У него в голове почему — то стало повторяться одно и то же слово: заблуждение. И хотя он понимал, что это слово не совсем подходит к ситуации, в которой они оказались, все равно повторял и повторял его. И даже произнес его вслух.

Что? — переспросила Соня.

Заблуждение. То есть заблудились мы.

Ты уверен? — испуганно произнесла Соня. Макар невесело усмехнулся:

Вот бы в чем заблуждаться…

Лес вокруг становился все гуще и темнее. В таком лесу не то что направление к дому — обычную тропинку трудно было различить. Хотя какие здесь могли быть тропинки? Наверное, человеческая нога не ступала здесь сто лет. Или вообще никогда не ступала.

Макар огляделся. И вдруг подумал, что ступать здесь могли только совсем не человеческие ноги. А какие — нибудь лапы или копыта.

Чаща вокруг была звериной. Конечно, пока никаких зверей в ней не было видно, но это Макара не успокоило. Что значит — пока? Когда зверям понадобится, они и появятся. Например, полюбоваться на трех человек и одного хонорика, которые почему — то оказались в этом лесу.

Дело в том, что Макар Веселов, его старшая сестра Соня и младший брат Ладошка, взяв с собой домашнего хонорика Нюка, пошли на обычную прогулку в лес. Они и не подумали, что обычные прогулки бывают в парках и скверах, а в самом настоящем дремучем лесу лучше прогуливаться на вертолете. Чтобы можно было смотреть сверху на густые кроны деревьев и всегда знать, как возвращаться домой. А вот под этими кронами, посреди стволов, которые со всех сторон одинаково обросли старым мхом, найти дорогу домой оказалось невозможно.

На мох Макар обратил внимание потому, что знал: с его помощью можно определить стороны света. Где на стволе дерева больше всего мха, там север. Но этот лес был слишком дремучим. Как ни вглядывался Макар в деревья, определить, где больше мха, где меньше, было невозможно. Везде его было одинаково много.

Ой! — воскликнул Ладошка и прижался к Макару.

Что с тобой? — как можно беззаботнее спросил Макар. Ладошка, открыв рот, не мигая уставился куда — то вперед.

Там. — прошептал он. — Кто — то есть.

Соня тоже подошла к ним и взяла Макара за руку.

Где? — шепотом спросила она.

Да ну вас! Что вам все кажется? — сказал Макар.

Но произнес он это тихо — тихо, едва слышно. На всякий случай.

Там, куда указывал Ладошка, из — за темноты разглядеть ничего было нельзя. Может, ему померещилось?

Макар вглядывался между стволами, и ему показалось, что там действительно что — то шевелится. И вдруг огромная ветка елки, словно ее кто — то пригнул и отпустил, взметнулась вверх. А с нее прямо на ребят полетело какое — то страшилище! С шорохом и свистом.

Ай! — закричал Ладошка, закрыл руками голову и присел.

Присели от страха и Соня с Макаром. Макар даже чуть не выпустил хонорика, которого он все время держал за пазухой. Хоть он и понял, что произошло, но страх все равно не отпускал его. Отпустит тут страх, когда прямо над твоей головой, касаясь волос, пролетает огромный черный ворон! Да еще с таким страшным карканьем, как будто выкрикивает смертельную угрозу.

Птица, просвистев крыльями, скрылась где — то в густых ветвях ближайших елей. Наверное, ей тоже стоило огромного труда летать в таких зарослях.

К — колдунья. — пробормотал Ладошка. — Притворилась птицей и еще каркает!

Ерунды поменьше болтай. Сам себя пугаешь. А что ей, с тобой по — человечески говорить? Как умеет, так и здоровается, — сказал Макар.

Соня вздохнула.

И зачем мы сюда пошли?

Зачем, зачем… А ни за чем! — сердито хмыкнул Макар. — Я же говорил вам: давайте вернемся! Как только в лес углубились, я сразу понял, что заблудимся. А вы. Вот и собирайте теперь свои ягоды! Они тем более и невкусные.

Соня опять вздохнула.

Просто они красивые, — сказала она и посмотрела на букетик, который держала в

руке.

На тоненьких стебельках сияли яркие бусинки розовой клюквы и красной брусники. Ладошка протянул руку и быстро съел несколько ягод из букета.

Вкусно, — сказал он. — Не зря Нюк их любит. Правда, кисло. Не созрели еще.

Ну что ты, Ладошка, сделал! — воскликнула Соня. — Я же хотела этот букет нарисовать!

Все. Нечем будет тебе рисовать, — сказал Ладошка. — Заблудились мы. Где твои краски? И на чем ты рисовать будешь?

Макар с удивлением посмотрел на брата. Наверное, маленькие все — таки не умеют бояться по — настоящему. Привыкли к тому, что взрослые их всегда успокоят. Вот и сейчас Ладошка не испугался, что они заблудились, что дорогу домой не знают, что. Что дальше, Макару не хотелось даже думать.

А ведь прошло уже часа два, как они вышли из дому. Скоро вечер, стемнеет, ведь в августе темнеет раньше, чем в начале лета. Что же им здесь, ночевать? Мама с папой с ума сойдут. Может, уже и сейчас они бегают вокруг деревни, боясь допустить мысль, что ребята заблудились.

А, к сожалению, так и есть.

Так, — решительно сказала Соня и села на пенек. — Надо успокоиться и все обдумать. И принять правильное решение.

Не только Макар и Ладошка, но даже Нюк, который высунулся из — за пазухи у Макара, посмотрели на нее с уважением и ожиданием. Ожиданием того самого правильного решения.

Соня посмотрела вверх, на небольшой кусочек неба, который виднелся среди густых веток деревьев. Макар понял ее взгляд.

Бесполезно, — сказал он. — Я уже пытался понять, где солнце.

Действительно, определить, в какой стороне солнце, было невозможно. Облака были такие плотные, уже почти осенние, что никакого просветления в них не было видно. Если бы можно было определить, где солнце, то, конечно, все бы решилось. В лес ребята пошли на север от деревни, значит, возвращаться им надо было на юг. Сейчас уже вечер, значит, солнце должно быть на западе. Все просто! Но ведь солнца — то не видно. И по мху определить стороны света тоже нельзя.

Других способов Макар не знал. А компас они просто не взяли с собой. Они ведь не думали, что пойдут в лес надолго — собирались только набрать букет ягод для Сониной картинки.

Мы еще не так далеко зашли, — сказала Соня. — И не надо нам сейчас самих себя запутывать.

Так что же делать? — удивился Макар.

Ничего, — ответила Соня. — В нашей ситуации это самое верное решение: ничего не делать и сидеть на месте.

Как? — воскликнул Макар. — Сколько же мы будем сидеть? Пока не состаримся, что

ли?

Понимаешь, Макар, если мы будем искать дорогу и ошибемся, то мы не найдем ее никогда. И забредем еще глубже в лес. А так — или солнце выглянет, или мы услышим какие — нибудь голоса. В конце концов, нас искать будут.

Нет уж, — хмыкнул Макар. — Сидеть и ждать, пока нас дикие звери съедят, я не стану. Искать надо!

Что ты болтаешь! — воскликнула Соня и указала глазами на Ладошку, который при упоминании о диких зверях даже уши прижал к голове, совсем как хонорик. — Не пугай нас глупостями.

Ну вот и сидите здесь, — сказал Макар. — А я похожу вокруг. Может, след какой — нибудь найду. Только отзывайтесь погромче.

Он отдал хонорика Ладошке и стал пробираться между поваленными деревьями. Он выбирал направление таким образом, чтобы описывать вокруг брата с сестрой окружность. Через каждую минуту Макар окликал:

Соня! Ладошка! Нюк!

Макар, не отходи далеко! — слышал он в ответ Сонин голос.

Сделав несколько кругов, все больше отдаляясь от Сони с Ладошкой, Макар понял, что его метод бесполезен. Одинаковый лес, никаких следов, никакого результата. Только уставал он без толку. А лучше бы подумать о самом неприятном: о предстоящей ночи. Ни спичек, ни еды, ни — че — го! Как быть?

Макар вернулся мрачный, как тучи на темнеющем небе.

Надо найти самую густую елку, чтобы не намокнуть, если дождь пойдет, наломать веток, чтобы на них улечься, — сказал он. — Пока еще светло.

Ты думаешь, придется ночевать? — спросила Соня.

— А что же еще делать по твоему методу? — хмыкнул Макар. — Сидеть и ждать чуда? Ладошка вздохнул и посмотрел вокруг. Чуда не было.

Хонорик первым уютно устроился на ветках, которыми Макар устлал землю под густой елью. Зверек словно почувствовал себя в своей стихии, на родине своих предков. Нюк свернулся клубочком, накрылся пушистым хвостом и даже засопел от счастья.

Друг называется! — вздохнул Ладошка. — Нет чтобы домой нас вывести.

Да он и не знает, что мы заблудились, — сказал Макар. — Ладно, отдохнем и мы.

Он сел спиной к стволу и задумался. Хотя думать, в общем — то, было не о чем. Раз они решили ждать, то надо ждать.

Но ожидание, как считал Макар, бессмысленная трата времени.

Как ты думаешь, Макар, далеко мы от дома отошли? — спросила Соня, усаживаясь рядом.

Достаточно. Во всяком случае, голос наш никто не услышит.

А вы что, кричать собираетесь? — насторожился Ладошка. — Не надо! Вдруг волки услышат?

Честно говоря, Макару тоже не хотелось орать в таком мрачном месте. Здесь, наоборот, хотелось затаиться и не издавать ни единого звука.

Вообще — то, рано мы тут на отдых устроились, — вздохнул он. — Не нравится мне ждать непонятно чего!

Ну а что ты предлагаешь делать? — спросила Соня. — Предлагай! Ну, давай бродить и плутать еще больше и больше. Мы ведь даже не знаем, в какую сторону идем. Еще дальше от дома окажемся. Так что, пойдем, да?

И вдруг хонорик поднял голову. Наверное, он решил, что это обращаются к нему. Он принюхался, вскочил на лапки и стал крутить головой.

А ну — ка держи поводок, — приказал Макар Ладошке. — Сейчас он побежит, и мы его всю жизнь искать будем.

Ладошка для верности намотал поводок хонорика на руку и скомандовал:

Ищи, Нюк, ищи! Показывай дорогу домой!

И Нюк словно бы стал выполнять его команду. Он принялся нюхать траву, как будто действительно искал тропинку. Он натягивал поводок, увлекая за собой Ладошку. Они вместе обошли елку, под которой сидели ребята, потом ближние деревья, сделали еще один круг. И вдруг Ладошка закричал:

Нашли!

Макар сорвался с места.

Ладошка сидел рядом с Нюком, который вынюхивал на земле странные следы: в грязи виднелись отчетливые отпечатки копыт.

А вдруг это черти? — прошептал Ладошка.

Дурак! — сказал Макар.

Ты ничего глупее не мог придумать? — возмутилась и Соня. — Какие еще черти? Ты зачем сам себя пугаешь?

А я читал, что у чертей копыта!

А больше ни у кого копыт нет? — хмыкнул Макар. — У лошадей, например?

Точно! — хлопнул себя по лбу Ладошка. — Или у лосей.

Ой! — прошептала Соня. — Лоси в лесу могут представлять опасность.

Да лошадиные это следы, — уверенно сказал Макар. — Вот же отпечатки подков. Кто лосей подковывать будет?

Ты молодец, Макар. Следопыт, — похвалила Соня.

Вот и хватит рассиживаться! — воскликнул Макар. — Нашли следы, по ним и пойдем.

И куда же мы пойдем? — спросила Соня. — В какую сторону?

Конечно, не в разные, — ответил Макар. — В одну сторону. Куда — то же мы придем — к лошадям этим. А они же не могут быть одни. С ними люди. Вот они нас и привезут домой.

Ура! — закричал Ладошка. — На лошадях покатаемся!

Их еще найти надо, — отмахнулся Макар.

Вскоре следы вывели их на какое — то подобие тропинки. Во всяком случае, деревья словно расступались в стороны. И лошадиные следы становились все отчетливее на земле. В некоторых местах было видно, что следов много, и некоторые из них были старые, потому что земля на их месте была засохшей, словно окаменевшей.

Да тут целая дорога! — весело воскликнул Макар.

А может, мы и идем к нашей деревне? — предположила Соня.

Вполне возможно, — сказал Макар. — Или к деревне, или от деревни. Можно даже сделать так: мы пройдем в эту сторону с полчасика, и если до тех пор не выйдем из леса, то повернем обратно. Не может быть, чтобы мы так далеко в лес забрели.

А следы были странные. В одном месте, например, они исчезли совсем, будто лошади какое — то время решили лететь по воздуху, а потом опять виднелись на земле отчетливо. И трава была примята так, как будто ее потревожили совсем недавно.

Странные какие — то существа здесь прошли, — пробормотал Макар. — Может, у этих лошадей крылья есть?

Это легко объяснить, — сказала Соня. — В тех местах, где почва мягче, следы отчетливее, где твердая — они незаметны.

Макар вздохнул.

А трава? — спросил он. — Почему она не везде примята?

Трава тоже разная бывает, — ответила Соня.

Спорить Макару не хотелось. Какая разница? Главное, что они идут хоть по какой — то тропинке и пока ее не теряют.

Стоило ему об этом подумать, как следы снова исчезли. Поначалу Макар не обеспокоился. Так было уже два раза, и следы опять появлялись.

Но на этот раз, сколько ребята ни вглядывались в землю, никаких отпечатков обнаружить не удавалось.

Пойдем обратно, — сказала Соня. — Может быть, действительно надо было идти в другую сторону.

Вернемся, — согласился Макар.

Но, наверное, они отошли от последнего следа довольно далеко и даже его найти уже не смогли.

Смотрите, — сказал Ладошка, — а лес стал маленький!

Действительно, деревья вокруг становились все более низкорослыми и какими — то чахлыми. Зато под ногами все чаще чавкала грязь. Если бы не высокие кочки травы, по которым они прыгали, то ребята давно уже промочили бы ноги.

В болото какое — то попали… — пробормотал Макар. — Вот сейчас, наверное, окончательно заблудились.

Говорила же я, надо было сидеть на месте! — воскликнула Соня. — Что мы теперь делать будем? Еще дальше забрались!

Макар в отчаянии сделал несколько кругов вокруг Сони и Ладошки с хонориком. Но даже видимости какой — нибудь тропинки он не обнаружил.

Давайте хоть по своим следам обратно пойдем, — предложил он.

Но и свои следы ребята вскоре потеряли. Там, где была примятая трава, еще можно было их угадать, но как только ребята вышли на место посуше, их следы совсем исчезли. Они в который уже раз потеряли направление.

Попались. Вот мы и попались. — пробормотал Макар и сел прямо на землю. — Сейчас я уже согласен просто ждать. Потому что ничего мы не сможем больше придумать.

И вдруг, словно он стал думать вместо ребят, хонорик принюхался, потом завертел головой и наконец уставился в одну сторону. Он все тянулся и тянулся туда мордочкой.

Он что — то почуял! — воскликнул Ладошка. — Может, лошадок?

Ау! Ау! — закричала Соня. — Мы здесь! Мы заблудились!

Макар забрал у Ладошки хонорика, опустил его на землю и попросил:

Искать, Нюк, искать!

Ну иди хоть куда — нибудь! — взмолился Ладошка. — У тебя же нюх хороший.

Но просто куда — нибудь хонорик идти не собирался. Он направился туда, куда подсказывал ему хороший нюх. И ребята осторожно, чтобы не отвлекать его, направились за ним. Уже было понятно, что Нюк двигается целеустремленно и уверенно.

Он дым почуял! — воскликнул Макар.

Сомнений не было — откуда — то из — за низкорослых сосенок тянуло дымком. Где — то там горел костер. Ребята так же, как и хонорик, втягивали в себя этот запах. Почему — то сейчас он казался особенно приятным.

Лес уже перешел в мелколесье, низкорослые деревца стояли поодаль друг от друга, и под ногами уже вовсю хлюпала вода. Ясно было, что ребята вышли к болоту. И вдруг лес совсем закончился, и они оказались на открытом пространстве. Перед ними были только маленькие кустики, между которыми поблескивали лужицы застоявшейся воды.

Ау! — закричала Соня. — Кто здесь есть? Отзовитесь!

Воздух над болотом был синеватым от дыма. Только вот где же сам костер?

Макар посмотрел по сторонам вдоль границы леса и болота. Конечно, костер не могли жечь на мокром месте. Скорее всего он горел где — то на возвышении, в лесу. А дым от него растекался над болотом.

Так и оказалось. Справа, метрах в двухстах, виднелось наибольшее скопление дыма.

Туда! — скомандовал Макар.

Вскоре они стояли у костра. Одни. Никого из людей они там не увидели.

А кто же его разжег? — спросила Соня.

Кто — то. Костры сами не разжигаются, — ответил Макар. — И этот «кто — то» был здесь совсем недавно. Даже углей еще нет, только палки горят.

Действительно, костер полыхал, как только что устроенный. Макар огляделся. Может, «кто — то» пошел за дровами? Хотя зачем — вон, рядом полно сухих веток, коряг. Никуда ходить не надо. Ладошка тут же подложил в костер несколько сухих веток и стал с удовольствием тыкать в огонь длинной палкой, наблюдая, как загорается ее кончик.

Ты лучше разуйся, — сказал ему Макар. — Кроссовки просушить надо. И носки сними

тоже.

И он сразу же показал пример: разулся, стянул носки, положил рядом с костром кроссовки и сверху них — носки. То же самое сделали и Соня с Ладошкой. Хонорику, конечно же, разуваться не надо было — он и так был босиком.

Огонь притягивал взгляд. Ребята замолчали и уставились на пламя. Стало тихо.

И вдруг Макар услышал, как в лесу отчетливо хрустнула ветка. Сама по себе, конечно, она хрустнуть не могла. Значит, ее кто — то сломал. Макар прислушался. Если ломают сухие сучья, значит, звук должен повториться. Но было тихо.

Тихо, — сказал Макар. — Там кто — то ходит. Это на ветку наступили.

— Так почему мы должны тихо сидеть? — не поняла Соня. — Наоборот, звать надо! Ладошка воспринял ее слова как команду.

Ау — ау! — писклявым голоском закричал он. — Спасите — помогите!

Ты чего это кричишь? — одернул его Макар. — От чего это тебя спасать?

От заблуждения, — улыбаясь, ответил Ладошка. — Мы же заблудились.

Просто «ау» кричи, — сказал Макар. — А то подумают, что на тебя волки напали. И тоже испугаются.

Ау! Ау! — повторил Ладошка и со вздохом добавил: — Скучно так кричать. Надо что — то добавлять.

Есть тут кто — нибудь? — громко крикнула Соня. — Отзовитесь!

И Макар крикнул свое «ау» — изо всех сил, намного громче Сони. Но лес в ответ молчал.

Странно, — сказал Макар. — Как будто нас испугались.

Мы же не волки! — развел руками Ладошка.

Вот именно, — хмыкнул Макар. — Чего нас бояться?

Он посмотрел на лес и замер. Из — за ближайшего куста на него смотрел… гном. Совершенно сказочный — в шапочке с помпоном, в куртке с оторочками по рукавам и в сапогах — ботфортах.

От удивления Макар потерял дар речи и только кивал в сторону гнома. Соня тоже посмотрела туда и ойкнула.

Ладошка оказался самым разговорчивым.

Ой! Гномик! — воскликнул он.

Но и он после этих слов замолчал. Потому что гном помахал кому — то рукой, и из — за соседних кустов выглянули еще два таких же гнома.

Раз, два, три… — прошептал Макар. — А надо семь…

Почему? — тоже шепотом удивилась Соня.

Ты Белоснежка, их — семь гномов. Как в сказке.

Макар, мы не спим? — спросила Соня.

Я об этом тоже подумал, — ответил Макар. — Но похоже, все происходит на самом деле. Один хонорик ничему не удивился. Воспользовавшись тем, что никто не держал его

поводок, он шмыгнул вперед и подбежал к ближайшему гному, который сразу же нырнул обратно в куст и запищал оттуда тоненьким голоском:

Спасите! Кусают!

Но два его друга бросились спасаться сами, то есть бросились бежать. Они бежали смешно, падая, подхватываясь, опять падая. Даже хонорик остановился от удивления: что это они так переполошились? Он же хотел только поздороваться! Ну, в крайнем случае, обнюхать их сапоги. Чихнув от неудовольствия, он вернулся к ребятам.

— Стойте! — закричал Ладошка. — Гномы, стойте! Никто вас не укусит! Идите сюда! А то мы не поверим, что вы есть!

Медленно и осторожно гномы приблизились к костру.

Мы не гномы, — сказал первый из них. Второй показал на Нюка.

А это кто? — спросил он.

Это хонорик, — объяснил Ладошка. — Смесь хорька и норки. Его зовут Нюк. Не бойтесь, он маленький.

Ничего себе маленький! — сказал третий гном. — Почти как я! Если, конечно, он на задние лапы встанет.

Он не умеет на задних лапах стоять, не беспокойтесь, — вежливо сказал Ладошка. — Меня зовут Ладошка. То есть, вернее, Володя. Это мои брат с сестрой, Макар и Соня. С Нюком вы уже познакомились. Представьтесь и вы, пожалуйста.

Вежливый какой! — хмыкнул первый гном. — Молодец! Ну что ж, меня зовут Всеволод Венедиктович Космодемьяненко. Это мой друг Иннокентий Владиславович Садовнический. А это второй друг — Вячеслав Константинович Сербовеликов.

Ладошка даже рот открыл.

Что, так вас и называть? — удивился он. — Я даже не запомнил!

Я так и думал, — улыбнулся гном. — Длинные у нас имена. Потому мы и придумали себе короткие. Как у вашего Нюка. Нас зовут Ниф. — Он показал пальцем на себя. — Наф. — Палец указал на второго гнома. — И Нуф, — представил он третьего.

Макар не удержался и хихикнул. Соня дернула его за руку. А Ладошка спросил:

Как трех поросят?

Почему — поросят? — обиделся гном. — Мы лилипуты.

Лилипуты? — удивился Ладошка. — А я думал, лилипуты еще меньше.

Куда уж меньше, — еще больше обиделся гном, то есть лилипут. — Мы и так почти как твой хонорик.

А что вы здесь делаете? — поспешно меняя тему, спросила Соня.

Клюкву собираем, — сказал Ниф.

Клю — укву?.. — разочарованно протянул Ладошка. — А я думал, вы сказочные!

Почему — то все так думают, когда нас видят, — хмыкнул Наф.

Надоело это! — противным голоском проскрипел Нуф. — А мы обычные люди.

Конечно — конечно, мы и не думаем иначе! — воскликнула Соня. — Не обижайтесь на Ладошку. Он же просто маленький и начитался сказок.

Нуф вздохнул:

Хоть и надоело, но мы к этому привыкли.

Тут он взял из лукошка ягодку, подбросил высоко — высоко, выше Сони, подпрыгнул, сделал сальто, а когда опять приземлился на ноги, то успел схватить ягодку ртом. Ладошка вытаращил глаза.

А говорите, вы не из сказки… Такое умеете! — восхищенно проговорил он.

Мы не из сказки. Мы из цирка, — отдышавшись, сказал Нуф. — Из шоу лилипутов «Белоснежка и семь гномов». Неужели вы не видели афиши?

Где афиши? Здесь?

Макар улыбнулся и посмотрел вокруг.

Почему — здесь? — сказал Ниф. — Мы по всем окрестным деревням выступаем. А сегодня у нас выходной, вот мы и пошли за ягодами.

А мы вот заблудились, — вздохнул Ладошка.

А мы вас выведем, — ответил Наф. — У нас компас есть. Разве можно так далеко в лес заходить без компаса?

Да мы думали, совсем недалеко, — объяснила Соня. — А потом — кустик за кустик, деревце за деревце, вот и заблудились. Действительно, как в сказке.

А вообще — то, мы вас испугались, — сказал Ниф. — Как только услышали, что вы здесь кричите, сразу в лес от костра убежали. А оттуда посмотрели и увидели, что вы совсем не страшные.

Макар сочувственно посмотрел на лилипутов. Наверное, не зря они так остерегаются, приходилось им, наверное, в жизни встречаться с обидчиками.

И мы вас испугались, — засмеялся Ладошка. — Все друг друга испугались, для этого и существует лес! А знаете, кого я больше всего боюсь?

Кого? — спросили все трое лилипутов.

Летающих лошадей! Лилипуты испуганно переглянулись.

Каких лошадей? — спросил Ниф.

Летающих? — спросил Наф.

Вы их видели? — спросил Нуф.

Да он все выдумывает! — вместо Ладошки ответила Соня. — Мы видели только лошадиные следы. По ним мы сюда и пришли.

А как эти следы выглядели? — спросил Ниф. Макар удивленно развел руками:

Ну, не так, как следы автомобиля. Обычные копыта.

Вот такие? — проскрипел Нуф, изобразив своими маленькими пальцами кольцо. Ладошка засмеялся.

Нет, такие следы у Нюка. А мы видели вот такие!

И он развел руки в стороны. Но лилипуты не поняли его шутки. Они даже друг к другу прижались от страха.

Такие огромные?! — одновременно спросили они.

Ладошка, ну что болтаешь? Следы как следы, — сказала Соня. — А почему вы их так боитесь?

Лилипуты ничего не ответили. А Макар подумал: «Конечно, для них даже хонорик — большой зверь. А уж лошади и подавно».

А вы долго еще здесь будете? — спросил он.

Полчаса, — пискляво ответил Ниф.

Ребята уже научились их различать по голосам. У Нифа голос был писклявый, у Нафа — обыкновенный, а у Нуфа — скрипучий.

Нет, я имел в виду — с выступлениями, — уточнил Макар. — Мы хотим посмотреть ваше представление.

А вы в какой деревне живете? — спросил Наф.

В Опушкине. Она прямо возле леса, не зря так называется.

О! А мы как раз в Опушкине еще не выступали, — сказал Наф. — А вы там всегда живете или на дачу приехали?

Мы из Москвы приехали в командировку с родителями, — объяснила Соня. — Они у нас этнографы, изучают народные обычаи.

Лучше бы лошадей изучали, — пропищал Ниф.

Что? — переспросила Соня. Ниф промолчал, а Наф сказал:

Не обращайте на него внимания. У Нифа очень часто бывает плохое настроение. А как ваши родители обычаи изучают?

Просто расспрашивают пожилых людей. Записывают их рассказы. Фотографируют то, что еще сохранилось с прежних времен — посуду, одежду и разные другие предметы быта, — объяснила Соня.

А нам нечего делать, — вставил Ладошка. — Вот мы и пошли гулять.

И вдруг Ниф сдернул с себя шапочку — колпачок, хлопнул себя по голове и воскликнул:

Из — за вас я лукошко забыл!

Смешно прыгая с кочки на кочку, он побежал в сторону болота.

Осторожно! — закричал вслед ему Наф. — Не торопись!

Я ему помогу! — воскликнул Ладошка и побежал за Нифом.

А за Ладошкой шмыгнул и хонорик, оставленный без присмотра.

Стойте! Вернитесь! — крикнула Соня.

Но было поздно: и Ниф, и Ладошка, и Нюк уже исчезли за кустами.

«Все маленькие — глупые!» — сердито подумал Макар и побежал за ними.

И правильно сделал. Не успел он еще и добежать до кустов, как услышал крики:

Помогите! Спасите!

И кричали совсем не шутливыми голосами.

Макар как пуля пролетел сквозь кусты. Он вырвался на открытое пространство, чуть не оступившись в трясину, и увидел прямо перед собой. одну лишь голову гнома. То есть лилипута. То есть Нифа.

Тот барахтался в грязной болотной воде, не умея выбраться — наверное, тягучая грязь его не отпускала. Но все — таки руками Ниф держался за согнутую вершину длинной тонкой березки, которая росла на ближайшей кочке.

На этой же кочке стоял и Ладошка. Он протягивал к Нифу руку, но не дотягивался до него. Вокруг трясины бегал и хонорик, жалобно и тревожно нюкая «нюк — нюк — нюк». Это было единственное слово, которое он умел говорить и говорил во всех случаях. Сейчас оно выражало крайнюю тревогу.

Макар быстро подскочил к кочке, ухватился за березку и потянул ее на себя. Это помогло Нифу выбраться из грязи по пояс. Макар поднатужился еще — и наконец лилипут оказался рядом с ним.

Уф!.. — выговорил Ниф. Ладошка засмеялся:

Вот как вас надо было назвать! Уф, а не Ниф.

Уф! — повторил Ниф. — Спасибо!

Он еще несколько раз вздохнул, успокоился и начал благодарить более подробно.

Во — первых, — сказал он, — спасибо тебе, Ладошка: ты увидел, что я попал в беду. Во — вторых, спасибо Макару: он меня вытащил. А самое главное спасибо — хонорику.

Почему это — хонорику? — даже немного обиделся Макар.

А ведь это он оказал самую большую помощь. — Ниф, уже совсем не боясь, погладил Нюка. — Ладошка тоже, наверное, до этого бы додумался, но неизвестно, может, и не успел бы. Еще несколько мгновений — и я бы, наверное, утонул.

До чего додумался? — не понял Ладошка.

Да вот же! — Ниф показал на березку. — Хонорик сразу на нее прыгнул, она и нагнулась прямо ко мне. Нюк — то легонький, из трясины сразу выскочил, а я вцепился в березку и удержался на поверхности, пока Макар меня не вытащил. Так что вы все втроем — мои спасители.

— Нечего бегать по болоту, — пробормотал Макар, отряхивая грязь со штанов. Хонорик посмотрел на него и сразу же продемонстрировал, как правильно надо отряхиваться от грязи. С его шерсти полетел такой грязный веер, что все даже зажмурились.

Фу, Нюк! Прекрати! — завопил Ладошка. — А то мы все станем, как Ниф. Лилипут действительно был похож на чертика. Даже если бы он умел отряхиваться

так, как хонорик, у него бы ничего не получилось. Грязь стекала с него тягучими потоками.

Придется искать лужу почище и мыться, — проворчал он.

Там, на самом краю болота, вода почище, — сказал Макар. — И в костер сейчас веток подбросим. Согреемся и просушимся.

Лукошко с ягодами стояло на соседней кочке. Осторожно, чтобы не свалиться обратно в трясину, Ниф взял его и первым пошел обратно к костру.

Я понял, — вздохнул он. — В болоте главное — не бегать.

А ползать, — хихикнул Ладошка. — Или летать, как летающая лошадь.

Тут Макар опять заметил, что при упоминании о лошадях Ниф втянул голову в плечи. Как будто испугался.

Что случилось? — воскликнула Соня, когда они подошли к костру. — Почему вы такие мокрые?

Я не мокрый, — ответил Ладошка. — И Макар не мокрый. Мы только грязные. А они с Нюком в трясине были.

В трясине?! — ужаснулась Соня. — Больше мы сюда никогда не пойдем!

Согласен. Больше я сюда не пойду, — хмуро кивнул Ниф. И, обратившись к Нуфу и Нафу, добавил: — И вам не советую.

Что значит — вам? — недовольно поморщился Наф. — Мы же всегда все вместе, втроем ходим. Я даже не понимаю, почему ты за этим лукошком один побежал. Мы же неразлучная тройка.

А почему — тройка? — вдруг поинтересовался Макар. — Вы же говорили, что вас семеро. И Белоснежка еще.

А вас почему трое? То есть четверо, — не отвечая, спросил Наф.

Ну, мы же братья и сестра. А вы тоже братья?

А мы друзья, — сказал Нуф. — Этого, по — моему, достаточно. Ну все, нам пора.

Как это — пора? — удивилась Соня. — Ниф весь мокрый! Давайте лучше посидим у костра. До вечера еще далеко.

Идти тоже далеко, — вздохнул Нуф. — А мне почему — то в последнее время не очень нравятся вечера в здешнем лесу. Тем более замок близко.

Замок? — загорелись глаза у Макара. — Какой еще замок?

Самый настоящий, — ответил Наф. — Старинный. Правда, от замка там остались одни стены и развалины, но он от этого еще более страшный.

А что в нем страшного? — спросил Ладошка.

— Лошади, — ответил Наф. — Твои летающие лошади. Ладошка застыл, открыв от удивления рот.

И сразу же Ниф, Наф и Нуф заторопились домой.

Странные были эти лилипуты! Любопытные, но не общительные.

На вопросы, которые им задавали ребята, лилипуты старались не отвечать или отвечали неохотно. Но зато сами спрашивали много.

И про родителей, и про Опушкино, и про Москву, и про все — все они уже давно расспросили, а казалось, вовсе не устали спрашивать. Но, когда Ладошка в который раз спрашивал про лошадок летающих, лилипуты попросту умолкали, задумавшись о чем — то своем.

Соня даже несколько раз одернула Ладошку:

Ну что ты к ним пристал со своими лошадками? Надо будет — сами расскажут. Не только про лошадей, но и про замок лилипуты умалчивали.

Об этом их расспрашивал Макар. Но ничего толком так и не узнал. Он уже и сомневаться начал в существовании этого замка. И решил, что расспросит лучше не лилипутов, а своих родителей. Кому же, как не им, этнографам, знать историю этой местности!

Ниф, Наф и Нуф шли впереди, Ладошка с хонориком за ними, а потом — Соня и Макар. Наконец под ногами появилось что — то вроде тропинки, и Макар понял, что они здесь как раз и шли к болоту. А сейчас возвращаются обратно. Лилипуты шли уверенно, ни разу не сверившись с компасом. Наверное, они и без этого безошибочно ориентировались, если так быстро вышли на тропинку. Макар заметил, что они, несмотря на свой маленький рост, все равно часто припадали к земле, стараясь что — то на ней рассмотреть. Наверное, лошадиные следы. Почему же эти следы так волновали лилипутов?

Наф, идущий впереди всех, часто оглядывался и торопил:

Быстрее, быстрее пошли!

Но Ладошка скоро устал и попросился отдохнуть. Лилипуты неохотно остановились и стали ворчать.

Вечер! Скоро стемнеет, — сказал Наф.

Торопиться надо! — сказал Ниф.

Расселись тут! — поддержал их Нуф.

Хотя расселись только Ладошка и Нюк. Ладошка — потому что устал, а хонорик — с ним за компанию. Соня с Макаром стояли рядом, а вот лилипуты отошли в сторонку под елку и стали о чем — то тихонько перешептываться.

Не очень — то вежливо с их стороны, — прокомментировала это Соня.

— Какая тут вежливость, если они всего боятся? — махнул рукой Макар. — Может, они и шепчутся от страха.

Шепчутся они для того, чтобы мы не услышали, — сказала Соня.

Эти Сонины слова сразу обострили слух Макара. И он даже расслышал, как Нуф пробормотал: «Да ну их! Навязались на наши головы! Показали им дорогу, и хватит!» И Макар сразу же обиделся.

«Вот еще! — подумал он. — Станем мы кому — то на головы навязываться!»

Вставайте, — сказал он Ладошке с Нюком. — Дома отдохнете. Мы идем.

И они вчетвером пошли дальше. А лилипуты остались стоять под елкой. Ладошка оглянулся на них несколько раз, но Макар легонько подтолкнул его:

Давай — давай, топай. А то опять заблудимся.

А гномики? — по — своему назвав лилипутов, спросил Ладошка.

Догонят. Если захотят, — сердито ответил Макар.

Все — таки они странные, — сказала Соня.

Наконец — то ты это поняла, — хмыкнул Макар. — Вот вернемся домой, ты вообще решишь, что наша прогулка в лес нам приснилась. Гномы — лилипуты, болото, лошади… Все странно!

Это лес такой волшебный, — сказал Ладошка.

Он все норовил оглянуться, чтобы посмотреть, не идут ли за ними лилипуты. Но за ними бежал только Наф. Запыхавшись, он догнал их и быстро проговорил:

Не обижайтесь на нас.

За что же на вас обижаться? — вежливо ответила Соня. — Вы нам показали дорогу — спасибо. Мы идем в свою деревню, вы — в свою. До свидания.

— До свидания. — печально проговорил Наф. Макар с Соней, Ладошкой и хонориком пошли дальше. «Жалко просто так уйти домой», — подумал Макар.

Вы посидите здесь, — сказал он Соне. — Ладошке и правда надо отдохнуть. Дорогу мы уже знаем. Деревня вон там, за теми кустами, уже близко. А я… Я сейчас!

И, пока Соня не возразила, он побежал за лилипутом.

Нюка возьми! — крикнула ему вдогонку Соня.

Значит, она была совсем не против, чтобы Макар выследил Нафа. Это порадовало и подбодрило Макара. Быстро вернувшись, он схватил Нюка и упрятал за пазуху.

А ты куда? — удивился Ладошка.

Ветки надломлю вдоль тропинки, — пояснил Макар. — Чтоб в следующий раз не заблудиться.

Только сейчас он вспомнил о таком методе запоминания дороги в лесу. Как он забыл? Если боишься заблудиться, надо по пути надламывать ветки придорожных кустов. Это не так сложно и даже интересно — как будто ты занят каким — то делом. И ты всегда найдешь дорогу обратно по этим надломленным веткам. Главное, чтобы эти кусты были не очень далеко друг от друга, метрах в десяти, то есть чтобы путеводная нить не была потеряна.

И вот теперь Макар осторожно пробирался по тропинке, чтобы его возвращение не было обнаружено лилипутами, и надламывал ветки кустов. Сантиметров по десять, чтобы не сильно обижать кусты, но чтобы приметить дорогу.

«Завтра — послезавтра эти ветки высохнут и станут еще заметнее. Даже Ладошка по ним дорогу найдет», — думал Макар.

Он пробирался тихо — тихо и поэтому услышал впереди приглушенный разговор. Оставалось затаиться совсем.

У маленьких людей тихие голоса. А у лилипутов — тем более.

Макар прислушивался изо всех сил, он даже слышал биенье собственного сердца, а лилипучьего шепота лилипутов расслышать не удавалось. Он рассердился, взял толстую палку и швырнул ее высоко на елку, под которой расположились лилипуты.

Ой! — воскликнул кто — то из них.

И они прыгнули в разные стороны, потому что сверху, скользнув по ветвям, упала палка.

Откуда это она? — подняв палку, посмотрел вверх Ниф.

А ты не догадываешься? — съехидничал Нуф. — Сверху!

Я сам не дурак, понимаю, что сверху. Но почему она не еловая? — Ниф всмотрелся в палку и добавил: — Дубовая. Как она на елке оказалась?

Наф посмотрел вверх.

Никого там нет, — спокойно сказал он. — А у нас нет времени разбираться с этой палкой. Мы так и не решили, идем мы в замок или ждем на тропинке.

Макар, сам того не желая, добился, что лилипуты стали разговаривать громче. Как ни странно, в этом помогла палка.

«Прямо — таки волшебная!» — подумал Макар и даже усмехнулся.

Он представил, что палка могла бы быть еще более волшебной, если бы стукнула кого — нибудь по голове. Тогда бы она еще громкости добавила!

Наверное, палка действительно была какой — то необычной. Ниф взял ее, отбросил в кусты, и она едва не угодила в Макара. Вот было бы двойное палочное совпадение!

На какой еще тропинке? — спросил Ниф у Нафа. — Ты хотел сказать, возле тропинки? Я не собираюсь с ними здесь встречаться.

Возле, возле. Только вот неизвестно, дождемся мы их сегодня или нет. Говорю же, в замок идти надо.

Макар прямо не находил себе места от нетерпения. Он разрывался на части. Во — первых, пора бы уже вернуться к Соне с Ладошкой, потому что они будут волноваться. Во — вторых, надо оставаться здесь, ведь он так и не узнал, о ком говорят лилипуты, где этот замок. И если он сейчас уйдет, то это так и останется тайной. В — третьих.

Макар не успел подумать, что в — третьих. Потому что его ноги почувствовали какой — то странный гул в земле. Он нарастал, и уже отчетливо слышались удары. Конечно, это был лошадиный топот. Но что же это за лошадь такая? Великан, что ли?

Макар почувствовал, что от страха у него зашевелились на голове волосы. Он посмотрел в сторону лилипутов и хотел броситься к ним, но их под елкой уже не было. Наверное, они тоже услышали этот топот и скрылись.

Макар упал на четвереньки и быстро заполз под самый куст. Он только сейчас вспомнил, что у него за пазухой сидит хонорик. Он засунул его поглубже, чтобы Нюк от страха не выскочил и не убежал.

Но почему ему так страшно, Макар все же не понимал. Что тут такого, если по лесу идет лошадь? Пусть даже бежит, пусть даже скачет. Но почему при этом раздается такой страшный звук, как будто это приближается не лошадь, а Змей Горыныч?

Макар хотел бежать к Соне с Ладошкой, но понял, что уже поздно. Впереди, за елкой, мелькнул какой — то странный огонек. Из — за этого мелькания стало понятно, что в лесу уже сгустились сумерки.

Огоньки стали мелькать, приближаться, и вдруг Макар увидел огромную голову какого — то чудовища. Разинув пасть и тяжело, гулко дыша, оно почти летело над землей, стуча по ней копытами. Оно размахивало черными крыльями, которые сверкали разноцветными огнями.

Ух!.. Ух!.. — ухало чудовище при каждом скачке.

При этих звуках Макар замирал и боялся, что уже не сможет дышать… «Какая же это лошадь?!» — пронеслось у него в голове.

Он собрал все силы, чтобы выглянуть из — за куста и рассмотреть чудовище поближе, но оно на всей скорости пронеслось мимо и скрылось в чаще.

И тут хонорик высунул любопытную мордочку у Макара из — за пазухи, повертел головой, понял, что Макар его не держит, прыгнул на землю и исчез.

Нюк! — воскликнул Макар, даже забыв, что его может услышать чудовище. — Нюк, ты куда, тебя сейчас съедят!

Может, хонорик понял Макара? Потому что он побежал не за чудовищем, а в ту сторону, где остались Соня и Ладошка. Конечно, рванулся за ним и Макар. Он даже не услышал и не увидел, что в противоположную от него сторону по кустам, падая и подхватываясь, как они это умели делать, мчались три лилипута.

Похоже, Нюк на этот раз оказался самым умным из их компании. Во всяком случае, самым догадливым. Даже не останавливаясь возле Сони и Ладошки, хонорик побежал дальше, к лесной опушке. Туда, где как раз и находилась деревня Опушкино, в которой они жили.

Весь вид хонорика, начиная с поджатого хвоста и заканчивая прижатыми ушками, словно говорил: «Да ну вас всех с вашими приключениями! Не лес, а прямо — таки Диснейленд какой — то. Надоело!»

Стой, Нюк! — крикнул ему вдогонку Макар, но понял, что останавливать окриками хонорика бесполезно.

В таких случаях лучше Нюка просто догнать.

Ну что? — спросила Соня.

Вы где были? — спросил Ладошка. — А что это ухало?

Макар только отмахнулся, пытаясь этим жестом показать: вот выйдем из леса, тогда все и объясню. После встречи с чудовищем ему почему — то совсем не хотелось оставаться в сумеречном и мрачном лесном воздухе.

И только когда они выбежали на поле, где их уже дожидался хонорик с хитреньким выражением своей мордочки, Макар немного успокоился. Хотя как тут успокоиться? Даже Соня сразу же заметила, что Макар дрожит, как осиновый лист на ветру.

Ты что молчишь? — встревоженно спросила она. — Хочешь, чтобы я тоже сбегала посмотреть?

Н — не надо, — заикаясь, ответил Макар. — Не советую. С — страшно.

Сова страшная? — спросил Ладошка.

Сова, — кивнул Макар. — И еще. кое — кто.

Лошадки? — беззаботно спросил Ладошка. — Точно, лошадки! Я слышал, как они топают.

Макар посмотрел на Ладошку и вздохнул. Вздохнул с облегчением, потому что представил, что было бы, если б Ладошка увидел летящее по лесу чудовище. Хотя. Может, ничего и не было бы? Маленькие — они бесстрашные. Потому что еще не знают, чего бояться, а чего нет. Жизненного опыта у них нет.

Да, лошадки, — стараясь говорить спокойнее, ответил Макар. — Одна лошадка. Быстро так пробежала, что я ее даже не рассмотрел хорошенько.

Это Макар сказал специально для Ладошки. А для Сони добавил тихонько:

Страшилище, а не лошадка. В ужастике такое не увидишь.

Больше мы в этот лес не пойдем! — решительно сказала Соня.

Наверное, хонорик воспринял ее слова как команду. Он устремился к деревне. Даже не оглядываясь. Словно показывая всем своим видом: с этим лесом мы больше не связываемся. Макар, Соня и Ладошка побежали следом за хонориком.

А где же лилипуты? — на бегу спросила Соня. — Ты их видел?

Видел. И даже подслушал. Правда, ничего не понял. Но, по — моему, они собирались в лесной замок.

Ребята уже подходили к деревне.

А где этот замок находится? — остановившись, спросила Соня.

Откуда я знаю? Не спрашивать же было у них. Наверное, это их тайна.

Да спросить надо было, и все! — сказала Соня. — Может, это никакая и не тайна.

Следить за ними надо, а не спрашивать, — сказал Макар. — Я как раз этим и занимался, а тут это страшилище.

Соня испуганно оглянулась на лес.

Как следить, если там непонятно что происходит? — сказала она.

Макар вздохнул. Он и сам не знал, как сможет войти в этот лес. Тем более один. А брать с собой Соню и Ладошку с хонориком — значит подвергать их опасности. Этого он допустить не мог.

Во — он наши лилипутики! Совсем маленькие! — воскликнул Ладошка, показывая на дальний перекат поля.

Действительно, в сумерках было видно, как по открытой полевой дороге удаляются в сторону соседней деревни три маленькие фигурки. Двигались они довольно быстро — скорее всего, бежали.

А что это они так спешат? — удивилась Соня.

От страха, — ответил Макар.

Не успели ребята свернуть на деревенскую улицу, как услышали радостный папин возглас:

— Ну наконец — то! А мы уже с мамой хотели всю деревню на ноги поднимать! Вас искать. Папа шел навстречу, и действительно было понятно, что он уже направлялся на поиски.

Он был в куртке с капюшоном, в руках держал еще куртку для Ладошки и длинный фонарь, который нравился Макару своим пронизывающим лучом. Этим лучом фонаря папа, как указкой, показывал им ночами звезды и созвездия, называя их, объясняя, как они связаны между собой на звездной карте.

Подбежала и встревоженная мама.

Что это вы с нами вытворяете?! — воскликнула она. — Хоть бы подумали о том, как мы волнуемся! Вот не возьмем вас больше ни в какую экспедицию! Вы что, заблудились?

Заблудились! — ляпнул Ладошка.

И сразу же получил легкий пинок от Макара.

Да мы просто к расстояниям еще не очень привыкли, — ответил Макар. — Не рассчитали. А ничего не заблудились.

В его планы вовсе не входило испугать родителей тем, что они заблудились в лесу. Так можно и под домашним арестом оказаться до конца лета. Будут они с Соней и Ладошкой гулять по деревенской улице, как куры!

А мы гномиков видели! — не унимался Ладошка.

Он, конечно же, не умел хранить в себе такие необычайные новости.

Семерых? — улыбнулась мама. — А Белоснежку?

Так у нас есть своя Белоснежка.

И папа погладил по голове Соню. Действительно, если существовала на свете Белоснежка, то она должна была бы быть такой же красивой, как Соня — с серебряными волосами, зелеными глазами и длинными ресницами.

Нет, Белоснежку не видели, — сказал Ладошка. — И гномов было только трое — Владислав Вячеславович, Вячеслав Владис. — Тут он сбился и сказал: — В общем, Наф, Нуф и Ниф.

Мама с папой встревоженно переглянулись.

О чем это он? — спросила мама у Сони. — Какие еще Вячеславы Нуфовичи в лесу? Ты не заболел?

И она потрогала у Ладошки лоб.

А еще там лошади летают, — добил маму Ладошка. — И Нифа Нюк вытащил из трясины.

Мама чуть не упала в обморок.

— Домой, домой! — воскликнула она. — Там во всем разберемся. Для меня сейчас главное, чтобы за всеми вами закрылась входная дверь.

Все — таки приятно делать то, что хочется!

Сейчас хотелось есть. Макар, Соня и Ладошка, умывшись и переодевшись, сидели за столом и усердно занимались этим приятным делом. И хонорик тоже ужинал в своем уголке. Только он не умылся и не переоделся. Умывался он после еды, а не переодевался никогда, только снимал с себя надоевший ошейник, к которому во время прогулки цепляли тоненький длинный поводок.

Ну и что можно было так долго делать в лесу? — уже в который раз повторяла свой риторический вопрос мама.

Макар знал, что такое риторический вопрос. Это тот, на который нет ответа. Ответ, конечно, был — рассказать все. Но Макар на это не мог отважиться. Ему было жалко своих родителей и свою будущую свободу, которая, если он расскажет обо всем, что случилось в лесу, сразу же растворится, как пар над кастрюлькой с вареной картошкой. Поэтому он так и сказал:

Это риторический вопрос.

Почему же? — улыбнулась мама.

Потому что на него нет ответа, — как ни в чем не бывало пожал плечами Макар. — Ну подумайте сами, что можно делать в лесу? Идти, поднимать и бросать палки, срывать ягоды, смотреть на деревья, следить, чтобы Нюк не убежал и Ладошка не отстал, слушать, как чирикают птички, смотреть, как…

Если ты не остановишься, то не поешь толком, — перебил его папа. — Я понял, что ты хочешь сказать, что якобы ничего интересного вы там не делали. А перечисление всех этих подробностей займет много времени. Но ответ у тебя все равно получился. И вообще я считаю, что риторических вопросов не существует. На любой вопрос можно ответить.

«Да уж! — подумал Макар. — Я бы и сам рад рассказать все, как было. Если б понимал, что это было…»

Только вот не надо философствовать на пустом месте по поводу риторических вопросов, — сказала мама. — Правда, Ладошка? Ты у нас пока еще не философ, вот и расскажи, что ты видел. Каких еще гномиков?

Ладошка открыл было рот, но вовремя взглянул на Макара. И встретил такой предупредительный взгляд старшего брата, что даже поперхнулся.

Про гномиков мы ему просто рассказывали, — пришла на помощь Ладошке Соня. — Вот он и расфантазировался.

А лошадь, а трясина? — спросила мама.

Мы все втроем фантазировали, — поспешил добавить Макар. — Просто шли и болтали обо всем, что в голову придет.

Ладошка вздохнул и уткнулся взглядом в тарелку. Он понял, что сейчас лучше помолчать.

— Фантазии — это прекрасно, — сказала мама. — Пусть они вам ночью приснятся. «Еще чего не хватало!» — подумал Макар.

Смотреть кошмары во сне ему не хотелось. Хватит и обычного воспоминания о лесном чудовище.

После ужина все вышли на улицу — смотреть звезды. Но фонарик на этот раз не помогал. Его луч хорошо был заметен только в туманном воздухе, а сейчас ночной воздух был абсолютно прозрачным, и папе пришлось просто так показывать созвездия — рукой.

А вон Большая Медведица, — нашел Ладошка. — Я знаю. У нее вторая звездочка от края ручки ковша — двойная. Как будто человек и рядом — гномик.

Еще раз про гномиков скажешь, спать пойдешь, — шепнул ему Макар.

Какое же все — таки у тебя богатое воображение! — засмеялась мама. — Ну все, пора спать. Во всяком случае, Ладошке. А мы еще почитаем.

В доме хонорик уже спал на своем коврике. Он подергивал ушками и хвостиком. Что ему виделось во сне?

Вскоре ушел спать в маленькую комнату и Ладошка. А в большой комнате — как ее называли в деревне, горнице, — родители и Соня уселись на свои излюбленные места для вечернего чтения. Соня — на диван, под свет бра, а мама с папой в кресла, под свет торшера. Веселовы старались не включать вечером верхний свет. Он был очень ярким и неуютным.

Макар немного послонялся по комнате, думая, какую же книжку взять. Но читать ему сейчас не хотелось. Какое чтение, если в голове стучат копыта чудовища!

И Макар сел к компьютеру.

По — моему, вечером приятнее смотреть в книгу, а не в экран, — негромко, будто сама себе, сказала мама.

А может, он любит читать с экрана, — высказался папа.

Да пусть хоть как — нибудь читает, — вздохнула мама.

Можно подумать, Макар мало читает! Да он, можно сказать, вырос с книжкой в руках! Правда, все чаще можно увидеть его за компьютером, но как же без этого обойтись? Особенно когда что — то хочется узнать побыстрее.

Но на этот раз у Макара не хватило терпения для того, чтобы искать ответ на свой вопрос в Интернете.

Пап, а как наш лес называется? — спросил он.

Булонский, — не отрываясь от книги, ответил папа.

Нет, я серьезно! — воскликнул Макар. — Булонский — это в «Трех мушкетерах», а наш

как?

Вот, а ты говоришь, он мало читает, — улыбаясь, сказал папа маме. — Да он все знает!

А зачем тебе название нашего леса? — спросила мама. — Хочешь узнать, какие здесь звери водятся?

«Это я уже и так узнал», — чуть не ляпнул Макар, вспомнив про чудовище.

Просто интересно, — спохватившись, ответил он. — Есть же какие — то в нем достопримечательности.

И тут папа прямо — таки выпрыгнул из кресла, как будто катапультировался.

Точно! — хлопнул он себя по лбу. — И как это я забыл? Граф Потоцкий не простил бы мне такую забывчивость!

Какой граф Потоцкий? — удивился Макар.

Владелец леса, — усмехнулся папа. — И окрестных земель, полей и рек. И даже воздуха.

Как — воздуха? — не могла удержаться от вопроса и Соня.

Ну вот, — вздохнул папа. — Не дадите вы отцу почитать на ночь детектив! Придется не читать, а рассказывать. Детектив о лесном замке.

Макар даже икнул от неожиданности. Значит, замок в самом деле существует? Он покосился на компьютер и выключил его.

«Извини, — подумал Макар, обращаясь к компьютеру. — Лучше мы папу послушаем. Это интереснее!»

Пусть будет, как в сказке, — начал папа. — Жил — был на этой Смоленской земле когда — то граф Потоцкий. Потоцких, конечно, было много, но этот граф отличался от остальных. И, надо сказать, в худшую сторону. Богатым людям вообще трудно живется.

Что — о? — удивился Макар. — Хотел бы я испытать такие трудности!

Он, конечно, не считал свою семью бедной. Но богачами их назвать было нельзя. Обычные люди. А какие же обычные люди не мечтают быть богатыми? Вот и Макар мечтал.

Нет — нет, я не оговорился, — сказал папа. — Потому что если богатый человек вырастает невоспитанным, невежественным, безвольным, то он становится просто невыносимым для окружающих и для себя самого. Он не знает, чем себя занять, ему постоянно скучно. Нет, трудно, трудно быть богатым человеком! Кстати, это отлично понимали старинные аристократы, цари и короли. Они воспитывали детей в труде, требовали, чтобы те учились, а не слонялись без дела.

Макар уже решил, что придется выслушать очередную поучительную историю. Но тут, к счастью, Соня спросила:

А при чем здесь наш лес?

Да, я отвлекся! — сказал папа. — Ну так вот, наш Потоцкий был хозяином этого леса. Звали его Станислав.

Владиславович? — вдруг услышали все Ладошкин голос.

Макар оглянулся. Ладошка стоял в дверях, тер кулаками глаза и зевал. Наверное, он еще не уснул, когда услышал про сказку. Конечно же, он решил ее послушать. Папа машинально ответил:

Его отчества я не помню. Может быть. Они все были Станиславы, Владиславы и Мирославы. В общем, у них были похожие славянские имена. И все они были обычными графами. Кроме нашего. Так вот, наш Станислав Потоцкий был бездельником, которому по наследству досталось огромное богатство. Талантов никаких у него не обнаружилось, читать он не любил, телевизоров и компьютеров тогда не было, кино тоже. Ни автомобилей, ни мотоциклов, ни даже велосипедов. В общем, никаких развлечений в современном понимании. Это значит, что нужно было самому придумывать себе развлечения. А он этого делать не умел. В те времена все по привычке занимались охотой. Вот это развлечение у Потоцкого и стало каким — то странным. Он стал охотиться за всем, что видел.

Как? И за людьми? — удивилась Соня.

И за людьми, — кивнул папа. — Только он не убивал их, а захватывал в плен и требовал плату с каждого, кто находился на его земле. «Как? — кричал он при встрече. — Вы ходите по моей земле и дышите моим воздухом! И не платите мне за это? Да я не выпущу вас отсюда без оплаты!»

А если это был просто путешественник, который проезжал мимо? — спросил Макар. — И что, все платили?

Богатые платили, чтобы не связываться со взбалмошным графом. А бедные старались убежать. А если у них это не получалось, граф заставлял их работать на него. Кто не хотел работать, тот сидел в темнице.

Всю жизнь? — испуганно спросила Соня.

Может быть, и всю жизнь. Дело в том, что с графом никто не хотел связываться. По понятным причинам никто не ходил к нему в гости, никто не знал, как он живет, никто не бывал в его замке. И вообще мало кто видел его замок.

Но ты же говорил, что замок существует! — воскликнул Макар.

Конечно, существует. — Папа подошел к столу и открыл картинку на мониторе компьютера. — Да вот он — рассматривайте. Это его современный вид.

Даже на экране замок выглядел устрашающе. Его мрачные стены словно стали частью леса. В окна проросли деревья, и замок от этого казался лесным чудовищем.

Вообще — то, он неплохо сохранился, — заметила Соня. — Довольно странно для замка, который стоит где — то в отдалении от городов. Неужели его за это время не разграбили и не разрушили?

Да в том — то все и дело! — воскликнул папа. — Замок этот овеян такими легендами, что люди уже сто лет боятся к нему приближаться. А самое главное, они считают, что его до сих пор охраняет сам Станислав Потоцкий.

Не говори детям ерунды, тем более на ночь! — строго сказала мама. — Это тебе старушка Ермолаиха рассказала про замок?

Ермолаиха была самой старой жительницей Опушкина. Ей было около ста лет — точно она сама не помнила. Но при этом она жила одна, держала козу, кур, кошку, собаку и помнила всю свою жизнь с самого детства. Вот с ней чаще всего и беседовали родители. Они слушали ее рассказы о местных обычаях.

Оказывается, одним из таких обычаев и был страх перед давно умершим графом Потоцким.

А как он до сих пор охраняет замок? — открыл рот Макар.

Ермолаиха считает, что он ездит по лесу на лошади и отгоняет от своего замка всех пришлых людей.

На какой лошади?.. — испуганным шепотом пробормотал Макар.

На летающей? — икнул от испуга Ладошка.

Никаких летающих лошадей не бывает! — воскликнула мама. — И вообще никаких лошадей, на которых ездит какой — то граф, умерший сто лет назад. Ты, Петя, давно бы должен был научиться отличать обычаи от мифов. В конце концов, ты ведешь себя просто непрофессионально!

Папа обиделся.

Я думал, это интересно, — сказал он. — Рассказываю, что читал об этом и слышал сам от местных жителей. Кому неинтересно.

Может, это все и интересно, но только не на ночь, — решительно заявила мама. — Давайте спать. Лучше завтра пораньше проснемся. Раннее летнее утро в деревне — прекрасная пора для хорошего настроения.

Но Макар как будто не слышал маму.

А эта лошадь ухает? — спросил он.

— А ты откуда знаешь? — удивился папа. Макар понял, что проговорился.

Ну. Я тоже слышал эту легенду! — нашелся он.

От кого же?

От той же самой старушки. От Ермолаихи.

Да, еще как ухает, — подтвердил папа. — А кроме того, плащ, который наброшен на ее всадника, сверкает разноцветными огнями. Да я бы никогда не стал вам рассказывать эту страшилку, если бы не считал ее просто легендой! Она интересна лишь как этнографический факт.

Все! — воскликнула мама. — Самый интересный факт сейчас — это крепкий сон. Спокойной всем ночи.

Но Макар был уверен, что ночь окажется на самом деле беспокойной.

Так и случилось.

Только не кошмары мучили Макара, и не бесконечные мысли и догадки, а. Ладошка.

Младший брат не дал поспать спокойно ни Макару, ни папе с мамой, ни Соне. Даже хонорик то и дело перебирался с одного места на другое, с коврика на кровать, с кровати на коврик — но так и не мог успокоиться. Потому что Ладошка всю ночь громко вскрикивал, говорил какие — то нечленораздельные фразы, несколько раз чуть не свалился с кровати и сбрасывал ногами на пол одеяло вместе с хонориком.

Мама с папой то и дело подбегали к Ладошке, успокаивали его, спрашивали, как он себя чувствует, трогали лоб и сидели рядом, пока он уснет на какое — то время. А потом он опять начинал беспокоиться. И Соня, и Макар тоже помогали родителям дежурить у постели непонятно чем заболевшего Ладошки.

Температура нормальная, — шептала мама, трогая его лоб. — Значит, не простудился.

Может, каких — нибудь неправильных ягод в лесу наелся? — в который раз уже предполагал папа и спрашивал: — Ладошка, ты слышишь? У тебя животик болит?

Но Ладошка отрицательно мотал головой, засыпал на пять минут и потом опять кого — то звал. Можно было понять, что Макара и Соню. Но несколько раз Ладошка называл и имена лилипутов. Даже во сне он старался быть вежливым и пытался выговорить их полные имена. Но у него это не получалось, конечно. И он звал коротко, но все равно неправильно — не Наф, а Гаф.

Что это с ним? — не на шутку всполошилась мама. — Почему он лает во сне? Только под утро Ладошка успокоился. И все наконец уснули тоже. Поэтому и спали до

самого обеда. Никаких кошмаров и просто никаких снов Макар так и не увидел. «Проспал!»

Он вскочил утром с этой мыслью. Хотя куда — проспал? Никуда он не собирался. Но если проснулся с такой тревогой, значит, куда — то хочет идти.

Об этом он и думал, сидя на кровати и глядя на окно. Там был виден далекий лес. Вот куда он хотел идти — понял Макар.

Постепенно эта мысль занимала его больше и больше. И когда умывался, и когда завтракал, он думал только про лес. А про что же еще думать после всего, что случилось с ними там вчера?

Ладошка был беззаботным и веселым, как всегда. Мама с папой переглядывались и пожимали плечами. Конечно, они были рады, что все обошлось, но мама все же сказала:

Ладошка никуда сегодня не пойдет. Он вчера разволновался. Да и вы тоже сидите

дома.

Почему? — опешил Макар. — Мы же не разволновались!

А вы побудете дома с ним. За компанию. Макар вышел на крыльцо. За ним вышла и Соня.

Ты чего такой расстроенный? — спросила она.

А ты не поняла? Придется дома сидеть.

А ты куда собирался?

Макар промолчал. Неужели Соня не понимает, куда он собирался?

Макар, — сказала она, — по — моему, не надо спешить.

А ты что предлагаешь?

Надо побольше про этот лес узнать. У старушки спросить, у папы, в Интернете посмотреть.

Вот так и сделаем, — кивнул Макар. — Ты останешься с Ладошкой и этим как раз и займешься. А я все — таки схожу на разведку.

Соня вздохнула:

Вот упрямый! Ну ладно, только не ходи далеко.

Далеко не пойду, — пообещал Макар. — Если честно, я и боюсь далеко. Так, по самому краешку леса похожу.

А вы не хотите с нами пойти? — выглянула на крыльцо мама.

В лес? — машинально спросил Макар.

Почему это в лес? — удивилась мама. — По — твоему, здесь все дороги ведут в лес? Мы опять к Матрене Ивановне пойдем. Все — таки она старенькая, и ей трудно долго говорить. Вот мы и ходим к ней каждый день — поговорим минут десять и уходим. Не хотим утомлять старушку.

К какой еще Матрене Ивановне? — не понял Макар. — Еще одна старушка?

Та же самая, — улыбнулась мама. — Это ее в деревне зовут Ермолаиха — по мужу Ермолаю. Ну а нам ведь неудобно так ее называть.

А что она, одна тут такая знающая? — спросил Макар.

Конечно, нет. Мы с другими тоже беседуем. Но Матрена Ивановна — самая старенькая. Ну что, пойдете?

Макар вздохнул. Всюду не успеешь. Во всех местах одновременно не окажешься. Надо было сейчас выбирать, в каком из этих мест он хочет оказаться больше всего. Нельзя сказать, чтобы в лесу, не такое уж большое желание гнало туда Макара. Но не посылать же туда Соню! А вот к Ермолаихе Соня вполне может сходить и потом рассказать все, о чем наболтала старушка.

Вы с Соней сходите, — сказал Макар. — А я дома посижу.

С Ладошкой, — уточнила мама.

Да ну его! — отмахнулся Макар. — Берите его с собой. А то я за компьютер засяду — некогда будет за ним присматривать.

Тогда мы оставим тебе хотя бы Нюка, — решила мама. — У Матрены Ивановны куры его боятся. Да и собаке с кошкой не нравится такой гость.

Нюка оставляйте, — согласился Макар. — С ним я справлюсь.

Про компьютер Макар не обманул. Как только все ушли, он сразу же принялся быстро просматривать всю информацию о замке. Хотя вся информация сейчас его не очень — то интересовала — можно было и потом все подробности почитать. Сейчас Макар искал карту — схему, на которой можно было определить местонахождение замка. Есть! Хорошо, что родители захватили с собой и принтер. Макар быстро распечатал карту, сложил ее и сунул в карман. Туда же поместился и компас. В другой карман — спички. Вчерашняя ошибка, когда они отправились в лес без спичек и компаса, была исправлена. Что еще нужно для непродолжительной прогулки по лесу? Вроде бы ничего.

Макар был уверен, что прогулка окажется именно непродолжительной. Ведь по карте он понял, что до замка от опушки — не больше километра. Если бы вчера с ними был этот план местности, то они нашли бы замок в два счета.

Выходя из дома, он оглянулся. И увидел жалостливые глаза Нюка. Вежливый хонорик без разрешения увязываться за Макаром не хотел и ждал, что же решит хозяин. Хозяин вздохнул и махнул рукой:

— Ну ладно, пошли. Не оставлять же тебя здесь скучать без дела. Макар надел на хонорика ошейник с поводком.

Теперь мы с тобой, как охотники, — сказал он и добавил: — За привидениями.

Зря он это сказал. От этих слов даже мурашки по спине побежали…

О страхе Макар старался не думать. Он знал, что в такие минуты, когда боишься, лучше просто действовать. Просто направляться к своей цели.

Он несколько раз сверялся по карте, внимательно ее рассматривая. Вот деревня Опуш — кино, вот лес. Получалось, что если мысленно продолжить деревенскую улицу, то эта воображаемая линия как раз и приведет к замку. Главное сейчас — эту воображаемую линию не потерять.

Макар вышел за околицу, разложил карту на земле, положил компас в то место на карте, которое обозначало деревню, и дождался, пока стрелка успокоится. Она показывала на север. А направление на замок Макар установил подвижной отметкой на циферблате. Все! Теперь он знает, как идти туда и обратно. И никуда сворачивать с направления, указанного отметкой, ему не следует, если только. Макар было подумал опять о чудовище, но сразу же, как от назойливой мухи, отмахнулся от этой мысли.

Все, Нюк, не отвлекаемся ни на каких чудовищ и ни на каких птичек, понял? — как можно бодрее воскликнул он. — Одна лапа здесь, вторая там. То есть одна здесь, три — там. Вперед!

Он специально разговаривал с хонориком, чтобы не бояться. А ведь они пока еще шли по полю, лес был впереди.

Как только Макар вошел под густые ветки елей, сосен и дубов, то сразу понял, что ни до какого замка не дойдет. Просто испугается. Но как он потом будет к себе относиться? Как к трусишке? Соня, конечно, простит ему это и даже, наоборот, похвалит за такую трусость. Но самому будет стыдно.

И Макар делал шаг за шагом, с каждым шагом чувствуя, что шаги его становятся короче.

Наверное, он все — таки повернул бы обратно, если бы не услышал впереди тонкие металлические голоса.

«Лилипуты!» — догадался Макар.

А ты мешок взял? — услышал он.

Какой мешок?

С зерном.

Да там еще этого зерна полмешка осталось! На два дня хватит.

Макар пытался понять, кто спрашивает, а кто отвечает — Наф, Нуф или Ниф. Но это было невозможно: еще вчера он заметил, что голоса у всех лилипутов похожи — металлически — скрипучие.

«Вот повезло! — подумал Макар. — Конечно же, они в замок направляются».

Голоса удалялись в глубь леса — туда, где и обозначен был на карте замок.

Хонорика Макар, как всегда в минуты опасности, спрятал за пазуху. Тропинка, которую они вчера почему — то не заметили, была вполне определяема среди деревьев и кустов.

Вскоре показалась огромная поляна. Даже не поляна, а целое лесное поле, в центре которого на пригорке, как в каком — нибудь кино, высились мрачные мшистые зубчатые стены.

Макар с хонориком остановились за крайним кустом. А по поляне беззаботно шли трое лилипутов в своих форменных курточках и колпаках.

Макар от досады даже ногой топнул. Как же ему перебежать за ними это пустое пространство? Незамеченным сделать это вряд ли удастся.

И он решил ждать. Следить все — таки тоже интересно. Конечно, он бы мог совершенно открыто подойти к замку, встретиться с лилипутами. Но что — то ему подсказывало, что этого делать не стоит. Здесь скрывалась какая — то тайна, которую надо было разгадывать таким же таинственным образом.

Макар понял, что сейчас ему нужны выдержка и терпение. Он даже готов был, не выходя на поляну, обходить замок вокруг по лесу и ждать, ждать, ждать. Только вот сколько ему придется это делать? А дома — то его тоже будут ждать.

Прошло полчаса. Макар уже успел поесть и клюквы, и брусники, и черники. Хонорик заскучал. Он уже познакомился со всеми птичками, обнюхал все деревья и теперь поглядывал на хозяина.

«Что делать дальше? — словно спрашивал он. — Что мы, так и будем бездействовать?» И тут опять помогли лилипуты. Макар увидел, что они направляются от замка прямо к нему!

«Неужели они меня заметили?» — мелькнуло у него в голове. Лилипуты шли через поляну и спорили.

Макар хотел спрятаться, но желание подслушать, о чем они говорят, приковало его к месту.

Могли бы все втроем сюда и не ходить! — говорил один. Макар опять не понял, кто это.

Да, мне еще фокус со шляпой надо было репетировать! — соглашался второй.

Одному страшно. — возражал третий.

Макар довольно усмехнулся. Получалось, что они с Нюком смелее, чем лилипуты.

— Надо сегодня побыстрее закончить представление, — услышал он голос одного из лилипутов, когда те уже скрывались в лесу.

Второй ответил:

Народу все равно мало приходит. Конечно, пораньше закончим.

Макар понял, что лилипуты из замка ушли, а вечером вернутся. От радости он даже запрыгал на месте. Никто не мешал ему сейчас познакомиться с замком поближе, без всяких свидетелей!

На всякий случай подождав еще минут пять, пока лилипуты отойдут на достаточное расстояние, Макар опустил хонорика на землю и побежал за ним, держа его за поводок. Они были похожи на настоящего сыщика и его розыскную собаку.

Вблизи замок показался еще более мрачным.

Обвалившиеся стены обросли какими — то вьющимися растениями, камни потемнели от времени и покрылись мхом. Там, где камни совсем обвалились, в стенах зияли сквозные дыры, но до них невозможно было добраться по зарослям крапивы и колючих кустов.

Но и зачем пробираться внутрь замка через эти дыры? Вон, пожалуйста — ворота. А точнее, то, что от них осталось.

Деревянные полусгнившие створки ворот были распахнуты, словно приглашали войти. От такого «приглашения» Макар даже поежился. Почему — то казалось, что сразу за тобой эти ворота со скрипом закроются и больше тебя не выпустят. Но, пересилив себя, Макар словно перешагнул через этот страх и оказался уже за воротами.

Он стоял на внутренней площади замка. Собственно, это была даже не площадь, а скорее двор, потому что само здание замка возвышалось совсем близко. Макар, осматриваясь, стал обходить его вокруг. За зданием двор оказался пообширнее, на нем виднелись несколько мощенных булыжниками дорожек. Они вели к невысоким каменным строениям — наверное, хозяйственным, — которые были похожи на обычные сараи. И странно: по сравнению с самим замком эти сараи выглядели не такими уж старыми. На них даже остались целыми двери! Правда, все они были распахнуты. Кроме одной.

Макар подошел поближе и вовсе удивился. Большая дверь сарая была закрыта наглухо. И на ней — никакой ручки. Он попытался подцепить край двери пальцами, чтобы открыть, но у него ничего не получилось. Наверное, открыть ее можно было только изнутри.

«Странно для необитаемого места, — подумал Макар. — Очень странно!»

Но не тратить же время на попытки открыть одну — единственную запертую дверь, если все остальные открыты!

Макар заглянул в них — пусто. Абсолютно пустые помещения. Он оглянулся на здание замка. И даже хмыкнул про себя. Что же это он начал осмотр не с самого главного? Оглядывает какие — то сараи, а в замок еще и не заглянул!

Макар вернулся к главному входу, поднялся по обветшалым ступенькам. Здесь двери как раз и не было — зиял пустой проем. И, пересиливая страх, Макар наконец вошел в замок.

Все — таки нельзя было сказать, что здесь давно не ступала нога человека. Ступала, еще как ступала! И ноги ступали, и руки. То есть руки, конечно, не ступали. Зато они забрали все, что можно было забрать. Во всяком случае, Макар не увидел ни одного предмета, который еще можно было поднять, взять, унести. Все уже унесли за сто лет. А то убранство замка, которое здесь еще осталось, было неотделимо от стен, пола, потолков — каменные изразцы, лепнина, мозаика. Двери везде отсутствовали, окна зияли безрамной пустотой, вместо люстр торчали крючья, лестница была без перил. Хорошо еще, что ступеньки сохранились!

Макар осторожно пошел по этим ступенькам наверх, держась поближе к стене. Когда нет перил, страшновато подниматься по лестнице — кажется, что тебя тянет оступиться в пустоту.

Нюк осторожно высунул мордочку у Макара из — за пазухи и оглядывался по сторонам. Он даже не пытался пока выбраться на свободу, чтобы гулять здесь самостоятельно. Наверное, пешеходная экскурсия по такому месту его не привлекала. Поспокойнее будет, если прижиматься к своему хозяину!

Макар вошел в огромный зал. Высокий потолок, большое пространство. Он огляделся. Даже сейчас, летом, в этой большой комнате было холодно. Потому в этом зале было целых три камина — у каждой стены, кроме той, в которой была дверь.

«Наверное, здесь давали балы», — подумал Макар.

Он представил, как танцевали нарядные дамы и кавалеры, а в каминах горели дрова, в канделябрях на стенах потрескивали свечи, играла музыка. И действительно, он увидел наверху, на стене небольшой балкончик для музыкантов.

Макар остановился, а хонорик зашевелился. Он всегда беспокоился, как только Макар застывал в покое. Как будто торопил его: «Ну что ты остановился? Надо действовать».

Макар вытащил Нюка из — за пазухи и пустил его на пол, как будто отвечая ему: «Хочешь действовать? Давай, топай!»

Хонорик повертел головой, снизу вверх взглянул на Макара и через две секунды. исчез в самом большом камине! Макар рванулся за ним, но увидел только хвост, мелькнувший в дымоходе.

Нюк! — закричал он. — Стой! А ну, вернись!

Макар ужаснулся: как же он будет вытаскивать хонорика? А если Нюк застрянет в какой — нибудь узкой дыре?

Нюк! Нюк! — умоляюще взывал он в камин.

Но его голос только отзывался гулким трубным эхом.

Макар осмотрелся. Хотя что он собирался здесь найти? Взгляд его упал на длинную палку. Он схватил ее и стал шевелить в дымоходе, где пропал Нюк. Палка сразу же наткнулась на препятствие, значит, дымоход был коленчатым, изогнутым. Ни палкой, ни тем более рукой в таком лабиринте Нюка не достать. Надо только надеяться на его добровольное желание вернуться.

Макар отбросил ненужную палку и присел на корточки. Придется ждать. Что еще делать, не разбирать же голыми руками всю стену.

Эх, Нюк, Нюк! И зачем я тебя с собой взял? — проговорил он.

И тут кто — то толкнул его в бок. Макар замер. Ему показалось, что он превратился в окаменевшую статую. Он не мог ни шевельнуть рукой или ногой, ни произнести хоть слово — так ему стало страшно. Он даже голову не мог повернуть в ту сторону, где стоял тот, кто толкал его. Тем более что этот «кто — то» царапал по каменному полу когтями.

Макар уже мечтал провалиться под этот каменный пол, чтобы исчезнуть из этой страшной комнаты, как вдруг услышал рядом с собой знакомый звук:

Нюк — нюк — нюк!..

Так мог нюкать только хонорик. Ведь его из — за этого нюканья и назвали Нюком. Но он же в камине! А Макар все время смотрел на камин и не мог упустить, если бы он вылез.

Собрав всю свою смелость, Макар огляделся вокруг. Снизу на него смотрела хитрая мордочка хонорика. Он и тыкался этой мордочкой в бок Макара.

Нюк! — закричал Макар. — Откуда ты взялся?

Он схватил хонорика и подбросил под самый потолок. Конечно, поймав при этом. Жалко, что хонорик не мог ответить.

И вдруг Макар увидел на его шерстке что — то длинное и блестящее. Он пригладил ладонью Нюка, сметая с него пыль и какой — то мусор, и хотел отряхнуть руку, но вовремя заметил, что теперь уже на ней что — то сверкнуло. Он вгляделся в свою руку повнимательнее и увидел, что на ладони у него лежит золотая нить. Макар поднял ее вверх, к свету, и она засверкала так ярко, как волосок электрической лампочки.

Макар посмотрел на хонорика. Где же он был? Конечно, мусор и пыль можно здесь найти где угодно, по всем углам. Но золотые нити в этом зале точно по всем углам не валялись.

Он понял, что хонорик заскочил в дымоход, а выскочил из какого — то другого отверстия и по дороге, в каких — то закоулках — лабиринтах, подцепил эту нить. А вдруг там еще что — то есть?

Макар подтолкнул хонорика, чтобы он показал, откуда вылез. Но тот лишь отряхивался, чесал лапкой за ухом и вылизывал шерстку. Наверное, ему больше не хотелось лазать по дымоходам.

И тут Макар услышал, что со двора через большое окно донесся какой — то шорох. Как будто ветер прошелестел в деревьях. Но этот шорох был каким — то… живым. Несомненно, его издавал не ветер, а какое — то существо.

Подхватив Нюка, Макар сбежал по ступенькам. Он уже не обращал внимания на то, что на лестнице нет перил, просто бежал сломя голову.

Во дворе он остановился и прислушался. Но ничего больше не было слышно. И никого не было видно. Он уже пожалел о том, что покинул зал, и хотел было вернуться, чтобы продолжить поиски дыры, из которой вышмыгнул Нюк, но хонорик не дал ему этого сделать. Он так рванулся из рук Макара и побежал прочь со двора, что было понятно: его гнал какой — то невидимый страх. Этот невидимый страх наконец ощутил и Макар, потому что услышал тот же шорох, только намного более громкий. Шорох раздался совсем рядом, за стеной. Кто — то тяжело ступал по земле, терся о стену и вздыхал так шумно, как может вздыхать только чудовище.

Макар пулей вылетел со двора и догнал хонорика еще до леса. Они так и бежали по лесу друг за другом, пока не достигли опушки. А там уже и деревня Опушкино была близко.

Хорошо, что дома никого не было. Если бы родители увидели сейчас Макара с Нюком, то уж точно никуда бы их больше не выпустили. Потому что и Макар, и хонорик выглядели такими испуганными и взлохмаченными, как будто за ними всю дорогу гнались волки.

Макар уселся на крыльцо и посмотрел в сторону леса. Какую же тайну он в себе хранит? Хонорик уселся рядом и принялся вылизывать свою шерстку. На солнце она блестела, как золотая. Макар вспомнил про золотую нить. Как же он испугался, что даже о такой находке позабыл!

Он вытащил нить из маленького нагрудного кармана, который закрывался на молнию, и рассмотрел ее внимательно. Может, она и не золотая?

Макар быстро вскочил, сбегал в дом и принес лупу. Под сильным увеличительным стеклом нить еще больше отсвечивала металлическим ярким блеском. Конечно, и медная, и латунная, и любая другая нить, валяясь в тех закутках, где ее подцепил хонорик, давно бы потускнела. Только золото могло хранить такой блеск.

«Вот Соня удивится!» — подумал Макар.

Но сразу же подумал еще, что Соня не только удивится, но и испугается. Потому что ему придется рассказать и о том страхе, который заставил их с хонориком бежать без остановки всю дорогу от замка до дома.

С улицы припрыгал Ладошка.

Мы в цирк идем, мы в цирк сегодня пойдем! — кричал он.

И далеко идти? — спросил Макар.

А никуда идти не надо, цирк сам к нам придет! — радостно сообщил Ладошка. — Прямо в деревню. Цирк под открытым небом! Скоро представление начинается.

Подошли и родители с Соней. Макар к этому времени уже выглядел спокойным.

Надо же, какое совпадение, — сказала мама. — Вчера Ладошка болтал про каких — то гномиков, и вот нате вам — сегодня представление цирка лилипутов. Прямо сказочная деревня какая — то.

Все деревни сказочные, — сказал Ладошка. И шепнул Макару: — Наши гномики будут выступать.

Макар хмыкнул. Он и сам об этом знал, можно сказать, от самих гномиков, то есть лилипутов.

Ну, что нового? — в один голос спросили Соня и Макар друг у друга, отойдя в сторонку.

Вот.

Макар протянул ей золотую нить.

Что это? — спросила Соня. Макар даже обиделся.

Как что? — воскликнул он. — Золотая нить из замка! Тут Соня отнеслась к нити более серьезно.

Из замка? — округлила она глаза. — Ты там был и нашел ее?!

Нюк нашел. А я у него с шерстки снял. Соня захлопала ресницами.

А Матрена Ивановна сказала, что там черти водятся, — сообщила она. — И никто из людей уже сто лет туда не ходит. Конечно, это ерунда, но. А где ты ее в замке нашел?

Нюк в камин прыгнул, — ответил Макар. — А потом откуда — то появился. Как чертик из табакерки. И на нем была эта нить. А потом. Потом мы испугались, — честно признался он.

А что случилось?

Какой — то шум во дворе. И мы убежали. Может, и правда черти.

Чертей, конечно, там нет, — рассудительно заметила Соня. — Но все это мне совсем не нравится. И ты один туда больше не пойдешь. Даже если там на каждом шагу такие нити валяются. А вдруг бы Нюк из этого камина не выбрался?

Не пойдешь!.. — даже обиделся Макар. — После такой находки? Да меня туда как магнитом тянет!

Не нужны нам эти клады!

Разве мне только клады нужны? Я не хочу, как здешние старушки, всю жизнь непонятно чего бояться! — воскликнул Макар. — А чтобы не бояться, я и хочу все узнать.

Быстро обедать, а то на представление опоздаем! — позвала их мама.

Пообедав, Веселовы отправились на представление. Конечно же, они взяли с собой и хонорика. Это в городе ему нельзя было в цирк ходить, а здесь, на свежем воздухе, все местные куры, кошки и собаки могли быть зрителями.

На площади в центре деревни никакого шатра не было. Несколько рядов скамеек, разномастных стульев, а впереди на месте сцены — просто раздвижная ширма. Она располагалась между «зрительным залом» и стеной дома, поэтому нельзя было видеть, что за ней происходило. Только иногда из — за нее выглядывала какая — то женщина, дожидаясь, пока соберется побольше зрителей. Она была в белом парике, напудренная и разукрашенная.

На скамейки и стулья усаживалась публика. В основном это были дачники, среди которых было много детей.

К ширме была прикреплена кукла — забавный сказочный гномик. Женщина вышла из — за ширмы, подошла к этой кукле и нажала на пуговичку на ее кафтане. Тотчас раздалось шипение, гном заморгал глазками, и скрипучий голос произнес:

— Ах, ах! Меня зовут Ах. Белоснежка и семь гномов начинают представление! Белоснежка, роль которой играла женщина в парике, поклонилась. И сразу же из — за

обеих сторон ширмы к ней выскочили по три гномика. Белоснежка была обычная высокая тетенька, а вот гномики были лилипутами. На тех, что выскочили слева, были зеленые кафтаны, а на тех, что справа — синие.

Наф! — узнал Ладошка и показал пальцем на одного из зеленых гномов.

Молчи! — шепнул Макар.

Он сам вглядывался в гномов, но совершенно не понимал, кто из них кто, потому что их лица были одинаково загримированы. Вроде бы зеленые были их вчерашними знакомыми, но в этом Макар не был уверен.

Знакомьтесь! — приятным голосом сказала Белоснежка. — Ниф, Наф, Нуф и Пиф, Паф, Пуф! А Ах уже представился. — Она показала на куклу, прикрепленную к ширме. — Ну а я, как вы уже догадались, Белоснежка. Сейчас мы вам покажем самое настоящее волшебство!

Лилипуты запрыгали и стали делать сальто, как акробаты на цирковой арене. Все зааплодировали. Белоснежка по очереди представляла гномов. И действительно, вчерашние знакомые — Ниф, Наф и Нуф — оказались в зеленых кафтанах.

Потом лилипуты стали показывать разные обычные, то есть необычные, цирковые номера. Особенно понравился Макару номер, когда Белоснежка выставляла вперед гимнастический обруч. И сквозь него по очереди прыгали гномы, приземляясь на руки и делая сальто. Прыгали они очень ловко, без всякого разбега, будто мячики.

Зрители аплодировали без остановки, и представление шло подряд, без разделения на номера — просто сплошная цирковая катавасия. Кукольный Ах безостановочно ахал, восклицал и хлопал в ладоши. Может быть, поэтому и зрительские аплодисменты тоже не стихали.

Белоснежка вынесла из — за ширмы складной черный ящик. Она разложила и сложила его, показав, что в нем ничего нет. Сверху она положила на него большую шляпу.

Все мы слышали про космические черные дыры, в которых все исчезает. Сейчас мы вам покажем Черную Шляпу, в которой так же исчезают все предметы!

Она взяла у мальчика, который сидел на передней скамейке, надкусанное яблоко, положила на ящик и накрыла шляпой. Вокруг ящика хороводом закружились гномы, Белоснежка подняла шляпу. Яблока под ней не было.

Ах! — воскликнула кукла, которой Белоснежка нажала на пуговичку.

Зрители зааплодировали. Мальчик заплакал. Белоснежка засмеялась, вынесла из — за ширмы абсолютно целое, ненадкусанное яблоко и дала ему.

То яблочко исчезло в Черной Шляпе, — сказала она. И спросила: — Что еще вы хотите поместить под нее?

И тут Нюк повел себя странно. Он выскочил у Макара из — за пазухи, бросился к Белоснежке и запрыгнул на ящик. Все засмеялись.

А почему бы и нет? — улыбнулась Белоснежка. — Этому милому зверьку, видно, мы очень надоели.

И она накрыла хонорика шляпой.

Что вы делаете?! — воскликнул Ладошка.

Но было уже поздно. Белоснежка подняла шляпу, но под ней никого не было. Ладошка собрался заплакать, но мама его успокоила.

Не волнуйся, это всего лишь фокус! — сказала она. — Не будем же мы срывать им представление. Когда все кончится, они отдадут нам Нюка.

Ящик унесли за ширму, а оттуда вылетели бутафорские булавы. Наверное, штук сто — так показалось Макару. И шесть гномов стали жонглировать ими так, что казалось, будто все булавы одновременно висят в воздухе. Потом были другие номера — надо сказать, не особенно заинтересовавшие Веселовых. Потому что они все ждали, когда же можно будет пойти за ширму и забрать хонорика.

Наконец представление закончилось. Довольные зрители стали расходиться. Ладошка побежал за ширму. Макар с Соней бросились за ним.

Нюк, Нюк! — позвал Ладошка.

Ты кого зовешь? — улыбнулась Белоснежка. — У нас таких нет. У нас только Наф, Ниф, Нуф и Паф, Пиф, Пуф. А Нюка нет.

Нюк — это хонорик, наш, которого вы в шляпу спрятали! Где он? — воскликнул Ладошка.

Ах, это ваш зверек! — нахмурилась Белоснежка. — А я думала, он ничей. Или из леса прибежал. Но я же сказала: нет его. — Она развела руками. — И в ящике нет. И под шляпой нет.

За ширму пришли и родители. К Белоснежке подошли и синие гномы.

Спасибо вам за представление, — сказал папа. — Ну что ж, отдавайте нам нашего хонорика.

Белоснежка поняла, что фокус придется заканчивать. Она вздохнула и сказала:

Жаль. Он хороший артист. Нам как раз такого не хватает.

А знаете что? — сказал один из синих гномов. — Продайте нам его!

Как можно друга продать?! — воскликнул Макар.

За деньги, — пожал плечами второй синий гном.

Друга — за деньги?

Макар даже задохнулся от возмущения.

А за что же еще? — сказал третий синий.

Но тут Белоснежка встряхнула ящик, и в нем чудесным образом открылась еще одна стенка, а за ней полка. На полке сидел хонорик, который беззаботно грыз надкусанное яблоко. Все не удержались от смеха, а Белоснежка проговорила:

Жалко. Я думала, что это уже наш зверек. Такой артист пропал!

Не пропал, а нашелся! — сказал Ладошка, хватая Нюка.

Почему — то у всех Веселовых после представления было не очень веселое настроение. Только Ладошка и хонорик по дороге домой беззаботно дурачились и прыгали, изображая цирковых артистов.

Странно, — сказала мама в задумчивости, — неужели они и впрямь хотели забрать

Нюка?

Папа пожал плечами:

Может, и правда решили, что он ничей.

С ошейником? — не согласилась мама.

Макару и Соне, надо сказать, артисты тоже не очень понравились. Выступали лилипуты, конечно, хорошо, но вот общение с ними было неприятным. Макар шепнул Соне:

Наши вчерашние гномы в замок ходят, как к себе домой.

Откуда ты знаешь? — удивилась Соня.

А я их выследил. И даже подслушал.

Как? — удивилась Соня. — И что ты услышал?

Они говорили, что после представления туда пойдут. Как ты думаешь, зачем?

А ты, конечно, хочешь это узнать? — строго спросила Соня.

Совсем не было одобрения в этом вопросе! Поэтому Макар лишь неопределенно пожал плечами. Мол, неплохо бы узнать. Но что для этого он собирается делать, Макар говорить не стал. А что тут скажешь? Способ один — единственный: идти в замок тоже. Но вряд ли Соня согласится, вот Макар пока и отмалчивался.

А время шло. Соня все же не теряла это самое время — стала рассказывать Макару, что услышала от старушки.

Матрена Ивановна говорила, — таинственным голосом произнесла Соня, — что местные жители даже в лес боятся ходить. Особенно в последнее время.

Чего же они боятся? — поинтересовался Макар.

Он понял, что Соня и его пытается запугать, чтобы он никуда из дома не выходил.

Огненного Всадника! — сказала Соня.

Макар нахмурился. Такое совпадение его не очень — то устраивало. Значит, чудовище, которое он видел вчера в лесу, испугало не только его.

А что она еще говорила? — спросил он.

Вообще — то, родители расспрашивали ее про дела столетней давности. Она рассказывала про обычаи, про свадебные обряды, приметы. — И Соня сразу же отвлеклась. — Представляешь, в Опушкине существует примета: надо вечером посмотреть в сторону заката. Если чихнешь, то завтра будет ясная погода.

Макар не удержался от смеха.

Глупости какие! — сказал он. — Человек просто смотрит на яркий свет, вот и чихает. Это всем известно. А если закат ясный, то завтра дождя и без чихания не будет. Все понятно.

Соня тоже улыбнулась.

Это просто разные объяснения одного и того же явления, — сказала она. — А я, кстати, уже это заметила. Наши соседи так и делают. Я думала, что они просто любуются закатным солнцем, а они стоят и чихают с надеждой на хорошую погоду.

Ну а Огненный Всадник что? — напомнил Макар.

Когда мы про замок упомянули, то Матрена Ивановна даже испугалась. Сказала — и не думайте, и не ходите туда. Сто лет назад вокруг замка Огненный Всадник летал и сейчас опять объявился.

А почему только сейчас? — удивился Макар.

Матрена Ивановна говорит: думали, что успокоился он. Решили даже, что это просто байки, которые из поколения в поколение рассказывают. А этим летом он опять…

Что — опять? — спросил Макар.

Столько людей испугал, что никто к замку и не подходит. А ты, Макар, не зная этого, сунулся туда! И опять хочешь идти. Но тебя ведь тоже что — то там испугало, что — то ты видел страшное?

Ничего я там не видел, — отмахнулся Макар. — Сам не понимаю, почему испугался. Ну, зашумело что — то. Деревья от ветра зашелестели! Что я, трусливей каких — то гномов?

Соня вздохнула, махнула рукой и пошла читать книгу.

Но было видно, что ей не до чтения: поверх обложки она поглядывала, что делает Макар. А он ходил по дому, как беспокойный зверек. С одной стороны, ему было страшно. С другой — интересно. Эти две стороны соединялись и создавали беспокойство. Макар чувствовал, что не избавится от этого беспокойства, пока не преодолеет страх.

Размышляя об этом, он машинально собирался в дорогу. Фонарик, спички, компас он положил в карман куртки, которая пока еще висела на гвоздике. Соня провожала его движения взглядом, потом вздохнула, отложила книжку и стала одеваться.

Ты куда? — спросил Макар.

Это ты «куда»? А я с тобой.

Я — туда, — улыбнулся Макар.

Он обрадовался Сониному решению.

Только пообещай, что мы. Осторожно — осторожно! — сказала она.

Конечно! — успокоил ее Макар. — Мы только посмотрим, и обратно.

Они хотели улизнуть незаметно, но за домом столкнулись с мамой, которая шла с огорода с миской огурцов.

Вы куда это? — спросила мама.

На закат чихать, — ответил Макар.

А, Соня тебе уже рассказала? — улыбнулась мама. — Смешная примета.

Вот мы ее и проверим.

Пока они дошли до леса, он устрашающе потемнел.

Надо подождать, — сказал Макар и оглянулся на деревню.

Чего? — не поняла Соня.

Лилипуты ведь тоже обещали сюда прийти.

Но прошло десять минут, двадцать, а никого на дороге к лесу не было видно.

А может, они уже в замке? — предположила Соня. — Давай туда пойдем, пока не очень темно? — робко предложила она. И с надеждой в голосе добавила: — И быстренько вернемся.

В прошлый раз по дороге к замку Макар надломил на кустах несколько веток, отмечая дорогу. И сейчас, пока не стемнело, он безошибочно угадывал ее. Так что никакого компаса ему не понадобилось.

Хорошо, что Ладошку не взяли, — прошептала Соня, оглядываясь по сторонам. — Как здесь страшно!

Действительно, как же страшно становилось в сумеречном лесу! И даже огромная поляна, посреди которой стоял замок, показалась Макару долгожданной. Но ведь выйти на эту поляну все равно нельзя: если лилипуты уже в замке, они сразу их увидят, и никакой секретной слежки не получится.

Макар даже забыл о том, что Соня впервые видит замок. Когда он взглянул на сестру, то увидел, что она стоит, застыв и раскрыв от удивления рот.

Красиво… Как в Средневековье! — прошептала она. — Я обязательно нарисую этот замок.

Сбегать за мольбертом? — съехидничал Макар. — Или все — таки рисование отложим до завтра?

Мы вообще все отложим до завтра. А сейчас вернемся домой, — сказала Соня. — Хватит с нас ночных прогулок!

Нет уж. Раз дошли сюда, то надо подождать хоть полчасика, — возразил Макар. — Когда совсем потемнеет, мы сможем поближе подойти.

Ты что, с ума сошел? — испугалась Соня. — Мне страшно!

В темноте никто нас не увидит, — отмахнулся Макар.

Было тихо. Время шло. Через полчаса еще больше стемнело. Макар осторожно выступил из — за куста и махнул Соне.

Я уже тебя в пяти шагах не вижу. Так что все нормально, — успокоил он ее. — Пошли. Так и быть, если там тихо и никого нет, то мы просто вернемся домой. Значит, они сюда не пришли. А если они здесь, то послушаем, что они делают. Что мы, зря ходили?

Они подошли под самые стены замка и уже стали приближаться к воротам, когда непонятные звуки заставили их отпрыгнуть прямо в заросли крапивы и присесть.

В земле раздавался гулкий топот. И вдруг. Из ворот замка вылетело ослепительное сверкающее облако! Соня вскрикнула, но Макар закрыл ей рот ладонью.

Всадник!.. — прошептал он.

Действительно, это было никакое не облако, а летящий всадник, за которым в ночном воздухе развевался сверкающий огнями плащ. Морда лошади тоже светилась огнями, и копыта при каждом ударе о землю вспыхивали красными искрами. Лошадь взметнулась на дыбы и поскакала в сторону леса.

— Не бойся, не бойся! — шептал Макар. Хотя сам дрожал, как осиновый лист.

Утром Макар открыл глаза и подумал о том, что в деревне день лучше ночи. Не так страшно. И днем даже совсем не страшно!

А вот вчера, когда они с Соней возвращались из леса, им было не то что страшно — они ног под собой не чуяли. Хотелось или под землю закопаться, или в небо улететь. Как они дома оказались, Макар даже не помнил. Он был настолько перепуган, что, открыв дверь дома, первым ринулся в нее, оттолкнув Соню. Наверное, маме показалось, что Макар с сестрой играют, поэтому она даже не сделала ему замечание. Только сказала:

Вам бы все в догонялки играть! Давайте уже успокаиваться. Почитайте — и спать.

Соня, конечно, почитала. Ее даже землетрясение от этого привычного занятия не отвлечет. А у Макара перед глазами стоял Огненный Всадник. Вернее, не стоял, а летел в темноте. Он даже глаза закрывать боялся. Но не лежать же с открытыми глазами всю ночь. Он все — таки закрыл их и не заметил, как уснул до самого утра.

В комнату вошла Соня. Она уже давно проснулась.

Снилось что — нибудь? — спросила она. Макар помотал головой.

Я вообще думал, что уснуть не удастся, — ответил он. — А потом наоборот — как провалился куда — то.

Это от испуга, — объяснила Соня. — Такая реакция вполне возможна. Можно не спать, как Ладошка, а можно отключиться, как ты.

Соня все умела объяснить с научной точки зрения. И потому, что много читала, и просто потому, что была на три года старше Макара: ей уже исполнилось четырнадцать лет. А Ладошке было всего восемь, и он хотя и читал, но с научной точки зрения ничего не объяснял.

А ты? — спросил Соню Макар. — Ты не спала или отключилась?

Ни то, ни другое. Я просто видела сны. И совсем не про этого всадника. Потому что я книгу еще долго читала — отвлеклась.

Какую книгу? — спросил Макар.

Ему стало интересно узнать рецепт спокойствия.

«Дети капитана Гранта». Я всегда Жюля Верна читаю, когда хочу быстро книжкой увлечься.

Ну и что, увлеклась? — хмыкнул Макар.

Конечно! Ты же знаешь эту книжку.

Знаю. Потому и не перечитываю. Зачем читать, если знаешь, чем кончится?

Не только чем кончится, интересно. Я люблю просто представлять себя на месте кого — нибудь из героев.

Ты вот лучше на своем месте себя представь, — вздохнул Макар. Он вышел во двор умываться. Соня пошла за ним.

Ты что имеешь в виду? — спросила она.

Вместо того чтобы свои мозги на книжки тратить, разобралась бы в происходящем, — отмахнулся Макар. — Что это все значит?

И он обвел рукой окружающее пространство.

Все можно объяснить, — уверенно сказала Соня.

Вот и объясни! — язвительно передразнил ее Макар.

Не все можно сделать сразу.

А что можно сделать сразу? — рассердился он. — Книжки перечитывать?

Знаешь что меня насторожило? — сказала Соня. — Что этот всадник такой же, как и сто лет назад.

Ты что, сто лет назад здесь была? — хмыкнул Макар.

Но Матрена Ивановна ведь про него рассказывала. И он такой же.

У привидений возраста не бывает, — с видом специалиста по привидениям сказал Макар.

Привидений вообще не бывает, — спокойно заметила Соня.

А вчера?

Вчера было то, что мы пока не понимаем. Но поймем.

Макар даже позавидовал Соне. Наверное, она вчера даже и не испугалась по — настоящему. Ну да, иначе она и книгу не смогла бы читать. Вот нервы! Увидит что — то страшное и не испугается, а подумает: «Ерунда! Почитаю книжку, поразмышляю — и все объясню».

Когда мы это поймем? — вздохнул Макар. — Еще через сто лет?

А давай еще раз сходим к старушке? — предложила Соня. — Вдруг она еще что — нибудь интересное вспомнит?

Макар пожал плечами. Что ж, старушка — не Огненный Всадник. Бояться ее не стоит.

Старушка Матрена Ивановна по прозвищу Ермолаиха жила на краю Опушкина. Вообще — то, она была похожа на Бабу Ягу из сказки. Но добрую. И лицо у нее было доброе, и вся она была смешная.

Старушка сидела на скамеечке у дома и смотрела смеющимися глазами на приближающихся Макара и Соню.

А хорек — то ваш где сегодня? И мальчонка? — спросила она.

Вот видишь, какая у нее память? — шепнула Соня Макару. — Всех помнит.

Ну, положим, Нюку и Ладошке не по сто лет, — хмыкнул Макар. — Помнить вчерашний день — это еще не признак хорошей памяти.

Ничего, сейчас послушаешь — сам убедишься, — заверила его Соня.

А старушка сама словно знала, зачем они пришли. Она уже, наверное, была избалована расспросами о прошлом и поэтому сразу начала с фразы:

А сейчас уже все совсем не то! Вот раньше, бывало…

А что раньше бывало? — спросил Макар.

Ему понравилось, что старушка сразу перешла к делу.

Помню, пошла я за брусникой. Почихала вечером на закат, а утречком, с солнышком, и пошла.

Давно? — спросил Макар.

А три дня до конца лета оставалось. Мне тогда девятый год пошел. Вот как братику вашему. Платье у меня было синее в горошек. И поясок пестрый. А платочек цветастенький. И туесок я вон тот взяла.

Старушка кивнула на дом. Под самой крышей на стене висела какая — то тень. Макар понял, что если попытаться ее снять, то она исчезнет совсем — рассыплется в прах. Наверное, это и был туесок.

«Может, там еще ягоды высохшие остались?» — подумал он.

А на ноги я лапотки обула, — продолжала Матрена Ивановна. — В лесу ловко в них идти. По мокрому — не мокро, по колкому — не колко.

По скользкому — не скользко, — продолжил Макар. — Скажите, Матрена Ивановна, а Огненного Всадника вы в тот день не видели?

Не видела. Набрала ягод и домой вернулась.

И все? — оторопел Макар.

Так я ж за ягодами и ходила, — развела руками старушка. — Набрала и вернулась. Вон там и туесок повесила.

Она снова кивнула на тень под крышей дома.

«Да, все относительно, — подумал Макар. — Для нее сто лет — как для меня неделя. Тут не помнишь, куда фонарик вчера положил.»

Конечно, интересный у вас был день, — сказал он. — А может, вы в другие дни его видели?

Кого?

Макар удивился. Ему казалось, что если один раз в жизни увидишь такое чудовище, как Огненный Всадник, то любой вопрос и любой ответ будут сводиться к этому явлению. А тут еще надо сто наводящих вопросов задать, чтобы старушка поняла, о чем речь.

Он в лесном замке живет, то есть жил, — объяснил Макар. — Огненный Всадник. Вы не знаете, какой он?

Знаю, как же не знать, — спокойно ответила старушка. — Огненный — он и есть огненный. Сверкает, как уголья. Плащ горит. Морда лошадиная пышет. А на копытах красные искры.

На копытах? — переспросил Макар.

Ну а где ж? — даже удивилась такому вопросу Матрена Ивановна. — Летит этот конь, а искры из — под копыт, как будто ветер огонь раздувает.

А вы сами видели? — спросила Соня.

Видела, не видела. — обиженно поджала губы Ермолаиха. — Ишь, не верят! Поживете с мое, во все поверите.

Верим — верим, — успокоил старушку Макар. — Не обязательно нам столько ждать.

И что, этот всадник опять появился? — спросила Соня.

Ровесник ваш, — уточнил Макар.

И напрасно он так сказал. Старушка, наверное, обиделась.

Я его про годы не спрашивала, — сердито сказала она. — Не беседовала, как с вами.

Понимаем, — покивала Соня. — Я просто хотела спросить: он всегда появлялся? Вот вы вспоминали свое детство. Вы тогда его сами видели? Своими глазами?

Вот пристали! — Старушка обиженно отвернулась. — Видела, не видела. Люди видели! Людская молва — не кукареку.

«Народная мудрость, — подумал Макар. — Такая же, как и чихание на закат».

— А кто из людей его видел? — спросил он. Матрена Ивановна пристально посмотрела на него.

Карлики, — ответила она.

Кто — о?! — в один голос воскликнули Соня с Макаром.

Карлики, говорю. Что в цирке выступают. Карлики и начальница ихняя, Амалия.

А вы тоже ходили смотреть их представление? — удивился Макар.

Сами они ко мне приходили, — гордо ответила Матрена Ивановна. — Ко мне все приезжие ходят. Как узнают, что я самая старая, так и идут. Расскажи да расскажи.

Они вчера приходили? — спросила Соня.

Сегодня какой у нас месяц? — спросила старушка.

Август, — ответила Соня.

А они первый раз у меня в начале лета были. Расспросили все про всадника этого, подарок дали — платочек вот. — Старушка перевязала узелок под подбородком. — И ушли.

И все? — удивилась Соня. — Так вы же сказали, что они Огненного Всадника видели. А теперь говорите, что это вы им про него рассказали.

А ты дослушай. Потом они ко мне почитай через месяц пришли. Испуганные, как мыши. Рассказали мне про всадника, точь — в—точь как я им говорила. И сказали, что в лес наш ходить страшно. И чтоб никто из моих родичей — соседей не ходил. Я так всем и передаю. Вон, Зинаида — соседка собралась за ягодой, а я ей говорю: не смей, у тебя дети малые, на кого ты их оставишь, если с тобой что случится? Молодец, послушала.

— Какое совпадение. — пробормотала Соня, хлопая своими длинными ресницами.

А Матрена Ивановна уже задремала. Совпадения ее не волновали — она видела свои сны про туесок и поясок.

Ты что имела в виду? — спросил Макар, когда они возвращались домой.

Ты о чем спрашиваешь? — не поняла Соня. — Я твои мысли должна читать?

Что их читать! — вздохнул Макар. — Нет их пока, мыслей. Я спрашиваю, что ты имела в виду, когда сказала про совпадение?

Современный Огненный Всадник, если так можно выразиться, совершенно идентичен своему столетнему первоисточнику, — задумчиво проговорила Соня.

Чего? — не понял Макар. — Ты же не на экзамене — отвечай нормально.

Огненный Всадник, которого видели сто лет назад, и сегодняшний — одинаковы!

А как же иначе? — хмыкнул Макар. — Тоже мне, глубокая мысль. Прямо открытие!

Понимаешь, Макар. — Видно было, что Соня подыскивает слова попроще. — Понимаешь. Я не уверена, что он вообще существует.

Макар посмотрел на сестру, как на привидение.

Ты что, серьезно это говоришь?

Матрена Ивановна так и не призналась, что видела его хоть однажды. Я еще раз убедилась в том, что она рассказала обычную деревенскую легенду. Мама с папой очень много таких историй собирают в своих командировках. Кому — то когда — то что — то почудилось, или кто — то когда — то придумал страшилку, ее повторили и приукрасили, и пошло — поехало. Мне папа объяснял этот механизм возникновения мифов и легенд.

Мифов? Легенд? — возмутился Макар. — А ты сама разве не видела вчера эти мифы и легенды? Чуть не умерли со страху! Я еще понимаю, одному человеку могло что — то страшное показаться, как мне в прошлый раз, когда я один был. Но вчера мы с тобой одно и то же видели! Одного и того же Огненного Всадника! Что, нам обоим показалось? А ты говоришь — легенды.

Нет, не показалось, — спокойно сказала Соня. — И если бы я не увидела его своими глазами, никогда бы не подумала о совпадении. Просто знала бы, что существует какое — то страшное и непонятное явление, и все. Но тут. Все главные детали в рассказе Матрены Ивановны и в том, что мы видели, совпадают просто один в один! Сверкающий огнями плащ, пышущая морда, искры из — под копыт.

Макар даже сейчас вздрогнул от этого описания — как будто увидел перед собой Огненного Всадника.

Ну а как же иначе? — прошептал Макар. — Если он такой? Какой он есть, так про него и рассказывают.

Соня посмотрела на брата и тихо сказала, словно попросила:

Макар, разверни эту мысль в обратную сторону.

Как это? — не понял Макар.

Как про него рассказывают, таким он и стал, — уверенным голосом, отчетливо выговаривая каждое слово, произнесла Соня.

Макар долго молчал. Чтобы осмыслить сказанное сестрой, понадобилось время. Но мозги у него все — таки имелись, и соображали они достаточно хорошо.

Ты хочешь сказать, — медленно проговорил Макар, — что никакого Огненного Всадника не существует?..

Нет, почему же? Существует. Мы же его видели. Только он, как бы это выразиться, сотворен по образу и подобию своего легендарного первоисточника.

Сотворен? — остолбенел Макар.

Вот именно. И нам обязательно надо узнать, кем сотворен.

Макар был ошеломлен. Он с восхищением глядел на сестру. Такого ума, как у Сони, наверное, не было еще ни у кого на свете!

Как ты до этого додумалась? — воскликнул он. — Можно сказать, сделала открытие. Стремительное открытие.

А все открытия стремительные, — спокойно сказала Соня. И зашагала по направлению к дому.

Макар шел за ней, как ослик за поводырем. Вдруг он спохватился, обогнал Соню и заглянул ей в глаза.

Но что же теперь делать? Что нам делать? — спросил он.

То же, что и делали: за лилипутами следить, — ответила Соня.

Макар вздохнул. И с облегчением, и с огорчением. С облегчением потому, что Соня наконец приняла решение, а с огорчением потому, что это решение — не его. И дело не в том, что Макар хотел быть первым, а в том, что вовремя не поверил собственной интуиции.

Эх! — вздохнул он. — То — то они мне сразу не понравились!

Да мне тоже показалось, что они неприятные, — сказала Соня. — Но одно дело — когда кажется, а другое — когда доказательства есть.

Какие же у нас доказательства? — хмыкнул Макар. — Твои рассуждения?

Мои рассуждения — только начало пути, — ответила Соня.

И куда же ты собралась? Опять в лес, к замку? Соня даже вздрогнула:

Нет! Что толку туда просто так ходить? Чтобы в очередной раз испугаться? Нам надо узнать, зачем нас пугают.

И как же мы узнаем, если никуда не пойдем?

Почему — никуда? — улыбнулась Соня.

Но Макару было не до улыбок. Он ничего не понимал. И даже начинал от этого сердиться. Почему Соня так с ним разговаривает? Хочет потренировать его догадливость? Он обиженно замолчал.

Соня заметила его обиду. И сделала вид, что нуждается в помощи.

Я вот только не знаю. — проговорила она в нерешительности. — Не знаю, как нам следить за лилипутами. Ты в этом лучше разбираешься.

Следить, и все! — решительно заявил Макар.

Но они же сегодня здесь, а завтра — в соседней деревне. А потом — и еще в соседней. Они же бродячие артисты.

И мы так. Мы тоже будем бродячими. зрителями.

Ты, Макар, правильно придумал! — воскликнула Соня.

Макару эта похвала понравилась. Он даже не заметил, как Соня ловко подтолкнула его к этому решению. Умеет же она поделить свою догадливость на двоих!

Можно подумать, что вы жить не можете без цирка! — воскликнула мама.

Мы — то можем, а вот Ладошка — нет. Для него же в деревне ничего интересного не придумано, — сказал Макар.

Ладошка только переводил удивленный взгляд с мамы на Макара, с Сони на папу. Он сам не ожидал, что окажется в центре разговора. Это была хитрость Макара, который стал говорить о том, что у Ладошки талант циркача и надо только определить, какой именно. Дрессировщик Ладошка замечательный — это видно по Нюку. А вдруг он захочет стать фокусником, акробатом или клоуном? Конечно, это надо проверить. А как? Ходить в цирк! Один раз сходили, но этого мало. Хорошо, что цирк бродячий и каждый день дает представления по окрестным деревням. Это не так и далеко.

Но я же не могу с вами каждый день ходить, — развел руками папа.

И не надо, — успокоила его Соня. — Мы же не ночами будем ходить. Представления специально для детей устраиваются. Значит, заканчиваются не поздно. Вот сегодня, я на афише возле магазина прочитала, оно будет в Загорайке.

Макар развернул карту.

— Всего два километра от нас, — сказал он. Папа вздохнул, а мама всплеснула руками.

Никогда бы не подумала, что мои дети будут бродить без присмотра!

Ты что, никогда не думала, что твои дети вырастут? — удивился папа.

Да не волнуйтесь! — сказала Соня родителям. — Мы возле афиши слышали, что многие из нашей деревни собираются пойти на новое представление. Ребята идут свободно, без всяких взрослых.

Значит, со взрослыми — несвободно? — обиделась мама. — Что мы, конвоиры какие — нибудь?

Не придирайся к словам, — сказал папа. — А вообще — то, в деревне всегда так было. Привозили кино в одну деревню — из соседней люди тоже приходили. Или на концерты. Или вот в цирк.

Делайте что хотите! — Мама махнула рукой и сразу же опомнилась: — Ой, да что же это я говорю? Что значит — что хотите? Подумать надо.

Ура! — воскликнул Ладошка.

А ты чему радуешься? — удивилась мама. — Я же сказала — подумать надо. Но ничего еще не разрешила.

Ты же сама говоришь, что всегда надо подумать, чтобы правильно сделать! А разрешить — это очень правильно.

Мама не сдержала улыбки:

Как же ты быстро это понял! Даже не подумав. Ладно, идите в Загорайку. Только все — таки с папой.

Папа вздохнул. Наверное, ему не очень хотелось в цирк. Зато он совсем был не против того, чтобы прогуляться со своими детьми и Нюком по окрестностям. Так он и сказал, как только они вышли за деревню:

Вот побродить с вами я совсем не против!

Как бродячий артист? — спросил Ладошка.

Как просто человек. И почему это мы так мало здесь гуляем? Вечно куда — то направляемся. Обязательно с какой — то целью! Мы с мамой — собирать материал по этнографии, вы — по своим таинственным делам. А просто так выйти за околицу, подышать воздухом полей, запахом трав, посмотреть, какое высокое и синее над головой небо…

Соня с Макаром с улыбкой переглянулись. Они поняли: у папы началось хорошее настроение. Странно, но его хорошее настроение всегда начиналось с ворчания.

А у Нюка в характере не было никаких сложностей. Свое настроение он показывал просто. Как только Ладошка отстегнул поводок, хонорик принялся валяться в пыльном песке, словно это занятие было самым приятным на свете.

От папы такого простого и ясного выражения чувств ждать было нечего. Он продолжал:

Как же мы не умеем радоваться! А ведь достаточно выйти сюда, на эту свободу, и посмотреть вокруг, чтобы понять, как ты все — таки счастлив. Лето, природа, красота, дети, хонорик.

Папа с блаженной улыбкой огляделся вокруг.

Мамы не хватает, — подсказал Ладошка.

Конечно, — согласился папа. — Впредь будем гулять только все вместе.

«Только не в лесной замок, — подумал Макар. — Огненный Всадник — не для маминых нервов».

Любуясь природой, папа шел медленнее всех. Хонорик бегал вокруг него, удивляясь такой неспешности. Сам — то Нюк прыгал как угорелый.

Опаздываем, — напомнила Соня. — Через полчаса представление.

Вовремя не начнут, — отмахнулся папа. — Будут ждать, пока побольше зрителей соберется.

Макару, честно говоря, было все равно, опоздают они или нет. Ведь главным он считал не представление, а слежку за цирковой компанией.

Папа оказался прав: старушки и дети сидели на скамейках и терпеливо ожидали начала представления. Публика в Загорайке была такая же, как и в Опушкине. Папа здесь был единственным солидным человеком. На него даже посматривали, как на странного зрителя. А может, не на него, а на хонорика, которого папа на этот раз держал сам, чтобы с ним опять не устроили никакого фокуса.

Представление было точно таким же, как в прошлый раз: жонглирование, прыжки, фокусы. Амалия узнала Веселовых и улыбнулась им как старым знакомым.

И тут Макар увидел рядом с ближайшим домом микроавтобус, разрисованный цирковой рекламой. Задние двери его были открыты.

Макар незаметно улизнул из «зрительного зала», подошел к автобусу и заглянул в открытую дверь. Ничего особенного! Весь реквизит был вынесен для представления.

Наверное, дверь кабины тоже была открыта, потому что по салону автобуса пронесся сквознячок. На стенке качнулась занавеска. Она сверкнула разноцветными искрами.

Макар присмотрелся и понял, что никакая это не занавеска, а плащ Огненного Всадника.

Макар смотрел внутрь автобуса, застыв как истукан. Он машинально ступил на подножку, сделал шаг, другой — и оказался в салоне. Ему так хотелось дотронуться до плаща!

Сверкающие пятна оказались обычными блестками. Они сверкали, только когда на них попадали солнечные лучи.

«Неужели это тот самый плащ? — подумал Макар. — Как же он мог сверкать в темноте?»

Он дотронулся до материи, заглянул под нее и заметил тоненькую паутинку проводков, которые были прикреплены к блесткам. Значит, где — то пряталась и электрическая батарейка, а в блестках — маленькие лампочки — светлячки.

«Ничего себе изобретение! — удивился Макар. — Понятно, что этому плащу не может быть сто лет».

Вдруг Макар услышал голоса. Он выглянул в окно автобуса и увидел, что к нему приближаются три лилипута. Что делать?!

И Макар сделал единственное, что пришло ему в голову: он прижался к стенке салона и накрылся плащом Огненного Всадника.

Лилипуты забрались в автобус и уселись за столик.

Хоть десять минут отдохнем! — сказал один из них. — Пускай Амалия пока пофокус — ничает.

Надоели эти старухи! — проскрипел второй. — Одно и то же каждый день!

А ты что хотел? Не можем же мы все бросить и только искать, — возразил третий.

А почему бы и нет? Никто туда уже не сунется.

А мальчишка?

Веснушчатый, с хорьком? Вот проныра, и правда! Поймать бы его да запереть.

А родители? Искать станут.

У Макара даже мурашки по спине побежали. Не хватало, чтобы его поймали и заперли, а родители стали бы его искать! Это в его планы не входило. Хорошо, что в этом смысле его планы совпали с лилипутскими.

Заканчивать пора! — сказал первый лилипут.

Представление? Только начали ведь.

Да не представление! Возню эту в замке. Амалия сказала, если сегодня не найдем, то увезет нас отсюда. И не видать нам награды. Наймет других.

Да там работы на полчаса осталось! Только бы не помешал никто.

Макар был ни жив ни мертв от страха, что его обнаружат. Тогда бы уж точно его заперли в этом автобусе!

Пиф! — вдруг послышался вдалеке писклявый голос. — Паф! Пуф! Вы где там? Ваш выход!

Лилипуты выскочили из салона.

Макар тоже не стал задерживаться. Подслушивание — дело важное, но неприятное и рискованное.

Ты где был? — шепнула Соня, когда Макар плюхнулся рядом с ней на скамейку.

Под плащом Огненного Всадника, — выдохнул он.

Где?! — округлила глаза Соня.

В лилипутском автобусе висит плащ Огненного Всадника, — уже спокойнее объяснил Макар.

А еще что — нибудь ты видел? — испуганно спросила Соня.

А еще я кое — что слышал. Сегодня последний день, точнее, вечер!

В каком смысле — последний? — не поняла Соня.

Что вы разговариваете? — шепнул папа. — Сами же хотели представление посмотреть, и не смотрите! Берите пример с Ладошки и Нюка.

Но Макару хотелось брать пример не с Нюка, а с Шерлока Холмса. Потому что он чувствовал, что после удачи с подслушиванием ему понадобятся и все другие способности сыщика.

Представление летело к финалу. Номера так быстро сменяли друг друга, что зрители были недовольны. Они даже не успевали похлопать предыдущему номеру, как начинался следующий.

И вот уже Амалия стала раскланиваться, а лилипуты побежали к автобусу, неся реквизит.

Амалия с деланой улыбкой помахала всем рукой и сказала:

До следующей встречи!

Чтой — то быстро! — проворчала одна старушка. — Спешите куда?

Спешим, бабушка, — ответила Амалия. — В соседнюю деревню на представление спешим. В Опушкино.

«Вот ведь врушка! — подумал Макар. — Никакого представления у вас не намечается. К замку ты спешишь!»

Интересно, что бы ответила Амалия, если бы он проговорил это вслух? Наверное, ничего. Что может ответить человек, уличенный во лжи?

Хлопнули дверцы автобуса. Обдав всех пылью, он уехал.

Самый лучший номер, — облегченно вздохнул папа. И радостно спросил: — Ну что, домой? По полям, по долам?

Ладошка был недоволен. Нюку было все равно: он прыгал, как обычно. Соня находилась в раздумье. А Макар шел, смотрел на глубокий ребристый след от протектора автобуса и радовался, что он такой примечательный. Машин здесь мало, и по этому следу можно будет проследить, куда направились коварные лилипуты. Хотя что тут следить? Пыль на проселочной дороге показывала, что автобус действительно мчался к Опушкину. Только Соня с Макаром знали, что настоящая цель лилипутов — лесной замок. И что сегодняшний вечер — последний.

Только в каком смысле?

Папа, казалось, не шел по земле, а летел по воздуху. Или парил в облаках. И лицо у него при этом было такое возвышенное, улыбчивое и светлое, как легкое облачко. Он по очереди посмотрел на Соню, Макара, Ладошку, Нюка и что — то собрался сказать при этом, но, наверное, ничего не сумел выбрать из всех слов, которые переполняли его. Хонорик чувствовал хорошее настроение своего самого старшего хозяина и терся на ходу об его ноги.

Нюк, не мешай, — предупредил хонорика Ладошка. — Папа на тебя наступит. Какое там — наступит! Папа сейчас был невесомым. Он даже руки расставил, как

маленький радостный ребенок.

Я вот так однажды в детстве шел со своим папой по полю, — тихо сказал он, будто говорил сам с собой. — И помню все. И запахи, и цвета цветов, и небо, и ветер боковой, который пыль из — под наших ног уносил в сторону. Я тогда часто оглядывался, чтобы все виденное запомнить, а папа все спрашивал: кого ты хочешь увидеть? А сейчас мне кажется, что вот вас я и хотел увидеть. Так все похоже и так все совпало — и поле, и дорога, и даже пыль.

А мы эту дорогу будем вспоминать? — спросил Ладошка.

Будете, — сказал папа. Потом помолчал и почему — то совсем тихо добавил: — Мне будет очень приятно, если вы все это будете вспоминать.

А вон и мама! — воскликнул Ладошка и показал рукой вперед.

С дальнего пригорка навстречу им по дороге спускалась мама. Она помахала рукой, и хонорик стремительно понесся по дороге. За ним потянулся шлейф поднятой пыли. Все засмеялись.

Как мустанг в прериях, — сказал папа.

А кто такой мустанг? — спросил Ладошка. — Иностранный хонорик? Папа засмеялся:

Нет. Это лошадь. Дикая лошадь, которая любит свободу и скачет по жарким прериям, то есть по американским пустынным равнинам.

Макар сразу же вспомнил Огненного Всадника. Он предчувствовал, что сегодня еще раз встретится с ним.

Ладошка посмотрел на солнце и чихнул. И хоть еще было далеко до вечера, Макар сразу же вспомнил народную примету.

Пап, а почему вы с мамой записываете даже глупые приметы? — спросил он.

Какие? — не понял папа.

Ну вот эту, например, — чихание на закатное солнце. И дураку понятно, что если посмотреть на яркий солнечный свет, то чихнешь. При чем тут предсказание погоды?

Папа улыбнулся:

Ты, Макар, не совсем прав. Глупых примет вообще не бывает. Даже эта имеет смысл. Ну да, человек чихнет, взглянув на солнце. Но ясное закатное солнце — это действительно признак хорошей завтрашней погоды. А люди просто придали этой примете некоторый бытовой, приземленный смысл. Может, даже иронический.

И что, все — все приметы умные? — удивился Макар.

Не то чтобы умные, но. значительные. Со смыслом. Народная мудрость, которая передается из поколения в поколение, сама по себе интересна уже тем, что проверяется, можно сказать, временем. Ерунда — забывается. Что — нибудь умное, значительное или даже просто смешное — остается.

А что ты еще интересного здесь слышал? — спросила Соня.

Что еще смешного? — уточнил Макар.

Я вот в этом цирке думал о странной местной примете, — сказал папа. — Оказывается, здесь принято считать, что встретить лилипута — к находке. К счастливой находке. Может, потому на представлении было так много старушек? Ведь они в приметы верят.

А откуда взялась такая примета? — спросила Соня. — Ты как ученый, наверное, думал об этом?

Конечно, думал. Может, мои размышления и не очень верные, но все же… Я узнал, что, оказывается, здесь уже когда — то был цирк. Как бы это выразиться… Придворный! Цирк графа Потоцкого. И состоял он тоже из лилипутов. Но они не разъезжали по окрестным деревням с представлениями, а показывали свои номера только для графа.

Для одного? — удивился Ладошка.

Да. Такой был странный этот граф. Ну, может быть, иногда заезжали к нему гости — помещики. Конечно, заезжали, потому что цирк этот славился на всю округу.

А при чем здесь примета? — спросил Макар.

Вот я и понял, откуда она взялась! — воскликнул папа. — Представляете, идет человек, а навстречу ему другой человек, только очень маленького роста — лилипут. Обычная встреча, потому что встретились два одинаковых человека, только один высокий, а второй — не очень. И высокому, конечно же, приходится посмотреть сверху вниз. А потом он так и продолжает смотреть, но уже на землю, под ноги, на дорогу. И если ему попадается какая — нибудь находка, то он уже обязательно связывает ее со встречей с лилипутом. Понимаете?

Ты так думаешь? — улыбнулась Соня.

Ну, это, можно сказать, одна из версий. Просто я заметил, что в этих краях даже встречу с кошкой, с курицей, вообще со всякими маленькими существами — тоже принято считать предзнаменованием находки. Та же самая психологическая схема: увидел кого — то маленького — посмотрел вниз — что — нибудь нашел. Вот и считается, что маленький — причина находки! По — моему, убедительное объяснение.

Хонорик уже возвращался обратно впереди мамы, как будто вел ее за собой. Ладошка засмеялся:

Вот и Нюк к находке! Мы маму нашли.

Это я вас нашла, — засмеялась мама. — Да и неудивительно: вы такие заметные посреди этого огромного поля.

А может быть, в лес сходим? — предложил папа. — Что — то мы никогда вместе по лесу не гуляли.

Ладошка запрыгал от радости.

— В лес, в лес! Давно мы в лесу не были! С гномами. Макар дернул его за руку.

Устал ты сегодня, — сказал он. — А в лесу к тому же вечером комаров много. Нюка закусают.

Не знаю, как Нюка, а меня уж точно, — поежилась мама. — Нет, в лес мы пойдем, только хорошенько подготовившись. И оденемся, и мазью против комаров и клещей намажемся. А сейчас и здесь хорошо гулять. Давайте вон на тот холм поднимемся.

Холм был самым высоким по всей окрестности. С него открывался вид и на Опушкино, и на дальнюю Загорайку, и на длинный, уходящий за горизонт край леса.

В сторону леса все чаще и чаще посматривал Макар. Оказывается, там, в лесном замке, уже был когда — то лилипутский цирк!

«Как же странно все повторяется, — думал Макар. — А может.»

Но додумать эту мысль до конца он не успел. Соня толкнула его локтем в бок и указала вниз, в лощину. Там, перед самым лесом, спрятался за кустами знакомый микроавтобус.

Так вот где они обитают! — шепнул Макар.

Почему — обитают? — удивилась Соня.

Видишь дымок? Костер разжигают — значит, устраиваются на отдых. Наверное, они всегда здесь останавливаются.

А почему не в замке? — пожала плечами Соня. — Странно. Если их так привлекает замок, вот и жили бы там.

Макар хмыкнул:

Ты видела эту дорогу к замку? Их машина туда не проедет. Соня засмеялась:

И правда. Странно, я иногда не замечаю самого очевидного.

Зато делаешь открытия, — успокоил сестру Макар. — Можно сказать, на простые мысли ты просто не тратишь силы.

Но почему же они остановились не у дороги к замку, а здесь? Макар огляделся:

Не так и далеко от этой тропинки. Она как раз вон за тем выступом леса.

Что это вы там шепчетесь? — спросила мама. — И что это вы отстали от нас?

Догоним, — ответил Макар. — Это же прогулка, а не игра в догонялки.

А вот Ладошка с Нюком воспринимали прогулку именно как догонялки. Они бегали кругами вокруг родителей и Макара с Соней, и даже непонятно было, кто кого догоняет, Ладошка Нюка, или Нюк — Ладошку.

Вдруг хонорик остановился, встал на задние лапки, как суслик, огляделся вокруг, принюхался и. бросился со всех лап бежать так стремительно, что исчез в одну секунду!

Нюк! Стой! Мы так не договаривались! — обиженно завопил Ладошка.

Куда это он? — удивилась мама.

Понятное дело, куда. К лилипутам. Почуяв дымок от их костра, хонорик рванул в гости. Пришлось и всей компании направиться за ним.

Макар не очень хотел сейчас встречаться с лилипутами. Но все — таки ему было интересно, чем же занимаются циркачи в свободное время. Тем более, он подозревал, что лилипуты сейчас готовятся к каким — то странным вечерним действиям. Вот бы застать их за этим!

Костер был лишь формальностью. Так, для дыма от комаров. Об этом и сообщила Ама — лия, которая подбрасывала в огонь зеленые ветки.

Подходите поближе! — пригласила она. — А то вас искусают. Лучше уж дым вдыхать, чем комаров. Я смотрю, мы с вами скоро совсем подружимся. Жалко только, нам вот — вот уезжать.

Почему бы не подружиться? — сказал папа. — Тем более что я хотел вас спросить: не знаете ли вы о цирке Потоцкого?

По лицу Амалии промелькнула тревога, которая сразу же сменилась деланым удивлением.

О каком еще цирке? Где он находится?

Здесь, — сказал папа.

Оказывается, у нас есть конкуренты? — удивилась Амалия.

Точнее, находился. Цирк Потоцкого находился здесь, — объяснил папа. — Сто лет назад.

Да? Как интересно! Нет, ничего не знаем. Мы сами по себе. Да вы проходите к костру, садитесь. Я сейчас чай сделаю.

Спасибо, не надо чая, — почему — то сразу отказался Ладошка. — Мы на минуточку. Он взял на руки Нюка. Наверное, боялся, что с хонориком опять сделают какой — нибудь

фокус.

Да — да, не будем вам мешать, — сказала мама. — Вы, наверное, устали после представления. А мы просто так, случайно подошли. Хонорик к вам побежал, и мы за ним.

А про замок Потоцкого вы вообще — то хоть что — нибудь слышали? — спросил папа.

Нет, ничего не слышали, — раздался сзади скрипучий металлический голос. — Какой еще замок?

Все оглянулись и увидели возле микроавтобуса троих лилипутов в синих курточках. Они, как будто на представлении, удивленно пожимали плечами, переглядывались и поочередно говорили:

Какой замок? Хи — хи! Ха — ха! Замки бывают только в сказках! Ерунда какая!

Совсем не ерунда, — не выдержал Макар. — Вы сами его видели!

И сразу он запнулся. Совсем не надо было об этом напоминать! Лилипуты зло посмотрели на него, и один из них отчетливо произнес:

Откуда тебе знать, что мы видели?

Из — за автобуса подошли еще трое лилипутов — зеленых. Макар вглядывался во все шесть лиц, пытаясь определить, кого из них как зовут.

А почему вы отказываетесь? — удивилась Соня.

От чего это мы отказываемся? — спросил второй синий лилипут.

От того, что в лесу возле замка были.

Мы были в лесу! — воскликнул зеленый лилипут. — Я же Ниф! Вы разве не помните, как мы помогли друг другу?

А это вы были в трясине, да? — радостно напомнил Ладошка. Мама встревоженно посмотрела на него:

В трясине? Так все — таки…

Ничего не все — таки! — воскликнул Макар. — Это мы просто придумывали разные истории! Все это выдумки, правда, Ниф?

Ниф сразу все понял.

Конечно — конечно, — развел он руками. — Никакой трясины не было. Мы просто были в лесу. Ни от чего не отказываемся. Правда, Пиф?

Синий Пиф хмуро отвернулся:

Нигде я не был. Ни в каком лесу. И ничего не знаю. Наверное, Ниф понял, что сболтнул лишнего. Он замолчал.

Какие вы странные! — засмеялась мама. — Наверное, вам все время кажется, что вы даете представление. Вы постоянно дурачитесь! Так интереснее, да?

Интереснее, да, — отмахнулся Пиф. — Только мы не дурачимся. Мы взрослые люди.

Конечно, взрослые, я понимаю, — смутилась мама. — Я не хотела вас обидеть!

А не хотели — до свиданья, — буркнул Пиф.

Ну что ты так невежливо, Пиф! — воскликнула Амалия. — Они ведь гости.

Мы здесь тоже не хозяева, — проворчал Пиф. — Кстати, нам уже собираться пора. Мы же уезжаем через час.

Амалия удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала. Наверное, поняла его хитрость.

«Да, уезжаете вы, как же! — подумал Макар. — Ясно, что верить вам ни в чем нельзя». Он взял у Ладошки хонорика, прижал его к себе покрепче, чтобы тот не вырвался, и пошел прочь.

До свиданья — так до свиданья! — сказал Макар. — И хорошо, что вы ни о каком замке не знаете. Там очень страшно!

Мама догнала его.

Макар, я ничего не понимаю. Ты что, был в этом замке? — спросила она. — Что вы все говорите загадками?

Какой замок? — точно как синий лилипут, сказал Макар. — Они только в сказках бывают.

Папа, Соня и Ладошка тоже догнали Макара и маму.

А кстати, — сказал папа, — почему это мы до сих пор в замке не были?

Я думала, это одна из местных легенд, — пожала плечами мама.

Ты что! Это очень известный замок. Я же тебе рассказывал. Он в двух шагах отсюда. Просто мы с тобой были заняты, потому до сих пор туда и не сходили. Давайте прямо сейчас туда и отправимся. Не боимся мы никаких комаров!

Макара такое решение совсем не обрадовало. Не хватало еще устроить в замке вечернее собрание лилипутов, этнографов, детей и хонорика! Не говоря уже про Огненного Всадника. Лучше пробраться туда одному и посмотреть на таинственные дела.

Да ну его, этот замок! Уже вечер, — сделав как можно более испуганное лицо, сказал Макар. — Вы о ребенке подумали? — Он указал на Ладошку. — Во всех замках в сумерках привидения мерещатся. Ладошка испугается, опять ночью спать не будет.

Мама расхохоталась:

Какой же нравоучительный у тебя тон! Подумали мы о детях, подумали, не волнуйся. И в замок мы пойдем утром. Когда никакие привидения не мерещатся. А заодно и ягод по дороге насобираем. А сегодня отдохнем.

С этим Макар был согласен. Только не в отношении себя. Ему сегодня вечером было не до отдыха.

Хоть Макару было и страшно, но он радовался, что этот страх сейчас не испытывает Соня. В минуту опасности лучше быть одиноким.

Таким одиноким ощущал себя Макар, приближаясь к темному лесу. В сумерках ему даже не приходилось таиться: он был незаметен на расстоянии десяти метров. Тем более что Макар приготовился: на нем было все темное — куртка, кепка, кроссовки. Понятное дело, что фонарик он на этот раз не забыл. И прихватил даже запасной, который был, конечно, послабее, но если подведет основной — пригодится.

От Сони Макар отвязался с трудом. Она не хотела отпускать его одного и уже стала тоже собираться, но он сказал, что обязательно за ней вернется, а один сходит лишь послушать, посмотреть и разобраться, что же хотят делать сегодня в замке лилипуты.

Макар вздохнул. Обманул он Соню! Совсем не собирался он за ней возвращаться. Нечего ей делать ночью в замке. А завтра он ей все расскажет.

Сонина помощь понадобилась только для того, чтобы улизнуть из дома. Родителям и Ладошке ребята сказали, что идут проведать Матрену Ивановну, и даже взяли для нее печенье. Ладошке, конечно, неинтересны были старушкины рассказы. А вот хонорик за ними увязался без спросу. Он хрустел печеньем на руках у Макара, и только возле дома Ермолаихи Соня его забрала.

Он со мной побудет, — сказала она. — А ты возьми печенье. Знаешь, когда ждешь и волнуешься, лучше что — нибудь жевать.

Когда ждешь и волнуешься, лучше быстрей дождаться, — отмахнулся Макар.

Но печенье взял. Матрене Ивановне с Нюком еще много осталось — хватит для вечерней беседы.

Ты домой не спеши, — попросил Макар Соню. — Вдруг я задержусь?

А вот этого не надо, — строго сказала она. — Нечего там задерживаться. Да и я не могу же до ночи у Матрены Ивановны сидеть. А без тебя я домой не пойду.

И вот Макар приближался к лесу и думал, как хорошо было бы, если бы можно было самому устраивать все приключения. Вот сейчас: раз — и вызвать сюда этих лилипутиков! Чтобы они делали все свои темные делишки. Нет же, приходится ждать, пока они соизволят собраться все вместе, дотопать до замка, а потом. А вот что потом, он не знал.

На лесной тропинке было совсем темно, но включать фонарик, конечно же, Макар не стал. Он и так помнил дорогу. Как ни странно, она оказалась непривычно короткой. То есть быстрой.

Замок сливался с лесом своей чернотой. И тут Макар вздрогнул и замер на ходу. В кронах деревьев что — то ярко сверкнуло. Он так испугался, что не сразу понял: это же луна! Какая огромная и яркая!

«Вот это помощница! — с радостью подумал Макар. — И фонарики не пригодятся».

Но под лунным светом замок оказался еще более страшным. Ни за что не хотел Макар войти в ворота! Он решил затаиться в кустах и просто слушать.

Шли минуты, которые в долгом ожидании казались часами. Макар уже начал думать, что подводит Соню. Что толку от его бессмысленного ожидания? А вдруг там, в замке, что — то происходит? Необязательно же это должно сопровождаться громкими звуками. Нет, придется идти.

Макар вздохнул и стал пробираться к воротам. Как только он вступил во двор замка, то сразу увидел в одном из окон отблеск луны. Не обращая на это внимания, он пошел дальше, но вдруг остановился.

«Какой может быть отблеск? — подумал Макар. — Там же ни одного стекла в окнах нет. Даже осколка.»

Он вернулся на то место, с которого увидел отблеск в окне. Так и есть — какой — то неяркий свет мерцал внутри замка. Ждать Макар теперь уже просто не мог. И не потому, что не хотел терять время. Наверное, Макар преобразился — после того, как увидел этот свет, он уже перестал думать о том, что надо делать. Его ноги шли сами, и он шел. Шел, смотрел и слушал.

На первом этаже было темно и тихо. Макар на ощупь набрел на лестницу и стал подниматься на второй этаж. Вот и каминный зал, который как раз и был наполнен таинственным мерцающим светом. Макар осторожно заглянул в этот зал и затаился за выступом стены.

Зал был абсолютно пустым. Только у самого камина на полу стояла большая свеча и горела подрагивающим пламенем, от которого по стенам бегали тени. Казалось, это как раз и бегают привидения.

Макар потрогал голову. Так и есть — волосы торчали в разные стороны.

«Вот и примета, — подумал он, чтобы как — то поддержать себя. — Волосы дыбом — к страху. А может, наоборот? Страх — к торчащим волосам? Но это уже не примета. Это обычная реакция волос на страх.»

Чтобы успокоить свой страх, он прислушивался к этим глупым мыслям, которые проносились в голове, и ждал, что же будет дальше. Кто зажег эту свечу? Кто здесь есть, кроме него?

И тут в камине раздался шорох. Макар замер.

Через несколько мгновений в камине показались маленькие ноги, потом вылез и весь маленький человек. Лилипут. Он, пыхтя, что — то тащил за собой.

Толкай! — проскрипел он через силу.

В камине показался какой — то ящик, который рывками выползал и выползал наружу. За ящиком мелькал свет — наверное, от фонарика. И тут лилипут толкнул ногой свечу, она упала и погасла.

Черт! — завопил лилипут. — У меня нет спичек! Быстрей выползай!

Дальше Макар слышал только возню у камина. Когда наконец каминный зал сначала осветил фонарик, потом чиркнула спичка, а потом зажглась свеча, — он увидел у камина лилипутов, которые наклонились над длинным сундуком.

Я же сразу говорил, что в камине надо искать, — проговорил один, освещая фонарем крышку сундука.

Что — то я не помню, чтобы ты это говорил! — воскликнул другой.

Говорил! А вы не слушали. Столько времени потеряли из — за вас!

Ладно, говорил, говорил, — замахал руками второй лилипут. — Какая теперь разница? Лучше давай откроем этот чертов сундук. Весь мы его не стащим. Придется все частями переносить!

Раздался скрежет. Наверное, лилипуты чем — нибудь острым поддевали крышку, которая никак не открывалась. При этом они смешно пыхтели и сопели. Макару уже совсем не было страшно. Любопытство овладело им полностью. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на содержимое сундука хотя бы издали, и тут. От стены, которую он задел, отвалился мелкий камешек. Но упал он с таким шумом, что лилипуты сразу же подскочили вверх, как будто из сундука выскочила крыса!

Кто здесь? — в один двойной голос воскликнули они.

Макар бросился вниз. Конечно, ему бы лучше было затаиться и подождать. Вдруг бы лилипуты решили, что им показалось, или подумали бы, что это просто так упал камешек — не из — за чего. Но не сумел Макар устоять на месте!

Во тьме он прыгал через несколько ступенек, рискуя сорваться с лестницы и упасть, и на бегу уже отчетливо понимал, что вся его слежка окончена, что он обнаружен, и сейчас остается одно — просто убегать. Но он ошибся.

Приняв светлеющее в стене окно за дверь, Макар ринулся туда, но натолкнулся на высокий подоконник. Остановился, огляделся, выискивая выход, но время было упущено. Прямо в глаза ему ударил яркий луч фонаря.

Попался! — услышал он противный скрипучий голос. — Ты что, за нами следишь? Кто тебя сюда звал? И как ты сюда попал? Пришел по тропинке? И никого там не испугался?

Как много быстрых вопросов! Макар даже не знал, на который из них отвечать.

С кем ты? — спросил другой голос.

Ни с кем, — проговорил Макар, закрываясь рукой от света. — Я один.

Не врешь?

Макар огляделся, все — таки увидел дверь и рванулся к ней. Но сразу же упал, потому что ему ловко поставили подножку. Наверное, для циркачей такой трюк не представлял особенного труда. Макар почувствовал, что его схватили за руки.

Не надо никуда убегать, не надо, — угрожающе шепнул один лилипут у него над ухом. — Сейчас мы с тобой разберемся.

— Не пугай мальчишку! — сказал другой лилипут. — Он и не расскажет никому. Правда? Макар молчал. Ему совсем не хотелось с ними разговаривать.

А вот чтобы ты не рассказал, мы тебя немножко спрячем! — ласково сказал первый голос. — В сарайчике. Рядом с лошадкой. Посидишь, пока мы подальше уедем.

Тут у Макара волосы встали дыбом по — настоящему. Его сейчас бросят в сарай! К Огненному Всаднику. Он попытался закричать, но ему вовремя закрыли рот.

Будешь кричать — будет плохо, — пообещал голос. — В лучшем случае заткнем рот кляпом. А в худшем.

Ладно, не буду кричать, — выдохнул Макар.

Ну вот, так — то лучше.

Лилипуты подвели его к сараю и открыли дверь. Макар зажмурился от страха, но, когда открыл глаза, никого в сарае не увидел.

Заходи, — подтолкнул его в спину первый лилипут. — И сиди здесь до утра. Только тихо. Ты слышал про Огненного Всадника?

Макар кивнул.

Он здесь живет, в этой конюшне. Будешь звать, он примчится и увидит, что его дом ты занял. Думаешь, он тебе обрадуется? Так что сиди тихонько.

Дверь сарая захлопнулась. Слышно было, что снаружи ее чем — то приперли. Макар навалился на дверь плечом — бесполезно. Она не шелохнулась.

Палку надежно приткнул? — засмеялся противный голос снаружи. — Смотри, чтоб не упала. — И обратился к Макару: — А ты утром в окошко покричишь. Тебя наверняка искать будут, вот и услышат. А мы уже далеко будем.

Макар осторожно включил фонарик и осветил сарай. Действительно, пусто. Хорошо, хоть так — не вместе со Всадником здесь находиться. Потом Макар посветил на окно. Неужели он станет ждать утра? Сейчас возьмет да и выберется через окошко.

Но окно было высоко от земли. И сколько Макар ни светил вокруг себя, ни палки, ни другого какого — нибудь предмета, с помощью которого можно было бы дотянуться до окна, не нашел.

А он до окошка не допрыгнет? — услышал он голос во дворе.

Что он, циркач? — хмыкнул другой голос. — И ростом он, почти как мы. А нам надо втроем друг на друга становиться.

Макар примерился к высоте окна. Оказывается, вот как лилипуты проникали в него! Становились друг на друга, и только третий, верхний, мог дотянуться до отверстия. И уже потом открывал сарай изнутри.

Неужели придется сидеть здесь до утра? А что Соня, а родители? Макар подумал, как его станут искать… Конечно, Соня приведет всех сюда, но как только Макар представил испуганную маму, ему стало совсем не по себе.

Ну, нечего нам здесь задерживаться, — услышал он. — Пусть посидит в сарае, а мы пока сундуком займемся.

Во дворе стало тихо. Макар в который раз посветил фонариком на маленькое окно. Высоко. Даже если он и добрался бы до него, то не сумел бы вылезти наружу вперед ногами. А выпрыгивать, то есть вываливаться вниз руками. Об этом нечего и думать. Макар — не кошка и не хонорик, чтобы переворачиваться в воздухе. Не спрыгнуть, а просто шмякнуться с такой высоты ему не хотелось.

И тут он услышал топот.

Макар замер. Топот оборвался у самых дверей сарая, потом кто — то шумно задышал прямо в дверную щель, потерся о дверь, и Макар услышал, как палка, которая подпирала дверь, упала.

Дверь приоткрылась. Макар не удержался и толкнул ее. И чуть не упал в обморок! За дверью стояла лошадь.

Макар выставил перед собой фонарик и осветил ее. Всадника на лошади не было, но лошадь все — таки была необычной. На морде у нее была надета маска, а на ногах — какие — то странные светящиеся гетры. Лошадь смотрела на Макара и шумно дышала.

Макар медленно открыл дверь до отказа и тихонечко выскользнул из нее.

За. заходите. — пригласил он лошадь.

Она словно ждала этого приглашения — скакнула в сарай. Казалось, она чего — то боится, потому что испуганно оглянулась.

Макар тоже оглянулся. И увидел, как от леса к замку бежит странная компания. Впереди — хонорик, за ним Ладошка, Соня и. три лилипута, которые помогают идти четвертому, прихрамывающему!

На этом хромом лилипуте был надет сверкающий плащ Огненного Всадника.

Соня, Ладошка! — воскликнул Макар, указывая на лилипутов. — Убегайте! Они сейчас нас всех здесь запрут!

Но Соня и Ладошка будто ничего и не слышали. Наверное, им было важно в первую очередь подбежать к Макару, а все остальное — потом.

— Макар, держи Нюка! — крикнул на бегу Ладошка. — А то лошадка его боится! Лошадь выглянула из сарая и как — то жалобно мяукнула. Во всяком случае, так показалось Макару. Неужели она так испугалась обыкновенного хонорика?

Макар, ничего не понимая, прыгнул к Нюку, схватил его за хвост, подтянул к себе и поднял на руки.

Тихо, Нюк! — скомандовал Макар. — А ну рассказывай, что случилось!

Нюк возбужденно вертел головой и пытался вырваться. Даже если бы он и умел говорить, ему было бы не до разговоров. А вот подбежавший Ладошка затараторил, как трещотка.

А как ты здесь оказался? — спросил он и, не дожидаясь объяснений, быстро продолжил: — Нюк такой смелый! Он нас защитил! На лошадку бросился, а она испугалась и Пуфа сбросила, а он упал, и сейчас ему тяжело идти, а Нюк дальше за лошадкой погнался, а мы — за ним, а ты здесь. Ты откуда появился?

Ладошка замолчал, как будто у него села батарейка. Он оглянулся на Соню. Наверное, понял, что у нее лучше получится все объяснить. Макар, придерживая хонорика, взял Ладошку за руку и, презрительно посмотрев на лилипутов, сказал Соне:

Пойдем отсюда. А то они и в самом деле вздумают нас в сарае запереть. Пусть делят свой клад!

— Клад? — в один голос переспросили все четверо лилипутов. — Какой клад? И лилипуты стали оглядываться вокруг себя, словно собираясь увидеть клад.

Запереть? — спросила Соня Макара. — А тебя что, заперли? Кто?

Да вот эти! — сердито кивнул на лилипутов Макар.

Нет, эти не могли! — воскликнула Соня. — Ниф, Наф и Нуф — хорошие! А Пуф. Он просто глупо шутил, пугая всех, и больше не будет. Правда, Пуф?

Пуф молчал, потирая ушибленную ногу.

Я — то понятно, как здесь оказался, — сказал Макар. — А вы? Да еще все вместе. Соня смутилась.

Я, то есть мы с Нюком, были у Матрены Ивановны. А тут мама прислала за нами Ладошку. Чтобы мы домой возвращались. — Соня вздохнула. — А как без тебя? И я… И мы… Пошли к Амалии.

Зачем? — удивился Макар.

Я решила всех их увидеть, все спросить и все узнать. Но там были только Амалия и три зеленых лилипута. Это они все поняли и повели меня сюда. А по дороге нас Пуф испугал. Он скакал по тропинке в костюме Огненного Всадника. Только не очень — то у него это получилось. Нюк как бросился под ноги лошади, а она как испугалась, как прыгнула в сторону! А Пуф и свалился с нее! Лошадь сюда поскакала, Нюк за ней, ну и мы, конечно, следом за ними.

Неужели хонорик такой страшный? — засмеялся Макар.

А лошади всегда боялись хорьков, — сказал Наф. — В цирке их держат подальше друг от друга.

Ниф и Нуф о чем — то пошептались и подтолкнули Нафа. Тот, откашлявшись, вежливым голоском спросил:

Скажите, молодой человек, вот вы говорили про какой — то клад. Позвольте спросить — что вы имели в виду?

Да, Макар, скажи, — попросил и Ладошка. — Какой клад? Скажи им — они хорошие!

Сразу и не поймешь, кто из них какой, — недовольно пробормотал Макар. И вдруг хлопнул себя по лбу ладонью: — А чего мы здесь стоим? Вот и пойдемте к кладу!

Входить в замок такой шумной компанией было совсем не страшно.

В освещенном свечой каминном зале у раскрытого сундука сидели Пиф и Паф. Лилипуты горько плакали.

Пуф, прихрамывая, бросился к ним.

Вы что? — испуганно спросил он.

Пиф и Паф были такие расстроенные, что даже не удивились появлению большой компании. Они посмотрели на всех, вздохнули по очереди и сказали дуэтом:

Он пустой!

И показали на сундук. Макар подскочил к сундуку.

Как пустой? А клад?

Вот именно — а клад? — передразнивающим голоском произнес Паф. — Нет здесь ничего! Открыли, а сундук пустой. Кто — то посмеялся над нами. А мы искали, искали.

Пугали всех, пугали. — покачивая головой, как учительница, заметила Соня. — Эх

вы!

Надо было сразу нам все рассказать, мы бы вместе искали! — вздохнул Макар.

И что толку? — возразил Паф. — Вот и нашли бы вместе. то же самое.

И он махнул рукой в сторону сундука. Тут все начали потихоньку вздыхать. Вся компания молча стояла, смотрела на сундук и вздыхала. Получалось прямо — таки хоровое вздыхание! Понятное дело, все ведь расстроились. Все, кроме хонорика.

Он подошел к сундуку, внимательно его обнюхал. И, ни слова не говоря, то есть не издав ни звука, скрылся в камине!

Нюк, стой, ты куда? — завопил Ладошка.

Еще чего не хватало! — воскликнула Соня. — Вот и Нюк убежал…

Я его достану, — сказал Наф и бросился к камину. — Я же маленький!

И я! — предложил Ниф.

И я! — не отстал от них Нуф.

Зеленые лилипуты стали толкаться у камина, не уступая друг другу. Было похоже, что они разыгрывают какой — то смешной цирковой номер. И тут в ноги Макару кто — то ткнулся мордочкой. Макар даже не успел испугаться, потому что быстро глянул вниз и увидел Нюка. И вспомнил, как когда — то хонорик уже исчезал в камине, а появлялся неизвестно откуда. Но тогда он принес золотую нить.

Нюк! — Макар подхватил хонорика на руки. — А ну — ка показывай, откуда ты появляешься!

И уже безо всякого хонорикова согласия сунул Нюка в камин.

Все смотрите по сторонам, — скомандовал при этом Макар. — И следите, откуда Нюк появится.

Все замерли, прислушались и стали смотреть на стены. И вдруг в самом уголке за камином что — то зашуршало, а потом в маленьком отверстии показалась смешная мордочка Нюка.

Вы, наверное, не все там внимательно осмотрели, — сказал Макар Пафу и Пифу. — Наверное, там еще что — то осталось. Дело в том, что однажды из этого камина Нюк вытащил золотую нить.

Как?! — воскликнул Паф. — Что же вы раньше не сказали?

Как будто Макар только и делал, что говорил с лилипутами о кладах!

А хонорик опять бросился в камин. И лилипуты, на этот раз очень вежливо уступая друг другу, по очереди исчезли в камине. Все шестеро. С минуту было тихо. Потом за камином раздались несколько глухих ударов, со стены посыпалась пыль, потом отвалился целый кусок штукатурки. И в образовавшуюся дыру выглянул Паф.

Есть! — подмигнул он. — Еще один сундучок. Правда, поменьше.

Он расковырял дыру пошире и сначала выбрался сам. Потом вытащил не очень большой сундук. А потом, как чертики из табакерки, из дыры выскочили и все гномы. То есть лилипуты.

А где Нюк? — спросил Ладошка.

Сейчас вылезет, — успокоил его Паф. — Никак с древними запахами расстаться не может.

— А где же вы этот, второй сундук обнаружили? — спросил Макар. Паф засмеялся:

Это не мы. Это ваш Нюк обнаружил. Мы залезли, посветили фонариком и увидели, как он обнюхивает стену возле щели, из которой вылез. Присмотрелись — а стенка — то непростая! В ней ниша, а в нише — вот этот сундучок. Понятно теперь, для чего первый, пустой сундук там находился.

Для чего? — не понял Макар.

Для обмана, — пояснил Паф. — Для обмана таких дураков, как мы. Стоит себе пустой сундук, словно говорит: берите меня. А того не говорит, что за ним, в стене, спрятан настоящий! Если б не вы, мы бы никогда до этого не додумались.

Если бы не Нюк, — поправил лилипута Ладошка.

Согласен с вами, молодой человек, — вежливо поклонился ему Паф.

Постойте! — вдруг воскликнула Соня. — А если и этот сундук пустой?

Все замерли. Даже пошевелиться не могли. И никто не решался открыть крышку, боясь разочарования.

А вот Ладошка не испугался. Тем более что крышка у сундучка была такая красивая, с такой аккуратной ручкой! Ладошка повозился с ручкой, понял, как за нее надо потянуть, чтобы открыть сундук. И сундук открылся! С музыкой! Открытая крышка ослепительно сияла изнутри.

Да это музыкальный сундучок! — ахнула Соня.

И все ахнули тоже. Потому что сундучок оказался совсем не пустым. Очень даже полным он оказался!

А разве это золото и бриллианты? — разочарованно протянул Ладошка.

Ты что? — воскликнули сразу несколько лилипутов. — Это дороже всех бриллиантов на свете! Знаешь ли ты, что это знаменитый реквизит цирка графа Потоцкого? Здесь скрываются самые таинственные фокусы прошлого, такие номера, которые мечтает повторить каждый цирковой артист!

И лилипуты осторожно стали вытаскивать какие — то шарики на нитях, разноцветные шелковые платки, перчатки и шляпки, бусы и сверкающие цветы.

Все, как в книге, все, как в книге. — шептали они.

В какой книге? — спросил Макар.

У Амалии есть старая цирковая книга, — ответил Наф. — Секретная. Там весь этот реквизит описан. Но мы — то почти и не надеялись, что когда — нибудь увидим его!

А цветы хоть золотые? — с надеждой в голосе спросил Ладошка.

Чуть — чуть золотые, — вздохнул Наф. — Позолоченные.

И тут Паф спохватился. Он быстро — быстро достал из сундучка оставшийся там реквизит — несколько колод игральных карт, маску и веер. Потом подвинул сундучок поближе к свету.

Смотрите, — сказал он. — А вот это главная его ценность. Внутренняя часть крышки под светом засияла еще сильнее.

А вот это, — сказал Паф, — самое настоящее золото! Придворные художники графа Потоцкого золотыми нитями вышили местный пейзаж. Правда, похоже?

Точно! Вот наше поле, по которому мы с папой гуляли. И дорога! — воскликнул Ладошка. — И вон деревня Опушкино, и наш домик!

Этот сундучок по праву ваш, — торжественно объявил Паф. — Наверное, вашим родителям будет очень приятно слушать эту музыку, открывая крышку, и смотреть на знакомый пейзаж. И еще… Хотите, возьмите себе все, что выберете из реквизита.

Нет, что вы! — воскликнула Соня. — Вам он нужнее! Вы же артисты. А вот сундук. Тут к сундуку подошел хонорик и запрыгнул в него. Он понюхал изнутри его стенки

и чихнул. Все засмеялись.

Вот Нюк и согласился с тем, как мы поделили нашу находку! — воскликнул Ладошка. — Чихание — знак согласия!

И тут Макар вспомнил примету. Только он решил немного ее сейчас переиначить.

Чихание, — сказал он, — к находке. То есть к успешной находке. Если что — то нашел, почему бы и не чихнуть?

И Нюк, словно подтверждая эту примету, чихнул еще целых три раза подряд. Что ему, жалко повторить этот трюк, что ли? Хоть он и не цирковой хонорик, но когда все радуются и смеются, то Нюк готов вытворять любые трюки без устали!

А фамилия Амалии оказалась. Потоцкая! Да — да, она была потомком того самого взбалмошного графа, у которого был знаменитый цирк лилипутов. Только почему был? Он и сейчас есть. Цирк «Белоснежка и семь гномов» дает представления, можно сказать, без выходных. И в маленьком его коллективе воцарились дружба и согласие. Это раньше, когда лилипуты мечтали найти клад Потоцкого, то зеленые поссорились с синими. Потому что синие решили сами найти клад и для этого использовали старую легенду про Огненного Всадника. Даже зеленых лилипутов им пугали, не говоря уж про местных жителей! Но хорошо, что вовремя вмешались Макар, Соня и Ладошка. А главное, Нюк. Ведь без него не нашли бы золотой сундучок.

Пока Веселовы были в Опушкине, цирк несколько раз приезжал в деревню, давал представления, на которые обязательно ходили Веселовы. А после представлений все лилипуты и Амалия шли к Веселовым пить чай. И обязательно открывали сундучок, слушали музыку и любовались золотым пейзажем. А папа стал складывать в сундучок самые — самые старинные вещи, найденные в деревне. Между прочим, там нашел себе место и туесок Матрены Ивановны. Макару почему — то захотелось сохранить его для потомков. Пусть посмотрят на него и подумают о времени — что это такое, как оно идет и что значит для человека. Наверное, каждый человек думает об этом по — своему.

Да что человек! Даже Нюк думает о времени. Только он, наверное, мечтает о будущем лете — когда все Веселовы приедут опять в Опушкино. Но ведь и в Москве можно будет вспомнить эту деревню. И даже видеть. Открыл сундучок — и любуйся!

Можно даже чихнуть — для новых находок.