Соня проснулась в отвратительном настроении. Заняться было нечем, а проводить время в праздном бездействии она не умела. Бурная натура девушки кипела, загнанные внутрь молодые силы требовали выхода. Да и деньги заканчивались. Неужели опять придется ходить по рынку и вытаскивать кошельки у зазевавшихся прохожих? Это занятие Соня считала ниже своего достоинства, и при мысли, что она, наравне с босоногими шадизарскими мальчишками, примется шарить по карманам, настроение совсем испортилось. Соня тряхнула рыжей гривой волос и вышла из дома.

Вообще-то, своего дома у Сони не было. Она снимала комнату с отдельным входом в доме у старой рыночной торговки по имени Сорха.

Старая Сорха не задавала лишних вопросов, не интересовалась, откуда вдруг у постоялицы появляются золотые монеты, и что за странные люди заходят к ней в дом. Старуха делала вид, что ничего не видит и не слышит, и Соню это вполне устраивало.

Иногда в руки к рыжеволосой девушке попадали большие деньги, и она могла бы купить себе отдельный дом, дорогие платья и украшения, но Соне это было не нужно. Она не хотела привязывать себя к какому-то определенному месту, обзаводиться хозяйством, и, как говорится, пускать корни. Соня вовсе не собиралась быть воровкой всю жизнь, девушка чувствовала в себе какое-то высшее предназначение. Но какое? Пока это знание было для нее закрыто. Иногда во сне ей казалось, что она все поняла, что она услышала голос, который позвал за собой. Она просыпалась с мокрой от пота спиной и часто бьющимся сердцем, но никак не могла вспомнить свой сон.

Она терла виски, била себя по щекам, но то, что казалось во сне таким ясным и близким, рассыпалось и бесследно исчезало, стоило ей открыть глаза. Соня знала, что рано или поздно разгадает эту тайну, а пока ей просто надо выжить. И ради этого она будет воровать, и даже убивать, если придется. Ну, а пока девушка была готова, по первому знаку своего загадочного покровителя, тут же собраться в дорогу и отправиться в путь, ведь все ее вещи запросто могли поместиться в один мешок.

Сейчас Соне хотелось на ком-нибудь сорвать свое плохое настроение, хотя бы просто подраться, но шадизарцы, зная крутой нрав девушки, были с ней предельно вежливы.

Не придумав ничего лучше. Соня вернулась в дом и взяла метательные ножи. Надо сказать, что хорошее оружие было, пожалуй, единственной слабостью девушки. И в небогато обставленной комнате самыми дорогими и красивыми вещами были мечи, висевшие над кроватью, легкий, узкий клинок, с которым Соня никогда не расставалась, и острые метательные ножи. Соню притягивало красивое удобное оружие, как обычно девчонок ее возраста притягивает к себе блеск бриллиантов или сияние изумрудов.

Соня обогнула дом и направилась к толстому раскидистому платану. На темной коре отчетливо виднелась мишень, нарисованная белой краской. Обычно метание ножей успокаивало нервы… Соня уже занесла руку и прицелилась, но в этот момент за ее спиной раздался голос.

— Детка, ножи — это игрушки не для женщин. Не надо гневить судьбу. Мимо могут проходить люди, и ты случайно кого-нибудь поранишь. Каждый должен заниматься своим делом… Опусти кинжал.

Соня развернулась, и ни слова не говоря, метнула нож. Он сбил с головы незнакомца островерхую шапочку-фессию с пером и пригвоздил ее к дереву, росшему, как раз за его спиной.

Надо отдать должное незнакомцу, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Неплохой бросок, — прокомментировал он, с трудом вытаскивая нож, из ствола. — Ладно, беру свои слова обратно. Вижу, что ты так же легко управляешься с ножом, как швея с иголкой. Фессию вот только жалко, совсем новая, вчера купил на вашем базаре, — он просунул палец, в образовавшуюся дырку. — Ну, да ладно! — Мужчина довольно ловко метнул свой головной убор, и шапочка повисла на ветке магнолии.

Он протянул девушке нож, и она, почти не целясь, отправила его прямо центр нарисованной мишени. Незнакомец присвистнул.

— Значит, ты и есть Соня?..

— По-моему, мы не знакомились, — отрезала девушка.

— Я догадался, ты — Соня.

— У меня что, написано мое имя на лбу?

— Нет, просто я не знаю больше женщин, которые так ловко умеют обращаться с оружием, да и мужчин таких не так уж много.

— Вот что, парень, ты шел куда-то, ну и иди своей дорогой! Если меня вывести из себя, я ведь и промахнуться могу. Например, вместо шапки, в голову попасть… Это будет просто несчастный случай. Все в Шадизаре знают, что когда Соня тренируется, к ней лучше близко не подходить.

— А ты дерзкая девчонка! Но это мне даже нравится. И все-таки, красавица, тебе придется меня выслушать, Тем более, я полагаю, беседа будет интересной и для тебя тоже. — С этими словами мужчина достал из-за пояса мешочек и подбросил его на руке.

В серых глазах девушки вспыхнули зеленые искорки. Она нe видела, что находятся в мешке, но по звуку безошибочно определила — так звенеть могут только Золотые монеты.

— Чего ты хочешь?

— Холодной воды. Я приехал издалека и изрядно устал. Твой долг хозяйки угостить гостя.

— Ты платишь за воду?

— Если договоримся, то и За воду тоже.

— Хорошо, проходи. — Поняв, что незнакомца не удастся ни выгнать, ни вывести из себя, Соня проводила нежданного гостя в дом. — У меня есть кое-что получше, чем вода. — Девушка достала кувшин с красным вином и разлила его в серебряные кубки. — Обедом, правда, накормить не могу. У нас готовит хозяйка, но она еще не пришла с рынка.

— Спасибо, я не голоден.

— Присаживайся.

Гость сел на единственный стул, который под его тяжестью испустил скрипучий стон. Соня опустилась на кровать.

— Я тебя слушаю.

Гость оглядел помещение.

— Небогато у тебя. Ты живешь одна?

— Это имеет значение?.

— Нет, Просто твоя комната непохожа на жилище одинокой девушки. — Гость подошел к стене и снял меч. — Красивая вещь! Я бы мог заплатить за нее хорошие деньги.

— Я сама заплатила за нее хорошие деньги! Повесь его обратно, я не люблю, когда без спросу трогают мой вещи! Давай ближе к делу. Говори, зачем пришел, или проваливай!

Соня видела, что гость принадлежит к знатному роду. На нем была дорогая одежда. Красные шелковые шаровары, расшитая золотом рубаха и сапоги из мягкой, хорошо выделанной кожи. Но для нее это не имело никакого значения.

Гость на мгновение вспыхнул, не ожидав такой наглости от рыжей девчонки, но тут же подавил в себе гнев. И красные пятна, которые проступили на его холеном лице, почти сразу же исчезли.

«Значит, я ему действительно очень нужна», — отметила про себя Соня.

Гость водрузил меч обратно и вернулся к столу.

— Хорошее вино, — прокомментировал он, вдохнув терпкий аромат.

— Другого не держу. Давай о деле, приятель!

— Честно говоря, я не знаю с чего начать. — Гость потеребил бородку.

— Тогда… — Соня резко встала и распахнула дверь. — Ты пока погуляй, подумай, а надумаешь — приходи.

— Перестань дерзить, девчонка, закрой, дверь и сядь! — вдруг властно сказал незнакомец. — Нас могут подслушать?

— Если ты не привел за собой соглядатаев, то вряд ли. Хозяйка на рынке, да и вообще, она женщина не любопытная.

— В общем, так. Мне нужна одна вещь.

— Ну, это твои проблемы…

— Пока мои, но могут стать и твоими. С этими словами, незнакомец отстегнул мешочек с золотыми монетами от пояса и бросил его на стол. — Если ты Сможешь достать нужную мне вещь, все это будет принадлежать тебе.-

— Почему ты пришел именно ко мне?

— Я искал подходящего человека в Аренджуне, но, увы, не нашел. Мне сказали, что ты самая ловкая и удачливая воровка во всей Заморе:

— Неужели слава обо мне шагнула столь далеко?

— Выходит, что так.

— Хорошо, и что же нужно украсть?

— Мне не нравится слово «украсть». Эта вещь должна была принадлежать мне и совершенно случайно попала к Kcepсocy.

— Кто такой Ксерсос? Где-то я слышала это имя.

— Ксерсос — один их самых богатых людей в Аренджуне. Он близкий друг короля и состоял на службе у его величества.

— А ты сам кто такой? — неожиданно спросила Соня.

— Тебе это знать не обязательно. Я тот, кто платит деньги. И запомни, что бы ни случилось, мы с тобой не знакомы.

— Но я же должна как-то к тебе обращаться…

— Xopoшо, зови меня… — на мгновение гость задумался, … Лурас.

— Лурас, так Лурас, — согласилась Соня. — И что же нужно украсть?

— Ты должна принести мне одну небольшую картину.

— Картину? — Соня брезгливо поморщилась — Рисковать из-за какой-то картины? Зачем тебе, она? В Шадизаре полно художников, которые сидят без заказов. За один золотой они завалят тебя картинами; с ног до головы!

— Ты не понимаешь, детка. Картина картине рознь! Мне нужна именно эта. Мне необходимо ее иметь, поняла! Я хорошо заплачу…

— Ладно, не кипятись. Рассказывай.

— Дом Ксерсоса ты найдешь без труда. Он самый большой— и красивый в городе. Любой аренджунец покажет тебе, где живет полководец Ксерсос. Картина висит на втором этаже, в сокровищнице дворца. Ксерсос собирает красивые и ценные вещи по всей Хайбории. У него полно статуэток из кхитайского фарфора, вендийских украшений с бирюзой и золотых фигурок, ты можешь взять себе все, что захочешь. Любая из, этих вещей стоит огромных денег.,

— И что, ты не смог найти желающих разбогатеть?

— Не так все просто. Дом охраняется. Пока еще ни одному вору не удавалось незамеченным проникнуть внутрь. Но я слышал, что тебе сопутствует удача. А ради таких денег… Лурас кивнул головой на мешочек, — стоит рискнуть. Честно говоря, мне не хотелось иметь дело с женщиной, но сейчас я начал думать, что ты именно тот человек, который нужен. — Ну, что молчишь? Ты согласна?

— Я не могу дать согласие прямо сейчас. Я должна увидеть все своими глазами.

— Я и не ожидал другого ответа.

— И еще — мне понадобится задаток.

— Ты его получишь.

Соня немного подумала. Пока все складывалось неплохо… Оставалось еще лишь пара вопросов.

— Что изображено на картине?

— Голова ребенка.

— Отрезанная?

— Нет, почему… Обычный портрет. Картина маленькая, всего каких-то пятнадцать на двадцать сенмов.

— А в раме нет самоцветов?

— Раму можешь оставить себе.

— Что ж, у богатых свои причуды. Ладно, я постараюсь тебе помочь. Завтра я выезжаю в Аренджун. Сниму комнату где-нибудь на окраине. Если я правильно понимаю, нас не должны лишний раз видеть вместе. Вот что… у тебя есть в том городе люди, которым ты доверяешь?

— Да. Владелец таверны «У платана» папаша Шеар — мой человек.

— Хорошо, тогда у него и узнаешь, где я остановилась, Ну что ж, давай за успех нашего дела!.. — Соня подняла стакан.

Мужчина тоже опрокинул в себя пурпурную жидкость, удовлетворенно крякнул, приложил к влажным губам белоснежный, отделанный тончайшими кружевами платок, и на его пальце сверкнуло кольцо с большим изумрудом. Соне показалось занятным, что этот богатый, влиятельный человек теперь зависит от нее, он сам пришел к ней и просит о помощи, а она может ставить свои условия и набивать цену, — и девушка сразу забыла о своем дурном настроении.

— Хорошее у тебя вино, красавица, — произнес гость, поднимаясь из-за стола. Он потянулся забрать мешочек с деньками.

— Стой, а задаток? — воскликнула девушка.

— Об этом я помню… — Лурас запустил руку в мешок и высыпал на стол горсть золотых монет.

— Но это слишком много, — удивилась Соня. — Я ведь еще не дала согласия. А вдруг я возьму деньги и не поеду ни в какой Аренджун.

Гость неожиданно ухмыльнулся и оперся руками на стол. Он пристально посмотрел девушке в глаза.

— Поедешь, — убежденно сказал он. — И ты это сделаешь даже не ради денег. Я знаю таких людей, как ты. Их не очень много, и все-таки они есть. Ведь ты уже включилась в игру, и тебе самой ужасно хочется посмотреть на картину, за которую я готов заплатить целый мешок золотых монет, И тебе не терпится обманусь бдительную охрану, проникнуть незамеченной во дворец и вскрыть хитрые замки. Тебе хочется сделать то, что никому не удавалось сделать раньше. Поверь, это задача достойная тебя. Что, разве я не прав?

— Не прав, — сказала Соня, подумав, и доверительным жестом накрыла своей ладонью руку гостя. — У меня на первом месте здравый смысл. И я вовсе не любопытна. А деньги можно заработать, и не рискуя. — Соня усмехнулась и села на кровать.

— Так значит, ты отказываешься?

— Нет, почему, я этого не говорила. Я буду завтра в Аренджуне, как мы договорились, и дам окончательный ответ.

— Тогда до завтра, — гость направился к выходу.

— Стой! По-моему, ты кое-что позабыл…

Мужчина огляделся по сторонам и удивлено посмотрел на Соню.

— Подсказываю. Зеленое такое, блестящее, его еще на пальце носят…

Только сейчас Лурас заметил, что его перстень пропал. Он переводил ничего не понимающий взгляд то на свою ухоженную руку, то на рыжеволосую девчонку, и не мог вымолвить ни слова.

— Может быть, по дороге потерял? — лицо Сони выражало сочувствие и участие.

Ей было забавно наблюдать, как этот сдержанный красивый мужчина вдруг побледнел, и у него задрожали губы.

— Ладно уж! — Соня залилась звонким смехом. — Я хоть и воровка, но у меня есть свои понятия о чести. Лови!.. — И зеленый камень, непонятно откуда появившийся в руках девушки, полетел через стол.

Лурас так и не пришел в себя. Промямлив что-то неразборчивое, он скрылся за дверью.

Лурас долго прожил в Аренджуне, но никогда не попадал в такие — трущобы. Пахло нечистотами, а по дороге бегали маленькие грязные дети. Они были совершенно голые, только на шейках болтались длинные ожерелья из плодов инжира; по подбородкам текла липкая слюна, а над их головами жужжали крупные зеленые мухи. Детишки, видимо, никогда не видели столь богато одетого человека, поэтому окружили его и уставились своими черными, как перезревшая вишня, глазами.

— Эй, ребятишки! — попробовал обратиться к ним Лурас, но они вдруг затараторили на каком-то непонятном языке, при этом не забывая отрывать от ожерелий и отправлять в рот медовые плоды, Лурас понял, что это дети беженцев с востока. Гирканцы продолжали свой захватнический поход, и многим людям приходилось срываться с насиженных мест. Богатые могли купить жилье и начать новую жизнь, бедные же создавали свои поселения на окраине городов. Лурас брезгливо поморщился и поднес к носу надушенный платок. Неужели девчонка опять над ним подшутила, просто решила поиздеваться?!

На улице появился бедно одетый молодой человек, и Лурас, отчаявшись найти нужный дом самостоятельно обратился к нему:

— Эй, парень, ты не знаешь где здесь дом вдовы Румы?

«Парень» стянул шляпу, и на его плечи хлынул поток рыжих волос.

— Соня?! К чему этот маскарад? По-моему, я дал тебе достаточно денег, чтобы ты могла снять приличную комнату?!

— Меня не должны видеть в городе раньше времени.

— Ну, что ты решила? Ты берешься за мое дело?

— Пойдем в дом, надо поговорить.

Лурас посмотрел на свои заляпанные грязью сапоги, тяжело вздохнул и отправился за девушкой.

Как ни странно, в комнате у Сони было уютно. Нищета и грязь остались за порогом. Пахло яблоками. А на столе тут же появилось вино, холодное мясо и тарелочка с инжиром.

— Что тебе удалось узнать? — спросил Лурас.

— Дело оказалось сложнее, чем я думала. Твой Ксерсос живет даже не просто во дворце, а в укрепленном замке. Особняк окружен решеткой, В саду днем бегают собаки, готовые разорвать любого незнакомца, а на ночь выпускаются хищные звери. У входа во дворец дежурит охрана. Охранники стоят и на специальных вышках, с которых прекрасно просматривается вся территория. Но— если бы мне даже удалось проникнуть в сад, я бы все равно не смогла попасть во дворец — в окна вделаны массивные решётки. Ты ведь об этом знал! Почему же не сказал мне сразу?!

— Значит, ты тоже отказываешься! Лурас сжал кулаки, так что костяшки пальцев побелели.

— Я этого не говорила.

— ???

— Просто я полагаю, раз невозможно проникнуть в дом без ведома хозяев, значит нужно, чтобы они тебя пригласили.

— Боюсь, что это невозможно. Ксерсос очень осторожный человек. Он практически не заводит новых знакомств.

— Посмотрим. В общем, мне нужно знать о Ксерсосе все, абсолютно все… может быть, даже больше, чем он сам знает о себе.

Вскоре Соня уже знала, что в прошлом Ксерсос был неплохим полководцем, за военные подвиги король и подарил ему этот дворец в Аренджуне. Сейчас Ксерсос отошел от дел и все свободное. время посвящает своему увлечению. — собирает шедевры искусства со всей Хайбории. Его коллекция бесценна, и, естественно, не один уже раз Ксерсоса пытались ограбить, но он принял все меры предосторожности. Дворец тщательно охраняется, и у входа в сокровищницу круглосуточно дежурит охранник.

У Ксерсоса есть родной брат Аржун, пьяница и бабник— «Что ж, возможно, это то, что нужно!

— подумала Соня. — Обычно на таких людей легко влиять, и ради минутного удовольствия они готовы на любую подлость. Хотя, с другой стороны, известно, что брат ему не доверяет, и Аржун живет во дворце на правах бедного родственника — Соня задумалась и поняла, что вовсе не хочет иметь дело с таким человеком. — Так, что еще мы имеем? Ксерсос женат, и обожает свою красавицу супругу. А еще у него есть дочь Марика шестнадцати лет…»

В Марике уже угадывалась будущая красавица. Густые, черные как смоль волосы, миндалевидные темные глаза, окаймленные пушистыми ресницами, тонкие, красиво очерченные брови, стройная фигура, — и все это обрамлено одеждами из лучшего шелка и украшениями из золота и драгоценных камней. Было немало желающих, сорвать этот очаровательный цветочек и присвоить себе. Причем среди претендентов были и безусые юнцы, и седые старцы. Кого-то больше прельщала красота девушки, а кого-то состояние ее отца. Но Ксерсос считал, что его дочь еще слишком юна, и Марике не разрешалось даже видеться с воздыхателями. Ксерсос и так воспитывал дочь в строгости, а последнее время еще больше усилил контроль! Он пригласил для дочери лучших педагогов, и теперь по четыре часа в день она занималась словесностью, вышивала или музицировала. На улице Марика могла появляться только в сопровождении— своих воспитательниц, которые не спускали с девушки глаз, и, пожалуй, единственным для нее развлечением были конные прогулки, — правда, в сопровождении все тех же строгих наставниц.

— И не думай, — сказал Лурас, — к Марике не может подойти посторонний человек. Даже подруг для своей дочери Ксерсос выбирает с огромной тщательностью.

— И что? Она терпит такую жизнь?! — удивилась Соня.

— А что ей остается делать?

— Ну, я бы взбунтовалась. Сбежала бы, наконец.

— Ну, это ты, а Марика совсем другая. Она нежная, романтичная девушка. К примеру, она без ума от «Дороги среди звезд».

— От чего она без ума? — удивилась Соня.

— Вот видишь, ты даже не слышала об этом. «Дорога среди звезд» — последняя баллада Мариция. Кстати, очень модная вещь. Отец это увлечение тоже не одобряет, но здесь он бессилен.

— Значит так, мне нужны все произведения этого Мавриция.

— Мариция, Соня. Ма-ри-ция. Но тебе, детка, это не поможет. Тебе никогда не стать нежной и романтичной.

«Дорога среди звезд». Соня погладила рукой матовый кожаный переплет. За эту книгу пришлось выложить кучу денег. Хотя какая разница, платит-то все равно Лурас. Соня стряхнула крошки со стола и водрузила туда свое приобретение. Девушка расстегнула золоченные замочки и раскрыла книгу.

«Интересно, чем же увлекается эта птичка из золотой клетки», — подумала Соня и погрузилась в чтение. Но уже после второй страницы девушку стала мучить зевота. «О, боги, какая чушь! Ну и кретин же этот Мариций! Неужели такое может кому-то нравиться?! Какая все-таки дурочка эта Марика!». Соня еле удержалась, чтобы ни бросить книгу в огонь. «Нет, — успокоила себя девушка, — чего же я злюсь?! Чем Марика окажется глупее, тем лучше для дела. А деньги просто так не платят, поэтому придется помучиться!» Соня схватила метательный нож, и запустила его прямо в стену. Из-за стены послышалось ворчание хозяйки. Соня усмехнулась и опять придвинула к себе книгу. Девушка попробовала читать вслух, чтобы звуком голоса прогнать сон, но это плохо помогало. Дремота как будто испарялась из прочитанных строчек и обволакивала девушку своим дурманом.

«Нет, так дело не пойдет!» Соня взяла несколько монет, вышла на улицу, и попросила мальчишек купить ей семян феола. Увидев монеты, ребята воодушевились и через мгновенье исчезли из вида, поднимая босыми пятками шлейф пыли…

Семена феола — твердые и горькие на вкус, но если их жевать медленно, перетирая зубами в вязкую, маслянистую кашицу, то они придают бодрость и отгоняют сон…

Лурас нервничал. Соня строго запретила ему появляться в квартале, где она снимала комнату, но время шло, а девчонка не объявлялась. «Все-таки не надо было связываться с женщиной… — в сердцах думал он. — Никогда не знаешь, что придет в голову этим бестиям!»

Лурас все-таки не выдержал и направился к Сониному дому. Дверь была не заперта. Мужчина дернул ручку на себя, и дверь со скрипом открылась. В комнате было тихо, и вначале Лурас решил, что в ней никого нет, но потом он заметил Соню.

Она спала, сидя за столом, уронив голову на раскрытую книгу. Волосы разметались по столу, и Лурас опять подумал, что девушка удивительно хороша собой.

«Вот бы плюнуть на все, и уехать с ней куда-нибудь на Вилайет!..» Но Лурас тут же отогнал от себя эту приятную мысль.

Картина!.. Она нужна ему, и он не имеет права думать ни о чем другом, пока картина не будет у него в руках.

— Соня. Эй, Соня, проснись! — Лурас потряс девушку за плечо.

Соня приоткрыла затуманенные от сна глаза, посмотрела на Лураса и неожиданно пробормотала:

— Твои очи, словно звезды, сияют в ночи, освещая дорогу к любящему сердцу…

— Совсем с ума сошла, — констатировал Лурас и принялся яростно трясти девушку. Соня, не открывая глаз, ударила непрошеного гостя кулаком в скулу. От неожиданности Лурас не удержался на ногах и отлетел к противоположной стене. Падая, он задел полку, и та, сорвавшись с привычного места, полетела Лурасу на голову. С полки стала падать, разбиваясь вдребезги, посуда, а за стеной опять послышалось ворчание хозяйки. От грохота Соня окончательно проснулась и невозмутимо посмотрела на гостя

— Привет, — весело сказала она, — а я думала, что ты мне снишься.

— Хорошо бы это было во сне, — проворчал Лурас, потирая ушибленную голову.

— Извини, но ты сам виноват. Знай на будущее, что я не люблю, когда ко мне в дом входят без стука, а тем более неожиданно приближаются сзади. Так что ты еще легко отделался, а то запросто могла бы и убить… Знаешь, а я ее все-таки выучила!

— Что ты выучила?

— «Дорогу среди звезд». Можешь меня спросить с любого места.

— Помоги лучше встать!

— Ах, да. Извини. — Соня подошла к Лурасу и протянула ему руку На мгновение Лураса охватило острое желание притянуть девушку к себе и зарыться лицом в ее густые рыжие волосы..

Но усилием воли он подавил этот порыв. Картина!. Ему нужна картина. Все остальное не важно.

— Ну и погром ты у меня устроил! Хозяйка будет недовольна. Полка денег стоит, и посуда тоже… — заметила Соня, делая вид, что не замечает перемен в лице гостя.

— Я заплачу. Вот. Пяти золотых хватит?

— Восемь, — сказала девушка.

— Пусть восемь, хотя все барахло в этой комнате не стоит и полутора.

— Давай деньги, — Соня протянула руку ладошкой вверх, и Лурас отсчитал ей восемь монет. В этот момент он ее просто ненавидел.

— Ну что, почитать тебе стихи? Можешь раскрыть книгу наугад в любом месте.

— Когда ты успела ее выучить? Всю ночь что ли не спала? — И тут Лурас заметил на столе горку шелухи от семечек феола. — Неужели было так интересно?

— Ужасно интересно! Ничего не читала более умного и захватывающего! О, спасибо тебе, Лурас, что ты открыл для меня это божественное имя — Мариций. Как же я жила до сего момента, не зная его творений?! Да и не жила я, а просто существовала. Только теперь мне открылась истина…

— Ладно, уймись. Ты бы лучше о деле думала. Или хотя бы о деньгах, — Лурас дотронулся до мешочка с монетами, висящего у негр на поясе.

— А я, по-твоему, о чем думаю? «Твои глаза сияют мне в ночи…» Ты что, считаешь, я этот бред ради собственного удовольствия учу?!

— А для чего же еще?

— Знаешь, с виду ты не кажешься таким тупым. О чем я, по-твоему, буду говорить с дочкой Ксерсоса?

— Не знаю, кто из нас тупой, но к дочке Ксерсоса тебя и близко не подпустят! Можешь декламировать эти стихи с рыночной площади, может, кто и полает пару медяков, по доброте душевной…

— Ты думаешь, мне не удастся поговорить с Марикой?

— Я в этом просто уверен.

— Ну, хорошо, спорим, что она сама пригласит меня в дом. На десять золотых спорим?

— Да хоть на двадцать! Тебя даже к дому близко не подпустят, а погонят прочь поганой метлой.

Соня сделала вид, что ничего не слышала.

— Да, Кстати, Лурас, я хотела посоветоваться. Какие платья сейчас в моде? С широкой юбкой или с зауженной книзу?

«Никогда в жизни не буду иметь дело с женщинами!» — бормотал Лурас, покидая Сонин дом.

Соня из-за угла дома наблюдала за улицей. В новом платье она чувствовала себя неуютно, а новые узкие туфли нещадно жали. «Все будет хорошо», успокаивала себя девушка. Но сердце не слушалось, а стучало все чаще и громче, отдаваясь эхом в ушах, а ладони вспотели так, что Соне пришлось сильнее прижать к себе книгу, чтобы она не выскользнула из влажных рук. «Ну, вроде бы пора. Почему же они не едут?!» — нервничала девушка, и тут наконец услышала топот конских копыт.

Девушка напряглась. Поднимая пыль, из-за поворота показались богато одетые всадницы. Одна из них была особенно молода и красива Прохожие разбегались, освобождая кавалькаде дорогу, а дворовые собаки бежали за лошадьми, демонстрируя свое участие звонким лаем.

«Пора!» — скомандовала себе Соня.

Марике было скучно Даже верховые прогулки в последнее время перестали ее радовать. С наставницами просто невозможно разговаривать Они только, и могут, что повторять слова отца. Называют великие стихи Мариция глупостью, а ее саму считают ребенком. Кто бы знал как ей одиноко!..

Вот если бы сейчас, здесь, на улице возник Мариций, протянул бы к ней руки, то она бросила бы все, пришпорила коня и умчалась бы с ним на край света…

Вдруг ее лошадь на что-то натолкнулась, и девушка услышала пронзительный крик.

«Задавили! Девушка под копытами! Насмерть! Сделайте, что-нибудь!» — кричало сразу множество голосов.

Кто-то схватил лошадь Марики под уздцы. И только тогда Марика увидела на земле распростертое тело молодой девушки. «Неужели я задавила ее!» — ужасная мысль заледенила сердце. «Я убила ее! Неужели я убила ее?!» Марика спрыгнула с лошади И на подгибающийся ногах подошла к телу.

Девушка лежала ничком, и из-за пышных рыжих волос было невозможно разглядеть лицо Появились стражники и стали разгонять любопытных.

— Переверните ее, — попросила Марика, — и позовите лекаря!

— Лекаря сюда! — эхом понеслось по толпе.

Девушку перевернули на спину и подложили ей под голову чей-то плащ. «Какая красивая», — воскликнули сразу несколько голосов.

— Идем скорее, тебе не надо на это смотреть! — Одна из воспитательниц попыталась увести Марику подальше от места происшествия, но дочка Ксерсоса вырвалась и наклонилась над Лежащей на земле девушкой.

— Только не умирай, не умирай, пожалуйста! Извини, я не хотела. Я не понимаю, как это получилось! — Ну, очнись, пожалуйста, очнись! — бормотала она. — Люди, сделайте же что-нибудь! Помогите ей! Ты ведь не умрешь?!' — Марика схватила незнакомку за руку.'

Рыжеволосая девушка медленно открыла глаза.

— Книга… Где моя книга? — еле слышно прошептали ее губы.

— Она очнулась! Она жива! Слава Богам! — Марика воздела руки к небу. — Как ты? Что у тебя болит?

— Книга! Где моя книга? У меня была книга, — девушка больше ни о чем не могла думать

— Да расступитесь же вы! — крикнула Марика. — Бедняжка, наверно, когда падала, обронила книгу. Надо ее найти!

«Книгу, ищите книгу!» — пронеслось по толпе. Вскоре книгу подобрали и передали Марике. «Дорога среди звезд», прочитала она на дорогом кожаном переплете.

Как же она хотела иметь такую книгу, но работа переписчика стоила кучу денег, своих сбережений у Марики не было, а отец наотрез отказался уступать ее мольбам…

— Ты тоже любишь Мариция?! — в глазах Марики засияли огоньки.

— Дай книгу! пролепетала пострадавшая, но, по-видимому, протянуть руку у нее не было сил, и Марика положила книгу девушке да грудь. Бедняжка сразу успокоилась, и закрыла глаза.

— Эй, ты только не умирай — испугалась Марика и осторожно потрясла незнакомку за плечо. — Сейчас приведут лекаря, он тебе поможет. Мне так хочется с тобой поговорить! Кто ты? У тебя есть родные? Кто-нибудь знает эту девушку?

Толпа опять стала наступать. Любопытные пытались разглядеть девушку получше, но никто не видел ее в Аренджуне раньше.

Сквозь полуприкрытые ресницы среди столпившихся людей Соня разглядела Лураса. Было заметно, что он нервничает. На лбу вельможи поблескивали капельки пота.

«Ладно, хватит. Главное не переиграть», — решила Соня и вновь открыла глаза.

— Она очнулась… очнулась! — раздалось сразу несколько голосов.

— Кто ты? — спросила Соня, глядя Марике прямо в глаза.

— Я Марика, дочка Ксерсоса.

— Что со мной? Что случилось?

— Ты попала под копыта моей лошади. Но, похоже, ничего страшного. Ты можешь шевелиться?

Рыжеволосая красавица попыталась привстать, но тут же со стоном упала на землю.

— Тогда не двигайся. Ну, где же лекарь!

— Я здесь! — К Соне сквозь толпу стал пробираться седобородый мужчина,

— Целитель Неллус, помогите. Я чуть не убила ее! — Марика кинулась старику навстречу.

— Успокойся, малышка. Сейчас посмотрим, что ты натворила.

Он Склонился над Соней.

— Где болит, детка?

— Везде, — прошептала Соня.

Доктор дотронулся до ее ноги, и Соня на всякий случай пронзительно закричала.

— Потерпи, иначе я не смогу тебе помочь.

«Нужна мне твоя помощь, как же!.,» — подумала Соня. Она прикусила губу и изобразила на лице ужасные страдания.

— Неллус, ты делаешь ей больно! — Марике хотелось быть полезной.

— Не мешай, — лекарь продолжал прощупывать Сонины кости, — Ну что ж, ничего страшного. Руки-ноги целы. Полежишь пару деньков и будешь как новенькая. Где твой дом? Я прикажу отнести тебя туда, а вечером зайду проведать.

— У меня нет дома.

— А родственники, друзья… у кого ты живешь?

— У меня никого нет. Я случайно попала в Аренджун и не собиралась здесь задерживаться. Я только хотела посмотреть на храм Митры Солнцеликого. О нем так много говорят… Я хотела посмотреть на него и идти дальше. А тут вдруг эти лошади. Я сама виновата. Я задумалась и не смотрела по сторонам. Простите, что доставила вам столько беспокойства! Мне уже лучше— Я сейчас встану и пойду. — Девушка попыталась встать. — Нет, не могу, голова кружится…

Соня опять упала на дорогу.

— Ну что ж, придется отвести ее на ближайший постоялый двор.

— Никуда вы ее не повезете! — в голосе Марики впервые появились командные нотки. — Вы отнесете ее к нам домой. И ты, Неллус, будешь сам за ней ухаживать. Она пострадала по моей вине. И, может быть, теперь на всю жизнь останется калекой. Разве мы можем ее бросить? Я сделаю все, чтобы она в моем доме ни в чем не нуждалась.

Толпа одобрительно загудела.

— Но, Марика, что скажет твой отец? Он запретил приводить в дом посторонних, — попыталась вмешаться одна из наставниц.

— Вы все боитесь собственной тени! Ну, какая опасность может исходить от этой девушки? Видно же, что она из хорошей семьи…

— Что здесь происходит! — Толпа расступилась, пропуская статного мужчину в дорогом красивом плаще.

— Отец, моя лошадь сшибла девушку, — Марика всхлипывала, размазывая слезы по щекам. — Она ранена. Мы должны оказать ей помощь.

— Я заплачу ей за ущерб. — Ксерсос потряс мешочком с монетами. — А для того, чтобы оказывать помощь, есть родственники и врачи.

— Отец, у нее никого нет. Она случайно оказалось в нашем городе. Представляешь, кем нас будут считать, если ты прикажешь отправить ее в приют для бездомных и нищих?!

— Ну, хорошо, несите ее к нам в дом. Пусть ее положат в одной из комнат для гостей на первом этаже.

— Эй, помогите! — попросил лекарь прохожих.

Мужчины расстелили чей-то плащ и переложили на него девушку. Среди них Соня увидела Лураса.

— Эй, — прошептала Соня, глядя на Лураса. Доктор был далеко, он беседовал с Ксерсосом, и Лурас нагнулся, подставляя ухо к губам девушки.

— С тебя двадцать золотых, — прошептала она, так, что больше никто не мог услышать, и сделала вид, что потеряла сознание.

— Что она сказала? — засуетились остальные.

— Просит, чтобы не забыли ее дурацкую книгу, — быстро нашелся Лурас.

Соню понесли во дворец Ксерсоса. Толпа провожала ее до самых ворот, но за ворота пустили только приближенных вельможи. Краем глаза Соня увидела стражников, дежуривших в дворцовом саду, и еще раз подумала, что другого способа проникнуть во дворец у нее не было.

Соню внесли в маленькую комнатку на первом этаже и положили на кровать. Девушка опомнилась и жалобно застонала, может быть, немного с запозданием, но никто из присутствующих не заметил неладного. Рука у нее действительно болела. Падая, она довольно сильно ударилась о булыжную мостовую… но девушка привыкла терпеть и гораздо более сильную боль.

— Отдыхай, детка. Завтра я тебя осмотрю еще раз. Думаю, что очень скоро ты сможешь бегать и танцевать.

Неллус поправил на Соне одеяло и заставил всех выйти из комнаты.

Вскоре до Сони донеслись голоса. Дверь была массивная, и слов Соня разобрать не могла, но ей показалось, что один голос принадлежит Ксерсосу, а другой его дочери. Они ссорились Видимо, отец не хотел позволять Марике общаться со странной незнакомкой.

«А что, если он ее действительно не пустит?» — на минуту Соне стало страшно, но почти сразу же дверь отворилась, и послышались осторожные шаги.

— Привет Ты не спишь? — тихо спросила Марика.

— Не могу заснуть, — пробормотала Соня.

— Можно мне побыть с тобой?

— Конечно…

Марика осторожно присела на краешек Сониной кровати.

— Извини меня Я обычно довольно осторожна в седле, а тут задумалась… Тебе очень больно?

— Уже лучше. Не вини себя, я сама виновата. Когда я думаю о Мариции, то не замечаю ничего вокруг.

— А можно мне еще раз посмотреть на твою книгу?

— Да. По-моему, ее положили на стол. Можешь ее пока взять себе. Я все равно знаю балладу наизусть

— Как здорово, что мы встретились! Извини, что я так невежлива… Для тебя, конечно, оказаться под копытами моей лошади было не очень приятно. Но я наконец-то могу поговорить с настоящим живым человеком… Меня здесь никто не понимает! Я как будто заперта в золотой клетке. Мне нельзя дружить, с кем я хочу. Нельзя читать книги, которые мне нравятся. Они считают, что я целыми днями должна учить аквилонский и немедийский язык, и играть на этой ужасной аффале. Я счастлива, только когда читаю стихи…

— Я тоже, — отозвалась Соня.

— И ты не считаешь меня глупой?

— Конечно, нет! Я думаю и чувствую точно так же. Когда я приеду к Марицию, я расскажу ему, как восхищаюсь его творениями.

— Ты поедешь к нему?

— Да, конечно. Если бы не твоя лошадь, я бы уже была в пути.

— Ты похожа на девушку из хорошей семьи. На тебе дорогое платье и туфли из хорошей кожи Девушкам нашего круга не положено ездить одним. Как же родители отпустили тебя в такое опасное путешествие?

— У меня нет родителей.

— Извини, пожалуйста. Ты сирота? А дом? Разве бывает, чтобы у человека совсем не было дома?

— У меня все было. И дом в Салафре… конечно, не такой роскошный, как у тебя, но один из лучших в нашем городе. У меня были замечательные родители и любимые брат и сестра. У меня было счастливое детство… — На Сонины глаза навернулись слезы, ведь она говорила почти правду. — Но на нас напали бандиты. Они сожгли дом и убили всех дорогих мне людей.

— Бедняжка! — Растроганная Марика схватила Соню за руку.

— Мне чудом удалось спастись, — продолжила Соня. — Я успела вынести из горящего дома только мою любимую книгу, немного денег и мой талисман. — Соня сняла с шеи глиняную, довольно грубо сделанную фигурку, висящую на черном шнурке. — Это фигурка рыси, она приносит удачу…

Она помолчала, словно собираясь с силами, и продолжила.

— У меня не осталось никого — ни родственников, ни друзей. Я поняла, что у меня есть только один близкий человек, хоть я его никогда не видела… но он родной мне по духу. Ты догадалась? Это Мариций. Я решила разыскать его, Я бы хотела поселиться рядом с ним, чтобы иметь возможность говорить с ним, слышать его голос…

— Знаешь, я тоже очень хочу увидеть Мариция. Давай поедем вместе. Я смогу сбежать из дома. За мной, конечно, следят, но я их перехитрю, вот увидишь! Ты возьмешь меня с собой?

«Ну, только этого не хватало!» — подумала Соня и, вспомнив, что она жертва несчастного случая, опять жалобно застонала.

— Конечно, возьму, — произнесла она вслух. — Вдвоем гораздо веселее. Только не забывай, что я еще не вполне здорова.

— Извини меня, пожалуйста, я тебя совсем утомила! Отдыхай…

— Что ты … Мне было очень приятно с тобой поговорить.

— Может быть, я могу что-нибудь для тебя сделать?

— Знаешь, я пришла в Аренджун специально, чтобы посмотреть на здешние красоты. Я уже видела издали замок наместника, была в храме Митры… но также я слышала, что дворец Ксерсоса, твоего отца, невероятно красив изнутри. Раз уж судьбе было угодно, чтобы я оказалась в этом прекрасном месте, я бы очень хотела взглянуть на его убранство!.. — В последнее время Соня общалась в основном с босоногими шадизарскими мальчишками и говорить привыкла на их жаргоне, поэтому она сейчас с трудом подбирала слова, чтобы выглядеть образованной девушкой…

— Я слышала, — продолжила Соня, — у твоего отца есть коллекция всяких диковинных вещей. Как бы я хотела на них посмотреть! Я обожаю все красивое — стихи Мариция, музыку, живопись. Если бы я только могла хоть одним глазком посмотреть на сокровища твоего отца!.. — Соня прикусила губу. Не слишком ли рьяно она начала говорить о сокровищах? Если Марика заподозрит хоть что-нибудь, ее тут же выставят из дворца. Но Марика ничего не заметила.

— Хорошо. Как только ты поправишься, я тебе все покажу. Тебе должно понравиться. Там, наверху колоны из фиолетового мрамора, ковры из верблюжьей шерсти и подсвечники из горного хрусталя…

— А картины есть?

— Есть и картины.

— А твой отец не будет возражать?

— Он уезжает завтра в Таршаг и вернется только через три дня.

Такого везения Соня даже не ожидала, она еле сдержалась, чтобы не вскочить и не заключить Марику в объятья.

— Я приду завтра, хорошо? — спросила Марика.

— Я буду ждать.

— Знай, что ты теперь моя самая лучшая подруга. — Марика чмокнула Соню в щеку и, окрыленная, выпорхнула из комнаты.

А Соне вдруг стало грустно. Ей предстояло совершить подлый поступок. Эта девочка ей поверила, назвала своей подругой, а Соне придется ее цинично предать. Сможет ли потом Марика верить людям?

«Это не мое дело, — успокоила себя Соня. — Работа превыше всего…» И рыжеволосая авантюристка повернулась лицом к стене и крепко заснула.

Назавтра Соне с трудом удалось убедить Марику, что она достаточно здорова и вполне может совершить прогулку по дворцу.

Ну, хорошо, пойдем, — согласилась Марика — Но если ты себя почувствуешь плохо, сразу мне скажи.

Соня пообещала, и Марика повела новую подругу по узкому длинному коридору. Вскоре забрезжил свет, они вышли в залу, и Соня увидела мраморную лестницу.

— Давай начнем со второго этажа.

Перед Соней открылась анфилада комнат. Казалось, им нет числа. Все сверкало позолотой, а на полу лежали дорогие ковры. Богатое убранство комнат отражалась во множестве зеркал.

— Какая красота! — воскликнула Соня.

— Да, у папы хороший вкус, — согласилась Марика. — Посмотри, вот эту фигурку рыбака папа привез из Кхитая.

И Марика стала рассказывать легенду о старом рыболове Потом она поведала Соне о том, как добывают мрамор, из которого сделаны колоны, затем отвела в комнату где на стенах висели шпалеры, с изображением сценок, иллюстрирующих старинные бритунские сказания. Когда же Марика поняла, что Соня совсем не знает бритунского эпоса, то с воодушевлением принялась пересказывать свои любимые легенды.

Они переходили из комнаты в комнату. Некоторые двери были заперты, и Марике приходилось их открывать, выбирая ключики из связки, висевшей у нее на поясе

Соня смотрела во все глаза, но ни одна комната не была похожа на ту, которую описал ей Лурас На стенах залов висели картины, но это были парадные портреты роскошно одетых мужчин и женщин. Ни одной головки ребенка Соня не увидела.

Девушка начала нервничать, В любой момент мог появиться лекарь Неллус. Он либо заставит Соню лечь в постель, либо, что еще хуже, сочтет, что она вполне здорова, и выставит из дворца. И тут Марика, улыбнувшись, спросила:

— Соня, ты, наверное, устала. Давай, я провожу тебя в твою комнату. Остальное мы можем посмотреть в другой раз.

«Другого раза может не быть», — подумала Соня, Приходилось рисковать… По счастью, эта Марика слишком наивна, чтобы заподозрить неладное.

— Знаешь, я слышала, что самые ценные сокровища твой отец хранит в особой комнате…

— Какая ты молодец! Всего один день была в нашем городе, а уже столько успела узнать. Да, действительно, папа собирает чудесные вещи по всему миру. Он хранит их в сокровищнице. Знаешь, он показывает ее только самым близким друзьям и дорогим гостям. Эта комната заперта, и у меня нет от нее ключа

— Жаль, мне так хотелось ее увидеть. Я мечтала рассказать Марицию о чудесах дворца Ксерсоса. Может быть, ему бы тоже захотелось приехать и увидеть все это своими глазами.

Как она и надеялась, у Марики вспыхнули глаза.

— Вообще-то, я думаю, мы сможем туда попасть. Ключ есть у охранника. Пошли.

И они опять стали кружить по бесконечным коридорам и комнатам. Соня изо всех сил пыталась запомнить дорогу, а также ключи, которыми пользовалась Марика.

— Вот, пришли.

У двери стоял охранник, который, увидев дочку хозяина, вытянулся по стойке смирно.

— Шард, я бы хотела показать моей подруге папину коллекцию. Открой нам дверь.

— Хорошо, но, по правилам, я не имею права открывать эту комнату один. Должен присутствовать и второй охранник. Я позову Раула.

— Зови, — разрешила Марика.

Шард дунул в свисток, и раздалась мелодичная трель. Раул появился так быстро, как будто бы вырос из-под земли.

— В чем дело? — спросил он.

— Мы можем показать девушкам сокровищницу?

— Для таких красавиц мы можем все, что угодно! Открывай и побудь с девушками внутри, а я постою снаружи.

Шард выбрал из связки маленький блестящий ключик и открыл заветную дверь. Охранник пропустил девушек вперед и зашел сам.

Соня видела сегодня уже очень много красивых вещей, но то, что она узрела за дверью, заставило ее рот открыться, а глаза округлиться. Комната представляла собой зальчик, наполненный всякой всячиной. Занятие воровством заставило Соню научиться хорошо разбираться в ценности вещей, и она могла поклясться, что любая, даже самая маленькая и невзрачная безделушка, находящаяся в этой комнате, стоит целое состояние Без сомнения, это была та самая сокровищница, о которой ей говорил Лурас…

Марика показывала Соне жемчужину размером с человеческий глаз и раковину, которая, когда ее подносили к уху, сама выпевала различные мелодии, но Соня не могла спокойно любоваться удивительными диковинами. Она искала глазами злополучную картину — и не находила. Марика опять принялась что-то с воодушевлением рассказывать, но Соня ее больше не слушала Взгляд гостьи метался по комнате и уже сделал десятый круг, скользя по стенам…

— Соня, что с тобой? Тебе плохо? — Марика оборвала свою красочную речь. — Это я виновата! Тебе надо скорее лечь Пойдем!

— Нет, все хорошо Я просто, понимаешь… — Другого выхода у Сони не было, и она решилась спросить — Я много слышала о чудесах вашего дворца, но также и о том, что твой отец приобрел одну удивительную картину. На ней изображена голова ребенка …

Соня сразу пожалела о своих словах, потому что глаза у Марики вдруг стали круглыми, а брови удивленно поползли вверх.

— Слышала? Странно… От кого?

Соня прикусила губу, судорожно соображая, что бы соврать.

— Папа никому не рассказывал о картине. Он хотел сделать гостям сюрприз. Где ты слышала о ней?! От кого?!

«Это провал!» — подумала Соня. Черные глаза Марики впились в гостью, и впервые за все время в них появилось недоверие. Инстинктивно Соня сделала несколько шагов к выходу, но ей тут же преградил дорогу Шард.

— Я… я зашла в таверну. Мне очень хотелось пить. Я села за столик и попросила легкого вина За соседним столиком сидели мужчины. Похоже, что они провели там много времени. Стол был весь заставлен кувшинами из-под вина и завален обглоданными костями. Мужчины смеялись и о чем-то оживленно говорили. Я не хотела прислушиваться, но один из них говорил так громко, что слова как-то сами долетели до моих ушей. То, что он рассказывал, было очень интересно. Он сказал, что Ксерсос приобрел удивительную картину. Эта картина стоит кучу денег…

— Какой был этот мужчина? Опиши его внешность!

— Ну… Я сидела к ним спиной и не очень хорошо разглядела. Мне показалось, что он хорошо одет. На нем был расшитый золотом плащ. Он маленький, довольно толстый, и еще у него черные усы…

— Это Аржун! — вздохнула Марика. — Как я сразу не догадалась! Только он мог проболтаться. Негодяй! — и тут же спохватилась, что сказала слишком много. — Ладно, Соня, ты моя подруга и имеешь право знать Аржун — это наказание для нашей семьи. Он брат моего отца, настоящий пьяница и бабник! Такое родство только порочит Ксерсоса, но он не может выгнать брата и вынужден терпеть все его выходки. Соня, но то, что я сказала, должно остаться между нами…

— Конечно, конечно, — заверила ее Соня.

— Что еще они говорили?

— Они… Ничего.

— Как, ничего?

— Понимаешь, кто-то из этой компании заметил меня. Они принялись отпускать в мой адрес такие сальные шуточки, а потом стали зазывать меня за свой столик… Я испугалась и убежала.

— Ты правильно сделала От друзей Аржуна можно ждать чего угодно! Шард, да отойди ты от Сони, она моя гостья, а не пленница!

Соня улыбнулась Шарду самой обворожительной улыбкой, на которую была способна, и в ответ на смуглом лице стража тоже сверкнули белые зубы.

— Все, Соня, отдыхать! — приказала Марика.

— Но где все-таки картина? — решив, что ей уже нечего терять, спросила Соня

— Папа отдал ее ювелирному мастеру, чтобы тот сделал для картины достойную раму.

— Значит, картины нет во дворце?

— Нет, — подтвердила Марика.

— А когда ее привезут обратно?

— Седмицы через две. Как раз к моему дню рождения.

«Седмицы через две! Это же надо так оконфузиться! Пытаться украсть картину которой нет! Две седмицы… Да меня выгонят из дворца, в лучшем случае, через два дня. Я больше не могу притворяться. Неллус ведь не полный болван, он и так смотрит на меня с подозрением…»

— Соня, ты меня не слушаешь! — надула губки Марика.

— Извини, у меня немного закружилась голова.

— Я говорю, что по случаю моего дня рождения папа устраивает грандиозный праздник.

— Жаль, что я не смогу придти и поздравить тебя!

— Почему не сможешь?

— Меня же не пустят во дворец.

— Как это не пустят!? Ты же моя лучшая подруга! Пусть только попробуют не пустить! Это мой день рождения!

— А ты не забудешь обо мне за две седмицы?

— Конечно же, нет! Как ты могла такое подумать?!

— Извини, но ты ведь сама сказала, что Ксерсос принимает у себя только важных господ.

— Не бойся, я скажу стражникам, и тебя будут обязаны пропустить во дворец. Ладно, пойдем скорее, а то Неллус будет сердиться. Шард, не забудь запереть сокровищницу!

— До свидания, Шард, — мелодично произнесла Соня и, проходя мимо, как будто случайно задела его плечом…

На этот раз Марика повела гостью другим путем, и Соня отметила, что ей ни разу не пришлось отпирать двери Своими ключами,

…Соня легла в кровать, и почти сразу к ней в комнату зашел лекарь.

— Ну, как ты, детка? Выглядишь хорошо. По-моему, ты уже в полном порядке. — Доктор потрогал Сонин лоб, посчитал пульс и пощупал кости. — Знаешь, трудно найти девушку, которая была бы здоровее Я чувствую жизненную силу, которая исходит от тебя…

— Но у меня еще кружится голова, — попыталась возразить Соня.

— Это от долгого лежания и от недостатка свежего воздуха. Когда ты окажешься на улице, то вновь почувствуешь себя хорошо.

— Когда я должна уйти?

— Да хоть сейчас. Ладно, не расстраивайся, я разрешаю тебе остаться до завтрашнего утра.

— Спасибо, вы очень добры, — Соня потупила глаза.

— Отдыхай, — усмехнулся Неллус и потрепал девушку по щеке.

— Да, месьор лекарь, могу ли я кое о чем попросить?

— Конечно.

— Я плохо сплю по ночам. Очень долго не могу заснуть и просыпаюсь от каждого шороха. Может быть, у вас есть какое-нибудь снадобье от бессонницы?

— Хорошо, я дам тебе нациус и обещаю, что ты будешь спать всю ночь очень крепко и увидишь прекрасные сны…

Когда лекарь ушел, Соня спрятала пилюлю в мешочек с деньгами. «Вполне возможно, она мне еще пригодится», — подумала девушка.

— Что сказал тебе Неллус? — в Сонину комнату проскользнула Марика

— Сказал, что я здорова, и разрешил побыть здесь до завтрашнего утра.

— Вот незадача! Я умоляла его разрешить тебе остаться хотя бы до приезда отца!

— Не вини его, он просто выполняет свой долг.

— Мне тебя будет ужасно не хватать! Я буду скучать!

— Я тоже.

— Поклянись, что ты не уедешь до моего дня рождения.

— Клянусь.

— Как я тебе завидую! Как я мечтаю путешествовать, чтобы меня никто не опекал, и делать все, что мне хочется!..

Внезапно в коридоре послышались шаги, дверь открылась, и в комнату заглянула тощая женщина с крючковатым носом.

— Марика, — гнусаво произнесла она. — Кто тебе разрешил уйти? Тебя ждет наставница музыки. Ты и так целый день где-то пропадаешь, я пожалуюсь Ксерсосу.

— Иду, сейчас. Подожди меня за дверью. Вот так, — обратилась она к Соне, — даже поговорить не дают.

— Марика, — шепотом позвала Соня, — а ты бы могла придти ко мне ночью?

— Не знаю, — тоже шепотом ответила Марика, и в ее глазах загорелись озорные огоньки. — Вообще-то когда я сплю, у двери сидит няня.

Гарфия и сторожит мой сон. Но на самом деле она спит так же крепко, как пьяный сапожник, можно над ухом орать — она не услышит.

— Слушай, если я не ошибаюсь, твоя комната находится как раз над моей?

— Да, ты права.

— А как ты думаешь, если я постучу в стену, ты услышишь?

— Конечно. Одно время в этой комнате жила наша бедная родственница, тетушка Пуэра, так я даже слышала, как она храпит.

Девушки рассмеялись.

— А в чем дело? — спросила Марика. — Почему ты хочешь, чтобы я пришла к тебе среди ночи?

— Мне кажется, что прошлой ночью я видела приведение. Что-то черное и лохматое прокралось ко мне в комнату.

— Странно. Обычно приведения живут в старых замках. Я слышала, что часто приведениями становятся их умершие владельцы. Но этот дворец совсем новый. Его построил мой отец, и пока в нем никто не умирал.

— Возможно, мне показалось.

— Ты еще не совсем здорова. А вообще-то, ты очень смелая. Если бы я увидела приведение, я бы так завизжала, что в мою комнату сбежались бы все, кто находится в доме. Ты обязательно постучи, и я сразу же приду.

— Марика, ну сколько можно ждать?! — из-за двери опять послышался гнусавый голос.

— Уже иду! — Марика поцеловала рыжеволосую подругу и выбежала из комнаты.

Соня закрыла дверь. «Что ж, ждать больше нельзя, — сказала она себе. — Эта ночь — мой последний шанс, и я должна сделать все, что возможно».

Соня сняла с шеи фигурку рыси.

— Ну, выручай! Ты меня не оставишь, ведь правда?! — Соня поцеловала фигурку и опустила ее в кружку с водой. Потом забралась с ногами на кровать и стала ждать, когда голубое небо потемнеет и место жаркого солнца займет томная луна с выводком маленьких звезд.

Стало совсем темно. Должно быть, уже за полночь…

«Пора», — решила девушка.

Она спустила ноги с кровати, подошла к столу, взяла кружку и вытащила из нее фигурку. То, что совсем недавно было рысью, стало мягким и почти потеряло форму. Соня принялась разминать податливую глину в руках. Она разделила ее на два кусочка и скатала шарики, потом немного расплющила их, положила на стол и прикрыла свитком со стихами Мариция, который ей принесла почитать Марика в обмен на книгу.

Потом Соня надела ночную рубашку и распустила волосы. Осторожно она выскользнула из комнаты. В коридоре было темно, и зловещую тишину нарушал лишь звук мерных шагов стражника, доносящийся из бокового коридора.

«Главное, чтобы меня не заметили раньше времени», — подумала Соня, крадясь по прохожу. Возле ответвления в боковой коридор пришлось подождать, притаившись за углом, пока стражник повернется к ней спиной. Соня побежала вперед. Босые ноги соприкасались с полом почти беззвучно.

«Так, кажется сюда…»

Соня открыла дверь. От скрипа не смазанных петель ее сердце на секунду остановилось, но ничего не произошло, и девушка пошла дальше. Наконец она вышла к лестнице и стала по холодным, как лед, ступеням подниматься наверх.

Шард был не робкого десятка, но когда он увидел, что по коридору движется нечто в белых одеждах, ему стало как-то не по себе. Вначале он решил, что призрак просто мерещится ему. Вчера они с ребятами засиделись допоздна. У Раула родился первенец, и молодой папаша на радостях угощал всех вином, Шард потер глаза, но видение не исчезло, — наоборот, оно приближалось все ближе и ближе, и стражник смог разглядеть, что оно похоже на простоволосую девушку в белой рубашке, сползшей с плеча… и босой. Руки призрака были вытянуты, а ноги почти не касались пола.

— Великий Митра! — пробормотал Шард.

Первым его желанием было убежать, но потом чувство долга пересилило трусость. Его ведь и поставили здесь, чтобы охранять дворец от врагов, а уж из плоти они, или являются привидениями — не так уж важно, и Шард, ухватившись за рукоять меча, стал мучительно вспоминать заклинание от нечистой силы, которому его обучила бабушка Это было очень сильное заклинание, но на белого призрака оно не подействовало. Странная девушка продолжала идти прямо на Шарда, как будто он был прозрачным. И тут Шард заметил, что она действительно не может его увидеть, потому что глаза у нее закрыты. В следующую секунду он узнал ее. Это была та самая девушка, которая вчера приходила с хозяйкой смотреть сокровищницу. Только вчера она была красиво одета и тщательно причесана, а сейчас на ней только рубашка, и растрепанные волосы почти закрывают лицо, поэтому он и не узнал ее сразу. Что же с ней произошло? Неужели ее заколдовали?! А может, в ее тело вселился какой-нибудь дух?..

— Эй, красотка! Как тебя?.. Соня! Соня, очнись! Посмотри на меня…

Девушка продолжала двигаться, как будто кроме нее в коридоре никого не было.

Тогда Шард с опаской протянул руку. Он боялся, что рука пройдет сквозь призрак, не ощутив плоти, но ладонь коснулась гладкой кожи девичьего плеча Он стал трясти девушку, и наконец она подняла веки. Сначала в ее серых глазах появилась удивление, но потом они отразили испуг, и Шард еле успел зажать ей рот ладонью, иначе бы весь дворец огласил пронзительный крик.

— Тише! Не бойся, — сказал Шард, — Я отпущу тебя, только не кричи. Перебудишь всех, потом неприятностей не оберешься!

— Кто ты? Где я? — Соня с удивлением и испугом крутила головой.

— Я Шард, стражник. Ты меня не помнишь? Я показывал тебе вчера сокровищницу. Вот дверь, которая туда ведет, а там лестница. Вспоминаешь?

— Что тебе от меня нужно?

— Мне? Ничего!

— А как я здесь оказалась?

— Это я тебя хотел спросить!

— Ничего не понимаю. Я вчера легла спать, в своей комнате…

— Ты шла по коридору с закрытыми глазами и руками, вытянутыми вперед…

— Неужели опять началось?.. — прошептала девушка.

— Что началось?!

— Когда я жила еще в своем доме с родителями, я страдала от этого недуга ….

— Какого?

— Я ходила во сне. Я сплю, и иногда даже вижу сны, и не подозреваю, что в это время встаю с кровати и куда-то иду. Знаешь, я доставила родителям очень много хлопот. Один раз меня нашли в поле, далеко от дома, а другой раз я гуляла по крышам. Если бы я вдруг проснулась в этот момент, то, наверное, упала бы вниз. Мне потом было даже страшно смотреть на ту крышу, не то чтобы залезть туда. Говорят, что таких людей, как я, не так уж мало Иногда нас зовет луна, и мы не можем ей отказать. Но последнее время со мной такого не было. Я очень давно не совершала прогулок во сне—

— Сегодня полнолуние, и возможно, луна позвала тебя более настойчиво. Странно, что тебя не заметили другие стражники. Они дежурят в коридорах первого этажа. Хотя ты шла так тихо, как настоящий дух… Я даже принял тебя вначале за привидение.

— Нет, я не привидение. Я — из плоти и крови, и ужасно замерзла,

— Извини. — Шард снял с себя короткий плащ и накинул на плечи девушке. Теперь связка с ключами была отчетливо видна, и Соня цепким взглядом сразу выделила среди них нужный. — Ты найдешь свою комнату сама?

— Не знаю. Я боюсь ходить ночью по дворцу одна Вдруг меня остановят стражники и не поверят, что я не помню, как забрела на второй этаж?..

— Хорошо, я провожу тебя

— А как же твой пост? Разве ты можешь отойти от сокровищницы?

— Сейчас во дворце нет посторонних, все гости разъехались, и даже нет Аржуна, которому, если честно, Ксерсос не доверяет больше, чем прислуге. Ну, это между нами… А чужой во дворец не попадет. На вышках стоят стражники, а сад стерегут специально обученные собаки. Притом сокровищница заперта, и ключ от нее есть только у меня. Второй ключ у Ксерсоса, но он приедет не скоро. Пойдем…

«Ну почему так не везет!..» — подумала Соня. Если бы картина была на месте, украсть ее не составило бы большого труда

А Шард, окончательно убедившись, что перед ним не призрак, а хорошенькая девушка, уже поправлял на ней свой плащ. Его рука скользнула по нежной ткани шелковой рубашки, и в глазах стражника загорелся огонь. Он попытался прижать Соню к себе.

— Пойдем быстрее, мне холодно стоять босиком, — жалобно попросила Соня.

— Не беда! — Шард подхватил девушку на руки и понес в западное крыло.

…Опустил он девушку на пол только возле двери в ее комнату.

— Спасибо, — прошептала она.

— По-моему, я заслужил большей благодарности, чем простое «спасибо».

— Чего же ты хочешь?

— Поцелуя!

— За кого ты меня принимаешь?! Я вовсе не из таких, кто…

— Ну, только один поцелуй, красавица! Только один, и я уйду… — Шард снова попытался прижать девушку к себе.

— Ладно, давай зайдем в комнату, — предложила Соня.

Как только девушка закрыла дверь, стражник с неистовством припал к ее губам. Его переполняла страсть, рассудок же Сони оставался совершенно холодным, и пока Шард осыпал ее лицо поцелуями, она пыталась снять со связки нужный ей ключ.

Наконец, заветный ключик оказался у нее в руке Но поздно! Шард как будто обезумел от страсти. Силы явно были не равными. Высокий и крепкий Шард напоминал медведя веппи, которые водятся только в лесах Бритунии, и намного крупнее обычных медведей. Можно, конечно, ударить стражника коленом в пах, а потом ребром ладони нанести удар по. шее. Соне не раз приходилось применять этот прием, и он всегда отлично действовал. Но с другой стороны, девушка вовсе не хотела привлекать внимание к своей персоне, а на шум могли сбежаться другие стражники, да и Шард еще может пригодиться, поэтому портить с ним отношения Соня не собиралась. Что ж, придется воспользоваться запасным вариантом.

Соня вдруг оттолкнула пылкого воздыхателя и вскрикнула.

— Что случилось, красавица? Я сделал тебе больно?

— Он там! Я видела его! Он опять пришел! — взволновано проговорила она.

— Где?

— Да, вот же! Посмотри в окно!

— Но я ничего не вижу.

— Он спрятался за дерево!

— Да, кто он?! О чем ты?

— Я не знаю. Он такой мохнатый и черный..

— Наверно, это просто собака.

— Да нет же, он ростом больше человека, и ходит на задних лапах. Он может проходить сквозь стены. Я боюсь!

— Соня, это внутренний двор, и сюда не может попасть никто посторонний!

— Я же сказала, что он проходит сквозь стены!..

— Ну, рыженькая, выбрось всех чудовищ из головы. Я же с тобой! Неужели ты думаешь, я не смогу тебя защитить? Иди сюда, красавица…

— Нет, я не могу, пока не буду уверена, что там никого нет. Посмотри, пожалуйста, в кустах. Мне кажется, что он прячется там, и я даже вижу, как горят его глаза…

— Это светлячки, сейчас самое их время-Ладно, не дрожи, если тебе будет спокойнее, то я схожу туда и сам проверю.

Шард распахнул окно

— Только не шуми, а то мы перебудим всех во дворце

Стражник сел на подоконник. На окнах, выходящих во внутренний двор, не было решеток, поэтому Шард легко перенес ноги на другую сторону и соскочил в сад

— Вон он, там… я вижу, как шевелятся кусты!

Соня направила Шарда в самый дальний угол сада, и как только он повернулся к ней спиной, метнулась к столику и вдавила вначале одну сторону ключа в приготовленную глиняную лепешку, затем повернула ключ и прижала его к другой лепешке. Шард уже возвращался, Соня успела только прикрыть глиняные отпечатки пергаментом и обтереть ключ об заранее приготовленную тряпицу. Шард уже был в нескольких шагах от окна, когда Соня схватила стул и со всей силы запустила его в стену. Звук удара в тишине уснувшего дворца показался особенно громким.

Шард молниеносно перелетел через подоконник и схватил Соню за плечи.

— Что случилось? С тобой все в порядке?

— Кажется, да.

— Так что же произошло?

— Я видела его…

— Призрак?

— Да, он появился возле стены и хотел броситься на меня. Я испугалась и бросила в него стул, но не попала. А чудовище стало таять, потом превратилось в черную дымку и заползло под кровать.

— Сейчас я его достану!

Шард встал на колени и заглянул под Сонину кровать.

— Здесь темно, я ничего не вижу.

— Подожди, я зажгу свечу.

Соня взяла свечу и присела на корточки рядом с Шардом.

В этот момент в дверь постучали.

— Кто это может быть? — испугано прошептала Соня.

— Ты наделала столько шума, что это может быть кто угодно! — Шард испугался не меньше

— Если меня застанут здесь, то выгонят со службы.

— Подожди, я посмотрю! — Соня прильнула глазом к замочной скважине. — Это Марика, — прошептала она. Лицо Шарда от страха стало белым.

— Не бойся, я ее отвлеку. Погоди-ка, я поправлю на тебе одежду, — и Соня, делая вид, будто отряхивает штаны Шарда, незаметно прицепила к связке заветный серебряный ключик

— Я постараюсь увести Марику подальше от двери, а ты беги на второй этаж. Если тебя заметят, скажешь, что услышал шум и поспешил на помощь… А пока спрячься за пологом кровати!

Соня распахнула дверь. На пороге стояла взволнованная Марика, тоже с растрепанными волосами, в ночной рубашке и босиком В это мгновение девушки были удивительно похожи…

— Пойдем скорее, может быть, еще успеем! — Соня схватила подругу за руку и потащила ее по коридору.

— Куда ты меня тащишь? — Марика с трудом поспевала за рыжеволосой искательницей приключений.

— Некогда. Потом объясню! — наконец девушки уперлись в глухую стену, и только тогда Соня остановилась.

— Объясни, наконец, куда мы бежали? — спросила Марика с трудом, пытаясь отдышаться.

— Представляешь, я его видела!

— Кого?

— Ну, то привидение, о котором тебе рассказывала. Оно появилось в моей комнате и хотело напасть, но я запустила в него стулом. Тогда оно превратилось в струйку дыма и просочилось через дверь. Я думала, что мы его сможем догнать. Это ведь так здорово — увидеть настоящее привидение!

— А может быть, тебе это просто показалось?

— Может быть, — на удивление легко согласилась Соня. — Я не могла заснуть, и лекарь Неллус дал мне лекарство — пилюлю из корня нациуса.

Тогда ничего удивительного. Корень нациуса вызывает видения. Еще и не такое может примерещиться. Пойдем, я посижу с тобой, пока ты не заснешь…

Когда девушки подошли к Сониной комнате, то увидели, что у двери стоят стражники.

— Мы услышали шум и поспешили узнать, не нужна ли наша помощь. Что у вас случилось?

— Мне показалось, что я видела привидение. Видение было таким ярким, что я испугалась и запустила в него стулом. Но сейчас я почти уверена, что чудище мне просто померещилось. Лекарь. Неллус дал мне выпить нациус, чтобы я лучше спала, а говорят, что это растение вызывает видения…

— Ты отведала нациус! — загоготали стражники? — Ну, тогда все ясно…

Ни для кого не было секретом, что стражники, да и другие мужчины в городе, в свободное время собирались вместе, чтобы покурить трубку, набитую сушеными листьями нациуса, или попить отвара из его корня. Они предавались сладкой дремоте с удивительно яркими и непредсказуемыми видениями.

Но не для всех это увлечение заканчивалось благополучно. Были люди, которые так и Не проснулись, и были найдены бездыханными. Иногда на их лицах навсегда оставались блаженные улыбки, а иногда они искажались гримасами ужаса Некоторые любители нациуса покончили жизнь самоубийством, другие сошли с ума и так и остались жить среди своих видений. Власти Аренджуна строго запретили употребление нацией.

Только лекари могли собирать этот цветок и употреблять его корень в целях врачевания. Но уследить за всеми жителями, конечно, невозможно, тем более, что весной поля в пригородах Аренджуна покрываются ковром из бледно-розовых дурманящих цветов..

— Удивительно, что ты увидела лишь одного монстра, а не целый десяток тварей! — один из стражников похлопал Соню по плечу.

— Смотри, не увлекайся нациусом и никогда не принимай больше одной щепотки, когда находишься в комнате одна, — по-отечески посоветовал другой.

Стражники стали расходиться. Шард, появление которого ни у кого не вызвало удивления; замешкался, и Соня поняла, что он хочет остаться, чтобы продолжить прерванное общение. Соня про себя усмехнулась и пропустила в свою комнату Марику. Перед тем как скрыться за дверью, она с сочувствием посмотрела на Шарда. «Ничего не поделаешь, воля хозяйки — закон», — как бы говорил ее взгляд…

— Ложись в кровать, я с тобой посижу, — предложила Марика.

— Мне так неудобно, что я доставляю тебе столько хлопот..

— Что ты, мне приятно сделать для тебя хоть что-нибудь хорошее!

— Тогда забирайся под одеяло, а то замерзнешь

— Мне ужасно интересно с тобой, — продолжила Марика, нырнув под одеяло и обнимая подругу, — Ты совсем не похожа на моих прежних знакомых. Мне с ними скучно Я наперед знаю все, что они могут сказать. Представляешь, я за всю свою жизнь ничего не видела, кроме своего дома, который некоторые называют дворцом, да еще нескольких улиц в Аренджуне… и то я могу ходить по ним только в сопровождении слуг или воспитателей… И общаемся мы с подругами обычно под надзором какой-нибудь старой девы, приставленной следить за нашей нравственностью…

— Это ужасно, — согласилась Соня.

— Мне кажется, что мне никогда не надоест беседовать с тобой. Меня никто так не понимал, как ты,

«Если что, то на помощь Марики можно рассчитывать, — отметила про себя Соня. — Этой наивной глупышке можно внушить все, что угодно,,»

— Ты так интересно рассказываешь обо всем на свете. А я еще ничего толком не видела! — добавила Марика.

— Ты же еще очень молода, — попыталась успокоить ее Соня.

— Мне столько же лет, сколько и тебе, но в твоей жизни уже было так много всего интересного…

— В моей жизни было много страшного, и поэтому мне пришлось рано повзрослеть. На самом деле, я бы все отдала, чтобы оказаться дома, рядом с родителями и братьями! — сказала Соня совсем серьезно. Это была фраза настоящей Сони, а не романтической искательницы приключений, роль которой она усердно играла. Спохватившись, Соня прикусила язык, но Марика никак не отреагировала на ее последнюю фразу.

— Я хочу бродить по свету вместе с тобой. Я не буду обузой, правда!

— А вдруг отец не простит тебя, и не примет обратно?

— А я и не хочу обратно! Я хочу бродить по свету, смотреть разные страны и искать свою любовь. Это ведь так замечательно, правда!

— Хорошо, но давай устроим побег после твоего дня рождения. Мне так хочется побывать на настоящем балу…

— Правда?! Как здорово! Я боялась, что ты не захочешь остаться. Пообещай, что ты поселишься где-нибудь неподалеку. У тебя хватит денег?

— Да

— И запомни, что каждый четвертый день седмицы мы собираемся у Лауэллы Она живет в большом синем доме, недалеко от фонтана на центральной площади. Ее отец не такой строгий, как мой Он разрешает приходить в гости к Лауэлле всем девушкам из хороших семей. Следит только, чтобы среди девушек не затесались мужчины У него плохая память на лица Я подарю тебе свое платье, и тебя будет не отличить от моих прежних подруг. Я уверена, что девушки обрадуются встрече с тобой, и тоже тебя полюбят

Марика замолчала, и Соня прислушалась Из-за двери больше не доносилось прерывистого дыхания, — значит, Шард наконец-то не выдержал и ушел

— Марика, мне с тобой очень хорошо, но я боюсь, что та дама, которая за тобой следит, обнаружит, что тебя нет, и у тебя будут неприятности И потом, тебе надо хорошенько выспаться!

— Ты как всегда права, — Марика поцеловала подругу и побежала к себе.

А Соня, оставшись одна, выскользнула из кровати, заперла на засов дверь и достала глиняные отпечатки ключа.

Отпечатки получились четкими, и Соня залюбовалась своей работой Потом она достала свечу и принялась обжигать глиняные формочки, чтобы они стали прочнее.

Марика не могла сдержать слезы, когда настало время прощаться, и Соне несколько раз пришлось клятвенно пообещать, что она никуда не уедет из города до дня рождения подруги и обязательно будет приходить на встречи в синий дом с белыми колонами. Соня тепло попрощалась со всеми, кого видела во дворце, пообещала Неллусу, что впредь будет осторожней, еще раз обняла Марику и вышла за ворота дворца. Все ее вещи помещались в маленьком заплечном мешке, но у девушки было достаточно денег, чтобы поселиться на хорошем постоялом дворе. Хотя после пищи, которой ее кормили у Ксерсоса, еда ей показалась невкусной, а постель жесткой. Соня решила пока ничего не предпринимать и спокойно обдумать свое положение.

Девушка проснулась от какого-то шума: кто-то что-то выяснял у хозяина постоялого двора… потом она услышала звук размашистых шагов, и ее дверь резко распахнулась. Вообще-то, дверь была закрыта на крючок, но ее рванули с такой силой, что крючок вылетел из пазов и упал на пол.

— Где картина? — губы у раннего гостя дрожали.

— Во-первых, здравствуй, Лурас. Разве ты не знаешь, что некрасиво без приглашения врываться в спальню молодой девушки Я бы попросила тебя выйти, но ты и так привлек к своей персоне слишком много внимания…

— Где картина? — повторил Лурас. — Где она?

— Ее нет.

— Ты не смогла ее украсть?! Даже ты не смогла! Теперь все пропало! — Лурас сел на стул и обхватил голову руками. Потом он резко встал и схватил девушку за плечи. — Почему ты сразу ко мне не пришла, почему все не рассказала? Я эти дни живу, как на вулкане, а ты, оказывается, прохлаждаешься на дорогом постоялом дворе. Почему ты так поступила со мной?

— Я не смогла взять картину по твоей вине.

— Почему, по моей? Я сделал все, что ты просила.

— Ты обещал все разузнать, и я полностью полагалась на твои сведения.

— Что-то не так?

— Что-то не так!? — передразнила Соня. — Все не так! Картины во дворце нет. А я, между прочим, жизнью рисковала, под копыта лошади прыгнула… и все зря!

— Этого не может быть! Я точно знаю, что картина у Ксерсоса. Ты, наверно, плохо искала.

— Мне не нужно было искать. Я просто знаю, где она.

— Где же?

— У ювелира. Ксерсос заказал для нее достойную раму.

— У какого ювелира?

— В другом городе, и Марика не знает, где именно. Так что там ее не достать. Но не убивайся ты так! Если накинешь к обещанной сумме еще десяток монет, я подумаю, что можно сделать.

— Ты больше ничего не сможешь сделать. Тебе не удастся проникнуть во дворец второй раз. Все пропало!

— А это ты видел? — Соня достала кусочек пергамента с печатью Ксерсоса.

— Что это?

— Пропуск во дворец на праздник.

— Что же ты молчишь?

— А ты дал мне возможность сказать хоть слово?! Вообще-то, это еще не все. У меня есть кое-что, что должно тебе понравится, — с этими словами Соня достала глиняные формы.

— Что это? — прошептал Ксерсос, потому что голос от волнения у него пропал

— Отпечаток ключа от сокровищницы. У тебя есть знакомый мастер, который бы смог изготовить по отпечатку ключ?

— Конечно, есть.

— Тогда возьми, и постарайся, чтобы об этом знало как можно меньше людей.

— Но почему ты не давала о себе знать?

— Не хотелось обнадеживать тебя понапрасну. Я получила приглашение только вчера, когда встречалась с подругами Марики. Сегодня я собиралась пойти к тебе, но ты меня опередил, и теперь о том, что мы знакомы, знает куча народу. Я же сказала, что нас не должны видеть вместе.

— Пусть тебя это не волнует. Я дам денег хозяину постоялого двора, и он будет молчать.

— Смотри… Обычно, если человек делает что-то для тебя за деньги, он может сделать что-нибудь и для твоего врага, если тот заплатит больше.

— Но ты ведь тоже согласилась работать на меня из-за денег.

— Конечно. Но я не думаю, что найдется другой такой болван, готовый за какую-то мазню выложить целое состояние!

Музыка, льющаяся из дворца Ксерсоса, была слышна за несколько кварталов. Уже с утра ко дворцу съезжались богато украшенные повозки, среди них Соня увидела экипаж самого королевского наместника. «В хорошенькую же компания я попала!» — подумала девушка. Соню пропустили во дворец, и она вместе С другими Гостями стала пробираться к парадному залу. Соня с интересом рассматривала богато одетых женщин. Подолы их платьев волочились по полу, украшения сверкали, а замысловатые прически устремлялись к потолку. Соня тоже была одета по последнему слову моды На ней было роскошное зеленое платье с пышной юбкой, достающей до самого пола, а волосы уложены в высокую прическу. Соня надеялась, что затеряется в толпе.

Но не тут-то было, Незнакомка с медными волосами и лучистыми серыми глазами тут же привлекла к себе внимание мужчин. И Соня все время чувствовала на себе изучающие взгляды.

— Соня, как я рада, что ты пришла! — к девушке пробралась сияющая Марика и заключила подругу в объятья. — Как ты замечательно выглядишь! Ты, наверно, самая красивая на этом празднике. Пойдем, я тебя со всеми познакомлю…

…Праздник шел своим чередом, уже были произнесены торжественные речи и вручены дорогие подарки, гости не держались на ногах от танцев и выпитого вина, а Ксерсос уже показал наиболее важным господам свою сокровищницу, но Соня все никак не могла остаться одна даже на несколько мгновений Молодые люди чуть не передрались за право танцевать с ней, да и пожилые не отходили от нее ни на шаг. Соня уже знала, что сокровищница закрыта, и охранники, дежурившие там, переведены в трапезную и в сад. Но уйти незаметно из зала не было ни малейшей возможности. Тем более, что у двери, ведущей на второй этаж, стояли два стражника и не пускали туда посторонних.

— …Красавица, этот танец мой! — Соню схватил за руку тучный мужчина с рыжеватыми усами. Он притянул ее к себе, и девушка почувствовала отвратительный запах, исходящий изо рта нового кавалера. Соня еле сдержалась и с трудом подавила желание вмазать кулаком по этой толстой наглой роже. Вместо этого она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. Соня видела этого толстяка рядом с наместником… Похоже, он здесь — уважаемый человек, А, следовательно, можно рискнуть…

Толстяк танцевал, стараясь изо всех сил. Его мучила одышка, на лбу выступили капельки пота, но он не сдавался.

— Знаешь, я немного устала, — ласково сказала Соня, видя, что еще немного, и ее партнеру потребуется лекарь

— Не вздумай от меня скрыться! — Мужчина остановился с явным облегчением. — Не понимаю, как можно устать от танцев, это же такое удовольствие! — проговорил он, тяжело дыша. Одной рукой он продолжал держать Соню за руку, а другой достал носовой платок и принялся вытирать пот, — Почему я раньше не видел тебя на балах у Ксерсоса? Такую мордашку я бы не мог не заметить!

— Я здесь в первый раз. Вообще, первый раз на таком роскошном приеме.

— Тогда тебе повезло! Я Гарф, казначей самого наместника. Держись папаши Гарфа, и у тебя все будет отлично.

— Ты приближенный самого наместника?! — Соня с восторгом воззрилась на своего собеседника и прижала к груди его толстую волосатую руку.

— Что ты, не надо! — польщенный Гарф расплылся в улыбке, и в его глазах еще сильнее загорелся похотливый огонь.

— Я имею большое влияние на наместника. Проси, что хочешь, и я смогу исполнить твое желание, — зашептал он ей в ухо. — Ты исполнишь мое желание, а я исполню твое. Чего же ты хочешь, красавица?

— Вина.

— Вина?

— Да мне жарко, и я хочу пить. Что тут удивительного?

Гарф действительно был удивлен: молоденькие девушки, которые были его слабостью, обычно вначале отчаянно сопротивлялись, а потом, осознав, что он все равно добьется своего, просили каких-нибудь благ для своих родителей, или денег, много денег. И Гарф, если нельзя было добиться расположения другим способом, осыпал их золотом, ведь он имел самый прямой доступ к казне, хотя чаще обманывал и не давал обещанного, или после того, как ему девушка надоедала забирал деньги назад…

— Вина… Конечно, вина! Стой здесь, никуда не уходи, а то пожалеешь! — Гарф боялся, что девушка сбежит, но когда он появился с двумя бокалами, она стояла на том же месте, где он ее оставил. Гарф протянул ей бокал.

— Куда ты смотришь, красотка?

— Вон та женщина, в синем платье, это не твоя жена?

— Где?

— У двери.

Гарф повернулся, а Соня бросила в свой бокал размолотую в порошок пилюлю нациуса, которую на всякий случай прихватила с собой.

— Да это она. Но пусть это тебя не смущает. Тебя как зовут, красавица?

— Соня.

— Так вот, Соня, давай выпьем за наше знакомство. С этого дня твоя жизнь изменится. Хочешь, я возьму тебя с собой в столицу?

— Хочу.

— А твои родители не будут против? — Гарф подумал, что по поводу столицы, пожалуй, погорячился.

— У меня нет родителей.

— Нет родителей, бедняжка!.. — это сообщение обрадовало Гарфа. А может, и правда, взять ее в столицу? Девчонка действительно сказочно хороша..

— Может, у тебя есть еще какие-нибудь желания, крошка?

— Да, но мне неудобно об этом просить…

— Ну, почему же? Запомни, папашу Гарфа можно просить о чем угодно.

— Ты скажешь, что это ребячество и детские фантазии…

— Ну же, говори!

— Я бы хотела допить вино из бокала, который ты держишь в руках. Мама говорила, что если тебе понравится мужчина, выпей вино из его бокала, и тогда тебя ждет незабываемая ночь. Ты позволишь мне допить твое вино?

— Конечно.

— А сам можешь выпить мое!

Они поменялись бокалами, и Соня залпом осушила свой. Гарф последовал ее примеру.

— Знаешь, твои желания удивительно легко и приятно выполнять Может быть, ты еще чего-нибудь хочешь?

— Да.

— Говори!

— Я хочу тебя… — прошептала Соня и замолчала.

— Ты хочешь меня попросить… — пришел ей на помощь Гарф.

— Нет, я просто хочу тебя. Я не должна была этого говорить. Наверное, это вино сыграло со мной такую шутку, Я никогда раньше столько не пила. У меня кружится голова И мне больше всего хочется, чтобы твои сильные руки ласкали меня, а твои рыжие усы щекотали мои губы…

— Да? — от удивления Гарф широко открыл рот, и Соня отступила назад, чтобы не так чувствовался этот отвратительный запах.

«Похоже, я переиграла, — подумала девушка, — и даже эта обезьяна почувствовала фальшь!..»

На самом же деле, Гарф не почувствовал никакой фальши. Нациус потихоньку начинал действовать, и у Гарфа уже слегка кружилась голова. А уж о том, как ему хотелось обладать красавицей Соней, и говорить нечего. Он только боялся, что этот порыв у нее пройдет. Конечно, она все равно будет его. Она отдастся ему, как отдавались десятки женщин, которых он желал. Но те, другие, не могли скрыть отвращения, одну даже вырвало, прямо в его кровать. Они приносили себя в жертву… Здесь же совсем другое! Как давно на него никто не смотрел такими влюбленными глазами!.. Даже жена, эта старая, высохшая карга, предпочитает другую спальню… По лицу и по щекам Гарфа потекли струйки пота, сердце его бешено колотилось, а лицо стало багровым. Соне показалась, что если она его сейчас не остановит, то он овладеет ею прямо здесь, посреди зала, полного гостей.

— Мне кажется, на третьем этаже есть свободные комнаты…

— Да, это так.

— Ты бы мог попросить стражника, чтобы он пропустил меня наверх, а потом, через некоторое время, присоединился бы ко мне…

— Ты молодец. Я так и сделаю!

— Только не иди за мной слишком быстро. Никто не должен знать, что мы вместе.

— Хорошо. Хотя я не обещаю, что смогу ждать слишком долго!

«Что же задумала эта рыжая бестия? Наверное, хочет, чтобы я привез ее в столицу и представил ко двору… А почему бы и нет? Боги, как она хороша!..» По телу Гарфа разливалось приятное тепло, он уже не сомневался, что Соня без памяти в него влюбилась…

Стражник, по просьбе Гарфа, незаметно пропустил Соню на лестницу, ведущую наверх. Но девушка не пошла на третий этаж, а свернула на второй. Если что — она скажет, что ошиблась. Длинный, изогнутый коридор был пуст, только у сокровищницы дежурил стражник. Когда он повернулся к ней лицом, Соня узнала Шарда.

— Соня, это опять ты! — воскликнул Шард.

— Что ты здесь делаешь? Почему не веселишься со всеми?

— Я выпила, наверное, слишком много вина, и мне стало нехорошо. Я ищу уборную.

— Но это же совсем в другом крыле…

— Спасибо, — Соня через силу улыбнулась, сделала шаг и вдруг стала падать.

Шард успел подхватить ее и бережно положил на пол. Он стал трясти девушку и бить по щекам, но она не приходила в себя. Шард испугался. А вдруг она умрет?! Нужно бежать за лекарем. Правда, по правилам, он не имеет права покинуть пост, не передав его кому-нибудь из стражников. Для этого надо подать сигнал свистком. Но, падая, Соня случайно зацепилась за свисток и оборвала цепочку. Должно быть, он валяется где-то рядом, на полу….. Шард огляделся, но свистка нигде не было. «Ладно, раздумывать некогда! Да и что может случиться? Дверь в сокровищницу заперта, и лестница охраняется…» — решил охранник и побежал вниз.

Соня знала, что у нее очень мало времени. Как только Шард скрылся из виду, она вскочила на ноги, положила на пол зажатый в руке свисток и подскочила к заветной двери. Шума можно было не бояться, музыка доносившаяся с первого этажа, заглушала все звуки. Соня вставила в замочную скважину ключ, который ей передал Лурас. «Мать-рысь, помоги», — прошептала девушка, и повернула ключ. Дверь поддалась. Девушка проникла внутрь и на всякий случай заперла за собой замок.

Вдруг Соня почувствовала, что в комнате кто-то есть. Она спиной ощутила чей-то пристальный взгляд. Все внутри у девушки похолодело, и сердце на мгновение перестало биться.

Соня взяла в себя в руки и медленно повернулась. На нее смотрели удивленные детские глаза. В комнате царил полумрак, и самого ребенка разглядеть не удалось.

— Ты кто? — шепотом спросила Соня и шагнула навстречу незнакомцу. Девушка пыталась понять, откуда в запертой сокровищнице мог оказаться ребенок.

Она прошла несколько шагов, и ей показалось, что это мальчик, заглядывающий в окно. Но она могла поклясться, что когда она была в сокровищнице в прошлый раз, никаких окон не было… И тут Соня поняла — это картина! Эти внимательные карие глаза принадлежали портрету. Соня была не робкого десятка, но тут ей стало как-то не по себе…

Однако медлить было нельзя. Девушка уже не сомневалась, что это именно та вещь, которая ей нужна. Соня сняла портрет со стены И поднесла к глазам. Было ощущение, что мальчишка на портрете — живой. Девушке показалось, что она видит, как подрагивают его пушистые ресницы, и ей захотелось погладить его по нежной щечке, похожей на персик, но палец ощутил лишь холодный, бездушный лак. Соня разглядывала портрет, и с ужасом понимала, что портрет в это время разглядывает ее…

Вдруг она услышала шаги. Соня вышла из состояния оцепенения. Как же она могла потратить столько времени напрасно?! Девушка сунула картину в широкий карман, который предусмотрительно пришила с внутренней стороны юбки. Она специально выбрала самое пышное платье, — под таким подолом, можно было спрятать, что угодно…

Девушка шагнула к двери, но поздно. Она услышала, что в замочную скважину вставили ключ «Неужели Шард уже вернулся?! Сейчас он поймет, что я его обманула… Все, я пропала!» — подумала Соня. Она пробралась за портьеру и замерла. Но ключ полязгал в замке, а дверь не открылась.

— Не подходит, — сказал какой-то незнакомый грубый голос.

— На, попробуй вот этот, — ответил ему другой.

— А нас не поймают?

— Не трусь, Аржун стоит на страже! Да перестань ты дрожать! Дай лучше я… — Послышался скрежет, дверь открылась, и мужчина буквально влетел в комнату. — Вот так-то, а ты боялся! Ксерсос еще пожалеет, что не дал Аржуну денег!.. Смотри, какое богатство, — присвистнул говоривший. — Да заходи ты, наконец!

Соня вжалась спиной в стену. Он поняла, что мужчины, ввалившиеся в комнату, изрядно пьяны. У одного из них на поясе висела огромная связка ключей.

— Что брать-то? — спросил более нерешительный.

— Да все подряд. Потом разберемся! Ну, и погуляем же мы завтра! Подставляй мешок, чего стоишь?!

Мужчины занялись драгоценностями, а Соня осторожно за портьерой прокралась к двери и выскользнула наружу. Встретиться с Шардом теперь было бы опасно, и девушка стремительно побежала к лестнице. Но вдруг чьи-то горячие липкие руки схватили ее за плечи.

— Что ты здесь делаешь, красавица? — мужчина развернул Соню и прижал к стене. — А ты хорошенькая!

Соня узнала Аржуна. От него сильно пахло вином, но на ногах он стоял все еще довольно крепко.

— Гарф попросил меня подняться наверх. Он хотел со мной поговорить, но я заблудилась — пробормотала Соня, прикидываясь наивной дурочкой

— Зачем тебе этот старый развратник Гарф?! — Аржун потрепал своей волосатой потной лапой Соню по щеке. — Я ведь лучше, правда? И тоже могу поговорить! — Аржун расхохотался,

— Отпусти меня, пожалуйста! — взмолилась Соня.

— Ну, уж нет! Отпустить такой лакомый кусочек?! Да я просто обожаю рыжих красоток! Иди ко мне. Не пожалеешь!..

И Аржун впился своим слюнявым ртом в Сонины губы. Та пыталась вырваться, но ей это не удавалось. И вдруг…

— Что это?! — воскликнул Аржун. Его руки, тиская девушку, наткнулись на что-то твердое. Аржун нащупал картину. Теперь Соне терять было нечего. Она резко ударила незадачливого ухажера коленом в пах, Аржун сложился пополам и застонал от боли. Соне хотелось ударить его еще раз, но она не могла терять времени. Теперь о том, чтобы вернуться к гостям, не могло быть и речи. Надо было срочно выбираться из дворца.

Соне повезло: некоторые гости уже стали покидать особняк, и ворота были открыты. Лауэлла с родителями и сестрами как раз прощались с хозяевами, когда Соня проскользнула на улицу. «Вроде бы обошлось», — подумала девушка и зашагала по дороге. Уже сегодня вечером она будет далеко отсюда. Ей осталось только обменять эту странную картину на деньги, и все …

…Какое-то внутреннее чутье подсказало Соне, что она в опасности. Вначале она почувствовала, и только потом услышала топот ног, и увидела мужчин, устремившихся за ней в погоню. Впереди бежал Аржун. За ним неслись его пьяные дружки. Спрятаться было негде, и Соня, подхватив свою пышную юбку, побежала.

Соня, вообще-то, хорошо бегала, но сейчас ей ужасно мешало пышное платье и узкие туфли, которые некогда было снять. Девушка бежала, не разбирая дороги. Преследователи немного отстали, но Соня знала, что это ненадолго, а сил у нее уже почти не осталось.

Поворот… И внезапно в конце улицы она увидела маленький домик, в окне которого горел свет — единственный в ночном городе, уже отошедшем ко сну. Собрав последние силы, она направилась туда.

Соня постучала и, не получив ответа, рванула дверь на себя. Дверь распахнулась, и девушка вошла внутрь.

— Ты кто? — На Соню с удивлением смотрел красивый молодой юноша.

— Не важно! — отрезала Соня. — За мной гонятся, и ты должен меня спрятать! Я потом все объясню. Спрячь меня, скорее!

И тут Соня поняла всю нелепость своей просьбы. В комнате было абсолютно негде спрятаться. В ней не было дверей в другие помещения и отсутствовала всякая мебель — только картины. Зато картины находились всюду. Висели на стенах и валялись на полу. Теперь была Сонина очередь удивляться.

— Раздевайся! — вдруг резко велел юноша.

— Что ты себе позволяешь?! — воскликнула Соня. — Между прочим, я могу за себя постоять. — Она сжала кулаки.

— Некогда препираться. Смотри! — Юноша указал на окно, и Соня увидела, что Аржун с компанией уже направляется к этому домику.

— Разденься, встань туда и займи позу, как на этом этюде… — Когда Соня вошла, молодой человек как раз писал фигуру обнаженной женщины.

Соню не надо было просить дважды. Она стянула с себя платье и забралась на возвышение, специально устроенное для натурщиц.

— Возьми, спрячь лицо и волосы, — художник протянул Соне кусок ткани, а потом спрятал среди холстов Сонину одежду.

Только он взялся за кисть, как дверь распахнулась, и в комнату ввалилось четверо мужчин.

— Мы ищем рыжеволосую женщину Она свернула на эту улицу!..

— Убирайтесь отсюда! Не видите, я работаю! Вы смутите мою натурщицу.

— Хороша! — причмокнул языком Аржун. Он посмотрел через плечо художника на набросок его картины, потом подошел к Соне и погладил ее по ноге. — Настоящая лучше! — Мужчины заржали.

— Как ты смеешь?!

— Ладно, не кипятись! А что у тебя тут? — Аржун шагнул по направлению к холстам, но обо что-то споткнулся и упал прямо на баночки с краской. Когда друзья помогли ему подняться, он был весь в разноцветных пятнах.

— Ладно, Аржун, пошли отсюда. Рыжая где-то здесь, Она не могла далеко уйти!

Аржун махнул рукой и, хлопнув дверью, отправился за приятелями.

— Спасибо! — Соня сняла покрывало с головы, завернулась в него, и спрыгнула с постамента — Я твоя должница. Отвернись, я хочу одеться.

— Можно тебя попросить?..

— Конечно.

— Не одевайся. — Юноша смотрел на Соню глазами, полными восхищения.

— И ты туда же. Я ненавижу мужчин! Сейчас же отдай мою одежду, или ты пожалеешь!

— Ты не поняла. Я до тебя не дотронусь. Просто хочу, чтобы ты позировала мне. Понимаешь, ты именно та девушка, которую я ищу всю жизнь. У тебя удивительные золотые волосы, такие лучезарные глаза, и удивительная кожа. Я уверен, что на этот раз у меня получится… Я прямо вижу свою картину. Взойди, пожалуйста, обратно на возвышение, умоляю!.. — от волнения, голос у юноши дрожал.

— Ну, хорошо, если это для тебя так важно, — Соня пожала плечами и забралась на прежнее место.

— Я должна что-нибудь сделать?

— Нет, стой так, как тебе удобно. Вот так, замечательно! — Художник уже сорвал с мольберта прежнюю картину и укрепил новый холст.

— Только учти, я не смогу долго стоять на одном месте. Терпеть не могу бездействовать.

— Я постараюсь побыстрее.

И художник принялся за работу. Как ни странно, взгляд его черных глаз бесцеремонно скользил по обнаженному телу Сони, вбирая в себя каждую его черточку, каждый штрих, а Соня абсолютно не чувствовала стеснения. «Наверно, это потому что он не видит во мне женщину, а смотрит просто как на красивую модель, как на статую, которую надо скопировать». Соня никогда не подозревала, что так интересно наблюдать за человеком, погруженным в свое творчество. Его глаза отражали целую гамму чувств….

«А он, красив, удивительно красив», — невольно подумала она.

— Ну, долго еще мне так стоять, — через некоторое время капризно спросила Соня, — У меня нога затекла, и вообще, я Замерзла!

— Что? А извини, еще чуть-чуть, — он нервно накладывал какие-то мазки. — Нет, не могу! — вдруг воскликнул он и швырнул кисть в стену. — У меня ничего не получается. Ничего, совсем ничего! — Юноша бросил незаконченную картину на пол и стал рвать и пинать другие картины, находящиеся в комнате.

— Что с тобой? Что случилось? — испугано спросила Соня.

— Я бездарен Абсолютно бездарен! — юноша опустился на колени и зарыдал.

— Ну, успокойся, ты меня пугаешь, — Соня подбежала к парню и обняла его за плечи. — А по-моему, неплохо получилось, — Девушка присела над картиной. — И даже на меня похожа. Мне так не нарисовать, честное слово!

— Нет, это совсем не то! Она плоская, не живая!

— Слушай, ты несешь бред! Ну как картина может быть живой? Картина — это всего лишь холст и краски! Она ведь похожа на меня, и ладно. Чтo еще нужно?!

— Ты совсем не такая. Твоя кожа излучает тепло, в твоих глазах искрится лукавство, а к губам хочется прикоснуться губами. Почему это исчезло? Почему этого нет на картине? Куда все пропало. Скажи мне, куда?!

Взгляд, полный отчаяния, обжег Соню, и тут она вспомнила, что все еще не одета

— Извини, но я хочу одеться.

— Да, конечно. Сейчас. — Юноша взял Сони-но платье. — Слушай, оно все в пыли… — Он встряхнул одежду, и из потайного кармана на пол вылетела картина.

— Что это? — прошептал художник. Он бессильно опустился на пол и не мог оторвать взгляда от поразившего его портрета.

— Картина, — как можно более безразлично сказала Соня, натягивая на себя платье.

— Откуда она у тебя?

— Я ее украла.

— У этих людей?

— Нет, эти люди сами воры. Ладно, мне пора. Давай картину.

— Подожди, — юноша, как завороженный, смотрел на портрет. — Это то, о чем я тебе говорил. Я всегда знал, что это возможно, хоть мне никто и не верил… Ты видишь, как выписана кожа., ребенка так и хочется погладить его по щеке! А глаза — какое в них озорство, а волосы — кажется, что они шевелятся на ветру. Он словно живой, еще немного он засмеется или скажет что-нибудь… Ты видишь это?

— Успокойся, это только твое воображение, — возразила Соня, хотя она прекрасно видела и чувствовала все, о чем говорил ее новый знакомый, и от этого ей было не по себе. — Спасибо тебе за помощь, но мне, правда, некогда. — Соня протянула руку, чтобы взять картину.

— Нет, подожди' — художник схватил портрет обеими руками,

— Отдай лучше по-хорошему!

— Я не могу! Как бы я хотел, чтобы мои картины имели такой успех! Чтобы они украшали самые красивые дворцы в Хайбории, чтобы их выкрадывали, рискуя жизнью, чтобы люди шли на преступления, ради того чтобы завладеть моей работой… Вот что! Я куплю ее у тебя! Какая тебе разница, кто заплатит деньги? Сколько тебе обещали за эту картину?

— Вот такой вот кошель с золотыми, — Соня показала руками размеры мешочка

— Это очень большая сумма' У меня нет таких денег.

— Вот видишь…

— Постой, я могу продать дом, я все продам, но добуду эту сумму!

— Извини, я не могу продать тебе картину,

— Но почему?

— Я обещала ее другому человеку. Ну, послушай, что бы ты делал, если бы даже я оставила тебе картину?!

— Я бы попытался ее скопировать. Я бы рисовал и рисовал днями и ночами напролет, пока бы у меня не получилось похоже на это…

— Но ведь у тебя же есть живые натурщики! Подумай, если ты не можешь нарисовать настоящего ребенка, как тебе сможет помочь чужой портрет?

— Ты права. Я просто бездарен! Этот великий художник открыл удивительный секрет. Он научился вдыхать жизнь в свои картины. Вот если бы встретиться с ним, я бы отдал ему все свои деньги, я бы согласился на него бесплатно работать, только бы он посвятил меня в свою тайну… — Юноша опять склонился над портретом

— Смотри, как же я сразу этого не заметил!.. Вот в углу подпись художника…

— Анхело, — разобрала Соня плотно прилегающие друг к другу буквы.

— Мне надо встретиться с ним. Я обязательно должен его увидеть!

— Не представляю, где его искать. И потом, может быть, он давно умер?

— Нет, только не это! — юноша принялся заламывать руки, а в глазах его было столько отчаяния и боли, что Соне стало его жалко.

— Слушай, ну если у тебя не получаются картины, почему бы тебе не заняться чем-нибудь другим?

— Я не могу не рисовать Все, на что я смотрю, мне хочется перенести на холст. Мне хочется, чтобы люди увидели это так, как вижу я. Но в итоге у меня ничего не получается… Я не могу так жить!

«Конечно, он безумен, — подумала девушка,

— но он такой красивый и молодой…» У юноши были короткие блестящие волосы И нежная, как у девушки, кожа, а в огромных черных глазах застыли слезы.

— Ну все, мне пора, — Соня попыталась взять картину. Ей показалось, что парень готов ее отдать, но руки его не слушаются, они вцепились в холст так, что побелели костяшки пальцев, и мелко дрожали.

Наконец он смирился.

— Может, ты хоть что-нибудь знаешь об этой картине? — с мольбой спросил он.

— Я же сказала, что ничего, кроме того, что я ее украла.

— А человек, который платит деньги? Он-то наверняка знает что-нибудь об этом художнике!

— Он, возможно, и знает, — согласилась Соня. — Ему просто необходимо была эта картина. Я не думаю, что он хотел просто любоваться на нее. Возможно, ему известна какая-то тайна. Но это не мое дело. Я ему отдаю картину, он мне — деньги, и все. Мы больше не знаем друг друга. Знаешь мой девиз? Хочешь долго жить — не будь слишком любопытным.

— Отведи меня к нему!

— Не могу.

— Но почему?!

— Я не вправе выдавать своих нанимателей.

— Но ведь я спас тебе жизнь!

— Ты от него все равно ничего не добьешься. Он очень осторожен.

— Это уж мои проблемы. Ты только познакомь меня с ним! Я заплачу ему. Я отдам ему все, что у меня есть. Вот увидишь, я смогу его убедить!

В глазах юноши было столько отчаяния, что Соня уступила.

— Ладно, что с тобой поделаешь! Пойдем со мной. Но учти — это очень рискованно. Лурасу не нужны лишние свидетели. Возможно, когда он узнает, что тебе известно о картине, то попытается тебя убить…

— Мне все равно!

Соня усмехнулась.

— Ладно, идем, я покажу тебе Лураса, но о том, что мы знакомы, никто не должен знать. И еще учти, что бы ни случилось, я не буду тебе помогать. Ты сам ввязался в эту историю, а у меня и своих дел по горло.

— Спасибо, — прошептал он

— Как тебя хоть зовут, безумец?

— Эарен.

— Ладно, Эарен, собирайся…

До дома Лураса Соня с Эареном добрались практически без приключений. Оставив спутника у ворот, Соня двинулась во двор особняка.

— Соня, — окликнул ее Эарен, — подожди!

— Что еще?

— Неужели я больше тебя не увижу? Мне так хочется написать твой портрет… Твои золотые волосы и нежные губы… Обещай, что когда я научусь рисовать, ты согласишься мне позировать.

— Если нас сведет судьба, то почему бы и нет, — усмехнулась Соня. — Ну а пока прощай, и удачи тебе, — она поцеловала Эарена в щеку и убежала прочь.

Лурас вздрогнул, когда перед собой увидел парня в потертых штанах и холщовой рубахе.

— Кто ты такой и что тебе надо?! — Лицо Лураса исказил страх. — Шера! Шера, спусти собак! Да пошевеливайся!

Послышался лай собак, и в комнату вбежали два огромных мастафа. Следом за ними вошел слуга по имени Шера. Псы увидели Соню и злобно зарычали.

— Лурас, убери собак! Или тебе не интересно, что я принесла?

— Соня?! Я опять не узнал тебя. Шера, убирайся вон, и уведи животных! — прикрикнул Лурас.

— Нервы стали сдавать, — вздохнул вельможа. — У меня осталось так мало времени… Ты принесла картину? — Лурас действительно выглядел неважно, У него были красные, уставшие глаза, а некогда лоснящиеся щеки ввалились.

— Она у меня.

— Слава богам. Давай же ее скорее сюда!

— Вначале деньги.

— Ах, да. Ты ничего не делаешь без денег. Вот они… Пересчитай! — Лурас протянул девушке мешочек с деньгами.

Соня достала из мешочка горсть монет и со звоном высыпала их обратно.

— Я не буду считать. Вижу, что тут достаточно.

— Давай же картину.

Соня полезла под рубаху.

— Погоди, — остановил ее Лурас. Он осторожно пересек комнату, резко открыл дверь, и в комнату ввалился Шера.

— Шера, паршивый пес, ты опять подслушивал! — Лурас ударил слугу носком сапога. — Убирайся вон! — Лурас с грохотом закрыл дверь.

— Показывай!

Соня развернула картину, и вельможа уставился на детское лицо.

— Да, это он! — пробормотал Лурас. — Спасибо, Соня, я не ошибся, выбрав именно тебя. Ты лучшая из всех! Знаешь, у меня много влиятельных знакомых, и у них время от времени бывают проблемы… Если хочешь, я замолвлю за тебя словечко. С такими способностями ты не будешь сидеть без работы.

— Нет уж, спасибо, — сказала Соня, подкидывая мешочек с деньгами на руке и пристегивая его к поясу. — С такими деньгами я найду себе занятие поинтереснее. Если честно, воровство — это не совсем то дело, о котором я мечтала всю жизнь. Прощай, Лурас, и надеюсь, что мы больше никогда не встретимся!

— Прощай, Рыжая, и удачи тебе во всем!

Соня вышла из дома Лураса и вприпрыжку направилась к рыночной площади. Прежде чем покинуть этот город, ей предстояло сделать кое-какие покупки. Выйдя на улицу, она помахала рукой. Девушка не могла видеть Эарена, но знала, что он из своего укрытия смотрит на нее. Насвистывая, она двинулась вперед. У Сони было замечательное настроение. Наконец-то она расправилась с трудной работой, деньги приятно позвякивали в Мешочке на поясе, а впереди ее ждали интересные приключения…

Вдруг кто-то прыгнул на нее сзади и схватил за шею. Девушка попыталась вырваться, но чьи то руки держали ее мертвой хваткой. Она попыталась ударить незнакомца ногой, но не дотянулась до него, и нога просто лягнула воздух. Тогда Соня попробовала закричать, но голоса не было… Руки надавили на шею сильнее, и девушка поняла, что задыхается. В глазах у нее потемнело, и она бессильно опустилась на землю. Она пыталась вздохнуть, но не могла. Перед угасающим взором мелькнули крючковатые пальцы, тянущиеся к мешочку с деньгами, но это уже не имело никакого значения…

Соня открыла глаза и увидела склонившееся над ней лицо Эарена.

— Где я? Что случилось? — Соня потянулась к поясу, где был пристегнут мешочек с деньгами, но рука его не обнаружила.

— Не волнуйся, твои деньги целы Я успел вовремя!

— Что же произошло?

— Из своего укрытия я увидел, что тебя догоняет какой-то человек. Он набросился на тебя сзади, а потом сорвал кошель с пояса.

— Где он?

— Думаю, ему сейчас хуже, чем тебе. Смотри…

Соня приподнялась на локте и увидела человека, лежащего в луже крови.

— Я боялся, что не справлюсь с ним, поэтому ударил камнем. По-моему, он умер. Я никогда не думал, что убить человека так просто… Раз — и все! Как трудно вдохнуть жизнь в картину, и как, оказывается, легко отнять ее у человека… Я не хотел его убивать! Но все произошло так быстро. Ты стала задыхаться. Я испугался …

— Ты правильно поступил. Убивать страшно только в первый раз. Потом привыкаешь. Ко всему можно привыкнуть.

— Ты его знаешь?

— Да. Это Шера, слуга Лураса Он подслушивал за дверью, когда Лурас передал мне деньги. Не расстраивайся, этот человек — хуже собаки.

— Твои деньги зажаты у него в руке, я не мог.

— Ты боишься покойников? Какой ты смешной, — ласково сказала девушка.

Она встала, подошла к мертвому мужчине, наступила ему на руку ногой и выдернула из сжатых пальцев свои деньги. Мешочек был перепачкан кровью, но Соня не обратила па это никакого внимания и бережно прикрепила его на прежнее место

— Спасибо, тебе за помощь, но мне пора

— Ты себя хорошо чувствуешь? — с опаской спросил Эарен. — Тебя ведь только что чуть не убили!

— Деньги со мной, а значит, я себя чувствую отлично! Кстати, хотела спросить, почему ты не взял мешочек с деньгами себе? Шера был мертв. Я без сознания. О тебе, вообще, никто ничего здесь не знает. Ты бы мог спокойно скрыться с деньгами. Здесь огромная сумма…

— Но ведь они же твои!

— А ты славный парень! Мне будет жаль, если с тобой что-нибудь случится. Знаешь, вполне возможно, что это Лурас послал Шеру убить меня. Поверь, с такими деньгами люди расстаются с большой неохотой. Может быть, тебе не стоит туда идти?

— Я должен.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной навсегда!

— Извини, но я не могу. Мне пока нельзя ни с кем связывать свою жизнь. Я чувствую, мое предназначение в чем-то другом…

— Тогда, прощай!

— Прощай.

— Вот увидишь, я стану знаменитым! Ты веришь в меня?

— Жизнь покажет, — улыбнулась Соня. — Удачи тебе.

— И тебе удачи…

Соня взмахнула рукой, резко повернулась и быстро пошла к рыночной площади Когда она обернулась, то увидела, что Эарен все еще стоит на дороге и смотрит ей вслед…

Соня сидела верхом на прекрасном вороном жеребце. Коня и удобную одежду она купила на Аренджунском базаре, а из старых вещей взяла с собой только оружие, с которым старалась никогда не расставалась. Соня въехала на Корхскую возвышенность, самую высокую часть города, и осадила коня. Отсюда весь Аренджун просматривался, как на ладони. Соня с грустью смотрела на дворец Ксерсоса. Обычно ее не мучили угрызения совести, но сейчас, когда она думала о Марике, сердце почему-то щемило. Дочь Ксерсоса считала ее своей лучшей подругой, а Соня ее предала, обокрала отца и сбежала, даже не попрощавшись. «Это жизнь, Марика, и я тебе преподала урок, так пусть же он пойдет тебе на пользу!» — прошептала Соня, как будто Марика могла ее услышать. Она в последний раз обвела город взглядом, потом пришпорила, коня и помчалась вдаль, к той черте, где небо соприкасалось с землей. Она подгоняла коня, потому что, пока не стемнело, хотела уехать подальше от Аренджуна, В кошеле на поясе приятно позвякивали деньги, и она не сомневалась, что самое интересное ее ждет впереди…

С тех пор прошло семь лет. Соня давно не вспоминала о приключениях, которые случились с ней в Аренджуне. За последние годы в ее жизни произошло столько событий, что дни, проведенные в этом южном городе, практически стерлись из памяти. И вот опять судьба занесла Соню в те края. В Аренджуне девушка должна была встретиться с братом, но Эйдан задерживался, и Соня отправилась праздно бродить по городу.

Тогда, семь лет назад, говоря Марике, что она круглая сирота, Соня не лгала. Девушка была уверена, что вся ее семья погибла, и только она одна чудом осталась жива. Каково же было ее удивление и радость, когда в предводителе гирканского войска она узнала своего любимого брата. Хотя теперешний Эйдан — решительный и дерзкий красавец, с сильным мускулистым телом, с легкостью гнущий голыми руками железные пруты, очень мало походил на того тихого, застенчивого мальчика, с которым они росли в родительском доме…

Внезапно Соню кто-то окликнул по имени, девушка отогнала нахлынувшие воспоминания и повертела головой, но не увидела знакомых и продолжила путь, решив, что ослышалась.

— Соня, это ведь ты! Я тебя узнала. И не думай отпираться! — дорогу ей преградила темноволосая, полнеющая девушка, в красивом дорогом платье. Что-то в ее черных глазах показалось Соне знакомым. — Ты меня не узнаешь?! Да, я знаю, что ужасно растолстела… А ты совсем не изменилась. Такая же стройная и красивая!

Марика! Конечно, это Марика, как же она сразу не узнала?! И опять откуда-то изнутри поднялось забытое чувство вины.

За давностью лет они ничего не смогут доказать. Пусть Ксерсос зовет хоть самого короля! Ее никто не поймал за руку, когда она пыталась выкрасть картину, значит, они ей ничего не смогут сделать…

— Соня, я все знаю!

— Что ты знаешь?

— Я знаю, что Аржун приставал к тебе. Утром его нашли спящим, прямо на земле, у стены. В кулаке он держал клок от твоего платья. Я сразу узнала эту ткань. Он был настолько пьян, что не мог вспомнить, что делал накануне. Мы тебя искали, очень долго, но ты как сквозь землю провалилась. Представляю, что ты чувствовала тогда!.. Если бы ты знала, как мы сами страдали от диких выходок моего дядюшки! Знаешь, ведь нас в тот день обокрали… Вынесли почти все из папиной сокровищницы,

— Мне очень жаль.

— Это сделали дружки Аржуна. Только до сих пор не представляю, как они смогли взломать замок. Представляешь, эти ребята были настолько пьяны, что даже не удосужились как следует спрятать вещи. Они свалили все за стойку в таверне, которой владеет один из их дружков. Взяли вина, напились, и прямо там и заснули. Мы нашли практически все вещи, кроме одной. Пропала картина великого Анхело. Увы, тебе на нее так и не удалось посмотреть… Это был замечательный портрет. Возможно, грабители обронили его по дороге, а кто-то подобрал. Папа очень расстроился. Он предлагал громадное вознаграждение тому, кто отыщет картину, но портрет как будто растворился в воздухе…

— И никто не видел, как из сокровищницы выносили вещи? — Соня решила, что должна изобразить на лице удивление.

— Знаешь, в этот день произошло столько всего странного… Казначей Гарф чуть не сошел с ума. Он уверял, что видел лохматых чудовищ, которые носились по дворцу, и рвался спасать какую-то прекрасную фею. С большим трудом его удалось уложить в постель…

Вспомнив Гарфа, Соня с трудом подавила улыбку.

— Что же это мы на улице стоим! — вдруг воскликнула Марика — Пойдем скорее к нам!

— А что на это скажет твой отец?

— Он умер.

— Извини, я не знала.

— Теперь я хозяйка дворца

— Когда-то ты хотела из него убежать.

— Да, теперь об этом смешно вспоминать. А помнишь, мы увлекались стихами Мариция?..

— Да, конечно.

— Представляешь, я все-таки разыскала его!

— И он разбил твое сердце?

— Мариций оказался глупым, похотливым стариком. Увы, угасла еще одна моя детская мечта. Я все больше становлюсь похожей на отца. Собираю, как и он, различные диковинные вещи. Отец очень переживал, когда пропал портрет кисти Анхело. Он до конца своей жизни разыскивал работы этого мастера. Он был готов заплатить за них любые деньги, но никто и ни где не слышал о таком художнике. А мне повезло. Я напала на след и скупила практически все его работы. А недавно мне удалось узнать, где живет сам великий мастер. Я набралась смелости и пригласила его в гости. И знаешь, он мне ответил. Со дня на день он должен приехать. Если захочешь, я тебя с ним познакомлю.

— Ну, хорошо, — согласилась Соня. — Эйдан вряд ли появится раньше завтрашнего вечера, а значит, я могу немного побыть во дворце и посмотреть на твои удивительные картины.

— Я так рада! Ты мне расскажешь о том, как провела эти годы. Мы будем болтать, как в старые добрые времена! — И Марика потянула Соню к воротам дворца.

За семь лет здесь ничего не изменилось, хотя это и естественно: строения живут долго, их жизнь отмеряется не годами, а столетиями, и какие-то семь лет в жизни дома, это все равно, что мгновение в жизни обычного человека …

Стражники вытянулись по стойке смирно, приветствуя Марику и ее гостью, и девушки вошли внутрь. По мраморной лестнице стремительно спускался красивый, богато одетый молодой человек.

— Марика, как хорошо, что я тебя застал! К сожалению, я должен срочно отбыть в родные края. В порту меня ждет корабль. Мне даже пришлось отменить встречу с наместником. Извинись перед ним за меня.

— Очень жаль…

— Мне хотелось сделать тебе маленький подарок, — с этими словами красавец хлопнул в ладоши, и мгновенно возле него появился маленький человечек с темным лицом. Человечек держал на подносе маленькую бархатную шкатулку. Красавец открыл шкатулку и надел на палец Марики перстень с огромным бриллиантом.

— У меня, увы, нет подарка для твоей очаровательной знакомой, Хотя… — он сорвал булавку с изумрудом, скреплявшую его плащ, и вручил ее Соне. — Она пойдет к твоим глазам!

— Но я не могу ее принять, — попыталась возразить Соня… однако мужчина уже, словно вихрь, пронесся мимо, и вскоре она услышала ржание лошади и топот копыт

— Кто этот богач? — спросила Соня,

— Это кофийский принц Гьорг. Он прибыл с важной миссией в Замору, и я уговорила его немного погостить в моем дворце.

— Мне кажется, я его где-то видела раньше…

— Вряд ли. Прежде он никогда не выезжал из своего княжества. Представляешь, он в детстве очень сильно заболел. Он просто угасал, и самые великие врачи не могли понять природу его болезни. Смерть Гьорга была настолько очевидна, что приближенные уже во всю боролись за власть. Но произошло чудо. Мальчик не просто выжил, он полностью поправился и превратился в прекрасного юношу и мудрого правителя.

— Звучит, как чудесная сказка.

— Да, но это самая настоящая правда. Ну, пойдем скорее, мне не терпится показать тебе картины. Я не держу их, как отец, в сокровищнице, они просто висят на стенах…

Марика пропустила гостью вперед, и Соне показалось, будто в коридоре множество гостей. Девушка не могла ничего разглядеть, но словно бы чувствовала присутствие живых существ, их дыхание, тепло исходящие от их тел… Но в этот момент Марика зажгла свечи, и оказалось, что вокруг никого нет, только картины.

Соня остановилась у первого портрета. На нем была изображена молодая женщина со сверкающей белозубой улыбкой. Было полное ощущение, что женщина находилась в нише, выдолбленной в стене, и все что окружает ее стулья, вазы, занавеси — тоже настоящее Можно сделать шаг, и оказаться там — подвинуть стул, приложить к себе шелковую ткань. Соня не удержалась от искушения и отодвинула картину от стены… Нет, картина была плоской, а за ней находилась глухая ровная стена…

— Я тоже первое время все заглядывала за картину, как маленькие дети заглядывают за зеркало. Иногда я прихожу сюда и разговариваю с теми, кто изображен на полотнах, настолько они кажутся мне живыми. Но они, увы, молчат… Соня, если ты каждую картину будешь рассматривать так долго, мы ничего не успеем!

Соня отвернулась от картины и сделала шаг чтобы перейти к следующему портрету, но в этот момент ей показалось, что женщина на портрете зашевелилась. Девушка скорее вернулась обратно. Нет, показалось — женщина находилась все в той же позе…

Соня никак не могла отогнать от себя мысль, что где-то видела эту женщину, но не могла вспомнить где. Что же это с ней сегодня происходит — везде мерещатся знакомые?! Хотя за эти семь лет она столько странствовала, судьба сводила ее с разными людьми, всех не упомнишь…

Соня перевела взгляд в нижний угол портрета, и увидела подпись художника. «Анхело» — да, то же самое, что и на картине, которую она украла.

Соня перешла к следующему полотну. На нем была изображена маленькая пухленькая девочка, На ее щечках играли очаровательные ямочки. Девочка сидела на ковре и протягивала ручки к маленькому пушистому котенку. На одной ножке был надет красный башмачок, второй валялся рядом на ковре, — видимо, девочка не успела его надеть, а увидела котенка и отвлеклась, Откуда-то Соне было известно, что рядом с ребенком стоят счастливые родители и с умилением смотрят на свое чадо. Родители не были изображены на картине, но Соня могла с уверенностью сказать, где они находились в тот момент. Эта девочка тоже пробудила в Соне какие-то смутные воспоминание. У нее опять появилось ощущение, что она видела этого ребенка раньше, и опять она не смогла вспомнить, где именно. Раньше такого с Соней не случалось. У нее была прекрасная память на лица, и стоило ей увидеть кого-нибудь хотя бы один раз, она запоминала этого человека на всю жизнь…

Соня переходила от портрета к портрету и не переставала восхищаться. Все картины были удивительно хороши. И на всех в углу небольшими, наезжающими друг на друга буквами было написано — «Анхело».

— Да, этот Анхело удивительный художник. Я никогда не думала, что картины могут передавать жизнь с такой достоверностью, — произнесла Соня.-

— А я что говорила!

— Интересно, какой он из себя?

— Не знаю. Думаю, что он немолод. Чтобы достичь такого совершенства, надо много работать.

— Жаль, что я не увижу его, — вздохнула Соня.

— Но может быть, ты останешься, хотя бы на несколько дней.

— Не могу, меня ждут важные дела.

— Жаль, но я все равно очень рада, что встретила тебя. Сейчас я покажу тебе твою комнату. Ты, наверное, устала, и хочешь прилечь… Ну, а завтра мы запремся в моей спальне, и будем говорить, говорить, говорить…

Соне не спалось. Когда она окончательно поняла, что не заснет, то завернулась в шаль и тихонько выскользнула из своей комнаты. Она пробралась в тот коридор, где висели картины, и опять у нее появилось ощущение, что она здесь не одна. Соня зажгла свечу. Люди на картинах казались живыми, сейчас еще больше, чем днем. Соне стало страшно, «Глупая, это же просто картины», — попыталась она себя успокоить, и ей это почти удалось. Но все же чувство опасности не покидало девушку.

Соня опять подошла к портрету смеющейся женщины. Где же она видела это лицо? Такое лицо и такую улыбку просто невозможно забыть, — ну почему же она не может вспомнить?! Сонин взгляд скользил по картине, и наконец задержался на изящном столике, на котором стояла серебряная ваза, Вазу украшал вензель из переплетенных лавровых ветвей, окружавший семиконечную звезду. Такой же знак был на гербе одной давней Сониной знакомой — немедийской графини Актории. Неужели Актория была когда-нибудь такой, как на портрете, или художник, ради того чтобы картина восхищала зрителей, полагался в основном на свое воображение? Если портрет казался живым, то настоящая Актория, насколько помнилось Соне, была скорее похожа на живой призрак. Она продолжала есть, двигаться, дышать, но происходило это все как-то по инерции, В глазах Актории всегда читалось безразличие

Девушка перешла к следующему портрету. Невозможно было не улыбнуться, глядя на очаровательную девчушку, но Сонины губы не успели расплыться в улыбке. Она вспомнила этого ребенка, и холодок пробежал по ее спине. Совсем недавно Соня была в Ианте Девушка ездила по поручению брата к Фаргу, хранителю Талисмана Победы По преданию, Талисман приносил удачу в бою, а Эйдану удача была просто необходима …

Численность пиктов — этих диких варваров, намного превосходила гирканское войско. Они, как саранча, налетали на Хайборию, грабили и сжигали дома, и убивали людей. С каждой битвой войска Эйдана редели, предводитель терял лучших воинов, а боги как будто отвернулись от них, и не спешили помогать. Только Талисман Победы — солнце, пронзенное стрелой — мог вселить веру в измученное войско Сониного брата, Но Талисман нельзя было отобрать силой или хитростью. Владелец золотого солнца должен был отдать его с радостью, и сам произнести заклинание, желая победы тому, кому будет служить Талисман,

Фарг очень тепло принял сестру вождя, и Соня не сомневалась, что ей удастся убедить хранителя передать Талисман Эйдану. Ораторским мастерством девушка владела гораздо лучше брата. Она знала, что Офир, точно так же, как и граничащие с ним государства, страдает от набегов пиктов. И Соня надеялась доказать хранителю, что только гирканское войско сможет избавить его страну от разорения,

— Наверно, ты права, красавица, — согласился Фарг, — но я ничем не могу тебе помочь. Я стар и больше не являюсь хранителем Талисмана. Я передал его и всю власть над ним моему сыну Иолку, но он вряд ли захочет тебе помочь.

— Но почему? Разве он не хочет, чтобы у жителей Офира была спокойная, богатая жизнь, чтобы у них было вдоволь еды, и они не боялись, что их дома сожгут, а дочерей угонят на запад?

— Его дочь не угонят на запад. Его единственная дочь больна. Она медленно умирает, угасает, как огарок свечи. Иолк ее безумно любит. И теперь как будто помешался. Он не отходит от постели дочери, и ни о чем больше не может говорить. Я провожу тебя к нему, но не думаю, что твои речи что-либо изменят…

Дочь Иолка действительно умирала… Девочка была похожа на тень, худенькая, почти прозрачная, кожа у нее стала желтой, а под глазами залегли черные круги. У ребенка даже не было сил встать с кровати, она так и лежала целыми днями, как маленькая старушка. Никогда Соня не забудет ее родителей, обезумевших от горя.

Глаза Иолка были красными от слез, а руки мелко дрожали. Его не интересовало то, что тысячи детей в Офире и в других государствах на западе Хайбории были зарублены мечами пиктов… Иолка интересовала жизнь только собственной дочери, и он не желал говорить ни о ком другом…

Соня вглядывалась в портрет девочки. Да, это она, это ее черты, — только как же безжалостно с ними обошлась болезнь!.. И вдруг Соню кольнуло дурное предчувствие. А что если портрет забирает энергию у реального человека? Портрет кажется живым, а человек, который позировал, постепенно умирает. Соня прижала руки к вискам, закрыла глаза и сосредоточилась изо всех сил. У нее было ощущение, что она упустила что-то очень важное Она стала переходить от картины к картине, ища подтверждения своей догадки, Тот юноша, который ей подарил изумрудную булавку… ей необходимо вспомнить, где она могла видеть его раньше!..

— Соня, что ты здесь делаешь? Почему не спишь? Я услышала шаги, и если честно, то испугалась Не поверишь, первое время, когда эти портреты появились в моей галерее, меня не покидало ощущение, что они живые, и когда я не вижу, они покидают свои холсты и сходят на пол. Я даже по ночам прибегала сюда, хотелось застать их врасплох. Но увы… Представляешь, что я почувствовала, когда услышала шаги?!

— Нет, все в порядке. Все картины на своих местах. Мне просто не спалось.

— Они удивительные, правда?

Соня кивнула.

— Мне даже не верится, что скоро я сама соприкоснусь с этим чудом! Я тебе не сказала, — Анхело обещал написать мой портрет!

— Ты будешь позировать для Анхело?

— Да! — Глаза Марики лучились от счастья.

— Мне кажется, что не стоит этого делать…

— Да ты что? Анхело так занят, у него столько заказов, но он любезно согласился приехать сюда, чтобы написать мой портрет. Я так давно мечтала об этом! Как же я могу ему отказать?

— Не знаю, но в этих картинах, есть что-то, что меня пугает

— Людей всегда пугает все новое, и они склонны объяснять это колдовством и черной магией. Анхело просто очень хороший художник. Он необычайно талантлив — и в этом все дело. Может быть, когда-нибудь он откроет свою школу и будет передавать свои знания и умения молодым, и тогда таких картин станет много, и они уже не будут никого удивлять… Если честно, я бы не хотела, чтобы это случилось слишком рано. Мне нравится осознавать, что у меня самое большое собрание живых картин. Скорее бы настало завтра! Жаль, что ты должна уехать, и не сможешь повидаться с ним!..

— Пожалуй, я никуда не поеду, — медленно произнесла Соня, Она чувствовала, что Марике грозит опасность, и решила на этот раз сделать все возможное, чтобы ей помочь. — Я думаю, мне удастся уговорить брата поехать без меня. Я догоню его в пути. Мне тоже ужасно захотелось познакомиться с этим художником.

— Я так рада! — воскликнула Марика.

Утром Соня поехала навстречу с братом. Разговор предстоял трудный. Как долго девушка уговаривала брата взять ее с собой, и вот, когда Эйдан согласился, она сама отказывается от участия в походе… Но Эйдан не стал спорить с сестрой и даже ничего не спрашивал. По выражению ее лица, он понял, что кому-то необходима Сонина помощь, и просто пожелал ей удачи.

— Ты сможешь нас догнать, когда справишься со своими делами. — Он расстелил на столе карту и отметил маршрут, по которому они собирались пройти. Если все пойдет нормально, то через седмицу мы будем в Немедии.

Соня пыталась разобраться в своих чувствах. Почему она несется во дворец, когда должна быть рядом с братом? Она должна быть вместе со своим народом… но какое-то предчувствие беды не давало ей повернуть назад. Она вбежала на второй этаж и увидела, что Марика беседует с каким-то незнакомцем, У мужчины были длинные волосы и черная кудрявая борода. И опять Соню пронзило чувство, что где-то она уже видела этого человека.

— Соня, как хорошо, что ты вернулась! Познакомься, это тот самый знаменитый художник.

Незнакомец обернулся, и Соня встретилась взглядом с его черными, как угли, глазами.

— Эарен? — удивлено пробормотала девушка.

— Анхело, — художник улыбнулся, показывая свои жемчужно-белые зубы, и протянул девушке руку с. длинными пальцами.

— Я тебе столько говорила о нем, как ты могла забыть? — удивилась Марика.

— Я, наверно, обозналась, — тихо сказала девушка, хотя сомнений у нее не было, — это тот самый парень из бедной мастерской, и никакая борода, и никакая одежда не сделают его неузнаваемым. Только у Эарена были такие горящие глаза и такие нервные пальцы… но почему же он скрывает свое имя?

— Неудивительно, что ты обозналась, — продолжала щебетать Марика. — Мы ведь представляли, что Анхело — старик, убеленный сединами, а он оказался молодым, красивым юношей,

— при этих словах Марика покраснела. — А это моя подруга Соня. Соня, представляешь, Анхело готов начать писать мой портрет уже сегодня!

— Нет! — вырвалось у Сони.

— Соня, что с тобой?

— Я подумала, что твой гость приехал издалека, он устал с дороги, — вмиг спохватилась та.

— Разве любезно сразу заставлять его работать? Пусть он отдохнет несколько дней.

— Нет, что ты! Работа для меня — лучший отдых. И потом, я не могу задерживаться надолго, меня ждут. Я восхищен твоей подругой, Соня. В ее коллекции моих картин гораздо больше, чем у меня самого. Я заканчиваю свои работы, и они начинают жить своей жизнью. Если честно, то я впервые вижу столько своих картин вместе. Хочу признаться, что получил истинное удовольствие, находясь в этой галерее, как будто встретился со старыми, добрыми друзьями. Спасибо тебе, Марика, — он поцеловал девушке руку. — Знай, что я готов в любой момент приступить к работе над твоим портретом. И пусть этот портрет будет моим подарком.

— Ты очень добр, — сказала Марика, смутившись.

— Анхело, ты первый раз в Аренджуне? — Соня перехватила инициативу в свои руки.

— Да, я не был здесь раньше, — медленно произнес художник, но по взгляду, который обжег ее лицо. Соня поняла, что Эарен тоже ее узнал, но почему-то делает вид, что видит впервые.

Здесь есть какая-то тайна. Нет сомнений, что это его картины, — но как же всего за несколько лет из полной посредственности он стал гениальным художником?! Значит, ему все-таки удалось узнать секрет великого мастера? Но что же тогда случилось с настоящим Анхело? Вопросы теснились в Сониной голове, но она понимала, что сама не найдет на них ответа. Ей надо поговорить с Анхело-Эареном. Если он не захочет рассказать ей обо всем по-хорошему, она сумеет вырвать у него признание силой!..

А в это время Анхело что-то воодушевлено рассказывал Марике. Соня видела, что подруга очарована новым гостем.

— Ты можешь работать в зале, на втором этаже. Там шесть окон, и будет достаточно света. Пойдем, я покажу… — голос Марики оторвал Соню от мрачных мыслей. Думать было некогда, нужно действовать прямо сейчас. Нужно во что бы то ни стало оттянуть момент, когда Марика останется с этим странным человеком наедине.

— Анхело, раз ты первый раз в Аренджуне, тебе обязательно нужно осмотреть этот город! Я тебя уверяю, такой красоты нет нигде во всем мире! Тебе, как художнику, просто необходимо увидеть все своими глазами…

Анхело хотел отказаться, но Соня уже подхватила его под руку и потащила вниз.

— Соня, у нас были совсем другие планы! — попыталась возмутиться Марика.

— Марика, если тебе не хочется гулять, ты можешь подождать нас дома.

— Нет, я поеду с вами, — Марика была уже не рада тому, что уговорила Соню остаться.

Соня надеялась, что ей удастся поговорить с художником наедине, но он как будто избегал ее общества, да и Марика все время следовала за ними, не оставляя их ни на мгновение вдвоем. Весь ее вид как бы говорил: «Это мой гость, и ты не имеешь никакого права уводить его от меня!»

Анхело ничем себя не выдал. Он восхищался достопримечательностями, как будто видел их в первый раз, и даже сделал несколько набросков на листках пергамента

«Может быть, я правда обозналась, — ругала себя Соня, — и это не Эарен вовсе?! Просто замок Ксерсоса пробудил мои воспоминания, и мне теперь постоянно мерещатся знакомые люди. А Анхело — он даже говорит с акцентом. Конечно, он чужеземец. Он просто похож на Эарена, и в этом нет ничего странного У него такие же удивительные глаза. Ну и что? Возможно, все художники так смотрят на мир, пытаясь вобрать его в себя без остатка, чтобы потом выплеснуть все, что они накопили, на холст…» Но Соне не удавалось себя успокоить. Чувство тревоги не покидало ее, и она, несмотря на жалобы Марики, которой хотелось скорее вернуться домой, потащила своих спутников смотреть развалины Эфейского храма.

Когда молодые люди вернулись во дворец, Марика с удовольствием опустилась в кресло и вытянула уставшие ноги.

— Я сейчас прикажу подавать обед, — сказала она, — а после трапезы буду готова позировать для картины.

— Очень хорошо, — улыбнулся ей Анхело, и Соне в его улыбке почудилось что-то зловещее.

— Ты хочешь выглядеть на картине измученной и уставшей? — спросила Соня.

— Нет, а в чем дело? — испугалась Марика.

— Ты посмотри на себя в зеркало. На тебе же лица нет! Эта прогулка слишком утомила тебя, и я думаю, что тебе надо обязательно отдохнуть после обеда, никак не меньше двух часов.

— Не слушай ее, Марика. Ты выглядишь просто замечательно, — возразил Анхело, но Марика уже щелкнула пальцами, и девочка служанка принесла своей хозяйке зеркало в тяжелой серебряной раме.

— К сожалению, Соня права. Я действительно ужасно выгляжу, — признала Марика, отдавая зеркало — Мы могли бы приступить к работе над картиной после ужина.

— Будет слишком темно. Ладно, не расстраивайся, отложим до завтра.

— Ты очень мил. А сейчас прошу всех в столовую.

— Правда, прогулка была великолепной?! — воскликнула Соня, но Марика одарила ее таким взглядом, что Соня тут же замолчала.

«Ладно, пусть Марика меня сейчас ненавидит. Главное, сегодня Анхело не будет писать ее портрет, а значит, ее жизни ничего не угрожает!» Соня решила ночью пробраться в комнату художника и поговорить с ним начистоту. А если он окажется слишком забывчивым, ее острый нож поможет ему освежить память.

Когда стемнело, и на небе одна за другой стали зажигаться искорки звезд, Соня выскользнула из-под одеяла, спрятала в рукаве нож и тихонько направилась к комнате художника.

Соня постучала в дверь и прислушалась. Тишина. Она постучала громче. Опять ничего. Девушка нагнулась и заглянула в замочную скважину. Анхело не спал. Он сидел на кровати в красивом, расшитом золотом халате. Похоже, он так и не ложился.

— Анхело, — позвала она. — Анхело, это я, Соня. Открой!

Но художник и не думал пускать ее к себе.

«Ну, ничего, мы еще посмотрим кто кого!» Соня достала из рукава нож. Такие замки не представляли для девушки никакой сложности…

— Соня, что ты здесь делаешь?! — услышала она над ухом испуганный голос. Она подняла голову и увидела, что в коридоре стоит Марика. На девушке была шелковая ночная рубашка, а черные распущенные волосы украшала бриллиантовая диадема. — Он мой гость, мой! Ты это понимаешь?

Соня медленно выпрямилась, судорожно придумывая, что бы ответить. В хорошенькое же положение она попала — хозяйка дома застала ее на месте преступления!

— Понимаешь, — начала Соня, — мне что-то не спалось, я вышла подышать воздухом, как вдруг услышала стоны, доносящиеся из комнаты Анхело. Я подумала, что художник мог плохо себя почувствовать — творческие люди иногда тяжело переносят перемену мест, они слишком впечатлительны… Я подошла к его двери и постучала, но ответа не последовало, тогда я постучала сильнее и опять услышала стон. Я испугалась, что с твоим гостем что-нибудь случилось, и ему нужна помощь, и тогда я попыталась открыть дверь… Ну, а дальше ты знаешь.

Марика смотрела на Соню с нескрываемым недоверием, но тут из-за двери действительно послышался стон.

— Вот видишь! — произнесла Соня, хотя была удивлена не меньше подруги.

Марика кинулась к двери и принялась барабанить в нее кулачками,

— Анхело! Что с тобой, Анхело? Открой!

Через мгновение дверь открылась. Их взору предстал заспанный художник. Одной рукой он придерживал на груди полы халата, другой тер глаза.

— Что-нибудь случилось? — спросил он, зевая.

— Нам послышалось, что ты стонал, — растерялась Марика.

— Возможно. Мне приснился плохой сон. Наверное, я слишком плотно поел за ужином, Марика, у тебя великолепный повар, но для здоровья иногда бывает лучше, когда пища не такая вкусная.

Соня взглядом поблагодарила художника за то, что он ей подыграл, и поспешила ретироваться. Марика сейчас ничего не замечала, кроме гостя, которого боготворила, и Соня, не прощаясь, направилась в свою комнату.

«Марика опять влюбилась в очередного гения, — подумала Соня, засыпая. — Надо же, за семь лет она совершенно не поумнела!..» Желание спасать Марику у Сони пропало. Но художник… Что он за человек? Уехать, не узнав его тайну, было не в правилах рыжеволосой искательницы приключений.

— Анхело, а ты рисуешь только людей? — спросила Соня за завтраком. — Мог бы ты изобразить, например, цветы? У меня в комнате стоит замечательный букет. Пойдем, я покажу.

— Соня, о чем ты? — удивилась Марика, но Соня уже схватила Анхело за руку и потянула его за собой. Рядом семенила ничего не понимающая хозяйка.

— Смотри, какие великолепные цветы! Я сама их собрала и поставила в вазу

— Соня, — укоризненно сказала Марика, — Анхело — гений, и не должен заниматься такими пустяками!

— Но для гения ничего не стоит изобразить мой букет. Несколько мазков — и все! Анхело, разве тебе трудно? — на глазах у Сони появились слезы.

— Но я, право, не знаю… — растерянно пробормотал Анхело.

— Не слушай ее, Анхело! — кипятилась хозяйка дворца.

— Неужели ты для меня не сделаешь такую малость? — Соня улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. Когда она так улыбалась, ей никто не мог отказать. — Я хотела подарить эти цветы Марике, но ведь букет вскоре завянет, а если ты запечатлеешь их на холсте, то наш подарок останется навсегда.

— Ну, хорошо. Букет действительно очень красив. Только у меня одно условие: когда я работаю, мне никто не должен мешать.

Соня смотрела на новую картину. Она была прекрасна, как и все другие, выходившие из-под кисти великого мастера. Удивительно, но картина не пахла красками. Соня привстала на цыпочки, и ей показалось, что она уловила нежный цветочный аромат, исходящий от картины.

На лепестках дрожали капельки росы, а около одного цветка завис шмель. Соня не удержалась и махнула рукой, чтобы его согнать, но рука ударилась о холст.

«Эта картина просто околдовала меня», — пробормотала девушка и тряхнула головой.

Она подошла к настоящему букету.

«Удивительно, — подумала Соня, — я сорвала эти цветы три дня назад, а они выглядят такими свежими, как будто их срезали только что. Выходит, написание картины им совершенно не повредило. Значит, я что-то напутала в своей теории. Может быть, я зря нервничаю и треплю нервы Марике? Анхело просто гениальный художник…»

И все-таки какое-то дурное предчувствие не давало Соне покоя. Ее взгляд упал на пол, и она увидела мертвого шмеля. Почему-то девушка была уверена, что это тот самый шмель, изображенный на картине.

«Глупости все это! — сказала себе девушка. — Шмели долго не живут. Да и мало ли шмелей летает по саду и залетает в окна?! К тому же все эти насекомые удивительно похожи друг на друга…»

Соня еще раз посмотрела на картину, потом на букет, стоящий на столе. С первого взгляда, они казались совершенно одинаковыми — пять ромашек, семь анютиных глазок и три метелочки хорса… Но Соня почувствовала какую-то еле уловимую разницу. Не придумав ничего лучше, она стала пересчитывать лепестки у ромашек. Если бы кто-нибудь сейчас зашел в комнату, то решил бы, что девушка тронулась умом. Она и сама понимала, что это глупо. Художник же не обязан в точности копировать объект… но почему-то все больше и больше в ней росла уверенность — это другие цветы.

Что же делать, как же ей доказать свою правоту?

Девушка выскочила во двор и бросилась к мусорной куче Она взяла длинную палку и стала осторожно перебирать мусор. Есть! Она увидела пять сорванных ромашек, семь анютиных глазок и три метелочки хорса. Цветы не просто завяли, было такое ощущение, словно какая-то невидимая сила выкачала из них все жизненные соки. У цветов остались только белесые оболочки, а внутри они казались абсолютно пустыми.

Соня хотела собрать цветы, чтобы показать их Марике, но растения при прикосновении рассыпались в пыль.

Значит, Анхело действительно обладает какой-то волшебной силой, которая забирает энергию у всего живого, что появляется на холсте…

На вещи эта сила не распространяется. Стакан как стоял на столе, так и продолжает стоять, а люди, растения, мухи, наконец, начинают чахнуть и, в конце концов, умирают.

«Анхело — убийца, и его необходимо остановить! Но ведь мне никто не поверит!»

Соня отряхнула руки от цветочной пыли.

«Конечно, я могу его убить, — рассуждала про себя девушка, — но это невозможно сделать незаметно. Марика не на миг не отходит от своего кумира…»

Быть повешенной за преднамеренное убийство Соне вовсе не улыбалось. И потом, люди, у которых он забирал жизненную силу… многие из них еще живы, только их сила живет отдельно от них, в картинах висящих в галерее. Может быть, этих людей еще можно спасти, и кто, кроме Анхело, способен на это?!

Соня вернулась в замок Б коридоре третьего этажа у окна она увидела Марику, мило беседующую с художником. Анхело стоял к Соне спиной, но по тому, как лицо Марики заливалось розовой краской, Соня догадалась, что живописец говорит хозяйке комплименты.

— Соня, куда же ты пропала? — спросила Марика, заметив гостью — Мы искали тебя в музыкальной зале и в библиотеке.

— Я гуляла по саду. Сегодня чудная погода.

— А мы с Анхело. — начала было Марика, и Соня почувствовала, что, пока не поздно, надо брать инициативу в свои руки.

— Знаешь, я хотела тебе сказать, что мы с Анхело играли в кости на желание, и я выиграла.

— Что же ты пожелала? — настороженно спросила хозяйка.

— Я попросила Анхело написать вначале мой портрет. Ведь мне надо вскоре уезжать, а ты, Марика, можешь проводить со своим гостем сколько угодно времени…

— Анхело? Почему ты мне ничего не сказал? — краска отлила от лица Марики.

— Я… — Анхело хотел было возразить но внезапно почувствовал, что в его спину упирается лезвие ножа. — Понимаешь… — Соня нажала сильнее. — Твоя подруга очень хорошо играет в кости, а еще она умеет убеждать. Я думаю, написание ее портрета не займет много времени.

— Конечно. Я сама хотела тебя попросить изобразить Соню. Она такая красивая! — в глазах у Марики блеснули слезы, и она поспешила скрыться в своей комнате,

— Ну что пойдем в мастерскую? — Соня спрятала в рукав нож и, как ни в чем не бывало, улыбнулась художнику

— Что тебе от меня нужно? — спросил мастер, закрывая за собой дверь

— Я хочу знать, кто ты такой?

— Зачем же угрожать ножом? Разве я скрываю это? Я художник, почему-то это понятно всем, кроме тебя.

— Ну, вот и хорошо. Раз ты художник, то тебе не составит большого труда написать мой портрет. Ни разу не позировала художникам. Хотя нет, один раз случилось. Не так далеко отсюда, в маленькой мастерской работал никому не известный юноша. Но, увы, он порвал мой портрет, так что тот раз не считается

— Ты лучше помолчи, а то работать мешаешь. Сядь ровно и наклони голову немного вбок!

Соня была уверена, что она что-нибудь заметит. Но ничего не происходило. Художник спокойно накладывал мазки на холст, а Соня не замечала никакого колдовства. Неужто она ошиблась, и Анхело просто хороший художник?..

— Ну, скоро? — нетерпеливо спросила девушка.

— Да, почти готово.

Девушка подошла к художнику и посмотрела на холст.

— Что это?

— Твой портрет.

— Издеваешься? Даже я, наверно, могла бы нарисовать лучше.

— Это все потому, что ты заставила меня. Хороший художник не может писать без вдохновения.

— Хороший художник не может писать плохо, он отражает жизнь. Ты не тот, за кого себя выдаешь! Ты не Анхело, и рисовать не умеешь!

— Не умею?! Ну, хорошо. Ты сама этого хотела. Займи свое место.

Глаза Анхело стали какими-то безумными. Огненный взгляд пригвоздил Соню к креслу, и художник, не отрывая от девушки своих черных глаз, принялся с невероятной быстротой смешивать краски и наносить их на холст. И тут Соня почувствовала нечто ужасное. Ей показалось, что какая-то неведомая сила подхватила ее и пытается затащить за холст. Инстинктивно девушка ухватилась за поручни кресла, хотя прекрасно понимала, что с ее оболочкой ничего не происходит, — холст забирает нечто у нее изнутри, и если бы она была обычным человеком, непосвященным и не обученным таинствам, то, может быть, вообще ничего не заметила бы.

Соня сопротивлялась изо всех сил, но нечто, как в воронку, затягивало девушку. Неужели это все?! — пронеслось в голове. Картина с ее изображением будет висеть на стене у какого-нибудь богатого болвана, а ей останется медленно, бесславно угасать …

— Не надо, отпусти меня! — хотела крикнуть девушка, но спазм сдавил горло, и она не могла произнести ни звука.

— Нет, не могу!.. — вдруг воскликнул художник. Он швырнул кисть на пол, опустился на колени и зарыдал.

К Соне постепенно возвращались силы. Превозмогая слабость, она подошла к художнику и обняла его за плечи.

— Анхело, расскажи мне все. Ведь ты Эарен, правда? Я сразу узнала тебя. И ты меня узнал, я видела это!

Молодой человек кивнул.

— Значит, твоя мечта сбылась, ты стал великим мастером! Почему же ты не дописал мой портрет?

— Я не хочу причинять тебе вред. Только не тебе! Я любил тебя все эти годы…

— Меня?

— Может быть, не тебя, а тот образ… ту юную рыжеволосую девушку… Ты была для меня идеалом женской красоты! Я мечтал встретить тебя и написать твой портрет. Но теперь я не могу этого сделать. Я получил силу, которой не умею управлять в полной мере.

— Значит, ты все-таки разыскал настоящего Анхело?

— Да. К тому времени он был стар и очень недоверчив. Старик не брал учеников, он боялся, что кто-нибудь сможет украсть его секрет. Он хотел быть единственным мастером, оживляющим картины. Но Анхело тоже не умел в полной мере использовать свой дар. Он мог отдавать энергию картинам, но не умел забирать ее себе, и старость его не пощадила, как и любого из смертных. Я поступил к Анхело помощником по хозяйству. Ходил на рынок, готовил еду, мыл кисти и растирал вещества, из которых художник готовил краски. Анхело мне не платил ничего, но мне и не нужны были деньги. Для меня счастьем было находиться рядом с живописцем, наблюдать, как он работает, учиться мастерству Он не знал, что я художник, иначе сразу бы выгнал меня за дверь. Рисовать я мог только по ночам, когда Анхело спал, но однажды я увлекся и не заметил прихода утра. Я был так поглощен работой, что не видел ничего вокруг Опомнился, только когда Анхело дотронулся до моего плеча. Старик был в бешенстве, хотел выгнать меня, но он так растревожился, что вдруг стал задыхаться и оседать на пол. Я испугался и побежал за целителем. Лекарь прописал старику полный покой, и я остался за ним ухаживать. А потом Анхело понял, что просто не может без меня обходиться. Так я остался жить в его доме.

Старик очень боялся, что больше не сможет рисовать. Из-под его кисти больше не будут выходить великолепные картины, в углу которых стоит росчерк — «Анхело», — а это для него было равносильно смерти. Но однажды он придумал, как перехитрить смерть. «Эарен, сынок, — сказал он мне, — я научу тебя всему, что умею. Я постараюсь передать тебе свой дар, но ради этого ты должен стать мной. Если после моей смерти будут появляться картины, подписанные Анхело, и они будут столь же хороши, как и мои собственные, значит, я не умру целиком. Ты согласен стать мною?! Взять мое имя, мою подпись, мою судьбу? Я так мало успел в жизни, но ты… ты должен прославить мое имя!»

Конечно, я был согласен. Ради дара, о котором я мечтал, я был согласен на все.

Все оказалось не так просто, как я думал. Старик учил меня медитировать. Я принимал какие-то странные позы, и часами хранил неподвижность, произнося при этом непонятные слова. Я стоял на коленях под палящими лучами солнца и ходил босиком по речушке Льдинке, вода которой настолько холодна, что даже в жару сводит ноги, а по ее дну разбросаны острые камни. А главное — рисовал, рисовал, рисовал. Но из-под моей кисти не выходило ничего путного. Старик сжигал мои картины и говорил, что я бездарь. Иногда я думал, что он выжил из ума или просто издевается надо мной. Мои ноги распухли, мышцы болели, а в голове все время слышался какой-то шум. Но однажды мне показалось, что на наброске, который я только что закончил, на деревьях шевелятся листья, как от легкого дуновения ветерка. «Я схожу с ума, — решил я. — Надо бросить эту затею и бежать отсюда, как можно скорее!» Но тут я услышал голос Анхело: «У тебя получилось, сынок…»

— Что ты видишь? — спросил я срывающимся от волнения голосом.

— Это лес, живой лес, настоящий! Под этой работой ты можешь доставить мою подпись.

Я очень волновался, но моя рука не дрогнула, и подпись получилась один в один. Вечером Анхело умер. Он умер с улыбкой на устах. Я похоронил своего учителя и скорее вернулся к холстам и краскам. Я потерял счет времени и работал, как безумный, забывая есть и спать. Несколько седмиц я не выходил из мастерской. Наверное, я совсем ослаб. Что было, дальше, не помню. Дочка соседки нашла меня лежащим на полу, с зажатой в руке кистью. Кисть я держал так крепко, что ни ей, ни ее матери не» удалось вырвать ее из моей руки. Женщины вытащили меня на свежий воздух и отпоили парным молоком.

Я вернулся к жизни. Теперь мне нужно было исполнить долг перед моим учителем. Я обещал прославить его имя. Но у меня не было денег, у Анхело тоже ничего не было — только бедная мастерская, кисти и краски. Он был фанатиком, и даже не представлял, сколько стоят картины, вышедшие из-под его руки. Чтобы стать Анхело, мне нужно было уехать из города. Я взял картины и отвез их на рыночную площадь, в то место, где собирались любители искусств. Меня окружили коллекционеры и просто любители красивых необычных вещей. Я никогда не думал, что за картины мне предложат столько денег. Вскоре я стал богат и знаменит. А главное, никто не догадался, что это работы разных мастеров. Мои картины посчитали такими же великолепными, как и работы мастера. Я покинул Рамиш и отправился в столицу. Купил прекрасный светлый дом. Кисти мне теперь делают на заказ, а вещества для красок привозят самые лучшие, из Вендии и Кхитая. От заказов нет отбоя, мне присылают приглашения с просьбой написать их портрет самые богатые люди в Хайбории. Они согласны платить любые деньги. Я теперь сказочно богат и счастлив.

— Счастлив? Что-то по твоему лицу не скажешь, что ты находишься на вершине блаженства! — перебила его Соня.

— Творить — это великое счастье. Давать жизнь чему-то новому, разве может быть что-нибудь лучше?! Ты женщина, но у тебя никогда не было детей, поэтому ты не поймешь!

— Давать жизнь новому! — передразнила его Соня. — Да знаешь ли ты, что твои картины убивают?!

— Ты поняла, догадалась?! — На лице Анхело-Эарена отразился испуг. — Но как?.. Вначале я не знал этого. Что-то чувствовал, подозревал, но не знал наверняка Хотя сомнения зародились давно, Случайно я обнаружил, что засох молоденький клен, набросок которого я сделал, гуляя, по лесу, потом умер крошечный котенок — одна из моих лучших работ, позднее заболела маленькая девочка, позировавшая мне… Все это было не больше, чем совпадение. Со взрослыми натурщиками ничего не происходило… точнее происходило, но очень медленно. Пока никто не связал их вялость и подавленность с тем, что они когда-то позировали мне Но я чувствую эту связь!

— Почему же ты не бросишь писать?

— Не могу. Работа для меня, как наркотик. Я живу тем, что пишу картины…

— Но ты ведь убиваешь ни в чем не повинных людей.

— Нет, я делаю их бессмертными. Что такое человеческая жизнь? Сорок-пятьдесят зим, а потом наступает старость. Мои же картины дают бессмертие. Изображенные на них переживут века. Ими будут любоваться потомки, и потомки их потомков. Человек на портрете остается вечно молодым, сильным, красивым. Он будет таким, как я захочу…

— Ты слишком много о себе возомнил рассуждаешь, как бог. А на самом деле, ты — обычный убийца.

— Кто бы говорил! Скольких ты отправила бродить по Серым равнинам?

— Я убиваю врагов, а ты расправляешься с теми, кто тебе верит, кто восхищается тобой. Как ты можешь поступить так с Марикой?

— Марика должна быть мне благодарна. Она глупа, а через пару зим и вовсе станет толстой, скучной, в общем, самой обычной женщиной. На моей же картине она будет прекрасна всегда. Никакие морщины не лягут на ее лицо, жир не испортит фигуру, а седые пряди не забелеют в прическе.

— Это жизнь. И в каждом возрасте есть что-то хорошее. Человек должен жить, а не висеть на стене… В общем, так. Марика была моей подругой, и она находится под моей защитой. Ты не сделаешь ей ничего плохого!

— Знаешь, когда я понял, что мои картины забирают жизнь, чуть с ума не сошел. Хотел даже с собой покончить. Но желание рисовать сильнее меня. Я не могу остановиться. И не могу помочь тем людям, портреты которых написал… Что ты от меня хочешь, Соня? Ты убьешь меня? Убей! Я не буду сопротивляться. Лучше у меня отнять жизнь, чем возможность писать…

— Когда-то ты спас мне жизнь, поэтому я не могу тебя убить. Знаешь…

В этот момент раздался стук в дверь, и в залу вошла Марика. Соня молниеносно скользнула в кресло.

— Не помешаю? Я хотела пригласить вас выпить отвара из лепестков роз.

— Дела идут неважно. Анхело вечно что-то роняет, а потом ползает по полу в поисках. Вот… опять у него кисть куда-то закатилась!

Анхело встал с колен и улыбнулся хозяйке. Соня пожала плечами.

— Похоже, ты была права, и наш друг совсем не может работать без вдохновения. А я его, увы, не вдохновляю.

— Я этого не говорила, — воскликнула Марика.

— Но, к сожалению, это действительно так.

— Не надо расстраиваться. Пойдемте пить чай, а потом поедем веселиться. У моей подруги баронессы Аники сегодня танцы.

Соне не спалось, она сидела у окна и крутила в руках булавку с изумрудом — подарок принца Гьорга. Где же она могла видеть человека раньше? Ну почему, почему она не может вспомнить?!

И вдруг все прояснилось, В голове выстроилась такая четкая картина, что было удивительно, как она не догадалась раньше. Девушке было необходимо поговорить с Анхело, причем немедленно. Самым простым было бы пройти по коридору и постучать к художнику в дверь, но Соня побоялась разбудить Марику. Девушка вылезла в окно и, ощупав пальцами ног карниз, стала пробираться вдоль стены. Главное, не перепутать окна. Под окнами Анхело растет розовый куст. Соня взглянула вниз, и в этот момент что-то ударило девушку в спину. Соня чуть не потеряла равновесие хорошо, что успела схватиться за выступ в стене. Девушка осторожно обернулась — мимо пролетела летучая мышь «Неужели теряю форму?!» — пронеслось в голове. Соня перевела дыхание и, прижимаясь всем телом к стене, прошла оставшийся путь до окна. Девушка толкнула ставни и влезла внутрь комнаты. Больше всего она боялась, что Анхело от неожиданности закричит, но его реакция была еще более странной.

— Получилось! — прошептал художник. — Я думал о тебе, и ты появилась. Иди же скорее ко мне!

Анхело порывисто встал, притянул девушку к себе и припал губами к ее волосам.

— Пусти меня! Только тихо, не шуми, Я по делу. Да перестань, наконец!..

— Я не могу тебя отпустить. Ты снова исчезнешь, а я не хочу тебя опять потерять!

— Совсем умом тронулся! — пробормотала Соня, вырываясь — Если будешь вести себя тихо, я расскажу тебе кое-что важное.

Анхело взял себя в руки и сел на кровать.

— Я тебя слушаю.

— Помнишь, когда мы первый раз встретились, я украла картину. Там был изображен мальчик. Такой маленький, хорошенький мальчик …

— Помню, конечно. Эта картина изменила всю мою жизнь Я

— Подожди, речь сейчас не об этом. Заказ выкрасть картину я получила от некоего Лураса

— Я помню

— Так вот, Лурас не был похож на человека, увлекающегося искусством, и еще меньше он походил на скупщика краденного. Я помню, поду мала тогда, что в своей стране он, скорее всего, влиятельный вельможа Зачем же ему понадобилась картина? И потом, Лурас кого-то очень боялся.

— Почему ты сейчас вспомнила об этом.

— Я встретила в гостях у Марики одного юношу Очень красивого. Оказалось, что это кофийский принц Гьорг. Мармика сказала, что в детстве принц серьезно болел, чуть не умер. В его стране были люди, которые желали смерти наследнику, но были и другие, заинтересованные в том, чтобы у власти оказался Гьорг… Дальше следи внимательно: я похищаю картину, ее переправляют в Коф, принц выздоравливает. Ты улавливаешь мысль?

— Ты считаешь, что на картине был изображен принц Гьорг?

— Я почти уверена в этом. Взглянув на принца, я сразу подумала, что где-то видела его раньше, но не могла вспомнить где именно, пока не подумала о портрете. Конечно, принц вырос и возмужал, но сходство осталось.

— Так значит, портрет может не только забирать энергию, но и отдавать ее!

— Мы должны это проверить!

— Надо найти Лураса, и все у него узнать

— У нас нет времени. Одна из твоих картин забирает жизнь у дочери хранителя Талисмана Победы.

— Ты думаешь, что без нашего вмешательства девочка долго не проживет?

— Не знаю, сколько проживет девочка, но я должна достать этот Талисман для брата, и как можно скорее!

— Ты ничего не делаешь просто так!

— Я должна спасти Хайборию.

— А на обычные человеческие чувства ты способна?

— Спасение людей — разве это не обычное человеческое чувство?

— А кто твой брат?

— Тойон Эйдан.

— Предводитель гирканского войска?

— Да

— Ты достойная сестра своего брата А знаешь, я чуть было не написал его портрет.

— Тебе повезло, что не написал, а то бы я тебя убила!

— Не сомневаюсь. Ладно, чего ты хочешь?

— Мы возьмем портрет девочки и отправимся в Ианту.

— Но Марика может не захотеть отдать картину.

— Марику никто и не спросит. Ты забыл, я в молодости была первоклассной воровкой!

— Но мы ведь должны с ней попрощаться, как-то объяснить наш отъезд.

— Ничего объяснять не надо. Нам лучше поспешить. Вот что, поедем прямо сейчас. Собирайся, я выведу тебя через черный ход, а потом вернусь за картиной. До утра пробудем в «Золотой розе». Там я куплю лошадей. А утром отправимся в путь.

— Но я не уверен…

— Зато я уверена. Собирайся. Потом пошлешь к Марике гонца с посланием, напишешь, что я тебя похитила.

Соня обладала какой-то силой, которая магически действовала на Анхело-Эарена. Что-то заставляло его подчиняться девушке.

— А вдруг я не смогу помочь больной девчушке? Вдруг то, что случилось с принцем Гьоргом — совпадение, и мои картины не могут лечить? Или надо обладать знанием магии… Может быть, Лурас нашел колдуна…

— Хватит ныть! Поехали! А там будем действовать по обстановке.

Чем ближе подъезжали Соня и Эарен к Ианте, тем художник больше нервничал

— А вдруг они узнают меня и обвинят во всех своих несчастьях? Родители могут решить, что я специально нанес вред их дочери. Они схватят меня и сгноят в темнице!..

— Не паникуй. Во-первых, тебя невозможно узнать: без бороды и длинных волос ты перестал быть Анхело. А если ты накинешь капюшон, то твоего лота, вообще, никто не заметит И потом, Иолк уже почти потерял надежду на излечение дочери, и если мы дадим ему еще один шанс, он просто ослепнет от счастья

— Но вдруг у меня ничего не получится? Я умею и люблю рисовать, только рисовать..

— Но ты ведь чувствуешь энергию, которая исходит от человека и уходит в картину!

— Да, чувствую, но…

— Значит, ты умеешь ей управлять.

— В том то и дело, что не умею…

— Значит, придется научиться! Все, мы приехали. Пойдем.

Соня спрыгнула с коня, взяла его под уздцы и повела к дому. Эарен направился следом.

lice двери особняка были закрыты. Девушка взялась за тяжелое железное кольцо и постучала. Через какое-то время раздались тяжелые шаги, дверь со скрипом распахнулась, и перед молодыми людьми появился вооруженный стражник.

— Пропусти, нам надо поговорить с Иолком.

— Иолк никого не принимает, — Стражник попытался закрыть дверь.

— Но я — Соня! Передай, что его ждет Соня. Он знает!

— А уж тебя-то мне не велели пускать ни при каких обстоятельствах! — на этот раз стражнику удалось захлопнуть дверь

Соня принялась стучать с новой силой. Грохот получился такой, что люди из соседних домов стали высовываться из окон, чтобы посмотреть, что случилось, но в особняке все как будто вымерли.

— Ну, погодите. Посмотрим, кто кого, — прошептала себе под нос девушка. — Эарен, дай мне кусок холста и уголь.

— Зачем?

— Хочу написать Иолку записку,

— Как же ты ее передашь?

— Сейчас увидишь. Наклонись.

Воспользовавшись спиной Эарена как столом, Соня начертала несколько слов, потом нашла подходящий камень и завернула его в холст.

— Пойдем.

Девушка обогнула здание, подвела свою лошадь вплотную к дереву, росшему напротив дома. Соня забралась на седло, ухватилась за ветку и подтянулась Теперь она была на уровне второго этажа. Девушка размахнулась и закинула камень в окно.

— Сейчас они забегают, — воскликнула девушка, спрыгивая на землю.

И действительно, вскоре двери распахнулись, и из замка выбежали стражники. Они схватили Соню и Эарена и потащили внутрь.

— Что вы делаете! Мне надо поговорить с Иолком, — попыталась возмутиться девушка, но стражники молча связали молодым людям руки и затащили их в зал.

— Отпустите их! — в помещение вошел Иолк.

— Как это понимать'? Почему ты так обращаешься с нами? — возмутилась Соня.

— Молчать! Ты находишься в моем доме, и здесь условия диктую я. Я знал, что ты вернешься, Соня. Когда ты посетила меня в прошлый раз, я постарался побольше разузнать о тебе. Тебя многие знают в Хайбории. Мне сказали, что ты умна, хитра и ни перед чем не остановишься для достижения своей цели.

— Я хотела помочь твоей дочери. Этот молодой человек — целитель! — Соня указала глазами на Эарена.

— Ты написала в записке, что знаешь, как вылечить мою дочь, но я не верю тебе. Меня столько раз обманывали, что я теперь никому не верю. Я знаю, что тебе нужен Талисман

— Так проверь. Ты же ничего не теряешь! Ты ведь знаешь, что я не могу выкрасть Талисман, или отобрать его, ведь тогда он потеряет свою силу…

— А вдруг ты со своим сообщником возьмешь мою дочь в заложники, или пригрозишь убить, если я не отдам Талисман? Ты же знаешь, что ради дочери я готов на все!.

— Твой дом полон стражи. Неужели твои воины не справятся со мной?

— Я не могу рисковать. Вот что, пусть твой лекарь попробует свои силы. Если он сможет хоть немного облегчить страдания моей девочки, его ждет награда. Но если нет, то он пожалеет, что переступил порог этого дома. А ты пока посидишь в темнице. Я успокоюсь только тогда, когда буду уверен, что тебя хорошо охраняют. Взять ее!

Соня успела взглянуть на Эарена. Его и так от природы бледное лицо стало совсем белым. Увы, девушка ничем не могла ему помочь. Стражники схватили Соню и потащили через маленькую дверь по какой-то темной лестнице.

— Вы не имеете права! Да отпустите же меня! — кричала девушка, но ее никто не слушал

Стражники бросили Соню в темный сырой подвал и закрыли за ней тяжелую дверь. Соня оказалась в полной темноте. Она обошла помещение, ощупывая стены — никакой возможности выбраться наружу. Девушка села в угол, прислонившись к влажной стене, и обхватила руками колени.

«Думай, Соня, думай», — шептала себе под нос девушка Больше всего она переживала, что втравила в это дело Эарена. Художник-то ни в чем не виноват. Хотя, как посмотреть…

Эарену разрешили взять все необходимое и провели в комнату Дали, дочери Иолка.

— Я должен остаться с девочкой наедине, — сказал художник, постаравшись вложить в голос всю твердость, на которую был способен.

— Хорошо, я и мои люди будем за дверью, — ответил Иолк.

Когда Эарен увидел девочку, все чувства, клокочущие в его душе, — гнев, страх, злость, негодование, — сменились одним: всепоглощающей жалостью. К горлу подступил комок, а в глазах застыли слезы. В огромной кровати, среди взбитых перин и подушек лежало худенькое, почти прозрачное существо. Этот ребенок совсем не был похож на ту жизнерадостную пухленькую девочку, портрет которой Анхело-Эарен написал совсем недавно. Художник присел на краешек кровати и взял холодную худенькую ручку в свои ладони. «Неужели это все из-за меня?! — пульсировало в его сознании. — Я никогда, никогда больше не буду писать! Если мне удастся выйти отсюда, клянусь, я выброшу все краски и сожгу холсты…»

Девочка открыла глаза.

— Ты кто? — прошептали ее губы. Эарен скорее догадался, чем услышал вопрос. Сил у девочки уже не было. — Ты мне поможешь?

Эарену захотелось убежать, только бы не видеть этой боли в детских глазах. Но бежать было некуда. Ему так хотелось помочь этой девочке!.. Если бы он только мог поделиться с ней своим здоровьем, он бы сделал это, не задумываясь.

— Подожди, я сейчас тебе кое-что покажу.

— Не уходи, — пролепетали ее губы.

— Не бойся, я не уйду. Сейчас. Вот… — Эарен развернул картину. (Соне удалось вырезать холст из рамы, так, что Марика ничего не заметила.)

— Какая хорошенькая! — улыбнулась девочка.

— Это ты.

— Зачем ты так шутишь? — Девочка потянулась и стала водить тоненькими пальчиками по картине.

Ничего не происходило. Эарен надеялся, что он догадается, какие слова нужно произнести или какие пассы сделать руками, но его интуиция молчала.

Время шло. Девочка, как завороженная, продолжала смотреть на портрет, а Эарен нервничал все больше и больше. В его руках была не только жизнь этого ребенка, не только его собственная жизнь, но и жизнь Сони.

Эарен не знал, сколько прошло времени, но когда дверь открылась и на пороге появился Иолк, он уже был готов кинуться к нему и во всем признаться. Сказать, что он и есть тот самый художник, который погубил его ребенка. Пусть они сделают с ним все, что посчитают нужным, если им от этого станет легче. Он заслуживает любого наказания. Но только пусть отпустят Соню, ведь девушка ни в чем не виновата!..

Но Эарен не успел ничего сказать Иолк подскочил к дочери и подхватил ее на руки.

— Получилось! Получилось! — выкрикивал он.

За Иолком в комнату ввалилась целая толпа.

— мать девочки, какие-то женщины, няньки, слуги. Эарен вначале испугался. На всякий случай, пока никто не видел, он набросил на картину одеяло и приготовился принять любое наказание.

— Я вижу, ты действительно хороший лекарь! — воскликнул Иолк.

И тут Эарен заметил, что щеки у девочки и впрямь слегка порозовели, а дыхание стало более ровным,

— Принесите целителю лучшей еды и вина,

— скомандовал Иолк — Проси все, что тебе нужно, чтобы лечение шло успешно.

— Чтобы мне не мешали, — ответил Эарен.

— Хорошо. Ты останешься здесь, пока Дали полностью не поправиться. Этим колокольчиком можешь вызывать слуг. Они будут убирать и приносить еду. Я подготовил тебе комнату рядом со спальней Дали, и ты сможешь жить здесь столько, сколько понадобится.

— А Соня?

— Соня пока посидит в подвале. Мне спокойнее, когда твою подругу охраняет стража.

Больше Эарен не боялся, теперь он знал, что делать. Когда люди Иолка ушли, он опять достал картину, и девочка инстинктивно всем телом потянулась к портрету. Эарен заметил, что на картине слегка поблекли краски. Он поставил портрет поближе к Лали и постарался вспомнить все то, чему учил его Анхело. Эарен начал медитировать, и действительно, вскоре он увидел тоненькую ниточку, соединяющую портрет и ребенка.

Но нет, только не это!.. Картина опять забирала энергию у девочки. Эарен напрягся изо всех сил. Страшным усилием воли ему удалось повернуть жизненный поток в другую сторону. Теперь картина отдавала энергию. Вначале это требовало от Эарена огромного напряжения, пот тек по его спине, по лбу и подбородку… Но потом картина перестала сопротивляться — и сила потекла рекой.

Соне казалось, что про нее забыли. Уже несколько дней ей не приносили ни еды ни питья. Девушка сломала ногти и разбила пальцы в кровь, пытаясь выцарапать камни из кладки стен. Она сорвала голос, крича и призывая на помощь, но безрезультатно. Силы медленно покидали девушку. Она лежала на полу, и ее тело сотрясал кашель. Пребывание в сырой холодной темнице не могло пройти бесследно.

Когда дверь отворилась. Соня с трудом смогла поднять голову.

— О, Соня, извини! Я про тебя совсем забыл… — в камеру в сопровождении стражи вошел Иолк — Я был так занят здоровьем своей девочки, что больше ни о чем не мог думать!

Соня бросила на хранителя Талисмана взгляд, полный ненависти

— Ладно, не злись. Твои страдания будут вознаграждены, я решил отдать тебе Талисман. Иолк помог Соне встать. — Пойдем, мой дом в твоем распоряжении. Ты можешь жить здесь, сколько хочешь. Поправляйся, набирайся сил. Я приказал подготовить для тебя комнату с окнами, выходящими на юг. На, выпей вина…

— Мне некогда здесь прохлаждаться. В войске Эйдана гибнут люди. Я должна доставить ему Талисман как можно скорее, — гневно прохрипела воительница

— Вот видишь, ты даже голос потеряла от сидения в сыром подвале, — сказал Иолк, как-будто это не он сам распорядился поместить туда девушку. — Ты не получишь Талисман, пока полностью не поправишься. Твой друг, кстати, тоже выглядит не лучшим образом. Ему бы тоже не помешало немного отдохнуть.

Соню проводили в зал. Ей навстречу бросился Эарен. Он заключил девушку в объятия

— Соня, я так рад тебя видеть! Я так боялся за тебя! У нас все получилось! Лали будет жить, она поправится!

— Ты молодец! — Соня похлопала художника по плечу, а потом, повинуясь какому-то порыву, поцеловала в щеку.

Прошло несколько дней. Соня поправлялась на глазах. Девушка вновь была полна сил. Маленькая Дали тоже больше не лежала в кровати. Она бегала по коридорам, и дом наполнял веселый детский смех. Иолк был готов одарить спасителей дочери всем, чем угодно, но Соне был нужен только Талисман…

И вот настал день, когда Иолк провел Соню и Эарена, которого разбирало любопытство, в храм Бога Победы. Это было маленькое святилище, находящееся прямо в особняке Иолка. Хранитель зажег свечи, сказал несколько слов на непонятном Соне языке, и Талисман засверкал, как будто был сделан из огня.

— Соня, ты уверена, что хочешь отдать талисман Эйдану? — обратился Иолк к девушке.

— Да.

— Подумай, я могу сделать так, что Талисман будет защищать тебя. Тогда тебе всегда будет сопутствовать удача в бою.

— Нет. Он нужнее Эйдану. А Эйдан нужнее Хайбории!

— Подумай еще раз. Если Талисман будет защищать Эйдана, он не сможет помочь тебе.

— Я все решила. Я обещала брату достать для него Талисман, и я сдержу слово.

— Хорошо. Как хочешь. — Иолк вытянул руку над Талисманом, повернув ее ладонью вниз, и начал произносить какие-то мелодичные, но совершенно непонятные слова.

Талисман был похож на золотое солнце. Чем больше говорил Иолк, тем сильнее становился свет его лучей, И вдруг поверхность солнца как будто закипела. Она стала менять форму, и из пузырьков начал складываться какой-то причудливый узор. Потом все пузырьки ушли вниз, а на поверхности появился мужской профиль. Вначале он был почти плоским, еле заметным на поверхности Талисмана, но потом рельеф стал делаться все четче и четче,

— Это Эйдан! — прошептала Соня.

Иолк закончил обряд.

— Возьми и будь осторожна, — хранитель протянул золотое солнце Соне — Ты должна передать Талисман в руки Эйдану, иначе он не сможет защитить твоего брата.

— Я сделаю это, хранитель, — Соня опустилась на одно колено и поцеловала Иолку руку.

— Береги себя и Талисман, Удачи тебе!

Соня и Эарен вышли из замка. Слуги привели им накормленных, вычищенных и оседланных лошадей.

— Ну что, художник, в путь?! — Соня вскочила в седло.

— Подожди Я больше не художник! Я не хочу, чтобы кто-нибудь страдал по моей вине. — Эарен взял краски и бросил их в канаву. — Теперь я готов. Куда ты сейчас?

— В сторону Пограничного Королевства. Мне нужно встретиться с братом как можно скорее.

— Соня, поехали сперва ко мне! Мой дом совсем не далеко от Ианты. Погости немного у меня, тебе надо набраться сил перед дальней дорогой…

— Сил у меня достаточно. А время не ждет! Если Эйдана убьют, то Талисман ему не понадобится. Я должна спешить!

— Но… Соня! — Эарен схватил девушку за руку. — Ты не можешь так со мной поступить!

Соня не успела ответить. На площадь выбежала какая-то женщина. Она огляделась Увидела Эарена и с душераздирающими стенаниями упала на колени, обхватив его за ноги,

— Что тебе нужно? Отпусти меня! Стража!.. — попытался освободиться он.

— Не надо стражи! Мне сказали, что ты лекарь, и творишь чудеса! Мой сын умирает Помоги ему! — женщина опять зарыдала.

— Но мне надо спешить!

— Пожалуйста, помоги! — женщина принялась целовать его сапоги.

— Что ты делаешь? Не надо! Встань, пожалуйста!

Но женщина вцепилась в него мертвой хваткой и зарыдала с новой силой.

— Помоги! Пожалуйста, помоги!

— Ну, хорошо, я попробую…

Слуги женщины подхватили Эарена и посадили в карету, туда же они пригласили и Соню.

— Не волнуйтесь, ваших лошадей пригонят следом, накормят и разместят в нашей конюшне.

— Зачем ты согласился? — зашептала Соня, закрывая за собой дверцу кареты

— Она так рыдала… Я не мог ей отказать.

— А дальше? Что ты будешь делать дальше? Ты писал когда-нибудь портрет ее сына?!

— Нет.

— Тогда как ты собираешься ему помочь?

— Я не знаю. Может быть, сбежим?

— Сбежишь, как же! Видел, за каретой следуют всадники. Теперь тебя никуда не отпустят. А меня ждет Эйдан!

— Ну, и ехала бы к своему Эйдану! Я тебя, кажется, не держу. Я помог тебе достать Талисман, и сразу стал тебе не нужен. Ну, и пожалуйста. Тебя никогда не трогали страдания людей. Тебе плевать и на эту женщину, и на ее умирающего сына….

— Человек должен выбирать главное. Что этой женщине от моей жалости, если я все равно не могу ей помочь?!

Вдруг лошади резко остановились. Дверцы кареты распахнулись, и Соню с Эареном провели в дом.

— Вот мой мальчик. Он умирает! — женщина опустилась перед кроватью на колени и опять зарыдала.

В кровати лежал мальчик лет двенадцати. Он боролся со своей болезнью, но чувствовалось, что силы не равны. Ребенок задыхался. Каждый вдох давался ему с неимоверным трудом. Он пытался хватать воздух широко открытым ртом, но словно кто-то невидимый душил ребенка и мешал ему сделать это. Лицо его было багрово-красным, а из легких доносился хрип.

— Месьор, помогите нашему брату! — Эарена обступили две худенькие глазастые девочки. — Не дайте ему умереть, месьор! Мы его так любим… — они принялись целовать художнику руки.

Даже Соню переполнило чувство жалости. Самое ужасное — это забрать у человека последнюю надежду… а им придется сделать именно это.

Эарен подошел к мальчику и положил руку на его лоб. В комнате воцарилась полная тишина.

Соня подумала, что эта безумная женщина не выпустит их, пока не будет уверена, что Эарен сделал все, что мог, для спасения ее сына. Девушка начала медленно крутить головой, ища пути к отступлению.

— Краски! Мне нужны мои краски! — пронзил тишину голос Эарена.

«Совсем свихнулся!» — подумала Соня.

— Скорее, иначе будет поздно!

— Так ты же их сам выбросил возле дома Иолка…

— Надо поехать туда.

— Нет, только не уходи! Не оставляй моего мальчика! — Мать умирающего ребенка повисла на Эарене, не давая ему уйти.

— Хорошо, я съезжу за красками, — предложила Соня, не очень понимая, зачем они понадобились ее другу.

— С тобой поедут мои люди, — сказала женщина.

«Вот так из одной ловушки мы и попали в другую…» — подумала девушка.

Два всадника, приставленные охранять Соню, не представляли для девушки никакой опасности. При желании, она могла бы справиться с ними голыми руками, но Соня не могла бросить Эарена, следовательно, ей нужно было побороть гордость и как можно скорее добраться до Ианты. Когда они подъехали к нужному месту, уже стемнело, и город освещала только бледная луна с выводком маленьких звезд. Недавно прошел дождь, и земля под ногами противно чавкала, а в канаве стояла вода, и Соня даже обрадовалась, что она не одна, и можно самой не лезть в грязь, а поручить поиски сопровождающим ее людям. Девушка объяснила мужчинам, что им нужно найти, а сама сверху наблюдала за происходящим. Слуги выпачкались в грязи и красках с ног до головы, но в конце концов нашли все, что требовалось.

— Скорее в обратный путь, — скомандовала Соня, и три всадника поскакали обратно, нарушая тишину ночи дробным стуком копыт.

— Скорее же, скорее! Где вас носит! — закричал Эарен, увидев Соню. Хотя, «закричал» — неправильное слово. Сил, чтобы кричать, у Эарена не было. Он был бледен, и по его лицу стекали струйки пота. Казалось, он держит что-то видимое только ему, и чтобы удержать это нечто, требуются неимоверные силы.

— Скорее дайте краски и холст!

— Но мы привезли только краски, ты ничего не говорил про холст.

— Ладно, давайте краски!

За неимением холста, Эарен стал наносить мазки прямо на стену. Черная, коричневая, красная и опять черная краска накладывались друг на друга Каждый раз, когда Эарен прикасался кистью к стене, мальчик стонал, как будто испытывал боль. Мать мальчика хотела броситься к Эарену и отнять у него кисть, но Соня ее удержала. А Эарен тем временем наносил на стену спираль черной краской. Он вел рукой так осторожно, как будто боялся, что кто-то невидимый сорвется с привязи и примется опять душить мальчика Из-под кисти у Эарена выходила замысловатая картина. Она притягивала взоры и вселяла в окружающих ужас.

Соня заставила себя зажмуриться. Через какое-то время стало совсем тихо. Девушка открыла глаза. Мальчик спал. Его дыхание было абсолютно спокойным. Мазки красок сложились в нечто похожее на змея, да такого жуткого, что при взгляде на него мороз пробегал по коже. Совершенно обессиленный, Эарен стоял, прислонившись к стене, с удивлением глядя на свое произведение. Тишина продлилась всего пару мгновений, а потом все разом загалдели. Мать бросилась к Эарену и принялась его целовать. Художнику еле удалось вырваться.

— Я думаю, что это надо сжечь, — сказал он, указывая на картину.

— Ты волшебник, ты спас моего мальчика! Проси чего хочешь! Денег, золота …

— Мне ничего не надо. Я рад, что сумел помочь. Я не думал, что у меня получится… — Эарену хотелось выйти из дома и глотнуть свежего воздуха.

— Вот, возьми хоть это! — Хозяйка сняла с шеи массивную золотую цепь и протянула Эарену.

— Нет, что ты, не надо! — отстранил он ее руки.

— От даров, врученных от чистого сердца нельзя отказываться, — возразила Соня, взяла у женщины украшение и вручила Эарену.

— Оставайтесь у меня, поживите… Вы теперь самые дорогие гости!

— К сожалению, нам некогда, — сказала Соня, подталкивая Эарена к выходу.

— Поставь наших лошадей в конюшню, принеси нам горячей еды и приготовь две комнаты! — крикнула Соня владельцу постоялого двора.

— Две комнаты? — переспросил Эарен. — Значит, ты сейчас уйдешь к себе, и я тебя больше не увижу?!

— А что ты предлагаешь?

— Соня, возьми меня с собой.

— Сейчас, или вообще?

— И сейчас, и вообще!

— Сейчас у тебя сил нет даже дойти до кровати. А что касается «вообще» — ты же сам понимаешь, что это невозможно. Какой из тебя воин? Ты должен жить в хороших условиях и творить Ты очень одаренный человек. Я думаю, что ты даже сам не знаешь всех своих талантов.

— Мне плевать на мои таланты. Я хочу быть с тобой!

— Увы, это невозможно!

Соня потрепала Эарена по щеке и скрылась в своей комнате.

Утром Соня спустилась вниз и увидела, что Эарен сидит, склонившись над работой. Художник что-то рисовал.

— Ты что, так и не ложился? — удивилась девушка.

Эарен отрицательно мотнул головой.

— Что же ты делаешь?

— Я долго думал. Ты не хочешь остаться со мной, и не можешь взять меня с собой. Я даже твой портрет написать не могу! Я решил подарить тебе свой портрет. Вот возьми,

Эарен взял золотую цепочку, подаренную матерью спасенного им мальчика, прикрепил к ней крохотную картину и повесил Соне на шею.

— Похож. Ну, прямо, как живой! — улыбнулась девушка. — А это для тебя не опасно?

— Не знаю. Но я хочу, чтобы этот портрет был всегда с тобой. По крайней мере, пока ты не найдешь Эйдана и не окажешься в безопасном месте. Пообещай мне это!

— Ну, хорошо. Обещаю.

Соня спрятала портрет под куртку и обняла Эарена. В какой-то момент ей захотелось все бросить и остаться с ним. Но чувство долга взяло верх. Девушка отстранилась.

— Ну все, мне надо идти. Прощай.

— Прощай, — повторил Эарен.

Соня пробиралась к своим. До лесов Пограничного Королевства она добралась почти без приключений, но дальше идти стало гораздо труднее. Местность просто кишела тугаурами — северными союзниками пиктов. Они считали себя хозяевами этой территории, и встречаться с ними Соне совсем не хотелось. Численность тугауров во много раз превосходила численность войска ее брата. Гирканцы терпели поражения одно за другим, и теряли людей. Тугауры теснили их к границе. Можно было вернуться в Немедию и пройти более безопасной дорогой через Бритунию, Но сейчас каждое мгновение было на счету, и Соня решила продолжать пробираться через вражескую территорию. Девушка двигалась по ночам, скрываясь днем в зарослях. Припасенная еда и вино давно закончились, и Соня питалась ягодами и съедобными корешками. Эта еда не давала умереть с голоду, но сил явно не прибавляла.

И вот, наконец, девушка увидела шатры, Это были свои — гирканцы Соня так обрадовалась, что потеряла осторожность. Она побежала через поле. И вдруг — тугауры. Откуда же они взялись? Вначале девушка увидела одного, потом еще одного, и вдруг поняла, что окружена. Похоже, что дикари давно ее выследили и просто хотели взять живой.

Не выйдет! Девушка выхватила меч и с яростным кличем бросилась на врага. Одному ей удалось отсечь голову, другому она проткнула живот. Но, вытаскивая тяжелый меч, она замешкалась, да еще и поскользнулась в луже крови. Дикарь воспользовался ее замешательством и опустил ей на голову рукоять меча. В голове зазвенело, мир потерял четкость и закружился перед глазами.

— Смотри-ка, а это девчонка! — сказал один тугаур другому.

— Да, и какая хорошенькая… — ответил другой.

— Она больше не будет хорошенькой! — первый дикарь мечом прочертил глубокий крест на щеке у девушки.

— Не перестарайся! Это гирканская шпионка, и мы должны взять ее живой.

— Она распорола живот моему брату, и я хочу посмотреть, что у нее внутри!

— Но Ллуг приказал, взять ее живой.

— А мне плевать на то, что приказал Ллуг. Пусти меня! — Дикарь замахнулся. Соня ощутила в животе ужасную боль.

А потом как будто погас свет — девушка потеряла сознание.

— Эйдан, смотри, кого мы обнаружили в разгромленном становище тугауров! Это девушка. Она умирает. Ума не приложу, как она попала в самое логово дикарей.

— Какая девушка? Что вы несете?! О, да это же Соня!.. — Эйдан склонился над сестрой. — Соня, да как же это? Срочно лекаря сюда!..

— Я здесь, предводитель.

— Спаси ее!

— Это невозможно! Посмотри на ее живот. С такой раной долго не живут

— Сколько ей осталось?

— Это известно только богам…

— Соня, нет!.. Лучше бы они убили меня! О, Боги…

— Успокойся, предводитель. Смотри, у нее на шее что-то блестит..

— Ты делаешь ей больно!

— Ей уже все равно. Смотри, золотое солнце, пронзенное стрелой. Эйдан, видишь — на солнце твой портрет!

— Это Талисман Победы. Она сумела его достать! Значит, она погибла из-за меня…

— Не печалься. Девушка выполнила свою миссию. Она принесла Талисман. Теперь мы победим. Выше голову, Эйдан!

— Но она моя сестра. Я люблю ее!

— Надень Талисман. Ты должен быть сейчас со своим войском. Ты должен вселить надежду в души гирканцев. Пойдем! Потом, когда кончится война, ты назовешь город ее именем, или прикажешь отлить памятник из чистого золота…

— Но я хочу, чтобы она жила!

Соня слышала голос брата, чувствовала на своем лице теплые капли его слез, но не могла произнести ни слова. Сил хватало только на сдавленный стон. Девушку перенесли в шатер и положили на теплое покрывало. Соня и сама чувствовала, что умирает. Но главное — она успела Она отдала брату Талисман. Он спасет Хайборию от пиктов.

Эйдан снял с ее шеи талисман. В этот миг лекарь наклонился к Соне, затем окликнул брата девушки:

— Предводитель, у нее на груди еще какая-то картина, Чей-то портрет…

— Я не знаю этого человека. Оставь. Может быть, он дорог Соне.

Эйдан положил портрет на грудь девушки, и вдруг Соня ощутила тепло. Портрет грел, как маленькая печка. Тепло вливалось в окоченевшее тело девушки, и вместе с ним вливалось спокойствие, а боль уходила. Соня вдруг поняла, что не умрет. Она напрягла последние силы, поднесла портрет к лицу и поцеловала. И — о чудо! — она ощутила на губах ответный поцелуй. Поцелуй был таким долгим и сладким, что у девушки закружилась голова Она закрыла глаза и заснула. А когда Эйдан проходил мимо, он увидел, что на губах сестры играет чуть заметная улыбка.

Прошло несколько лет. Соня совершенно поправилась, даже шрам на щеке зажил, не оставив следа.

Гирканская империя все больше крепла и увеличивалась. Некоторые государства приходилось завоевывать, но многие сами просились под защиту Эйдана. Совсем недавно Эйдан, не без помощи Сони, подписал мирный договор с правителем одного из кофийских княжеств — Гьоргом. Теперь весь Коф стал частью гирканской империи. Гьорг добровольно вручил ключи от города Эйдану и даже подружился с военачальником. Князь пригласил Эйдана и Соню на свою свадьбу. В качестве подарка Эйдан собирался передать Гьоргу неограниченные полномочия над всем Кофом, сделав его фактическим владыкой этой огромной провинции растущей империи…

Свадьба обещала быть пышной и веселой. Соня не очень любила подобные торжества, но брат просил ее присутствовать, и девушка согласилась…

— …Кстати, среди гостей должен быть один очень интересный человек. Он знаменитый лекарь, почти волшебник! Его имя Нераэ, — заметил Эйдан, рассказывая Соне о приглашенных гостях, когда они появились на празднестве.

— Никогда не слышала о таком.

— А вот он много слышал о тебе, и очень хочет познакомиться… А вот и он! Видишь того мужчину возле пруда?

— Да.

— Давай, я вас представлю друг другу.

Брат подвел Соню к пруду и окликнул гостя.

— Эарен! — сорвалось с Сониных губ. — О, прости, твое имя слишком сложное. Нераэ, да?

— Зови меня Эарен. Тебе можно.

— Ну, я вас оставлю. Должен дать еще кое-какие распоряжения своим военачальникам… — Эарен дружески похлопал гостя по плечу и направился в сторону дворца.

— Ты поменял имя?

— Встреча с тобой изменила мою жизнь… можно сказать, вывернула ее наизнанку.

— Ты действительно изменился. Поседел. И этот шрам на щеке! У меня был такой же…

— Я знаю.

— Ты?! Понимаешь, шрам перешел вначале на портрет, — Соня достала из-под куртки маленькую картину. — Твое изображение было всегда со мной. Шрам был здесь, на портрете, а потом он стал бледнеть и совсем исчез…

— Портрет — всего лишь посредник между нами.

— Значит, ты спас мне жизнь?

— Я счастлив, что смог помочь тебе. И потом, мы квиты. Я помог тебе сохранить жизнь, а ты — подарила мне новую. Теперь я целитель. И знаешь, сохранять жизнь мне нравится гораздо больше, чем отбирать. Хотя дается это тяжелее. Видишь, мои волосы почти совсем поседели…

— Ты стал еще красивее. Кстати, ты видел невесту короля?

— Да, но пока только издали. Если честно, то я не решился к ней подойти.

— Почему?

— Боюсь, что у нее может возникнуть множество вопросов, на которые мне будет трудно ответить..

— Вот как? Но кто же она?

— Наша старая знакомая, Марика.

— Марика?! Как я рада за нее!

— Ты уже приготовила подарок?

— Подарок? Я думаю, что мы с тобой преподнесли невесте самый лучший подарок. Мы сохранили для нее Гьорга. Ведь если бы не мы, то никакой свадьбы, вообще, могло бы не быть.

— Но Марика об этом никогда не узнает.

— Ну, и пусть. Знаешь, мне что-то не хочется идти к гостям. Я подозреваю, что Марика вряд ли захочет меня видеть. Пойдем со мной, — Соня нежно провела пальцами по изуродованной щеке Эарена. — Я знаю во дворце совершенно уединенное место, там нам никто не помешает. И ты узнаешь, что Соня умеет быть по-настоящему благодарной…