросив новую и пустую (только сегодня) сумку к ногам, и принялась ждать.

— Сет, ну где ты?

Она увидела, что со стороны дома Сета едет большой самосвал, и когда он проехал мимо, ее окутало огромное облако пыли. Она прищурилась и помахала перед собой рукой, чтобы очистить воздух. Но Сета так и не было видно.

— Ну ладно, увижу его в школе, — успокоила она себя, подхватила сумку и зашагала задом наперед, на деясь, что в последний момент увидит, как Сет бежит к ней по дороге. Но он так и не появился.

Дорога в школу была не такой уж длинной, и обычно время проходило быстро, потому что Сара на ходу предавалась приятным мыслям. Любой, кто в эти дни видел Сару, мог бы сказать, что это по-настоящему счастливая девочка. И те же люди могли бы заметить, что так было не всегда, и что с ней произошло удивительное превращение. Но только один человек знал секрет ее удивительного преображения — и это был Сет.

— Доброе утро, Сара! — окликнул ее мистер Мэтсон, владелец и работник автосервисной мастерской с незапамятных пор, еще до того, как Сара появилась на свет.

— Здравствуйте, мистер Мэтсон, — улыбнулась ему Сара, глядя, как он тщательно стирает всех мельчайших жучков с лобового стекла машины миссис Питтсфилд. Саре нравился мистер Мэтсон. Они почти всегда обменивались несколькими приятными словами, когда Сара проходила мимо мастерской. Мистер Мэтсон тоже был свидетелем удивительного преображения Сары, но не знал, что его вызвало.

Сара остановилась на мосту Мэйн-стрит и посмотрела на быстро текущую внизу воду. Она сделала глубокий вдох, посмотрела вверх, на деревья, и улыбнулась. Как же ей нравилось это место! Она всегда любила старый мост, и текущую под ним реку, и возвышавшиеся над ним живописные деревья. Вообще-то именно на этом месте она впервые встретила Сета. Хорошее совпадение — что своего самого лучшего друга она впервые увидела на самом любимом своем месте.

Сара не понимала, почему никто, кроме нее, не обратил внимания на ее любимое местечко, но в то же время ее радовало, что оно принадлежало только ей. Она пошла дальше, размышляя об этом чудесном месте и улыбаясь. «Сколько на свете таких вещей, — подумала она, — о которых никогда не знаешь, как они выглядят со стороны. Нужно быть внутри, чтобы понять, что они на самом деле собой представляют».

Много лет назад большой грузовик потерял управление, потому что водитель пытался свернуть, чтобы не сбить бродячую собаку, и врезался в металлические перила моста Мэйн-стрит. После того как грузовик вытянули в безопасное место, старые перила оказались погнуты. Никто никогда не пытался их выправить; они остались такими же, какими были после удара, — выгнутыми над рекой. Большинство жаловалось, что это некрасиво, некоторые говорили, что перила вообще никогда не украшали мост, и, очевидно, никто не находил, что стоит потратить деньги на их ремонт, так что никаких попыток выпрямить перила не предпринималось.

Однажды, возвращаясь из школы домой, Сара заметила, что прутья все еще надежно закреплены в опорах, и что проволочная сетка, натянутая между ними, висит прямо над водой, как колыбель. Сначала ей было страшновато видеть и слышать быстрое течение воды далеко внизу, но вскоре Сара убедилась, что перила ее выдержат, и это место стало ее любимым. Она лежала над рекой, словно покачиваясь в огромной паутине, и смотрела вниз, на текущую мимо воду. Сара не знала, почему, но здесь, над рекой, она чувствовала себя лучше, чем где-либо еще.

Вот так она и лежала в своей колыбели на перилах однажды теплым днем, когда семья Сета въехала в город. Сара едва успела заметить пыльный старый грузовик, под завязку нагруженный всем имуществом семьи Сета. Единственным четким воспоминанием, которое осталось у нее о том моменте, было то, как она встретилась взглядом с Сетом, на вид ее одногодкой, ехавшем в грузовике.

Сегодня, когда Сара проходила мимо своего гнездышка, слушая, как хрустят под ногами осенние листья, и вспоминая мгновение встречи со своим лучшим другом, по ее позвоночнику пробежала волна удовольствия. За недолгий срок ее знакомства с Сетом случилось столько всего, что их первая встреча, казалось, произошла целую жизнь назад. Сара улыбнулась, радуясь их дружбе.

Хотя она немедленно почувствовала, что новичок ей нравится, но твердо решила, что не позволит ему вмешиваться в свою жизнь и все в ней портить.

Поэтому, узнав, что семья Сета переезжает в старый дом Такеров, она почувствовала сильнейшее огорчение. Она не хотела, чтобы кто-нибудь жил так близко от ее любимой рощи Такерс-Трейл.

Никого в маленьком горном городке, где жила Сара, не интересовала роща Такерс-Трейл; никого, кроме самой Сары. Дело было в том, что никто в городе Сары не знал о Такерс-Трейл того, что знала она. Саре казалось странным, что люди могут годами жить так близко от чего-то настолько потрясающего и удивительного и не иметь об этом ни малейшего представления. Но ее это вполне устраивало. Ей нравилось, что никто больше не знает о Такерс-Трейл того, что знала она. И она намеревалась сохранить свою тайну.

— Хм-м, — сказала Сара вполголоса. Эти мысли и чувства казались ей теперь такими далекими. Они остались в прошлом. Потому что теперь Сет был такой же важной частью ее жизни и огромного значения рощи Такерс-Трейл, как сама Сара, и ей нравилось, что только Сет разделяет ее секрет.

В течение многих лет, пока Сет не переехал в ее город, Сара проводила летние месяцы и бессчетные часы после уроков, бродя по тропинкам Такерс-Трейл и карабкаясь по деревьям. Ничто не нравилось ей больше, чем возможность уйти с дороги по тропинке далеко в чащу и провести один-два счастливых часа в уединении одного из ее временных убежищ или крепостей, которые она строила из всего, что могла найти в лесу. Они никогда не были по-настоящему надежными: первый же дождь или сильный ветер обычно приводил к тому, что они разваливались, но пока они держались, ей нравилось в них бывать.

Сара не знала, что Сету так же, как ей, хочется, чтобы у него было свое тайное место; не знала она и того, что он украдкой ходил в рощу в течение многих недель и строил потрясающий дом высоко на ветвях тополя, над обрывом. Сара никогда прежде не испытывала такого восторга, как в тот день, когда Сет показал ей свой великолепный дом на дереве и объявил, что это будет их «секретное место». Это было почти чересчур хорошо.

Сара помнила день, когда Сет впервые привел ее к дому на дереве. Он сказал, что должен показать ей нечто необычное в роще Такерс-Трейл. и ее сердце забилось у самого горла, потому что она боялась, что Сет раскрыл ее прежний секрет. Она помнила, с какой радостью он вел ее по лесу, сворачивая то на одну тропинку, то на другую, уходя глубоко в чащу, и наконец вывел к берегу реки. И она помнила, какое огромное облегчение испытала, когда поняла, что Сет не раскрыл ее тайны: вместо этого он потратил множество часов на то, чтобы построить изумительный дом на дереве, высоко на ветвях тополя, над рекой.

Первое впечатление от дома на дереве, построенного Сетом, было все еще живо в памяти Сары: она едва верила своим глазам. Аккуратные доски, прибитые к стволу тополя, образовывали лестницу, которая вела вверх и вверх по огромному дереву. А от домика отходила платформа. «Стартовая площадка», — назвал ее Сет, потому что с нее они прыгали и качались над рекой на канате.

И теперь, столько времени спустя, Сара помнила, словно это было вчера, бурный восторг, который испытала, когда впервые увидела стартовую площадку: толстый канат, привязанный к надежной ветке, с которым можно было прыгать с дерева и качаться над водой, чем они и занимались после уроков почти каждый день, если погода позволяла, а иногда — даже если не позволяла.

Сара и Сет провели немало блаженных часов, катаясь на канате или сидя в великолепном доме на дереве. И именно там, в их секретном убежище, Сара наконец доверила Сету свою драгоценную тайну о роще Такерс-Трейл.

— Сара, ты хочешь зайти?

Сара вздрогнула, увидев мистера Марчанта, директора школы, который держал дверь открытой, ожидая ее. Она так глубоко задумалась, что даже не поняла, что находится в школе.

— Да, — пробормотала она, пытаясь собраться с мыслями. — Спасибо.

Коридоры были полны школьников, приветствующих друг друга и деловито снующих туда-сюда. Сара встала к стене и всмотрелась в толпу, выглядывая Сета.

— Привет, Сара, — слышала она снова и снова, когда другие школьники, которых она не видела все лето, проходили мимо.

Весь день, переходя из класса в класс, Сара искала взглядом Сета. Ей так хотелось его увидеть. Казалось, они не разговаривали целую вечность.

А потом она наконец увидела, как Сет пробирается через толпу в коридоре. Она пошла быстрее, собираясь нагнать его, но, приблизившись, заметила, что он идет вместе с кем-то, кого она не знала. Сара смотрела, как они разговаривают на ходу и смеются. «Кто это?» — гадала она.

Удивительно, но Сара не узнавала спутницу Сета. Одна и та же группа школьников училась вместе с Сарой с первого дня, как она поступила в школу, и в таком маленьком городке, как только появлялся кто-то новенький, все немедленно узнавали об этом. Все всех знали.

Сара пошла медленнее, не желая догонять их. Она видела, как они остановились в коридоре, явно продолжая очень интересный разговор. Затем девочка снова засмеялась и пошла от Сета прочь.

Сара почувствовала, как в животе завязывается узел. Она нырнула в женский туалет и там долго смотрела в зеркало невидящим взглядом, пока холодная вода текла по ее пальцам. Наконец, проведя по лицу холодными руками, она вытерла его бумажным полотенцем. «Да что это со мной?» — отчитала она себя. Зазвенел звонок, сообщая, что Сара почти опоздала на урок, так что она схватила сумку и поспешила в класс.

После долгого дня, в течение которого Сара пыталась сосредоточиться на происходящем в классе, она заставила себя пойти в домик на дереве. Чувствовала она себя ужасно. На самом деле Саре было настолько плохо, что она подумывала вообще туда не ходить. Дом на дереве был местом счастья и хороших ощущений; он никак не подходил для того, что Сара чувствовала сейчас, но мысль о том, чтобы не появляться там, была еще неприятнее. «Да что со мной такое?» — рассердилась она.

Преодолев последний поворот тропинки, она увидела дом на дереве. «Надеюсь, Сет уже пришел», — подумала Сара. Но все было тихо. Сета не было. Так что Сара бросила сумку к подножию дерева, взобралась по лестнице, села на платформу и принялась ждать.

Сет выбрался из кустов.

— Сара, ты там? — крикнул он, карабкаясь по лестнице.

— Да. Привет, — отозвалась Сара, пытаясь скрыть свои чувства за бодрым голосом.

Сет залез на платформу и неловко уселся на скамейку напротив Сары.

— Ну, как дела? — начала Сара.

— Ничего так. А у тебя? — ответил Сет.

— Хорошо провел день? — Сара не понимала, что хотела услышать. Она знала только, что хочет почувствовать себя лучше, и надеялась, что Сет скажет что-нибудь, что поможет ей.

— Да, отлично. А ты?

— Нормально вроде.

Не похоже было, что Сет собирается что-нибудь сказать, поэтому Сара решила говорить прямо.

— Было что-нибудь новенькое с тех пор, как мы в последний раз виделись?

— Да нет, в общем-то. — Сет нервно развязал шнурок, подтянул и завязал снова. — Ну что, хочешь покататься на канате? — сказал он, вставая и глядя на реку. На Сару он не смотрел.

— Нет, как-то не хочется. Ты катайся, — без энтузиазма ответила Сара.

— Я лучше пойду, наверное. Увидимся завтра. Сет полез по лестнице вниз.

Сара сидела в недоумении. Этот день должен был пройти совсем не так. Он должен был быть счастливым днем встречи, разговоров о произошедшем за это время, о том, как они катались на канате. Сара так ждала его. Что же произошло?

Сара смотрела, как Сет исчезает за деревьями, и с трудом могла вспомнить, когда ей было так плохо.

На следующее утро Сара проснулась с радостным чувством. Она сладко потянулась и села в постели. Но затем она вспомнила о Сете и новой девочке в школе, и напряженность и неприязнь снова вернулись к ней. Она бухнулась на кровать и завернулась в одеяло. Она не была готова встречать новый день. Больше всего ей хотелось уснуть и избавиться от ужасных ощущений.

Мама постучала в дверь, тут же открыла и вошла.

— Сара, ты встала? Уже почти половина восьмого!

«Зачем стучать, если все равно собираешься войти?» — подумала Сара. Сегодня она была очень раздражительной. Ей не хотелось вставать — вообще!

— Знаю, знаю, — проворчала она. — Уже встаю.

— Все в порядке, солнышко? — спросила мама. Она уже давно не видела, чтобы у Сары было плохое настроение. Ее неприятно поразил вид дочери, обычно позитивно настроенной и милой, в таком ужасном настроении с самого утра.

— Все просто замечательно, — саркастически буркнула в ответ Сара.

Мама почувствовала злость в ответе Сары, но решила не усугублять ситуацию. Она тихо закрыла дверь.

Сара села на краю кровати, чувствуя себя еще хуже из-за того, что грубо разговаривала с мамой.

— Да что со мной такое происходит? — жалобно сказала она, откидываясь обратно на кровать и опять натягивая на себя одеяло.

— Увидимся вечером, — крикнула мама от входной двери. — Твой завтрак на столе. — Сара услышала, как закрылась дверь дома и открылись скрипучие ворота гаража. Потом мамин автомобиль прошуршал по посыпанной гравием дорожке. У Сары на глаза навернулись слезы. «Я такая плохая дочь, — подумала она. — Что со мной случилось?»

«Ладно, если я не встану сейчас, то опоздаю в школу». Она быстро оделась, схватила бумажный пакет с завтраком и выскочила из дома. На крыльце она поглядела на часы.

— Десять минут до первого звонка. Если побегу, то успею, — сказала она и перешла на бег трусцой. Сумка качалась туда-сюда в такт шагам, и, пока Сара бежала, ее мрачное настроение развеялось.

Вбегая в ворота школы, она услышала первый школьный звонок и широко улыбнулась.

— Отлично! — похвалила она себя. «Ничто так не помогает взбодриться, как маленькая победа», — подумала она.

— Сара, подожди! — окликнул ее сзади Сет. Она посмотрела на него через плечо, и Сет нагнал ее.

— Я хочу с тобой кое о чем поговорить.

Саре не понравилось ощущение, возникшее у нее в животе от этих слов.

— О чем? — Она постаралась, чтобы ее слова прозвучали спокойно и обыкновенно.

— Правда, отличный день сегодня? — сказал Сет. Сара ощутила, что он чувствует себя неловко. Он как будто знал, что ей не понравится предстоящий разговор с ним. Сара догадывалась, о чем он собирался ей сказать, и не хотела этого слышать. Она приготовилась к его словам, намеревалась остаться спокойной и не собиралась упрощать ему задачу.

— Э-э, я хотел… ну, ты знаешь, как мы… в общем, есть одна девочка…

Вот оно. Теперь Сара была уверена, что не хочет слышать продолжения.

— И… ну…

Сара не произнесла ни слова. Она продолжала идти, держа сумку перед собой в обнимку и положив на нее подбородок, и смотрела на тропинку.

Сет еще некоторое время запинался, а потом выговорил:

— Сара, я хочу показать Аннет дом на дереве. Ну, вот и все, все сказано прямо. У Сета появилась новая подружка. И, очевидно, это была не простая подружка, потому что Сет и Сара обещали друг другу, что никому никогда не расскажут о доме на дереве.

Сердце Сары отчаянно билось, а во рту пересохло. Она попыталась сглотнуть. Она не хотела, чтобы ее слова прозвучали так же странно, как она себя чувствовала.

— Почему?

Сет замедлил шаги, не ожидая от Сары такого прямого вопроса. Он предполагал, что она спросит: «Кто такая Аннет?» — и тогда он объяснит, что это новенькая девочка из его класса, которая сидит через ряд от него. Но вопрос Сары требовал тщательно продуманного ответа. Сет знал, что честный ответ Саре не понравится. «Почему я хочу показать Аннет дом на дереве? Потому что она славная девочка, полная жизни и веселая, и полюбит его так же, как мы». Сет понимал, что это не лучший способ объяснить все Саре. Он никогда не стал бы ей лгать. Но в то же время он не хотел ее расстраивать. Какая сложная дилемма. Как можно рассказать все Саре честно, и не расстроить ее, и все равно добиться того, что было ему очень важно? И тут его осенило. Он почувствовал огромное облегчение и сказал:

— Потому что я помню, как трудно быть новым человеком в городе, и когда я встретил тебя, Сара, для меня все изменилось. Я просто думал, что ты можешь помочь Аннет лучше освоиться здесь, как помогла мне.

Сет так искренне говорил, и Сара ощутила, как ее напряжение рассеивается. Она в первый раз посмотрела на него.

— О, ну, наверное, ладно…

— Вот и хорошо. Мы встретимся с тобой завтра после школы возле флагштока. — Сет взбежал по ступенькам здания, а потом обернулся и крикнул Саре:

— Сегодня я не смогу прийти. Мне нужно кое-что сделать. Увидимся завтра.

Сара проследила, как Сет убегает прочь, — и тут на нее обрушилось полное понимание того, что только что произошло.

— Сет, подожди, а как же…

Сет влетел в здание, и тяжелая дверь захлопнулась за ним.

— Ох, — жалобно сказала себе Сара. — О чем он думает? А как же Соломон?

Весь остаток дня Сара едва могла сосредоточиться на том, что происходило в классе. Все ее мысли были о Сете и доме на дереве, и новенькой девочке — как там ее звали, Аннет? И что им делать с Соломоном?

Разве Сет забыл, что дом на дереве был обычным местом их встреч с Соломоном? Ну конечно, нет. Как бы он мог такое забыть? Так что же, если Сет хочет показать дом на дереве Аннет, не значит ли это, что он хочет поделиться с ней и Соломоном?

Учитель выключил свет и запустил проектор. Из него вырвался поток света, и на экране заплясали изображения. Сара прислонилась к стене, вздохнула и закрыла глаза. Что же ей делать?

Она думала о том, что, когда она узнала Сета получше, ей стала казаться логичной мысль поделиться с ним своим секретом, но она хорошо помнила, каким рискованным ей казался этот шаг, не только потому, что Сет мог разочароваться в ней, узнав про Соломона, но и потому, что он мог все испортить.

Как вообще можно объяснить человеку, что ты регулярно разговариваешь с говорящим филином по имени Соломон, который все знает о тебе и обо всем на свете? Сара была уверена, что за меньшее людей запирают и выкидывают ключи. Поэтому она испытала огромное облегчение от того, что Сет даже не поморщился, когда она рассказала ему о своих странных взаимоотношениях с Соломоном.

Сара попыталась представить реакцию Аннет на ее рассказ: «Привет, Аннет. Добро пожаловать в наш дом на дереве. Кстати, однажды я гуляла по лесу и встретила большого филина, который сидел на столбе и сказал мне: «Здравствуй, Сара, какой хороший нынче день». А я сказала: «И правда хороший». А потом мой противный младший братец с приятелем пристрелили моего друга-филина, но ничего страшного в этом нет, потому что он снова воскрес, с перьями и всем остальным, а теперь, кажется, твоя очередь кататься на канате?»

Большинство людей не готовы услышать, что среди твоих друзей есть говорящий филин, который знает все обо всем! О таких вещах не рассказывают всем подряд. О чем Сет только думает? Почему он хочет рассказать кому-то еще про Соломона, хотя это может все испортить?

Чувствуя себя бесконечно усталой, Сара опустила голову на парту и заснула. Она немедленно оказалась во сне — там она сидела на вершине дерева в обществе Соломона.

Соломон, о чем Сет думает? Почему он не выполняет наше обещание?

Я полагаю, Сара, что он думает о том, как он счастлив, что ты поделилась с ним своим секретом.

Но Соломон…

Учитель включил свет в классе, прервав дрему Сары и ее разговор с Соломоном. Открывая глаза, она услышала голос Соломона у себя в голове: Все мы птицы одного полета, Сара. Все хорошо.

Чувствуя тревогу и беспокойство, Сара шла к дому на дереве. Она не знала, чем настолько важным собирался сегодня заниматься Сет, что он не мог прийти сюда, но даже радовалась этому. Прямо сейчас Сара хотела поговорить с Соломоном. Сет явно намеревался расширить их компанию и принять в нее Аннет, и теперь Сара знала, что Соломон тоже согласен на это. «Мне нравилось, как все было раньше, — дулась Сара. — Почему все постоянно должно меняться? После завтрашнего дня ничто не будет прежним».

Сара взобралась по лестнице, уселась на полу домика и посмотрела вверх, на дерево. Как обычно, Соломон сидел на высокой ветке. Он подождал, пока Сара поднимется и устроится поудобнее, а затем, как сотни раз до этого, плавно спустился к ней.

— Здравствуй, Сара. Не правда ли, прекрасный день?

Сара посмотрела на Соломона, но не произнесла ни слова. Она отнюдь не находила этот день прекрасным. И она знала, что он знает, что она не находит этот день прекрасным. Она также знала, что Соломон любой день считает прекрасным, что служило для Сары еще одним подтверждением того, что Соломон в настоящий момент находится на совершенно иной вибрационной волне, чем она.

— Посмотри, какое великолепное небо, Сара. Ты когда-нибудь видела такое красивое небо?

Сегодня днем Сара не обращала внимания на небо. Ни разу. Она посмотрела вдаль: тяжелые облака затеняли вечернее солнце, и отсюда, с дома на дереве, была ясно видна восхитительная радуга розовых, фиолетовых и синих тонов.

— Оно необычайно красивое, — тихо сказала она, чувствуя себя немного лучше.

— Не думаю, что раньше видел такое небо, — сказал Соломон.

Сара согласилась с ним. Оно отличалось от того, что она видела прежде.

— Наверное, это и можно назвать идеальным закатом. По крайней мере, я никогда не видел ни одного, который понравился бы мне больше. А ты, Сара?

— Да, я с тобой, пожалуй, соглашусь. — Саре казалось странным, что Соломона так интересует небо, когда у нее в животе все завязалось в противный узел. «Может быть, он так помогает мне решить мою проблему?» — подумала она.

— Меня восхищает то, каким восхитительным может быть небо, и в то же время оно никогда не бывает одинаковым. Оно всегда меняется. Ты обращала на это внимание, Сара?

— Думаю, да.

— День за днем я сижу здесь, на дереве, среди всей этой красоты, и поражаюсь невероятному разнообразию рисунков света и ветра, сочетаний солнца, облаков и синего неба, которое разворачивается передо мной. И за все дни, что я сижу здесь, ни разу ни одна виденная мною картина не повторялась. Разнообразие удивительное.

Сара слушала его. Она знала, что Соломон пытается сказать ей что-то важное.

— Да, совершенство в настоящий момент, но постоянно изменяющееся. Я нахожу это завораживающим. Что ж, Сара, я думаю, мне. пора насладиться сегодняшним идеальным закатом с более высокой точки зрения. Хорошего тебе вечера, моя милая.

Соломон поднялся одним взмахом могучих крыльев высоко в небо. Сара проследила, как он сделал большой круг, а затем полетел в сторону заката. Солнце сияло меж свинцовых облаков так ярко, что казалось, будто их окружает светящееся серебряное кольцо. Сара смотрела, пока Соломон не скрылся из виду.

— Ладно, ладно, я поняла, — сказала она тихо. — Перемены — это хорошо, но это не значит, что они мне понравятся.

Сара ждала Сета и Аннет возле школьного флагштока. Она нетерпеливо вглядывалась в лица выходящих из школы ребят, пытаясь вспомнить, как выглядела Аннет. В прошлый раз Саре не удалось как следует ее рассмотреть, но она помнила, что Аннет была довольно высокой — выше Сары — и очень тонкой. Волосы у нее были примерно такого же цвета, как у Сары, но длиннее и прямые.

— Сара? Я Аннет. Сет мне много про тебя рассказывал.

Сара посмотрела на стоявшую перед ней очень хорошенькую девочку.

Привет, — сказала она, смущенно пробежав пальцами по собственным длинным вьющимся волосам.

Сет сказал, что ты лучший друг, какой у него когда-нибудь был, и что в этом городе, и вообще на планете, не найдется никого, с кем мне лучше было бы познакомиться.

Сара улыбнулась. Это все звучало довольно хорошо.

— Он такой милый. Иногда мне его просто съесть хочется, а тебе?

Узел в животе у Сары потяжелел.

— Да, наверное, — покраснела она.

Тяжелые двери школы грохнули у нее за спиной, и Сара обернулась навстречу Сету, который спускался по лестнице, прыгая через ступеньку. «Он явно очень радуется этой встрече», — подумала Сара.

— О, я смотрю, вы уже познакомились. Готовы идти?

— Я готова, — жизнерадостно сказала Аннет. — Не могу дождаться, когда наконец увижу, что за замечательный сюрприз ты хочешь мне показать.

«Да-да-да, — подумала Сара. — Он замечательный, ты замечательная, я замечательная. Все мы, просто обалдеть, какие замечательные».

Сет пошел впереди девочек. Дорожка была слишком узкой для того, чтобы идти втроем, поэтому Сет шел первым, а Сара и Аннет — за ним, рядом. «Мне все это уже не нравится», — подумала Сара.

— Идите лучше вы вперед, — сказал Сет, отступая на траву, чтобы пропустить их. — А я за вами.

Аннет улыбнулась.

— Ты настоящий джентльмен, Сет Моррис. «Да-да-да», — саркастически подумала Сара.

Сара, Сет рассказывал мне, что ты прожила в этом городе всю жизнь.

— Угу, — ответила Сара почти грубо.

Сет посмотрел на нее. Его удивила резкость по отношению к их новому другу. Сара была не похожа на себя. Совсем не похожа.

Сара почувствовала горячую волну стыда. «Ну что со мной такое? — отчитала она себя. — У меня нет никаких причин говорить Аннет гадости. Наверняка она очень хороший человек и не заслуживает подобного». Сара глубоко вздохнула и сказала:

— Да, я всегда здесь жила. Это хорошее место, я думаю. А тебе здесь нравится?

— Неплохо. Не так, как дома — там, где я раньше жила. Но я думаю, что привыкну.

Аннет выглядела печальной. Она как будто перенеслась в другое время. В глазах у нее появилось отстраненное выражение, как будто она смотрела куда-то далеко. Саре тоже стало грустно. Наверное, тяжело оставлять все, что было тебе знакомо, и переезжать в новое место, где тебя окружают новые люди. В этот момент Сара поняла, какое чувство заставило Сета захотеть рассказать Аннет о доме на дереве. «Если бы я первой ее встретила, мне, наверное, тоже бы этого захотелось», — попробовала успокоить себя Сара.

— Я всегда жила в большом городе, — продолжила Аннет. — Но папа сказал, что это неподходящее место для детей. Не знаю, что такого плохого в том, чтобы расти в большом городе. Там много магазинов, и большие музеи, и прекрасные рестораны. Кстати, где вы обычно едите?

Сет и Сара переглянулись: что за странный вопрос?

— Мы едим дома, — сказала Сара. — Почти всегда. Иногда мы перекусываем в аптеке Пита, потому что кроме лекарств он еще продает гамбургеры, шоколадки, мороженое и газировку! Еще можно съесть школьный завтрак, если набраться смелости.

— О, — Аннет выглядела очень расстроенной.

— Мы почти пришли, — перебил их Сет. — Здесь у нас нет музеев или ресторанов, но готов спорить, что то, что мы сейчас тебе покажем, ты никогда раньше не видела. Но ты должна пообещать, что никому об этом не расскажешь. Это секрет. Для нас троих.

Сара поморщилась. «Для нас троих». К этому придется привыкнуть.

Аннет солнечно улыбнулась.

Что это? Мне не терпится. Скажи скорей!

Сказать не могу. Это нужно показывать. Уже недалеко.

Сет вышел вперед и свернул с мощеной дороги на грязную тропинку. Они пошли цепочкой. Сара не могла не обратить внимания, как он словно подпрыгивает на ходу. «Не стоит так предвкушать события, — подумала она. — Аннет — городская девочка».

— Та-дамм! — громко провозгласил Сет, жестом указывая на дерево. — Вот оно. Что ты думаешь?

— Я думаю, что ты слишком много шума устраиваешь вокруг простого дерева. В городах они растут, знаешь ли, — пошутила Аннет.

— Нет, такие, как это, — не растут, — сказал Сет, ведя Аннет вокруг дерева. Она открыла рот, оценив высоту дерева.

Сет ухмыльнулся. Так сильно он не гордился делом своих рук с тех пор, как впервые показывал его Саре, много месяцев назад.

— Сет, это ты сделал лестницу? — воскликнула Аннет, отходя и пытаясь получше разглядеть ряд досок, которые прибил Сет; они начинались от основания дерева и уходили далеко вверх, так что скрывались из вида.

— Хочешь подняться?

— Ух ты, — ахнула Аннет. — Конечно, хочу!

«Ну, отлично. Ей нравится», — подумала Сара.

Сет быстро вскарабкался по лестнице на платформу, и Аннет последовала за ним, так же ловко. Сара медленно поднималась последней.

Сет указывал Аннет на все особенно замечательные детали его творения. С энтузиазмом, которого Сара раньше никогда в нем не замечала, он показывал Аннет лестницу, которую прибил к стволу огромного дерева. Сет объяснял, как тщательно зашкурил каждую ступеньку, чтобы не занозить руки при подъеме, демонстрировал корзину и подъемную систему, которую установил. Он объяснил, насколько проще пользоваться ею, чем залезать по лестнице с кучей вещей в охапке… Сара слушала, желая ощутить тепло и благодарность за все то хорошее, что Сет сделал, но вовсе не чувствовала счастья или гордости, как в тот день, когда он показывал ей все это впервые. Саре было плохо. «Я думала, что он сделал все это для нас, для меня», — подумала она.

— А это, — сказал Сет, сопровождая слова театральным жестом, — наша стартовая площадка!

— Стартовая площадка? То есть… — Аннет едва могла поверить своим глазам.

— Отсюда мы взлетаем в воздух, легко и просто!

— Вот это да! — Голос Аннет разнесся эхом над рекой.

— Сара, хочешь прыгнуть первой, показать Аннет, как это делается?

Сара даже вздрогнула. Сет был в таком восторге от своей новой подружки, что едва разговаривал с Сарой. Она начинала чувствовать себя невидимкой.

— Нет, лучше ты иди первым, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Ладно. Я пошел. Вот что нужно сделать: ты ставишь ногу в петлю. Хватаешься за один из узлов. Этот для тебя будет, наверное, удобнее всего, — сказал Сет, показывая Аннет узел, за который держался сам. — Потом просто делаешь шаг — и вперед! — Сет спрыгнул с платформы и полетел над рекой.

— Ого! — воскликнула Аннет, пока Сет с воплем качался над водой. — Фантастика. Ох, как мне нравится! А здесь очень высоко. Как вы нашли это место? Так здорово! Здорово-здорово!

Сет приземлился самым ловким прыжком, какой ему когда-либо удавался, что нисколько не удивило Сару, и окликнул Аннет:

— Эй, теперь твоя очередь!

Сара села на скамью, наблюдая за Аннет и вспоминая, как сама в первый раз каталась на канате: как это было неловко и страшно. Она вспомнила первые болезненные приземления, когда они с Сетом падали в грязную воду, снова и снова, и мысленно улыбнулась, представляя первое приземление Аннет.

Сет взобрался на дерево и подтянул канат обратно на стартовую площадку, но едва он начал объяснять Аннет, как нужно действовать, как она схватила канат, обхватила его ногами и спрыгнула с платформы, закачавшись над рекой. Она качалась туда-сюда, и ее длинные красивые волосы летели следом. А потом Аннет разжала руки!

— Осторожно! — закричала Сара.

Но Аннет крепко держалась за канат ногами и изящно качалась головой вниз, вытянув руки перед собой, словно летела — летела туда-сюда, смеясь и крича при каждом движении.

Сара изумленно посмотрела на Сета.

— Она гимнастка, — сказал он тихо. — Правда, здорово?

— О да, — сказала Сара себе под нос. — Здорово.

Посмотрев вверх, она увидела Соломона, который сидел на ветке высоко у них над головами. Соломон подмигнул ей, словно успокаивал — мол, он не собирается спрыгивать на платформу и начинать говорить.

— Все хорошо, Сара, — услышала она ясный спокойный голос Соломона у себя в голове. — Со временем, и если пожелаешь, ты можешь познакомить со мной Аннет. Как и ты, как и Сет, она получит удовольствие от нашего общения. Она такая же, как мы, Сара. Мы все птицы одного полета.

— Ну, замечательно, — сказала Сара вслух.

— Что замечательно? — спросила Аннет. Сара подпрыгнула: она не обратила внимания, что Аннет уже поднялась обратно по лестнице.

— Сара, ты видела, как она приземлилась? — воскликнул Сет, поднимаясь следом за ней. — Аннет, где ты научилась такому? Можешь научить нас это делать? Сара, ты когда-нибудь видела подобное?

— Нет, никогда, — сказала Сара, постаравшись придать голосу энтузиазма. Она не хотела признаваться, что вообще не видела приземления Аннет.

— Конечно, я могу вас научить. Это не так уж сложно. Главное — выбрать время. Я качалась на канатах, сколько себя помню. Но никогда на деревьях, и никогда на улице… и никогда над рекой. Я даже не знала, что теряю. Это лучшее, что я когда-либо делала. Ох, спасибо, спасибо вам обоим за то, что поделились со мной своим секретным местом! Я поверить не могу, что мне так повезло. Это просто чудо. Спасибо вам огромное!

У Сета улыбка растянулась от уха до уха, а Сара глубоко вздохнула. Аннет была в явном восторге от ощущения полета над рекой. И Сара видела по глазам Сета, что теперь ему хочется открыть ей другой секрет.

В голове у Сары раздался голос Соломона: Не волнуйся, Сара. Все будет очень хорошо. Просто расслабься и получай удовольствие от общества нового друга. Она пробудит в тебе и Сете новое, а вы пробудите новое в ней. Это будет прекрасным опытом со-творения. Вот увидишь.

— Сара, а ты не собираешься кататься? — Вопрос Сета заставил ее вздрогнуть.

— О да, собираюсь, — сказала она тихо.

Она взялась за канат и вставила ногу в петлю, потом крепко ухватилась за подходящий узел и прыгнула вниз. Часть ее хотела схватить канат ногами, разжать руки и лететь, как летела Аннет, но Сара знала, что не готова это делать. Однако мысль о том, чтобы научиться новым трюкам, ей очень нравилась, и, пока канат качался туда-сюда, Сара попробовала представить, как весело будет смотреть на воду, вися вниз головой. Она улыбнулась в счастливом предвкушении обучения новому.

А потом Сара спрыгнула с веревки и ловко приземлилась на берег.

— Эй, отличная посадка! — крикнула Аннет с платформы. — Хорошо получилось, Сара!

Сара ощутила подъем, и дрожь пробежала по ее спине. Комплимент звучал особенно приятно из уст Аннет, которая так ловко каталась на канате сама. Но главное, было приятно чувствовать себя хорошо.

— Вот и прекрасно, Сара. Добро пожаловать обратно к нам, — услышала она голос Соломона в голове.

— Спасибо, — прошептала она. — Хорошо снова быть с вами.

Сара остановилась возле своего шкафчика в школе, засунула в него пиджак и сумку с учебниками и вынула взятую в библиотеке книгу и свой завтрак. «М-м-м, как вкусно пахнет», — отметила она. Вообще-то все в ее шкафчике пахло мясным сандвичем, который сделала для нее утром мама. Засунув книгу под мышку, Сара заглянула в пакет с завтраком, изучая его содержимое. К ее удовольствию, там обнаружились большое красное яблоко, два печенья с шоколадными крошками и аккуратно завернутый сандвич. Сара так увлеклась их рассматриванием, что не смотрела, куда идет, и несильно столкнулась с кем-то плечом. Подняв голову и испуганно извиняясь, она увидела перед собой радостную Аннет.

— Привет, Сара. Как дела?

— Отлично. Извини, что на тебя наткнулась. Похоже, меня слишком восхищает мясной сандвич.

— Что?

— Мясной сандвич. Это мой завтрак. А у тебя что?

— Я как раз иду в столовую.

— Ох, это ужасно, — сказала Сара, только наполовину в шутку. Она знала, что сегодня вторник, а в качестве горячего завтрака по вторникам в школе, сколько Сара себя помнила, был суп. «Полезный суп из говядины с овощами», как гордо гласило меню в коридоре. Но все школьники, которые его пробовали, все эти годы неизменно называли его исключительно «болотной похлебкой». Может быть, на вкус он был не так уж плох, но выглядел отвратительно. Длинные, скользкие, разварившиеся овощи, которые обычно нельзя было опознать, составляли большую часть этой странной субстанции, и Сара, как большинство школьников, находила способы избегать школьной столовой в дни «Полезного супа из говядины с овощами».

— О, хочешь, я поделюсь с тобой ланчем? — предложила Сара прежде, чем поняла, что делает. — Я все равно его никогда не съедаю до конца. Я собиралась посидеть на улице под деревом и почитать. Пойдешь со мной?

— Я не хочу отбирать у тебя ланч. Сара, я лучше пойду попробую этот «Полезный суп из говядины с овощами». Звучит довольно аппетитно.

— Ни капельки не аппетитно. Поверь мне. Сегодня в столовой едят исключительно те, кто не может отличить еду от грязи, как Джимми, например, — он что угодно съест, или те, кто иначе умрет от голода. Поверь мне, Аннет, ты не хочешь это пробовать.

Аннет рассмеялась.

— Ты смешная, Сара. Ладно, если ты точно не против.

Как бы Сара ни сопротивлялась, но Аннет ей нравилась, и она не могла понять, как к этому относиться. Она одновременно хотела, чтобы Аннет ей нравилась, и не хотела этого. «Я шизофреничка, — подумала Сара. — Отлично».

Сара остановилась у торгового автомата и бросила в него четвертак, а потом потянула за рычаг. Выскочила пухлая упаковка чипсов.

— С чипсами все вкуснее, правда? — Она вытащила еще два четвертака и получила две банки апельсиновой газировки. — Выбор тут невелик, — сказала она Аннет, — но зато всего за четвертак.

Они нашли солнечный пятачок на школьной лужайке. Сара потрогала траву ладонью, проверяя, высохла ли утренняя роса, а потом уселась на нее. Она разорвала бумажный пакет с ланчем, превратив его в скатерть, и развернула мясной сандвич.

— Пахнет восхитительно, — сказала Аннет, наблюдая, как Сара аккуратно его разворачивает.

Мама Сары разрезала его пополам. Одну половину Сара взяла себе, а вторую, вместе с оберткой, вручила Аннет, стараясь не дотрагиваться до ее части сандвича пальцами. Аннет улыбнулась. Она не могла не заметить, какая Сара внимательная.

Обе набросились на еду одновременно, переглядываясь и не переставая жевать.

— Ох, Сара, я в жизни ничего вкуснее не ела! Как ты можешь отдавать половину? Это просто фантастика!

Сара согласилась, что сандвич действительно был очень вкусным, но ей казалось, что Аннет слишком сильно восторгается.

— Я рада, что тебе нравится. Но это всего лишь сандвич с мясом.

— Все равно, он ужасно вкусный.

Аннет откусила еще один маленький кусочек и тщательно прожевала, растягивая удовольствие. Сара никогда в жизни не видела, чтобы человек так наслаждался обычным сандвичем, или чем-нибудь еще, как Аннет. Она не тянулась за чипсами, не пила газировку: она полностью сосредоточилась на сандвиче, пока не доела его до конца.

Потом девочки прикончили чипсы и выпили газировку. Сара посмотрела на яблоко. Она поняла, что не знает, как разделить его пополам, поэтому достала из пакета печенье. Они с мамой пекли его прошлым вечером. Они сделали два больших противня, так что хватило на всю семью, чтобы грызть печенье весь вечер перед телевизором, и еще осталось много в холодильнике, на следующую неделю. Сара предложила печенье Аннет. На этот раз Аннет не стала сдерживаться. Она откусила печенье и закрыла глаза, восклицая:

— Кааааак вкусно!

Сара улыбнулась. Что происходит с этой девочкой? Она что, никогда раньше не ела сандвич с мясом? Или печенье с шоколадной крошкой?

Сара обожала такое печенье. Она любую выпечку обожала. Но ее обожание и рядом не стояло с восторгом Аннет.

Зазвенел звонок, и обе девочки вздрогнули.

— Как быстро час пролетел, — сказала Сара. — Когда хорошо проводишь время, оно улетает незаметно.

— Спасибо огромное, что поделилась со мной ланчем. Было невероятно вкусно.

— Не за что, — сказала Сара, поднимаясь на ноги и стряхивая крошки с колен. — Всегда пожалуйста.

— Ох, чуть не забыла, — сказала Аннет. — Я не смогу прийти сегодня в дом на дереве. Папа сказал, что мы ему нужны сразу после уроков, так что придется идти прямо домой.

— А, ладно. Ну, тогда увидимся в понедельник.

— Пока, увидимся!

Сара проводила взглядом Аннет, убегающую в школу. Чувства, бурлившие в ней, образовывали странную смесь. Аннет было непросто понять. Она была хорошенькой, и по-настоящему умной, и очень милой, и из большого города, и слишком восхищалась мясными сандвичами и печеньем с шоколадными крошками.

«Ну ладно», — пожала плечами Сара и пошла в школу.

Сара открыла глаза и полежала немного, гадая, что ее разбудило. Будильник молчал. Она перевернулась набок и посмотрела на часы: 7:45. «Ах да, сегодня суббота», — вспомнила она. Было слышно, как мама возится на кухне. У мамы был не слишком деликатный способ показывать Саре, что ей пора вставать, производя достаточно шума, чтобы Сара не могла больше спать. А потом она всегда притворялась удивленной, когда Сара появлялась на кухне.

— О, доброе утро, Сара! Хорошо спала?

— Кажется, да, — вздохнула Сара, все еще не до конца проснувшись.

— Я скоро собираюсь идти в магазин. Пойдешь со мной?

— Думаю, да, — согласилась Сара. Ей не слишком хотелось сопровождать маму, но она знала, что сумок с покупками будет много, и маме не помешает помощь. К тому же было здорово внести свой вклад в то, чем семья будет питаться всю следующую неделю. Мама иногда начинала готовить одно и то же день за днем, неделю за неделей, поэтому она всегда обращалась к Саре за идеями о том, что можно было бы приготовить нового. Разумеется, у Сары были свои предпочтения, которые обычно и брали верх.

Сара с мамой систематично двигались по продуктовому магазину, обходя один ряд за другим.

— Ох, Сара, я забыла лук… Сбегай, возьми парочку, солнышко. Желтых и не слишком больших. И еще кварту мороженого. Ванильного. Сделаем пирог.

Сара вернулась в предыдущий отдел. Она точно знала, где будут нужные продукты: желтый лук лежал на одной и той же полке в одном и том же месте, сколько она себя помнила. Она выбрала пару луковиц среднего размера и пошла в отдел мороженых продуктов. На ходу она перебрасывала луковицы из одной руки в другую, представляя, что жонглирует. Сворачивая за угол в отдел мороженых продуктов, она смотрела на луковицы, летящие в воздухе, а не на то, куда идет, и наткнулась на чью-то тележку. Луковицы упали, раскатившись далеко по полу, и Сара бросилась их подбирать.

— Извините, пожалуйста! — воскликнула она. — Я должна была смотреть, куда иду.

— Сара! — произнес изумленный голос.

Сара выпрямилась и увидела перед собой Аннет, которая опиралась на наполненную доверху тележку.

— Привет, Аннет. Как дела? — Сара глазам своим не верила. Вот уже второй раз всего за пару дней она натыкалась на Аннет, потому что ее мысли были заняты едой. «Наверное, она думает, что я чокнутая», — подумала Сара.

— В порядке, — сказала Аннет, разворачивая тележку и уходя от Сары. — Увидимся в школе.

«Странно, — подумала Сара. — Интересно, почему она так торопится».

Пока Аннет быстро уходила прочь, Сара успела заметить, что ее тележка была переполнена консервными банками и картонными коробками с замороженными обедами, которые достаточно разогреть в духовке, а сверху лежала большая упаковка печенья с шоколадной крошкой.

Сара нашла свою маму и добавила совсем немного побитые луковицы и мороженое в тележку. Они остановились в отделе деликатесов и купили сыра и немного оливок, а потом отправились к кассам. Сара торопилась. Она надеялась, что увидит Аннет и, может быть, сможет посмотреть на ее маму.

«Кажется, она не хочет, чтобы я знакомилась с ее мамой, — подумала Сара. — Наверное, поэтому она так убежала».

Но когда Сара с мамой подошли к кассам, Аннет нигде не было. Сара не знала, почемувсе это так ее заинтересовало. И ощущение было немного похоже на шпионаж, «Нечего совать нос в чужие дела, — подумала Сара. — Очевидно, что Аннет не хочет, чтобы я в это лезла. Так что лучше мне туда не соваться. Так я и сделаю».

— Вы верите в призраков? — неожиданно спросила Аннет.

Сара и Сет удивленно посмотрели на нее.

— Ну, наверное, да, — сказала Сара. — То есть я никогда их не видела, но мне кажется, они есть. А ты веришь?

— А ты, Сет, — ты веришь в призраков?

Сет не знал, как лучше ответить на вопрос Аннет. Он догадывался по серьезному выражению на ее лице, что она не просто так его задала.

— Что ты имеешь в виду под «верой» во что-то? — уточнил он.

— Что значит «что я имею в виду»? — резко ответила Аннет. — Мне кажется, я задала очень простой вопрос.

Сет понял, что задел ее чувства, но то, о чем он говорил, было важно.

— Я хочу сказать, что многие люди верят во многое, просто потому, что другие им про это рассказали. Мой дедушка говорит, что если много раз что-нибудь повторять людям, то вскоре они начнут в это верить, даже если это неправда. Он говорит, что доверчивы как овцы. Они последуют всему, во что ты захочешь заставить их поверить. А я не хочу быть таким. Я давным-давно решил, что не буду принимать на веру ничего. Поэтому я ничего не буду считать правдой, если не убедился в этом на собственном опыте.

Сара смотрела на Сета: он говорил с такой ясностью и убежденностью. «Он явно знает, как к этому относится», — подумала она.

— Поэтому, поскольку я никогда лично не встречал никаких призраков, я не могу с уверенностью, основанной на собственном опыте, говорить, что верю в их существование. Но я думаю, что это возможно. В конце концов, у меня есть другой необычный опыт…

Сет осекся, когда понял, что мог обратиться к темам, на которые пока не был готов разговаривать с Аннет. Сара пристально посмотрела на него. Она надеялась, что Сет не собирается рассказывать Аннет про Соломона.

Аннет заметила внезапный интерес Сары.

— Ну, так что, Сара? Ты веришь в призраков?

— Ну, — замялась Сара, — наверное, да. — Она вспомнила ночь, когда Соломон появился у нее в спальне после того, как Джейсон и Билли застрелили его. В ту ночь она не думала, что Соломон — призрак; она была просто рада его видеть. Но сейчас, задумавшись об этом, она поняла, что большинство людей, увидев то же, что и она, наверняка сказали бы, что видели привидение. Но она была не готова пока что рассказывать Аннет то, что знала о Соломоне.

Сара и Сет переглянулись. Они оба знали, что если что-то и попадает в категорию призраков, так это Соломон, но оба сдерживались, не уверенные в том, что стоит рассказывать их новому другу о своем самом большом секрете. Саре уже хотелось, чтобы они забыли обо всем этом и пошли кататься на канате.

— Ну, а ты веришь в призраков? — спросил Сет, внимательно глядя в серьезное лицо Аннет.

Аннет посмотрела на Сета, а потом на Сару, и снова на Сета, и опять на Сару. Они сидели молча, и обоим хотелось услышать ее ответ.

— Нет, я просто хотела знать, верите ли вы, — внезапно ответила Аннет. — Пойдемте кататься. — И, не тратя время на то, чтобы сделать свой обычный тщательно рассчитанный прыжок с платформы, Аннет схватила канат и спрыгнула с платформы так, словно хотела поскорее убраться отсюда.

— И что это было? — сказала Сара, как только убедилась, что Аннет их не услышит.

— Мне кажется, нам нужно рассказать Аннет про Соломона, — возбужденно сказал Сет.

— Нет, Сет, нет! Я считаю, мы не должны ей рассказывать. Пообещай мне, что не расскажешь!

Аннет обернулась к ним и помахала.

— Сара, ты уверена? Я думаю…

— Пожалуйста, Сет, обещай мне!

— Ладно.

Когда на следующий день Сара шла в школу, ее мысли раз за разом возвращались к Аннет. Ее решение не лезть в чужие дела как будто уже забылось. Она увидела Сета, идущего примерно в квартале впереди нее.

— Эй, Сет! — закричала она. — Подожди!

«Не знаю, зачем я так ору, — подумала она. — Он слишком далеко и не услышит».

Но Сет остановился, обернулся и помахал ей, и пошел навстречу. Сара побежала к нему.

— Привет, Сет, — сказала она, задыхаясь. — Ты видел маму Аннет?

— Нет, — после неловкой паузы сказал Сет. — Не могу сказать, что видел.

— О, я просто думала… — Сара почувствовала укол совести, поняв, что нарушает собственное обещание не лезть не в свое дело.

Они перешли мост Мэйн-стрит и когда стояли на перекрестке, ожидая возможности перейти дорогу, мимо них проехал большой блестящий черный автомобиль.

— Это не машина папы Аннет? — спросила Сара. — Я слышала, как в аптеке Пита обсуждали, какая дорогая у него машина. Я никогда такой красивой не видела!

Большой, длинный черный, глянцевито блестящий автомобиль со множеством сверкающих хромированных деталей свернул на улицу, ведущую к школе. Трудно было разглядеть, кто сидит внутри, потому что стекла были сильно затемнены, но Саре показалось, что она видела мужчину за рулем, наверное, отца Аннет, и кого-то очень маленького на переднем сиденье, а еще одного человека — на заднем. Вероятно, Аннет.

— Тебе не кажется странным, что мы не видели ее маму?

— Нет, не кажется.

— Понимаешь, они же больше месяца как приехали. Я встретила Аннет в продуктовом магазине, с полной тележкой…

Сара, я только что вспомнил, что забыл дома кое-что нужное для уроков. Иди вперед. Позже увидимся. — Сет внезапно развернулся и побежал в сторону своего дома.

Сара проводила его взглядом: он никогда еще так быстро не бегал.

— Подожди, Сет! — крикнула она. Но он не обернулся. Сара не поверила, что Сет что-то забыл. Выглядело все так, словно она сказала что-то, что его огорчило. Почему ее вопросы про маму Аннет его расстроили? Очень странно.

Сара не видела Сета весь день. Непривычно было, что они ни разу не встречались между уроками. Он как будто нарочно ее избегал. Это было непонятно, но его странное поведение утром тоже было непонятным.

После уроков Саре захотелось шоколадку, поэтому она зашла в аптеку Пита по дороге в дом на дереве. «Возьму но одной для всех», — подумала она, копаясь на дне сумки в поисках монет, которые почему-то всегда оказывались в самом низу.

— По-моему, так печально, что у таких милых девочек нет матери, — услышала она слова женщины, стоявшей перед прилавком. — Никогда не слышала ничего более грустного.

Сара навострила уши. О ком это они говорят?

И тут она поняла. Они говорили об Аннет и ее сестре. Мама Аннет умерла! У Сары заколотилось сердце.

— Это, конечно, очень грустно. Я не знала, — сказала другая женщина.

— Мне кажется, немногие знают. Но Сэм Моррис — тот, что год назад сюда переехал и живет в доме Такеров, он новый бригадир на ранчо Вильзенхольма, и работает вместе с моим мужем. Так вот, он рассказывал моему мужу, что вместе со своими мальчиками помогал мистеру Стэнли и его девочкам переезжать в новый дом за рекой. Потратили на это все выходные и еще несколько вечеров, наверное. Говорит, что в жизни своей не видел столько мебели и коробок. Но был рад помочь, говорит. Мол, они очень хорошие люди. И он сказал, что в первый день они рассказали ему о смерти миссис Стэнли. Так печально это.

Сара поверить не могла тому, что слышала. Мама Аннет умерла. И Сет об этом знал! Почему он ей не рассказал? Как он мог скрывать такое от своего лучшего друга? Сара оставила шоколадки на полке и выскочила из аптеки.

«Больше никогда с ним не буду разговаривать! Пусть Аннет будет его лучшим другом. Его единственным другом! Мне все равно. Я с ним больше не разговариваю. И с ней тоже!»

Сара невидящим взглядом смотрела перед собой всю дорогу домой. Она прошла мимо Такерс-Трейл, даже не посмотрев в ту сторону. Идти в дом на дереве она не собиралась.

— Сара, — окликнул ее Сет, — куда ты идешь? Разве ты не собираешься с нами кататься?

Сара смотрела прямо перед собой. Она знала, что Сет знает, что она его слышала, но ей меньше всего хотелось разговаривать с ним или с Аннет. Она побежала, и бежала до самого своего дома.

Сара, полная беспокойства, сидела на краю постели. Сегодня ее уютная комната казалась душной, словно воздуха не хватало. Она открыла окно и уселась на широком подоконнике, глядя на задний двор. Его покрывал толстый слой ярких опавших листьев. Ее взгляд остановился на качелях, которые давным-давно сделал ее отец из старой шины от грузовика. Качели получились отличными. На них даже можно было кататься вдвоем, если не бояться тесноты. Сара не каталась на них с тех пор, как Сет построил дом на дереве. Старые качели из шины настолько терялись по сравнению с фантастическим новым канатом, который повесил Сет, что невозможно было сопоставить восторг от катания на них. Но сегодня старые качели казались ей забытым другом прошлых лет — Сара и сама ощущала себя примерно так же. Она вылезла через окно, хотя мама сотни раз просила ее не делать этого, и забралась на шину. На ней нельзя было раскачаться слишком высоко, потому что шина крутилась на веревке, на которой была подвешена. Но было весело крутиться туда-сюда, при этом двигаясь вперед и назад. Завораживающий процесс. Сара закрыла глаза, чтобы усилить эффект. Туда-сюда, вперед-назад. Туда-сюда, вперед-назад.

— Сара.

Сара услышала ясный голос Соломона, доносившийся сверху. Она подняла голову, посмотрела на дерево — и, конечно, там сидел Соломон, его перья мягко перебирал ветер.

— О, здравствуй, Соломон. Я не ожидала тебя здесь увидеть.

— А я не ожидал, что найду тебя здесь. Ты уже очень давно не каталась на этих качелях.

— Я знаю, — тихо сказала Сара. — Мне просто захотелось.

Соломон молча сидел рядом. Сара крутилась туда-сюда.

— Они ждут тебя в доме на дереве, — сказал Соломон.

— Мне все равно, — Сара мягко вращалась на качелях.

Соломон затих. Он никогда не заставлял Сару говорить, если она не была к этому готова.

— Соломон, почему Сет не рассказал мне, что знает, что мама Аннет умерла? Он ведь знал, что мне это интересно. Я прямо его спросила, видел ли он когда-нибудь ее маму. И он солгал мне, Соломон. Поверить не могу. Я думала, что мы с ним друзья.

— Сету нелегко пришлось, Сара. Аннет просила его никому не рассказывать. И особенно она просила не рассказывать тебе.

— Так значит, он больше беспокоился о том, чтобы не ранить ее чувства, чем обо мне! Просто прекрасно!

— Что ж, Сара, можно рассматривать это и так. А можно решить, что он больше уверен в своей дружбе с тобой и считает, что у тебя сейчас более твердая опора, чем у Аннет. Другими словами, он мог чувствовать, что Аннет сейчас и так приходится очень тяжело.

По щеке Сары скатилась слеза, и она вытерла лицо рукавом.

— Тогда почему она не хотела, чтобы я знала?

— Я полагаю, что причина в том, что она заметила, что люди ведут себя с ней иначе, когда узнают об этом.

— Она не хочет, чтобы ее жалели, Сара. Она такая же, как ты, — гордая, сильная девочка, которая искренне предпочитает чувствовать себя счастливой.

Сара с трудом сглотнула. Ей стало стыдно за свои чувства. Одно то плохо, что всепоглощающая ревность подчиняла ее себе снова и снова, а это такое неприятное чувство. Но теперь вместе с чувством ревности она испытывала столь же неприятное ощущение вины за свою ревность, и еще настоящую печаль, и еще больше вины из-за бедной Аннет.

Еще одна слеза скатилась по ее щеке, когда она подумала о милой Аннет, которая покупает в одиночестве замороженные обеды и ест покупное печенье с шоколадными крошками.

— Вот видишь, Сара, именно поэтому Аннет не хотела, чтобы Сет тебе об этом рассказывал. Она начинает заново открывать для себя, как прекрасна жизнь. Но каждый раз, когда ее новый друг узнает о смерти ее матери, ей приходится возвращаться и заново переживать всю эту печаль, с его точки зрения. Ты видишь теперь, почему она хочет этого избежать.

— Да. — Сара вытерла нос и посмотрела на Соломона. — Соломон, я не знаю, что со мной происходит. Я чувствую себя ужасно.

Соломон молча слушал, ожидая, когда Сара попробует объяснить, что хочет узнать.

— Понимаешь, такое впечатление, что с тех пор, как Аннет сюда приехала, мне все время плохо. Не то чтобы это ее вина, вовсе нет. Просто…

— Что ж, Сара, я думаю, что скоро ты почувствуешь себя лучше; ты по своей природе очень счастливая девочка. Но может быть, стоит немного подождать, чтобы достичь ясности или получить пользу от всех этих негативных чувств.

Сара вытерла нос и посмотрела на Соломона. Она чувствовала исходящее от него знакомое успокаивающее одобрение. Он столько раз помогал ей почувствовать себя лучше.

— Помни, первое, о чем сообщает тебе сильное чувство, или эмоция, — что то, о чем ты думаешь, действительно имеет для тебя большое значение, очень большое. Чем сильнее эмоции, тем больше значение. Второе, о чем сообщают тебе эмоции, — о том, совпадаешь ли ты по вибрациям с тем важным, с чем хочешь совпадать.

Сара знала, что Соломон имел в виду под совпадениями. Она не раз беседовала с ним об этом. Она помнила, как Соломон рассказывал о Законе Притяжения и о том, что схожие птицы летают вместе.

— Другими словами, если ты испытываешь очень сильные чувства, которые тебе неприятны, например страх, или злость, или ревность, или вину, или стыд… эти чувства означают, что ты думаешь о чем-то очень для тебя важном — но что чувства, которые ты испытываешь, не совпадают с тем, чего ты действительно хочешь.

Сара слушала.

— Однако когда ты испытываешь очень сильные чувства, которые тебе приятны, например любовь, или предвкушение, или радость, или желание… эти чувства означают, что ты думаешь о чем-то, что имеет для тебя очень большое значение, — и в этот момент твои мысли СОВПАДАЮТ с тем, что ты на самом деле хочешь.

Негативные эмоции не так уж плохи, Сара. Они помогают тебе распознать, что ты делаешь со своими мыслями. Ты же не считаешь неправильным, что чувствительные кончики пальцев сообщают тебе, что плита горячая. Эта чувствительность спасает твои пальцы от ожогов. Негативные эмоции служат аналогичным индикатором. Они просто сообщают тебе, что сосредотачиваться на мысли, вызывающей неприятные эмоции, тебе не стоит.

Сара вытянула ноги к земле и спрыгнула с качелей. Она села на землю и закрыла лицо ладонями.

— Ох, Соломон, я все это знаю. Ты мне уже, наверное, тысячу раз объяснял.

Соломон улыбнулся.

— До тысячи еще не дошло, Сара.

— Соломон! Сет, наверное, думает, что я ужасна. Что мне делать?

— Ничего делать не нужно. Не произошло ничего, что нужно исправлять. Твоя дружба с Сетом будет вечно развиваться, и ничто не изменилось настолько, чтобы уменьшить ее. Я полагаю, что вы втроем станете лучшими друзьями.

Сара еще раз вытерла нос и посмотрела на Соломона.

— Но мне нравилось, как все было раньше. Я не хочу…

— Я помню, что ты точно так же относилась к нашей дружбе, Сара. Ты не хотела, чтобы Сет о нас узнал.

Сара помнила об этом.

— Тем не менее, ты видишь, как хорошо все сложилось. Я не замечал, чтобы ты была несчастна из-за того, что мы делим нашу с тобой дружбу с Сетом.

Сара замолчала. Соломон был прав. Она не чувствовала ничего неправильного в том, что Сет любил Соломона, а Соломон — Сета. Ей нравилось видеть, как они общаются друг с другом. Ей нравилось то, какое удовольствие они друг другу доставляли. Ее отношения с каждым из них стали лучше, потому что теперь они были знакомы.

— Сара, ты ничем не болела уже долгое время.

— Да!

— Ты можешь представить, как говоришь маме: «Поскольку я столько лет была здорова, теперь я поболею несколько лет, чтобы другие люди могли побыть здоровыми?

Сара засмеялась.

— Нет, Соломон, вряд ли.

— Это глупо, потому что ты понимаешь, что другие не заболеют из-за того, что ты получаешь больше здоровья, чем средний человек. Ты понимаешь, что твое переживание болезни никак на них не сказывается.

Сара улыбнулась.

— Я понимаю.

— Всегда помни, что вокруг тебя изобилие любви. Привязанность Сета к Аннет никак не уменьшает его привязанности к тебе. На самом деле они только усиливают друг друга. Просто ищи самые лучшие по ощущениям мысли, которые касаются твоих друзей.

Сара глубоко вдохнула свежий воздух. Она чувствовала себя намного лучше.

— Хорошо, Соломон. Я об этом подумаю. Спасибо.

Соломон поднялся в воздух и улетел.

На следующий день после уроков Сара сидела в доме на дереве и поджидала Сета и Аннет. Она то и дело ерзала, пытаясь устроиться поудобнее. Чувствовала она себя неуютно. Ей все еще было стыдно за свое вчерашнее поведение, и она была не совсем уверена, что скажет, когда они наконец появятся.

Она пыталась найти хорошие по ощущениям мысли о Сете и Аннет, но все время возвращалась к Аннет и ее семье. Ей трудно было представить, каково было бы жить, если бы ее замечательной мамы не было с ними. Мысль была слишком ужасной, чтобы ее думать.

— Тьфу! — сказала она. — Эти мысли не вызывают приятных чувств. Мне не следует об этом думать.

— Эй, наверху есть кто-нибудь? — услышала она доносящийся снизу голос Аннет.

— Да, я здесь, — отозвалась Сара, вскакивая на ноги и торопливо одергивая блузку и расправляя на ней складки. Она была взволнована, как будто ее застали за неположенным занятием.

Сара увидела, как Аннет кладет в корзину у подножия дерева небольшую шкатулку. Потом она запихнула туда же свою куртку и поднялась по лестнице.

— Что в этой шкатулке?

— О, просто всякая ерунда, которую я принесла из дома. Кое-что, что я хотела тебе показать.

— А. Хочешь подождать Сета? Он вот-вот появится.

— Он сегодня не придет, — ответила Аннет. — Я видела его днем, и он сказал, что присоединится к нам завтра.

Сара снова ощутила, как внутри поднимается то же неприятное чувство. «Он, наверное, меня ненавидит».

— Ты лучший друг, какой у Сета был! — воскликнула Аннет.

Сара удивленно посмотрела на нее. Аннет как будто знала, о чем она думает.

— Он сказал, что высматривал тебя целый день, но почему-то не смог тебя найти, и попросил меня передать, что увидится с тобой завтра.

— Ладно, спасибо, — сказала Сара. Ей стало намного лучше.

Аннет отвязала веревку и втянула корзину на платформу.

— Я возьму, — сказала Сара, поднявшись, чтобы закрепить веревку. Аннет вынула из корзины куртку и расстелила на платформе, как одеяло, а потом осторожно поставила в середину шкатулку.

— Какая красивая, — тихо сказала Сара, опускаясь на колени рядом с Аннет, чтобы взглянуть поближе.

Аннет потянула за цепочку у себя на шее, вытащив красивый медальон, который Сара раньше не замечала. Она открыла медальон и достала крохотный ключик, который вставила в скважину на шкатулке.

Сара молча ждала, чувствуя, что ей вот-вот откроется величайшее сокровище. Движения Аннет были такими точными, словно она сотни раз их отрабатывала. Она повернула ключик в замке, и крышка шкатулки откинулась. Сара вскрикнула и вздрогнула всем телом от удивления.

Ей стало стыдно за такое проявление неуважения к тому, что выглядело церемонией открытия драгоценной шкатулки, но Аннет как будто не заметила.

Она казалась отстраненной от всего, что происходило вокруг, погруженной в себя и поглощенной содержимым маленькой шкатулки.

Сара села и сделала глубокий вдох, и с усилием попыталась расслабиться.

Тонкие пальчики Аннет перебирали содержимое шкатулки.

— Это моя мама. — Аннет вручила Саре блестящую фотографию.

Сара не смотрела ей в лицо, принимая фотографию, и не была уверена, что хочет смотреть на снимок. Она не представляла, как на это реагировать, и ужасно не хотела сказать или сделать что-нибудь не так.

— Рядом с ней я, — сказала Аннет, нарушая неловкую тишину.

Сара посмотрела на фотографию. Это был очень старый, потертый снимок, с загнутыми углами и большим следом от перегиба посередине. Трудно было рассмотреть лица хорошо одетой женщины или маленькой девочки, изображенных на фото, потому что снимали с большого расстояния, и люди выглядели совсем крошечными. А сбоку, почерком маленького ребенка, цветным карандашом было написано: «МЫ С МАМОЙ».

— Это первый снимок нас с мамой. Я подписала его, когда мне было года четыре, — засмеялась Аннет.

Она забрала у Сары фотографию и положила обратно в шкатулку. Сара не знала, что и думать.

— Это мы, примерно год спустя. Папа говорит, что мама всегда уговаривала его взять фотоаппарат и фотографировать везде, куда мы ходили, но он редко слушался. Он говорит, что люди слишком много времени тратят, вспоминая то, что было, и слишком мало — наслаждаясь тем, что есть сейчас. Но я думаю, что он немного жалеет, что не снимал больше.

Сара посмотрела на фотографию. Снова трудно было рассмотреть лица женщины и девочки. На фотографии был большой фонтан, женщина сидела на парапете, а девочка шла по краю.

— Папа говорит, что я обожала этот фонтан. Он был в парке возле нашего дома. Он говорит, что я залезала на парапет и бегала вокруг него, и сколько бы мне ни разрешали это делать, я все равно плакала, когда мы уходили. А это мы все вместе, — сказала Аннет, вручая Саре еще одну фотографию.

— Ух ты, — сказала Сара, не успев себя остановить. — Никогда не видела такой красивой фотографии.

— Папа говорит, что мама настояла на том, чтобы у нас был хотя бы один семейный портрет. Папа никогда не снимал достаточно близко, чтобы можно было разглядеть лица. Мама все время говорила, что на его фотографиях мог быть кто угодно, потому что все равно определить невозможно. Но папа говорит, что фотографии должны рассказывать о масштабном. Что они должны говорить о том, что происходило, а не о том, с кем это происходило. А эта фотография маме нравилась, — сказала Аннет.

Сара посмотрела на лица изображенных на фотографии. Мама Аннет была очень красивой. У нее были длинные темные волосы, как у Аннет, и большие темно-карие глаза. Отец Аннет тоже был красив. А ее младшая сестричка была миниатюрной копией самой Аннет, очень хорошенькой малышкой.

— У тебя такая красивая семья!

Сара осеклась, пожалев, что сказала это. Ей стало так грустно, что этой красивой семье больше никогда не быть вместе. На глаза навернулись слезы, и она посмотрела в сторону, чтобы Аннет не заметила.

— Это единственная профессиональная фотография. И практически единственная, на которой видны наши лица. О, не считая этой, — Аннет вынула газетную вырезку, на фотографии в которой были изображены маленькая девочка, не старше трех лет, и большая собака. Снимок был сделан с близкого расстояния. Собака лизала девочке лицо.

Аннет засмеялась.

— Жаль, что я этого не помню. Мама сказала, что мы гуляли в парке, и я ела мороженое, так что оно размазалось по всему лицу. Этот пес подошел ко мне и принялся вылизывать. Мама говорит, что на соседней лавке сидел фотограф из газеты, ел ланч, он увидел эту картину и сделал снимок. На следующий день он появился в газете. Мама сказала, что ужасно смущалась. Наконец-то кто-то сделал крупный снимок ее дочери — и собаки, облизывающей ее лицо.

Сара прочитала подпись: «Малышка не умылась, пришлось ее вылизывать». Они с Аннет рассмеялись.

— Она сказала, что могла только надеяться, что никто этого не увидит. Папа был в восторге. Он скупил все газеты, которые нашел, и послал всем знакомым. Он сказал, что фотография должна рассказывать историю, и что эту историю стоило рассказать. Он сказал, что СНИМОК СТОИТ ТЫСЯЧИ СЛОВ.

Аннет перебирала содержимое шкатулки, вынимая одну фотографию за другой и быстро описывая каждую из них. Сара начала расслабляться, спрашивая время от времени: «Кто это? Где это снимали? Ух ты, это ваш дом?»

А потом Аннет закрыла шкатулку и снова заперла ее крохотным ключиком. Девочки сидели, глядя на шкатулку. Сара чувствовала себя так, словно смотрела фильм и не хотела, чтобы он заканчивался.

— А если бы твой папа снял нас с тобой на этом дереве, как бы выглядела фотография?

— О, — рассмеялась Аннет, — для начала он бы отошел от нас как можно дальше, например, залез бы на вершину дерева. И он постарался бы вместить в снимок как можно больше дома на дереве, и корзину с подъемником, и канат, а мы с тобой выглядели бы как крохотные жучки на платформе.

Сара засмеялась. Представлять этот снимок было очень весело.

— А подпись гласила бы… — Аннет остановилась и посмотрела Саре в глаза: — Значит, можно снова стать счастливой.

Сару пронзила дрожь восторга. Напряжение, которого она даже не замечала, но которое все еще ее охватывало, теперь прошло. И она сидела, чувствуя себя лучше, чем когда-либо.

— Сара, я хочу, чтобы ты поняла: со мной все в порядке. — Аннет посмотрела на часы. — Ой, мне нужно идти! — воскликнула она. — Я и не думала, что мы так долго сидим. Сара, поговорим завтра.

— Ладно.

Сара проводила взглядом Аннет, спешившую прочь по тропинке. Она была счастлива, что у нее появился такой новый друг.

На следующий день после уроков девочки сидели в доме на дереве. Саре показалось странным, что Сет опять передал через Аннет, что не сможет прийти. И хотя ее огорчало то, что его опять не было, однако она была рада возможности продолжить свой разговор с Аннет.

— Эй, это не твоего папу я вижу вон там, высоко на дереве? Он пытается сфотографировать нас? — пошутила Сара, пытаясь вернуть вчерашнее настроение. Аннет засмеялась.

— Нет, я думаю, он в небе, на вертолете. Вершина дерева слишком близко.

Они помолчали. Саре хотелось, чтобы они могли просто продолжить с того места, на котором остановились вчера, но прошло уже двадцать четыре часа, и они обе уже покинули то место чистоты и высоты, в которое попали вчера.

Аннет нарушила тишину:

— Может быть, однажды я напишу об этом книгу.

— О том, каково это, когда кто-то… — Сара оборвала фразу на середине. Она просто не могла ее выговорить.

— Не столько о том, каково это — когда кто-то, кого ты любишь, умирает, — закончила за нее Аннет.

— Сколько для того, чтобы помочь другим, близким тебе, быть рядом с тобой.

Правильно ли Сара поняла слова Аннет? Она хочет написать книгу, которая поможет не тем, кто потерял близких, а тем, кто знает тех, кто потерял близких?

— Самое ужасное — спустя некоторое время, конечно, — это то, как люди начинают себя вести, как только узнают о… твоем горе. Они не знают, что сказать. И честно говоря, практически неважно, что они говорят, потому что, что бы они ни говорили, все равно ощущения неприятные. Если они не знают, ты думаешь, что им стоит узнать. Если они знают, ты думаешь, что лучше бы они не знали. Если они пытаются тебя утешить, ты ненавидишь их сладкие слова, а если они не пытаются тебя утешать, то кажутся черствыми. Они оказываются в неразрешимой ситуации. И я бы хотела написать книгу, которая помогла бы ее как-нибудь разрешить.

Сара прислонилась к дереву и посмотрела на свою подругу. Ей даже не верилось, какая замечательная девочка Аннет. Она никогда не слышала ничего настолько самоотверженного за всю свою жизнь.

— Ох, Сара, не смотри на меня так, словно я очень благородная или еще какая-нибудь. Это совсем не так.

Сара моргнула и выпрямилась, глядя на Аннет и желая понять, о чем она думает. Она не могла угадать, какое место занимает в ее мыслях.

— Моя лучшая подруга Каролина сказала: «Я рада, что это твоя мама, а не моя».

Сара поморщилась.

— Тогда мне казалось, что ничего более отвратительного я никогда не слышала. Но теперь мне так не кажется. О, может быть, было бы лучше, если бы она этого не говорила, но боже мой, разве она могла чувствовать что-то другое? И что может быть неправильного в том, чтобы говорить, что думаешь. А такие чувства и мысли совершенно естественны. Моя подруга не сделала ничего плохого. Она не хотела сделать мне больно. А главное — она оказалась в невозможной ситуации, когда на самом деле не могла сказать ничего, что помогло бы мне почувствовать себя лучше.

Однажды я услышала, как женщина в продуктовом магазине говорила, будто когда в богатой семье умирает один из родителей, это не так страшно, потому что они могут нанять помощников, но настоящая трагедия, когда умирает один из родителей в бедной семье, потому что тогда маленькие дети остаются без ухода.

Сара зажмурилась и снова поморщилась.

— Понимаю, — улыбнулась Аннет. — И когда она отошла от своей тележки, я отщипнула ее хлеб и проделала дырки в помидорах.

Сара засмеялась.

Она легко отделалась.

— Нет, Сара, я об этом и говорю! Люди не специально говорят такие вещи. Они просто не знают, что сказать. А происходит это потому, что, что бы они ни говорили, это все равно ничего не изменит. В этом случае никто ничего не может сделать для тебя. Мама говорит…

Аннет внезапно замолчала, как будто начала говорить то, что говорить не собиралась. Потом она продолжила:

— Мне кажется, у меня есть два настоящих желания: я хочу, чтобы те, кто испытывает боль из-за смерти любимых и близких, поняли, что им снова станет лучше, и что не обязательно, чтобы на это уходило много времени; и чтобы те, кто их окружает, просто расслабились и ждали, когда это произойдет. Все слишком много переживают из-за смерти.

Сара резко подняла голову и пристально посмотрела на Аннет. Она едва могла поверить тому, что слышала. Эти слова звучали в точности как те, что мог бы произнести Соломон. Даже не встречаясь с ним, Аннет все равно это знала.

— Вскоре после того, как умерла моя мама, тетя принесла нам очаровательного пушистого белого котенка. Папе не понравилось, что она его принесла. По-моему, он очень на нее за это рассердился. Тетя посадила кошечку на пол посреди гостиной, и она прыгнула прямо на любимое мамино кресло: мама всегда шила и вышивала в этой комнате у окна. Кошка свернулась на подушке и положила голову на лапы, словно говорила: «Теперь это мое место».

Папа столкнул ее с кресла, и тогда кошечка, глупышка, прыгнула на другое, и на третье, и на диван: по-моему, она побывала на всей мебели, которая была в доме. Я помню, как гонялась за ней по всему дому. Там не осталось ни одного уголка, который она не обнюхала бы. А когда она закончила, то снова запрыгнула на любимое мамино кресло.

Я взяла ее на руки и посадила на колени, и она лизнула мое лицо шершавым язычком и замурлыкала. Я была так счастлива. Я не могла перестать смеяться. Мне было так хорошо.

Но я слышала, как в другой комнате отец отчитывает тетю. Он сказал: «Тысяча котят не вернут ей мать!» А тетя сказала: «Я не пытаюсь вернуть ей мать, я пытаюсь вернуть Аннет». И я подумала: «Вот я и вернулась».

Сара ощутила, как все ее тело пронизывает восторг. Она не могла поверить тому, что слышала от Аннет. Она нисколько не сомневалась, что настало время поделиться с Аннет ее секретом о Соломоне. Теперь ей не терпелось найти Сета и сказать ему, что она передумала. Она хотела рассказать Аннет все. И больше всего она хотела познакомить Аннет со своим другом Соломоном.

Сара ушла из школы как можно скорее. Она надеялась, что встретит Сета по дороге к дому на дереве и сможет рассказать ему о своем решении раскрыть Аннет тайну Соломона. Но Сет и Аннет уже были на месте и поджидали Сару.

— Привет, ребята, — сказала Сара, переводя дыхание после того, как забралась на дерево.

— Привет, Сара, — улыбнулся Сет. Он был рад ее видеть.

Все трое посидели молча, неловко поглядывая друг на друга. Затем Аннет внезапно сказала:

— Мама говорит, что я должна… — она осеклась, посмотрела в пол и принялась теребить медальон у себя на шее.

Сет и Сара переглянулись: «Что такое?»

— Она сказала, что вы не такие, как остальные дети. Она сказала, что вы понимаете смерть. Она сказала, что у вас тоже есть мертвый друг, и что он меня знает.

Сет и Сара смотрели друг на друга. Оба не знали, что сказать.

— Видишь ли, — начала Сара, — наш друг не совсем мертвый — теперь нет. То есть раньше он был мертвым, а сейчас уже нет.

Аннет зажмурилась, а потом посмотрела на Сару, как будто пыталась понять, что та сказала.

— Он умер, но теперь не мертвый?

— Понимаешь, он был живым, — попытался помочь Сет, — кстати, его зовут Соломон, но потом младший брат Сары со своим приятелем его убили. Из ружья.

Теперь глаза Аннет были широко распахнуты.

— Убили его из ружья? Эти мальчики убили человека из ружья?

— Ой, нет, Аннет. Соломон не человек. Это филин.

— Ваш мертвый друг — филин?

Сет и Сара переглянулись. Получалось как-то очень неудачно.

— Ну, теперь он не мертвый. Но это филин. Говорящий филин.

Аннет глубоко вздохнула и прислонилась к дереву.

— Понятно.

Сара и Сет сидели тихо, поглядывая друг на друга, а потом на Аннет. Все шло не так. «Что, если Аннет нам не поверит? Что, если она просто думает, что мы сошли с ума? А самое ужасное — что, если она решит рассказать еще кому-нибудь то, что мы рассказали ей?» Сара уже жалела, что они решили рассказать Аннет про Соломона. Но теперь было уже поздно.

— Что вы хотите этим сказать — что филин Соломон умер, но теперь жив?

Сара набрала воздуха в грудь.

— Понимаешь, — неуверенно сказала она, — это довольно долгая история, но… слушай. — Она задумчиво закатала рукава свитера, как будто собиралась поработать. Сет сел рядом с Сарой, внимательно глядя на нее. Он согнул длинные ноги и наклонился вперед, как будто хотел услышать интересную историю, которую она готовилась рассказать. Сара чувствовала его рядом, и ощущение поддержки окутало ее, когда она поняла, что на этот раз они вместе. Она не чувствовала себя больше такой одинокой в ситуации, когда ей нужно было показать новому другу все свои странности, как в прошлый раз, когда объясняла все это Сету.

В жизни Сары столько всего произошло с тех пор, как она познакомилась со своим дорогим другом Соломоном, что ей трудно было выбрать, с чего начать. Она столькому научилась у него, и во многом ей казалось ненужным возвращаться к началу. Она не была уверена, что сумеет, даже если попробует.

Сет видел, что Саре трудно начать рассказ, но чувствовал, что будет лучше, если Сара сама все расскажет, потому что, в конце концов, сначала Соломон подружился именно с ней.

Сара вспомнила снежный день, когда она увидела Соломона, который сидел на столбе забора в роще Такерс-Трейл, и свое изумление, когда он заговорил с ней так, словно это совершенно обычное дело — филины, разговаривающие с девочками. Сара подумала о том, какой Соломон умный, и как он может ответить на любой вопрос, который она когда-либо задавала. И она вспомнила, как Соломон научил ее летать, и брал Сару и Сета с собой в восхитительный ночной полет над маленьким горным городком, где они жили.

У нее кружилась голова. Она никак не могла решить, с чего начать. Она хотела, чтобы Аннет узнала о Соломоне все и сразу. Но с чего же лучше начать?

— Сара, — услышала она голос Соломона в голове, — я тот, кто я есть, и никакие объяснения этого не изменят. Аннет привыкнет к мысли обо мне, как привыкла ты, а потом Сет. Все хорошо. Просто начинай.

Сет увидел, как Сару охватило чувство покоя, и расслабился и прислонился спиной к дереву. Он чувствовал, что все хорошо, и чувствовал, как Сару посещает вдохновение.

— Итак, Аннет, думаю, я начну с того, что объясню тебе, кто такой Соломон.

— Это филин, правильно? — быстро вставила Аннет.

Сет и Сара переглянулись и ухмыльнулись.

— В общем-то да, но — Аннет, он настолько больше, чем просто филин! Соломон говорит, что все мы больше, чем то, что мы о себе думаем. — Она внимательно всматривалась в лицо Аннет, ища признаки тревоги или недоверия.

— Продолжай, — попросила Аннет.

— Он говорит, что, пока мы здесь, в этих телах, которые можем видеть и чувствовать, есть и другая часть нас, намного старше, которая никогда не умирает, — и эта часть всегда с нами, все время. Соломон говорит, что некоторые называют эту часть Душой, но он сам называет ее Внутренней сущностью.

Аннет молчала.

— Соломон говорит, что наша Внутренняя сущность живет вечно. И что иногда она выражает себя в физических проявлениях. Он говорит, что это непохоже на жизнь и смерть, потому что смерти нет. Просто иногда Внутренняя сущность обретает физическую форму, а иногда нет, — но она всегда жива и всегда счастлива, несмотря ни на что.

— Продолжай, — повторила Аннет.

— Мы как бы продолжение этой древней Внутренней сущности. И когда мы чувствуем себя по-настоящему хорошо, это значит, что в это время мы позволяем большей части Внутреннего «Я» течь через нас. Но когда мы чувствуем себя не так хорошо, понимаешь, как когда мы напуганы или злимся, или еще что-нибудь, — тогда мы не позволяем тому, чем мы на самом деле являемся, проявляться.

Слезинка сорвалась с ресниц Аннет и покатилась по ее щеке. Сара посмотрела на нее. Она не знала, следует ли ей продолжать.

— Мама говорила мне точно то же самое. Она пришла ко мне во сне и сказала, что будет со мной говорить, если я захочу, — но только если я буду счастлива. Она сказала, что я не смогу ее услышать, если не буду счастлива. Когда я проснулась, то плакала и не могла остановиться. Я не представляла, что это возможно — быть счастливой снова теперь, когда она умерла. Поэтому я думала, что никогда больше не смогу с ней поговорить.

Но потом тетя принесла нам котенка, и котенок вылизывал мне лицо своим шершавым язычком. И когда я смеялась от этого, то услышала мамин голос. Она сказала: «Какая красивая кошечка, Аннет. Назови ее Сара».

Я была так счастлива. Тогда я поняла, что мама имела в виду. Мне все равно было грустно из-за того, что она умерла, и из-за всего остального, но в тот момент я поняла, что если котенок может со мной играть и отвлечь меня от моей грусти достаточно надолго, чтобы я смогла услышать маму, то найдется много другого, что поможет мне услышать ее.

Сара и Сет слушали ее, пораженные. Саре хотелось ее обнять и поцеловать. Она не понимала, о чем тревожилась раньше. Аннет уже понимала на собственном жизненном опыте многое из того, что Сара хотела ей рассказать.

Все трое сидели маленьким кружком, молча глядя друг на друга, и глаза у всех были полны счастливыми слезами узнавания — узнавания друг друга и Благополучия. Сара протянула руки, обнимая одной рукой Аннет, а другой Сета. Сет и Аннет тоже обняли ее и друг друга. Они сидели так, и сердца у них пели.

— Думаю, теперь моя очередь, — сказал Соломон, сидя на ветке дерева над ними. — Более подходящего момента быть не может. — И быстрым и плавным движением он спустился к своим трем бескрылым друзьям, приземлившись точно посреди их маленького кружка. — Найдете для меня место? — спросил он.

— Соломон — воскликнула Сара. — Мы так рады тебя видеть!

— Что ж, мои дорогие бескрылые друзья, приятно, что меня видят. Здравствуй, Аннет, очень приятно наконец официально с тобой познакомиться.

У Аннет отвисла челюсть. Она посмотрела на Сару, на Сета и на Соломона, а потом снова на Сару. Губы ее двигались, но слов не получалось.

Сара и Сет широко улыбались. Они знали, что Аннет сейчас чувствует, потому что не так давно сами впервые услышали, как разговаривает Соломон.

— Итак, — сказала Сара, — как обычно говорят — говорящий филин стоит тысячи слов.

Сет и Аннет расхохотались.

— К сожалению, ребята, я не могу задержаться, — сказал Соломон. — Я опаздываю на урок испанского. Но я вернусь завтра. Тогда мы сможем поговорить. Hasta la vista. — И не успели они и глазом моргнуть, как Соломон улетел.

Сара и Сет рассмеялись.

— Он не просто говорит, но говорит на нескольких языках? — сказала Аннет, хохоча так, что у нее по лицу текли слезы.

— Видимо, да, — сказала Сара сквозь смех. — С ним не соскучишься. Все всегда меняется — и всегда совершенно.

Они посидели на платформе неподвижно.

— Хотите покататься на канате? — спросил наконец Сет.

— Не-а, — сказала Сара.

— Не-а, — сказала Аннет.

Сара, Сет и Аннет сидели на полу дома на дереве и ждали, когда к ним присоединится Соломон.

— Пока ждем, можем покататься, — предложил Сет.

— Нет, я лучше посижу, — ответила Сара.

— И я тоже, — кивнула Аннет.

У Сары до сих пор мысли скакали во все стороны. Прошлой ночью она почти не спала и практически не обращала внимания на то, что происходило днем в школе. Ее занимал вопрос, который ей не терпелось задать Аннет.

— Ты сказала, что мама тебе о нас рассказывала?

— Да.

Сара хотела, чтобы Аннет сама продолжила.

— Она приходит ко мне во сне. Не каждую ночь, просто иногда. О, вот и он! — Аннет вскочила на ноги, указывая в небо. Сара и Сет тоже поднялись.

— Он такой большой! — воскликнула Аннет, глядя, как Соломон кружит в небе над домом на дереве.

Сет и Сара посмотрели друг на друга и ухмыльнулись. Соломон уже давно не устраивал такого торжественного появления. Сара посмотрела на Аннет и ощутила знакомый укол восторженного предвкушения, а Соломон кругами спускался ниже и ниже, к дому на дереве.

И вот наконец он приземлился на перила.

— Здравствуйте, мои дорогие бескрылые друзья…

Аннет взвизгнула от восторга.

— Как дела сегодня, мисс Сара? — Соломон внимательно посмотрел Саре в глаза.

— Лучше не бывает! — Она действительно ощущала себя прекрасно.

— Мне это совершенно очевидно. А у тебя, Сет?

— Хорошо, Соломон. Очень хорошо.

— Действительно. Аннет, я очень рад, что ты к нам присоединилась. Как у тебя сегодня дела?

— Тоже хорошо, Соломон. И я так рада, что вы позвали меня к себе. Не могу поверить своему везению. Я такая счастливая!

— Все мы чувствуем то же самое. Как прекрасно быть вместе. Все мы птицы одного полета, знаешь ли, — а такие птицы летают вместе!

Аннет рассмеялась.

— Сара, как по-твоему, что из того, что ты узнала с тех пор, как мы летаем вместе, самое важное? — спросил Соломон.

Аннет и Сет рассмеялись. Сара посмотрела на Соломона. Почему он задает ей такой сложный вопрос? Почему бы ему не начать с того, чтобы объяснить все Аннет так же, как он объяснял Саре, а затем Сету? Она надеялась, что Соломон научит Аннет летать, как научил Сару, когда они познакомились, а потом Сета.

Она зажмурилась, пытаясь найти ответ на такой сложный вопрос. Ей казалось, что она узнала от Соломона очень много всего, и все было важным. С их знакомства в жизни Сары произошло так много событий, и он помогал ей и Сету в стольких трудных ситуациях, что ей казалось невозможным разобраться во всем прямо сейчас и выбрать что-то одно, самое значительное.

— Соломон, я не…

— Сара, — перебил ее Соломон, — я дам тебе подсказку. Определить, что важнее всего, можно по тому, что эмоции, которые ты испытываешь по поводу этого, очень-очень сильные. Поэтому если ты вспомнишь самые сильные эмоции, то поймешь, что важнее всего.

— Ты говоришь о положительных эмоциях или отрицательных? — спросила Сара. Это было интересно. Ей нравилось так учиться у Соломона.

— И о положительных, и об отрицательных. Когда чувства сильные, то, будь они хорошими или плохими, они всегда обозначают что-то важное. Но часто бывает проще вспомнить сильные плохие эмоции. Они оказываются первым индикатором того, что происходит нечто важное.

— Ты хочешь сказать, что если я вспомню самое плохое, что со мной происходило, или самые ужасные чувства, которые испытывала, то пойму, что для меня самое важное?

— Именно так.

— Ну, если так, то это просто. Потому что хуже всего во всей моей жизни мне было, когда Джейсон и Билли застрелили тебя. И ты истекал кровью. А потом закрыл глаза. И я думала, что ты умер.

Аннет поморщилась и крепко обхватила себя руками.

— Я действительно умер, Сара! — драматически сказал Соломон. — По крайней мере в том смысле, в котором оцениваете это вы, смертные. Твой отец похоронил мятую горсть моих испорченных молью перьев на заднем дворе. Разве ты не помнишь?

У Сары вырвался взрыв хохота. Откровенное неуважение к смерти, которое проявлял Соломон, застало ее врасплох. И то, что он сидел здесь и разговаривал с ними о своей собственной смерти, хотя был настолько явно живым, как-то лишало печальную тему остроты.

— Да, я предвижу много радостных разговоров о смерти между вами троими.

Сара, Сет и Аннет рассмеялись вместе.

— Ох, Соломон, у тебя очень странный взгляд на вещи.

— У меня странный взгляд? Я думаю, это у вас, смертных, он странный. Только подумайте: каждый из вас знает, приходя в эти прекрасные физические тела, что вы обитаете в них лишь временно. И каждый из вас, даже сейчас, понимает, что вы не останетесь в них навсегда. Все вы верите, что умрете, потому что не знаете никого, кто смог бы этого избежать. И тем не менее вы упорно тревожитесь из-за смерти и отталкиваете ее. Вы не видите ее как нечто прекрасное, нормальное, чудесное — хотя она именно такая. Вместо этого вы рассматриваете ее как нечто нежелательное, ненавистное, вы считаете ее наказанием. А когда вы находите в своем обществе того, кого искренне презираете, вы наказываете его смертью; неудивительно, что ваше представление о ней так запутано.

Все трое молча уставились на Соломона. Он был прав. Ни один из них не знал людей, которые не боялись бы одной мысли о смерти. Это был печальный, неприятный предмет размышлений.

— Большинство людей так боится смерти, что не позволяет себе жить. И это особенно неприятно, потому что смерти нет. Есть только жизнь, и другая жизнь.

— Я хочу знать все, как знаешь ты, Соломон, — сказала Сара.

— Что ж, Сара, ты уже знаешь. Я здесь только для того, чтобы помочь тебе все получше вспомнить. Ты будешь вспоминать все постепенно, и все в свое время. Вы трое уже прекрасно справляетесь с воспоминаниями о том, кто вы такие. Что ж, мне пора. Приятного вам катания на канате. Хорошего дня! — Соломон одним могучим взмахом крыльев поднялся в небо и улетел.

Аннет посмотрела на двоих своих новых друзей. Она чувствовала себя счастливее, чем когда-либо.

— Мама была права, — сказала она. — Вы знаете о смерти.

— Мы знаем, — сказала Сара. — Нам только нужно не забывать, что мы знаем.

Сара оставила пиджак на цементных сваях в конце моста Мэйн-стрит и забралась в свое гнездышко, наслаждаясь теплом солнечного субботнего дня. Ей нравилось это место. И река. Реку Сара любила больше, чем кто-либо другой. Она любила ее весной, когда вода почти заливала берега и захлестывала перекинутое через нее бревно, по которому Саре нравилось ходить. Она любила ее зимой, когда лед подкрадывался от берегов к центру, пока холодная вода не скрывалась полностью под заснеженной ледяной коркой. Она любила ее летом, когда вода становилась такой теплой, что можно было закатывать брюки и ходить вброд в мелких местах. И она любила реку осенью, как сейчас, когда красивые листья превращались в разноцветные лодочки и плыли по течению в неведомые места. Сара часто представляла себя крохотной, как Дюймовочка, ее любимый персонаж из детских сказок: тогда она могла бы кататься в одной из лодок-листьев и открывать для себя прекрасные неведомые миры, которые лежали между ее родным городком и огромным океаном, в который впадала река. Сара положила подбородок себе на колени, представила эту прогулку и улыбнулась.

«Мама была бы в восторге», — саркастически подумала она, вспоминая, сколько раз ее мама выражала тревогу из-за того, что Сара была практически одержима рекой. Приятные размышления Сары о реке развеялись, когда она подумала о мамином иррациональном беспокойстве.

«Родители вечно волнуются из-за ерунды, — подумала она. — Переживают из-за всего подряд, хотя на самом деле переживать вовсе не из-за чего».

Сара вспомнила свою удивительную встречу с рекой. Она всегда испытывала странную смесь чувств, когда вспоминала, как упала с бревна, перекинутого через реку; а точнее, когда ее сбила большая и слишком любвеобильная собака. За то короткое время, которое она провела в воде, ее чувства сменились с совершенного ужаса на расслабленное понимание того, что ей, видимо, придется утонуть, а потом — на изумленное восхищение красотой реки, по которой Сара плыла на спине милю за милей вниз по течению; и наконец пришло триумфальное осознание того, что, что бы ни случилось, в ее жизни все хорошо. Сара знала, что ее невероятное путешествие по фантастической реке как-то изменило ее. С тех пор у нее зародилось понимание, что все хорошо.

— Сара! Сара! Сара!

Сара вздрогнула от звука голоса ее младшего брата.

— Ты слышала, что Сэмюэль Моррис чуть не утонул в реке? Сара! Сара! Ты слышала?

Сара выбралась из своего гнездышка и посмотрела на брата, который мчался к ней, на бегу придерживая шапку.

— Сэмюэль? — сказала Сара про себя. — Кто такой Сэмюэль Моррис?

— Ох, нет, — ахнула она, сложив в уме два и два. «Это младший брат Сета».

— Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал? Где он? С ним все в порядке? — Вопросы Сары лились нескончаемым потоком, и Джейсон не успевал ответить на один, как она уже задавала следующий.

Об этом говорили в аптеке Пита.

— Так рассказывай! — сердито крикнула Сара, схватив Джейсона за руку и пристально глядя ему в лицо. — Что они сказали?

— Не знаю я! — заорал Джейсон, выдергивая руку и отступая от нее. — Да что с гобой такое, Сара?

— Извини, Джейсон, я не хотела тебя хватать. Просто… — Сара осеклась. Она не собиралась объяснять своему брату, что близко дружит с Сетом, старшим братом Сэмюэля. Про это она не смогла бы рассказать и за сотню лет. И сейчас все равно было неподходящее время. — Просто расскажи мне, что ты слышал.

Джейсон заупрямился. Ему не нравилось, как Сара иногда пыталась им командовать, и было приятно, что он знает то, что не знает она. Он как будто обладал властью над ней.

— Джейсон, пожалуйста, ну, что ты слышал? Расскажи мне!

Только то, что этот дурной пацан попытался построить плот и хотел спуститься на нем по ручью, но там, где ручей впадает в реку, плот перевернулся, и он свалился, а течение было слишком быстрым. И еще что-то насчет того, что брат его вытащил, как раз вовремя.

«Сет!» — подумала Сара.

— С ним… с ними все в порядке?

— Не знаю, Сара. Я тебе все рассказал. — Джейсон побежал в сторону дома.

Сара стояла посреди моста, не зная, что теперь делать. Должна ли она пойти в дом Сета и просто постучать в дверь? Это было смелым шагом. Она никогда не была в доме Сета. «Наверное, я просто пройдусь мимо и посмотрю, что там происходит». Она свернула за угол и направилась к дому Сета.

Улица выглядела совершенно такой же, как обычно. Сара никого не увидела: вокруг не было машин, и людей тоже. Дом казался спокойным, как и всегда. Нигде ничего не происходило.

У Сары сердце отчаянно билось. Она хотела найти своего друга и получить от него подтверждение, что все в порядке, но не знала, куда идти. Она редко видела Сета по выходным. Она не знала, что делать. Сара побежала к аптеке. Может быть, там по-прежнему об этом говорят. Может быть, там кто-нибудь знает, что произошло.

Сара влетела в двери аптеки, располагавшейся в старом разрушающемся здании. Ее встретил знакомый запах лекарств и духов в сочетании с запахами гамбургеров и жареного лука. Она увидела нескольких человек у автоматов с газировкой, которые что-то активно обсуждали. Она спряталась за журнальной стойкой, чтобы ее не заметили, подобралась как можно ближе и принялась прислушиваться.

— Глупые дети. Они как будто не понимают опасность течения реки. Они думают, что это игровая площадка, все для их развлечения, — возмущалась пожилая женщина.

— Что поделаешь, так уж устроены дети в наши дни. Они все считают игрой. Их уже не заставишь работать, — сказал Пит, вытирая прилавок грязной и жирной на вид тряпкой.

Сара поморщилась, услышав эти слова. «Старые кошелки, — подумала она. — Что произошло? Переходите к тому, что произошло».

— Ну, это не первый ребенок, который едва не утонул в реке. Девочка Хендерсонов тоже туда падала, правильно? Как ее зовут? Сара, кажется? Я слышала, что она упала в реку и чуть было не утонула. Нужно что-то делать с детьми, которые играют у реки. Нельзя им и дальше это позволять.

Сара сжалась позади журнальной стойки. Сердце у нее забилось так сильно, что она испугалась, что ее услышат. Ей хотелось убежать и спрятаться, но бежать было некуда. Она наверняка умрет, если ее тут поймают.

— Ее мать мне рассказывала, что тысячу раз говорила девчонке держаться подальше от реки, но все без толку. Я до сих пор ее вижу время от времени на берегу. Вот что я вам скажу: если бы это были мои дети, они не стали бы играть у реки. Я нашла бы им достаточно занятий. Я бы их заняла так, чтобы им некогда было баловаться у реки, а если бы они попытались возражать — поверьте, мне не возражают, — сказала огромная женщина.

Сара посмотрела на нее из своего убежища. «Если бы я была твоим ребенком, я бы построила плот и уплыла от тебя как можно дальше, — подумала она. — От всех вас. Вы просто злые, ужасные люди, и ничего не понимаете».

Передняя дверь хлопнула, и в аптеку вошли трое мужчин.

— С ними все в порядке, — сказал один из них. — Старший довольно сильно порезался куском колючей проволоки, но выглядит все неплохо. Наверное, с ним все будет хорошо. Если только он не истечет кровью по дороге.

Сердце Сары забилось у нее в горле. «Сет!» — подумала она. На глазах выступили слезы. Она чувствовала себя так, словно не сможет выдержать больше ни минуты.

— Он хорошо плавает, этот парнишка. Я бы на его месте дважды подумал, прежде чем прыгать. Течение там ужасное.

— Док его заштопал?

— Дока нет в городе. Пришлось везти его в больницу в Фоулервилле.

«В больницу! Сет в больнице!» — Сара больше не могла терпеть. Она выбежала из-за журнальной стойки и вылетела за дверь. Никто ее даже не заметил. Она бежала по улице, и по лицу у нее струились слезы. Она едва ли могла припомнить более ужасный момент в своей жизни.

Она пробежала по мосту Мэйн-стрит, вниз вдоль реки, по тайным тропинкам, которые протоптали они с Сетом, и вскарабкалась по замечательной, сделанной им лестнице в дом на дереве. Быть здесь, в их тайном месте, зная, что он ранен, и, возможно, шрамы останутся навсегда, и зная, что она не может увидеть его, утешить его, помочь ему — ничего ужаснее Сара не могла себе представить. Она закрыла лицо ладонями и расплакалась.

— Соломон, Соломон! Где ты, Соломон? Ты мне нужен. Мне нужно, чтобы ты помог Сету. Соломон, где же ты?

Соломон кружил высоко над домом на дереве. Сара открыла глаза и прищурилась, глядя в небо, но слезы так застилали ей глаза, что она едва могла различить хоть что-нибудь. Она вытерла лицо рукавом и шмыгнула носом, пытаясь его прочистить. Голова была как будто набита ватой. Воздух через нос совсем не проходил. Прошло много времени с тех пор, как Сара в последний раз плакала так горько. Ощущения были не из приятных.

Но когда она увидела Соломона, кружившего в небе над ней, то немедленно испытала огромное облегчение.

Сара многое узнала от чудесного волшебного филина. И самым важным уроком был могущественный Закон Притяжения. Этот закон важнее всех прочих законов, вместе взятых, — объяснял ей Соломон. — Он гласит: «Все подобное притягивается к — подобному».

Сара знала, что то, как ужасно она себя чувствует прямо сейчас, никоим образом не соответствует чувству Благополучия, которое воплощал Соломон. И поэтому она понимала, что пока чувствует все это, Соломон не сможет ей помочь, не может даже быть с ней, потому что Соломон был учителем Благополучия.

Сара села прямее и сняла резинку, стягивавшую ее волосы в хвост. Зажав ее в зубах, она пальцами расчесала волосы и снова завязала их. Лицо она вытерла рукавом, глубоко вздохнула и постаралась найти мысли, соответствующие Благополучию, как раньше неоднократно учил ее Соломон. Сара знала, что для того, чтобы вернуться к чувству Благополучия, ей нужно отпустить болезненные мысли и заменить их мыслями о Благополучии. Но сделать это было нелегко. Не тогда, когда самый лучший ее друг был в беде.

Сара смотрела, как Соломон кружит в небе. Его могучие крылья были широко раскрыты, и несколькими взмахами он поднимался все выше и выше, а потом плавно спускался вниз. Благодаря одному только наблюдению за его завораживающими движениями Сара начала чувствовать себя лучше, почти спокойно — и тогда Соломон мягко опустился на платформу рядом с ней.

— Все хорошо, моя. милая Сара, — начал он.

— Спасибо тебе, что пришел, Соломон! Сэмюэль упал в реку, и Сет его спас, но, как я понимаю, Сет ранен, и я не знаю, что с Сэмюэлем.

Соломон слушал рассказ Сары. Тут Сара поймала себя на том, что ей не нужно объяснять ему все это. Потому что, как было известно Саре, Соломон знает практически все на свете. И уж конечно он знает, что случилось с Сетом. Потому что Сара, Сет и Соломон были лучшими друзьями.

— Мне кажется, что тебя затянуло в переживания толпы в аптеке. Разве ты забыла, что Благополучие всеобъемлюще?

Сара посмотрела на Соломона.

— Да, наверное, так и есть, — сказала она тихо, стыдясь этого.

— Не нужно быть с собой такой строгой. Это нормальная человеческая реакция — позволить реальности момента, который ты наблюдаешь, задавать тон твоим чувствам. Когда человек, которого ты любишь, переживает что-то, что ты не хотела бы, чтобы он переживал, вполне естественно чувствовать себя плохо. Но помни, Сара, что именно ты предлагаешь свою безусловную любовь. А тот, кто понимает и живет жизнь, полную безусловной любви, способен чувствовать себя хорошо в любых обстоятельствах. Сара улыбнулась, вспомнив, сколько часов они с Сетом и Соломоном разговаривали о безусловной любви. И как легко им было чувствовать себя хорошо, или чувствовать любовь к кому-то или чему-то, когда все шло хорошо, но настоящее испытание для безусловной любви наступало тогда, когда нужно было позволить ей течь через тебя, даже если дела, как казалось, шли плохо.

— Сет и его брат в порядке, Сара. И я полагаю, что раны от колючей проволоки заживут прекрасно. Но раны, которые могут причинить встревоженные жители города, или напуганные и взволнованные родители — такие раны могут оказаться намного тяжелее.

Сара прекрасно понимала, о чем говорит Соломон. Она сама пережила достаточно подобного, пока пряталась за журнальной стойкой в аптеке.

— И здесь ты сможешь оказать большую помощь.

— О чем ты?

— Ты — тот самый человек, единственный человек, который не станет драматизировать негативные впечатления. Ты станешь единственным стабильным человеком в жизни Сета, который будет стоять рядом с ним, полностью осознавая Благополучие его опыта.

Сара ощутила, как по ее душе прокатывается сильная волна вины, потому что она не поддерживала свое знание Благополучия Сета. Она так легко поплыла по течению страха и боли.

— Не нужно огорчаться из-за своих тревожных мыслей. Твой страх всего лишь указывает на твою огромную любовь к другу. Но ты быстро вернешь себе равновесие. На самом деле твое знание сейчас сильнее, чем было бы, если бы ты не потеряла на время опору. Потому что теперь твое желание поддерживать равновесие намного сильнее.

Саре стало настолько лучше!

— Прояви свою любовь к другу, не обращая внимания на его раны.

— Но разве ему не покажется, что я его бросила?

— Сара, я не предлагаю тебе совсем не обращать внимания на твоего друга — только не обращать негативного внимания. Дай Сету свое внимание, но сосредотачивайся только на тех аспектах его жизни, которые ощущаются для тебя приятными, пока ты на них сосредоточена.

— Я считаю, что тебе это принесет немало пользы. Все хорошо, моя милая Сара. Поговорим позже.

Соломон поднялся одним взмахом крыльев и улетел.

Сара глубоко вздохнула. Соломон дал ей много тем для размышлений. Она задумалась, когда сможет встретиться с Сетом. И что ему скажет. Она была рада, что не увидела его сегодня, потому что ей нужно было время, чтобы все обдумать и потренироваться в позитивных мыслях.

Весь день, проходя по людным коридорам из класса в класс, Сара не переставала разыскивать Сета. «Надеюсь, с ним все в порядке», — грустно думала она.

Она спустилась по лестнице с четвертого этажа на третий, потом на второй, и после последнего поворота, который вывел ее на первый этаж здания школы, она увидела Сета, который медленно шел по лестнице вниз. Она тоже замедлила шаги и пошла за ним следом, наблюдая. Рюкзак неловко свисал с его правого плеча. Сара сначала задумалась, почему он не надет на оба плеча, как обычно носил его Сет, а потом заметила толстую повязку на левой руке, обматывавшую руку целиком, от плеча до самых кончиков пальцев.

Сара сглотнула, понимая по размерам повязки, что левая рука Сета наверняка серьезно повреждена. А потом, когда он повернулся, направляясь к входной двери школы. Сара ахнула вслух, увидев другую повязку, которая скрывала почти всю левую сторону его лица. Она захотела окликнуть его, желая утешить. А может, она хотела, чтобы он утешил ее? Но она остановила свой порыв.

Держась за перила лестницы, потому что колени у нее ослабли и готовы были подкоситься, Сара вспоминала мудрые слова Соломона: Ты — тот самый человек, единственный человек, который не станет драматизировать негативные впечатления. Ты станешь единственным стабильным человеком в жизни Сета, который будет стоять рядом с ним, полностью осознавая Благополучие его опыта.

Меньше всего Саре хотелось, чтобы Сет увидел ее тревогу. Она была рада, что не наткнулась на него в течение дня. Ей действительно нужно было больше времени, чтобы найти свое место. Как она должна была стать стабильным человеком и не драматизировать его негативные переживания, когда его тело было наполовину замотано ужасными повязками? Как она могла притворяться, что все идет точно так же, как раньше?

«Соломон, — мысленно позвала Сара, — мне нужна твоя помощь. Мне нужно сосредоточиться на чем-нибудь хорошем, касающемся перевязки Сета».

— Сара, эти прекрасные повязки помогают процессу исцеления. Под ними находятся разумные клетки Благополучия. Эти клетки сейчас призывают Энергию Источника сильнее, чем обычно, чтобы способствовать процессу исцеления. Человеческое тело устроено просто замечательно, Сара. Оно упругое, и гибкое, и крепкое. Так что просто представь, что повязки сняли и Сет восстановился полностью, точно таким же прекрасным, каким был.

Сара улыбнулась. Соломон всегда умел заставить ее почувствовать себя намного лучше.

— Спасибо, Соломон!

Странно было идти в дом на дереве, точно зная, что Сета там не будет. Аннет сказала, что тоже вряд ли сможет прийти, потому что отец хотел познакомить ее с новой домработницей, или что-то вроде этого.

Сара решила зайти в аптеку Пита и купить шоколадку. Она долго стояла перед стендом с шоколадками, выбирая, какую купить. Сначала выбрала одну, потом передумала и положила ее на место. Выбрала другую, но снова передумала. Про себя она посмеялась своей нерешительности. За свою жизнь Сара с удовольствием съела тысячи шоколадок. Но сегодня ни одна ей не нравилась.

— Ну ладно, вот ты выглядишь ничего, — сказала она, выбирая наконец «Херши» с миндалем. Она встала к прилавку, ожидая, когда Пит примет у нее деньги.

Пит стоял за аппаратом с газировкой, разговаривая с людьми, сидевшими на барных стульях. Он не замечал Сару и продолжал свой рассказ, машинально вытирая стойку.

— В общем, с младшим все вроде бы в порядке, — услышала Сара голос женщины в белом платье. — А старшему досталось больше. У него наверняка будут серьезные шрамы. Так жалко. Он был очень красивым мальчиком. Ох уж эти дети. Ничему не учатся.

Сара оставила шоколадку на прилавке и вышла из аптеки. Она совершенно потеряла интерес ко всяким шоколадкам. Усталой походкой она направилась к дому на дереве.

Забравшись в домик, она села, прислонившись спиной к дереву и подтянув колени к груди, и опустила на них подбородок. День был по-осеннему теплым, и звуки ветра, шуршащего в деревьях, и падающих повсюду листьев окружали ее и заглушали все остальные звуки в мире. Сара глубоко вдохнула.

— Привет, Соломон, где бы ты ни был. Сегодня мы будем только вдвоем, ты и я. Как в старые добрые времена.

Сара легла на спину на полу дома, глядя вверх, на ветки большого старого дерева. Время от времени более сильный порыв ветра проносился между деревьями, и вокруг нее шел дождь из золотых листьев. Сара задумалась, сколько времени понадобится, чтобы листья полностью засыпали ее тело. Она улыбнулась при мысли о Сете, который поднимется по лестнице и найдет ее неподвижное тело, полностью скрытое опавшими листьями. «Хотела бы я, чтобы он оказался здесь, — подумала она, когда ее охватило усилившееся чувство одиночества. — Ох, Соломон, почему у людей могут оставаться шрамы?

Сара услышала громкое шуршание листвы у себя над головой, потом вокруг на нее посыпались листья, и наконец Соломон сел на пол дома на дереве, прямо рядом с ней. Сара села, смеясь и вытряхивая листья из волос.

— У всех людей остаются шрамы, Сара?

— Не знаю. Разве нет?

— У всех бывает по-разному. У одних остаются, у других нет. Все на самом деле зависит от уровня сопротивления. Зависит от того, насколько они впускают поток естественного Благополучия в свои физические тела. Видишь ли, твое тело состоит из триллионов клеток, и каждая хранит представление о своем совершенстве и об идеальном месте в идеальном целом.

— Разве клетки умеют думать? Ты говоришь о них, как о крошечных людях.

— У них бывают разные намерения, и они сосредотачивают свое сознание не так, как это делаешь ты, но они обладают сознанием, как и ты, и умеют думать. Они понимают. Они обладают важными знаниями. А главное — каждая из них хранит ясный образ своего совершенства, и четко и постоянно требует того, что необходимо, чтобы поддерживать бесконечное совершенство. На самом деле Жизненная Сила, которую ощущает твое тело, приходит благодаря постоянным требованиям этих клеток.

— Ух ты! Но Соломон, если эти клетки знают, кто они такие, и хранят образ совершенства — как получается, что люди заболевают, или почему у них остаются шрамы?

— Так происходит только потому, что люди иногда удерживают себя в месте тревоги, или страха, или гнева; они не позволяют Энергии — которая требуется клеткам — проходить через них без помех. Их тревожные мысли вызывают в теле своего рода запор, который не позволяет Энергии течь сквозь него без сопротивления.

— Видишь ли, Сара, каждый раз, когда кто-то, даже крошечная клетка в твоем теле, просит о чем-то, он это получает. Поэтому когда тело так или иначе повреждено, клетки, ближайшие к ране, рассчитывают, что именно им нужно, чтобы восстановить равновесие, и отправляют срочное требование. И Энергия немедленно начинает течь, и все остальные аспекты тела начинают реагировать. Специальные помогающие исцелению питательные вещества начинают двигаться по телу, и немедленно начинается естественное исцеление. А когда человек, который живет в этом тем, счастлив, или желает исцелиться, или полон благодарности, то исцеление выполняется. Но если этот человек печален, или сердит, или боится чего-то, исцеление замедляется, ему что-то мешает.

— Хм-м. Но, наверное, не так-то просто чувствовать себя счастливым или благодарным, когда ты только что пережил несчастный случай.

— Верно. В такой ситуации это делать труднее. Но даже так, приложив некоторые усилия, любой человек сможет справиться, особенно если он понимает., что его тело выполняет, естественный процесс исцеления. Однако большинство людей совершают одну и ту же ошибку: вместо того, чтобы обращать внимание на свою ситуацию и осознавать, насколько они позволяют себе исцелиться, или сопротивляются исцелению, и оценивать результаты — вместо этого они оценивают множество других людей. И когда они видят, что другие не исцеляются, они решают, что именно так все и бывает, когда человек ранен. Они не думают о том, позволял ли другой человек течь исцеляющей Энергии. Большинство людей не понимают силу исцеления, которое происходит внутри нашего тела. Поэтому, вместо того, чтобы чувствовать себя сильными и крепкими, они чувствуют себя осторожными и ранимыми. Это довольно странно, учитывая, сколько свидетельств исцеления их окружает.

— Значит, ты хочешь сказать, что если Сет будет чувствовать себя счастливым, то шрамов у него не останется?

— Именно так, Сара. Его тело помнит, каким оно было до ранения. И если ему позволить, то оно восстановит себя до того же совершенства.

— Но посмотри на мой шрам, Соломон. — Сара подтянула штанину, показывая длинный тонкий шрам, идущий вдоль голенной кости. — Я стояла на ветке дерева, а она сломалась. И я сильно поцарапалась, когда падала. Почему у меня остался такой уродливый шрам?

— Что ты помнишь о том дне?

— Я порвала штаны, и у меня ужасно текла кровь. Мама на меня рассердилась, потому что я не должна была залезать на дерево. Она выкинула мои штаны; сказала, что они испорчены так, что уже не починишь. А потом она смазала мою ногу шипучей мазью сверху донизу. Было очень больно. Она сказала, что это убьет бактерии. А потом она обмотала мою ногу бинтом, всю-всю. Выглядело так, будто у меня вся нога поранена.

— Что еще!

— Ну… в ту субботу вся моя семья поехала в плавательный бассейн в Фоулервилле, а мне не разрешили лезть в воду. И я помню, как было жарко, и повязка прилипала к царапине. Было очень больно, когда мама ее отрывала. И я очень долго не могла даже принять ванну. И…

— Пока достаточно, Сара. Сейчас, вспоминая все это, как бы ты описала, что чувствовала тогда: ты была. скорее счастливой, бодрой и благодарной или сердитой, расстроенной и печальной?

— На это ответить несложно. Я ужасно сердилась на себя за то, что упала. Надо было смотреть, что делаю. И я злилась из-за того, что испортила штаны; и я знала, что из-за этого попаду в неприятности, и за то, что упала с дерева, и за то, что вообще полезла на дерево.

Сара тяжело вздохнула. Только лишь вспоминая об этом, она снова испытала то, что чувствовала в тот несчастливый день.

— Обычно я не стал бы поощрять тебя проводить столько времени за воспоминаниями о таком неприятном для тебя событии, но поскольку ты спрашиваешь о таком важном аспекте позволения телу исцелиться, важно, чтобы ты понимала, что делала такого, что мешало ему исцелиться.

— Ты хочешь сказать, что если человек просто чувствует себя хорошо, то его раны заживут и даже не оставят шрама?

— Именно так.

Сара посидела молча, потирая шрам на ноге. Он был тут уже более двух лет. Трудно было представить, что его не было бы.

— Хорошие ощущения — ответ на все хорошие жизненные переживания.

Сара машинально продолжала тереть ногу, пытаясь вспомнить больше о том дне, когда она упала с дерева. Семья из города пришла к ним на ланч и провела весь день с семьей Сары. Они приезжали один-два раза в год, и Сару никогда не радовали их визиты. Они всегда означали, что ей придется больше работать, чтобы привести дом в порядок к их приезду, и еще тратить лишнее время на покупку и приготовление еды. И хотя ее родителям нравилось проводить время с друзьями, Саре их дети вовсе не нравились. Их было двое: мальчик, ровесник ее младшего брата, и девочка Кей, на год старше Сары. Кей была очень городской девочкой, носила красивую одежду и, насколько видела Сара, обладала крайне высокомерными манерами. Она постоянно сравнивала свою прекрасную городскую жизнь и явно худшую деревенскую жизнь Сары. Сара всегда прикладывала все усилия, чтобы оставаться вежливой, несмотря на то, что замечания Кей казались ей намеренно грубыми, но когда Кей выразила сожаление, что в городе Сары нет рынка, где можно было бы купить подходящие продукты для особых случаев, чаша терпения Сары внезапно переполнилась. Она вспомнила, как развернулась и убежала на задний двор, намереваясь сделать что-нибудь такое, что меньше всего походило бы на поведение городских девочек. И с таким настроением она залезла на дерево, надеясь никогда больше не встречаться с той противной девчонкой.

— Если подумать, то не находишь ли ты, что падение с дерева в точности соответствовало тому, что ты чувствовала в тот момент?

— Точно, — засмеялась Сара. — Это очевидно.

— А теперь, когда ты оцениваешь то, что чувствовала тогда, и то, какое сопротивление в тебе было, прежде чем ты упала с дерева, не кажется ли тебе очевидным, что сопротивление оставалось таким же сильным и ПОСЛЕ того, как ты упала с дерева? Тебе было больно, ты порвала штаны, и твоя мама сердилась.

Хотя Соломон продолжал объяснять, собственные мысли Сары временно заглушили его голос. Сара до сих пор помнила злорадное выражение лица Кей, которая смотрела на нее сверху вниз, пока она лежала на траве, потому что у нее выбило дух.

— Было такое ощущение, словно все гадости, которые целый день говорила Кей про нашу семью, оказались правдой. И я была доказательством этого, когда лежала на земле перед ней.

Соломон молчал. Он знал, что Сара все правильно поняла.

Сара посмотрела на него и тяжело вздохнула:

— Тогда неудивительно, что у нас остаются шрамы. Нелегко пропустить через себя отток Благополучия.

Соломон засмеялся.

— Что ж, Сара, со временем это будет становиться все легче и легче. Но для этого нужна практика.

— Ладно, Соломон, мне, наверное, пора идти. Спасибо.

— Всегда пожалуйста, Сара.

— Соломон, — торопливо сказала Сара, спеша поймать его, пока он не улетел. — Разве Сет был в плохом настроении и поэтому поранился, когда пытался спасти Сэмюэля?

Сет был в прекрасном месте чувства, когда Сэмюэль упал в реку. Именно потому, что Сету было так хорошо — и он был так тесно связан с Направляющей Системой — он и выбрал в тот день именно эту дорогу домой. Менее связанный с потоком Благополучия человек вообще не смог бы спасти Сэмюэля.

— Но я не понимаю, Соломон. Если Сет был так хорошо связан с Направляющей Системой, почему тогда он так сильно поранился?

— Сара, не позволяй разговорам в аптеке приводить тебя к негативным умозаключениям. С более широкой точки зрения все получилось как нельзя лучше.

— Но разве Сет не мог бы спасти Сэмюэля, не получив ран?

— Конечно, Сара, это возможно. Но ты не должна допускать, что произошло что-то категорически неправильное. Чудесные возможности иногда скрываются за кажущимися сложностями. Только если ты понимаешь, что Благополучие действительно вездесуще, ты можешь увидеть дарящие жизнь самородки, которые лежат повсюду.

— Ну ладно, Соломон. Ты всегда прав. Мне просто кажется, что…

— Ты помнишь, Сара, как твой мохнатый друг сбил тебя с бревна в реку?

— Никогда этого не забуду.

— И как, по-твоему, другие люди оценивают этот случай? Ты думаешь, они рады тому, что тебя столкнули в реку, и ты много миль плыла вниз по течению?

— Нет. Они считают, что это было ужасно. Они думают, что в первую очередь было глупо с моей стороны ходить по бревну. И они считают, что мне вообще не следовало быть возле реки.

— А ты сама что думаешь, Сара? Ты жалеешь, что тебя столкнули в реку?

Лицо Сары озарила широкая улыбка понимания.

— Нет, Соломон. Я не жалею, что упала в реку.

— Почему нет? Почему ты не относишься к истории с рекой так же, как все остальные?

— Потому что, когда я в тот день выбралась из реки, я нисколько не боялась ее и того, что может случиться. Я чувствовала себя очень сильной. Как будто все, что кто-либо когда-либо говорил о реке, пытаясь меня напугать, оказалось неправдой. Я чувствовала себя в безопасности, что бы они там ни думали. Соломон, ведь именно тогда я поняла, что река мне не угрожает! Я думаю, что тогда впервые попробовала Благополучие. Я ни за что бы не отказалась от этого опыта. Ни за что.

— Значит, ты согласна, что иногда, когда ты смотришь на что-то извне, то можешь не вполне понимать его истинное значение?

Сара улыбнулась. Соломон был таким мудрым. Он все понимал.

— И что только человек, который пережил событие сам, полностью понимает его значение, и причины?

— Пережитое Сетом, как и пережитое тобой, представляет для него огромную ценность. Ценность, которая будет раскрываться в течение многих будущих лет. Благополучие всегда изобильно, Сара, какой бы ситуация ни выглядела поначалу или при взгляде со стороны.

Сара улыбнулась. Она чувствовала себя прекрасно.

— Спасибо тебе, Соломон. Огромное, огромное спасибо!

Сара едва могла дождаться, когда наконец снова встретится в доме на дереве с Сетом и Аннет. Ее переполняло новое понимание Благополучия, и она ожидала быстрого выздоровления Сета. Ей не терпелось рассказать Сету о клетках его тела и о том, как они сами знают, что делать, и что он сам не заметит, как вернется в подходящую форму для катания на канате. Сара испытывала фантастическое новое чувство полноты жизненной силы и энтузиазма.

Переходя из класса в класс, она высматривала Сета и Аннет. Мысленно она репетировала их возможный разговор. Ей так хотелось как можно скорее рассказать им обо всем, что она теперь поняла, о том, как иногда, когда кажется, что дела обстоят ужасно, на самом деле все хорошо.

Сара увидела приближающуюся к ней Аннет и отошла на край коридора, дожидаясь ее. Аннет выглядела нерадостной.

— Что не так? — спросила Сара и тут же пожалела, что начала разговор с такой негативной ноты.

— Ох, Сара! Я встретила Сета, и он сказал, что его родители запретили ему ходить в дом на дереве. Они вообще запретили ему появляться у реки. Что же мы теперь будем делать?

Сара застыла как вкопанная. Она не могла поверить тому, что слышала.

— Не приходи к выводам так быстро, Сара, — услышала она голос Соломона у себя в голове. — Ты раньше сталкивалась с ситуациями, которые выглядели хуже, чем сейчас, — и все равно все обернулось только к лучшему. Не поддавайся негативным размышлениям.

Аннет выглядела так, словно вот-вот расплачется. Но хотя Сара тоже была еще потрясена ужасными новостями, слова Соломона успокоили ее, потому что Сара знала, что он прав.

— Не волнуйся, Аннет, — попыталась утешить свою подругу Сара. — Мы уже с таким сталкивались, но все закончилось хорошо.

— Может быть, — грустно сказала Аннет.

— Честное слово! Мистер Вильзенхольм владеет теми землями, на которых стоит дом на дереве. По-моему, ему принадлежит вообще половина города. Когда он узнал, что мы лазаем там по деревьям, он возмутился и даже приказал срубить деревья у реки.

— Ты не шутишь? — сказала Аннет. — Все эти прекрасные деревья? Просто ужасно.

— Да, но послушай, что было дальше! Он их не срубил. Он передумал. Соломон говорит, что мы все можем изменить, чтобы получилось так, как мы хотим, — надо только изменить свои мысли.

Зазвенел звонок, и девочки подскочили. Было трудно отвлечься от важной и значимой темы и вернуться к скуке следующего урока. Сара хотела рассказать Аннет, как миссис Вильзенхольм, увидев, как Сара спасла ее котенка с высокого дерева, убедила своего мужа, что Сет и Сара находятся в совершенной безопасности даже на деревьях. Как было множество примеров, когда казалось, что все идет совсем не так, и как Сет и Сара, под руководством Соломона, сумели изменить свои мысли, что изменило и их чувства — и принесло чудесные результаты. Она хотела рассказать Аннет о том, как однажды семья Сета была практически вынуждена уехать из города, потому что его отец потерял работу в скобяной лавке, и как рады были Сара и Сет, когда мистер Вильзенхольм предложил ему работу бригадира на своем ранчо. И как ужасно они себя чувствовали, когда отец Сета отказался от новой работы, но как потом он передумал, потому что лучше оценил ситуацию. За недолгий срок знакомства Сары и Сета они видели столько свидетельств Благополучия в образе того, что сначала казалось кризисом.

— Все будет в порядке, — постаралась убедить Аннет Сара. — Давай встретимся в доме на дереве после уроков.

— Надеюсь, Соломон поможет нам все исправить.

— Все будет хорошо, — повторила Сара. — Вот увидишь.

— Ох, я надеюсь, — сказала Аннет, возвращаясь в свой класс.

«Я тоже надеюсь», — сказала Сара про себя, понимая, что чувствует себя не так уверенно, как хотела бы показать.

По дороге к дому на дереве Сара злилась все больше и больше. Она думала о том, что сказал Соломон: о том, как исцеляется человеческое тело, и как, если чувствовать себя счастливым, меньше возникает сопротивления, поэтому тело исцеляется быстрее. «Родители Сета делают ужасную глупость, — думала Сара. — Вместо того, чтобы помочь Сету почувствовать себя лучше, они наказывают его, запрещая ему делать именно то, что он любит больше всего на свете. Они только мешают ему исцелиться!»

Сара, подожди меня! — услышала она голос Сета у себя за спиной. Ей стало стыдно, потому что Сет застал ее на, вероятно, самой негативной мысли, которую она думала в своей жизни. Она попыталась быстро изменить свое настроение, но выражение лица ее выдало.

— Что случилось, Сара? Ты выглядишь так, словно твою кошку переехала машина в десятый раз.

Сара засмеялась.

— Ничего страшного. Количество жизней моей кошки не ограничено.

— Наверное, Аннет тебе рассказала: я временно под арестом. — Сет постарался, чтобы это прозвучало шутливо.

— Да, я слышала.

— Не стоит из-за этого переживать, Сара. С нами бывали вещи и похуже. Все пройдет. Я все равно не смог бы кататься на канате с этими повязками.

Сара посмотрела на Сета. Она хотела посмотреть ему в глаза, чтобы понять, действительно ли у него такое хорошее настроение, как следует из его слов. Он и правда не тревожился, наоборот, выглядел спокойным и уверенным.

— Я знаю. Ты прав, Сет. Все будет в порядке. Обязательно будет.

— Вы с Аннет развлекайтесь там как следует. Увидимся позже.

Сара ощутила облегчение. Она была очень рада, что Сет не сердится на своих родителей, и что он не удерживает себя в месте сопротивления, которое помешало бы его ранам быстро зажить.

Она свернула с дороги на тропинку, которая вела к дому на дереве, а Сет пошел дальше, к своему дому, но то, что он не идет туда же, куда она, ощущалось неправильным. Саре стало очень грустно.

Пройдя последний поворот на тропинке, к берегу, она увидела Аннет, которая стояла на платформе дома на дереве и всматривалась в верхушки деревьев. Сара оставила свои вещи у подножия дерева и взобралась по лестнице на платформу, где стояла Аннет. Все казалось неправильным. Сет должен был быть здесь!

Казалось, только вчера они с Сетом радостно катались на канате в своем доме на дереве, разделяя близкую дружбу и потрясающие секреты, — а теперь не успела Сара и глазом моргнуть, как Сету запретили приходить в дом на дереве и даже встречаться с Соломоном, а вместо него тут сидит новая девочка. Саре с самого начала не нравилось, что Сет пригласил Аннет присоединиться к ним, но теперь казалось, что Аннет заменила Сета. Сета не было, зато была Аннет.

— Привет, Аннет, — равнодушно сказала Сара. Услышав свой голос, она пожалела, что не постаралась, чтобы он прозвучал бодрее.

— Привет, Сара, — ответила Аннет. Судя по голосу, у нее настроение было не лучше, чем у Сары.

— Ну, вот мы и тут, — сказала Аннет.

— Ага, — ответила Сара.

Соломон сидел на вершине дерева на другой стороне реки и наблюдал, как девочки устраиваются в домике; когда они уселись, он перелетел реку и плавно спустился на платформу.

— Здравствуйте, мои дорогие, бесстрашные, свободолюбивые бескрылые друзья!

Девочки рассмеялись.

— Соломон, ты всегда такой счастливый?

— Ну конечно, Аннет. Я всегда такой. Все остальное недопустимо.

Сара посмотрела на Соломона. Ее восхищала его философия — постоянно искать поводы для того, чтобы почувствовать себя лучше. Она хотела бы стать более похожей на него.

— Недопустимо? — переспросила Аннет. — Ты говоришь так, словно это твой собственный выбор.

— Это всегда мой выбор.

Глядя на напряженное лицо Аннет, которая нахмурилась в ответ на слова Соломона, Сара вспомнила, сколько раз они с Соломоном обменивались точно такими же словами. Сара легко могла угадать, что Аннет скажет дальше, потому что она сама много раз это говорила:

— Но ведь иногда происходит что-то такое, что заставляет тебя чувствовать себя плохо, и ты просто не можешь это контролировать!

— Я знаю, что иногда так кажется, но это неправда. Со временем ты начнешь понимать, что всегда можно контролировать то, что ты чувствуешь.

Сара знала, что в этом Соломон прав, потому что она сама много раз убеждалась, что может сменить точку зрения и тем самым изменить то, что чувствует. Но, слушая разговор Соломона и Аннет, она не могла не подумать о смерти матери Аннет и о том, как это должно было быть ужасно. И как невозможно, должно быть, сосредоточиться на чем-то еще, чтобы почувствовать себя лучше.

— Но Соломон! — возразила Аннет.

Сара подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени. Она закрыла глаза, пытаясь подготовиться к ужасным, разрывающим сердце словам, которые Аннет вот-вот произнесет — о ее матери.

— Но, Соломон. — продолжала Аннет, — как мы с Сарой можем чувствовать себя хорошо, катаясь на канате и сидя в этом чудном доме на дереве, когда нашему другу Сету, который построил этот дом, даже не разрешают больше играть с нами?

Сара открыла глаза и изумленно посмотрела на Аннет. То ужасное и неконтролируемое, о чем она говорила, — это была не смерть ее матери, а запрет Сету приходить в дом на дереве!

Соломон улыбнулся, глядя Саре в глаза и наслаждаясь невероятным пониманием, которое охватило ее.

Сара не знала, как ей это удалось, но каким-то образом Аннет оставила боль от смерти матери позади. Соломон много часов говорил с Сарой о силе переключения внимания на другие, дающие жизнь объекты, чтобы чувствовать себя хорошо в настоящем, что бы ни происходило, но Сара никогда не понимала это так ясно, как сейчас.

Она снова прислонилась к дереву, готовясь услышать, как Соломон будет объяснять все Аннет, как объяснял ей самой столько раз до этого, — о подключении к Потоку Благополучия, что бы ни происходило в твоей жизни. И о том, как нужно контролировать свои эмоции путем контроля над тем, на что ты обращаешь внимание.

Соломон начал:

— Все, что происходит, — хорошие события.

Сара и Аннет внимательно посмотрели на него. Ни одна не произнесла ни слова. Все их внимание было обращено на Соломона.

— То, что вы называете хорошим, хорошо потому, что вы ощущаете себя хорошо, когда сосредотачиваетесь на этом, и потом приходит еще больше хорошего — это совершенно естественно. То, что вы называете «плохим», на самом деле хорошо, потому что, когда вы обращаете на это внимание, у вас становится четче осознание того, что вы предпочли бы иметь. А в тот момент, когда рождается это желание, к вам. начинает приходить хорошее. Ваше желание хорошего зарождается внутри вас именно тогда. Потому что в вашем вновь сосредоточенном желании есть требование, которое всегда выполняется. Вам нужно только понять, как принять его. Это ключ, он прямо перед вами. Позвольте ему прийти, впустите его.

Слушая Соломона, Сара улыбалась. Ничто не нравилось ей так, как слушать объяснения Соломона об устройстве мира. Он говорил ей, что слова ничему не учат, а учит жизненный опыт, и что лучше всего получается, когда складываешь то и другое вместе. Саре нравилось, когда Соломон словами описывал то, чему учил ее жизненный опыт. Она помнила, как Соломон ей рассказывал, что никогда нельзя знать более точно, чего ты хочешь, чем когда ты проживаешь что-то, чего не хочешь. Но Саре понравилось и то, как совсем по-другому Соломон объясняет это Аннет:

Когда в тебе рождается новое желание, на него всегда отвечают. Тебе только нужно понять, как принять ответ. Я называю это «Искусство позволения», или «Искусство впускать».

— Впускать что? — спросила Аннет.

— Впускать то, что ты считаешь хорошим: ясность, жизненную силу, благополучие, здоровье, равновесие, сосредоточенность, Сета снова в доме на дереве…

— То есть ты хочешь сказать, что хорошо, когда происходит что-то плохое, как, например, запрет Сету сюда ходить, потому что от этого мы начинаем хотеть то, что у нас было, еще сильнее?

— Именно так!

— Но разве не было бы лучше, если бы ему вообще ничего не запрещали?

— Так может показаться, но на самом деле это не так, потому что новые обстоятельства заставляют вас определить, яснее, чем раньше, что вы хотите. А без контраста вы не испытали бы всего удовольствия от того, что своей сосредоточенностью вернули все на места. И вы не продвинулись бы вперед, в лучшее место.

Аннет это, кажется, не убедило.

— Я не знаю, Соломон…

— Видите ли, девочки, лучшее в вашем прекрасном физическом существовании — это понимание всего того нового, что вы желаете. Вы словно пионеры, оказавшиеся на передовом краю мысли. Вы сами решаете, в каком направлении двигаться — а потом всевозможные Вселенские силы помогают вам воплотить это в жизнь.

Сара улыбнулась его словам. Она помнила, как Соломон раньше объяснял это ей, и как он называл Вселенские силы «Феями Вселенной».

Соломон посмотрел на Сару:

— Можешь называть их Феями Вселенной.

Сара захихикала. Она обожала, когда Соломон читает ее мысли.

— Я все равно не понимаю, — жалобно сказала Аннет. — Мне кажется, что…

— В результате того, что здесь произошло, — сказал Соломон, — если бы ты могла говорить непосредственно с Феями Вселенной, о чем ты бы их попросила!

— Чтобы Сет смог снова вернуться в дом на дереве! — воскликнула Аннет.

— Хорошо, — ответил Соломон.

— Но разве это не возвращает нас к тому, с чего мы начали? Разве…

— В этом ты права, Аннет. Поэтому я спрашиваю тебя: о чем еще ты могла бы попросить?

— Мы хотим, чтобы тело Сета зажило, — добавила Сара.

— Да, но, Соломон, — возразила Аннет, — мы просто возвращаемся к тому, с чего начинали. Какой смысл получать раны, которые потом заживут, или получать запрет, который потом снимут. Я не понимаю!

Сара нахмурилась. Аннет была права.

— Что ж, девочки, почему бы вам об этом не подумать? Первый шаг — попробовать найти новое желание, которое выходит за рамки возвращения к тому, с чего вы начали, чего вы теперь хотите больше, чем раньше! А я, пожалуй, осмотрю картину с другой точки зрения. — И с этими словами Соломон взмахнул могучими крыльями и улетел.

Девочки остались смотреть друг на друга.

— Ну спасибо, Соломон, ты очень помог, — сказала Аннет.

— Да уж, — улыбнулась в ответ Сара.

— Чего мы ТЕПЕРЬ хотим? — повторила Аннет слова Соломона.

— Я хочу, чтобы Сет вернулся! — начала Сара.

— Я хочу, чтобы у него все зажило, — добавила Аннет.

— И не осталось шрамов, — сказала Сара. — И я хочу, чтобы его родители оставили его в покое и разрешили делать все, что хочет.

— Да, — кивнула Аннет. — Я хочу, чтобы взрослые перестали обращаться с нами как с детьми. Мы знаем гораздо больше, чем они думают.

— Да, — подтвердила Сара. — И чтобы они нам больше доверяли.

— И чаще прислушивались к нашим мыслям.

— И не приказывали нам.

— Чтобы мы были свободными!

Сара и Аннет переглянулись.

— Ну, думаю, мы определились с тем, чего хотим. То есть мне кажется, что мы все это и раньше думали, но никогда — так четко, как сейчас, — сказала Аннет.

— Да, — кивнула Сара. — Это оно.

Соломон пролетел над рекой и вспорхнул на платформу рядом с девочками.

— Ну что ж, судя по фейерверкам над домом на дереве, я могу предположить, что ваши желания достигли нового уровня. Значит, вы проделали прекрасную работу над Первым Шагом.

Сара и Аннет улыбнулись.

— Теперь перейдем к Третьему Шагу.

— Третьему? — спросила Аннет. — А что случилось со Вторым Шагом?

— Второй Шаг — не ваша задача, Аннет. Второй Шаг — работа Фей Вселенной. Вот как все работает: Первый Шаг — вы просите. Второй Шаг — Феи Вселенной отвечают. Третий Шаг — вы должны быть готовы принять то, о чем просили.

— Видите ли, девочки, благодаря прекрасному контрасту между вашим временем и местом ваши желания вскипают внутри вас. А после, того, как желание рождается, даже если вы не произносите его вслух, Феи Вселенной его слышат и немедленно делают все необходимое, чтобы ответить на ваше желание.

— Они всегда отвечают, Соломон?

— Да, Аннет. Без исключений.

— Но это неправда, Соломон. Множество людей просят о множестве вещей, но ничего не получают.

— Если так происходит, Аннет, то только по одной причине. Они не готовы принять то, о чем просят.

— Иногда нужно поработать, чтобы принять желаемое. Но обычно это не так трудно, как кажется. Продолжайте искать мысли, которые ощущаются приятно, пока не найдете их. А затем шиите мысли, которые ощущаются еще лучше. Со временем вы окажетесь в месте, где сможете принять желаемое.

— Но что, если, сколько ни старайся, все равно мысль не находится?

— Тогда покатайтесь на канате и подумайте о чем-нибудь другом. Важнее всего — принять требуемое; поэтому, если у вас не получается испытывать хорошие чувства по одной причине, выберите другую, попроще. И помните: пока вы не будете уверены, что находитесь в правильном месте, чтобы принять желаемое, не пытайтесь предпринимать никаких действий. Приятного дня, — сказал Соломон, внезапно поднялся с платформы и улетел.

— Думаю, мы можем покататься, — тихо сказала Аннет.

— Наверное, — ответила Сара.

Ни одной из них на самом деле не хотелось радостно кататься над рекой, когда Сета не было рядом, чтобы разделить с ними удовольствие.

Если мы будем тосковать, Сету это не поможет.

— Да, наверное. Хочешь идти первой? — сказала Сара, отвязывая веревку и вручая ее Аннет.

— Ладно, — сказала Аннет, вставляя ногу в петлю на конце каната. Она ухватила канат руками, шагнула с платформы и беззвучно полетела над рекой. Она не свешивалась вниз головой, просто молча качалась туда-сюда, туда-сюда. Сара смотрела на нее с платформы и гадала, почему Аннет не делает ни одного из своих обычных трюков.

И тут Аннет оживилась, вытащила ногу из петли и спрыгнула на берег.

— Сара, Сара! — позвала она снизу. — У меня есть идея! Хочешь научиться кататься вниз головой?

Сара ощутила всплеск энтузиазма.

— Да! — радостно ответила она.

— Ладно, но тебе нужно спуститься сюда.

— Спуститься? — разочарованно переспросила Сара. — Я хочу кататься отсюда.

— Я знаю, и так и будет, но начинать нужно здесь.

Сара слезла по лестнице. Аннет закатывала брючины.

— Что ты делаешь? — спросила Сара.

— Нам нужно выловить канат. Сара, я училась висеть на канате в спортивной школе. Тебе сначала нужно научиться просто висеть, освоиться с веревкой, прежде чем ты сможешь спрыгивать с дерева и висеть вверх ногами. Сначала нужно научиться основам, а потом ты сможешь летать.

— Ох! — Сара была разочарована, но не сомневалась, что Аннет права. — Аннет, мне кажется, нам не стоит ходить вброд по реке. Иногда она намного глубже, чем кажется, а течение сильнее, чем выглядит.

Аннет посмотрела на воду.

— Наверное, ты права.

Саре понравилось, что Аннет доверяет ее мнению, но что же им в таком случае делать?

— И что нам теперь делать? — вздохнула Аннет. — Опасно висеть наверху, и опасно висеть внизу. Но… — Она заговорила медленно, словно пытаясь воспроизвести то, что только что узнала от Соломона. — Нельзя, чтобы ты сломала шею при первом же трюке на канате, и нельзя, чтобы нас унесло течением. Этого мы не хотим. А чего мы хотим, — громко сказала она, — так это другой канат. Сара, ты не знаешь, где тут еще висят канаты?

Сара зажмурилась, припоминая.

— Да! — радостно сказала она. — Канат есть у меня во дворе. На нем висит старая шина, но ее можно снять.

— Пойдем! — довольно сказала Аннет. — Посмотрим на твой канат.

Девочки собрали вещи и почти бегом добрались до дома Сары.

— Вот он, — сказала Сара, задыхаясь после пробежки, бросила вещи на траву и сразу же принялась тянуть узел, который удерживал шину. — Что ты думаешь? Мы сможем отвязать шину?

— Не надо с ней возиться, Сара. Веревка недостаточно толстая. Она не подойдет. Канат должен быть намного толще. Придется нам поискать другой.

Сара ощутила разочарование. Она была готова начать занятия прямо сейчас!

— Наверное, можно попросить учителя физкультуры, нельзя ли нам потренироваться на канате в спортзале. Кажется, там Сет и достал канат, который висит в доме на дереве.

— Ну да, конечно, — саркастически сказала Аннет. — И примерно через годик, когда твои родители заполнят тысячу бумажек, а школа закупит необходимую страховку и сетку и наймет профессиональных наблюдателей, ты сможешь впервые подойти к канату.

Эх, как просто понять, что не получится и чего мы не хотим. Наверное, нам нужно попробовать сделать так, как говорил Соломон. Нам нужно заговорить о своем новом желании.

— Мы хотим канат, и прямо сейчас! — со смехом сказала Аннет.

— Мы хотим большой, толстый канат, — шутливо добавила Сара.

— Мы хотим большой, толстый, шелковистый канат, — добавила Аннет.

— Мы хотим, чтобы он висел на дереве…

— Или на мосту…

— Или с неба…

Обе рассмеялись.

— Ну да, точно. Мы хотим огромный крюк в небе, — сказала Аннет.

— Огромный крюк! — воскликнула Сара. — Я знаю, где есть большой крюк. И на нем висит большой канат. В сарае! В сарае Вильзенхольма. Я вспомнила! Я его видела, когда доставала лестницу, чтобы снять с дерева котенка миссис Вильзенхольм.

— А где этот сарай, Сара? Пойдем туда!

— Как весело, — сказала Сара. — Мы ведь делали именно то, о чем говорил Соломон: сначала поняли, чего мы не хотим, — например, чтобы я упала с каната и сломала шею, или чтобы меня унесло течением; и это помогло нам лучше понять, чего мы хотим, И чем больше мы об этом думали, тем очевиднее все становилось, пока мы не поняли, где найти лучший канат для тренировок. Теперь все, что нам нужно сделать, — убедиться, что мы его примем.

— Но ведь мы его принимаем, правда? Я ведь сказала, что это здорово — что ты вспомнила про канат в сарае.

— Да, но когда я думаю о том, чтобы пойти к Вильзенхольмам без спроса, мне становится неуютно. А когда я представляю, как мы будем об этом просить, мне тоже становится неуютно.

— И что теперь?

— Думаю, мы слишком быстро начинаем действовать. И уже становится поздно. Давай встретимся в доме на дереве завтра. Мы спросим Соломона.

— Ладно, до завтра!

Сара всю ночь думала о веревке, которая висела в сарае Вильзенхольмов, и ей не терпелось потренироваться на ней. Сначала единственным, что ей нравилось, была мысль о том, чтобы лететь по воздуху вверх ногами, протянув руки перед собой, как делала Аннет; но эти мысли Сара оставила позади, и теперь только и думала о том, чтобы попасть в сарай Вильзенхольмов и научиться всем трюкам, которые Аннет была готова им показать, «освоить основы», как назвала это Аннет.

На следующий день после уроков Аннет и Сара пошли в дом на дереве, и почти сразу же, как только девочки сели на платформу, к ним слетел Соломон.

— Здравствуйте, мои птенчики. Я вижу, что у вас вылупилось новое, свежее желание.

Сара и Аннет засмеялись.

— Мы так рады тебя видеть, Соломон! — начала Аннет. — Новое желание вылупилось, но теперь мы не знаем, как сделать так, чтобы оно исполнилось.

— Это не ваша задача, Аннет. Мне кажется, что всю необходимую работу вы уже выполнили: вы породили новое желание.

— Но мы ведь ничего не делали, Соломон! Нам еще столько всего нужно сделать, прежде чем…

— Аннет, я согласен, что осталось еще много того, чему предстоит раскрыться, но самое важное уже произошло. Вы породили четко сфокусированное желание. Теперь вам остается только принять его.

— Когда ты так говоришь, Соломон, все звучит очень просто. «Только принять его, только впустить его» — но разве мы не должны что-то сделать?

— После того как ваше желание вылупилось, самое важное, что вы можете сделать, — принять его. И вы поймете, что принимаете свое желание, когда вам будет приятно о нем думать. И конечно, вы можете принять что-то, если вообще не будете об этом думать. На самом деле единственный случай, когда вы не принимаете хорошее, — это когда вы чувствуете себя плохо.

Если бы я был на вашем физическом месте, я делал бы все, что только смог бы придумать, что заставляет меня чувствовать себя хорошо, когда я это делаю.

— Значит, ты не стал бы бегать по городу и искать канат, на котором можно висеть?

— Ну, я мог бы это делать, если бы это было весело. Но если это не весело, я занялся бы чем-нибудь другим. Я заметил, что после того, как запускаешь свое желание, если ты счастлив, кусочки сами ложатся на свои места. Ты на них едва не наступаешь. И путь постоянно разворачивается перед тобой. Насколько я помню, Сара сама была раз или два этому свидетелем.

Услышав свое имя, Сара подскочила. Пока Соломон говорил, она погрузилась в размышления о кажущихся чудесными событиях, которые происходили с ней и Сетом. Так часто хорошо заканчивалось то, что казалось безвыходным, только благодаря тому, что они искали поводы для хороших чувств и не пытались заставить все происходить, как им хотелось. Но эти проблемы были гораздо серьезнее, чем поиск каната, на котором можно висеть.

— Соломон, — сказала Сара, — может быть, все работает лучше, если цель действительно очень важная?

— Вообще то это работает всегда, велико ли твое желание или мало. Но я обратил внимание, что чем больше твое желание, тем больше ты работаешь над тем, чтобы почувствовать себя лучше. И чем лучше ты себя чувствуешь, тем быстрее все работает, — потому что чем лучше ты себя чувствуешь, тем больше ты принимаешь ответ на свое желание..

Размышления о том, чего ты хочешь, — и почему ты этого хочешь, — обычно оказываются хорошим инструментом для того, чтобы быстро попасть в место принятия.

Аннет заговорила очень медленно, осторожно выбирая слова.

— Мы хотим найти крепкий, толстый, подвешенный на чем-нибудь канат, потому что я хочу показать Саре, как висеть на нем вниз головой.

— Очень хорошо, Аннет, — с улыбкой сказал Соломон.

— А я хочу найти крепкий, толстый, надежный, подвешенный на чем-нибудь канат, потому что я хочу научиться качаться на нем, как Аннет, — сказала Сара с энтузиазмом.

— И потому что на канате можно делать столько всего веселого, чего я давно не делала, — добавила Аннет.

— И потому что я хочу научиться проделывать все веселые трюки, и потому что я хочу уметь их делать, когда Сет вернется.

Аннет и Сара широко улыбались, у них едва не перехватывало дыхание от всплеска энтузиазма. Соломон улыбнулся.

— Что ж, девочки, вы сейчас по-настоящему тренировались в Искусстве позволения. И вы заметили, насколько хорошо это ощущается — просто думать о том, что вам хочется, и что вам не нужно делать это прямо сейчас, чтобы испытать хорошие эмоции?

— Да, Соломон, это очень весело. А делать это будет по-настоящему весело!

— Несомненно, будет, Сара. И это весело сейчас. А теперь мне пора насладиться вечерним небом. Было очень приятно поговорить с вами, мои дорогие бескрылые друзья.

Сара и Аннет поочередно покатались на канате. Сара была первой и аккуратно приземлилась на берег реки, а потом встала к дереву, наблюдая за полетом Аннет и внимательно подмечая каждую деталь ее совершенной техники. На мгновение она ощутила, что в ней растет нетерпение. Она не могла дождаться своей очереди летать вверх ногами. «Ох, нет, — подумала она, — я не впускаю желание». Она чувствовала, что нетерпение — не слишком приятное ощущение.

— Но ведь скоро я тоже буду так летать? — сказала Сара вслух, и неприятное чувство ослабло. — А она такая красивая. Как здорово, что она хочет научить меня всему этому. — С этими словами неприятное чувство совсем покинуло ее. Сара чувствовала себя прекрасно!

Аннет приземлилась, как всегда, идеально, а потом девочки собрали вещи и пошли по тропинке обратно. От дома на дереве до мощеной улицы было на самом деле не так уж далеко, но тропинка то и дело сворачивала в разные стороны, поэтому дорога всегда казалась увлекательным приключением. Они шли и радостно болтали по пути, зная каждое бревно, через которое нужно было перепрыгнуть, и каждый куст, под которым нужно было пригнуться, на этой густо заросшей тенистой тропинке.

Они вышли из тени на обочину дороги, и Сара зажмурилась, потому что в глаза им ударил яркий свет.

— Осторожно! — крикнула Аннет, и они обе резко остановились, едва не наткнувшись на кого-то, скорчившегося на обочине, прямо перед входом на их тропинку.

— Миссис Вильзенхольм! — воскликнула Сара. — С вами все в порядке?

— Ох, да, Сара, — засмеялась миссис Вильзенхольм. — Со мной все хорошо. Сегодня прекрасный день, поэтому я решила прогуляться на рынок. Но я всегда покупаю больше, чем собиралась, и у моей сумки порвалось дно. Посмотри, как все рассыпалось!

Сара и Аннет собрали рассыпавшиеся банки, бутылки и апельсины. Неудивительно, что тонкая сумка порвалась.

— Мы можем сложить все в наши сумки, — предложила Сара. — Если положить в каждую понемногу, для всего хватит места.

— Отличная идея, — подтвердила Аннет. Миссис Вильзенхольм проследила, как девочки аккуратно разложили ее покупки по своим сумкам.

— Вы, девочки, меня сегодня просто спасли. Сара, похоже, ты регулярно приходишь мне на помощь. А с твоей подругой я, кажется, незнакома.

— Ой, извините, — сказала Сара. — Миссис Вильзенхольм, это моя подруга Аннет. Аннет, это миссис Вильзенхольм.

Аннет вежливо улыбнулась и посмотрела на Сару. Обе девочки умудрялись выглядеть сдержанными и вежливыми, но внутри обе прыгали от нетерпения. Соломон только что рассказывал им, что кусочки головоломки появятся сами — что иногда на них просто наступаешь, — но это было слишком!

Девочки закинули сумки на спину, и они втроем пошли по деревенской дороге. Сара улыбнулась, представив, какой странной должна показаться их троица проходящим мимо, но никто не попался им навстречу.

— Какие замечательные у вас сумки, — сказала миссис Вильзенхольм. — Какое прекрасное изобретение. Когда я была девочкой, таких не было — хотя, с другой стороны, нам не нужно было носить столько книг. Но, наверное, ваши сумки ужасно тяжелые. Мне так жаль, что я вас затрудняю.

— Ну что вы, миссис Вильзенхольм, они совсем не тяжелые. Рюкзаки для того и придумали, чтобы носить тяжести. Мы рады вам помочь.

— Какое прекрасное место, — сказала Аннет, когда миссис Вильзенхольм открыла ворота и странная троица пошла по дорожке к дому. — Здесь так красиво! — повторила она. — Как в парке. Так красиво! — Аннет не понимала, как ей не хватает ухоженных газонов и цветочных клумб из ее прежней городской жизни. Люди в городке Сары подходили к жизни практично. Большинство следили за тем, чтобы лужайки не зарастали, выкашивая их время от времени или выпуская коз попастись, но подстриженный газон был редкостью. И большую часть времени единственными цветами были полевые, которые росли то тут, то там, и на них никто не обращал внимания. Взгляд Аннет скользил по прекрасному саду миссис Вильзенхольм, улавливая каждую деталь. Она чувствовала себя так, словно не могла разглядеть все достаточно быстро. Миссис Вильзенхольм широко улыбнулась. Она очень гордилась своими садами и газонами, и ей очень нравился искренний восторг Аннет.

— Я рада, что мой сад тебе нравится, Аннет. Большинство здешних жителей не особенно ими интересуется. Но с другой стороны, наверное, я и не для них его сажаю, правда? Оставьте сумки на крыльце и пойдемте со мной. Я устрою вам экскурсию.

Сара улыбнулась про себя. «Аннет и миссис Вильзенхольм нашли друг друга», — подумала она.

— Пойдемте на задний двор, девочки. Я покажу вам свой пруд с лилиями и сад трав.

«Хм-м, — подумала Сара. — Я не знала, что у нее есть пруд с лилиями и сад трав». Она ощутила укол грусти, потому что поняла, что не обращала особенного внимания на прекрасные сады миссис Вильзенхольм. Глядя, какое счастье доставляет миссис Вильзенхольм интерес Аннет, Сара пожалела, что не была более внимательной.

Аннет ходила, слушала и показывала то на одно, то на другое, и восклицала при виде то одной, то другой красивой картины. Сара шла следом: ее растения практически не интересовали, но зато доставляло удовольствие то, как наслаждались ими остальные двое.

— А что там происходит? — спросила Аннет, указывая куда-то в дальний край участка.

— Я наконец-то уговорила мужа построить плавательный бассейн, — сказала миссис Вильзенхольм. — Я много лет его хотела. Нет ничего лучше для тела, чем расслабленное движение в воде. Земное притяжение сказывается на старых костях, знаете ли. Хотя вы, наверное, еще не знаете. Но оно сказывается. Зато в воде вы почти ничего не весите. Знаете, в вашем возрасте я была отличной пловчихой.

— Вы участвовали в соревнованиях? — заинтересованно спросила Аннет.

— О да, — ответила миссис Вильзенхольм.

— Как здорово. И у вас есть награды?

— Есть, и даже немало. Правда, не знаю, куда положила их в последний раз. Но где-то у меня лежит целая коробка. Последний раз она попадалась мне на глаза на чердаке в сарае. А ты участвуешь в соревнованиях по плаванию, Аннет?

— Нет, мэм, не по плаванию. По акробатике. Я занимаюсь ею с детства. Но мне бы хотелось заниматься и плаванием!

«Сарай! — мысленно закричала Сара. — Где сарай?» Пока Аннет и миссис Вильзенхольм вежливо болтали о плавании, Сара ощутила приступ паники, потому что поняла, что сарая больше нет.

— Миссис Вильзенхольм! — перебила она. — Куда делся ваш сарай?

— А, эта развалюха. Мистер Вильзенхольм его снес, Сара. На его месте будет бассейн.

Сара и Аннет переглянулись. Они обе чувствовали себя так, словно перед ними захлопнули тяжелую дверь.

— О, — тихо сказала Сара.

— Ну, нам, наверное, нужно идти, — сказала Аннет. — Огромное вам спасибо за прогулку, миссис Вильзенхольм. У вас очень красивый сад. Мне очень понравилось.

— Приходи в любое время, Аннет. И ты тоже, Сара. Вам в моем саду всегда рады.

— Спасибо, — ответила Аннет.

Сара улыбнулась и кивнула. Огорчение было таким сильным, что она ничего не смогла сказать. Девочки прошли по дорожке и вышли за большие ворота.

— На этом, видимо, все, — сказала Сара.

— Увидимся завтра в доме на дереве? — спросила Аннет.

— Да, пока.

Сара сидела в доме на дереве, поджидая Аннет и Соломона. Она знала, что Сет прийти не сможет. Саре казалось ужасным, что она привыкла не ждать его. Она ни в коем случае не хотела привыкать к отсутствию Сета. «Похоже, у меня плохое настроение», — подумала Сара.

— Ты там, наверху? — услышала она голос Аннет.

— Да, залезай, — ответила Сара.

Аннет взобралась по лестнице и вытянулась на полу напротив Сары. Обе молчали.

Сара легла на спину, так что ее голова оказалась рядом с головой Аннет.

— Ну что ж, Аннет, ты выглядишь примерно так же плохо, как я себя чувствую.

— Остается только надеяться, что я не выгляжу так плохо, как я сама себя чувствую, — ответила Аннет со смехом. — Сара, что с нами не так? Это на нас не похоже.

— Я думаю, мы были настолько уверены, что поняли, куда нам нужно двигаться, чтобы получить канат для тренировок… Как будто все шло к нам в руки. В точности как говорил Соломон. А потом получилось: «Миссис Вильзенхольм, можно, мы потренируемся в акробатике на толстом канате у вас в сарае?

— Нет, девочки, нельзя. А чтобы вы поняли, что вам нельзя, я снесу весь сарай!»

Обе расхохотались.

Соломон спустился в дом на дереве.

— Здравствуйте, девочки.

Девочки сели.

— Привет, Соломон.

— Привет.

— Важно понимать, что все, что происходит, никогда не происходит назло вам. Все неизменно работает в вашу пользу.

— Сначала казалось, что все действительно работает в нашу пользу. Мы так кстати наткнулись на миссис Вильзенхольм сразу после того, как я вспомнила про канат в ее сарае. Но потом…

— События всегда разворачиваются с максимальной выгодой для вас — если вы ее примете. Все, о чем вы просите, будет вам дано. В великолепном акте творения есть всего три этапа. Первый: просьба. Второй: обязательный ответ Вселенной. Третий: вы должны быть готовы принять желаемое. Ваши вибрации должны соответствовать тому, о чем вы просите, иначе вы не примете это.

Видите ли, девочки, когда вы решили на основе доказательств, которые собрали, что все работает в вашу пользу — именно в этот момент вы перестали принимать желаемое.

— Но ведь всего сарая не было! — воскликнула Сара и рассмеялась. Аннет присоединилась к ней.

Соломон улыбнулся.

— Если бы этот сарай был единственным путем, по которому могло течь ваше Благополучие, у вас были бы причины для огорчения. Но поскольку существует бесконечное множество дорог, по которым течет ваше Благополучие, огорчаться из-за того, что путь через сарай закрыт, значит в первую очередь закрывать все остальные пути.

Вселенная не только способна дать вам все, что вы желаете, но все, что вы желаете, обязательно оказывается вписано в общую картину. Просто помните, что каждый раз, когда вы испытываете негативные эмоции, вы в этот момент не принимаете дары Вселенной. Вы не готовы принимать. А неготовность принимать, таете ли — единственное препятствие на пути того, что вы желаете.

— Ого! — воскликнула Сара. — Масштабно!

— Именно так, Аннет. Полезно бывает обращать внимание на те прекрасные сигналы, которые подают негативные эмоции. Другими словами, когда вы испытываете негативные эмоции, просто остановитесь и тихонько скажите себе: «Сейчас я делаю это. Прямо сейчас я делаю то, что делаю иногда, и это мешает мне получить то, что я желаю». Потом посмейтесь и обратитесь к мыслям, которые приводят вас в состояние готовности получать.

— Значит, если мы не делаем то, что мешает нам войти в состояние готовности получать, то все, что мы желаем, мы и получим?

— Именно так, Аннет. Вы просите, Вселенная отвечает, и все, что вам нужно, — это впустить желаемое.

— Выглядит несложно.

— Ага, — кивнула Сара. Они обе почувствовали себя намного лучше.

— Тогда, Сара, давай договоримся, что в следующий раз будем очень внимательны, чтобы принять желаемое. Я хочу всегда быть готова принимать.

— Я тоже.

— И нужно рассказать Сету. Я очень по нему скучаю.

— И я тоже.

Девочки переглянулись. Они только что вышли из состояния готовности получать — и обе это поняли.

— Сейчас я это делаю, — сказала Сара.

— Как быстро! — сказала Аннет. — Почти сразу же, как только мы решили всегда быть в состоянии готовности получать, мы вышли из этого состояния. И сейчас я опять это делаю.

— Это трудно, — засмеялась Сара. — Я делаю это сейчас!

Девочки переглянулись.

— Соломон, ты говоришь о состоянии готовности принимать так, словно это просто, — сказала Аннет. — Но на самом деле это не так просто!

— Мы делаем это сейчас, — сказали обе девочки одновременно.

— Хорошо, что мы можем определить, что не готовы принимать. Это уже что-то. А если мы можем понять, что не готовы принимать, мы сможем определить, когда будем готовы.

— Наверняка есть множество тем для разговоров, которые возвращают нас в состояние готовности. А когда мы готовы принимать, все, что мы захотим, мы и получим.

— Прекрасно, когда вы об этом думаете, девочки: хорошее — все хорошее, что вы только можете пожелать, — приходит в вашу жизнь. И вам остается только принять это.

— Мне нравится, — сказала Аннет.

— Мне тоже, — сказала Сара.

— Поиграйте с этим, — посоветовал Соломон. — Это очень весело — осознавать, когда вы готовы принимать. И наблюдать за другими тоже интересно. На самом деле довольно легко определить, готов человек принимать или нет. А я полетел. До встречи.

Аннет и Сара проследили, как Соломон поднялся с пола дома на дереве и взлетел высоко в небо.

— Как ты думаешь, Соломон всегда нас видит? — тихо спросила Аннет.

— Да, мне кажется.

— Тебя это не смущает? Если он видит все…

— Сначала меня это смущало. Но потом я поняла, что Соломон меня любит. Его чувства ко мне не меняются, что бы я ни делала и что бы я ни чувствовала. Поэтому вместо того, чтобы переживать из-за вещей, которые он может обо мне подумать, я просто чувствую себя хорошо, потому что знаю, что он меня любит. И тебя он тоже любит.

Аннет улыбнулась.

— Да, я знаю.

Прошел почти месяц, и Аннет и Сара прикладывали все силы, чтобы обращать внимание на то, что чувствуют. У обеих все лучше получалось поддерживать состояние готовности принимать.

— Сара, я слышала, что твою кошку вчера переехала машина, — дразнила Сару Аннет.

— А, это, наверное, к лучшему, — отвечала Сара. — Говорят, плоские кошки в моде в этом сезоне.

— А еще я заметила, что аптека Пита прошлой ночью сгорела дотла.

— О, это, наверное, к лучшему, — говорила Сара. — Я стала есть слишком много шоколадок.

— Я слышала, что твой младший брат сбежал из дома.

— Тогда все было правдой! Вселенная исполняет все мои желания, — отвечала Сара. — Теперь мой мир совершенен.

Аннет рассмеялась.

— А если серьезно, Сара, у нас уже хорошо получается, правда?

Сара не могла не согласиться. Ей самой не верилось, насколько просто оказалось находить мысли, которые вызывают хорошие чувства. Особенно когда от этого так много зависит.

Когда Сара замечала, что скучает по Сету, она быстро переключала мысли, вспоминая что-нибудь особенно веселое или воображая подобное в будущем. Когда она поймала себя на том, что волнуется из-за того, что раны Сета могут не зажить как следует, или из-за того, что родители запрещают ему приходить в дом на дереве, она пыталась вспомнить, что все хорошее скоро придет. А раз Сара, Сет и Аннет просили, и Вселенная отвечала, оставалось только вопросом времени, когда они все снова окажутся в доме на дереве вместе.

— Давай поиграем, — с энтузиазмом сказала Аннет.

— Давай, — согласилась Сара, не представляя, о какой игре Аннет думает. Аннет рассмеялась.

— Ох, Сара, я тебя обожаю. Ты такой хороший друг. Всегда на все готова, правда?

— Сара улыбнулась. По энтузиазму Аннет она видела, что у нее была отличная идея. И Сара доверяла Аннет и не могла представить, что Аннет предложит что-нибудь, что ей не понравится.

— Во что играем?

— В подслушивание.

— Во что?

— В подслушивание.

— Никогда о такой игре не слышала, — засмеялась Сара. — Ты ее сама придумала?

— Да, — ухмыльнулась Аннет. — Но подумай сама, разве это не весело? Будем ходить по городу, как будто по своим делам, но на самом деле мы будем слушать, что говорят люди.

Сара посмотрела на Аннет. В последнее время она прикладывала много усилий, чтобы заниматься только своими делами. Игра показалась ей странной.

— Назовем это «игрой в готовность принимать». Мы будем слушать и смотреть, готовы ли люди принимать то, что хотят, или нет.

Сара просветлела. Теперь она поняла, о чем говорит Аннет.

— Значит, мы не собираемся лезть в чужие дела, а просто собираем доказательства готовности?

— Именно так! Откуда начнем, как ты думаешь? — спросила Аннет.

— Хорошее место для начала — аптека Пита. Там всегда сидят люди у автоматов с газировкой и разговаривают с Питом. А мы можем встать за журнальной стойкой, и они даже не будут знать, что мы там. — Сара и Аннет спустились по лестнице из дома на дереве. — Это должно быть очень весело, — сказала Сара.

Колокольчики на двери аптеки зазвенели, а дверь громко захлопнулась за ними, и девочки подскочили на месте, словно их застукали на месте преступления.

— Привет, девочки! — сказал Пит, продолжая раскладывать шоколадки на стойке возле кассы. — Чем вам помочь?

— Ой, пока ничем, — торопливо сказала Сара. — Мы просто посмотреть…

— На комиксы, — быстро добавила Аннет. — Мы хотели посмотреть на комиксы.

— Ну, вы знаете, где они, — сказал Пит и открыл следующую коробку с шоколадом, не обращая на девочек никакого внимания.

Сара и Аннет нырнули за журнальную стойку.

— Почему я чувствую себя шпионом? — прошептала Сара. Аннет засмеялась и закрыла рот рукой.

— Потому что ты и есть шпион.

Теперь засмеялись обе.

— Здесь никого нет, — сказала Сара. — По-моему, я никогда не видела аптеку такой пустой.

Колокольчик на двери снова зазвенел, и вошли три женщины.

— Пойдемте в кабинку, — сказала одна из них. Кабинки со столиками располагались в дальнем конце аптеки, вдоль одной из стен. Сара и Аннет выглянули из-за журнальной стойки.

— Сядьте сюда! Сядьте сюда! — прошептала Сара, надеясь, что они сядут достаточно близко, чтобы им с Аннет был слышен разговор.

И, конечно, полная женщина втиснулась в ближайшую кабинку.

— Да! — триумфально сказала Сара.

— Тс-с! — одернула ее Аннет. — Мы здесь скрываемся.

— Моя спина меня измучила, — сказала полная женщина. — Не знаю, что с ней делать. Доктор говорит, что не находит причин для боли. Рентген ничего не показывает.

Сара увидела, что Аннет достала из кармана блокнот и записала: «№ 1 сосредотачивается на том, чего не хочет».

— Наверняка тебе станет лучше, ты и сама не заметишь, — сказала другая женщина ясным голосом. — Иногда все проходит так же быстро, как начинается.

Аннет написала: «№ 2 пытается вернуть № 1 в состояние готовности».

— Сомневаюсь, — сказала полная женщина. — Не помню, когда моя спина не болела. Наверное, придется просто к этому привыкнуть. Обезболивающие тоже не помогают. Честно говоря, я не уверена, что мой врач знает, что делает.

Аннет записала: «№ 1 как будто не хочет возвращаться в состояние готовности». Прочитав это, Сара засмеялась и закрыла рот ладонью.

Официантка подошла к столику принять заказ. Сара и Аннет переглянулись. Они радовались, что уже собрали столько доказательств.

После того как официантка отошла, девочки услышали, как заговорила третья женщина.

— Элизабет, ты уже рассказала Эмили про свой сюрприз?

Сара и Аннет написали: «№ 3 меняет тему. Ощущает себя лучше».

— Еще нет, но как раз собиралась, — радостно сказал ясный голос. — Я получила работу. Я переезжаю в город!

— В город? — сказала первая женщина. — Ты не боишься ехать в город в одиночку?

— Боюсь? Чего? — сказал ясный голос, уже не такой звонкий.

— Ты же знаешь, как опасно жить в городе. Разве ты не смотришь новости? Там творятся ужасные вещи. Я за тебя волнуюсь. Надеюсь, с тобой ничего не случится.

— О, не стоит волноваться, — сказала Лиз. — Все будет в порядке. — Но голос ее звучал так, словно она была в этом не уверена. На самом деле теперь как будто говорил совсем другой человек.

Аннет написала: «№ 1 выигрывает, № 2 вышла из состояния готовности».

— В жизни все всегда в порядке, — сказала третья женщина. — Лиз, ты всегда справляешься, где бы ни оказалась и что бы ни делала. С тобой хоть раз что-нибудь плохое случалось? Нет, — ответила она сама нас вой вопрос. — Не случалось. Никогда! Лиз, тебя словно кто-то охраняет, и я не вижу, почему это должно меняться. В городе у тебя будут прекрасные возможности. И ты их заслужила. Я так за тебя рада, и я уверена, что ты прекрасно проведешь время. Я так тобой горжусь!

Сара и Аннет переглянулись.

— Вот это да! Какой взрыв состояния готовности. Их настолько поразил этот поток позитивных слов, что на мгновение они забыли, что прячутся. Обе встали, желая посмотреть на того, кто произнес эту прекрасную речь.

— Нашли, что искали, девочки? — крикнул им Пит из-за стойки.

— Да, — сказала Сара. — То есть нет, не совсем. — Девочки выскочили из аптеки.

— Давай подождем здесь, Сара.

— Чего?

— Разве ты не хочешь получше их разглядеть? Проверить, сможем ли мы определить, кто есть кто?

— О, конечно! — ответила Сара.

Девочки сели на скамейку перед единственным в городе банком и принялись ждать, когда три женщины закончат обедать. Наконец колокольчики на двери аптеки снова зазвенели, и три женщины вышли на улицу. Они несколько минут стояли перед аптекой, обмениваясь несколькими фразами, которые Сара и Аннет не расслышали, а потом пошли каждая своей дорогой.

Затем одна из них свернула и подошла прямо к Саре и Аннет. Она была стройной женщиной и выглядела счастливой; на ней было красивое платье с яркими цветами, а на плече — симпатичная сумочка. Она шла, словно плыла, по улице и, проходя мимо Сары и Аннет, сказала:

— Девочки, вы когда-нибудь видели такой прекрасный день?

— Нет, мэм, — ответили они хором.

— И я — нет, — сказала женщина. — Как нам повезло!

— Очень повезло, — сказала Аннет и сделала еще одну пометку в блокноте: «№ 3 все еще в состоянии готовности и хочет поделиться им с другими».

— Да что такое, — услышали они ворчание со стороны машины на другой стороне улицы. Они не удивились, увидев полную женщину из аптеки. Она стояла рядом с открытой дверцей машины. Рукав зацепился за ручку, и она неловко за него тянула.

— Ну вот. Теперь я порвала платье. Просто прекрасно.

Сара и Аннет тихо захихикали. Аннет записала в блокноте: «У № 1 дела не идут на поправку. Все еще не в состоянии готовности».

— Смотри! — крикнул кто-то. Сара и Аннет увидели пустую тележку для покупок, которая катилась по парковке прямо к машине Номера Один. Та замерла за рулем, не в силах ничего сделать. Она закрыла лицо руками и запричитала: «О нет, муж меня убьет».

Как только Сара поняла, что происходит, она бросилась к тележке и успела поймать ее перед тем, как тележка врезалась в машину женщины. Женщина сидела в напряжении, ожидая неизбежного столкновения, а когда его не произошло, она открыла глаза и увидела Сару, которая улыбнулась ей.

— Здравствуйте, — тихо сказала Сара. — Тележка едва вас не задела.

— Эй, леди, похоже, у вас сегодня удачный день, — крикнул ей кто-то, кто видел всю сцену.

— Я так не думаю, — саркастически сказала женщина. — У меня их не бывает.

— Кого их? — переспросила Сара, думая, что женщина разговаривает с ней.

— Удачных дней. Моя кузина, с которой я только что обедала, все время рассказывает, как ей повезло. У нее все дни удачные. Но не у меня. У меня их не бывает.

— Ну, — смущенно начала Сара, — а как насчет удачных моментов? Можно начать с них.

Посмотрев на милое личико Сары, женщина почувствовала, что напряжение покидает ее, и мягко улыбнулась.

— Знаешь, девочка, может быть, ты и права. Благодаря тебе удачный момент у меня точно был. Что ж, хорошего тебе дня, — сказала она, заводя мотор. Из радиоприемника вырвалась песня. — Ой, знаешь что? — сказала она, посмотрев на Сару. — Это моя любимая песня.

— Ну вот, — засмеялась Сара. — Два удачных момента подряд. По-моему, это не просто так.

Женщина рассмеялась.

— Может быть, ты и права. Будем держать пальцы крестом.

Сара скрестила пальцы на обеих руках и подняла так, чтобы женщине было видно. Та засмеялась.

— Меня зовут Сара, — сказала Сара, протягивая руку, как учила ее мама, и пожимая ладонь женщины.

— А меня — Эмили, — ответила женщина. — Подожди, у меня есть визитка. Вообще-то это визитка моего мужа, но я написала на ней и свое имя.

Сара взяла красивую карточку и едва ее не уронила, прочитав: «№ 1 в домашнем ремонте».

«Аннет, ты не поверишь!» — подумала она.

Аннет сообщила Саре, что несколько дней ее не будет в доме на дереве, потому что она вместе с семьей уезжает из города навестить тетю, поэтому Сара не торопилась, возвращаясь из школы домой. Она решила заглянуть в аптеку Пита и купить шоколадку.

Сара уже расплатилась за шоколадку, но, когда шла к дверям аптеки, внутрь вошла миссис Вильзенхольм.

— О, здравствуй, Сара, — сказала миссис Вильзенхольм. — Я так рада, что тебя встретила.

Сара засмеялась, вспоминая последний раз, когда они случайно встретились, — тогда они с Аннет практически наткнулись на миссис Вильзенхольм на тропинке. Миссис Вильзенхольм знала, почему Сара смеется, и тоже рассмеялась.

— На этот раз обстоятельства получше, правда, милая?

— Да уж, — сказала Сара, все еще улыбаясь.

— Сара, я не могла не заметить, что ты была не слишком рада, когда услышала про мой плавательный бассейн. Я хотела сказать тебе, что вы с друзьями можете плавать в нем, сколько захотите, как только его построят. Я не весь город приглашаю, как ты понимаешь. Но мне нравишься ты и эта милая девочка — Аннет, правильно? И, конечно, твой друг Сет. Вас троих я всегда буду рада видеть. Если, конечно, вы захотите прийти. Тебе ведь нравится плавать, Сара?

— О, да, мэм. Это очень мило с вашей стороны. Я рада, что вы строите бассейн. По-моему, это очень здорово. Я просто… — Сара осеклась.

— Что, милая?

— Я просто удивилась, что сарая больше нет.

— А, эта старая развалина. Он был старше этих холмов. Почти как я.

Сара засмеялась. Миссис Вильзенхольм была очень веселой.

— Сара, посиди со мной, выпей газировки. Ненавижу сидеть одна. Что тебе хочется? — Миссис Вильзенхольм направилась к столикам в глубине аптеки, не дожидаясь ответа от Сары, но предполагая, что Сара последует за ней.

Сара действительно пошла за ней, и они сели в большой кабинке в конце аптеки. Миссис Вильзенхольм заказала шипучку с мороженым.

— Старина Пит до сих пор делает лучшее мороженое в мире, — сказала миссис Вильзенхольм. — Хочешь мороженого, Сара?

— Да, с удовольствием. — Сара улыбнулась. Трудно было отказаться от того, что рекомендовали как лучшее в мире.

— А теперь, Сара, расскажи мне, что в моем старом сарае было для тебя так важно?

Миссис Вильзенхольм начинала казаться старым другом. Приятно было встретить взрослого, настолько интересующегося тем, что интересно Саре.

— Понимаете, — начала Сара, — Аннет может качаться… — Сара остановилась посреди предложения. Внезапно ей показалось неразумным рассказывать владелице деревьев, на которых они качались, что один из них висит на канате вверх ногами и безрук над рекой. Что, если миссис Вильзенхольм насторожится? Что, если им всем запретят ходить в дом на дереве?

— Продолжай, Сара. Что умеет делать Аннет?

— Ну, — замялась Сара, пытаясь найти способ объяснить сложный вопрос. — Аннет гимнастка. Очень хорошая. Она может… Она сказала, что научит меня некоторым своим трюкам, но сначала нужно найти толстый надежный канат. И я вспомнила, что видела такой у вас в сарае. Мы думали, что спросим у вас, нельзя ли на нем потренироваться, но оказалось, что сарая уже нет. Вот и все.

— Что ж, Сара, мне кажется, что эту проблему легко решить. Нам не нужен сарай, чтобы вешать в нем канат, правильно? Вокруг ведь столько деревьев. Вот что, милая: я спрошу мистера Вильзенхольма, что стало со старым толстым канатом, и мы найдем место, где его привязать. Наверняка твой друг Сет сможет найти подходящее место возле дома на дереве.

От слов миссис Вильзенхольм Сара подпрыгнула. Странно было слышать, как кто-то, кроме самой Сары, Сета и Аннет, говорит о доме на дереве.

Официантка принесла их шипучку с мороженым. Сара немедленно начала пить через соломинку, пытаясь скрыть от миссис Вильзенхольм неловкость из-за упоминания дома на дереве.

— Я часто туда хожу, — продолжила миссис Вильзенхольм. Сара ушам своим не верила. Миссис Вильзенхольм ходит в их личный дом на дереве?

Миссис Вильзенхольм заметила беспокойство Сары.

— Обычно я хожу туда, когда вы в школе. На берегу реки есть большой плоский камень, на котором мне нравится сидеть. Хорошее место, чтобы просто сидеть неподвижно. Ничто так не поднимает настроение, как вид текущей воды. Я никогда не хожу туда, если там можешь оказаться ты и твои друзья. Я знаю, как важно, чтобы у тебя было свое собственное место.

Сара глубоко вздохнула и снова потянулась к соломинке.

— Вкусная штучка?

— Да, очень, — ответила Сара. — Спасибо, что пригласили меня.

— На прошлой неделе я видела в доме на дереве очень большого филина, — сказала миссис Вильзенхольм, внимательно следя за реакцией на лице Сары. — Ты его видела?

Сара подавилась напитком. Она закрыла лицо салфеткой, пытаясь собраться. Она не могла поверить тому, что слышала.

— Это очень красивая птица. Она пролетела над рекой прямо в ваш дом на дереве, а потом снова пересекла реку, прямо к тому месту, где сидела я. Она как будто осматривала меня. А потом она снова вернулась в дом на дереве. Ты ее видела, Сара?

— Да, — сказала Сара, пытаясь говорить спокойно и не слишком заинтересованно. — Я ее видела несколько раз.

— Хм-м.

Сара затаила дыхание.

— Вот что мне так нравится в деревенской жизни, Сара. Вокруг столько прекрасных птиц и животных, которые живут совсем рядом. Они опасаются людей, и в этом они правы, но мы все равно замечательно ладим. Мне нравится думать, что этот мир достаточно велик для всех нас. Мне нравится делить свои деревья с тобой и твоими друзьями, и с этим филином.

Сара облегченно выдохнула. «Близко прошло, — подумала она. И еще: — Мне очень нравится миссис Вильзенхольм».

Сара выпила последние капли восхитительной шипучки со дна стакана с громкими хлюпающими звуками. Миссис Вильзенхольм сделала так же вместе с ней. Они рассмеялись.

— Я спрошу у мистера Вильзенхольма про канат сегодня вечером. Мы придумаем, как привязать его к дереву, когда он у нас появится.

Сара хотела найти слова, чтобы как-нибудь объяснить миссис Вильзенхольм, что не хочет, чтобы кто-нибудь ходил к дому на дереву и привязывал там канат. Но как она могла сказать миссис Вильзенхольм, что ей не рады на ее собственной земле?

— А с другой стороны, — добавила миссис Вильзенхольм, — может быть, лучше, чтобы никто туда не ходил. Незачем всему городу знать о вашем тайном месте.

Сара испытала облегчение. А потом удивление. Миссис Вильзенхольм как будто читала ее мысли.

— Ну, мы что-нибудь придумаем. Я сообщу тебе, когда найду канат.

— Спасибо, — сказала Сара. — И спасибо за лучшую шипучку в мире.

— Всегда пожалуйста, милая. До встречи!

— Соломон, тебе известно, что миссис Вильзенхольм про тебя знает?

— Почему это так тебя удивляет, Сара?

— Потому что я считала, что ты — мой секрет. Я думала, что Сет, а теперь еще и Аннет, были единственными, кто знает про тебя, кроме меня.

— Миссис Вильзенхольм была примерно твоего возраста, когда мы с ней познакомились, Сара.

— Что?! Ты знал ее еще девочкой?

— Ее зовут Мадлен, между прочим. Тогда ее все называли Мэдди. Она была настоящим сорванцом. Эти деревья тогда были не такими высокими, как сейчас, по все равно она проводила много времени на их ветвях. Ее отец владел лесопилкой и складом пиломатериалов, а в завещании оставил все это миссис Вильзенхольм и ее мужу.

— Соломон, как миссис Вильзенхольм — то есть Мэдди — с тобой познакомилась?

— Мне кажется, тебе лучше будет спросить об этом у самой Мэдди.

Сара огорчилась. Она очень хотела узнать побольше о том, как Соломон познакомился с миссис Вильзенхольм, когда она была еще девочкой. Саре не хотелось рассказывать миссис Вильзенхольм о своих отношениях с Соломоном. Соломон так долго был тщательно охраняемым секретом, что казалось неправильным открыто говорить о нем кому-либо еще.

— Я поговорю с тобой позже, милая, — сказал Соломон, расправляя крылья и готовясь улететь.

— Соломон, подожди! — торопливо сказала Сара. Соломон снова сложил крылья и с любовью поглядел на Сару.

— Соломон, сколько еще людей в городе знают о тебе?

— О, я полагаю, что за все эти годы набралось довольно много. Но большинство из них уже не помнят о наших встречах. Некоторые меня не узнавали никогда; другие знали, но со временем забыли.

— Я никогда тебя не забуду, Соломон! — воскликнула Сара. — Как может кто-то…

— Мэдди — одна из тех немногих, с кем, как и с тобой, Сара, у меня вечная связь. Она навеки связана и с тобой. Доброго вечера, Сара.

Соломон скрылся из вида в небе.

Сара села на пол дома на дереве. У нее кружилась голова от всех этих новостей. Она не могла понять, что ей теперь делать, и даже что ей чувствовать. Ей хотелось найти Сета и обо всем ему рассказать: новостей было слишком много, чтобы держать их в тайне.

«У меня вечная связь с миссис Вильзенхольм? — думала Сара. — Как странно. Интересно, что Соломон имел в виду? Поэтому миссис Вильзенхольм появляется в самый подходящий момент, чтобы нам помочь?»

— Сара! Я рад, что ты еще там. Я думал, что могу упустить тебя!

— Сет! Сет! Я так рада тебя видеть! Что ты тут делаешь? Я думала, тебе нельзя сюда приходить. У тебя не будет неприятностей? Ах, Сет, я так скучала! Мне столько нужно тебе рассказать!

Сара смотрела на Сета. Было невероятно хорошо снова его увидеть.

— Сет, тебе уже лучше. Я даже не вижу, где были раны. И никаких шрамов не осталось!

— Не-а, — беспечно сказал Сет. — На мне никогда не остается шрамов.

Сара улыбнулась. Им о стольком нужно было поговорить!

— Когда я сегодня пришел домой из школы, — продолжил Сет, — мама сказала, что ей позвонил отец и передал, чтобы я встретился с ним и мистером Вильзенхольмом у конюшен, у них есть для меня какое-то дело. Так что я пошел в конюшни, и отец вручил мне огромный канат и сказал, что я должен передать его миссис Вильзенхольм. Отец сказал, что предлагал отвезти его на пикапе, но мистер Вильзенхольм особо подчеркнул, что миссис Вильзенхольм хотела, чтобы именно я его принес. Так что отец сказал: «Она хозяйка, не мое дело возражать». И велел мне отнести канат и сделать с ним все, что она скажет. Что-то насчет того, что у нее есть для меня дело, которое может занять много недель после уроков, если я захочу. А потом он посмотрел мне в глаза и сказал: «Ты ведь хочешь, правда, Сет?»

Сара рассмеялась. Она не могла удержаться. Сет ухмыльнулся, видя ее неконтролируемый хохот.

— Сара, ну что такого смешного? Расскажи мне, Сара, что смешного?

— Ох, мне столько тебе надо рассказать, — сказала Сара, все еще смеясь и не в силах остановиться. — Она одна из нас, Сет.

— Из нас? О чем ты говоришь?

— Мэдди. Миссис Вильзенхольм. Она одна из нас. Она знает про Соломона. Она знала про Соломона с тех пор, как была как мы.

— Что ты хочешь сказать? — Сет не мог понять, о чем Сара говорит.

— Сет, только подумай. Подумай о том, как миссис Вильзенхольм появляется у нас на дороге в самый подходящий момент; вспомни, как она спасла дом на дереве и деревья?

— Да, — неуверенно сказал Сет.

— И помнишь, что это была ее идея — что твой отец станет хорошим бригадиром?

Сет кивнул.

— Да, точно.

— А теперь посмотри на это. Она не просто умудрилась сделать так, чтобы тебе снова разрешили ходить в дом на дереве. Она заставила твоего отца приказать тебе это делать. Ох, Сет, она просто потрясающая. И она одна из нас! Она знает про Соломона.

— Сара, а ты откуда все это знаешь?

— Я на нее все время натыкаюсь, в прямом смысле слова. Как будто куда бы я ни пошла, она оказывается там. И она пригласила меня сегодня выпить с ней шипучки с мороженым и рассказала, что приходит к дому на дереве, очень часто, но тогда, когда нас здесь нет, потому что знает, что мы предпочитаем оставаться в уединении. И что она приходит на это место в лесу много лет. И она сказала, что видела в доме на дереве большого филина — и спросила меня, видела ли ее я.

— Соломон?! Она видела Соломона?! — спросил Сет.

— Да, а когда я рассказала Соломону, что она его видела, он и глазом не моргнул. Он просто спокойно сказал: «О да, мы с Мэдди дружим много лет». Он сказал, что многие в городе знали о нем, когда были детьми, как мы, но большинство больше об этом не помнят. Но миссис Вильзенхольм помнит до сих пор.

— Сет! Сет! Я так рада, что ты здесь! — крикнула Аннет задыхающимся голосом, взбираясь по лестнице в дом на дереве.

— Аннет, ты вернулась? Это так здорово! Ты хорошо провела время? Ох, Аннет, ты не поверишь, что произошло!

— Расскажи мне. Что происходит? Сет, что ты тут делаешь? У тебя не будет неприятностей? Дай на тебя посмотреть. Тебе стало лучше. Сет, ты прекрасно выглядишь.

Сет расхохотался. Обе девочки говорили так быстро. Хорошо было всем втроем снова оказаться вместе.

— У меня не будет неприятностей, — сказал Сет, медленно и весомо. — Более того, мне приказали быть здесь.

Сара кивнула.

— Ах, Аннет, нам столько нужно тебе рассказать!

— Сара, ты достала канат! — восторженно сказала Аннет.

— Откуда ты знаешь? — спросила Сара.

— Потому что я видела его внизу у дерева, — сказала Аннет и перегнулась через перила, указывая вниз.

— Сара и Аннет стояли, облокотившись на перила и глядя на долгожданный канат, — и улыбались друг другу.

— Получилось! — сказали они хором.

— Да, что с этим канатом, кстати? — спросил Сет.

— С чего бы начать? — сказала Сара, покачав головой.

— Это была идея Соломона, — предложила Аннет.

— Ну да, в некотором роде, — сказала Сара. — Мы сидели в доме на дереве, сразу после того, как тебе запретили сюда ходить, и нам тебя очень не хватало. Без тебя тут было совсем не весело. А когда мы спросили Соломона, что делать, он сказал (как он обычно говорит), что нужно найти мысли, которые ощущаются лучше. Но мы ничего не смогли найти относительно того, что тебя тут нет, что ощущалось бы хорошо. Даже когда мы пытались думать счастливые мысли о тебе, это просто напоминало нам, что тебя тут нет. Поэтому Соломон сказал, что нам нужно думать о чем-то другом. И мы по очереди катались на канате. И тут Аннет решила, что будет учить меня качаться вниз головой. Потом она сказала, что нам нужно найти толстый канат, чтобы я могла потренироваться висеть вниз головой, прежде чем пробовать это над рекой. И тогда мы как-то забыли о том, как нам грустно, что тебя здесь нет. И у нас возникла задача — найти толстый канат…

Сара осеклась и начала смеяться. Аннет тоже рассмеялась.

— Что смешного? — спросил Сет.

— Соломон такой умный, — сказала Сара. Соломон слетел с высокой ветки и сказал:

— Ну что ж, как я вижу, вся, банда в сборе.

— Соломон, у нас получилось!

— Что получилось? — Сет все еще не мог понять, о чем они говорят.

— Конечно, получилось, Сара. Всегда получается.

— Что всегда получается? — по-прежнему недоумевал Сет.

— Все всегда получается, — улыбнулся Соломон. — Все, что ты хочешь, всегда получается — если только ты позволяешь.

Сара и Аннет сидели, слушали и улыбались.

— Сегодня эти слова слышать намного проще, чем месяц назад, когда Сету запретили сюда приходить, — сказала Аннет. Соломон улыбнулся.

— Соломон, ты все это время знал, что так все закончится?

— Вы никогда не окажетесь там, где «все закончится», потому что всегда будет процесс получения большего.

— Но ты понимаешь, о чем я говорю. Ты знал, что миссис Вильзенхольм собирается сделать так, чтобы Сет смог вернуться в дом на дереве?

— Видишь ли, Сара, я не тратил время на то, чтобы пытаться понять, как все может получиться. Но я знал, что все получится, потому что знал, что на любую просьбу обязательно ответят. Вы видите: когда вы о чем-то просите, вам дается. Ваша задача — принять это.

«Искусство позволения», — сказала Сара с улыбкой.

— Именно так, Сара. Есть три шага к достижению того, что ты. желаешь. Шаг Первый: попросить. Шаг Второй: получить ответ. Шаг Третий: принять его.

— Выглядит очень просто, — сказал Сет. — А где ловушка?

— Ловушка? — переспросил Соломон.

— Да. Не может все быть так просто. Я просил о многом, чего не получил. Повсюду находятся люди, которые чего-то хотят и просят, но не получают. Так где ловушка?

Соломон улыбнулся.

— Видишь ли, Сет, «ловушка» в том, что, когда ты просишь о чем-то, чего у тебя нет, ты обычно осознаешь, что у тебя этого нет, и все в тебе пульсирует и излучает ощущение того, что у тебя этого нет. А когда ты излучаешь сигналы о том, что у тебя чего-то нет, — ты не можешь это принять.

Тебе нужно излучать сигналы, соответствующие, твоему желанию, чтобы принять свое желание.

У Сары и Аннет глаза засверкали пониманием.

— Да, Сет, мы как будто хотели, чтобы ты вернулся в дом на дереве, самым худшим способом.

Сара засмеялась. Определение «худшим способом» хорошо подчеркивало то, что Соломон сейчас сказал об испускании сигналов, которые противоречат твоему собственному желанию.

— Мы все пытались думать счастливые мысли по поводу того, что ты снова вернулся в дом на дереве, но каждый раз получалось, что мы только больше скучаем по тебе, — объяснила Аннет Сету.

— Да, так что Аннет придумала, что может научить меня висеть на канате вверх ногами. И это показалось мне очень интересным. И… не пойми меня неправильно, Сет, но мы как-то так увлеклись поисками толе того каната и места, куда его повесить, что забыли, насколько по тебе скучаем.

— Да, а потом найти канат оказалось не так-то просто, поэтому нам пришлось как следует подумать об этом, а потом стали все время появляться новые поводы для раздумий. Не то чтобы ты не был нам важен, Сет. Мы просто немного отвлеклись.

Соломон перебил девочек:

Самое важное — понимать, что после того, как вы попросили, множество вещей встает на свои места, чтобы дать вам то, что вы просите. Не нужно просить снова и снова. Лучше всего, если вы понимаете, что после того, как вы сделали Первый Шаг (попросили), ваше дело — переходить прямо к Третьему Шагу (принятие).

— Но как же Второй Шаг? — спросил Сет.

— Второй Шаг — не твоя задача.

— А чья это задача? — спросил Сет.

— Это работа Закона Притяжения, Творческих Жизненных Сил, Божественной Силы, Фей Вселенной. Всевозможные невидимые силы Благополучия сходятся для того, чтобы поспособствовать тебе в том, о чем ты просишь.

Сара, Сет и Аннет сидели молча. Слова Соломона звучали так прекрасно, так утешительно — и так уверенно.

— Третий Шаг, — продолжал Соломон, — это то, над чем вы постоянно работаете. Перенос себя в такое место, где вы примете то, о чем просили.

— И как мы это делаем? — Сет все еще хотел больше объяснений.

— Не делая того, что ты делаешь, чтобы не принимать желаемое.

Сара и Аннет засмеялись. Сет присоединился к ним.

— То, что мы делаем? Что мы делаем? Соломон, о чем ты?

— Таких вещей довольно много. Но ты всегда знаешь, что делаешь что-то такое, потому что в это время ты испытываешь негативные эмоции. Видите ли, дети, каждый раз, когда вы испытываете негативные эмоции, например страх, или гнев, или вину, в этот момент вы сосредоточены на полной, противоположности того, чего хотите. Поэтому вы не можете оказаться готовы принять то, что действительно хотите, излучая вибрации того, чего не хотите.

— Поэтому, — возбужденно сказала Сара, — когда мы грустили из-за того, что ты не мог приходить в дом на дереве, мы делали именно это. Но потом нас заинтересовало нечто другое, что не вызывало негативных чувств, и мы перестали это делать, и…

— Мы смогли принять то, что хотели, — закончила за нее Аннет.

— Что ж, ребята, я думаю, вы поняли, — сказал Соломон. — Понадобится много часов внимания, чтобы осознать, сколько замечательных вещей произошло и сколько намерений, которые вы запустили за прошлые несколько недель, воплотились.

Некоторым это кажется волшебством, другим — чудом, третьим — удачей, и везением, но на самом деле, чтобы ни происходило, сознательно гит подсознательно, намеренно или не намеренно, — вам нужно это впустить.

— Только подумай, Сара! — восторженно сказала Аннет. — Почти сразу, как только мы начали искать канат, стали происходить потрясающие события.

— Вообще-то потрясающие события начали происходить, как только вы сформулировали свое желание. Они начались даже тогда, когда вы решали свою проблему или дилемму. Но тогда вы не видели доказательств помощи, которую вам оказывали, пока не перестали делать то, что делали, — и приняли ее.

— Хм-м, — сказала Сара задумчиво, прислоняясь к дереву. Все они чувствовали себя замечательно.

— Мы такие везунчики, — сказала Аннет. — То есть я не имела в виду, что это везение, просто…

— Чувствовать себя везучей — очень хорошее ощущение, Аннет. Ощущение везения, несомненно, соответствует принятию желаемого. Когда ты чувствуешь себя везучей, или благословенной, или благодарной, или просто счастливой, ты принимаешь то, что считаешь хорошим.

— Но если ты чувствуешь себя невезучей, или грустной, или подавленной, или сердитой, или виноватой, или испытываешь стыд, или любые другие плохие эмоции — в этот момент ты выходишь из состояния принятия.

— Да, «везение» — это очень хорошее чувство, — Соломон улыбнулся. — Что ж, дети, я улетаю. Оставляю вас пересчитывать свои благословения.

— Пока, Соломон, до завтра!

— Я такой везунчик, — сказал Соломон, поднимаясь с платформы.

Все трое детей расхохотались.

Сара сидела в доме на дереве и ждала, когда к ней присоединятся Сет и Аннет. Она лениво откинулась на ствол дерева, глядя на реку и чувствуя себя хорошо. Она глубоко вздохнула и выгнула руки над головой, и ощутила, как легкие мурашки удовольствия ползут вдоль позвоночника.

— Мне так хорошо! — громко сказала она. — Я хотела бы, чтобы всем в мире стало так же хорошо, хотя бы на мгновение. Они Никогда не захотели бы чувствовать себя хуже.

Саре казалось, что она пребывает в состоянии сдерживаемого оживления — все, что происходило раньше в течение дня, казалось очень далеким, как будто случилось с кем-то другим, и она не испытывала нетерпения перед тем, как будут разворачиваться события дня дальше. Аннет и Сет задерживались, но Сара не испытывала ни тревоги, ни желания их поторопить. Текущее мгновение казалось совершенным. Она делала все, что должна была делать, и все, что хотела бы делать, всего было достаточно — все было правильно.

— Вот как все это должно ощущаться, — сказала Сара вслух.

— Ты права, Сара, — сказал Соломон, сев на платформу рядом с Сарой. — То, как ты чувствуешь себя сейчас, — такой и должна быть жизнь в каждый момент. Совершенной и постоянно развивающейся. Достаточной, но все растущей, Удовлетворяющей, но с желанием большего. Цельной — но никогда не завершенной.

Сара ощутила восторг и любовь, которые пульсировали в ней, когда она смотрела на своего замечательного крылатого друга.

— Ох, Соломон, как хорошо чувствовать себя так хорошо. Что на меня нашло? — Сара засмеялась, произнеся это.

— На тебя нашло то, что представляет твою сущность, Сара. А может, лучше будет сказать, что теперь ты принимаешь то, какая ты на самом деле. Это твое естественное состояние. Такими были бы. все — если бы они себе это позволили.

— Я знаю, что ты прав, Соломон, и я хотела бы просто принять это. Я думаю, что все захотели бы это принять, если бы знали, как это хорошо, и если бы знали, как это сделать. Почему мы не всегда так себя чувствуем, Соломон? Почему так кажется просто принять?

— Представь, что ты, прекрасный драгоценный камень, аквамарин, похожий на синий океан. Понемногу, под воздействием стихий и окружающей среды, тонкий слой пыли и осадка от воды скрывает твою красоту. И из-за неестественного покрытия ты видишь не так ясно, как раньше, и другие не могут разглядеть тебя так же хорошо. Но достаточно немного поработать, и ты легко снимешь неестественный накопившийся налет и увидишь, что сияешь так же ярко, как всегда, — и чувствуешь себя так же хорошо.

Когда ты сидишь в чистом, хорошем по ощущениям месте, это понять легко. Гораздо легче, чем если бы ты сидела в неприятном месте. Но всего на мгновение представь, что ты сидишь здесь, и в голове у тебя проносится множество мыслей: ты девочка, которая сидит в доме на дереве и ждет своих друзей. Но вместо того, чтобы чувствовать себя беззаботно и ясно, как сегодня, представь, что тебя отягощает множество чувств, словно налет на камне. Например, твой любимый учитель уходит из школы, и это тебя огорчает. Ты увидела, как двое мальчишек дрались на парковке, и боишься, что это закончится чем-то серьезным, как те случаи, про которые рассказывают по телевизору. Ты слышала, как прошлым вечером твой отец жаловался на начальника, и поняла, что в последнее время ему на работе приходится туго. Ты слышала, что мама твоего друга тяжело больна, и тебе жаль ее, и ты чувствуешь себя беззащитной. Ты можешь ощутить, как с каждой неприятной ситуацией, о которой ты задумываешься, твоя радость понемногу тает?

А теперь прими решение: «Я могу подумать об уходе моего любимого учителя позже, а сейчас я подумаю о том, что мне больше всего в нем нравится. Я могу хотеть, чтобы дравшиеся мальчишки вели себя иначе, но пока что я не буду лезть не в свое дело и предположу, что они решат вопросы по-своему; я желаю им добра. Я хочу, чтобы отец был доволен своей работой, но все это на самом деле его дело, и я уверена, что в решении этих проблем ему не нужна моя помощь. Он всегда справляется, сам. Я хочу, чтобы мама моего друга выздоровела, но мои волнения никому не помогут. Думаю, это я оставлю ее семье, или врачам, или ангелам, или ее личному Соломону».

Если у тебя еще остаются тревожные мысли, просто скажи: «Мне не нужно думать об этом сейчас. Может быть, потом, но не сейчас». Попробуй представить, что отпускаешь каждую тревожную мысль, одну за другой. Отпуская каждую из них, ты чувствуешь себя немного легче, немного ярче, немного счастливее, пока, наконец, не позволишь себе быть яркой, чистой, счастливой, такой, какая ты есть от природы.

Все, что делает твою жизнь менее счастливой, есть в ней потому, что ты, осознанно или нет, держишься за что-то, что мешает твоему счастью. Если ты сердишься, то, отпустив гнев, ты немедленно ощутишь радость. Если тебе грустно, то, отпустив печаль, ты немедленно ощутишь счастье. Если у тебя болит голова, то, отпустив ее, ты немедленно почувствуешь себя прекрасно. Каждый раз, когда ты чувствуешь себя хуже, чем «очень-очень хорошо», это происходит потому, что ты подхватила какую-то тревожную мысль и продолжаешь носить ее с собой. Ты можешь остановиться прямо сейчас и положить ее.

Сара улыбнулась. Все, о чем говорил Соломон, казалось ей таким разумным. И в этот момент чистого, хорошего чувства она задумалась, почему люди вообще носят с собой что-то, что не доставляет хороших чувств.

— Что ж, моя милая, поговорим позже. Хорошего дня!

Соломон казался легче воздуха, когда он почти беззвучно поднялся с платформы и улетел вдаль. Сара улыбнулась, глядя, с какой легкостью он движется по небу.

— Именно так я себя и чувствую, — сказала она. — Я люблю тебя, Соломон.

— Сара, ты наверху? — услышала Сара голос Сета.

— Да, я здесь. Я здесь! — отозвалась она, перегибаясь через перила дома на дереве и увидев Сета, который поднимался по тропинке к дому на дереве.

«Похоже, что-то случилось», — подумала она про себя. По голосу Сета она слышала, что что-то произошло, и немного напряглась, не уверенная, что хотела знать, в чем дело.

Она постаралась собраться с мыслями и удержаться в том месте хороших чувств, которое разделяла с Соломоном всего несколько мгновений назад, но все равно ощутила, как ее легкие, счастливые чувства тают.

— Сара, мне кажется, происходит кое-что плохое, но я не хочу, чтобы ты расстраивалась.

— Что случилось?

— Я видел большой кран на мосту Мэйн-стрит.

Сара не понимала, о чем Сет говорит. Она представить не могла, почему он считал, будто это должно ее расстроить.

— Сара, я думаю, они выпрямляют твое гнездышко. По-моему, они ставят на мосту новую ограду, с цепочками.

— Ох, — сказала Сара.

Настроение у нее переменилось так резко, что даже закружилась голова. Оставив куртку и учебники там, где они были, Сара торопливо спустилась с лестницы.

— Сара, мне кажется, не стоит этого делать. Они все перегородили.

— Я должна пойти, — ответила Сара. — Ты со мной? Сет увидел на лице Сары решительное выражение и знал, что бессмысленно ее останавливать.

— Да, я иду, — сказал он и тоже спустился с дерева. Сара бежала быстро, и Сету пришлось догонять ее тоже бегом.

На мосту стояло много рабочих, а поперек дороги были расставлены ярко-оранжевые конусы, не дававшие проехать машинам. Огромный кран стоял прямо посреди моста, а мистер Томпсон, шериф, управлял движением.

— Эй, ребята, сегодня вам не стоит здесь переходить. Придется обойти квартал. Не хочу, чтобы вас переехало или возникли неприятности.

Сара остановилась как вкопанная. Ей хотелось закричать ему в ответ: «Это вы тут создаете неприятности».

— Ну почему, — жалобно сказала она, — почему они не могут оставить все как было?

Она чувствовала себя ужасно. Вообще-то она не могла вспомнить, когда в последний раз ей было так плохо. Особенно плохо было потому, что всего несколько минут назад ей было очень хорошо. Но нелегко было чувствовать себя хорошо, когда нечто действительно для тебя важное уничтожали у тебя на глазах.

— Пойдем, Сара, вернемся в дом на дереве. Давай поговорим с Соломоном. Может быть, он сумеет помочь.

Сара пошла следом за Сетом в дом на дереве. Ее тело казалось таким тяжелым, что она едва тащилась по тропинке. Ее эмоции скакали от ощущения такой злости, что ей хотелось сбросить шерифа в реку своими руками, до абсолютной беспомощности от невозможности что-нибудь сделать. И ей было стыдно, она сердилась на себя за то, что за всего несколько коротких минут перешла от самого счастливого чувства, которое испытывала в своей жизни, до самого плохого.

— Здравствуйте, мои бескрылые друзья, — сказал Соломон шутливо, сев на платформу. — Налет немного затуманил твой ясный взгляд, Сара?

Сет выглядел недоумевающим. Он не понимал, о чем говорит Соломон.

— Почему бы тебе не объяснить Сету, что я имею ввиду?

Сара не подняла глаз. Меньше всего ей сейчас хотелось рассказывать Сету о ясных и чистых аквамаринах.

Соломон сидел молча, ожидая, когда Сара заговорит. Сет тоже молчал.

Сара нахмурилась. Она не могла найти, с чего начать.

— Может быть, Сара, лучше всего будет начать с того, что рассказать Сету всю историю об аквамаринах. Расскажи ему, как ты чувствовала себя, а потом перескажи разговор об аквамаринах.

— Ладно, — медленно начала Сара. — Я пришла сюда сегодня рано и поэтому некоторое время сидела одна. И чем дольше я так сидела, тем лучше себя чувствовала. Как будто у меня не было никаких забот, и все в моем мире было просто прекрасно. Я чувствовала себя так хорошо, что мне хотелось встать и закричать об этом вслух, и я почти так и сделала. А потом я захотела, чтобы все смогли почувствовать себя так же. Я хотела всегда чувствовать себя так.

А потом Соломон рассказал мне, что все мы чувствовали бы себя так же, если бы не искали разные поводы думать и чувствовать себя плохо. Он сказал, что все мы подобны прекрасным чистым драгоценным камням. Чистые, яркие и прекрасные, но потом, со временем, когда мы находим то, что нам не нравится, нас постепенно, слой за слоем, покрывает налет. Но как только мы захотим, мы можем стереть его и вернуться к чистому состоянию, хорошему месту чувства.

Сара посмотрела на Соломона:

— Так и происходит, правильно, Соломон? Что-то происходит. Что-то, с чем мы ничего не можем поделать. И мы видим, как это происходит. И от этого чувствуем себя плохо. И на нас попадает налет, и меняет нас. Поэтому, когда люди становятся старше, они чувствуют себя менее счастливыми, да? Они все покрыты налетом.

— Так все и происходит, Сара. Понемногу люди находят поводы для тревог и чувствуют себя все менее и менее радостно, потому что поводов для тревог становится все больше и больше. Но знаешь что, Сара? Так не обязательно должно происходить. Не обязательно, чтобы налет накапливался на тебе, замутняя твою ясность и твою радость. Если ты будешь понемногу полировать свой камень день за днем, то останешься яркой и чистой. Каждый может отполировать себя в любое время, коснувшись тех мыслей, которые вызывают хорошие ощущения. Не нужно думать о том, что вызывает у тебя плохие чувства, Сара. Достаточно других мыслей.

— Я знаю, Соломон, но, по-моему, это ужасно — что они убирают мое гнездышко.

— Что ж, Сара, ты можешь думать об этом, несомненно, ты имеешь на это право, потому что это правда. Это твое гнездышко. И ты обожала в нем сидеть. А они его убирают. Но вопрос, который ты должна задать себе, такой: как я себя чувствую, когда об этом думаю? И если ответ: «Я чувствую себя нехорошо», то выбери другую мысль и не накапливай налет.

— Например?

— Например, ты можешь подумать о том, что у тебя есть такое прекрасное дерево, которое дает тебе гораздо больше, чем гнездышко. Ты можешь подумать о том, что можешь приходить сюда, когда захочешь. Подумать о канате, или о своих друзьях, Сете и Аннет, или обо мне, твоем дорогом, милом, мертвом (но, как выяснилось, не мертвом) крылатом друге.

Сара засмеялась, и Сет вместе с ней.

— Подумай о том, что река течет по-прежнему, и что солнце светит, как раньше, и что пшеница растет, и луна поднимается, и дом на дереве стоит на месте. Подумай о многих миллионах прекрасных вещей, которые, если ты задумаешься о них, заставят тебя почувствовать себя хорошо, потому что они именно такие, какие тебе нравятся. И тогда неприятные ощущения тебя покинут, оставив тебя яркой и чистой и с естественными хорошими чувствами. Ты такая и есть, Сара. Ничто другое для тебя не подходит.

А со временем ты найдешь место, где ничто не будет значить больше, чем то, что ты чувствуешь себя хорошо. Рассмотрение фактов или указание на истину будет со всем не так важно, как поиск хороших мыслей.

Сара молчала. Она чувствовала себя лучше, это точно, но что-то все равно ее тревожило. Соломон помогал Саре и Сету почувствовать себя лучше столько раз, и каждый раз, когда они начинали чувствовать себя лучше, все менялось, и проблема решалась. Она вспомнила, как мистер Вильзенхольм собирался срубить большое дерево, на котором был построен дом, и как Сара и Сет изо всех сил старались создать лучшее место чувства — и как потом все изменилось, и дерево не было срублено. Им даже разрешили на нем играть. Она вспомнила, как отец Сета собирался увезти всю семью из города, и как Сара и Сет сосредоточили свои чистые мысли из хорошего места чувства, и как потом произошли чудеса, которые позволили семье Сета остаться в городе. Список был очень длинным. Наконец, Сара сформулировала вопрос:

— Соломон, ты всегда помогаешь нам почувствовать себя лучше, и тогда все меняется. Ты помогал нам исправить столько всего. Но как получается, что этого мы изменить не можем?

Соломон улыбнулся.

— Сара, я не учил тебя ничего исправлять. Я учил вас обоих ставить себя в такое положение, вибрационную позицию, чтобы позволить естественному Благополучию прийти к вам.

— Но ведь они собираются разрушить мое гнездышко. Мое любимое место. Они его разрушат.

— Сара, как бы ты себя почувствовала, если бы другие дети города обнаружили твое гнездышко и стали каждый день туда ходить?

Сара нахмурилась.

— Мне бы это не понравилось.

— Но если бы им там действительно правилось? Если бы твое гнездышко стало и их любимым местом.?

— А, я поняла, Соломон, ты считаешь, что я должна быть готова делиться. Я знаю, что должна быть, но…

— Ты попробовала бы устроить так, чтобы все смогли получить место по очереди? Стала бы ты устанавливать правила, требующие быть определенного возраста или размера, чтобы сидеть в гнездышке?

Сара продолжала хмуриться.

— Соломон, я не понимаю, о чем ты говоришь. Все это звучит слишком сложно. Наверное, я просто пошла бы в другое место, но…

— Ты совершенно права, Сара. Было бы слишком сложно организовать все так, чтобы всем угодить. Не думаю, что тебе это удалось бы, даже если бы ты пыталась в течение ста лет. Но есть то, что ты можешь сделать, и это совсем несложно: ты можешь перенести свое внимание с того, что тебя беспокоит, на то, что доставляет приятные чувства. Это требует некоторых усилий, особенно поначалу, но со временем ты научишься переключать внимание на то, что ощущается хорошо. И сама не заметишь, что чувствуешь себя хорошо.

— Но у меня все равно не останется моего гнездышка.

— Но разве оно нужно тебе не для того, чтобы чувствовать себя хорошо!

— Для этого.

— А если ты чувствуешь себя хорошо, разве это не так же хорошо?

Сара помолчала. Она видела, что Соломон прав.

— Но я думала, что ты учишь нас, как добиваться того, чтобы все было, как мы хотим.

— Я учу вас этому, Сара. Но сделать так, чтобы было, как ты хочешь, не значит бороться с другими, которые видят все иначе. Сделать, чтобы было, как ты хочешь, — значит найти мысли, которые ощущаются хорошо, и принять, или впустить, то, что ты хочешь.

Все всегда оказывается к лучшему. Так и должно быть. Но если ты борешься с чем-то, чего не хочешь, ты не позволяешь всему закончиться к лучшему.

— Ты хочешь сказать, что если я найду мысли, которые ощущаются хорошо, они не сломают мое гнездышко?

— Я хочу сказать, что если ты найдешь мысли, которые ощущаются хорошо, ты почувствуешь себя хорошо, и гнездышко перестанет быть проблемой.

— Но я не хочу, чтобы мое гнездышко ломали, — разволновалась Сара.

Соломон улыбнулся.

— Не лучше ли сделать главной задачей свое счастье? Единственной задачей? «Нет ничего важнее, чтобы мне было хорошо».

— А что будет с моим гнездышком?

— Что бы с ним ни случилось, тебя это не будет волновать.

— Почему?

— Потому что ты все равно счастлива.

Сара начала смеяться. Она уже понимала, что Соломона в этом не переспорить.

— Сара, — продолжил Соломон, — люди часто считают, что вокруг них должны быть определенные обстоятельства, чтобы они почувствовали себя хорошо. А потом, когда они обнаруживают, что у них нет сил, или голосов, или власти организовать все так, как им нужно, они обрекают себя на несчастливую, бессильную жизнь.

Я хочу, чтобы ты поняла, что вся твоя сила заключается в способности видеть все так, чтобы чувствовать себя хорошо. А когда ты сможешь это сделать, у тебя будет сила добиться всего, что ты пожелаешь.

Все, чего ты желаешь, пытается добраться до тебя, но тебе нужно найти способ впустить это. А ты не можешь впустить желаемое, если не чувствуешь себя хорошо. Только чувствуя себя хорошо, ты можешь впустить то, что желаешь.

Сара снова затихла. Она начинала понимать, что имеет в виду Соломон.

— Ты живешь в большом мире, Сара, где множество людей, которые хотят, чтобы вещи обстояли не так, как хочешь ты. Ты. не можешь убедить их соглашаться с тобой, и ты не можешь заставить их согласиться с тобой, и ты не можешь уничтожить всех тех, кто с тобой не согласен. Единственный доступный тебе путь к радостной, полной силы жизни — решить раз и навсегда, что ты собираешься чувствовать себя хорошо, что бы ни случилось. А когда ты учишься обращать свои мысли к тому, что ощущается хорошо, — ты открываешь тайну жизни.

— Спасибо, Соломон. Мне кажется, я поняла. По крайней мере, пока.

— Всегда пожалуйста, моя милая, всегда пожалуйста.

Сара внезапно открыла глаза, словно ее что-то разбудило. Она лежала в полной темноте, прислушиваясь, но в доме было тихо. Посмотрев на часы у кровати, она увидела, что они показывают 1:11 ночи. «Слишком рано вставать», — подумала Сара, натянула одеяло на голову и снова заснула.

И снова она внезапно открыла глаза. Опять ее словно что-то разбудило. Сара посмотрела на часы на прикроватном столике. Тускло светящиеся зеленые цифры показывали 2:22 утра. «Отлично», — вздохнула она, перевернулась на другой бок и заснула.

Сара внезапно открыла глаза и быстро повернулась посмотреть, сколько времени. На часах было 3:33. Сара улыбнулась. Это уже слишком странно!

— Я бы не назвал это слишком странным. Не чересчур странно, не недостаточно странно — странного именно столько, сколько нужно, — услышала Сара тихий голос Соломона, шепчущий в темноте.

— Где ты? — прошептала она в ответ.

— Встретимся у дома на дереве, — услышала она тихий голос Соломона.

Сара села в постели. Теперь она полностью проснулась, но не была уверена, действительно ли слышала голос Соломона, или он просто ей приснился. Она посмотрела на часы. Все еще 3:33. Она выбралась из кровати и натянула штаны и свитер прямо поверх пижамы. Потом она надела ботинки и куртку и тихонько открыла окно своей спальни. Луна светила очень ярко. И когда ее глаза привыкли к темноте, она легко нашла дорогу к дому на дереве.

— Странного ровно столько, сколько нужно, — посмеялась Сара про себя. — Не уверена, что всякий бы с этим согласился.

Подходя к дому на дереве, Сара услышала голоса. Сначала голос Сета, а потом и Аннет. «Что за чудеса?» — подумала она.

— Сет, Аннет, что вы туг делаете? — окликнула она их, забираясь в дом на дереве.

— Произошло нечто очень странное! Я проснулась в 1:11, а потом в 2:22…

— А потом в 3:33, — закончила Сара вместо Аннет.

— Я тоже, — кивнул Сет. — Это действительно странно! И мы оба, кажется, слышали голос Соломона, который велел нам приходить в дом на дереве.

— Это таааааак странно! — сказала Аннет, дрожа.

— Странного ровно столько, сколько нужно, — засмеялась Сара.

— Идеальное количество, — подтвердил Соломон, садясь на платформу прямо перед ними.

— Соломон! — сказали все трое в один голос, полные восторженного предвкушения того, что сейчас произойдет. — Зачем мы все здесь?

— Вообще-то мы здесь не все. Мы ждем Мэдди. Мы летаем вместе каждое полнолуние, вот уже много лет. Это она предложила позвать вас.

— Мэдди тоже летает? — переспросила Сара. Она едва могла этому поверить. — Но она же взрослая!

— Кто такая Мэдди? — спросили Сет и Аннет хором.

— Вы знаете Мэдди — это миссис Вильзенхольм. Ее зовут Мадлен, но когда она была нашего возраста, ее все называли Мэдди, — объяснила Сара.

— Возраст никак не связан с полетами, Сара. Полет зависит от того, насколько легкой ты себя ощущаешь. Невозможно летать, если тебя придавливают к земле проблемы и тревоги. К небу летит твой чистый дух.

Я знаю, что вам кажется, что все вы присоединились ко мне в своих прекрасных телах, но на самом деле ваши тела по-прежнему крепко спят в своих постелях. Сегодня я буду летать с истинной частью того, кто вы такие. И мы прекрасно проведем вместе время.

— Ты хочешь сказать, что на самом деле мы не здесь?

— Ну конечно, вы здесь. Но ваши тела все еще спят в постелях.

— Соломон, но ведь я летала с тобой раньше. Мое тело тоже летало.

— Ты летала со мной, Сара, но твое тело лежало под теплым одеялом в постели.

— Но ведь я же помню, как летала!

— Ты действительно летала со мной. И завтра ты наверняка вспомнишь сегодняшний полет. Если ты будешь легкой и свободной от тревог и в счастливом месте чувства, позволяя себе быть такой, какая ты есть, — ты обязательно вспомнишь.

— Мы действительно будем летать, Соломон? — не выдержав, спросила Аннет. — Мне все равно, где мое тело, Сара, я просто хочу летать. Как это делают? Полетели уже!

— Это что? — сказал Сет, указывая на другой берег реки.

— Это миссис Вильзенхольм! — воскликнула Сара. — Мэдди, Мэдди, это ты! Ты летишь?

— Как видишь, Сара. А сегодня прекрасная ночь. Хочешь присоединиться ко мне? — сказала Мэдди, протягивая Саре руку. И, не задумываясь, Сара шагнула с платформы и проплыла по воздуху навстречу руке миссис Вильзенхольм. Потом она протянула руку Аннет, а Аннет — Сету, и все они полетели над рекой.

— Эге-гей! — разнесся над водой голос Сета.

— Можете вы в такое поверить? — спросила Аннет. — Можете? Это невероятно!

Сара засмеялась. Она помнила это чувство изумления. Почти больше, чем можно выдержать. И даже сейчас она снова его чувствовала.

— Сара, почему бы тебе не показать Сету и Аннет, что ты помнишь о полетах, — сказала миссис Вильзенхольм.

Сара ответила:

— Вообще-то я не очень много помню. Все, что нужно, — решить, куда ты хочешь попасть, и ты туда как бы сам собой попадаешь. Если хочешь подняться, смотри вверх. Если хочешь опуститься, протяни ногу к земле, как будто указываешь, куда хочешь двигаться, и будешь опускаться.

— Попробуйте, — с улыбкой сказала миссис Вильзенхольм.

— Вверх! — крикнул Сет и взмыл в небо. — Еще немного вверх, — сказал он потише и еще немного приподнялся.

— Я хочу попасть туда, — сказала Аннет, театральным жестом указывая на другой берег — и полетела через реку.

— Я тоже, — сказала Сара и тоже оказалась на другом берегу.

— Хочу вверх! Теперь вниз! Теперь вверх! Снова вниз! — выкрикивал Сет с энтузиазмом и то поднимался, то опускался. Он не мог перестать смеяться. — Вот это круто! — крикнул он девочкам.

— Хотите полететь к школе? — спросила Аннет.

— Я хочу, — кивнул Сет.

— И я тоже, — согласилась Сара.

И они полетели, а миссис Вильзенхольм следовала за ними.

— Вы заметили, ребята, — сказала она, — что какое бы вы ни выбрали направление, результат получается немедленно?

— Да, и это так здорово! — ответила Аннет.

— А вы заметили, что слова не нужны, достаточно четкого намерения?

— Да, — ответил Сет. — Как будто происходит именно то, чего мы хотим.

— Возьмитесь за руки, и я покажу вам кое-что интересное.

Сара взяла за руки Сета и Аннет, а они — миссис Вильзенхольм, и все вместе образовали круг.

— Теперь, Сара, ты решаешь двигаться вверх, а ты, Аннет, — вниз, а ты, Сет, — в сторону. На счет три: раз, два, три!

— Ничего не произошло! Почему ничего не произошло?

— А теперь отпустите руки. Теперь, Сара, ты решаешь двигаться вверх, а ты, Аннет, — вниз, а ты, Сет, — в сторону.

— Ой! — воскликнули все, когда Сара взлетела вверх, Аннет — вниз, а Сет помчался в сторону.

Все засмеялись. Постепенно они собрались снова в летящий круг.

— Видите, когда вы летите поодиночке и четко знаете, чего хотите, ваши намерения немедленно выполняются, потому что вы находитесь в полном согласии с собой. Но когда мы все соединены в группу и намерения у нас разные, ничего не происходит. А теперь снова возьмитесь за руки и на этот раз решите полететь вверх.

Сет, Сара и Аннет спроецировали свои намерения — и поднялись вверх.

— Ух ты! — сказала Сара. — Как здорово. Но когда у нас были разные намерения, Мэдди, почему нас не потянуло в разные стороны? — спросила она. — Почему все мы не получили, кто что хотел, и не потянули других?

— Такое может произойти. У многих людей так и случается. Но вы такие хорошие друзья. Я полагаю, что ваше намерение быть вместе настолько сильно, что вместо того, чтобы тянуть друг друга, вы ждете общего решения.

— Эй, а где Соломон?

— Я здесь, — сказал Соломон с неба, высоко над ними. — Я наслаждаюсь вашей техникой. Я полагаю, что в вашем исполнении полеты достигнут ранее неизведанного уровня.

Все засмеялись.

— Это так весело. Хотела бы я остаться здесь навсегда, — сказала Аннет.

— Полеты — прекрасное занятие. Я все время летаю. Но с другой стороны, я же сейчас птица. Для вас полеты тоже полезны — время от времени. Но вы намереваетесь летать чаще. Будет не очень хорошо, если полеты станут отвлекать вас от крайне ценной человеческой точки зрения. Но я думаю, что все будет нормально, если вы останетесь здесь еще на несколько минут. Есть еще кое-кто, кто хочет полетать с вами немного.

— Кто-то еще? — удивилась Сара. — Кто еще здесь знает о тебе, Соломон?

— Она не совсем, отсюда, Сара. Но она всех нас хорошо знает.

Соломон обернулся и посмотрел на футбольное поле. К ним летела прекрасная белая фигура.

— Мама, мама! Ох, мамочка, это ты! — закричала Аннет и кинулась к приближающейся фигуре.

Сара, Сет и Мэдди приотстали, глядя, как Аннет перелетает поле и обнимает свою маму.

— Ох, мама, мама, ты здесь. Ты здесь, и ты настоящая, совсем настоящая!

Мама Аннет ласково рассмеялась.

— Я думаю, я действительно настоящая, Аннет. Все мы настоящие. Я так рада, что ты смогла со мной встретиться.

— Мама, ты собираешься вернуться, как Соломон, и снова жить с нами?

— Милая моя Аннет, как бы мы объяснили это соседям? Я никогда не оставлю тебя, Аннет. Я всегда буду на расстоянии мысли от тебя. И если я тебе понадоблюсь, то всегда буду рядом. В особые дни, как сегодня, ты сможешь меня видеть, а каждый раз, когда ты счастлива, — ты сможешь меня слышать и ощущать.

Аннет улыбнулась матери. Она не знала, почему, но каким-то образом полностью понимала все, что мама ей говорила. Все это казалось совершенно логичным и нормальным.

— Мама, каково это — быть мертвой?

— Я не знаю, Аннет. Похоже, что смерти нет. Я жива, как и прежде. Даже больше. И счастлива — о Аннет, я и не знала, что такое счастье может быть.

— Я рада, мамочка. Я тоже счастлива.

— Я знаю, милая моя. Я каждый день это вижу.

— Что ж, ребята, нам пора возвращаться. Вы же не хотите превратиться в тыквы? — сказала Мэдди.

— Мамочка, я тебя снова увижу?

— Конечно, Аннет, мы будем часто встречаться. Веселись с друзьями. И поцелуй всех дома за меня.

Мама Аннет медленно растаяла в ночном небе, а Сара, Аннет, Сет и Мэдди безмолвно полетели над футбольным полем. Сара обхватила одной рукой плечи Аннет, а другой — Сета. Сет протянул руку к Мэдди, а Мэдди — к Аннет, и все четверо молча парили над футбольным полем.

Сара перевернулась на другой бок и открыла глаза. На часах было 3:34. Она улыбнулась.

Вот это было странно!

— Странного ровно столько, сколько нужно, — услышала она голос Соломона.

Сара едва могла дождаться конца уроков и времени, когда она сможет встретиться с Сетом и Анкет и обсудить те невероятные переживания, которые выпали им прошлой ночью. По крайней мере, Сара думала, что все они испытали их прошлой ночью, потому что чем больше времени проходило, тем больше Саре казалось, что, может быть, ей все это приснилось.

Она понимала объяснения Соломона про то, что ее тело осталось в постели спать, и что только ее сознание переживало волшебный полет, но эти ощущения казались невероятно далеко от всего, что испытывала Сара раньше. Они были слишком прекрасны, чтобы быть правдой. Вспомнят ли это Сет и Аннет, как вспоминала Сара?

Сара увидела приближающуюся к ней Аннет в компании нескольких других ребят. Ей ужасно хотелось отозвать Аннет в сторонку и прямо здесь, в коридоре, спросить ее, что она чувствовала прошлой ночью, но Сара знала, что об этом не следует говорить там, где могут услышать посторонние.

Когда Аннет приблизилась, Сара всмотрелась в ее миловидное личико. «Помнит ли она?» — задумалась Сара. Аннет посмотрела прямо на нее, словно прочитала ее мысли, и улыбнулась ей прекрасной знающей улыбкой. Этим утром Аннет была красивее, чем когда-либо. Она выглядела такой спокойной и расслабленной. Она выглядела радостной!

— Увидимся, — бросила Аннет через плечо, глядя на Сару со вниманием, которое дало Саре понять без всяких сомнений, что Аннет будет после уроков в доме на дереве.

Сара поспешила в класс. «Жаль, что мы не можем пойти в дом на дереве прямо сейчас», — пожаловалась она про себя.

Сет догнал ее сзади и, пробегая мимо, сунул в руку крохотную записку. Обернувшись и подмигнув, он умчался дальше но коридору.

В записке говорилось: «ТРИ ЧАСА — СЕГОДНЯ — ОБЯЗАТЕЛЬНО!»

«Он помнит», — улыбнулась Сара.

Прозвенел последний звонок, и Сара отправилась прямиком в дом на дереве. Она не могла дождаться, когда наконец увидит Сета и Аннет, и они смогут обсудить все, что произошло прошлой ночью.

Когда она добралась до дома на дереве, Аннет уже была там, и прежде чем Сара успела взобраться по лестнице, из кустов выбежал Сет.

Торопясь подняться на платформу, Сара захихикала. Сет готов был пролезть прямо по ней, если бы она не поспешила.

Все трое сидели на платформе, переводя дух и глядя друг на друга. Наконец Аннет заговорила первой.

— То, что, как мне кажется, произошло прошлой ночью, — это действительно произошло?

— Думаю, то, что тебе кажется, действительно произошло. Но я не уверен в том, что тебе кажется, — сказала Сара со смехом.

— В одном можно быть уверенным, — сказал Сет. — Думаю, мы не должны никому рассказывать о том, что, как мне кажется, вам кажется, вчера произошло.

Соломон спланировал через реку на платформу рядом с ними.

— Здравствуйте, мои дорогие бескрылые друзья. Или я должен назвать вас прекрасной компанией призраков? Что нового? Или я должен спросить — что произошло?

Все засмеялись.

— Соломон, — сказала Сара, — мы так рады тебя видеть. Прошлая ночь была потрясающей, правда?

— Не знаю, следует ли мне называть ее потрясающей, — сказал Соломон. — По мне, все было совершенно нормальным.

— Конечно, Соломон, но то, что для тебя нормально, для нас очень необычно, — сказал Сет.

— На самом деле вы трое заново открыли для себя то, что должно быть совершенно нормальным.

— Нормальным? — одновременно ахнули Сара и Аннет. — Это — нормально?

— Да, помнить свою безграничную природу — совершенно нормально.

— Ощущение радости и изобилия. Понимание того, что смерти нет, а значит, нет и разлуки с близкими. Это совершенно нормально. Ощущение себя живым и сознающим мир. Такая наполненность своей истинной сущностью, что вы неизменно обожаете себя. Осознание Благополучия. Это нормально. Понимание того, что, что бы ни случилось, — все хорошо. Это нормально.

Все трое сидели молча, слушая слова Соломона.

— Любовь к своей жизни… Ощущение восторга от того, что перед вами… Понимание того, что радостное путешествие никогда не заканчивается… Знание, что во всем можно разобраться по пути… Принятие других, которые будут играть с вами всю дорогу… Понимание того, что все мы разные, и все совершенны, являясь такими, какие есть. Это нормально.

Осознание того, что вы никогда, никогда не завершите путь… И что вы никогда не ошибетесь… Ощущение такой наполненности собой, и такой любви к тому, что вы собой представляете, что ничто не отвлекает вас от вашей радости… Да, это нормально.

Но все остальное тоже хорошо, разумеется.

Все трое снова рассмеялись.

— Ах, Соломон. — начала Аннет, — я так тебя люблю. Я так счастлива. Я невероятно счастлива!

— Именно так, — улыбнулся Соломон.

— А что дальше, Соломон? — спросила Сара с восторгом, понимая, что Соломон прекрасно видит ближайшее и отдаленное будущее.

— Больше, — просто ответил Соломон.

— Больше чего? — спросила Сара.

— Больше того, на что вы обратите внимание.

Сара засмеялась.

— Ну конечно. Так всегда и бывает, правда?

— Именно так, друзья мои. Так всегда было, и так всегда будет.

Соломон поднялся с платформы и полетел к горизонту. Трое друзей сидели, провожая его взглядами, пока он совершенно не скрылся из вида. Они посмотрели друг на друга, радуясь своей дружбе.

— Итак, — сказала Аннет, вспрыгивая на ноги, — Сара, ты готова учиться качаться вверх ногами?

Сет усмехнулся. Он знал, как сильно Саре хотелось это сделать.

Сара улыбнулась, глядя на своих друзей.

— Больше, — сказала она. — Мне это нравится.

Трудно поверить, что жизнь может быть такой простой и радостной… Спасибо, спасибо большое за то, что сделали мою и без того хорошую жизнь еще лучше! (С пожеланиями всего доброго) SC — РА

…Я был «искателем» с подростковых лет. Говорили, что мое второе имя должно быть «Почему!» Информация от Абрахама настолько простая, полезная, притягательная. восхитительная, разумная, практичная, наделяющая силой, ясная, полезная. Теперь я стал великолепным целеустремленным творцом. Спасибо, что вернули веселье физической жизни. JS — AZ

…Я обожаю читать ваши книги, слушать записи и посещать семинары. Я так счастлива и изо дня в день становлюсь все счастливее. Моя жизнь шла к этой точке, и она ощущается как глазурь на торте. Я знаю, что все будет только лучше, хотя трудно представить, как. Какой могущественный дар вы нам вручили — понимание нашей способности создавать такую жизнь, какую мы хотим, и инструменты для выполнения плана. Спасибо за то, что поделились с нами. — СА

Наиболее распространенное препятствие — ощущение неудовлетворенности по поводу того, что вы хотите, но не имеете. Или у вас есть что-то, чего вы не хотите, и вы несчастны из-за того, что не можете от него избавиться; или же вы чего-то желаете, но оно еще не полностью пришло к вам, и вы раздражаетесь или расстраиваетесь потому, что его еще нет. Недовольство — одно из основных препятствий, но от него проще всего освободиться, когда вы поймете. как это все работает.

Просите — вам всегда будет дано.

Многие из вас уже многократно это слышали: когда вы просите, вам дается. И клетка одного из ваших замечательных тел шеи клетка растения, и полностью сознательная личность, которую вы считаете собой, — когда вы просите (а вы просите постоянно, либо словами, либо ваша жизнь просто помогает вам сформировать желание), когда вы пожелали, на это всегда отвечают. Каждый раз.

Ваше великолепное наследие состоит из трех частей. Первая часть творения — желание, или просьба. Это обусловливается просто взаимодействием с жизнью. Так возникает просьба.

Вторая часть — ответ на просьбу. Силы Вселенной — некоторые называют их Божественной силой, а мы — Созидательной Энергией Жизни — всегда отвечает в момент просьбы.

Третья часть: вы, просящий, должны получить. Вы должны позволить то, о чем просили.

Поэтому если вы чего-то хотите, но оно еще не до конца воплотилось в вашей жизни, причин две: или вы не просили, или Вселенная пока не дала это. Может быть, вы не настроены на получение.

Ваше желание просит.

Вселенная отвечает.

Позвольте желанию воплотиться.

Может быть, вы видели фотографии монстра-автобуса, в котором путешествуют Эстер и Джерри. У него на крыше спутниковая антенна. Когда они приезжают в кемпинг. Эстер спрашивает Джерри: «Где у нас Хьюстон?» Дело в том, что где-то над Хьюстоном висит спутник, который передает сигнал на их антенну.

И Джерри отвечает: «Вон там». Тогда Эстер смотрит, не стоит ли дерево между тарелкой антенны и предполагаемым положением спутника. Если все в порядке, она достает таблицу, которая показывает вертикальную наводку в зависимости от положения по отношению к спутнику, и нажимает кнопки на пульте. И маленькая тарелка начинает вращаться на крыше автобуса, пока не поймает сигнал спутника.

Если они неправильно задают вертикальную наводку, тарелка будет просто вращаться, вращаться и вращаться, пока не сломается. Она может вращаться целую ночь (время от времени так и происходит), но если она не настроена на прием, они не получат желаемых результатов.

Иногда вы кажетесь нам такими же. Вы готовы прилагать бесконечные усилия. Вы можете работать по двадцать четыре часа в сутки. Стремясь к достижениям, вы способны на нескончаемую работу и борьбу. Но если вы в неправильном вибрационном режиме, сколько бы энергии, усилий, времени или денег вы ни вкладывали в свое желание, ничего не получится.

Настроен ли я получать?

Хорошие и плохие ощущения указывают, настроены вы на получение или нет. Поэтому всегда можно честно сказать, что как бы вы ни жили — в богатстве или бедности, здоровье или болезни, — то, как вы сейчас живете, вибрационно точно отражает ваше позволение. Вы получаете то, куда повернута ваша антенна.

Допустим, в небе сто спутников. Некоторые из них радуют вас, когда вы на них настроитесь, другие — пугают, третьи забавляют, а четвертые огорчают. Но самое главное тут — когда вы на них настроитесь. Вся разница — в вашем вибрационном состоянии.

Получаете ли вы благополучие, которое вам посылают? Или держите себя в каком-то напряжении, не зная, что вы это делаете?

Чем больше вы осознанно выбираете мысли, тем яснее поймете, когда найдете мысль, которую ищете. Быть осознанным творцом очень весело — вы стоите в центре чего-нибудь и получаете оттуда новую идею, а потом понимаете, что ваша вибрация дисгармонирует с этой идеей. Вы понимаете, что есть что-то новое, к чему можно стремиться. И — самое важное — у вас есть новый фундамент с новым набором контрастных ощущений, которые создают у вас еще одно желание.

Как чудесно быть сфокусированным в человеческом теле, через которое течет Энергия Источника, друзья мои, — лучше просто не бывает. Вы сказали: «Я пойду и буду следовать своей радости, и радость приведет меня к связи с Источником. Тогда я выполню цель своего бытия». Вы никогда не говорили: «Я приду, найду, что все не так, буду беспокоиться об этом вместе с другими, закроюсь от Божественной Энергии и стану недовольно ворчать». Вы ни разу такого не утверждали.

«Я приду, понимая, что все могут сами выбирать то, что выбирают. Я буду искать мысли, которые настроят меня на Источник, и буду жить долго и счастливо. И предоставлю остальным делать то же». Вот что вы говорили.

И еще: «Я приду и найду контрасты, которые рождают желания, чтобы помогать расширению Вселенной. Я обрету вибрационную гармонию с хорошими мыслями, чтобы Энергия источника могла течь сквозь меня здесь и сейчас».

Когда вы открыты для контрастов, ваша Внутренняя Сущность и Все сущее открыты для тех же контрастов. Формируя новое желание, вы призываете Жизненную Энергию на передний край существования. Это идет на пользу Всему Сущему, независимо от того, позволяете вы ей течь через себя или нет.

02.06.01

Мы здесь не для того, чтобы спасти Вселенную. Она не нуждается в спасении. Мы здесь не для того, чтобы помочь Вселенной расширяться; Вселенная просто не может не расширяться. Мы здесь, чтобы помочь вам настроиться на получение, чтобы вы могли получать то хорошее, что даете Вселенной.

07.04.01

Не обязательно обострять контраст сопротивлением, чтобы сделать его больше. Не обязательно страдать, чтобы родилось желание. Но если вы страдали, и оно родилось — что тогда? У вас есть желание. Обратите внимание на него. Подумайте о том, куда идете; забудьте о том, где вы были. Не тратьте время на оправдания.

21.04.01

Вселенная может доставлять удовольствие всем одновременно. «Как это может быть? Если я хочу жить в горах, а она — на берегу моря, как Вселенная сможет удовлетворить нас обоих?» И вот что мы скажем: когда каждый из вас поймет суть того, чего хочет, вместо того чтобы злиться друг на друга и просить: «Нет, нет, только не это, умоляю», — Вселенная сможет выполнить оба желания.

Играйте. Знайте, что все будет хорошо во что бы то ни стало. Развлекайтесь, насколько это возможно. Расслабьтесь. Не принимайте ничего слишком всерьез — все проходит, и хорошее, и плохое. Вы не можете стоять на месте, поэтому ничего не длится долго. Вы должны уходить из самых лучших ситуаций, и худшие тоже останутся позади. Не придавайте большого значения тому, что есть. Пусть будет, что будет: в этот момент времени у вас есть выбор — чувствовать себя хорошо или плохо. Вот. собственно, и все.

08.05.01

Если вам поставили диагноз, который вам не очень нравится, обычно вы говорите: «О, Боже мой! Как же я настолько отошел от того, чего хочу»? На самом деле, все совсем не так глобально — это просто последовательность мелочей. То есть: «Я могу выбрать вот эту мысль, которая приятна, или вон ту, не очень приятную. Но я привык к тому; что ощущается не очень хорошо. То есть ежедневная порция не-настроенности на получение мешает мне настроиться на получение». Вот и все!

24.03.01

Когда вы не впускаете благополучие, оно показывается в тенях вашей жизни — болезнях тела, отсутствии того, чего вы хотите. Вы вешаете на все это ярлыки и со временем начинаете верить, что это — реальность, у которой где-то есть источник. И потом образуете огромные объемы информации, чтобы защитить себя от «источника зла», которого но факту не существует.

07.04.01

Не позволяйте положению, в котором вы оказались, напугать вас. Оно в любом случае порождение какого-то настроя Энергии, которое только помогает вам яснее понять, чего вы хотите, а самое главное — лучше почувствовать, настроены вы на получение или закрыты от него.

24.03.01

Не существует состояния, которое вы не могли бы превратить в нечто большее, как нет картины, поверх которой нельзя было бы рисовать снова и снова. В человеческой среде много ограниченных мыслей, которые заставляют считать, что это не так, поэтому у вас есть неизлечимые болезни или неизменяемые состояния. Но они «неизменяемые» только потому, что вы верите, что это так.

21.04.01

Вы можете спросить: «Как понять, настроен я на получение или нет?» Мы ответим: когда вы настроены на получение, то всегда хорошо себя чувствуете. Когда вам делают комплимент, вы принимаете его или небрежно игнорируете? Иногда вам кажется, что вы должны оправдывать свое существование действиями или настойчивостью, борьбой. Многие из вас просто не привыкли настраиваться на получение.

19.05.01

Если бы мы были на вашем физическом месте, нашей основной задачей было бы: развлекать Себя, радовать Себя, общаться с Собой, быть Собой, наслаждаться Собой, любить Себя. Некоторые говорят: «Абрахам, но ты учишь эгоизму». Да, это так, это действительно так, потому что, если вы недостаточно эгоистичны, чтобы искать эту связь, вам в любом случае нечего предложить другим. Если вы достаточно эгоистичны, чтобы установить эту связь, вы можете предлагать огромные дары, где бы ни оказались.

21.04.01

Всегда лучше придерживаться тем, которые кажутся вам самим приятными. В разговорах с друзьями лучше обсуждать то, что ощущается приятным, потому что, когда вы об этом говорите, то настроены на получение.

30.04.01

То, что вы хотите, и причины желания — обычно вибрация в чистейшем виде. Проще всего впустить ее, говоря о том, чего вы хотите и почему.

08.05.01

Вам просто надо быть тем, кто вы есть. Лучшее, что можно для этого сделать, — убедиться, что вы связаны с Энергией Источника, и предоставить остальным самим понимать это. Некоторые будут восхищаться вами, другие — ненавидеть, но все это не имеет к вам отношения.

Выбирайте то, что кажется вам приятным, и пусть остальные выбирают то, чего хотят они. Не тратьте время на размышления вроде: «Они должны сделать другой выбор, тогда им будет лучше». Скажите себе: «Они делают свой выбор, я — свой, и мне хорошо, когда я это выбираю». И на этом все.

05.05.01

Почему убивают и преследуют китов и детей?

Гость: Люди все еще убивают китов и убивают друг друга, насилуют детей. Если я не обращаю на это внимания, мне кажется, что я каким-то образом одобряю это. Я — идеалист, а тут возникает это разногласие, с которым я не знаю, что делать.

Абрахам: Когда вы видите нежелательные вещи и испытываете при этом дискомфорт, а из этого возникает желание того, чтобы все было по-другому, ваша задача — обрести гармонию с собственным желанием. Каждый раз, когда вы оборачиваетесь и смотрите на вещи, которые не таковы, как вам бы хотелось, вы противоречите собственным стремлениям.

Некоторые сказали бы вам: «Надо, чтобы вы продолжали смотреть на проблему; потому что мы знаем, что может подтолкнуть вас к действию в нашу пользу, пока вы на нее смотрите и испытываете недовольство происходящим».

На самом деле вы хотите сказать следующее: «Я чувствую раздражение, я чувствую желание. Я ради вас попросил у Вселенной решение. Я знаю, что, когда просят, Вселенная всегда отвечает. Поэтому помощь идет. А я буду изо всех сил стараться помочь нам получить помощь, которая идет, поддерживая свою вибрационную гармонию с моим желанием».

Многие люди, действующие из лучших побуждений, видят контраст, рождают желание, ощущают его, выпускают во Вселенную — и Вселенная отвечает. А потом они выступают против неправильностей и закрывают от себя решение. Решения происходят по всему миру, но у этих людей нет к ним доступа, потому что они вибрационно не совпадают с решениями. И хотя решения есть, они не видят даже намека на них.

Мы ни в коем случае не пытаемся убедить вас, что в вашем мире не происходит того, чего бы вы не хотели там видеть. Но если вы будете смотреть на то, чего не хотите, это не сделает ваш мир таким, как вы хотите. Это только вызовет у вас внутренние раздоры.

Вам как творцу даже лучше от того, что в вашем мире есть то, чего вы не хотите. Потому что, если бы ваш мир был по вашим стандартам совершенен во всех отношениях, не было бы стимула тянуться дальше имеющегося. А если у вас нет причин тянуться дальше, то вы стоите на месте, что попросту невозможно. Существует только движение вперед, и контрасты способствуют этому.

Мы все свободны — или не свободен никто. Поэтому, если вы хотите иметь возможность выбирать то, что вам хочется, то должны нормально воспринимать, что другие выбирают то, что хочется им.

«Но это так сложно! Очень сложно. Я хочу, чтобы они выбирали, в разумных пределах, только то, что выбрал бы я». А мы говорим, что тогда кто-то мог бы выбрать то, что выбираете вы. Вы отвечаете. «Почему бы нам всем просто не договориться, что можно выбирать?» Ну и как теперь все это выглядит, по-вашему?

Сейчас на народы, которые выбирают не то, что выбрали бы вы, падают бомбы — только потому, что они выбирают — не то, что вы бы хотели от них.

Вы говорите: «Наша система правления — единственно допустимая. И мы разрушим всех, кто выбирает иначе». И чем все закончится в этом случае?

Получается, что все бытие управляется с некой Глобальной Перспективы. Допустим, кто-то из вас стал очень влиятельным. Вы сумели предложить свой набор убеждений таким образом, что все на планете, сегодня, хотя бы на мгновение, в 16:30, поверят в то, во что верите вы. Всего на одно мгновение, вам все удалось — но потом, завтра, волна новых духов, отступников, придет в новые тела с новым комплектом идей и намерений в отношении всего, что вы устроили.

Баланс намерений поддерживается с глобальной не-физической перспективы. Разнообразие превыше всего, потому что из него каждое гениальное сознание может выбрать что-то большее.

Разногласия, нищета, страдания, бедность и отрицательные эмоции, болезни и все плохое, что вы видите или о чем слышите в своем физическом окружении, возникают не потому, что благословенные духи приходят и выбирают плохое. В каждом отдельном случае каждая частица страдания, болезни, печали существует потому, что кто-то на время заблокировал свои сигналы.

Не волнуйтесь из-за выбора. Дело не в том, что он есть, а в том, что люди сами делают неудачный выбор.

1. Вы — физическое продолжение того, что есть нефизическое.

Все Сущее, или то, что вы называете Богом, не конечно и не ждет, пока вы его догоните. Вы находитесь на переднем рубеже мысли и стремитесь к большему — больше того, что вам приятно, нового и развивающего. По сути, вы приносите на землю рай.

2. Вы здесь в этом теле, потому что сами так решили.

Вы выбрали возможность пережить этот замечательный контраст в пространстве-времени и с огромным предвкушением пришли творить вместе с другими искателями радости, отлаживать процессы осознанного мышления. Что, где, когда и с кем вы создаете — тоже решаете вы.

3. Основа вашей жизни — свобода, ее цель — радость.

Вы свободны в выборе новых возможностей для радости. Вы развиваетесь с радостью, и радостное развитие добавляет опыт развития Всему Сущему. Но вы свободны выбрать даже зависимость или боль.

4. Вы — творец, каждая ваша мысль создает.

Согласно вселенскому Закону Притяжения, вы притягиваете суть всего, на что решаете обратить внимание, желаемое и не желаемое. Поэтому вы часто создаете неосознанно. Но по качеству эмоций вы можете понять, притягиваете (создаете) вы то, чего хотите, или то, чего не хотите. На чем концентрируется ваше внимание?

5. Все, что вы можете представить, вы можете сделать или получить.

Когда вы спросите себя, почему вы этого хотите, активируется суть вашего желания, и Вселенная начнет отвечать вам. Чем сильнее положительные эмоции, тем быстрее происходит творение. Дом создать так же, просто, как пуговицу.

6. Когда вы выбираете мысли, эмоции указывают путь.

Ваша любящая Внутренняя Сущность дает вам советы в виде эмоций. Если вы задерживаетесь на желательной или нежелательной мысли, то чувствуете приятную или неприятную эмоцию. Примите решение изменить мысль — и вы измените эмоцию, а значит, и творение. Каждый день принимайте все больше решений.

7. Вселенная любит вас, потому что ей известны ваши основные намерения.

Вы приняли решение прийти на Землю с чудесными намерениями, и Вселенная постоянно направляет вас по избранному вами пути. Когда ваши чувства приятны, в этот момент вы позволяете все больше того, чего хотели с более широкой перспективы. Вы. — Воплощенный Дух.

8. Расслабьтесь в естественном благополучии. Все хорошо. (Нет, правда!)

Суть всего, что вы цените, постоянно течет в вашу реальность и создает ее. Чем больше вещей вы цените, тем больше в этом состоянии открывается каналов, по которым поступает больше ценимых вами вещей. Когда вы думаете, вы вибрируете. Когда вы вибрируете, вы притягиваете.

9. Вы — создатель путей мысли на вашем собственном радостном пути.

В вашей жизни никто другой не может создавать, потому что никто не может контролировать или ограничивать движение ваших мыслей. Нет предела вашим радостным путешествиям по бытию. На пути к счастью вы найдете все, чем хотите быть, что хотите делать или получить. Позволяйте другим жить — это позволит жить вам.

10. Действия, которые надо совершать, и имущество, которым вы обмениваетесь, — побочные продукты концентрации на радости.

В вашем осознанно радостном путешествии ваши действия вдохновенны, ресурсы изобильны, а ваши чувства подскажут вам, насколько вы следуете своей жизненной цели.

Последнее многие понимают наоборот, поэтому действия и имущество приносят им мало радости.

11. Вы можете покинуть свое тело без болезни или боли.

Не обязательно притягивать болезнь или боль в качестве повода оставить тело. Ваше естественное состояние — по приходу, при жизни и по выходу — здоровье и благополучие. Но вы свободны сделать иной выбор.

12. Вы не можете умереть — жизнь вечна.

В благодати вы можете принять решение отдохнуть и позволить легкий переход назад в не физическое состояние чистой позитивной Энергии. Ваше естественное состояние — Вечность. Развлекайтесь! Вы не можете ошибиться, и конца ист.

P. S. Чтобы вы вели чудесную, счастливую, продуктивную Жизнь, не обязательно, чтобы еще кто-то понимал Законы Вселенной и процессы, которые мы здесь описываем. Вы сами притягиваете свою жизнь, и только вы.

Для упадков нет никаких причин, они всегда ложны, созданы человеком. Они не нужны. Но всегда кому-то идут на пользу.

Гость: Существуют ли экономические циклы? Есть ли естественные законы экономики, как, например, лето и осень?

Абрахам: В отношении индивидуального успеха ваша экономика — контрасты для вас, которые помогают осознать свое желание. Ваш успех зависит от настройки. Таким образом, настройка вашей собственной Энергии — единственное, что позволяет чему-либо влиять на вас. Конечно, на вашу Энергию влияет то, что вы думаете о других вещах. Таким образом, ваша экономика — согласие массовой сознательной мысли, потому что, когда ваш мир стал един и все вы завязаны на одни и те же средства информации, возможно влиять одновременно на всех вас, то есть на массовое сознание. Поэтому ваши экономические условия становятся всемирными.

Сейчас идет время великих перемен. Вы находитесь на переднем крае мысли. Для упадков нет никаких причин, они всегда ложны, созданы человеком… Они не нужны. Но всегда кому-то идут на пользу.

Когда мы глазами Эстер смотрим ваше телевидение, программы новостей, мы замечаем: хороших новостей относительно вашей планеты намного больше, чем плохих, но усиливаются и подаются вам при этом плохие.

Пресса показывает вам самые мрачные картины, чтобы привлечь ваше внимание, потому что это повышает продажи газет, телепрограмм и всего остального. Пусть они это делают, это не должно задевать вас. но обычно задевает. А когда оно вас задевает, возникает эффект расходящихся волн.

Как может быть так, что у вас проходят восемь лет администрации одного президента в экономическом процветании, а через несколько дней после прихода новой администрации случается экономический кризис? Все дело в том, что несколько людей сказали несколько слов, которые услышали миллионы. То есть они повлияли на несколько биллионов вибраций, и вы получаете эффект расходящихся волн. Это — отличный пример силы разума.

Есть популярные тенденции и непопулярные. И во время вашего пребывания в физическом теле позитивный настрой был не очень популярной тенденцией. На нем не продашь газеты или телепрограммы. («Защиту» тоже не продашь.) Если вы в таком положении, что можете решать проблемы людей, преувеличение этих проблем пойдет вам на пользу. Что-то подобное и лежит в основе всего.

Сейчас экономически благоприятный период. И нет никаких причин обратного, как для отдельных людей, так и для человечества. Не позволяйте тому, что происходит. глобально, влиять на вас индивидуально. Это не обязательно. Формулируйте утверждения, которые позволят вам всегда быть настроенным на получение. «Меня не касается то, что происходит вне меня. На меня воздействует только настройка Энергии моих желаний. Все. что здесь происходит, идет мне на пользу, потому что я начинаю больше думать о том, чего хочу. Я настраиваю свои желания и делаю их сильнее. Через меня течет больше энергии, чем раньше. Я учусь осознавать, когда я настроен на получение, а когда нет. Я предвижу, что в этой экономической ситуации буду процветать еще больше. Для меня это подъем. Я знаю многое. Сейчас я в лучшем положении, чем когда-либо. На самом деле здесь все хорошо. Закон Притяжения все уладит. Мы все живем очень хорошо».

Вы проживаете воплощение идеальной мечты, которую создали с перспективы Божественного Источника. Начните ценить ясность и силу, с которыми вы решили здесь находиться, и через связь с Внутренней Сущностью чувствовать удовлетворенность тем, как все проходит.

Вы — воплощение, о котором давно мечтали, приносящее бесконечное удовлетворение своему Источнику. Сейчас ваш Источник здесь, он стремится показать вам пути, чтобы вернуть вас к той радости, с которой вы начинали еще до того, как решили сюда прийти.

Ищите мысли, которые вызывают приятные эмоции, обращайте внимание на то, что чувствуете. Благословляйте каждую эмоцию, и хорошую, и плохую, потому что вы знаете, что это — индикатор связи с Энергией Источника. К вам возвращаются чувства. с которыми вы изначально пришли в это существование. Когда вы вспомните, зачем пришли в эту физическую жизнь, вас наполнит неописуемая радость.

Чем больше им кажется, что они лишены выбора, тем сильнее они закрываются и тем больше делают неудачных выборов. Те, кто совершает насилие, делают это не из ощущения свободы и уверенности. Они чувствуют себя скованно и неуверенно. На вибрационных уровнях они сражаются за свою жизнь.

Не обязательно, чтобы вас таких было много. Достаточно, лежа в постели, осознать, какое насилие вас беспокоит, почувствовать дискомфорт и ощутить рождение желания, чтобы ваши и другие дети росли в благоприятных условиях. Когда возникнет эта мысль, которая вызовет у вас ощущение благополучия, в следующие тридцать дней вы будете удивлены силой влияния, которое способны оказать усилия одного человека.

Вы пришли в этот мир не потому, что он сломан и нуждается в починке. Вы пришли, потому что это чудесный мир и вы хотели в нем находиться. Но когда вы оказались здесь, то начали находить некоторые его недостатки, которые вам не нравились. И тем самым вы опровергаете равновесие, которое было здесь и которое вы, собственно, и выбирали. Поэтому мы хотим, чтобы вы расслабились и позволили всему быть в порядке.

Ваша задача — с радостью выбирать мысли, слова и действия, которые приятны вам в момент выбора. Вы скажете: «Но это не похоже на вескую причину существования. Как я отделю себя от других? Как я могу выделяться? Как я стану лидером стаи? Как мне получить больше, как преуспеть?»

Как-то мы спросили группу: «Не беспокоит ли вас тот факт, что Источник Энергии любит сто процентов человечества? Что вы чувствуете? Источник Энергии любит — не просто терпит, не просто позволяет — любит сто процентов людей». У некоторых это вызвало раздражение, потому что они изо всех сил трудились, стараясь стать добродетельными и достойными. Обидно, что тех, кто не тратил столько сил, любят не меньше.

Когда вы окажетесь в правильном для себя положении, в котором все хорошо, у вас больше не будет причин закрываться. Это не означает, что у вас не может быть предпочтений. Но когда вы перестанете осуждать, сопротивляться, отрицать или пытаться от чего-то избавиться, вы перестанете вибрационно совпадать с чем-то подобным, и тогда будете ощущать только благополучие.

Следуйте тому, что вам известно как истина, если что-то вызывает хорошие чувства, оно правильно. Если плохие — нет, вот и все.