Я не суеверен. Абсолютно не суеверен. И все-таки никакая сила не заставит меня назначить какое-нибудь важное дело на тринадцатое число или на понедельник. Вечером тринадцатого, когда я с облегчением подумал, что день прошел, а ничего плохого не случилось, мне сказали, что какой-то человек хочет видеть меня.

Я был занят, чертовски занят, и сказал, что не хочу никого видеть. Особенно здесь, в тренировочном зале. Я собрался добавить еще кое-что, благо в зале для бокса не бывает женщин, но в это время человек вошел в зал. Вошел, хотя я категорически приказал никого не пускать, когда тренируется Кид Мердок… Нечего посторонним соваться в такие дела! Я не намерен рисковать, когда до чемпионата мира осталось меньше трех месяцев.

— Выведи его, — сказал я Джиму, который работал у меня массажистом и которому я иногда поручаю еще кое-что.

У человека, очевидно, был тонкий слух.

— Не трудись, старина, — весело сказал он, идя мне навстречу, — ты что, не узнал Стива Брайта?..

Так это же Стив! Я сразу отогнал Джима. Последний раз я видел Стива пять лет назад — мы оба были студентами одного университета. Я играл в футбол за университетскую команду, а Стив учился. И здорово учился. Его прочили чуть ли не в академики. Я в этом деле плохо разбираюсь — в университете я занимался только футболом, пока не повредил ногу и не стал тренером по боксу, но все говорят, что Стив в науке был дока. Еще в университете он придумывал разные мудреные штуковины, а после одной… Впрочем, я вам лучше расскажу.

Стив однажды объявил, что человеческое тело, с его высокоразвитой нервной системой, может, если в него внести небольшие изменения, принимать радиопередачи лучше любого радиоприемника. Он предложил внести эти «небольшие изменения» в мое тело (Стив всегда ко мне хорошо относился), но я наотрез отказался и, как потом выяснилось, правильно сделал.

Парень, который на это согласился — Стив присобачил ему в кость черепа какую-то металлическую штучку — стал действительно принимать все радиопередачи. Он дни и ночи слушал музыку, последние известия и всякое другое… Отдыха у него не было ни секунды. Где бы он ни находился, он слышал радио — изо дня в день. Наконец, парню это надоело. Он пришел к Стиву, но тот ничего не мог сделать. Парень продолжал слушать эти передачи даже после того, как вынули из кости металлическую штучку. Словом, через некоторое время парень пошел с воспалением мозга в больницу, а Стив на скамью подсудимых.

Теперь Стив стоял рядом со мной, как всегда тщательно выбритый и элегантный, и с любопытством смотрел на Кида, обрабатывающего мешок ударами, после которых противник на ринге обычно открывал глаза не раньше, чем через полчаса и с изумлением спрашивал: «Что здесь делает врач?»

— И это твоя темная лошадка? — спросил Стив. Я сказал, что не такая уж темная. Я с гордостью рассказал Стиву, что Кид выбивал всех претендентов на звание чемпиона мира еще в первом раунде, что у него объем легких больше восьми тысяч, что после того, как через три месяца Кид выиграет финальный бой у Паттерона, он станет чемпионом мира, а я обладателем двух миллионов.

— Читал в газетах, — небрежно сказал Стив. — А если твой Кид проиграет?

Он умел задавать неприятные вопросы, зтот Стив. Я не сказал ему, что потеряю все и стану нищим, — я просто промолчал.

— Все предыдущие бои — только увертюра. Паттерона твоему Киду не вышибить. Тот не таких видывал. Кид для него еще сырой.

Стив как будто заглянул мне в душу. Я боялся этого боя с Паттероном. Кид начал тренироваться недавно, за короткое время он стал первоклассным бойцом, но этого было мало. Еще бы немного тренировок… Но до матча оставалось всего три месяца. Я вспомнил страшные свинги Паттерона и поежился.

— Зашел к тебе кое-что предложить, — сказал Стив. Я насторожился. После того случая я всегда настораживаюсь, когда Стив что-нибудь предлагает.

— Я могу сделать так, что Кид выиграет бой.

В профессиональном боксе такое делается. Но я никогда не думал, что Стив станет спортивным «жучком».

— Сколько ты хочешь? — осторожно спротил я.

— Ни гроша, — засмеялся Стив. — Сколько часов в сутки ты спишь, старина?

Я же вам говорю, что он может спросить самое неожиданное. Я сказал, что восемь часов и что к боксу это не имеет никакого отношения.

— Посмотрим, — сказал Стив. — Выйдем. Здесь слишком шумно.

И вправду в зале стоял страшный шум. Зал был маловат для будущего чемпиона мира, — на больший не было денег. Я согласился со Стивом, что лучше пройтись. Трудно разговаривать, когда рядом прыгает со скакалкой шестифутовый детина.

— Значит, ты говоришь — восемь часов, — сказал Стив, когда мы сели за столик в баре, что напротив моего бокс-зала. — И тебе это не кажется странным?

Я сказал, что нет, так же как и то, что я ежедневно ем и пью.

— Удивительно сильна в нас власть привычки, — задумчиво заметил Стив. — Никому не кажется странным, что человек спит. Человек, который создает ракеты, электронные машины и играет в покер, одну треть жизни проводит беспомощным, в бесчувственном состоянии. Лучшие годы своей молодости, когда он может с пользой для себя и других провести это время, и в старости, когда дорог каждый час. Спящий царь природы. Разве это не странно?

Я внимательно посмотрел на него. Нет, у сумасшедших такого аппетита не бывает — Стив доедал второй бифштекс. А впрочем… В университете он много занимался. Это бесследно не проходит.

— Нет, нет, — засмеялся Стив, — я не пьян и не сумасшедший. Сейчас попытаюсь растолковать тебе, что я придумал. Как бывший спортсмен и тренер, ты должен знать, что уставший человек нуждается в отдыхе. Формы отдыха самые различные: можно сидеть, лежать или нежиться в ванне. Но есть форма отдыха, которую нельзя заменить ничем, — сон. Несколько дней бессонницы, и человек умирает. Это оттого, что в процессе работы человеческого организма мозг, нервная система и мышцы выделяют ядовитые вещества, которые растворяются только во время сна… Впрочем, какого черта я тебе все это объясняю?

Я сказал, что если Стив полагает, что имеет дело с ослом, пусть убирается ко всем чертям.

— Не обижайся, старина, — ласково сказал Стив и улыбнулся. Когда он улыбается, я сразу перестаю на него злиться. — Просто я подумал, что деловая сторона, может быть, тебя интересует больше. Короче говоря, — торжественно сказал он, — я, Стивен Брайт, нашел средство, которое при введении в организм растворяет вещества, вызывающие сон. Я могу освободить человечество от рабства сна!

Я спросил Стива, какое это имеет отношение к боксу я почему он обратился ко мне, а не в бюро патентов.

— Умный вопрос, — сказал Стив. — Видишь ли, человек остается эгоистом даже во сне. Но к моему эгоизму примешивается чувство признательности. Я не забыл, как в университете ты заступился за меня, когда меня хотел избить этот Холливен. Два миллиона, которые ты получишь после чемпионата мира, оставишь себе — мне они не нужны. Ты говоришь — «обратись в бюро патентов», а кто гарантирует, что изобретение безвестного, вдобавок недавно выпущенного из тюрьмы Брайта не выйдет в свет под чужим именем? На рекламу денег нет. Победа Кида будет и моей победой. Брайт станет знаменит. И тогда никто его не посмеет обжулить. Ведь ты, старина, не против, если узнают, как выиграл бой Кид. Опротестовать никто не имеет права — мое средство не допинг. А в своде законов ничего не сказано насчет количества сна спортсмена. Тебе же, по-моему, больше нужны деньги, чем слава.

— Может быть, это и так, но какое это имеет отношение к боксу? — снова опросил я.

— Чего же непонятного? — нетерпеливо сказал Стив. — Твой Кид будет принимать средство Брайта и перестанет спать. Он будет всегда бодр и свеж, как человек, который только что выспался. Тренироваться будет и днем и ночью.

— Мы можем угощать его твоим снадобьем и между раундами. Представляешь — боксер, выспавшийся между раундами? Он справится с двумя Паттеронами.

— Уловил? — весело сказал Стив. — А ты представляешь, что это даст мне? Я получу столько, что твои два миллиона покажутся дневной выручкой нищего.

— За что же? — спросил я.

— Он не понимает! — восхитился Стив. — Ведь будут решены все экономические проблемы. Люди, которые захотят, смогут работать круглые сутки. Устал — принял снадобье — «выспался», и снова ты работоспособен. Нет, даже мне трудно представить все возможности.

Когда я сказал, что сомневаюсь в этом снадобье, Стив даже обиделся. Он сказал, что кроме Кида это снадобье будут принимать он, я и массажист Джим. Стив уверил меня, что мои сомнения сразу исчезнут.

На следующий день Стив заявился с утра. Он притащил с собой клетку с белыми мышами и подвесил ее в дальний угол зала.

— Мыши будут снабжаться средством Брайта автоматическим устройством, через равные промежутки времени. Это для твоего успокоения.

Это было что-то невероятное. Мы — Кид, Стив, Джим и я — совершенно перестали спать. Кид тренировался круглые сутки и чувствовал себя прекрасно. Сразу после тренировочного боя он, приняв «снадобье Брайта», начинал отрабатывать серии ударов по груше и работать на «лапах».

Через месяц его нельзя было узнать. Он «спал» столько, сколько не мог позволить себе раньше. Несмотря на усиленные тренировки, он даже прибавил в весе, в пределах нормы, конечно.

Я же слегка ошалел оттого, что бодрствую днем и ночью. Когда я в четыре часа утра зашел в бар напротив, одна из девиц с удивлением посмотрела на меня.

— Ты что, железный, котик? — спросила она, с трудом подавляя зевоту. — Днем ты шнырял в этом зале, всю ночь не спал, а сейчас выглядишь, как после морского купания. Молодчина. Я с ног валюсь. Пойду спать.

Стив появлялся часто, исчезая на два-три дня. Он уходил в море на яхте, — так он гордо именовал старую шаланду, купленную за бесценок у какого-то мудрого рыбака, который, очевидно, понял, что любой другой способ самоубийства связан с меньшими хлопотами.

Он много раз уговаривал меня выйти на ночь с ним в море, ловить рыбу. Но было достаточно одного раза, когда я увидел, как он одной рукой вычерпывает воду, а другой держится за руль, чтобы навсегда отбить у меня охоту к рыбной ловле.

Я сказал Стиву, что лучше, когда разбогатеем, купим новую яхту, а пока у меня достаточно хлопот с Кидом.

Но это я ему приврал. Хлопот с Кидом не было. Все шло, как по маслу.

Честно говоря, первое время я относился к снадобью Брайта с недоверием. Потом я привык. Мы принимали его на ночь — в час, когда раньше ложились спать, а а кроме того, мы устраивали себе дневной «сон».

Белые мыши без устали возились в своей клетке, весело посматривая на меня блестящими бусинками глаз: они получали снадобье в те же часы, что и мы.

Стив вернулся из очередного морского похода с какой-то новой идеей. Это я сразу понял, заметив, как он нервно потирал руки.

— Насколько я знаю, старина, тебе нужны деньги, — сказал он. — Платить за аренду зала, налоги — и вообще нужны.

Это было верно. После того как мы перешли к новому образу жизни, расходы увеличились. Больше уходило на еду, сигареты и на выпивку. Приходилось больше платить Джиму — ведь его работа увеличилась в два раза. Я так и сказал Стиву.

— Ты как-то говорил, что Кид без труда расправляется с обычными противниками?

— Да, но на боях с малоизвестными боксерами много не заработаешь. А до чемпионата мира еще два месяца.

— Все в порядке, — сказал Стив. — Я кое-что придумал. Объяви через газеты, что претендент на звание чемпиона мира Кид Мердок вызывает всех, кто желает с ним подраться. Бой — пять раундов. С каждым следующим противником он дерется сразу после окончания предыдущего боя. За вечер — пять-шесть противников. Уловил? А между боями и раундами пусть «спит».

Я уловил.

Наше объявление, помещенное во всех газетах, вызвало сенсацию. Все газеты единодушно объявили, что Кид и его тренер наглые хвастуны. Обалдевшие репортеры выкладывали во всю газетную полосу свои скудные мыслишки, из которых явствовало, что в истории спорта такого еще не бывало. Боксер без отдыха проводит подряд шесть встреч со свежими противниками?? Умора!

Но в нашем объявлении была одна фраза, которая заставляла отнестись к нему серьезно: «За каждый проигранный бой менаджер Кида Мердока платит победителю тысячу долларов; в случае выигрыша получает от клуба противника пятьсот долларов».

Над нами издевались целую неделю. Мы получали анонимки и перестали подходить к телефону. Я нервничал, а Стив хохотал до упаду, рассматривая газетные карикатуры на меня и Кида.

Странное дело — в зал «Спорт», где должны были проходить бои Кида, не осталось ни одного билета: все были проданы, даже входные.

И это — в дни, когда в городе гастролировал Вилли Синтри с новой программой.

— Это будет неплохой психологический щелчок и для Паттерона, — заметил Стив.

Он сидел рядом со мной и смотрел на Кида, который на ринге выколачивал очередные пятьсот долларов.

После каждого боя Джим, который был секундантом Кида, давал ему полоскать рот водой с небольшим количеством снадобья, обеспечивая таким образом Кида перед свежим противником «двухчасовым сном».

Гонг. Изумленный судья поднимает руку Кида. Две минуты перерыва, Кид «спит», массаж и снова бой.

Это было что-то потрясающее. Кид укладывал противников одного за другим. Зал неистовствовал. В первый же вечер Кид провел восемь боев — на три больше обещанного нами.

— Все хорошо, — сказал Стив Киду, — но ты все же делай вид, что устаешь.

Газеты выходили с портретами Кида, даже на страницах, где обычно печатают только некрологи.

Вилли Синтри исполнил новую песенку «Твой взгляд — нокаут, крошка», написанную в честь Кида. Эту песенку повторял весь город и все зрители после очередной победы Кида.

Наши денежные дела улучшились. Каждый день Кид выколачивал из кассы спортивных клубов изрядную сумму.

Мы купили Стиву настоящую яхту, а часть денег положили в банк. Стив отвел меня к лучшему портному, и когда я появился в сшитом им костюме в «Спорте», менаджер Паттерона заговорил со мной, сказав мне сэр. Не знаю только, подействовал ли на него мой вид в новом костюме или победы Кида. Я все же думаю, победы Кида.

Паттерон мрачно смотрел на то, что делается на ринге. На Кида, который стоял с поднятой рукой около судьи, отсчитывающего секунды над лежащим противником. Настроение у Паттерона, если судить по выражению его лица, было не из лучших.

Вам приходилось видеть медведя-гризли? Так вот представьте себе тридцатилетнего гризли в костюме и ботинках — и вы увидите Паттерона. А Кид похож на статую этого… Нет, не скажу, вы, будете смеяться. Стив всегда смеется, когда я говорю об искусстве.

Прошло еще полтора месяца. Мы основательно разбогатели. У каждого из нас, даже у Джима, были отложены денежки на черный день.

Кид теперь тренировался в новом просторном зале. Туда же я перетащил клетку с белыми мышами — ведь они принесли нам счастье.

Стив уходил в море на своей яхте в любую погоду.

Итак, все у нас было в порядке. Каждый день приносил что-нибудь приятное. Кид тоже радовал меня с каждым днем все больше и больше, из мальчика получился настоящий боксер.

Все газеты писали о предстоящем матче. Они единодушно сулили Киду победу.

Вечером, накануне матча, ко мне позвонил менаджер Паттерона. Он сказал, что ему необходимо со мной поговорить.

Через час в нашем зале должна была состояться пресс-конференция. Журналисты хотели потолковать со мной и Кидом. Я так и сказал ему. Он мне ответил, что разговор наш займет всего десять-пятнадцать минут и очень просил приехать.

Никогда не могу отказать, если меня просят таким тоном.

В комнате были двое — Паттерон и его тренер. Менаджер начал сразу. Он сказал, что Паттерон наверно завтра проиграет. Но что Паттерон не хотел бы так уйти с ринга. Ведь шесть лет он бессменно был чемпионом…

— Кид еще свое возьмет, он молод, — сказал менаджер, — а моему боксеру уже за тридцать. Дайте ему победу.

Короче говоря, они предлагали полмиллиона отступного. Я посмотрел на Паттерона. Он съежился в кресле.

— Надо посоветоваться, — сказал я, имея в виду Стива. Я хотел его уговорить. Теперь мы будем богаты и без победы, а его изобретение не пропадет.

И потом… Нет, угрызений совести у меня не было, в профессиональном боксе бывает и не такое. Но очень уж мне стало жалко Паттерона.

Стива не было. Он ушел в море удить рыбу. Должен вернуться завтра, к началу матча.

Когда я вошел в зал, меня ослепили вспышки блицев. Пресс-конференция была в разгаре.

Я отошел в угол, к белым мышам, с ними как-то веселее.

И вдруг у меня подкосились ноги. Мыши, час назад принявшие снадобье, неподвижно лежали на спинках, задрав лапки.

Я с ужасом почувствовал: у меня подкашиваются ноги. Нет, не от неожиданности — я смертельно хотел спать.

Очнулся я через месяц в больнице. На соседней кровати лежал Кид, а еще дальше — Джим. Оказывается, мы все это время спали. В общей сложности проспали столько, сколько не спали три месяца до этого. Нас держали на искусственном питании.

Стива с нами не было. Он в тот вечер ушел один на яхте в открытое море. Он, наверно, заснул так же, как и все принявшие его снадобье, — люди и белые мыши. Я с тоской вспоминал, что в тот вечер с берега дул сильный ветер.

Вот, пожалуй, все, что я хотел вам рассказать про Стива Брайта.

Через неделю «Большие скачки», и я готовлю к ним «Малыша».

А сегодня — сегодня тринадцатое число, и я почему-то уверен, что с минуты на минуту отворится дверь и войдет, как всегда улыбаясь, он.

Как вы думаете, придет Стив?