В холодное пасмурное февральское утро 1895 года в главное полицейское управление в Бруклине вошел пожилой, изящно одетый господин и попросил доложить о себе начальнику полиции, мистеру Брауну. Господин был страшно расстроен. Начальник полиции был знаком с посетителем, богатым пивоваром, владевшим большим промышленным заводом, и поэтому немедленно поднялся с кресла и пошел ему навстречу.

— Добрый день, мистер Нортон! — обратился он к гостю. — Что привело вас ко мне? Вероятно, что-то случилось?

— К сожалению! — в сильном возбуждении простонал Карл Нортон, не заметив предложенный ему стул. — Моя дочь Нелли три дня назад бесследно исчезла.

— Уже три дня? — изумленно переспросил начальник. — И вы только теперь сообщаете нам об этом?

— Я не мог этого сделать раньше! — возразил Нортон. — Позвольте мне все рассказать вам! Восемь дней назад я уехал из дома на неделю и оставил свою восемнадцатилетнюю дочь одну! Вы, конечно, знаете, что это мое единственное дитя, которое мне оставила моя жена, скончавшаяся шесть лет назад. Можете себе представить, что я берег девочку, как зеницу ока! Нелли была моей гордостью, всей моей жизнью! Я любил ее безгранично и потому оберегал ее, боясь, что она может попасть в дурное общество, где увидит и услышит вещи, оскорбляющие ее целомудренные чувства! Я считал своим святым долгом сохранить ее чистой и непорочной. Я уже не раз оставлял Нелли дома одну, потому и теперь уехал без особого беспокойства. Я побывал во многих западных городах и не мог точно сообщить, где и когда буду находиться, поэтому ни моя дочь, ни прислуга не могли мне писать! Сегодня ночью я наконец вернулся. И первое, что я услышал, это то, что Нелли вечером третьего дня бесследно исчезла! Мне рассказали, что в тот вечер моя девочка, закутавшись в свое длинное театральное манто, накинув капюшон, закрывавший ее лицо, оставила дом! Нелли сказала слугам, чтобы те не беспокоились, если она поздно вернется, так как получила приглашение от своей хорошей подруги. Это было последнее, что о ней слышали! Куда она пошла?! Из каких побуждений оставила родительский дом? Все покрыто загадочным мраком, и никто не может дать мне объяснения!

— Посылали ли вы с расспросами к подругам вашей дочери?

— Без сомнения, я немедленно принял все возможные меры! По всему Бруклину и Нью-Йорку я разослал своих слуг, телеграфировал за границу всем своим знакомым, по отовсюду получил один и тот же ответ, что Нелли не видели!

— И вы не имеете ни малейшего представления о том, где может быть ваша дочь?

— Ни малейшего!

Начальник полиции после некоторого раздумья медленно заговорил:

— Нельзя ли предположить, что здесь идет игра за обладание рукой вашей дочери? Может быть, девушка любит молодого человека, который по своему социальному положению стоит ниже ее? Она, зная, что вы, мистер Нортон, никогда не дадите согласия на такой брак, могла бежать со своим возлюбленным!

Заводчик отрицательно покачал головой.

— Нет, это не подходит! У меня к этому совсем другое отношение! Очень часто я говорил своей дочери, что она не встретит препятствий с моей стороны, если полюбит кого-нибудь и захочет выйти замуж, пусть даже жених ее будет беден. Единственно только, чтобы он обладал честным и благородным характером! Нелли это знала, и я уверен, что она тут же доверилась бы мне, если б почувствовала к кому-нибудь глубокую симпатию! Пет, тысячу раз нет, это не так! Я слишком хорошо знаю Нелли! Я не могу представить, что могло принудить ее покинуть отцовский дом, и не могу отделаться от страшного предчувствия, что здесь возможно преступление!

— Но Боже мой! Неужели удалось завлечь мисс Нелли?! Быть может, за этим стоит вымогательство?

— О, если бы это было так! Я с радостью заплачу любую сумму: только б вернуть мое дитя! Я буду безутешен до конца своей жизни, если с моей дочерью приключилось какое-то несчастье!

— Само собой разумеется, что полиция немедленно приступит к самым тщательным поискам! — пояснил Браун. — Будет более чем странно, если нам не удастся обнаружить какой-нибудь след, указывающий на местопребывание вашей дочери!

— Пожалуйста, сделайте это, мистер Браун. Нью-йоркская полиция также должна быть осведомлена и получить инструкции.

— Не беспокойтесь, в самое короткое время сотни служащих будут вовлечены в это дело.

— Хорошо! — произнес несчастный отец. — Вы можете не стесняться и тратить сколько нужно, мистер Браун, я за средствами не постою! Надо немедленно дать объявление о вознаграждении в десять тысяч долларов тому, кто возвратит мою дочь или поможет разыскать ее!

— Все будет исполнено! Я сам…

Тут начальник прервал свою речь, так как открылась дверь и вошел один из служащих. Это был инспектор Риддер, ближайший помощник Брауна.

Начальник тотчас по выражению лица подчиненного заметил, что тот намерен сделать серьезное сообщение.

— Что случилось, мистер Риддер?

— Экстренное донесение!

Инспектор вопросительно взглянул в сторону Карла Нортона.

— Вы можете спокойно говорить, мистер Риддер! — заметив его взгляд, сказал начальник. — Это господин Нортон, который только что сообщил мне, что его дочь исчезла три дня назад! Вероятно, вам я и поручу заняться расследованием этого дела.

Риддер кивнул в знак согласия, а потом, сев по приглашению своего начальника в кресло, начал излагать происшедшее:

— Сегодня утром около половины седьмого обнаружен труп в старом амбаре в предместье Галлерстрит!

Браун насторожился, а заводчик сосредоточил все свое внимание на рассказчике и не мог оторвать от него глаз.

— Найден труп! — воскликнул Браун. — Рассказывайте же все подробно!

— Тот старый сарай, о котором идет речь, находится па территории уже давно разрушенной усадьбы, расположенной недалеко от Гавайского канала. Владелец сдает его внаем различным фирмам для хранения товаров, которые сгружают с кораблей или грузят на них. Этот сарай — старое ветхое здание, его входная дверь совершенно расшатана и снабжена самым примитивным замком, который всякий желающий с помощью простой отмычки может очень легко открыть.

Еще сегодня утром там работало много грузчиков. Они выносили из сарая большие ящики и укладывали их на повозки. В этих ящиках в основном хлопчатобумажные и шерстяные изделия, предназначенные для местной фабрики «Эльканс и сын».

Надзиратель склада наблюдал за работами, погрузка была почти закончена, и вдруг ему бросился в глаза ящик, который стоял сзади других, в темном углу. Невольно он задался вопросом, что же такое лежит в этом ящике. Внешне он ничем не отличался от других, однако стоял особняком.

Надзиратель тотчас приказал рабочим снять ящик и при дневном свете убедился, что на нем пет никакой надписи или клейма, по которым можно было бы узнать, кому он принадлежит и что в себе содержит.

Тогда он решил его открыть. Крышка была крепко прибита, в некоторых местах даже наглухо привинчена!

Наконец ящик был взломан, сверху лежал слой древесных стружек.

Когда надзиратель снял стружки, все одновременно вскрикнули и отпрянули назад — в ящике был женский труп!

Карл Нортон был вне себя от волнения; он бросился к инспектору и схватил его за руку.

— Милостивый Бог! — проговорил он, задыхаясь. — Неужели ото моя дочь! Как, как выглядела она? В каком была платье?

— Успокойтесь, успокойтесь, мистер Нортон! — уговаривал несчастного отца начальник полиции. — Очевидно, здесь какое-то недоразумение! Как могла ваша дочь попасть в такой ящик? Нет, нет, это, наверное, совсем другая женщина!

— Рассказывайте дальше! — умолял заводчик, задыхаясь.

— На ней был пестрый маскарадный костюм гейши! — пояснил инспектор.

Услышав это, Карл Нортон вздохнул с облегчением:

— Маскарадный костюм? В таком случае, это не моя дочь!

— Тонкое, продолговатое лицо, большие, широко раскрытые глаза, каштановые волосы.

— О, Боже! Продолговатое лицо… каштановые волосы… это может быть и она! — в ужасе шептал Карл Нортон.

— Незнакомка, — продолжал инспектор, — была задушена, как это видно с первого взгляда, петлей, обмотанной вокруг шеи! Удостоверения личности, украшений, драгоценностей, денег при ней не найдено!

— Значит, совершено убийство с целью грабежа! — после некоторого раздумья произнес Браун. — Не удалось ли вам обнаружить в сарае или в ящике какого-нибудь предмета, наводящего на след убийцы?

— Абсолютно ничего!

— Были у нее бриллиантовые кольца на пальцах, а на шее золотая цепочка с бриллиантами? — спросил заводчик.

— Я ведь уже сказал вам, мистер Нортон, что ничего подобного не было! — ответил Риддер.

— Так идем же! Поспешим туда. Я должен видеть ее, должен окончательно убедиться, что это не моя дочь… в этом ужасном ящике!

— Хорошо! — согласился начальник полиции. — Мы немедленно отправимся туда. Вы, мистер Нортон, будете нас сопровождать! Хотя я не думаю, что та особа, которую нашли в ящике, это мисс Нелли, но, чтобы успокоиться, бедному отцу необходимо увидеть все собственными глазами!

Потом все трое, поспешно покинув полицейское управление, наняли экипаж, быстро доставивший их в юго-западную часть города, к Гаванскому каналу, у которого находился квартал Галлерстрит. Усадьба, где был сарай, представляла собой пустошь, покрытую сорными травами, камнями и всевозможными отбросами; в глубине ее возвышался полуразрушенный дом. Окна этого двухэтажного здания были закрыты железными заржавевшими решетками, дверь — ветха и расшатана.

Ящик вновь внесли на склад, так как на улице уже собралось много любопытных; несколько полисменов стояли у дверей.

Ящик поставили под одно из зарешеченных окон, сквозь грязные стекла которого на него едва падал слабый свет.

Инспектор приподнял крышку и снял слой стружек, прикрывавший труп молодой девушки, и перед зрителями открылось бледное лицо с широко раскрытыми остекленевшими глазами.

Карл Нортон был поражен, как ударом грома.

Хриплый крик вырвался из его груди.

— Нелли, мое дорогое, милое дитя! — простонал он и без чувств упал на подставленные вовремя руки полисменов.

Карл Нортон хотя и пришел в себя, тем не менее внешность и поведение его представляли душераздирающую картину. В безутешном отчаянии он стоял на коленях возле ящика, в котором находился труп его любимой дочери; неописуемое страдание выражали черты его лица, и прерывающимся от слез голосом он умолял полисменов приложить все усилия для розыска человека, совершившего это ужасное убийство.

Понятно, что начальник полиции обещал немедленно принять самые решительные меры, чтобы найти преступника. Вскоре прибыли два врача, полицейский и частный, и был составлен протокол, в котором отмечалось, что несчастная мисс Нелли Нортон задушена тонким шнурком, обвивавшим ее шею.

Внимательный осмотр тела не принес особых результатов. В сарае полиция также не обнаружила никаких нитей, ведущих к убийце.

Никто из присутствующих не заметил, как в сарай вошел хорошо одетый, чисто выбритый господин среднего роста, с довольно выразительным лицом.

Неизвестный встал сзади, внимательно наблюдая за тем, как проходит осмотр тела. Один из полисменов, увидев его, приблизился к начальнику и тихо сообщил:

— Здесь мистер Пинкертон!

Начальник полиции обернулся и увидел, что неизвестный, которого он сначала не заметил, не кто иной, как знаменитый сыщик Нат Пинкертон.

Браун поспешил к великому сыщику и протянул ему руку.

— Я не верю собственным глазам! Мистер Пинкертон, вы уже на месте? Это меня чрезвычайно радует! Я убежден, что вас привлек сюда особый интерес к этому таинственному случаю!

— Конечно! — подтвердил сыщик. — Я собирался здесь, в Бруклине, закончить кое-какие дела, как вдруг узнал из экстренно выпущенных приложений к газетам об этой сенсации! Потому я сразу пришел, чтобы успеть на месте ознакомиться с происшедшим.

Карл Нортон, услышав имя Ната Пинкертона, тотчас встал и направился к сыщику.

Голосом, прерывающимся от едва сдерживаемых рыданий, протягивая к нему руки, несчастный отец произнес:

— Мистер Пинкертон! Сам Бог послал вас! Вы… вы найдете злодеев, которые так варварски убили мою дочь! Помогите, мистер Пинкертон!

Сыщик поклонился и пожал руку заводчику.

— Хорошо, мистер Нортон, я использую все свои возможности для расследования этого дела!

Браун и Нортон были очень довольны тем, что Пинкертон обратил внимание на случившееся, а знаменитый сыщик взял у присутствующих обещание об абсолютном молчании по поводу его участия в расследовании убийства.

Сыщик тут же приступил к делу. Он осмотрел тело, детально изучил дорогой японский костюм, который был на убитой, и тщательно осмотрел весь сарай.

После часа работы он наконец сказал начальнику полиции:

— Мистер Браун, несмотря на все мои усилия, мне все-таки не удалось напасть на след преступника.

Браун кивнул головой в знак согласия.

— Да, — подтвердил он. — Очень трудно будет расследовать это дело!

— Труп теперь можно убрать! — произнес сыщик. — А вы, мистер Нортон, отправляйтесь домой, но разрешите мне посетить вас в скором времени! Вместе нас не должны видеть на улице! Мне еще нужно будет задать вам несколько вопросов!

Заводчик покорно согласился и, разбитый горем, вышел из сарая, в котором нашел свою дочь, свое единственное сокровище, являвшееся целью всей его жизни, уже мертвой!

Начальник полиции между тем занялся подготовкой выноса тела убитой. Несчастную переодели, положили в дорогой гроб и потом перевезли в часовню на кладбище. Японский костюм был отправлен в дом ее отца.

Пинкертон тоже вышел из сарая и, сев в автомобиль, направился в Нью-Йорк, в свое главное бюро. Добравшись до него, он позвал испытанных помощников Боба Руланда и Моррисона.

— Вот вам задача! — объяснил он кратко. — Вы должны приложить все свои усилия на ее решение! Необходимо во что бы то ни стало немедленно отыскать портниху, которая недавно сшила костюм гейши для мисс Нелли Нортон, дочери богатого бруклинского владельца пивоваренного завода. Вы можете представить к награде того, кому удастся это выяснить. Я сильно сомневаюсь, чтобы заказ был выполнен той самой портнихой, которая обычно шила для мисс Нелли! Вполне понятно, что вы оба прежде всего сами займетесь этим делом!

— Да! Мы немедленно приступим к нему! — согласились оба помощника и тотчас вышли из конторы Пинкертона.

Вскоре все, кого знаменитый сыщик привлек к участию в розыске, были осведомлены о задаче, стоявшей перед ними.

Пинкертон тоже оставил свое бюро и, сев в автомобиль, ожидавший его у подъезда, направился через большой мост в Бруклин.

Карл Нортон занимал роскошную виллу на 9-й авеню. Около нее и остановился автомобиль знаменитого сыщика.

Пинкертон вышел из него, и тотчас же слуга провел его в кабинет хозяина.

Нортон тяжело приподнялся с кресла, в котором сидел в безмолвном отчаянии.

— Слава Богу, что вы здесь, мистер Пинкертон! — проговорил он, шагнув сыщику навстречу. — О, вы не можете себе представить, как я несчастен! Все мое счастье, вся моя радость жизни были заключены в моей дочери! А теперь? Она убита таким варварским способом, и ее убийцы, быть может, наслаждаются своим злодеянием!

— Я надеюсь, что удастся найти этих молодчиков! Но мужайтесь! Соберитесь с силами, мистер Нортон! Самое ужасное свершилось! Вашу дочь уже не вернешь, но я хочу попытаться, по крайней мере, отомстить за ее смерть.

— Да, сделайте это, мистер Пинкертон! Я ведь знаю, что вы единственный человек, который сможет раскрыть это преступление!

— Прежде всего ответьте мне на несколько вопросов, мистер Нортон.

— Пожалуйста!

— Я предполагаю, что ваша дочь была одета в японский костюм потому, что была на балу-маскараде.

Нортон весь задрожал и удивленно посмотрел на сыщика.

— Это… это невозможно! — пробормотал он, заикаясь. — Я ей это всегда запрещал.

Сыщик пожал плечами.

— Очень часто подобные запреты у молодых жизнерадостных людей вызывают прямо противоположную реакцию!

— Но моя дочь всегда мне повиновалась! Три недели назад в одном доме, который мы посещали, был назначен бал-маскарад. Нелли умоляла меня отправиться с ней, по я не согласился! Нет, никогда я ей этого не позволял! Я знаю, что как раз на такого рода балах слишком свободные манеры поведения! Под прикрытием маски гости говорят и делают самые легкомысленные и рискованные вещи, а я как раз всегда старался оградить свою дочь от подобного!

Пинкертон, строго взглянув на мистера Нортона, сказал:

— И, однако, было бы лучше, если б вы тогда согласились, мистер Нортон. Вы смогли бы, может быть, уберечь вашу дочь!

— Боже мой! Что вы говорите?! Ведь это противоречит всем моим принципам! — простонал мистер Нортон.

— Разве вы не знаете пословицы: «Запретный плод сладок»? Ваша дочь, наверное, тосковала, поскольку ей было запрещено бывать на балах-маскарадах, которыми так увлекались ее подруги. А тут представился случай! И поскольку вы не согласились поехать с ней на подобный вечер, то она решилась побывать на нем тайно, воспользовавшись тем, что вы уехали!

— Я не могу поверить! Но ведь в прошлый раз она должна была пойти на один из общедоступных публичных маскарадов?!

— Конечно, на общедоступный! Что же ей оставалось делать? Очевидно, было б лучше, если бы вы отправились с ней на костюмированный бал в тот дом, который вы посещали!

Карл Нортон от волнения прижал руки к груди.

— Остановитесь, мистер Пинкертон! — простонал удрученный отец. — Каждое ваше слово разрывает на куски мое сердце, словно железными клещами. Теперь я понял, что я неправильно поступил! И тем не менее… тем не менее я все же не могу поверить в то, что Нелли, у которой детское послушание было прямо-таки образцовым, против моего согласия могла пойти на подобный маскарад!

— Почему же нет?! Впрочем, вполне можно допустить, что ее кто-то ввел в соблазн! Я не думаю, что мисс Нелли сама пришла к такой мысли! Может быть, ее уговорила какая-нибудь подруга, и она согласилась пойти с ней? В этом именно направлении и следует прежде всего вести розыски, и я немедленно к ним приступлю!

Нортон снова сделал отрицательный жест.

— Ее подруга?! Нет, я этому не верю! Я знаю их всех, ни одна из них не могла этого сделать!

— Подумайте хорошенько! Припомните, может быть, все же есть такая?

— Нет, это невозможно!

— Хорошо!

Пинкертон помолчал и после некоторого раздумья спросил:

— Где обычно заказывала наряды ваша дочь?

— Исключительно в фирме «Мельтон и компания»! Сыщик, заметив в комнате телефон, подошел к нему, снял трубку и попросил соединить с фирмой «Мельтон и компания». Когда это было сделано, он задал вопрос, не выполняла ли фирма в последнее время заказ на костюм гейши для мисс Нелли Нортон. Послышался отрицательный ответ.

— Я так и думал! — сказал сыщик, вешая трубку, и обратился к хозяину дома с вопросом:

Вы не знаете, заказывала ли ваша дочь костюмы в других местах?

— Это мне совершенно неизвестно!

— Покажите комнату вашей дочери. Мне необходимо определить, какие драгоценности исчезли!

Они направились в комнату, которую занимала мисс Нелли. Это был изысканно и изящно обставленный уголок.

Карл Нортон снова разразился рыданиями, едва только вошел туда.

Он достал из шкафа шкатулку, в которой его дочь хранила свои драгоценности, и сразу же обнаружил, что не хватает двух ценных бриллиантовых браслетов, а также бриллиантовой цепочки и диадемы.

— Сколько они стоят? — спросил сыщик. Нортон, немного подумав, ответил:

— Их оценивали в тридцать тысяч долларов.

— В таком случае мошенники имели хороший навар! Несомненно, что мисс Нелли располагала также порядочной суммой наличными!

— Конечно! У нее была небольшая сумочка, в которой всегда лежало несколько сотен долларов!

— Несчастная, она не понимала, что так закончится ее жизнь! Вполне естественно, что на общедоступном маскараде, где самая обыкновенная публика, девушка с бриллиантами должна была обратить на себя всеобщее внимание! Драгоценности, которые она надела, не могли не вызвать зависть и не пробудить низменные инстинкты!

Карл Нортон обхватил голову руками. Его не оставляла мысль, что дочь настолько забылась, что поступила наперекор его запрету.

Нат Пинкертон приступил тем временем к допросу слуг. Особенно тщательно расспрашивал он горничную, которая находилась всегда при мисс Нелли.

Последняя объяснила, что в тот роковой вечер она не была в комнате своей госпожи. Мисс Нелли запретила ей туда входить. Она, очевидно, хотела, чтобы ни один человек в доме не знал, что она переоделась в костюм гейши. Она оставила дом, закутавшись в длинное манто с капюшоном так, что никто не видел, какое на ней было платье.

После того, как сыщик получил эти сведения, он попрощался с мистером Нортоном и направился в свое бюро.

Он узнал, что в тот вечер, когда исчезла мисс Нортон, в Бруклине и в Нью-Йорке маскарадные балы проходили в восьми местах.

Зазвонил телефон. Пинкертон поспешил к аппарату и сказал в трубку:

— Нат Пинкертон слушает!

— Это я, Боб Руланд!

— А-а! Ты мне можешь сказать что-то новое?

— Конечно! Одна портниха, на 39-й авеню, дом №~16, в Нью-Йорке, проживающая в самых скромных условиях, по имени Альма Мюрнер, шила для мисс Нелли Нортон японский костюм! Заказ был готов четыре дня назад!

— Хорошо! Я сейчас же отправлюсь на 39-ю авеню. Сыщик, повесив трубку, вышел из бюро и сел в трамвай.

Портниха, молодая застенчивая девушка, занимала две комнаты на втором этаже большого дома.

Нат Пинкертон уже не нашел здесь своего помощника. Боб Руланд, позвонив начальнику, поспешил в другие места, по не менее важным делам.

Пинкертон вошел в дом и поднялся на второй этаж. Там он увидел на одной из дверей визитную карточку Альмы Мюрнер.

Он постучал и тотчас услышал быстрый шепот и поспешные шаги, приближавшиеся к двери.

Наконец еле слышно раздалось приглашение «войдите». Он нажал ручку, открыл дверь и вошел.

Это была простенькая комната, сразу выдававшая профессию хозяйки.

Перед сыщиком стояла молодая девушка и смотрела на него испуганными глазами. Она спросила:

— С кем имею честь?

— Я из полиции! — пояснил сыщик.

— Еще один?! — непроизвольно вырвалось у портнихи.

— Вам совершенно нечего бояться, мисс Мюрнер! — успокоил ее Пинкертон. — Будьте любезны спокойно ответить на мои вопросы!

— Что вы хотите знать?

— Это вы шили для мисс Нелли Нортон костюм гейши, не правда ли?

Альма Мюрнер утвердительно кивнула головой.

— Но об этом я уже сказала господину, который приблизительно полчаса тому назад был здесь!

— Я знаю! Но я хотел бы задать вам еще несколько вопросов, мисс Мюрнер! — пояснил Пинкертон и посмотрел своим пронизывающим взглядом ей в лицо.

— Но я решительно ничего не могу больше добавить! — произнесла портниха с лихорадочной поспешностью. — Мисс Нелли Нортон пришла сюда, заказала мне костюм и потребовала, чтобы он был готов через три дня! Она ни разу не назвала мне своего имени, и я бы никогда не узнала, кто моя заказчица, если б совершенно случайно не видела ее раньше, в Центральном парке, в сопровождении отца.

— Рассказывайте дальше!

— Мне показалось, что она не хотела открывать своего имени, и поэтому я сделала вид, что ее не знаю! Я приготовила ей костюм, она сама за ним сюда пришла; ничего больше я не могу вам сообщить!

Легкая усмешка проскользнула на лице сыщика. Он опять устремил свой проницательный взгляд на портниху и проговорил медленно, с ударением на каждом слове.

— Вы только что солгали, мисс Мюрнер!

Портниха вся затрепетала и сделалась пурпурно-красной.

— Нет, нет! Это несправедливо! — проговорила она наконец, запинаясь.

— Ну, меня-то вам не удастся обмануть!

— Я… я сказала все, что знаю! — убеждала Альма Мюрнер…

Но сыщик осуждающе покачал головой.

— Это неправда! Или вы, должно быть, удивительно забывчивы? Хорошо! Я хочу немного облегчить вашу задачу! Я уверен, что вы посвящены в эту историю гораздо больше, чем хотите показать!

— Нет, поверьте, мистер, нет!

Портниха была смертельно перепугана, а Нат Пинкертон продолжал:

— Видите ли, меня вам не удастся ввести в заблуждение! У мисс Нортон была подруга, которая и уговорила ее поехать вместе с ней на маскарад! Это та самая подруга, которая привела к вам мисс Нелли для того, чтобы вы сшили ей костюм гейши!

— Нет, нет, это неправда! Вы ошибаетесь, мистер! В действительности это было не так!

Тогда Нат Пинкертон указал на купюру в 50 долларов, которая лежала на столе между кусками материи и всевозможными швейными принадлежностями.

— Эта недурная сумма получена вами за то, чтобы вы молчали о той подруге?!

Альма Мюрнер побелела.

— Ради Бога! — простонала она. — Как это вам пришло в голову?

Пинкертон вместо ответа показал на дверь, которая вела в соседнюю комнату.

— Впрочем, подруга, о которой идет речь, вероятно, еще находится там!

И прежде чем испуганная портниха могла возразить, он подошел к двери и открыл ее.

В скромно обстановленной спальне он увидел элегантно одетую высокую даму, с черными как смоль волосами и величавой красотой.

Она стояла посередине комнаты, смертельно бледная, и испуганно смотрела на сыщика.

Тот, слегка поклонившись, вежливо произнес:

— Прошу простить, мисс! Позвольте представиться! Меня зовут Нат Пинкертон!

Она вся затрепетала от испуга.

— Пинкертон… мистер Пинкертон! — пробормотала неизвестная и медленно направилась в другую комнату, из двери которой портниха беспомощно смотрела на все происходящее.

— Милые дамы, прошу вас сесть! — сказал предупредительно сыщик. — Я убежден, что лишь из-за обыкновенной робости вы предприняли эту игру в прятки, но полагаю, что теперь вы согласитесь, что со мной ваша игра не пройдет!

Портниха и незнакомка опустились на стулья, а Пинкертон продолжал:

— Вы ничего не добьетесь, затемняя истину! Все равно я раскрою преступление, и будет гораздо лучше, если вы откровенно обо всем расскажете.

Обе дамы молчали. В особенно затруднительном положении находилась Альма Мюрнер, так как было очевидно, что к этой истории она совершенно непричастна. Сыщик опять заговорил:

— Вы, мисс, — обратился он к незнакомке, — не желаете разъяснить обстоятельства убийства! Вы чувствуете себя виновницей того страшного горя, которое постигло дом Нортона, поскольку именно вы ввели в соблазн мисс Нелли и предложили пойти на этот маскарад.

Это было сказано твердо и определенно, потому что весь вид прекрасной незнакомки подтверждал ее причастность к происшедшему.

— Вы признаетесь? — спросил он.

— Да! — вздохнув, произнесла она едва слышно.

— Хорошо — продолжал сыщик. — Я заклинаю вас, прекратите молчать! Разве вы не хотите, чтобы негодяй, варварски убивший вашу подругу, понес заслуженную кару?

— Конечно, хочу! — проговорила она.

— Хорошо! Вы, быть может, единственное лицо, которое в состоянии направить поиски убийцы на истинный путь! И вы продолжаете молчать!

— Боже мой! — простонала она. — Я ведь так боюсь осуждения… упреков, которыми меня забросает общество, если узнают, что я в этом виновата, введя в соблазн мисс Нортон и толкнув ее на легкомысленный шаг!

— Оставьте ваши личные переживания, они ничтожны по сравнению с этим страшным несчастьем! — проговорил Пинкертон твердым голосом. — Я прошу вас, мисс…

— Миссис Лона Дарклинг! — представилась незнакомка.

— Итак, миссис Дарклинг, я прошу вас помочь мне! Вы это должны сделать, хотя бы уже потому, что провинились; вы искупите свою вину тем, что поможете мне найти негодяя, который убил вашу подругу!

— Да, я помогу вам, — начала миссис Дарклинг, — я расскажу вам, как все произошло… Мисс Нелли и я были самыми задушевными подругами! Приблизительно год назад мы еще очень часто встречались, а затем на глазах высшего света между нами произошел разрыв. В сущности, мы сделали это только для виду и по принуждению, а на самом деле оставались друзьями и часто встречались потихоньку, скрывая это от всех! Поводом к разрыву послужил мой брак. Человек, которого я полюбила и отдалась всей душой, оказался ничтожеством. Я этого не знала, хотя подруги меня и предостерегали! Я стала его женой, и тогда, увы, слишком поздно, у меня открылись глаза! Из-за этого брака я разошлась со всеми знакомыми, и единственная, кто тайно остался дружен со мной, была Нелли Нортон. Мы часто встречались, разговаривали, не скрывая ничего друг от друга. Нелли поверяла мне свои маленькие огорчения, а я ей свои. Должна признаться, что я очень жизнерадостна! Ужо прошло полгода, как я разошлась со своим мужем, у меня достаточно средств, чтобы вести приятную и независимую жизнь, и потому я делаю все, что мне заблагорассудится! Примерно неделю назад я опять встретилась с Нелли — на прогулке в Центральном парке. Там она мне призналась, что ей больше всего на свете хочется побывать на маскараде, но ее отец — закоренелый противник подобных развлечений. При этом она сообщила, что мистер Нортон собрался уехать на неделю по своим делам. И вот тогда мне вдруг в голову пришла мысль! Я предложила Нелли поехать со мной на общедоступный маскарад! Я ей сказала, что мы только взглянем на оживленную движущуюся толпу и исчезнем перед тем, как начнут снимать маски. После долгого разговора мне удалось убедить ее в полной невинности такого намерения, и она согласилась. Потом мы стали обсуждать маскарадные костюмы, которые должны были надеть, и я посоветовала ей выбрать японский. Ликующая Нелли приняла это предложение с восторгом. Но когда она, конечно, для того, чтобы все осталось в секрете, не захотела заказать свой маскарадный костюм в той фирме, где обычно шила свои туалеты, я привела ее сюда, к мисс Мюрнер, которая уже давно работает на меня! Мисс Мюрнер сняла мерку и сшила по желанию Нелли костюм из очень дорогой материи, с роскошной отделкой! Я советовала Нелли сделать его более простым, но она и слышать ничего не хотела! Она сказала мне: «Если уж я иду один единственный раз на подобный бал, то хочу быть самой красивой!»

— А на какой бал-маскарад вы собрались? — спросил Пинкертон.

— На тот, который был три дня назад в помещении «Зимнего сада»!

— Если я не ошибаюсь, сегодня там опять будет большое маскарадное празднество!

— Да, это так!

— Рассказывайте, пожалуйста, дальше, миссис Дарклинг, — попросил сыщик.

— Мы условились встретиться на углу 42-й авеню и 3-го проспекта, и я пришла туда в назначенное время, как и мисс Нортон. Мы сели в экипаж и приказали отвезти нас в «Зимний сад». Перед тем, как выйти из экипажа, мы надели наши маски и потом быстро проскользнули через подъезд в комнату для переодевания. Мы сняли верхнюю одежду, и тут меня ожидал неприятный сюрприз: я увидела, что Нелли, по своей наивности, надела на себя все свои драгоценности. Если вы знаете, мистер Пинкертон, какого именно рода публика бывает на маскарадах в «Зимнем саду», вы поймете, как неразумно было надевать ценные украшения. Я, конечно, сразу же сказала это своей подруге, пытаясь убедить ее, что она только возбудит ненужную зависть и недоброжелательство в толпе, и умоляла ее снять эти украшения и отдать на хранение в раздевалку. Она наотрез отказалась это сделать, считая мое беспокойство излишним. Она не позволяла мне больше говорить, она хотела блистать на маскараде. И только я попыталась ей возразить, как в комнату вбежали несколько человек в масках; увидев Нелли, они окружили ее и захватили в свой хоровод. Мне стало страшно, и я в ту же минуту начала раскаиваться в том, что подтолкнула подругу на рискованный шаг. Я старалась, насколько возможно, не упустить ее из виду, но в течение всего вечера так и не смогла больше удержать ее рядом с собой. Несколько раз она промелькнула в буфете. Казалось, что она в каком-то опьянении! Как только ею овладевала эта неудержимая сумасбродная веселость, я не могла уже ее остановить! Особенно часто, как мне показалось, рядом с ней возникал человек в красном костюме пажа и в красной маске. Я заметила, что она с ним много танцевала, с ним же была в буфете, а когда я пыталась к ней подойти, чтобы увезти домой, она от меня убегала. Должна признаться, что у меня постоянно сжималось сердце и во мне возникала какая-то боязнь. Всеми силами я старалась увезти свою подругу с бала, тем более, что приближалось время, когда все должны были снять свои маски. Я стала искать ее всюду, но Нелли нигде не было! Я прошла через все залы и соседние помещения, в страхе выбегала даже на улицу, но так и не отыскала ее. Уже наступил момент, когда все сняли маски. А Нелли исчезла! Я, наконец, предположила, что она одна отправилась домой! Только около двух часов я оставила бал, все надеясь, что еще найду ее! С бала-маскарада я сначала направилась к вилле Нортона. Там я надеялась что-нибудь услышать, узнать. Но я не решилась позвонить в дверь дома, в котором не светилось ни одно окно. Я наконец вернулась домой. Ни на следующий, ни на второй день не было неприятных сообщений, поэтому я подумала, что все обошлось благополучно! Несколько раз я подъезжала к вилле Нортона в надежде повидать Нелли, но так и не встретилась с ней! И вот сегодня утром появилось объявление, в котором сообщалось о гибели моей подруги! Прочитав экстренные сообщения, я упала в обморок и целый час лежала без сознания! Обвиняя во всем себя, я долго плакала и рыдала в безумном отчаянии, к тому же после обеда мне пришло в голову, что может стать известным, что это я уговорила Нелли пойти на бал-маскарад! Я страшно испугалась! Тем более, думала я, что полиция может найти портниху, которая шила для Нелли костюм гейши. Мисс Мюрнер мне рассказала, что у нее уже был какой-то человек и что она на его вопросы ответила утвердительно. Поскольку, к счастью, незнакомец много не расспрашивал, я стала умолять портниху не говорить обо мне, и дала ей пятьдесят долларов!

— Я все разгадал! — проговорил сыщик. — Как только я увидел здесь деньги, моментально обо всем догадался. А прежде чем сюда войти, я услышал шепот и осторожные шаги, а также стук двери спальни, что тоже навело меня на определенную мысль!

Миссис Дарклинг заломила в отчаянии руки.

— О, Боже! Теперь об этом всем станет известно! И все будут считать меня виновницей несчастья!

Нат Пинкертон ответил не сразу, он долго смотрел куда-то вниз, потом поднял голову и сказал:

— Нет, миссис Дарклинг, никто не найдет особенной вашей вины! Ведь просто вы вместе с мисс Нортон были на балу-маскараде! А теперь вы должны мне помочь напасть на след убийцы!

— Если бы я могла, — проговорила она с сомнением.

— Конечно, можете! Я предполагаю, что человек в красной маске, вертевшийся около мисс Нортон, виновен в этом преступлении! А поэтому я сегодня вечером пойду с вами на маскарад, который состоится в «Зимнем саду». Вполне возможно, что он будет опять там, чтобы отыскать новую жертву, и этой жертвой станете вы, миссис!

— Я? — спросила она, заикаясь и вся дрожа.

— Конечно, вы будете только приманкой! — пояснил сыщик. — Я сделаю так, чтобы с вами ничего не случилось! Вы должны туда отправиться только для того, чтобы помочь разоблачить убийцу! Вы согласны?

Лона Дарклинг не стала размышлять ни единой минуты. Она протянула Пинкертону руку и сказала твердо:

— Согласна!

Тогда он указал ей на великолепный костюм испанской танцовщицы, висевший в углу.

— Возьмите себе этот наряд! — сказал он. — Я выйду, чтобы принести вам несколько украшений, которые должны привлечь убийцу! Правда, они не настоящие, но очень искусно сделаны, только знаток может отличить их от подлинных! Могу я рассчитывать, что когда вернусь, вы уже закончите туалет?

— Конечно! Я постараюсь!

— И тогда мы отправимся в «Зимний сад».

Нат Пинкертон поспешно вышел, а когда по истечении часа вернулся в квартиру портнихи, миссис Дарклинг была уже готова к поездке.

В роскошных залах «Зимнего сада», великолепно убранных флагами, гирляндами и другими декоративными крашениями, неудержимым потоком бурлило сумасшедшее веселье.

Среди лиц в масках, наполнявших зал, находился Нат Пинкертон.

Он с напряженным вниманием следил за миссис Дарклинг, на которой был испанский костюм, украшенный великолепными сверкающими камнями. Она привлекала всеобщее внимание.

Только глаз эксперта мог бы установить, что драгоценности на ней поддельные. Пинкертон уже давно использовал их в подобных целях.

Чуть ли не в течение целого часа сыщик наблюдал за происходящим в зале. Наконец он отправился в бар выпить бокал вина. Едва он поднес его к губам, как мимо проскользнула испанка.

— Красная маска! — как дуновение ветра пронеслось у него над ухом.

Он обошел зал и увидел стройного молодого человека в красном костюме пажа и в красной маске.

Тот шел за испанкой, явно заинтересовавшись ею.

Пинкертон видел, что Лона Дарклинг испуганно отшатнулась от него и вся задрожала, когда он прикоснулся к ней, но, вспомнив о роли, которая ей отведена, взяла себя в руки и приняла его предложение выпить шампанского. Они проследовали в бар.

Потом он танцевал с ней и вообще не отставал от нее пи на шаг.

А сыщик не выпускал их из виду ни на минуту.

Он заметил, что незадолго до того, как на балу начали снимать маски, паж и испанка снова пошли пить шампанское. При этом паж обратил внимание своей спутницы на очень комичную маску, находившуюся вблизи. Пока миссис Дарклинг рассматривала маску, он моментально достал из рукава крошечный флакончик и вылил что-то в ее шампанское.

Он поставил бокал миссис Дарклинг на место и тоже стал рассматривать комичную маску. Как раз в этот момент Пинкертон, стоявший неподалеку от них, ловким движением заменил бокал Лоны и отошел в сторону. Когда Лона и ее кавалер вернулись, они пили друг за друга, причем испанка по настоянию пажа должна была выпить свой бокал до дна.

Паж по-прежнему не отходил от нее ни на шаг и в чем-то старался ее убедить. Она явно была в растерянности.

Но потом собралась, вспомнив указание Пинкертона — в любом случае следовать за красной маской, — и притворилась опьяненной шампанским. Слегка покачиваясь, испанка напустила на себя преувеличенную веселость, но ей не очень хорошо удавалось эта роль. Миссис Дарклинг была плохой актрисой, страх и беспокойство очень часто обнаруживались в ее поведении.

Наконец она кивнула человеку в красной маске и торопливо последовала за ним к главному выходу. В раздевалке она велела подать свое манто и шелковый шарф, а паж накинул темный плащ и надвинул широкополую шляпу.

На улице они сели в экипаж. За ними следовал Нат Пинкертон.

Сыщик не взял извозчика, он не хотел вызывать подозрений у человека в красной маске. И так поведение испанки могло пробудить у того недоверие.

Поэтому Пинкертон бегом следовал за экипажем. Это была, конечно, Очень тяжелая и утомительная работа, но сыщику не впервые приходилось ее выполнять.

Он все время оставался на приличном расстоянии от экипажа, переехавшего по большому висячему мосту на другую сторону реки и направившегося в Бруклин.

Там он свернул на юг. Только две уединенные хижины отделяли это место от Галлерстрит, где в старом сарае был обнаружен труп Нелли Нортон.

На углу Бастрит экипаж остановился, и человек в красной маске вышел из него вместе с миссис Дарклинг. Он отпустил возницу, взял под руку свою даму и пошел с ней по мрачному кварталу, переполненному старыми заколоченными домами.

Лона Дарклинг вся дрожала и только с большим трудом скрывала свой беспредельный страх перед спутником.

Наконец он остановился перед особенно мрачным домом и открыл дверь. Лона на минуту замедлила шаг, но потом пошла за человеком в красной маске.

Они прошли по коридору во двор, там повернули к маленькому боковому зданию. Человек в красной маске открыл дверь, и они оказались в темном помещении.

Когда он зажег свечу, Лона Дарклинг увидела маленькую, просто обставленную комнату. Дверь, через которую они сюда вошли, была обита железом. В комнате было всего одно окно. Располагалось оно высоко и на нем была решетка.

В глубине комнаты стояла кровать, а сбоку у стены — стол с единственным стулом.

— Садитесь! — сказал хозяин дома.

Вся переполненная страхом, она присела на кровать и замерла в тревожном ожидании.

Вдруг она задрожала, и невольный крик сорвался с ее уст.

Через небольшую дверцу, которая находилась в углу комнаты, раздалось глухое рычание; грубый голос выбранил какое-то животное, издавшее этот звук.

Человек в маске разразился насмешливым хохотом и одним прыжком приблизился к железной двери, которая вела во двор, рванул ее и крикнул с презрением:

— Можете войти, мистер Пинкертон. Прошу вас!

Для сыщика было полной неожиданностью и неприятным сюрпризом, что этот негодяй догадался о том, что он, прислушиваясь, стоит за дверью.

Но знаменитого Пинкертона было трудно запугать. Держа в обеих руках револьверы, он переступил порог и вошел в комнату.

Увидев его, человек в маске захлопнул железную дверь, и она защелкнулась на замок.

Он снова насмешливо расхохотался, а Лона Дарклинг издала пронзительный крик и упала без чувств.

В этот момент произошло непредвиденное. Дверца в углу распахнулась и на середину комнаты выпрыгнул огромный тигр. За ним появился крепкого телосложения негр, вооруженный саблей и револьвером; с торжествующим видом он ухмылялся сыщику прямо в лицо.

Нат Пинкертон понял всю опасность своего положения, но не потерял присутствия духа.

Он быстро подошел к стулу, стоявшему сбоку, и совершенно спокойно, как будто ничего не произошло, сел.

В руках он по-прежнему держал оба револьвера.

Человек в маске и негр громко захохотали.

— О, мистер Пинкертон, вас уже ничего не спасет! — крикнул негр. — Вы зря думаете, что мы так глупы! Мы вас уже давно заметили, еще тогда, когда вы вошли в сарай и стали осматривать тело Нелли Нортон! И я абсолютно верно все рассчитал, предположив, что вы появитесь на балу-маскараде. В вашей испанке я сразу распознал подругу Нелли Нортон! Я знал, что и вы находитесь здесь. Я уже давно искал подходящего случая отделаться от вас. Таким образом, дело в шляпе.

Пинкертон ничего не ответил… Легкая улыбка играла на его губах. Равнодушно полез он в свой карман, вынул оттуда продолговатый пакет и положил его перед собой на стол.

Потом положил револьверы и спокойно произнес:

— Меня очень радует, что я наконец могу обезвредить таких мошенников, как вы!

В ответ опять раздался насмешливый хохот, а негр воскликнул:

— Малый сошел с ума!

Сыщик хладнокровно покачал головой.

— Нет! — возразил он. — Я хочу вам сперва рассказать маленькую историю. Сегодня, еще до того, как я решил отправиться на охоту за вами, мне крупно повезло, о чем завтра будут писать все газеты. Мне удалось накрыть шайку анархистов, которая на тихой, почти безлюдной улочке занималась фабрикацией динамита и бомб! Теперь все эти господа находятся в тюрьме. Один пакетик страшного взрывчатого вещества, которое они изготовляли, я прихватил с собой. Он лежит передо мной на столе!

Нат Пинкертон быстро встал, его лицо выражало железную решимость. Правой рукой он вытащил револьвер и прицелился в пакет, а левой властно указал на дверь.

— Если вы не бросите оружие и не отойдете к стене, я выстрелю в этот пакет! После взрыва все мы будем погребены под развалинами этого дома! Я рискую своей жизнью ради того, чтобы уничтожить зверей в образе человека!

Это прозвучало так твердо, а лицо Пинкертона выражало такую непоколебимость, что человек в маске и негр невольно отступили назад. Страх взял свое, и онемев от ужаса, они уставились на пакет, лежащий на столе.

— Бросьте оружие! — повторил сыщик. — Малейшее движение — и я выстрелю в пакет!

Курок его щелкнул, и убийцы, невольно опустив оружие, отскочили к двери.

Только этого и ждал сыщик. Последовательно, один за другим, раздались два выстрела, и злоумышленники, обливаясь кровью, упали на пол. В тот же момент тигр сделал прыжок к Пинкертону, но тот не растерялся, поднял стол, у которого стоял, и швырнул его прямо в зверя.

Тигр перевернулся в воздухе, отпрянул назад и оказался рядом с негром, из груди которого лилась кровь. Запах свежей крови привел зверя в неистовое бешенство, он прыгнул на негра и впился в его грудь когтями; но в то же время он не сводил с Пинкертона своего злобного взгляда.

Тогда сыщик, сделав шаг вперед, хладнокровно выстрелил несколько раз в глаза зверя.

Дело было сделано! Тигр со страшным ревом откинулся назад и испустил дух. Не приходя больше в сознание, умер негр, а человек в маске был ранен в правую часть груди и неподвижно лежал на полу. Пинкертон снял с него маску и увидел искаженное от боли лицо. Когда человек пришел в себя, он заскрежетал от бешенства зубами, увидев, что Пинкертон стоит над ним и безмолвно смотрит на него сверху вниз. Сыщик начал спокойно говорить:

— Вот так, мистер! Этот пакет, в котором нет никаких взрывчатых веществ, а только мой вчерашний ужин, отлично сыграл свою роль!

Затем Пинкертон привел в чувство лежавшую в обмороке Лону Дарклинг и, проводив ее на улицу, посадил в экипаж и отправил домой.

Человека в маске, совершившего убийство, в ту же ночь перевезли в тюремный лазарет. Следствие по его делу вскоре закончилось.

Это был Иоганн Дерне, укротитель зверей. Он уже давно готовился к преступлению. В своем доме, где его выследил Пинкертон, он устроил для дрессированного тигра жилище с железной дверью и решетками.

На первом же маскараде его привлекли драгоценности мисс Нелли Нортон, и он решил ими завладеть. Наивная, доверчивая Нелли очень легко попалась. Так же, как это было с Лоной Дарклинг, он подмешал ей в шампанское одурманивающее средство, а потом вывел на улицу и, посадив в экипаж, привез к себе.

Дома, сняв с нее бриллианты, он задушил ее, и в ту же ночь, запихнув тело в ящик, отнес его на склад товаров на Галлерстрит. Он надеялся, что здесь ящик затеряется среди других, потом его погрузят на корабль и увезут далеко от места преступления.

Негр уже поплатился за участие в преступлении своей жизнью, а Иоганн Дерне спустя некоторое время был казнен на электрическом стуле. Мистер Нортон так был потрясен трагической смертью своей единственной дочери, что вскоре скончался. Он успел составить завещание, по которому все свое огромное состояние передал на благотворительные цели.