Румыния расположена примерно посередине между экватором и Северным полюсом. Ее территория, занимающая часть Центральной Европы, находится там, где юго-восток Европы — ее полуостровная часть — встречается с юго-западной материковой частью. От Атлантического океана и от Уральских гор Румынию отделяет почти равное расстояние — около 2500 км; примерно столько же от нее до Нордкапа в Норвегии. На юге море гораздо ближе: расстояние до мыса Матапан в Южной Греции всего около 900 км. Таким образом, Средиземное море гораздо ближе к Румынии, чем Северный полюс. Площадь страны составляет 237 500 км², а население около 20 млн человек.

Экономическое положение Румынии определяется такими важными географическими факторами, как Карпатские горы, река Дунай и Черное море.

Если посмотреть на очертания Румынии на карте мира, то на первый взгляд ее можно отнести к карпатской группе стран; в то же время водные пути придают ей скорее схожесть с придунайскими территориями — ведь Румыния лежит на Дунае, и устье этой великой реки, дающей жизнь многим европейским странам, находится в ее пределах; наконец, румынская часть побережья Черного моря и здешние климатические особенности соответствуют Понтийской области. Румыния — перекресток Европы, ее сложная и разнообразная география включает элементы, характерные для Центральной, Восточной и Южной Европы. Несмотря на то что страна расположена в переходной зоне, она представляет собой также вполне обособленную целостную единицу, ограниченную Карпатскими горами и Дунаем. Другими словами, ее территория носит четко выраженный карпатско-дунайский характер.

Изучение напластования пород, окаменелостей и т. п. позволило геологам и палеонтологам определить хронологию формирования территории Румынии с докембрийских времен до мелового периода, когда поднятие главного Карпатского хребта определило основной характер местности — хотя окончательно эта горная система сформировалась только в кайнозойскую эру. В начале четвертичного периода территория Румынии обрела свой современный вид. Вскоре после этого благодаря новому поднятию Карпат высоко в горах сформировались ледники — особенно это относится к горам Марамуреш, Родна-Бучеджи и Фэгэраш, где до сих пор можно увидеть признаки их разрушительного воздействия. Сохранились и ледниковые озера, что является характерной чертой горной Румынии. Во время оледенения, когда значительную часть Европы накрыл ледяной щит, дальние его языки — такие, как протянувшийся по долине Днепра, — вплотную приблизились к Румынии. Территория ее оказалась в приледниковой зоне и приобрела вследствие этого черты, характерные для ландшафтов подобного типа.

На протяжении всего четвертичного периода местные реки постепенно углубляли свои долины, прорезая при этом последовательные слои геологических отложений. Равнинная часть страны и глубокие горные долины сформировались уже в современную эпоху, а лессовые отложения Дуная и Тисы постепенно перемещались на протяжении всего четвертичного периода.

Естественно, геологические перемены повлияли и на эволюцию растительности, животного мира и климата в регионе. В плейстоцене, когда ледник сначала приблизился, а затем отошел вновь, в этих местах появились первые люди. Они начали изготавливать орудия труда из местных природных материалов.

С наступлением современной эпохи, в начале которой произошли последние крупные геологические изменения, ледники отступили, и в регионе установился довольно теплый сухой климат с характерной средиземноморской растительностью. Постепенно, однако, возобладала степь, а затем климат стал влажным. В этих условиях сформировалась растительность, приспособленная к различным климатическим особенностям (здесь распространены сосны, дубы, буки и другие лиственные деревья), так что за короткий период вся территория оказалась покрыта густыми лесами. В это же время произошли последние серьезные изменения в животном мире региона.

В неолите и в начале железного века климат в этих местах тоже неоднократно менялся, становясь то влажным, то засушливым. Перемены меняли среду обитания и, как следствие, образ жизни пастухов и земледельцев, живших в этом районе. Изменения климата, однако, почти не влияли на состояние общества; в доисторические времена его фазы закономерно сменяли одна другую, поскольку развитие общества определяется главным образом развитием его собственных производительных сил.

Отличительная особенность современной территории Румынии — благоприятное разнообразие ландшафтов. Горы сменяются холмами, плоскогорья равнинами. В центре страны, как цитадель, окруженная стенами Карпатских гор, возвышается Трансильванская возвышенность. Предгорья Карпат постепенно переходят в холмы и возвышенности и, наконец, спускаются к равнинам и долине Дуная. Нельзя сказать, что эти районы изолированы друг от друга — ведь холмы и горные тропы легко проходимы, а в равнинной части развитию связей способствуют Дунай и другие реки.

По самой своей природе этот горный регион всегда предоставлял людям удобные места для жизни — пещеры, горные террасы и долины. Холмы и равнины, берега озер, речные террасы и в первую очередь вся долина Дуная с древнейших времен были пригодны для обитания человека. Характер расселения людей по этим зонам ясно виден на картах, где показано распределение различных культурных групп в доисторические времена.

Человеческие сообщества могли пользоваться богатыми ресурсами окружающих их ландшафтов, которые обеспечивали им все необходимое для жизни и развития. В горах можно было найти железо, медь, золото, серебро и даже залежи олова. На горных склонах и холмах хорошо рос виноград; ниже тянулись поля всевозможных злаков. А во многих местах лес спускался по склонам к самым берегам Дуная.

Человек извлекал из естественной среды своего обитания необходимые ему ресурсы и материалы; изобретения передавались от селения к селению, и в конце концов, особенно после «неолитической революции», люди сумели обеспечить себе безбедное существование, перестали зависеть от окружающей среды и даже научились приспосабливать ее к своим нуждам. Разные группы людей, сменявшие друг друга на румынской территории, жили по-своему, внося в развитие региона свой вклад; это означало непрерывное развитие и рост человеческого сообщества с времен палеолита и до конца железного века, когда в Карпато-Дунайском регионе начала распространяться цивилизация гето-даков.

Еще в палеолите группы людей пытались овладеть силами природы; время шло, и человек продолжал развивать свое мастерство в использовании природных ресурсов. В конце концов это мастерство вылилось в способность влиять на окружающую среду в соответствии со своими потребностями.

Реальная история Румынии берет свое начало в неолитической эре, когда люди начали вести более оседлый образ жизни. Только овладение основами земледелия и некоторыми природными ресурсами позволило многочисленным поселениям, следы которых можно обнаружить во всех частях Румынии, заложить основы постоянного населения (рис. 1).

_{Рис. 1. Физическая карта Румынии; отмечены места основных стоянок}

На протяжении нескольких тысяч лет население этих земель претерпевало частые и многочисленные изменения, усиливаясь и обогащаясь за счет постоянных вторжений и взаимопроникновений — начиная с переходного периода перед бронзовым веком, когда регион впервые ощутил движение индоевропейских масс, затем весь бронзовый век, когда возникали великолепные культуры протофракийцев, и до формирования народа гето-даков.

Благодаря географическому положению и характеру местности территория Румынии стала центром пересечения множества дорог и постоянного передвижения народов; это, в свою очередь, повлияло на ее историческое развитие. Не может быть сомнений в том, что инфильтрация, или постепенное проникновение на румынскую территорию множества различных культурных элементов и групп, племен и народов внесла в развитие местных культур жизненно важный вклад. В этом отношении следует обратить внимание на особую роль, которую сыграло здесь влияние юга — Эгейского региона, Анатолии и Ближнего Востока, где первые цивилизации, знакомые с институтом рабства и письменностью, зародились уже в третьем тысячелетии до н. э. Их влияние началось еще в докерамическом неолите и продолжалось на протяжении доисторической и протоисторической эпох. Не следует, однако, пренебрегать влиянием Центральной и Восточной Европы, а также эффектами взаимовлияния различных групп населения внутри самой румынской территории. Их развитие, таким образом, совершенно естественно укладывается в канву исторического развития как Юго-Восточной Европы, так и Европы в целом.

Изучая последовательные стадии развития этих сообществ, необходимо принимать во внимание характерные различия между историческими провинциями Румынии. Каждая из них — Мунтения, Добруджа, Молдавия, Марамуреш, Кришана, Буковина, Трансильвания, Банат и Олтения — шла своим, в чем-то отличным от остальных путем, который определялся конкретными географическими условиями. При этом связи между провинциями никогда не прерывались, обеспечивая таким образом определенное единство исторического развития Карпато-Дунайского региона в тот период, который и составляет предмет исследования. Недавние археологические находки на территории Румынии ясно продемонстрировали как единство исторического развития, так и ведущую роль в нем местного коренного населения.

Наиболее ранние орудия труда, известные на данный момент на территории Румынии, были найдены уже в наше время в долинах Дыржова, Дымбовника и других притоков Олта. Это округлые гальки, грубо оббитые с одного конца и чуть обработанные по форме; примитивная техника изготовления этих орудий, их форма и назначение позволяют отнести их в целом к галечной культуре и датировать, таким образом, чрезвычайно ранним периодом. Но поскольку эти орудия были случайно найдены на поверхности и не сопровождаются стратиграфическими данными или хотя бы свидетельствами о возможной связи их с остатками фауны и флоры соответствующего периода, их невозможно достоверно отнести к определенному геохронологическому слою или определенной фазе культурного развития. Однако известно, что орудия такого типа были распространены очень широко и изготавливались в течение длительного периода времени — до среднего палеолита и даже позже. Более того, так называемая дыржовская коллекция неоднородна по составу; она включает, помимо самых примитивных орудий, орудия клэктонского и аббевильско-ашельского типа. Но и орудия этого класса также чрезвычайно примитивны и рудиментарны. Некоторые из орудий, найденных в долинах притоков Олта, представляют собой гальки, грубо оббитые с одного конца; некоторые другие схожи по форме с хорошо известными североафриканскими сфероидами. Чтобы установить для этих орудий — а до сих пор их находили лишь во вторичном контексте — определенные хронологические и культурные рамки, необходимы дополнительные археологические свидетельства.

Недавно некоторые находки, сделанные в Буджулешти (Олтения) и принадлежащие к горизонту верхнего виллафранка, подверглись пересмотру; однако до получения результатов текущих исследований нельзя сделать по этому вопросу никаких научных выводов.

В начале аббевильского периода, совпадающего по времени с миндельским оледенением, а в южной зоне со вторым плювиальным периодом, производство каменных орудий и фауна региона постепенно теряют свой архаичный характер. Определяющая особенность аббевильско-шелльского периода — ручное рубило, изготовленное в технике двусторонней обработки; при этом камень оббивался с двух сторон, ему обычно придавалась листовидная форма. В Румынии элементы этой культуры обнаружены также в долине Дыржова.

Еще в конце Второй мировой войны не было известно никаких свидетельств присутствия в Румынии отщепных кремневых орудий широко распространенного и существовавшего длительное время клэктонского типа. Теперь же такие орудия, изготовленные в технике «камнем по камню», обнаружены в нескольких районах Румынии. В качестве примера можно привести орудия, найденные в Валя-Лупулуй и Рипичени. В Миток, на северо-востоке Румынии, на правом берегу Прута обнаружен очаг с клэктонскими отщепами. Установлено, что в других регионах Европы и в Африке ашельско-клэктонские орудия связаны с эволюцией питекантропа. Клэктонские орудия появились одновременно с аббевильскими и ашельскими, о чем свидетельствуют морфологические и технические особенности тех и других.

В Румынии о присутствии ашельской культуры свидетельствует ручное рубило из Лэпушул-Мик возле Клужа. В последние десять лет в долине Дыржова найдены и другие двусторонние ашельские орудия, которые долгое время приписывали аббевильской культуре.

Культура отщепных орудий техники леваллуа широко распространена в районе Бухареста, в долине Дуная, в Молдавии и т. д. Во многих местах обнаружены свидетельства длительного обитания человека — в частности, на нижней террасе Прута возле Рипичени, где с 1961 по 1964 г. проводились активные раскопки. В результате выделено несколько горизонтов, некоторые из них заходят даже в период среднего палеолита.

Средний палеолит представляет собой переходную фазу как с антропогенетической точки зрения, так и в плане социальной организации. Он характеризуется мустьерской культурой, оставившей нам множество археологических свидетельств. В пещере Охаба-Понор найдены остатки скелетов неандертальцев; кроме того, там идентифицированы три фаланги пальцев, принадлежащие человеку. В этой пещере имеется множество признаков обитания; обнаружен двойной очаг с высоко поднятыми краями, а также характерные орудия, такие как мустьерские проколки и скребки. В это же время появляются и первые резцы. При этом орудия все еще сохраняют признаки влияния техники леваллуа, поэтому для Румынии вполне оправданно говорить о культуре леваллуа-мустье. Продолжительная стоянка такого же типа зафиксирована и в Миток. До настоящего времени в Румынии находят два типа остроконечников, или проколок: треугольные, вроде экземпляра из Бая-де-Фьер, напоминающие африканско-микронезийский тип, и в форме крупной чешуйки, как, например, в пещере Охаба-Понор, напоминающие западноевропейские образцы. Во время раскопок на стоянке Извор в Рипичени обнаружены несколько мустьерских очагов. В Холбок (Молдавия) найдены многочисленные части мамонтов, включая череп и бивень; останки мамонтов найдены также в Рипичени и на речных террасах холмистых районов, а также в галечных и песчаных наносах долин Дуная и Тисы.

Кроме уже упомянутых пещер Бая-де-Фьер и Оха-ба-Понор, стоянки мустьерского человека обнаружены и в других пещерах, таких как пещера Чея (стоянка Извор) и Ла-Адам (в Тыргушоре), обе в Добрудже; пещеры Кейле-Турзий, Нандру и Федериу в Тран-сильвании и пещера Карашова в Банате. В пещерах Чея и Тыргушор, среди прочих останков, найдены окаменелые кости лапландского северного оленя, пещерного медведя, пещерной гиены, древнего носорога и лошади. Аналогичная фауна, характерная для довольно холодного климата, обнаружена и на других мустьерских стоянках.

Мустьерская культура, подобно одеялу, покрывает всю территорию Румынии. Однако на этом фоне постепенно проявляются определенные характерные черты, которые продолжают существовать много позже конца мустьерского периода.

Установлено, что в Центральной и Юго-Восточной Европе существует выраженная взаимосвязь между мустьерской и ориньякской культурами — как технически, так и морфологически. Некоторые ориньякские орудия, например орудия из пещеры Чокловина, изготовлены по мустьерской технологии. Более того, в ранних ориньякских орудиях заметно влияние клэктонской и селетоидной техники, переданное потомкам через века мустьерской культуры; об этом свидетельствуют листовидные проколки из Молдавии, Трансильвании, Баната и других мест. Как и в эпоху среднего палеолита, румынская территория в это время по-прежнему представляла собой неотъемлемую часть обширной верхнепалеолитической зоны, охватывающей целиком Восточно-Центральную и Юго-Восточную Европу. В Румынии хватает и археологических свидетельств ориньякской культуры; они найдены частью в пещерах, частью на открытых стоянках — Миток, Вэдастра, Йозэшел, Бая-де-Фьер, Чахлэу и др. (рис. 2). Кроме того, найдены и «мастерские» по изготовлению кремневых орудий. На террасе реки Бистрица возле Бистричоара (в районе Пьятра-Нямц) обнаружена стоянка с глубоким культурным слоем, где люди жили долгое время; исследования на этой стоянке проводились в 1957–1958 гг. В ее культурном слое выделено шесть отдельных слоев, принадлежащих ориньякской и граветской культурным группам. Возле Бойнешти, в Марамуреше, был вскрыт средний ориньякский уровень; он перекрывает позднемустьерский культурный слой и, в свою очередь, находится под граветским слоем. И ориньякский, и граветский уровни содержат в себе обсидиановые орудия. Ориньякский уровень, как и граветские стоянки северо-запада Румынии, является совершенно естественной частью соответствующей центральноевропейской культурной зоны; особенно близки они стоянкам Венгрии и Чехословакии. На востоке Румынии, в Добрудже, исследователи обнаружили ориньякскую культуру, покрывавшую всю провинцию целиком — от Черного моря до Дуная. Хотя подлинная продолжительность этой фазы до сих пор точно не установлена, именно в Добрудже можно выделить позднюю (и последнюю) ступень ориньякской культуры; в ней прослеживаются граветские тенденции, особенно близкие культурам Балкан, Греции и Малой Азии.

_{Рис. 2. Граветские артефакты, Чахлэу. Длина образца № 1–3 см, остальные в масштабе}

Необходимо упомянуть здесь и о находке в пещере Ла-Адам (Тыргушор) части человеческого зуба, принадлежащего древнему человеку. В 1942 г. в пещере Чокловина (Трансильвания), также в ориньякском слое, была обнаружена мозговая часть черепа, принадлежавшая человеку того же типа; кроме того, в ней наблюдается сходство с черепами предмоштской серии. Румынская территория, особенно восточная ее часть, была когда-то заселена группами людей, которые принесли с собой граветскую культуру, широко распространенную по всей Восточной Европе. Эти люди охотились на мамонта и — позже и в меньших масштабах — на северного оленя. Постепенно распространяются микролитические орудия, впервые появившиеся во время предыдущего периода. Их употребление становится повсеместным; граветские микролиты продолжали существовать в неизменном виде, пока постепенно не преобразились под влиянием мезолитической культуры. Появились кремневые орудия более сложной геометрической формы, в первую очередь трапециевидной. В целом местные археологические находки включают шилья граветского типа, лезвия с затупленной спинкой (обушком), скребки, резцы, микрорезцы и проколки с плечиками. На стоянке Буда в области Бакэу, например, найдены орудия и оружие из костей тура или северного оленя. В то время широко использовался обсидиан; его активно применяли и в мезолите, и в протонеолите, и в раннем неолите. Новые условия окружающей среды, возникшие в результате резкого изменения климата, изменили не только флору и фауну региона, но и материальную культуру местного населения; в составе снаряжения охотника появлялось все больше микролитических орудий, пригодных для охоты на мелкую дичь. В некоторых районах обнаружены подземные жилища с несколькими очагами, принадлежавшие небольшим группам людей верхнего палеолита. Обнаружены также свидетельства магических обрядов.

В долине реки Бистрица определяются четыре фазы развития граветской культуры. Граветский элемент был одной из составляющих понтийской преднеолитической (или находившейся под неолитическим влиянием) тарденуазской культуры, когда уцелевшие группы охотников поздней (и последней) стадии верхнего палеолита были современниками более поздних мезолитических культур. От Крыма до Карпат залегает непрерывный горизонт тарденуазских трапеций, сменяющий собой верхний граветский слой или проникающий в него; местами слои перемежаются. Надо сказать, что связь с районом Средиземноморья в этот период не ослабевает. В 1954 г. в верхнепалеолитических залежах в Костенки было зафиксировано внешнее влияние, пришедшее, очевидно, из Средиземноморья. Там был обнаружен человеческий скелет с четко выраженными чертами гримальдийского типа. Признаки влияния Средиземноморья — особенно Малой Азии и Эгейско-Средиземноморской зоны — становятся особенно заметными в преддверии того периода, когда жизнь людей, основанная на собирании пищи, постепенно уступает место ее производству.

Период перехода от палеолита к неолиту был временем кардинальных перемен во всех областях как материальной, так и духовной жизни тех групп людей, которые десять тысяч лет назад населяли нынешнюю территорию Румынии. Мезолитические находки в Румынии, хотя их и немного, вкупе с зафиксированным присутствием среди совокупности неолитических культур многочисленных микролитически-мезолитических элементов ясно показывают, что между палеолитом и неолитом не было разрыва; они также подразумевают, что переход от одного периода к другому не следует излишне упрощать. Некоторые общины жили в более благоприятных условиях, чем остальные; в частности, это относится к обитателям Добруджи и устья Дуная.

Носителями самой ранней мезолитической культуры в Румынии можно назвать ашельцев — ничем особенно не примечательное племя, пришедшее на смену мадленским племенам, которые в этом районе, а также на Кавказе, в Крыму и вообще на берегах Понта отличались некоторыми характерными чертами. Сходный ашельский элемент появляется и в части археологического материала из пещеры Бэиле-Херкулане возле Железных Ворот (теснины Дуная на границе между Румынией и Сербией), где обнаружен также докерамический неолитический горизонт. Кроме того, там были найдены три небольших очага, сходные с очагами других европейских стоянок. Орудия принадлежат к микролитическому типу. Характерный инструмент — серповидное лезвие-нож с обушком. Среди других орудий обнаружены также микролезвия, скребки, резцы и всевозможные микролитические пластинки. Орудия не являются геометрическими по форме. В целом находки в этой пещере сходны с аналогичными материалами из Черногории и Крыма.

В горном массиве Чахлэу в Восточных Карпатах на высоте 1327 м в месте, называемом Ла-Скауне, обнаружена свидерская стоянка. Присутствие групп охотников в горах Чахлэу можно объяснить, вероятно, проникновением носителей этой польской культуры; они пришли с Десны и ее притоков и двигались на юг, в направлении Черного моря и степей. Пробная траншея, проделанная в этих местах в 1957 г., извлекла на свет большое количество кремней, нуклеусов, целых и сломанных ножей (некоторые из них дополнительно обработаны ретушью, а часть снабжена так называемым обушком), а также скребков, резцов, зазубренных наконечников для стрел, фрагментов кремневых желваков и т. п. Нуклеусы имеют призматическую форму или принадлежат к типу со скошенной ударной поверхностью. Орудия изготовлялись на месте; на стоянке найдены образцы разной степени завершенности. Можно считать, что эта стоянка позволяет нам расширить область распространения свидерских культур к югу, в места, сильно удаленные от ранее известных центров. Кроме того, из-за значительной высоты места лагерь древних людей на стоянке Чахлэу-Скауне совершенно не похож по типу на уже известные стоянки. Найденный здесь археологический материал характерен для свидерской культуры (рис. 3).

_{Рис. 3. Свидерские кремневые орудия из Чахлэу-Скауне. Заточенные наконечники для стрел (1–3); лезвие с затупленной спинкой (4); скребок (5). Длина образца № 1–3,2 см, остальные в масштабе}

На самом Чахлэу, в месте под названием Дырцу, имеется мезолитический горизонт с характерной и хорошо описанной микролитической индустрией, по которой можно проследить переход от граветской техники к мезолитической. В Добрудже, в пещере Лa-Адам, в первом послеледниковом археологическом уровне были сделаны находки микролитическо-мезолитической индустрии; там присутствовали микролитические лезвия, скребки, резцы, нуклеусы, и т. д. (рис. 4). В общем плане эта индустрия демонстрирует явное родовое сходство с лежащим ниже последним палеолитическим горизонтом и, в свою очередь, является базой для последующего до-керамического слоя. В целом каменный материал этих двух слоев напоминает археологические находки Средиземноморья; в то же время некоторые его черты можно найти в культуре хаманджия (Добруджа).

_{Рис. 4. Скребок из обработанного нуклеуса. Лапош; неолитическая кампинийская культура. Длина 8,5 см} Кампинийцы и преднеолитические тарденуазцы

Археологические раскопки, проведенные в течение 1959 и 1960 гг. в Лапоше, в районе Мизил провинции Плоешти, как и исследования в Пьятра-Нямц в Молдавии, обнаружили существование кампинийского горизонта. В Лапоше один из двух имеющихся уровней дал типично кампинийские орудия (рис. 5), такие как топоры, изготовленные в примитивной технике, тогда как на уровне, лежащем выше, была обнаружена кампинийская индустрия неолитического типа. Более того, в тарденуазском материале, найденном в разных частях Румынии, зафиксированы весьма развитые микролитическо-мезолитические орудия — в качестве примера можно привести Чу-мешти (Марамуреш), Рипичени и Ербичени (Молдавия), где найдены многочисленные микролитические орудия (рис. 5). Кроме того, тарденуазские элементы обнаружены среди самого раннего неолитического материала — и даже среди материала двух первых фаз неолита. Как с технической, так и с морфологической точки зрения две особенности румынского тарденуаза позволяют связать его, с одной стороны, с восточными регионами и с другой — с Восточно-Центральной Европой. Существует и продолжительная взаимосвязь между микролитическим слоем, обнаруженным в мезолитическом горизонте этого района, и аналогичным слоем в более южных регионах. Из этого следует, что и серия микролитов и геометрических форм должна рассматриваться в связи с аналогичными орудиями западнопонтийской зоны. В конце мезолитического периода в Карпато-Дунайском регионе существовала чрезвычайно разнообразная культурная среда, но при этом не было еще ни широкого культурного синтеза, ни более мелких культурных групп. По всей видимости, это лишний раз указывает на то, что жизненные условия в те времена были чрезвычайно сложными. Разнообразное население обеспечило базис и фон для развития неолита в этих районах Европы, где уже чувствовалось влияние нескольких новых факторов.

_{Рис. 5: а) тарденуазские микролиты из Лапоша. Высота образца № 1–2 мм; б) тарденуазские кремневые орудия. 1–3 — граветские проколки; 4–6 — микроскребки; микролитическое лезвие с затупленной спинкой; 7, 8 — призматические нуклеусы; треугольная проколка, отретушированная в тарденуазской технике отщепа; 10 — трапециевидный кремень. 1–6— из Ербичени, 7—10 — из Рипичени. Длина образца № 1–3 см, остальные в масштабе}

Вот на этом фоне и из этих элементов и должен был сложиться неолит — эпоха, когда человек поднялся на новую ступень развития и научился производить для себя средства существования. В Румынии проблему перехода человека к неолитическому образу жизни необходимо соотносить с общей обстановкой, сложившейся в результате возникновения и распространения неолитических культур в Юго-Восточной и Центральной Европе. Население такого обширного региона, разумеется, не могло одновременно перейти к новому образу жизни, и развиться одновременно везде он тоже не мог. Природа Ближнего Востока благоприятствовала появлению первых сообществ с экономикой, основанной на земледелии и скотоводстве. Находки 1965 г. в Фессалии, где был вскрыт акерамический горизонт, открыли новые перспективы археологических исследований на юго-востоке Европы.

Еще до 1959 г. похожий горизонт был обнаружен на юго-западе СССР, на Украине, возле Каменной Могилы. Какое-то время были только предположения о том, что такой уровень может присутствовать и в Румынии, но только в 1962 г. были обнаружены открытые площадки с культурным слоем, в котором ясно прослеживается акерамический горизонт. Первая из таких площадок была обнаружена в песчаных дюнах Беря возле Чумешти в провинции Марамуреш; другие находки того же периода были сделаны в Ербичени, в районе Ясс в Центральной Молдавии. Теперь к этим площадкам можно добавить находки из пещеры Ла-Адам в Добрудже. Точки эти образуют на карте треугольник, покрывающий большую часть территории Румынии, которая тем не менее с юго-запада остается открытой для проникновения неолитических влияний из Греции и с Адриатического моря. Стоянка Беря-Чумешти указывает на присутствие на равнине Сомеш культуры протосельско-хозяйственного типа, тесно связанной с культурами Ербичени и Рипичени. Все эти места располагаются вдоль линии, по которой «неолитическая революция» распространилась на Карпаты и дальше в Центральную Европу из Крыма, с северных и западных берегов Черного моря. Рассмотрим район Добруджи. Новые находки в пещере Ла-Адам позволяют признать: гипотеза о том, что в местности между Дунаем и Черным морем должен был существовать культурный центр, где практиковалось уже одомашнивание некоторых животных, все очевиднее становится доказанным фактом.

Акерамический горизонт в Румынии подтвержден большим числом находок микролитических кремневых и обсидиановых орудий, множества целых и сломанных лезвий, по большей части без ретуши, лезвий с затупленной спинкой, зазубренных лезвий, буравчиков, скребков, резцов и всевозможных геометрических орудий в форме трапеций и неравносторонних треугольников; в Чумешти найдены характерные серповидные орудия; также обнаружено значительное число микролитических отщепов, призматических и пирамидальных нуклеусов. Черный обсидиан, из которого в основном выполнены находки Беря, происходит из Карпатского региона. В раннем неолите обсидиан вообще активно использовался в Румынии, Венгрии и Югославии. На площадках в Беря-Чумешти и Ербичени обнаружены как кости диких млекопитающих, так и кое-какие останки домашних животных, таких как овца, коза и корова. При этом структура и морфология микролитических орудий остается традиционно граветской — что уже отмечалось в тарденуазских культурах Венгрии. Находки в пещере Ла-Адам позволили установить стратиграфическую последовательность уровней культурного слоя, поскольку вертикальное сечение этого раскопа содержит полный набор горизонтов от мустьерской культуры вплоть до среднего неолита — т. е. до культуры хаманджия. Акерамический неолитический горизонт содержит индустрию, технически и морфологически все еще принадлежащую к микромезо-литическому типу; там встречаются ножи, треугольные зазубренные наконечники стрел, буравчики, резцы, микролезвия, скребки с полукруглым рабочим краем, отщепы и т. п.; некоторые из этих орудий — как показали археологи тыргушорского раскопа — явно приближались уже по типу к неолитическим орудиям (рис. 6). Исследования также подтвердили полную родовую преемственность между каменной индустрией акерамического горизонта культурного слоя этой пещеры и индустрией культуры хаманджия в этом же раскопе, где уже присутствовала керамика. В других местах стратиграфия селений культуры хаманджия говорит о том, что орудия микромезолитической традиции продолжают присутствовать даже в уровнях, соответствующих достаточно развитым фазам этой культуры, и очевидно ассоциируются с другими, типично неолитическими орудиями. В акерамическом уровне в Тыргушор кроме нескольких костей волка, зайца и других животных встретился и фрагмент черепа овцы. Однако в этом горизонте отсутствуют козы, останки которых встречаются в уровнях культуры хаманджия. Существует предположение, что овца была одомашнена в этом регионе на ранней стадии акерамического неолита; тогда получается, что Добруджа была одним из центров одомашнивания этого животного.

_{Рис. 6. Ранние неолитические артефакты. Веретенообразные нуклеусы (1, 2). кремневые и обсидиановые микролиты (3–8). 1 — культура хаманджия (Тыргушор); 2 — Глэвэнешти-Векь; 3–5, 7 — Чумешти-Беря, культура линейно-ленточной керамики; 6, 8 — Дрэгичану, культура дудешти. Длина образца № 1–4,2 см, остальные в масштабе}

Можно соотнести эту ситуацию с ситуацией в Крыму, который, в свою очередь, был связан с до-керамическими центрами Ирака и Малой Азии. Очевидно, что микролитическая индустрия Добруджи поразительно напоминает индустрию Крыма (горизонт мурзак-коба), а через него связана и с центром в Ираке. Тем не менее, хотя в существовании сходной зоны к северу и западу от Черного моря сомневаться не приходится, это требует все же более конкретного подтверждения. Акерамический неолитический горизонт юго-востока, востока и северо-востока Румынии более тесно связан с этим Понтийским регионом, чем с культурами Центральных и Западных Балкан. Есть сообщения — правда, пока неподтвержденные — о существовании акерамического горизонта и в других частях Румынии.

Хронологически румынский акерамический горизонт можно датировать шестым тысячелетием до н. э., а начало его может относиться к еще более раннему периоду.

В целом культуры бронзового века Румынии представляют собой неотъемлемую часть общей картины юго-восток^ и центра Европы; это единство неоспоримо и находит подтверждение как в материальной, так и в духовной сфере. Этнически носителей этих культур, начиная с бронзового века и дальше, можно рассматривать как протофракийцев — предков фракийцев. Однако область распространения фракийской бронзовой культуры шире и выходит за границы Румынии.

Археологические открытия в Румынии свидетельствуют о том, что в бронзовом веке фракийские племена Карпат и Дуная имели развитые отношения и торговые связи как с племенами Центральной и Восточной Европы, так и с Эгейским и Средиземноморским регионами, особенно с народами элладского и микенского мира. В этих регионах бронзовый век преобладал уже несколько столетий; он оказал на формирование карпато-дунайских культурных стилей существенное влияние. Таким образом, культурная жизнь румынских общин бронзового века, хотя и отличалась некоторыми характерными чертами, представляет собой часть общего исторического процесса, протекавшего в то время на громадной территории, значительно превосходившей по размерам Европу. Сами по себе карпато-дунайские культуры бронзового века тоже представляют собой смешение нескольких течений; в то же время эти культуры в целом служили связующим звеном между Центральной и Восточной Европой и бассейном Средиземного моря. С другой стороны, сливающиеся течения способствовали развитию местных особенностей, что придало культурам карпато-дунайской бронзы неповторимую оригинальность — в частности, это ясно видно по памятникам бронзовой металлургии. Недавно выяснилось, что в Карпато-Дунайском регионе существовало множество мастерских, которые действовали непрерывно на протяжении I и II периодов гальштатской культуры. Таким образом, можно говорить о карпато-дунайской бронзовой металлургии.

Одной из первых задач румынской археологии стала стратиграфическая классификация культур (рис. 24). Только после выполнения этой задачи можно было разработать систематическую хронологию — та, что применяется в Центральной и Восточной Европе, не слишком годится для Карпато-Дунайского региона. Здесь не было разрыва в эволюции бронзового века после фаз С и D; напротив, вплоть до наступления местного железного века наблюдалось непрерывное поступательное развитие.

_{Рис. 24. Примерная хронология бронзового века в Румынии}

Принимая во внимание происхождение и эволюцию каждой культуры, а также общеисторический процесс, оказавший влияние на местный бронзовый век, можно выделить четыре основных периода и установить их хронологию. Старейшую из культур, тесно связанную с эгейско-средиземноморским югом, можно датировать примерно 2200 г. до н. э., когда на нижнем Дунае появилась чернаводская культура. Зрелость и наивысшее развитие бронзового века можно примерно датировать периодом между 1600 и 1300 гг. до н. э. Столетие между 1300 и 1200 гг. до н. э. — фаза финального развития и перехода; 1200 г. до Н. э. отмечает конец бронзового века. Несмотря на то что в одних регионах он начался раньше, а в других позже, закончился он везде одновременно. Мы видим, что переход к примитивному пашенному земледелию с использованием плуга с деревянным или роговым сошником в разных районах проходил в разное время. Важно, однако, понять, что, за исключением черна-водской культуры, весь карпато-дунайский материал имеет местное происхождение.

Переход от великолепных культур фракийского бронзового века к железному веку происходил постепенно и систематически, без каких-либо разрывов или переломов. Недавние археологические исследования в Румынии полностью опровергли теорию о том, что культуры бронзового века погибли в одночасье из-за появления новой культуры, за подъем и распространение которой ответственны в основном киммерийцы и скифы.

Ближе к концу бронзового века в Восточно-Центральной и Юго-Восточной Европе имело место крупномасштабное смешение и взаимопроникновение племен, которое совершенно естественным образом вело к культурной, этнической и биологической ассимиляции. В результате этого процесса, начавшегося в финальной фазе бронзового века, возникли смешанные культуры, а также большие культурные группы. Этот момент представлен в некоторых местах горизонта V; именно тогда были заложены основы железного века. Вербичоара, гырла-маре и тей были среди тех культур, которые таким образом перемешивались и сближались, образовав в результате обширную область со сходными, даже идентичными чертами. Это относится к текстуре, формам и отделке керамики, которая отражала изменения в образе жизни этих племен. Однако встречаются и поселения старых типов. По всей равнине Мунтении и долине Дуная получили распространение большие двойные кувшины с широкими ленточными ручками; примером может послужить кувшин, найденный в Орля возле города Корабия, и кувшин поздней фазы культуры вытроп. Подобные кувшины существовали в культурах гырла-маре — вербичоара уже в среднем бронзовом веке; их же находят в горизонте галыптат IIа комплекса вытроп. Это может послужить лучшим свидетельством преемственности и соотношения между местными культурами бронзового века и их «наследниками» раннего железного века. Среди материала этой же культуры — чаша на ножках (определенно функциональная), крылатый кувшин и, конечно, биконический кубок позднего «виллановского» типа.

Находки предметов пятой и последней фазы местного бронзового века, сделанные в Банате, Олтении и Мунтении, впервые на континенте дали ученым связное представление о «великом эгейском переселении», развивавшемся на широком фронте от восточной стороны Железных Ворот до устья Олта и долины нижнего Дуная. О нем свидетельствуют дунайские элементы — формы керамических сосудов, декоративные мотивы (например, меандры), типы глиняных фигурок и т. п., — которые находят в Македонии и Греции. Недавно этот же разнородный горизонт V был определен в Добрудже, но только по разрозненным случайным находкам. Также установлено, насколько далеко культуры витенберг, отомани и печика проникли на северо-запад и насколько сильно они перемешались и сплавились там с местными культурами (параллельно тому, что происходило к югу от Карпат), дав таким образом начало культуре сучу (Марамуреш).

В период окончания бронзового века и развития культуры ноа бронзовая металлургия в Карпато-Дунайском регионе сделала серьезный скачок. Одновременно с этим увеличилась роль животноводства в хозяйственной жизни. Бронзовые клады, которые можно отнести к периоду рейнеке D (XIII в. до н. э.), находятся в горизонте или серии горизонтов, известной как Уриу-Домэнешти. Среди предметов в кладах встречаются различные инструменты (пильчатые серпы с крюком или острием, топоры и секачи), оружие (позднефракийски г боевые топоры с дисковидным или молотковидным обухом), различные украшения (булавки, фибулы, браслеты и т. п.). Похожие клады в последние годы находят и в Добрудже (например, клад в деревне Николае-Балческу); это позволяет предположить, что в это время в этом регионе Румынии — между Дунаем и Черным морем — металлургия интенсивно развивалась, причем, вероятно, в контакте с процветающими трансильванскими центрами. Недавние находки лишний раз подтверждают, что Карпаты и Дунай никогда не были реальным препятствием для распространения культур. Клады из Дражна-де-Жос (Мунтения), Илишени и Литени (Молдавия) можно отнести к культуре ноа, культуре сучу или горизонту V культур бронзового века.

Интенсивная деятельность бронзовых плавилен и мастерских в период перехода от бронзового века к железному вызвала к жизни новые виды оружия, инструментов, сосудов и украшений, и в фазе галь-штат I прежние формы фазы бронза V принимают новое обличье. Где впервые началось формирование гальштатских культур? Современное состояние научных знаний заставляет считать, что перемены начались в трех разных регионах, откуда затем и распространились. Эти регионы: Добруджа; некий центр в Юго-Западной и Западной Румынии; и, наконец, северо-западный регион, включающий в себя Северо-Восточную Венгрию и Восточную Словакию. Есть основания считать, что из этих трех центров местом происхождения самого древнего гальштатского горизонта была Добруджа. В начальный гальштатский период активную роль играли носители культур печика — гырла-маре — дубовак. Именно поэтому в Трансильвании и прилегающих регионах получили распространение черная каннелированная керамика, биконические кубки и бочковидные чаши. Более того, можно предположить, что на формирование гальштатской культуры повлияли и события на северо-западе Балкан, в восточной зоне Альп и в нижнем бассейне Тисы (культура курганных погребений бронзового века). Уже ясно, что переход к гальштатским культурам стал результатом интенсивного и разнообразного развития местных культур и важной новой ступенью в культурном прогрессе народов Румынии.

Местное население начало использовать железо никак не позже фазы гальштат II(Ь). Бронзовый клад в Хида (Трансильвания), который можно датировать как гальштат IIа или IIЬ, содержит, кроме бронзовых втульчатых топоров, заостренных серпов и наконечников копий, нож с бронзовой рукояткой в виде обращенной вверх дуги (т. н. антенна), в которой сохранились фрагменты железного клинка. При раскопках в Бабадаг в 1963 г. в уровне, отнесенном к фазе гальштат II, были найдены заостренный железный стержень и два куска железа. Присутствие этого нового металла в Добрудже, причем в контексте, который датируется вторым гальштатским периодом (а вероятнее всего, фазой На), позволяет по-новому взглянуть на процесс распространения железа на нижнем Дунае. Насколько известно в настоящий момент, распространение технологических знаний по обработке железа началось после падения Хеттской империи, во время «великого эгейского переселения». Эта технологическая революция проникала в Юго-Восточную и Центральную Европу множеством разных путей. Один из них начинался в Анатолии, пересекал Грецию, Балканы и Центральную Европу и доходил в конце концов до Карпато-Дунайского региона. При этом следует учитывать и ответвления от основного пути проникновения в сторону — например, то, что ведет с Восточных Балкан в район Добруджи. Еще один путь, которым активно пользовались долгое время, можно назвать киммерийским (т. к. он ассоциируется с элементами «фракийско-киммерийского» или «киммерийско-агафирийского» исторического горизонта); он начинался на Кавказе и шел по степям вдоль северного побережья Черного моря. Все эти пути — а были и другие, включая итальянский, — функционировали примерно одновременно и неоднократно пересекались.

Гальштат I и II охватывает период с 1200 по 800 г. до н. э.; одна из двух зон, где обнаружены самые ранние гальштатские элементы, включает Юго-Западную Румынию, Сербию и Юго-Восточную Венгрию, — это зона великой культуры ватина — гырла-маре — печика — дубовак, откуда шло влияние культуры курганных погребений бронзового века. В поселениях и могильниках находят черновато-коричневую керамику, украшенную наклонными желобками или параллельными косыми борозками, помещенными в арки или объединенными в вертикальные или горизонтальные группы. Иногда каннелирование окружает на кувшине выпуклости, которые были срезаны и отполированы для придания металлического блеска.

_{Первая желобчатая керамика}

Основной тип сосуда — так называемая «виллановская урна»; в качестве характерного примера можно привести образец из Печика, в котором был найден клад периода гальштат Iа. Некоторые сосуды напоминают «ярусные» кувшины. Для их украшения использовались узоры, похожие на отпечатки витых шейных гривен, инкрустированные белой краской. По-прежнему используется спиральный мотив. Этот горизонт желобчатой керамики, или горизонт печи-ка, можно датировать по фибуле пещерского типа.

Период На Iа (гальштат Iа) был свидетелем одновременного развития в Кришана и Марамуреше горизонта каннелированной керамики, который содержит также артефакты венгерской культуры гава. При раскопках укрепленного поселения в Сынтана (Кришана) и в Лапоше (Марамуреш) найдена характерная лощеная каннелированная керамика; чаще всего попадаются сосуды с большими коническими выступами, окруженными параллельными желобками. Некоторые элементы На 1а предвосхищают культуру басараби и т. н. «фракийско-киммерийский» горизонт фазы гальштат III. Это можно видеть по форме некоторых керамических сосудов и даже золотых кувшинов (например, из Вылчитрын в Болгарии), по технике декорирования и используемым мотивам.

Горизонт печика (На Iа) определен по археологическим свидетельствам из Центральной и Юго-Восточной Трансильвании, а также из Речи (фото 47). Этот горизонт появляется к востоку от Карпатских гор в Молдавии в фазе На lb; по всей видимости, фаза III культуры ноа в этом регионе прекратила существование уже после начала гальштатского периода.

Бабадаг I. В последние годы в Добрудже были обнаружены несколько укрепленных гальштатских поселений; поселение в Бабадаг окружено рвами и земляным валом и представляет собой настоящий раннефракийский оппидум (oppidum). Культурный слой разделяется на шесть уровней; черная лощеная керамика декорирована желобками или бороздками. Найдены большие черепки от биконических сосудов с выступами, окруженными желобками; другие черепки украшены кругами и линиями, проведенными по касательной к ним. Есть и бочкообразные чаши. Эти культурные особенности распространены по всей Юго-Восточной Мунтении и Южной Молдавии. Сходный археологический материал был неожиданно обнаружен в районе Ясс. Здесь в кремационном могильнике в Трифешти найдена керамика, напоминающая по форме и отделке наиболее развитые типы бабадагских сосудов; в то же время эти находки можно связать с находками в Медиаше (фото 45).

Поля погребальных урн фазы На lb. На гальштатском поле погребальных урн в Балта-Верде найдены «виллановские» погребальные урны с крышками в форме чаши. Керамика декорирована желобками, иногда вписанными в арки, или косыми параллельными гранями; этот горизонт возводят к горизонту печика (На Iа).

В Олтении одна из культурных групп раннегаль-штатского периода известна как выртоп; в Трансильвании она соответствует богатому гальштатскому слою в Медиаше и находкам в Лекинца, которые, в свою очередь, имеют аналогии в культуре вал-далж (фото 48–50, 52, 46). Она представлена поселениями в форме довольно плоских теллей с тонким культурным слоем, в котором иногда встречаются зольники. Мертвых сжигали, а прах хоронили в курганах; погребальные принадлежности включают двойные кувшины и сосуды с перфорированной полой подставкой, типичные для традиции ватина — гырла-маре — дубовак. Материал, который можно отнести к этому горизонту, обнаружен также в Ойнак (Мунтения). В это время культура бабадаг продолжает развиваться; при этом поселения в Трансильвании — Медиаш и отчасти Дрымбар-Теляк позволяют пролить некоторый свет на жизнь людей в период На II.

Период гальштат Iа отличается необычайно большим числом найденных кладов и хранилищ; последние содержат значительное число предметов и заготовок иногда внушительного по тем временам суммарного веса. Так, клад Уйоара содержал 5800 предметов — включая обрезки металла — общим весом 1300 кг. К этой же категории можно отнести клады (рис. 52, фото 43) из Шпэлнака, Печи-ка, Чинку, Сусени (все в Трансильвании), Ойнак (в Мунтении) и Поарта-Албэ (в Добрудже); последний включает два кусочка золотой фольги с тиснением, свернутые в форме цилиндра (фото 42).

_{Рис. 52. Нож с рукояткой в виде птичьей головы из клада в Шпэлнака}

Недавние открытия в Добрудже подтвердили, что в начале гальштатского периода в этом районе продолжала развиваться оригинальная и процветающая бронзовая металлургия, изделия которой напоминают предметы из значительных трансильванских плавилен и молдавских кладов. Очевидно, в целом мастерские по работе с бронзой и плавильни развивались синхронно и продолжали работать в периоды На IIа, IIа IIЬ и На III. Все это время бронзовая металлургия очень активна; используются все местные ресурсы и межплеменной обмен. Все большую важность в системе хозяйствования приобретают скотоводство и добыча соли и золота. Большое количество оружия (мечей и шлемов печикского типа и т. п.) среди находок указывает на воинственный характер людей того времени. Тем не менее находят и многочисленные земледельческие инструменты; многочисленные бронзовые украшения, часто весьма тонкой работы, указывают на любовь к личным украшениям.

Горизонт кладов G-I

На протяжении всех этих стадий технология производства остается примерно на том же уровне, как и прежде, а мастерские работают все активнее; растет число инструментов, особенно топоров/тесел и бронзовых серпов; по-прежнему в ходу широкие защитные браслеты; сходные типы изделий можно обнаружить по обе стороны Карпатских гор. Наиболее представительны клады из Мойграца, Тэутэу и Орадя (с золотыми предметами).

_{Рис. 53: а) меч из Кобор (Трансильвания), гальштат 2а (BI), и деталь рукоятки. Длина 50 см; б) бронзовые предметы из клада Уйоара; в) бронзовые предметы из кладов Хида (2 — нож с железным лезвием)}

Меч с чашевидным концом рукоятки — такой тип встречается в Кобор — относится к периоду гальштат На (рис. 53). Во время периода На IIЬ получили распространение мечи с концом рукоятки в виде обращенной вверх дуги (мечи типа бунешти) и очковые фибулы. Среди самых значительных кладов — клады из Физешул-Герлей, Гуштерица, Хида и Сынгеоргиу-де-Падуре (рис. 54).

_{Рис. 54. Примерная хронология и классификация кладов железного века в Румынии}

Культура басараби. Появилась в конце раннего гальштата и перехода к периоду гальштат III (рис. 56). В это время, по контрасту с однородным в целом гальштатским горизонтом, различим становится процесс интеграции и унификации прежних традиций на северофракийском фоне; с хронологической точки зрения этот процесс охватывает всю румынскую территорию и распространяется на другие регионы.

Поселения, где живут по старым традициям бронзового века, принимают более упорядоченную форму; их можно узнать по скоплениям углей (зольникам); встречаются, однако, и рассеянные поселения. В любом из поселений есть хижины, очаги, силосные и ритуальные ямы. Такая ритуальная яма была раскопана в Вербица; возле кучи земли, вынутой при рытье ямы, найдены следы огня (угли, зола), кости животных и черепки разбитых сосудов. В Попешти (возле Бухареста) обнаружен слой, содержащий два уровня; в верхнем из них найдена бронзовая фибула простого арочного типа с треугольной пластинкой типа бликенберг III (первая половина VI в. до н. э.).

_{Рис. 56. Распределение культуры басараби. 1 — Басараби; 2 — Хуния; 3 — Вербичоара; 4 — Вербица; 5 — Балта-Верде; 6 — Вынжулец; 7 — Островул-Корбулуй; 8 — Островул-Маре; 9 — Ватина; 10 — Вишагу; 11 — Раполту-Маре; 12 — Тэртэрия; 13 — Сибишени; 14 — Рэхэу; 15 — Тилишка; 16 — Себеш; 17 — Алба-Юлия; 18 — Аюд; 19 — Бита; 20 — Блежешти; 21 — Наипу; 22 — Гиургиу; 23 — Тангыру; 24 — Новачи; 25 — Попешти; 26 — Бухарест; 27 — Куркани; 28 — Хыршова; 29 — Чер- навода; 30 — Хистрия; 31 — Бабадаг; 32 — Муригиол; 33 — Бужор; 34 — Пояна; 35 — Херца; 36 — Цинтени; 37 — Алчедар; 38 — Шолдэнешти; 39 — Оршова; 40 — Деветаки; 41 — Долни-Лом; 42 — Вылчитрын; 43 — Жидовар; 44 — Тожег (?)}

Металлические предметы — в основном инструменты, оружие и украшения — делают из бронзы или железа (рис. 55). На раскопках в Попешти найден плоский железный фланцевый топор, который представляет собой вариант развития (а значит, датируется более поздним временем) типа из бырладского клада. Украшения и оружие из юго-западной зоны (Олтения) — иллирийской работы (см. могильник в Басараби). Также найдены несколько ручных мельниц и маленьких костяных инструментов. Керамику можно разделить на три группы: а) грубая посуда всего нескольких форм (урны в форме торбы или колокола, очень мелкие чаши, иногда украшенные); б) промежуточный тип, более тщательно обработанный, чем первый, обычно из более темного материала; в) тонкая и очень тонкая посуда множества форм и типов с украшениями оригинального характера. Последняя категория в третьем и последнем горизонте каннелированной керамики представляет собой лощенную механическим способом черную посуду с металлическим отливом, декорированную примерно так же, как керамика предыдущего горизонта каннелированной керамики, но изготовленную явно по более продвинутой технологии. Самые характерные формы: биконические сосуды (люди гальштата использовали их начиная с фазы печика, но форма этих сосудов представляет новую стадию в эволюции культуры печика); богато украшенные кубки на высоком полом основании; кувшины с одной или двумя элегантно изогнутыми ленточными ручками; шаровидные горшки с воронковидным горлышком и одной ручкой; тонкие чашки с маленькими ручками; чаши с широкими полями, обычно украшенные внутри. Среди декоративных деталей — наложенные ленты с вмятинками и наколками, штрихованные ленты, инкрустированные белой пастой; желобки, особенно важные на ранней стадии (они могут быть параллельными или объединяться в криволинейные узоры). Некоторые сосуды вылощены для придания им металлического блеска, как в лучшей керамике раннего галыитатского периода. Часто можно видеть геометрические мотивы, такие как ромбоиды, треугольники, круги и открытые S-образные спирали, а также непрерывные спиральные орнаменты (рис. 57).

_{Рис. 55 (слева): а) бронзовая фибула и втульчатый топор, высота образца № 1 — 18 см, 2 в масштабе; б) плоский железный фланцевый топор, длина 26,8 см, из бырладского клада Рис. 57 (справа). Большое блюда басарабского типа из шахтного могильника в Блежешти. Диаметр 49,5 см}

Мертвых кремировали или хоронили. Над могильниками-захоронениями всегда возвышается курган, а кремационные могильники могут принимать форму ямных захоронений поцетто, таких как в Блежешти в Мунтении и Балта-Верде (Гура-Бланицей) в Олтении, или простых ямных захоронений, как в Чурелу (Бухарест). Ямная могила в Гура-Бланицей была вырыта в песке, а затем накрыта плохо обожженной крышкой из глины с примесью мякины, которая сломалась сразу же, как только была положена на могилу. Во время погребения в могилу, кроме описанных выше типичных керамических сосудов, положили ручную мельницу. Несмотря на сложную структуру культуры басараби, керамика позволяет проследить основные линии ее развития; формы керамики восходят к ранней стадии местной гальштатской культуры, которая, в свою очередь, унаследовала богатый материал от поздней и последней фазы бронзового века. Биконическая урна, однако, отмечает собой новую стадию эволюции; тогда как кубок на полом основании, происхождение которого восходит к культуре ватина — гырла-маре, заимствован непосредственно из выртопской керамики. Происхождение большой открытой чаши, богато украшенной изнутри, можно отнести также к финальному бронзовому веку и предыдущему гальштатскому периоду. В Карпато-Дунайском регионе можно найти предшественников даже для вылчитрынской крышки с ручками. Начиная с ранней фазы фракийского гальштата по этой же территории распространена черная лощеная бороздчатая керамика с металлическим отливом. Инкрустированная и штампованная керамика использовалась здесь уже во второй половине бронзового века. Типично басарабские декоративные мотивы, такие как классическая или S-образная спираль и другие геометрические узоры (ромбоиды, треугольники, круги и т. п.), также имели местное развитие. Басарабская керамика все еще сохраняет в себе элементы трансильванских культур витенберг и ноа. Наследие культуры ноа заметно и в находках басарабского типа, сделанных в Алба-Юлия (Лумя-Ноэ, 1962 г.) и в Сибишени (в музее Сибиу). Поэтому создается впечатление, что культура басараби, выросшая на местном материале раннего гальштатского горизонта, вобрала в себя значительный фракийский элемент, который, в свою очередь, включает в себя чуть ли не все культуры бронзового века Карпато-Дунайского региона, смешавшиеся в результате взаимопроникновения в фазе V. Период формирования басарабского горизонта был свидетелем настоящего возрождения спиральных декоративных элементов.

Как показывают находки в Лумя-Ноэ и на других площадках, культура басараби возникла перед концом периода гальштат IIb. Имеются также свидетельства ее связи с ранней фазой фракийско-киммерийского горизонта.

В эволюции культуры басараби выделяют три основные фазы: 1) басараби I (около 800–750 гг. до н. э.); к этой фазе относятся ямные захоронения в Блежешти и Балта-Верде (плоский могильник в Гура-Бланицей), находки в Алба-Юлия, клад из Вылчи-трын и др. (в Италии эту фазу относят к протоэтрусскому периоду); 2) басараби II (около 750–700 гг. до н. э.) характеризуется находками из Чурелу, Пояна и Шолдэнешти; 3) басараби III (около 700–650 гг. до н. э.); очевидно, географически эта фаза ограничена Южной Олтенией (могильник басараби, где умерших хоронили). В металлических предметах отчетливо заметно иллирийское влияние. В хозяйстве люди культуры басараби занимались в основном скотоводством, земледелие играло вспомогательную роль. В некоторых артефактах этой культуры заметен тонкий артистический вкус — в пример можно привести изукрашенные сосуды; в то же время клады, такие как вылчитрынский, отражают иерархическую структуру общества, основанную на накоплении богатства. Носители этой культуры происходят от северной ветви фракийских народов.

Группа балта-верде. В период гальштат III на румынской территории появились несколько ограниченных культурных групп; в определенной степени они шли по следам культуры басараби и практически не нарушали местного этнического и культурного фракийского единства. Одна из таких групп представлена горизонтом балта-верде в Юго-Западной Олтении; горизонт представляет иллирийский этнический элемент, который присутствует также в Банате. Об этом свидетельствуют курганные погребения и несколько связанных с ними поселений.

Курганы, как правило, содержат по нескольку погребений; к 1956 г. было раскопано 27 погребальных насыпей, найдено 67 захоронений, среди них 20 захоронений воинов. Мертвые были положены в вытянутой позе либо на площадку, выложенную камешками, либо прямо на дно простой прямоугольной ямы, которую затем заполняли землей или камнями. Захоронение 4 кургана XII содержало скелет женщины с богатыми погребальными принадлежностями, что указывает на важную, как и в иллирийском обществе, роль женщины в железном веке. На грудь женщины были положены две тяжелые бронзовые очковые фибулы с железной пластинкой и застежкой; на каждой ее руке был гнутый спиральный браслет из крученой бронзовой проволоки, а возле ушей лежали четыре кольца из бронзовой проволоки

Из двадцати захоронений воинов только в одном захоронении, в кургане II, обнаружены остатки колесницы; в этом же могильнике найдены детали упряжи, украшенные филигранью, а также бронзовые удила (псалии). Самым значительным оружием были листовидные двояковыпуклые граненые наконечники копий длиной от 20 до 41 см. Там же находился изогнутый односторонний кинжал-сабля с перекрестьем у рукоятки, придающим ему Т-образную форму; это типичное иллирийское оружие, весьма распространенное у Железных Ворот, где чувствовалось влияние фракийского мира. Присутствуют также обычные железные ножи и точильные камни из пес-

Среди личных украшений, которых очень много, найдены бронзовые и железные фибулы, а также фибулы, сделанные из смеси этих металлов; почти все они принадлежат к гласинакскому типу, снабжены двумя пружинами и прямоугольной или трапециевидной пластинкой, а также дополнительной пластинкой в форме «беотийского щита»; ручные и ножные браслеты из бронзы и железа (у тела в захоронении 2 кургана XVII было обнаружено четыре кольца — два бронзовых и два железных — на левой и целых девять колец на правой ноге); стеклянные бусы, бисер, накладные украшения, подвески, спирали и т. п. Металлические предметы, как в Басараби, говорят о сильном иллирийском влиянии; керамика практически местного происхождения, связанная с элементами предыдущего фракийского периода и охватывающая большую территорию, которая включает и находки на северо-западе Болгарии. На груди скелета из захоронения 2 кургана XVII, о котором мы уже говорили, лежал большой каменный блок весом 60 кг, грудь другого пронзал кабаний клык (несомненно для того, чтобы не позволить духу умершего

С хронологической точки зрения многие из находок Олтении и Баната, как и прилегающих регионов Югославии и Болгарии, принадлежат группе балта-верде, которая в целом датируется периодом гальштат IIIb (650–550 гг. до н. э.), после первой фазы культуры басараби, но до группы гогошу. Изучение скелетов в могильнике балта-верде показало наличие различных антропологических типов, и мнения разделились: ученые спорят, принадлежат ли люди, захороненные в этом и аналогичных могильниках, к фракийской или иллирийской группе.

Группа стоикани. В Стоикани (Южная Молдавия) имеются свидетельства существования гальштатского горизонта, во время которого умерших хоронили в скорченном положении в могилах, не закрытых курганами. Следование этой древней традиции можно видеть также в гальштатском могильнике в Валя-Лупулуй, в окрестностях Ясс. В Стоикани раскопано 55 захоронений; во многих из них вообще нет никаких погребальных принадлежностей, в других есть, но очень бедные, не идущие ни в какое сравнение с принадлежностями из Балта-Верде; оружия нет совсем. Обитатели селения, по всей видимости, занимались только земледелием и скотоводством и совсем не интересовались военными занятиями, хотя исторически это время относится к эпохе военной демократии. В погребальных принадлежностях преобладает керамика (рис. 58), чаще всего встречаются чашки с одной ленточной ручкой (реже с двумя), чаши с вывернутым краем, украшенным по перегибу косыми параллельными бороздками. Некоторые горшки довольно большие и напоминают горшки группы балта-верде. Дальше на юго-запад Румынии появляется другой преобладающий тип кувшина на высокой полой подставке с украшенной желобками шейкой и двумя маленькими ручками (ср. с собранием Груйа в Олтении). При этом имеется и определенное количество грубой посуды — кувшинчиков, биконических урн и т. п. Как металлические предметы, так и инструменты из кости и камня встречаются чрезвычайно редко. Только в одном захоронении обнаружена каменная булава, хотя бронзовые защитные кольца на щиколотку встречаются несколько чаще. Согласно общей практике фракийско-иллирийского мира в гальштатские времена, в захоронениях встречаются маленькие и простые, слегка искривленные железные ножи. В двух детских захоронениях также обнаружены гласинакские фибулы. Эта находка вместе с находкой из Шолдэнешти отмечает крайнюю северо-западную точку проникновения предметов такого рода. При раскопках этого могильника было выделено две фазы, из которых первая относится к VII, а вторая к VI в. до н. э. Однако некоторые предметы, найденные в захоронениях, представляются слишком ранними для такой датировки; возможно, их можно отнести к поселению на вершине холма, известному как Четэцуя и расположенному всего в 150 м от могильника. В этом поселении имеется горизонт гальштат II, горизонт ранней фазы гальштат III, а также другие элементы басараби. В Стоикани найдено поселение этого же времени — Тэмэоани, где также можно обнаружить более поздние останки. Антропологический анализ костного материала из Стоикани говорит о преобладании средиземноморского типа.

_{Рис. 58. 1 — точильный камень; 2–6 — керамика из гальштатского могильника в Стоикани (Молдавия). Длина образца № 1–5,7 см, керамика в масштабе}

Гура-Падиней. Несколько обширных местных групп, существовавших в то время, не нарушают общего единства, несмотря на то что местами, как, например, в Гура-Падиней возле Корабия (Олтения), мертвых уже кремировали и начали появляться фракийско-киммерийские элементы.

Открытия последних пятнадцати лет достоверно доказали, что фаза III гальштатской культуры существовала на всей румынской территории и что между Ней и предыдущим периодом сохранялась преемственность. Хронологически румынская фаза гальштат III закончилась около 600–500 г. до н. э., т. е. прежде, чем на этой территории стало ощущаться скифское влияние; поэтому ее можно определить как «доскифский период». Некоторые элементы этой фазы продолжали развиваться в период позднего гальштата (IV), тогда как другие распространились по более обширной территории, но никакого их развития проследить не удается; речь идет о керамике фрёг из Каринтии, имеющей аналогии с посудой басараби.

На территории Румынии между гальштатом III и следующим периодом нет никакого разрыва. Точно так же отношения между регионами, расположенными по разные стороны Карпат или Дуная, развивались без помех.

Четвертая стадия местного гальштата начинается около 600–550 гг. до н. э. и заканчивается около 300 г. до н. э.; однако эта датировка применима не для всей румынской территории. В Дунайско-Понтийской зоне гальштатский период закончился к середине V в. до н. э. (фото 51, 54, 55); только в северофракийской зоне он продолжался примерно до 300 г. до н. э. Поэтому, рассматривая поздний гальштат в Румынии в целом, мы должны все же различать разные регионы. В эволюционном плане стадия гальштат IV прошла через три подфазы.

На формирование поздней галыитатской культуры повлияло четыре элемента: 1) местные культуры, сохранившиеся с предыдущего периода; это ясно видно по преобладающей керамике, основные типы которой — чаши, чашки с одной или двумя ленточными ручками, «урны» биконического типа явились развитием типов предыдущего периода (рис. 59). Это же можно сказать в отношении некоторых инструментов и личных украшений; 2) греческий компонент, берущий начало на западном побережье Черного моря, где в VII в. до н. э. возникли центры более развитой цивилизации. Свидетельство тому — эллинский импорт, результат обмена между местной фракийской знатью и греческими торговцами. Это указывает на достаточно высокий уровень общественной и хозяйственной жизни, достигнутый местным населением, которое способно было воспринять изделия эллинской культуры; более того, такие предметы дают возможность датировать местные культуры. Следует принимать также во внимание местные подражания эллинским образцам; к концу существования аборигенной культуры латен их число сильно выросло, а после стало расти еще быстрее. Следует упомянуть глиняные копии греческих казанов № 2 — 12 см (lebes) и сосудов для вина (oinochoe); 3) артефакты, созданные из смешения местных и греческих форм — как, например, кувшины с одной или двумя ленточными ручками; 4) скифский или «псевдоскифский» элемент.

_{Рис. 59. Гальштатская керамика из Тариверде. VI в. до н. э.} Культура бырсешти-фериджиле

В период позднего гальштата в Прикарпатском регионе появилась культура, которую удалось определить лишь недавно и которая позднее распространилась на равнину и в долину Дуная. Об этой культуре говорят в основном курганные захоронения. Одно из таких захоронений находится в Бырсешти, в районе Фокшани (рис. 60); в 1955–1958 гг. было раскопано 28 из 40 курганов этого могильника. Небольшие курганы содержат одиночные кремационные захоронения; нередко одна и та же насыпь использовалась для второго захоронения. Возле сгоревших останков помещали четыре-пять кувшинов и другие вещи, например оружие (трехгранные наконечники стрел, железные двусторонние боевые топоры, кинжалы типа акинаков), фибулы, стеклянные бусы, крестообразные накладные украшения зооморфного типа. Среди керамических форм преобладают чаши с вывернутым краем, чашки с одной ленточной ручкой и горшки в форме торбы. В захоронениях находят боевые топоры двух типов — фракийские с двумя противолежащими лезвиями и скифские с лезвием с одной стороны и молотком с другой. С ними ассоциируются чаши, сделанные на гончарном круге, из серой глины; по форме они аналогичны сосудам, сделанным вручную. Этот могильник датируется 550–450 гг. до н. э. и может быть отнесен к фракийской группе, культура которой, развиваясь исключительно на местном материале, уже содержит элементы скифской культуры, такие как кинжалы-акинаки — оружие, уже воспринятое местным населением, таким как народ культур фериджиле и разград (в Северной Болгарии). На самом деле могильник Бырсешти, аналогичные площадки в Молдавии и Северной Добрудже, а также могильник культуры фериджиле в Северной Олте-нии, в Прикарпатском регионе, образуют часть одного и того же культурного горизонта (рис. 61). В могильнике фериджиле около 500 курганных кремационных захоронений, многие из них плоского типа. Пепел мертвых помещали в маленькие горшочки или урны и иногда закрывали крышкой. Керамика с очевидностью является развитием более раннего местного горизонта и имеет сходство с посудой бырсешти; характерный сосуд — кувшин с защипами и ленточной ручкой. Украшение — вырезанный спиральный узор, желобки и бороздки. Частое использование желобков и спирального мотива сближает керамику фериджиле с культурой басараби; не так давно (в 1963 г.) я сам зафиксировал этот архаичный аспект на богатом раскопе в Говора-Сат возле Рымнику-Вылча. В Фериджиле найдено также несколько кинжалов-акинаков (как в Бырсешти), фракийские двусторонние топоры (типа былвэнешти), скифские топоры-молоты, плоские железные топоры, накладные украшения, подобные украшениям из Балта-Верде, конские удила, фибулы гласинакского типа и т. п. Могильник фериджиле можно датировать VI–VII вв. до н. э.; он ясно свидетельствует о присутствии в Прикарпатском регионе фракийских культур.

_{Рис. 60 (слева). Керамика, изготовленная вручную (7) и на гончарном круге (2), из курганного могильника в Бырсешти. Высота образца № 1–6,9 см, образца № 2-12 см Рис. 61 (справа). Керамика и железные удила из могильника фериджиле (Олтения)} Группа гогошу

Между тем в долине Дуная и Юго-Западной Олтении на основе культуры балта-верде возникла новая группа, не прервавшая при этом контакты с группой бырсешти-фериджиле.

Археологическое свидетельство существования этой культуры — комплекс курганных могильников в Гогошу, недалеко от Балта-Верде, где обнаружено более 70 курганов; примерно 50 из них содержали ранние погребения, остальные были местом кремационных захоронений. В одиннадцати захоронениях воинов найдены наконечники копий, двухсторонние топоры, фибулы как гласинакского, так и донжа-долинского (с треугольной пластинкой на одном конце) типа, две фибулы типа навичелла, иллирийская булавка, ножные браслеты, стеклянные бусы, а среди прочей керамики сделанный на гончарном круге горшок с одной ручкой, который можно датировать V в. до н. э. Комплекс относится к V в. до н. э., хотя некоторые из захоронений, возможно, к IV в. Как в находках в Груя, в культуре гогошу чувствуется некоторое иллирийское влияние. Артефакты, похожие на вышеописанные, находят и на других площадках, расположенных, как правило, на границе Карпатского региона Румынии.

Скифы

Еще три десятилетия назад считалось, что скифы совершали на запад яростные набеги и в течение нескольких столетий представляли собой в этом регионе доминирующий фактор. Однако с тех пор возобладало мнение о том, что местное население в этническом и культурном отношении было значительно более непрерывным, чем считалось раньше. К настоящему моменту накоплено достаточно археологических свидетельств; полевые работы помогли пролить новый свет на проблему фракийско-скифских отношений в Карпато-Дунайской зоне. Специальные исследования и монографии, основанные на археологических находках, прояснили исторический контекст, в котором следует рассматривать скифскую проблему. Известно, что скифы, так же как и греки, оказали заметное влияние на регионы нижнего Дуная и Карпат; оба эти элемента изменили развитие местного населения. Однако скифское влияние в Карпато-Дунайской зоне не имело таких глубоких последствий, как греческое влияние в этой зоне, хотя и распространялось на большую территорию. Наиболее ранние свидетельства специфически скифских элементов на румынской территории относятся к середине VI и началу V в. до н. э. (рис. 62). Специфически скифскими являются ритуальные бронзовые котлы, один из которых — полусферический — был найден перед Первой мировой войной в Скорцару на равнине Мунтении, а второй — в Кастелу (Добруджа) в 1960 г.; по форме последний представляет собой часть сферы и украшен рельефным зигзагообразным узором, а ручками ему служат два стилизованных диких козла. Оба котла датируются концом V в. до н. э. С другой стороны, в Истрии и Тариверде найдены две костяные псалии примитивно-реалистического звериного дизайна; на том же уровне найдена архаичная греческая керамика, что позволяет нам датировать находки второй половиной VI в. до н. э. и указывает на более раннее скифское влияние на нижнем Дунае. Об этом же свидетельствует и железная ручка зеркала, принимающая форму стилизованного грифа; зеркало найдено во фракийском курганном захоронении из комплекса в Истрии — в слое, который соответствует тому, где были найдены псалии. Оно датируется периодом самых ранних «скифских» или «скифско-фракийских» каменных статуй из северных понтийских степей и Добруджи (см. статую из Ступина, датируемую серединой V в. до н. э., и из Сибиора). Кроме того, при археологических раскопках в Истрии и в других местах Добруджи найдена галынтатская керамика, которая значительно отличается от фракийской: черноватые или серые кувшины из глины с примесью песка, измельченных черепков и мелкого гравия. Самый характерный сосуд — кубок на высоком полом основании с загнутым внутрь краем, усеянным мелкими отверстиями; в месте соединения шейки сосуда с телом имеется выпуклая лента с круглыми отпечатками. Очень похожие по форме сосуды находят на северном побережье Черного моря. Таким образом, в контексте восточного гальштата определилась зона к северо-западу от Черного моря, где заметны и местный фракийский элемент, и скифский фактор, и греческое влияние. Эта группа возникла в последнем десятилетии VII в. до н. э. и продолжала существовать весь VI в. до н. э. Архаический характер трансильванских «скифоподобных» или скифских древностей можно объяснить «скифским» культурным элементом; возник он в лесистых землях степей и начиная с VI в. оказывал заметное влияние.

_{Рис. 62: а) крестовидное накладное украшение со звериным орнаментом из курганного могильника гальштатской группы в Бырсешти (по Б. Минтя); высота 10,4 см; б) скифский котел из Скорцару (по В. Пырван, Джетика); высота 65 см; в) скифские кинжалы из Мачишени (7) и Чипоу (2); длина 7 — 28 см, 2 — 19,5 см; г) бронзовое зеркало из Фейурд; высота — 72,6 см} Южная Фракия и жители Карпат

Если два ритуальных котла — они использовались для церемониальных обрядов, которые невозможно с легкостью перенести от одного народа к другому, — свидетельствуют всего лишь о присутствии, хотя бы временном или случайном, скифов, то на связь между скифами и фракийцами с куда большей определенностью указывают другие, упомянутые выше обстоятельства. На самом же деле между фракийско-гетской зоной южных фракийцев и скифской зоной северопонтийских степей, где властвовали Геродотовы «царские скифы», существовали прочные контакты. Отношения между скифами и северными фракийцами Карпатской зоны представляют совершенно иную проблему. В то время как в Дунай-ско-Понтийской зоне скифское влияние распространялось даже тогда, когда уже начался переход к культуре латен, в Карпатском регионе скифский или псевдоскифский элемент вступил в контакт с застывшей гальштатской культурой. Присутствие скифских, или, скорее, «скифоподобных», элементов (большое количество кинжалов-акинаков из Трансильвании и Северной Молдавии, зеркала с зооморфными ручками, крестовидные или зооморфные накладные украшения и даже некоторые формы обрядов, заимствованные местным населением и т. п.) в районах, населенных северными фракийцами, можно объяснить тесными и длительными отношениями фракийцев севера со «скифами» и другими разнородными племенами, которые населяли лесостепи и в которых, скорее всего, тоже присутствовал фракийский элемент. Сейчас есть свидетельства того, что даже акинак, который давно считается скифским «национальным» оружием, был заимствован фракийцами; при раскопках в Фериджиле и Бырсешти акинаки были найдены непосредственно в гробницах фракийских воинов. В этом же свете можно объяснить акинаки из Разграда в Северной Болгарии. В гробнице фракийского комплекса в Бырсешти было найдено также крестовидное накладное украшение зооморфного типа, отражающее явное греческое влияние. Чисто скифская компонента среди находок в Трансильвании, будто бы находившейся под влиянием скифов, в группе кустановиче или в «скифском» галыитате Словакии и Венгрии чрезвычайно мала по сравнению со скифской компонентой среди находок Дунайско-Понтийской зоны. Даже акинаки Трансильвании, Прикарпатья и Венгрии имеют формы, которые представляют собой варианты, связанные с периферийными по отношению к строго скифским этнически районам. Меч из Доболий-де-Жос (рис. 63) отражает одновременно черты среднеевропейского гальштата и скифского зооморфного стиля; а мечи того типа, к которому принадлежит меч, найденный в Пенк в Венгрии, встречаются также в западном районе Восточных Карпат.

_{Рис. 63. «Скифский» меч из Доболий-де-Жос. Длина 1,135 м}

Наконец, анализ костей культуры, обнаруженной недавно в Чумбруд, выявил значительную долю брахи-цефалических элементов; это позволяет достоверно исключить антропологический тип, которым отличались скифы с территории СССР. Что же до реального присутствия ираноговорящих скифов на румынской земле, в настоящее время мы можем уверенно говорить только о кратковременных набегах отдельных групп воинов. Только в начале второй половины IV в. до н. э. скифы предприняли попытку жестокого и массового проникновения на территорию, где жили гето-фракийцы. Произошло это во время Атея, царя Истрии, вождя гето-фракийского племенного союза нижнего Дуная, и во время царя Македонии Филиппа II. Скифы встретили со стороны гетов сопротивление, а позже столкнулись и с македонскими методами. Имеются лишь случайные свидетельства присутствия скифов к югу от Дуная — там, где позже, в III в. до н. э., образовалась Малая Скифия, — и они не играли той важной роли, которую приписывали им довоенные историки.

Тем не менее контакты со скифским миром внесли свою лепту — особенно во время финальной фазы гальштата и начальной фазы латен — в дальнейшее распространение железной металлургии и распределение культурных атрибутов восточного происхождения (зооморфных узоров и некоторых других элементов далекой греческой цивилизации) далеко за пределы Юго-Восточной Европы. Скифское или «скифоподобное» наследие заметно в гетской и гето-фракийской культуре латен. Степные скифы внесли также свой вклад в рождение на нижнем Дунае фракийского искусства и фрако-скифского стиля.

Внутренние факторы заставили культуру фракийского гальштата развиваться в разных районах по-разному. После установления спорадических контактов с обитателями этого региона греческие торговцы в милезской колонии Истрия пользовались, начиная с последних десятилетий VII в. до н. э., постоянной и очень важной поддержкой местной, особенно высшей, знати; Истрия стала центром распространения эллинской цивилизации. Раскопки в Истрии принесли важные археологические данные о материальной культуре VII и последующих столетий; в ней ясно отразился фракийский элемент, заметный даже в греческих жилищах колонии и на местном кладбище, так же как в комплексах захоронений Тариверде, Ваду и др. Примитивную глиняную посуду ручной работы постепенно сменили изделия гончарного круга. Развитие ремесел и расширение обмена привело к появлению обменных знаков (рис. 64); эти «деньги» принимают форму трехгранных наконечников для стрел (известных как «скифские»), образцы которых найдены в Тариверде и в различных кладах. Хозяйство по-прежнему носит смешанный характер, земледелие и скотоводство главные занятия. В то время, когда греки обживались в Истрии, местное население — точнее, культурно продвинутая гето-фракийская знать с высоким уровнем жизни — сумело освоить и ассимилировать некоторые элементы эллинской цивилизации. Эта знать активно поощряла контакты и торговлю с греками. Греческий элемент подталкивал к развитию местные силы, внося тем самым вклад в распад общинных отношений и усиливая неравномерность развития фракийского мира в целом. Культура периода гальштат IV, оставаясь по характеру преимущественно фракийской, демонстрирует заметные эллинистические тенденции. Это относится, однако, только к представителям знати. Местные мастера имитировали некоторые формы греческой посуды, такие как энохой, лебес, чаша на полой подставке с загнутым внутрь краем, чашка ит. п.; другие формы, возникшие на основе привозных вещей, вошли в местную культуру с эпитетом «аристократический»; так произошло, например, в Западной и Центральной Европе. На побережье Черного моря и, в меньшей степени, во всем Дунайско-Понтийском регионе греческий элемент помогал местным гето-фракийцам в их культурном развитии; в то же время общины северной фракийской зоны продолжали сохранять чисто гальштатский образ жизни, несмотря на проникновение к ним некоторых элементов греческой цивилизации.

_{Рис. 64. «Скифские» наконечники стрел, которые использовались в качестве денег, из Журиловки (1–3) и Тариверде (4–5). Длина образца № 1–4,8 см, остальные в масштабе}

Открытия последних нескольких лет позволяют нам проследить подъем и определить стадии развития цивилизации латен (рис. 65). В районе нижнего Дуная изменения, приведшие в конце концов к периоду латен, начались довольно рано и затронули саму структуру позднегальштатской культуры, и без того уже южнофракийской по характеру. Вскоре экономические и социальные различия еще больше углубились. Все больше местных продуктов (зерно, скот, рыба, мед и рабы) обменивалось на греческие изделия (масло, вино, ценные ткани, драгоценности, тонкая высококачественная посуда, как, например, посуда из Барбоши, Галаци, Фрумушица и т. п.); все это для того, чтобы удовлетворять растущие потребности гето-фракийской знати, которая, начиная с VI в. до н. э., жила в роскоши. Для них VI в. до н. э. означал новую стадию социального, экономического и культурного развития — главным образом благодаря греческим и македонским деньгам.

_{Рис. 65. Примерная хронология позднего железного века (культура латен) в Румынии}

Вопрос происхождения культуры латен на нижнем Дунае встал в 1954 г., когда в Чернавода был обнаружен комплекс кремационных захоронений; захоронения содержали закрытые урны, обложенные камнями (фото 53). Погребальные принадлежности четырех раскопанных захоронений демонстрирует три различных влияния: во-первых, чисто местный фракийский гальштат; во-вторых, первые стадии культуры латен; и, наконец, эллинское влияние (фото 51, 54, 55). Последний элемент представлен привозным предметом роскоши — бронзовым зеркалом с железной ручкой, найденным в погребальной урне одной из представительниц местной знати. Здесь же найдены образцы четырех основных форм керамики фракийского гальштата: колоколовидные горшки, торбовидные горшки, биконические сосуды и чаши с загнутым внутрь краем; это чисто местные формы, не отражающие никакого внешнего влияния. Зато узкий биконический кувшин с ленточной ручкой и полусферическая чаша на полой подставке без ручки, но из более качественной глины отражают, с одной стороны, первое в долине Дуная влияние греческой цивилизации (на побережье оно проявилось раньше), а с другой стороны, постепенный переход к культуре латен. Сосуды с одной ручкой, такие как в Чернавода, обнаружены также в Фрумушица в Южной Молдавии; они ассоциированы с киликом аттического происхождения и датируются первой половиной V в. до н. э. Аналогичные находки были сделаны в Мунтении и Олтении. Сосуды ручной работы с одной ленточной ручкой типичны для начала латена Дунайско-Понтийской зоны. Этот тип сосуда явился развитием традиционных местных фракийских форм и на протяжении периода гето-фракийской культуры латен продолжал развиваться параллельно с посудой, которую делали уже на гончарном круге. Последняя восходит к греческим прототипам, поступавшим по гето-фракийским каналам.

Находки, сделанные на левом берегу Дуная в Александрии, Кирноджи и других местах, показывают, что в результате греческой культурной экспансии местные жители кое-где пользовались гончарным кругом уже в конце VI в. до н. э.; его применение в следующем столетии не подлежит сомнению. Возможно, в этот период гето-фракийцы Дунайского региона уже пользовались усовершенствованными земледельческими орудиями, но археологических свидетельств тому пока нет. Данные из Фрумушица, Букурешти-Тей и Коцофени позволяют предположить, что греческие изделия, особенно расписная посуда, проникали в земли гето-фракийцев глубже, чем считалось ранее. На западе Румынии изделия из зоны греческого влияния были в ходу начиная с времени иллирийцев; об этом говорят, например, серебряные фибулы на петельках из клада в Островул-Маре и шлем греко-иллирийского типа из Гоставэц на правом берегу Олта (оба в Олтении). В гробнице, раскопанной в Островул-Маре, найдена булавка иллирийского типа и тонкостенная энохоя (кувшин для вина) ручной работы из серой глины. В этой же фазе — латен I — местные мастера имитировали и греческие ритуальные котлы (лебес), но их распространение шло через южных фракийцев. В IV и III вв. до н. э. кувшины этого типа проникли из Дунайско-Понтийской зоны в горные районы Карпат — в частности, речь идет о культуре бырсешти-фериджиле — и позже оказались среди археологических находок латен. Самый ранний горизонт латен, или прото-латен, как уже отмечалось, возник на побережье Черного моря раньше, чем на внутренних землях гето-даков. Находки в Александрии, включающие богатую керамику с гончарного круга, также относятся к достаточно раннему типу; и в этом культурном контексте продолжает существовать гласинакская фибула. На других площадках региона, простирающегося от Железных Ворот до Южной Молдавии и до самых Карпатских гор в глубь материка, находят гончарную керамику южнофракийского происхождения. Хронологически горизонт протолатен берет начало около середины V в. до Н. э.; именно в это время впервые появляется гего-фракийская культура латен. В самом начале важнейшую роль сыграл греческий элемент, к которому позже присоединился скифский элемент из степей Северного Причерноморья. Даже после того, как гето-фракийская культура латен прочно укоренилась в этих краях, влияние южнофракийского элемента — в самом строгом и ограниченном смысле — сохранилось в Дунайско-Понтийской зоне, а через нее и в истинно дакских землях.

На протяжении всего IV в. до н. э. жизнь гето-фракийцев Дунайско-Понтийской зоны была типичной для культуры латен как в материальном, так и в духовном плане; в то же время во всех сферах жизни наблюдался явный прогресс. Этот век был свидетелем последнего подъема гето-фракийской цивилизации нижнего Дуная. О преемственности между периодами гальштат и латен во всей Дунайско-Понтийской зоне, в Восточной и Северо-Восточной Болгарии говорят данные, полученные и в поселениях, и в могильниках. Гончарный круг уже используется повсеместно, работа гончара становится отдельным ремеслом. В это же время более широкое распространение получают греческие монеты, отчеканенные в понтийских колониях. Мертвых по большей части кремируют, а прах помещают в закрытые урны. В Муригиол раскопан комплекс плоских, а в Телица — кремационных гробниц (то и другое в Добруд-же). В последнем комплексе обнаружен большой курган с семью гробницами, в самой крупной из которых найдены богатые погребальные принадлежности, принадлежавшие, без сомнения, видному представителю местной знати. К северу от Дуная в гетском поселении и комплексе курганных захоронений Зим-нича также сделаны интересные находки IV в. до н. э. Первый горизонт этой культуры, развитие которой можно проследить до конца II в. до н. э., относится к IV в. до н. э. Одна из обнаруженных здесь гробниц заслуживает особого упоминания: она построена из необработанных речных валунов, а погребальные принадлежности состоят из оружия (железные наконечники копий, бронзовый шлем халкидского типа), железной фибулы, нескольких привозных амфор и других предметов. В Зимнича найдено также несколько сосудов, изготовленных на гончарном круге; по форме и материалу они напоминают сосуды, которые можно встретить по всему южнофракийскому миру. Один гончарный кувшин из Зимнича украшен штампованными розетками; другой образец сосудов такого типа имеется в материале из Окница (Олтения). Еще одно гетское поселение периода латен, определенное как Птолемеева Пироборидава, находится в Пояна на левом берегу реки Сирет (Молдавия).

Кроме того, именно в IV в. до н. э., по всей видимости, были пущены в обращение по гето-фракийскому миру первые местные монеты. В 1964 г. в Добрудже была найдена гетская монета нового типа с надписью «BASILEOS MOSKONOS» греческими буквами. Возможно, это (Moskon) — имя вождя одного из племенных союзов, возникших в конце IV — начале III в. до н. э. (rex Istrianorum?).

Особого внимания заслуживает замечательная черта двух первых фаз гето-фракийской культуры латен — расцвет фракийского искусства; качеством своим и оригинальностью оно превосходит скифское искусство. Обнародование в 1959 г. данных о «мече-эмблеме» из Меджидии дало возможность пересмотреть прежние представления о фракийском и скифском искусстве; тогда же был уточнен вопрос о так называемом крайовском кладе (фото 58, 59, 62–64). Эмблема-украшение из Меджидии в форме меча-акинака датируется второй половиной или концом V в. до н. э. и не имеет себе равных в Юго-Восточной Европе и в зоне фракийской и скифской экспансии. Меч отлит из бронзы и был прикреплен либо к памятному погребальному обелиску, либо к обычной гробнице. В его украшении используются обычные фракийские и скифские мотивы — голова пантеры, шея и голова оленя с сильно стилизованными рогами, стилизованная голова орла со змеей в клюве. Последний сюжет характерен для ранней традиции местного гальштатского искусства Балкан и Дуная; позже гето-фракийцы широко использовали его в своих серебряных изделиях. Таким образом, техника изготовления и декоративные мотивы этой румынской «эмблемы» отражают общие для фракийского искусства в целом элементы; это демонстрируют крайовский клад, погребальные принадлежности из гробницы в Аджигиол, из гробницы в Брэдешти (украшения в форме кузнечика) и другие материалы, найденные в Болгарии (Гарчиново, Радювене, Луко-вит, Враца и др.). Тем не менее в этом изделии есть и скифский элемент, сходный со скифскими мотивами в предметах из курганов Мельгуновский, Келермесский, Шумейко и Феттерсфельд, а также других, более свежих находках. Заметно и эллинское влияние. Фракийский зооморфный стиль сформировался в конце V — начале IV в. до н. э. в результате смешения традиционных фракийских направлений с натуралистическим скифским искусством; его развитию способствовал и эллинский элемент, общий для обоих стилей. Фракийское искусство, подобно искусству скифов северопонтийских степей, — пышное, «царское» искусство.

«Царская» могила в Аджигиол. Одно из важнейших открытий, имеющих отношение к цивилизации и искусству гето-фракийцев в Румынии, — гробница в Аджигиол, раскопанная в 1931 г. И. Андриешеску; я тоже принимал участие в раскопках. Это очень крупное курганное погребение на холме Бабадаг возле с. Аджигиол в Северной Добрудже. Внутри кургана была выстроена гробница из тесаного камня, причем на некоторых камнях вырезаны греческие буквы. Внутри два отделения: главная погребальная камера со скелетом мужчины и маленькое примыкающее к ней помещение со скелетом женщины. Неподалеку от этого сооружения находилась небольшая площадка, огороженная стеной из необработанного камня — она должна была служить гробницей трем лошадям в полной сбруе, украшенной бронзовыми и серебряными зооморфными бляшками. В главную погребальную камеру вел проход (дромос), который после погребальной церемонии засыпали крупными камнями. Рядом с мужским скелетом лежало множество предметов, включая трехгранные наконечники стрел (их часто неправильно называют «скифскими»), железные наконечники копий, серебряный церемониальный шлем, частью позолоченный и напоминающий по технике и стилю шлем из Коцофэнешти (фото 57), а также двое серебряных поножей, украшенных рельефным золотым орнаментом, объединяющим в себе зооморфные и антропоморфные мотивы (фото 56). Найдено также два красивых серебряных кубка (банапа), украшенные сценами с изображением фантастических животных (фото 60, 61), несколько серебряных декоративных тарелок — на одной из них выгравировано греческими буквами слово «KOTYS», вероятно имя усопшего или имя фракийского мастера (это же имя встретилось археологам во Враца, Болгария). В нескольких местах погребальной камеры найдены амфоры и другие греческие сосуды, а также черепки краснофигурной аттической керамики V в. до н. э. Возле женского скелета в малой камере лежали серьги в виде золотого листа, форма которого повторяется в украшении поножей, и другие драгоценности. Значительная часть погребальных принадлежностей была, очевидно, разграблена или частично уничтожена грабителями могил разных времен. Так например, кувшин, местом происхождения которого поначалу называли «область Железных Ворот» (его описание опубликовал в 1936 г. Гриссмайер, в 1941 г. автор этой книги и позже Якобсталь), на самом деле наверняка был взят из этой самой гробницы в Аджигиол — так поразительно он похож на второй кувшин, который мы

В аджигиольском могильнике ясно различимо скифское влияние — как в произведениях искусства, так и в погребальном обряде, включающем в себя принесение жены и коней усопшего в жертву богам во время погребальной церемонии. Эта находка относится к категории гето-фракийских «аристократических», или «царских», памятников; без сомнения, покойный был одним из главных представителей местной знати конца V — начала IV в. до н. э. (иначе говоря, около 400 г. до н. э.).

«Царская» могила в Крайова. Так называемый крайовский клад принадлежит к этой же категории памятников. Его описание опубликовал под таким названием Г. Шмидт, но на самом деле этот клад представляет собой погребальные принадлежности еще одной гето-фракийской «царской» могилы, находившейся где-то на равнинах Олтенйи. В состав клада входят 80 предметов, которые удалось вернуть (фото 58). Это серебряные, иногда позолоченные бляшки, использовавшиеся для украшения конской сбруи: треугольные или прямоугольные пластинки, вытянутые овалы, накладные украшения — одни в форме бычьей головы, иногда позолоченные, другие в форме двух львов на фоне штрихованных лент фракийского типа, нагрудное украшение в виде головы пантеры и др. Декоративные бляшки такого рода — характерная черта гето-фракийской цивилизации периода латен II (или, точнее, второй половины III в. до н. э.); они, как и другие описанные здесь находки, отражают единство, оригинальность и неповторимость фракийцев.

Золотой шлем из Коцофэнешти. В 1929 г. в Коцофэнешти, недалеко от Пояна/Вэрбилэу (Мунтения) был случайно найден золотой шлем (фото 57). Находка оказалась совершенно изолированной, несмотря на то что И. Андриешеску предпринял на месте находки дополнительные исследования и установил существование соответствующего культурного горизонта — нашел серую керамику с гончарного круга с фракийскими и гето-фракийскими чертами. Шлем имеет коническую форму и прямоугольный вырез для лица. Над вырезом изображены два больших глаза; считалось, вероятно, что они обладают сверхъестественными свойствами. Детали, призванные защищать щеки и шею, украшены фигурами фантастических животных, сцен жертвоприношения, спиральными и другими геометрическими узорами. Доминирующий мотив — розетка, которая уже встречалась на «бычьих головах» крайовского клада и фракийских гончарных горшках. Почти наверняка это был церемониальный шлем видного представителя местной знати; его можно датировать тем же периодом, что и находки в Аджигиол. Именно в этот момент в среде гето-фракийской знати установилась отчетливая социальная иерархия. На такие же социальные различия указывают крайовский клад и еще один клад золотых предметов того периода, найденный в 1960 г. в Бэйчени возле Кукутени; в последнем, кроме всего прочего, присутствовали бляшки для конской сбруи с зооморфными фигурами, остатки шлема и браслет.

Rex Istrianorum. Размах и эффективность гетского общественного устройства в рамках военной демократии становится очевидной начиная со второй половины IV в. до н. э., когда скифы под предводительством Атея попытались пробиться к Дунаю (как говорится в главе IX Юстина/Трога). Вмешались и македонцы, сменившие в этих краях одрисов. Таким образом, скифам не позволяли осесть к югу от Дуная до III–II вв. до н. э., когда они основали между Кал-латисом и Одессосом несколько небольших политических образований. Именно в III в. до н. э. регион Добруджи стал называться Малой Скифией.

Начало III в. до н. э. стало свидетелем установления в Дунайско-Понтийской зоне (в самом широком географическом и культурном смысле) и в БалканоДунайском регионе процветающей гето-фракийской цивилизации — полностью развитой культуры латен. Образ жизни становился все более характерным для оппидумов — т. е. почти городским; литературные источники говорят о таком положении вещей в регионах к северу от Дуная (см. об этом у Страбона и Арриана). В этих текстах упоминается также поход Александра Великого за Дунай в 335 г. до н. э. и поход Зопириона, военачальника и наместника Александра во Фракии, в 326 г. до н. э. В 313 г. до н. э. геты из Добруджи были союзниками Каллатиса в его борьбе против Лисимаха. Примерно к 300 г. до н. э. геты Добруджи и нижнего Дуная объединились и образовали практически государство — развитый тип военной демократии во главе с басилевсом Дромихайтесом — победителем Лисимаха, собственное государство которого основывалось на значительно более продвинутой, чем у гетов, экономической и социальной организации. IV в. до н. э. перешел в III в. до н. э. без заметного разрыва в материальном развитии гето-фракийской культуры латен. Уровень хозяйственной и культурной жизни непрерывно возрастал — об этом говорит широкое распространение в местных центрах привозных греческих вещей, а также монет из Македонии и понтийских городов. Открытия, сделанные на площадках Тариверде, Ваду, Муригиол, Сату-Ноу и Зимнича, и случайные находки показывают, что в целом жизнь продолжала следовать традициям латен. Отрядам кельтских воинов удалось добраться до Западной Румынии, не говоря уже о нижнем Дунае, только после 300 г. до н. э. Греческие города западного черноморского побережья находили в гетских басилевсах ценных союзников; примером может служить басилевс Залмодегикос, живший в III в. до н. э. (его имя стало нам известно из надписи, найденной в 1959 г. в Истрии), Ремакс (ок. 200 г. до н. э.) и многие другие.

На протяжении периода латен III социальное и хозяйственное развитие народов Дунайско-Понтий-ского региона шло рука об руку с развитием остальных фракийцев к югу от Дуная и опережало развитие народов Карпатской зоны. Поэтому следует подчеркнуть, что — до событий на нижнем Дунае, до борьбы Дромихайтеса с Лисимахом, когда пути кельтов на Рим после поражения сенонов были перекрыты, — только в Дунайско-Понтийском регионе народ достиг уровня цивилизации латен, причем кельты не принимали участия в формировании этой культуры (рис. 66). К моменту появления кельтов в Карпато-Дунайском регионе существовала зона гето-фракийской культуры латен, а в Карпатах — зона с преобладанием чисто гальштатского культурного контекста. Именно в этих обстоятельствах около 300 г. до н. э. начался период латен III, когда культура гето-даков поднялась на новую ступень развития. Вскоре она распространилась на всю территорию, населенную ими, и принесла с собой новую, более развитую материальную культуру.

_{Рис. 66. Кельты в Румынии. 1 — Чумешти; 2 — Куртуюшени; 3 — Валялуй-Михай; За — Отомани; 4 — Сэкуени; 5 — Диосиг; 6 — Сынтион; 7 — Галаций-Быстрецей; 8 — Сынтиоана; 9 — Жукул-де-Сус; 10 — Апахида;— Дезмир; 12 — Лункани; 13 — Бандул-де-Цымпие; 14 — Морешти; 15 — Херия; 16 — Силеваш; 17 — Аюд; 18 — Краива; 19 — Медиаш; 20 — Дупушул; 21 — Кристурул-Сэкуеск; 22 — Седриаш; 23 — Ворумлок; 24 — Тоаркла; 25 — Брашов; 26 — Рышнов; 27 — Вурпэр; 28 — Сибиу; 29 — Урсин-Симерия; 29а — Печика; 30 — Хацег; 31 — Оршова; 32 — Турно-Северин; 33 — Островул-Шимиан; 34 — Островул-Корбулуй; 35 — Виашу; 36 — Балта-Верде; 37 — Груя; 38 — Гырла-Микэ; 39 — Ородел; 40 — Гогошица; 41 — Вы- ртоп; 42 — Корлателе; 43 — Раст; 44 — Плоска; 45 — Кэлэраши; 46 — Гура-Падиней; 47 — Орля; 48 — Добрословени; 49 — Бэбени; 50 — Корнешти; 51 — Говора; 52 — Попешти; 53 — Тиносу; 54 — Сэрата-Монтеору; 55 — Пояна; 56 — Глэвэнештий-Векь}

Период, когда предводителем дако-гетов был отец царя Буребисты и на который приходится начало правления последнего, соответствует переходной фазе латен IV. Этот период занял I в. до н. э. (под-фаза IVa) и I в. н. э. (IVb) — вплоть до момента, когда Дакия была завоевана римлянами, а Дакское царство разрушено.

На протяжении этих двух столетий римское влияние неуклонно росло. В Понтийской зоне и вдоль долины Дуная это влияние начало ощущаться даже раньше, чем в других местах. После завоевания региона римлянами геты Малой Скифии вступили в новую фазу своей истории. На остальных землях свободные даки, несмотря на сильное и постоянное экономическое и культурное влияние римлян, продолжали развивать собственную традиционную культуру латен. Свидетельства этой стадии развития дакской культуры обнаружены в Северо-Западной и Западной Румынии, в Восточной Венгрии, в Словакии (см. дакскую культуру пухово), в Прикарпатском регионе Украины и в Молдавии (культура липица).

Тридцать лет назад считалось, что кельты играли определяющую одностороннюю роль и одинаково влияли на все территории, населенные гето-даками; согласно этой теории, именно кельты вызвали переход местного населения во второй железный век.

Появившись в Карпато-Дунайском регионе, кельты обнаружили здесь историческую и культурную среду, совершенно отличную от той, с которой они сталкивались в Центральной Европе, Северной Италии, Великобритании и на Балканах. Для иллюстрации этого утверждения достаточно упомянуть всего два фактора: 1) когда кельты подошли к Карпатам, которые им необходимо было пересечь, чтобы добраться до устья Дуная и греческих причерноморских городов, то обнаружили вполне сформировавшуюся местную культуру латен, а также военно-политическую организацию под руководством басилевса Дромихайтеса, упомянутого в греческих текстах; 2) как уже было в какой-то степени в Словакии и Венгрии, кельты встретили в Румынии смесь скифских или псевдоскифских элементов с крепкими местными племенами.

Самые ранние румынские находки, которые можно отнести ко времени первых набегов кельтских воинов на восточный берег Тисы, датируются, самое раннее, 300–280 гг. до н. э. Следовательно, влияние кельтского элемента в Карпатах и на Дунае начало чувствоваться лишь в период латен III, т. е. во время второй крупной фазы кельтской экспансии. Говоря о присутствии кельтов на румынской территории в то время, следует принять во внимание два фактора. С одной стороны, после поражения сенонов Рим воздвиг барьер, что привело к перегруппированию кельтов, сосредоточенных на северо-западе Балкан.

С другой стороны, македонская и фракийская военная и государственная мощь были дезорганизованы, что способствовало набегам кельтских воинов практически во все районы Балкан. Судя по всему, волна кельтских вторжений, прерванная под Дельфами зимой 279/278 г. до н. э., достигла некоторых районов Юго-Западной Румынии, в частности Олтении. Кроме того, вооруженные группы кельтов подошли к Трансильвании с запада, распределившись по широкому фронту между реками Муреш и Сомеш. Они проникли на богатые земли этой провинции по долинам рек Муреш, Тырнаве и Сомеш, а затем и по долинам Кришури и Беретеу. Археологические находки Трансильвании дополняются находками из Молдавии и Восточных Карпат, но их лучше рассматривать в связи с кельтским проникновением с севера вдоль юго-западной границы СССР в направлении Крыма. К югу от Карпат контакты с местным населением проявлялись иначе — здесь в чисто дакском контексте присутствуют предметы достоверно кельтского происхождения, датируемые первой половиной III в. до н. э. Это две фибулы дуксовского типа из бронзовой проволоки, сходные с той, что я нашел в гето-дакском поселении в Говора (Северная Олтения), и котел из обожженной глины, найденный в нижнем уровне хорошо известного гетского оппидума в Тиносу. Другие находки в Сэрата-Монтеору свидетельствуют о присутствии кельтских культурных элементов в контексте уже сложившейся культуры латен. В Глэвэнешти-Векь (Молдавия), однако, обнаружены многочисленные черепки гончарной керамики из красноватой глины, которая ассоциируется с местной гальштатской керамикой. Под одним крупным черепком находились остатки железной фибулы в традиционном стиле латен И. В этом же поселении были обнаружены два захоронения: одно кремационное, другое с захоронением тела. У ног скелета лежало трубчатое железное кольцо, типично кельтское, но представляющее собой развитие гальштатской модели. Хронологически эти находки можно отнести к ранней фазе латен III, хотя по структуре они сохраняют в себе элементы периода латен II; аналогичный феномен наблюдался и в других поселениях. Таким образом, когда кельты появились восточнее Карпат, местная фракийская культура не была еще совершенно зрелой. Вообще говоря, в этом регионе гальштат удерживался до начала IV в. до н. э.

После первого набега кельтских воинов между двумя народами установились мирные взаимовыгодные отношения, и регион сразу почувствовал культурное влияние кельтов.

_{Рис. 67. Предметы, найденные в кельтской гробнице в Силиваш}

Данные о первом кельтском горизонте в Трансильвании поступают почти исключительно из захоронений воинов. Гробница в Силиваш на реке Муреш возле Аюд принадлежит именно к такой категории ранних захоронений (рис. 67). Она была обнаружена совершенно случайно; в ней найдены кельтский меч, оковка ножен, железный шлем с шишечкой итальянского типа, два железных наконечника копий, изогнутая сабля, тоже железная (сика), железный нож-кинжал и железная фибула (изготовлена по модели периода латен II, хронологически принадлежит периоду латен II 1а). В целом погребальные принадлежности датируются примерно 300 г. до н. э. Время от времени на этой же площадке находили различные предметы из потревоженных захоронений, в том числе керамику, инструменты (ножницы); личные украшения (например, браслеты, в том числе такие, где один узкий конец вставляется в другой, более широкий, замыкая таким образом кольцо; многочисленные фрагменты шейных гривен), оружие (ножи-кинжалы), удила и накладные украшения из листовой бронзы. В отчете 1860 г. говорится о погребении, тогда как другие источники утверждают, что тела в этом комплексе могильников сжигались. В 1938 г. там было обнаружено кремационное погребение. Таким образом, румынские данные говорят о том, что для кельтов это был период перехода от захоронения тел к их кремированию — причем последний обычай они переняли от местного населения. Поле погребальных урн в Медиаш и еще одно, обнаруженное в 1963 г. в Чумешти, а также погребальные урны, часто закрытые крышками, из Дипша (Трансильвания) и Юго-Западной Олтении, — все они имеют заметные признаки сходных влияний. До сих пор в Румынии не найдено ни одного кельтского курганного захоронения. В целом погребальные принадлежности довольно скромные, только в одной из кремационных гробниц в Чумешти (Марамуреш) найдены богатые вещи (пока не опубликованы, хранятся в музее в Клуж). В их числе железный шлем, увенчанный орлом с распростертыми крыльями, весьма искусно сделанными из бронзовых пластин (фото 73), кольчуга и двое бронзовых поножей. Шлем из Чумешти — второй кельтский шлем, найденный в Румынии. Самый большой из известных на данный момент румынских комплексов кремационных могильников находится в Апахида, неподалеку от Клуж; в этом комплексе раскопано 21 захоронение. Среди обнаруженного материала (рис. 68) — определенно кельтская керамика гончарного круга; целые и сломанные фибулы, как дуксовского типа, так и в стиле латен II; браслеты из полуовоидных элементов; куски щитов и мечей; железные наконечники копий, ножи-кинжалы; железные кольца, ножницы и т. п. Судя по вещам, найденным в захоронениях, комплекс в Апахида возник позже самых кельтских памятников Румынии.

_{Рис. 68. Кельтские украшения: 1, 3 — из могильника в Апахида; 2 — из захоронения в Кристурул-Сэкуеск}

Другие кельтские находки Трансильвании — с площадок, расположенных между горами Апусени и Восточными и Южными Карпатами — принадлежат частью к фазе IIIа, частью к фазе IIIb. Некоторые кельтские памятники, свидетельствующие о связях между дакскими и кельтскими культурными центрами вблизи территории гето-даков, датируются финальной фазой латен IV. В Олтении, во всех частях провинции, подобные находки также относятся к трем перечисленным горизонтам.

Кельтская культура в Румынии характерна вполне определенными базовыми элементами. Найдены даже монеты (к примеру, типов «биатек» и «ионное»), хотя знакомство даков с деньгами нельзя отнести на счет монет кельтской чеканки. Находят и расписную кельтскую керамику.

Находки в Раст, Чумешти, Монтеору, Глэвэнешти-Векь и других местах ставят перед исследователями важный вопрос о природе отношений между даками и кельтами; во многих кельтских могильниках находят кривые сабли (сики), а в дакских поселениях — определенно кельтский материал. Свежие румынские археологические данные подтверждают, что в тех местах, где даки и кельты жили вместе (до тех пор, пока кельты не ассимилировались местным населением), между двумя народами существовал культурный симбиоз; то же происходило и в тех местах, где культурные контакты были более продолжительными благодаря существованию на границах гето-дакского мира кельтских центров, таких как в Скордисте и Боянс. Вряд ли можно сомневаться в том, что кельты, вступая в контакт с гето-даками, в свою очередь тоже подвергались влиянию с их стороны.

Бастарны. Этот народ германского происхождения пришел на юг и осел в Северной и Центральной Молдавии, где о его присутствии говорит богатый археологический материал, собранный после Второй мировой войны. Кроме того, были находки к востоку от Прута, в Молдавии. Особого внимания заслуживают открытия в Поенешти, поселении в районе Ясс; именно здесь раскопан комплекс кремационных могильников II и I вв. до н. э. Урны из черной глины имеют форму горошины; они снабжены маленькими крестообразными ручками, край чуть загнут наружу и отшлифован изнутри. Среди прочих вещей найдены бронзовые и железные фибулы, железные пряжки и прозрачные стеклянные бусы с золотым листочком в центре. Основу хозяйственной жизни бастарнов составляло скотоводство; довольно большое количество родосских амфор в их археологическом материале указывает на активные торговые связи с эллинским миром. Из классических текстов мы знаем, что бастарны в какой-то момент вторглись на территории гето-даков и вступили с ними в конфликт. Так, Юстин/Трог рассказывает, как Орол, глава местного племени даков, сражался с бастарнами около 200 г. до н. э. Точно так же упоминается в литературных источниках Ремакс, вождь другого дакского племенного объединения в Мунтении и Южной Молдавии; именно к нему около 180 г. до н. э. обратился за помощью город Истрия, которому грозило нападение Золта, вождя фракийцев. В этой связи стоит подчеркнуть, что между гето-фракийцами и греческими городами Причерноморья во времена Дромихайтеса и Буребисты существовали тесные политические и экономические связи; местные «цари» становились «защитниками» этих центров.

Гето-дакская цивилизация до Буребисты

Окончательное формирование и распространение культуры латен по гето-дакской территории Карпат и Дуная завершилось еще до времени Буребисты; этот процесс, в котором принимал участие и кельтский элемент, проходил в III и II вв. до н. э. Железная металлургия, основанная на разработке местных руд, распространилась по всей Румынии, а введение железного плужного лемеха привело к значительной активизации земледелия. Имеются свидетельства того, что, кроме традиционных инструментов, оружия и украшений, в среде гето-даков находили распространение и предметы других культур, которые обычно изменялись, приспосабливаясь к традициям, нуждам и вкусам местных обитателей. Начиная с фазы латен III широкое распространение находит гончарный круг, на всей гето-дакской территории на базе этого изобретения возникает гончарное искусство. Местные мастера воспроизводят формы греческих сосудов, хотя важное место в их продукции сохраняет и традиционная дакская посуда ручной работы. Из характерных форм можно отметить биконический котелок, который продолжали делать вручную; им продолжали пользоваться в этих местах даже после культуры латен. По-прежнему заметно влияние галынтатских элементов. Местные мастерские — такие, как оппидуме в Попешти-он-Арджеш, — имитировали лучшую греческую посуду, овладевая при этом секретами греческих мастеров (фото 65–69). Среди находок делианские чаши с рельефными украшениями, большие горшки и кувшины для хранения продуктов — все работы местных мастеров (фото 65–69).

Еще до Буребисты гето-даки превратили обработку серебра в новый вид искусства (фото 70, 71; рис. 69); о вкусе и мастерстве тогдашних мастеров говорят многочисленные клады и случайные находки. Среди них всевозможные украшения и предметы роскоши, серебряные сосуды, подобные сосудам из Сынкрэени (Трансильвания). На протяжении этого периода фракийская фибула того типа, что был впервые изготовлен южными фракийцами, постоянно менялась. Хотя местные жители переняли тип фибулы у кельтов, они создали и собственную новую форму — дакскую узелковую фибулу, которую обычно делали из серебра, кроме того, изготовляли различные браслеты — на-поимер, с окончаниями в виде змеиных голов — и ожерелья.

_{Рис. 69. Гето-дакские предметы из кладов. Латен: а) 1, 2, 3 — серебряные фибулы (Олтения); б) гетское украшение (Трансильвания; в) декоративная серебряная чаша на подставке из дакского клада}

Монеты даков. Монеты (фото 72) — еще одно отражение уровня жизни и культуры народа. Гето-даки чеканили собственную серебряную монету. Дакские монеты были совершенно оригинальны, по своим техническим и стилистическим особенностям они не похожи на кельтские. Поскольку кельты проникли лишь на часть территории, занятой гето-даками, и только после 300 г. до н. э., их денежная система могла повлиять на дакские монеты только на западной стороне Карпат и только после этой даты. Благодаря постоянным отношениям с южными фракийцами, греками и эллинским югом гето-даки смогли позаимствовать технологию чеканки монет у греков и южных фракийцев. Вполне возможно, что гето-дакские монеты повлияли на кельтские, а не наоборот; в особенности это относится к «восточной» группе кельтских монет. Монеты — характерная черта дакской цивилизации латен; они выступали как в роли вместилища и меры богатства, так и в роли средства обмена и отражали высокую ступень социального и экономического развития гето-даков. Первые серии дакских монет были сделаны в подражание тетрадрахмам Филиппа II Македонского. Другие монеты, ходившие в основном к югу от Карпат, в гетской зоне, имитируют тетрадрахмы Александра Великого. Третья группа состоит из гето-дакских монет гибридного типа, представляющих собой комбинацию двух вышеупомянутых категорий. Встречаются и другие монеты; некоторые из них подражают монетам Александра Аррида, другие — монетам греческих городов (такова, например, дакская серебряная монета, имитирующая тетрадрахму города Лариса). Монеты появились в гето-дакском мире в III в. до н. э. для обеспечения нужд внутренней торговли. Эти монеты не имели хождения за пределами гето-дакских территорий; каждый тип монет использовался только на определенной ограниченной географической зоне, соответствовавшей территории одного из племенных союзов. Археологам известно несколько типов монет; для удобства они получили условныe названия: «вытрежу» в Мунтении, «хуне-доара» в Трансильвании, «хуши» в Молдавии, «амфи-полис» и «добрешти» в Олтении и т. д. В Добрудже найдены монеты «москон», которые можно датировать началом III или даже последними годами IV в. до н. э. Во II ь. до н. э. гето-дакские монеты ходили очень широко, но в начале I в. до н. э. этот народ перестал чеканить монету; местные монеты сменились римскими динариями, которые имели универсальное хождение. Исчезновение дакских монет, использование которых ограничивалось территорией одного племенного союза, соответствует подъему Гето-Дакского царства при Буребисте, который был главой политической организации гораздо более крупной, чем любой из племенных союзов прошлого; это был зародыш государства, основанного на рабовладении. На этом политическом и экономическом фоне необходима стала единая монета, и эту роль взял на себя динарий Римской республики.

В I в. до н. э. начали так искусно подделывать римские динарии, что отличить поддельную монету от римского оригинала невозможно. В 1961 г. в дакской крепости Тилишка в области Сибиу было обнаружено 14 литейных форм, которые использовались для чеканки динариев. Местные мастера очень точно воспроизвели все особенности римской монеты. Крепость была покинута во времена Буребисты.

Большое количество дакских монет было обнаружено в кладах; их находят также рядом с дакскими личными украшениями или монетами греческих или римских городов, отчеканенными до I в. до н. э. Вместе с местными монетами в землях гето-даков — признаком их экономического процветания — ходили греческие монеты разных городов, включая понтийские города Истрия, Каллатис и Томис; македонские монеты, включая вышеупомянутые, и монеты Лисимаха; римские монеты.

Жизнь в оппидуме и интеграция. Начиная с IV в. до н. э. известны гето-дакские поселения, защищенные земляными рвами и валами. Укрепленные поселения («оппиды») такого рода местное население называло «давае», а греческие авторы — «полисами»; впервые они упоминаются в рассказе о походах Александра Великого и Лисимаха. Раскопки в Попешти, Тиносул, Пискул-Крэсани, Пояна и других местах позволили получить о них более четкое представление. Это были экономические, военные, политические и религиозные центры, выполнявшие примерно те же функции, что и настоящие городские центры древних цивилизаций — хотя выглядели они в среднем более скромно.

Недавние раскопки пролили новый свет на жизнь процветающего оппидума Дунайско-Понтийского региона. Во II в., когда римское влияние только начинало чувствоваться, гето-дакская культура латен была на пороге зрелости; в этот момент она находилась в процессе согласования всех элементов, обладавших разными определяющими и оригинальными чертами.

Буребиста. Социально-экономическое развитие гето-даков достигло своего пика вскоре после 100 г. до н. э. В результате прогресса во всех областях жизни и непрерывного развития хозяйственной сферы общество приобретало все более иерархический характер. Местные монеты также сыграли свою роль, но быстро сменились римскими деньгами; при Буребисте зародыш государства наконец приобрел окончательную форму — и в результат; хозяйственная жизнь на всех землях гето-даков резко активизировалась.

Но гето-даки времен Буребисты и более позднего времени требуют отдельного рассмотрения.

P.S. Добавлю несколько комментариев к упоминанию (в главе 4) трех глиняных табличек, найденных в Тэртэрии на реке Муреш, неподалеку от г. Турдаш в Трансильваьчи. Эти таблички Н. Власса нашел в 1961 г. и описал в 1964 г. Создатели обожгли таблички для сохранности и поместили в маленькую ямку — что указывает на религиозно-магический характер действия — на доисторической стоянке, где обнаружены уровни четырех сменявших друг друга культур: криш, турдаш, петрешти и коцофени. Ямка с табличками представляет собой часть последнего горизонта уровня турдаш.

Как помогли установить раскопки в Центральной Трансильвании, особенно в Алба-Юлия (Лумя-Ноэ), культура турдаш с ее характерными особенностями существовала на протяжении всего среднего неолита и исчезла с возникновением культуры петрешти (культуры расписной керамики). С хронологической и стратиграфической точки зрения необходимо иметь в виду, что ямка с табличками перекрыта первым горизонтом петрешти, тогда как ее содержимое, в том числе двадцать шесть идолов, характерно для финального горизонта турдаш (средний неолит) Трансильвании. В любом случае ни ямку, ни ее содержимое никак нельзя отнести ко времени фазы винча А и провести таким образом параллель между этой фазой и культурами Месопотамии — хотя в определенных кругах прозвучали такие предположения. Таблички Тэртэрии несут на себе признаки, обычные для стоянок комплекса винча-турдаш и даже для культуры криш. Однако лишь пять из двадцати четырех знаков — по А. Фалкенштейну — сколько-нибудь похожи на знаки протоисторического шумерского письма (Урук III В).

Общая картина, создаваемая находками культур криш, винча и турдаш, и конкретная природа тэртэрских табличек позволяют считать, что отметки на табличках представляют собой более или менее абстрактные знаки, не имеющие отношения к шумерскому влиянию или каким-то «писцам», пришедшим на Дунай из Месопотамии. Тем не менее есть несомненные доказательства того, что в раннем и среднем неолите существовали контакты между Дунайским регионом и Ближним Востоком. Определение знаков на табличках как «письма» базируется на гипотезе, подтвердить которую в настоящее время очень трудно.