Стентон Фрелэйн сел за свою конторку, пытаясь принять деловой и озабоченный вид, каковой и надлежало иметь совладельцу фирмы в девять тридцать утра. Однако это ему не удалось. Он никак не мог сосредоточиться и взяться за работу. Все его попытки сконцентрировать свое внимание на рекламе, написанной им же вчера вечером, ни к чему не привели. Единственное, что он был в состоянии делать, так это сидеть и ждать прибытия утренней почты.

Уже целых две недели он ждал извещения. Правительство, как всегда, не отличалось пунктуальностью.

На стеклянной двери его офиса значилось «Моргер и Фрелэйн, торговля мануфактурой» Дверь отворилась, и, слегка припадая на простреленную ногу (рана, полученная много лет тому назад) в кабинет вошел сам Е. Дж. Моргер. Он заметно сутулился, но в семьдесят три года его не очень-то волновали такие материи, как собственная осанка.

— Ну, Стен, — спросил Моргер. — Как идут дела с этой твоей рекламой?

Фрелэйн стал компаньоном Моргера еще шестнадцать лет тому назад, когда ему самому было двадцать семь. Концерн с оборотом в миллион долларов, возникший из «Одежды-Защиты», был их совместным детищем.

— Полагаю, вчерне уже готова, можете посмотреть, — сказал Фрелэйн, подавая Моргеру листок бумаги. «Если бы только почта пришла пораньше», — подумал он про себя.

— «Вы еще не приобрели „Костюм-Защиту“? — громко прочел Моргер, держа бумагу почти у самых глаз. — Модель по праву считается последним достижением мужской моды, что следует отнести за счет первоклассных мастеров и материала высшего качества, имеющихся в распоряжении фирмы „Моргер и Фрнлэйн“».

Моргер откашлялся и взглянул на Фрелэйна. Затем улыбнулся и продолжал:

— «„Костюм-Защита“ — не только самый безопасный, но и самый элегантный. Каждый образец выпускается со специальными вшитыми карманами для оружия. Мы гарантируем, что они сработают. Никто не будет знать, что оружие при вас, кроме вас самих! Кроме того, расположение карманов позволяет пустить в ход оружие без малейшей задержки. Вы сможете выбирать: карманы на груди или на бедрах».

— Пока звучит недурно, — прокомментировал Моргер.

Фрелэйн угрюмо кивнул.

— «„Костюм-Защита“ — спецмодель — оборудован автоматически раскрывающимся оружейным карманом, величайшим современным достижением в области индивидуальной защиты. Достаточно только прикоснуться к замаскированной кнопке — оружие мгновенно окажется в ваших руках, готовое к бою и со спущенным предохранителем. Почему бы вам не облачиться в „Костюм-Защиту“ прямо сейчас? Или вам не дорога ваша жизнь?»

— Прекрасно, — похвалил Моргер. — Действительно, очень милая рекламка, с этаким чувством собственного достоинства. — Он подумал немного, теребя сои седые усы. — Может, только следует прибавить, что „Костюм-Защита“ выпускается в разных вариантах, с одним или двумя карманами на груди, с одной или двумя кнопками, с прямыми или расклешенными брюками…

— Верно, я забыл.

Фрелэйн забрал листок обратно и на углу приписал несколько слов. Затем встал, несколько раз оправив куртку на своем уже значительно выделявшемся животе. Фрелэйну было уже сорок три. Он слегка пополнел, и на макушке появилась маленькая плешь. Лицо его сохраняло выражение постоянного добродушия, но взгляд был холоден.

— Расслабьтесь, — сказал Моргер. — Оно придет сегодняшней же почтой.

Фрелэйн через силу улыбнулся. Он почувствовал желание пройтись взад-вперед по комнате, а вместо этого он присел на край конторки.

— Можно подумать, будто это мое первое убийство, — произнес он с вымученной улыбкой.

— Я понимаю, каково вам, — ответил Моргер. — Прежде чем я окончательно повесил свой пистолет на гвоздь, я мог не спать месяцами, ожидая извещения. Я все понимаю.

Мужчины надолго замолчали. В тот момент, когда молчание начало становиться невыносимым, распахнулась дверь. Вошел рассыльный и вывалил корреспонденцию на конторку Фрелэйна.

Фрелэйн наклонился и взял письма Он быстро перебрал их и нашел одно, долгожданное, — продолговатый белый конверт от Б. Э. К., снабженный официальным правительственным штампом.

— Вот оно! — вскрикнул Фрелэйн, и лицо его расцветилось улыбкой.

— Отлично, — Моргер, хотя и взглянул на конверт с любопытством, все же ничем не проявил его. Мало того, что это было бы нарушением приличий, это было бы и нарушением закона. Никто не имел права знать имя Жертвы, кроме Охотника. — Удачной охоты.

— Надеюсь, что так оно и будет, — в голосе Фрелэйна прозвучала уверенность. Стол его был в порядке. Так же, как и неделю назад. Он взял портфель.

— Хорошая охота развеет вас, — сказал Моргер, похлопав его по плечу. — Вам просто необходимо встряхнуться. Вы какой-то взвинченный последнее время.

— Это точно, — Фрелэйн снова улыбнулся и пожал Моргеру руку.

— Чего бы я только не отдал, чтобы очутиться на вашем месте, — сказал тот, с комически-тоскливым выражением глядя на свою искалеченную ногу. — Так и тянет снова взяться за оружие. Моргер был уже Охотником экстра-класса. Десять успешных Охот раскрыли перед ним двери Клуба Десяти, Клуба избранных. Причем, нельзя забывать, что в результате каждой Охоты ему самому приходилось выступать в роли Жертвы, так что всего в его активе значилось двадцать убийств.

— Я, естественно, надеюсь, что мне не придется иметь дело с таким, как вы, — сказал Фрелэйн с улыбкой.

— Пустяки. Выбросьте это из головы. Какой эта Жертва будет по счету?

— Седьмой.

— Счастливая семерка… Ну, действуйте, — сказал Моргер. — Надеюсь скоро увидеть вас среди членов Клуба.

Фрелэйн махнул рукой и направился к двери.

— Но помните: бдительность — главное, — предостерег его на прощание Моргер. — Одна-единственная ошибка и… мне придется взять себе другого компаньона. Кстати, к вашему сведению, меня пока вполне устраивает нынешний.

— Буду осторожен, — пообещал Фрелэйн.

Вместо того чтобы воспользоваться автобусом, он решил пройтись до дома пешком. Требовалось время, чтобы остыть. Было бы просто смешно вести себя подобно мальчишке, выходящему на свое первое убийство.

По дороге домой Фрелэйн смотрел прямо перед собой. Глазеть по сторонам значило просто напрашиваться на пулю, так как кто-нибудь из прохожих мог неожиданно оказаться Жертвой. Бывали случаи, когда Жертвы стреляли, стоило только взглянуть на них. Нервные типы… Фрелэйн благоразумно старался глядеть поверх голов прохожих.

Впереди, прямо над ним, красовалась гигантская афиша, извещавшая о готовности Бюро Дж. Ф. О'Донована оказать услуги всем желающим.

«Жертвы! — гласили огромные красные буквы надписи. — Зачем рисковать? Нанимайте Споттеров[1] у Дж. Ф. О'Донована. Предоставьте нам определить вашего возможного убийцу. Плата — после того, как вы разделаетесь с ним!»

Надпись напомнила Фрелэйну: необходимо сразу же по приходе домой позвонить Эду Морроу.

Пересекая улицу, Фрелэйн ускорил шаги. Ему не терпелось поскорее добраться до дома, вскрыть конверт и узнать, кто же на этот раз его Жертва. Умна она или глупа? Богата ли, как его Четвертая, или бедна, как Первая и Вторая? Пользуется ли услугами Споттеров или предпочитает действовать в одиночку?

Восхитительное ощущение предстоящей охоты возбуждало. Оно заставляло сердце биться быстрее. За квартал-два от дома Фрелэйн услышал выстрелы. Два коротких, почти одновременно, а затем третий, последний.

Чья-то охота увенчалась успехом, — подумал Фрелэйн. — Молодчина! Ощущение, испытываемое, когда настигаешь свою Жертву, не передать словами. И это снова придется пережить ему!

Первое, что он сделал, войдя в свою однокомнатную квартиру, — вызвал по телефону Эда Морроу, своего Споттера. В промежутках между вызовами тот служил в гараже.

— Алло, Эд? Это Фрелэйн.

— О, здравствуйте, мистер Фрелэйн. — Фрелэйн как будто видел перед собой его запачканное маслом лицо, тонкие губы, расплывшиеся в улыбке.

— Я собираюсь на дело, Эд.

— Желаю удачи, мистер Фрелэйн, — сказал Эд Морроу. — Я полагаю, мне надо быть наготове?

— Именно. Я не думаю, что буду отсутствовать больше недели, может, двух, а извещение о моем Статусе Жертвы я получу, вероятно, в течение трех месяцев после убийства.

— Я буду готов. Удачной охоты, мистер Фрелэйн.

— Спасибо. До скорого. — Он повесил трубку. Зарезервировать первоклассного Споттера было разумной мерой предосторожности. После убийства Фрелэйну снова придется выполнять роль Жертвы, и тогда, уж в который раз, Эд Морроу будет его ангелом-хранителем.

А каким блестящим Споттером был Эд! Без всякого образования — да и не очень-то умный в придачу. Но что за глаза на людей! Это было у него от природы, с первого же взгляда он мог определить приезжего, он проявлял дьявольскую изобретательность в организации засад. Незаменимый человек.

Припомнив некоторые из «подарочков», припасенных Эдом Морроу в свое время Охотникам, Фрелэйн ухмыльнулся и начал вскрывать конверт. Улыбка продолжала оставаться на его лице и в тот момент, когда он взглянул на имя Жертвы.

Жанет-Мари Патциг.

Его Жертва — женщина.

Фрелэйн встал и несколько минут стоял, глядя в одну точку. Затем он перечитал извещение еще раз. Жанет-Мари Патциг. Ошибки не было. Девушка. В конверте находились также три ее фотографии, листок с адресом и остальные необходимые сведения.

Фрелэйн нахмурился. До сих пор ему никогда не приходилось убивать женщину.

Он помедлил минуту, затем взял телефонную трубку и набрал номер Б. Э. К.

— Бюро Эмоционального Катарсиса[2], отдел информации, — ответил мужской голос.

— Алло, не могли бы вы проверить, — попросил Фрелэйн, — я только что получил извещение, и в нем указана девушка. Это разрешено? — Он дал клерку имя девушки.

— Все в порядке, сэр, — ответил клерк после минутного изучения картотеки. — Девушка зарегистрировалась в Бюро по собственной воле. На это счет Закон гласит: она обладает теми же правами и привилегиями, что и мужчины.

— Не могли бы вы сказать, сколько у нее уже убийств на счету?

— Очень сожалею, сэр. Информация, которую вы вправе получить, вы уже получили: легальный статус Жертвы и ее описания.

— Понятно, — Фрелэйн помедлил секунду. — А могу ли я выбрать себе другую Жертву?

— Вы, конечно, вообще можете отказаться от охоты. Это ваше законное право. Но попытка будет засчитана, и, прежде чем вы получите допуск к очередной Охоте, вам придется все же выступать в роли Жертвы. Желаете ли вы отказаться?

— Нет, нет, — торопливо проговорил Фрелэйн. — Я просто поинтересовался. Спасибо.

Он повесил трубку и, распустив брючный ремень, уселся в свое огромное кресло. Все это требовалось как-то обмозговать.

«Чертовы бабы, — проворчал он про себя. — Вечно они лезут в мужские дела. Занимались бы своей стиркой… Но ведь они — свободные граждане, — напомнил он себе. — И все равно это не было женским делом…»

Из истории ему к тому же было известно, что Бюро Эмоционального Катарсиса учреждено специально для мужчин, и только для них. Это произошло где-то в конце четвертой мировой войны, или шестой, как считали некоторые историки.

В те годы назрела необходимость в длительном и прочном мире. Причины были чисто практического свойства. В той же степени практичными были и люди, начавшие всю эту кампанию.

Дело в том, что уничтожение было не за горами. Оружие, используемое в мировых войнах, увеличилось по количеству, эффективности и мощности. Солдаты свыклись с ним и все чаще и чаще отказывались применять его. Положение достигло критической точки. Следующая война разом бы положила конец всем войнам вообще, так как не осталось бы никого, кто был бы в состоянии развязать следующую.

Итак, мир был необходим, и необходим он был навечно, а люди, понявшие это, были практичны. Они проанализировали существовавшие до сих пор тенденции и причины, по которым развязывались войны, и задали себе вопрос: почему мир никак не мог воцариться?

— Потому что мужчинам нравится воевать, — был ответ.

— Нет, не поэтому! — завопили идеалисты.

Однако люди, предложившие идею, были вынуждены с сожалением признать существование необходимости в насилии для большей части человечества.

Люди отнюдь не ангелы. Но и не дьяволы. Они всего лишь смертные, которым присущ высокий уровень агрессивности.

Обладая научными знаниями и властью, эти практичные люди могли бы начать длительную работу по искоренению этой черты человеческой расы. Многие полагали, что следовало пойти именно по этому пути.

Но практичные люди думали иначе и не стали затевать это. Они сочли, что конкуренция, тяга к драке, мужество перед лицом непреодолимых препятствий являются решающими для расы.

Они обнаружили: тенденция к насилию неразрывно связана с изобретательностью, приспособляемостью, настойчивостью. Таким образом, перед ними встала проблема: либо оставить состояние мира навечно, но в то же время остановить прогресс человечества, либо сохранить все эти его важные свойства…

И они нашли выход — узаконить насилие.

Дать человеку отдушину…

Первым значительным шагом на этом пути явилась легализация гладиаторских боев, полных рева и крови. Но требовалось большее. Людям были необходимы подлинные ощущения, а не суррогаты…

Поэтому пришлось узаконить убийство, правда, на строго индивидуальной основе, и только для тех, кто в нем нуждался.

Правительство основало Бюро Эмоционального Катарсиса.

После периода экспериментов установили единые правила.

Любой гражданин, пожелавший совершить убийство, мог зарегистрироваться в Б. Э. К. После совершения необходимых формальностей (выражавшихся в инструктаже и гарантиях) Бюро обеспечивало его жертвой.

Если его Охота проходила удачно, то спустя несколько месяцев он должен был сам, в соответствии с правительственным законом, некоторое время провести в роли Жертвы.

Такова, в сущности, была система. Индивид мог совершить столько убийств, сколько хотел, однако в перерывах между ними он становился Жертвой. В случае убийства своего Охотника он мог остановиться, либо записаться на следующее убийство.

К концу первого десятилетия статистика установила: примерно одна треть цивилизованного человечества обращалась в Б. Э. К. по крайней мере один раз. Затем число, уменьшившись до одной четверти, так и осталось неизменным.

Философы покачивали головами. Практики чувствовали удовлетворение. Война оставалась там, где и зарождалась — в руках индивидуума.

По мере развития игры, в нее вносились уточнения и усовершенствования. С момента ее официального признания она превратилась в Большой Бизнес. Существовали Фирмы, обслуживающие и Жертв, и Охотников.

Бюро Эмоционального Катарсиса выбирало имена Жертв наугад. Охотнику предоставлялось две недели, за которые он должен был совершить убийство. Сделать это требовалось только при помощи собственной изобретательности, без вмешательства посторонних лиц. Давались: имя Жертвы, ее адрес и описание внешности. Совершить убийство он мог, пользуясь пистолетом стандартного калибра. Носить какое-либо другое оружие запрещалось.

Жертва получала извещение на неделю раньше Охотника. Ей сообщалось одно: она — Жертва. Она не знала имени своего Охотника. Жертве позволялось выбрать себе оружие любого типа, которое только имелось в ее распоряжении. Жертва могла нанять Споттеров. Споттеры не имели права убивать. Они могли лишь зафиксировать появление в городе незнакомца или выведать нервного стрелка.

Как уже было сказано, для устранения охотника Жертве разрешались все средства.

Убийство или ранение постороннего человека, не являвшегося Жертвой, строго каралось. Все другие убийства запрещались. Убийство, вызванное недоброжелательностью, или убийство с целью наживы влекли за собой смертную казнь.

Совершенство системы заключалось в том, что те, кто желал убивать, получали эту возможность. От тех же, кого это не привлекало, а именно — основной массы населения — не требовалось кого-то убивать.

По крайней мере, глобальных войн больше не было. Не было даже угрозы их.

Вместо этого — сотни и тысячи малых…

* * *

…Честно говоря, предстоящее убийство не очень-то улыбалось Фрелэйну — и все потому, что Жертвой оказалась эта чертова баба. Впрочем, коли она сама зарегистрировалась, то и пускай пеняет на себя. Уцелев после шести Охот, он не собирался засыпаться и на этот раз…

Остаток утра он провел, запоминая сведения о своей Жертве. Затем подшил полученное извещение к предшествующим.

Жанет Патциг проживала в Нью-Йорке. Это было неплохо. Ему доставляла удовольствие Охота в больших городах. К тому же он всегда мечтал посмотреть Нью-Йорк. Возраст ее не был указан. Однако, судя по фотографии, ей было что-то около двадцати с небольшим.

Фрелэйн заказал по телефону билеты на самолет в Нью-Йорк, после чего принял душ. Он придирчиво осмотрел свой «Костюм-Защиту, Спецмодель». Выбрал из своей коллекции оружие. Почистил и смазал его. И, засунув его в «выстреливающий» карман, принялся паковать чемодан.

От возбуждения кровь его пульсировала в жилах. «Как странно, — думал он, — каждое новое убийство так по-новому возбуждает. От этого не устаешь. Это не прискучит в отличие от французских пирожных, женщин или выпивки. Каждый раз что-то новое, непохожее на предыдущее…»

Окончив сборы, он бросил взгляд на книжную полку, соображая, что захватить в дорогу.

Он мог гордиться: в его библиотеке было все, что следовало знать специалисту. Сейчас ему вряд ли понадобится литература о Жертвах (такие, например, книги, как «Тактика Жертвы» Л. Фреда Теса с ее идеологией тщательного контроля окружающих, или труд доктора Фриша «Не думай, КАК Жертва!»).

Эти книги пригодятся ему потом, когда он сам превратится в Жертву. Пока же он стал тщательно изучать книги об Охотниках.

«Человек на Охоте (Тактика Охотника)» — классический фундаментальнейший труд в данной области. Фрелэйн знал его почти назубок. «Последние Достижения в Технике Засад» сегодня ему не требовались.

В конце концов он остановился на «Охоте в Городах» Митвелла и Кларка, «Выследить Споттера» Олгрина и книге «Жертвы в Группах» того же автора.

Все дела таким образом удалось устроить. Фрелэйн оставил записку молочнику. Запер квартиру, и на такси доехал до аэропорта.

В Нью-Йорке он остановился в отеле, расположенном в центре города, как раз поблизости от района, в котором жила его Жертва. Обслуживали его быстро и неназойливо. Но эта раздражающая вежливость, ухмылки коридорных, — словом, все указывало на то, что ему — судя по всему, ему не удалось сохранить свое инкогнито. Видимо, что-то в его поведении все же выдавало в нем Охотника…

Первое, что он увидел, войдя в номер, была брошюрка на ночном столике. «Максимум Эмоционального Катарсиса — в ваших руках» содержала, в основном, стандартные комплименты администрации. Фрелэйн, улыбнувшись, перелистал несколько страниц.

Поскольку это был его первый визит в Нью-Йорк, оставшиеся полдня он провел, гуляя по улицам поблизости от дома Жертвы. Потом прошелся по магазинам.

Зал «Охота и Охотник» у Мартинсона и Блэка поразил его своим размахом. Кроме прочих новинок, там демонстрировались легкие пуленепробиваемые жилеты для Жертв и шляпы Ричарда Арлингтона с защитной тульей.

В одном углу зала расположилась большая выставка новенького 38-мм оружия.

«Пользуйтесь только Малверном Прямого Боя! — призывала реклама, — Одобрено Б. Э. К. В обойме — двенадцать патронов. Допустимое отклонение всего 0,001 дюйма с 1000 футов. Не упустите Вашу Жертву. Не рискуйте жизнью зря — покупайте Малверн! Спасение — только с Малверном!»

Фрелэйн улыбнулся. Реклама что надо, да и само маленькое черное оружие выглядело чрезвычайно убедительно, но он привык доверять собственному.

Продавались еще специальные трости с «секретом». В них спрятан магазин на четыре патрона, хорошо замаскированный и безопасный в употреблении. Когда Фрелэйн был молод, он с жадностью хватался за всякую новинку. Сейчас он пришел к выводу: старые и проверенные способы на поверку оказывались самыми надежными.

У входа в магазин стояла машина Санитарного Управления, в которую четверо парней-служащих втаскивали свежие трупы, надо думать, после недавней перестрелки. Фрелэйн пожалел, что пропустил это зрелище.

Он вполне сносно пообедал в хорошем ресторане и рано лег спать. Предстоящий денек обещал быть нелегким.

С утра Фрелэйн отправился на разведку. Он побродил в окрестностях дома, где жила его Жертва. И ее внешность словно стояла у него перед глазами. Он не вглядывался в прохожих, наоборот, как и полагалось заправскому Охотнику, двигался быстрой, озабоченной походкой делового человека.

Обойдя несколько баров и подкрепившись в одном из них, он направился по боковой улице Лексингтон-Авеню.

Прямо на тротуаре примостилось приятное открытое кафе. Фрелэйн прошел мимо.

Она сидела там: он ни за что не мог перепутать лицо. За столиком, уставившись в бокал, находилась именно Жанет Патциг. Она не подняла глаз, когда он проходил мимо.

Фрелэйн профланировал до конца квартала, свернул за угол и остановился, чувствуя, как дрожат руки.

Рехнулась она, что ли, эта девушка, выставляя себя напоказ? Или она воображает, что заколдована от пуль?

Он схватил такси и приказал шоферу объехать квартал. Она все еще находилась там. Фрелэйн внимательно рассмотрел ее.

Она казалась моложе своей фотографии, но твердой уверенности у Фрелэйна не было. На взгляд он не дал бы ей больше двадцати. Ее темные волосы были разделены на прямой пробор и зачесаны за уши. В сочетании с ее темно-голубыми глазами это придавало ей сходство с монахиней. Насколько Фрелэйн мог судить, лицо ее не выражало ничего, кроме глубокой печали и полной покорности судьбе.

Неужели ей не пришло в голову сделать хоть что-то для спасения?

Фрелэйн расплатился, вылез из такси и почти бегом направился в близлежащую «драгстор»[3]. Найдя свободный телефон-автомат, он позвонил в Б. Э. К.

— Алло, вы уверены, что Жертва по имени Жанет Патциг получила извещение?

— Одну секунду, сэр. — Пока клерк просматривал бумаги, Фрелэйн прислонился к стеклянной дверце, от нетерпения барабаня по ней пальцами. — Да, сэр. У нас имеется ее письменное подтверждение. Что-нибудь не так, сэр?!

— Нет, ничего, спасибо, — буркнул Фрелэйн. — Просто хотел уточнить.

В конце кондов, если девчонка собирается и дальше так сидеть, это ее личное дело. Его это не касается. Никто не смог отнять у него того, что полагалось ему по закону. Сейчас его очередь убивать.

Однако, решив отложить дело на день, он пошел в кино. После, пообедав, вернулся к себе в номер, перелистал брошюрку и завалился на постель, свирепо уставившись в потолок.

«Всего-то и делов, — подумал он, — всадить в нее пулю. Просто шлепнуть ее из окошка такси и точка.

Лишний раз подтверждается правило: нечего бабам лезть не в свои дела», — злорадно решил Фрелэйн, засыпая.

Убийство — не женского ума дело, а раз напросилась, то пеняй, дура, на себя. С этой мыслью Фрелэйн заснул.

На следующее утро Фрелэйн в очередной раз прошелся мимо кафе. Девушка опять сидела там за тем же столиком. Он остановил такси.

— Вокруг дома, очень медленно, — сказал он.

— Ясно, — понимающе ухмыльнулся водитель.

Наблюдать за Споттерами проще всего из такси. Изучив обстановку, он заключил, что у девушки их не было. Руки она держала на столе, на самом виду.

Легкая, неподвижная мишень…

Фрелэйн нажал кнопку спецкармана, клапан открылся. Пистолет очутился в его руке. Он вытащил обойму, пересчитал патроны, затем щелчком закрыл карман.

— Теперь медленнее, — сказал он водителю.

Такси проследовало мимо кафе. Фрелэйн тщательно прицелился, «посадил» девушку на мушку. Палец его уже потянулся к спусковому крючку…

— А, чтоб тебя! — выругался он.

Рядом со столиком, заслоняя девушку, появился официант. Фрелэйн не захотел рисковать, побоявшись задеть кого-то еще.

— Еще раз вокруг, — сказал он водителю.

Тот отпустил очередную саркастическую усмешку. Интересно, подумал Фрелэйн, так бы ты веселился, если бы узнал, что я охочусь на женщину?

На этот раз официант не мешал. Девушка закурила сигарету. Ее угрюмый взгляд застыл на зажигалке.

Фрелэйн взял ее на прицел, прищурился и на миг затаил дыхание.

Потом махнул головой и снова опустил пистолет в карман.

Эта идиотка лишала его всего удовольствия.

Слишком просто, говорил он себе. Обычно у него получались действительно Охоты. Большинство из тех шести убийств были настоящей работой. Жертвы использовали всевозможные трюки, чтобы уцелеть. Помнится, один из них нанял чуть ли не дюжину Споттеров, однако Фрелэйн перехитрил их всех, и все благодаря его умению адаптироваться к самой сложной ситуации.

Однажды ему пришлось переодеться молочником, в другой раз — сборщиком налогов. За Шестой Жертвой Охота шла по всей Сьерра-Неваде (тот парень тоже пытался прикончить Фрелэйна, но Фрелэйн опередил его…).

А эта? Разве подобным убийством можно было гордиться? И что скажут в Клубе?

Эта мысль привела Фрелэйна в ужас. Клуб был его мечтой. А пропусти он сейчас девушку, ему все равно придется становиться Жертвой. И даже выживи он, все равно останется еще четыре Охоты… С такими темпами он рискует никогда туда не попасть.

Он опять начал прогуливаться около кафе, но внезапно, под воздействием какого-то импульса, круто остановился.

— Разрешите? — сказал он.

Жанет Патциг окинула его взглядом своих хмурых голубых глаз и ничего не сказала в ответ.

— Послушайте, — сказал он, садясь рядом. — Если я вам буду надоедать, вы только скажите, я уйду. Дело в том, что сам я из провинции. Приехал в Нью-Йорк по делам… Просто захотелось поболтать с кем-нибудь. Если вы против, то я…

— Мне все равно, — ответила Жанет Патциг без всякого выражения.

— Брэнди, — бросил Фрелэйн подошедшему официанту. Бокал девушки был все еще наполовину полон.

Фрелэйн взглянул на свою соседку и почувствовал, как сердце его забилось с новой силой. Это уже было кое-что — выпивать с собственной Жертвой!

— Меня зовут Стентон Фрелэйн, — представился он. На минуту у него мелькнула мысль, что это уже не имеет никакого значения.

— Жанет.

— Жанет, э-э…

— Жанет Патциг.

— Очень приятно, — стараясь выглядеть, насколько можно, более естественным, произнес он. — Скажите, Жанет, а что вы делаете сегодня вечером?

— Сегодня вечером я, вероятно, буду убита, — ответила она очень тихо.

Фрелэйн окинул ее изучающим взглядом. Знала ли она, кто он? Насколько он мог судить, под столом у нее был спрятан направленный на него пистолет.

Он невзначай придвинул руку поближе к кнопке на костюме.

— Вы — Жертва? — спросил он.

— Вы догадливы, — ответила она с саркастической усмешкой. — Кстати, на вашем месте я бы ушла отсюда. Просто глупо получить пулю, предназначенную не вам.

Фрелэйну было непонятно ее спокойствие. Самоубийца? Может, ей действительно на все наплевать? Или просто очень хочет умереть?

— Вы обзавелись Споттером? — спросил он с изумлением.

— Нет. Она поглядела ему прямо в глаза. И Фрелэйн увидел то, чего раньше не замечал.

Она была очень хороша собой.

— Я дурная, испорченная девчонка, — произнесла она задумчиво. Вбила себе в голову, что мне нравится совершать убийства и зарегистрировалась в Б. Э. К. А потом… потом я не смогла сделать этого.

Слегка симпатизируя ей, Фрелэйн покачал головой.

— Но я, естественно, все еще участник игры. Хотя и не выстрелив, я продолжаю оставаться Жертвой.

— Но почему же не нанять Споттеров? — спросил он.

— Я никого не смогу убить, — ответила она. — Просто не в состоянии. Да у меня даже и пистолета-то нет.

— Надо обладать достаточным мужеством, — произнес Фрелэйн, — чтобы сидеть вот так, на виду. — Сказать по правде, его просто изумляла ее глупость.

— Что делать, — апатично ответила она. — От Охотника не укрыться. Никому не укрыться. И потом, у меня нет таких денег, чтобы куда-то надежно спрятаться.

— Однако, я полагал, когда дело идет о спасении… — начал было Фрелэйн, но она перебила его.

— Нет. Я сама решилась на это. Все плохо… все в целом, вся эта затея. Когда я держала свою Жертву на мушке… когда я поняла, как легко могла бы… могла бы…

Она взяла себя в руки.

— Хватит об этом, — сказала она и улыбнулась.

Ее улыбка очаровала Фрелэйна.

Они разговорились. Фрелэйн рассказал ей о своей работе, она ему — о Нью-Йорке. Ей было двадцать два. Она была неудавшейся актрисой.

Они поужинали вместе. Когда же она приняла приглашение Фрелэйна сходить в Гладиаториум, тот почувствовал себя на седьмом небе.

Вызвав такси, — получалось так, что все свое время в Нью-Йорке он провел в такси, — Фрелэйн открыл перед ней дверцу.

Она села в машину. Фрелэйн заколебался.

Ему ничего не стоило всадить в нее пулю прямо сейчас. Более удобного случая уже не представится.

Но он сдержался. Еще немного…

Гладиаториум здесь был почти таким же, как и везде, разве что уровень исполнителей казался немного повыше. Программа тоже не отличалась разнообразием. Тот же исторический антураж, меченосцы, копьеносцы, дуэли на саблях и рапирах (естественно, все схватки продолжались до смертельного исхода).

Затем следовали поединки с быками, львами и носорогами. В следующем отделении — сценки из более позднего времени. Схватка на баррикадах с луками и стрелами, поединки на высоко натянутой проволоке.

Вечер прошел великолепно.

Провожая ее до дома, Фрелэйн старался скрыть все возрастающее смущение. Никогда еще ни одна женщина не нравилась ему так, как Жанет. И все же она по-прежнему оставалась его Жертвой.

Он не представлял себе, что будет делать дальше.

Она пригласила его войти. Они сели на кушетку. Жанет прикурила от массивной зажигалки и откинулась на спинку.

— Ты скоро уедешь? — спросила она.

— Думаю, да, — ответил Фрелэйн, — Съезд послезавтра закрывается.

Она помолчала. — Мне будет без тебя грустно.

Некоторое время они сидели молча. Потом Жанет ушла на кухню смешать коктейль. Фрелэйн проследил взглядом, как она возвращается. Все, теперь самое время… Он дотронулся рукой до кнопки.

Но момент был безвозвратно упущен. Он вовсе не собирался застрелить ее. Невозможно убить девушку, которую любишь.

Мысль, что он влюбился, привела Фрелэйна в состояние шока. Он приехал в Нью-Йорк, чтобы убить эту девушку, а вовсе не для того, чтобы жениться на ней!

Она вернулась, держа в руках бокалы, и опустилась на кушетку рядом с ним, уставившись в пространство.

— Жанет, — сказал он. — Я люблю тебя.

Она выпрямилась. В глазах ее стояли слезы.

— Не надо, ты не можешь… — произнесла она сдавленным голосом. — Я же Жертва. Я и не успею дожить до…

— Ты не будешь убита. Я — твой Охотник.

Она пристально посмотрела на него, затем неуверенно улыбнулась.

— Ты собираешься меня убить?

— Перестань, — сказал он. — Я собираюсь на тебе жениться.

Она оказалась в его объятиях.

— Боже мой! — задохнулась она. — Это ожидание… Я так издергалась… Какой ужас…

— Все позади, — успокаивал он ее. — Ты только подумай, как мы будем рассказывать всю эту историю нашим детям. Как их папа явился убить их маму, а вместо этого женился на ней…

Она поцеловала его, потом закурила.

— Давай сразу же начнем собираться, — начал Фрелэйн. — Вот что я думаю…

— Погоди, — остановила она его. — Ты даже не поинтересовался, люблю ли я тебя?

— Что?

Она все еще продолжала улыбаться. И ее большая зажигалка была направлена прямо на него. На ее нижнем конце виднелось небольшое черное отверстие. В него как раз могла бы пройти пуля 38-мм калибра.

— Что за шутки? — закричал он, вскакивая с места.

— Я не собираюсь шутить милый, милый, — ответила она.

Секунды оказалось Фрелэйну достаточно, чтобы изумиться, и как ему в голову-то могло прийти дать ей не больше двадцати?! Глядя на нее сейчас — глядя по-настоящему — он понял: ей далеко за тридцать. Каждая минута ее напряженного, ненормального, издерганного существования отражалось на ее лице.

— Я не люблю тебя, Стентон, — тихо произнесла она, играя зажигалкой.

Фрелэйн не намерен был отдавать жизнь без боя. Какая-то частичка его «Я», существующая, казалось, сама по себе, все же смогла отдать должное восхитительному таланту этой актрисы. С самого начала она, должно быть, знала все.

Он нажал кнопку, и пистолет со спущенным предохранителем очутился в руке…

Удар нечеловеческой силы отбросил его на кофейный столик. Пистолет выпал из его ослабевших пальцев.

Задыхаясь, теряя сознание, он видел, как она внимательно прицелилась для нанесения coup de grace[4].

— Теперь-то, наконец, я смогу вступить в Клуб, — последнее, что он услышал, был ее счастливый голос в тот момент, когда она спустила курок.