[1] — прозаик, поэт, критик, публицист. Родился в семье обрусевшего польского дворянина. В детстве находился под сильным влиянием матери, Ольги Максимовны, дочери полковника М. С. Белинского, героя Бородинской битвы, имя которого стало одним из постоянных литературных псевдонимов Я. С одиннадцати лет Я. начал писать стихи, которые с восторгом принимались участниками литературно-музыкальных вечеров, устраиваемых в доме Ясинских. В автобиографических романах "Жар-птица" (1904), "Крепостники" (1916) и в книге воспоминаний "Роман моей жизни" (1926) детские годы оценивались Я. противоречиво: с одной стороны, быт поместной усадьбы идеализировался и крепостные наставники принимали явно стилизованный облик (няня Агафья в "Жар-птице"), а с другой — семейным раздорам давались социальные и политические объяснения. Домашнее образование было продолжено в Черниговской гимназии, а затем — на естественном факультете Киевского университета (1868–1871). Заключив в апреле 1871 г. брак с В. П. Ивановой, увлеченной идеями женской эмансипации, Я. вынужден был бросить университетский курс. Но "калейдоскоп научных фактов, теорий, профессорских анекдотов, опытов" (Роман моей жизни. — С. 69) позднее стал для него одним из источников художественного творчества. Возникшие в 1871 г. материальные затруднения ему не удалось преодолеть ни в результате переезда в Петербург (1872), ни земской службой в Чернигове (1873–1878), ни многолетним сотрудничеством в журналах "Будильник", "Развлечение", "Пчела", газете "Киевский телеграф".

Первый очерк Я. "Разрушение сословных перегородок" был опубликован в сентябре 1870 г. в еженедельнике "Киевский вестник", там же и в газете "Киевский телеграф" до 1878 г. появились его фельетоны о нравах мещанского сословия, стихи, короткие научные заметки. Многие наблюдения тех лет нашли отражение в сборнике Я. "Киевские рассказы" (1885). Однако творческие позиции и политические симпатии Я. определились лишь к началу 80 гг. С 1878 по 1880 г. он вел научные обзоры в журнале "Слово", разделяя в целом радикально-народнические идеалы редакции. Его талантливые популярные заметки об учении Ч. Дарвина составили цикл "Теория развития в ее борьбе за существование" (1878–1880). Рассказ "Начистоту" (1880) о нигилисте Сергееве, преданном "делу" некоей партии, послужил поводом для цензурной приостановки журнала. В 1881–1885 гг. психологические этюды и повести Я. часто публиковались в журналах "Отечественные записки", "Новое обозрение", "Вестник Европы". "Устои". В них читателей привлекали динамизм сюжета, элементы социальной критики, живая наблюдательность автора. Исповедь молодого человека в новелле "Ночь" (1880), "томящегося никчемностью" (Автобиография. — С. 200), близкого по мироощущению герою одноименного произведения В. М. Гаршина, и рассказ "Наташка" (1881), с протокольной точностью воспроизводящий трагедию нищей девочки, вынужденной торговать собой, закрепили за Я. репутацию писателя демократической ориентации. М. Е. Салтыков-Щедрин отнес Я. к новому литературному поколению, "похвальным листом" (Роман моей жизни. — С. 167) отметил повесть "Спящая красавица" (1883). Но радикальные убеждения Я., как показал его последующий путь, не были ни глубокими, ни последовательными.

Уже в первых сборниках Я. "Шесть рассказов" (1881), "Повести и рассказы" (1882), в романах и повестях "Бунт Ивана Ивановича" (1882), "Всходы" (1882), "Искра Божия" (1882), принесших ему широкую известность, проявились "склонность к фотографированию взамен творчества" (Михайловский Н. К. Полн. собр. соч. — Т. VI. — С. 531) и повышенный интерес к эффектным состояниям грезы, болезни, страсти, сочетающийся со стремлением любые темы сделать легким чтением, подчинить их проблемам частной жизни, свести к столкновению совести и бунтующего "естества" ("Бунт Ивана Ивановича"), долга и страсти (рассказы "Наташка", "Спящая красавица" и др.). В то же время Я. касался самых разных вопросов: о положении крестьян ("Искра Божия"), о нищенстве чиновников ("Киевские рассказы"), о росте проституции ("Повести и рассказы"), о духовном растлении интеллигенции ("Всходы", "Бунт Ивана Ивановича"), Но все эти темы он использовал для поддержания собственной популярности, часто менял свои взгляды и эстетические ориентиры. Отдавая должное "бойкому" перу Я., Чехов писал о нем: "…Это или добросовестный мусорщик, или же умный пройдоха" (Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем. Письма. — М., 1975.— Т. II. — С. 230). В 1896 г. Я. был С теми, кто приветствовал провал премьеры чеховской "Чайки" (Там же. — Т. VI. — С. 251). Среди произведений Я. Чехов выделял рассказ "Пожар" (1888), в котором, несомненно, удачен подбор, казалось бы, незначительных реплик и деталей, точны многие психологические характеристики. Приветствуя попытку Я. отыскать причины отчуждения людей друг от друга в обыденной жизни, превращающей смерть героя и пожар принадлежащего ему сена в события равновеликие, он назвал "Пожар" "превосходной вещицей" (Там же. — Т. II. — С. 189).

Во второй половине 80 гг. Я. пытался обосновать неопределенность своей литературно-общественной позиции концепцией "чистого искусства", понятой весьма упрощенно. Поэтический ее вариант ("Стихотворения", 1888) был, по словам Н. К. Михайловского, "нагромождением слов и фраз" (Полн. собр. соч. — Т. VI. — С. 606). В одном из критических очерков, ставшем его эстетическим манифестом (Заря. — 1884.— № 179.— 11 авг.), Я. писал: "Роман должен быть выше ходячих научных и общественных мнений". В действительности же романы Я. после 1884 г. имели явно тенденциозный характер. Не отказываясь от бытописательства в духе французских натуралистов и П. Д. Боборыкина, Я. создал ряд охранительных произведений, определивших содержание его дооктябрьского творчества: "Иринарх Плутархов" (1886), "Старый друг" (1887), "Великий человек" (1888), "Первое марта" (1900), "Под плащом Сатаны" (1909) и др. Будучи плодовитым автором, он очень скоро достиг той материальной независимости, о которой мечтал. К 1889 г. Я. выпустил два собрания повестей и романов. Произошли изменения в личной жизни: Я. вступил в гражданский брак с М. И. Астрономовой-Дубровиной, незаурядной переводчицей. Свою жизнь Я. противопоставлял быту революционеров, изображаемому памфлетно. Радикал Петя Крохобор, одержимый манией величия Плутархов ("Иринарх Плутархов"), разочаровавшийся в народничестве художник Божинский ("Великий человек"), новые "бесы" Твердов и Алоизов ("Под плащом Сатаны") в совокупности составили карикатурный портрет русской интеллигенции. М. Горький, называя Я. "грязным, злым старикашкой" (Горький М. Собр. соч. Письма. — М., 1955.— Т. XXIX. — С. 193), вслед за Михайловским отмечал пасквильный тон его романов. "Мне кажется, — писал он автору по поводу романа "Под плащом Сатаны", — что Вы писали эту повесть, не имея точного представления о среде, в коей происходит действие, а также о людях, Вами изображаемых" (Горький М. Собр. соч. Письма. — Т. XXIX. — С. 210).

Закономерно, что начиная с 90 гг. Я. сотрудничал исключительно в консервативной печати. Редактируя газету "Биржевые ведомости" (1898–1902) и литературное приложение к ней "Новое слово" (1908–1914), журналы "Ежемесячные сочинения" (1900–1903), "Почтальон" (1903–1909), "Беседа" (1903–1907), публиковал под псевдонимом "Независимый" нравоучительные очерки, предназначенные для провинциального читателя, о вреде суеверий, спиритизма, пьянства, казнокрадства и о пользе просвещения. С 1903 г. "Собрания бесед Независимого" выходили отдельными изданиями и представляли собой своеобразное дополнение к неопозитивистскому, наивно религиозному трактату Я. "Этика обыденной жизни" (1898), оправдывающему идеалы обывательского благополучия. Поверхностностью суждений отличались и критические статьи М. Чуносова (1904) о бытовом поведении Гоголя, о "Фоме Гордееве" Горького, рассказах Л. Н. Андреева, поэзии Д. С. Мережковского и др.

Проза 90-900 гг. отражала стремление Я. создать своеобразную энциклопедию психологических типов русского интеллигента, охватив разные стороны литературного, научного и артистического быта ("Ординарный профессор", "Трагики" и др.). Бесплодной оказалась попытка Я. соединить натурализм и модернистскую поэтику. Скабрезность повествования, банальность любовных историй в "Людях и нелюдях" (1904), дополненных кладбищенской мистикой в повестях "Нечистая сила" (1896), "Убийство на постоялом дворе" (1897) и др., привели к тому, что произведения Я. оказались на периферии литературного процесса.

Свою позицию после Октября Я. обозначал как "внезапный большевизм" (Роман моей жизни. — С. 334). Однако сочиненная им в 1919 г. "революционная" трагедия "Последний бой" по существу оказалась фарсом "с треском пулеметов", неразделенной любовью и маршами. С 1918 г. Я. сотрудничал в Пролеткульте: редактировал журналы "Красный огонек" (1918), "Пламя" (1919), писал научно-фантастические рассказы для детей, перевел поэму Ф. Энгельса "Вечер" (1923). Вышедшие в 1919 г. сборники стихотворений Я. "На земле", "Воскреснувшие сны", "Книга любви и скорби" были сдержанно встречены критикой: в них, как отмечал рецензент сборника "Воскреснувшие сны", "безграмотный стихотворный вздор выдается за историческую философию Маркса", "воскреснувшие давнишние сны поэта" — за новую поэзию (Ангарский Н. Заметки о поэзии и поэтах. — С. 22–23). Но мемуары Я. "Роман моей жизни", повествовавшие о парадоксах судьбы "восьмидесятника" в эпоху реакции и революции и составившие, по словам автора, небольшую часть общей "истории развития личности среднего русского человека" (Роман моей жизни. — С. 3), бесспорно, имеют историко-литературное значение: в очерках, посвященных М. Е. Салтыкову-Щедрину, В. М. Гаршину, Н. А. Лейкину, А. П. Чехову, отражены многие важные подробности литературного быта 80–90 гг.