Была когда-то на свете суровая страна, не признававшая ничьей власти. Мало кто из попавших туда оставался в живых, те же, кому это удалось, силой своих острых мечей и могучей воли выстроили империю.

Этой страной была Персия.

В конце шестого века Персидская империя простиралась на тысячи миль, от берегов Средиземного моря до китайских степей. Ее воины умели сражаться, а правители умели побеждать. Но главной опорой державы были принцы — юноши, которым предстояло стать великими правителями.

Одного из этих юношей звали Шараман. Он был наследным принцем, и именно к нему должен был перейти трон его отца.

Принц Шараман знал о своем предназначении и настойчиво упражнялся в науках, необходимых царю. Его обучали лучшие мудрецы Персии, тренировали самые храбрые солдаты. Он очищал душу размышлениями и молитвами в Высочайшем Храме и закалял храбрость на охоте среди дикой пустыни, простиравшейся за стенами стольного града Назафа. Он понимал, что рано или поздно все эти навыки сослужат ему добрую службу. Не знал он, не мог предвидеть только одного: что однажды наступит день, который изменит весь ход его жизни.

В тот день Шараман гнался за диким оленем. Увлеченный охотой, он не заметил, что на него самого охотится львица. Шараман слишком поздно услышал ее грозный рык.

Львица огромным прыжком бросилась на него и прикончила бы на месте, если бы не храбрость младшего брата принца, Низама. Он встал на пути у чудовища и пронзил его могучим ударом копья.

Низам поступил самоотверженно. Если бы он не спас брата, то сам унаследовал бы корону вместо него. И когда-нибудь стал бы правителем огромной империи.

Когда пришло время, Шараман занял престол, принадлежавший ему по праву рождения, и сделал Низама своим главным визирем. Он всецело доверял советам младшего брата. Навеки связанные тем героическим подвигом, молодой царь и его брат бок о бок сражались, завоевывая всё больше и больше земель.

Росли слава и богатство царя, росла и его семья. У него родились два сына — Тас и Гарсив, и отец радовался, глядя на них. Но на этом история семьи не закончилась…

В воздухе витала отвратительная вонь гниющего мусора. Она шла от огромной помойки на окраине Назафа. Сюда свозились отбросы со всего города. Здесь же шныряли в поисках объедков нищие бездомные дети.

Одним из этих детей был Дастан.

Его карие глаза зорко обшаривали груды мусора и наконец высмотрели полусгнивший кусок мяса. Вокруг него роились мухи, однако Дастану давно не перепадало даже такой еды. Он, как коршун, ринулся на мясо и выхватил его из-под носа у троих других мальчишек. Завязалась драка.

Угомонились они, лишь услышав крик соседского лавочника:

— Эй, посыльный!

В мгновение ока Дастан и другие мальчишки подскочили к лавочнику. Толстяк держал в руках пакет и был готов заплатить тому, кто доставит посылку по нужному адресу. Лавочник с подозрением оглядел ретивых помощников.

— Ты, кажется, самый быстроногий среди этих сорванцов? — обратился он наконец к Дастану.

Тот уверенно кивнул:

— Да, если заплатите вперед.

Раз уж ему нужен самый быстроногий, пусть платит. Так рассуждал Дастан.

Лавочник окинул его оценивающим взглядом и решился. Он протянул Дастану сверток и монету.

Дастан стремглав помчался по городу Назафу. Точнее сказать, он помчался над городом Назафом. Мальчишка не стал проталкиваться по запруженным улицам, а вскарабкался на крышу и понесся, не встречая преград, легко перемахивая с одного дома на другой.

Вот почему Дастан был гораздо проворнее своих товарищей.

Он доставил пакет в небольшую лавку. В углу лежала большая груда яблок. Они были чистые и спелые, не то что объедки, которые он находил на свалке. Дастан бросил лавочнику монетку и взял яблоко. Рот невольно наполнился слюной. Но не успел он откусить, как снаружи послышался какой-то шум.

Дастан вышел на улицу, залитую ярким солнцем. По рыночной площади маршировал отряд персидских солдат в сверкающих доспехах. Зрелище было впечатляющее. Особенно мальчику понравился капитан, ехавший рядом с солдатами на огромном коне.

А на пути у отряда играл с братишкой мальчик по имени Юсеф. Не подозревая об опасности, он выскочил на дорогу прямо перед капитаном. Конь вскинулся на дыбы и сбросил седока на пыльную мостовую.

Капитан встал. Его безупречный мундир извалялся в грязи. Офицер в ярости схватил Юсефа и стал бить. Вдруг из толпы раздался повелительный оклик:

— А ну, прекрати!

Капитан удивленно обернулся. Перед ним стоял… Дастан.

И этот мальчишка смеет ему приказывать? Капитан расхохотался и отвесил Юсефу еще одну пощечину.

Недолго думая, Дастан швырнул свое яблоко в капитана и попал ему прямо между глаз. На этот раз офицеру стало не до веселья. Он обрушил весь свой гнев на Дастана:

— Ах ты, грязный оборванец!

— Грязный-то грязный, да зато не в конском навозе, — парировал Дастан.

Толпа расхохоталась, а капитан разозлился еще сильнее. Он кинулся на Дастана.

— Бежим! — крикнул мальчишка Юсефу.

Ребята бросились наутек. Дастан помог Юсефу взобраться на крышу какой-то лавки, и дальше они помчались привычным для Дастана путем — по крышам. А внизу, по улицам, за ними гнались солдаты. Ребята уже радовались победе, как вдруг Юсеф поскользнулся на черепице. Но упасть он не успел — чья-то сильная рука подхватила его на лету. Юсеф поднял глаза и увидел: Дастан одной рукой держит его за пояс, а другой цепляется за водосточный желоб. Оба они висели прямо над мостовой.

Собрав все силы, Дастан могучим рывком закинул Юсефа на крышу. Но водосточный желоб от этого подломился, и мальчик полетел на землю.

Он вскочил и бросился бежать, но было поздно. Со всех сторон его окружили солдаты. Спасения не было.

Капитан схватил мальчика и поволок его на середину рыночной площади. Тот брыкался и вопил, но вырваться не мог.

— Смотрите все, как царь карает тех, кто не проявляет почтения к его войску! — прокричал капитан.

Два солдата швырнули Дастана наземь и прижали его руку к отломанному водосточному желобу.

— Именем царя… — Капитан замахнулся мечом.

Вдруг по толпе пронесся ропот. Капитан поднял глаза и увидел — на роскошном черном жеребце на площадь въехал царь Шараман.

Царь, никем не замеченный, стоял в соседнем переулке и видел всю сцену с начала до конца. Теперь, когда он появился перед глазами своих подданных, все головы на площади низко склонились перед ним. Все, кроме одной. Дастан, выпрямившись, смотрел прямо ему в лицо.

— Разве ты меня не боишься? — спросил царь. Он не рассердился на маленького смельчака, скорее, ему стало любопытно.

— Боюсь, — кивнул Дастан. — Но раз уж мне суждено потерять руку, я хочу смотреть в глаза человеку, который отнимает ее.

Дерзость мальчишки не разозлила царя, а, наоборот, понравилась. В этом мальчике сочетались храбрость и благородство — два качества, которые Шараман ценил.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Дастан, ваше величество, — ответил мальчик.

— Кто твои родители?

Дастан отвел глаза, и Шараман понял, что мальчик — сирота.

В этот миг царь понял: Дастан, уличный мальчишка, в чьих жилах не было ни капли царской крови, может стать для него сыном, не имеющим видов на престол. Сыном, которому можно доверять. И он взял Дастана в свою семью, сделал его третьим сыном — истинным принцем Персии.

Прошло двенадцать лет

Вот уже более тысячи лет мощные стены города Аламута надежно противостояли набегам любых захватчиков. Но никогда еще к ним не подступал противник столь грозный, как Персия. Принцесса Тамина, о красоте которой ходили легенды, правила этим городом. Она увидела неисчислимую армию, раскинувшуюся лагерем под крепостными стенами, и сразу поняла: город не выстоит.

Поэтому в те самые минуты, когда Дастан вел свой отряд в тайный набег на город, Тамина собрала старейшин на совет в Высочайшем Храме Аламута. Весть о нападении достигла ее, когда принцесса была погружена в молитву.

— Персы ворвались в восточные ворота! — прокричал запыхавшийся солдат, ворвавшись в святилище.

Старейшины онемели от испуга. Однако принцесса прекрасно знала, что делать.

— Обрушьте проходы, ведущие к храму, — спокойно велела она солдату, и тот с готовностью побежал исполнять приказ. — А теперь все разойдитесь, — сказала она старейшинам, и те ушли готовиться к сражению.

В зале остался только один из советников — Асока. Он был самым сильным, самым храбрым воином во всем Аламуте, однако ему не суждено было принять участие в битве. Перед Асокой стояла гораздо более важная задача. Он спокойно взирал, как принцесса опустилась на колени перед алтарем, распростерлась в низком поклоне, коснувшись лбом пола.

Принцесса начала читать молитву, и по храму прокатился гулкий рокот. Стены содрогнулись. В одной из колонн образовалась трещина, из которой блеснул луч яркого света. Затем трещина превратилась в проём, открыв взглядам потайную комнату.

Тамина вошла туда, взяла какой-то загадочный предмет, завернула его в вышитую ткань. Со страхом в глазах протянула сверток Асоке.

— Ты знаешь, что делать, — сказала она воину.

Асока кивнул и повторил приказ, полученный от нее давным-давно:

— Любой ценой сохранить этот предмет целым и невредимым.

Асока выскочил из храма. В городе царило смятение. Повсюду, куда ни глянь, пылала битва — точнее, не битва, а настоящее побоище.

Главной защитой Аламута всегда были могучие крепостные стены. Но Дастан легко преодолел их. Персидское войско ворвалось в город. Оно во много раз превосходило численностью защитников города, а значит, было непобедимым.

Асока, не теряя времени, помчался по лабиринту узких туннелей, дворов, переулков. Он держал путь к царским конюшням. Там он вскочил на оседланного жеребца в боевых доспехах, свернул в переулок… Вот она, свобода!.. Но тут путь ему преградил принц Дастан.

Дастан выхватил меч, Асока обнажил ятаган. Казалось, что лязг железа заполнил весь узкий переулок. Асока сидел верхом и поэтому имел преимущество. Дастан оглянулся по сторонам — едва заметная улыбка скользнула по его губам. Он придумал, как взять верх!

С невероятной ловкостью он взбежал по отвесной стене, прыгнул Асоке на спину и сбросил его с коня.

Бой на мечах разгорелся не на жизнь, а на смерть. Лучший воин Аламута сошелся в битве с лучшим воином Персии. Противники то сближались, то снова расходились, наносили друг другу удар за ударом. И вдруг Асока, раненный, рухнул наземь.

Бесценный сверток выпал из рук храбреца и покатился по земле. Воин потянулся за ним, но персидский принц оказался проворнее.

Дастан развернул ткань — внутри оказался кинжал, украшенный драгоценными камнями. Его рукоять была отлита из стекла и наполнена странным песком — казалось, что из него исходил таинственный серебристый свет. Дастан с победной улыбкой сунул трофей себе за пояс и отправился к дворцу, оставив поверженного Асоку на земле.

Персидская армия полностью овладела Аламутом. И, как и предсказывал Тас, трое принцев дружно направились во дворец к принцессе Тамине.

Они нашли ее в Высочайшем Храме. Принцесса стояла к ним спиной и, невзирая на хаос вокруг, сохранила царственное величие. Она читала молитву, не обращая внимания на звуки шагов. Наконец Гарсив, потеряв терпение, подошел к ней и опрокинул курильницу с ладаном.

— Глупые песнопения и благовонный дым ничем тебе не помогут! — рявкнул он.

Принцесса Тамина обернулась с быстротой молнии. У нее в руке блеснул нож. Она едва не воткнула острие в грудь Гарсиву, но в последний миг ее руку перехватил Низам.

— Возможно, это еще не всё, на что она способна, — предостерег Низам.

Длинным клинком меча Тас осторожно сорвал с принцессы вуаль, прикрывавшую лицо. Принцесса была красивее, чем они себе представляли.

— На этот раз легенды оказались правдой, — заметил Тас.

Тут в храм вошел Дастан. Он еще не успел перевести дыхание после битвы с аламутским воином. При виде Тамины он остановился как вкопанный. Ее красота лишила юношу дара речи.

Однако у Низама с голосом было всё в порядке.

— Насколько нам известно, вы втайне производите оружие для врагов Персии, — обвинил он принцессу.

— У нас нет никаких секретных кузниц, — дерзко ответила Тамина. — Ваше оружие сильнее нашего во много раз, и вы только что это доказали.

— Наши лазутчики докладывали иначе, — прорычал Гарсив. — Мы сумеем обойтись без кровопролития, если…

Принцесса перебила его:

— Никакое кровопролитие не поможет вам найти то, чего не существует.

На миг воцарилось молчание.

— Эти слова достойны человека, способного оценить политическую ситуацию, — произнес наконец Тас, воспользовавшись случаем перевести разговор в более мирное русло. — Предлагаю тебе руку будущего властителя Персии.

— Лучше я умру, — коротко ответила Тамина.

Пристыженный Тас сердито рявкнул:

— А я говорю, ты станешь моей!

Принц сделал знак телохранителю, тот приставил острие меча к шее Тамины.

Дастан инстинктивно ринулся ей на помощь. Его рука потянулась к оружию за поясом, и принцесса увидела Кинжал. Ей стало ясно: Асока не сумел вынести магический клинок за стены города. Принцессу пронзила острая боль.

— Погодите! — крикнула она. Тас вопросительно приподнял брови. — Дайте мне клятву, что будете милосердны к жителям Аламута.

Тас поразмыслил над этим, перебирая пальцами четки. Потом улыбнулся и знаком велел телохранителю убрать меч. На этот раз Тамина приняла его протянутую руку.

У Дастана защемило сердце. Цена за взятие Аламута, откуда ни посмотреть, оказалась неимоверно высока.

Ближе к вечеру Дастан и Бис шли по временному лагерю, разбитому персами у стен Аламута. В шатрах стонали раненые, чуть вдалеке нетерпеливо били копытами боевые кони. На всём пути солдаты хлопали Дастана по спине и громко восхваляли его храбрость. Он улыбался, перебрасывался с ними веселыми шутками. Вдруг его остановил чей-то властный голос. Обернувшись, юноша увидел Таса.

— Тебя не зря называют Персидским Львом, — сказал наследный принц. — Ты никогда не умел четко выполнять приказы.

Дастан кивнул:

— Тас, я должен тебе кое-что объяснить.

Но Тас широко улыбнулся и обнял младшего брата:

— Нет, сначала мы должны кое-что отпраздновать.

У Дастана гора с плеч свалилась. Он похитил у Гарсива высокую честь первым войти в осажденный город, но получил за это прощение. По крайней мере, от Таса. Однако от Гарсива ожидать подобной щедрости не приходилось.

— Существует обычай, — напомнил ему наследный принц. — Если ты присвоил себе славу первой схватки, ты должен сделать мне дар в знак почтения.

Тас указал на роскошный кинжал, спрятанный за поясом у Дастана. Тот, пожав плечами, стал отстегивать трофейное оружие, но молодых людей прервал их дядя.

— Он вручил тебе и город, и принцессу, — напомнил Тасу Низам. — По-моему, это вполне достаточный дар.

Тас пригляделся к Кинжалу, прикидывая его ценность.

— Пожалуй, да, — после паузы милостиво произнес он.

Дастан с благодарностью улыбнулся дяде и сунул Кинжал обратно за пояс.

— Поступили первые донесения, — сообщил Низам. — Добрые вести. Ваш отец прервал свои молитвы в восточном дворце и едет к нам. Он прибудет сюда завтра, прежде чем зайдет солнце.

Трое персидских принцев покорно стояли на пороге внутренних покоев дворца и ждали появления отца. Они не сомневались, что он похвалит их за взятие Аламута. Но когда во дворе появился царь верхом на своем жеребце Акше, на его лице было написано всё, что угодно, только не гордость за сыновей.

Шараман ворвался в покои, не удостоив сыновей ни единым словом.

Тас переглянулся с Гарсивом и Дастаном. Такое начало явно не сулило им ничего хорошего. Наследник со вздохом вошел в покои вслед за отцом.

— Ты что, забыл, чью армию возглавляешь? — взревел Шараман, когда старший сын предстал перед ним.

Пальцы Таса нервно перебирали четки.

— Я долго обдумывал свое решение, — объяснил он. — Как ты мне всегда советовал.

— Я когда-нибудь советовал тебе не подчиняться моим приказам?

Тас с трудом удержался от ответного упрека. Отец всегда хотел, чтобы он вырос истинным правителем, но редко позволял что-нибудь решать и делать самостоятельно.

— Отец, ты оставляешь мне слишком мало места для манёвра, — сказал он.

— Места у тебя вполне достаточно, — ответил Шараман. — Для манёвра, а не для того, чтобы вытаптывать всё на своем пути!

— У нас были сведения о том, что Аламут вооружает наших врагов! — оправдывался сын.

— Чтобы ввести мои войска в священный город, одних сведений недостаточно, — рявкнул царь. — Наши враги не станут мириться с вашими выходками! Вы об этом не подумали?

Тас не верил своим ушам. Он был уверен, что его решение о штурме — правильное. Теперь он в этом засомневался. Юноша обернулся к Низаму.

— Нечего оглядываться на дядю, мальчишка! — пристыдил его отец.

— Ответственность за это решение и его последствия лежит на мне, — сказал Тас. Потом, зная, что вернуть отцовское доверие он сможет только одним способом, добавил: — Я сам прослежу за поисками оружия. Даю слово, что ты не увидишь меня до тех пор, пока в моих руках не будет веских доказательств измены Аламута.

И он, высоко подняв голову, вышел из покоев.

Как только племянник скрылся за дверью, Низам приблизился к брату и постарался его успокоить.

— Ему не терпится познать на собственном опыте тяжесть короны, которую он когда-нибудь унаследует, — сказал визирь.

— Но ты-то не знаешь ее тяжести, — напомнил ему Шараман.

Низам ничего не ответил, прикусил губу. Они братья, но никогда не станут равными. Шараман всегда превосходил Низама — сначала был наследным принцем, потом стал царем. Но младший брат давно научился скрывать свои чувства. Он появился на свет для того, чтобы служить старшему, и ничто этого не изменит. Поэтому Низам перевел разговор на другое.

— Я приказал устроить пир в твою честь, — сказал он. — Твои сыновья и подданные жаждут увидеть тебя.

Гнев царя немного поутих. Его сменила усталость, неотделимая от тяжелого бремени власти. Может быть, празднование в честь владыки хоть немного улучшит его настроение.

— На этом пиру все будут ждать моей улыбки? — осведомился Шараман.

Низам рассмеялся:

— И еще — что ты немного выпьешь. Шараман улыбнулся в ответ. Потом опять погрузился в размышления.

— А Дастан? — спросил он Низама. — Он тоже пошел в бой без разрешения?

— Небольшое нарушение субординации в порыве вдохновения, — улыбнулся Низам.

Шараман поразмыслил над этим и покачал головой. Время не обратишь вспять, что было, того не изменишь. Хочет он того или нет, а священный город Аламут теперь стал частью его государства. И мальчик, которого он подобрал на улицах Назафа, ныне получил прозвище Персидский Лев.

Сам же Лев в этот миг праздновал победу. В одном из внутренних дворов Дастан и его друзья развлекались по-своему.

К стене прислонился Рохам, тот рослый солдат, с которым Дастан не так давно тренировался в боевых искусствах. А перед ним стоял Дастан с кубком в руке.

Дастан внимательно оглядел солдата. Потом стену. Потом отпил из кубка и бегом бросился к стене. Подскочил, взбежал по стене на один шаг — и с грохотом свалился наземь под громкий смех своих товарищей.

— Третий шаг самый трудный, — улыбнулся он.

— Я и второго-то не заметил, — поддразнил чей-то голос.

Дастан поднял глаза. Перед ним сидел на коне его брат Тас. Наследный принц спешился и протянул руку названому брату.

— Мы обнаружили развалины подземных ходов на восточной окраине города, — сказал Тас, подождав, когда Дастан отряхнется. — Я еду туда.

Дастан удивленно посмотрел на брата:

— И не пойдешь на пир?

Тас кивнул. Гарсив с Дастаном прекрасно справятся на пиршестве и без него. Но сначала надо было уладить еще одно дело.

— У тебя есть почетный дар, который ты преподнесешь нашему отцу? — спросил Тас.

В глазах Дастана вспыхнула паника. Как он мог забыть? Таков обычай!

Тас рассмеялся:

— Я так и знал, что ты забудешь. — Он похлопал брата по плечу, потом подал знак слуге. Тот принес Дастану большой сверток.

— Это молитвенная мантия аламутского верховного жреца, самого святого человека во всех странах Востока, — сказал Тас. — Царь будет рад такому подарку. Ты храбро сражался за меня, — добавил Тас. — Я рад оказать тебе ответную услугу.

Тас умолк. Его взгляд устремился на что-то за спиной Дастана. Повинуясь взмаху его рук, Дастан обернулся и увидел принцессу Тамину в сопровождении персидских стражников и служанок.

— Редчайший бриллиант. Но наш отец — строгий ценитель жен, — тихо молвил Тас. — Представь ее царю от моего имени, Дастан.

— Охотно, — отозвался Дастан, готовый выручить брата.

Тас опять сел на коня, но прежде чем уехать, склонился к Дастану. Оставалось еще одно дело.

— Моя женитьба на принцессе обеспечит мне верность ее подданных, — сказал Тас брату. — Но если отец не одобрит нашего союза, прошу тебя: отними у нее жизнь своей собственной рукой.

Эта просьба удивила Дастана. Он не знал, что ответить.

— Однажды я стану царем, — продолжал старший брат. — И тогда мне будет нужна уверенность в том, что тебе можно доверять. Что ты всегда будешь повиноваться моим приказам. — Он сурово заглянул брату в глаза.

Дастан ответил — еле заметным кивком.

В покоях принцессы персидские служанки готовили Тамину к встрече с царем. Ей вымыли ноги, одели в нарядное персидское платье. В своем собственном дворце Тамина чувствовала себя чужестранкой.

В эту минуту в покои вошел Дастан. Он успел вымыться и переодеться для праздничного пира, но за поясом по-прежнему красовался Кинжал.

— Я пришел представить вас царю, ваше высочество, — официальным тоном объявил он.

— Итак, меня сопровождает принц Дастан, Персидский Лев, — презрительно фыркнула принцесса, пройдя мимо него к двери. — До чего же, должно быть, приятно удостоиться стольких похвал за то, что ты разрушил ни в чем не повинный город.

Он шагнул за ней.

— К тому же ты принц Персии, — продолжала она. — Бесчувственный и жестокий.

— Рад познакомиться с вами, принцесса, — отозвался он, поравнявшись с ней и стараясь попасть в такт ее шагам. — И смею ответить, что если истребление врагов моего царя считается преступлением, то я охотно совершу его снова и снова.

Тамина несколько раздраженно качнула головой:

— И к тому же тупица.

Оба умолкли. Так, в сердитом молчании, они дошли до дверей парадного зала. Дастан преградил принцессе путь.

— Если вы думаете, что знаете меня, принцесса, вы сильно ошибаетесь, — насупился он.

— Чем же ты еще успел прославиться? — насмешливо осведомилась Тамина, разглядывая юношу.

Дастан не ответил, лишь обратился к великану Рохаму, стоявшему на страже.

— Подожди здесь вместе с ее высочеством, — приказал он и шагнул к дверям. Но в последний миг обернулся к Тамине: — Когда вас будут представлять царю, прошу вас, постарайтесь напустить на себя хоть чуточку смирения, — посоветовал он. — Для вашего же блага.

Пир в царскую честь был грандиозным событием. Столы ломились от яств, играла музыка, плясали танцовщицы, а вместе с ними — и сами гости. Дастан с интересом наблюдал, как отец выделывает сложные па, смеясь и заражая весельем всех окружающих.

— Ты сумел утихомирить отцовский гнев, — сказал Дастан своему дяде Низаму.

Тот кивнул.

— Когда-нибудь ты тоже станешь братом царя, — сказал он юноше. — Постарайся помнить о своей главной обязанности, и тогда всё будет хорошо.

— Какова же она? — улыбнулся Дастан.

Низам жестом велел слуге наполнить кубок Шарамана.

— Следить, чтобы царский бокал всегда был полон.

Дастан рассмеялся, но заметил, что на губах Низама не промелькнуло ни тени улыбки. Наоборот, в его голосе зазвучала суровая горечь. Но юноша не успел над этим задуматься: Шараман поднял руку, призывая гостей к тишине.

— Я слышал, что еще один из моих сыновей пополнил ряды великих персидских воинов, — объявил он.

Гости зааплодировали. Дастан вышел вперед и, опустившись на колени перед царем, склонил голову.

Шараман взял сына за подбородок и приподнял голову.

— Нам очень не хватало тебя, отец, — тихо сказал ему Дастан. Этот разговор не предназначался для чужих ушей — только для них двоих, отца и сына.

— Я молился за тебя и твоих братьев, Дастан, — ответил Шараман. — Семейные узы между братьями — это меч, который оберегает наше государство. Я хочу, чтобы этот меч всегда оставался крепким.

Дастан опустил глаза. Отцу наверняка доложили о том, что его младший сын ослушался приказа Таса.

— Я понимаю, отец, — ответил юноша. — Просто мне подумалось, что мои действия спасут многих наших людей от ненужной гибели.

— Так поступил бы хороший человек, — ответил царь. — Но великий человек сделал бы по-другому. Он бы добился того, чтобы штурма не было вообще. Великий человек помешал бы делу, которое он считает неправильным, невзирая на то, кто отдал приказ. В тот давний день на площади я увидел мальчика, способного стать не только хорошим, но и великим, — продолжал Шараман, вспомнив день, когда он спас Дастана. Царь пристально посмотрел на сына. — Скажи, Дастан, я не ошибся в своих надеждах?

— Я был бы рад сказать тебе это, отец, — прошептал Дастан. Тяжесть отцовского вопроса легла на его плечи невыносимым бременем.

Шараман улыбнулся:

— Когда-нибудь непременно скажешь. Но по-своему.

Он обнял Дастана, и гости снова зааплодировали. Дастан в ответ тоже обнял отца. Потом вспомнил о подарке, который передал ему Тас.

— Прими дар от своих сыновей, — сказал он с улыбкой и протянул отцу сверток. — Это молитвенная мантия аламутского верховного жреца.

Царь тоже улыбнулся. Он развернул ткань, показал подарок своим подданным, потом накинул на плечи.

— Чем мне одарить тебя в ответ? — спросил он сына.

Дастан сделал знак Рохаму, и тот подвел к царю принцессу Тамину.

— Это принцесса Тамина, — представил он красавицу. — Тас хочет заключить союз с ее народом, женившись на ней.

Дастан заколебался. Страшно подумать, на какое злодейство ему придется пойти, если царь отвергнет просьбу Таса.

— Всем сердцем надеюсь, что вы дадите Тасу свое разрешение, — искренне добавил Дастан.

Царь поглядел на Тамину. В ее огромных глазах пылали гнев, гордость и скорбь.

— За все годы моих долгих странствий мои глаза никогда не видели города столь прекрасного, как Аламут, ваше высочество, — сказал Шараман.

— Он был еще прекраснее, пока на него не нахлынули орды ваших неотесанных болванов, — ответила принцесса.

По залу прокатился ропот, гости в ужасе переглядывались. Дастан сверкнул глазами на дерзкую принцессу. Не такому «смирению» призывал он.

— Но всё равно спасибо, что заметили, — добавила Тамина.

Но Шараман, в отличие от гостей, не обиделся на принцессу. Он счел ее смелой и благородной. Те же качества он много лет назад разглядел в Дастане… И тут у царя возникла неожиданная мысль.

— Из нее получится прекрасная царица, — сказал Шараман. — Но у Таса и так уже достаточно жен. — Он в упор посмотрел на Дастана. — Если тебя в покоях будет ждать такой бриллиант, ты не станешь очертя голову бросаться в рискованные затеи, — продолжал он. — Принцесса Аламута станет твоей первой женой. Что скажешь, Дастан?

Юноша лишился дара речи.

Шараман обернулся к своим приближенным:

— Мой сын храбро вступает в бой с сотней врагов, но на пороге свадьбы онемел от страха. У кого повернется язык назвать его неразумным?

Гости рассмеялись, Шараман тоже. Но через мгновение его смех перешел в мучительные крики.

— Мантия, — стонал царь. — Жжет!

Гарсив бросился к отцу и стал стаскивать с него злосчастное одеяние. Но едва он прикоснулся к ткани, пальцы обожгло как огнем. Он с криком отдернул руки.

— Помогите нам, боги! — вскричал Низам. — Мантия отравлена!

Гарсив вспыхнул от ярости:

— Эту мантию дал ему Дастан!

Юноша с криком подскочил к отцу, приподнял его голову ладонями.

— Дастан. — Царь с мольбой заглянул в глаза младшему сыну. — Почему?

— Отец, нет!

Но было поздно. Царь Шараман испустил последний вздох. Не колеблясь ни секунды, Гарсив обернулся к страже:

— Взять его! Он убил отца!

Загрохотали тяжелые шаги — это стражники бросились к Дастану. Но тот, оглушенный горем, стоял как вкопанный. Только смотрел на мертвого отца, и его сердце разрывалось от боли.

Его друг и помощник Бис храбро бросился вперед, обнажил саблю и закрыл принца от опасности.

— Бегите! — крикнул Бис. — Бегите!

Но Дастан по-прежнему не двигался с места. Бис силой поднял юношу на ноги и толкнул к двери — и в этот миг его пронзило копье. Верный Бис со стоном рухнул наземь.

Гибель лучшего друга вывела Дастана из забытья. Он вытащил аламутский Кинжал и стал в ярости размахивать им. На миг показалось, что победа достанется ему, но потом на принца из-за спины набросился еще один стражник. К счастью, принцесса Тамина была наготове — она огрела не в меру ретивого воина тяжелой вазой по голове.

Со своего места девушка хорошо видела всё, что произошло в парадном зале. Если Дастан спасется бегством или погибнет, она навсегда останется без Кинжала. А этого допустить принцесса не могла. Если ради Кинжала придется прийти на помощь юноше — что ж, она готова.

Дастан, удивленный поступком Тамины, на миг замешкался. Но только на миг. Потом он обвел взглядом зал в поисках путей к отступлению. Нет, дорогу к дверям преграждает слишком много народу. Придется бежать через окно.

Он выскочил — Тамина прыгнула за ним. Оба пролетели по воздуху и с громким плеском упали в фонтан.

— Что ты затеяла? — удивленно спросил Дастан, поднимаясь из воды. Он не понимал, почему она последовала за ним. Неужели ей так сильно не хочется замуж за Таса?

— Хоть ты и овладел городом, — сказала ему Тамина, — ты всё равно не знаешь всех его секретов. Я помогу тебе выбраться!

Дастан не хотел, чтобы Тамина шла с ним, — боялся, что она замедлит его бегство. Но в ее словах была истина. Он поднял глаза и увидел: из окна третьего этажа выглянул Гарсив. Спорить было некогда. Дастан кивнул в знак согласия.

Они пробежали через двор и свернули в проулок, ведущий к конюшням, где Гарсив и его конница поставили своих скакунов. Торопливо отпустили всех коней, кроме одного. Акш, знаменитый жеребец, когда-то принадлежавший царю, а теперь перешедший к Гарсиву, был самым быстроногим во всей Персии.

Через мгновение они галопом мчались на Акше по секретным туннелям, идущим под городскими улицами. Дастан оглянулся и с радостью увидел, что погони нет. Но когда он повернул голову вперед, то вскрикнул от ужаса: они неслись прямо на закрытые ворота.

Принц вжался в седло, готовясь к удару. Но Тамина ловко вытащила у него из-за пояса саблю, широко размахнулась и ударила по невидимому рычагу.

Ворота раскрылись, Акш выскочил из туннеля. Дастан облегченно вздохнул. Через минуту беглецов окутала непроглядная пустынная ночь. Аламут остался далеко позади.

Дастан и Тамина много часов скакали через пустыню и остановились на берегу ручья.

Без всякого сомнения, с первыми лучами солнца Гарсив отправит по их следам отряд своих воинов. Но сейчас, хотя бы ненадолго, беглецы очутились вне опасности.

Говорить не было сил — оба лишь с трудом могли дышать. Акш припал к воде и жадно пил. На поверхности воды играли блики лунного света, в воздухе стояла приятная свежесть.

Дастан опустил руку в ручей и наслаждался мягкими прикосновениями прохладных струй. Юноша прикрыл глаза и погрузился в размышления.

— Дастан, — неуверенно окликнула его Тамина. Юноша не отозвался, и она повторила его имя.

Наконец он заговорил:

— Этот ручей впадает в реку, текущую через Назаф. В его водах омоют тело царя.

Тихие слова Дастана были исполнены боли. Тамина внимательно поглядела на юношу.

— Ты скорбишь об отце, которого сам же убил? — спросила она, удивленная его печалью.

Дастан поднял голову. В его глазах сверкали гнев и боль.

— Я не убивал отца.

Тамина не произнесла ни слова. Она видела, что юноша говорит правду.

Дастан заметил на руке у принцессы рану и машинально стал ее промывать. Он готов был делать что угодно, лишь бы отогнать грустные мысли. Юноша достал из седельной сумки кусок ткани, чтобы перевязать руку.

— Зачем ты взвалила на себя еще и мои невзгоды? Тебе что, своих бед мало? — спросил он у Тамины.

— Я видела, как ты смотрел на меня, когда к моему горлу приставили клинок, — тихо промолвила она, вспоминая их первую встречу, когда Тас велел своим стражникам прикончить ее. — Ты был готов рискнуть жизнью ради меня. Я прочитала это в твоих глазах.

Дастан с удивлением поднял глаза, потом инстинктивно придвинулся ближе.

— Я поклялся брату, что отниму у тебя жизнь, но не допущу, чтобы ты досталась кому-то другому.

Тамина заглянула в его глаза, и настроение у обоих стало почти романтическим. Девушка кокетливо улыбнулась.

— Да, задача непростая, — сказала она. — Решение напрашивается только одно: сначала поцеловать меня, потом убить.

Она придвинулась еще ближе, ее губы почти прикоснулись к его губам.

— Но я предлагаю решение получше, — продолжила она. — Я сама убью тебя, и дело с концом.

Дастан рассмеялся, но Тамина не шутила.

Она потянулась к нему, словно для поцелуя. Но на самом деле принцессе нужен был Кинжал!

Она протянула руку и выхватила Кинжал, но Дастан оказался проворнее. Он отразил ее выпад и выбил Кинжал из ее пальцев. Тот упал на землю. Принцесса, ничуть не смутившись, выхватила меч, пристегнутый к седлу Акша, и грозно взмахнула им.

Для столь опытного воина, как Дастан, этот бой был скорее игрой, чем настоящей угрозой. Одной рукой он отстранил Тамину, другой поднял с земли Кинжал.

— Может быть, мы сумеем найти третий выход, — пошутил он.

Он провел пальцем по гравировке на Кинжале и вдруг случайно нажал на один из драгоценных камней на рукояти. Изнутри высыпалось немного яркого белого песка.

И в это мгновение мир вокруг Дастана остановился. Свет и звук изогнулись, словно в могучей судороге, а потом ринулись вспять.

Когда всё успокоилось, Тамина опять тянулась к Дастану.

— Но я предлагаю решение получше, — снова произнесла она. — Я сама убью тебя, и дело с концом.

Она повторяла то, что говорила и делала секунду назад, но сама об этом не догадывалась.

Принцесса опять протянула руку за Кинжалом, и Дастан точно так же, повинуясь импульсу, оттолкнул ее. Но на этот раз, когда она вытащила из-за седла меч, юноша растерялся и не успел остановить ее. Удар меча пришелся ему прямо в живот.

Дастан рухнул как подкошенный.

— Отдай то, что ты похитил у меня, грязный персидский вор! — потребовала Тамина, указав острием меча на Кинжал.

Он проследил ее взгляд. Неужели?..

И он еще раз нажал на драгоценный камень.

— Стой! — закричала Тамина. Снова из рукоятки высыпалось немного песка, и снова мир развернулся вспять.

Раны у него на животе волшебным образом исчезли. Когда последние песчинки упали на землю, время опять пошло своим ходом.

— Но я предлагаю решение получше, — проговорила Тамина в третий раз. Но теперь Дастан знал, чего ожидать, и перебил ее.

— Только попробуй опять потянуться за мечом, руку сломаю! — пригрозил он.

— Опять? — в замешательстве переспросила Тамина. Потом она заметила, что рукоять Кинжала пуста, и ее глаза широко распахнулись.

— Ты потратил весь песок! — воскликнула она.

Дастан посмотрел на пустую рукоять Кинжала и снова нажал на камень. На сей раз ничего не произошло.

— Что это такое? — спросил он.

Тамина ничего не ответила.

— Невероятно, — сказал он, мысленно складывая детали этой головоломки. — Когда песок высыпается, время поворачивает вспять, и об этом знает только тот, кто держит Кинжал в руках. — Он поднял глаза — посмотреть, не подтвердит ли она невольно его догадку. — Можно возвращаться во времени, изменять ход событий — и об этом не догадается никто, кроме владельца Кинжала.

Дастан задумался над тем, какие широчайшие возможности предоставляет волшебный Кинжал.

— Насколько далеко можно вернуться назад во времени? — спросил он. — Отвечай, принцесса.

— Ты разрушил мой город, — сердито огрызнулась она. Неужели у этого самодовольного юнца хватило глупости предполагать, что она просто так возьмет и поделится с ним ценнейшими сведениями?

Дастан покачал головой:

— Наша разведка доложила, что вы вооружаете наших врагов.

— Вы поверили вранью персидского лазутчика? — фыркнула Тамина.

Дастан задумался. Единственным доказательством, какое у них имелось, действительно были слова лазутчика. Никто больше не видел того каравана, который он якобы заметил в пустыне. И Тас со своими солдатами до сих пор не нашел в городе ни единой кузницы, где ковалось оружие.

— Мы напали на вас не из-за кузниц с оружием, — медленно произнес он, скорее утверждая, чем спрашивая. — Истинная причина — в Кинжале.

— Умненький ты, — с горечью отозвалась Тамина.

— После битвы Тас попросил меня отдать ему в дар этот Кинжал, — продолжал Дастан, пропустив мимо ушей саркастическое замечание принцессы. — Мне это и в голову не приходило. Всё придумал и устроил он. Это Тас дал мне мантию, убившую отца. Ему не терпелось самому занять трон. С этим Кинжалом он мог бы в решающий момент переломить ход любого сражения. Он стал бы непобедим. — Дастан запнулся, как будто слова застряли у него в горле. — За всем этим стоит Тас.

Далеко-предалеко от этих мест, в недавно захваченном дворце Аламута, Тас нетерпеливо расхаживал из комнаты в комнату. Из наследного принца он стал полноправным владыкой Персии. На нем был роскошно вышитый царский наряд.

Он только что подписал свой первый указ. Теперь писцы перепишут его сотни раз, а царские почтовые соколы разнесут эти свитки по самым дальним концам необъятного государства Персии. Царский указ будет зачитан на всех рынках и площадях, во всех храмах, во всех городах и селениях.

Так началась эпоха нового властителя.

В ночное небо взлетели соколы. Молодой царь обернулся к своему телохранителю и отдал ему короткий приказ.

— Арестуйте всех людей Дастана, — велел он. — Бросьте их в самую глубокую темницу, куда не пробивается ни один луч дневного света.

В ту ночь Тамина и Дастан встали лагерем на берегу ручья. Дастану не спалось, он лишь беспокойно вздремнул несколько минут. В голову лезли страшные картины побоища в Аламуте. Отец погиб, и все считают виновным его, Дастана. Старший брат убил родного отца и теперь замышляет уничтожить его самого. Мир рушился в пропасть. Но к рассвету у Дастана созрел план.

Надо остановить Таса. Для этого понадобится помощь.

Он обратится за ней к своему дяде Низаму.

Проснувшись, Тамина увидела, что Дастан рвет на полоски одеяло и обертывает тряпками копыта Акша.

— Что ты делаешь? — спросила девушка.

— Гарсив идет за нами по пятам, — пояснил юноша. — Акш — самый знаменитый конь во всей империи. А так мы скроем его следы.

— Какие следы? Где? Куда ты собрался? — спросила Тамина.

— В священный город Аврат, где покоятся персидские цари, — ответил Дастан. — Мой дядя Низам приедет туда на похороны отца. Он единственный, кому я могу доверять. Он выслушает меня, поймет, что я действовал по указаниям Таса.

Он спрятал Кинжал за пояс и сел на жеребца. Вчерашняя боль и обида за ночь переросли в гнев и решимость.

— Тебя разыскивают за убийство царя. — Тамина преградила ему дорогу. Несмотря на все тревоги вчерашнего дня и на почти бессонную ночь, она всё равно была потрясающе красива — и упряма. Настоящая принцесса. — И ты хочешь просто так взять и заявиться на его похороны, где будут тысячи персидских солдат?

— Отойди, принцесса!

Тамина стояла на своем:

— Все дороги в Аврат перекрыты персидскими войсками.

Дастан улыбнулся:

— Я поеду не по дорогам. А через Долину Рабов.

Глаза Тамины испуганно распахнулись. Он что, шутит? Долина Рабов считалась местом, где человеку не выжить. Родители пугали ею непослушных детей — грозили отправить туда, если те будут плохо себя вести.

— Тебе не добраться до Аврата. — Принцесса скрестила руки на груди. — Весь твой план — чистейшее самоубийство!

Но во взгляде Дастана горела решимость.

— Мой брат убил отца и обвинил в преступлении меня, — сказал он. — Я постараюсь восстановить справедливость. Если при этом я погибну — значит, так тому и быть.

Тамина понимала — его не переубедить. Однако заботило ее отнюдь не то, останется Дастан в живых или нет. Докажет он свою невиновность или нет. Принцессу волновал Кинжал, который до сих пор висел у него за поясом. Минувшей ночью ей не удалось выкрасть его. Но она не собиралась отступать, пока не вернет себе бесценное оружие.

Хочет того Дастан или нет, Тамина пойдет с ним до конца.

Долина Рабов представляла собой выжженную пустыню. Над бесконечными раскаленными песками сияло жаркое, огненно-красное солнце.

Но даже в этой безжизненной глуши жили и странствовали люди. Одни из них были беглыми рабами или преступниками, скрывавшимися от правосудия. Но большей частью там жили бедуины — кочевое племя, которое испокон веков обитало в тех бесплодных краях, с трудом добывая себе скудное пропитание.

В тот день сквозь самое сердце пустыни медленно, с трудом пробирались два бедуина. Или, может быть, люди, переодетые бедуинами. Это были Дастан и Тамина. Чтобы стать неузнаваемыми, они обменялись одеждой с парой пожилых кочевников.

Даже в этих безлюдных краях они не осмеливались носить свои сверкающие доспехи и роскошные наряды, подобающие их царскому достоинству. Если местные разбойники заподозрят, что у этих странных путешественников есть при себе ценности, принцу и принцессе несдобровать. И еще страшнее будет, если их заметит человек, который знает, что за поимку Дастана обещана щедрая награда.

— Меня не пугают даже грубая ткань и жесткие швы, — пожаловалась принцесса, одергивая на себе вкривь и вкось сшитые тряпки, позаимствованные у старой бедуинки. — Но запах верблюжьей мочи — вот что воистину невыносимо!

Дастан не удержался от смеха. Он вел Акша в поводу и нарочно притормозил, дожидаясь, чтобы она прошла мимо.

— По-моему, тебе идет, — с улыбкой сказал он, потянув носом. Тамина ничего не ответила.

Они в молчании пошли дальше, погрузившись в собственные мысли.

Дастан поглядел на Кинжал с пустой рукоятью, а потом перевел взгляд на бесконечные пески пустыни, простиравшиеся насколько хватало глаз. «Интересно, годится ли обычный песок?» — задумался он.

Юноша опустился на колени, зачерпнул пригоршню песка и высыпал в рукоять. Может быть, ему удастся повернуть время вспять, вернуться к началу тех страшных событий и изменить их ход?

— Песок должен быть волшебным, — рассеяла его надежды принцесса Тамина. — Без него этот Кинжал — всего-навсего обычный нож.

Дастан решил, что Тамина его обманывает, и пропустил ее слова мимо ушей. Он затаил дыхание, нажал на камень и стал ждать…

Ничего не произошло. Только Тамина издевательски рассмеялась над ним.

— У тебя есть еще такой песок? — требовательно спросил он.

— Конечно, нет, — отозвалась она.

Дастан внимательно поглядел на нее.

— Как его достать?

— Встань на голову и задержи дыхание, — лукаво посоветовала она.

Дастан понял, что спорить с ней бесполезно, и больше не стал ее выспрашивать. В угрюмом молчании они продолжили путь.

Переход по пустыне был нелегок для обоих, однако Тамине приходилось труднее. Дастан не был бедуином, но всё же он привык к жизни в пустыне. Тамина же провела все свои годы в щедрой Аламутской долине.

— Пить хочу, — пожаловалась она через несколько часов.

Дастан тяжело вздохнул и бросил ей единственную флягу. Девушка нехотя поблагодарила своего спутника.

Они продолжили путь. На ходу Тамина пыталась отгадать, что сейчас творится в голове у Дастана. Она хотела заполучить обратно Кинжал, а для этого надо было до конца понять ход мыслей юного принца.

— Если ты не покажешь своему дяде, как действует Кинжал, то разве он поверит тебе? — попыталась она начать разговор.

— Пусть это тебя не волнует, — отозвался Дастан, не давая ей углубиться в тему.

Снова повисло молчание. На этот раз его нарушила Тамина:

— Ну и походка у тебя. Голова высоко поднята, грудь вперед, шаги семимильные, уверенные. — Она передразнила его. — Именно так и должны ходить самодовольные персидские принцы.

Дастан ничего не ответил.

— Без сомнения, ты ходишь так потому, что тебе с самого рождения твердили: весь мир лежит у твоих ног, — продолжала она. — И ты поверил.

Наконец у Дастана лопнуло терпение.

— В отличие от тебя, я родился не во дворце, — огрызнулся он. — Я родом из грязных городских трущоб Назафа. С самого рождения моя жизнь была ежечасной борьбой. Я прокладывал себе путь зубами и кулаками.

Он дал ей время осознать услышанное.

— Тогда как же?.. — робко спросила Тамина.

— Однажды на рынок приехал царь. Он увидел меня и взял к себе во дворец. Так у меня появились семья, дом, началась другая жизнь, — ответил он. — Поэтому то, что ты видишь, это походка человека, который разом потерял всё!

Тамина лишилась дара речи. Видимо, в этом юноше скрыто больше, чем ей представлялось сначала. Шараман не зря взял к себе шустрого уличного мальчишку. Наверное, царь разглядел в нем что-то особенное.

Не обменявшись более ни словом, они пошли дальше. Через какое-то время их глазам предстало страшное зрелище: из песка торчали толстые колья, а на них болтались скелеты.

— Кто были эти люди? — спросила принцесса голосом, дрожащим от страха.

Дастан взмахом руки обвел широкий пустынный простор.

— Много лет назад в этой долине находились соляные копи, — ответил он. — Но потом рабы взбунтовались и перебили своих хозяев.

Лицо Тамины смертельно побледнело. Наверное, это скелеты тех самых хозяев.

— Я слышал, их сварили заживо, — добавил он. — Добро пожаловать в Долину Рабов, ваше высочество.

От вида скелетов Тамина надолго приумолкла. Она пыталась идти вровень с юношей, но не смогла угнаться за его широким шагом и вскоре сильно отстала.

— Хоть бы глоток воды, — бессильно прошептала она.

— У нас и глотка нет, ты же несколько часов назад опустошила нашу флягу, — ответил Дастан, даже не обернувшись к ней.

Он ждал от принцессы ответа в привычном для нее духе, но она хранила молчание.

— Свершилось чудо, — насмешливо бросил он. — Я заставил приумолкнуть саму принцессу Тамину.

Но молчание подозрительно затянулось. Дастан обернулся и увидел: девушка лежала на песке.

— Тамина! — Он подскочил к ней и перевернул на спину. Принцесса лежала без чувств. — Тамина! Ты меня слышишь? — Он встряхнул ее, но принцесса не приходила в сознание.

Дастан потянулся за одеялом — подложить ей под голову. Но едва он повернулся к ней спиной, как Тамина открыла глаза и улыбнулась.

Именно этого она и хотела. Улучив момент, принцесса изо всех сил огрела его по голове большой костью, которую заранее припрятала под плащом.

Дастан пошатнулся, на его лице промелькнуло недоумение. Потом его глаза закатились, и он рухнул как подкошенный головой в песок.

— Да, Дастан, — насмешливо ответила Тамина. — Я тебя слышу.

Пока юноша лежал без сознания, она вытащила у него из-за пояса Кинжал и спрятала его в складках своего платья. Потом вскочила на жеребца Акша и была такова.

Дастан не знал, долго ли он пролежал на песке под палящим солнцем. Однако когда он начал понемногу приходить в себя, то обнаружил, что рядом кто-то есть.

Над его головой промелькнула тень, потом еще одна. Дастан прищурился от яркого света, вгляделся в безоблачную высь и попытался разглядеть, что за фигуры стоят над ним.

После тяжелого удара в затылке стучала боль, но зрение стало проясняться. Сфокусировав наконец взгляд, Дастан тотчас же пожалел об этом.

Его окружали человек десять верхом на конях. Пышные одежды у них были персидские, плащи бедуинские, просматривались и другие стили. Каждый из всадников был сверху донизу увешан оружием, и никто из них не выразил ни малейшего сочувствия к несчастному, брошенному на верную смерть посреди пустыни.

Дастан сразу понял: перед ним — те самые кровожадные рабы, от которых эта долина получила свое имя.

Он попытался встать на ноги, но не успел: прямо перед его ногами на землю с глухим стуком упало что-то тяжелое. Это был огромный трехгранный метательный нож, грозное оружие родом из Африки.

Дастан поперхнулся.

— Ты знаешь, где находишься, перс? — повелительно спросил чей-то голос.

Дастан поднял глаза. С ним разговаривал предводитель этого небольшого отряда, человек по имени шейх Амар, чье лицо было изборождено морщинами и иссушено ветром, как земля, на которой он властвовал.

Дастан кивнул.

— И всё равно пришел? — Амар неодобрительно покачал головой.

Дастан опять кивнул, не произнося ни слова.

— В самом сердце Судана обитает племя храбрых воинов под названием нгбака, — сказал Амар сумрачным голосом. — Они вселяют ужас в каждого, кто встретится им на пути. Нгбака — мастера в метании ножей.

Амар жестом подозвал к себе одного из всадников, могучего африканца с целой связкой метательных ножей на нагрудной перевязи. Ножи были точно такими же, как тот, который минуту назад воткнулся в землю у ног Дастана. Всадник держал наготове еще один нож.

— Это Сесо из племени нгбака, — представил его Амар. — Я имел счастье спасти ему жизнь, поэтому он всецело предан мне. Скажи же, перс, явившийся незваным в нашу долину, есть ли на свете причина, которая помешает мне отдать ему приказ метнуть следующий нож немного выше?

Дастан внимательно поглядел на собеседника и улыбнулся. Причина была. И юноше казалось, что шейх выслушает ее с огромным интересом…

Не ведая о том, что приключилось с Дастаном, принцесса Тамина мчалась верхом на Акше по узкому ущелью с каменистым песчаным дном. Чтобы не потерять направления, она постоянно сверяла свой путь по солнцу. В горах к северу отсюда притаился укрытый от посторонних глаз Храм Стражников. Ни одна живая душа не знала о его существовании, поэтому лучшего убежища для того, чтобы спрятать Кинжал, не найти на всем белом свете.

Принцесса остановила Акша, чтобы дать коню немного отдохнуть, потом вытащила Кинжал из-за пояса. Рукоять была пуста, но у Тамины на шее висел амулет, в котором хранилась порция мерцающего песка. Дастан был прав, что не поверил ей.

Она стала пересыпать песок в рукоять. Но завершить начатое не успела — со всех сторон на принцессу налетели всадники и окружили ее. Это был отряд шейха Амара.

Принцесса торопливо спрятала амулет и огляделась, ища пути к спасению. Но бежать было некуда.

Шейх Амар подъехал к Тамине и оглядел ее с высоты своего жеребца. Потом улыбнулся и кивнул одному из своих спутников. Тот откинул с головы капюшон и открыл свое лицо. Это был Дастан.

— Ты не обманул нас, — сказал принцу Амар. — Она и впрямь неплоха. Запашок, правда, не очень, ну да ничего. Считай, договорились.

Дастан с улыбкой подъехал к принцессе и вытащил у нее из-за пояса Кинжал.

— А ты хитра, принцесса, — с горечью бросил он.

Выходит, Дастан ее продал, как верблюда на базаре!

Отряд всадников с пленной Таминой выехал из ущелья и поскакал через пустыню к заброшенным соляным копям. Спустившись в подземный ход, они проникли внутрь.

— Вот тебе и благородный принц, — прошипела Тамина. — Всегда готов прийти на помощь упавшей красавице.

Дастан окинул ее взглядом с головы до ног.

— Кто тебе сказал, что ты красавица? — осведомился он.

От злости Тамина начала заикаться:

— Тогда почему же ты не можешь отвести от меня глаз?

Дастан громко рассмеялся.

— Потому что я тебе не доверяю, — коротко ответил он.

Они продолжили путь пешком. Вдруг стены угрожающе содрогнулись, вдалеке послышались крики. Улучив момент, Дастан оттащил Тамину в сторону, протянул руку к ее шее и молниеносным движением сорвал амулет. Открыл его — внутри мерцал и переливался таинственный песок. Дастан с удовлетворенной усмешкой наполнил рукоять Кинжала.

— Когда мой дядя увидит своими глазами, на что способен этот Кинжал, он сразу поймет, какова была истинная причина нашего вторжения в Аламут. Благодарю вас, ваше высочество.

Тамина стиснула кулаки. Дастану и в голову не приходило, с какими могущественными силами он столкнулся. И она не станет ему рассказывать. Это слишком рискованно. Время еще не пришло.

— Этот Кинжал священный, — вполголоса произнесла она, так и не открыв ему правды. — Ему дозволено покинуть Аламут, лишь когда город будет разрушен. Дастан, если Кинжал попадет в плохие руки…

Он жестом велел ей замолчать.

— Не волнуйся, я сберегу твой нож. С ним ничего не случится, — успокоил он девушку.

— Это забота для богов, а не для людей, — огрызнулась она.

Пока они разговаривали, шейх Амар вел свой отряд всё дальше и дальше через подземный ход. Приветственные крики впереди слышались всё громче. Вдруг один из людей Амара схватил Тамину и потащил ее, брыкающуюся и вопящую, куда-то вбок. Дастан был не в силах ничего поделать.

Через мгновение впереди забрезжил солнечный свет. Они достигли конца туннеля — самого сердца древних соляных копей. Дастан не верил своим глазам. Открытую выработку превратили в стадион, где на дорожках соревновались в беге страусы, а вокруг толпились и делали ставки многочисленные зрители, надежно укрытые от посторонних глаз высокими стенами котлована.

— Страусовые бега? — изумленно спросил Дастан.

— Да, проводятся по вторникам и четвергам, — ответил Амар. — Красотой эти птички не вышли, зато боевого духа им не занимать. И определить победителя нетрудно.

После всех страшных рассказов, какие Дастан слышал о Долине Рабов, трудно было поверить, что это всего-навсего притон для нелегальных игрищ.

— А чего ты ожидал, перс? — ухмыльнулся Амар.

— Мало ли что люди рассказывают, — покачал головой Дастан.

— О кровожадных рабах, которые перебили своих хозяев? — подсказал Амар. — Чудесная сказка, но, увы, не соответствует истине.

— А как же скелеты, которые мы видели? — спросил Дастан.

— Я купил их у цыган в Бухаре, — пояснил Амар. — Я кропотливо создал нам чудовищную репутацию, чтобы отпугнуть главное зло, какое бродит по нашей забытой богами земле: сборщиков налогов.

Амар обвел взглядом толпу зрителей.

— Да, кровная вражда, конечно, иногда встречается, — признал он. Потом его блуждающий взгляд переместился к трибунам, окружавшим стадион. Дастан проследил его взгляд и увидел Тамину.

Внезапно Дастан с пугающей ясностью осознал, какая роль уготована здесь принцессе. На трибунах было немало молодых девушек, которые разносили зрителям еду и питье. Тамина стала одной из них, ее успели обрядить в чересчур откровенный наряд. Дастан подумал, что слишком поторопился заключить сделку с шейхом.

— Странное дело, перс, — задумчиво произнес Амар. — Ты несешь несомненное сходство с бесчестным принцем, который убил своего отца и бежал из страны.

Заметив в глазах шейха блеск, Дастан понял, что Амар и его спутники с самого начала вели свою собственную игру. Он пустился бежать, но метко брошенный нож пригвоздил к столбу край его плаща.

Дастан поднял глаза и увидел: над ним с гордой улыбкой высится Сесо.

— Я, кажется, успел рассказать тебе, кто такие нгбака? — засмеялся Амар.

— Да, успел, — ответил Дастан.

Амар покачал головой:

— Твой братец Тас предложил за тебя награду, которая, между нами говоря, просто баснословна. За такие деньги я продал бы родную мать. — Амар обернулся к своим людям: — Отведите его на персидскую сторожевую заставу.

Сесо протянул руку и достал из-за пояса Дастана Кинжал.

— Хороший ножик, — молвил воин-нгбака и метнул Кинжал своему господину. Шейх внимательно осмотрел оружие и протянул его одному из своих людей.

— Переплавить, извлечь драгоценные камни, — приказал он.

Тамина, притаившаяся возле ближайшего загона со страусами, видела всю эту сцену от начала до конца. Видела, как у Дастана отобрали Кинжал и куда-то унесли. Что же делать? Этого нельзя допустить! Вдруг ей в голову пришла отличная мысль. Она пинком распахнула ворота и выпустила страусов на свободу. Те очертя голову бросились бежать прямо сквозь толпу.

В суматохе Дастан высвободился, сумел схватить Кинжал, а заодно и Тамину. Они кинулись бежать прямо через открытый стадион. Крики вокруг них стали еще громче, то тут, то там вспыхивали драки, в дело пошло оружие.

— В подземный ход! — крикнула Тамина, указывая на тропинку, ведущую к поверхности земли.

Амар и его люди бросились за ними. Чудом оторвавшись от преследователей, Дастан и Тамина сумели добраться до входа в туннель. Когда ворота остались позади, Тамина потянула за потайной рычаг — и створки сомкнулись, преградив путь незадачливым преследователям. Спасены! Надолго ли?

Дастан и Тамина были вынуждены снова помогать друг другу. Верхом на Акше они помчались через Долину Рабов и выехали на плоскогорье, по другую сторону которого лежал Аврат, город, где хоронило своих мертвых всё Персидское государство.

С высокого горного склона им открывалась торжественная картина: длинная вереница людей тянется через бескрайнюю пустыню и исчезает за городскими воротами Аврата.

— Все они прибыли на похороны моего отца, — печально проговорил Дастан.

— Эти ворота стерегут не меньше сотни персидских солдат, — заметила Тамина.

Но делать было нечего. Пришла пора поделиться с Дастаном малой толикой тайных сведений о Кинжале.

— В горах за Аламутом скрыт Храм Хранителей, — сказала принцесса. — О нем никто не знает, только жрецы. Это единственное место, где Кинжал будет в полной безопасности.

Дастан пропустил ее слова мимо ушей. Его упрямство сводило ее с ума. Глядя на бурю чувств, отраженную у него на лице, принцесса подумала: надо попробовать еще раз. Может быть, ей удастся достучаться до него.

— Дастан, — ласково произнесла она. — Как ты думаешь, почему отец в тот день взял тебя с улицы?

Дастан наконец обернулся к ней и ответил:

— Наверно, он испытывал ко мне какие-то чувства.

— Гораздо более глубокие, чем любовь. Он разглядел, что боги предначертали тебе великую судьбу.

Дастан громко расхохотался, запрокинув голову.

— Я верю только в то, что могу увидеть своими глазами и подержать в руках, — успокоившись, ответил он.

Тамина вздохнула. Ей так и не удалось разубедить его, а время было на исходе.

— Умоляю, перестань думать о том, кем ты был когда-то. Спроси себя: «Кем я должен был стать?»

Дастан молчал. Вопрос Тамины напомнил ему последние слова, которые сказал ему отец. Неужели ему суждено стать великим человеком? Понять это поможет только Низам.

— Если хочешь оставаться рядом со своим драгоценным Кинжалом, — сказал он Тамине, выходя из задумчивого забытья, — помоги мне попасть в Аврат.

Тамине ничего другого не оставалось. Она повела юношу в Аврат.

Как ни опасен был путь через Долину Рабов, пробираться по улицам Аврата оказалось еще опаснее. В городе было полным-полно солдат, и если бы кто-нибудь узнал Дастана или Тамину, их бы тотчас же арестовали.

Пока Тамина щелкала орехи и угощала ими какого-то важного сановника, Дастан храбро пробирался вдоль погребальной процессии. Улучив момент, он засунул под седло дядиной лошади записку. В ней он просил Низама встретиться возле конюшен у выхода с базара, в тихом закоулке подальше от шумных людских толп. Через несколько часов юноша прибыл на место встречи. Тамина спряталась в тени, напрягая слух, чтобы не пропустить ни единого слова из разговора.

— Напрасно ты пригласил меня сюда, — сказал дядя, увидев племянника.

— Мне ничего другого не оставалось, — ответил Дастан, с радостью разглядывая знакомое лицо визиря. — Я не убивал отца. Ты же знаешь, я ни за что не совершил бы такое преступление.

— Твои поступки говорят иначе, — сурово проговорил Низам.

— А что я мог поделать? Только бежать. Эту мантию вручил мне Тас. Он своими руками пропитал ее ядом.

И Дастан рассказал дяде о своих догадках. Низам выслушал его с недоверием.

— Истинные причины нападения на Аламут были совсем другими! — продолжал Дастан. — Тас стремился к власти. Он искал не кузницы, а волшебный песок, который питает силой магическое оружие.

Низам прищурился:

— За этим ты и позвал меня сюда? Магическое оружие? — Его голос был полон презрения, но в глазах горел странный восторженный огонек.

— Волшебный Кинжал — вот из-за чего Тас напал на Аламут! — ответил Дастан и, отогнув полу плаща, достал из рукава длинный сверток. Но, развернув материю, он вскрикнул от удивления: магическое оружие, которому полагалось там быть, исчезло. На его месте лежали щипцы для колки орехов.

— Это что, шутка? — возмутился Низам.

— Дядя, клянусь, он был здесь! — вскричал Дастан.

— Тогда где же оно, твое хваленое доказательство? — поинтересовался Низам.

С бешено колотящимся сердцем Дастан обернулся туда, где только что стояла Тамина. Но девушки и след простыл. Дастан застонал от бессильной ярости. Наверняка это она стащила Кинжал и теперь держит путь к этому своему Храму Хранителей, о котором столько говорила! Вдруг он пригляделся к Низаму и заметил странную вещь.

— Дядя, — сказал Дастан. — У тебя руки обожжены.

— Да, потому что я пытался сорвать отравленную мантию с твоего отца, — ответил Низам.

Дастан вспомнил день смерти отца. Перед его глазами проплыли все подробности той страшной сцены. И ни на миг дядя не прикоснулся к мантии, ни разу не попытался ее сорвать. А значит, он мог обжечь руки ядом только в одном случае — если сам пропитывал одеяние!

— Что с тобой, Дастан? — спросил Низам.

Выходит, предатель — Низам. Дастану случайно удалось раскрыть заговор, найти человека, который стоит за хитросплетением злодейств. Юноша бросился бежать. Метко пущенная стрела оцарапала ему бок. Он оглянулся — повсюду кишели солдаты. Он попал в засаду!

Но сейчас, в отличие от Аламута, он не мог рассчитывать на помощь Тамины. Впрочем, он в этом и не нуждался. Аврат — один из главных городов Персидской империи, и каждый принц с детства знал его вдоль и поперек.

Дастан молниеносно вскарабкался на крышу. Там, наверху, он прекрасно себя чувствовал, хорошо ориентировался и мог передвигаться хоть по всему городу, оставаясь недоступным для других. Вспомнив давние годы, когда он служил на посылках, Дастан ловко помчался по крышам. Лучники осыпали его градом стрел, но он не только увертывался от них, но и успел перехватить две стрелы прямо на лету.

Дастан мысленно вернулся во времена, когда он был простым уличным мальчишкой. В те годы ему приходилось воровать, чтобы не умереть с голоду, и он привык жить в двух шагах от опасности. В прежние времена ему всегда удавалось перехитрить солдат. Теперь ему предстояло заняться тем же самым.

Но один из преследователей и не думал сдаваться. Это был Гарсив. Низам рассказал ему о случившемся, и храбрый воин не медля пустился в погоню за братом.

Братья встретились. Гарсива переполнял гнев за то, что младший брат в Аламуте ослушался его приказа, к тому же ему не терпелось отомстить за смерть отца. Старший брат жаждал крови. Он обрушил на Дастана всю силу своей ненависти и горя.

Поначалу Дастан пытался саблей отражать удары, но боевая секира опытного воина была слишком тяжела, и Гарсив мастерски владел ею. Дастан понял: единственный путь к спасению — перехитрить брата.

Отчаянным усилием он пробился к резной деревянной лестнице, ведущей во внутренний двор. Ярость Гарсива разгоралась всё сильнее. При каждом ударе в воздух взлетали щепки.

— Видишь, братишка, нынче мы деремся не на палках, — с угрозой произнес Гарсив.

— Я не убивал отца! — вскричал Дастан.

— В таком случае да простит тебя бог, — взъярился Гарсив. — После того, как твоя голова падет с плеч.

Воин замахнулся для решающего удара, но в последний миг Дастан увернулся, секира глубоко вонзилась в дерево и застряла.

Гарсиву никак не удавалось высвободить лезвие. Он был беспомощен и открыт для атаки. Дастан ухватился за балку, взмыл в воздух и с силой лягнул брата в голову.

Гарсив тяжело осел наземь, уверенный, что брат намеревался его прикончить. Но Дастан ни за что бы не пошел на это. Он любил старшего брата и не желал причинять ему вреда.

Дастан с колотящимся сердцем стремглав бросился прочь из города. Надо найти Тамину и Кинжал. Тогда он сможет доказать свою невиновность.

Гарсив нетерпеливо мерил шагами царский шатер. За роскошным резным столом обедал Низам.

— Ему не уйти из города! — вскричал Гарсив.

Низам прожевал кусок мяса и ответил:

— Наверняка уже ушел.

До Гарсива дошло, что Низам прав.

— Я тебя подвел, дядя.

— Съешь что-нибудь, — посоветовал Низам, указав на нетронутую тарелку племянника.

Гарсив покачал головой.

— Вот что мне пришло в голову, — продолжил он. — Почему Дастан пришел в Аврат, хотя прекрасно знает, что здесь его ждет опасность?

— Я тоже об этом задумывался, — прогудел совсем рядом чей-то голос.

В шатер вошел Тас, облаченный в роскошные одежды персидского царя.

— Я думал, ты остался в Аламуте, — сказал Гарсив.

Тас подмигнул брату:

— Неожиданно менять свои решения — одна из привилегий царской власти.

Низам вымученно улыбнулся:

— Приятная неожиданность.

— Расскажи о Дастане, дядя, — потребовал Тас.

Низам покачал головой:

— Я хотел избавить тебя от ненужных подробностей. — Визирь заглянул в глаза Тасу и солгал: — Дастан намеревался поднять восстание.

— Он хочет захватить трон? — с удивлением спросил Тас.

— Боюсь, что да, ваше величество, — ответил Низам. — Это трудно выразить словами. Но если ты отдашь Дастана под суд, ты только привлечешь к нему ненужное внимание. Мой совет — действуй без суда и следствия.

Гарсиву этот совет показался странным, он искоса поглядел на брата. Тас кивнул. Ему это тоже показалось странным.

— Дядя, мы всегда рады следовать твоим советам, — ответил Тас. — Но, каковы бы ни были преступления Дастана, публичный суд над ним более приличествует справедливому царю, каким я намереваюсь стать. Сильному, но уважающему закон. Мы не дикари.

Низам на миг умолк, потом улыбнулся:

— С каждым днем ты становишься всё царственнее, — польстил он.

— Без твоей помощи, дядя, я бы не справился, — отозвался Тас. Потом обратился к брату: — Надо найти Дастана. Справедливость должна восторжествовать.

Гарсив кивнул. Он не позволит Дастану ускользнуть еще раз!

Найти Тамину и Кинжал оказалось гораздо легче, чем думал Дастан. Посреди пустыни он наткнулся на следы верблюдов, оставленные караваном кочевников-бедуинов. Следы сами по себе не были явлением необычным, бедуины часто странствовали по пустыне. Однако внимание юноши привлекли отпечатки ног одного из животных, весьма примечательные.

В отличие от других верблюдов, чинно шествовавших друг за другом строгой вереницей, этот то и дело сновал, как бешеный, то взад, то вперед. Его наездник явно имел слишком мало опыта.

Дастан всю ночь шел по этим следам, и утром они привели его к месту, на котором совсем недавно располагался лагерь. На земле спал один-единственный человек.

Тамина. Как он и рассчитывал.

— Куда ушли кочевники? — испуганно спросила она, спросонья протирая глаза.

— Бедуины обычно встают спозаранку, — улыбнулся Дастан. — Особенно если хотят кого-нибудь бросить. Судя по этим следам, ты сильно замедляла их продвижение.

Тамина закрыла глаза и испустила глубокий вздох.

— Мне ничего другого не оставалось — только уйти, — проговорила она. — Как я понимаю, твой дядя не стал тебя слушать?

Дастан покачал головой:

— Хуже того. Пока мы разговаривали, я заметил, что у него на ладонях ожоги. Он сказал, что обжегся, когда пытался сорвать отравленную мантию с моего отца. — Дастан тяжело вздохнул. — Но насколько я помню, дядя не сделал ни одной попытки прикоснуться к мантии.

— Значит, он обжегся… — начала догадываться Тамина.

— Когда дотрагивался до мантии раньше, — подтвердил Дастан. — Это он пропитал одежду ядом. Это сделал не Тас, а Низам.

Дастан поглядел на песчаные барханы. Его лицо избороздили глубокие морщины страдания.

— Сочувствую, — проговорила наконец Тамина.

— Мне казалось, он любит отца, — с горечью произнес Дастан. — Выходит, я ошибался. Ему надоело всю жизнь быть царским братом и советником. Захотелось взять власть в свои руки.

Но Дастан до сих пор никак не мог понять, чего же добился Низам, устранив Шарамана. Наследником престола оставался Тас. Низаму всё равно не удалось бы сесть на трон. Тогда для какой же цели он пошел на это преступление? Дастан поглядел на принцессу.

— Чего ты не договариваешь? — спросил он.

Она не ответила, лишь указала куда-то за спину юноши. Приближалась песчаная буря. Воспользовавшись тем, что девушка отвлеклась, Дастан ловко выхватил у нее Кинжал.

— Если хочешь получить его обратно, говори. Довольно врать.

Тамина стрельнула глазами с Кинжала на песчаную бурю. Деваться было некуда. Она кивнула.

Дастан быстро уложил Акша на землю и из попоны и сабель соорудил временное укрытие для всех. Они торопливо забрались внутрь и сели плечом к плечу.

Юноша обернулся к Тамине:

— Я знаю, что Низам охотится за Кинжалом. Он нарочно привел наше войско в Аламут, чтобы оно обыскало весь город. Но что еще ему нужно? Какая тайна скрывается в вашем городе?

Тамина глубоко заглянула в глаза Дастана и решила, что надо ему довериться. Какая-то загадочная сила снова и снова сводила их друг с другом. Может быть, сама судьба предназначила ему помочь ей.

— В Аламуте скрыто трепещущее сердце всего живого на земле, — тихо промолвила она. — Песочные Часы богов.

Она помолчала, собираясь с мыслями. До сих пор эту историю не рассказывали ни одному чужестранцу. Долгое время тишину нарушали только завывания ветра за стенами наспех поставленной палатки. Потом Тамина рассказала Дастану легенду, навеки определившую судьбу девушки.

— Давным-давно боги присмотрелись к человеку — и не увидели ничего, кроме алчности и вероломства. Поэтому они наслали могучую песчаную бурю, чтобы она стерла всё живое с лица земли. Уцелела лишь одна юная девушка. Боги посмотрели на нее и, узрев внутри чистоту, вспомнили, что в человеке заложено немало способностей творить добро. Поэтому они вернули людей на землю и смели все пески в Песочные Часы.

Акш тихонько заржал, испугавшись бури. Дастан и Тамина ласково погладили его по брюху. Дастан терпеливо ждал, что девушка вернется к рассказу. Он почувствовал, как много эта история значит для Тамины — и, возможно, для него самого.

— Тот стеклянный сосуд олицетворяет само наше существование, — продолжила она. — Пока сыплется песок, время движется вперед, и человечеству ничто не угрожает. Песочные Часы управляют временем и напоминают людям, что все мы смертны.

— А как же Кинжал? — спросил Дастан.

— Его отдали девушке, чья чистота завоевала прощение для людей. Его клинок — единственная вещь на свете, способная пронзить стекло Песочных Часов и рассыпать Пески Времени. Но в рукояти хранится всего одна минута.

Ее слова наполнили тесное пространство под конской попоной.

— А если кто-нибудь поместит Кинжал в Песочные Часы и одновременно нажмет на драгоценный камень? — спросил Дастан.

Глаза Тамины широко распахнулись. Этого она боялась больше всего на свете.

— Песок будет течь и течь бесконечно, — ответила она.

— И можно будет вернуться во времени на сколь угодно далеко? — Дастану вспомнился любимый рассказ царя Шарамана. — Когда мой отец был еще совсем мал, Низам на охоте спас ему жизнь. Наверное, дядя хотел вернуться во времени к тому дню и изменить случившееся. Он не стал бы спасать отца от львицы. Если бы тот погиб, Низам сам занял бы престол.

Снаружи буря стала понемногу утихать. Но внутри палатки буря в душе Дастана разгоралась всё яростнее.

— Пески, хранящиеся в часах, крайне сыпучи, — предостерегла Тамина. — Потому их и держат под надежным затвором. Если открыть Кинжал, когда он находится внутри Песочных Часов, то затвор будет разрушен, и Пески Времени вырвутся на свободу. Время остановится, и всё живое на Земле погибнет. Такова будет расплата за Низамово стремление к власти.

Дастан задумался над ее словами. Тем временем песчаная буря утихла. Они стряхнули песок с палатки и вышли. Снаружи сияло солнце.

— Далеко в пустыне за стенами Аламута есть Храм Хранителей, — сказала юноше Тамина. — Это священное место. Кинжал должен быть доставлен в свое охраняемое богами укрытие. Отдай мне Кинжал, и я спрячу его там.

Дастан покачал головой:

— Прости, принцесса, не могу. — От его следующих слов принцесса невольно приоткрыла рот: — Я пойду с тобой.

— Ты хочешь помочь мне? — не поверила своим ушам Тамина.

Дастан с улыбкой вскочил верхом на Акша, потом протянул руку и ей.

— Ну что, будем и дальше сидеть и болтать? Или ты всё же поедешь со мной? — Его планы изменились. Он больше не намеревался с помощью Кинжала доказывать свою невиновность. Теперь он хотел только одного — чтобы священное оружие не попало в руки к Низаму.

Тас и Гарсив твердо вознамерились поймать Дастана и отдать его в руки правосудия. Это отнюдь не входило в планы Низама. Чтобы обезопасить себя от такого исхода, он нуждался в помощи. И за помощью этой визирь направился в город Бухару, где располагалось его обширное родовое поместье.

Низам вошел в огромный мраморный вестибюль своего имения. Навстречу ему выбежал управляющий.

— Мне надо поговорить с нашими гостями, — сказал ему Низам.

— Видите ли, мой господин, — ответил управляющий, стараясь сохранять деликатность, — они ведут себя несколько необычным образом. Наши слуги многое видели, слышали странные звуки. А на прошлой неделе пропала одна из лошадей.

Управляющий, видимо, ожидал, что его сведения произведут немалое впечатление на Низама. Но визирь только улыбнулся.

— Сделай так, чтобы слуги держали языки за зубами, — велел он. — Или, клянусь, они тоже исчезнут.

Через несколько минут Низам с факелом в руке спускался по каменной лестнице в глубокое подземелье. У подножия лестницы путь преграждала старинная дощатая дверь с вырезанным на ней изображением грифона.

Низам открыл дверь и вошел в темный подвал, наполненный дымом, таким густым, что стены терялись в его плотных клубах. Пол представлял собой узорчатую решетку, и через нее Низам различал второй подвал, расположенный ниже первого. Там при свете костра проходил таинственный ритуал.

Из темноты и клубов дыма выступила призрачная фигура и воззрилась на Низама мертвенными бледно-голубыми глазами. Это и был тот самый лазутчик, чьи слова на военном совете помогли Низаму убедить Таса в необходимости напасть на Аламут. Но здесь, в призрачной дымке, он не был похож на обыкновенного лазутчика. В нем и человеческого-то было очень мало.

— У меня есть еще одно задание для вас, ассасинов, — сказал Низам. — Но действовать надо быстро. Ваша жертва сильно обогнала вас с самого начала.

Слуги опасались не напрасно. Ассасины были зловещей сектой убийц, которую царь Шараман давно изгнал за пределы своего государства. Они почти не воспринимали окружающий мир и постоянно пребывали в каком-то полусонном забытьи. Самое большое наслаждение доставляли им удачные попытки применения их смертоносного искусства. Однако, несмотря на то что секта ассасинов стояла вне закона, Низам взял их под свое покровительство — на всякий случай. Об этом не знали ни его брат, ни племянники.

— Это не повредит вашему искусству? — поинтересовался Низам, имея в виду наполнявший камеру дым, от которого кружилась голова.

— В клубах этого дыма мы видим картины нашего будущего, картины смерти, — сообщил Низаму ассасин. — Погрузившись в отрешенное беспамятство, мы можем найти всё, что угодно, в том числе твоего племянника.

Низам улыбнулся и произнес:

— Тогда, надеюсь, впереди вы скоро увидите еще одну смерть.

Далеко-предалеко от Бухары глаза Тамины вспыхнули от восторга. После долгой, утомительной езды, длившейся, казалось, целую вечность, их с Дастаном, похоже, ждал благословенный отдых. Вдалеке она заметила оазис, где зеленели пышные деревья и сверкал искристый голубой ручей.

— Наше путешествие проходит как нельзя лучше, — сказала она усталым, но довольным тоном. — Остановимся, пополним запасы воды, а потом пойдем дальше и к ночи постараемся миновать горный перевал, — велела она Дастану.

— Похоже, ты вошла во вкус, — рассмеялся Дастан. — Полюбила мной командовать — делай то, делай сё.

Как ни удивительно, общая цель заметно сблизила принцессу и юношу. В пути к Храму Хранителей они научились действовать сообща. Дастан только удивлялся, глядя, как легко Тамина приспосабливается к невзгодам тяжёлого путешествия. А ее привлекали несомненная доброта его сердца и сила характера.

Вот и теперь она ловко отвела Акша на водопой, а Дастан стал наполнять бурдюки. Оазис был так хорош, что даже глазам не верилось. Цветущий островок посреди безжизненного песчаного моря. Неужели на свете может существовать такое чудо!

К своему удивлению, вскоре Дастан и Тамина обнаружили, что они в оазисе не одни. Вместе с ними из ручья жадно пило воду существо, которому, казалось бы, в пустыне совсем не место. Страус.

Дастан долго глядел на птицу раскрыв рот. А потом понял, что дело неладно. Этот оазис и вправду слишком хорош. Юноша развернулся, выхватив саблю, и очутился лицом к лицу с шейхом Амаром.

Шейх растянул губы в издевательской кривой ухмылке, и из-за кустов хлынули его люди.

— Насколько я помню, расстались мы весьма поспешно, — проговорил он с насмешливой задушевностью. — Даже попрощаться не успели.

Дастан и Тамина испуганно переглянулись. Люди Амара взяли их в плотное кольцо.

— Мы идем по вашим следам уже много дней, — гордо сообщил шейх. — Та заварушка, которую вы учинили, растянулась на два дня. Вот этот, Батшеба, — он указал на страуса, — всё, что осталось от моей игорной страны. Поэтому мне пришло в голову, что единственный способ возместить свои убытки — отыскать двоих прелестных любовников, которые ввергли меня в эту пучину. За ваши головы я получу хорошую награду.

Несмотря на грозный подтекст шейховых слов, Дастан его не слушал. Его взгляд устремился на барханы, окружавшие зеленый оазис. Над ними кружились песчаные воронки. Недобрый признак.

— Шейх Амар, — взмолился Дастан. — Выслушай меня.

— И не подумаю, — огрызнулся Амар и подал знак своим людям. Те схватили Дастана и стали связывать.

— О благородный шейх, — воззвала Тамина. — Мы совершаем паломничество к святым местам.

Амар расхохотался:

— Что может быть святее, чем персидское золото?

Он снова подал знак, и Тамину тоже связали.

Сесо, метатель ножей из племени нгбака, подошел к Дастану и вытащил у него из-за пояса Кинжал.

— Хороший ножик, — от всей души рассмеялся он.

Дастан напряг всё тело, пытаясь разорвать веревки, но они были слишком крепки. Он с Таминой снова оказался в плену.

Амар со своими людьми много дней скакали по пустыне, преследуя Дастана и Тамину, и выбились из сил. Поэтому шейх решил остановиться на отдых в оазисе, насладиться покоем и прохладой, а уж потом, на следующее утро, передать пойманных беглецов персидским властям.

Однако ночью, пока все спали, из пустыни явился отряд всадников в глухих плащах с капюшонами. Их было семеро, и действовали они с изумительной слаженностью.

Это были ассасины.

Они остановились у обрыва, нависавшего над оазисом. Беззвучно спешились. Оазис лежал перед ними как на ладони.

Бледно-голубые глаза главного ассасина осмотрели цель. На страже стояли всего двое из людей Амара, остальные спали у костра.

«Работа будет нетрудной», — подумал ассасин.

Он опустил руки к земле. Из обоих рукавов стремительно выползли и проворно зарылись в песок длинные зеленые ленты. Гремучие змеи.

Двое стражников Амара клевали носом и боролись со сном. Время от времени они обводили взглядом горизонт — не приближается ли опасность. Вдруг один из стражников с коротким вскриком рухнул наземь.

Другой, даже не успев понять, что произошло, увидел, что поверхность песка призрачно зашевелилась, как будто под ней что-то двигалось.

Стражник в ужасе отшатнулся. Но крикнуть не успел: из земли, точно стрела, взметнулась гремучая змея. Ее ядовитые клыки глубоко вонзились ему в шею.

Человек замертво рухнул рядом со своим товарищем. Змея переползла через мертвое тело, нырнула обратно в песок и отправилась искать следующую жертву.

Гремучие змеи приблизились к костру, где спали остальные. Одна из них проползла мимо Акша; жеребец, почуяв опасность, тихо заржал.

Конское ржание потревожило Сесо. Храбрый воин мгновенно проснулся и огляделся по сторонам, готовый отразить атаку любых незваных гостей. Но вокруг никого не было.

Вдруг он заметил, что по поверхности песка к нему стремительно приближается какая-то борозда. Сесо в ужасе уставился на нее. Из песка вынырнула гремучая змея. Ее хищные глаза устремились прямо на воина, раздвоенный язычок затрепетал в воздухе и стал сворачиваться кольцами.

Но за миг до смертоносного броска меткий удар дымящегося полена обрушился на змею и отшвырнул ее раздавленные останки в темноту.

Дастан спас жизнь Сесо! Даже со связанными руками принц ухитрился вытащить из костра полено и пришибить змею.

— Отдай Кинжал! — настойчиво потребовал Дастан.

Сесо не знал, как быть. Он поглядел на связанные руки Дастана, потом увидел, что земля под ногами опять зашевелилась.

— Если тебе дорога жизнь, отдай Кинжал, — взмолился Дастан.

Африканец не стал спорить. Острым лезвием он перерезал веревки на руках Дастана и передал ему Кинжал. В тот же миг из песка выскочили сразу три змеи и бросились на Дастана. Как только они взметнулись в воздух, юноша нажал на драгоценный камень в рукояти Кинжала, и мир вокруг застыл. Одна из змей с широко раскрытыми челюстями замерла в считанных дюймах от его лица.

Пока время текло вспять, Дастан быстро заметил и запомнил точное местоположение всех змей. Потом, когда в рукояти осталось всего несколько песчинок, снова нажал на камень. Ему удалось вернуться во времени совсем на небольшой отрезок. Но эти доли секунды принесли ему спасение.

Теперь, когда змеи взмыли в воздух еще раз, Дастан уже точно знал, откуда ожидать нападения.

Тремя молниеносными ударами Кинжала он уничтожил трех гремучих змей. Потом метнул Кинжал и на лету разрубил надвое четвертую, последнюю, в тот самый миг, когда она была готова ужалить спящую принцессу Тамину.

Звуки побоища разбудили весь лагерь. При виде мертвых и умирающих змей все широко распахнули глаза. Все, кроме Тамины. Девушка, наоборот, прищурилась. Она прекрасно поняла, каким образом Дастану удалось расправиться со смертоносными змеями.

— Перс, как ты это сделал? — в изумлении спросил Амар.

Дастан ничего не ответил. Только поднял глаза к обрыву и увидел там силуэты ассасинов. Если остаться в оазисе, атака повторится, и очень скоро, только чудесного спасения уже не будет. Рукоять Кинжала практически опустела.

— Надо уходить отсюда, — сказал Дастан, освободив Тамину от пут. — Скорее!

— Теперь можно и остановиться, перс, — сказал шейх Амар, когда позади остался весьма долгий путь. Они вступили на пограничные земли и пробирались по узкой каменистой тропинке.

Дастан покачал головой.

— Они не отстанут от нас, — заверил он своих спутников. — Они идут по следам своих жертв, настигают и убивают. Так они поступают всегда.

— Кто это — они? — в замешательстве спросил шейх Амар.

— Те, кто подослал нам этих змей, — Дастан осторожно подбирал нужные слова. — Те, кто владеет самыми тёмными тайнами Персии. Ассасины. Много лет они служили персидским царям, втайне убивали тех, кто был неугоден властителям, — объяснил Дастан. — Но мой отец своим указом изгнал секту из страны.

— Вот почему я не желаю платить налоги — не хочу, чтобы на эти деньги власть содержала отряды наемных убийц, — сказал воину-нгбака шейх Амар.

— Они пришли с юга, оттуда, где находится поместье Низама, — продолжал Дастан. — Видимо, он не выполнил приказа отца и сохранил секту. Ассасины — не обыкновенные солдаты, а религиозная секта убийц. Они тренируются таинственными древними методами. И беспрекословно выполнят всё, что прикажет Низам.

Никто не произнес ни слова. До сознания людей постепенно доходило, насколько страшна грозящая им опасность.

— Останавливаться нельзя, — повторил Дастан.

— Это тебе нельзя, — возразил Амар. — А нам можно.

— Нам бы очень пригодилась ваша помощь, — сказал шейху Дастан. — Иначе, боюсь, мы не сможем добраться до храма.

В пути Тамина и Дастан вкратце рассказали шейху, куда они направляются и зачем.

В ответ на эту просьбу шейх только рассмеялся.

— Приближается гроза. Вы собираетесь в бурю идти через Гиндукуш? — ответил Амар. — Вы притягиваете несчастья, как гнилое манго притягивает мух, да к тому же еще и сошли с ума.

Амар подал знак своим людям, те развернулись и поскакали обратно.

— В храме хранится много золота, — выпалила Тамина.

Шейх Амар навострил уши.

— Больше, чем могут унести десять лошадей, — заверила его принцесса. — Поможете нам — оно станет вашим. И никаких налогов.

Шейх Амар пожал плечами. Он еще никогда не отказывался от хорошего делового предложения.

Тамина вела небольшой отряд через пустыню к горам. Дастан, шейх Амар и его люди следовали за ней. Миновав заснеженный перевал Хайбер, они очутились в странах, на которые не простиралась власть Персии.

Невзирая на все тяготы пути, на лице Тамины не было ни следа усталости или страданий. Казалось, в ее душе царит полный покой. Это поразило Дастана даже больше, чем красота девушки.

Наконец, после многих дней пути через холод и снега, они вышли в земли с более мягким климатом. Тамина сошла с тропы и повела спутников через долину, окутанную туманом. В этой долине находился камень, в котором всегда хранился Кинжал. Сюда же надо было его и вернуть.

Глаза Дастана широко распахнулись. Долина была надежно укрыта от любопытных глаз — еще сто шагов назад он и не догадывался о ее существовании. И вдруг она раскрылась перед ним во всей красе — прелестный уголок, где среди зеленых полей виднелись каменные домики поселян.

— А я-то думал, тут будут золотые статуи и водопады, — разочарованно протянул шейх Амар.

Всю дорогу Дастан размышлял о Тамине и о легендах, которые она ему рассказала. Теперь же, глядя, с каким воодушевлением она смотрит на раскинувшуюся внизу долину, он внезапно всё понял.

— Ты происходишь от нее, верно? — спросил он. — От девушки, которая своей чистотой добилась помилования для людей.

Тамина кивнула:

— Хранители являются ее потомками. Это — священная обязанность, она передаётся из поколения в поколение.

Девушка окинула взглядом юного прекрасного принца. Он появился в ее жизни неспроста. Она понимала — на это есть веская причина. Кинжал зовет его за собой точно так же, как и ее саму. Она улыбнулась — Дастан улыбнулся в ответ. Перед ними стояла одна, общая задача. И решать ее они будут вместе.

Отряд продолжил спуск в долину. Но, добравшись до первого же дома, люди сразу почувствовали — происходит что-то неладное. Деревня казалась покинутой.

— Тихо-то как, — заметил Дастан.

Свернув за дом, они сразу увидели причину необычной тишины. У задней стены дома лежали мертвые тела четырех жрецов, охранявших храм.

— Они погибли уже давно, — сообщил Сесо, осмотрев тела. — Перед смертью их пытали.

Тамина задрожала от страха.

— Эти раны нанесены не простым оружием, — сказал Дастан.

— Ассасины? — догадался воин-нгбака.

Дастан кивнул.

— Они побывали здесь, — тихо сказал он. — Теперь Низам всё знает.

В эту минуту к ним подошел шейх Амар, успевший осмотреть несколько соседних домов.

— Все убиты, — сообщил он. — Вся деревня.

— Тамина, — сказал Дастан. — Если Низам знает об этом месте, надо отсюда уходить. Как можно скорее.

Но они не успели сделать ни шагу: издалека послышался гулкий топот конских копыт.

Враг приближался.

Долину наполнил оглушительный грохот. Неведомый отряд был всё ближе и ближе. Дастан подхватил Тамину, но не успел сделать ни шагу: со всех сторон их окружили персидские конники, которых возглавлял Гарсив.

В считаные мгновения Дастана, Тамину и всех людей шейха Амара выстроили в длинную шеренгу. Солдаты нацелили в них заряженные арбалеты и были готовы стрелять при малейшей попытке к бегству.

Гарсив спешился и шагнул прямо к Дастану.

— Отдай саблю, — гневно приказал он.

— Выслушай, — взмолился Дастан.

Но Гарсив не желал ничего слушать.

— Отдай оружие! — приказал он и потянулся к собственному мечу. — Или ты отвергаешь даже эту, последнюю почесть?

Дастан заглянул в глаза старшему брату.

— Вон там лежат четыре мертвых жреца. — Он указал на тела. — Их убили ассасины по приказу Низама. — Предатель — он.

Гарсив только рассмеялся, обнажил меч и прижал острие к горлу Дастана.

— Ассасинов больше нет, — прорычал военачальник. — Считаешь себя хитрее всех?

— Я не лгу, — ответил Дастан. — Низам жаждет моей смерти. Хочет, чтобы замолчал. Потому что знает: на суде я могу многое рассказать.

Гарсиву вспомнился последний разговор с Низамом и Тасом. Дядя и впрямь настаивал, что никакой суд не нужен. Требовал немедленной смерти для Дастана. В глазах Гарсива мелькнул огонек сомнения, острие его меча чуть-чуть отодвинулось.

Дастан прочитал на лице брата неуверенность.

— Он ведь так и говорил, правда?

Гарсив ничего не ответил.

— Я знаю, отношения между нами никогда не были гладкими, — продолжал Дастан. — Но всё равно мы с тобой были и остаемся братьями.

— Трогательные слова, — ухмыльнулся Гарсив. — Особенно с клинком у горла.

— Перед смертью отец сказал мне: «Семейные узы между братьями — это меч, который оберегает наше царство». Он мечтал, чтобы этот меч всегда оставался крепким.

Перед глазами Гарсива прошли все события, случившиеся после гибели отца.

— Низам требовал твоей смерти, — сказал он. — Но Тас не согласился и приказал доставить тебя живым.

— Неужели не понимаешь? Низам прислал ассасинов, чтобы расправиться со мной. Он боится, как бы я не рассказал слишком многое.

Гарсив задумался над словами брата и наконец медленно опустил меч.

— Расскажи мне всё, что знаешь, — потребовал он, готовый выслушать младшего брата.

Но не успел Дастан раскрыть рот, как в воздухе послышался странный свист, и три острых железных копья пробили сверкающую кирасу Гарсива. Воин рухнул на колени. Дастан вскрикнул.

Из тумана вырвался еще один отряд всадников. Они были гораздо опаснее, чем персидские.

Дастан сразу же узнал их.

— Ассасины! — закричал он и выхватил меч.

Персидские воины вступили в бой с таинственными убийцами. Разгорелась жаркая битва. Амар и его люди, мгновение назад еще томившиеся в плену, теперь сражались бок о бок с воинами, захватившими их.

Ассасины были воплощением жестокости. Каждый из них виртуозно владел своим собственным способом убийства. Один со свистом размахивал кнутом, усыпанным острыми лезвиями, а у того, кто напал на Гарсива, доспехи были утыканы длинными шипами, отчего он походил на дикобраза.

У предводителя ассасинов в рукавах было спрятано еще несколько смертоносных гремучих змей. В пылу битвы Дастан думал только об одном: спасти Кинжал!

Он обернулся к Тамине — но девушка исчезла.

Рядом с ним вырос Амар. Под могучими ударами шейха ассасины отпрянули.

— Разыщи ее, перс.

Юноша в панике огляделся. Нашла время затевать свои игры! Наконец он ее увидел: девушка карабкалась на крышу одного из каменных домов.

Дастан помчался за девушкой, взобрался на крышу и вдруг увидел: среди скал над домом скрыт потайной ход, не заметный снизу. Наверное, он ведет прямо к тайному храму.

Дастан вспомнил легенду, которую рассказала ему Тамина, и догадался, что затеяла девушка. Она хочет спасти Песочные Часы, а для этого — вернуть Кинжал богам и принести себя в жертву.

Тамина решила отдать жизнь для спасения всего человечества.

Эта мысль потрясла Дастана до глубины души. Теперь его меньше всего беспокоила безопасность Кинжала. Он думал только об одном — защитить Тамину. Он нырнул в пещеру вслед за ней и вскоре обнаружил девушку. Она стояла на коленях на берегу небольшого подземного озера. Суда по ее решительному виду, принцесса смирилась с уготованной ей участью.

— Есть и другой выход, — тихо сказал Дастан. — Непременно должен быть. И мы его найдем.

— Другого выхода нет, — ответила она, обернувшись на звук его голоса.

— Тогда позволь, я сам сделаю это. — Он вошел в воду и потянулся за Кинжалом.

Тамина покачала головой и объяснила:

— Вернуть Кинжал может только Хранитель. Только тот, кто способен воплотить в себе всё хорошее, что скрыто в людях, и донести это до богов. Тебе это не под силу.

Они напряженно смотрели в глаза друг друга. Укрытые от зрелища кровавой битвы, они всё же слышали лязг стали о сталь и крики боли, наполнявшие храм.

— Я готова к этому, Дастан, — сказала девушка.

— А я нет, — решительно возразил Дастан.

Битва, бушевавшая снаружи, всё же настигла их. На пороге храма вырос ассасин с кнутом, усеянным лезвиями. Он сразу же ринулся к Тамине, чтобы отнять Кинжал.

Кнут обвил ее запястье и дернул к каменной стене. От удара девушка потеряла сознание.

Ещё мгновение — и второй удар кнута рассёк бы ее надвое. Но на пути смертоносных клинков встал Дастан. Он отразил удар и бросился на ассасина.

Юноше еще никогда не доводилось сражаться с таким грозным противником. Удары кнута обрушивались со всех сторон с убийственной меткостью.

Однако и ассасину еще не приходилось иметь дело с противником столь умелым и ловким. Бой разгорелся не на жизнь, а на смерть — меч против кнута, ловкость против мускулов.

Сражаясь, Дастан увел противника подальше от Тамины и храма, оттеснил его на крышу крестьянского дома. Противники сцепились в решающей схватке — каждый норовил столкнуть другого вниз, оба с трудом удерживались на ногах. Юноша бросил взгляд вниз — там бушевала битва, земля была усеяна телами погибших.

В тот же миг Дастан акробатическим маневром метнулся в сторону, оттолкнулся от дымовой трубы, взвился в воздух и приземлился за спиной у наемного убийцы.

Ассасин развернулся и ловким ударом сбил Дастана с ног.

Юноша покатился по крыше и рухнул наземь. От удара у него перехватило дыхание.

Не успел Дастан прийти в себя, как ассасин соскочил с крыши, кинулся на него и вцепился в горло. Полузадушенный Дастан изо всех сил пытался разжать смертоносную хватку. Устремленные на него глаза убийцы были пустыми, словно незрячими; в них не читалось никаких мыслей, никаких чувств.

Дастан уже прощался с жизнью, как вдруг железная хватка ассасина внезапно ослабела. Грозный убийца бессильно осел на землю.

Дастан, хватая ртом воздух, увидел, отчего погиб его противник. Из спины ассасина торчал длинный меч. Кто же спас юноше жизнь?

Гарсив. Собрав последние силы, он приподнялся на колени и обрушил смертельный удар на врага. Умирающий военачальник спас жизнь брату, которого любил.

— Гарсив! — вскричал Дастан, бросился к нему и приподнял его голову. — Держись!

— Меч будет крепок, брат, — произнес смертельно бледный Гарсив. — Спаси Персию.

Дастан понимал: он ничего не может сделать для брата, разве что облегчить его страдания. Он осторожно опустил голову брата и вознес беззвучную молитву.

Внезапно он заметил, что вокруг наступила удивительная тишина. Этого не могло быть. Разве что… разве что битва закончилась и ассасины исчезли столь же таинственно, как и появились. Дастан удивленно огляделся. Это могло произойти только в одном случае.

Он кинулся к Тамине. Девушка стояла у входа в пещеру, и на ее лице была написана неизбывная скорбь.

— Кинжал? — спросил Дастан.

Тамина опустила голову.

— Его больше нет.

Дастан посмотрел на погибшего брата. Сколько же боли и горя принес его дядя своим стремлением к власти! Гнев и ярость обуяли Дастана.

Он поглядел на Тамину и торжественно поклялся ей:

— Мы вернем Кинжал.

В тусклых лучах ущербной луны по улицам Аламута ехали верхом три фигуры, закутанные в плащи. Это были последние оставшиеся в живых ассасины. Они пустили коней быстрой рысью и вскоре достигли дворца.

Трое убийц вошли через потайную дверь, напрямую ведущую в покои Низама. Там они и нашли своего хозяина: он сидел за большим деревянным столом.

— Вы принесли то, о чем я просил? — требовательно спросил Низам.

Все трое сели, из-под плаща предводителя выскользнула смертельно ядовитая гремучая змея. Она, шипя, поползла к столу, под огоньками свечей затрепетал раздвоенный язык.

Ассасин выхватил меч, и Низам невольно отшатнулся. Клинок сверкнул, как молния; ассасин схватил змею и стремительным движением рассек сверху донизу.

В животе у рептилии был спрятан Кинжал.

— Дастан остался в живых, — предупредил главный ассасин Низама.

Визирь задумался.

— В конечном счете это уже не имеет значения, — решил он наконец. — Время сотрет его с лица земли.

— Смерть будет идти за вами по пятам, мой господин, — прошелестел ассасин. — Как и принц Дастан. Он непременно явится за Кинжалом.

— Не успеет, — уверенно заявил Низам.

Еще немного, и они отыщут Песочные Часы богов. Тогда Низам получит доступ к Пескам Времени. После этого он перепишет историю заново.

На следующее утро Тас стоял на балконе и смотрел на поверженный город Аламут. Он стал царем, но власть досталась ему слишком горькой ценой. Сердце его обливалось кровью при мысли об отце и предательстве (как он считал) брата.

— Ваше величество, мы отыскали подземные ходы, скрытые под улицами, — сказал Низам, подходя к племяннику.

— Подземные ходы — это неплохо, — в сердцах отозвался Тас. — Но оружейных кузниц мы так и не отыскали.

Низам понимающе покачал головой:

— Что, племянник, корона слишком тяжела?

— Тяжелее, чем я думал, — ответил Тас.

Низам постарался успокоить его:

— Кузницы найдутся. Храни терпение.

Тас помолчал, потом спросил:

— Есть новости от Гарсива?

— Нет еще, ваше величество, — солгал визирь.

Низам был не единственным, кто знал о тайных входах и выходах Аламута. Принцесса Тамина проникла в город через один из секретных подземных ходов и теперь приглушенным шепотом разговаривала со своей доверенной служанкой. Рядом стояли Дастан, Амар и Сесо.

— Ее подруга, живущая во дворце, рассказывает, что персы отыскали подземные ходы первого уровня. Еще полдня, и они доберутся до Песочных Часов.

Дастан понимающе переглянулся с шейхом Амаром и Сесо. После битвы в долине бывшие разбойники добровольно вызвались помочь Дастану и Тамине в их благородном деле.

— Низам хранит Кинжал в Высочайшем Храме, — добавила Тамина, указав на высокое здание на центральной площади Аламута.

Служанка сказала что-то еще, и бурный отклик Тамины насторожил Дастана.

— Что она говорит?

— Говорит, будто Кинжал охраняют какие-то демоны, — перевела Тамина. — У одного из них глаза как уголья, кожа покрыта складками, как земля в пустыне, и он с ног до головы покрыт шипами.

Дастан сразу понял, о ком идет речь.

— Ассасин.

Девушка проговорила что-то еще, и Тамина перевела:

— Он наложил на священные покои смертельное проклятие. Тот, кто осмелится подойти ближе чем на двадцать шагов, погибнет страшной смертью.

Тут заговорил Сесо:

— Кое-кому нет нужды подходить так близко.

В его словах был резон. Вчетвером они быстро разработали план. Чтобы его осуществить, метателю ножей надо было проникнуть в Высочайший Храм.

Тамина подробно описала расположение покоев во дворце. Шейх Амар и Сесо приблизились к персидским стражникам у ворот дворца и изо всех сил постарались напустить на себя жалкий, изнеможденный вид.

— Подайте глоток воды несчастным путникам! — жалобно взмолился Амар.

Стражник улыбнулся, а потом плюнул на него. Остальные захохотали. Улучив момент, Амар и Сесо достали из-под плащей короткие лопаты и короткими торопливыми ударами уложили стражников.

Напоследок Амар, чтобы не оставаться в долгу, плюнул на своего обидчика.

Сесо распахнул ворота храма, но войти не успел: на пороге Амар тронул его за плечо.

— Ты уверен? — спросил шейх.

Сесо кивком указал на Дастана:

— Я в долгу у этого мальчишки.

Амар не поверил своим ушам:

— Ты же нгбака, гроза нумидийских равнин! Все эти разговоры о благородстве — не то тесто, из которого мы все вылеплены.

Сесо рассмеялся и похлопал Амара по плечу:

— Дружище, тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком много болтаешь?

Они поглядели друг на друга и от души расхохотались. Друзья бок о бок прошли через множество приключений, и вполне могло оказаться, что это станет для них последним.

Бросив на друга прощальный взгляд, Сесо взбежал по лестнице, ведущей в храм. Он на цыпочках, но очень быстро пробежал через множество залов и остановился перед дверью, ведущей в святилище.

Он ощупал свою перевязь. На ней осталось всего два метательных ножа. Глубоко вздохнув, Сесо ворвался в покои.

Ассасинов нигде не было видно. А на резном пьедестале посреди святилища покоился Кинжал.

Сесо шагнул к пьедесталу и вдруг услышал в воздухе тихий шелест. Это свистели смертоносные шипы с доспехов ассасина, брошенные умелой рукой.

Сесо ловко метнул нож и сбил смертоносные шипы прямо на лету.

Убийца вышел на середину зала. На его острых шипах, усеявших его доспехи, поблескивало солнце.

Вдоль стен было несколько колонн, за которыми Сесо мог спрятаться, но вокруг пьедестала укрыться было негде. Делать нечего. Сесо бросился к Кинжалу, увертываясь от первой волны летящих шипов.

Потом Сесо метнул свой второй трехгранный нож — и попал. Поверженный ассасин рухнул наземь. Но и Сесо был ранен. Теперь ему не догнать своих друзей. Поэтому воин решил сделать всё, что в его силах.

Он из последних сил вполз по ступеням к пьедесталу и взял Кинжал. Потом, напрягая все силы, бросил его в раскрытое окно.

Кинжал взмыл в синюю высь послеполуденного неба и стал падать — долго, неизмеримо долго. Казалась, прошла целая вечность, и наконец он вонзился в ствол дерева. Сесо, как всегда, поразил выбранную цель.

Амар, стоявший возле дерева, с восхищением посмотрел на Кинжал, выдернул его из дерева и вручил Дастану.

— Я рассказывал тебе о воине нгбака? — тихо спросил он.

— Да, — кивнул Дастан.

Шейх Амар гордо улыбнулся.

Но опасность еще не миновала. Выполнена была только первая часть плана. Теперь, овладев Кинжалом, Дастан должен был показать его Тасу и убедить старшего брата в том, что за всеми злодеяниями стоит Низам.

— Надеюсь, твой брат выслушает тебя, перс. Если же нет — нам обоим не сносить головы.

Дастан с ним согласился.

Тамина помогла ему незаметно пробраться во дворец, который всегда был для нее домом. Они пробрались в царские покои. Таса там не было. Поэтому Тамина спряталась на балконе, а Дастан стал ждать возвращения брата.

В царские покои вошел Тас.

— Здравствуй, брат, — приветствовал его Дастан.

— Это ты? — удивленно воскликнул Тас.

К Дастану кинулись царские телохранители.

— Нам надо поговорить, — сказал брату Дастан.

— Так говори же.

Дастан заглянул брату в глаза:

— Наедине.

Тас с мгновение перебирал четки, потом обернулся к телохранителям:

— Подождите за дверями.

Новый царь окинул брата настороженным взглядом и сделал ему знак: говори.

— Аламут никогда не снабжал оружием наших врагов, — начал Дастан. — Это с начала до конца была ложь, которую выдумал наш дядя Низам.

Тас недоверчиво покачал головой:

— Низам? Ты сошел с ума. Что он от этого выиграл бы?

— В недрах этого города скрыта таинственная древняя сила, — пояснил Дастан. — Сосуд, в котором хранятся сказочные Пески Времени. Низам хотел добыть его и изменить ход истории — вернуться в давние времена и самому стать царем.

— Ерунда, — отмахнулся Тас.

— Я своими глазами видел силу этих Песков, — упрямо доказывал Дастан, крепче сжав в руке Кинжал. — Низам уже нашел место, где хранится сосуд. Если мы его не остановим, нашему миру придет конец.

— Если ты жаждешь моей смерти, — сказал Тас, — лучше убей прямо сейчас.

Дастан покачал головой:

— Этот Кинжал — не простой. Нажми на камень в его рукояти — и сам увидишь.

Дастан посмотрел на стеклянную рукоять. В ней осталось всего несколько песчинок. Он не знал, хватит ли этого хоть на пару мгновений.

— Я жалею, что у меня не хватило сил сделать это раньше, — продолжал он. — До того, как мы вторглись в город.

— Ты о чем? — не понял Тас.

Дастан крепче сжал рукоять. Ему вспомнились слова отца о том, что великий человек поступает так, как считает нужным, и не думает о том, чем это закончится для него самого.

— «И не думать о последствиях», — произнес он, повторяя отцовские слова, и вонзил Кинжал в свое сердце. Дастан рухнул на колени, из горла у него хлынула кровь. Он снизу вверх посмотрел на ошеломленного брата.

Принцесса Тамина на балконе с трудом подавила вскрик.

В комнату ворвался Низам — и застыл на месте, потрясенный неожиданной картиной.

— Он лишил себя жизни, — озадаченно проговорил Тас.

— Да помилуют боги этого предателя, — отозвался Низам, — ибо он избрал путь, достойный труса.

Тас посмотрел на дядю и задумался над словами Дастана. Потом посмотрел сверху вниз на брата и на Кинжал, на драгоценные камни, сверкавшие вокруг его рукояти.

— Мы оба прекрасно знаем, что Дастан был кем угодно, только не трусом, — возразил Тас и взял в руки Кинжал.

Не успел Низам его остановить, как царь нажал на драгоценный камень. Весь мир вокруг него остановился как вкопанный, а потом покатился вспять. На глазах онемевшего Таса Низам попятился и вышел из зала, а мертвое тело Дастана ожило.

Последние песчинки выпали на землю в тот самый миг, когда Дастан нацелил Кинжал себе в грудь.

— И не думать о последствиях, — повторил Дастан и хотел вонзить Кинжал в свое сердце, но на этот раз Тас оказался проворнее. Он успел схватить юношу за руку и остановить его.

— Мгновение назад ты умер у меня на глазах, — ошеломленно проговорил Тас.

Дастан опустил глаза и увидел, что рукоять пуста. Братья обменялись радостными улыбками.

— В тот день, когда мы ушли на войну, — стал вспоминать Тас, — наш отец сказал мне: настоящий правитель всегда прислушивается к мнению советников, но поступает по велению собственного сердца. — Он горестно покачал головой. — Я не должен был требовать от тебя никаких доказательств, брат мой. Я перед тобой в долгу: ты напомнил мне, что такое настоящее мужество.

Дастан улыбнулся и хотел обнять брата. Но тут в покои, как в прошлый раз, ворвался Низам. Визирь настороженно окинул взглядом братьев.

— Вижу, Дастан вернулся, — произнес он.

Потом пригляделся и заметил в руках у Дастана Кинжал, а в глазах Таса ярость. Не колеблясь ни секунды, Низам выхватил меч и вонзил его в Таса. Дастан вскрикнул, Кинжал выпал из рук поверженного царя и покатился по полу.

Дастан коршуном ринулся за Кинжалом, но не успел. Волшебное оружие подхватил ассасин, вошедший в покои вслед за Низамом.

— Бедный Тас! Он так рвался к престолу! — ухмыльнулся Низам, принимая Кинжал из рук ассасина. — А ты, Дастан, всегда норовил вылезти вперед, доказать, что ты не просто щенок, подобранный царем на улице, а нечто большее. Ну и семейка у нас.

— Видимо, семейные узы между братьями больше нельзя считать мечом, который охраняет Персидское царство, — парировал Дастан.

Низам пропустил слова юноши мимо ушей. Он взял Кинжал и вышел из зала. Ассасин остался — его задача была прежней — уничтожить Дастана.

Но Низам не знал, что вся эта сцена произошла на глазах у Тамины. Она вошла в покои в тот самый миг, когда ассасин бросился на Дастана. С громким криком она ринулась на убийцу, сбила его с ног и выиграла для Дастана драгоценные мгновения. Юноша схватил ассасина и вместо оружия пустил в ход единственное, что оставалось в пределах его досягаемости, — молитвенные четки Таса.

Низам поплатится за свои злодеяния. В этом Дастан не сомневался.

Спасшись от ассасинов, Тамина и Дастан помчались искать Низама.

— Хранители построили под городом подземные ходы, чтобы можно было тайно приходить к Песочным Часам, — рассказала Тамина, ведя Дастана вниз по темной лестнице. Дойдя до резной панели в стене, она остановилась, пошарила рукой по стене и нащупала скрытую задвижку, открывавшую потайную дверь.

Глаза Дастана широко распахнулись.

— Если поторопимся, сумеем прийти туда раньше Низама, — сказала Тамина и повела Дастана по туннелю, такому узкому, что юноша с трудом протискивался в него. В туннеле было темно, и Дастан видел не намного дальше своего носа.

Вдруг раздался рокот. Город содрогнулся, словно от землетрясения.

— Подземные ходы ослабили почвы под городом, — заметил Дастан.

Тамина покачала головой:

— Нет, это боги возмущены. Наверное, Низам добрался до хранилища с Песочными Часами. Он почти у цели.

Они пошли дальше. Вдруг темнота рассеялась, перед ними раскинулся громадный зал, усыпанный золотистым песком. Поверхность песка была идеально ровная, а посередине возвышался большой золотистый купол.

— Этот путь приведет нас к хранилищу Песочных Часов, — сказала Тамина.

Вдруг песок перед ними зашевелился, пол словно расступился. Дастан, не успев и глазом моргнуть, покатился куда-то вместе с песком, будто подхваченный океанской волной.

Тамина успела вскочить на золотистый купол. Она обернулась и протянула руку Дастану, но было уже поздно. Юноша стремительно исчез из виду.

— Дастан! — закричала принцесса.

Песок уносил Дастана всё глубже и глубже в тайные подземелья города. В конце концов Дастан сумел ухватиться за какую-то арку, выступавшую над карнизом. Он подтянулся изо всех сил и очутился еще в одном подземном коридоре.

С минуту он стоял, переводя дыхание, и ждал, пока глаза привыкнут к темноте. Потом огляделся. Никогда еще его взору не представало такое причудливое зрелище. Юноша очутился в забытом древнем городе. Вдоль стен широким кольцом выстроились ступенчатые пирамиды, а посередине между ними темнела глубокая яма.

Дастан подошел ближе и увидел на ступенях… гремучую змею. Она бросилась на него. Юноша молниеносно выхватил меч и одним ударом перерубил ядовитую гадину.

Его глаза торопливо обшарили зал — не прячутся ли где-нибудь другие змеи. В первый миг он ничего не увидел. Но потом каким-то шестым чувством ощутил опасность за спиной, резко развернулся — и в тот же миг на него бросился ассасин.

В воздухе сверкнула сталь. Наемный убийца с невероятным проворством выхватил два ножа, кривых, как змеиные зубы. Дастан обнажил меч и отбил удар. С железным лязгом скрестились острые клинки. На ступенях пирамиды разгорелся жестокий бой. Одно неверное движение — и противники рухнут в бездну, откуда нет возврата.

Ассасин прижал Дастана к ступеням. Юноша выпустил меч и голыми руками ухватился прямо за лезвие ножа, неумолимо приближавшееся к его горлу.

Напрягая все силы в смертельной схватке, Дастан заглянул в глаза ассасина. Холодные, безжизненные. Страшные глаза.

Потом он краем глаза заметил картину еще более страшную. Из рукава ассасина выскользнула гремучая змея.

Дастан никак не мог ее остановить.

Змея злобно зашипела, в воздухе затрепетал раздвоенный язык. Она бросилась на Дастана, и юноша зажмурился, приготовившись к укусу…

Но ничего не произошло.

Дастан открыл глаза. Что же случилось? Змея застыла прямо в воздухе, в считаных дюймах от его горла.

Повернув голову, Дастан увидел, что змею крепко сжимает рука Тамины. Девушка удерживала ядовитую тварь, напрягая все силы. Потом громко завизжала и ткнула оскаленной змеиной мордой прямо в лицо ассасину.

Убийца отпрянул, взмахнул руками и рухнул в бездну.

— Тамина, — прошептал Дастан, до сих пор не в силах осознать произошедшее.

Она ничего не ответила, только притянула его к себе и крепко поцеловала. Но, едва девушка разжала объятия, как ее колени подогнулись, и Дастан подхватил ее, чтобы она не упала.

Юноша не понимал, в чем дело, пока не увидел у нее на руке две маленькие темные точки.

— Укусила! — ахнул он.

Тамина кивнула. Спасая Дастана, она попала под укус ядовитой змеи. Первым его желанием было бежать за помощью, но времени не оставалось. Несчастная девушка слабела на глазах.

— Если здесь был ассасин… — прошептала она.

— Значит, Низам тоже здесь, — подхватил Дастан.

Она указала на мягкий свет в конце коридора.

Это сияние было уже знакомо Дастану. Так светились Пески Времени.

Дастан подхватил Тамину на руки и побежал по коридору. Подземный ход привел его в огромный зал, где хранились Песочные Часы.

Зрелище было величественное. Исполинский стеклянный сосуд занимал всю середину огромного сводчатого зала. Белый песок испускал призрачное серебристое сияние. Приглядевшись, Дастан разглядел в его искорках отражения всех событий, какие произошли с ним за всю его жизнь.

И тут он увидел Низама. Коварный визирь стоял, тоже завороженный волшебным зрелищем, и даже не догадывался о присутствии Дастана.

Дастан украдкой наблюдал за дядей. Тот стоял на пороге завершения своего зловещего плана, и на его лице было написано исступление, граничащее с безумием. Низам поднял Кинжал, чтобы вонзить его в стекло, и в этот миг из своего укрытия вышел Дастан с обнаженным мечом в руках.

— Ты уничтожил свою собственную семью, — сказал Дастан.

Тамина, укрывшись в тени, следила за этой сценой. Чистота ее духа противостояла действию змеиного яда, придавала девушке сил. Ее сердце болело за Дастана, а душа преисполнилась ужаса перед безумием Низама.

Визирь улыбнулся:

— Поначалу мне казалось, что это будет нелегко. Однако, как выяснилось, нет ничего проще. На войне как на войне.

— Шараман — твой брат! — выпалил разъяренный Дастан.

— Мой брат — и несчастье всей моей жизни, — ответил дядя. — Знаешь ли ты, какие страдания мне довелось пережить? Какие бы земли ты ни завоевал, какую бы славу ни принес Персии — всё равно, когда ты входишь в зал, все глаза устремляются на человека, который стоит рядом с тобой. И каково при этом сознавать, что если бы в один прекрасный день много-много лет назад я не спас ему жизнь, то на этом месте сейчас был бы я сам!

Дастан замахнулся мечом на дядю, тот Кинжалом отразил удар. После пары выпадов Дастан сумел выбить у него Кинжал, потом высоко поднял меч для последнего, смертельного удара.

— Я всегда старался брать с тебя пример, — с презрением воскликнул юноша.

На миг рука Дастана дрогнула. Это промедление оказалось роковым. Низам выхватил нож, спрятанный в складках плаща, и ударил принца в живот.

Дастан рухнул на пол.

— Никогда не мог понять, зачем мой брат привел во дворец этого безродного щенка, — проворчал Низам. — Твое место — в сточной канаве. Там ты и останешься, когда к власти приду я.

Низам схватил Кинжал и вонзил его в Песочные Часы. Потом нажал на камень — и через стеклянную рукоять заструился нескончаемый поток песка. Время потекло вспять, весь мир вокруг них содрогнулся в мучительных судорогах.

По стеклянной оболочке Песочных Часов пробежали трещины. Еще мгновение — и она разлетится вдребезги…

— Низам! Стой! — закричал Дастан. — Нельзя вернуться в прошлое с помощью Кинжала. Иначе ты выпустишь на свободу…

— Что же я выпущу на свободу? — поинтересовался Низам. — Гнев богов? Все силы ада? Ну и что? Лучше править в аду, чем униженно ползать по этой проклятой земле.

Низам воткнул Кинжал еще глубже, Дастан собрал последние силы, поднялся на ноги и попытался вырвать Кинжал у Низама. Трещины на Песочных Часах стали еще шире.

Вокруг противников, сцепившихся в смертельной схватке, замелькали картины прошлого. Вот Низам настраивает троих братьев друг против друга. Вот он входит в заговор с ассасинами. Время катилось вспять всё дальше и дальше. Вот Шараман кричит от боли, корчась в отравленной мантии.

При виде этой картины губы Низама скривились в дьявольской усмешке, и гнев придал Дастану свежих сил. Он со всей мочи дернул за рукоять. В конце концов сила добра, скрытая в нем, взяла верх над Низамом. Он выдернул Кинжал из руки визиря — и из Песочных Часов.

В тот же миг время остановилось, трещины стали сами собой затягиваться. Но сделанного не вернешь. Выпущенный на свободу песок продолжал течь и течь, накапливаясь и вздымаясь, точно океанская волна. Эта волна подхватила Дастана и Низама, понесла прочь…

Когда песчаная буря рассеялась, Дастан обнаружил, что находится далеко-предалеко от подземелий Аламута. Он стоял на городской улице. Низама нигде не было видно. Во всяком случае, тот Низам, который помнил о событиях, случившихся возле Песочных Часов, безвозвратно исчез.

Песок перестал течь, но его волна всё же перенесла Дастана назад во времени — к тому дню, когда начался поход на Аламут. Он только что сразился с вражеским воином Асокой и впервые взял в руки таинственный Кинжал.

Дастану вспомнились все невзгоды и приключения, которые ему совсем недавно довелось пережить. Он своими глазами увидел всю бездну зла, какая может скрываться в душе человека. В принцессе Тамине он нашел красоту, силу и любовь, о каких и не догадывался. Встретился лицом к лицу со смертью и остался в живых. А теперь все эти события оказались вычеркнуты из истории.

Никто не подозревал о том, что всё это было.

Никто, кроме Дастана. Пережитые тяготы не ослабили его, а, напротив, придали новых сил. Он был готов вступить в будущее и стать не просто хорошим, но великим человеком.

Ему хотелось снова повстречать Тамину.

Хотелось крепко обнять братьев и отца.

Доказать всем, что Низам — предатель.

Но снова стал принцем Персии.

Меч был крепок.