1.0 — создание файла
Король Конан Аквилонский, являлся, безусловно, одной из наиболее значительных фигур в истории империи, сравнимой разве что с основателем А., легендарным Эпимитриусом. Ослабевшее во внутренних распрях, окруженное явными и тайными врагами государство ему удалось превратить в мощную, монолитную державу с сильной армией и процветающей экономикой, в державу, славную искусствами и ремеслами, пример для подражания всем странам Хайборийского мира.
Возвышение А., однако, было воспринято крайне недоброжелательно ее соперниками, и потому редкий год правления короля Конана обходился без приграничных стычек на рубежах империи и раскрытия заговоров, вдохновляемых самодержцами сопредельных государств (в чем особенно преуспел правитель Кофа). Когда правитель передал власть своему сыну Конну Первому, А. пришлось выдержать одну из самых кровопролитных войн в своей истории против объединенных сил практически всех хайборийских держав, от Немедии до Стигии (см. Пол Уинлоу «Карусель богов»).
Одержав победу в этой войне, король Конн надолго обеспечил державе мир с соседями, однако внутренние распри получили новый толчок благодаря начавшейся вскоре т.н. «войне огня и магии». Вдохновленное жрецами-митрианцами, ярым последователем которых являлся молодой правитель, и его ближайшим советником, верховным настоятелем храма Митры Тысячеликого Эридием, в стране началось истребление чернокнижников. Преследовавшее самые благие цели, оно, однако, отличалось крайней жестокостью, и под видом колдунов в эти «огненные годы» пострадали многие невинные лекари, знахари и жрецы иных культов.
«Война огня и магии» послужила поводом для междоусобиц, терзавших А. еще долгие десятилетия после смерти короля Конна, при его наследниках Конне Втором, Рутхерте Первом и Лаэрне Первом. Истинной причиной гражданских войн послужило растущее недовольство удельных правителей, противящихся укреплению централизованной власти аквилонских самодержцев, постепенно лишавших своих вассалов былых вольностей и привилегий. Одним из наиболее значительных выступлений того времени был т.н. «Шамарский мятеж», начавшийся под предводительством графа Хивера, называвшего себя потомком принца Валерия, последнего законного наследника прежней династии.
Мятеж был подавлен, однако самому Хиверу удалось скрыться и с помощью тайных сторонников при дворе организовать заговор в столице королевства, в ходе которого был злодейски умерщвлен король Лаэрн с супругой. Наследник престола, малолетний принц Конахт, исчез и был скорее всего убит заговорщиками, однако легенда о том, что ему удалось уцелеть и продолжить род знаменитого Конана, долго жила среди аквилоицев, не терявших надежду на возвращение киммерийской династии. Надежде этой, однако, не суждено было осуществиться. Новые правители, наследники Хивера, надолго утвердились на троне.
Лишь спустя сто тридцать лет в А. вновь произошла смена правящей династии. Последний из потомков Хивера, не оставив наследников, скончался в результате первой разразившейся в А. эпидемии «желтой смерти», завезенной в Хайборию мореплавателями из Антилии. Эпидемия, от которой не существовало лекарства, еще трижды в течение ста лет прошлась по всем западным странам, беспощадно выкашивая население, причем смертность в иные времена составляла до 60 %, особенно среди скученно живущих горожан.
Вторая волна «желтой смерти» привела к серии кровопролитных религиозных войн, на долгое время сделавшихся бичом всего западного мира и в особенности А. Их причиной стал раскол в среде митрианских жрецов, разделившихся на две ветви: фанатичных сторонников Митры Карающего и более мягкого течения поклонников Митры Всепрощающего, впитавшего многие догмы асуритов и приверженцев иных восточных культов. Религиозные войны закончились убедительной победой фанатиков, возведших на престол своего верховного жреца Аремидиуса. На три десятилетия в А. воцарилась теократическая диктатура, свергнутая в результате т.н. «мятежа баронов», после чего престол занял бывший барон Тавии, Некриус.
Период правления Некриуса и его наследников характеризовался ослаблением централизованной власти и усилением центробежных тенденций, в результате чего практически обрели независимость такие провинции, как Пуантен, Шамар и Гандерланд. Вновь объединены они были лишь после прихода к власти правнука Некриуса — короля Эвилида, начавшего этап кровопролитных захватнических войн. На протяжении следующих ста лет. Зингара, Аргос и Офир, а с ними и западные города Шема были открыто аннексированы. Коф вкупе с Коринфией и племенами восточного Шема был принужден платить А. дань и оказывать ей военную помощь. В то время с новой силой вспыхнула старая вражда между А. и Гипербореей: последняя двинула свои войска навстречу армиям западного соседа-соперника. Равнины Пограничного Королевства стали ареной великой и яростной битвы, в которой войска северян были наголову разгромлены и отступили назад в свои заснеженные твердыни. Победоносные аквилонцы их не преследовали.
Между тем Немедия, столетиями успешно противостоявшая западному королевству, вовлекла Бритунию, Замору и — втайне — Коф в союз, поставивший своей целью сокрушить разрастающуюся империю. Но прежде чем их армии успели встретиться на поле брани, на востоке объявился новый враг: это гирканцы, пробуя силу, предприняли первый серьезный натиск на западный мир. Однако на равнинах Бритунии их встретили аквилонцы и, разбив в пух и прах, отшвырнули назад на восток. При этом был сломан хребет только что образовавшегося союза: в последующих войнах Немедия держала оборону. От случая к случаю ей помогали Бритуния, Гиперборея и — как всегда тайно — Коф.
А. всегда была богатой страной; завоевания сделали ее богатства неисчислимыми. Там, где прежде господствовал простой и суровый быт, воспитывавший выносливых и закаленных людей, воцарилась пышная роскошь.
Всё с большим презрением взирали аквилонцы на слабейшие народы, облагая покоренных непомерной данью. С Аргосом, Зингарой, Офиром, Заморой и шемитскими странами общались, как с порабощенными провинциями. Особенно это возмущало гордых зингарцев, и они то и дело восставали, несмотря на то что восстания подавлялись — и подавлялись жестоко.
Новые завоевания А. большей частью были направлены в сторону Стикса: в кровавом бою была уничтожена армия Стигии, а стигийский правитель принужден — хотя бы единовременно — откупиться, чтобы спасти свою страну от нашествия.
Бритуния была ослаблена в ходе нескольких стремительных войн, последовавших одна за другой. Началась подготовка к тому, чтобы наконец-то поработить старинного врага — Немедию.
Однако свара между аквилонцами и их союзниками боссонцами помешала этим планам. Накануне решающей битвы боссонцы отвели свои войска с поля боя для защиты собственных рубежей от пиктов. Завоевание Немедии не состоялось. А. жестоким образом покарала бывших союзников, но это стало ее роковой ошибкой: ослабленная Боссония не смогла больше сдерживать натиск пиктских полчищ, давно точивших зубы на богатейшие державы Запада.
С это времени началось стремительное шествие орд дикарей на Восток, приведшее спустя несколько десятилетий к почти полной гибели цивилизованного мира.
При жизни Рыжей Сони положение А.стремительно менялось к худшему. Воительница еще застала период расцвета королевства при короле Тармениде, но вскоре могущество А. начало стремительно таять под натиском пиктских полчищ. Начав с завоевания Боссонии, они постепенно захватили всю страну, предавая ее огню и мечу. При сыне Тарменида, короле Эверарде, спустя пятнадцать лет с начала нашествия, пала Тарантия, столица державы, и А. практически прекратила свое существование как самостоятельное государство. Лишь на севере Гандерпанд еще держит оборону, там укрылся и сам Эверард. Непокоренной остается и южная провинция Пуантен, всегда славившаяся отличными воинами. Однако падение этих последних оплотов аквилонской цивилизации станет лишь делом времени, если только не случится чудо.
В период расцвета у А. не было равноправных союзников в полном смысле слова, поскольку большинство соседних держав либо превратились в покоренные провинции А., либо в ее данников. Там то и дело вспыхивали мятежи, поэтому неудивительно, что все эти страны поспешили отколоться, бросив бывшего сюзерена на произвол судьбы при первых же признаках пиктской угрозы. Это сослужило дурную службу не только А., но и им самим, поскольку разобщенность хайборийских держав помогла пиктам завоевать их одну за другой, тогда как, выступи они единым фронтом против общего врага, им, несомненно, удалось бы сдержать пиктские полчища.
Исконные территории А. ограничивает на западе р. Громовая. На севере, королевство доходит до лесистых холмов Киммерии. На востоке А. граничит с Немедией. На юге р. Тайбор и р. Алимана отмечают границу с Офиром и Зин-гарой.
Столицей А. является Тарантия, один из самых больших и прекрасных городов Хайбории. Королевский дворец Лурд, возведенный на берегу р. Хорош, по праву считается одним из украшений столицы. Другая достопримечательность — древний храм Митры Тысячеликого, имеющий в плане крест солнцеворота.
Основными административными единицами А. являются провинции: Боссония, Тауран, Пуантен, Шамар, Гандерланд, Турингия и Западная Марка, каждая из которых управляется королевским наместником. На территории провинций расположены баронства и графства — исконные вотчины аквилонской знати.
А.— сельскохозяйственная держава, имеющая тысячелетний опыт земледелия. В А. выращивают пшеницу, ячмень, овощные культуры. Наиболее благоприятные районы для сельского хозяйства находятся на юге, особенно в Пуантене, где плодородные почвы и мягкий климат позволяют выращивать практически любые злаки, фрукты и виноград, из которого производятся знаменитые на весь хайборийский мир пуантенские вина.
В центральной части А., благодаря экстенсивному развитию земледелия, были практически сведены на нет вековые леса. Большая часть уцелевших лесных массивов принадлежат Короне и считаются заповедными охотничьими угодьями королей А. Непроходимые чащобы, которыми славилась А. в прошлом, сохранились лишь на севере страны и на западе, в Боссонии. Там по-прежнему встречаются дикие звери: волки, рыси, кабаны и медведи, практически исчезнувшие в других областях А.
Реки А. богаты промысловой рыбой; в заповедных королевских лесах в изобилии водятся олени.
Экономика А. базируется, в основном, на сельском хозяйстве. Залежи полезных ископаемых, металлов и драгоценных камней незначительны, их запасы, активно разрабатывавшиеся долгие столетия, практически исчерпаны. Основным источником дохода королевской казны являются налоги от торговли и ремесел.
В А. хорошо развито кузнечное дело, в особенности производство оружия и доспехов, славящихся по всей Хайбории, ювелирное дело, изготовление предметов роскоши.
Благодаря непрекращающимся победоносным войнам у А. не было нужды развивать собственное производство, полагаясь в основном на дань с покоренных народов и на захваченную добычу, что, в итоге, не могло не сказаться пагубным образом на состоянии экономики, как только существовавшие прежде связи оказались разорваны из-за войны с пиктами.
Гильдии, объединяющие ремесленников в городах, строго следят за соблюдением своих привилегий. Защищая своих членов и оказывая им поддержку, они одновременно являются статичными структурами, тормозом на пути развития новых технологий, и во многом ответственны за застой, царящий в производственной области на протяжении многих столетий.
Сельское хозяйство А. — общинного типа, где вся община целиком является держателем земли феодала-владельца. Община несет ответ за каждого своего члена, совет старейшин распределяет наделы, повинности, следит за взиманием налогов. Все сборы идут в казну местного правителя, который уже в свою очередь вносит налоги в казну государства.
На территории А., равно как и в покоренных ею странах, имеют хождение монеты аквилонской чеканки: золотые, именующиеся также «коронами»; полукороны, представляющие собой круглую золотую монету, разрубленную пополам; и медные. Серебряные монеты крайне редки ввиду истощения запасов этого металла в существовавших рудниках. Ввиду большого количества подделок (добавления более дешевых металов, обпиливания монет и пр.) существует множество способов проверки истинной стоимости денег, чем обычно занимаются менялы. Несмотря ни на что, аквилонские короны считаются одной из самых надежных и уважаемых валют хайборийского мира.
Во времена Рыжей Сони в Хайбории начала развиваться примитивная банковская система, действовавшая, в основном, на территории А. и государств-сателлитов. Банкирами служили богатые купеческие дома, и путешественник, отправляясь в дорогу, мог отдать на хранение им определенную сумму под расписку, предъявив которую, имел затем право на получение той же суммы в любом другом месте, где этот дом имел своих представителей.
Теоретически, король А. управляет страной единолично, а графы и бароны проводят его волеизъявление на местах. Так, например, каждый нобиль содержит собственные боевые отряды, которые он обязан передать монарху в случае войны. Правосудие между дворянами также вершит сюзерен.
На практике все обстоит гораздо сложнее. Размеры А. не позволяют королю вникать во все проблемы и напрямую контролировать нобилей на местах. Поэтому зачастую местные владыки игнорируют приказы из Тарантии и продолжают это делать до тех пор, пока король не вышлет войска для усмирения. Вражда между феодалами и государственной властью развивается быстро, и военные действия иногда длятся целые поколения.
Отдаленные области А., видимо за счет своего месторасположения, постоянно провозглашают независимость и рассматривают себя как самостоятельные государства, не подчиняющиеся Тарантии. Так, стоит взойти на государственный трон достаточно мягкому сюзерену, как в Пуантене, Гандерланде и Боссонии сразу же усиливаются центробежные тенденции, которые нарастают до тех пор, пока к власти не приходит более жестокий владыка и не наводит порядок на окраинах государства.
В А. правосудие на местах вершат нобили. В каждой провинции действуют свои законы, но чаще всего решение суда зависит от личного мнения феодала, а не от правовых норм. В качестве свидетельств обвинения принимается все: донос, показания, полученные под пыткой, а также прочая информация, которую ни при каких обстоятельствах нельзя счесть достоверной. Описаны случаи, когда подсудимый давал крупную взятку нобилю, чтобы он решил тяжбу в его пользу.
Широкое распространение в сельской местности получила т. н. «система свидетелей», когда при тяжбе истец и ответчик обязаны выставить некоторое количество поручителей, утверждающих, что правда на стороне их подзащитного. Причем в этом случае решающим фактором является социальное положение свидетелей и их вес в обществе, а отнюдь не формальное соблюдение законов и поиски виновного.
В среде аристократии спорные вопросы зачастую решаются путем поединка, а не обращения к сюзерену.
Распространен также т.н. «суд Митры», когда подозреваемого под наблюдением жрецов подвергают ряду испытаний с целью установления вины или невиновности божественным промыслом.
Аквилонцы — типичная хайборийская культура, находящаяся под сильным влиянием митрианского фундаментализма. Во главе А. стоит король, при нем действует Совет, куда входят виднейшие представители знати. Отношения среди знати строятся на основе строгого вассалитета.
На низших ступенях общественной лестницы стоят рабы, чуть большими правами пользуются крестьяне и ремесленники. Торговцы представляют средний класс. Юридически, они обладают куда меньшим влиянием, чем знать, но неизменно борются за то, чтобы принимать как можно более деятельное участие в управлении государством.
А. обладает одной из лучших армий в хайборийском мире. В ней есть все типы регулярных войск, включая конницу. А. армия славится хорошей подготовкой — многие воины имеют значительный ратный опыт, приобретенный в многочисленных завоевательных войнах. Однако постоянно растущая тенденция использовать в сражениях наемные армии приводит к определенным проблемам, первейшая из которых — обеспечение их верности трону.
Митрианство является официальной религией А. За свою многовековую историю это вероисповедание подверглось множеству трансформаций, в разные времена в ней преобладали различные направления. Так, со времен короля Хагена, когда были созданы первые жреческие, т. н. «огненосные», суды, митрианство проявляло особую нетерпимость ко всем видам магии и чернокнижия. Гонения на колдунов значительно ослабли при Нумедидесе, когда некромантия расцвела в А. пышным цветом, но вновь усилились при короле Конане, отличавшемся ненавистью к колдунам различного толка, и в особенности при его сыне Конне Первом. В этот период гонения осуществлялись не только на чародеев, но также на приверженцев иных культов, отличных от митрианства.
Однако, если в искоренении магов жрецы преуспели настолько, что во времена Рыжей Сони их практически не осталось в А., и даже упоминание о колдовстве было под запретом, то привести страну к единобожию митрианцам все же не удалось.
Завоевательные войны привели к повышенному интересу к религиям других народов, особенно к экзотическим восточным верованиям. Это послужило причиной раскола в среде самого митрианства: одна часть жречества относилась к новым культам крайне нетерпимо, приравнивая их к преследуемым колдунам, другая же стремилась интегрировать все эти верования в единую религию. Первоначально возобладали фанатики, и их господство на недолгое время даже привело к превращению А. в теократию, однако затем маятник закономерно качнулся в другую сторону.
Долгий период раскольнических войн привел к практическому распаду митрианства на множество сект, каждая из которых провозглашала свою единственную правоту и непримиримо относилась ко всем прочим.
Последователи Митры Карающего по-прежнему имели большой вес в воинской среде, однако в сельских областях А. влиянием пользовались куда более мягкие разновидности культа. Что касается аристократии, то там получили распространение всевозможные экзотические религии, в том числе и запретные, такие как поклонение Зверобогам.
Аквилонцы изначально славились простыми нравами и не были склонны чрезмерно преувеличивать собственные притязания и усложнять жизнь громоздкими правилами этикета. Возможно, это объяснялось высоким уровнем прагматизма, но, тем не менее, способствовало развитию определенной демократии. Так, даже низкорожденный крестьянин во времена короля Конана имел право требовать правосудия у самого короля.
Впоследствии жизнь аквилонцев значительно усложнилась, появилась склонность к чрезмерной роскоши и сибаритству. Аквилонцы сами больше не воевали, предпочитая отправлять в бой наемные армии, и былая простота нравов перестала быть в чести. В моду вошла манерная утонченность и жеманство, особенно в среде придворных, создавших настоящий культ жизни, максимально оторванной от грубой реальности. Пропасть, разделявшая аристократию и простой народ многократно углубилась, однако уровень общего благосостояния в А. был достаточно высок, чтобы позволить даже среднему сословию с успехом тянуться за власть имущими в погоне за роскошью — и во многом даже превосходить их. Все это привело к чрезмерному усложнению этикета, появлению множества правил и запретов, регламентирующих повседневную жизнь. О былой простоте нравов теперь напоминали лишь легенды.
Одежда различных сословий аквилонского общества очень разнится между собой. Так, крестьянское одеяние почти не претерпело изменений за последние века и представляет собой чаще всего простую полотняную блузу-камиссу, которую носят подпоясанной либо с короткими штанами, либо даже просто с набедренной повязкой. Обычной обувью крестьянина являются деревянные сандалии-шабо с кожаным верхом.
Напротив, одежда аристократов отличается изысканностью и подвержена самым радикальным переменам. Единственной постоянной чертой остается стремление как можно более пышно украсить костюм золотым шитьем, самоцветами и пр. В описываемый период у аквилонской знати в моду вошли свободные, чрезвычайно открытые одеяния, отвечавшие сибаритским настроениям в обществе, открыто предававшемся распутству. К тому же легкие одежды подчеркивают праздность их обладателей, которые могут себе позволить носить их даже в прохладном климате, поскольку у них нет нужды выходить из дома, чтобы зарабатывать на хлеб насущный.
Типичная женская одежда состоит из длинного платья без рукавов, с глубоким вырезом, обнажавшим спину и грудь; мужская — из узких чулков-шоссов и шелковой камиссы, поверх которой носят короткую котту (куртку), либо жилет. Обычной верхней одеждой служит плащ, либо накидка.
Состоятельные купцы и горожане стараются во всем подражать знати, однако для них существует множество ограничений на использование дорогих тканей, на количество золота и украшений и даже на цвет одежды (так, они не имеют права носить синий, зеленый и алый); впрочем, на практике эти запреты редко соблюдаются.
Основным способом передвижения аквилонской знати в пределах города служат носилки, которые могут нести от четырех до восьми рабов. Летние паланкины обычно делаются легкими, с шелковыми либо бархатными занавесками; зимние представляют собой закрытые «ящики» из дорогих пород дерева, украшенные позолотой. На дальние расстояния знать путешествует в т. н. «дормезах» (род большой спальной кареты), в крытых возках, либо верхом. Купцам пользоваться дормезами запрещено королевским указом; крестьяне же вообще не имеют права ездить на лошадях и запрягают в повозку волов.
Аквилонский язык относится к хайборийской семье языков. На западе имеются примеси зингарского, на северо-востоке — немедийского и офирского. Восточный аквилонец может свободно общаться в этих странах. Южане свободно говорят на зингарском и аргосском. Лишь западные земли ограничены в языковом влиянии.
В высших кругах аквилонского общества, как и в некоторых других странах, распространение получил т.н. «лэйо», язык, искусственно созданный на основе древнехайборийского наречия с примесями современных аквилонских, немедийский и аргосских слов. Лэйо является языком дипломатов, придворных, мудрецов и митрианского жречества, хотя даже в среде знати им далеко не все владеют в совершенстве. Со времен аквилонского короля Хагена знание лэйо считалось необходимым для образованных людей; это требование отошло в прошлое при правлении короля Конана и Конна Первого, но уже при Конне Втором лэйо вновь обрел статус официального придворного языка и дожил почти без изменений до времен Рыжей Сони.
Большинство аквилонских имен изначально напоминали романские, однако под влиянием культурных связей с Немедией в моду вошли имена северного и восточного толка: Эридий, Хивер, Эверард, Тарменид. Пуантенские имена испытывают влияние зингарских традиций и похожи на итальянские: Трощо, Грацио, Майо, и т. д. Фамилии встречаются редко, но есть люди, которые добавляют к имени прозвище: Дион Толстый или имя отца: Эмилий, сын Флавия. Боссонс-кие и гандерландские имена имеют свою специфику и напоминают германские. В западных районах имя не употребляется без имени отца (Йон, сынГалстерса;Голт, сынХагарса; Отхо, сын Корма и пр.).
А. был одним из союзников Аквилонии со времен воцарения там короля Конана-киммерийца, однако впоследствии политика северного соседа привела к охлаждению отношений между двумя странами. Во времена развязанной аквилонскими жрецами «войны огня и магии» митрианцы пытались перенести ее на территории всех сопредельных государств, однако А., в отличие отЗингары, резко воспротивился этому и практически не подвергал колдунов преследованиям, вследствие чего многие из магов, проживавших прежде в соседних державах, нашли здесь убежище. Аквилонский правитель Конн Второй обратился с ультиматумом к королю А. Ставо, требуя выдачи чернокнижников, но получил резкий отказ, вследствие чего отношения между двумя странами на долгие годы сделались весьма прохладными, если не сказать враждебными.
Несмотря на внешнеполитические сложности, следующие сто лет по праву можно именовать золотым веком в истории А. Зингара, поглощенная внутренними распрями, не могла, как в прежние времена, составить А. серьезную конкуренцию ни на суше, ни на море. Аквилония также придерживалась временного нейтралитета, занятая иными проблемами, и до поры до времени не обращала взор на южного соседа. В этот период торговля процветала в А., сделав его, практически, одной из богатейших держав Хайбории. Разделавшись с барахскими пиратами и зингарскими каперами, аргосские мореходы перевозили грузы во все порты мира, караваны из Мессантии отправлялись сушей по всему свету, перевозя ценные и редкие товары.
Именно в этот период аргосцы предприняли попытку военных завоеваний, но, не решившись на открытое столкновение с ближайшими соседями, обратили свой взор на дальние страны, отправляя войска морем. Они совершали набеги на богатые города Черных королевств, доходили до Вендии и даже до Кхитая, однако особым успехом эта политика не увенчалась, поскольку восточные государства имели достаточно развитую армию, чтобы дать А. достойный отпор. После чего, во времена правления Мило Третьего, Фулио Первого и Фулио Второго, аргосцы ограничивались лишь торговлей с этими странами, приносившей несравненно большую выгоду, нежели военные походы.
Однако растущее богатство А. послужило предметом зависти могущественной Аквилонии. По совершенно незначительному, надуманному поводу правители северной державы объявили аргосцам войну. А., содержавший лишь весьма малочисленную собственную армию, был вынужден прибегнуть к помощи наемников, однако здесь аргосского короля Эрцио Первого подстерегали две серьезные проблемы. Во-первых, нападение Аквилонии оказалось полной неожиданностью для недальновидного правителя, и наемные войска успели подтянуться к границам завоеванной державы, когда было уже фактически слишком поздно что-либо предпринимать для ее спасения; во-вторых, даже те отряды, что пришли на помощь вовремя, оказались подкуплены аквилонскими лазутчиками и предали бывших хозяев, прямо на поле боя перейдя на сторону противника.
Аквилонии понадобилось всего двадцать семь дней, чтобы полностью поработить А. Это случилось за сто восемьдесят лет до рождения Рыжей Сони.
В дальнейшем А. так и не удалось вырваться из-под ига Гарантии, вплоть до того времени, когда Аквилония увязла в войне с пиктами и оказалась не в состоянии удерживать завоеванные территории. Однако и до этого времени аргосцы не теряли надежды на освобождение. Трижды в стране вспыхивали крупные восстания. Первыми взбунтовалась знать и армия, спустя двадцать лет после завоевания А. Это событие вошло в историю как «восстание Клинков». Мятеж продлился всего полгода и окончился сравнительно бескровно: аквилонцы щедрыми посулами переманили на свою сторону вождей восстания, заставили прекратить борьбу — после чего благополучно расправились с зачинщиками, и в стране еще на три десятилетия воцарился мир.
Следующее восстание под предводительством бывшего купца Релавио было самым крупным в истории А., освободительная война охватила всю территорию страны и не затухала около десяти лет. Лишь ценой огромных усилий Аквилонии удалось удержать А. в своей власти. Были казнены несколько тысяч человек, знать лишилась почти всех былых привилегий, их земельные владения отошли аквилонской казне. С огромным трудом в следующие пятьдесят лет А. удалось оправиться от сокрушительного поражения.
Третье восстание было чисто крестьянским: запуганная знать и купечество не решались больше поднять голос против аквилонских хозяев, и лишь самые бедные слои населения осмеливались протестовать против непосильных налогов и угнетения. Поводом к мятежу послужила очередная вспышка эпидемии «желтой смерти», когда разнесся ложный слух, будто придворные знают лекарство от болезни, однако не желают делиться им с бедняками. Однако сама «желтая смерть» и положила конец восстанию, выкосив едва ли не половину населения страны.
С тех пор недовольство лишь подспудно тлело в А., никогда не принимая форм открытого бунта. Крестьянство трудилось, задавленное налогами, купцы продолжали торговать, несмотря даже на то, что половину выручки были обязаны отчислять в аквилонскую казну, знать погрязла в развлечениях, кутежах и дебошах. Пораженческие настроения настолько овладели аргосским обществом, что даже желанная свобода от власти Тарантии мало что изменила в жизни людей.
В честь обретения независимости от гнета Аквилонии в А. были устроены многодневные празднества — после чего А. даже не сделал попыток подготовиться к грядущему вторжению пиктов. Если бы не отвага отдельных военачальников, на свой страх и риск давших отпор западным дикарям, А. был бы уничтожен в считанные дни. Однако, благодаря мужеству простых воинов, сопротивлению крестьянства и удачному стечению обстоятельств, А. удалось противиться пиктскому нашествию на протяжении почти четырех лет, значительно сбавив темпы продвижения дикарских орд на восток.
Тем не менее А. был захвачен. Обозленные долгим сопротивлением, пикты буквально сравняли с землей все крупнейшие города, уничтожили знаменитые на весь хайборийский мир памятники искусства и архитектуры. Немногие уцелевшие жители были насильственно переселены в другие места, и на месте цветущей державы осталась лишь выжженная, обезлюдевшая, залитая кровью пустыня…
Попав под власть Аквилонии, А.утратил право проводить собственную внешнюю политику, а потому его союзники и противники были те же, что и у северной державы-сюзерена. Вместе с тем, постоянное соперничество А. и Зингары продолжалось до самых последних дней и послужило еще одной причиной того, насколько легко пиктам далось завоевание Хайбории: разрозненные государства, сколь бы они ни были сильны, оказались не в состоянии противостоять поодиночке такому врагу.
Торговые связи А. простирались почти по всему миру, делая А. естественным союзником Шема, Офира и Коринфии. Областью, с которой у А. исторически сложились наиболее тесные контакты, не в последнюю очередь, благодаря этническому родству, оставался Пуантен.
Границы А. определяются Восточным Океаном с юга, Рабирийской горной грядой с запада, р. Алимана и Пуантеном с севера и холмами Кофа и пустошами Шема с востока. На юго-западе А. имеет тонкий выступ земли, напоминающий палец, который проходит по зингарскому побережью и упирается в р. Громовую. Этот отрезок земли предмет извечных территориальных споров между Зингарой и А.
Наиболее плодородные области А. лежат в долине реки Хорош, где в свое время росли вековые сосны, чья древесина шла на постройку кораблей на верфях А. Хищническое отношение аквилонских владык привело к полной вырубке лесов, хотя, возможно, это было сделано умышленно, дабы не позволить А. развивать свой флот.
Области восточного А. граничащие с Шемом, представляют собой холмистые пустоши. Эта область А. была прежде мало населена ввиду засушливого климата и неплодородных земель, однако рост населения привел к тому, что и здесь вокруг артезианских скважин выросли небольшие поселки, часть из которых впоследствии превратилась в города. Однако после нескольких волн «желтой смерти», опустошивших страну, в А. появилось достаточно пустых земель даже в самых плодородных районах, и люди оставили восточные земли, переселившись в места, более благоприятные для земледелия. С тех пор здесь нередко можно натолкнуться на так называемые «селения-призраки», опустевшие, брошенные прежними жителями.
В долине р. Хорот климат влажный, с избыточными осадками, прохладный летом. Ежегодные разливы р. Хорот увеличивают число пахотных земель. Вне долины климат менее приятен. Прибрежные города страдают от наводнений, в то время как восточный А. изнывает от постоянных засух.
Основой экономики А. издавна являлось судостроение и морская торговля. Ввиду того, что страна крайне бедна полезными ископаемыми, а площадь плодородных, пригодных для обработки земель не так велика, неудивительно, что именно купечество и владельцы судоверфей стали в А. самым состоятельным слоем общества. Привозимые из дальних стран диковины дали толчок развитию ювелирного дела и некоторых других декоративно-прикладных ремесел. Завоевательные войны, которые А. пытался одно время вести на заморских территориях, привели к тому, что воинская служба сделалась для жителей страны почетным и прибыльным занятием. Эта традиция сохранилась и в дальнейшем: во времена Рыжей Сони среди хайборийских наемников было немало аргосцев.
С момента завоевания его Аквилонией А. утратил право самому определять свою денежную политику. Формально, аргосские деньги оставались в обращении, но их вес, количество новых отчеканенных монет и пр. определялись Гарантией.
Аргосцы — типичные хайборийцы с примесью зингарской и шемитской крови. Они смуглые, с густыми вьющимися темными волосами, как правило, невысокие и коренастые. До завоевания Аквилонией, А. был типичной монархией, причем, по сравнению с другими хайборийскими державами, здесь царили довольно мягкие, либеральные порядки. Так, А. был едва ли не единственным государством, отказавшимся поддержать организованную митрианскими жрецами травлю магов и колдунов. И вообще, служители культа никогда не играли в А. такой важной роли, как, например, в Зингаре.
После завоевания А. превратился в вассала Аквилонии, получил название протектората, утратил право вести независимую внешнюю политику, держать собственные войска, кроме городской и королевской стражи, и т. д. Король сделался чисто номинальной фигурой, ставленником тарантийского престола. Большая часть налогов уходила в аквилонскую казну. Это вызывало несомненное недовольство всех слоев населения и несколько раз приводило к восстаниям, однако ситуация кардинально изменилась лишь с пиктским нашествием.
Культура А. на протяжении последних веков была совершенно вторична, подражая либо экзотическим восточным, либо хайборийским образцам. Любые моды, будь то в развлечениях, одежде, архитектуре, поведении и т.д., слепо копировались, и со временем А. практически утратил национальную самобытность. Во времена Рыжей Сони в среде аргосской знати окончательно возобладали пораженческие настроения, цинизм, ненасытная погоня за наслаждениями и стремление жить только сегодняшним днем. Лишь очень немногие из придворных продолжали болеть душой за судьбу отечества: они-то и возглавили движение за отделение от Аквилонии, а затем оборону против пиктского нашествия.
Аргосские судьи назначаются в Аквилонии, по крайней мере высшие чины. Главой судебной системы является Королевский Судья. Разумеется, правосудие А. во всем подобно аквилонскому, здесь действуют те же принципы делопроизводства, те же законы. Единственным отличием является то, что аргосские суды не так часто, как аквилонские, выносят смертный приговор. Гораздо чаще казнь заменяется работой на галерах, либо высылкой на Ос-Льерро, Остров Заключенных.
Исконно жители А. исповедуют культ Митры, однако мореплавателями сюда были привнесены практически все существующие в Хайбории культы, включая шемитские, стигийские и даже вендийские и кхитайские. А. отличается значительной веротерпимостью, здесь никогда не было войн на религиозной почве. Более того, именно здесь первыми на Западе появились храмы зверопоклонников, попавшие в А., скорее всего, от пиктов. Культ зверобогов — Оленя, Вепря, Лисицы и др.— недолго оставался тайным и вскоре вышел из подполья, завоевав приверженцев даже среди знати. Впрочем, вскоре у аристократов мода на новую веру прошла, сменившись другим скоротечным капризом, но в среде воинов и крестьянства поклонение зверобогам укоренилось надолго. Эту религию официально запретили и подвергли гонениям лишь в самые последние годы, с началом пиктского нашествия, когда в служителях древнего культа стали видеть возможных пособников дикарей.
Исторически, армия А. считалась одной из лучших в Хайбории, несмотря на свою малочисленность. Она состояла из легкой и средней конницы, пикинеров и небольших отрядов тяжеловооруженных пехотинцев. Флот А. также комплектовался военными отрядами, особенно в период заморских завоеваний. Однако позднее собственная армия была практически вытеснена наемной, которая не смогла оказать достойный отпор аквилонским завоевателям. В результате А. полностью лишился собственного войска, поскольку его сюзерен, Аквилония, оставил за своим вассалом право набирать лишь небольшие отряды городской и дворцовой стражи. Лишь некоторые аргосские бароны втайне от Аквилонии продолжали тренировать свои собственные отряды, сыгравшие позднее огромную роль в борьбе с пиктским нашествием.
Аргосский язык относится к хайборийской языковой семье и напоминает западные наречия аквилонского языка с рядом заимствований из зингарского и шемитского. Аргосцы — полиязычная нация. Многие свободно владеют зингарским и шемитским, а то и обоими языками сразу. Аргосский язык является интернациональным средством общения среди моряков Восточного Океана. Аристократия, как и в других хайборийских державах, свободно владеет лэйо, международным языком придворных, дипломатов и жрецов.
Имена А. напоминают современные итальянские: Ставо, Фулио, Эрцио, Галиано; либо несут на себе отпечаток подражания аквилонским именам: Десмос, Крений, Белтос.
Б.О.— исконное прибежище пиратов и разбойников всех мастей — мало изменились за века, прошедшие с тех времен, когда здесь пиратствовал Конан-Амра, до появления в этих водах Рыжей Сони. Правда, во времена аргосского господства на Западном океане мореходам из Мессантиии удалось значительно потеснить корсаров, равно как и своих исконных соперников-зингарцев. То были черные времена для пиратов: Красное братство перестало существовать, Алый Тортаж обезлюдел, быстроходные боевые галеры гнили на дне моря, либо скрывались в тихих гаванях.
Все изменилось, едва Аргос попал под власть Аквилонии. Тарантийские владыки, подобно аргосцам, стремились к господству на морях, однако, не будучи прирожденными моряками, едва ли имели шанс в этом преуспеть. Их корабли выходили в океан либо недостаточно хорошо оснащенными, либо со слишком малочисленной охраной — все это делало их желанной добычей для пиратов. К тому же на Б.О. бежали многие зингарцы и аргосцы, спасаясь от преследований на родине. И после каждого неудачного восстания, после любых волнений на материке население Б.О. росло.
Здесь по-прежнему царили жестокие, но непреложные для всех законы, однако Красному братству в прежнем виде было не суждено возродиться. Пираты заселили все острова архипелага, постепенно разделившись по этническому принципу. Группировки прекрасно ладили между собой в богатые годы, пока добычи хватало на всех, но стоило морской торговле затихнуть, как на Б.О. начиналась жестокая грызня за добычу, приводившая к переделу сфер влияния, кровавым потасовкам и даже настоящим войнам между различными пиратскими кланами. Во времена Рыжей Сони наиболее сильными и влиятельными из корсарских капитанов считались Старый Ейси, Голлони Две-Монеты и Бешеный Туфар, о подвигах которых ходили легенды во всех прибрежных странах.
Пираты Б.О. всегда подвергались преследованиям со стороны военного флота Зингары и Аргоса. Однако со времен завоевания этих держав Аквилонией корсары почувствовали себя значительно вольготнее. В некоторые годы они не гнушались даже набегами на аргосское и зингарское побережья, что прежде считалось немыслимым из-за сильной береговой охраны. Кроме того, некоторые из пиратских капитанов не видят ничего зазорного в работорговле и привозят из Черных королевств захваченных в плен мужчин и женщин, которых затем продают богатым придворным.
Начавшееся пиктское нашествие нанесло смертельный удар по пиратам, совершив то, чего не удавалось за предыдущие века ни одному владыке. Из-за практически полного прекращения морской торговли существование корсаров было поставлено под угрозу. Некоторые из них, подобно капитану Голлони, восприняли пиктов как своих личных врагов и обратили все свои силы на борьбу с ними. Прочие, более своекорыстные мореходы, затаились на время, выжидая, чем кончится война на материке. Однако самые дальновидные среди них уже начинают понимать, что, как пираты, они полностью обречены и даже в качестве вольных торговцев едва ли смогут существовать, поскольку пикты не нуждаются в доставляемых ими товарах.
Союзников у пиратов нет, а к врагам можно отнести экипаж любого военного или торгового судна, т. к. корсаров ненавидят мореходы всей Хайбории. Пиратский корабль, обнаруженный на водных просторах, будет с радостью уничтожен любым военным судном — зингарским, аргосским, шемитским или стигийским.
Хотя корсары практически не сталкивались с ними напрямую, но, несомненно, пикты являются сейчас их основным врагом и угрозой существованию. Однако как бороться с этим противником и какие искать пути к выживанию, пираты решить не в состоянии.
Б.О.— крупный архипелаг, состоящий из 13 островов вулканического происхождения. Их площадь колеблется в размере от одной до шестидесяти кв. миль. Острова имеют маленькие бухты, пригодные для стоянки одного—двух судов, лишь гавань Тортажа имеет огромные размеры — в ней могут разместиться около сорока зингарских галеонов. Большая часть поверхности Б.О.— гористая местность. Когда население архипелага увеличилось, практически вся прибрежная зона оказалась заселена, возникло множество небольших городов и поселений. Горы, прежде внушавшие такой ужас пиратам, также были изучены, хотя и не до конца, причем выяснилось, что рассказы об обитающих там чудовищах, как правило, являются не более чем легендой.
Низменности Б.О. бесплодны и засушливы, хотя весной в местах застывшей лавы встречаются гейзеры. Высокогорные области обладают повышенной влажностью. Но дождь редко достигает предгорий — стоку воды мешает сложный рельеф, сформированный застывшей лавой.
Хотя Б.О. традиционно считаются необитаемыми, на них водятся некоторые виды животных. На Б.О. много разнообразных птиц, есть грызуны, в горных районах обитают дикие козлы. Но основной вид промысла на Б.О.— рыбная ловля. На Б.О. есть ряд завезенных животных, в том числе крупные собаки, которые, одичав, представляют большую опасность не только для животных, но и для людей.
Пираты Б.О. большей частью выходцы из Аргоса, что объясняется, по-видимому, тем, что первооткрывателями этих земель были аргосцы.
Помимо аргосцев Б.О. населяют выходцы из Аквилонии, Зингары, Киммерии, Куша, Немедии, Нордхейма, Стигии, Шема. На архипелаге распространено рабство и работорговля.
На Б.О. мало женщин, все они привезены с материка. Чаще всего это подруги капитанов или жрицы любви на улицах Тортажа. Основной вид заработка — проституция или прислуживание в тавернах. Некоторым такая работа позволяет скопить немного денег, и им удается вернуться на материк, но большинство, привыкнув к своей жизни, уже не желает возвращаться домой. Впрочем, у многих женщин, захваченных в свое время пиратами, после аквилонских захватнических войн не осталось дома, куда они могли бы вернуться, и Б.О. стали их единственным пристанищем.
Власть на Б.О. поддерживается капитанами пиратских судов. Как таковых законов не существует. Чаще всего основной аргумент в споре — меч. Споры разрешаются в схватке. Правда, капитанами неоднократно предпринимались попытки на общем сходе выработать некоторые приемлемые для всех правила и законы поведения, однако в большинстве случаев все эти усилия пропадали втуне: первая же ссора из-за добычи заставляла корсаров хвататься за оружие, забывая обо всех добрых намерениях.
Язык Б.О.— морской жаргон, основанный на аргосском языке с заимствованиями из разных языков от народов Черного Побережья до Зингары. Зачастую капитаны используют собственные шифры (устные и письменные) для ведения судовых журналов и проведения секретных совещаний с помощниками.
На Б.О. преобладают названия аргосского толка, однако на разных островах архипелага, где поселились беженцы из различных стран, используются имена и названия с родины мореходов: зингарские, шемитские, даже нордхеймские, образуя воистине причудливую смесь наречий: Гомони, Ейси, Туфар, Энцио, Явес.
Одна из самых нищих и малоразвитых стран Хайборийского мира, Б. мало изменилась со времен Конана-киммерийца. Жизнь здесь словно застыла, не претерпев существенных улучшений за прошедшие 450 лет. Основанная беженцами со всех краев Хайбории, Б. по-прежнему далека от цивилизации, здесь процветает лишь едва прикрытое маской приличий варварство и дикость. Особенно это характерно для северо-восточной и восточной Б., для Кезанкийских предгорий и района Граскааля. Неплодородные почвы и суровый климат, препятствующие развитию сельского хозяйства, превратили местные поселения в разбойничьи становища, благодаря чему эта местность считается крайне опасной для путешествий. Впрочем, нужда странствовать в этих глухих местах возникает у хайборийцев крайне редко: здесь нет ни караванных путей, ни крупных городов, ни каких либо достопримечательностей.
Централизованная власть, крайне слабая в Б., практически не распространяется на восточную половину страны.
Впрочем, и на Западе она носит скорее номинальный характер.
История Б. со времен Конана представляет собой сплошную череду мелких междоусобиц, крестьянских волнений, не переходивших границ одной-двух деревень, столь же незначительных стычек между удельными князьками. Какая бы то ни было централизованная политика здесь отсутствует: единственной целью верховного правителя всегда являлись попытки максимально долго продержаться на троне., хоть как-то пополнить вечно пустующую казну и урвать от жизни возможно больше удовольствий — покуда корону не отнимет более сильный и успешный претендент. Беззаконие, ставшее нормой жизни в Б., давно уже привело к забвению всяческих указов о престолонаследии: формально, верховный правитель избирается советом ирлов (удельных князей). На деле смена власти чаще всего происходит путем заговора и убийства предшественника.
Ни один из правителей Б. за всю ее историю не сумел проявить себя хоть сколько-нибудь серьезно на общехайборийской политической арене. Неудивительно, что даже их имена летописи для нас чаще всего не сохранили. В анналах остались лишь короли, прославившиеся крайней жестокостью по отношению к подданным, такие как Форан-Змей и Тируд Огненноглазый.
Правители Б. никогда не вели борьбу с колдунами, даже когда «война огня и магии» бушевала по всей Хайбории. Однако если беглые чернокнижники и искали здесь убежища, то весьма ненадолго: нищей, полудикой стране нечем было привлечь даже опальных магов.
Эпидемии «желтой смерти», трижды прокатившиеся по Западному миру, также затронули Б., но лишь весьма в незначительной степени, чему способствовала разобщенность поселений и отсутствие постоянных связей между населенными пунктами.
Во времена Рыжей Сони Б. переживала относительно спокойный период, во многом благодаря заслугам одного из немногих достойных правителей в истории страны — короля Гвальберта Бритунского. Этот мудрый и справедливый правитель пользовался заслуженным уважением и любовью подданных. Однако неизбежные междоусобицы и коварное предательство, погубившее короля Гвальберта, положили конец недолгому процветанию Б.
В результате дворцового переворота на трон взошел немедийский ставленник Виран, очередной немощный властитель на шатком троне королевства. Занятый исключительно пирами и самыми низкопробными развлечениями, он практически не интересовался государственными делами, оставляя их на откуп продажным советникам и властолюбивым ирлам. При первых же признаках угрозы со стороны гиркацев, король Виран поспешил подписать капитуляцию, фактически отдав страну на разграбление диким племенам степняков. Однако нищая Б. представляла лишь ограниченный интерес для захватчиков, использовавших ее как перевалочную базу для нападений на Немедию и Коринфию.
Б. не имеет серьезных врагов и не воюет много лет. Должно быть потому, что не воспринимается соседями, как страна, могущая представлять серьезную военную или экономическую угрозу. Король Б. обычно имеет разногласия с властителями Немедии и Коринфии по вопросу беглых рабов, но эти разногласия слишком мелки, для того чтобы развязывать войну. Южные и западные границы Б. слабо защищены, и на часть территории Б. претендуют Замора, Коринфия и Немедия. Однако они не предпринимают никаких шагов для аннексии пограничных территорий. После завоевания Гирканией Б. фактически прекратила существование как самостоятельное государство.
В Б. холодный климат. Северная Б. заснежена, большей частью это относится к территориям предгорий Граскааля. Центральные равнины подвержены сильным ливням, причем осадки выпадают в основном летом и осенью, что еще более сокращает сельскохозяйственный сезон, и так небольшой из-за холодного климата.
Основные занятия бритунцев — овцеводство и разведение крупного рогатого скота. Помимо этого, важной статьей дохода в южных провинциях является разведение лошадей-тяжеловозов, равных которым по силе и выносливости нет нигде в Хайборийском мире.
В западной части страны разводят рожь и ячмень. Методы ведения хозяйства остаются крайне примитивными, хотя в отдельных областях делаются попытки внедрения более передовых технологий, заимствованных в Немедии и Коринфии. Полезных ископаемых очень немного. Ремесла также развиты слабо, даже в городах. В основном это кузнечное, кожевенное и гончарное дело, а также ткачество. Однако изделия бритунских умельцев весьма примитивны и из-за низкого качества не пользуются спросом на внешнем рынке.
Центральная Б. поделена между древними родами ирлов, которые юридически подчиняются бритунскому королю, но фактически независимы от его власти. Это разделенное лидерство причиняет много неудобств Б. и сильно осложняет государственную торговлю.
Бритунские нобили чаще всего находятся между собой в состоянии постоянной вражды. Специфика бритунского образа жизни не позволяет феодалам иметь многочисленные армии, но тем не менее каждый из них имеет несколько хорошо вооруженных дружин, в чьи обязанности входит охрана стад и дома своего господина. Естественно, что это не способствует увеличению государственности Б. и сплочению ее в единое централизованное государство. Б. можно лишь с большой натяжкой отнести к цивилизованным странам. Лишь юго-западная часть страны, граничащая с Немедией, переняла у последней некоторые культурные традиции. Местным правителям практически удалось ликвидировать разбойничьи шайки в своих владениях, сделав жизнь относительно безопасной, а также внедрить передовые методы земледелия. Между ирлами и подвластными им крестьянами не существует непреодолимой границы, как в Западной Хайбории: практически, правитель является главой сельской общины и зачастую живет не в замке, а в таком же доме, что и остальные жители деревни. Однако он не принимает участия в сельскохозяйственных работах, осуществляя военное и политическое руководство.
На северо-востоке страны власть построена по патриархальному принципу — там не имеется наследования титулов, а функции власти осуществляются старейшинами. Старейшина выполняет роль судьи в спорах между селянами, но и тогда чаще всего его решения должны быть поддержаны большинством голосов.
Современные брнтунцы происходят от смешения хайборийцев с местными племенами. Хайборийцы были коренастыми, темноволосыми и напоминали современных шемитов. Древние бритунцы, напротив,— высокими, светлокожими и белокурыми. Современные бритунцы среднего роста, коренасты, светлокожи и белокуры. Большинство бритунцев живет в маленьких селениях, их хижины плетутся из лозы и обмазываются глиной. В центральных регионах эти деревни находятся в лесных рощах, в то время как в северо-восточной горной местности они располагаются на карнизах скал, в которых выдолблены ступени для людей и лошадей. В плодородных центральных равнинах процветает сельское хозяйство, а обитатели горных районов живут охотой. Женщины следят за домом, занимаются ткачеством и воспитанием детей. Бритунекая вдова переходит в собственность брата ее погибшего мужа, а за неимением такового возвращается в собственную семью. Для большей части хайборийцев бритунцы — неизменный объект для шуток. Бритунские мужчины считаются неотесанными мужланами, а женщины — покорными и забитыми простушками (по крайней мере, во многих хайборийских манускриптах встречается именно такие образы).
В центральных районах Б. поклоняются Митре, хотя встречаются туранские и заморийские культы. В деревнях чаще всего поклоняются богине природы Виккане. Б. была одной из первых стран Хайбории, где начал возрождаться культ Зверобогов. На территории страны можно встретить храмы, посвященные Вепрю, Рыси и Оленю. Однако, в отличие от других стран Хайбории, здесь практически отсутствует вражда между старыми и новыми культами, поскольку все они одинаково слабы и имеют лишь ограниченное число приспешников.
Король Б. держит небольшие отряды легкой и средней инфантерии, однако они плохо обучены и комплектуются из новобранцев. Селения обычно защищают себя сами и поэтому бритунские крестьяне могут рассматриваться как части нерегулярной пехоты. Это удобно тем, что любой крестьянин естественно не откажется защищать собственную землю, но, в отличие от солдата, ему не надо платить за службу, и не приходится тратиться на обмундирование и продовольствие. В связи с этим, за сравнительно короткий срок бритунская власть может поставить под свои знамена огромное количество вилланов. Слабая сторона такой армии в том, что она пригодна только для обороны.
Бритунский язык — результат слияния хайборийских наречий с оригинальным языком автохтонов. Однако многие бритунцы свободно говорят на заморийском, кофийском и немедийском.
Бритунские названия напоминают кельтские: Аэлрик, Буданекия, Виран, Гвальберт, Годтан, Тируд, Форан, Харап, Элдран, Элландун и т. д.
История В. берет начало со времен Великой Катастрофы, когда в результате жестоких землетрясений необитаемый Вендийский п-ов столкнулся с материком. Было ли это столкновение причиной катаклизма, или лишь одним из его бесчисленных последствий, на сегодняшний день установить достоверно не представляется возможным. Это событие положило начало многим изменениям, происшедшим в результате преобразований земной коры. Прежде всего превратились в неприступную гряду Гимелийские горы, и тогда же возникло королевство Меру. Во вторых, образовалась обширная территория, которая могла служить убежищем беглецам, спасавшимся от кхарийских захватчиков. На протяжении нескольких веков беженцы расселялись по Вендийскому п-ову, возводили города и поселения. Племена, обитавшие здесь, не имели контактов с другими народами, поэтому вендийская культура развивалась в полной изоляции. Затем этот край был захвачен гирканским племенем кшатриев. Они впервые появились на северо-востоке В., в районе нынешней Косалы, и принялись поглощать один за другим существовавшие города-государства, распространяя область своего влияния на юг и на запад по всему п-ову. Долгое время В. представляла собой единое государство, которым правили родовитые кшатрии: такой она была во времена Конана.
Однако спустя приблизительно полстолетия положение изменилось. Наследникам дэви Жазмины не удалось сохранить страну в целости. Разросшиеся и укрепившиеся провинции, такие как Вираталама, Чинанда и Пурата, все более настойчиво требовали независимости и наконец во времена правления мехараджуба Куршати получили ее. Их примеру последовали Читавиръя и Хастина, а также другие, более мелкие княжества: единожды начавшийся процесс распада было уже не остановить. В результате под властью мехараджубов Вендии осталась практически лишь бывшая столица державы Айодхъя с окружающими землями.
За периодом распада последовал неизбежный этап войн между новообразованными государствами, продолжавшийся, в общем и целом, около двух столетий. Основным отличием вендийских междоусобиц от подобных войн на Западе Хайбории явилось то, что здесь борьба велась чаще всего тайно, с использованием лазутчиков, колдунов и внутренних сил, противостоящих режиму, и гораздо реже — в честном бою, на полях сражений. Это вполне отвечает характеру вендийцев — не слишком воинственных, однако склонных к интригам и всевозможным хитростям.
В результате двухвековой борьбы на территории бывшей В. (впрочем, по привычке вся эта территории и во времена Рыжей Сони продолжала называться именно так) образовались следующие основные государства: на севере — Вираталама (подчинившая себе Пурату), Читавиръя (объединившаяся с Чинандой), и Пешкаури. В центральной части — Айодхья, превратившаяся ныне в захолустное княжество, бережно лелеющее память о прошлом величии, и Хастина. Юг В. представляет собой скопище крохотных разрозненных уделов, княжеств и городов-государств, беспрестанно воюющих между собой. Наиболее значительными из них являются Кашьяпа, Джатарья и Айравата
Во времена Рыжей Сони внутриполитическое положение в В. можно было считать относительно стабильным при достигнутом балансе сил и интересов между отдельными государствами, однако, как и прежде, вендийцы не утратили любви к интригам, заговорам и дворцовым переворотам. Не чураются они прибегать и к помощи колдовских сил, хотя Черный Круг значительно утратил силу, по сравнению с эпохой Конана. Теперь чародеи опираются скорее на страх, который внушает людям их искусство, нежели на реальные магические таланты.
Возросшая активность гирканцев, копящих силы для Великого похода на Запад, нарушила баланс сил в В. и существенно изменила ситуацию на полуострове.
По отношению к странам Запада, в первую очередь к Турину, вендийцы издавна питали стойкую неприязнь, отчасти замешанную на зависти. Именно это и подтолкнуло некоторых вендийских правителей оказать помощь гирканцам, когда те обратились к ним. Помощь была оказана как золотом, так и оружием (которым издавна славились вендийские мастера), а также тактическими советами, весьма пригодившимися затем гирканцам при ведении военных действий в Хайбории. Было бы ошибкой полагать, что без помощи В. гирканское нашествие могло бы не состояться, однако такое содействие значительно облегчило им задачу.
Вендийские правители рассчитывали при этом получить часть добычи гирканцев — однако надежды на щедрость номадов не оправдались. Едва набрав силу, степняки поспешили завоевать бывших союзников. Особенно быстро это удалось им в северных княжествах. Однако центральные районы еще долгое время оказывали упорное сопротивление. В этом им немало помогло и то, что основные силы гирканцев были стянуты на Запад.
В настоящее время противостояние гирканцев и вендийцев продолжается. Северные княжества превращены в развалины. Айодхья держится из последних сил, Хастина также близка к падению. Как только они прекратят сопротивление, завоевание В. станет для степняков делом дней, ибо разрозненные южные княжества не смогут дать им достойный отпор.
Основным противников В. стал ее недавний союзник — Гиркания, к несчастью, слишком сильный враг, чтобы вендийцы могли достойно ему противостоять. Вендийцев погубила их самоуверенность и внутренние раздоры, помешавшие княжествам объединиться даже перед лицом внешней угрозы. Отчасти вендийские правители полагались и на магию, которую привыкли считать послушным и надежным инструментом в своих руках. Однако пробудившиеся Зверобоги, которые вели за собой степные племена, оказались сильнее, и Черный Круг не сумел защитить своих бывших покровителей.
В. представляет собой п-ов треугольной формы, лежащий между Косалой и Кхитаем, к югу от Гимелийских гор.
Климат в В. тропический, часть территории покрыта непроходимыми джунглями. Почва полуострова плодородна, если не считать каменистых Гимелийских предгорий. В В. хорошо развито сельское хозяйство, процветает шелкопрядение и ткачество, особенно славятся местные ковры. На севере в рудниках добывают медь, золото и железо. На южном побережье существуют порты, однако торговля большей частью идет по суше.
Вендийские джунгли имеют богатую флору и фауну. В изобилии водятся слоны, тигры, пантеры, шимпанзе, гориллы и газели. Много разновидностей птиц. В предгорьях на севере водятся яки, которых приручают местные жители.
В. славится травами, специями, сандаловым деревом, нефритом, перламутром, а также украшениями тонкой работы и невиданной красоты. Широко развито кузнечное и оружейное дело: специфически украшенные вендийские кинжалы и короткие кривые сабли славятся в Гиркании, Туране и даже на Западе Хайбории.
Однако подлинной основой экономики является, разумеется, земледелие. Чрезвычайно плодородные почвы и благоприятный в большинстве районов климат позволяют снимать до трех урожаев в год.
Общество В. жестко стратифицировано, и состоит из классов-каст. Во главе государства стоит каста ученых-правителей, именуемых брахманами и состоящих из потомков знатных гирканцев-завоевателей. Ниже следует каста воинов-кшатриев, также гирканского происхождения, которые занимают высокие посты в армии; еще ниже — вайшьи, горожане и ремесленники, составляющие основу экономики В.; и, наконец, шудры, крестьяне, самая многочисленная каста. Самое дно общества представляют неприкасаемые — парии, низкорожденные вендийцы, на чью долю выпадает самая черная работа, в том числе уборка нечистот и обмывание трупов. Теоретически, каста определяется рождением. На практике же, за тысячелетнюю историю В. было столько межкастовых связей, что между их членами почти не осталось внешних различий. У всех вендийцев смуглая кожа, они обычно низкорослы, крепкого сложения, строение черепа брахицефальное (круглоголовое). Кшатрии чуть выше и стройнее прочих вендийцев, их отличают крючковатые носы.
Вендийцы весьма искушены в двурушничестве и интригах. Поговаривают, что каждый вендиец шпионит для двух других, а иногда и больше. И все же они отличаются от кхитайцев в лучщую сторону. Кшатрийский кодекс чести, доставшийся им в наследство от гирканцев, осуждает неприкрытую ложь, и потому для большинства вендийцев обман состоит в «несказанной правде» или в столь тщательном подборе слов, что они затушевывают истину. Тем не менее, до прямой лжи вендийцы опускаются редко. Соглядатайство же, само по себе, пороком не считается, сами вендийцы о нем прекрасно осведомлены, и потому здесь признаком особого доверия считается открытая собеседнику тайна. «Истина — дар лишь для лучшего друга», так гласит вендийская пословица.
Вендийский пантеон очень разнообразен и разобраться в обилии местных божеств не под силу чужеземцам. Асура почитается верховным божеством на большей части страны, однако со времен распада В. на мелкие княжества он отчасти утратил главенствующую роль, и его место заняли в каждом отдельном государстве местные божества, такие как Хали, богиня смерти, Агни, бог огня, Катар, бог воинов, и прочие. На юге В. большое распространение получили демонические культы. Там же возродилось и поклонение древним Зверобогам — Пантере, Тигру, Слону,— однако эти культы не получили широкого распространения.
Религии В. отличаются сложными ритуалами, основанными на древнейших текстах, и жрецы-брахманы пользуются здесь огромным почетом, поскольку лишь они в состоянии досконально изучить все тонкости поклонения божествам.
Основу армии вендийских государств составляет пехота. Имеется легкая кавалерия. Используются также боевые слоны. Войска хорошо обучены и отличаются дисциплиной, однако войны, которые ведут вендийцы, редко бывают затяжными. В армии большое влияние имеет знать, и идет постоянная борьба за должности и влияние.
Вендийский язык составляет отдельную группу в семье гирканских языков. Исторически он образовался в результате ассимиляции гирканского с разнообразными наречиями, на которых говорили некогда беглые рабы, впервые обосновавшиеся в этих краях. Современных родственных языков не имеет. На территории В. существуют многочисленные диалекты и местные наречия. Некоторые из них практически недоступны для понимания, если их не изучать особо.
Вендийские имена корнями напоминают индийские: Аруна, Асита, Бриспати, Бхарад, Васуна, Гопали, Друда, Мадарукша, Раванатха, Сурьяна, Таксой, Шикханди, и др.