Чтобы познакомить читателя с официальной версией событий в лагере Собибор, мы в этом разделе кратко изложим то, что сообщает «Энциклопедия холокоста» в статье «Собибор»:

Собибор был лагерем уничтожения вблизи одноименной деревни и железнодорожной станции в Люблинском воеводстве в Польше. Его строительство началось в марте 1942 года. Лагерь представлял собой прямоугольник размером четыреста на шестьсот метров. Он был разделен на три зоны, отделенные друг от друга забором.

В лагере I находились бараки для заключенных-евреев и мастерские, в которых часть из них должна была работать. В приемник-распределитель, известный также как лагерь II, евреи попадали сразу же после прибытия. Здесь им приходилось сдавать свою одежду и ценные вещи, тут же им стригли волосы. Лагерь смерти, или лагерь III, находился в северо-западной части. В нем размещались газовые камеры, массовые захоронения и могилы узников-евреев. Его окружал забор из колючей проволоки, а ветки деревьев не позволяли со стороны увидеть, что в нем происходит. Голых заключенных гнали по дорожке к газовым камерам.

Газовые камеры располагались в кирпичном здании. Каждая камера (количество камер не называется) была квадратной, площадь ее составляла шестнадцать квадратных метров, и в нее помещалось от ста шестидесяти до ста восьмидесяти человек. У каждой газовой камеры был второй выход, через который выносили трупы. В пристроенном рядом сарае стоял двигатель мощностью 200 л.с., он-то и вырабатывал смертельный газ — оксид углерода (СО). Массовые захоронения были в непосредственной близости от камер, каждая могила была 50–60 метров в длину, 10–15 метров в ширину и 5–7 метров в глубину.

Из прибывших в первых партиях евреев несколько сотен было отобрано для работы в мастерских — портными, сапожниками, столярами и т. д. Число этих евреев со временем достигло примерно тысячи человек, из них сто пятьдесят женщин.

В зоне смерти 200–300 заключенных вытаскивали тела погибших из газовых камер, переносили их к месту захоронений, а затем чистили камеры. В конце 1942 года трупы вырыли и сожгли, чтобы скрыть следы массовых убийств.

^{Фрагмент польской послевоенной топографической карты с указанием территории бывшего лагеря (надпись ", которая была расположена к западу от железной дороги}

С мая 1942 по сентябрь 1943 года в Собиборе было убито около 250 000 евреев из генерал-губернаторства (Польши), Словакии, Германии, Голландии, Франции и других стран. Со второй половины сентября в лагерь начали поступать советские евреи из лагеря военнопленных в Минске, среди которых был лейтенант Александр Печерский. Новички установили контакт с уже действовавшей в лагере организацией сопротивления, руководство которой тогда и возглавил Печерский. Восстание произошло 14 октября 1943 года; в ходе его было убито одиннадцать эсесовцев и много охранников не-немецкого происхождения. Почти тремстам заключенных удалось сбежать, но большинство пало жертвой преследования. После подавления восстания лагерь Собибор был расформирован.¹⁴

Согласно «Энциклопедии холокоста» в Собиборе погибло около 250 000 евреев. В первые послевоенные годы, впрочем, некоторыми авторами и свидетелями назывались гораздо большие цифры, хотя есть и те, кто считает, что жертв было значительно меньше. Число жертв Собибора у разных авторов и свидетелей указано в приведенной ниже таблице:

— 2 000 000 согласно свидетельнице польской еврейке Зельде Метц;¹⁵

— 1 000 000 по книге «Документы и материалы времен немецкой оккупации Польши»;¹⁶

— 800 000, если верить свидетелю чешскому еврею Курту Тихо¹⁷ и свидетелям голландским евреям Х. Энгелю и С. Энгель-Вейнберг;¹⁸

— 600 000 согласно Юрию Зулю;¹⁹

— 500 000 согласно «Черной книге» Ильи Эренбурга и Василия Гроссмана;²⁰

— 300 000 согласно Леону (Льву) Полякову;²¹

— 250 000 согласно Вольфгангу Шеффлеру;²²

— 200 000 согласно Раулю Хильбергу;²³

— 170 000 согласно Юлиусу Схелфису;²⁴

— 30 000 — 35 000 согласно Жан-Клоду Прессаку.²⁵

Историки-ревизионисты не оценивают количество погибших в Собиборе евреев, потому что не существует ни документов, ни вещественных доказательств, с помощью которых можно было бы обосновать такие оценки. Ведь утверждение ортодоксальной исторической литературы о холокосте, что Собибор был лагерем уничтожения евреев, не находит в немецких документах того времени ни малейшего подтверждения.

Документов об этом лагере очень немного, и они не содержат никаких доказательств существования в Собиборе газовых камер для уничтожения людей. Это касается и часто цитируемой директивы, отправленной рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером восьми адресатам, в которой он приказывает следующее:

В литературе о холокосте содержание этой директивы постоянно грубо искажается. Например, в «Энциклопедии Холокоста» написано: «5 июля 1943 года Гиммлер приказал закрыть лагерь уничтожения Собибор и преобразовать его в концентрационный лагерь».²⁷ Но дело в том, что Собибор в директиве Гиммлера был назван «транзитным лагерем», а вовсе не «лагерем уничтожения».

Десять дней спустя, 15 июля 1943 года, руководитель главного административно-хозяйственного управления СС обергруппенфюрер СС Освальд Поль направил Гиммлеру ответ следующего содержания:

Итак, Поль тоже назвал Собибор «транзитным лагерем». А распоряжение Гиммлера от 5 июля 1943 года о преобразовании Собибора в концентрационный лагерь так никогда и не было исполнено.

Другие сохранившиеся документы об этом лагере связаны с восстанием и массовым побегом заключенных-евреев 14 октября 1943 года. 15 октября 1943 года комендант полиции охраны общественного порядка в округе Люблин отправил своему шефу в Краков телеграмму следующего содержания:

Через пять месяцев после этих событий, 17 марта 1944 года, унтерштурмфюрер СС Бенда составил отчет о восстании (он ошибочно датировал его 15 октября 1943 года) и о последующем преследовании беглецов. В нем сказано:

В этом отчете Собибор называется спецлагерем (Sonderlager). Но что понималось под этим словом — документ не поясняет.

Один очень важный обнаруженный лишь более пятидесяти лет спустя после окончания войны документ позволяет сделать точный вывод о числе заключенных, депортированных в Собибор до конца 1942 года. О сути этого открытия сообщают Петер Витте и Стивен Тайес:

Самая важная часть второй почти полной радиограммы звучит так:

Нет оснований сомневаться, что в этой радиограмме «L» означает «Люблин» (то есть концлагерь Майданек), «B» — «Белжец», «S» — «Собибор», а «T» — «Треблинка». Таким образом, радиограмма сообщает, что за две последние недели 1942 года в Люблин/Майданек было отправлено 12 761 человек, никого (0) не отправили в Белжец (Белзец), 515 заключенных попало в Собибор, а в Треблинку было депортировано 10 335 человек. Так как общее количество людей, направленных в эти четыре лагеря до конца 1942 года, составляет, судя по документу, 1 274 166, из этого можно сделать вывод, что количество людей, депортированных в «T» (Треблинку) — 71 355 человек, является либо ошибкой при передаче, допущенной немецкими радистами, либо ошибкой англичан-дешифровщиков. Правильное количество должно равняться 713 555. Таким образом, можно подсчитать количество заключенных, отправленных в эти четыре лагеря до конца 1942 года:

Люблин _____ 24 733

Белжец ____ 434 508

Собибор ___ 101 370

Треблинка _ 713 555

Всего: ___ 1 274 166

Цифру 1 274 166 можно найти и в одном из самых известных документов о нацистских депортациях евреев — в докладе Корхерра (1943 год). В нем сказано, что до конца 1942 года «через лагеря в генерал-губернаторстве было пропущено» (транзитом) 1 274 166 евреев.³³ Таким образом, радиограмма Хёфле подтверждает названную эсесовским статистиком Рихардом Корхерром цифру депортированных до конца 1942 года, но в отличие от последнего Хёфле называет эти лагеря в сокращенной форме и кроме того сообщает, сколько депортированных было отправлено в каждый из этих четырех лагерей.

В начале своей статьи о радиограмме Хёфле Виттe и Тайес пишут:

Однако лишь беглого взгляда на текст радиограммы достаточно, чтобы заметить: в ней нет ни слова о судьбе людей, направленных в указанные четыре лагеря. То, что депортированные в лагеря были там убиты, всего лишь интерпретация документа, никоим образом не вытекающая из самого текста.

Перечисленные выше документы сообщают нам такие не вызывающие сомнений сведения:

— До конца 1942 года в Собибор было депортировано 101 370 человек.

— Согласно директиве Гиммлера от 5 июля 1943 года и ответу Поля от 15 июля 1943 года, Собибор в то время был «транзитным лагерем». В директиве Гиммлер приказывал преобразовать Собибор в концлагерь для проведения там работ по разряжанию трофейных боеприпасов. Поль в своем ответе посоветовал не преобразовывать Собибор в концлагерь, так как создание предприятия для разряжания трофейных боеприпасов возможно было осуществить и без такого преобразования.

— 14 октября 1943 года в Собиборе произошло восстание. В ходе его заключенными были убиты одиннадцать эсесовцев и два охранника не-немецкой национальности. Триста заключенных-евреев смогли бежать.

Утверждение, что в Собиборе в газовых камерах погибло огромное количество евреев, не основано ни на каких документах того времени, а исключительно на показаниях свидетелей. Самым важным из этих свидетельств, а именно показаниям ключевого свидетеля Александра Ароновича Печерского, посвящена наша следующая глава.

Александр Аронович Печерский (1909–1990 гг.), руководитель успешного восстания в Собиборе, принадлежит к ряду светлых образов истории Холокоста. Он стал героем нескольких фильмов, посвященных этому восстанию, например «Побег из Собибора» режиссера Джека Голда (Escape from Sobibor, 1987) и «Собибор. 14 октября 1943, 16 часов» Клода Ланцмана (Sobibor. 14 Octobre 1943, 16 heures, 2001).

В июне 1941 года Александр Печерский был призван в Красную армию в звании младшего лейтенанта, а в сентябре того же года получил звание лейтенанта. Месяц спустя он попал в немецкий плен. После неудавшейся попытки побега в мае 1942 года Печерского перевели в штрафной лагерь в Борисове, а оттуда в Минск. Там он оказался в рабочем лагере. 18 сентября 1943 года вместе со всеми евреями-заключенными этого лагеря Печерского погрузили в поезд. 23 сентября поезд прибыл в Собибор. Там он находился до восстания 14 октября. Евреи, которым удался побег из лагеря, разделились на несколько групп. 22 октября группа Печерского столкнулась с отрядом советских партизан, к которому и присоединилась.

Исследование дальнейшей судьбы Печерского наталкивается на удивительные противоречия. Русская версия Интернет-энциклопедии Wikipedia так рассказывает о Печерском:

Однако в беседе с другим бывшим узником Собибора Томасом (Тойви) Блаттом (Thomas (Toivi) Blatt), состоявшейся, по словам Томаса Блатта, в 1979 году,36 а по данным английской Wikipedia³⁷ — в 1980 году, Печерский совсем ничего не говорит о штрафбате. Вместо этого он рассказывает, что в 1944 году в августовских боях был тяжело ранен в ногу и удостоен медали «За отвагу».³⁸ Но Печерскому не довелось долго радоваться награде, потому что:

О том, что Печерский как бывший военнопленный рассматривался советскими властями как изменник Родины и несколько лет сидел в тюрьме, сообщает и французская версия Wikipedia, которая, впрочем, ошибочно называет Печерского свидетелем на Нюрнбергском процессе.⁴⁰

История о «многолетнем» тюремном заключении Печерского не выдерживает критики. Если бы один лишь факт его пленения в начале войны был классифицирован как «измена Родине», то Печерского осудили и отправили бы в тюрьму сразу же после его возвращения в ряды Красной армии. Но совершенно невероятным представляется, что его после ранения наградили медалью «За отвагу», потом направили в Москву как свидетеля для дачи показаний комиссии, в 1946 году разрешили написать воспоминания и вдруг «на много лет» посадили в тюрьму за сдачу в плен в 1941 году.

В отличие от самого Печерского, статья в английской Интернет-энциклопедии Wikipedia называет точные даты его предполагаемого заключения:

Эта формулировка ясно дает понять, что Печерский был арестован в рамках начавшейся в 1948 году сталинской кампании против «космополитов», причем его обвиняли в «антисоветской деятельности». Однако это противоречит рассказу самого Печерского. Кроме того, уже немецкая Wikipedia недвусмысленно сообщает:

Барбара Дистель (Barbara Distel) в своей статье о Собиборе, опубликованной в 2008 году, где она очень подробно пишет о Печерском, нигде не упоминает о том, что его, мол, Советы по каким-то причинам посадили в тюрьму. Она лишь отмечает, что жизнь бывших узников-повстанцев после их возвращения в СССР была «трудной».⁴³

Итак, тут напрашивается только один вывод: Печерский высосал из пальца историю о своем заключении в Советском Союзе, чтобы представить себя мучеником двух диктатур, пережившим после «нацистского лагеря смерти» еще и сталинские темницы. В общем-то, это уже характеризует его как мошенника и вызывает сомнение в истинности его рассказов о Собиборе.

Согласно статье о Печерском в русской версии Wikipedia, журнал «Знамя» в № 4 за 1945 год опубликовал статью писателей Антокольского и Каверина под названием «Восстание в Собиборе», основанную на показаниях Печерского перед Комиссией по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников. Поэтому рассказ Печерского в ней передается от третьего лица. Знаменитые в те годы пропагандисты Василий Гроссман и Илья Эренбург включили эту статью в рукопись своей «Черной книги», которая, однако, так и не была напечатана в Советском Союзе, — ее набор по требованию цензуры был рассыпан незадолго до публикации. Только в 1980 году «Черная книга» вышла на русском языке — в Израиле⁴⁴. Через год в Нью-Йорке был опубликован ее английский перевод.⁴⁵

Другая версия воспоминаний Печерского, вчетверо большая по объему и написанная уже от первого лица, вышла в 1946 году в Москве в издательстве «Эмес» («Der Emes» — «Правда») на идиш под названием Der Uifstand in Sobibor(«Восстание в Собиборе»). Так как Печерский хоть и был евреем, но идиш не знал, его написанные по-русски мемуары были переведены на этот язык Н. Лурье. Der Uifstand in Sobibor в 1967 году был переведен на английский язык,⁴⁶ а в 1969 году на основе английского издания вышел итальянский перевод.⁴⁷

Сравнение обеих версий книги Печерского показывает, что их содержание в основном совпадает. Тем не менее стоит отметить два приведенных ниже различия:

— согласно первой версии, позднее вошедшей в «Черную книгу», «почти каждый день» в Собибор прибывал эшелон с двумя тысячами обреченных на смерть,⁴⁸ тогда как «поезда смерти» во второй версии, появившейся в 1946 году, привозили заключенных лишь через день;⁴⁹

— в первой версии говорится, что Собибор на момент прибытия Печерского существовал год, и к этому времени в нем погибло 500 000 узников.⁵⁰ Во втором варианте лагерь к сентябрю 1943 года функционировал уже полтора года. Точное число жертв там не называется, но если туда через день прибывал эшелон с двумя тысячами новых заключенных и их всех, за исключением горстки, тут же убивали, то число убитых возрастает примерно до 550 000 человек.

При нижеследующем анализе мы опираемся на итальянский перевод второй большей версии «Rivolta a Sobibor».

В мемуарах Печерского полно наглого вранья. Уже в самом начале, описывая длившийся четыре с половиной дня переезд в битком набитом вагоне из Минска в Собибор, автор утверждает, что он и его товарищи по несчастью не получали «ни еды, ни капли воды» (стр. 30). Но при таких условиях транспортировки большая часть депортированных умерла бы от жажды еще в дороге, однако Печерский не упоминает ни одного смертного случая. Даже «двухлетняя Нелли» пережила поездку, пусть даже только для того чтобы после прибытия сразу же быть уничтоженной в Собиборе (стр. 32). Так как немцы часть новоприбывших — среди них и самого Печерского — сразу же направили на работу в столярную мастерскую (стр. 30), с этой точки зрения представляется совершенно нелогичным, что они, стремясь получить так необходимую им рабочую силу, пожалели бы при перевозке этих рабочих пару ведер воды. Если же их целью была просто смерть депортированных, то им вполне достаточно было бы просто подержать заключенных еще какое-то время в битком набитых вагонах. Тогда бы нужно было лишь выгрузить тела погибших от жажды людей, закопать их в братских могилах и сэкономить тем самым время и силы, не строя никакого «лагеря уничтожения».

Сразу после прибытия в лагерь Печерский от одного «невысокого и коренастого еврея» узнает, что в Собиборе полным ходом уничтожают людей:

Итак, в Собиборе еще в конце сентября 1943 года буквально через день погибало две тысячи евреев. Позднее Печерский постоянно упоминал о прибытии новых поездов с обреченными на смерть. Но именно с точки зрения официальной версии истории лагеря Собибор такое его представление выглядит явным анахронизмом.

Согласно ведущему эксперту по Собибору, придерживавшемуся официальной «правоверной» историографии Холокоста Юлиусу Схелфису, в лагерь с оккупированных советских территорий прибыли в общей сложности шесть, возможно восемь, партий заключенных. Эшелон, на котором привезли Печерского, был вторым по счету, а первый выехал из Минска 15 сентября 1943 года.⁵¹ По данным Схелфиса, в 1943 году помимо советских евреев в Собибор доставили 34 313 евреев из Голландии, 3 500 евреев из Франции, 14 900 евреев из генерал-губернаторства и 2 382 еврея из Скопье (нынешняя Македония).⁵² Схелфис утверждает, что последний состав из Голландии прибыл в Собибор 20 июля 1943 года,⁵³ из Франции — 25 марта 1943 года,⁵⁴ единственный эшелон из Скопье прибыл 30 или 31 марта 1943 года.⁵⁵ Что касается генерал-губернаторства, то тут он, ссылаясь среди прочего на Ицхака Арада, упоминает составы из Галиции, прибывавшие в лагерь до июня 1943 года.⁵⁶ Иными словами, между 21 июля и 14 сентября 1943 года ни одного состава с депортированными не прибыло в Собибор. Это обстоятельство согласуется с тем фактом, что Генрих Гиммлер 5 июля 1943 года приказал «преобразовать транзитный лагерь Собибор в концентрационный лагерь».⁵⁷

Откуда же тогда взялись обреченные на смерть люди, поступавшие до 23 сентября в Собибор, по словам анонимного свидетеля, на которого ссылается Печерский, «через день в эшелонах в количестве двух тысяч человек в каждом»?

По словам Печерского, его «доверенное лицо» так рассказывало ему о процессе массовых убийств:

Действительно, от такого описания кровь стынет в жилах! Но в нем есть только один маленький изъян: оно ни коим образом не совпадает с официальной исторической версией, по которой массовые убийства в Собиборе осуществлялись с помощью выхлопных газов.

К прочим несуразностям, в которых Печерский пытается убедить своих читателей, относятся в частности следующие:

— каждый раз, когда в Лагере III людей вели в замаскированное под «баню» здание для осуществления казней, немцы гоняли по двору туда и сюда триста гусей, чтобы они своим гоготом заглушали крики умирающих (стр. 36);

— от своего соузника Бера Фейнберга, парикмахера из Варшавы, Печерский узнал, что раньше из Собибора в Германию ежедневно отправлялся товарный поезд из десяти вагонов, набитых одеждой, обувью и волосами жертв (стр. 38);

— Печерский сдружился с восемнадцатилетней немецкой еврейкой по имени Лука, эмигрировавшей с родителями в Голландию в тридцатых годах. Хотя Печерский говорил только по-русски, а Лука только по-немецки и по-нидерландски, они часто вели долгие беседы один на один. Лука рассказала ему, что она работает во дворе. Через щели в палисаде там можно было «видеть мужчин, женщин и детей, которых голыми вели в лагерь III» (стр. 43). Лука сообщила Печерскому, что ее еще в восьмилетнем возрасте пытали немецкие полицейские, чтобы выбить из нее местонахождение отца-коммуниста, находившегося в розыске. Но она выдержала пытки и не выдала папу (стр. 47);

— после побега из Собибора Печерский и его соратники остановились в крестьянском доме к западу от реки Буг. Там они узнали, что немцы в этой местности построили лагерь, где из человеческих трупов изготавливают мыло (стр. 65). (Эта давно отвергнутая официальной историографией глупая сказка-страшилка о мыле из человеческого жира в послевоенный период входила в стандартный репертуар антинемецкой пропаганды ужасов)

Но самые замечательные пассажи в мемуарах Печерского те, в которых речь идет о восстании 14 октября. Предварить их изложение стоит следующими моментами:

— если верить рассказу Печерского, во время его пребывания в Собиборе там находилось около шестисот еврейских заключенных — мужчин и женщин (стр. 40). Они знали, что немцы уже убили много сотен тысяч их единоверцев. Над ними ежедневно издевались, их избивали (день 24 сентября «прошел более-менее легко, потому что всего лишь пятнадцати из нас досталось по двадцать пять ударов плетью за недостаточное усердие в работе». — Стр. 33). Каждый из этих евреев понимал, что перед ликвидацией лагеря его убьют как нежелательного свидетеля. В этих обстоятельствах заключенным просто нечего было терять, а немцы должны были ежедневно учитывать возможность бунта. Тем более что евреи отнюдь не были безоружны: при подготовке восстания Печерский приказывает одному из своих соратников Баруху достать «примерно семьдесят заточенных ножей и опасных бритв» (стр. 44), а в столярной мастерской рабочие вполне могли воспользоваться топорами;

— этим шести сотням отчаянных, кипевших ненавистью и жаждой мести евреев, как минимум частично вооруженным колющим и рубящим оружием, противостояла всего лишь горстка эсесовцев. У них, конечно, были помощники в лице надзирателей («капо»),58 но на их безусловную преданность немцам рассчитывать не приходилось: «У нас есть привилегии, но когда приблизится момент ликвидации лагеря, мы окажемся в том же положении, что и вы. Они убьют и нас. Это понятно», — заметил надзиратель-поляк Бжецкий в разговоре с Печерским (стр. 49). Другими словами, «капо» всегда могли присоединиться к евреям и вместе с ними перебить горстку эсесовцев. В таких условиях, само собой разумеется, от немцев следовало бы ожидать высочайшей бдительности, но как раз ее, по воспоминаниям Печерского, там и близко не было.

Именно так и произошло:

Правдиво ли это описание? Наш ответ: да, безусловно правдиво, и это единственная достоверная часть мемуаров Печерского.

Мы знаем из немецких документов, что восстание увенчалось успехом: одиннадцать эсесовцев и двое охранников не-немецкого происхождения были убиты, примерно тремстам евреям удалось сбежать. Это было возможно, лишь если эсесовцы не уделяли никакого внимания элементарным мерам безопасности, ибо никогда не думали о вероятности какого-либо бунта. Но если бы Собибор действительно был лагерем уничтожения, где евреи были уверены в своей неминуемой гибели, где к тому же они ежедневно подвергались избиениям, то немцы просто обязаны были постоянно учитывать возможность восстания. Потому описанное Печерским легкомысленное поведение эсесовцев, буквально напоровшихся на ножи своих убийц, доказывает, что Собибор был таким лагерем, условия в котором хоть и были тяжелыми, однако его заключенным не грозила непосредственная постоянная опасность и они не подвергались пыткам. Итак, единственная достоверная часть мемуаров Печерского полностью опровергает легенду о «лагере уничтожения Собибор». И для того чтобы понять это, достаточно обладать минимумом здравого смысла.

В дополнение следует заметить, что бывший капитан полиции Эрих Вулльбрандт на процессе 1961 года в Брауншвейге дал показания, согласно которым некоторые из сбежавших во время восстания евреев вечером того же дня добровольно вернулись в лагерь.⁵⁹

Если это правда, — а у нас нет повода сомневаться в словах этого полицейского, — то его показания становятся дополнительным доказательством нашей правоты.

В вышедшей в конце 70-х годов документальной книге о проводившихся в ФРГ процессах против персонала бывших «лагерей уничтожения» Адальберт Рюкерль, тогдашний шеф Центрального ведомства по преследованию «нацистских преступников» (г. Людвигсбург), так писал о «газовых камерах» Собибора:

Западногерманское правосудие в ходе процессов против бывших служащих лагеря Собибор, таким образом, пришло к выводу, что вначале там было здание для «газации» с тремя камерами площадью шестнадцать квадратных метров каждая, которое, впрочем, из-за своей малой «производительности» было частично снесено и заменено другим, большим, зданием с шестью камерами. Однако эти утверждения не имеют под собой никаких оснований, если мы обратимся к показаниям свидетелей времен Второй мировой войны и первых послевоенных лет.

Всего лишь через два месяца после прибытия в Собибор первых эшелонов с заключенными, 1 июля 1942 года, лондонская газета польских эмигрантов Polish Fortnightly Review («Польское двухнедельное обозрение») опубликовала статью об «искоренении еврейского населения Польши». О Собиборе там было написано так:

О массовых убийствах в Собиборе с использованием пулеметов и штыков современная историография знает столь же мало, как и о присутствии подразделений литовских коллаборационистов в этом лагере.

10 августа 1944 года бывший узник Собибора по имени Бер Моисеевич Фрейберг заявил:

Другой свидетель Леон Фельдхендлер рассказывал следующее:

В опубликованных лишь в 1980 году, но, по всей вероятности, записанных сразу после войны показаниях свидетельница Гелла Феленбаум-Вейсс под протокол сообщала:

Формулировка «Френцель подошел и вылил хлор им на головы, как будто они уже были мертвы» однозначно указывает на происхождение этого варианта мифа об уничтожении в Собиборе: несомненно, тела людей, умерших в лагере, перед захоронением засыпались хлорной известью («хлоркой», а не хлором!) во избежание эпидемий.

У свидетельницы Зельды Метц хлор и раскрывающийся пол «газовой камеры» слились в новую версию:

Раскрывающийся пол газовой камеры появляется и в воспоминаниях Александра Печерского, только у него орудием убийства служит вовсе не хлор, а какая-то «темная жидкость».⁶⁶

Мириам Нович в опубликованном ею в 1980 году сборнике рассказов свидетелей о Собиборе приводит следующее свидетельство, якобы поведанное ей в 1950 году неким Моше Бахиром:

Версия о газе, подававшемся через головки душа, никогда не была признана историками Холокоста, но она до сих пор живет в народной мифологии.

Рассказ Моше Бахира в 1950 году о единственной газовой камере с раскрывающимся полом был анахронизмом, так как официальная история уже в 1947 году приняла версию об убийстве с использованием выхлопных газов двигателя. Тогда «Главная комиссия по расследованию немецких преступлений в Польше» писала в отчете о «лагере уничтожения Собибор»:

Эта версия («вероятно, пять камер») уже не совпадает с нынешней: по ней в Собиборе сначала было три, а потом шесть газовых камер. На размышления наводит уже тот факт, что польские «следователи» не приводили никаких свидетельских показаний, которые бы подкрепляли их утверждения. Их источником был так называемый доклад Герштейна. 30 января 1946 года французский обвинитель на Нюрнбергском процессе Шарль Дюбо предъявил суду группу документов, ⁶⁹ среди которых было и признание эсесовского офицера Курта Герштейна, составленное им во французском плену и датированное 26 апреля 1945 года. В этом полном абсурда сочинении⁷⁰ Герштейн описывал убийство евреев газом в лагере Белжец, чему он якобы был свидетелем. На одном из последующих Нюрнбергских процессов, а именно по делу нацистских врачей, 16 января 1947 года признание Герштейна было предъявлено суду в качестве улики.⁷¹

Таким образом, этот документ уже был в определенной мере известен. Видимо, проводившие «расследование» поляки посчитали упоминавшиеся в показаниях узников Собибора методы убийства вроде «черной жидкости» и «хлора», равно как и историю про открывающийся пол, через который трупы падали в подготовленные вагонетки, уж слишком глупыми. Потому они просто решили использовать для описания процесса убийств в Собиборе метод, описанный Герштейном в его докладе о Белжеце, — убийство выхлопными газами двигателя в здании, разделенном на несколько помещений, хотя ни один из свидетелей из самого Собибора ни словом не обмолвился об этом!

Здесь следует заметить, что первые свидетели якобы осуществлявшихся в Белжеце и Треблинке массовых убийств тоже ничего не рассказывали о выхлопных газах как орудии убийства. Польский «свидетель из Белжеца» Ян Карский свидетельствовал, что евреев в этом лагере заталкивали в железнодорожные вагоны, пол которых был покрыт негашеной известью. Известь «пожирала» плоть на костях.⁷² Впрочем, чаще всего методом убийства, применявшимся в Белжеце, называли электрический ток. В вышедшей в 1945 году книге «Последний еврей из Польши» (Der letzte Jude aus Polen) доктор Стефан Шенде утверждал, что в Белжеце «миллионы» евреев загоняли на гигантскую металлическую плиту в подземном бассейне и убивали током.⁷³ В официальном документе польского правительства о Белжеце, подготовленном для Нюрнбергского процесса и представленном там советской стороной, орудием убийства тоже называли электрический ток.⁷⁴

Еще более показательным является случай с Треблинкой. Свидетельские показания до конца 1945 года называли в качестве методов убийства следующие варианты:

— самоходная газовая камера, двигающаяся вдоль траншей для массовых захоронений и высыпающая в них трупы;

— действующий с замедлением ядовитый газ. Отравленные им узники еще могли сами доплестись до траншей для захоронения, там они теряли сознание, падали в них и умирали;

— электрический ток;

— «варка» на горячем пару (этот метод упоминался чаще всего; согласно докладу группы сопротивления Варшавского гетто от 15 ноября 1942 года, к этому времени в Треблинке уже два миллиона евреев были убиты горячим паром);

— удушение с использованием вакуумных насосов — откачка воздуха из камер.⁷⁵

Еще в декабре 1945 года на Нюрнбергском процессе был представлен документ польского правительства, согласно которому в Треблинке «много сот тысяч» человек было убито паром.⁷⁶ Только в 1946 году, через три года после закрытия лагеря в Треблинке, господа историки пришли к единому мнению относительно способа убийства в этом лагере, причем не упоминавшегося ни в одном из прежних свидетельств, — им оказались выхлопные газы.

Официальная историография утверждает, что в Белжеце и Треблинке для убийств использовался выхлопной газ дизельного мотора.⁷⁷ С точки зрения токсикологии это полная чепуха. Как доказал ревизионист Фридрих Берг в своем весьма серьезном исследовании, из-за большого содержания кислорода и малого содержания СО выхлопные газы дизеля никак не могут служить эффективным орудием убийства, любой бензиновый двигатель был бы гораздо более пригодным для решения такой задачи.⁷⁸ Некоторые свидетели из Собибора тоже говорят о дизельном двигателе, но большинство свидетелей и авторов не поясняют этот момент, а Рауль Хильберг пишет именно о бензиновом моторе.⁷⁹

Если вспомнить те ужасы, которые, по мнению правоверных историков, происходили в Собиборе, то можно предположить, что об этом лагере написано множество научных исследований. Но это вовсе не так. Литературы о Собиборе на самом деле очень мало, и большинство из написанных на эту тему книг — романы. В «Энциклопедии Холокоста», вышедшей в 1993 году, к статье «Собибор» прилагается список рекомендуемой литературы,⁸⁰ включающий всего четыре книги: Ицхак Арад «Белжец, Собибор, Треблинка»,⁸¹ Мириам Нович (ред.) «Собибор — мученичество и восстание»,⁸² Ричард Рашке «Побег из Собибора»,⁸³ Адальберт Рюкерль «Национал-социалистические лагеря уничтожения в свете немецких уголовных процессов».⁸⁴

Книга И. Арада о Белжеце, Собиборе и Треблинке долгие годы считалась классическим трудом об этих лагерях, но с появлением книги Юлиуса Схелфиса «Лагерь уничтожения Собибор» уступила ей эту роль. Потому мы можем отказаться от ее рассмотрения; вместо этого в следующей главе мы проанализируем куда более подробную книгу Схелфиса. Книга Ричарда Рашке «Побег из Собибора» основана на беседах с бывшими узниками лагеря, которые большей частью и сами написали мемуары о своем пребывании там, потому в ней практически нет действительно ценной дополнительной информации. С книгой А. Рюкерля о проходивших в ФРГ процессах над «нацистскими преступниками» мы познакомимся подробнее в одной из следующих глав. Сейчас же мы обязаны тщательно проанализировать книгу Мириам Нович «Собибор: мученичество и восстание».

Сборник «Собибор: мученичество и восстание», вышедший под редакцией Мириам Нович в 1980 году, состоит из введения и воспроизведенных без всяких комментариев свидетельств двадцати пяти бывших узников лагеря, причем год, когда эти свидетельства были сделаны, в большинстве случаев не указан. Свидетельства эти, впрочем, удивительно коротки и обычно не превышают одной-двух страниц. Исключением является последняя глава книги — свидетельство Моше Бахира, в нем целых двадцать четыре страницы (стр. 139–163). Представление о правдивости высказываний этого суперсвидетеля дает, к примеру, следующий пассаж:

Как вы помните, до конца 1942 года в Собибор было депортировано ровно 101 370 евреев,⁸⁵ а «депортированные» отнюдь не значит «уничтоженные».

По словам М. Бахира, смертоносный газ подавался в газовую камеру по трубам душа, а в камере был раскрывающийся пол, который открывался после каждой «газации», чтобы тела погибших проваливались в стоявшие в подвале камеры вагонетки.⁸⁶ Если госпожа Нович с совершенно серьезным видом предлагает такие россказни своим читателям уже в 1980 году, это доказывает лишь то, что она, похоже, не обладает и минимумом критического мышления.

М. Нович совершенно не смущает и то, что свидетельства бывших узников Собибора в основных вопросах постоянно противоречат друг другу. Вот характерный пример. Несколько свидетелей утверждают, что местные поляки предупреждали евреев перед прибытием в Собибор о грозящей им там смертельной опасности.

Ицхак Лихтман:

Айцик Роттенберг:

Йехуда Лернер:

А теперь сравните с этим рассказ Гершеля Цукермана:

Итак, по словам Ицхака Лихтмана, Айцика Роттенберга и Йехуды Лернера, местные поляки прекрасно знали об уничтожении евреев в Собиборе, тогда как по рассказу Гершеля Цукермана двое евреев-заключенных лишь спустя десять недель после попадания в лагерь, да и то случайно, узнают о массовых убийствах в соседнем лагере III.

Составить представление об уровне этой книги помогают и глупые страшилки, которые свидетели рассказывали М. Нович. Вот парочка примеров для «дегустации».

Бер Фрейберг:

Эда Лихтман:

Моше Бахир:

Моше Бахир:

Моше Бахир:

Если уж «Энциклопедия Холокоста» называет этот «документальный труд» в числе четырех рекомендуемых книг о Собиборе, то задаешься вопросом, каков же уровень других опусов, которые «Энциклопедия» не включила в число рекомендованных!

До 2008 года ни один историк в ФРГ не сумел написать хотя бы большую статью о лагере Собибор, не говоря уже о книге. Это смогла сделать лишь Барбара Дистель, многолетняя руководительница мемориала в Дахау. В 2008 году в восьмом томе издающейся под ее и профессора Вольфганга Бенца редакцией серии она разместила тридцатистраничный текст под названием «Собибор».⁸⁷ Статью Б. Дистель можно назвать ярким свидетельством интеллектуального и морального упадка в литературе об этом лагере

Касаясь жертв Собибора, госпожа Дистель пишет в начале статьи, что «по оценкам, их было от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти тысяч» (стр. 375), но в конце статьи она лично решает выбрать наконец цифру двести пятьдесят тысяч (стр. 402). Даже если полностью согласиться с догмой ортодоксальных историков, согласно которой все, за малым исключением, депортированные в Собибор узники погибли там, все равно цифра госпожи Б. Дистель абсолютно нереальна. Благодаря расшифрованной радиограмме Хёфле, опубликованной, кстати, на семь лет раньше статьи Дистель, мы знаем, что до конца 1942 года в Собибор было направлено 101 370 евреев. Все без исключения исследователи согласны с тем, что число депортированных в 1943 году было намного меньше, нежели в 1942. Либо Б. Дистель понятия не имеет о существовании радиограммы Хёфле, либо она умышленно молчит о ней, чтобы максимально завысить число жертв. Первое предположение свидетельствует о вопиющей некомпетентности, второе — о беспрецедентной нечестности.

По вопросу способа убийства Барбара Дистель высказывается так:

Так как всем давно известно, что выхлопные газы дизеля не подходят в качестве орудия убийства, можно лишь удивляться, что Б. Дистель без особой нужды выбрала для упоминания в своей статье именно этот метод уничтожения. Как мы помним, большинство авторов ничего не пишут о типе (якобы) применявшегося в Собиборе мотора, а Рауль Хильберг четко говорит о бензиновом двигателе.⁸⁸

Б. Дистель без раздумий повторяет самые примитивные выдумки пропаганды ужасов. Она не постеснялась повторить глупейшую историю о стаде гусей, которых «вспугивали, чтобы они своим громким гоготаньем заглушали предсмертные крики жертв» (стр. 381). На стр. 389 она, ссылаясь на свидетельство Ады Лихтман, пишет:

Этих примеров достаточно для этой статьи, точно отражающей общий уровень немецких исследований Холокоста.

Документы неопровержимо свидетельствуют, что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер посетил лагерь Собибор в 1943 году. 13 апреля 1943 года руководитель СС и полиции Люблинского округа Одило Глобочник в письме группенфюреру СС фон Херфту писал, что Генрих Гиммлер в ходе своего визита (в Люблин) посетил «учреждения, связанные с «операцией «Райнхардт».⁸⁹ В тот же день оберштурмфюреру СС Куно Теру было направлено другое письмо, подпись автора которого неразборчива. В письме говорилось: «Рейхсфюрер СС после посещения лагеря Собибор в принципе согласился с повышением по должности заслуженных офицеров и солдат».⁹⁰ Итак, посещение Гиммлером Собибора, о котором данный документ не сообщает никаких подробностей, должно было состояться в марте 1943 года.

^{Одило Глобочник посещает транзитный лагерь Собибор}

Опираясь на свидетельства «очевидцев», историки начиная с 1946 года неустанно твердят о том, что Гиммлер якобы лично наблюдал в Собиборе за массовой «газацией» группы еврейских девушек и женщин. В томе «Документов и материалов» 1946 года об этом можно прочесть следующее:

В том же томе были приведены свидетельства бывших узников Собибора Леона Фельдхендлера и Зельды Метц, которые тоже высказывались по поводу этого не происходившего в реальности события.

Сначала свидетельство Л.Фельдхендлера:

З. Метц сообщает:

Если Л. Фельдхендлер правильно датирует приезд Гиммлера мартом 1943 года и удовлетворяется двумястами убитых ради этого случая женщин, то З. Метц говорит о визите рейхсфюрера «в конце лета 1943» и указывает совсем другое число «казненных» — семь с половиной тысяч человек! Эта история, с разными датами и числом погибших, встречается почти в каждой книге о Собиборе. Опираясь на свидетельства очевидцев, Барбара Дистель⁹² и Юлиус Схелфис⁹³ называют датой посещения 12 февраля 1943 года, хотя из приведенных документов видно, что оно было в марте. Этот случай кажется символичным — на его примере хорошо видно как работают официальные историки. Рассказ о визите Гиммлера, во время которого Рейхсфюрер СС наблюдал за убийством газом молодых еврейских девушек, встречается, кстати, и в истории Треблинки. «Исследовательница Холокоста», польская еврейка Рахель Ауэрбах рассказывает об этом так:

Западногерманским и прочим историкам отнюдь не делает чести тот факт, что подобные порождения больных мозгов они принимают за чистую монету!

Как мы уже видели, тезис о том, что Собибор был лагерем уничтожения, основывается исключительно на показаниях свидетелей. Потому стоит внимательнее присмотреться к этим показаниям, по крайней мере к некоторым наиболее важным упомянутым в них моментам.

Согласно официальной историографии в Собиборе (в отличие от Белжеца и Треблинки), из работавших в «лагере смерти» (лагерь III) евреев не выжил ни один человек. Все свидетели единогласно утверждают, что лагерь III находился в лесистой местности и был огражден от лагеря II непроницаемым забором. Тем не менее существуют разнообразные показания свидетелей, довольно подробно описывающие процесс уничтожения. Они рассказывают об одной газовой камере с раскрывающимся полом и об убийствах с помощью «хлора» или черной жидкости (как раз эти версии, кстати, полностью противоречат нынешнему образу Собибора в официальной историографии!). Откуда же узнали об этом свидетели, если «снаружи ничего не было видно» и трудившиеся в лагере III узники «не имели никаких контактов с заключенными в других частях лагеря», как пишет об этом Ицхак Арад?¹⁰⁵ Как тогда они могли узнать, что в лагере III происходили массовые убийства людей?

Большинство свидетелей сообщает, что СС делало все, чтобы скрыть настоящий характер лагеря III. По словам Ады Лихтман эсесовцы в разговорах с узниками всегда старались поддержать «миф» о том, что Собибор, мол, является обычным транзитным лагерем:

Свидетель Дов (Бер) Фрейберг, который попал в Собибор с одним из первых эшелонов, две недели подряд работал на расстоянии всего пары сотен метров от предполагаемых газовых камер, но ни он, ни его товарищи не заметили ничего, что говорило бы о «массовых убийствах».¹⁰⁷ Если верить его показаниям на процессе Эйхмана, эсесовцы рассказывали депортированным, что их вымоют, переоденут в чистую одежду и потом на поезде отправят в Украину.¹⁰⁸ Фрейберг представил это как обманный маневр, но в беседе с одним японским журналистом он подтвердил, что некоторые заключенные действительно «получили новую одежду» и были «направлены в душ», что показалось ему «очень подозрительным».¹⁰⁹

Интересные показания дал другой свидетель Хаим Энгель. По его словам, заключенные из лагеря III время от времени приходили в лагерь II (где работал Энгель), чтобы получить там одежду с вещевого склада.110 Как это можно объяснить? Неужели эсесовцы рискнули бы разоблачить секрет происходящего в лагере III только ради того, чтобы работавшие там евреи оделись поприличней? Намного логичнее выглядит объяснение, что в лагере III одежда подвергалась дезинфекции и потом передавалась определенным для дальнейшей депортации заключенным, после того как их вымыли в душевой и избавили от вшей.

Дов Фрейберг никогда не объяснял, при каких обстоятельствах ему и другим заключенным стало известно, что они находятся в лагере уничтожения. В отличие от него, Ада Лихтман, которая прибыла в Собибор в середине 1942 года, дала на этот вопрос два противоречащих друг другу ответа.¹¹¹ Сначала она утверждала, что один заключенный, работавший на крыше одного из зданий в лагере II, увидел, как в лагере III хоронят умерших. От страха у этого человека пропал дар речи, но его брату каким-то образом удалось передать это страшное известие другим евреям. Это произошло спустя «несколько» или даже «много дней» после прибытия Ады Лихтман в Собибор. По второй версии, заключенные в секторах I и II не знали, какой страшной опасности они подвергаются, пока не увидели однажды пламя над первым костром для кремации в лагере III. Так как кремации в Собиборе по официальной версии начались примерно в октябре 1942 года, это означает, что до этого заключенные в течение многих месяцев не подозревали о массовых убийствах в секторе III!

По словам Ицхака Арада, «правда о происходившем в лагере III стала известна еврейским узникам Собибора в начале июня 1942 года», то есть спустя примерно месяц с небольшим после открытия лагеря. Арад ссылается на следующее заявление Гершеля Цукермана:

Слегка измененная версия этой же истории приведена в сборнике Мириам Нович. Там Гершель Цукерман спрятал письмо не в толстом слое «паштета», а во «фрикадельке»; ответное письмо в этой книге тоже сформулировано иначе. По этой версии Цукерман десять недель подряд не знал, что происходит в лагере III.¹¹³ Если этот эпизод действительно относится к «началу июня», то это значит, что Собибор к тому времени работал уже десять недель, то есть с конца марта или начала апреля 1942 года. Это полностью противоречит официальной версии, утверждающей, что Собибор начал функционировать лишь в мае 1942 года.

Не один Гершель Цукерман хвастался тем, что получал тайные послания из царства мертвых. Моше Бахир тоже «узнал» о газовых камерах с раскрывающимся полом из таких писем из лагеря III. Его информаторы не поскупились на жуткие детали, описывая события в газовой камере:

Заключенный Собибора Станислав Шмайзнер утверждал, что получал от своего друга из лагеря III письма, в которых говорилось, что там убивали сначала выхлопными газами дизеля, а потом газом Циклон-Б.¹¹⁵

Если исходить из реальности массовых убийств газов, нельзя не задаться вопросом, почему предполагаемые письма из лагеря III во-первых противоречат официальной истории Собибора, а во-вторых, содержат такие безумные утверждения. Зачем работавшим в «лагере смерти» евреям понадобилось бы обманывать своих собратьев по лагерю? Примечательно, что Юлиус Схелфис в своей большой книге о Собиборе ни словом не упоминает эти глупые «письма из лагеря III», предпочитая благоразумно о них умолчать.

На вопрос, что знали заключенные лагерей I и II о (предполагаемых) массовых убийствах в лагере III, бывший узник Собибора Томас (Тойви) Блатт дал очень красноречивый ответ:

Но здравый смысл подсказывает, что постоянные массовые убийства в лагере III не могли бы укрыться от внимания заключенных в секторах I и II, и для этого не нужны были письма-страшилки из царства мертвых. Ю. Схелфис пишет:

К этому можно добавить и лязг ножниц во время стрижки женщин перед газациями, который слышали некоторые свидетели, и шум работающего двигателя для газаций. Давайте предположим, что заключенные-рабочие действительно все это слышали или видели. Является ли все это достоверным доказательством массового убийства? Вовсе нет!

Начнем с криков. Если они были, их вполне можно объяснить паникой, возникшей среди узников лагеря III во время процедуры помывки и дезинфекции (уничтожения вшей). Ведь многие из них на самом деле могли испугаться, ибо это было для них непривычным. Если верить свидетелям, крики быстро смолкали потому, что заключенные уже были мертвы. Более логичным объяснением может быть то, что они поняли, что непосредственная опасность им не грозит.

Стрижка женщин противоречит официальной версии событий. Может ли кто-то из сторонников гипотезы физического искоренения всерьез поверить, что нацисты бы замедлили или вообще застопорили процесс уничтожения только ради того, чтобы собрать с каждой партии заключенных примерно 100 кг женских волос? Ведь их ценность составляла лишь крохотную долю от общей стоимости конфискованного у депортированных евреев имущества. Зато если вспомнить о процедуре уничтожения вшей, стрижка волос представляется вполне логичной с точки зрения гигиены.

Шум мотора: как уже неоднократно подчеркивалось, ранние свидетели ни словом не упоминали о «двигателе для газаций», зато описывали совсем другие методы убийства. И если заключенные действительно слышали шум двигателя, то они тогда не ассоциировали его с убийством людей. Разумеется, вполне возможно, что в лагере III работал какой-то мотор, но он мог служить для производства электрического тока или силовой установкой для насоса.

И даже сожжение трупов не является само по себе доказательством массовых убийств. В любом случае во время путешествия в переполненных вагонах и во время пребывания в самом лагере в нем умирали люди. Мы еще вернемся к этому вопросу. То, что трупы сжигались, вполне объяснимо соображениями гигиены.

Запах разлагающихся трупов, как всем известно, невыносимо отвратителен. При захоронении в открытых или неглубоких могилах он — в зависимости от погоды и ветра — распространяется на большие расстояния. Американская журналистка Элизабет Ньюффер так описывает свои ощущения от раскопки массового захоронения в Боснии:

А ведь в этой могиле была захоронена всего пара десятков трупов.¹¹⁹ При таких обстоятельствах заключенные Собибора не могли узнать, исходит ли трупный запах от десятков, сотен или тысяч трупов.

Аргумент Тойви Блатта, что, мол, «никто не возвращался оттуда живым», можно легко объяснить, опираясь на различные планы лагеря Собибор. Начерченный Биллом Разерфордом в 2002 году план лагеря,¹²⁰ считающийся самым надежным и частично основывающийся на данных аэрофотосъемки, показывает, что северная, восточная и западная границы лагеря III были практически не видны из других лагерных секторов. Это означает, что заключенные из лагеря III, отправляемые транзитом дальше на восток, после процедур помывки и уничтожения вшей могли покинуть лагерь незаметно для заключенных из лагерей I и II. Потому «самое логичное доказательство», приводимое Тойви Блаттом, нельзя назвать не то что «косвенным доказательством», но и доказательством вообще!

Подведем итог: приводимые свидетелями аргументы в пользу того, что Собибор был лагерем уничтожения, не выдерживают серьезной критики.

Некоторые свидетели во всех подробностях описывают, как их принимали в Собиборе. Если исходить из того что Собибор был лагерем уничтожения, то описанные ими процедуры выглядят по меньшей мере гротескно. Но если встать на сторону ревизионистов в том, что Собибор был транзитным лагерем, то они сразу обретают смысл.

В предыдущей главе уже говорилось о том, что при прибытии новой партии заключенных офицер СС обращался к ним с речью, в которой говорил, что они находятся в транзитном лагере и скоро будут переселены дальше на восток.¹²¹ Это подтверждает и рассказ Ады Лихтман, по словам которой немцы угощали прибывших в Собибор голландских евреев кофе, хлебом и мармеладом. После того как евреев хорошо кормили, им устраивали экскурсию по лагерю. Затем они должны были написать открытки своим родственникам в Нидерландах, а потом часть их отбиралась для работы, а других «гнали на уничтожение» (формулировка Ады Лихтман).¹²² Коварные немцы не упускали ни одной возможности, чтобы до последнего держать своих жертв в неведении о настоящем характере ужасного лагеря уничтожения Собибор!

Несомненно, по степени известности среди бывших узников Собибора второе место после Александра Ароновича Печерского занимает польский еврей Томас (Тойви) Блатт, деортированный в Собибор в возрасте пятнадцати лет. В 1987 году он был консультантом на съемках фильма «Побег из Собибора».123 Спустя более полувека после закрытия этого лагеря Блатт написал книгу под названием «Собибор. Забытое восстание»,¹²⁴ расхваленную «выше крыши» подобострастными клакерами. Вот, например, что писала о ней Мэрилин Дж. Хэррен (Marilyn J. Harran), профессор религии и истории Университета Чэпмен (Chapman University):

В самом начале чтения этого незабываемого произведения, «разрывающего душу и ставящего под сомнение его человечность», читатель с огромным удивлением узнает, что нацисты позволили Тойви Блатту вести дневник (или по меньшей мере следили за ним так небрежно, что он мог незаметно записывать свои ежедневные наблюдения).

Раз за разом Блатт цитирует в книге выдержки из собственного дневника, в котором он тщательно, со всеми подробностями регистрировал драматичные события в лагере смерти. Вот особенно душераздирающий пассаж:

Какую благосклонность проявила судьбы, что поляки, которым Блатт доверил свой дневник, смогли вернуть ему хотя бы треть его! Конечно же, это бесценное свидетельство Холокоста, после того как высококвалифицированные специалисты подтвердили его подлинность, было переведено на языки всех народов — от албанцев до зулусов и распространено миллионными тиражами? Конечно же, его цитировали во всех трудах, посвященных истории Холокоста? Конечно же, оригинал его находится в Мемориале Яд Вашем, защищенный толстым стеклом от возможных посягательств с кислотой или ножом со стороны отрицателей Холокоста и прочих вандалов?

Вовсе нет! Удивительно, но Томас Блатт, он же Тойви Блатт до сего дня так и не предпринял ничего, чтобы опубликовать свой дневник или хотя бы привести копии его страниц в своей книге!

Мало того что Т. Блатт сам вел дневник в лагере уничтожения, ему еще удалось в последний момент спасти от уничтожения еще один дневник уже другого узника в другом лагере смерти:

Блатт пишет, что он передал этот дневник своему сокамернику Леону Фельдхендлеру. Фельдхендлер и сам подтвердил это в 1944 году в Люблине (стр. 56, сноска 3). Но так как в конце 1944 года Фельдхендлера застрелил на улице Люблина польский антисемит,¹²⁶ ему, к сожалению, не удалось оповестить мир об этом незаменимом свидетельстве Холокоста в Белжеце.

Причина того, что Томас, или Тойви, Блатт молчал несколько десятилетий после своего освобождения, прежде чем смог, наконец, написать небольшую книжку о пережитых им событиях, несомненно, можно объяснить только тем, что ему потребовалось так много времени для изучения литературы о Собиборе (не особо обширной) и чтения судебных документов, касающихся этого лагеря. Во всяком случае, надо отдать ему должное: он действительно обработал эти материалы с большим усердием. Не случайно он предлагает читателю едва ли не все дежурные страшилки, опубликованные в предыдущих книгах об этом лагере. В ней есть всё: от Шауля Штарка, убитого эсесовцами за сдохшего гуся (стр. 51) до зловещего пса Барри, отгрызающего у узников гениталии по приказу немцев (стр. 52) и до старого еврея, который перед казнью в газовой камере поднял с земли горсть пыли и развеял ее по ветру, крикнув эсесовцу: «Вот что будет с вашим Рейхом!». (Стр. 57)

Самые удивительные вещи Т. Блатт сообщает о «производительности» газовых камер:

Давайте предположим, что такая «производительность» была достигнута в Собиборе после сентября 1942 года, когда к изначальным трем камерам площадью четыре на четыре метра были пристроены еще три такого же размера. В этом случае до возведения новых камер в трех старых за день можно было казнить от шести до семи с половиной человек за день. И тогда все двести пятьдесят тысяч жертв Собибора могли бы быть убиты в старых камерах максимум за сорок два дня. Но тогда зачем вообще нужно было строить три новые камеры? Еще труднее понять, зачем немцы в июле 1942 года, через два месяца после начала функционирования Собибора, открыли еще один лагерь смерти — Треблинку, которому понадобился еще целый год, чтобы уничтожить восемьсот семьдесят тысяч евреев. В конце концов, общее количество жертв Собибора и Треблинки — один миллион сто двадцать тысяч человек (870 000 +250 000 = 1 120 000) можно было бы казнить примерно за сто восемьдесят семь дней (1 120 000: 6000 = около 187) в трех старых газовых камерах Собибора площадью по шестнадцать квадратных метров каждая и сэкономить на дорогостоящем и отнимающем время и усилия строительстве!

В другом месте Блатт пишет:

Теперь давайте сравним эти утверждения с содержанием директивы, разосланной упоминавшимся в книге Блатта обергруппенфюрером СС Освальдом Полем 26 октября 1943 года комендантам всех девятнадцати концентрационных лагерей:

Если придворные историки и журналисты и знают о таких документах, то молчат о них, опираясь вместо этого на вопиющую чепуху, распространяемую неким Тойви Блаттом.

В 1984 году журнал «Штерн» (STERN) организовал довольно гнусный фарс. Он устроил встречу Тойви Блатта и бывшего обершарфюрера СС Карла Аугуста Френцеля. Френцель, родившийся в 1911 году, был арестован в 1962 году и в 1966 году на процессе в Хагене был приговорен к пожизненному заключению за соучастие в убийстве как минимум ста пятидесяти тысяч евреев в Собиборе. В 1976 году он был освобожден, но в 1980 опять оказался в тюрьме. После подачи апелляции в 1981 году его снова выпустили. В ноябре 1982 года начался кассационный процесс, продолжавшийся почти три года и завершившийся. подтверждением приговора к пожизненному заключению. Впрочем, из-за своего возраста и плохого состояния здоровья Френцелю не пришлось доживать свой век за решеткой. Он умер в 1996 году.¹²⁹

^{Беседа Тойви Блатта и Карла Френцеля}

Дословное содержание беседы Френцеля и Блатта было опубликовано в номере «Штерна» от 22 марта 1984 года.130 Вот несколько отрывков.

Блатт: Вы сидите тут и пьете пиво. Вы даже слегка улыбаетесь. Вы могли бы быть соседом для любого человека, товарищем для любого человека в спортивном кружке. Но Вы не любой человек. Вы Карл Френцель, обершарфюрер СС. Вы были третьим человеком в иерархии лагеря уничтожения Собибор. Вы были комендантом лагеря I. Вы помните меня?

Френцель: Не совсем уверен. Вы были тогда маленьким мальчиком.

Блатт: Мне было пятнадцать лет. И я выжил, потому что Вы сделали меня своим чистильщиком обуви. Больше никто не выжил — ни мой отец, ни моя мать, ни мой брат, ни один из двух тысяч евреев из моего города Избицы.

Френцель: Это ужасно, очень ужасно.

Блатт: По меньшей мере четверть миллиона евреев были убиты в Собиборе. Я выжил. Почему Вы хотели поговорить со мной?

Френцель: Я хотел попросить у Вас прощения. […]

Блатт: Филипп Бияловиц свидетельствовал, что вы поймали его пятнадцатилетнего друга, когда тот стащил банку сардин. Вы отвели его в лагерь III к крематорию и застрелили.

Френцель: Это был не я.

Блатт: Это были не Вы? А что случилось с голландскими евреями?

Френцель: Один польский «капо» рассказал мне, что несколько голландских еврев готовят бунт, и я сообщил об этом заместителю коменданта Ниманну. Он приказал казнить семьдесят два еврея.

Блатт: И Вы отвели их в газовую камеру…

Френцель: Нет, не я.[…]

Блатт: Собибор — уничтожение двухсот пятидесяти тысяч евреев — это был Ваш долг?

Френцель: Мы должны были выполнять свой долг. Я очень сожалею о том, что там происходило, но исправить ничего не могу.

Давайте уясним для себя подоплеку этой беседы. Душевно сломленный после шестнадцатилетнего заключения Френцель знает, что по его делу начинается кассационный процесс. У него есть только одно желание — не очутиться вновь за решеткой, прожить оставшиеся годы на свободе. И есть только одно убийственно верное средство раз и навсегда разрушить свои шансы на смягчение приговора или на досрочное освобождение — отрицать массовое уничтожение заключенных в Собиборе и настаивать на том, что в этом лагере вообще не было газовых камер. Зачем это делать? Ради чего? Ему все равно никто не поверит. Сорок лет промывания мозгов сделали свое дело.

Потому Френцель поступал точно так же, как и другие обвиняемые на процессах «нацистских преступников»? Он не отрицал преступления как такового, ничего не возражал против реальности организованного массового убийства евреев, но ссылался на чрезвычайные обстоятельства — на присягу и на приказ: «Мы должны были выполнять свой долг». Кроме того, Френцель отрицает лишь свое личное участие в тех преступлениях, в которых обвиняли его лично, например, в расстреле семидесяти двух голландских евреев, планировавших восстание. Как и в случае с другими «нацистскими преступниками», эта тактика Френцеля оправдала себя. Судья хоть и подтвердил прежний приговор, но принял решение об его досрочном освобождении по состоянию здоровья.

Мы убеждены, что в сотнях, если не тысячах немецких школьных классов разбирали беседу Френцеля и Блатта на уроках истории или немецкого языка. В конце концов, она идеально подходит для подкрепления образа бесчеловечного немецкого нациста, который покорно, как робот, выполняет самые ужасные приказы, а потом трусливо лжет о своих преступлениях или сваливает вину на своих начальников.

Так отравляли и отравляют душу немецкой молодежи.

На процессах против ревизионистов, подвергающих критике общепринятую версию судьбы евреев в годы Второй мировой войны, судьи и прокуроры регулярно как молитву, повторяют, что Холокост является «общепризнанным фактом» и больше «не требует доказательств». Эти судьи и прокуроры ссылаются при этом на «результаты исторических исследований» и на приговоры, вынесенные западногерманским правосудием на процессах «нацистских преступников», проводившихся в «строгом соответствии с принципами правового государства».

Каково качество этих «результатов исторических исследований» и какой объективной ценностью обладают судебные приговоры, вынесенные на процессах нацистским преступникам, мы постараемся разобраться на примере лагеря Собибор. Мы рассмотрим три важных момента:

1) структуру «первого здания для проведения казней с помощью газа»;

2) вместимость и «производительность» «газовых камер»;

3) обстоятельства «первой газации в Собиборе».

Франц Штангль, комендант Собибора, позднее переведенный в Треблинку, согласно литературе о Холокосте наблюдал не только за строительством лагеря, но и за первыми «газациями». В 1971 году он описывал «первое здание для проведения казней с помощью газа» такими словами:

Но этому совершенно противоречат слова предполагаемого «мастера газаций» в Собиборе Эриха Бауэра, сказанные им 6 октября 1965 года на «Собиборском процессе» в Хагене:

Первый комендант Собибора и «мастер газаций», который согласно решению немецких органов правосудия провел бесчисленные «газации»,133 противоречат друг другу даже в таком фундаментальном вопросе, как было ли первое здание для проведения «газаций» в Собиборе построено из кирпича или из дерева! И как же решил эту щекотливую проблему ведущий специалист по истории Собибора Юлиус Схелфис, который не мог в своих исследованиях обойти показания ни одного из этих двух ключевых свидетелей? В вышедшем в 1998 году немецком переводе, основанном на одном из предыдущих голландских изданий, Схелфис цитирует приведенное выше заявление Бауэра, но замечает в сноске:

Через две страницы можно прочесть:

Ага, значит, Бауэр все-таки не ошибался, и газовые камеры на самом деле были из дерева! Вот и в вышедшем в 2008 году исправленном и дополненном издании этой же книги (Vernietigingskamp Sobibor) свидетельство Бауэра от 6 октября 1965 года тоже цитируется (стр. 121), но на этот раз без сноски, в которой говорилось прежде о заблуждении Бауэра. И в книге также присутствует отрывок о том, что деревянные стены газовых камер пришли в негодность, что потребовало их замены (стр. 123). Но если верить этому, то ошибался или врал как раз Штангль, — и чего тогда стоят все прочие его свидетельства? А если «ошибался» все же Бауэр, как утверждал Схелфис в сноске в издании своей книги от 1998 года, тогда как можно опираться на все остальные свидетельства этого человека, которые Схелфис в главе о газовых камерах цитирует целых одиннадцать раз?

Под эгидой Ойгена Когона, Германа Лангбайна, Адальберта Рюкерля и других в 1983 году был выпущен сборник под названием «Национал-социалистические массовые убийства с использованием отравляющего газа»,136 считающийся с тех пор классикой литературы о Холокосте. В тексте на суперобложке редакторы негодуют по поводу тех, «кто пытается оправдать национал-социалистическую систему» или «лгут о массовых убийствах беспрецедентного масштаба», но при этом не называют таких авторов и их произведения. Чтобы эффективно бороться с такими тенденциями, «нужно раз и навсегда неопровержимо установить всю историческую правду». Исходя из такой честолюбивой цели составителей книги можно было бы предположить, что авторы статей сборника работали с особой тщательностью, но как раз этого-то и не произошло! К примеру, в разделе под названием «Создание лагеря уничтожения Собибор» мы читаем:

Стало быть, в каждую камеру можно было впихнуть минимум девять, а максимум двенадцать человек на квадратный метр площади. Первая цифра, вероятно, еще в какой-то степени теоретически возможна, но последняя — однозначно нет. Через семнадцать страниц цитируется обершарфюрер СС Курт Болендер, показавший на допросе под протокол следующее:

Но если это было так, откуда тогда взялась упомянутая вначале вместимость сто пятьдесят — двести человек в одной газовой камере?

Еще через одиннадцать страниц мы наталкиваемся на следующий пассаж:

Таким образом, якобы стало возможно впихнуть на один квадратный метр газовой камеры больше тринадцати человек! Источник этого странного утверждения авторы не приводят.

Редакторы-составители сборника заверяют, что в трех лагерях — Белжеце, Собиборе и Треблинке погибло не менее полутора миллионов человек (стр. 192), но им и в голову не пришла мысль потребовать проведения судебной экспертизы территории бывших лагерей, чтобы поискать там следы этой гигантской бойни. Об обращении этих «исследователей истории» с документами свидетельствует помимо прочего их заявление о том, что Гиммлер 5 июля 1943 года приказал «преобразовать лагерь уничтожения Собибор в концентрационный лагерь», хотя на самом деле в это распоряжении Гиммлера Собибор назван не «лагерем уничтожения», а «транзитным лагерем».¹³⁷ Но мало того: даже показания свидетелей господа Когон, Лангбайн, Рюкерль сотоварищи при необходимости «корректируют», что видно на примере вместимости газовых камер. Хотя единственный цитируемый в этой связи свидетель Курт Болендер четко называет ее — «примерно сорок — пятьдесят человек», в двух местах книги указана намного большая вместимость, пусть даже эти цифры и не подтверждаются свидетельскими показаниями! Только простаки могут поверить в то, что этот сборник, как хвастливо уверяет читателя текст на суперобложке, может «раз и навсегда неопровержимо установить всю историческую правду».

По словам коменданта Собибора Франца Штангля, первая газация в лагере происходила так:

В 1969 году Штангль дал такие показания о захоронении жертв первой газации:

Но другой «преступник», бывший унтершарфюрер СС Эрих Фукс запомнил «первую газацию в Собиборе» совсем иначе:

Если у Штангля жертвами первой казни газом были «двадцать пять рабочих-евреев», принадлежавших строительной бригаде, причем все они были мужчинами, то Фукс говорит о тридцати — сорока женщинах. Согласно Штанглю, рабочих-евреев убили в одежде (раз уж их похоронили одетыми), а у Фукса евреек заставили раздеться. По Штанглю, первую газацию проводил и контролировал Кристиан Вирт, инспектор Белжеца, Собибора и Треблинки, которого за необузданный нрав до смерти боялись собственные подчиненные, прозвавшие его «диким Кристианом». А вот Фукс ничего не знал о присутствии Вирта на первой газации, хотя, учитывая необычные обстоятельства, описанные Штанглем («Вирт с плетью набрасывался на своих подчиненных, чтобы поторопить их), он, конечно, никак не смог бы его забыть.

Но раз Штангль и Фукс в своих свидетельствах о первой газации полностью противоречат друг другу, это значит, что как минимум один из них лгал. Предположим, что фантазером был Штангль, — тогда насколько правдивы прочие высказывания первого коменданта Собибора, на которых основывается большая часть знаменитой книги Гитты Серени «В пропасти» (Am Abgrund)?¹⁴¹ А если, наоборот, именно Штангль говорил правду, то вруном оказывается Эрих Фукс. И что же тогда делать с другими показаниями этого ключевого свидетеля, которому немецкая историческая наука должна быть благодарна среди прочего за информацию о том, что немцы в Собиборе использовали для казней не дизельный двигатель (технически непригодный для этой цели), как в Белжеце и Треблинке, а бензиновый (технически пригодный) мотор?¹⁴²

Совершенно ошеломляющие сведения о «первой газации в Собиборе» сообщает другой «преступник» Хайнрих Барбль:

Соучастие немецких сестер милосердия из Красного креста в холокосте в Собиборе, похоже, до этого ускользало от внимания борцов за преодоление прошлого. Мы можем лишь надеяться, что наше указание направит их по верному пути, чтобы необходимая работа по скорби и покаянию была, наконец, закончена и в этом основополагающем моменте! Процитированное выше высказывание Барбля мы, кстати, взяли из самого последнего голландского издания книги Схелфиса, а в вышедшем десятью годами ранее немецком переводе оно по непонятным причинам отсутствовало.

Какими средствами западногерманское правосудие заставило бывших эсесовцев Штангля, Фукса и Барбля сделать такие нелепые признания, мы рассмотрим в двух следующих главах. В них мы исследуем условия, в которых проводились в ФРГ «Собиборские процессы», а также другие суды против бывшего персонала «лагерей уничтожения».

^{: слева направо: Kurt Bolender, Wemner Dubois, Karl Frenzl, Erich Fuchs, Alfred Ittner, Robert Jurhs; Задний ряд: Erich Lachman, Erwin Lambert, Hans-Heinz Schutt, Heinrich Unverhau, Franz Wolf}

После того как западные страны-победители создали вассальное государство «Федеративная Республика Германия», ее вожди поручили органам правосудия каким угодно путем создать доказательства реальности миража многомиллионного геноцида в газовых камерах, от которого не осталось ни малейших следов. Для доказательства этого тезиса мы лишь процитируем Мартина Бросата, многолетнего руководителя Мюнхенского Института новейшей истории. Во вступлении к документальной книге Адальберта Рюкерля о «национал-социалистических лагерях уничтожения» Бросат писал:

Подытожим сказанное. Хотя «почти все исторические книги и школьные учебники» упоминают факт «окончательного решения еврейского вопроса», под которым правоверные историки понимают физическое уничтожение евреев, эти события до последнего времени «почти не были систематически задокументированы». И это произошло только благодаря «многолетней кропотливой деятельности органов правосудия»! Другими словами, судьям и прокурорам пришлось срочно поспешить на помощь историкам, чтобы задним числом все же доказать недоказанное.

Утверждение Мартина Бросата о том, что «широкомасштабные прокурорские и судебные расследования» в ФРГ начались лишь «в конце пятидесятых годов» не соответствует действительности. Первые процессы против эсесовцев, служивших во время войны в так называемых «лагерях уничтожения», состоялись уже в 1950 году. Как тогда проходили судебные процессы, хорошо видно на примере суда над бывшим водителем обершарфюрером СС и предполагаемым «мастером газаций в Собиборе» Эрихом Бауэром. В 1950 году в Берлине Бауэр был приговорен к смертной казни за «тяжкие преступления против человечности».¹⁴⁵ После отмены смертной казни ее для Бауэра заменили пожизненным заключением.

Обвинение против Бауэра состояло из одиннадцати пунктов, самым серьезным из которых был первый:

На чем основывались эти утверждения? В самых ранних показаниях свидетелей из Собибора имя Эриха Бауэра либо вообще не упоминается, либо упоминается вскользь. Ни в обоих вариантах мемуаров Печерского, ни в свидетельстве Леона Фельдхендлера, в котором по именам названы десять эсесовцев,¹⁴⁷ вы не найдете этого имени. Зельда Метц перечисляет всего семнадцать эсесовцев из лагерного персонала Собибора, в том числе и Бауэра,¹⁴⁸ но ничего не говорит о каких-то его особых преступлениях.

Судя по источникам, находящимся в нашем распоряжении, Бауэр превратился в «мастера газаций» благодаря лишь двум бывшим узникам Собибора — Эстер Рааб и Самуэлю Лереру, выступившим на суде в Берлине в качестве свидетелей обвинения.

В книге, полностью основанной на показаниях Эстер Рааб, писательница Шэйнди Перл так описывает обстоятельства, приведшие к аресту Бауэра. После войны Эстер Рааб и Самуэль Лерер проживали в Берлине. Однажды Самуэль Лерер ворвался в квартиру Эстер Рааб и взволнованно сказал ей, что он видел Бауэра с семьей на колесе обозрения в парке развлечений. Вдвоем они побежали в парк аттракционов и подкупили одного полицейского двумя фунтами кофе, чтобы тот арестовал Бауэра:

Насколько такое описание правдоподобно, пусть читатель решает сам. Факт в том, что Берлинский суд, осуждая Бауэра, основывался почти исключительно на показаниях свидетелей «Р» (Рааб) и «Л» (Лерер). (Еще два свидетеля, «опрошенные вне судебного заседания уже эмигрировавшие бывшие узники» «Б» и «Ц», упоминаются лишь вскользь)

При таких обстоятельствах вопрос о достоверности показаний Э. Рааб и С. Лерера становится очень актуальным. О Самуэле Лерере мы знаем мало, но то, что он указывал количество жертв Собибора в один миллион человек,¹⁵⁰ уже говорит само за себя. Очевидная ненадежность свидетельницы Эстер Рааб видна по тому, что она неправильно информировала своего «псевдобиографа» Шэйнди Перл о самых элементарных фактах. Вот несколько отрывков из книги Ш. Перл, полностью, как уже было сказано, опирающейся на рассказы Э. Рааб.

Это описание в некоторых моментах полностью опровергается текстом приговора, вынесенного Эриху Бауэру. Когда защитник Бауэра потребовал устроить очную ставку свидетелей «Л» и «Р» (Лерера и Рааб) с двумя бывшими эсесовцами «Г» (Хуберт Гомерски) и «К» (Йохан Клир), суд отклонил это требование с такой формулировкой:

Стало быть, на момент процесса Самуэль Лерер еще не эмигрировал, а пока оставался в Берлине и был свидетелем обвинения против Бауэра. Кстати, Бауэр был арестован еще в 1949 году,¹⁵⁵ так что между опознанием Бауэра Лерером и судебным процессом прошло несколько месяцев. Невозможно поверить в то, что Эстер Рааб не знала об этом, как и об участии Лерера в судебном разбирательстве, потому очевидно, что она просто заведомо лгала Ш. Перл. Единственным возможным мотивом для такого вранья могло быть тщеславие: госпожа Рааб, очевидно, хотела предстать в глазах общественности как человек, который в одиночку, без помощи Лерера, смог наказать Бауэра.

Вот еще один отрывок из книги Ш. Перл:

Даже если не учитывать, что Гомерски и Клир во время процесса Бауэра уже находились в предварительном заключении, а вовсе не были арестованы «спустя несколько недель» после него, то все равно судьба этих двух бывших эсесовцев вовсе не была в руках только Эстер Рааб, как она рассказывала своему биографу. Помимо нее во Франкфурте выступали еще семь свидетелей: «Л» (Самуэль Лерер, который все еще не выехал в Америку), «Йозеф и Херц Ц.», «Э», «Т», «М» и «Б».¹⁵⁷ Рассказывая о процессе против Гомерски и Клира, Э. Рааб ни словом не упоминает об этих семи свидетелях. Она явно не хочет, чтобы какие-то назойливые конкуренты украли у нее это «шоу».

Все это свидетельствует о том, что свидетельница обвинения Эстер Рааб была беспринципной и тщеславной лгуньей. Но при вынесении приговора Берлинский суд, не нуждаясь в прочих доказательствах, исходил из того, что ее показания (как и показания Лерера) во всех отношениях правдивы и достаточны для того, чтобы уличить во лжи обвиняемого Бауэра, отрицавшего какое бы то ни было свое соучастие в преступлениях:

Ввиду жестко враждебного отношения суда к нему Бауэр, очевидно, посчитал неразумным отрицать факт массовых убийств в Собиборе, так как он (не без оснований) боялся, что такие высказывания будут расценены как «упрямая ложь» и станут отягчающим обстоятельством. Потому он ограничился тем, что отрицал «с некоторыми исключениями зверства и бесчеловечные действия», в которых обвиняли его лично. Бесчисленные обвиняемые на процессах против нацистских преступников использовали точно такую же тактику

Названный Бауэром «мастер газаций» «Тони» почти наверняка был эсесовцем Антоном Гетцингером, служившим надзирателем в лагере III. За несколько недель до восстания (то есть в августе или начале сентября 1943 года), он погиб от случайно взрыва, когда разряжал русский бронебойный снаряд.¹⁵⁹ Так как суд уже никак не мог навредить мертвому «Тони» Гетцингеру, Бауэр, очевидно, решил обвинить погибшего, назвав его «мастером газаций». Впрочем, это ему не помогло.

Адвокат Эриха Бауэра ссылался на оправдывающие его подзащитного показания двух бывших эсесовцев «К» (Клира) и «Г» (Гомерски), находившихся к тому моменту в предварительном заключении. Суд на это отреагировал так:

Итак, для суда в принципе показания свидетелей обвинения были правдивы, тогда как бывшие эсесовцы в принципе всегда лгали, кроме тех случаев, разумеется, когда они обвиняли сами себя или своих бывших товарищей.

Согласно Берлинскому суду, в Собиборе «были казнены газом сотни тысяч евреев».161 Убедительным «доказательством» этой ужасной бойни для суда стали «достоверные и данные под присягой показания свидетелей Л. и Р.»!

По такому образцу проходили и все другие западногерманские процессы против «нацистских преступников», которых обвиняли в «убийстве евреев газом». Документальные улики, судебные экспертизы предполагаемого массового убийства были не нужны, ведь были «достоверные и данные под присягой свидетельские показания»!

Причину этого вопиющего нарушения принципов правового государства озвучивает рупор Эстер Рааб Шэйнди Перл:

Итак, немцы вели такие процессы для того, чтобы продемонстрировать «миру» свое исправление. А чтобы «мир» в это исправление поверил, они должны были не только признать уничтожение евреев в газовых камерах историческим фактом, но и официально его зафиксировать. А это можно было сделать без всякой проверки показаний свидетелей.

В завершение мы процитируем еще один отрывок из приговора Берлинского суда, от которого действительно захватывает дух. Среди одиннадцати пунктов, по которым Эрих Бауэр был признан виновным, фигурировал пункт шесть. В нем говорилось:

Вот как! Приговор Берлинского суда 1950 года гласит, что в концлагере Майданек не было газовых камер. А теперь сравним это утверждение со следующим отрывком из приговора, вынесенного в Дюссельдорфе по делу лагерного персонала концлагеря Майданек (процесс длился с 1975 по 1981 годы):

На процессе Майданека две бывшие надзирательницы Хильдегард Лэхерт и Хермине Браунштайнер-Риан были осуждены за их якобы участие в отборе («селекции») еврейских женщин и детей для казней в газовых камерах Майданека — в тех самых газовых камерах, которых по приговору Берлинского суда 1950 года в Майданеке вообще не было! Х. Лэхерт получила двенадцать лет тюрьмы, Х. Браунштайнер-Риан — пожизненное заключение. В 1996 году после семнадцатилетнего пребывания за решеткой эта старая женщина была помилована тогдашним премьер-министром земли Северный Рейн-Вестфалия Йоханнесом Рау из-за плохого состояния здоровья, три года спустя она умерла.¹⁶⁵

Вот так осуществлялось и осуществляется правосудие в «самом свободном государстве за всю немецкую историю»!

Спустя всего пару месяцев после Берлинского процесса против Эриха Бауэра во Франкфурте-на-Майне состоялся суд против бывших унтершарфюреров СС Хуберта Гомерски и Йохана Клира.

Помимо уже участвовавших в процессе Бауэра свидетелей «Р» (Э. Рааб) и «Л» (С. Лерер) на этом процессе выступали свидетелями еще шесть бывших узников Собибора.

25 августа 1950 года Гомерски был приговорен к пожизненному заключению за массовое убийство (количество убийств не было определено);¹⁶⁶ в 1972 году его помиловали.¹⁶⁷ Йохан Клир был признан невиновным, так как свидетели выступили в его пользу.¹⁶⁸ Таким образом, суд во Франкфурте не стал автоматически признавать Клира виновным только за то, что он служил в Собиборе. В этом моменте Франкфуртский процесс, со всем его произволом, отличается в лучшую сторону от нынешнего германского правосудия, которое преследует восьмидесятидевятилетнего Ивана Демьянюка не за его конкретные преступления, а только и исключительно за его (реальную или предполагаемую) службу охранником в Собиборе.

Процесс сопровождался масштабной кампанией в согласованно дувших в одну дудку средствах массовой информации. Эта практика потом всегда применялась на любых процессах против «нацистских преступников». Под заголовком «Собибор — фабрика смерти за колючей проволокой» газета Frankfurter Rundschau сообщала 24 августа 1950 года:

Разумеется, все это было не больше чем пропагандой ужасов, причем самого примитивного толка, но в этой статье есть место, которое просто ошеломляет внимательного читателя. Как мы помним, свидетельница Зельда Метц рассказывает, что «заключенные должны были носить воду из деревни», причем «несколько заключенных по дороге убили охранника-украинца (заметьте, не одного из охранников-украинцев). Но если бы Собибор действительно был таким адом, где узникам ежедневно приходилось сносить невыразимые тяготы и страдания, и они знали, что их ожидает неминуемая смерть, то вряд ли эсесовцы пошли бы на такой риск — отпускать нескольких заключенных по воду в деревню в сопровождении всего одного украинца. Ведь от отчаявшихся людей, которым нечего было терять, следовало бы ожидать чего угодно. Поэтому то, о чем рассказывала Зельда Метц, было возможно только в том случае, если руководство лагеря считало вероятность побега небольшой, именно из-за того, что у заключенных не было особых причин рисковать своей жизнью, пытаясь сбежать.

Так как процесс против Гомерски и Клира проводился по тому же образцу, что и процесс против Бауэра в Берлине, мы ограничимся цитированием всего трех предложений из мотивировки приговора Гомерски:

Значит, свидетельница Эстер Рааб вовсе не утверждала, что Гомерски застрелил сорок человек из пистолета. Она сказала лишь, что он взял пистолет и патроны, а вскоре после этого она слышала выстрелы. Тем не менее, суд признал Гомерски виновным и в том, что он «расстрелял из пистолета партию в количестве около сорока евреев, потому что не хотел запускать в работу газовую камеру из-за такого маленького количества прибывших».¹⁷¹

Затем суд присяжных в своем приговоре утверждал:

Как только читатель передохнет от удивления из-за того, что ворота лагеря смерти в Собиборе иногда бывают «как раз открыты», ему следует поскорее схватить книгу Мириам Нович и прочесть там следующее высказывание свидетельницы Эды Лихтман:

Так за кем присматривал заключенный Штарк — за свиньями или за гусями? Кто избил его, когда умерла свинья (или все-таки гусь), — Гомерски и Френцель, как решил Земельный суд Франкфурта, ссылаясь на достоверные и данные под присягой показания свидетелей Эстер Рааб и Самуэля Лерера, или Френцель, Бредов, Вагнер и Вайсс, как заявляла Эда Лихтман? Умер он от пули (Э. Рааб) или от плетки (Э. Лихтман)?

Беспрецедентную наивность франкфуртских судей показывает среди прочего и следующий пассаж из вынесенного ими приговора:

Мысль о том, что свидетели, находившиеся, разумеется, в тесном контакте друг с другом, могли согласовывать свои показания между собой, этим просвещенным юристам, очевидно, даже не пришла в голову!

5 июня 1961 года на процессе Эйхмана в Иерусалиме бывший узник Собибора по имени Яков Бисковиц под протокол свидетельствовал:

Как мы помним, версию об открывающемся поле газовой камеры, через который трупы погибших от газа падали — по разным версиям — то в вагонетки, то в подвал, то в ров, еще в 1947 году официальные ученые отправили на свалку истории.¹⁷⁶ Если Яков Бисковиц даже в 1961 году мог рассказывать об этом на суде, это значит, что израильские власти при подготовке показательного процесса против Адольфа Эйхмана не сочли нужным проинструктировать своих свидетелей о «последних достижениях современной исторической науки». Очевидно, в Израиле просто не рассчитывали на то, что рассказы свидетелей подвергнутся какому-либо критическому анализу со стороны скептиков.

Барбара Дистель сообщает:

Теперь Александр Аронович Печерский может похвастаться, что из-за его выдумок тринадцать человек поставили к стенке. Да уж — по заслугам и честь!

Первый комендант Собибора, позднее переведенный в Треблинку, Франц Штангль, так же как служивший в годы войны в Собиборе обершарфюрер СС Густав Вагнер, после войны эмигрировал в Бразилию. По настоянию Симона Визенталя в 1967 году Штангля арестовали и выдали ФРГ. Густав Вагнер в 1978 году добровольно сдался полиции, после того как Визенталь начал настоящую охоту за другим человеком по фамилии Вагнер. Как писала бразильская газета Folha de São Paulo 2 июня 1978 года, Вагнер энергично отрицал само существование газовых камер в Собиборе.¹⁷⁸ После предварительного заключения Вагнера отпустили. Не менее четырех стран (Израиль, Польша, Австрия и ФРГ) потребовали его выдачи, но бразильские суды отклонили все их требования.¹⁷⁹

^{Франц Штангль}

На процессах с требованиями выдачи Штангля и Вагнера свидетелем обвинения выступил польский еврей и бывший узник Собибора Станислав Шмайзнер, эмигрировавший в Бразилию в 1947 году.¹⁸⁰ Таким образом, в этом деле Шмайзнер сыграл довольно значительную роль, потому стоит повнимательней присмотреться к его вышедшей в 1968 году Inferno em Sobibor181 («Ад в Собиборе»), хотя она существует только на португальском языке и никогда не переводилась полностью.¹⁸²

Причину этого легко понять. Отображенная в книге Шмайзнера история Собибора так резко отличается от официальной истории лагеря и содержит так много щекотливых мест, что даже издательства, специализирующиеся на распространении литературы подобного рода, посчитали разумным, чтобы за пределами стран, где говорят на португальском языке, об этой книге не узнали.

Шмайзнера, по его словам, депортировали в Собибор из города Ополе в мае 1942 года. В Собиборе Шмайзнер работал ювелиром и изготавливал украшения для шарфюреров (Шмайзнер пишет это слово как «Szarfuehrer») и других эсесовцев. Он очень долго не знал, что происходило в лагере III, но однажды он получил от работавшего там друга Абрама (Abrão) послание следующего содержания:

Как уже упоминалось выше, использование дизеля — непригодного с технической точки зрения для убийства людей с помощью выхлопных газов — признается официальной историографией в Белжеце и Треблинке, но не в Собиборе.¹⁸³ По словам информатора Шмайзнера Абрама, от дизельного мотора потом отказались и стали использовать газ циклон-Б (стр. 190–191). Помимо некоего Джозефа Тенненбаума¹⁸⁴, Шмайзнер, насколько нам известно, единственный человек, рассказывающий об использовании циклона-Б в Собиборе.

К самым вопиющим глупостям, в которых Шмайзнер пытается убедить своих читателей, относится помимо прочего и такое:

Восемнадцатилетний еврей Франц, живший раньше в гетто в Ополе, раньше был «славным парнем», но как только «нацисты доверили ему командование евреями в лагере III, его характер радикально изменился». Он дошел до того, что «стал считать себя настоящим немцем, даже несгибаемым сторонником нацизма. Он утверждал, что еврейскую расу нужно искоренить, и его очевидная паранойя достигла такого масштаба, что он выполнял свои обязанности с таким садизмом, который не проявляли даже сами немцы» (стр. 192).

Иногда в Собиборе за день убивали до восьми тысяч евреев (стр. 223). Общее количество жертв достигло почти двух миллионов (стр. 270).

Осенью 1942 года была создана бригада лесорубов (Шмайзнер пишет «Walt-Kommando»), чтобы валить деревья и рубить дрова, так как «печь все время горела и требовала огромного количества горючего» (стр. 207). Рабочим этой «Walt-Kommando» приходилось выполнять тяжелую, изматывающую физическую работу, но их ежедневный паек состоял лишь из одного куска хлеба, «потому что немцы считали их достаточно сильными, чтобы выполнять тяжелую работу без соответствующего питания» (стр. 231–232).

Депортированные в Собибор немецкие евреи хотя и «страшно пострадали от нацизма, все равно по-прежнему верили фюреру и его банде» (стр. 230). Потому «они изо всех сил старались сотрудничать с чудовищами» (стр. 231).

Но наряду с подобным абсурдом в книге Шмайзнера можно найти по меньшей мере один правдоподобный пассаж:

Ну, в этом месте свидетельству автора вполне можно поверить на слово. Пожалуй, этого достаточно, чтобы составить мнение о человеке, выступавшем в Бразилии свидетелем обвинения, предъявленного Штанглю и Вагнеру.

Франца Штангля в декабре 1970 года в Дюссельдорфе приговорили к пожизненному заключению за убийство «как минимум четырехсот тысяч евреев». Он подал апелляцию. Во время кассационного процесса с ним в камере неоднократно встречалась журналистка Гитта Серени. 28 июня 1971 года он неожиданно умер. После его смерти Гитта Серени написала книгу «В эту тьму» (Into That Darkness), считающуюся классикой среди литературы о холокосте. По словам Серени, Штангль в частных беседах с ней полностью признался в массовых убийствах в Собиборе и Треблинке, в которых его обвиняли. Правда, никаких доказательств этого госпожа Серени не приводит, магнитофонной записи ее бесед со Штанглем не существует, а так как мертвец не в состоянии это опровергнуть, она вполне может вложить в уста бывшего коменданта Собибора и Треблинки всё, что ей взбредет в голову.

Самое интересное рассказывает Гитта Серени о своей последней встрече со Штанглем:

Днем позже Франц Штангль, которого так вовремя ободрил и укрепил приготовленный госпожой Серени суп, уже покинул мир живых. Замечательная повариха смогла написать свою книгу, не опасаясь опровержений. Пусть читатель сам сделает из этих голых фактов выводы, которые напрашиваются сами собой.

Густав Вагнер после отказа бразильских властей выдать его в октябре 1980 года якобы совершил самоубийство («заколол сам себя»). Юлиус Схелфис называет версию самоубийства Вагнера «официальной бразильской версией» и добавляет:

Подробности убийства раскрывает Шэйнди Перл:

В отличие от обвиняемых на Собиборских процессах в Берлине, Франкфурте и Хагене, занимавших во время войны низшие должности и бывших простыми исполнителями, человек, которому предстояло в 1962 году предстать перед судом в Вене из-за событий в Собиборе, Белжеце и Треблинке, был функционером намного более высокого ранга. Герман Юлиус Хёфле, 1911 года рождения, был «референтом по еврейским вопросам, акция «Райнхардт» в Люблине и заместителем руководителя СС и полиции Люблина Одило Глобочника. Именно он отправил в январе 1943 года радиограмму, где сообщал, что до конца 1942 года 274 166 человек было депортировано в «Б.», «С.», и «Т.». С его именем связан и другой ключевой документ о депортациях евреев. 17 марта 1943 года Эрнст Ройтер, чиновник отделения народонаселения и социального обеспечения управления генерал-губернатора в Люблинском округе, составил краткую записку, где, ссылаясь на состоявшуюся днем раньше беседу в Хёфле, сообщал:

Содержание этой записки не оставляет простора для интерпретаций. Хёфле заявил Ройтеру, что нетрудоспособных евреев следует депортировать через Белжец (который, как и Собибор, находится на самой восточной окраине Польши) за границу, то есть в Украину. Одно это уже доказывает, что Белжец был транзитным лагерем. Так как Хёфле в своей радиограмме перечисляет одной строкой «Б.» (Белжец), «С.» (Собибор) и «Т» (Треблинку), это говорит о том, что и Собибор с Треблинкой тоже были транзитными лагерями. Вспомним, что и Гиммлер в своей директиве от 5 июля 1943 года четко назвал Собибор «транзитным лагерем», а в докладе Корхерра сказано, что до конца 1942 года 1 274 166 евреев было «пропущено через лагеря в генерал-губернаторстве», и тогда картина становится еще яснее.

Герман Хёфле в 1945 году попал в плен к англичанам и в 1947 году был передан австрийским органам правосудия, которые вскоре отпустили его на свободу. Но в 1961 году его снова арестовали. Началась подготовка процесса против него. Но 20 августа 1962 года, незадолго до начала суда, он повесился в венской тюрьме.¹⁸⁹ Так звучит официальная версия, вызывающая, однако, серьезные сомнения.

Хотя собранные после ареста Хёфле материалы против него составили целых девять томов, однако:

Отсюда можно сделать вывод, что Хёфле отвергал утверждения суда об якобы имевших место в «восточных лагерях уничтожения» массовых убийствах евреев газом. В противном случае, если бы он сделал соответствующее признание, обвинению было бы легко «составить на основе объемного материала обвинительное заключение»! С большой вероятностью можно предположить, что Хёфле, прекрасно знавший о настоящей природе Белжеца, Собибора и Треблинки, перед лицом австрийской юстиции упрямо настаивал на том, что эти три лагеря были транзитными, а истории о массовых уничтожениях людей в них («искоренении») были просто пропагандой.

Учитывая высокую должность, которую Хёфле занимал во время войны, планировавшийся против него процесс обязательно должен был вызвать большой международный резонанс. И австрийской фемиде совершенно не нужен был подсудимый Хёфле, аргументированно и энергично отрицавший уничтожение евреев в этих трех лагерях «акции «Райнхардт» и рассказывающий в присутствии журналистов со всего мира, что там происходило на самом деле. Учитывая такие обстоятельства, представляется вполне вероятным, что Герман Хёфле не совершал самоубийства, а был убит.

Из всего вышеизложенного следует логичный вывод, что нет никаких доказательств массовых казней евреев с использованием газа, якобы проводившихся в Собиборе. Тогда давайте сделаем еще один шаг и рассмотрим вопрос, могли ли в принципе проводиться там массовые казни такого рода. Они были бы возможны лишь в том случае, если в секторе Собибора, известном как лагерь III, действительно существовало здание для проведения таких газаций, как и утверждают правоверные историки.

Ведущий эксперт по Собибору среди официальных историков голландец Юлиус Схелфис в начале своей главы о «газовых камерах» цитирует свидетельства поляка Станислава Козака, который, по его словам, участвовал в строительстве первого «здания для проведения газаций» в Белжеце. Если верить Козаку, это было «здание размером двенадцать на восемь метров, разделенное деревянными стенками на три части, каждая примерно четыре метра в ширину и восемь в длину. Высота составляла около двух метров».¹⁹¹

По Схелфису, первые газовые камеры в Собиборе «были построены по первоначальному образцу Белжеца. Распределение площади и размеры были такие же».¹⁹²

Но «через несколько месяцев выяснилось, что газовые камеры как в Белжеце, так и в Собиборе нуждаются в замене. Деревянные стенки и крыша были сильно испорчены под воздействием пота, мочи, крови и экскрементов жертв. Следовало построить новые газовые камеры — из камня и с большей вместимостью».¹⁹³

Впрочем, по Схелфису, старое здание не снесли окончательно, а только «перестроили».¹⁹⁴ Как такое могло случиться, если старое здание было из дерева, а новое из камня, — непонятно.

Результат этой «перестройки» бывший эсесовец Франц Хёдль, на которого ссылается Схелфис, описывает так: здание теперь имело длину восемнадцать метров, было построено из бетона. Внутри проходил коридор, разделяющий его на две половины. На каждой из сторон находилось «по три или четыре помещения для уничтожения».¹⁹⁵

Свидетельству Хёдля, однако, противоречит решение суда в Хагене, рассматривавшего дело бывших сотрудников лагерного персонала Собибора. Суд решил, что в лагере было шесть камер четыре на четыре метра.¹⁹⁶

О размере всего здания судьи ничего не сказали, но если с каждой стороны коридора было по три камеры по четыре метра длиной и шириной, то общая длина строения выходит примерно в четырнадцать, а его ширина в десять метров, не больше.

Польская «Главная комиссия по расследованию немецких преступлений в Польше» после окончания войны вела расследования на территории бывшего лагеря, проведенные, впрочем, весьма поверхностно. Что касается зловещего здания в третьем лагерном секторе, то комиссия по этому поводу ограничилась всего одним предложением: На месте, где, по словам очевидцев, находилось здание с газовыми камерами, было найдено некоторое количество строительного мусора».¹⁹⁷

Вот и всё!

Прошло более пяти десятилетий, прежде чем на территории лагеря Собибор были проведены археологические исследования, достойные так называться. Этой проблемой в 2000 и 2001 годах занималась команда под руководством профессора археологии Анджея Колы из университета города Торунь. Незадолго до этого Кола проводил подобные исследования в Белжеце.¹⁹⁸ О результатах раскопок, однако, широкой общественности ни в Польше, ни в других странах предпочли не сообщать, по меньшей мере громко о них не говорили. Если кого-то интересует, почему так произошло, пусть почитает книгу Карло Маттоньо о Белжеце,¹⁹⁹ где подробно проанализированы результаты работы профессора Колы.

Еще меньший резонанс вызвала статья, в которой профессор Кола сообщал о своих выводах, сделанных им после работ в Собиборе.²⁰⁰ В отличие от его брошюры о Белжеце, изданной на двух языках — польском и английском, статья о Собиборе официально не переводилась ни на один западный язык и осталась совершенно незамеченной за пределами Польши. Юлиус Схелфис в своем классическом труде о Собиборе не удостоил работу Колы ни единым словом. Вскоре мы поймем причину этого таинственного молчания.

Как и следовало ожидать, в самом начале своей работы Кола заверяет читателей в своей однозначной приверженности официальной истории холокоста:

По словам профессора Колы, задача его археологической группы состояла в тщательном изучении лагеря III, в котором проводились массовые казни газом. Об этом он говорит так:

Утверждение профессора Колы о том, что не существует свидетелей, рассказывающих о структуре лагеря III, не соответствует фактам. Как уже отмечалось выше, на предварительном процессе в Хагене Эрих Бауэр даже нарисовал карту этого сектора. ²⁰² Что касается размеров и структуры «здания с газовыми камерами», то, как мы уже видели, «свидетельств очевидцев» о нем более чем достаточно. Однако Кола по возможности старается избегать сравнения результатов своих раскопок и бурений с этими свидетельствами.

Уже в самом начале профессор Кола пишет, что его команда археологов разделила территорию бывшего лагеря и прилегающие к ней участки — прямоугольник размером семьсот на девятьсот метров — на шестьдесят три гектара, получившие номера от I до LXIII. Процесс раскопок профессор археологии описывает так:

Результаты поиска массовых захоронений мы проанализируем в следующей главе. Здесь мы рассмотрим результаты поиска остатков строений.

После интенсивных археологических раскопок на гектарах XXIV и XXV были обнаружены остатки пяти зданий, которые профессор Кола обозначил буквами от A до E.

Профессор Кола так описывает этот объект:

Объяснение профессора Колы, согласно которому этот маленький домик мог быть кузницей, скорее всего, ошибочно, ибо в лагерном секторе I ²⁰⁴ кузница уже была, а для сравнительно небольшого лагеря, каким был Собибор, две кузницы были бы явно излишни. С точки зрения официальной истории, эта гипотеза совершенно абсурдна: зачем нужна кузница в «лагере смерти», единственной целью которого было убийство евреев газом и сожжение их тел? Куда более логичную интерпретацию этого здания мы приведем в одной из следующих глав, где прольем свет на настоящую функцию лагеря Собибор.

A. Кола пишет:

Мы воздержимся от каких-либо версий относительно характера и функций этого здания и удовлетворимся тем, что оно ни в коем случае не могло быть «газовой камерой» и никак не свидетельствует о каких-либо процессах в лагере III, которые были бы связаны с убийством людей.

Этим объектом был колодец, к моменту раскопок полностью засыпанный песком.

Профессор Кола сообщает:

Но гипотеза профессора Колы о том, что найденные туалетные принадлежности принадлежали жертвам, никак не совпадает с официальной историей Собибора. Ведь согласно общепринятой картине, жертвы должны были сдавать все свои вещи в лагере II, полностью раздеваться и по «шлангу» или «кишке» (длинной, окруженной с двух сторон колючей проволокой аллее) голыми идти в лагерь III.

Об этом объекте профессор Кола пишет так:

Это большое здание длиной не менее шестидесяти, а возможно и восьмидесяти метров ставит перед историками холокоста ряд неразрешимых вопросов:

Это Т-образное здание ни в коем случае не могло быть «зданием для проведения казней с использованием газа», даже если профессор Кола и намекает на такую возможность (а впоследствии сам же ее отвергает). Во-первых, его бóльшая часть намного длиннее, чем здание для газаций, описанное свидетелями; во-вторых, его ширина — шесть метров — слишком мала, чтобы уместить в нем коридор и два ряда газовых камер размером четыре на четыре метра каждая. А в-третьих, оно построено из дерева, тогда как «газовые камеры» официальной истории были изготовлены из бетона.

Гипотеза профессора Колы о бараке для раздевания или «складе для одежды и личных вещей узников» тоже противоречит официальной версии, по которой заключенные в третий сектор лагеря попадали уже полностью раздетыми.

Так что как ни крутите, объекта Е по официальной истории вообще не должно было быть! Но он есть, и господа историки холокоста не знают, что теперь с ним делать. (Напротив, ревизионистам это известно, и в одной из следующих глав мы представим нашу интерпретацию назначения этого барака)

То, что в маленьком бараке было найдено большое количество деформированных пуль, можно, к примеру, объяснить тем, что там хранились стреляные или учебные боеприпасы. Разумеется, нельзя отрицать возможность расстрелов людей в этом лагере, потому что расстрелы в Собиборе вне всякого сомнения были. Когда свидетельница Зельда Метц рассказывает о том, что группа заключенных, которых отправили в соседнюю деревню за водой под надзором одного украинского охранника, убила его и сбежала, а затем была поймана и расстреляна, то нет никакого повода не верить этому конкретному свидетельству.206 Точно также можно с уверенностью утверждать, что пойманные эсесовцами узники, сбежавшие после восстания 14 октября 1943 года, тоже были расстреляны. Что произошла резня оставшихся в лагере или добровольно вернувшихся после побега заключенных, — в этом тоже, увы, трудно сомневаться.

В конце концов, нельзя исключить и возможность того, что психически больные или страдающие от инфекционных болезней евреи были подвергнуты в Собиборе принудительной «эвтаназии». Среди 150–170 тысяч депортированных, разумеется, было определенное количество таких людей. Если версия ревизионистов верна и Собибор действительно был транзитным лагерем, то с точки зрения СС представлялось совершенно бессмысленным отправлять больных заразными болезнями евреев дальше на Восток — на оккупированную немцами территорию. Как известно, в самом Третьем Рейхе «эвтаназия» была прекращена после протестов католического епископа графа Клеменса Аугуста фон Галена и евангелического епископа Теофила Вурма. Но в Польше можно было не обращать внимания на подобные протесты. Хотя если, как мы предполагаем, в Собиборе практиковалась «эвтаназия» названных групп заключенных, то логичнее предположить, что таких людей убивали все же смертельными инъекциями, а не путем расстрелов.

Кстати, с точки зрения официальной истории расстрелы в лагере III вообще не имели смысла. Зачем нужно было отделять из общей массы узников людей с психическими или заразными болезнями и расстреливать их, если все равно все без исключения попавшие туда узники были обречены на смерть в газовых камерах?

После этого необходимого отступления давайте вернемся к профессору Коле, его группе археологов и результатам их исследований. Профессор Кола, компетентность которого как ученого-археолога не может подвергаться ни малейшему сомнению, хотел найти остатки «здания для проведения газаций» в лагере III, но не нашел его. Вместо этого он нашел там то, чего не могло быть в этом секторе согласно официальной версии. Большой Т-образный барак, о котором не рассказывал ни один свидетель, сооружение с большой печью и угольным складом и кучу туалетных принадлежностей, которые в таком количестве никоим образом не могли принадлежать персоналу лагеря, — зачем охранникам женские расчески и бутылочки с духами?

Хотя профессор Кола в своей статье неоднократно подчеркивал необходимость проведения дальнейших раскопок, в Собиборе он больше ни разу не взялся за лопату. Вместо него этим занялась команда под руководством профессоров археологии Университета Бен-Гуриона в Израиле Исаака Гилеада и Йорама Хайми и польского археолога, работника частной фирмы Войцеха Мазурека. Эта группа продолжила поиск «здания для проведения казней газом» в 2007 году.

Так как сам факт проведения казней газом в Собиборе полностью зависит от факта существования «здания для газаций», можно было с уверенностью сказать, что господа Гилеад, Хайми и Мазурек искали это сооружение с таким же рвением, как сокровища Нибелунгов. О результате своей кропотливой работы они рассказали в американском журнале Present Past:

Для любого компетентного археолога это просто детская игра — найти на площади в четыре гектара остатки здания длиной четырнадцать — восемнадцать метров и шириной десять метров. Раз они не найдены, то можно сделать лишь один вывод, а именно, что «здание для проведения казней с использованием газа» существовало лишь только в фантазии свидетелей. Но без этого здания не было и газовых камер, а значит — и самих убийств с использованием газа.

Но если кто думает, что прилежное трио смутилось из-за таких неприятных фактов и задумалось над правдой о холокосте, тот глубоко ошибается, потому что, как говорят сами господа Гилеад, Хайми и Мазурек:

Ах, так, стало быть, никакие археологические раскопки и не требуются? Зачем тогда эти трое господ копали так усердно, что кровь пошла у них из пальцев?

Марек Бем, директор музея Влодавы и подчиненного ему мемориала Собибор, в 2006 году выпустил брошюру с картой лагеря. Хотя профессор Кола вовсе не утверждал, что объект Е (огромный барак Т-образной формы) был зданием, где проводились казни газом, — он вначале выдвинул эту гипотезу, но потом отверг ее в пользу совершенно не обоснованной версии, что это-де был «склад для одежды», — пан Бем «на голубом глазу» представляет своим читателям большую часть этого барака как «газовые камеры», а меньшую — как «помещение для двигателя, вырабатывающего газ». Точно так же произвольно он называет объекты A, B и D «административными зданиями»!²⁰⁹

Ни профессор Кола, ни трио Гилеад — Хайми — Мазурек не отваживались на такой гнусный шулерский трюк. Для таких фальшивок точно нужно быть директором мемориала Собибор!

В опубликованном в 1947 году докладе «Комиссии по расследованию немецких преступлений в Польше» о человеческих останках на территории бывшего лагеря Собибор написано так:

Нет никакого сомнения, что эти факты достоверны, ибо ни один здравомыслящий человек не станет утверждать, что в Собиборе не умирали люди. Но вот решению вопроса о количестве жертв доклад Комиссии никоим образом не может помочь, потому что проводившие расследование поляки, очевидно, не предпринимали даже попытки выяснить количество и объем найденных на территории лагеря костей и пепла. Ввиду того, что Комиссия при всем этом смогла назвать количество жертв — «не меньше 250 тысяч человек»²¹¹, этому факту можно только удивляться.

Как мы помним, Юлиус Схелфис утверждает, что всего в Собиборе погибло сто семьдесят тысяч человек.²¹² Хотя его цифры депортированных в Собибор с восточных территорий и из Франции евреев несколько преувеличены, мы можем принять их в качестве базиса. Вычтем из этого числа лишь ту одну тысячу голландских евреев, которые, по Схелфису, сразу после прибытия в Собибор были оттуда перераспределены по разным трудовым лагерям, хотя они все равно причислены к жертвам Собибора. Итак, общее максимальное число евреев, которые могли быть умерщвлены газом в этом лагере, составляет сто шестьдесят девять тысяч.

Согласно официальной версии, трупы убитых газом до определенного момента хоронили, но потом их пришлось снова выкапывать и сжигать под открытым небом. Тела евреев, прибывших и погибших после начала процесса кремации, тоже, по мнению правоверных историков, сжигались, но уже без предшествовавшего захоронения.

Если верить процитированному выше докладу польской комиссии, то сожжение «в большом объеме» началось зимой 1942–1943 года — именно зимой! Ведущие официальные историки, напротив, считают, что кремация тел погибших началась примерно в то же время, когда перестроили «здание для проведения казней с использованием газа». Так как новые газовые камеры якобы приступили к работе в октябре 1942 года,²¹³ начало кремаций, таким образом, тоже следует датировать тем же месяцем.

Трио наших авторов (И. Гилеад, Й. Хайми и В. Мазурек) оценивает количество депортированных до начала кремаций в Собиборе людей в восемьдесят тысяч.²¹⁴ Учитывая, что согласно радиограмме Хёфле общее количество попавших до конца 1942 года в Собибор узников составило 101 370, эта оценка кажется вполне реалистичной. Если принять гипотезу о почти полном уничтожении заключенных, то сказать, что из 169 000 жертв Собибора около восьмидесяти тысяч погибших были сначала захоронены, затем выкопаны и кремированы, а тела оставшихся 89 000 жертв сразу же после казни были преданы огню.

Польский профессор Анджей Кола в своей статье об археологических раскопках на территории лагеря Собибор²¹⁵ сообщает о найденных им братских могилах, но сведения об их содержимом удивительно скудны, а диаграммы проведенных им бурений просто отсутствуют. Как и ранее в Белжеце, он не решился вскрывать сами могилы, хотя только так можно было бы узнать количество содержащихся в них человеческих останков. Причина этого непонятного на первый взгляд упущения состоит, разумеется, в том, что количество обнаруженных им тел и частей тел, а также объем пепла от сожженных трупов слишком невелики, чтобы с уверенностью подкрепить тезис о «лагере уничтожения».

Профессор Кола пишет:

Отдельные могилы профессор Кола описывает так:

Не считая «рва для сожжения» (№ 7), свойства всех могил можно свести в следующую таблицу:

а) Наличие несожженных трупов

Наличие несожженных трупов на территории лагеря противоречит официальному тезису, согласно которому СС сжигали все тела. Возможное объяснение состоит в том, что речь идет о трупах убитых в ходе восстания или казненных после него евреев, которые были похоронены, но не кремированы, так как к тому времени кремация уже не проводилась. Чтобы выяснить количество сожженных трупов, нужно было бы, конечно, вскрыть могилы, но как раз этого и не сделал профессор Кола. И свою оценку числа трупов он тоже не предоставил.

б) Глубина могил

Глубина могил была очень разной, достигая, впрочем, максимум 5,80 метров. В связи с этим следует заметить, что при раскопках находившегося неподалеку от могил колодца, работы были прекращены на глубине 3,60 метров из-за сильного притока грунтовых вод. Профессор Кола пишет:

Когда Александр Печерский и его соратники попытались в октябре 1943 года выкопать подземный ход для побега, то он тут же заполнился водой,²¹⁷ что свидетельствует о высоком уровне грунтовых вод. При таких обстоятельствах глубина могил — до 5,80 м — просто поражает. Как можно свести воедино эти противоречивые данные, — решение этой задачи мы можем лишь оставить геологам.

в) Теоретическая максимальная вместимость одного массового захоронения

Канадский аналитик аэрофотосъемки Джон Болл, изучая братские могилы в Катыни (место массового убийства НКВД польских офицеров в 1940 году), в Гамбурге (англо-американская террористическая бомбардировка в июле 1943 года) и в Берген-Бельзене (массовые смерти из-за эпидемий в начале 1945 года), пришел к выводу, что в братской могиле в одном кубометре может уместиться до шести тел взрослых людей.²¹⁸ Учитывая наличие детей среди предполагаемых жертв, мы можем увеличить это число до восьми. Тогда все могилы Собибора общим объемом 14 124 кубических метра могли бы вместить максимум сто тринадцать тысяч трупов, и потому их вполне хватило бы для захоронения тех предполагаемых восьмидесяти тысяч погибших, которые, как считается, были погребены до начала кремаций в октябре 1942 года.

г) Изначальный размер могил и их предполагаемая вместимость

Впрочем, есть два фактора, указывающие на то, что реальное количество захороненных трупов было существенно меньше. Во-первых, следует отметить, что размеры определенных как «массовые захоронения» ям сейчас намного больше, чем во времена существования лагеря Собибор. Как и в Треблинке и Белжеце, в Собиборе местные жители тоже много копали на территории лагеря, надеясь найти спрятанные там драгоценности. По словам Тойви Блата, жившего в Польше до 1957 года, такие раскопки после окончания войны длились еще «около десяти лет».²¹⁹ Эти «черные археологи» своими действиями увеличили размеры отдельных рвов и ям и разрушили земляные стенки, существовавшие между ними, так что из целого ряда маленьких ям легко могла получиться одна большая «братская могила». Указанный в докладе польской комиссии 1947 года факт, что по всей территории лагеря были разбросаны человеческие кости, тоже может объясняться этими дикими раскопками. С ними может быть связана и неправильная форма четырех из шести обнаруженных профессором Колой «массовых захоронений». Логично предположить, что изначально их вырыли именно правильной формы.

Учитывая эти факты, следует переформулировать наш предварительный вывод так: в своем нынешнем состоянии рвы и ямы, обозначенные как массовые захоронения, могли бы вместить примерно сто тринадцать тысяч трупов, при условии максимального наполнения ими в размере восьми трупов на один кубический метр.

То, что последняя цифра чисто теоретическая, доказывается следующим фактом. 22 и 23 августа 1944 года советская комиссия исследовала три братские могилы с телами бывших узников, умерших в рабочем лагере Треблинка I (недалеко от предполагаемого «лагеря уничтожения» Треблинка II). Вот размеры этих захоронений и количество найденных в них трупов:

— могила 1: 10 x 5 x 2 м = 100 м3: 105 трупов;

— могила 2: 10 x 5 x 1,9 м = 95 м3: 97 трупов;

— могила 3: 10 x 5 x 2,3 м = 115 м3: 103 трупа.

В каждом слое находилось 5–7 тел, покрытых слоем земли толщиной 45–50 сантиметров.²²⁰ Как мы видим, в массовых захоронениях Треблинки І было лишь по одному телу на кубометр объема.

Зная об этом, можно утверждать, что на территории лагеря Собибор было захоронено не более чем несколько тысяч человек. В следующей главе мы рассчитаем необходимый для кремации тел объем древесного угля и дров, а также количество получавшегося в результате сожжения трупов пепла, что подкрепит нашу гипотезу.

Относительно использованной в Собиборе техники для сожжения тел погибших «Комиссия по расследованию немецких преступлений в Польше» пишет в своем докладе 1947 года:

Точные данные о количестве дров, необходимых для сожжения одного тела на устройстве, подобном вышеописанному, можно получить из Индии, где кремация умерших под открытым небом практикуется очень часто и очень давно. Чтобы сжечь тело только одного человека на костре, нужно от 400 до 600 килограммов дров, что приводит к вырубанию больших лесных участков и к серьезным экологическим проблемам. Для уменьшения потребности в дровах был изобретен так называемый «крематорий с повышенной экономичностью» (Fuel Efficient Crematorium), состоящий из трех кирпичных стен высотой около полутора метров, внутри которых на высоте примерно 50 сантиметров установлена металлическая колосниковая решетка. Сверху и с одной стороны крематорий открыт. Потребление дров для сожжения одного тела весом 70 килограммов составляет в нем от 250 до 300 килограммов.²²² Если взять за среднюю величину вес в 275 килограммов, то это означает, что для сожжения одного килограмма органической субстанции (то есть человеческих останков) нужно 3,9 килограммов дров.

При массовой кремации, конечно, нужно учитывать, что количество дров для сожжения одного трупа окажется меньшим, так как пламя воздействует не только на одно тело, но и на соседние. Но насколько велика экономия дров в этом случае? Проверенных опытным путем данных у нас нет, и потому, как бы непочтительно это не звучало, нам придется использовать для сравнения сведения о массовых сожжениях трупов животных, погибших, в частности, в результате эпидемий.

В США была разработана система «горелки с воздушной завесой» (Air Curtain Burner). В ней труп сжигается в яме, в которую для поддержания огня постоянно нагнетается воздух. В 2002 году с помощью этой системы были преданы огню туши коров общим весом 16,1 тонн, для чего потребовалось 49 тонн дров со средним коэффициентом влажности 20 %.²²³ Несмотря на постоянный приток воздуха, средний расход дров составил (49: 16,1 =) 3,04 килограмма дров на килограмм органической субстанции. Исходя из этих данных, мы не намного ошибемся, если предположим, что для массовой кремации трупов в сооружении, подобном вышеописанному, в которое воздух не поступает постоянно, на сожжение 1 килограмма органической субстанции уйдет 3,5 килограмма дров (с влажностью 20 %). Итак, экономия дров на один труп при массовой кремации в сравнении с сожжением одного отдельного тела составляет всего 10 %.

Если при гипотетической массовой кремации под открытым небом принять для простоты средний вес одного тела за 60 килограммов, то любой школьник сможет подсчитать, что на его сожжение уйдет в среднем 210 килограммов дров при влажности 20 %.

Все приведенные выше данные касались свежих трупов. Как уже упоминалось в предыдущей главе, из предполагаемых ста шестидесяти девяти жертв Собибора, около восьмидесяти тысяч сначала были захоронены; кремация трупов, по мнению официальных историков, началась лишь в октябре, то есть примерно через пять месяцев после открытия лагеря.

Чтобы узнать, уменьшается ли потребление дров при кремации обезвоженного трупа, мы снова обратимся к данным о сожжении тел животных. Труп овцы весом 50 килограммов теряет в первую неделю после смерти 7–8 литров жидкости, а за первые два месяца 14–16 литров; для трупа коровы с изначальным весом 500–600 килограммов такие цифры составляют соответственно 80 и 160 литров.²²⁴ Потеря жидкости продолжается в меньших объемах еще многие месяцы — вплоть до года, ведь в процессе разложения мягкие ткани трупа превращаются в жидкость. Это означает, что тело теряет не только воду, что способствует кремации, но и жир, а это дает как раз противоположный эффект.

В апреле 2001 года в Майнидд Эппинт, Уэллс, были похоронены семь тысяч туш овец, погибших от эпидемии, позднее к ним добавились еще четырнадцать тысяч. В связи с возникшими санитарно-эпидемиологическими проблемами нужно было выкопать трупы и сжечь их. На это потребовалось четыре месяца. Оказалось, что сожжение обезвоженных тел требует еще больше горючего и времени, чем кремация свежих.²²⁵

Разумеется, то же самое относится и к кремации человеческих тел, так что тот факт, что из гипотетических ста шестидесяти девяти тысяч трупов около половины были более или менее обезвожены, означал бы не уменьшение, а наоборот, увеличение требующегося для их кремации объема дров.

Как вы помните, мы приняли за средний вес жертвы гипотетического массового уничтожения в Собиборе 60 килограммов. Нам могут возразить, что этот вес, мол, слишком завышен, ведь если не западные, то, несомненно, польские евреи из-за тяжелых условий, в которых они жили до депортации, были истощенными и очень худыми. Но потребность в дровах при этом бы не уменьшилась, а как раз возросла, что было доказано в ходе так называемого «Миннесотского эксперимента с голоданием» (Minnesota Starving Experiment).

Во время эксперимента, проводившегося с участием добровольцев в конце 1945 года в американском штате Миннесота, средний вес 36 участников на протяжении 24 недель, когда они придерживались очень суровой диеты, уменьшился с 69,4 до 52,6 килограммов. При этом из потерянного веса 37 % приходились на воду, 9 % на протеины и 54 % на жиры.²²⁶ Именно из-за уменьшения количества жира в теле истощенного человека, кремация его трупа потребует увеличения, а отнюдь не уменьшения объема необходимых дров.

Все знают, что сухие дрова горят лучше свежих, так как в свежих содержится намного больше влаги. Поэтому для определения объема дров, необходимого для сожжения ста шестидесяти девяти тысяч трупов нужно узнать, доставлялся ли лес для кремаций в Собибор поездами или грузовиками, или на дрова просто рубили деревья в соседнем лесу. Рассказы бывших заключенных и исследования историков Собибора не оставляют сомнений в этом вопросе — правилен второй вариант. Юлиус Схелфис пишет:

Это невероятное утверждение о том, что бригаду лесорубов, мол, усилили «молодыми женщинами», Схелфис взял у некоей Урсулы Штерн, дававшей показания 8 ноября 1965 года на Собиборском процессе в городе Хагене.²²⁸

Собибор окружен лесом, состоящим преимущественно из европейских елей. Свежесрубленные еловые дрова содержат почти 60 % воды;²²⁹ их теплотворная способность составляет примерно 2 000 Ккал за килограмм.²³⁰ Тот же показатель для сухих дров составляет уже 3 800 Ккал за килограмм, то есть в 1,9 раза больше.

Как мы видели, потребность в сухих дровах (со степенью влажности 20 %) при массовой кремации составила бы 210 килограммов для одного тела. Но так как в Собиборе использовались «зеленые», свежесрубленные дрова, потребность в них возрастает до (210 x 1,9 =) примерно 399 килограммов для кремации одного тела. Чтобы нас не обвинили в преувеличениях, мы из осторожности уменьшаем эту цифру до 300 килограммов.

При таких обстоятельствах для кремации 169 000 трупов в Собиборе потребовалось бы как минимум (169 000 x 0, 3 =) 50 700 тонн дров. Если гектар елового леса за год дает примерно 346 кубометров дров,²³¹ то тридцати лесорубам из числа заключенных пришлось бы вырубить приблизительно 199 гектаров леса, то есть почти два квадратных километра!

Если предположить, что сожжение трупов продолжалось с октября 1942 по октябрь 1943 года, то есть один год, то лесорубам пришлось бы ежедневно рубить и распиливать (50 700: 365 =) около 139 тонн деревьев. И на каждого из тридцати лесорубов приходилось бы в таком случае более 4,6 тонн! Не стоит даже останавливаться на том, что такие «трудовые достижения» совершенно невероятны.

По нашим оценкам в Собиборе умерло около 10 000 человек. Как мы вычислили эту цифру, об этом будет сказано позже. И чтобы кремировать такое количество умерших, тридцати лесорубам нужно было бы ежедневно срубить и распилить немногим более восьми тонн деревьев, что в свою очередь как раз вполне возможно.

Для полноты картины укажем, что сравнение двух аэрофотоснимков местности вокруг Собибора, первый из которых был снят 11 июля 1940 года, а второй 30 мая 1944 года,²³² не свидетельствует о существенном уменьшении окружающего лагерь леса. На южной окраине лагеря лес даже вырос. Если бы леса вокруг лагеря были вырублены, то поляки, проводившие расследование в 1947 году, не могли бы не заметить эту важную улику.

Человеческое тело содержит примерно 5 % пепла.²³³ Для дров мы примем содержание пепла в 6 %, так как речь идет о свежесрубленном и влажном дереве. 169 000 трупов со средним весом по 60 килограммов дали бы, таким образом, после кремации ([169 000 x 60] x 0,05 =) 507 000 килограммов или 507 тонн пепла. Вес пепла, оставшегося от сожженных дров составил бы (169 000 x 300 x 0,06 =) 3 042 000 килограммов или 3 042 тонны. При таких обстоятельствах в результате кремаций осталось бы 3 549 тонн пепла.

Юлиус Схелфис утверждает, что немцы «рассеяли пепел над землей», но в таком случае поляки нашли бы на территории лагеря такое количество пепла, что никак не могли бы этого не заметить и не воспользоваться как уликой обвинения. Однако этого не произошло.

Хотя профессор Кола в своей статье упоминает, что в массовых захоронениях были обнаружены «остатки сожженных трупов» (то есть пепел и кости), но ничего не сообщает об их объеме и количестве. Мы уже упоминали, что ни одна могила не была вскрыта, хотя только таким путем можно было бы узнать количество содержащихся в захоронениях человеческих останков. Из этого можно сделать вывод, что обнаруженное в ходе бурения скважин количество костей и пепла было сравнительно невелико. В противном случае могилы бы обязательно раскопали, чтобы предоставить миру, наконец, окончательное и неопровержимое доказательство холокоста, вместо того чтобы более шести десятилетий опираться на «свидетельства очевидцев», из которых одно глупее другого.

Настоящее предназначение лагерей Собибор, Треблинка и Белжец нужно рассматривать с точки зрения национал-социалистической политики по отношению к евреям. Ее непоколебимой целью с самого начала было удаление евреев с территорий, на которые распространялась власть Третьего Рейха, путем эмиграции или переселения, но никогда — путем физического уничтожения.

Уже спустя семь месяцев после прихода к власти Адольфа Гитлера, 28 августа 1933 года, Министерство экономики Третьего Рейха заключило экономическое соглашение, так называемое соглашение Хаавара, с Еврейским агентством по вопросам Палестины, предусматривавшее эмиграцию примерно пятидесяти двух тысяч немецких евреев в Палестину до 1942 года.²³⁴ Так был задан лейтмотив нацистской политики по отношению к евреям.

11 февраля 1939 года в Берлине была создана Имперская центральная служба по делам еврейской эмиграции. Ее задачей было «предпринять все мероприятия для подготовки усиленной эмиграции евреев». Руководство этой службы было поручено Райнхарду Гейдриху.²³⁵ После образования на части территории оккупированной немцами Чехословакии «Протектората Богемии и Моравии», который возглавил Гейдрих, хауптштурмфюрер (капитан) СС Адольф Эйхман получил от него приказ создать в Праге «Центр еврейской эмиграции».²³⁶

25 ноября 1939 года в меморандуме под названием «Вопрос об обращении с населением бывших польских территорий с точки зрения расовой политики» предлагалось «около восьмисот тысяч евреев с территории Рейха (Старый Рейх (в границах 1937 года), Остмарк (Австрия), Судетская гау и Протекторат)» и еще пятьсот тридцать тысяч евреев из присоединенных к Рейху бывших западно-польских земель переселить в генерал-губернаторство.²³⁷ Впрочем, вскоре от плана преобразования генерал-губернаторства в еврейскую резервацию отказались. В мае 1940 года рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер писал в одном своем меморандуме:

В том же меморандуме Гиммлер отвергает «большевистский метод физического искоренения народа из своих внутренних убеждений как негерманский и невозможный».²³⁹

24 июня 1940 года Гейдрих в письме к министру иностранных дел Иоахиму Риббентропу утверждает:

После этого письма министерство иностранных дел разработало так называемый Мадагаскарский план.

3 июля 1940 года Франц Радемахер, начальник еврейского отдела в министерстве иностранных дел, составил доклад «Еврейский вопрос в мирном договоре», начинавшийся следующим объяснением:

Радемахер объяснял, что при подписании мирного договора с Францией, заключение которого представлялось возможным в самое ближайшее время, французы покинут управляемый ими как мандатной территорией остров Мадагаскар, куда затем и будут депортированы все европейские евреи, после чего он превратится в автономное государство под немецким контролем.

Проект получил одобрение Риббентропа и передан Главному управлению имперской безопасности (РСХА). РСХА должно было заняться технической подготовкой переселения евреев на восточноафриканский остров и наблюдением за эвакуируемыми евреями.²⁴²

12 июля 1940 года Ганс Франк, генерал-губернатор Польши в своей речи заявил, что он надеется, что «все еврейство в Германском Рейхе, в генерал-губернаторстве и в Протекторате в самое ближайшее время после заключения мирного договора можно будет депортировать в какую-либо африканскую или американскую колонию. Речь идет о Мадагаскаре, от которого для осуществления этой цели Франции придется отказаться».²⁴³

3. От Мадагаскарского плана до переселения евреев на восточные территории

В последующие месяцы в ходе войны и после нападения на Советский Союз открылись реалистичные перспективы больших территориальных приобретений на востоке Европы, что и привело к изменению курса национал-социалистической политики по отношению к евреям. Вместо «окончательного решения» путем принудительной эмиграции на Мадагаскар появилось «территориальное окончательное решение» — депортация европейских евреев в захваченные немцами восточные области. Об этой смене курса 22 августа 1941 года штурмбанфюрер СС Карлтео Цайчель, советник немецкого посольства в Париже, так информировал посла Отто Абеца в своей служебной записке:

План депортации евреев на восточные территории многократно обсуждался уже до этого. 2 апреля 1941 года, то есть еще до начала «Восточного похода», имперский министр Альфред Розенберг носился с мыслью, «использовать московитскую Россию как территорию для массовой ссылки туда нежелательных элементов населения». ²⁴⁵

17 июля 1941 года генерал-губернатор Ганс Франк записал в своем служебном дневнике, что он не хотел бы «создания новых гетто, так как по ясному указанию фюрера от 19 июня сего года, евреи в ближайшее время будут удалены из генерал-губернаторства, и тогда генерал-губернаторство сможет быть в определенном смысле лишь транзитным лагерем».²⁴⁶

Отметьте выражение «транзитный лагерь»!

28 сентября 1941 года Генрих Гиммлер передал гауляйтеру Вартеланда (польская территория в районе реки Варта, оккупированная немцами и включенная в состав Рейха) Артуру Грайзеру приказ фюрера. Согласно приказу, всех евреев в Старом Рейхе и Протекторате нужно было как можно быстрее депортировать на восток. Сам Гиммлер предложил этих евреев «сначала на срок до двух лет перевезти в новые восточные области, включенные в состав Рейха, чтобы следующей весной [1942 года] депортировать их дальше на Восток». Он особо подчеркивал, что «в гетто в Лодзи […] около шестидесяти тысяч евреев Старого Рейха и Протектората смогли бы провести зиму». ²⁴⁷

10 октября 1941 года Гейдрих на совещании по «решению еврейских вопросов» в Праге заявил, что с 15 октября по 15 ноября пятьдесят тысяч евреев должны быть депортированы из Протектората в Минск и Ригу, где их можно разместить в «лагерях для коммунистических заключенных в тыловых районах».²⁴⁸ Понятно, что Гейдрих не мог принять такого важного решения без предварительного одобрения со стороны Гитлера, а это значит, что тот одобрил предложение Цайчеля о переселении евреев на восточные территории.

23 октября 1941 года Гиммлер запретил эмиграцию,²⁴⁹ а на следующий день приказал начать эвакуацию пятидесяти тысяч западноевропейских евреев на восток. 24 октября Курт Далюге, руководитель полиции по охране порядка («Ordnungspolizei»), издал приказ, касающийся «эвакуации евреев из Старого Рейха и Протектората», в котором говорилось:

О новом курсе национал-социалистической политики по отношению к евреям высокопоставленных нацистских руководителей официально проинформировали на специально созванной для этой цели Ванзейской конференции, планировавшейся сначала на 9 декабря 1941 года, но затем перенесенной на 20 января 1942 года. От Мадагаскарского плана официально отказались 10 февраля 1942 года. В датированном этим днем письме к посланнику Бильфельду из Министерства иностранных дел Франц Радемахер объяснял причины этого шага:

Итак, природа окончательного решения по-прежнему была территориальной и состояла в высылке евреев из оккупированных немцами земель на восток.

Огромное значение в этой связи имеет протокольная запись за март или апрель 1942 года, сделанная Гансом Ламмерсом, шефом Имперской канцелярии, согласно которой Гитлер сообщил ему, «что он хотел бы отложить решение еврейского вопроса до окончания войны».²⁵²

26 июня 1942 года шеф полиции безопасности и СД (служба безопасности) писал в своем докладе:

Существующие документы о железнодорожных перевозках ²⁵⁴ позволяют нам реконструировать часть общей картины направлявшихся напрямую в восточные области составов с евреями. Известно о прибытии шестидесяти шести эшелонов, которые перевезли на восточные территории в общей сложности 56 221 еврея.²⁵⁵ Из них 16 057 были из Старого Рейха, 11 000 из Протектората и 29 164 из Вены. Местами назначения транспортов были Барановичи, Малый Тростинец и Минск (Белоруссия), Каунас (Литва), Рига (Латвия) и Раасику (Эстония).

Помимо этих евреев из Старого Рейха, Австрии и Протектората, переселенных оттуда сразу на восточные территории, намного больше было тех, кто сначала, в качестве промежуточной остановки, прибывали в Генерал-губернаторство. Этим вопросом мы займемся позже.

Согласно докладу Рихарда Корхерра 1943 года, до конца 1942 года «1 274 166 евреев было пропущено (то есть транзитом) через лагеря в губернаторстве.²⁵⁶

То, что речь в докладе шла о лагерях в Белжеце, Собиборе и Треблинке, было ясно с самого начала, а окончательное подтверждение предоставила опубликованная в 2001 году радиограмма Хёфле, в которой эти три лагеря перечислены в сокращенной форме («Б», «С» и «Т»). Четвертый упомянутый Хёфле лагерь, сокращенный буквой «Л», это Люблин-Майданек, выполнявший, очевидно, помимо своей основой функции как лагеря военно-пленных и концлагеря также и роль транзитного лагеря. Впрочем, в сравнении с Собибором, Белжецем и Треблинкой, количество евреев, отправленных из Майданека, было небольшим.

Немногочисленные существующие документы о трех последних лагерях не оставляют сомнений в их реальном назначении:

— Собибор называли «транзитным лагерем» как Генрих Гиммлер (в циркулярном письме от 5 июля 1943 года), так и Освальд Поль (в своем ответе от 15 июля 1943 года);²⁵⁷

— Белжец, согласно протокольной записи Ройтера от 17 марта 1942 года, являлся «станцией назначения» (конечным пунктом), где переселяемые из генерал-губернаторства евреи должны были «пересечь границу»;²⁵⁸

— Треблинка тоже была транзитным лагерем, что, среди прочего, видно из переписки государственного секретаря в Имперском министерстве транспорта Альберта Ганценмюллера с генералом СС Карлом Вольфом. 28 июля 1942 года Ганценмюллер сообщал генералу Вольфу, что с 22 июля ежедневно один эшелон с пятью тысячами евреев отправляется из Варшавы через Малкиню в Треблинку. 13 августа Вольф ответил:

«С большой радостью я узнал из Вашего сообщения, что вот уже четырнадцать дней подряд один эшелон с 5 000 представителями избранного народа ежедневно прибывает в Треблинку, и мы тем не менее поставлены в такое положение, что вынуждены осуществлять это перемещение в ускоренном темпе».²⁵⁹

Правоверным историкам при чтении таких документов не приходит в голову ничего лучше, кроме как раз за разом повторять как молитву, что такие выражения, как «пропустить транзитом», «транзитный лагерь», «пересечь границу» и «перемещение населения», мол, были частью так называемого «тайного языка». Они якобы являлись кодовыми словами, которыми национал-социалистические руководители, как шпионы во вражеском тылу, пользовались между собой в своей внутренней конфиденциальной корреспонденции, чтобы скрыть массовые убийства в «лагерях уничтожения»! Тот, кто прибегает к подобным трюкам, уже не ученый, а идеолог.

Не все евреи, отправленные из Треблинки, Белжеца и Собибора, попали на восточные территории. Как доказали ревизионистские исследователи, из Треблинки и Белжеца маленькие группы заключенных направлялись в Майданек и в рабочие лагеря Люблинского округа.²⁶⁰ О том, что и из Собибора некоторое количество нидерландских евреев были направлены в рабочие лагеря, можно, к примеру, прочесть у Юлиуса Схелфиса, — он сам был одним из них.²⁶¹ С другой стороны, в Собибор осенью 1943 года прибыло несколько партий узников из белорусского Минска, Александр Печерский входил во вторую из них.²⁶² Причиной отправки этих эшелонов могло быть лишь то, что немцам нужна была рабочая сила, например для разряжания трофейных боеприпасов. Именно мастерскую для таких работ приказал создать Гиммлер в своем циркулярном письме от 5 июля 1943 года. Если бы немцы просто хотели убить этих белорусских евреев, то они, конечно, сделали бы это в самой Белоруссии.

Транзитному лагерю, разумеется, требовались определенные санитарно-гигиенические сооружения, прежде всего для уменьшения опасности эпидемий. К их числу относились и дезинфекционно-дезинсекционная камера, в которой подвергалась обработке одежда заключенных для уничтожения вшей, носителей опасной болезни — сыпного тифа, и, конечно, душевая.

Археологические исследования профессора Колы в Собиборе на территории бывшего лагерного сектора III доказали существование зданий, назначение которых непонятно с точки зрения официальной истории,²⁶³ но вполне объяснима с позиции ревизионистов. «Объект А», размером примерно 2,75 на 2,75 метров, с подвалом и угольным складом, по необоснованному предположению Колы названный «кузницей», с гораздо большей вероятностью был дезинфекционно-дезинсекционной камерой с использованием горячего воздуха. Помимо дезинфекции с использованием газа Циклон-Б (применение его в Собиборе не подтверждено документально), для борьбы с насекомыми-паразитами регулярно использовался горячий воздух.

Огромный Т-образный барак, большая часть которого была длиной в шестьдесят или даже восемьдесят метров («объект Е»), мог включать в себя еще одну дезинфекционную камеру (ведь когда в Собибор начали прибывать эшелоны с двумя тысячами евреев в каждом, «объект А» оказался слишком мал для обработки их одежды), там же могли быть душевые, о чем свидетельствует большое количество сохранившихся туалетных принадлежностей, и склады. (Утверждения о том, что заключенные направлялись в лагерь III полностью раздетыми, конечно, одна из многочисленных глупых выдумок «очевидцев».)

То, что все без исключения свидетели, показания которых упоминаются в литературе о Собиборе, в один голос твердят о массовом уничтожении людей в этом лагере, можно легко объяснить как тем, что они согласовывали друг с другом свои показания, так и тем, что один свидетель просто повторял либо услышанное им от другого «очевидца», либо прочитанное в какой-то книге или газете. Но что касается числа жертв и методов убийства, тут они дают волю своей фантазии. Именно этим объясняется совершенно безумное число жертв (до двух миллионов!) и до гротеска странные описания убийства хлором или черной жидкостью, открывающегося пола в газовой камере, через который трупы заключенных падали то в подвал, то в железнодорожные вагонетки.

Но при внимательном рассмотрении рассказов свидетелей можно найти много невольных указаний на то, что Собибор на самом деле был транзитным лагерем, каковым он и значился в официальных немецких документах того времени. Вот пара примеров:

Александр Печерский:

Для чего был нужен такой отвлекающий маневр? По версии официальных историков, совершенно раздетых жертв в «здание для проведения газаций» загоняли украинцы с винтовками и плетями. При таких обстоятельствах попытки побега или сопротивления были обречены изначально, и заключенные все равно зашли бы в «баню», даже если бы там не было никаких кранов или умывальников.

Украинец Михаил Разгоняев, служивший в Собиборе и попавший после войны в руки Советов, перед расстрелом рассказал на допросе, что все заключенные перед заходом в «баню» получали по куску мыла.²⁶⁵ У немцев во время войны, кстати, был постоянный дефицит мыла, так что в ответ на предположение, что они использовали его для совершенно излишнего обманного маневра можно только покачать головой. Куда логичней кажется простой вывод, что заключенные попадали в самую обычную настоящую баню, а не в «здание для убийств газом, замаскированное под баню».

Нидерландская еврейка Юдит Элиазер 5 февраля 1946 года в Роттердаме показала под протокол:

И эта свидетельница тоже не заметила неразрешимого противоречия в своих словах, когда она с одной стороны повторяет привычные истории об уничтожении, а с другой тут же четко называет Собибор транзитным лагерем.

В начале книги мы писали, что из-за нехватки документов и вещественных доказательств, подтвержденных судебно-медицинскими экспертизами, ревизионисты не могли дать своих оценок количества жертв Собибора.²⁶⁶ Точную цифру назвать действительно нельзя, но теперь, когда мы доказали, что Собибор не был лагерем уничтожения, мы попытаемся определить хотя бы порядок количества погибших в лагере.

Во время восстания 14 октября 1943 года и сразу после него погибло несколько сотен заключенных.²⁶⁷ К ним можно прибавить других рабочих-заключенных, расстрелянных за попытки побега или за серьезные нарушения лагерной дисциплины, а также умерших естественной смертью, в основном из-за болезней. Мы исходим из гипотезы, что общее количество умерших в лагере рабочих-евреев составляло около одной тысячи человек.

Хотя те депортированные, что умерли еще на пути в Собибор, строго говоря, не могут считаться «жертвами Собибора», мы ради простоты причислим и их к числу погибших в лагере. Если перевозки из Голландии хотя бы частично проходили в обычном режиме и в нормальных пассажирских вагонах,268 то при перевозках из других стран это, к сожалению, было не так. В сильно переполненных эшелонах часто возникала паника, из-за которой некоторые заключенные умирали в давке или от удушья.

У нас нет исходных данных, как долго приходилось ждать в Собиборе евреям, которых вывозили дальше на Восток, своей дальнейшей отправки, но по логике, в среднем на это требовалось не больше нескольких дней. При таких обстоятельствах число «умерших естественной смертью» заключенных не могло быть большим. По нашей гипотезе, процент умерших от болезней или по другим естественным причинам заключенных во время поездки в Собибор или пребывания там перед последующей отправкой составлял 3 %, что при общем (максимальном) числе сто семьдесят тысяч депортированных, составляет около пяти тысяч человек.

Как уже упоминалось ранее,²⁶⁹ вполне вероятно, что люди с психическими болезнями и другие тяжелобольные в Собиборе подвергались насильственной эвтаназии, так как с точки зрения СС было бессмысленно переселять этих людей в восточные области, а оккупационные власти в Польше могли не обращать внимания на какие-либо протесты общественности. Эту гипотезу почти полностью подтверждает тот факт, что большая часть лагерного персонала Собибора (как и Треблинки и Белжеца) ранее трудилась в заведениях, занимавшихся эвтаназией. В ортодоксальной литературе о холокосте это обстоятельство объясняется тем, что люди, привыкшие к убийствам душевнобольных, идеально подходили для проведения систематического уничтожения евреев. Так как мы после всего вышесказанного можем четко утверждать, что такого систематического уничтожения не было, мы предложим другое более логичное объяснение. Эти люди в транзитных лагерях делали то же самое, что и раньше. Они подвергали душевнобольных или больных с тяжелыми заразными болезнями, отобранных из массы депортированных, этой в высшей мере сомнительной «милосердной смерти».

Как велико могло быть количество таких жертв? Намек на это дает «Итоговый отчет айназатцгруппы А за период с 16 октября 1941 года по 31 января 1942 года», в котором сказано, что из двадцати тысяч евреев, прибывших в Ригу и семи тысяч прибывших в Минск, 70–80 % были нетрудоспособны. По словам «Итогового отчета», «в отдельных случаях евреи, страдающие от заразных болезней, были отделены и казнены». ²⁷⁰

Это точно подтверждает, что сама по себе нетрудоспособность не была причиной убийства, а болезнь была такой причиной лишь в отдельных тяжелых случаях. Даже в самом худшем случае процент жертв эвтаназии среди попавших в Собибор не превышал 2 %, что при максимальном количестве в сто семьдесят тысяч депортированных дает нам цифру в три с половиной тысячи человек.

Если, как это подтверждают достаточно достоверные улики, в Собиборе действительно практиковалась эвтаназия, это объясняет и факт смерти в Собиборе помимо евреев еще около одной тысячи поляков, о чем много пишут в польской литературе.²⁷¹ Два бывших узника Собибора Абрахам Маргулис²⁷² и Дов Бер Фрейберг²⁷³ упоминали об отправке в лагерь душевнобольных, что вероятнее всего означало убийство в Собиборе пациентов близлежащих психиатрических больниц. Используя для рабочей гипотезы названное в польской литературе количество погибших поляков — тысяча человек, мы можем предположить, что общее количество этих жертв эвтаназии — как евреев, так и поляков — составляло около четырех с половиной тысяч человек.

По нашим оценкам в Собиборе (и по дороге туда) лишились жизни в общей сложности примерно (1000 + 5000 + 4500) = 10 500 человек. Мы понимаем, что каждую из приведенных нами цифр можно оспорить. Если документация о лагере пережила войну и сейчас хранится в каком-нибудь сейфе секретного архива, то, возможно, когда-нибудь точное количество жертв станет известным, если, конечно, изменятся и политические условия. Кроме того, решению этой проблемы могло бы послужить и открытие массовых захоронений, которое позволило бы оценить объем содержащихся в них человеческих останков. Но по понятным причинам рассчитывать на этот шаг не приходится. Как раз напротив, следует опасаться, что территория Собибора, как это уже случилось в Треблинке и Белжеце, будет в ближайшем будущем просто забетонирована. После этого там уже нельзя будет ничего раскопать или провести какие-либо исследования. Можно будет только «политкорректно» проводить траурные мероприятия.

Официальная история холокоста вообще и история «восточных лагерей уничтожения» в частности настолько абсурдна, что ни один историк, обладающий хотя бы минимумом здравого смысла и самоуважения, не рискнул бы ее защищать. И историки, у которых этот минимум разума на самом деле есть, предпочитают молчать. Ибо они знают, что слово не воробей. И знают, что рискованно высказываться на эту тему. А насколько велико моральное падение тех «исследователей», которые пропагандируют политкорректную и предписанную государственными структурами многих стран «свободного мира» версию событий, доказывают многочисленные жульнические трюки, к коим вынуждены прибегать эти люди в надежде придать хоть какую-то достоверность своим утверждениям.

Рауль Хильберг пишет:

Факты же говорят о том, что Гиммлер в своем циркулярном письме от 5 июля 1943 года вовсе не предлагал «назвать транзитный лагерь Собибор концентрационным лагерем». Он предлагал его «преобразовать в концентрационный лагерь». Также неверно, что Освальд Поль возразил против этого «переименования». В своем письме от 15 июля 1943 года он всего лишь отметил, что для создания в Собиборе мастерских по разряживанию трофейных боеприпасов преобразование транзитного лагеря в концлагерь не является необходимым условием.²⁷⁵

Теперь давайте перейдем к упомянутому Хильбергом «мифу о переселении на Восток». С конца 1941 года, как достоверно известно и не подвергается сомнению, большое количество немецких евреев было вывезено на восточные территории, что вполне можно назвать — принудительным — «переселением на Восток». В декабре 1941 и в январе 1942 года, например, много немецких евреек было депортировано в литовский город Каунас, а оттуда часть их была отправлена в Латвию. Летом и осенью 1944 года часть этих женщин попала в концлагерь Штуттхоф под Данцигом (Гданьском). В 1995 году вышла книга, где приводятся воспоминания некоторых из них.²⁷⁶

Как вы помните, первый их «лагерей уничтожения», Хелмно, «заработал» в декабре 1941 года, что означало, что к тому времени уже должна была быть принята доктрина искоренения. Но для ее принятия требовался, разумеется, соответствующий приказ самого Гитлера. Но как же это можно увязать с тем фактом, что вышеупомянутые немецкие еврейки в конце 1941 и начале 1942 года были депортированы в Прибалтику, а через два с половиной года оттуда в Штуттхоф, и пережили войну?

Множество документов подтверждают, что «переселение на Восток», названное Хильбергом «мифом», отнюдь не было мифом, а проводилось на самом деле. Процитируем некоторые из этих документов.²⁷⁷

16 февраля 1942 года Мартин Лютер, руководитель германского отдела в министерстве иностранных дел, сообщил немецком посольству в Пресбурге (Братиславе), что «в ходе мероприятий по окончательному решению еврейского вопроса в Европе» немедленно следует отправить «двадцать тысяч молодых и сильных словацких евреев» на Восток, где есть «большая потребность в рабочей силе».²⁷⁸

11 мая 1942 года хауптштурмфюрер СС Дитер Вислицени, заместитель Адольфа Эйхмана в Словакии, послал в словацкое министерство внутренних дел письмо следующего содержания:

Кстати, политика переселения вовсе не была государственной тайной, и о ней открыто писали в прессе. 25 апреля выходившая во Львове газета Lemberger Zeitung сообщала:

К тому времени, если верить официальной историографии, в Белжеце уже действовал второй «лагерь уничтожения», а до открытия третьего, в Собиборе, оставалось совсем немного времени. Да и в Освенциме уже начались «газации» (в крематории основного лагеря Освенцим I). Почему же тогда евреев, прикинувшихся больными, принимали в больницах, а не отправляли в один из этих лагерей? И почему сначала выселялись «одинокие трудоспособные евреи и еврейки», если слово «выселять» в «тайном языке» означало «уничтожать газом», как уверяет нас Р. Хильберг и его единомышленники? Если уж речь шла о физическом уничтожении, то тогда сначала, разумеется, следовало бы уничтожить больных и прочих нетрудоспособных евреев, а рабочую силу использовать до последнего момента.

15 сентября 1942 года, когда, по официальной версии, все шесть «лагерей уничтожения» уже функционировали, состоялась беседа имперского министра вооружений и военной промышленности Альберта Шпеера с обергруппенфюрером СС Освальдом Полем, руководителем экономическо-административного главного управления. На следующий день Поль написал для Гиммлера отчет о переговорах, где среди прочего речь шла и об «увеличении барачного лагеря Освенцим вследствие переселения на Восток». Поль писал:

Ввиду отсутствия документов, подтверждающих политику физического искоренения евреев и строительство газовых камер для убийства людей, официальным историкам приходится опираться на свидетельские показания. Это сразу же приводит нас к следующему вопиющему абсурду в официальной версии истории.

Все знают, что с течением времени память человека ослабевает. Потому было бы логично, если бы историки холокоста уделяли больше внимания свидетельствам времен войны или первых послевоенных лет, как более достоверным. Но гротеск состоит в том, что они поступают как раз наоборот: так как ранние свидетельства о предполагаемом уничтожении евреев в Собиборе, Белжеце и Треблинке не совпадают с принятой сегодня версией ни с точки зрения числа жертв, ни с точки зрения способа убийства, историки холокоста вынуждены тихонько припрятывать их от читателей. Хотя Юлиус Схелфис упоминает о том, что свидетель Хайм Энгель рассказывал о существовании в Собиборе газовой камеры с открывающимся полом, называя, правда, это утверждение простой ошибкой,²⁸² но он молчит о том, что та же самая «ошибка» встречается еще у как минимум пяти свидетелей — Александра Печерского,²⁸³ Зельды Метц,²⁸⁴ Урсулы Штерн,²⁸⁵ Дова (Бера) Фрейберга²⁸⁶ и Моше Бахира.²⁸⁷

Зато о здании для проведения газаций, разделенном на несколько камер, не рассказывал никто из этих ранних очевидцев.

Согласно «Энциклопедии холокоста» СС в рамках «Акции «Райнхардт»²⁸⁸ планировали «убийство 2 284 000 евреев, проживавших в то время в пяти округах генерал-губернаторства».²⁸⁹ Для достижения этой кровожадной цели эсесовцы, если верить историкам холокоста, сначала создали один-единственный лагерь уничтожения — Белжец. В лагере находилось всего лишь одно здание для проведения казней с использования газа, в котором — слушайте и удивляйтесь! — было три газовые камеры общей площадью 96 квадратных метров. (Эти просвещенные господа так и не дали объяснения, зачем потребовалось разделять здание на три камеры, строя промежуточные стенки, которые уменьшали и без того маленькую «полезную площадь» и затрудняли тем самым процесс уничтожения.)

Когда в СС заметили, «что Белжец недостаточен для выполнения программы убийств» (Вольфганг Шеффлер²⁹⁰), был создан второй лагерь уничтожения — в Собиборе. Но и здесь они удовлетворились строительством лишь одного здания с тремя газовыми камерами общей площадью всего 48 квадратных метров — то есть вдвое меньше, чем в Белжеце!²⁹¹

Прошло еще несколько месяцев, и до тупых эсесовцев дошло, что — по формулировке Адальберта Рюкерля — «газовые камеры оказались слишком маленькими» и «эффективность лагеря Собибор была невелика».²⁹² Потому в сентябре 1942 года здание для газаций было увеличено еще на три камеры общей площадью тоже 48 квадратных метров. Теперь в Собиборе было шесть камер размером по 4 на 4 метра — с общей площадью, достигшей аж 96 квадратных метров!

А в Белжеце, где немцы тоже столкнулись с нехваткой «полезной площади», вопрос был решен иначе. «Энциклопедия холокоста» сообщает:

Тем самым общая площадь газовых камер Белжеца увеличилась с 96 до 120 квадратных метров… Будь эсесовцы не такими глупыми, чтобы снести старое здание для газаций, у них было бы уже целых 216 квадратных метров.

За это время в восточной Польше СС ввели в эксплуатацию еще один лагерь уничтожения — Треблинку, открытую в июле 1942 года. Сколько же там было газовых камер, какова была их площадь? Если кто не знал, то ни за что не догадается: нацисты построили три газовые камеры размером 4 на 4 метра, точно как изначально было в Собиборе!²⁹⁴

Само собой разумеется, что эта площадь оказалась недостаточной, и поэтому в конце августа или в начале сентября был построен «новое здание для газаций», «точные размеры которого установить не удалось» (А. Рюкерль²⁹⁵).

О количестве камер в этом новом «здании для газаций» господин Рюкерль не пишет ничего, но по данным историка холокоста Уве Дитера Адама их было «шесть или десять».²⁹⁶

За создание лагерей Белжец, Собибор и Треблинка отвечал оберштурмфюрер СС Рихард Томалла.²⁹⁷ Если бы национал-социалистическое руководство действительно планировало уничтожение евреев в газовых камерах и если бы занимавшийся их строительством эсесовский офицер действительно строил их так, как описано в литературе на эту тему, то ему вряд ли следовало рассчитывать на долгую и спокойную жизнь. Его или быстро расстреляли бы как саботажника или подвергли бы принудительной эвтаназии как сумасшедшего.

Последующие поколения наверняка спросят себя, что же творилось в мозгах историков, с серьезным видом распространяющих такую чепуху. Но куда жестче, чем в адрес этих жалких шарлатанов, они будут высказаться о тех политиках и юристах, которые превратили эту же чепуху в «неопровержимые исторические факты» и с помощью уголовного кодекса защищали ее от нежелательной критики.

Так как англичане и американцы располагали широкой агентурно-информационной сетью во всех странах, оккупированных Германией, крупномасштабные депортации евреев уже с конца 1941 года не могли пройти мимо их внимания. Знали ли западные союзники также и о судьбе депортированных?

На этот вопрос можно с уверенностью ответить положительно. Прямым доказательством служит вышедшая еще в 1943 году книга канадского профессора демографии Юджина М. Кулишера под названием The Displacement of Population in Europe²⁹⁸ («Перемещение населения в Европе»). При написании своего труда профессор Кулишер опирался на сведения, получаемые им от самых различных организаций — от Американского еврейского объединенного комитета по распределению фондов (он же «Джойнт») до Комитета американских евреев, от Французского до Польского информационных центров. Нас во всей книге интересует лишь глава «The Expulsion and Deportation of Jews» («Высылка и депортация евреев»).²⁹⁹

Насколько хорошо Кулишер был проинформирован об этих депортациях, доказывает его статистика количества евреев, выселенных из различных стран. Сравним его цифры с цифрами из доклада Корхерра, тоже составленного в 1943 году, однако, разумеется, в то время не известного на Западе.

Страна__________ Кулишер _______________ Корхерр³⁰⁰

«Старый Рейх» ____120 000__________________ 100 516

Австрия____________40 000____________________47 555

Словакия___________62 000____________________56 691

Богемия и Моравия__50 000 до 60 000__________69 677

Всего______________272 000 до 282 000________274 439

Происходившее с евреями, депортированными из Западной Европы, Юджин Кулишер описывает такими словами:

Это описание точно совпадает с содержанием немецких документов времен войны! Профессор Кулишер ни словом не обмолвился о физическом искоренении евреев в «лагерях уничтожения» или о грандиозных массовых расстрелах на Восточном фронте, хотя еврейские организации, от которых он и получил львиную долю этих сведений, уже весь 1942 год непрерывно носились с этими страшилками. Кулишер, очевидно, был достаточно умен, чтобы уметь различать пропаганду и реальность. А то, что знал профессор демографии в Канаде, знали и правители в Лондоне и Вашингтоне. Не зря же ни Франклин Рузвельт, ни Уинстон Черчилль никогда не произносили слов «газовая камера». Не зря же союзники весной 1944 года после начала депортации венгерских евреев в Освенцим не пытались разбомбить железную дорогу, по которой перевозили депортируемых. Они точно знали, что происходило в Освенциме на самом деле, — так же, как двумя годами раньше они знали, что жертвы «крупномасштабной высылки» из Варшавского гетто не погибли в паровых или газовых камерах Треблинки, а были направлены «в трудовые лагеря на русском фронте, другие — на работы по осушению пинских болот или в гетто в Прибалтике. Белоруссии и Украине».

До конца ноября 1941 года, согласно документам Имперской железной дороги («рейхсбан»), 56 211 евреев из «Старого Рейха», Австрии и Протектората Богемии и Моравии были переселены на Восток (то есть на оккупированные немцами советские территории) напрямую, без промежуточного пребывания в одном из транзитных лагерей. ³⁰¹ 15 114 из них попали в Ригу. Но в одном из документов «айнзатцгруп»³⁰² можно прочесть, что всего в латвийскую столицу было депортировано 25 103 еврея. Это значит, что документы железной дороги как минимум в одном этом моменте неполны. Тем самым общее количество этих депортированных увеличивается до минимум 66 210 человек [56 221 — (25 103 — 15 114) = 66 210].

В книге «Катастрофа двадцатого столетия» Артур Батц рассматривает случай немецкой еврейки и социалистки Жаннетты Вольф, депортированной в 1942 году в Ригу и описавшей после войны свое пребывание там.³⁰³ В вышедшем в 1990 году сборнике приведены свидетельства пяти немецких евреек и двух немецких евреев, тоже высланных в 1941 или 1942 году в Ригу, а оттуда впоследствии депортированных в концлагерь Штуттхоф на восточной окраине Данцига.³⁰⁴

В связи с этим стоит заметить, что из 48 609 евреев, попавших с 29 июня по 27 октября 1944 года в Штуттхоф, 25 043 человека — то есть больше половины — были направлены туда из Прибалтики (10 549 из литовского города Каунас и 14 585 из латвийской Риги). В их число входили сотни несовершеннолетних детей, отмеченных в депортационных списках как «мальчик» или «девочка». В сохранившихся фрагментарно списках имен высланных из Каунаса людей эти обозначения используются для тех, кто родился в 1929 году или позже, — таким детям в то время было не больше пятнадцати лет. В списке партии депортированных от 12 июня 1944 года содержится 510 имен из общего количества депортированных — 3 098 человек, из них 80 «мальчиков» и «девочек». В почти полностью сохранившемся списке от 19 июля 88 из 1 095 депортированных относятся к этой категории. Но общее количество мальчиков и девочек было существенно больше, ведь 25 июля из Штуттхофа в Освенцим депортировали уже 483 мальчика и 416 девочек.³⁰⁵

Официальная историография холокоста отнюдь не замалчивает факта высылки немецких евреев на восточные территории. Джеральд Рейтлинджер пишет:

Отношения между Вермахтом и работавшими на него немецкими евреями были, очевидно, настолько хороши, что обергруппенфюрер СС Рихард Хильдебрандт, руководитель главного управления СС по вопросам расы и переселений, 20 августа 1943 года был вынужден отдать распоряжения, запрещающие какие-либо внеслужебные контакты между военнослужащими Вермахта и евреями и использование военными последних для канцелярских работ и в личных целях.³⁰⁷

Эти факты никак не совпадают с официальной версией истории. Давайте посмотрим:

депортации начались в ноябре 1941 года. Согласно истории холокоста, уже в декабре 1941 года заработал первый «лагерь уничтожения» в Хелмно (Кульмхоф). Так как построить лагерь за одну ночь невозможно, создание лагеря в Хелмно должно было планироваться за месяцы до дня его открытия. И если Хелмно действительно был лагерем уничтожения, это значит, что уже тогда существовал план физического уничтожения евреев. (Мы помним, что Хелмно по официальной истории, как и появившиеся позднее лагеря Белжец, Собибор и Треблинка, был чистым лагерем уничтожения, где даже трудоспособные евреи, за исключением небольшой и непостоянной группы «рабочих евреев» сразу же после прибытия без регистрации уничтожались газом.) Почему же тогда начиная с ноября 1941 года немецкие, австрийские и чешские евреи направлялись не в Хелмно для уничтожения газом, а высылались в восточные области?

Как подтверждает Рейтлинджер, с июля и августа 1942 года двадцать пять тысяч немецких евреев были высланы в Латвию, Эстонию и Белоруссию, где их вовсе не уничтожили, а использовали как рабочих и канцеляристов. Но начиная с того же июля 1942 года, по официальной версии Холокоста, работали уже пять, а с августа даже шесть «лагерей уничтожения». Почему же этих евреев отправили не в эти пять или шесть «лагерей уничтожения», а — мимо них — в Прибалтику и Белоруссию?

Такие элементарные вопросы официальные историки, похоже, никогда себе не задавали!

^{Встреча бывших узников Собибора. Слева направо Е. Литвиновский, А. Вайспапир, А. Печерский, А. Вайцен Н. Плотницкий С. Розенфельд}

Прежде чем перейти к вопросу о судьбе евреев, депортированных в восточные области не напрямую, а через транзитные лагеря, давайте попробуем хотя бы приблизительно определить общее количество этих людей. При этом мы будем исходить из того, что эти депортированные евреи в общем и целом идентичны тем, кто, по утверждениям ортодоксальных историков, был «без регистрации умерщвлен газом в лагерях уничтожения». Мы не будем и пытаться классифицировать депортированных по странам происхождения, так как такая классификация просто невозможна ввиду совершенно недостаточной документальной базы.

Сначала рассмотрим лагеря «акции «Райнхардт». Самый важный документ, на который мы можем опереться, это доклад Корхерра. Согласно ему, до конца 1942 года «через лагеря в генерал-губернаторстве» было пропущено 1 274 166 евреев.³⁰⁸ Что касается количества евреев, депортированных на Восток транзитом через эти лагеря в 1943 году, то из-за нехватки соответствующих документов нам придется удовлетвориться приблизительной оценкой. Предпосылки для оценки отдельных лагерей таковы:

Майданек: о депортациях из Майданека в восточные области в 1943 году у нас нет никаких документов.

Белжец: этот лагерь закрыли уже в ноябре 1942 года, потому в 1943 году оттуда не могли проводиться никакие депортации.

Собибор: Ю. Схелфис говорит о 68 795 евреях, попавших в Собибор в 1943 году. Хотя это количество, скорее всего, несколько преувеличено, мы воспользуемся им, чтобы скомпенсировать возможные высылки из Майданека в 1943 году, и округлим это число для простоты до шестидесяти девяти тысяч человек.

Треблинка: Рауль Хильберг в вышедшем в 2003 году третьем издании своего классического труда называет число отправленных в Треблинку евреев — «до восьмисот тысяч».³⁰⁹ Если мы ради осторожности воспользуемся максимальным числом, названным Хильбергом, как рабочей гипотезой, и вычтем из него 713 555 депортированных, которые, по данным радиограммы Хёфле,³¹⁰ попали в Треблинку до конца 1942 года, мы получим для 1943 года максимально 86 445 или округленно 86 000.

Итак, по нашей оценке, в 1943 году из лагерей, задействованных в «акции «Райнхардт», на восточные территории было депортировано не больше ста пятидесяти пяти тысяч евреев (69 000 + 86 000 = 155 000). В сумме с 1 274 166, или округленно 1 274 000, депортированными в 1942 году мы получаем максимальное общее количество примерно 1 429 000 человек.

Какова была доля непольских евреев среди этих высланных? В книгах, касающихся этой темы, мы находим точные данные о количестве депортированных в лагеря «акции «Райнхардт» евреев из Западной и Южной Европы только для Собибора и Треблинки.

Собибор: по данным Юлиуса Схелфиса, из общего количества 170 165 (округленно 170 200) депортированных в Собибор около 54 500 было из Польши и около 13 700 из «Остланда» (рейхскомиссариат Остланд включал Прибалтику, большую часть Белоруссии и отдельные районы Польши и Украины).311 Количество евреев, попавших в Собибор из других стран, если цифры Схелфиса верны, составляют, таким образом, около ста двух тысяч человек (170 200 — 54 500 — 13 700 = 102

Треблинка: по данным «Энциклопедии холокоста» в Треблинку попали непольские евреи в таком количестве: 7 000 из Словакии, 8 000 из Терезиенштадта, 4 000 из Греции, 2 800 из Салоник (по каким-то причинам депортированные из этого города были зарегистрированы отдельно от депортированных из прочей Греции) и 7 000 из Македонии.³¹² Общее количество получается 28 800 человек. Но так как задокументированное количество евреев, попавших в Треблинку из Терезиенштадта, составляло не 8 000, а 18 004 (округленно 18 000), ³¹³ общее количество нужно увеличить на 10 тысяч — до 38 800 человек.

Белжец и Майданек: что касается Белжеца, то в «Энциклопедии холокоста» сказано:

Польские гетто, о которых тут говорится, находились в Люблинском округе. Нужно отметить, что общее количество депортированных в этот округ немецких, австрийских, чешских и словацких евреев составляло 69 084.315 По словам Ю. Схелфиса, 28 284 (округленно 28 300) словацких, около 10 000 чешских и примерно 23 500 немецких и австрийских евреев были направлены в Собибор,³¹⁶ таким образом, всего 61 800. «Энциклопедия холокоста», как уже упоминалось, называет число словацких евреев, депортированных в Треблинку, — 7 000 человек. Итак, согласно обоим этим источникам, в Собибор и Треблинку попало 68 800 евреев из вышеназванных стран, что приблизительно соответствует общему количеству 69 084. Если учесть, что определенное количество депортированных в Люблинский округ умерло там, места еще и для евреев, депортированных в Белжец, уже не остается — разве что цифры, названные Схелфисом и «Энциклопедией Холокоста» для Собибора и Треблинки, слишком завышены и часть этих людей попала не в один из этих двух лагерей, а в Белжец. Если немецкие, австрийские, чешские и словацкие евреи из Майданека высылались дальше на Восток, то их прежде интернировали в гетто или трудовых лагерях Люблинского округа, и потому цифры для Собибора и Треблинки нужно, соответственно, уменьшить.

Приблизительное количество непольских евреев, депортированных на Восток транзитом через лагеря «акции «Райнхардт» составляло, таким образом, 140 800 человек (102 000 + 38 800 =140 800). Соответственно, польских евреев через те же лагеря на Восток проследовало максимум 1 288 000 человек (1 429 000–140 800 = 1 288 200).

Согласно докладу Корхерра, «через лагеря в Вартегау» транзитом проследовал 145 301 еврей.³¹⁷ Так как в Вартегау (так немцы называли западную часть Польши, включенную в состав Рейха) был всего один лагерь для этой цели — Хелмно (Кульмхоф), множественное число — «лагеря» в сообщении Корхерра следует признать обычной опиской, сделанной им «по привычке»: как раз до этого он писал про «лагеря в генерал-губернаторстве».

Ни о каких казнях газом в 1943 году в Хелмно не сообщается, потому число 145 301 (округленно 145 300) полностью соответствует общему числу евреев, проследовавших транзитом через Хелмно на восточные территории.³¹⁸ Из них примерно одиннадцать тысяч человек были не из Польши;³¹⁹ таким образом, число польских евреев составляло примерно 132 300 человек.

Значительную часть евреев, попавших в Освенцим и — по версии официальных историков — убитых там газом «без регистрации», составляли выходцы из Венгрии. Но депортации венгерских евреев в Освенцим начались лишь в мае 1944 года, и кроме небольшого количества венгерских евреек, попавших оттуда в Прибалтику (а перед освобождением ее советскими войсками переведенных в Штуттхоф),³²⁰ евреев из Венгрии уже не высылали на восточные территории. Причина в том, что в то время из-за успешного наступления советских войск площадь оккупированных немцами земель на Востоке стремительно сокращалась. В связи с этим Венгрию мы вообще можем оставить без внимания.

Приведенная ниже таблица дает представление о количестве евреев, попавших в Освенцим из других стран — кроме Венгрии, и о процентном соотношении числа «казненных газом без регистрации» (то есть переселенных на Восток), среди них³²¹:

Страна _____ Депортированные в Освенцим ____ «Казненные газом без регистрации» (т. е. депортированные)

Франция ___________________ 68 921 ________________________ 39 485

Бельгия ___________________ 24 906 ________________________ 15 724

Нидерданды _______________ 60 085 ________________________ 38 231

Италия _____________________ 7 422 _________________________ 5 661

Греция _____________________ 54 533 ________________________ 41 776

Терезиенштадт _____________ 42 454_________________________ 18 396

Германия вкл. Австрию _____ 23 438_________________________ 17 165

Югославия __________________ 8 000 (гипотетическая цифра)___ 7 342

Норвегия _____________________ 532 ___________________________346

Богемия, Моравия, Словакия _ 21 572 _________________________9 082

Другие страны ______________ 34 000 _________________________ 7 538

Неизвестные страны _________ 6 016 __________________________ 4 262

Польша ___________________ 188 000 _________________________149 000

Всего ____________________________________________________ 354 008

Теперь можно приступить и к вопросу, что же произошло с евреями, высланными в восточные области, — если они вообще смогли пережить трудные военные времена, — в 1945 году и позднее. Сначала рассмотрим положение с польскими евреями, составлявшими большую часть депортированных.

Сразу после войны советское правительство разрешило большому количеству польских евреев вернуться на родину. «Американский еврейский ежегодник» (American Jewish Year Book) сообщает, что около ста сорока тысяч евреев вернулись из Советского Союза в Польшу до конца июня 1946 года, когда репатриации были прекращены.³²³ Согласно той же публикации, до начала этого возвращения в Польше жило всего восемьдесят шесть тысяч евреев. ³²⁴

Последняя цифра кажется правдивой, хотя бы как порядок величины. 19 июля 1942 года Генрих Гиммлер отдал распоряжение, по которому лица еврейского происхождения в генерал-губернаторстве могли пребывать лишь в «сборных лагерях» (то есть гетто) в Варшаве, Кракове, Ченстохове, Радоме и Люблине.³²⁵ Эти гетто одно за другим «распускались», то есть ликвидировались, а их население выселялось. В западных польских землях, присоединенных к Германии под названием «Вартегау», евреи, если их не депортировали на Восток, были собраны в гетто в Лодзи. Из-за его большого значения для экономики это гетто было ликвидировано лишь летом 1944 года. При таких обстоятельствах можно с уверенностью говорить о том, что в бывшем генерал-губернаторстве и в бывшей области Вартегау в конце войны остались только те евреи, которым удалось спрятаться в среде «арийского» населения.

Названное в «Американском еврейском ежегоднике» количество евреев, вернувшихся из СССР в Польшу, — сто сорок тысяч человек — представляется, напротив, слишком заниженным. К 1946 году история холокоста приобрела уже достаточно четкие очертания. Потому сионисты были очень заинтересованы в том, чтобы как можно больше завысить еврейские потери. Это предположение подтверждается и тем, что по данным англо-американских оккупационных властей в феврале 1946 года в Польше было около восьмисот тысяч евреев, которые, впрочем, большей частью собирались эмигрировать, и каждую неделю они в количестве до пяти тысяч проникали на немецкую территорию.³²⁶ Если это число верно, то большая часть этих восьмисот тысяч евреев состояла как раз из тех, кто вернулся в Польшу из СССР.

Были ли эти евреи, вернувшиеся в Польшу, большей частью или полностью выходцами из тех западных польских земель, которые с сентября 1939 года были оккупированы немцами, которым удалось сбежать оттуда на территории, аннексированные СССР? Количество таких беженцев было очень большим. Профессор Кулишер, чьи статистические данные представляются нам в основном достоверными, указывает их число в полмиллиона человек.³²⁷ Как сообщал «Американский еврейский ежегодник», в первой половине 1940 года этих беженцев поставили перед выбором. Они должны были либо принять советское гражданство, либо вернуться на территории, контролируемые немцами. «Многие беженцы», как пишет «Ежегодник», выбрали второй вариант, но Германия категорически отказалась разрешить этим евреям вернуться. В конце июня 1940 года советское правительство приняло решение о переселении этих людей вглубь страны, где им пришлось жить в исключительно тяжелых условиях.³²⁸

Мы считаем весьма маловероятным, чтобы в 1945 или 1946 году этим евреям разрешили из Сибири или Средней Азии переселиться назад в Польшу. Так же маловероятно и то, что речь шла о евреях, принявших в 1940 году советское гражданство, так как для советских граждан эмиграция была практически невозможна. Потому многое говорит в пользу версии, что эти «возвращенцы» были евреями, депортированными немцами за три или четыре года до того в восточные области.

В середине 1946 года советское правительство запретило репатриацию евреев в Польшу. Три года спустя, по данным «Американского еврейского ежегодника», произошло следующее:

Можно не сомневаться, что среди депортированных было много евреев, которых за несколько лет до этого выслали в восточные области немцы, прежде всего польских евреев, но с большой долей вероятности и западноевропейских.

Но позднее различия между польскими и прочими евреями в СССР размываются. Граница между ними и так не была особенно четкой. До конца Первой мировой войны они все были подданными Российской Империи, за исключением лишь галицийских евреев, — те в свою очередь были подданными Австро-Венгрии до ее распада. После образования в 1918 году польского государства поляки, воспользовавшись слабостью молодой Советской России, отобрали у нее западные области Белоруссии и Украины, но в 1939 году эти территории вернулись в состав России, которая в то время уже называлась Советским Союзом. Еврейское население там говорило на одном или нескольких из четырех родственных славянских языков — русском, украинском, белорусском или польском, а также большинство пользовалось языком идиш. Три волны депортаций перенесли значительную, если не большую, часть польских евреев во внутренние области Советского Союза: в 1940 году туда были отправлены беженцы из захваченной немцами части Польши, не пожелавшие принять советское гражданство; после немецкого вторжения в 1941 году значительная часть еврейского населения из западных регионов СССР была эвакуирована до прихода немецких войск;330 в 1949 году были проведены массовые переселения, описанные «Американским еврейским ежегодником». При таких обстоятельствах польские евреи, переселенные в 1942–1943 годах немцами на оккупированные ими территории СССР, просто растворились в общей массе советского еврейства, почти не отличаясь от него по языку, культуре и традициям.

Но совершенно иной была ситуация с переселенными в оккупированные восточные области евреями непольского происхождения. Прежде чем рассмотреть ее подробней, мы приведем ряд неопровержимых доказательств того, что «переселение на Восток» этих европейских евреев было не мифом, как утверждает Рауль Хильберг, а исторической реальностью.

В своей книге «Второе вавилонское пленение»³³¹ Штеффен Вернер приводит много доказательств депортации евреев в Белоруссию. Среди них цитаты Адольфа Гитлера, оправдывающегося в беседах со своими близкими сотрудниками за то, что он послал евреев «на болота». Под болотами Вернер понимает именно полесские топи в районе реки Припять, которые евреям предстояло превратить в территории, пригодные для проживания. Эту гипотезу подтверждают и другие источники. Джеральд Рейтлинджер пишет:

То, что это были не просто «слухи», подтверждается следующим отрывком из письма, отправленного руководителем отдела Имперского комиссара по укреплению немецкой народности (Reichskommissar für die Festigung deutschen Volkstums (RKF)) Вальтером Феллем 21 июня 1942 года некому служащему СС (имя его неизвестно):

Очень интересен следующий отрывок, приведенный Штеффеном Вернером, из вышедшей в 1976 году в ГДР книги о «советских партизанах и немецких антифашистах»:

Если присутствие поляков (как польских евреев, так и просто поляков) в Белоруссии легко объясняется их происхождением из Западной Белоруссии, входившей до сентября 1939 года в состав Польши, факт присутствия представителей других стран так объяснить нельзя. Особенно это касается голландцев, французов, югославов и греков в белорусских партизанских отрядах. Нам представляется, что объяснить их присутствие можно лишь тем, что это были евреи, депортированные из этих стран на оккупированные немцами советские территории. Правда, проблему представляют упомянутые испанцы.³³⁵

Несмотря на все ценные сведения и побуждения к дальнейшим размышлениям, которыми полна книга Вернера, мы не можем закрыть глаза на ее большие недостатки. В самом начале книги автор пишет:

Прежде всего невозможно, чтобы все депортированные евреи были расселены в Белоруссии, так как она была лишь одним из многих мест назначения для принудительно переселяемых евреев. Еще невероятнее, что распадающийся Советский Союз, где давно уже царила гласность, в 1990 году все еще мог (и хотел) не только удерживать «в своеобразном плену» сотни тысяч человек, но даже и препятствовать их связям с внешним миром.

И наконец, следует отвергнуть гипотезу Вернера о том, что немцы хотели расселить евреев на востоке Белоруссии как свободных людей. Вернер пытается доказать это с помощью карт, на которых, по его мнению, показано необъяснимое иными версиями значительное увеличение числа населенных пунктов на этих территориях. Но нужно исходить из того, что оккупационные власти не могли оставить переселенных людей без постоянного и строгого контроля, — а он был возможен только в лагерях и гетто. Будь у переселенных в Белоруссию евреев свобода передвижения, они массово пополняли бы партизанские отряды, а уж в этом немцы точно не были заинтересованы. Потому следует предположить, что упоминавшиеся выше иностранные евреи-антифашисты, присоединившиеся к партизанам, либо сбежали из лагерей и гетто, либо были освобождены из них теми же партизанами.

«Американский еврейский ежегодник» за 1943 год так сообщает о ситуации в Польше в предшествовавшем году:

«За год, о котором идет речь, [1942] десятки тысяч евреев принудительно были депортированы из их домов в больших и маленьких городах. […] К самым большим депортациям относилось переселение всех краковских евреев: кроме 11 000 человек, которых посчитали «важными для экономики» u заперли в гетто, остальные 50 000 отправили в Варшаву, Люблин и другие города. Те, кто попал в Люблин, оставались там очень недолго, потому что большую их часть отправили дальше на Восток, а оставшихся загнали в один из пригородов города. На Восток были отправлены и большинство евреев, проживающих в западных провинциях Польши, присоединенных к Рейху. […] Кроме того, есть и приток немецких, чешских, голландских и французских евреев, депортированных в Польшу — в гетто или в трудовые лагеря».³³⁷

Эти сведения очень важны по нескольким причинам. И из-за них у сторонников официальной версии возникают неразрешимые проблемы:

1. Согласно официальной истории холокоста, предполагаемые массовые убийства евреев с использованием газа начались в Освенциме в феврале 1942 года. Тогда почему краковские евреи в 1942 году были отправлены не на казнь в сравнительно близко расположенный от Кракова Освенцим, а в далекие Варшаву и Люблин?

2. Высланные в Люблин евреи вовсе не были уничтожены газом в одном из лагерей «акции «Райнхардт», а большей частью «отправлены дальше на Восток».

3. Евреи, которые «все еще проживали в западных провинциях Польши, присоединенных к Рейху», были — кроме тех, кого загнали в гетто в Лодзи, — по нынешней официальной версии убиты в «душегубках»-газвагенах в Хелмно. Но об этом «Американский еврейский ежегодник» ни слова не говорит, зато сообщает, что и эти евреи были «отправлены на Восток». И если они действительно до своей депортации в восточные области были отправлены в Хелмно, это означает, что Хелмно был обычным транзитным лагерем, — что полностью совпадает с версией ревизионистов.

4. Если официальная история все же признает депортацию некоторого количества немецких и чешских евреев в польские гетто, то голландские и французские евреи, согласно ей, все попали прямо в Освенцим, Собибор и в небольшом количестве в Майданек, а вовсе не в какие-то гетто.

В следующем издании «Американский еврейский ежегодник» упоминает о присутствии голландских и других западноевропейских евреев на оккупированных советских территориях в 1943 году:

«Есть сообщения о том, что евреи, депортированные из Голландии и других западных стран, были направлены на оккупированные советские территории, чтобы там работать для армии, но их количество и их судьба все еще неизвестны».³³⁸

Ниже мы приведем ряд доказательств депортации французских, бельгийских и голландских евреев в оккупированные восточные земли. Кроме одной партии французских евреев, отправленных в мае 1944 года в Таллинн и Каунас,339 официальные историки ничего не сообщают о переселении евреев из трех вышеназванных стран на Восток. Можно сделать логичный вывод, что этими депортированными были как раз те люди, которых якобы убили газом в Освенциме, Собиборе и Майданеке. На приведенные ниже примеры мы обратили внимание благодаря исследованиям двух достойных историков-ревизионистов — испанца Энрике Айната³⁴⁰ и бельгийца Жана-Мари Буадефё.³⁴¹

1. 29 июня 1942 года папский нунций во Франции Валерио Валерии писал из Виши кардиналу Луиджи Малоне:

2. В одном из сообщений польского движения сопротивления, точная дата которого неизвестна, хотя можно с уверенностью сказать, что оно было передано во второй половине 1942 года, говорится:

«Недавно определенное количество евреев из Бельгии было переселено в Гродно [в Белоруссии].³⁴³

3. 16 октября 1942 года швейцарская еврейская еженедельная газета «Israelitische Wochenblatt für die Schweiz» писала:

До марта 1943 года местом назначения всех депортированных бельгийских евреев был Освенцим,344 так что все эти евреи попадали в Ригу только через этот лагерь.

4. Еврейский автор Рубен Айнштайн упоминает о присутствии бельгийских и голландских евреев в лагере Янов под Львовом.345 С большой вероятностью можно предположить, что этих евреев депортировали в Украину через Белжец, ведь он находится всего в тридцати километрах к западу от Львова, хотя по официальной истории ни бельгийские, ни голландские евреи в Белжец не попадали.

5. 15 июня 1943 года газета New York Times опубликовала заявление бельгийского правительства в изгнании о том, что большинство бельгийских евреев были высланы в концлагеря в Германии, Польше и на оккупированных русских территориях.

6. В апреле 1944 года подпольная газета французских коммунистов Notre Voix («Наш голос») сообщала:

Конечно, далее могут последовать возражения, что этот документ написан французскими коммунистами на основании передачи Московского радио, а и газета французских коммунистов, и Московское радио уже априори вызывают подозрения как пропаганда. Но в свою очередь и на эти замечания можно ответить тем, что само по себе присутствие французских евреев в Украине не могло принести никакой пользы для пропаганды, и нет причин, по которым французским подпольщикам или Московскому радио потребовалось бы выдумывать эту историю. (Пропагандистской выдумкой, скорее всего, является как раз утверждение о том, что СС хотели расстрелять этих парижских евреев, но они все вместе смогли сбежать и найти приют под крылом Красной армии.)

7. В декабре 1945 года бывший главный руководитель СС и полиции в рейхскомиссариате Остланд Фридрих Йекельн в советском плену свидетельствовал, что в латвийском лагере Саласпилс были интернированы евреи из Германии, Франции, Бельгии, Голландии, Чехословакии и других стран.³⁴⁷

В 2002 году под заголовком The last days of the Jerusalem of Lithuania. Chronicles from the Vilna Ghetto and the camps 1939–1944 [ «Последние дни литовского Иерусалима. Хроники из вильнюсского гетто и лагерей 1939–1944 гг.»] был издан английский перевод написанного во время войны на идиш семисотстраничного дневника. Автором его был еврей из Варшавы Герман Крук.348 После ликвидации гетто в Вильно (Вильнюс по-литовски) в сентябре 1943 года Крука отправили в рабочий лагерь Лагеди в Эстонии, где он погиб 18 сентября 1944 года. Его дневник был найден в Вильнюсе после отступления немцев. Здесь мы приведем несколько особенно интересных отрывков, касающихся нашей темы:

16 апреля 1943 года:

Крука никак нельзя заподозрить в том, что он сам выдумал историю о приезде голландских евреев в Виевис, и поэтому мы рассматриваем этот отрывок как доказательство того, что «убитые газом» нидерландские евреи действительно переселялись в оккупированные немцами области на востоке. Со 2 марта по 6 апреля 1943 года из голландского города Вестерборка в Собибор было направлено шесть эшелонов, которые доставили в лагерь в общей сложности 7 699 человек.³⁴⁹ (Седьмой эшелон покинул Вестерборк лишь 13 апреля и к 16 апреля, дате из процитированного отрывка из дневника, еще не прибыл в Литву.) Учитывая все это, самым разумным выглядит предположение, что эти евреи из Собибора были депортированы дальше в Литву.

Откуда Крук взял цифру в девятнадцать тысяч находившихся в Виевисе голландских евреев? Можно назвать два варианта. Прежде всего не исключено, что человек, сообщивший Круку это число, просто не обладал точной информацией. Но более вероятно, что в Виевисе были еще и голландские евреи, депортированные в Литву через Освенцим. С 17 июня 1942 года по 25 февраля 1943 года в общей сложности 42 533 еврея были депортированы из Голландии в Освенцим, из которых, если верить литературе о холокосте, 30 413 человек были «убиты газом без регистрации»,³⁵⁰ — а это означает, что они на самом деле попали на восточные территории. Если часть их была направлена в Виевис, то их общее число на 19 апреля 1943 года действительно могло составлять девятнадцать тысяч человек.

В маленьком городке Виевисе, который находится между Каунасом и Вильнюсом, был рабочий лагерь, о котором существует много сообщений. Бывший житель гетто в Каунасе Аврахам Тори, написал в своем дневнике 2 июля 1943 года:

В вышедшем в 2007 году сборнике воспоминаний «выживших жертв холокоста» можно прочитать о некой «Марии» из гетто в Вильнюсе.

Это однозначно доказывает, что Виевис был не только рабочим, но и транзитным лагерем.

19 апреля 1943 года Герман Крук оставил в своем дневнике следующую запись:

Последняя фраза невольно повторяет дважды примененную Освальдом Полем в его докладе для Гиммлера от 15 сентября 1942 года формулировку о переселении евреев на восток!

20 апреля 1943 года Крук снова упомянул голландских евреев:

Откуда Крук знал, что голландских евреев «перебили», из его дневника понять невозможно. Зато по ходу он приводит доказательство того, что у депортированных в Собибор вовсе не отбирали все вещи. Если местное население в ящиках находило голландские документы, то не может быть никаких сомнений в происхождении этих депортированных, ведь говорящие на идиш жители гетто наверняка могли отличить немецкий язык от нидерландского.

23 июня 1943 года Крук записал в своем дневнике:

Эта запись тоже очень интересна. Она доказывает — упоминавшийся и в официальной историографии — факт депортации евреев из Рейха и Протектората на оккупированные немцами территории СССР. А кроме того, она доказывает, что этих евреев не уничтожили.

Самое пикантное, что дневник Германа Крука очень хвалили два видных еврейских историка холокоста. Для Йегуды Бауэра это «уникальный и очень ценный дневник»,³⁵⁵ а Саул Фридлендер пишет о нем:

Оба знаменитых исследователя холокоста либо просто не читали расхваленный ими труд, либо изначально не рассчитывали на то, что дневник Германа Крука, наносящий сокрушительный удар по официальной версии событий, когда-либо попадет в руки критически настроенным читателям.

Наверняка дневник Крука читал еще один видный еврейский историк холокоста Ицхак Арад, который, кстати, весной 1943 года был бойцом в партизанском отряде, действовавшем как раз в районе Вильнюса.³⁵⁷ В своей вышедшей в 1980 году книге «Гетто в огне»³⁵⁸ он цитирует опубликованную в 1961 году на идиш оригинальную версию дневника (Hurbn Vilne, «Разрушение Вильны») как раз в качестве источника (сноски 25, 26 на стр. 369). Так как сложно поверить в то, что отрывки о пребывании голландских евреев в Литве прошли мимо внимания Арада, он не позднее 1980 года уже должен был знать о настоящем месте назначения этих евреев. Но эти знания отнюдь не помешали просвещенному ученому в вышедшей семь лет спустя «классической книге» о Белжеце, Собиборе и Треблинке³⁵⁹ рассказывать сказки о «газовых камерах».

Как мы уже видели, присутствие польских евреев на советской территории во время войны и после нее было обычным явлением. Но совершенно иначе обстояло дело с попавшими в СССР евреями из Западной Европы. Наличие большого количества людей из таких стран как Голландия, Франция или Греция не могло бы остаться незамеченным для местного населения, а если они пребывали в приграничных западных регионах страны, то рано или поздно об этом узнали бы и за рубежом.

Не подлежит сомнению, что уровень смертности среди депортированных во время войны ввиду очень тяжелых условий проживания был чрезвычайно высок. Но количество официально репатриированных на родину людей все равно настолько мало, что этот факт нельзя объяснить лишь высокой смертностью по причине болезней, лишений и т. п.

По голландской статистике из ста пяти тысяч депортированных из Нидерландов евреев назад вернулось только 4,86 %. При разбивке по отдельным лагерям цифры выглядят так:

— Освенцим: 60 185 депортированных, 1052 вернувшихся;

— Терезиенштадт: 4771 депортированных, 1980 вернувшихся;

— Берген-Бельзен: 3742 депортированных, 2050 вернувшихся;

— Собибор: 34 313 депортированных; 18 вернувшихся³⁶⁰.

Из 75 721 депортированного из Франции еврея вернулись по официальной статистике только 2 560 человек, причем из 3 500³⁶¹ попавших в Собибор, домой вернулись лишь двое.³⁶² В принципе, для этого факта можно подобрать несколько возможных объяснений, которые не обязательно исключают друг друга, но могут быть верными в той или иной степени:

1. Многие из этих евреев добровольно остались в СССР.

2. Многие из этих евреев эмигрировали — напрямую или после краткого пребывания в странах, откуда они были депортированы, — в США, Палестину или в другие страны.

3. Власти стран, откуда происходили эти западноевропейские евреи, очень грубо исказили статистику, чтобы в обвинить немцев в геноциде.

4. Немцы перед отступлением ликвидировали этих евреев.

5. Эти евреев после войны против их воли насильно удерживали в СССР.

Давайте вкратце рассмотрим эти пять вариантов.

1. Количество западноевропейских евреев, добровольно оставшихся в Советском Союзе, могло быть только очень незначительным. Если не считать исключений вроде браков с местными женщинами, французские, голландские и другие евреи не горели никаким желанием променять свою родину на опустошенный войной тоталитарный Советский Союз.

2. Эта гипотеза представляется гораздо более вероятной, чем первая, особенно в случае с французскими евреями. Из 67 693 депортированных из лагеря Дранси только 22 691 человек были французскими гражданами, остальные же являлись иностранными (румынскими, немецкими, польскими, русскими и другими) евреями, эмигрировавшими во Францию из своих стран.³⁶³ По большому счету этих людей с Францией мало что связывало. Иначе никак нельзя объяснить, что, к примеру, из восьми тысяч парижских евреев, спасенных весной 1944 года Красной армией, почти все эмигрировали в Америку или в другие страны. Во французской специальной литературе нет никаких указаний на возвращение хотя бы одного французского еврея из СССР, что является как минимум косвенным доказательством того, что таких репатриантов либо не было вовсе, либо было совсем мало.

В случае с Голландией вторая гипотеза совершенно отпадает. Голландские евреи были большей частью лояльными нидерландскими подданными, принадлежали к самой ассимилированной группе европейских евреев, не испытывали никаких сионистских симпатий и не страдали до войны от проявлений антисемитизма. Кроме того, Голландия почти не пострадала от войны и обладала наилучшими предпосылками, чтобы очень быстро снова превратиться в зажиточную страну. Потому у голландских евреев не было ни идеологических, ни материальных мотивов для эмиграции за океан.

3. У нас нет доказательств умышленной фальсификации статистических данных, проведенной властями западноевропейских стран.

4. С уверенностью можно исключить возможность того, что немцы перед своим отступлением уничтожили евреев. Как справедливо отмечал Артур Батц, преступление такого масштаба не могло бы остаться незамеченным; страны-победительницы могли бы предъявить немцам достоверные доказательства такого геноцида на Нюрнбергском процессе, и им бы не потребовалось хвататься за чепуху о «газовых камерах».³⁶⁴ (Само собой разумеется, не исключено, что отдельные немецкие солдаты, потеряв самообладание, совершали такого рода эксцессы перед отступлением.)

5. Как мы убеждены, именно этот вариант правилен, и вот по какой причине. Уже сразу после войны легенда о гибели европейского еврейства в лагерях уничтожения и о шести миллионах жертв была объявлена официальной правдой. На Нюрнбергском процессе мнимое физическое искоренение евреев было одним из главных пунктов обвинения. Польза от этой легенды для победителей очевидна: чем ужаснее представлялись преступления Третьего Рейха, тем убедительнее выглядела претензия антигитлеровской коалиции на спасение Европы от сатаны в человеческом обличье. Правительства США и Великобритании в ответ на критику со стороны правых и антикоммунистических сил, обвинявших их в том, что они отдали половину Европы тоталитарному режиму Сталина, легко могли возразить, что в сравнении с национал-социализмом и его лагерями смерти, газовыми камерами и шестью миллионами погибших евреев коммунизм был все-таки меньшим злом. Кроме того, теми же аргументами англосаксы могли оправдать собственные военные преступления, прежде всего террористические бомбардировки немецких городов, — ведь в сравнении с куда более страшными преступлениями побежденных эти бомбежки выглядели уже не так ужасно.

Еще важнее было то, что холокост, который, правда, тогда так еще не называли, послужил идеологическим оправданием образования государства Израиль. В 1948 году ООН с 33 голосами «за» и 12 голосами «против» одобрило раздел Палестины. Не только США, но и СССР проголосовали тогда за этот раздел и за создание Израиля. Советский Союз необоснованно надеялся, что это государство из-за симпатий, которые питала тогда значительная часть евреев к коммунистической идее, со временем превратится в опорную базу СССР на Ближнем Востоке.

Раздел Палестины представлял собой беспрецедентно грубое нарушение прав исконного арабского населения. И для оправдания этого как раз и использовался «нацистский геноцид евреев» с его «шестью миллионами жертв»: народу, который так жестоко пострадал, необходимо собственное государство, даже если для этого придется растоптать права другого народа.

Для того, чтобы история о физическом уничтожении евреев в «лагерях смерти» была достоверной, депортированные немецкие, французские, бельгийские, голландские, греческие и другие евреи не должны были возвращаться в свои страны и рассказывать там о том, что они пережили в трудовых лагерях и в гетто на Востоке. Потому наша гипотеза звучит так: сталинский режим позаботился о том, чтобы западноевропейские евреи, депортированные немцами на восточные территории и пережившие войну, исчезли без следа и не смогли установить какие-либо контакты со своими родственниками и знакомыми. Для этого прежде всего необходимо было перевезти этих евреев из западных республик СССР вглубь страны на Восток, откуда за границу не просочились бы никакие весточки. Это вполне могло произойти в рамках массовых депортаций 1949 года, о которых писал «Американский еврейский ежегодник» (American Jewish Yearbook). Мы не думаем, что этих евреев убили, но можем предположить, что их отправили в лагеря, из которых они так и не вышли. Этим шагом Сталин как бы «зацементировал» миф об уничтожении евреев в «газовых камерах». А такой миф был ему полезен в двух аспектах. Он позволял ему представлять себя в виде главного спасителя половины Европы от жестокого и бесчеловечного нацистского режима и способствовал основанию Израиля, который Сталин рассматривал — ошибочно, как выяснилось впоследствии — как будущий форпост СССР на Ближнем Востоке.

Если эта гипотеза верна, то знали ли вожди сионистских организаций о том, что происходило в Советском Союзе? Ответ на этот вопрос может быть только положительным, ведь эти организации всегда располагали широкой сетью информаторов во всех странах мира. Возражения, что, сионисты, мол, наверняка яростно заклеймили бы такую бесчеловечную политику Советов по отношению к евреям, звучат достаточно наивно. Основной целью этих людей, ради достижения которой они готовы были пойти на все, было создание еврейского государства на Ближнем Востоке. Ради этого они могли пожертвовать десятками, даже сотнями тысяч своих единоверцев. Мы хорошо помним, что именно сионисты изо всех сил своими бойкотами разжигали антиеврейские настроения в Германии сразу после прихода Гитлера к власти, прекрасно понимая, какие тяжелые последствия их деятельность будет иметь для немецких евреев. Eврей Йозеф Гидеон Бург так комментировал суть стратегии сионистов:

Бург был прав: для сионистских главарей простые евреи всегда были и есть лишь обычным «расходным материалом».

Только наша гипотеза может удовлетворительно объяснить факты. С уверенностью доказать — или опровергнуть — ее можно будет лишь в том случае, если в российских архивах однажды будут рассекречены соответствующие документы. К сожалению, в обозримом будущем на возможность этого ничего не указывает.

Вестфальские мирные договора 1748 года положили конец Тридцатилетней войне, самому ужасному и опустошительному из всех конфликтов, пережитых Европой того времени. Среди условий мира, на которые согласились враждующие стороны, была и амнистия за все совершенные в ходе войны преступления. Статья 2 Оснабрюкского договора от 24 октября 1648 года гласила:

Итак, мы видим, что стороны, подписавшие Оснабрюкский мирный договор, хотели загладить нанесенные друг другу в ходе войны раны, а не увековечить их. Они проявили этим свою мудрость.

Когда большая европейская коалиция нанесла поражение Наполеону, то его не стали судить как «агрессора» и «военного преступника», а лишь сослали на остров Эльба. После того как Наполеону удалось сбежать с острова и снова собрать сильную армию, разгромленную в битве под Ватерлоо, его все равно не судили и не повесили, а снова сослали — только уже на более отдаленный остров Святой Елены, откуда сбежать было невозможно. Победители, сделав это, постарались обезопасить себя, но им и в голову не приходило каким-либо образом задеть честь Наполеона. В то время в западном мире еще царили ценности рыцарства и уважения по отношению к смелому противнику.

И уж точно никто и подумать не мог в те годы преследовать в судебном порядке кого-то из подданных французского императора за какие-то «военные преступления», тем более спустя десятилетия после реального или мнимого поступка. Европейцу девятнадцатого века показалась бы мерзкой сама мысль о том, что, к примеру, в 1874 году можно было бы судить девяностолетнего французского офицера за то, что он в 1809 году во время войны в Испании расстрелял пленных испанских партизан.

Но все изменилось после триумфа «демократии» и «прав человека» в 1945 году. Судебный фарс в Нюрнберге, на котором победители, сами совершившие множество военных преступлений, лицемерно присвоили себе право судить побежденных и, используя принятые постфактум законы, казнить их или отправлять в тюрьму, сам по себе был окончательным отказом от рыцарских принципов. Но даже тогда, в первые послевоенные годы, почти никто не мог предвидеть, что такие процессы против людей, которым не повезло оказаться среди проигравших, будут происходить даже шесть с половиной десятилетий спустя.

Страдания Ивана Демьянюка, к сожалению, не единичный случай. В Италии уже одиннадцать лет под домашним арестом сидит Эрих Прибке (год рождения 1913), за то, что шестьдесят пять лет назад он в Риме расстрелял двух заложников. После террористического нападения коммунистических подпольщиков в марте 1944 года, жертвой которого стали тридцать три немецких полицейских (а также много мирных итальянцев), Адольф Гитлер лично отдал приказ о расстреле десяти заложников за каждого убитого немецкого полицейского. Репрессии (вполне законные по тогдашнему праву войны) были проведены на следующий день после теракта, жертвами их преимущественно были лица, уже сидевшие в тюрьме за поддержку партизан. Женщин и детей среди них не было.

«Акцию возмездия» осуществляло около шестидесяти человек, среди них семь офицеров. Одним из офицеров и был Эрих Прибке. И если бы он отказался выполнить приказ, то был бы сам расстрелян; его жена и двое детей лишились бы кормильца. Потому он сделал то, что от него требовалось.

В 1948 году в Риме состоялся процесс против участвовавших в этой операции офицеров (к солдатам и унтер-офицерам итальянское правосудие уже тогда не выдвигало никаких претензий!). Все подсудимые были признаны невиновными, ибо действовали по приказу, отказаться от выполнения которого они не могли. Наказан был лишь начальник полиции Герберт Капплер — он после смерти тридцать четвертого полицейского приказал расстрелять еще десять заложников, и суд интерпретировал это как превышение им служебных полномочий. Эрих Прибке, незадолго до того сбежавший из британского плена, жил тогда вне досягаемости правосудия, в горах Южного Тироля. В этом ему не повезло — предстань он тогда перед судом, его так же освободили бы, как и равных ему по званию сослуживцев, и ему не пришлось бы переживать драматического преследования много десятилетий спустя.

После войны Прибке с семьей эмигрировал в Аргентину, где его в 1994 году выследил один журналист. В 1995 году его выдали Италии, в 1996 году его судили, но оправдали по причине истечения срока давности. После этого в зал ворвалась банда еврейских хулиганов и взяла судей в заложники. После «изнурительных переговоров с еврейской общиной» (газета Il Messaggero, 2 августа 1996) министр юстиции Флик отдал приказ об очередном аресте Прибке и о новом судебном процессе. Суд закончился в третьей инстанции в 1998 году; как и требовала еврейская община, восьмидесятипятилетнего старика приговорили к пожизненному заключению. Из милосердия ему разрешили отбывать наказание в виде домашнего ареста, с тех пор он живет в доме своего адвоката и друга Паоло Джакини, где у него есть все — кроме свободы. Когда Прибке гуляет по Риму, его, девяностошестилетнего, всегда сопровождают два карабинера.³⁶⁶

Тем, кто во Второй мировой войне воевал и убивал на стороне победителей, таких наказаний могут не бояться, даже если они убили не двух, а сотни тысяч человек. Летчик Пол Тиббетс, сбросивший атомную бомбу на Хиросиму, убив одним нажатием кнопки семьдесят тысяч мирных японцев, — и еще десятки тысяч умерли мучительной смертью от последствий лучевой болезни, был награжден многочисленными наградами и продолжил после войны свою карьеру, выйдя в отставку в звании бригадного генерала.³⁶⁷ Как и Эрих Прибке, Тиббетс выполнял приказ, впрочем, в отличие от немца, невыполнение приказа не грозило ему смертью — в самом худшем случае его ожидало бы понижение в звании и увольнение из армии с позором. И в отличие от Прибке он никогда не выражал сочувствия своим жертвам.

Головокружительный моральный и цивилизационный прогресс, достигнутый западным миром с момента победы демократии в 1945 году, выражается в ФРГ в непрекращающейся травле стариков. Вот сообщение прессы от ноября 2009 года.

Для сравнения: Уинстон Черчилль, главный виновник бомбардировки, превратившей 13 февраля 1945 года переполненный беженцами город Дрезден в гигантский крематорий, через десять лет после этого преступления был удостоен городом Аахеном международной Премии Карла Великого!

Джимми Картер, президент Соединенных Штатов Америки с января 1977 по январь 1981 года, всегда подчеркивал, что его основной целью была защита прав человека. Нельзя отрицать, что Картер за годы своего президентства действительно сделал много полезного в этой области, но именно он несет ответственность за одно политическое решение, имевшее ужасные последствия для многих невинных людей. В 1979 году он поддержал — по предложению депутата Конгресса еврейки Элизабет Хольтцман, сделанному ею годом раньше, — создание Office of Special Investigations, OSI (Управления (иногда переводят как «офис») специальных расследований) в структуре министерства юстиции США, основной задачей которого стал поиск «нацистских преступников» на территории США.

Интернет-энциклопедия Wikipedia так пишет об УСР:

С момента своего основания это учреждение специализируется на том, что пытается лишить гражданства и депортировать из США в другие страны американцев немецкого или восточноевропейского происхождения, которые десятилетиями мирно и беспорочно жили в Америке, по причине якобы совершенных ими — и почти всегда выдуманных — «нацистских преступлений». С 1995 года УСР руководит еврей Эли Розенбаум, его заместителем является еврей Ронни Л. Эдельман.³⁷⁰ Предшественником Розенбаума был еврей Нел Шир.³⁷¹ Другими словами, жаждущее мести меньшинство в США может делать всё, что ему в голову взбредет, чтобы добиться достижения своих политических целей.

Какими средствами пользуется УСР, как оно фабрикует обвинительный материал и скрывает оправдывающие доказательства, подробно описал американский ревизионист Эндрю Аллен на примере преследования американца немецкого происхождения Мартина Бартеша.³⁷² Но самой знаменитой жертвой этой мрачной организации стал американский гражданин родом из Украины Иван (Джон) Демьянюк.

Сначала мы хотели бы познакомить наших читателей с некоторыми фактами биографии Демьянюка, взятыми нами из прекрасной документальной книги Ганса Петера Рульмана «Дело Демьянюка».³⁷³ Иван Демьянюк родился в 1920 году, был призван в Красную армию и в 1942 году попал в немецкий плен. В плену он сначала ремонтировал железнодорожные пути, а потом был направлен в лагерь для военнопленных в Хелме, на востоке Польши. После войны Демьянюк несколько лет прожил в Германии, женился на украинке и в 1952 году эмигрировал в США. Там он работал на автозаводе, получив в 1958 году американское гражданство.

Демьянюк жил в штате Огайо и принимал участие в работе антикоммунистической организации украинских эмигрантов. Это обстоятельство и оказалось для него роковым. Некий Михайло Ганусяк, сотрудник просоветской газеты News from Ukraine («Вісті з України»), регулярно публиковал статьи, очернявшие украинских эмигрантов как «нацистских коллаборационистов». В 1975 году под прицел Ганусяка попал и Демьянюк. Ганусяк обвинил его в том, что тот служил охранником в лагере Собибор.

О подоплеке преследования автомеханика рассказал израильский адвокат Йорам Шефтель, спасший впоследствии Демьянюка на Иерусалимском процессе от виселицы, в своей книге о процессе:

Это объяснение представляется полностью логичным!

В 1976 году американское ведомство по иммиграции и натурализации начало расследование против Демьянюка. Гитта Серени сообщает:

Доказательством Ганусяка являлось предполагаемое служебное удостоверение Демьянюка из учебного лагеря Травники, где в годы войны проходила подготовка охранников концлагерей из числа украинских и прочих восточноевропейских добровольцев. Согласно этому удостоверению, Демьянюк был направлен в Собибор 27 марта 1943 года; Треблинка в документе никак не упоминалась. «Оригинал» документа был предоставлен советской стороной израильской юстиции лишь в декабре 1986 года, когда Демьянюк уже отсидел восемь месяцев в иерусалимской тюрьме.

Дитер Ленер провел подробное исследование документа, убедительно доказав, что это грубая фальшивка.376. Интересующихся подробностями мы отошлем к его труду, а сами удовлетворимся лишь некоторыми самыми важными моментами.

1. С технической точки зрения в удостоверении присутствуют явные несовпадения:

2. Согласно удостоверению, Демьянюк 22 сентября 1942 года был откомандирован в поместье Окзов (L.G. Okzow), а 27 марта 1942 года — в Собибор. Ленер заметил, что в этих графах не указано, когда закончились эти его «командировки». Была ли у него между этими двумя или после них еще и третья командировка — доказать невозможно. Из этого он делает вывод:

Другими словами, с одной стороны — удостоверение было грубой фальшивкой, которую легко разоблачить, с другой — даже будь оно настоящим, в нем нет никаких указаний на пребывание Демьянюка в Треблинке.

Каким образом в КГБ, где всегда хватало опытных изготовителей фальшивок, смогли допустить такую грубую ошибку, остается загадкой, — а кроме советской секретной службы других подозреваемых в создании документа не могло быть.

Хотя в то время УСР могла опираться лишь на копию, да и само по себе удостоверение никак не доказывало пребывания Демьянюка в Треблинке, оно решило принять его как доказательство. После того как Демьянюка еще в 1981 году лишили американского гражданства, в феврале 1986 года его выдали Израилю — государству, которого во время существования Треблинки вообще еще не существовало!

Год спустя, в феврале 1987 года, начался процесс. Первоначально планировалось провести его на футбольном стадионе, но впоследствии израильские власти выбрали в качестве зала судебного заседания кинотеатр. Средства массовой информации неустанно раздували истерию вокруг процесса, а в израильских школах освещение хода процесса стало обязательным предметом.

Личность самого Ивана (Джона) Демьянюка сама по себе столь же мало интересовала израильтян, как и СССР. Прежде всего главной целью процесса было поддержание и усиление психоза преследования среди евреев вне Израиля и внутри него, чтобы побудить их к безоговорочной поддержке израильского государства, как единственной защиты всех евреев и гаранта от угрозы нового холокоста. Кроме того, открывалась прекрасная возможность отвлечь внимание мировой общественности от варварской политики Израиля по отношению к палестинцам. И наконец, показательный процесс идеально подходил для разжигания ненависти к украинскому народу, к которому, по словам тогдашнего председателя израильского Кнессета Дова Бен-Маира, у евреев были свои давние и до сих пор неоплаченные счета.

Эти «давние неоплаченные счета» восходят к середине семнадцатого века. Тогда казаки под руководством гетмана Богдана Хмельницкого восстали на Правобережной Украине против польского владычества и нанесли полякам серьезные поражения в двух битвах (в 1648 и в 1649 годах). Во время восстания произошли антиеврейские погромы. Причиной их было прежде всего то, что польские паны передали в руки евреев сбор податей с местного населения, что вызвало ненависть украинцев. Ревизионист Арнульф Ноймайер пишет об этом так:

Утверждение Ноймайера представляется нам справедливым. Ведь когда председательница организации «Американцы за права человека в Украине» в вежливом письме обратилась к председателю израильского парламента, выражая свою обеспокоенность действиями израильской юстиции в деле Демьянюка, Дов Бен-Меир ей ответил так:

К чести Израиля надо отметить, что не все его граждане одобрили примитивную расистскую ненависть господина Бен-Меира: резкой критикой, к примеру, на это письмо председателя Кнессета отреагировал писатель Аврахам Шифрин.³⁸¹

Во время процесса в качестве свидетелей выступали бывшие узники Треблинки и рассказывали самые ужасные истории. Например, свидетель Элияху Розенберг под присягой дал следующие показания:

Но лжецу Элияху Розенбергу не повезло. Вскоре выяснилось, что еще в 1947 году в Вене он дал письменные показания следующего содержания:

В апреле 1988 года израильский суд вынес ожидавшийся всеми сторонами смертный приговор, но он не был приведен в исполнение. Уже в то время вылезли наружу все белые нитки, которыми было «сшито» дело. Адвокат Йорам Шефтель (в 1988 году некий преступник плеснул ему серную кислоту в лицо спустя несколько дней после того, как другой защитник Демьянюка, Дов Эйтан, погиб, упав с многоэтажного дома) яростно сражался за своего подзащитного, разоблачая одну за другой фальшивки и махинации стороны обвинения. Наконец, Шефтель пришел к выводу, что «Иваном Грозным» был не Демьянюк, а некий Иван Марченко, пропавший без вести.

Сначала имя Марченко назвала одна из бывших проституток, проживавших на хуторе близ Треблинки. Во время войны многие украинские охранники, среди них и тот самый Марченко, были ее клиентами. Кроме того, Шефтель нашел и другой материал, — уже в Советском Союзе. Если верить советским судебным материалам, приговоренный в 1952 году к смерти за преступления в Треблинке и расстрелянный впоследствии украинец Николай Шелаев назвал этого Марченко «человеком, который обслуживал газовую камеру в Треблинке». Показания Шелаева были подтверждены несколькими бывшими охранниками Треблинки, было также представлено и удостоверение личности Марченко, оформленное в Травниках.

При таких обстоятельствах израильское правосудие никак не могло казнить Демьянюка. Оно предприняло еще одну попытку, обвинив его в преступлениях в Собиборе и Флосенбюрге, но для подкрепления этого обвинения не было ни одного свидетеля. Кроме того, в соответствии с американо-израильским договором о взаимной выдаче преступников, Демьянюка нельзя было обвинить в каких-либо преступлениях, совершенных в этих лагерях, раз уж выдача его состоялась исключительно ввиду обвинений, связанных с Треблинкой. Наконец, кассационный суд оправдал Демьянюка, и в сентябре 1993 года он смог вернуться в США, где ему было возвращено и американское гражданство.³⁸⁴

Самое пикантное в этом деле состоит в том, что УСР уже в 1979 году знало о невиновности Демьянюка. Репортер журнала «Дер Шпигель» Карлос Видманн отмечал:

УСР, конечно, не смирилось с поражением и вскоре снова попыталось выслать к тому времени уже восьмидесятилетнего старика из США. Наконец, им удалось добиться успеха. Интернет-энциклопедия Wikipedia так описывает события:

Этому очередному лишению Демьянюка гражданства предшествовал вынесенный в 2002 году судьей Полом Мэтиа приговор, в котором говорилось:

Мы не можем с уверенностью ответить на вопрос, служил ли Демьянюк в Собиборе или других нацистских лагерях. Зато достоверно известно, что в 1948 году, когда он в Германии подавал заявление на признание себя политическим беженцем, и во время допросов, проводившихся в США перед его высылкой в Израиль, сообщил о себе противоречивые и частично недостоверные сведения. Когда в 1948 году Демьянюк подал немецким властям заявление о признании его политическим беженцем, он заявил, что с 1937 года (!) по январь 1943 года был крестьянином в «Собиборе под Хелмном, в Польше»; а потом до конца войны якобы был рабочим в Пиллау, Данциге и Мюнхене.³⁸⁸ Так как в Собиборе действительно было поместье, теоретически, в общем-то, возможно, что Демьянюк там какое-то время работал (хотя, конечно, не в 1937 году), но эта версия представляется не слишком вероятной. Если же он действительно был охранником в лагере Собибор, то это, ко всему прочему, серьезное дополнительное подтверждение того, что Собибор не был «лагерем уничтожения». В противном случае у Демьянюка хватило бы ума не упоминать вообще слово «Собибор» в своей заявке на получение статуса политического беженца.

В своем приговоре 2002 года судья Пол Мэтиа утверждал, что имеются документы, которые подтверждают, что Демьянюк помимо Собибора служил также в Майданеке и Флоссенбюрге.³⁸⁹ Что касается Собибора, как мы видим, других улик, кроме фальшивого служебного удостоверения из учебного лагеря Травники, у суда нет. Если верить судье Мэтиа, в одном из литовских архивов было найдено документальное доказательство службы Ивана Демьянюка в январе 1943 года в Майданеке в качестве охранника. Якобы там Демьянюк подвергался наказанию за то, что самовольно покинул лагерь, отправившись за покупками, несмотря на закрытые ворота. Хотя обвинительные улики из советских запасников всегда априори вызывают подозрения, мы, конечно, не можем исключить, что Демьянюк какое-то время был в Майданеке. По словам судьи Мэтиа, пребывание Демьянюка во Флоссенбюрге подтверждается немецким документом из этого лагеря.

Если эти документы настоящие, — а мы не можем оценить их подлинность, за исключением, разумеется, разоблаченного еще два десятилетия назад фальшивого удостоверения из Травников, — то Демьянюк действительно обманул американские власти перед своей эмиграцией, скрыв от них свою службу охранником в нацистских лагерях. Но если бы он тогда рассказал о ней, ему не только закрыли бы въезд в Америку, но и вполне вероятно выдали бы Советскому Союзу, что на практике означало бы для него смертный приговор.

Точно так же Демьянюк врал об этом и в ходе допросов в органах американской юстиции, начиная с 1976 года.

Во всяком случае, он боялся выдачи в СССР, что практически означало для него смертный приговор. Это опасение вовсе не было необоснованным. В 1984 году другой украинец Федор Федоренко, обвиненный советской юстицией в том, что он служил охранником в Треблинке, был выдан Советам американцами. В 1986 году его приговорили к смертной казни и через год расстреляли.³⁹⁰

После очередного лишения его американского гражданства в 2002 году американское правосудие приняло решение депортировать Демьянюка в Украину, Польшу или Германию. И украинцы, и поляки отказались принимать его (достаточное доказательство того, что у их властей не было никаких улик, подтверждавших предполагаемые преступления Демьянюка во время войны), но власти ФРГ составили заявку об его выдаче, которая и была удовлетворена в начале 2009 года.

Незадолго до начала процесса, запланированного на 30 ноября 2009 года, в Германии, похоже, наступило некоторое отрезвление. В сообщении для прессы Южнонемецкого радио от 17 ноября говорилось:

Как верно!

Чтобы узнать, придет ли мюнхенский суд к оправдательному приговору, нужно подождать. Ввиду по-прежнему оказывающегося на него мощного давления это кажется как раз маловероятным, тем более что, как показывает история, западногерманские суды слишком редко проявляли мужество на политических процессах. Как было объявлено до начала процесса, на суд будут допущены «около сорока дополнительных соистцов, все они родственники погибших в Собиборе».³⁹¹ Нельзя и представить себе лучшего доказательства, что настоящей целью процесса является раздувание истерии вокруг холокоста и подкрепление официального исторического представления, ведь прояснению вопроса, был ли вообще подсудимый Демьянюк в Собиборе и совершал ли он там какие-то преступления, эти сорок соистцов ничем помочь не смогут.

Наши выводы однозначны: Собибор не был лагерем уничтожения для евреев, там не было «здания для проведения массовых казней газом» и потому не было и газовых камер. Число жертв лагеря могло быть в районе десяти тысяч человек, что соответствует одной двадцать пятой от той цифры в двести пятьдесят тысяч, которую чаще всего называют в литературе, одной семнадцатой от указанной Юлиусом Схелфисом в переработанном издании его книги цифры в сто семьдесят тысяч, и одной пятнадцатой от постулированной судом в Хагене «минимальной цифры» в сто пятьдесят тысяч погибших.

Если, — а мы в этом убеждены, — наш тезис соответствует действительности и Собибор на самом деле был транзитным лагерем для насильно переселяемых в восточные области евреев, то вопрос о моральной ответственности лагерного персонала — от коменданта лагеря до украинских надзирателей, самого нижнего звена в иерархической цепочке, предстает, разумеется, в совсем ином свете. Конечно же, и в этом случае немцы и украинцы из лагерной команды выполняли бесчеловечные и противоречащие правовым принципам приказы, ибо сама по себе насильственная депортация и конфискация имущества людей, производившаяся не по причине конкретной вины отдельного человека, а лишь из-за принадлежности его к определенной этнической или религиозной группе, лишение его свободы, является серьезным нарушением прав человека. Возражать тут нечего. Но с другой стороны, люди из персонала лагеря только выполняли приказы. Отказаться от их выполнения без угрозы для своей жизни и свободы они не могли. Решать же, правомерны эти приказы или нет, они на своем уровне тоже были не в состоянии. Потому вопрос был лишь в том, как именно они выполняли эти приказы. И тут уже у них было определенное право выбора. Потому вопрос о моральной ответственности лагерной команды зависит от того, проявляла ли она ненужную жестокость, стараясь причинить заключенным дополнительные страдания, во время выполнения этих приказов? Пытались ли сотрудники лагерного персонала обходиться в Собиборе со ждущими своего переселения на восток евреями настолько гуманно, насколько это было возможно в тех условиях, или же специально издевались над ними? Создали ли они сравнительно терпимую обстановку для тех же рабочих-евреев или устроили для них ад на земле?

Так как у нас нет документов об обстоятельствах жизни в Собиборе, мы не можем аргументированно ответить на эти вопросы. На показания свидетелей опираться нельзя, так как если все они без исключения лгали в главном вопросе — о якобы имевшем место массовом уничтожении евреев (несмотря на вариации в методе убийств — «черной жидкостью», «хлором» или «выхлопными газами двигателя»), то у нас нет ни малейшей причины безоговорочно верить их рассказам о садистском обращении лагерного персонала с заключенными.

Однако есть и показания, не верить которым нельзя. Леон Фельдхендлер, интернированный в Собиборе с начала 1943 года до восстания в октябре того же года,392 так описывает условия жизни евреев-ремесленников:

Вряд ли можно заподозрить еврея Фельдхендлера в том, что он тут специально врал, чтобы представить условия в лагере лучше, чем они были на самом деле и обелить тем самым нацистскую систему.

Учитывая эти обстоятельства, наш приговор таков: персонал лагеря в основном пункте обвинения — массовом убийстве евреев — из-за доказанного отсутствия состава преступления и в частном пункте обвинения — жестоком произвольном обращении с заключенными — из-за недостаточности улик признан невиновным.

Если, как мы предполагаем, в Собиборе проводилась эвтаназия, в результате которой погибло определенное количество заключенных (страдавших психическими или тяжелыми заразными болезнями), то эсесовцы, участвовавшие в ней, виновны. Критическое положение со снабжением, сложившееся в то время, из-за чего не хватало еды даже для здоровых, можно, пожалуй, рассматривать как смягчающее вину обстоятельство, но не оправдание. Но если доминирующая на современном Западе система все еще клеймит эвтаназию душевнобольных как доказательство «нацистского варварства», то ввиду того, что та же самая система год за годом допускает расчленение, вырезание или отравление здоровых неродившихся детей в животе матери, причем во многих американских клиниках аборты разрешены даже на девятом месяце беременности, мы не можем назвать такое положение иначе как гнусным лицемерием. Как говорится, чья бы корова мычала…

Мефистофель в «Фаусте» Гёте говорит о себе: «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает добро». То же самое можно сказать и о тех, кто в 2000 году поручил польскому профессору археологии Анджею Коле из Торуньского университета провести сверление и раскопки на территории Собибора.

Профессор Кола, конечно, знал, насколько взрывоопасна в политическом отношении эта проблема. Он прекрасно понимал, каких результатов от него ждут. Поэтому он как бы сквозь зубы сделал обязательное признание в своей вере в правильность официально принятой картины холокоста. Несмотря на огромное оказываемое на него давление профессору хватило научной этики, чтобы не заниматься фальшивками. Пусть даже Кола не говорит об этом открыто, но его результаты не оставляют ни малейших сомнений в том, что описанного «очевидцами» «здания для проведения массовых казней с использованием газа» в Собиборе не было. А раз не было этого страшного здания, то не было и самих убийств газом. История с «газациями» тогда растворяется, стало быть, сама по себе. Зато найденные профессором огромный барак Т-образной формы, большая сторона которого имеет длину от шестидесяти до восьмидесяти метров («объект Е») и небольшое здание с печью («объект А») представляют собой неразрешимую проблему с точки зрения официальных историков холокоста. Зато они вполне логично подкрепляют версию ревизионистов о том, что Собибор был транзитным лагерем.

До 2001 года ревизионисты могли лишь утверждать, что официальная версия истории лагеря Собибор совершенно невероятна. Отсутствие каких-либо документальных доказательств политики физического искоренения, тот факт, что аэрофотоснимки, сделанные после ликвидации лагеря, не показали значительного уменьшения площади примыкавшего к лагерю леса, — откуда в таком случае взялись дрова для кремации ста пятидесяти — двухсот пятидесяти тысяч трупов? — все это свидетельствовало против официальной версии. Но со времени публикации в 2001 году статьи профессора Колы можно с уверенностью утверждать, что история об убийствах евреев газом в Собиборе не только невероятна, но и совершенно невозможна. И за то, что профессор Анджей Кола — пусть невольно! — доказал это, мы выражаем ему нашу искреннюю благодарность.

Наивный читатель теперь мог бы привести такой аргумент. Суд в Хагене заявил, что в Собиборе погибло «как минимум сто пятьдесят тысяч человек», голландский ученый Юлиус Схелфис, ведущий специалист по Собибору, назвал цифру в сто семьдесят тысяч. Эти сто пятьдесят — сто семьдесят тысяч жертв составляют всего 2,5–3 % от знаменитых «шести миллионов». Потому с точки зрения чисел это количество на первый взгляд не является критически важным для поддержания истории холокоста. Неужели защитники официальной исторической версии не могли бы при этих обстоятельствах отказаться от газовых камер в Собиборе и согласиться с ревизионистами хотя бы в этом пункте?

Нет, не могли бы. Прежде всего существование газовых камер в Собиборе было «официально доказано» на трех судебных процессах в ФРГ — в Берлине в 1950 году, во Франкфурте-на-Майне в 1950 году и в Хагене в 1965–1966 годах — и теперь считается подтвержденным судебными документами. В результате этих процессов восемь человек были приговорены к разным срокам тюремного заключения — от трех лет до пожизненного. Из трех приговоренных к пожизненному заключению один (Эрих Бауэр) умер в тюрьме после тридцати одного года отсидки, другой (Хуберт Гомерски) отбыл за решеткой до своего досрочного освобождения двадцать два года, а третий (Карл Френцель) — шестнадцать лет. Если германская юстиция признает, что во всех трех Собиборских процессах ею были вынесены явно неправильные приговоры, то возникнут сомнения и в отношении других судов над «нацистскими преступниками». Ведь суды над персоналом всех «лагерей уничтожения» проходили под тем же лозунгом, что и Собиборские процессы, — «у нас ведь есть свидетели, давшие показания под присягой, зачем тогда нужны еще какие-то документальные и вещественные доказательства?»

Продолжим эту мысль. Если правосудие и историография «ошиблись» в отношении Собибора, зачем тогда им верить в отношении других лагерей «акции «Райнхардт»? Если падет Собибор, то тут же падет и Белжец, где тоже проводил раскопки профессор Кола, — и с теми же результатами, что и в Собиборе. И кто потом поверит в Треблинку?

Майданек, в котором, как утверждалось на Нюрнбергском процессе, погибло полтора миллиона миллиона человек,³⁹⁴ практически уже перестал считаться «лагерем уничтожения», после того как руководитель исторического отдела музея Майданека Томаш Кранц в 2005 году уменьшил число жертв до семидесяти восьми тысяч³⁹⁵ (что все равно является преувеличением на еще как минимум двадцать восемь тысяч³⁹⁶).

Самый маленький и самый малоизвестный из шести «лагерей уничтожения» Хелмно, где якобы погибло около ста пятидесяти тысяч евреев в автомобилях-«душегубках» («газвагенах»), никак не сможет заполнить «дыру», которая возникнет, как только из истории холокоста исчезнут «лагеря акции «Райнхардт». Тогда останется только Освенцим — флагман пропагандистов холокоста и одновременно самое слабое звено всей этой истории. Благодаря широкомасштабной исследовательской работе ревизионистов, раз за разом доказывающей несостоятельность официального образа Освенцима, в случае открытой дискуссии официальные историки холокоста изначально окажутся в проигрышной позиции.

Нет, они не могут пожертвовать Собибором, ибо это вызовет цепную реакцию, из-за которой огромное лживое сооружение под названием «Холокост» развалится как карточный домик. Потому им не остается ничего другого, кроме как закрывать глаза на результаты археологических исследований и вести себя так же, как толпа в сказке Ганса Христиана Андерсена, во весь голос восхвалявшая новое платье короля, хотя все — кроме слепых, конечно, прекрасно видели, что его величество голый.

Основание Государства Израиль в 1948 году было анахронизмом. Англия тогда как раз предоставила независимость Индии; десятки азиатских и африканских территорий прилагали все большие усилия, чтобы освободиться от колониальной зависимости от белого человека. И вот как раз в годы деколонизации евреям в Палестине разрешили основать чистой воды колониальное предприятие — с благословения как США, так и СССР. Все это оправдывалось беспрецедентными страданиями еврейского народа в годы Второй мировой войны.

Когда престиж сионистского государства в восьмидесятых годах ХХ века после ужасающей жестокости, проявленной израильскими агрессорами и их местными пособниками в Ливане, упал ниже некуда, Израиль через свою «пятую колонну» в Америке позаботился о том, чтобы США передали Израилю Ивана Демьянюка, из которого лживая пропаганда сделала «Ивана Грозного» и «супердьявола Треблинки». В Израиле против Демьянюка провели тщательно инсценированный показательный процесс, в результате которого люди во всем мире начали говорить не о вырезанных в Сабре и Шатиле палестинцах, а о «погибших от газа в Треблинке евреях». И лишь благодаря храброму и порядочному израильскому адвокату Ивана Демьянюка Йораму Шефтелю процесс против него окончился неудачей, ибо в конце концов обвиняемый был освобожден, хотя, разумеется, официальный образ «лагеря уничтожения Треблинки» от этого освобождения никак не пострадал.

После того как кровавый террор израильской армии в Секторе Газа в конце 2008 и начале 2009 года вызвал возмущение во всем мире, Ивану Демьянюку, которому было уже восемьдесят девять лет, в очередной раз пришлось сыграть роль громоотвода. Процесс по его делу, запланированный, если верить последним сообщениям газет, на конец ноября 2009 года, должен в очередной раз привлечь внимание к истории холокоста.

Тот факт, что ФРГ так беспощадно преследует старика, вина которого не подтверждена никакими прямыми уликами, нельзя объяснить лишь уже ставшем притчей во языцех заискиванием немецких властей перед Израилем и сионистскими организациями. Правящему классу Германии холокост тоже необходим как воздух. Он нужен ему, чтобы в зародыше удушить любую попытку возрождения немецкого национального самосознания, блокировать подъем национально ориентированных сил и самому остаться у власти.

Чтобы постоянно демонстрировать всему немецкому народу, и особенно немецкой молодежи, гнусность и порочность национал-социалистической системы; «самому свободному государству в немецкой истории» с момента его основания требовалось существование «нацистских чудовищ» как доказательство той самой порочности военного поколения немцев. Но так как «нацистские чудовища» в наши дни просто в силу естественных причин превратились в редкость, предстоящий показательный процесс Ивана Демьянюка предоставляет ФРГ, вероятно, последний шанс провести для своего населения на этом примере необходимую «воспитательную работу». Есть лишь один маленький недочет: это «чудовище» вовсе не немец, а украинец. Но даже это обстоятельство можно при желании выгодно использовать в пропаганде. Немецкие нацисты, мол, были настолько мерзки, что им даже удалось мобилизовать для своих ужасных целей самых жутких подонков из других народов Европы!

Молоху холокоста требуются жертвы. Украинцы, расстрелянные после судебных процессов в Киеве, на которых архилжец Александр Аронович Печерский «разоблачил» их своими показаниями, бывшие эсесовцы Эрих Бауэр, Хуберт Гомерски и Карл Френцель, отсидевшие в общей сложности шестьдесят девять лет в тюрьме, Герман Юлиус Хёфле, доведенный в 1962 году до самоубийства в венской тюрьме, или, более вероятно, убитый там, Хермине Браунштайнер-Риан, которая провела семнадцать лет за решеткой за то, что якобы отбирала еврейских детей для умерщвления в газовых камерах Майданека, — в тех самых камерах, которых согласно приговору Собиборского процесса в Берлине в 1950 году вообще не было! — Густав Вагнер, который добровольно сдался бразильской полиции, но после этого был убит группой еврейских киллеров, и восьмидесятидевятилетний Иван Демьянюк, которому после семи лет предварительного заключения в Израиле снова пришлось оказаться за решеткой по обвинению в выдуманных преступлениях, — все эти люди — жертвы этого Молоха.

К жертвам Молоха относятся и те, кто восстает против лжи. В Австрии Вольфганг Фрёлих за «ложь о холокосте» был приговорен к шести, а Герд Хонсик — к пяти годам тюрьмы. В «самом свободном государстве в немецкой истории» Гермар Рудольф отсидел в тюрьме три с половиной года. Эрнст Цюндель находится за решеткой без перерыва с февраля 2003 года — сначала в канадской, а потом в немецкой тюрьме. Выпустить его должны будут лишь в 2010 году. Ревизионистка Сильвия Штольц, адвокат, была приговорена террористической юстицией ФРГ к трем годам и трем месяцам лишения свободы. А Хорст Малер — вдумайтесь! — к тринадцати годам.

В августе 2009 года жена Хорста Малера, полька Эльжбета, написала одному из авторов этой книги (Ю.Г.) следующее письмо:

Лживую конструкцию по имени «Холокост» нельзя разрушить одним ударом — слишком сильны и влиятельны ее защитники. Они контролируют правительства, правосудие, средства массовой информации и располагают неограниченными капиталами. Ревизионисты не могут ничего большего, кроме как пробивать бреши в стенах этого бастиона лжи. И если наша книга сможет проделать такую брешь, то она достигла своей цели.