— Как лучше сказать? Как не стоит говорить? Как нельзя ни в коем случае? Почему? На эти вопросы отвечал известный питерский филолог, преподаватель Санкт-Петербургского университета Павел Клубков. И охотно делился ими — в популярных книжках и статьях, в радио- и телепередачах. А может ли уважаемый ученый выделить одну ошибку, наиболее характерную для носителей современного русского языка?

— Я бы отметил повальное ожлобление. Если главной болезнью советского периода был канцелярит, когда все изъяснялись канцелярскими погаными штампами, то сейчас блатная стихия, которая захватила нашу речь, побуждает людей, вроде бы вполне цивилизованных употреблять выражения «развести втупую», «тухлые разборки»… Забавно, что американские слависты устроили долгую дискуссию в Интернете: за что извинялся Путин, когда сказал «мочить в сортире»? («Извините за жаргонное выражение» — кажется, он выразился так.) И вот американцы не могли понять, что Путин имел в виду, «сортир» или «мочить». Меж тем как совершенно ясно: «сортир» — разговорное слово, а «мочить» — это и есть грубый арготизм.

— Разве сильные выражения, в том числе мат и этот самый «грубый арготизм», не делают нашу речь более яркой, точной?

— Обратите внимание: существует довольно большое количество слов, которые показывают нам, что корень в слове не очень существен. Ну, например, значение «украсть» мы можем выразить целой серией разных слов: стырить, свистнуть, слямзить, слимонить, спартизанить… И так далее, вплоть до замены корня на нецензурный. Ясно, что ни одно из этих слов не лучше другого, и в нецензурном нет никакой особенной точности. В нем выражается резкая, хамская экспрессия — и только.

— Что за ханжество!

— При чем здесь ханжество? Почему я должен прикидываться не тем, что есть? Почему кому-то в угоду должен материться?

- Не должны. Но вас наверняка коробит, если кто-то (даже не по злобе, а для понта, ради трепа или по какой другой причине) употребляет жаргон.

— Да ради бога, это личное дело каждого. Просто мне не нравится, когда подобным образом со мной разговаривает журналист с телеэкрана. Когда он говорит: вы дерьмо, и с вами, сволотой, я общаюсь так, как вы того заслуживаете.

— Это гипотетический образ?

— Никаких гипотез — массовое распространение. Говоря «будем мочить в сортире», я рассчитываю на определенную публику: вам, шпане, это понравится. Бурные продолжительные аплодисменты.

— Что поделаешь, все мы зависим от публики. Помню, еще в пору очередей я покупала орехи, и люди, стоявшие передо мной, как один говорили: килограмм арахИсу, полкило арахИсу. Когда подошла моя очередь, я так застеснялась, что тоже попросила арахИсу. Хотя прекрасно знала: правильно — арАхис. А как в этом случае поступили бы вы?

— Я долго жил в Средней Азии, там все говорят «хлопкОвое масло», а не «хлОпковое».

Сказать «хлопкОвое» мне не позволяло воспитание. Не мог сказать и «хлОпковое», потому что понимал — продавец на меня посмотрит, выпялив глаза. Я говорил: будьте добры, бутылку масла… «Мне вон тех орехов» — по-моему, достойный выход из положения.

В примере, который вы привели, хорошо проявляется то, что называется социальной природой языка. Мы стремимся говорить так, как говорят окружающие, чтобы не вызвать претензий с их стороны. Типичный случай: мужичок уехал из родной деревни на заработки. Всю жизнь, с шестнадцати лет до шестидесяти, работал извозчиком в Москве. На старости лет, подкопив деньжат, вернулся домой. Первое время не окает. Односельчане косятся, что он «гаварит па-масковски, свысака». И мужичку делать нечего: через несколько месяцев он опять окает, как и все вокруг. Язык — общественное явление. Человек ничего не может сделать с языком.

— Вы сами — лично, эмоционально — воспринимаете литературную норму как нечто святое и непорочное, вроде иконы?

— Норма — это то, чему мы подражаем. Норма — это речь авторитетных для нас людей. Потому норма всегда направлена в прошлое. Скажем, очевидно, что сейчас народ в большинстве своем употребляет слово «кофе» в среднем роде. Но люди, которые авторитетны для меня, говорили «кофе» в мужском роде — и, пока живу, я буду говорить так же.

— Даже если средний род зафиксируют словари?

— Простите, а кем словари делаются?

— Людьми.

— Вот именно. А я, в общем, не хуже этих людей.

— Михаил Веллер где-то писал, что ведет постоянную войну с корректорами: не дает менять знаки, которые поставил в рукописи. Он объясняет свой запрет похожим образом: пунктуацию придумали такие же люди, как я, не смейте трогать! Веллер прав, по-вашему?

— Пунктуация в значительно большей степени искусство, чем наука. Если мы поймем, почему ставим запятые, то никогда не допустим ошибки. Существует огромное количество случаев, когда вопрос о том, что правильно, а что неправильно в данном предложении, зависит только от смысла, который мы в него вносим.

— «Казнить нельзя помиловать»?

— Казнить-помиловать — это ерунда. Есть более выразительные вещи. Ну, например. «Дедушка в шапке и валенках стоял у порога» — одно предложение. И другое: «Дедушка, запятая, в шапке и валенках, запятая, стоял у порога». Вопрос: в каком предложении речь идет о моем дедушке? Разумеется, во втором, где это обособлено. Так выражается определенность-неопределенность. Как правильно написать — с запятыми или без запятых? А в зависимости от того, как мы дышим, как чувствуем это предложение, что хотим сказать. Надо научиться ставить знаки препинания, руководствуясь смыслом, а не механическими правилами.

— Представьте барышню, которая получает письмо от кавалера. Умное, хорошее письмо от умного, хорошего кавалера. И чувствует разочарование, увидев в этом письме слово «грипп» с одним «п». Понимает, что дурость, и все равно разочаровывается

— Это относится к тому же типу разочарований, которые мы испытываем, если, скажем, симпатичный нам человек вдруг начинает сморкаться в рукав или почесываться во время разговора. Точно так же стыдно говорить «ты мне позвОнишь». Это ударение мгновенно выдает, что у человека пробелы в образовании, воспитании.

— И все-таки что-то в этом есть искусственное и высокомерное. Где-то, на каком-то ученом Олимпе, собрались монстры — хранители традиций и судят, как и что следует говорить. Сокрушаются: все к едренефене оскудело, грамотность ни к черту. Ну какой смысл так уж трястись над традициями?

— Этот тормоз в развитии языка крайне необходим. Иначе уже деды не могли бы общаться с внуками. Мы свободно читаем Пушкина только потому, что существовала служба защиты литературной нормы. Не будь ее, мы бы воспринимали «Повести Белкина» как Слово о полку Игореве.

- А что делать с Львом Николаевичем Толстым, который был дико безграмотным, допускал фразы вроде «накурившись, завязалась беседа»?

— Лев Николаевич Толстой абсолютно грамотен. Да, может показаться, что он нарушает литературные нормы. У него, например, много деепричастных оборотов типа «подъезжая к станции, с меня слетела шляпа». Или, допустим, Толстой использует причастия будущего времени; «построящий», «человек, увидящий это», «откроющий книгу». В школьной грамматике написано, что никаких причастий будущего времени не существует. Но то, с чем мы встречаемся у Толстого, — это культура нарушения нормы. Любую норму можно нарушать, только нарушение должно что-то значить. Нести какую-то информацию, иначе оно будет просто ошибкой. Если Толстой строит огромное предложение с пятью-шестью «когда», он знает, что делает. В этом смысле Толстой говорил по-русски как дышал и нигде не отступал от нормы. Чтобы понять это, достаточно сравнить разные редакции «Войны и мира». Видно, как он сознательно затрудняет текст, вводя ошибки там, где их не было. Вернее, то, что нам кажется ошибками. Точно так же, скажем, великолепный пианист вдруг начинает играть вроде не совсем по нотам. В этом плане ненормативные возможности языка очень широки. Раз я говорю «клево» вместо «хорошо» — значит, подразумеваю что-то еще, кроме «хорошо». А если у человека только это слово и есть — «клево», оно тут же теряет оттенок, вообще ничего не значит.

— Чем, по-вашему, для нынешних студентов филфака является изучение родного языка — нагрузкой, повинностью, связанной с необходимостью получить «корочку»?

— Абсолютно неверно. Я бы даже сказал, что современные студенты чуть осмысленнее, чем их предшественники.

Их предшественники доперестроечной давности распускали друг перед другом хвост, цитируя Мандельштама и Пастернака, спорили о структурализме…

И нынешние это делают.

— Почему же тогда они зачитываются Пелевиным и считают, что это гениально?

— Кто, студенты филфака? Я вполне могу вспомнить студентов начала шестидесятых годов, которые цитировали Евтушенко и считали его стихи гениальными. Ну и что? Евтушенко пришелся в рифму той эпохе, Пелевин — этой. Тем не менее наши студенты к пятому курсу очень хорошо понимают, где литература, а где литературный промысел. Где, громко говоря, великая русская словесность, а еще беллетристика, которая тоже имеет право на существование. Почему, собственно, надо рассматривать Пелевина как кошмар? Ну есть Пелевин и есть, подумаешь. И у него найдутся кое-какие забавные шутки.

— А как вы относитесь к тому, что народ сметает с прилавков каждый новый детектив Акунина?

— Мода на Акунина — очень положительное явление, потому что Акунин — это во всяком случае грамотная русская проза. Это текст, который написан цивилизованным человеком, а не диким самородком. Нормальная беллетристика. Что Акунин хуже какого-нибудь Проскурина, Маркова и так далее?

— Лучше.

— Ну разумеется. Да и Пелевин в определенном смысле лучше. Другое дело, я не очень понимаю, зачем мне читать Пелевина. Или Сорокина — хотя повсюду слышу: великий писатель! великий писатель!..

— Как вы относитесь к идее привлечь Сорокина к суду за распространение порнографии?

— В лингвистике нет такого понятия — «порнография». (В разные века это слово и трактовалось по-разному. В свое время, например, оно обозначало описание жизни проституток.) Не понимаю, какие вопросы можно поставить перед экспертами. Предложить отделить приличные слова от неприличных? Бессмыслица. Определить уровень так называемой духовности? Тоже чушь собачья. Как правило, эксперты-филологи решают совсем другие задачи: устанавливают авторство текста или родной язык человека, написавшего то-то и то-то. Бывает, это помогает найти убийцу. А здесь я не вижу предмета для экспертизы. Вижу потешные игры, которые могут стать опасными. Кто-то использует невнятную ситуацию в непонятных целях.

Лично я предпочитаю, чтобы книги Сорокина не попадались на глаза моим внукам. Но из этого не следует, что Сорокина надо запретить, посадить, прибить к позорному столбу. Обычно дети любят еще и в бане подглядывать — им интересно посмотреть, как моются голые дяди и тети. Так что же из-за этого снести все бани?.. Кто-то вешает в комнате картину, где изображен разлагающийся труп. Это его право, хотя я бы у себя ничего похожего не повесил. Кто- то восторгается техникой Сорокина: почитал-почитал — сбегал поблевать — снова уткнулся в книжку. На здоровье. А я не испытываю потребности в таких эмоциях. Мне не нужны эти горы дерьма — ни в книжке, ни на дверной ручке, да еще чтоб посильнее шибало в нос. Это вопрос потребителя, не более того. Но, на мой взгляд, талантливость Сорокина — миф. Очередной «Тибет» или «МММ», сочиненный предприимчивыми людьми. Да и потом, господи боже мой, все это уже было. Еще Достоевский писал: если кто-то выставит голый зад в окно, тут же сбегутся огромные толпы.

— Не допускаете мысли, что лет через десять Достоевского или Тургенева никто читать не будет?

— Наоборот, сейчас идет мощный откат, с одной стороны, от бессюжетности, с другой — от постмодернистского занудства. Сколько уже раз хоронили литературу, бог ты мой!

- В последнее время появилось много книг, посвященных магии слов, в частности, магическому влиянию имени на характер человека. Вы разделяете эту гипотезу?

— Имя, безусловно, влияет на характер человека. В том смысле, что нам всегда интересны наши тезки. Но это влияние несопоставимо с действием, которое оказывает на характер человека масса других факторов.

У каждого имени в истории — своя судьба. Ну, скажем, есть такое имя Фирс, связанное по происхождению с греческим словом «ксирс», так называли жезл, с которым плясали вакханки. Жезл, увенчанный сосновой шишкой, то есть, по сути дела, фаллический символ. Кличку Фирс носил один из князей Голициных, потому что знакомые барышни, прочитав книжку об именах, заметили: к Голицину очень подходит вот это имя, точно такой характер описывается. Когда начальство прознало о его кличке, оно тут же увидело в нем намек на Фирсов день — 14 декабря. Дело было в 1825 году, и кличка стоила князю Голицину карьеры. Кроме того, всем нам памятен Фирс из «Вишневого сада», который произносил заключительную реплику: «Человека забыли». А в народных заговорах от импотенции обычно просится, «чтобы Фирс не гнулся».

— Снова связь с греческим жезлом?

— Нет, я думаю, здесь сыграло созвучие «ф» — «х». Фирс-хирс и так далее. В общем, Фирс неожиданно приобрел в заговорах старое фаллическое значение, соотносимое с тем самым жезлом.

Практически о любом имени можно рассказать много забавного, интересного. Но большая часть публикаций на эту тему не имеет отношения к энциклопедическому описанию имен, а носит характер более-менее бессмысленных и скучных фантазий.

— Я понимаю, вопрос глупый, праздный, но все-таки: как вы трактуете эту фразу — «В начале было Слово»?

— На эту тему можно рассуждать долго, но, к сожалению, только нудным, философско-лингвистическим языком. Иначе говоря, в каком-то смысле мир рассматривается как слово Божие в целом. Мне глубоко симпатично старое построение насчет того, что Бог дал две книги: с одной стороны, Библию, с другой стороны — видимый мир. Надо читать и то, и другое.

— Вас никогда не угнетала дистанция между мыслью и словом? Та самая, классическая: «Мысль изреченная есть ложь»?

— Конечно да Конечно да… И это очень глубокая формулировка «Мысль изреченная есть ложь». Потому что найти нужные слова которые бы адекватным образом отражали наши мысли, очень трудно. Как только мы произносим то, что думали, мы с удивлением обнаруживаем: оказывается, сказали нечто другое. Так в том-то и заключается культура речи, бог ты мой! В стремлении преодолеть этот разрыв!

Итак… Вначале было слово. И слово было «рок-н-ролл». И слово было у Билла… Так могла бы начинаться библия рок-н-ролла. Но позвольте, разве слово было не у Элвиса — единственного, неповторимого и непревзойденного Короля рок-н-ролла? Конечно, слово было у Элвиса, но — увы! — второе, потому что когда юный Пресли еще только шел записывать в подарок маме песенку в собственном исполнении, этот самый Билл по фамилии Хейли уже вовсю раскручивал новую религию под названием «рок-н-ролл».

Сейчас трудно представить, что этот полный лысеющий немолодой человек в клоунском клетчатом пиджаке несколько лет был кумиром миллионов людей, а в СССР многие вообще называли его богом, ведь именно Билл Хейли, сам того не подозревая, стал отцом первого советского неформального движения молодежи — стиляг.

Модники, одевавшиеся в made in USA, болели не только модой. Их узкие брюки и ботиночки на «манной каше» — лишь форма, которую определяло, как утверждали коммунистические идеологи, антисоветское содержание: джаз и рок-н-ролл.

ПЕСЕНКИ ЗАГНИВАЮЩИХ НИГГЕРОВ

Мало кто знает, что в 1950 годах, когда повальное увлечение новой музыкой только набирало обороты, рок-н-ролл поливали грязью и в СССР, и в Европе, и даже на его родине в Америке. В неполиткорректных тогда Соединенных Штатах рок-н-ролл клеймили как «песни грязных ниггеров», в СССР же он удостоился титула «похабной музыки загнивающего капитализма».

Сегодня рок-н-роллом принято называть все что угодно и при этом ничего конкретно. В 1950-х этим словом именовали некую смесь блюза и кантри, не похожую при этом ни на то, ни на другое. Днем его рождения можно смело назвать 12 апреля 1954 года, когда (ровно за семь лет до первого полета человека в космос) исполнитель песенок кантри Билл Хейли и его группа с пророческим названием «Кометы» записали композицию, ставшую Марсельезой рок-н-ролла — Rock Around The Clock, то есть «Рок на все времена». Любопытно, что автору песни Максу Фридману в то время было 63 года, а жанр ее первоначально определили как «фокстрот-новинка». Очевидцы утверждают, что Хейли записал эту песню случайно.

Rock Around The Clock поначалу остался незамеченным, и Хейли, позаимствовав из репертуара негритянского певца Джо Тернера композицию Shake, Rattle And Roll, записал ее на свой второй дек-ковский сингл. Она-то и стала его первым хитом в США.

КАК ВЫ ПЕСНЮ НАЗОВЕТЕ, ТАК ОНА И ПРОЗВУЧИТ

Итак, Джон Клифтон Хейли-младший, или просто Билл Хейли, родился, как повествует американская рок-энциклопедия, 6 июля 1925 года. Если же верить энциклопедии английской, то произошло это историческое событие двумя годами позже. Кто прав — неизвестно, как неизвестно, кто в СССР первым додумался записывать пластинки на рентгеновских снимках, как их называли, «на костях». Зато тот факт, что первой такой пластинкой стал «Рок на все времена», сомнению не подлежит. Не подлежит сомнению и то, что первый рок-н-ролл на русском языке — «Зиганшин-рок» — был перепевкой «Рока»; да и самый, пожалуй, популярный русский рок-н-ролл, принадлежащий перу Майка Науменко, «Мажорный рок-н-ролл» по сути дословный перевод творения Хейли.

До того как стать отцом рок-н-ролла, Хейли переиграл на гитаре в огромном количестве групп, пока не осел диск-жокеем на одной из радиостанций в Пенсильвании. Его передачи быстро стали популярными, но Билла слава радиоведущего не привлекала, а потому время от времени он, вопреки требованиям хозяина станции, запускал в эфир записи собственных сочинений.

Хейли обратил внимание, что белых подростков все более привлекают не только негритянские ритмы, но и негритянский жаргон. Он взял порцию белого кантри, добавил туда черного ритм-энд-блюза, приправил все это негритянским сленгом, получив то, что позднее и назвали рок-н-роллом.

СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ. ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ

— В начале 1950-х годов мир ждал чего-то нового, — вспоминал Хейли. — Время одиноких певцов и больших оркестров прошло.

Пожалуй, единственным, что производило впечатление, был джаз, но он был выше понимания среднего слушателя. Я чувствовал, что если использую ритм, под который можно хлопать в ладоши и танцевать, это будет как раз то, что нужно.

Однако сочетание двух взаимоисключающих стилей отпугивало публику. Вернее, ту ее часть, которая могла платить за музыку деньги — взрослых. Тогда-то и появился образ, который эксплуатируют рок-музыканты до сих пор: туповатый папаша, который, возвратившись с работы, застает свое чадо за прослушиванием рок-н-ролла и в ярости разбивает радиоприемник (проигрыватель, плеер, телевизор и т. п. в зависимости от эпохи).

— Нас не признавали ни черные, ни белые, так что какое-то время организовывать концерты было трудно, — рассказывал о тех временах Билл.

Но новый стиль проник в уши и сердца подростков. И началось… Пришло время «Рока на все времена».

МАМА Я РОК-Н-РОЛЛ ЛЮБЛЮ!

Это был не просто успех, а успех сенсационный, грандиозный, не повторенный ни одной песней за всю историю рок-музыки. Песня не только достигла вершины хитпарадов США, но и с января 1955 по январь 1957-го пять раз возвращалась в английские списки бестселлеров, была переиздана на Британских островах в 1968 и 1974 годах и вновь оба раза стала суперхитом! В США Rock Around The Clock оставался в чартах аж полтора года, а Книга рекордов Гиннесса утверждает, что тираж пластинки составил 25 миллионов экземпляров — в таком количестве не расходились произведения ни Пресли, ни Битлз.

Времена Великой депрессии остались позади, жизнь стала лучше, но, по законам диалектики, скучнее. Поколению тинейджеров, не знающему, что такое голод, отсутствие работы и перспектив на будущее, а потому с подозрением относящемуся к рассказам родителей о трудных временах, хотелось чего-нибудь эдакого, и тут появился рок-н-ролл.

Жить сразу же стало веселее: появился повод поскандалить с родителями, объявить их мещанами и недорезанными буржуями, наплевать на все американское, надеть джинсы в цветочек, обкуриться анашой и возлюбить всех, кого терпеть не могут мама и папа.

Клифф Ричард в своей биографии вспоминает, как однажды убежал с уроков, чтобы купить билет на концерт Хейли, за что лишился звания старосты класса. «Через десять лет ты и не вспомнишь, кто такой Хейли!» — заверила его учительница. Десять лет спустя Билл Хейли вновь прибыл в Англию, и Клифф был рад напомнить своей бывшей училке, что хоть один раз она оказалась неправа.

МАДЕ ИН ЮСА

Но что самое непостижимое, в конце 1950-х в СССР рок-н-ролл и все, что с ним связано, стал, наоборот, главным символом и проповедником американского образа жизни: за рубашку фабрики «Большевик» с самодельной биркой «маде ин ЮСА» стиляга готов был выложить две месячные зарплаты. В моду буквально влетели лакированные штиблеты, клетчатые пиджаки, kiss curl (поцелуйный завиток на лбу а-ля Билл Хейли, который спустя несколько лет трансформировался в кок, как у Элвиса) и, конечно, брюки-дудочки.

Вот что вспоминает о тех временах стиляга 1950-х, замечательный джазовый музыкант Алексей Козлов:

— Рок-н-ролл был категорически запрещен, и за его исполнение прямо с танцплощадки тащили в кутузку. А чтобы мы наглядно убедились в буржуазной развратности рок-н-ролла, редкий эстрадный концерт обходился без вставного номера — пародии на рок-н-ролл. Советская молодежь смотрела на эти действительно вульгарные движения и мотала на ус (другое-то исполнение рока в СССР где увидишь?!). Но когда мы оказывались на какой-нибудь хате без учителей и комсомольских вождей, то старательно имитировали именно этих пародистов, изо всех сил вихляя задами. Верили, что танцуем тот самый, настоящий рок-н-ролл, совсем как свободные буржуазные нехорошие иностранцы.

А нехороший свободный буржуазный иностранец Билл Хейли, исполняя свои настоящие рок-н-роллы, действительно так вилял задом, выписывал ногами такие кренделя, что те порой не выдерживали, и Билли в экстазе начинал кататься пополу, круша музыкальные инструменты, а то вдруг принимался молотить по клавишам рояля ногами…

НЕ СТЫДНО, КОГДА НЕ ВИДНО

— Мы играли рок-н-ролл, хотя и не называли его так, — рассказывал Хейли.

Он признавал, что термин «рок-н-ролл» впервые применил к новому музыкальному направлению другой американский диск-жокей Алан Фрид. Но ритмику рок-н-ролла, его звучание, да и сам стиль сформировал он, Хейли. Кстати, в отличие от Элвиса, который за свою двадцатилетнюю карьеру ни разу не выступил за пределами США, Хейли гастролировал по всему миру много и охотно. И все же после прихода Элвиса звезда Билла Хейли начала стремительно угасать.

А все очень просто: рок-н-ролл, завоевав сначала радиостанции, начал проникать и на телевидение, и полноватый лысеющий певец на роль кумира молодежи и тем более короля рок-н-ролла и секс-символа Америки явно не подходил, уступив место молодому, полному сил Элвису.

И вот однажды продюсер Пресли позвонил Хейли и поинтересовался, не будет ли тот возражать, если к его шоу присоединится молодой кантри-паренек. Добряк Билл согласился, и Элвис присоединился к шоу Хейли. Тогда выступление Пресли прошло незамеченным, ибо звездами шоу были «Кометы» Билла Хейли. Огорченный Элвис решился подойти к мэтру и попросил разрешения исполнить его песни. После шоу, которое, как всегда, прошло с бурным успехом, Билл направился в гримерную. Там-то за кулисами Элвис вновь подошел к своему кумиру с просьбой сфотографироваться с ним. Ликующему Элвису разрешили. Кто знает, может, именно в тот миг и родился Король рок-н-ролла?..

И вот, записав в 1974 году свою последнюю пластинку, Билл Хейли удалился от музыкальных дел. Лишь иногда он выступал со старыми песнями. Спустя пять лет Хейли играл и пел в последний раз — в Лондоне на Королевском эстрадном концерте. А еще через год он был помещен в больницу с подозрением на опухоль мозга. 9 февраля 1981 года первого героя рок-н-ролла, певца, продавшего 70 миллионов пластинок, не стало.

Но даже сегодня, спустя почти четверть века, меломан со стажем хоть изредка, но достает с полки старую виниловую пластинку в пожелтевшем конверте, с обложки которой улыбается веселый толстый человек в клетчатом пиджаке…

Александр БАРТОЛОМЬЕВ

Однажды во время международных шахматных соревнований Бобби Фишер потребовал от организаторов турнира приподнять на несколько сантиметров унитаз в уборной своего гостиничного номера. События происходили в югославском городе Свети Стефан, а лучший из лучших шахматистов должен быть всегда стоять выше всего остального мира, даже при отправлении своих самых интимных потребностей. В 1992 году самый великий шахматист мира выиграл свою последнюю партию у россиянина Бориса Спасского. После чего бесследно исчез.

Любителям шахмат и большей части его соплеменников-американцев, превозносивших во времена холодной войны Фишера как национального героя, пришлось ждать почти целое десятилетие, чтобы вновь вспомнить о человеке, которому удалось унизить советских спортсменов в том виде спорта, который они считали своей вотчиной.

Не успели 11 сентября 2001 года в результате самой громкой террористической операции за всю историю Человечества рассыпаться в прах нью-йоркские Башни-Близнецы, как человек, назвавшийся Бобби Фишером позвонил на одну малоизвестную филиппинскую радиостанцию «Radio Bombo», чтобы поделиться своим мнением о произошедшей трагедии: «Это великая новость. Давно надо было дать Штатам пинок под зад. Я аплодирую этой операции и хочу стать свидетелем того, как Америка исчезает с карты мира».

Фишер действительно на протяжении почти что двух лет выступал с подобными заявлениями на небольших филиппинских радиостанциях, а затем выкладывал записи своих обращений на одном из интернет-сайтов. При этом он неустанно требовал, чтобы радиостанции всего мира, позволили ему рассказать в прямом эфире только ему известную правду. В нескольких словах правду Фишера, его видение мира, можно изложить так: мафиозная группировка коммунистов и евреев преследует его, пытаясь отравить, все состояние Фишера было украдено в результате заговора, подготовленного ЦРУ, бен Ладен — герой, а Гитлер сделал далеко не все, что мог, проводя репрессии против «еврейских крыс».

Те, кто близко знал великого шахматного гроссмейстера, говорили, что Фишер потерял рассудок. Жизнь великого шахматиста напоминала историю гениального математика и шизофреника Джона Нэша (John Nash), получившего Нобелевскую премию по экономике: гений чисел, биография которого была положена в основу фильма «Игры разума», подобно Фишеру никогда не мог полностью контролировать свой разум. Фишер, бежавший от американского правосудия, жил всеми забытый и страдающий всевозможными неврозами, где-то между Токио и Манилой; там он женился на филиппинке, которая моложе его на сорок лет. В этом браке у него родилась дочь. Почти все друзья оставили его, а в шахматном мире все чаще говорили о том, что он полностью выжил из ума.

Но ни один момент из жизни великого гроссмейстера невозможно понять, не обратившись к самому началу, к тому майскому дню 1949 года, когда ему, в его родном Чикаго, на день рождения подарили шахматы. Стремление разобраться во всех премудростях этой игры заставило маленького Бобби изолироваться от окружающего мира. Его матери, обеспокоенной асоциальным поведением своего сына, даже пришлось дать объявление в местной газете «Brooklyn Eagle», в котором она просила откликнуться одногодков ее ребенка, умеющих играть в шахматы. Много лет спустя мать Бобби Фишера — Реджина Вендер (Regina Wender) — рассказывала: «Ему были совершенно неинтересны те, кто не умел играть в шахматы. А, по правде говоря, тогда было не слишком много таких детей, кому нравилась эта игра».

Мальчик-вундеркинд записался в местный шахматный клуб и в 10 лет уже принял участие в своем первом шахматном турнире. Начиная с этого самого момента, Бобби Фишер выиграл все шахматные состязания, в которых участвовал и получил все возможные награды: стал самым молодым чемпионом США по шахматам (в этих соревнованиях он участвовал восемь раз и все восемь раз вышел победителем), в возрасте 15 лет стал самым молодым в истории международным гроссмейстером и самым молодым кандидатом на звание чемпиона мира. В то время Фишер говорил: «Мое единственное желание — играть в шахматы, и больше ничего».

В возрасте 16 лет Фишер решил оставить школу, чтобы по 14 часов в день отдаваться своему излюбленному занятию: это решение определило всю его последующую жизнь. Квартиру, в которой он жил вместе со своей матерью и сестрой, Бобби заполнил шахматными досками, чтобы играть с самим собой одновременно несколько партий: он переходил из комнаты в комнату и по очереди делал ходы, играя против себя самого.

При коэффициенте интеллекта в 180 пунктов Фишер был болезненно одержим игрой в шахматы. Неудивительно, что скоро у молодого гения появились всевозможные мании и странности, а рассказы о его эксцентричном поведении стали попадать на страницы газет и журналов. В 1972 году, в Исландии, когда пробил великий час, и он должен был бороться со Спасским за звание чемпиона мира, Фишер был готов покинуть турнир, потому что в этот самый момент по исландскому телевидению показывали его любимую передачу. Шахматы, в которых прежде царили невзрачные, благоразумные игроки, получили своего enfant terrible (фр. — ужасный ребенок, прим. пер.): зрелище было гарантировано.

В «матче века», как до сих пор называют дуэль Фишер-Спасский сошлись еще достаточно молодой 29-летний американский шахматист и тогдашний чемпион мира 35-летний Борис Спасский, бывший в то время звездой целой плеяды талантливейших шахматистов, воспитанных в Советском Союзе. Тот поединок стал еще одним этапом холодной войны: представители СССР обвинили американцев в том, что те установили в игровом зале приборы, излучавшие электромагнитные волны, чтобы дезориентировать советского спортсмена, а весь американский народ — начиная с президента Никсона (Nixon) и заканчивая миллионами простых граждан США, никогда в жизни не игравших в шахматы — на какое-то время забыл о своем любимом бейсболе, чтобы поддержать национального гения.

В том поединке Фишер решил на практике применить свою теорию: недостаточно просто выиграть у соперника, надо еще и унизить его. В то время как Спасский после каждого сделанного хода уходил в свою комнату, чтобы там в окружении 30 советских шахматистов проанализировать партию, молодой американец ходил играть в кегельбан. Отчаявшемуся, связанному по рукам и ногам «американским дьяволом» Спасскому ничего не оставалось, как только сдаться своему противнику. «Никто не приносил Соединенным Штатам такой победы как я, и посмотрите, чем они мне отплатили: обокрали меня и вынудили жить в Японии (страна, в которой официально проживает Фишер)», — сказал в одном из радиоинтервью шахматист, вспоминая о своей исторической победе в 1972 году.

После триумфа в Исландии Бобби Фишера встречали в Штатах как национального героя. Пресса осыпала его лестными эпитетами, проливным дождем на него обрушились многомиллионные контракты — он отказался практически ото всех — а знаменитости и богачи Америки наперебой предлагали ему свою дружбу, которая была ему не нужна. Известные люди — певцы, актеры — платили шахматному идолу колоссальные суммы за возможность обучаться у него премудростям игры. В течение всего этого времени Фишер постоянно говорил, что больше не может выносить «стольких хищников», а через несколько месяцев он просто взял и исчез. И — все.

Нелепые выходки гроссмейстера стали неотъемлемой частью его характера. Только на этот раз шахматный гений растворился почти на три десятилетия. Международная шахматная федерация в 1975 году лишила его титула чемпиона мира после неоднократных отказов Фишера защищать свою корону в поединке с надеждой Советского Союза юным Анатолием Карповым. В отличие от молодых звезд, неспособных справиться с выпавшей на их долю славой и богатством, у Фишера никогда не было проблем ни с наркотиками, ни с алкоголем, ни с женщинами. Его слабым местом всегда была и оставалась самая сильная его черта: его собственный рассудок.

Денег у него было более, чем достаточно, но они были не нужны ему. На самой вершине своей карьеры он на некоторое время отошел от шахмат и образовавшуюся пустоту вместо любимой игры тут же заняли книги о заговорах, расистских теориях, приключениях и подвигах рыцарей, которые еще больше исказили жившие в его голове фантазии. «Бледнолицые должны покинуть Америку и вернуться обратно в Европу, негры должны уехать к себе на родину — в Африку, а эти земли надо вернуть индейцам», — говорит Фишер. За этим следуют обвинения: «Евреи захватили власть во всем мире». И дальше гениальный гроссмейстер изрекает: «Шахматы — это всего лишь разновидность умственной мастурбации».

АНТИСЕМИТ

В комнате шахматиста на протяжении долгих лет висел портрет Гитлера, которого он, по рассказам, боготворит за его способность «навязать свою волю всему миру» и геноцид еврейского народа. В недалеком прошлом шахматист заявлял: «Оставшиеся нетронутыми синагоги должны быть разрушены, а все евреи — уничтожены».

Этот антисемитизм, ставший одним из главных противоречий жизни шахматиста, никто так и не смог объяснить: мать Бобби была еврейкой, а родился он в еврейском квартале.

За сложной личностью этого «гениального сумасшедшего» скрывался комплекс чудовищной неполноценности, появившейся из-за недостаточной образованности и сознания того, что он не в состоянии сделать ничего, что не имеет никакого отношения к шахматной доске. В последние годы из-за вынужденного изгнания гениальный шахматист впал в абсолютную паранойю: во всех его выступлениях чувствуется, что Фишер сотрясается от бессильной ярости, понимая, что не может вернуться в США. По утверждению Фишера, на родине у него украли все призы, памятные подарки и статьи, «оцененные в сотни миллионов долларов». В ходе проведенного в Штатах расследования было установлено, что в действительности все награды гениального шахматиста были распроданы с торгов после того, как он перестал вносить арендную плату за помещение, в котором они хранились.

Разногласия Фишера с законом начались в 1992 году, когда он вместе со Спасским принял участие в коммерческом матче — повторении того самого исторического матча на первенство мира 1972 года, в котором молодой гений завоевал шахматную корону. Победив российского шахматиста еще раз, Фишер заработал в Югославии три миллиона долларов. Но проблема заключалась лишь в том, что он не придумал ничего лучшего, как вновь встретиться со Спасским именно в этой стране. В то время Соединенные Штаты ввели санкции против югославского режима в качестве наказания за непрекращающуюся войну на Балканах, и гроссмейстер прекрасно знал, что нарушив этот запрет, он столкнется с правосудием и может быть приговорен к 10 годам тюремного заключения. Но несмотря на все это, перед самым началом соревнования Фишер публично заявил, что собирается участвовать в турнире и тем самым нарушить запрет американского правительства. После чего признал, что не платил налогов с 1976 года, потому как не намерен платить такому — проводящему геноцид других народов — государству как американское, ни единого доллара.

Допустим, что у падшего идола была возможность получить прощение за все свои грубые оскорбления в адрес американского государства, но Бобби Фишер позаботился и уничтожил ее своими собственными руками, когда с восторгом принял известие о нападении 11 сентября. В последний год в американской прессе его соплеменники отзываются о шахматисте только как о «сумасшедшем», «ничтожном» человеке с «трагичной судьбой».

А его поклонники (таких по-прежнему немало в шахматном мире) три десятилетия ждали, когда эксцентричный чемпион успокоится и вернется за шахматную доску.

Но большинство из них не знает, что на самом деле Фишер уже вернулся, чтобы вновь, как и прежде — лишь не называя своего имени — доказать всем, что он лучший. Британский гроссмейстер Найджел Шорт, восемь раз подряд побежденный в интернете каким-то неизвестным шахматистом, заявил: «Я на 99 % уверен, что это он». На протяжении последних нескольких лет лучшие шахматисты мира пользуются интернетом, чтобы разыгрывать между собой партии и дать возможность любителям проверить свои способности.

Бобби Фишер не сумел справиться с искушением и из какого-то своего укрытия, на Филиппинах или в Японии, бросил вызов чемпионам. «Наша первая партия началась с совершенно непонятных ходов, некоторые из них были просто абсурдны. Но после этих заранее обдуманных ошибок, последовали ходы необыкновенной мощи. Он просто растоптал меня», — вспоминает Шорт. Изучив партию, проведенную с анонимным оппонентом, британский гроссмейстер нисколько теперь не сомневается, что играл с Гением.

Скорее всего, шахматы единственное, что интересовало в жизни того маленького мальчика-одиночку, который не хотел дружить со своими сверстниками, не знавшими правил его излюбленной забавы. Ни женитьба, ни отцовство не смогли заполнить этой пустоты: те немногие, кто окружали гениального шахматиста в его жизни, утверждали, что он навещал свою семью шесть-семь раз в год. Все остальное время путешествовал где придется в поисках любой радиостанции, готовой передать в прямом эфирё сообщение о существующем против него заговоре. Его сестра и мать, с которыми он стал общаться после долгих лет неприязненных отношений, умерли в конце девяностых. Гроссмейстер перестал разговаривать со всеми знакомыми, оставшимися у него в Америке, потому как считал их участниками еврейского заговора против его персоны.

Надежда найти утешение в апокалиптическом учении секты «Всемирная Церковь Создателя» испарилась, когда шахматист понял, что сектанты преследовали одну единственную цель — «выудить из него все до последнего цента».

Фишер жил в полном одиночестве, и получал доход только с авторских прав за издание своих учебников по шахматам, среди которых книга, считающаяся лучшим пособием по этой игре за всю историю ее существования: «Мои 60 памятных партий» (1969). Его попытка получить авторские права и на фильм Стивена Зэйллиана «В поисках Бобби Фишера» оказалась неудачной.

Филиппинский шахматист Эугенио Торре говорит, что этого человека просто не захотели понять. «Это был честный и порядочный человек. Человек с большой буквы». Сумасшедший? «Просто он — человек принципов. Я это точно знаю, потому как знал его очень давно. Высказываемые им мнения были настолько спорны, что все вокруг решили, что он помешался. Они причинили ему много зла», — говорит Торре. Молчание бывшего шахматного чемпиона сыграли на руку его критикам, которые утверждали, что за его бахвальством всегда скрывался страх проиграть и именно поэтому он никогда не отстаивал свой чемпионский титул. Историки шахматных соревнований вспоминают, что Фишер, во много раз превосходивший своих соперников, очень часто покидал соревнования, после того, как поставленные им практически абсурдные условия не выполнялись.

Фишер всегда заявлял, что о результатах крупных международных соревнованиях договаривались заранее, и считал безумством соревноваться с машиной, как это делали и делают многие другие гроссмейстеры. Поэтому он изобрел новый способ игры в шахматы, в которых лучший игрок, а не тот, кто лучше знает стратегию игры и запомнил больше вариантов ходов, имеет все возможности стать победителем.

ПОБЕГ ОТ СЕБЯ САМОГО

Мечта Фишера — провести революцию в современных шахматах, а заодно и получить от этого выгоду. Хотя шахматы Фишера и были хорошо приняты среди любителей, крупные турниры по-прежнему проводились по старым правилам. Друг шахматного гения и его единственный защитник Эугенио Торре утверждал: «Бобби Фишер был лучшим игроком, потому что он добился всего без всех этих сегодняшних трюков».

Фишер — непонятый или просто сумасшедший — всю жизнь пытался бежать от своей собственной гениальности. На одном из радиоэфиров кто-то из аудитории задал великому гроссмейстеру вопрос: кто самый великий среди великих — он или Гарри Каспаров. «Как Вы можете сравнивать меня с этим мошенником? Я не сыграл ни одной партии с оговоренным заранее результатом. Большинство побед Карпова, повторяю — большинство, были заранее оговорены. Я всего добился своими собственными силами. Не думаю, что многие люди могут сказать то же самое», — ответил шахматный гений на тот вопрос.

Евгений ШАПИЛОК

Нет, по нему практически ничего незаметно. Он страдальчески улыбается, будто у него болят зубы, но эта улыбка всем давно знакома. Чарлз Филипп Артур Джордж, принц Уэльский, предстал перед своим народом в монастыре северного английского городка Селби. В пальто, без шапки, с характерными большими ушами, которые его двоюродный дядя Маунтбэттен всегда просил как-нибудь исправить.

«С такими ушами, — считал он, — нельзя стать королем».

Его как будто знобит, но это наверняка из-за погоды.

Скандал разгорелся совсем недавно. Южнее, в Лондоне, уже. шепчутся все кому не лень, но здесь на севере еще ничего не знают. Принц пожимает руки. Народ машет бумажными флажками, бросает цветы, ведет себя так, как положено при встрече с членом королевской династии. И только когда Чарлз удаляется, одна девушка, жуя жвачку, спрашивает: «А зачем он, собственно, нужен?»

Это один из самых спокойных моментов для Виндзоров. Последняя возможность для принца Чарлза выступить перед народом и поговорить о благосостоянии и модернизации церкви, не спрашивая себя, о чем люди думают в это время. Может, о том, что пишут в газетах? «Диана и ее любовник!», «Порно для принца Уильяма!», «Меня изнасиловал слуга Чарлза!», «Гомосексуальная мафия при дворе!»…

Для британского королевского дома настал нелёгкий период. Юбилей коронации прошел без скандалов. Годовщина смерти Дианы — без истерии. И имиджмейкеры Чарлза хорошо потрудились. Они очень аккуратно представили общественности его давнюю подругу Камиллу Паркер Боулз. Сопротивление новому браку ослабело, даже англиканская церковь начала подавать знаки одобрения. А теперь? Теперь все эти старые грязные истории всплыли на поверхность, а с ними и новые, еще более неприятные.

В ЧЕМ ДЕЛО?

Все началось с судебного процесса над Полом Барреллом, дворецким покойной принцессы Уэльской, который присваивал одежду, документы и прочее имущество Дианы. Но когда он должен был давать показания, королева внезапно прекратила процесс. Баррелл же, вместо того чтобы рассказывать на суде свои истории из жизни королевской семьи, поведал их газете «Дэйли миррор». За 300 тысяч фунтов.

Это были истории о нем и Диане. О Чарлзе и Камилле. О тех магнитофонных записях, которые имели отношение к случаю изнасилования во дворце. Рассказывал не только дворецкий, но и предполагаемая жертва изнасилования. Джордж С. утверждает, что в 1989 году один из приближенных принца, Майкл Ф., напоил его и совершил с ним развратные действия, а Чарлз замял это дело. Но принцесса Диана выслушала и записала историю Джорджа на пленку в 1996 году. После ее смерти дворецкий видел эти записи. Сейчас их уже нет. Исчезли. И принц, похоже, убедил всех, что его это не касается.

Придворные Чарлза говорят, что не было никакого замалчивания, — только внутреннее расследование в 1996 году, когда стало проявляться недовольство. Но никаких доказательств оно не дало, поэтому дело закрыли. Нет, в полицию его тогда не передали. Позже — да… Учредили особую комиссию по расследованию — нет, она не была независимой, ее возглавил Майкл Пит, личный секретарь принца. Ну да, предполагаемый виновник все еще служит, даже получил повышение. А в газетах печатаются фотографии, на которых он вместе с Чарлзом позирует на лоне природы в охотничьем костюме.

ОПАЛЬНЫЙ ПРИНЦ

Хуже некуда. Раньше, когда разгорались скандалы в королевской семье, это расценивалось как нечто сродни шекспировской трагедии. Сегодня такая драма больше походит на телевизионное расследование. И в центре его внимания оказывается человек, который всегда представлялся этаким Гамлетом — задумчивый, чувствительный, произносящий фразы вроде: «Я верю в хороший вкус». Почему он продолжает играть в этой провальной пьесе?

Райпон, городок на севере Йоркшира, холодный осенний день, украшенная рыночная площадь. Чарлз, принц Уэльский, добросовестно пожимает руки другим, наверняка думая о злых слухах. Но ведь он — наследник трона, и все это — лишь ритуал.

Вот что значит быть принцем: надо проходить по коридору, который образовывается в толпе людей, в сопровождении свиты и охраны. Надо вглядываться в лица и браться за отчаянно машущие руки, что-то говорить. Например: «Какая у вас замечательная шляпа». Школьников надо спрашивать: «Что, любишь пошалить?»

Надо соответствовать роли наследника трона, надо осмотреть городскую библиотеку и тут же идти дальше. Надо принять звание почетного гражданина города, открыть новую рыночную площадь и сказать по этому поводу: «Я просто восхищен». А при этом, возможно, думать о тех людях, которые роются в твоем прошлом, и задаваться вопросом: стоит ли все это терпеть?

Ожидание должности, которая стала единственным предназначением еще в возрасте трех лет. Ожидание смерти собственной матери. «Опальный принц», — пишут о нем газеты, повторяя: «Речь идет о будущем монархии». Пишут, что нынешняя ситуация — «кошмар Виндзоров» и «самый крупный кризис с 1936 года», когда Эдуард VIII отказался от трона из-за любви к разведенной американке Уоллис Симпсон.

«Как могло случиться, что дела пошли настолько плохо?» — должно быть, думал Чарлз после смерти Дианы. И теперь у него опять есть все основания задать себе этот вопрос. По мнению британской журналистки Лезли Уайт, Чарлз снова наказан за самую большую ошибку в своей жизни — за то, что женился не на той. И в некоторой степени она права.

История принца Чарлза и леди Ди — это история с зеркальным сюжетом. Чем больше темных черт проявляется в образе Дианы, тем светлее предстает характер Чарлза — и наоборот. Публика любила эту драму раньше, любит ее и сейчас. Августейшие особы, которые не правят мировой державой, а ведут семейный образ жизни, — прекрасные действующие лица для большого скандала с моральной подоплекой.

Позже в действие вмешался Баррелл и, как в античном театре, повествовал о событии, о котором публика еще не знает: битва, происходившая за пределами сцены и важная для развития сюжета.

НЕ ТА ЖЕНА

Баррелл впервые встретил Диану, «скромную, нервную девушку», в 1980 году. Он наведался тогда в Балморал с инспекцией, имеющей целью выяснить, годится ли Диана в невесты принцу Чарлзу. Позднее он покупал ей сладости, рисовый пудинг и шоколад, которого ей требовалось много из-за расстройств в питании. Баррелл узнал от нее, кто виноват в этих расстройствах: конечно, Камилла.

В день официальной помолвки, когда Диана въехала во дворец королевы-матери, она не застала там Чарлза — только письмо от Камиллы, его давней возлюбленной. Приглашение к обеду. Камилла хотела, чтобы юная Диана усвоила, как ей следует вести себя с мужем. Это был сигнал: ты не единственная. До тебя была Камилла. Либо подружись с ней, либо смирись.

Именно Камилла порекомендовала Чарлзу взять в жены Диану: «Она как нельзя лучше подходит для того, что ты ищешь». Перед этим деловая женщина успела поинтересоваться, не увлекается ли будущая половина Чарлза охотой и верховой ездой, как она сама. И почувствовала большое облегчение, услышав от Дианы: «Нет». Таким образом, загородный плацдарм остался за ней.

Чарлз должен был жениться хоть на ком-нибудь. Во-первых, потому что у Камиллы к тому времени уже имелся муж, а во-вторых, отец прожужжал ему все уши напоминаниями о том, что скоро за него вообще никто не пойдет. И он взял в жены это наивное создание. Девочку, которой едва исполнилось 20 лет и которая пока не понимала, в чем будет заключаться ее роль.

Диана, начитавшись любовных романов, и вправду думала, будто исполняется ее мечта. Она не имела представления о том, что королевская семья — это закосневший клан, скованный ритуалами. И никому здесь не кажется странным, что наследник трона имеет любовницу. Единственное условие: он не должен это афишировать. А супруга обязана быть умничкой.

Только вот супруга не желала хорошо себя вести. Оказывается, Чарлз проявил плохие познания в психологии, выбрав ее. Он долго и, несомненно, искренне уверял, что сделал все возмож ное для сохранения брака Не он же, в самом деле, виноват, что Диана, страдавшая патологическими приступами голода, после еды надолго запиралась в туалете. Не он же виноват, что она всегда недовольно ворчала по поводу Камиллы, да еще в присутствии младшей прислуги. Так поступать нельзя.

Сам он знал, что подобает члену королевской семьи, его тренировали всю жизнь. Он родился у необщительной матери и раздражительного отца, был передан нянькам и мало виделся с родителями. В четыре года он стоял в королевской ложе и зевал, когда короновали его мать. Ходил в школу, чего ни один наследник трона до него не делал, но был застенчив и мучился от одиночества, так как никто не хотел с ним связываться, не желая прослыть подхалимом. Мальчик не блистал умом, склонялся к меланхолии и не пытался убедить школьных товарищей в том, что можно быть августейшей особой и одновременно интересным в общении человеком.

Тем не менее Чарлз развивался вполне нормально, после школы пошел в морскую пехоту и даже научился управлять вертолетом. Только это не поможет, если метишь в короли. Быть членом королевской семьи — значит развлекать, потому что именно за это британские налогоплательщики и платят 10 миллионов фунтов каждый год. Раньше знать содержала придворных шутов, а теперь народ содержит свою развлекательную монархию.

ЖИЗНЬ В АКВАРИУМЕ

Желтая пресса. Придворные фотографы. Повсюду любопытство. Это не устраивало Камиллу, провинциальную леди. Она не хотела выходить за Чарлза в 1970-х годах, когда начинался их роман. Не хотела становиться королевой, ее не привлекало то, что в разговоре с подругой она как-то назвала жизнью в аквариуме. А Чарлз? Его это устраивает?

Чарлз — человек, сформировавший собственную картину мира, хотя и необычную. Он увлекается историей и этнографией, имеет собственное мнение об архитектуре, медицине и сельском хозяйстве, но это мнение-так уж устроена конституционная монархия — ему приходится держать при себе. Принцу позволяется руководствоваться экологическим принципом при застройке своих владений или поощрять альтернативную медицину, но политикой ему заниматься нельзя. Если же он все-таки проявит политическую активность, то сразу начнутся проблемы с теми же архитекторами и медиками — это уже неоднократно пройденный этап.

Если такой представитель королевского дома над чем-нибудь и властен, то только над собственными мечтами и фантазиями. Его жена Диана поняла это гораздо лучше, чем он сам.

Недостаточно того, что Чарлз занимается благотворительностью. Главное, чтобы на него при этом было приятно посмотреть. У Дианы это получалось. А Чарлз ничему так и не научился.

Дворецкий Баррелл стал свидетелем того, как вечная отчужденность августейшей пары превратилась в «войну Уэльсов» — большую тяжбу о разводе. Началось с маленьких супружеских колкостей. Стоило Диане появиться в роскошном черно-белом наряде, — «Дорогая, ты просто мафиози». Или, если на ней был узор в шотландскую клетку, — «Ты похожа на стюардессу». Позже дошло до того, что они ссорились в открытую.

Баррелл в 1987 году служил в Хайгроуве, где Камилла чувствовала себя хозяйкой, когда не было Дианы. Та Камилла, с которой наследник трона годами ежедневно держал связь по телефону и не только. Насколько тесной была эта связь, мир узнал из легендарной записи телефонного разговора, в котором принц Уэльский представляет себя тампоном в теле возлюбленной.

Дворецкий должен сохранять верность. Он должен врать — по крайней мере, так считал принц, даже если принцесса по телефону спрашивает о местонахождении супруга. Баррелл рассказывает, что однажды, когда он это правило нарушил, принц Чарлз кинул в него книгой.

Чарлз был шекспировским вариантом принца, а Диана — диснеевской принцессой, которая кушала гамбургеры и ходила в парки аттракционов. Что находило гораздо больший отклик в массах, нежели традиционная программа Чарлза. Этого он ей, наверное, и не мог простить.

По свидетельству Баррелла, Диана, расставшись с Чарлзом, чувствовала себя одинокой и незащищенной. Она принимала снотворное, и дворецкий иногда беспокоился, не слишком ли сильны дозы. Она искала на вокзале Паддингтон проституток и давала им денег, чтобы те могли считать свою работу в эту ночь законченной. Дворецкого она, современная мамаша, отправляла за порножурналом для принца Уильяма — очень уж ей хотелось, чтобы тот знал, чему эти издания посвящены.

Диана часами сидела на телефоне, выискивая, с кем бы поговорить. Баррелл рассказывал, как она хотела выйти замуж за кардиохирурга Хазната Хана, как ее оскорбил в письме принц Филипп, назвав потаскухой. И как она выходила встречать любовника, не имея на себе ничего, кроме драгоценностей.

Этот дворецкий рассказывал поразительные вещи: например, о покушении Дианы на жизнь Камиллы. Только не это угнетает Чарлза и его семью. И даже не та новость, что в стенах дворца объявились гомосексуалисты.

Суть в том, что возникает вопрос о возможном «замалчивании фактов с никсоновским размахом», как это сформулировала «Гардиан». О том, что представитель королевского дома, вероятно, возомнил себя выше права и закона.

Если это так, то Чарлз не может быть королем.

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

Принц Уэльский говорит много, он не привык считаться с мнением, не совпадающим с его собственным. А мнение у него есть всегда, и он выражает его с охотой и безапелляционно. Однажды, дискутируя с французским философом Бернаром-Анри Леви, он раскритиковал Салмана Рушди как плохого писателя — это было в то время, когда Рушди искал защиты у Великобритании, — и сказал, что его содержание обходится британским налогоплательщикам слишком дорого. Тогда Леви спросил, во сколько же обходится корона. Что ответил Чарлз, неизвестно.

Иногда он придерживается мнения человека, с которым в последний раз беседовал. Это может быть фермер с севера, рассказывающий ему о тяжелой доле охотников, — тогда Чарлз пишет обычное грозное письмо кому-нибудь из высокопоставленных чиновников и пугает: «Если будет запрещена охота на лис, я могу уехать из страны и всю оставшуюся жизнь кататься на лыжах».

Он обходит маленькие городки и все время что-нибудь торжественно открывает. Когда ему кричат: «Чарли!», он включает свою дежурную улыбку. А если один из нетрезвых подданных бросает ему вслед: «Сдавать ты стал, Чарли, — наверное, все из-за Камиллы», он, возможно, думает: «Нет, как раз не из-за Камиллы. Мне портят жизнь все остальные».

Интересно, что творится в душе человека, которому с детства твердят: «Однажды ты станешь королем»?

Его готовили всю жизнь, особенно постарался отец: представитель королевской династии обязан исполнять свой долг. Принц Филипп не возражал против любовных похождений сына, но когда они стали всем известны благодаря пресловутой пленке, то, по свидетельству очевидцев, бурно выразил недовольство: «Теперь каждый дурак знает, с кем ты спишь». И все-таки он может быть доволен хотя бы тем, что данный документ однозначно доказывает гетеросексуальную ориентацию его первенца.

После всей этой истории Чарлз впал в депрессию. Каждый день поступают плохие новости, а когда кажется, что худшее позади, становится еще хуже. Но он продолжает оставаться самим собой и так будет всегда. Принц Чарлз — своего рода педагогический эксперимент, который не должен потерпеть неудачу.

И вот он стоит, улыбаясь, будто у него болят зубы, на очередном благотворительном приеме. Стоит в окружении изрядно поредевшей толпы, из которой то и дело слышатся возгласы: «Чарлзу пора уходить!» В свой день рождения он посещает музыкальную школу в Манчестере, вечером идет на празднество в отель «Риц» — ему исполняется 64 года. В этом возрасте его мать уже тридцать пять лет носила корону. Она не откажется от правления, о чем неоднократно заявляла.

Он продолжает быть тем, кто он есть. Регламент успокаивает. Никаких других источников спокойствия в жизни принца Уэльского, наверное, и не существует.

Архив «Секретных Материалов»

В действительности пафос всех трех течений мысли — конфуцианства, даосизма и буддизма, — если отвлечься от их религиозного содержания, заключается в ответе на известный вопрос: в чем же смысл человеческой жизни? Упорный поиск ответа на этот вопрос велся в рамках всех трех религиозно-философских систем. Лао-цзы пришел к выводу о том, что главное — «быть в стороне от страстей и увлечений», что можно признать полным отрицанием реальной действительности. Конфуций, наоборот, сделал заключение о том, что как раз с действительности и надо начинать Лишь один Будда не высказал своего мнения. Если же попытаться выжать из него хоть какой-нибудь ответ, то это будут всего два слова: «Это невыразимо». Это молчание, или, точнее, отсутствие ответа, тоже своего рода ответ. Конфуцианство целиком устремлено к жизни человека, исповедует материальную действительность, говорит об эпохе «мира и порядка», является учением «вхождения в мир сей». Даосизм ориентирован на природу, исповедует идеалистический материализм, устремлен к исследованию естественного мира, является своего рода экспериментом, учением «ухода от мира». Оба идейных течения — конфуцианство и даосизм — вначале были близки к религиозным началам, но сами по себе религиями не являлись. В религии их превратили последующие поколения. Буддизм же уникален тем, что как бы включает в себя черты конфуцианства и даосизма, одновременно не являясь ни тем, ни другим. Если мы говорим, что конфуцианство и даосизм являются идеологиями жизни и космоса, то буддизм размышляет об истинах «человеческого космоса». Более того, эти истины буддизм предлагает человеку постичь и испытать самому. Формирование буддизма происходило при активной роли субъекта и было направлено на избавление всего живого от страданий: сначала уйти от мира, чтобы достичь совершенства, затем вернуться в мир, чтобы спасти его.

Конфуцианцы проповедовали «три устоя и пять незыблемых правил» (абсолютная власть государя над подданными, отца над сыном, мужа над женой; основные нормы взаимоотношений между государем и министром, отцом и сыном, младшим и старшим братом, мужем и женой, между друзьями), а также принципы гуманности, справедливости, «ритуала», мудрости и веры. Они стремились «с помощью истины воспитать народ», исповедовали философию «городов и сел», подобно своему святому отцу-основателю ездили по городам и весям, обучая власть имущих анализировать то, что происходит под этим небом, правильно управлять страной, держать народ в покое и повиновении. В то же время они стремились, используя свой дар красноречия, завоевать симпатии правителей и занять хоть какой-нибудь государственный пост. Это был конфуцианский путь совершенствования и «достижения небес еще в этой жизни», то есть достижения такого состояния, когда «тело становится совершенно мудрым, а слова добродетельными». Несомненно, что конфуцианские принципы играли положительную роль в деле управления страной и шли на пользу народу. Когда в стране начиналась смута, когда начинали колебаться основы государственного строя, когда власть оказывалась в руках человека, пренебрегающего мудростью и добродетелью, конфуцианцы прятались в горных лесах и, забывая о всяких «ритуалах», начинали поносить своего учителя. Самое удивительное, что, когда положение императора укреплялось, они, как ни в чем не бывало, начинали вновь поднимать на щит идеи Конфуция и Мэн-цзы, а наиболее выдающиеся последователи Конфуция вновь приглашались ко двору для выработки политической идеологии и оказания помощи в управлении страной и народом. В такие периоды конфуцианцы бывали глубоко признательны своему Учителю за его прозорливость, за его действительно высокое и чистое искусство совершенствования, оставленное своим последователям.

Лао-цзы выступал за «чистоту, покой и недеяние», Чжуан-цзы пропагандировал блаженство и радостную жизнь, что позволяло в этой жизни, в этом мире оставаться бесстрастным и свободным. Учение Лао-цзы и Чжуан-цзы проповедует «плавный дрейф по воле волн», необходимость прислушиваться к природе. Они как бы говорят, что человек не должен срывать плод, а должен положить под дерево шапку и ждать, когда созревший плод упадет туда сам. Человек же может в ожидании, когда это произойдет, немного вздремнуть в сторонке, или, как это называется, «по-пестовать ци». Даосы говорят о «возвращении к простому и истинному», предлагают «философию полей». В более поздние периоды даосизм значительно расширил свои границы, стал более универсальным, вобрал в себя и «пестование ци», и боевые методики; и фармацевтику и правила половой жизни; и «золотую пилюлю», и «изначальный дух»; и «восемь триграмм» с «пятью первоэлементами», и явления звездного неба; и фэншуй, и заклинания колдунов, — стал похож на раскидистое дерево с пышной кроной, в листве которого прячутся сотни самых разных птиц. Даосизм привлек к себе и самые широкие социальные слои: от императоров до простолюдинов. А со своим внушительным списком «небесных духов» он в народной среде вообще приобрел вид мистических верований, что уже никак не вяжется с учением Лао-цзы и Чжуан-цзы. Оба мыслителя сторонились славы и почестей, хотели быть ближе к природе, а оказались в роли отцов-основателей даосизма, что, по крайней мере, странно. Позже даосы добрались и до Хуан-ди, поскольку сумели усмотреть идеи дао и в трактате «Нэйцзин».

Конфуцианство требует активного отношения к человеческой жизни, возведя в абсолют «ритуал» и «справедливость», необходимость во всем следовать установленному порядку. Даосы, как назло, не верят в эти догматы, они громко призывают обратиться лицом к природе. Лао-цзы не зря говорил: «Придерживающиеся ритуалов тем самым поклоняются ничего не значащим вещам, не замечая главного». Он подшучивал- над Конфуцием так: «Совершенно мудрый не умирает, а разбойник никогда не останавливается». Лао-цзы высмеивал ложное, с его точки зрения, истины конфуцианства, почитание «ритуала» и «справедливости», стремление конфуцианиев спасти мир, заняв высокие чиновничьи посты. Конфуций же как будто не замечал этих нападок и говорил своим ученикам: «Я сегодня видел Лао-цзы. Это настоящий дракон». Тем самым Конфуций демонстрировал широту души, которую так высоко оценили потомки.

Даосизм похож на детскую забаву, а конфуцианство, скорее, на серьезную работу. Буддизм же находится где-то посередине. Он как бы показывает человеческую жизнь, отраженную в зеркале мудрости, а в конце разбивает это зеркало. Буддизм требует, чтобы человек терпел трудности и переносил несчастья, которые являются залогом радости будущей жизни, которые помогают спасти мир через душевную скорбь. Если говорить о карме, то каждое возжигание благовония у буддистов является семенем, брошенным на ниву будущей счастливой жизни, вне зависимости оттого, сделано это осознанно, добровольно, импульсивно или намеренно.

Что касается отношения к людям, то Конфуций говорил, что «их надо учить через гуманность, справедливость, разумность и управлять ими через закон». Лао-цзы и Чжуан-цзы, вероятно, интересовались людьми не так сильно, как природой. И первый, и второй, похоже, не знали чувства любви. Будда же благодаря своей широкой душе умудрился уместить в своем сердце все живое. Для Будды все живые существа равны, ко всем он относится одинаково, всех стремится спасти от бед и несчастий. Часто люди, когда терпели неудачи в самых разных сферах: на чиновничьем поприще, в любви, на поле боя и в торговле, искали убежище, уединяясь в горах, порывали с миром. Однако мы не можем на этом основании делать вывод, что буддизм учит уходить от общества, от реальной жизни.

О половой жизни Конфуций высказался прямо и однозначно: «Пища и секс — естество человека». Лао-цзы и Чжуан-цзы не высказывались по этому вопросу, однако некоторые даосы последующих поколений возвели половые отношения в ранг искусства, которому надо упорно учиться, если хочешь обрести дао долголетия. Одновременно в даосизме считается, что, «будучи женой императора, нельзя заниматься развратом». Это близко тому, что говорил Конфуций: «Благородный муж силен в половой жизни, но не развратничает». В буддизме секс является первейшей запретной заповедью. Здесь мы имеем в виду общие запреты, распространяющиеся на всех монахов. В действительности же дело обстоит следующим образом. Монахи, включая буддийских и даосских, а также конфуцианцев, в своем самосовершенствовании достигают такого уровня, при котором их сердце становится спокойным, как водная гладь в безветренную погоду, а душа — чистой и прозрачной. В таком состоянии в их сознании не может появиться и намека на какие-либо посторонние мысли, а поэтому им не нужны и никакие запреты. Однако запреты ограничивают естественные желания простых монахов, и, когда их накал становится особенно силен, некоторые несознательные монахи и монахини не удерживаются и вкушают запретного плода. Существует немало историй о том, как не выдержавшие испытаний запретами монахи убегали из монастырей и основывали свои обители и школы.

Можно провести еще одно сравнение трех учений, например, о проблеме удовлетворения чувства голода. Конфуций открывал рестораны, Шакьямуни — столовые с мучными блюдами, Лао-цзы — чайные, где можно было поесть также риса и лапши. У каждого из трех учений есть свои преимущества, и каждый волен отдавать свои симпатии любому из них. Каждое из учений, когда создавалось, ставило свои собственные цели, имело вполне определенные установки, поэтому взаимные нападки сторонников конфуцианства, буддизма и даосизма являются вполне объяснимыми.

Задача, которая стоит перед нами, людьми, занимающимися научными проблемами человеческого организма, или гуманологии, состоит в том, чтобы найти пути построения современного «отеля» науки и высоких технологий, вписав в него, по возможности, «ресторанчики», «чайные» и «закусочные» всех трех учений. Их ценность заключается в том, что эти три вида заведений имеют уже более, чем двухтысячелетнюю историю, и «технологии» их построения могут быть с пользой позаимствованы. Единственное, что мы не можем принять и допустить, это то, что «работники» всех трех типов заведений не очень заботились о соблюдении санитарных норм и правил гигиены. Поэтому мы должны использовать выборочный подход: взять то, что полезно, и отбросить все ненужное.

Если говорить применительно к гуманологии, то конфуцианство (особенно в эпоху Сун) достаточно много вобрало в себя из учений Лао-цзы и Чжуан-цзы, а даосизм, помимо сложных методов «выплавления золотой пилюли» в условиях монастырей, выработал также различные виды боевых искусств и методик, имеющих, тем не менее, свой собственный колорит: «искоренение жестокости и сохранение добра, уничтожение богатых и помощь бедным». Что же касается буддизма, то он все это время был сосредоточен на вопросах самоконтроля за жизненными процессами в организме человека. Это касается и эзотерических, и открытых направлений буддизма, особенно чапь-буддизма. Естественно, что в рамках буддизма развивались и боевые методики. Несмотря на глубину и обширность накопленных гуманологией знаний, ей еще есть что позаимствовать в сущностных глубинах буддизма.

Алик ФЭ

В 1995 году появился рад юбилейных выступлений известных людей, которые «списали» победу только на патриотизм советского народа. Перестройка вообще породила множество спекуляций по вопросам Великой Отечественной войны. Одни прямо утверждают, что Гитлер ударил по СССР — превентивно, убоявшись угрозы советского нападения на Германию, другие заявляли, что «мы немцев завалили трупами, они просто не успевали в нас стрелять». Все очень «просто».

Добрались и до маршала Жукова, который «воевал не умением, а числом», «засыпал мясным фаршем своих войск окопы противника».

Какие же потери понес Советский Союз в годы войны? Мы помним цифру

20 миллионов жизней — такова официальная плата за Победу. Споры о численности погибших на фронте и в тылу справедливы. В пятидесятую годовщину Победы назывались цифры, колебавшиеся от 22 миллионов до 48. Эти данные указывались с оговоркой «примерно», «около». В полемике звучал тезис: точных подсчетов потерь никто не проводил, и документов нет.

Возможно, и так. Но есть данные, которые в подтасовке заподозрить трудно. В противном случае фальсификаторам грозила бы тюрьма, если не расстрел. Это данные военкоматов о призыве, перемещении и послевоенной демобилизации солдат и офицеров.

Попробуем подсчитать потери с нашей стороны. По данным Генштаба ВС СССР, выходит, что за время войны в действовавшую армию было мобилизовано 29 миллионов человек. По окончании страшной бойни демобилизовалось 9 миллионов 700 тысяч. Прибавим сюда тех, кто остался дослуживать в Вооруженных силах. Это — примерно 6 миллионов. Простая арифметика дает нам 13 300 000. Отнимем группировку войск, которая была сконцентрирована на Дальнем Востоке и в Европе, что составило примерно 4,6 миллиона человек. В списках убитых, пропавших без вести, не вернувшихся из плена и умерших от ран, официально значится 8 668 400 человек. У нас получается примерно то же самое — 8 миллионов 700 тысяч человек. 55 % потерь приходится на первые годы войны — 1941-42-й. Подсчеты Генштаба дают и общую численность погибших советских людей — 27 миллионов.

Цена огромная. Но война, как известно, была неизбежна, и большие потери ожидались в любом случае.

В архиве Альфреда Розенберга, одного из идео-логог нацизма и автора разработки плана онемечивания восточных земель «Ост», обнаружены записи о целях предстоящей кампании: «Война на уничтожение большевизма, война на уничтожение великорусской империи и, наконец, война за приобретение колониальных территорий для целей колонизации и экономической эксплуатации». Коротко и ясно!

Теперь сравним советские потери с аналогичными цифрами действующей армии Германии и ее союзников. Это составляет, по западным источникам, — 7 413 000 и 1 245 000 соответственно. Итого: 8 658 000 человек. Практическое соотношение потерь одинаковое и составляет 1,1 к 1. Германская армия нанесла по СССР мощный удар, пользуясь эффектом неожиданности, но все же потерпела поражение. В первые дни войны соотношение сил было со стороны агрессора — 2,5 к 1. Не берется во внимание и то, что советские войска провели 50 крупнейших в истории военных операций. Ведущая роль СССР в войне более чем очевидна. Президент США Рузвельт отмечал в 1944 году, когда Второй фронт развернулся в полную силу: «С точки зрения военной стратегии… трудно уйти от того факта, что русские армии уничтожают больше солдат и вооружения противника, чем все остальные 25 государств антигитлеровской коалиции». Комментарии излишни.

Гитлер представлял, с кем ему придется сражаться, но так до конца и не смог учесть человеческого фактора. То, что на ура проскочило на Западном фронте, могло забуксовать на Восточном. При разработке планов «блицкрига на Востоке» решено было исследовать и на основе глубокого анализа сформировать для солдат вермахта типаж потенциального противника. Немцы подошли к решению вопроса со всей тщательностью и свойственной им скрупулезностью. Но допустили ошибку. За основу была взята… русская классическая литература XIX века. На выходе получили психотип русского человека, который оказался по натуре своей «анархичным, угрюмым, впечатлительным и слезливым» малым. В преамбуле к плану «Барбаросса» патетически заявлено: «Война против России — … это древняя битва германцев против славянства». «Белокурая бестия» — мужественная и непобедимая — противопоставлялась мягкотелому, податливому и безвольному славянину. Германцу оставалось лишь прийти на российскую землю и подавить неприятеля, который с радостью отдастся на милость победителю. Церемониться со славянами не надо — Veni, Vidi, Vici! Выжимки из специального доклада, который лег на стол Гитлеру вместе с планами «Барбаросса» и «Ост», вошли в так называемые «Двенадцать заповедей немецкого солдата». Был допущен просчет — культивирование в сознании простых военных уверенности в том, что перед ними ничтожества и недоумки. Переоценивать противника опасно, но недооценивать его — опасно стократ! Перед самым вторжением в Россию министр пропаганды Йозеф Геббельс поторопился заявить с трибуны: «Мы стоим перед беспримерным победоносным походом. То, против чего мы боролись, теперь будет уничтожено!» Состояние эйфории передалось военным стратегам, которые определили сроки реализации планов: 4–6 недель на захват европейской части СССР, 1-16 недель — на установление оккупационного режима по плану «Ост». Учитывая российские реалии, планы более чем космические, а потому трудно достижимые. Еще ни одна война не проходила по строго определенному регламенту, согласно букве воинского устава и приказов. Однако германцы позволили себе роскошь в очередной раз наступить на старые грабли.

День, когда Сталин выступил по радио со знаменитым обращением «Братья и сестры…», 3 июля 1941 года отмечен в документах и такого рода земечаниями: «… кампания против России выиграна в течение 14 дней» (Франц Гальдер, «Военный дневник. 1939 — 42 годы»), «Практически противник войну уже проиграл» (Генри Пикер, «Застольные разговоры Гитлера. 1941–1942»), Сталин, «оппонируя» противникам, заметил: «Первые дни уже показали, что успехи Германии — лишь эпизод, она уже проиграла политически…» История дала понять, кто оказался более прозорливым.

Сталин знал, что под его началом находится народ, воодушевленный пропагандой и хорошо управляемый. Коммунистическая административная система была законченной моделью тоталитарного режима. К «достижениям» первых довоенных пятилеток, помимо создания сильного промышленного потенциала, можно с полным правом отнести то, что в ходе массовых репрессий была выкошена основная часть оппозиционеров и сомневающихся в успехах сталинского социализма. Мощная пропагандистская машина убедила советский народ в истинности и правильности новых идей. Иосифа Виссарионовича на самом деле многие боготворили и готовы были умереть с его именем на устах. Большевики показали себя умелыми и профессиональными политпиарщиками.

Моральный дух советского народа удивлял не только немцев, но и наблюдателей. В августе 1942 года английский дипломат Ламберт указывал в меморандуме о состоянии дел в Куйбышеве: «Основное качество этих людей — самодостаточность… Другая черта, которая если не присуща русским людям, то порождена советским режимом, — неприятие полумер. Чтобы достигнуть цели, они согласны ждать и двигаться к ней поэтапно, но никогда не откажутся от нее».

Безусловно, были факты пораженческих настроений и дезертирства, печально известный приказ № 227 («Ни шагу назад»), создание Смерша и заградительных отрядов. Но очевидно, что приказы выполняют конкретные люди, а крупные сражения никогда не выигрываются из-под палки.

Немецкие военные не учли и того, что германец, привыкший к строгому исполнению уставных норм и приказов начальства, резко отличался от румын, итальянцев и других союзников. Например, инспекторская проверка расположения румынских войск перед началом сталинградской операции, которую Гитлер назвал «делом чести», выявила чудовищное состояние подготовки и морального духа солдат.

Фронтовой быт офицерства резко контрастировал с жизнью простых солдат. Холеные, пахнущие духами, в корсетах и лакированных сапожках командиры, казалось, готовились не к переломной битве, а к променаду в Вене. При них в прекрасно оборудованных теплых блиндажах-конюшнях находились любимые лошади, которых кормили на убой, в то время как простые румынские солдаты вынуждены были ютиться в грязных окопах и заниматься поиском дров и пропитания для себя. Немцы ужаснулись и поспешили послать соответствующие рапорты в ставку. Гитлер влепил Антонеску нагоняй, что, однако, не спасло фашистскую группировку войск под Сталинградом. Прекрасно осведомленный об этом, Георгий Константинович Жуков направил удар именно на румынское расположение. Ни о каком взаимодействии немецких и союзных им армий речи не было. Только брезгливое непонимание и снобистское отторжение со стороны гитлеровцев, и ленивая покорность вассалов в армиях сателлитов. Сколько бы фюрер не орал в телефонную трубку на Фридриха Паулюса — «Стоять до последнего! Я не уйду с Волги!» — битва была позорно проиграна.

«Сталин уже вождь-диктатор в современном, фашистском смысле», — сказал в 1937 году Бердяев в работе «Истоки и смысл русского коммунизма». Любопытное замечание.

Сегодня из виду упущен один очень важный аспект. Еще в начале XX века многие исследователи, основываясь на результатах войн начального периода развития капитализма и Первой мировой как апофеоза столкновения крупных держав за передел сфер влияния, пришли к однозначному выводу: начиная с наполеоновской и заканчивая англо-бурской кампанией, на протяжении всего девятнадцатого столетия, война резко поменяла свой характер. Во все времена война являлась не только крайней формой решения спорных вопросов, но и весомым аргументом внешней политики развитых государств. Главное заключалось в том, что война давно перестала быть только лишь чередой сражений, в которых решались судьбы отдельных стран, и превратилась в соперничество блоков государств. Если раньше в бой вступали народы за свои интересы, то теперь те же народы, собранные в кулак коалиций, бились за победу мировоззрений. Учтя опыт предшественников, германский Генеральный штаб при разработке Директивы № 21 «Барбаросса» акцентировал внимание военных исполнителей на важной детали — «война против России — не военно-политическое мероприятие, а война идеологий». На просторах Европы столкнулись два монстра: «немецкий фашизм» и «российский большевизм».

Сама терминология с течением времени претерпела определенную трансформацию. Фашизм устойчиво ассоциируется с кошмаром концлагерей, массовыми расстрелами мирного населения, вандализмом и фанатичной ненавистью к «неарийцам». Воспринять трезво утверждение, что Советский Союз являл собой фашистское государство, россиянам очень трудно. Для нас фашизм всегда внешний и наиболее опасный враг, который был сокрушен именно нашей страной — СССР. Гитлер же однозначно фигурирует в сознании многих как оголтелый фанатик, людоед и садист-параноик. Применить же термин «фюрер», например, к иракскому лидеру Саддаму Хусейну как-то язык не поворачивается — масштабы не те. Однако Гитлер, Сталин, Мао Цзэдун, Хусейн идентичны по сути.

Возникает параллель между «сталинским большевизмом» и «гитлеровским нацизмом». Не трудно прийти к выводу, что это явления одного порядка. Различия только в самой концепции, конкретных целях и задачах. Сталинский режим чисто психологически сложно воспринимать как фашистский. Но соотнеся его с типологиями, которые были разработаны Бердяевым, Ильиным или Умберго Эко для фашизма как феномена, большевизм, нацизм и иже с ними суть тоталитарные режимы. Не важно, в какие цвета их выкрасили — коричневый, черный или красный. Сталинизм же отличался от других тем, что являлся самым развитым, нежели остальные. Удельная масса большевизма значительно превосходила нацистскую. Исходя из этого, видим, что в середине XX века в соперничество вступили титаны тоталитаризма. В России концентрация власти в руках партийной верхушки была огромная, страна прекрасно поддавалась практически любым манипуляциям, пропаганда достигла совершенства. Известный болгарский исследователь Желю Желев («Фашизм», 1989) высказал важную мысль: «Фашистская модель, которую часто считают антиподом коммунистической, отличается от нее лишь тем, что была не достроена, не охватила экономическую базу». По природе своей перед нами два сапога одной пары. Правда, следует оговориться. Германский нацизм грешил своеобразным некрофильством и склонностью к суициду — полностью отсутствовало стремление к чему-то позитивному (война, смерть, уничтожение, эвтаназия…). Сталинизм, напротив, сумел завуалироваться позитивистскими выкладками и лозунгами. Достаточно вспомнить идеалы. У немцев — Зигфрид, Роланд, Тристан, которые в итоге погибали, а счастье обрели лишь в загробном, темном мире. Советские идеалы — три богатыря, Никита Кожемяка, Александр Невский — светлые и положительные. Германцы сразу определили себя как захватчики, разрушители и «господа мира», советские люди — как освободители и созидатели.

Гитлер, этот «революционер против революции», не имел абсолютной власти над Германией, которая досталась его советскому сопернику. Вывод напрашивается сам собой: в смертельной схватке за мировое господство победил не тот, кто оказался более вооруженным, а тот, чей режим и железный кулак являлся более действенным.

УРОКИ МИНУВШЕЙ ВОЙНЫ

Парадоксально, но большевизм при неприкрытой антигуманности и преступности не только выстоял, но и приумножил свой авторитет и влияние в стране и мире.

Воодушевление и вера в неизбежность победы росли в народе год от года. Советская многонациональная государственность не распалась, а наоборот сплотилась, социализм упрочился как общественная система. С полной уверенностью можно говорить о том, что война стала проверкой на прочность государства и общности «нового типа». Это не панегирик сталинизму, а констатация факта.

Предпосылки победы — суть части единого комплекса мероприятий властных структур, народного патриотизма и специфичности России как таковой. Немцы теоретически знали о плохих дорогах, русской зиме, разгильдяйстве и расхлябанности людей, несовершенстве местной экономической базы. Видимо, не учел Гитлер со товарищи, что Европа и Россия — две большие разницы. Первые же недели агрессии показали, что: в России иные железнодорожные стандарты, проезжие дороги отвратительны, население не желает принимать власть оккупантов, партизанщина началась сразу и была для захватчиков непредсказуемой. В России нельзя ждать появления бензоколонки на каждом сотом километре трассы.

Немцы совершили еще одну серьезную ошибку. Установление новой власти началось сразу и жесткой рукой. Как можно было относиться к гитлеровцам, лидеры которых на весь мир заявили о том, что «на территориях Польши и России надо уничтожить от 120 до 150 миллионов человек», «поляков вообще надо уничтожить, а их территорию заселить немцами» и все в том же духе? При этом в сознании россиянина прочно укрепился стереотип: немец — не мой, чужой — враг, насильник, агрессор, убийца. Когда «враги сожгли родную хату», русский мужик инстинктивно взял в руки дреколье и стал мстить наглому лиходею за унижение, поругание святынь, смерть близких.

Германцам тяжело было понять, что русские не станут воевать по классике военного искусства. Для немца война являлась работой: жалованье, распорядок дня, перерыв на обед, полнокровное снабжение, обязательный ' выходной день и отпуск. Для россиянина война превратилась в тяжкую необходимость и священный долг перед Отечеством. Победить такой народ вряд ли возможно.

Аркадий СОНЦЕВ

О том, как задумывался народолюбимый сериал, режиссер Игорь Масленников рассказывает: «Юлий Дунский и Валерий Фрид, которые восхищались моим фильмом «Завтра, третьего апреля», приехали однажды в Ленинград, явились в Творческое объединение телевизионных фильмов и положили на стол главного редактора Аллы Борисовой сценарий. Никто сценарий не заказывал. Это была их личная инициатива — экранизировать два ранних произведения Артура Конан Дойля «Этюд в багровых тонах» и «Пестрая лента». Им, видите ли, захотелось поразвлечься на безыдейных просторах викторианской эпохи (после сложностей эпохи петровской — только что Митта закончил фильм по их сценарию «Сказ про то, как царь Петр арапа женил»).

Я не являюсь большим поклонником детективной литерауры и, как филолог, не считаю Конан Дойля таким уж значительным писателем. В том, что я клюнул на него, большое значение сыграла обстановка в стране: хотелось улететь куда-то в заоблачные дали, заняться чем-то приятным, не связанным с тогдашней повседневностью.

В том, что мы взялись за «Собаку», виноват зритель, который не давал нам покоя: «Если уж взялись за Шерлока Холмса, то как вы можете пройти мимо такого шедевра, как «Собака Баскервилей»?» Происходило все это в эпоху, когда зрители еще писали письма. На ЦТ стояли целые мешки писем с требованием продолжения. Но надо признаться, на этот раз меня не пришлось уговаривать долго. Вступили в дело «мистические» числа. До этого мы сняли два фильма по две и три серии. Потом рассудили так: хорошо бы закончить цикл двухсерийной «Собакой», красивыми цифрами — три фильма, семь серий. Но, как вы знаете, это был еще не конец…».

«С самого начала я знал, — говорит Игорь Масленников, — что Холмса должен сыграть Василий Ливанов… Холмс — позер, он не говорит, а вещает. Все эти качества счастливым образом совпадали с особенностями характера Василия Ливанова… На вид Ливанов был абсолютным европейцем — ладный костюм, бритое до синевы лицо, волосы покрыты слоем бриолина. Осталось сбрить усы, с которыми он никогда не расставался, и будет вылитый Холмс… Но руководство Центрального телевидения, по заказу которого мы должны были снимать «Холмса», отвергло его кандидатуру: «Какой же это Холмс?! Знаем мы Ливанова — шумный, сложный, непредсказуемый…». Для очистки совести я познакомился с Александром Кайдановским, сделал фотопробы — вот уж кто полностью соответствовал литературному образу! Сух, высок, педантичен и бесстрастен. Но мне нужен был Холмс, не совпадающий с первоисточником. Ливанов — это Ливанов… Ливанов вместе со своей обаятельной женой, художницей-аниматором Леной, может быть хлебосольным хозяином и в Москве, на Тверской, и на Николиной горе, на даче. Но может, находясь в ином «расположении духа», позвонить, например, из ленинградской гостиницы «Европейская» в Вашингтон, в Белый дом, президенту Картеру с требованием лишить режиссера права на постановку фильмов о Шерлоке Холмсе».

ДОКТОР ВАТСОН С РУССКИМ лицом

«Доктора Ватсона искали долго…, - признает Игорь Масленников. — Фотопробу Виталия Соломина с наклеенными армейскими английскими усами я обнаружил в актерском отделе «Ленфильма». С этой фотографии на меня смотрел вылитый Конан Дойл в молодости… Но в объединении «Экран» вслед за Ливановым не утвердили и Соломина. «Какой это Ватсон?! У него же русская курносая физиономия!» — пожали плечами редакторши».

«У Виталия Соломина уже тогда частенько скакало давление, — говорил режиссер в другом интервью. — Но он не унывал. В Малом драматическом театре в Москве, где он работал, в то время готовился спектакль к очередному партийному съезду. Репетиции проходили ежедневно и при железной явке. А у нас съемки тоже каждый день… Неделю Соломин провел в поезде, катаясь из Москвы в Ленинград и обратно. И ни разу за эту неделю не спал — ни дома, ни в гостинице! Подбадривал себя: каждое утро становился перед зеркалом и говорил: «Просыпайся, талантище!»

СЭР ГЕНРИ И ЕГО ДВОРЕЦКИЙ

Режиссер Игорь Масленников рассказывает: «На роль Генри Баскервиля я хотел пригласить Колю Губенко. Долго уговаривал его, но он почему-то отказался. Когда начались съемки, у оператора Юрия Векслера случился инфаркт. Мне пришлось в срочном порядке искать ему замену. Павильонные съемки согласился провести Дмитрий Долинин, а Владимир Ильин затем снял всю натуру. Никита Михалков в это время заканчивал картину «Родня», в котором снималась Светлана Крючкова, жена Векслера. Вот у них и родилась идея пригласить Михалкова на роль сэра Генри. Вообще-то я и Крючкову не собирался приглашать: она была беременна, вот-вот должна была родить. Короче, Векслер и Крючкова меня уговорили, и я позвал Михалкова. После этого мне пришло в голову сделать сэра Генри фермером. Так появился веселый, забавный, развязный персонаж в американском стиле. Никита приехал ранним поездом и сразу же отправился на студию, хотя съемки должны были начаться только через 12 дней. Приехал не один, а со сценаристом, художником, актером и режиссером Александром Адабашьяном, с которым тогда дружил. И все эти 12 дней они болтались по «Ленфильму». Адабашьяна мы, конечно, не ждали. Поначалу я не мог понять, зачем Михалков его привез. Когда мы начали снимать, они стали что-то обсуждать между собой, шушукаться. И тут я догадался: Михалков не доверяет мне как режиссеру! Помню, явившись первый раз на съемку, Никита со свойственным ему размахом стал жаждать крови. По натуре он все-таки лидер и по призванию — режиссер. Раскомандовался: «Ты пойдешь сюда, ты — туда!..» Что же мне было делать? Я не деспот и не диктатор, но на площадке должен быть один режиссер, иначе ничего хорошего не выйдет. Пришлось цыкнуть на них. И они поняли, что я из себя что-то представляю. Михалков был счастлив. Потому что, кроме того, что он лидер и режиссер, он еще и актер, а актеру очень важно, чтобы у него был руководитель, чтобы его кто-то вел и направлял, а он ни о чем не заботился — режиссер все придумает, все подскажет. И вот Никита «поплыл» в этом счастье: «Так надо, скажи? Так надо стать? Туда поглядеть?» Так что лаской и из Михалкова можно сделать послушного ягненка. Чтобы «нейтрализовать» эту гоп-компанию, необходимо было найти Адабашьяну занятие. И тут мне пришла в голову мысль: «Пускай играет Бэрримора!» На эту роль я еще никого не утвердил. Так Адабашьян стал на площадке подчиненным мне человеком, и ему уже некогда было обсуждать с Михалковым, правильно ли я снимаю. Что касается Михалкова — у Никиты такой невероятный темперамент, он все вокруг рвет и мечет. Группа докладывала мне, что за смену он «уговаривает» бутылку коньяка и ничего не ест. Для такого здорового организма это сущие пустяки. На съемках загнал лошадь до такой степени, что та просто рухнула наземь. У нее был обморок: она лежала с закрытыми глазами, не шевелилась, не дышала… Я даже подумал: «Все, погибла!» Но Никита стал возиться с ней, после чего она вдруг открыла глаза, постепенно пришла в себя — и пошло-поехало! Он ее поднял! Вот такой феноменальный человек. Меня многие упрекали, что я пригласил его на роль: мол, это не в стиле картины. Но мне кажется, что его органика — бешеное, темпераментное начало — очень хорошо вписалась в эту историю. Адабашьян же являлся для него своеобразным амортизатором, противовесом. Вот я и воспользовался их собственной интригой — шушуканьем за моей спиной — и втянул обоих в общую игру». До сох пор свое участие в картине Адабашьян вспоминает с удовольствием. Особенно овсяную кашу, которую он с таким чувством раскладывал в этом фильме по тарелкам молодому Баскервилю и доктору Ватсону. По словам Александра Артемовича, каша, которую специально для фильма варила ассистентка по реквизиту, была такой вкусной, что по окончании съемок в павильон приносили еще одну кастрюльку для всей съемочной группы. Бэрримора Адабашьян считает своей звездной ролью. Знаменитая фраза: «Овсянка, сэр!» стала его визитной карточкой.

ЖИЗНЬ В «КРАСНОЙ СТРЕЛЕ»

Василий Ливанов смеется: «Известна такая неписаная традиция, что московские актеры снимаются на «Ленфильме», а ленинградские — на «Мосфильме». Это действительно так. Не знаю, почему так происходит. Поэтому «Красная стрела» всегда заполнена актерами обоих городов. В этом поезде, в буфете поездном всегда происходят встречи давних знакомых, давних друзей, которые не виделись по 5 и 10 лет. Все эти встречи всегда отмечались очень бурно. Замечательный актер Ефим Копелян называл эти поездки на «Красной стреле» между двумя городами «утром стрелецкой казни». Поэтому опытные актеры всегда старались выезжать на «Мосфильм» или на «Ленфильм» за день до съемок, чтобы иметь целый день для того, чтобы привести себя в порядок после веселья в Стреле». Ему вторил Олег Янковский, оказавшийся в роли Стэплтона не только по причине отрицательного обаяния, но и как любимый актер Масленникова — снимался у него до этого в нескольких фильмах: «Я помню наш проезд из Петербурга в Москву, где все собрались в одной «Стреле», а с другой «Стрелы», которая в 23:59, перебежал Соловьев и кто-то еще. Ехали Михалков, Соломин, Купченко, Адабашьян, Соловьев, кто-то еще, сейчас не помню. Конечно, можете себе представить, что была за ночь, когда в Бологом Адабашьян всех разбудил, предлагал напитки.

Это был очень счастливый период. Если сравнивать «Ленфильм» и «Мосфильм» в те годы, то в процентном отношении «Ленфильм» лидировал. Не в обиду будет сказано моей родной студии, которая меня открыла».

КРУПНЫЙ ПЛАН СВЕТЛАНЫ КРЮЧКОВОЙ

Актриса, которая во время съемок ждала ребенка, больше всего хотела быть рядом с мужем — оператором и соавтором сценария Юрием Векслером, поэтому и согласилась на крохотную роль жены дворецкого Бэрримора.

«Я прочитала роль, которую мне Масленников предложил, — вспоминает Светлана Николаевна, — и поняла, что останусь без ребенка. Потому что эта героиня все время рыдает. И текст у нее такой страшный — про каторжника, про брата. Я думаю, надо как-то сохранить ребенка. Муж с инфарктом в реанимации, надо и того беречь, и этого. И я пошла парадоксальным путем. Я стала, говоря этот текст, улыбаться, смеяться. И получилось решение образа, решение роли. «Значит, убийца Селден — ваш брат?» Я говорю: «Да, сэр!» — и улыбаюсь. И начинаю рассказывать всю эту историю, часть которой придумал Саша Адабашьян: «Это был настоящий ангел, он просто попал в дурную компанию», — это было все дописано и сымпровизировано нами. А также та история про мальчика Генри, который очень любит овсянку…

Виталий Мефодиевич (Соломин — Прим. авт.) очень ревностно относился, что кого-то снимают крупным планом, а не его, как ни странно, хотя у него огромная роль и замечательный артист, и чего тут бояться, а у меня роль маленькая. И, например, вот эта сцена в башне, помните, когда Бэрримор подает знак моему брату, и я врываюсь, чтобы его защитить. И шандал со свечами был в руках у Соломина, и он меня все время поворачивал спиной к оператору. И Михалков подошел и так мне на ушко говорит: «Ты знаешь, ты не делай на репетиции, а сейчас будет съемка, ты войди и возьми у него из рук вот этот шандал». Я так и сделала, только во время съемки. Соломин растерялся, он спросил: «Значит, убийца Селден — ваш брат?» И я повернулась на Соломина, то есть спиной к оператору, потом развернулась на Михалкова, который хозяин, и сказала: «Да, сэр!», — и таким образом оказалась на крупном плане в кадре. И на крупном плане сказала свой монолог. А Михалков потом очень смеялся и говорит: «Молодец, профессионал».

ОЧАРОВАТЕЛЬНАЯ МИССИС ХАДСОН

«Мне и Рину Зеленую не хотели утверждать, — до сих пор возмущается Игорь Масленников. — Говорили, что она уже в таком возрасте, что не выдержит нагрузок: «Как мы будем ее возить из Москвы в Ленинград?»

А когда режиссер попросил разрешения называть ее подлинным именем Екатерина Васильевна, тут же отреагировала: «Да что вы, уж лучше зовите меня Руина Васильевна!»

При этом у Конан Дойля миссис Хадсон совсем не такой значительный персонаж.

Виталий Соломин свидетельствовал: «Очень много фраз в фильме придумала Рина Зеленая, каждую фразу сама придумала, вернее, переиначила, переставляя слова — и в результате любая фраза у нее становилась репризной».

АНГЛИЯ ЕСТЬ ЭСТОНИЯ

Конечно, о том, чтобы снимать Англию в самом Туманном Альбионе и речи быть не могло. На поиски натуры для съемок «Собаки Баскервилей» режиссер Масленников отправился в Эстонию. Второй режиссер Аркадий Тигай вспоминает: «Баскервиль-холл мы нашли в Таллинне. Мы просто ехали мимо, где-то там на горушке какой-то домишко стоял. В голову не приходило. Масленников закричал: «Стоп, стоп. Вот он! Давайте, как туда проехать?» Проехали наверх — стоит английский дом настоящий. Вокруг лужайки. Это было идеальное какое-то попадание сходу, слету». А Игорь Масленников дополняет: «В Эстонии мы нашли подходящие болота, и художник картины Белла Маневич привезла туда огромные камни из картона — Девоншир же славится своими валунами».

СОБАКА БЫВАЕТ КУСАЧЕЙ…

Для создателей картины самой сложной задачей оказалось найти главную героиню фильма — пресловутую собаку Баскервилей. Ведь в подборе на эту роль нельзя ошибаться — только появление настоящего монстра может объяснить страх и ужас обитателей Баскервиль-холла. Игорь Масленников отбивается от «акул пера»: «Ой, да не помню я, что это была за собака — столько лет прошло, а мы много собак пробовали. Могу только сказать, что Нора Милвертона и собака Стэплтона — это две разные собаки». Олег Янковский рассказывал: «Столько о ней говорят, слышат ее вой — должно было какое-то чудовище появиться на экране. Хотели теленка даже маленького снимать, не получилось. Я знал, какая это собака в жизни. У нас с ней были нормальные отношения, потом уже начали над ней издеваться в нормальном смысле слова, то есть ее как актера под образ подгоняли. Жалко было на нее смотреть, но она мужественно все выдержала». Василий Ливанов вспоминает: «Выбрали крупную дожиху, это была огромная, самая большая дожиха в Ленинграде. Но невероятно добрая и влюбленная в своего хозяина. Да еще сладкоежка — сожрала торт Соломина вместе с коробкой». Виктор Оковитый, художник комбинированных съемок, сердито говорил: «Ливанов неправ, когда говорит, что в роли собаки снималась девочка — если посмотреть этот эпизод, там достаточно четко видно, что это не совсем так, скорее совсем не так». О том, как проходили съемки, Василий Ливанов, вспоминает так: «Масленников говорит: «Нет, это невозможно. Ее нужно как-то разозлить. Как ее разозлить? Давайте сделаем из проволоки оловянной такую пульку, рогатку и в собаку выстрелим, чтоб она немножко заволновалась, забеспокоилась». Тогда Александр Яковлев, пиротехник, взял пневматическую винтовку, зарядил ее не пулькой, а жевательной резинкой и выстрелил в дверь. Дверь оказалась пробита. Василий Ливанов продолжает: «И тут ассистентка по актерам Наташа Яшпан, петербургская интеллигентная женщина, стала кричать: «Игорь Федорович! Это невозможно! Вы петербуржец, интеллигентный человек! Разве можно стрелять этими пульками металлическими в животное?! Это зверство». Устроила невероятный крик. Масленников сказал: «Нет, Наташа, подождите. Давайте на мне попробуем. Это совершенно не больно, и я сейчас всем это докажу». Осветитель стреляет, попадает Масленникову в ногу, Масленников заорал: «Ааа!» Схватился за ногу, стал задирать себе штанину… В общем, пульки были отменены. Но каким-то образом на седьмом дубле собака решила приласкаться к хозяину более бурно, не ложиться у его ног. И сняли там, по-моему, один дубль». О собачьих муках Олег Янковский вспоминал: «А потом ее, бедную, одевали, гримировали, какую-то краску наносили. Бедная собака в ужасе, в остервенении была на площадке, что и зафиксировано на пленке». Режиссер Игорь Масленников суров: «Для съемок в кино собаке требуется специальная подготовка. Обычный пес, привыкший к дому или охоте, не способен сыграть роль. Мы почему-то пренебрегли этим неоспоримым правилом. За что и поплатились. Снимать собаку оказалось адской мукой! Сначала мы решили покрасить пса фосфором, как написано у Конан Дойля. Сказали об этом кинологам, а те заявили, что мы сошли с ума: «Это же испортит собаке нюх! Ни один хозяин не разрешит красить свое животное всякой химией. Категорическое «Нет!» К тому же, с какой стати собака позволит намазать себя фосфором? Она немедленно его с себя слижет. Позже выяснилось, что в рассказах Дойла столько вранья!.. Например, змея в «Пестрой ленте» ползает по шнуру… Не может змея ползти по шнуру! Змея может ползти только по твердому предмету, ведь она должна обо что-то опираться. И так далее. Одной из таких выдумок оказалась и собака, выкрашенная фосфором. Тогда мы подумали: не снять ли нам собаку на синем фоне, как это обычно делается при комбинированных съемках? В такой же синий костюм одели и хозяина. Пес, увидев этот странный балахон и не узнав под ним хозяина, искусал его. Мужчину увезли в больницу, а мы стали ломать голову над тем, как быть. Вдруг кто-то из комбинаторов говорит: «Давайте обклеим собаку скотч-лайтом!» Скотч-лайт — это пленка, которой обклеивают дорожные знаки, чтобы они отражались в свете автомобильных фар. Достали скотч, обклеили собаку, отошли в сторону. Смотрим: получилось что-то странное и смешное, но никак не страшное; перед нами стояло не зловещее ночное чудовище, а участник бразильского карнавала. Содрали мы с собаки этот «наряд» и сшили из него безрукавку и намордник. Но тут вмешался оператор Володя Ильин: «Минуточку! Для того чтобы на пленке был отсвет от собаки, за моей спиной надо поставить осветительный прибор». Но какое же животное побежит на свет?! Вот именно — никакое и ни за что в жизни! Животные никогда не бегут на огонь — это закон природы, они, наоборот, стараются уйти в тень. Съемку опять отменили. Этот кадр мы снимали шесть раз! Ставили-переставляли, крутили-перекручивали и с грехом пополам сняли-таки эту ужасную собаку! Потом на озвучивании долго придумывали для нее голос. Пробовали рычание льва, тигра, медведя, даже скрежет автомобильных тормозов. В конце концов, звукорежиссер Ася Зверева нашла чей-то рык, который подошел». А, в свою очередь, звукорежиссер рассказывает: «Над голосом собаки Баскервилей колдовали довольно долго, поэтому трудно теперь восстановить «рецептуру». Использовали голоса льва, медведя, собаки, все это растягивали (разумеется, аналоговым способом) и реверберировали. Работа оказалась настолько сложной, что ее пришлось делать в Москве — в Ленинграде тогда не было под-

ходящей аппаратуры. Кроме того, в Москве частично делалась и речевая озвучка, когда Вася или другие актеры не могли приехать в Ленинград. В сцене рокового побега коккер-спаниеля Снуппи чуть не пострадал доктор Мортимер — Евгений Стеблов. Вечером ему необходимо было попасть на поезд. Все спешили и работали с криками: «Скорее, Стеблов опаздывает!» Отсняли, свернули аппаратуру, погрузились в машину и рванули с места. Лишь озадаченный и перепачканный Стеблов остался на месте, его забыли. Хорошо, что через полчаса вернулись, и на поезд актер успел». Зато в следующем фильме о приключениях Шерлока Холмса о доктора Ватсона — «Сокровища Агры» довелось сняться и любимому бульдогу Василия Ливанова Бамбуле. Как полноправный актер пес не просто снимался, а еще и получал гонорар — на правах участника массовки.

ШУТКИ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ

Композитор фильма Владимир Дашкевич вспоминает: «Случались на съемках и розыгрыши. Однажды ночью Ливанов позвонил Лапину, директору советского телевидения, и сказал, что Масленникову не дают снимать картину, что ее закрывают на «Ленфильме» и…

В общем, это кончилось тем, что в 8 утра представитель Лапина, был такой, я забыл его фамилию, но очень крупный телевизионный чиновник, уже входил на «Ленфильм» и стал разбираться, спасая Масленникова от притеснений. Возник действительно дикий скандал, а поскольку Масленников был парторгом студии, и никто его, конечно, не притеснял, то, в общем, скандал имел какое-то продолжение. Но я так и не знаю, как мне лично к этому относиться, потому что, ну, такие розыгрыши Василий Борисович из того поколения, которые разыгрывают. И, может быть, это не так и плохо».

Анна ВАСИЛЕНКО