Галина Романова Как начать карьеру

Глава 1

Городок назывался Большие Звездуны. Сие гордое название подразумевало наличие поблизости Малых Звездунов, но в реальности ничего подобного не наблюдалось. Даже заросшей травой колеи и то не имелось. А я в свое время проходил практику в селении с оригинальным названием Нынешние Порожки. Там неподалеку на перекрестке стоял столб с указателем «Бывшие Порожки». Тропинка вела к трем неказистым домикам-развалюхам — это все, что осталось от селения Порожки, с некоторых пор переименованного в Бывшие. Но здесь… Впрочем, через какое-то время я разобрался с этой загадкой, но об этом позже.

Вообще Большие Звездуны производили впечатление внушительное, ибо все необходимое — крепостная стена, базарная площадь, собор, замок местного феодала (он же ратуша), тюрьма и гостиница — здесь имелось. Причем, судя по внешнему виду гостиницы, именно ее изначально строили как тюрьму, а тюрьму планировали сделать гостиницей для иностранных туристов, но в день открытия с похмелья перепутали опознавательные таблички. А когда недоразумение выяснилось, все уже как-то привыкли…

Стояли эти здания друг против друга возле базарной площади, в центре которой возвышался помост с перекладиной и прибитой к ней табличкой: «Артистам не влезать — это для казней». Ниже от руки было дописано: «Хотя лезьте, там вам и место!»

Большие Звездуны числились последним пунктом маршрута, здесь была конечная остановка, и в дилижансе я остался единственным пассажиром. Возница даже не стал ждать, пока приехавший вытащит свой баул, — привязав лошадь к коновязи, он потопал в тюрь… то есть в гостиницу, дабы перекусить.

Я остался в полном одиночестве, если не считать лошади и стайки вездесущих мальчишек. Подходить они опасались — мне пришлось прибыть на место в парадной мантии выпускника с соответствующими регалиями. В моем письме мэтру Куббику специально оговаривалось, что он сможет узнать меня по этой одежде. Мэтр ограничился коротеньким посланием: «Приезжайте, встречу». Этим наше общение пока исчерпывалось.

Время шло. Вернулся возница, приятно попахивающий яблочной настойкой, с трудом взобрался на козлы и погнал пустой дилижанс вниз по улице. Дернулся было вслед за ним, но потом передумал — авось мой наниматель сейчас подойдет.

Еще часа через полтора я не был в этом так уверен. Спускался вечер, посвежело, прохожих на улице стало больше — завершив рабочий день, мастеровые расходились по домам, по пути заворачивая в питейные заведения. Мне ужасно хотелось есть — от волнения я с утра не завтракал, но сойти с места боялся. А вдруг…

— Чего тут торчишь? — Меня пихнули плечом, хотя могли и обойти. — Аль спереть помост хочешь?

— Нет, я не… А скажите, где живет мэтр Куббик?

— Чего? — Мастеровой, от которого ощутимо пахло кожей, видать, сапожник, вытаращился на меня так, словно я сию секунду возник из воздуха. — Эт' кто такой?

Пришлось объяснять.

— Ой, чур меня! — Суеверно осенив себя обережным знаком и при этом покосившись на видневшийся невдалеке храм, сапожник шарахнулся в сторону.

А я задумался. Что же такого страшного в обычном некроманте?

Не найдя ответа, решительно остановил следующего прохожего. Мэтра Куббика этот человек не знал, но и шарахаться не стал: «Спроси еще у кого-нибудь, парень!»

Еще через четверть часа я начал нервничать. Никто, ну совершенно никто не знал мэтра Куббика! А на мой осторожный вопрос, туда ли приехал и действительно ли нахожусь в Больших Звездунах, кое-кто даже начал крутить пальцем у виска.

Наконец меня осенило, и я, подхватив вещи, решительно направился к храму.

По традиции, которая завелась много лет назад, он вплотную примыкал к местной больнице и образовывал с ней и находящимся тут же жальником целый комплекс. Стрелочка с указателем напоминала, куда надо идти больным, а куда тем, кто просто молится за их здоровье. Мера предосторожности не лишняя, если учесть, что примерно каждый двадцатый больной прямиком переправлялся на жальник. Ну а это, так сказать, рабочее место некроманта.

И тут мне повезло. Ибо запиравший двери огромным ключом (с таким «орудием» про дубинку и кастет можно забыть!) старенький священник посмотрел на меня снизу вверх и подозрительно прищурился:

— А зачем тебе мэтр Куббик, юноша?

Я взглянул на старичка, который макушкой едва доставал мне до груди. Бедненький, как же он таскает этот тяжеленный ключ? Впрочем, рядом с ним топтался здоровенный послушник — на голову выше меня и раза в полтора шире в плечах. Такой не только ключ, но и самого священника под мышкой мог унести.

— Я… э-э… на работу приехал… младшим помощником… по объявлению…

— По объявлению? — Сухонький старичок задумчиво скосил глаза к переносице и почесал бороду ключом. — Помощником? Да вроде у него хватает свободного времени… С чего бы вдруг помощника заводить? Не представляю!.. Но, — тут же спохватился он, заметив, как я напрягся, — возможно, сам мэтр сумеет тебе все объяснить.

— Очень на это надеюсь. А вы не подскажете, где он… э-э… сейчас? Понимаете, он обещал меня встретить, но сам…

— Бывает… — покладисто согласился священник. — Где его дом, спрашиваешь? На Низинной улице ищи.

Не прибавив более ни слова, старичок заковылял прочь.

Низинная оказалась довольно живописным местом — улица здесь сбегала к реке, которую было прекрасно видно с холма. Большая часть домов стояла вдоль спуска. И отыскать среди них нужный, не попав на язычок любителям поболтать, оказалось непросто.

«А вы кого ищете? Некромансера?.. Здесь таких нет — только мы с мужем и детишками. А во-он там, видите, окошки с голубыми наличниками? Туда не ходите! Там вдова Лирисса живет. Третьего мужа похоронила и нового ищет… Вы симпатичный, так что держитесь подальше — а то женит на себе и пикнуть не успеете! А вообще-то тут приличные люди живут, вы не подумайте чего! Мы с мужем, например, ткачеством занимаемся, честно на хлеб зарабатываем… А у вас чего приключилось, что вы некромансера ищете? Помер, что ли, кто?.. Вы на какой улице живете? Не у Медников случайно?.. Нет? Жаль… У меня там сестра, я бы вас попросила привет передать. Она хорошая, муж только пьяница… Сапожник он!.. Ах, так вы приезжий? Тогда вам надо обратно, на площадь, в гостиницу! У нас настоящая гостиница есть, не то что…» — примерно такой монолог приходилось выслушивать чуть не у каждого порога. В конце концов вся Низинная улица как бы прошла у меня перед глазами.

К дому своего будущего нанимателя добрался весь взмокший от пристального внимания соседей. Я по наивности надеялся, что увижу нечто вроде замка в миниатюре, за забором и в окружении вековых раскидистых деревьев.

Нет, жилище стояло на отшибе — не возле самой улицы, а чуть в стороне. К дому вела узкая тропинка, тянущаяся между двух глухих заборов. Один приветствовал меня гробовым молчанием, зато за другим все время что-то рычало, громыхало цепями и гавкало. Судя по всему, там обитала свора в полтора десятка псов.

Сам дом производил странное впечатление. Казалось, тут начали возводить сторожевую башню и заложили фундамент с прилегающими подсобными помещениями — караулкой, складом оружия, конюшней, — но денег и материала хватило только на первый этаж. Поэтому башня получилась приплюснутой, а крышу, судя по всему, возводила бригада бобров-скалолазов — такого количества бревен и древесных стволов я больше не встречал нигде. Растительности поблизости не имелось никакой, разве что на склоне виднелись деревья и кусты. Забора — во всяком случае такого, который мог бы остановить воров, коз и кошек — тоже не обнаружилось. Так, штакетник с калиткой мне по пояс.

Небольшой двор зарос дикоцветьем — одуванчики, осот, крестовник и прочая трава-мурава, — но тропинок не было, и его топтали во всех направлениях. Озираясь по сторонам, я осторожно прошагал до массивного (действительно под стать сторожевой башне!) крыльца и стукнул молоточком в дверь. На двери, кстати, красовалась чеканная табличка «Мэтр Р. Куббик, специалист по некромантии, нежити и изгнанию духов, действительный цеховой мастер».

Никакой реакции. Постучал сильнее — тоже тишина. С некоторым беспокойством подергал за ручку двери — и она неожиданно распахнулась.

Изнутри пахнуло нежилым духом давно заброшенного дома и… Падалью! Мне этот запах оказался хорошо знаком — именно такой воздух был в домах, где устраивала свои лежки вредоносная нежить. В голове что-то щелкнуло, и мозг выдал:

«Упыри.[1] Сутки, максимум двое. Слабоактивные. Класс опасности четвертый… Можно обойтись стандартным чтением нейтрализующего заклинания и обережными пассами… Неплохо бы иметь несколько капель освященной в храме водицы, но…»

Но… Закономерный вопрос: а что делают упыри в жилище некроманта? А ничего хорошего!

Отсюда новый вопрос — что предпринять? С одной стороны, не этому ли я учился все пять лет — обезвреживать нежить и неупокоенных мертвецов? Но с другой — ведь это чужой дом! Наверняка повсюду стоят охранные заклинания от незаконного проникновения. Не сделается ли тут после этого на одного упыря больше?

Я покосился на небо. В середине лета — а выпускной в Колледже традиционно приурочивают к ночи Летнего Солнцестояния — темнеет достаточно поздно. До заката оставалось около часа. Значит, упырь еще столько же времени будет сидеть тихо. Эта нежить активизируется исключительно ночью, кто бы что ни говорил. Итого есть целый час, чтобы как следует все обдумать.

Плотно прикрыв дверь и наговорив дополнительное охранное заклинание, присел на крыльцо, прислонился спиной к косяку.

Итак, что мы имеем? Пустой дом, чужой, что немаловажно, и затаившуюся внутри нежить. Нежить явно агрессивно настроенную, ибо только-только вылупившийся упырь голоден и кидается на все, что движется. Жители Низинной улицы про него явно ничего не знают, иначе вместо сведений о соседях меня бы закидали страшилками типа: «Вы туда не ходите, там у него бесы[2] знают что творится!» Значит, упырь начал наклевываться примерно сутки назад. И сегодня, в крайнем случае завтра, его «первый выход в свет». В сочетании с тем обстоятельством, что сегодня днем меня не встретил мой наниматель, какой напрашивается вывод?.. Правильно! Никакого нанимателя у меня уже нет. А есть «вот это». И что теперь делать?

А что тут думать — надо нейтрализовать нежить. Уж это-то я сумею! «Новорожденный» упырь опасен лишь для того, кто уже попался ему в лапы. Жаль, что у меня нет никаких инструментов — ни кола, ни ножа из «лунного металла». Но, надеюсь, все это имеется у теперь уже бывшего владельца этого дома.

Значит, план действий таков. Дожидаемся, пока упырь выходит наружу, потом сами ныряем внутрь, запираем двери, пока чудовище ломится обратно, быстренько ищем все необходимое и — вуаля! — тварь обезврежена, а я после панихиды и соблюдения всех формальностей занимаю вакантное место и вешаю на дверь табличку уже с собственным именем. Удобно. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Может, Куббик и озаботился по поводу приобретения помощника, предчувствуя что-то в этом роде?

В течение следующих минут я так и эдак прикидывал, как буду убивать своего первого в жизни упыря. Твердил заклинания, мысленно репетировал удар колом в сердце, разминал пальцы, вспоминая концентрационные пассы. Главное, попасть в печень и проткнуть ее с одного удара. Потом голова… обязательно голова! Ее стоит отсечь и приставить к ягодицам. Неплохо бы добыть открытый огонь и прижечь срез…

И вдруг — именно вдруг! — я его увидел.

Упырь крался вдоль стены, придерживаясь за нее рукой, что немудрено: только-только вылупившаяся нежить еще плохо ориентируется в мире. И как это я не заметил, что уже давно стемнело? Видимо, в доме имелась задняя дверь, которая не была оснащена заклятиями. Через нее тварь и выбралась наружу, но пока решила обойти свои «владения». В Колледже нас учили, что первые ночи упырь не отходит далеко от места появления на свет, подкарауливает случайных путников, собак, пьянчуг. Это потом, набравшись сил, он отправляется на промысел в ближайшую деревню или город. А сейчас тварь представляла собой почти идеальную мишень. Подобраться поближе, замахнуться и нанести удар…

Рука сама потянулась к баулу. В боковом кармане были зашиты амулеты, специально купленные в самый последний момент, ибо какой же уважающий себя некромант ходит без амулетов? Будем надеяться, что упырь не заметит сие осторожное движение. Та-ак… этот не подходит… этот для оборотней… этот от кровососов… Ага! Кажется, то, что надо! В аннотации было сказано, что любой упырь на целых тридцать секунд оцепенеет на месте, если кинуть в него активированным амулетом. «Этого, как правило, бывает достаточно для того, чтобы очертить вокруг себя охранную линию и, сидя внутри, спокойно дожидаться помощи!» — писалось в инструкции. Только я не собирался сидеть и ждать. Я хотел прикончить своего первого в жизни упыря!

На занятиях по физподготовке нас учили в совершенстве владеть своим телом, ибо никогда не знаешь, какие сюрпризы подкинет жизнь. И я метнул амулет легко, одним движением руки…

Вот только сей упырь явно не читал нужной литературы, ибо вместо того, чтобы замереть на месте с растопыренными руками, схватился за лицо и вскрикнул:

— Ё…!

Остальные буквы, конечно, имелись, но складывались они настолько причудливо, что повторять не берусь. Впрочем, вслушиваться и запоминать было некогда — в соответствии с инструкцией я тут же вскочил и рванул на себя ручку двери.

Защитное заклинание сработало мгновенно — табличка вспыхнула, в лицо словно плеснули кипятком. Наши два вопля слились воедино, заставив окрестных собак сначала умолкнуть, а потом разразиться оглушительным лаем, который надежно заглушал все остальные звуки.

В следующий миг две сильные руки жадно сомкнулись — одна на воротнике, а другая на поясе — и рванули меня назад. Гневное рычание раздалось над ухом. Впрочем, может быть, это была и вполне разумная речь — из-за собачьего лая разобрать ничего не удалось. Мой маловразумительный ответ тоже потонул в шуме.

Впрочем, стоять и болтать времени не имелось. Как следует лягнуть тоже не получилось, но удар каблуком по голени вышел чувствительный. Упырь издал какой-то звук и разжал руки.

Всего на миг, но этого хватило, чтобы вырваться и головой вперед сигануть в темный коридор.

Над макушкой послышались характерные хлопки, посыпалось что-то горячее: срабатывали защитные заклинания. Но у стандартных «замков» существует один недостаток — если их выстроить цепочкой, то и срабатывать они будут по цепочке. То есть сперва одно, потом другое, третье… И если вы движетесь достаточно быстро, то успеете проскочить мимо одного из заклинаний. Оно не сможет на вас среагировать (редко какой вор влетает в чужой дом сломя голову, зато к себе так удобно вбегать, спасаясь от врагов!) и либо не сработает, разорвав всю цепочку, либо сработает с запозданием, обрушив всю свою мощь на преследователей.

В общем, разогнавшись, «цепочку» я порвал, так что до просторной темной гостиной добрался целым и невредимым, разве что помятым, закопченным и дурно воняющим. «Горячее» оказалось вонючей бомбочкой. Большая часть выплеснулась мне на мантию, и я потратил несколько долей секунды, чтобы вылезти из противно пахнущего балахона.

«Дурак!» — тут же обругал себя, поскольку упырь уже двинулся за мной следом, то есть проник в дом. Инструкций насчет того, что делать в таких случаях, не существовало — считалось, что это последняя ошибка любого некроманта в жизни и карьере, с какой стороны ни посмотри. Но умирать в чужом доме, в самом начале этой самой карьеры, я не собирался. Без сопротивления, во всяком случае!

Парочка пропущенных мною защитных заклинаний все-таки подействовала — послышались хлопки и сочный мат.

Мат? Мат? Но…

Сомнения растаяли мгновенно — в следующий миг упырь возник на пороге гостиной.

Я мысленно обругал себя еще раз. Вместо того чтобы снимать вонючую мантию, мог бы по сторонам оглядеться, что ли! Хотя бы наметить пути к отступлению! Да, тут имелись две двери. Но до них надо было еще добраться. А гостиная большая — видимо, изначально планировалась как спальня для гарнизона в полтора-два десятка человек. Мебели виднелось мало — массивный камин (такому в придорожном трактире место), два кресла возле него, пара лавок, маленький столик и что-то вроде поставленного на попа сундука в дальнем углу. Ну и всякая охотничья дребедень на стенах вроде оружия и чучел со стеклянными глазами. Рогатины, ножи, арбалеты…

Скомкав мантию, я швырнул ее в упыря и, пока тот выпутывался из «ароматизированных» складок, рванулся к стене. Содрал с нее рогатину, выставил перед собой.

Больше я ничего не успел сделать — упырь двигался намного быстрее меня. Отбросив мантию, он вырвал оружие из моих рук и отбросил его в угол.

Подстреленным зайцем я метнулся за кресло, что было сил толкнул его во врага. Он притормозил, и это дало лишний шанс. В чудище полетел столик.

— Ат-т…

Клацнув зубами, упырь рухнул на спину, и я тут же приземлился сверху. Скажете — идиот, к взбешенной нежити нельзя приближаться! А охотничий азарт? Кроме того, в руке оказался зажат нож. Пара точных ударов в печень — и враг ослабеет настолько, что можно будет без помех заняться нейтрализацией…

Вот только твердые пальцы успели сдавить мое запястье еще в замахе. И исключительно помутнением рассудка можно было объяснить тот факт, что я тут же впился в эту руку зубами.

— Уа-а-ау! Ты что творишь, сволочь!?

Что я делаю? Убиваю упыря! Но…

Упыри же не разговаривают!

— А? — Челюсти разжались сами собой.

В следующий миг в скулу врезался кулак.

Удар вышел не такой уж и мощный, но меня смело с упыря, как пушинку. Он тут же придавил к полу мою несчастную тушку и хорошенько встряхнул.

— Убью!

— Не надо!

— Ты что тут делаешь, лишенец? Совсем страх потерял?

— А… а вы… ты…

— Я тут живу!

Вот блин! Обреченно зажмурился. Такого провала боевая некромантия не знала никогда. В двух шагах перепутать мертвого упыря и живого человека?

— Точно? — Один глаз все-таки приоткрылся: в последний раз взглянуть на этот мир. Ракурс, надо сказать, оказался не слишком удачный — лежу на спине в темной комнате, наполовину придавленный ее разгневанным хозяином.

— Точнее не бывает! Все Большие Звездуны знают!

Ой, кто бы говорил! Да я целых два часа искал этот дом!

— Так вы — мэтр Куббик? Вы живой?

— А ты кого ждал?

— Да я… э-э… собственно… никого!

— Понятно. В первый раз вижу столь наглого и, самое главное, везучего вора!

— Это еще почему?

— Потому, что из шести ловушек в коридоре три были смертельными. Они рассчитаны на то, чтобы нейтрализовать любое существо, кроме одного на всем свете — того, кто их устанавливал! И срабатывают независимо друг от друга.

Ой-ёй!

— Не спать! — Меня опять тряхнули за грудки и, наконец сползши с примятого организма, оторвали от пола. — Зачем пришел? Кто послал?

— Я к вам!

— Ответ неверный!

Мэтр Куббик со всего маха швырнул меня в кресло. Вот это силища, надо признать! Я пролетел почти два ярда, больно приложился копчиком обо что-то, явно валявшееся там уже давно, и от неожиданности не смог сдержать вопля.

— Но это правда! Вы сами меня пригласили!

— Кто? Я? Должен разочаровать вас, молодой человек, — гостей я к себе не приглашаю уже несколько месяцев!

— Но я не гость, а ваш новый помощник!

Выпалив это, обреченно зажмурился. Вот сейчас мэтр тряхнет головой и скажет: «Не верю! Не приглашал я к себе никакого помощника! Мне помощники не нужны, тем более такие!» И все. Куда мне в таком случае податься? За окном уже стемнело, все кругом спали. Ночевать на улице или плестись обратно в центр, к гостинице, смахивающей на тюрьму? А что делать завтра? Возвращаться домой, к родителям?

— Помощник? — озадаченно переспросил мэтр Куббик, ввергнув своего собеседника в новую пучину волнений. — Оба-на! Ты что, уже приехал??

— Ага!

— Ну извини — погорячился! — Некромант выпрямился и прошел к совершенно пустой стене. Провел по ней ладонью, нажал на какой-то неприметный рычаг, и часть ее отъехала в сторону, обнажив стенной шкаф, полки которого были уставлены бутылями и бокалами. Наполнив два из них полупрозрачной жидкостью, он вернулся к камину. — Забегался. Забыл! Как тебя зовут, самоубийца?

— Згаш. Згаш Груви, мэтр…

— Отлично! — Хозяин плюхнулся в другое кресло. Видимо, там тоже что-то лежало, и довольно острое, потому что лицо некроманта на миг исказилось. Он поерзал, устраиваясь поудобнее, но проверять, что же там такое валяется, не стал. Я-то украдкой потрогал обивку и извлек из складок крысиную тушу. Вернее, ее останки, расплющенные моими ягодицами.

— Выпьем за знакомство! — Мэтр отсалютовал бокалом. — Младший помощник Згаш Груви!

— Вы меня берете? — Голос дрогнул, пустив «петуха». — Но…

— Мне кажется, то маленькое представление, которые мы тут разыграли, послужило тебе отличной рекомендацией. Ты ведь, если не ошибаюсь, собирался убивать упыря?

Я покивал головой. Мутноватая жидкость оказалась самогонкой, и говорить мне пока что-то не хотелось. Даже моргать — и то получалось с трудом.

— Молодец, не растерялся! Будь на моем месте настоящий упырь, у тебя был бы неплохой шанс!

— Победить? — Звук все-таки получился, но сиплый, как у древнего старца.

— Уцелеть. Бегаешь ты хорошо. Главное — быстро!

Тут мне в голову пришла запоздалая мысль.

— Но ведь это правда!

— Что? Не волнуйся, я не подвергаю сомнению твои способности! Наверное, по физкультуре было «отлично»?

— Правда, что у вас там упырь!

— Где — там? — Мэтр и ухом не повел, развалился в кресле с бокалом самогонки и прихлебывал ее так, как если бы это была простая вода.

— В… в прихожей… запах и…

Мой наниматель неожиданно расхохотался, причем так заразительно, что заставил улыбнуться в ответ.

— Запах? Запах? — вымолвил он, отсмеявшись. — Это просто мои старые сапоги! Я в них действительно лазил на днях по упыриной лежке и забыл продезинфицировать. Знаешь, как это делается?

Я неуверенно кивнул.

— Вот и отлично! Займись этим. Завтра! А сейчас — спать! Твоя комната наверху, вторая по коридору. Смотри опять ничего не перепутай, следопыт!

Допив с этими словами свой бокал, мэтр Куббик встал с кресла и направился ко второй двери. Я не рискнул возвращаться на крыльцо за вещами, памятуя о смертельных охранных заклинаниях, а вместо этого последовал за своим нанимателем и (хотелось бы верить!) партнером.

А вид отсюда отличный!

Встав утром у окна, я несколько минут любовался открывшейся с высоты второго этажа картиной.

Прямо от подножия дома начинался довольно крутой речной берег, заросший дикоцветьем. Правее он переходил в соседские огороды, а левее тут и там среди травы и буйного разнотравья вставали кусты ивняка. Извиваясь как змея, по склону бежала узкая — буквально на одну ступню — тропинка, ведущая к неширокому мостику, перекинутому на другой берег реки. Берег оказался пологий. Насколько хватало глаз, за рекой раскинулись заливные луга с пестрыми пятнышками пасущихся коров и овец, а также прямоугольники пашен. Горизонт щетинился лесом, вдалеке виднелись какие-то домики. Ярко светило солнце, краски были сочными и разнообразными, хотелось стоять тут долго-долго, любуясь на эту красоту. «Нет, — подумалось мне, — надо задержаться здесь подольше. Хотя бы ради того, чтобы вдоволь насмотреться на окружающий пейзаж! В другом месте наверняка не будет такого великолепия!»

Но долго так не простоишь. Вчерашний разговор с мэтром Куббиком мигом всплыл в памяти. Сапоги с запахом старой упыриной лежки! Вонь, оставленная упырями, не выветривается неделями, так что придется расстараться. И при этом обставить дело так, чтобы мой наниматель понял: я не слуга, а младший помощник. То есть молодой специалист, горящий желанием применить на практике знания, полученные в Колледже!

В большой гостиной не изменилось ничего — также стояли на подлокотниках кресел два бокала, разбросанные вещи так же напоминали о ночном побоище. Только из распахнутых дверей со стороны коридора доносился какой-то шум.

Длинный узкий коридор казался еще уже за счет того, что вдоль стен валялись какие-то баулы, мешки и сундуки, поверх которых лежали зимние тулупы, узлы, связки лекарственных трав и различное походное снаряжение. Как я узнал впоследствии, для всего этого имелось место в кладовке, но у мэтра Куббика вечно не доходили руки перетащить туда добро. Особое внимание следовало уделить шести подставкам под доспехи, попарно размещенным вдоль стен через равные промежутки. И ежу понятно, что в них оказались встроены те самые сторожевые заклинания. Еще один охранный контур должен был находиться над дверным косяком, там, где болталась подкова, а парный ему — под порогом.

Дверь в кладовую была крепко заперта, а вот противоположная ей, на кухню, наоборот, распахнута настежь. Я подкрался и заглянул внутрь.

Нет, наверное, это здание действительно изначально строили как сторожевую башню для гарнизона из полутора десятков воинов — иначе зачем в кухне целых две печи и длиннющий разделочный стол, на котором можно спокойно разложить парочку свиных туш целиком? Я уж молчу про многочисленные полки вдоль стен и лари с мукой и овощами, которых тут оказалось видимо-невидимо. Полки, правда, большею частью стояли пустыми — посуду можно было пересчитать по пальцам.

У печи хлопотала невысокая пухленькая женщина. Как раз в тот момент, когда я вошел, она ссыпала в кашу мелко порезанное копченое сало. На разделочном столе своей очереди ждали корзинка с яйцами и целый тазик порубленных в салат овощей.

Покончив с кашей, женщина повернулась к столу и увидела меня.

— Ой. — Она почему-то хихикнула, закрыв рот ладошкой. — А ви хто?

— Я… э-э… Груви. Згаш Груви, новый помощник мэтра Куббика. А…

— Ой! — повторила женщина, на сей раз совершенно серьезно. — Помощник? Какий такий помощник? Мэтр мене про вас ничего не гутарил… Откуда ви взялись?

— Приехал из…

— Это неважно. Сейчас откуда ви взялись? Я не слышала, шоби хлопала дверь!

— Я… э-э… спал наверху.

— А!.. — Женщина кивнула. — Ну раз так, сидайте пока к столу. Завтрак будэ подан через четверть часу. Мэтр любит, шоби завтрак був плотным. Он наедается на весь день, потому шо никогда не знает, когда и где будэ вечерять. Ви яишенку любите?

Подхватив с ларя огромных размеров сковороду, она ловко подвинула горшок с томящейся кашей и принялась за дело.

— Вам пяти яиц хватит? Или сделать семь? Мэтр усегда трэба, шоби було семь яиц, не больше и не меньше!

Я с некоторой тоской посмотрел на корзинку с яйцами. По разумению типичного городского жителя, крупнее могли быть только яйца гусей. Что за куры у них в Звездунах? Особой породы, что ли?

— Я… знаете, мне не стоит рассиживаться. Мэтр просил отчистить его сапоги от…

— Ой, як же хорошо! — Женщина опять повеселела. — А то они вже недилю тут воняють! Весь дом ими пропах! А у мэтра руки не доходют. У него така нервна работа, така работа… Спасибо, шо сделаете это, Згаш… Мене ведь можно называть вас просто Згашем?

По возрасту она была раза в два старше меня, и я храбро кивнул.

— Отлично! — Поощрение здорово подхлестнуло мои инстинкты. — У вас чистидин есть?

— Чи… Простите, шо? — Кругленькое загорелое личико собеседницы забавно сморщилось. Она честно пыталась вспомнить явно незнакомое слово.

— Ну чистидин. Это средство для…

— Ни, у нас такого нема. А коли хочите отчистить сапоги от упыриной вони, возьмите чеснок, выдавите сок, смешайте с настойкой одолень-травы и болиголова, а потом этой мазью натрите сапоги. Дайте им чуток постоять, опосля чого промойте в проточной воде. Река рядом! Настойку я вам, так и быть, сроблю, ежели ви принесете мене из кладовой одолень-траву. Болиголов есть!

У меня челюсть отвисла. Нет, про такой рецепт приходилось слышать — чеснок вообще универсальный дезинфектор для практически любого вида нежити. Не действует только на истинных оборотней и некоторые подвиды вампиров. В библиотеке имелась ветхая брошюра, еще рукописная, «Тысяча и один способ избавления от всевсяческих зловредных тварей, нежитью прозываемых, при помощи чеснока». Да, чеснок действительно почти всесилен, но сейчас наука шагнула вперед, уже изобретены и внедряются повсюду новейшие средства. Чистидин — одно из них. Его нет? Может, кончился?.. Ладно, обойдемся тем, что есть.

В кладовой царил такой беспорядок, что не иначе как личным вмешательством одного из богов можно было объяснить потрясающий факт — на двадцатой минуте поисков мешочек с сушеной одолень-травой попался мне на глаза. Связки чеснока тут висели по всем углам, так что с приобретением второго компонента проблем не возникло. Пока я давил чеснок, женщина, как я понял, совмещавшая обязанности кухарки и уборщицы, а вовсе не жена мэтра Куббика, заварила густой, едко пахнущий отвар. Добавив в него чесночную массу и прихватив сапоги, направился к выходу.

Уже с порога стало видно, что только неопытность и темнота помогли мне идентифицировать мэтра Куббика с только что вылупившимся упырем. Ибо сбоку вплотную к стене дома примыкал небольшой огородик. На склоне ровный участок под грядки отыскать довольно трудно, и там, где таковой обнаружился, культурными растениями была занята каждая пядь. Неудивительно, что мой наниматель шагал, держась за стену, — по-другому пройти, не истоптав насаждения, было просто невозможно.

День начинался веселый, светлый и солнечный. На берегу реки, где пахло цветущими травами, водой, рыбой и тиной, «упыриные» сапоги воняли особенно жутко, портя впечатление, производимое природой. Говорят, некроманты, в силу своей профессии часто имеющие дело с покойниками, люди довольно мрачные, лишенные чувства юмора и не способные оценить красоту жизни. Это не так. Постоянное хождение по краю, реальный шанс в любой миг заглянуть в глаза смерти как нельзя лучше помогают ценить жизнь во всех ее проявлениях. Да и черный юмор понимать способен не каждый!

Отыскав удобное местечко среди буйно разросшейся прибрежной растительности, присел на корточки и принялся тщательно и осторожно смазывать сапоги получившейся жижей. Действовать приходилось с оглядкой — ибо одно дело пройтись по упыриной лежке и совсем другое — вляпаться в отходы «жизнедеятельности» нечисти или, тем паче, случайно наступить на разлагающийся труп. В двух последних случаях на подошвах вполне мог остаться трупный яд, от которого даже современная наука еще не сподобилась придумать достойного противоядия. Существовали лишь профилактические меры (не наступать!) и радикально-решительные (отрубить пораженную трупным ядом конечность, пока яд с кровью не разнесся по организму!). Но если сапоги простояли в коридоре мэтра почти седьмицу, то яд успел утратить часть своих свойств. Однако рисковать не хотелось.

Смазав сапоги еще и изнутри (а вдруг они дырявые и кое-что просочилось?), я выпрямился, оглянулся по сторонам и вдохнул относительно чистый воздух. Солнце карабкалось на небо, утро вставало во всей своей красе. Лето мне ужасно нравится хотя бы тем, что именно на эту пору выпадают каникулы. Обязательная ежегодная практика, как правило, не перекрывала эти блаженные летние месяцы — она традиционно приурочивалась к осени или весне, так что три месяца почти полного блаженства были гарантированы. Правда, их частенько омрачала сессия, но это закономерная ложка дегтя в бочке меда.

Все вокруг дышало жизнью. Плескалась волнами река, ветер шевелил камыши, в которых тоже что-то шевелилось. Уверенный, что сейчас увижу какую-нибудь «нормальную» живность — то есть обычного зверя или птицу, — я сделал шаг вперед, заметив в зарослях какое-то темное пятно. Оно слабо трепыхалось, и в голове промелькнула шальная мысль о соме, который по каким-то причинам оказался на мелководье. Что за тварь могла обнаружиться в непосредственной близости от человеческого жилья, да еще и среди бела дня, подумать я не успел.

Ветер услужливо раздвинул камыши и…

Ой!

То, что там находилось, не являлось животным хотя бы потому, что передо мной был труп человека. Точнее, молодой женщины, совершенно обнаженной, с распущенными длинными черными волосами. Она лежала на боку, словно прилегла насладиться ярким солнышком, но лицо ее оказалось погружено в воду, а на коже были заметны розовые пятна, которые можно обнаружить только у трупов. Одна рука плавала в воде, а на другой, на запястье, были заметны странные ссадины, словно следы от веревок.

Несколько секунд я как зачарованный смотрел на тело, а потом сорвался с места и со всех ног кинулся к мэтру.

Мой наниматель, оказывается, уже встал. В полотняных штанах и рубашке из беленого льна, что было довольно странно в будний день,[3] он сидел на кухне и спокойно завтракал кашей и яичницей с салом и луком. Кухарка с улыбкой стояла рядом, глядела, как он ест.

— Ой, — воскликнула она, заметив меня, — а вот и тот молодой чоловик, про коего я гуторила. Он впрямь будэ вам помогати?

Некромант поднял на меня глаза. При дневном свете мэтр Куббик оказался вполне себе обычным человеком и больше походил на зажиточного фермера или лавочника, чем на некроманта. Встретишь такого на улице — и не узнаешь.

— Да, — прожевав то, что было у него во рту, промолвил наниматель. — Это мой новый помощник. Мастер… э-э…

— Згаш, — опять хихикнула женщина. — Ви завтракать будете, Згаш?

— Там это… ну… — Я бросил взгляд через плечо на оставшуюся открытой дверь. — Труп!

— Где? — Мэтр зачерпнул ложку каши. — У нас во дворе?

Язык не поворачивался назвать двором заросший полувытоптанным дикоцветьем клочок земли, кое-как огороженный штакетником, но я помотал головой:

— Не во дворе. У реки. Девушка. Судя по всему, ее утопили…

— Вот как? — Некромант продолжал жевать. — И с чего вы это взяли, мастер… э-э…

— Згаш, — повторила кухарка, ставя на стол блюдо с посыпанной резаным луком яичницей. — Сидайте, откушайте!

— Но там же труп! — взвыл я. — И она вряд ли самоубийца! У нее на руках следы веревок! Это значит…

— А ничего это не значит. — Мэтр руками разломил початый каравай хлеба, вытирая ломтем тарелку. — Сядьте, успокойтесь и позавтракайте. Кстати, вы уже занялись моими сапогами?

— Вообще-то я и нашел труп, когда отнес сапоги к реке и собирался их там почистить. Должен вам сказать, мэтр, что я нанимался на работу как ваш помощник и молодой специалист, а не как слуга! — От обиды, что мне не верят, в голосе прорезались гневные нотки.

— Вы нанимались как младший помощник, мастер… э-э, — жестом остановил мэтр открывшую было рот кухарку, — Згаш, так? Так вот, мастер Згаш, пока вы мой младший помощник, вы будете выполнять мои распоряжения, нравится вам это или нет. Вот когда станете моим полноправным партнером, тогда и петушитесь, сколько влезет. А если что-то не нравится — пожалуйста, дверь открыта!

Самым нормальным после такой отповеди было развернуться и уйти. Но яичница пахла так вкусно… И возвращаться домой несолоно хлебавши после того, как мне практически единственному из всей группы улыбнулось счастье заполучить работу — это тоже как-то неправильно. Если мэтр Куббик действительный цеховой мастер, как сказано на табличке, он может запросто настрочить на меня жалобу. Конечно, эта бумажка вряд ли станет доступна широкой общественности, но что, если я захочу устроиться на работу в другом месте? «Где вы до этого работали, молодой человек?» — «Да, я некоторое время был помощником у мэтра Куббика в Больших Звездунах». — «Ах там…» Они напишут мэтру, тот честно ответит, что означенный Згаш Груви показал себя никак — и в приеме на работу мне будет отказано. А врать, что нигде не работал, еще хуже. А почему не старался устроиться? Как не нашлось места? Плохо искал! Значит, такой работник…

Короче, я вздохнул, сел за стол, взял ложку и хлеб.

Наша кухарка умела готовить, а я проголодался — вчера так и не удалось нормально поужинать, да и последние события только подхлестнули аппетит, так что не встал из-за стола, пока не расправился с яичницей и порцией каши. Но когда мне попытались предложить мясной салат, решительно отказался. Вместо этого выпил кружку травяного чая и съел кусок пирога с яблоками. Мэтр, расправившийся с завтраком намного раньше, сидел, развалясь на лавке, и ковырял щепочкой в зубах.

— Готов? — обронил он несколько минут спустя. — Тогда пошли.

Кухарка, так и не удосужившаяся представиться, принялась убирать со стола. Остатки пирога были бережно завернуты в тряпицу и выставлены на блюдо вместе с кувшином молока — на случай, если кто-то из обитателей дома проголодается раньше времени. Я поплелся за своим нанимателем.

Что-то ворча себе под нос, мэтр Куббик обошел дом, спустился по узкой тропинке к самой реке.

— И где?

Я оглянулся, сердце у меня упало. Было все — ярко светило солнышко, колыхались под ветерком камыши, реяли стрекозы, где-то пищала птица, на том берегу бродили коровы, пахло травами, благоухали испачканные мазью сапоги… Было все — кроме трупа!

— Вон там… был… кажется…

— Молодой человек, — скучающим тоном промолвил некромант, — а вы не в курсе, что надо делать, когда кажется?

— Молиться?

— Угу. В таких камышах водятся лоскотухи,[4] — он пожевал сорванную по дороге травинку и сплюнул ее. — Отчищайте сапоги и возвращайтесь. Нам есть о чем поговорить! Специалист!

С этими словами мэтр стал подниматься вверх по крутому берегу.

От смущения (перепутать лоскотуху и утопленницу среди белого дня!) я не знал, куда девать глаза, и мысленно приготовился к разносу, но Куббик встретил меня в просторной гостиной, полулежа в кресле возле камина. Солнце светило в два узких окна, в пальцах некромант грел бокал с вином. Еще один бокал был пристроен на подлокотник второго кресла, на которое мне и указали взглядом.

— Садитесь, Згаш, выпейте со мной. — Наниматель смотрел в пустой и нетопленный по случаю лета камин. — И выслушайте все, что я собираюсь вам сообщить.

Я осторожно пристроился на краешек сиденья. Какое-то время в гостиной царило молчание. Потом через открытую в коридор дверь проскользнула белая с одним-единственным рыжим пятнышком на мордочке кошка, грациозно запрыгнула хозяину на колени и устроилась там с таким видом, словно от ее волеизъявления зависит судьба мироздания.

— В общем, так, молодой человек. — Молчание нарушилось настолько внезапно, что я вздрогнул. — Мне действительно необходим помощник. Обычно с работой справляюсь, но иногда случается такое, что хоть разорвись. Приходится обращаться за помощью к коллегам-соседям или нанимать бродячих «ловцов», но они, как правило, берут втридорога за свои услуги. Иметь постоянного помощника, насколько показывает практика, дешевле. Вы согласны на десять грошей[5] в неделю?

Десять? В неделю? Значит, в месяц выходит четыре злотых? Стипендия в Колледже составляла всего два!

— Согласен! То есть… вы меня берете? После всего?..

— После чего? А, вы имеете в виду вчерашний инцидент? Ну я, кажется, уже сказал, что вы действовали в принципе правильно. А лоскотухи — это давняя проблема! Обычно они затягивают мужчин под воду и потом, наигравшись, вышвыривают обратно. Дней через двенадцать — четырнадцать. Безобидные в общем-то девчонки…

Безобидные? Топят людей, а потом возвращают надоевшие «игрушки»? Мол, заберите его назад, он больше не шевелится — наверное, сломался! Дайте другого, нового!

— Конечно, безобидные, — озвучил мои сомнения мэтр. — Они, заметьте, Згаш, возвращают трупы, чтобы родные могли без помех предать их земле. А есть кое-кто, кто этого не делает. Вы можете представить, что бывает с теми, чьи трупы не погребены как должно по вине укравшей их для своих нужд нежити?

Я представил — и поперхнулся вином. Пока труп не сгниет окончательно, несколько месяцев или лет мучений, после чего жизнь призрака без надежды когда-нибудь обрести покой. А до этого полная или частичная потеря чувствительности, не считая способности ощущать физическую боль, и полная беспомощность. На практикуме нас вводили в транс, дававший кратковременную иллюзию такого существования, дабы будущие борцы со смертью знали, от чего им надо оберегать мирное население. Или на что они сами обрекут своих слуг, если захотят пойти по темной дорожке.

— Вот так-то. — Мэтр Куббик внимательно наблюдал за выражением моего лица. — Но обычно здесь все не так серьезно. Сейчас, летом, относительная благодать. Осенью наблюдается некоторое оживление да еще весной. Тогда приходится и на выезде работать… Что? — Он уловил вопросительное движение бровей. — На выезде. Я, а теперь уже мы, обслуживаем довольно внушительный округ. Кроме Больших Звездунов есть еще Малые Звездуны и около десятка деревень и хуторов, которые тоже считаются нашей территорией. Вы хорошо держитесь в седле?

— Да.

Верховая езда считалась одним из основных направлений развития физической подготовки в Колледже после основ самообороны и фехтования. Каждый выпускник был обязан наездить минимум сто тридцать часов в год. Для девушек норматив утвердили меньше — всего сто часов.

— Вот и отлично. Правда, приличный конь у меня всего один, но для первого раза старичка вам должно хватить. Там накопите и на свою лошадку. А сейчас пойдемте, я кое-что вам покажу!

Без особого почтения спихнув кошку (та вздумала было упираться лапами, но ее просто-напросто приподняли за шиворот и сняли), некромант поднялся и направился к одной из запертых дверей.

Эта кладовка разительно отличалась от той, в которой мне пришлось искать чеснок и одолень-траву. Вдоль стен тут были устроены ровные ряды полок, на которых на черном бархате лежали и стояли всякие приспособления. Осиновые колья, свечи всех форм и размеров, бутыли с жидкостями разного цвета и степени прозрачности, ровные ряды книг, стилеты и ножи в испещренных защитными рунами ножнах, какие-то чаши и кубки, бухты веревок самой разнообразной толщины, коробочки и холщовые мешочки. Окошек здесь не было, и пришлось подождать, пока мой наниматель по-простому, без заклинаний, зажжет несколько свечей в бронзовом подсвечнике.

— А вот здесь. — Голос его слегка дрогнул. — Наши запасы.

Он пошел вдоль полок, указывая на тот или иной предмет и называя его. Время от времени хитро прищуренный глаз косился в мою сторону — оценю ли я сей раритет по достоинству?

— Свечи из натурального жировоска с добавками… вот это — с вытяжкой разрыв-травы, это — с соком мандрагоры, а это (в связке было всего три штучки, смотрелись они особенно сиротливо) — с жальниковской крапивой…

Свечи имели слабый зеленоватый оттенок и казались тоненькими, какими-то кривоватыми. Явно кустарное производство.

— Кровь консервированная. — Мэтр уже шагал дальше. — Концентрат. Кошачья моча — поставщика вы видели только что… Желчь девственниц — редкость неимоверная, расходую буквально по каплям и в самых крайних случаях… Слезы младенцев… Сыворотка… Мел для пентаграмм… Из чего его делают, кстати?

— А… Ну известняк с добавлением муки из костей неупокоенных мертвецов!

— Именно!.. Вот тут зубы повешенных, мумифицированные части тел казненных преступников… Что используется чаще всего?

— Языки, — чем дальше, тем увереннее отвечал я, — глазные яблоки, ногти, волосы и… э-э… ну… кое-какие другие органы… если они присутствуют…

— То есть тестикулы, — кивнул мэтр. — Правильно. Не будьте столь стыдливы, барышня! Знаете, что самое страшное в нашей работе?

В голове замелькали обрывки ужасных историй, рассказанных как профессорами на лекциях, так и выпускниками прошлых лет, стращающими студентов.

— Э-э…

— Самое страшное в нашей работе — услышать слово «Упс!», — с довольным видом промолвил некромант. — Идем дальше… Ну вот тут книги, книги, книги… Вы их читали?

Я провел пальцем по корешку одного из томов, любуясь вытравленной на нем вязью рун. Кое-какие действительно читал, но большую часть нам показывали издалека и запрещали даже дышать в сторону сих раритетов. Подавляющее большинство этой библиотеки составляли тома, написанные более ста лет тому назад. Не хотелось говорить, но знания в некоторых из них устарели. Оборотней, например, давно уже делили на истинных (вполне себе разумные существа!) и ложных, а в новой классификации вампиров выделили двенадцать подвидов семи разных видов, в то время как еще сто лет назад вампирами считали также упырей и ламий. Теперь же упырей отнесли к отдельному классу, вампиров поделили на истинных и ложных, а ламий считали суккубами.[6]

— Ну в основном.

— Ничего. Времени достаточно, чтобы пролистать кое-что!..

Экскурсия продолжалась. Бредя с подсвечником вслед за своим нанимателем и слушая его объяснения, я понимал, что попал в совершенно другой мир. В мир, где защитные средства изготавливают в домашних условиях, а не идут за ними в лавку магических принадлежностей. Нет, все это работало, и еще как, но уже недалек был тот день, когда некромант, вместо того чтобы в лаборатории при свете луны, находящейся в строго определенной фазе, по каплям отмерять желчь девственницы и смешивать ее со слюной черной кошки, сможет пойти в лавку и купить «Эликсир номер четыре». Уже открыли новые магические свойства более дешевого по сравнению с серебром мельхиора, так что скоро наступит время, когда все эти вещи окажутся на свалке истории.

Признаться, не так я представлял себе свое первое место работы. И был порядком удивлен, когда под конец экскурсии мэтр Куббик с таинственным видом извлек откуда-то кожаный футляр.

— А это, — голосом мальчишки, демонстрирующего приятелям «всамделишный артефакт», сообщил он, — моя последняя покупка. Манок! Действие самого широкого спектра. Может одновременно использоваться и как приманка, и как отпугиватель, смотря с какого конца в него дунуть. Согласно инструкции, срабатывает на восемнадцать видов нежити и даже на отдельные потусторонние сущности! Не хотите попробовать?

Я двумя пальцами взял самую обычную на вид трубочку и что было сил дунул. Как и следовало ожидать, или, напротив, вопреки самым смелым ожиданиям, ничего не произошло.

— Прекрасно, доверчивый вы наш! — Мэтр сиял, как медный таз. — Значит, поблизости никто не ошивается… А то мне позавчера какие-то шорохи на чердаке мерещились. Вдруг моль? А у меня там шкуры висят для просушки.

Заглянув напоследок в лабораторию (это была вторая дверь, ведущая из гостиной), вернулись к своим креслам. Кошка приоткрыла один глаз и, увидев, что это всего лишь мы, соизволила подвинуться.

Наполнив бокалы вином, некромант посмотрел на меня:

— Ну-с, Згаш, еще не передумали быть моим помощником?

Я посмотрел на дверь, ведущую в «запасники музея» и лабораторию, на окно, за которым шелестел листвой куст ивняка, на кошку, которой было решительно наплевать на окружающих, задержал дыхание — и кивнул:

— Я согласен!

— Я и не сомневался! Куда ж вы денетесь! — усмехнулся мэтр Куббик и отхлебнул из бокала. — Ну за начало трудовой деятельности!

Глава 2

Время шло. Мы опять наполнили бокалы, осмелевшая кошка переползла к хозяину на колени, раскинулась на них всеми своими конечностями. Я рискнул подать голос:

— Мэтр… э-э… мэтр Куббик?

— Да. — Судя по отрешенному взгляду моего нанимателя, он не просто пялился в пустой камин, но мысленно перенесся в зимнее время, когда тут долгими скучными вечерами потрескивали дрова.

— А когда мы начнем?

— Что начнем?

— Ну… работать.

— Чего?.. А, Згаш, вы, наверное, не в курсе, не знаете, в чем состоит профессия некроманта?

— В общих чертах. Я…

— Профессия некроманта состоит в том. — Мэтр Куббик назидательно поднял палец и внимательно на него посмотрел. — Чтобы просто ждать.

— Что? — Голос подвел вторично, сорвался на визг. — Но…

— Ждать, когда произойдет что-либо такое, что потребует нашего вмешательства. Заметьте, дорогой мой, что городская казна выплачивает мне целый золотник в неделю исключительно ради того, чтобы в городе ничего не происходило! Однако это вовсе не означает, что мне приходится с утра до ночи мотаться по окрестностям и следить, как бы где чего не случилось… Обычно, если в нас есть нужда, к нам сами приходят. Так что расслабьтесь и наслаждайтесь покоем!

— То есть не мы идем к… клиентам, а они идут к нам?

— Ну или сами идут или их несут — это неважно.

«Вот это работа! — мелькнула в голове мысль. — Сиди себе весь день и жди, когда понадобишься людям!» Откровенно говоря, месяцы практики научили меня другому — некромант, как правило, сутками не вылезал из седла, частенько ночевал на жальниках или в заброшенных домах, подкарауливая зловредную нежить, лазил по курганам и урочищам, сражался с семейными проклятиями в старинных склепах, мановением руки поднимал или навеки упокоивал легионы мертвецов. Многих юношей привлекала именно романтика профессии — образ вечного бродяги, борца и бунтаря. Все некроманты на портретах были суровыми загорелыми воинами с резкими и мужественными лицами. Кожаные куртки с заклепками, обнаженные мечи, медальон на груди (подарок возлюбленной, не иначе!) и верный пес рядом. Мэтр Куббик в полотняных штанах и рубахе, с кошкой на коленях и задумчивым выражением лица никак не вписывался в этот образ.

— Кстати, — вдруг промолвил он, и я от неожиданности едва не вскрикнул, — помнится, вчера именовал вас на «ты»… Уверяю, что у меня нет привычки фамильярничать с малознакомыми людьми. Но вчерашний инцидент…

— Да ладно вам… Я тоже хорош, — промямлил в ответ.

Нового обмена репликами не последовало, и гостиная снова погрузилась в молчание. Только сквозь окно доносился приглушенный щебет какой-то пичуги, да мурлыкала дремлющая кошка.

Она-то первая и почуяла посетителей — внезапно встала, потянулась и напрягла спину, потом вперила взгляд в дверь.

Через пару минут послышались тяжелые торопливые шаги. Судя по производимому шуму, гость на ходу несколько раз задел что-то ногами, обо что-то споткнулся и что-то уронил. Мэтр Куббик и ухом не повел, лишь заинтересованно поднял глаза на ввалившегося в комнату человека в коричнево-синей форме. Форменный наряд говорил о том, что это государственный стражник, а нашивки — о том, что он далеко не рядовой. Загорелое лицо раскраснелось, на лбу блестели капли пота.

— Ох, мэтр, вы дома! — с порога воскликнул он. — Как хорошо!

— В чем-то проблема? — Некромант спокойно сделал глоток вина, второй рукой почесал за ухом кошку.

— Меня за вами послали. Нужно ваше присутствие. Там…

— Лейтенант, спокойнее! — лениво протянул мэтр. — От того, что вы пыхтите и задыхаетесь, ситуация не изменится. Присядьте. Выпейте глоток вина и обстоятельно расскажите, что произошло!

Что до меня, то в душе сейчас все переворачивалось и сжималось от предчувствий. Вот оно! Первое настоящее «дело»! Произошло нечто необыкновенное, раз лейтенанта городской стражи послали за некромантом. Интересно, что бы это могло быть?

— Ну… — Тот принял бокал вина, но присесть отказался. — Там нашли труп. По вашей части.

— Где?

— У городской стены. Недалеко от трактира «Яблонька».

Мэтр покивал с таким видом, словно прекрасно знал и трактир, и его окрестности.

— Благодарю вас, лейтенант. Я прибуду и все выясню! Постарайтесь, чтобы до моего появления там никто ничего не трогал!

— Да и так уже с утра все оцеплено! Хотя, судя по всему, провалялся он там немало времени!

Было видно, что лейтенанту очень не хотелось произносить эти слова, — ведь если труп долгое время просто валялся на подотчетной ему территории, это говорило совсем не в пользу стража порядка. Он даже выдохнул с облегчением, когда мой наниматель кивком подтвердил: заказ принят.

Наивный, я ждал, что после этого начнутся беготня или просто торопливые сборы, и весь издергался, но некромант как ни в чем не бывало спокойно допивал свое вино.

— Мэтр! — не выдержал я примерно на пятой минуте. — А разве мы никуда не пойдем?

— С чего вы взяли? — На меня посмотрели поверх бокала.

— Ну… там же труп. А вы… мы…

— Во-первых, спешка еще никому не помогла. Даже убегать от опасности надо умеючи и трезво взвешивая все «за» и «против». Во-вторых, к этой «Яблоньке» меня вызывают не в первый раз. Дело это простое, и срываться по жаре ради того, чтобы просто снова констатировать смерть, ни к чему!

— Констатировать смерть?

— Ну причину смерти! Надо всего лишь убедиться, что покойник не представляет опасности и его можно хоронить без последствий для окружающих. Вы знаете, чем опасны неупокоенные мертвецы или так называемые заложенные покойники?

— Первые обязательно рано или поздно выбираются из могил или мест своего последнего приюта, чтобы мстить обидчику. А вторые опасны, только если их потревожат…

— И кому они опасны?

— Э-э… всем.

— Точно…

Поставив бокал на подлокотник, мэтр посидел еще немного, а потом резко встал. Кошка с недовольным мявом свалилась с его колен.

— Вот что, Згаш, идите в запасник и принесите моток веревки, свечу длиной с ладонь из коробки, которая стоит на полу в дальнем углу, а также книгу, обернутую в синюю бумагу. Это «Собрание заговоров на вызов духов», если вам вдруг захочется полюбопытствовать. Остальное я прихвачу из своей комнаты. Встречаемся на крыльце!

Не знаю, когда мой наниматель сумел обернуться, но к тому времени, когда я ступил на крыльцо, он успел полностью переодеться и прихватить самую обычную холщовую переметную суму, в которую, не глядя, сунул все принесенные вещи. Выглядел он по-прежнему не как некромант — в таких льняных рубахах, портах и сапогах ходит, наверное, каждый второй в Больших Звездунах. Разве что на поясе болтался нож в богато инкрустированных ножнах, да на груди висел на цепочке знак гильдии. Мой наряд не вызвал нареканий — на него даже не посмотрели. А я надел новую рубашку черного цвета! И плетенный из разноцветных ниток пояс с обережным орнаментом — подарок мамы к выпускному вечеру.

— Оружие у вас есть? — только и поинтересовался мэтр, направляясь к конюшне.

— Ну… э-э…

— Понятно. Это своего рода знак профессии. Вернемся — подберете себе чего-нибудь по руке. Как с фехтованием?

— Восемь из десяти! — похвалился я. Результат высокий — учителем фехтования у нас работал старый боевой маг. Дольше девяти минут из отмеренных десяти против него не выстоял еще никто. Так что мне было чем гордиться!

— Ну и хорошо.

В конюшне находилось двенадцать денников, но занятыми оказались лишь два. В одном из них перебирал копытами и гневно фыркал застоявшийся жеребец гнедой масти в «чулочках», в другом спокойно ждал, когда о нем вспомнят, чалый мерин с заметной сединой на голове. Он слегка заволновался, когда в его денник заглянул посторонний человек, и даже обрадовался, почувствовав на спине седло.

— Осторожнее с ним, — долетел голос мэтра Куббика.

С чего бы такой странный совет? Мерин не выказывал дурных намерений. Даже наоборот — он лучился дружелюбием и даже сам помогал себя оседлывать. А потом рванул к выходу так резво, что чуть не снес дверь.

Где эта «Яблонька», я не знал, поэтому следовал за мэтром Куббиком. Жеребец под ним все порывался пуститься в галоп, распугивая кур и заставляя собак провожать двух всадников заливистым лаем. Мерин изо всех сил старался не отстать, но чем дальше, тем больше хромал, постепенно пошел трусцой, так что с полпути пришлось вовсе перейти на шаг.

Узнать трактир оказалось проще простого — там росла раскидистая яблоня. Она стояла практически на дороге, у самой обочины, и наверняка здорово мешала проезжающим, но, поскольку под ее кроной устроили коновязь, дерево было, так сказать, при деле и обещало расти тут довольно долго.

Сейчас под его тенью вместо коней топталось человек десять — жители окрестных домов, снедаемые любопытством и жаждой, а посему недовольные тем, что их не пускают в трактир. Два стражника в коричнево-синих форменных куртках с табельными алебардами стояли у входа, еще двое их коллег охраняли проход на задний двор, однако они послушно расступились перед некромантом. Меня попробовали задержать, но мэтр Куббик, не оборачиваясь, бросил: «Это со мной!»

Денек выдался довольно теплый, если не сказать жаркий, и присутствие трупа ощущалось издалека. Он лежал в крапиве в нескольких шагах от крепостной стены и оповещал всех о своем присутствии специфическим запахом. Еще два стражника и знакомый лейтенант на пару с давешним старичком-священником ожидали рядом.

— Прошу знакомиться. — Мэтр Куббик сбросил на землю переметную суму с вещами. — Мой новый младший помощник мастер…

Он вопросительно посмотрел на меня, и я сообразил, что некромант опять забыл мою фамилию.

— Мастер Груви! — Мне удалось придать голосу строгости и решительности.

— Пройдемте, коллега. — Мой наниматель кивнул и шагнул к зарослям крапивы. — Тут ничего не трогали?

— Нет, — помотал головой лейтенант.

— Тогда приступим… Ну-с, коллега, что вы можете сказать по поводу этого тела?

Я подошел ближе, прекрасно понимая, что меня опять испытывают. Не очень-то приятное чувство! Но накопленные в Колледже знания так и норовили выбраться наружу и найти себе применение.

— Думаю… э-э… — Взгляд метнулся туда-сюда. — Что его сюда не принесли.

— А что? Он сам пришел? — хмыкнул один из стражников. — Да ясный пень, что со стены свалился!

— Или свалили. — Мэтр присел на корточки над телом, валявшимся в крапиве в весьма живописной позе: создавалось впечатление, что его как будто слегка скрутили, как белье, и при этом переломали кости. Мужчина, раздетый до исподнего, лежал на животе, а его бескровное лицо смотрело в небеса. Судя по цвету кожи, трупным пятнам и запаху, он лежал тут уже несколько дней.

— Крысы, — вдруг негромко промолвил некромант.

— Что?

— Его погрызли крысы. Смотрите внимательно!

Как же это сразу-то никто не разглядел? Ну да! Ушных раковин нет, щеки покусаны, губы тоже… Не лицо, а кошмар какой-то! Глядя на такие физиономии, девчонки, по глупости выбравшие себе эту «романтическую» профессию, зеленеют и с визгом бегут в кустики, торопясь избавиться от завтрака, а то и сразу падают в обморок.

— И что?

— А ничего. — Мой наниматель встал, отряхнул штаны с таким видом, словно полдня лазил по каким-то трущобам. — Он где-то валялся день или два. Потом его нашли, приволокли сюда и свалили со стены в надежде, что труп обнаружат не сразу. Вы будете возбуждать дело?

Вопрос относился к лейтенанту. Тот некоторое время смотрел прямо перед собой, а потом помотал головой:

— Наверное… А он точно не криминальный?

Священник переступил с ноги на ногу и бросил взгляд через плечо. Позади стражников стоял плечистый послушник, нагруженный всем необходимым для отпевания. Даже полотно, в которое заворачивают покойников, припас. Если выяснится, что мужчина не самоубийца, его «нормально» отпоют и похоронят на жальнике. Или в каком-нибудь другом месте, безопасном для остального населения. Самоубийцу тоже похоронят, но уже совсем по другому обряду. В обоих случаях присутствие некроманта необходимо для того, чтобы нейтрализовать покойника на будущее.

— В общем, так, — стал распоряжаться мэтр, — всем отойти на шесть шагов. Мастер, достаньте книгу и раскройте на… нет, я сам посмотрю. А вы пока очертите круг…

— Чем? — Насколько помню, мел мы не взяли. Да и ритуального ножа у меня не было.

— О боги… — Некромант закатил глаза. — Чему вас только в Колледже учат? Возьмите свечу, наметьте центр круга так, чтобы он был как можно ближе к печени покойного, а потом отмерьте веревочкой. Окружность сумеете начертить или циркуль принести?

И это все? Ни тебе выверений по звездам, ни раскладки дополнительных знаков, ни прорисовки типовых рун? Просто круг на земле, даже не круг, а бороздка, прочерченная за неимением колышка отломанной от куста веточкой? Хорошо хоть, насчет направления движения — против хода солнца — нареканий не было.

Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности — на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»

Все это я заметил, покончив с делом и встав рядом.

— Обстрекались? — сухо бросил некромант, увидев, что его помощник почесывает руки.

— Да. Там крапива и…

— Могли бы сделать диаметр круга побольше.

— Как? Но ведь сказано, что три локтя — это самое оптимальное расстояние от…

— С чего вы это взяли?

— Так было написано в учебниках.

— Коллега, а в сортир вы тоже по учебникам ходите?

Придумать достойный ответ не успел — в следующий миг в мои руки легла раскрытая книга.

— Вот этот абзац я бы вас попросил читать все то время, пока буду работать. — Мэтр Куббик отметил одно заклинание ногтем. — Постарайтесь не сбиться и поймать ритм.

Прокашлявшись, я начал негромко читать.

Сначала было трудно — почерк у переписчика старой книги оказался тот еще. Такое впечатление, что писалось все второпях, на ходу да еще в потемках. Поймать ритм удалось только со второго раза, да и то споткнулся на последней строчке.

Все это время мой наниматель стоял спокойно, словно был одним из зрителей. Когда я пошел на третий «круг», он вдруг быстро достал кинжал, порезал ладонь и сделал широкий взмах в сторону трупа.

По науке, надо было оросить капельками жертвенной крови оставленную в земле бороздку, предварительно смешав эту жидкость с особым эликсиром, который запирает чары внутри круга и не дает им вырваться на свободу. Очень удобно, когда обряд проводит неопытный некромант или когда у него нет помощников, на которых можно свалить всю подготовительную работу. Здесь опять ничего подобного не было.

Внезапно свеча, которая стояла под боком у трупа, вспыхнула ярким язычком бездымного пламени.

А в следующий миг труп дернулся, словно его кто-то толкнул из-под земли.

Сколько раз наблюдал такую реакцию — столько раз не мог удержаться от испуганного вопля. Это всегда происходило неожиданно. Даже когда самому пришлось поднимать труп на экзамене, я и то слегка струсил и чуть было не потерял концентрацию.

А вот мэтру Куббику было явно скучно. Он стоял, заложив руки за спину и спокойно глядя, как корежится изуродованное тело. Потом махнул рукой в мою сторону — мол, заткнись — и заговорил сам. Негромким глухим голосом.

Труп еще какое-то время отчаянно дергался, потом попытался принять сидячее положение (ухо уловило изумленные и испуганные возгласы беззастенчиво подглядывающих любителей острых ощущений), но, когда ему это не удалось, что-то проскрипел в ответ.

Звука не было — только двигались челюсти, да зубы скрежетали друг о друга. Но я-то уловил отголоски невнятной речи — язык мертвых учил, помню.

— Не х-х… тре… же… н-на… сн…

Собственно, больше ничего труп не «сообщил». Дернулся еще раз, словно от боли, клацнул зубами и обмяк уже окончательно.

Мне кивнули головой — мол, продолжай читать. Я возобновил речитатив, а мэтр Куббик стал, пятясь задом, обходить круг. В крапиву он не полез — обошел ее по дуге.

Язычок пламени оброс «бородой» дыма. Потом он стал постепенно уплотняться, словно горела не одна-единственная свечечка, а полыхал костер, в который мало-помалу подкладывали зеленые листья. Едко запахло гнилью и плесенью. Со стороны зрителей послышались глухой стон, потом топот ног и характерные звуки — у кого-то из любопытных оказался слабый желудок. Стало сыро и холодно, как в подвале. Мелькнуло видение какого-то человека в темной хламиде, стоявшего с поднятыми руками…

Впрочем, это продолжалось всего несколько секунд — пока некромант не завершил круг. Потом все ощущения исчезли, снова вернулся летний день.

Вытерев окровавленную ладонь о тряпку, мэтр Куббик спокойно перешагнул через линию и склонился над телом. Так же спокойно перевернул его на спину.

— Лейтенант, — негромко позвал он.

Тот подбежал. Лицо стража порядка было бледным.

— Смерть наступила от удара острым предметом в область сердца. — Некромант задрал на трупе одежду. — Примерно трое суток назад. Тело валялось, скорее всего, в подвальном помещении, где его обглодали крысы. Вероятно, люди обнаружили его по запаху. Идентифицировать труп возможности нет, ибо нет особых примет. Лицо изуродовано так, что опознанию не подлежит. Душа покинула тело в момент смерти. Если вам так уж хочется расследовать это дело, то поищите — вдруг кто-то интересовался пропавшим мужчиной средних лет. Физически здоров, родинок, шрамов и… — Он сделал паузу, осматривая тело под одеждой. — Прочих особых примет не заметно. Убит с целью ограбления. Никакого лишнего криминала… Можете забирать и отпевать!

Последняя реплика относилась к священнику и его послушнику.

— Это точно? — Лейтенант как-то странно напрягся. — Никакого криминала?

Я поперхнулся воздухом.

— Что с вами, коллега? — Некромант покосился на меня.

— Никакого криминала, — севшим голосом повторил я. — Тут человека убили, а вы… И я видел…

— А что я должен делать? Обычное убийство, каких много! Вы не знали, что люди иногда убивают и грабят друг друга?

— Знал, но… — Захлопнув книгу, уставился на обложку.

— Но не думал, что первый выезд «на дело» окажется столь рядовым? — усмехнулся мэтр Куббик. — Две трети нашей работы здесь как раз и состоит из таких вот «дел»! Убедиться, что нет лишней черной магии, что душа покойника отсутствует, что у него не имеется никаких претензий к покинутому им миру — и все! Ну принять меры по ликвидации всех этих «излишеств»… Не более того! Собирайте вещи и поедем домой!

Возле трупа лейтенант уже отдавал распоряжения. Священник стоял рядом. Послушник расстелил на траве полотно, в которое надо будет завернуть тело, чтобы унести на жальник.

Мы направились к коновязи за лошадьми, когда дорогу нам внезапно преградил крепкого сложения мужчина. В черном строгом наряде, с массивным медальоном на широкой груди и дорогим перстнем на безымянном пальце левой руки, он гораздо больше походил на некроманта, чем мой начальник. Толпа расступилась перед ним, словно перед наместником Темных Сил. Два рыцаря в вороненых кольчугах поверх кожаных курток — и не жарко по такой-то погоде? — следовали за незнакомцем.

— Что тут происходит? — властным гоном потребовал объяснений мужчина. — Мне доложили, что здесь опять найден труп.

Священник и бровью не повел, а лейтенант и его подчиненные вытянулись по стойке «смирно».

— Разрешите доложить, ваша светлость, никакого криминала нет! — отрапортовал лейтенант. — Обычное убийство с целью грабежа!

— Опять? Восьмое с начала месяца!

Лейтенант побледнел так, словно это он всех убивал и грабил, а сейчас неожиданно был пойман за руку над очередным трупом и сам не помнил, как тут оказался и что делал в последние два часа.

Я тихо присвистнул. Большие Звездуны не показались мне таким уж крупным городом. Восемь убитых и ограбленных за месяц — внушительная цифра. В столице ежедневно не по своей воле расстается с жизнью примерно столько же, но это столица! Там на одной улице живет больше народа, чем во всем этом городке! Говорю со знанием дела — практику мы проходили именно в столичном морге, и студентам поставляли только свежие трупы.

— А кто это? — осмелился поинтересоваться шепотом.

Как быстро выяснилось, шептал я недостаточно тихо. Мужчина круто обернулся в мою сторону и обжег взглядом светло-синих, очень ярких глаз. На загорелом породистом лице они буквально светились.

— А это кто? — властно продублировал он мой вопрос.

— Мой новый помощник, ваша светлость, — спокойно ответил мэтр Куббик.

— Згаш Груви, к вашим услугам, — добавил я.

Светло-синие глаза задержались на моем лице.

— Быстро, — только и процедил их обладатель. — Хорошо… Лейтенант, мне нужно сказать вам пару слов!

— К нам вопросы есть? — мягко осведомился мой начальник.

— Нет, — сухо ответил мужчина.

— Кто это был? — поинтересовался у некроманта, когда мы ехали прочь от трактира.

— Градоправитель, Анджелин Мас.

— Он очень ревностно относится к своим обязанностям, — отметил я. — Так переживать из-за какого-то убитого…

— Анджелин Мас вообще очень ревностный человек, — произнес мэтр Куббик и, помолчав, добавил: — Иногда даже чересчур ревностный… Кстати, он потенциально наш клиент!

— Что? — Воображение мигом нарисовало картину старинного склепа, где в запечатанном гробу ждало своего часа семейное проклятие рода Масов. Наверняка кто-то из их рода был умерщвлен зверским способом. И теперь неупокоенный дух блуждал по ночам и не давал покоя живым.

— Здесь все наши потенциальные клиенты, — счел нужным пояснить некромант. — Ибо все люди так или иначе смертны. Но ничего сверхъестественного нет, уверяю!

Хорошенькое заявление из уст того, кто имеет дело со сверхъестественным чаще, чем кто-либо еще!

Новый заказ «настиг» нас на другой день утром, когда мы сидели за завтраком. Госпожа Гражина сегодня приготовила мясное рагу с овощами. В студенческой столовой было блюдо с таким же названием, но здесь, в отличие от общепитовского месива, мясо присутствовало в виде приличных кусочков, а не для запаха. И овощи тоже не разваривались в субстанцию, которая вызывает не совсем приятные ассоциации, а были именно тушеными овощами с приправами. Язык проглотишь! Мы в четыре руки и две глотки налегли на угощение, а госпожа Гражина стояла над столом, сложив пухлые руки на переднике, и улыбалась. Ее улыбка была адресована мэтру Куббику, который, напротив, ни капли внимания на женщину не обращал. Прихлебывая сбитень, он ел и пил с такой энергией, словно только что пахал землю.

Ради теплого летнего дня дверь на кухню и входная дверь тоже были распахнуты, так что срывающийся крик мы услышали издалека:

— Мэтр… ой! Господин Куббик, вы здесь? Эй? Кто-ни-дь дома?

Зацепив что-то ногой на входе так, что послышались металлический грохот и лязг, в кухню ввалился молодой парень, потный, взлохмаченный, взволнованный и еле держащийся на ногах. Чтобы не упасть, он двумя руками схватился за дверной косяк.

— Уф! Вы еще здесь, — отдуваясь, вымолвил пришедший. — Мэтр, скорее… там… там…

Я покосился на свое начальство. Некромант удостоил посетителя косым взглядом, но жевать не перестал.

— Что? — проглотив то, что было у него во рту, промолвил после паузы.

— Там это… ну… того… Он умер!

Я чуть не подпрыгнул на лавке.

— Кто?

— Мастер Гленф! — Парень жадно глотал воздух разинутым ртом. — Скорее!

— Он точно умер?

— Точнее не бывает! Да скорее же! Меня за вами послали! Приказали, чтобы одна нога здесь, другая там!

— Успокойтесь, юноша. — Мэтр сделал глоток сбитня, кивком головы показал госпоже Гражине, что можно положить добавки. — Присядьте, глотните сбитня или водички и расскажите все по порядку.

— Да некогда рассказывать! — завопил гость, теряя терпение. — Хозяин приказал… Живее! Ну!

— Не «нукай»! Не запряг! — Некромант чуть-чуть повысил голос, и парень побелел как мел. — Вот что, юноша, извольте рассказать все по порядку. А не хотите говорить, так возвращайтесь назад и передайте, что я приду, как только освобожусь… Спасибо! — Это относилось к нашей кухарке.

Парень с тоской посмотрел на меня, видимо, рассчитывая найти моральную поддержку у ровесника. Но что я мог сделать? Разве что вызваться поехать вместо мэтра?

— Мастер Гленф того… помер ночью-то, — сдавшись, заговорил он. — Вот новый хозяин меня и послал. Беги, говорит, за некромансером-то. Да чтоб живо — одна нога там, другая здесь! Позарез нужно, потому как к полудню его отпевать понесут, а необходимо успеть все сделать!

— Вот как? — Мэтр Куббик все это время спокойно ел. — До полудня, говоришь? Ладно. Скажи, что мы поторопимся! Как только покончим с другими делами! — весомо добавил он.

— Но хозяин велел, чтобы как можно быстрее! — снова занервничал парень. — Это срочное и важное дело!

— Важнее приказа его светлости?

Посыльный запнулся. А я навострил уши — вчера вроде ничего такого не было, градоправитель с моим начальством не перемолвился ни одним лишним словом. И писем не приходило. И мэтр никуда не отлучался. Что за приказ, о котором я ничего не знаю? Может быть, некромант получил его до моего приезда, выполняя важное поручение, задержался и не смог меня встретить?

Упоминание градоправителя сотворило чудо. Парень перестал возмущаться, попрощался и был таков.

— Ну наконец-то. — Мэтр Куббик улыбнулся. — Теперь можно хоть доесть спокойно. А то от его воплей у меня кусок застревал в горле!

— А мы разве не поедем к этому… усопшему? — поинтересовался я.

— Поедем, но чуть позже. Сначала надо доесть, потом собрать вещи, все хорошенько обдумать…

— А что тут думать-то?

— А то, что покойников положено хоронить на другой день после смерти. Но никак не через несколько часов после оной! Ночью умер, а в полдень уже отпели и на жальник повезли? Обычно похороны растягиваются дня на два-три, не считая поминок… Тут что-то не так!

— Вы думаете, его убили? — невольно понизив голос, покосился на кухарку. Но госпожа Гражина и бровью не повела.

— Я ничего не думаю. Я ем! — весомо перебил меня начальник. — И вам настоятельно советую последовать моему примеру!.. Будьте добры еще сбитня, уважаемая!

Лишь через четверть часа мы встали из-за стола и пошли собираться. Хотя «собираться» — это громко сказано. Проверив содержимое сумки, которая после вчерашнего нетронутой лежала в коридоре, мэтр кивнул с довольным видом и ненадолго скрылся в своей комнате — переодеться.

…У мастера Гленфа дым стоял коромыслом. Двери были распахнуты настежь и подперты чурбачками, чтобы не тратить время и не открывать их. К добротному дому, обнесенному высокой, крепкой оградой, вдоль которой в обычное время прохаживались псы, примыкала контора. Вывеска красноречиво свидетельствовала, что мы имеем дело с представителем славного племени менял и ростовщиков, — а у кого еще гербом могли быть весы и стопка монет? Домочадцы носились, как подстреленные. На нас с мэтром не обращали внимания, пока некромант не поймал за рубаху какого-то парня и сурово не поинтересовался у него:

— Где мастер Гленф?

У парня глаза полезли на лоб. Наверное, целую минуту он хлопал глазами, а потом ткнул пальцем в глубь комнат.

Внутри дома даже беспорядок кричал о достатке его теперь уже бывшего владельца. Дородная тетка голосила, срывая голос на визг, шпыняя девок, рывшихся в сундуках. Три парня, которым больше подошла бы роль трактирных вышибал, чем подмастерьев ростовщика, кружили по комнатам.

— И где усопший? — возникнув на пороге комнаты, поинтересовался мой начальник.

На этот вопрос из недр дома выскочил детина, заросший темной бородой так, что больше всего на свете напоминал разбойника с большой дороги.

— Наконец-то! — Он схватил мэтра Куббика за руку и энергично потряс. — Как вы вовремя! Скорее! Дорога каждая минута!

Меня не удостоили взглядом, но я не обиделся. Так было гораздо удобнее смотреть по сторонам, удовлетворяя свое любопытство.

Покойный обнаружился в спальне, на постели, он был обложен подушками так, словно восседал на ложе, собираясь слушать утренний доклад. Сухонький старичок с реденькой бородкой и сморщенным личиком.

— Вот, — неожиданно хлюпнул носом бородач, — батюшка мой… покойный…

Ничего себе! Сходства между отцом и сыном не было практически никакого! Разве что носы — чуть крючковатые, мясистые.

Сделав бородачу знак замолчать, мэтр Куббик подошел к постели и несколько секунд внимательно смотрел на мертвеца, словно пытался вспомнить, где видел его в последний раз. Потом не глядя протянул руку назад:

— Свечу!

Я порылся в сумке на боку, вытащил вчерашнюю свечку, протянул ее.

— Огонь! — последовал новый приказ, который тоже был исполнен.

Держа горящую свечу в левой руке перед лицом покойного, некромант стал правой водить над его головой, словно что-то ощупывая. Несколько раз он встряхивал кистью руки, как будто попадал пальцами в невидимую паутину. Впрочем, невидимой она была лишь для простых смертных. Я тоже очень хорошо ее видел — эдакую беспорядочную сеть, все, что осталось от ауры, обычной для живых людей. Мэтр копался в ней, пытаясь как-то упорядочить структуру, чтобы было удобнее ее читать. Мысленно я старался сделать то же самое. Упорядочить ауру относительно свежего трупа — значит установить причину смерти. Вот только «распутывал» он как-то странно — то там потянет, то тут нажмет. Ничего не менялось, а ведь если все делать правильно, то постепенно запутанные «нити» займут верное положение, сформировав довольно аккуратный кокон. Взаимное расположение «нитей» друг относительно друга так же индивидуально, как отпечатки пальцев, а по следу ауры в эфире всегда можно с уверенностью сказать, кто здесь был и как давно.

— Так, — через пару минут изрек мэтр Куббик, — мне все понятно.

Ничего себе «понятно»! Как была цветная путаница, так и остаюсь! Хотя, скажу честно, кое-что мой начальник в расположении нитей все-таки поменял. Правда, никак не пойму, как он это сделал…

— Что?

Вопрос прозвучат так неожиданно, что я вздрогнул:

— А?

Мэтр Куббик смотрел на меня через плечо:

— Что вы хмыкаете? Думаете, сможете разобраться в этой паутине лучше меня? Ну молодой человек, прошу!

С этими словами некромант протянул свечу и отступил на шаг в сторону.

— Мой помощник, — сообщил он бородачу. — Молодой специалист. Талантище! Аж из самой столицы!

После такого заявления пришлось выступить вперед и взять свечку. Пламя слабо потрескивало, помогая сосредоточиться. Если смотреть на остатки ауры покойного через его ореол, все линии становились четкими и выпуклыми. Но, в отличие от ауры живого человека, рвались от одного пристального взгляда.

Сначала я честно пытался их упорядочить, но в результате лишь «порвал» несколько линий и запутал остальные еще больше. В конце концов мэтр отобрал у меня свечу.

— Ну?.. — Его вопрос был адресован бородачу. — И зачем вы меня вызвали? Констатировать смерть? Ваш отец мертв уже давно. По моим прикидкам… где-то почти двое суток, не так ли?

Бородач засопел носом, зарыл его во всклокоченную бороду. Двери в спальню были распахнуты настежь, в проеме маячили дородная тетка, которая недавно голосила среди сундуков, а также не менее дородные парень моих лет и весьма ядреная девчонка. Грудь и бедра ее буквально рвали по швам темно-синий летник.[7] Все трое напряженно следили за разговором.

Бородач засопел еще явственнее.

— И теперь чего — все? — хлюпнул он носом.

— Что — все? — Некромант был само терпение.

— Ну все? Ничего уже нельзя сделать?

— Нет. — Мэтр кивнул головой и спокойно загасил свечу, убирая ее в суму. — Поздно спохватились. А чего целителя не позвали?

— Так это… ну… — Бородач выразительно скрипнул зубами. — Не успели…

— Ну ясен пень, — философски пожал плечами мой начальник.

— А вы точно того… ничего сделать не можете?

— В каком это смысле? — Уже направлявшийся к дверям мэтр Куббик остановился. — Воскресить вашего отца? Поздно! Да и не имеет это смысла. Организм изношен, аура и без того истрепанная. Болячка на болячке… Нет, здесь я ничем не смог бы помочь!

Ростовщик вдруг всхлипнул.

— Батюшка! — взвыл он. — Да как же мы без тебя-то теперь? Как же мы жить-то будем? Ведь по миру пойдем без родителя-благодетеля! Ой, да за что же нам такое наказание-то? Да за какие такие грехи-то тяжкие? Ну мы-то ладно, свое вроде как пожили, а детей-то за что? Ведь чада малые, неразумные-е!

Супруга старательно подвывала ему, размазывая слезы по щекам и причитая во весь голос. «Чада малые» (у парня кулаки были размером с мою голову!) тоже горевали, правда, не так отчаянно.

Еще минутку послушав этот вселенский плач, мой начальник стал пробираться к выходу, но был остановлен все еще всхлипывающим бородачом. Его супруга заняла позицию с другой стороны.

— А может, того… ну… чего-нито сделать все-таки можно?

— Я уже сказал, что…

— Да не про то речь! Ну… батюшка мой… того… как помер, — понукаемый красноречивыми взглядами супруги, бородач заговорил решительнее, — так и не сказал, где он кубышку свою запрятал. Мы уж весь дом перерыли — ничего не нашли. Ведь у него триста золотников на черный день было собрано!

Я присвистнул. Шутка ли — целых три сотни! Мне два года можно было учиться на эти деньги в Колледже, да еще оставалось бы на то, чтобы питаться в лучших трактирах столицы и снимать жилье в центре!

— И вы хотите, чтобы я поднял труп вашего отца и он указал, где спрятал золото? — прозорливо предположил некромант.

— Мы не хотим — мы этого требуем! — вылезла вперед тетка, локтями расталкивая домочадцев, встала перед мэтром Куббиком и уперла кулаки в бока. — Это наши деньги! Мы — наследники! У меня дочка на выданье и сына женить надо! Это вон детское приданое! Негоже детей обкрадывать!

«Дети» выразительно хлопали глазами.

— Требовать в ратуше будете, — спокойно произнес мой начальник. — Раньше надо было беспокоиться!

— А теперь чего, поздно уже?

— Да, — кивнул некромант. — Аура сильно расслоилась, собрать ее заново и заштопать практически невозможно. Тело тоже тронуто тлением — на такой-то жаре! — Он выразительно поморщился и помахал ладонью перед носом. — Как вы вонь терпите? Ну мне-то по профессии положено, а вам этими ароматами дышать… В общем, даже если я и сотворю кадавра,[8] толку от него не будет никакого. Душа давно покинула тело, и оно уже не помнит, где и что прятало.

Ростовщик и его жена переглянулись.

— Что же, мы без денег остались? — протянул бородач.

— Выходит, остались. — Некромант раздвинул их плечом и прошел прочь. — Где можно вымыть руки?

— Но это же невозможно. — Бородач рванулся следом. — Вы обязаны…

— Что? — Мэтр бросил на него взгляд через плечо. — Кому я тут обязан?!

Я стоял с другой стороны и не видел, какое у моего начальника в этот момент стало лицо, но ростовщик внезапно отшатнулся и налетел на жену, мигом переключив свое внимание и чувства на нее.

— А все ты! — напустился он на супругу. — «Сами справимся», «сами отыщем»! Сэкономить захотела?.. Вот и сэкономила! Шиш тебе теперь, а не приданое Ташке!

— Погодите. — Супруга ринулась догонять некроманта. — А может, вам денег дать?

— Дура, — энергично высказался ростовщик, — опомнилась! С этого надо было начинать! Вы сколько хотите? Десять… э-э… пятнадцать золотников?

— Сам дурак! — не осталась в долгу его жена. — А половину им отдать не хочешь?

— Да хоть бы и половину! — тоже разозлился тот. — С паршивой отцы хоть шерсти клок! Ну батюшка, ну удружил! Знал бы, что так нам подгадит, давно бы подушкой придушил!

Пока «убитые горем родственники покойного» переругивались, мы с мэтром Куббиком спокойно прошли через разоренные поспешным обыском комнаты и вышли в просторные сени. Прислуга провожала нас затравленно-внимательными взглядами. И кое-кто слегка побледнел, когда мой начальник спокойно ополоснул руки в первой попавшейся кадушке.

— Э-эй, господин некромант! — Голос ростовщика догнал нас уже на дворе. — А сколько вы хотите? Может, правда половину…

— Нисколько! — отрезал мэтр Куббик, отвязывая от калитки своего жеребца. — Я уже сказал, что двухдневной выдержки труп не в состоянии вам ничего показать! К свежему надо было вызывать, пока он еще не остыл до конца!

Я открыл и закрыл рот. Вообще-то мой начальник врал: хороших результатов можно добиться от трупа трех- и даже девятидневной «выдержки». Если эта кубышка была для него так дорога, он может как-то намекнуть, где она находится. Случайным движением, например. Память тела никуда ведь не делась. Нормально передвигаться и тем более разговаривать он будет с превеликим трудом, но пальцем-то ткнуть в состоянии!.. И в ауре тоже можно попытаться кое-что прочитать. Я сосредоточился и вспомнил, что отдельные «нити» слагались в нечто, отдаленно напоминающее… Ну да!

— Печка!

Наверное, я сказал это слишком громко, потому что на меня внимательно посмотрели все: мэтр, ростовщик, его жена, пара случившихся тут же слуг. Даже лошади и те подозрительно насторожили уши.

— Что?

— Мэтр, вы, наверное, не заметили, — заговорил я, — но в остатках ауры можно было уловить нечто похожее на печку, и… я подумал, что…

Продолжать не пришлось. Ростовщик с воплем исчез в доме. Вслед за ним туда же ринулась его супруга. Изнутри послышались грохот заслонки, шум, сдавленные крики: «Куда прешь, дура?» и «Принесите кто-нибудь лом!»

— Згаш, вы хоть иногда думаете прежде, чем открывать рот? — прошипел мой начальник, вскакивая в седло. — Или вас этому не учили?

— Учили. — Я взобрался на мерина. — Меня в Колледже многому научили…

— Только не тому, когда надо промолчать! — отрезал некромант, широкой рысью направляя своего жеребца прочь. Тот взял с места так резво, словно разделял отношение своего хозяина к непутевому помощнику.

— Но это наш долг! — Я все-таки сумел догнать некроманта. — Помогать людям…

— Людям, которые ради денег готовы наплевать на близкого человека! — фыркнул мэтр Куббик. — У них вся семья такая! Готовы удавить ради гнутой медянки! Сразу видно, что вы никогда не нуждались в деньгах!

Я только открыл и закрыл рот. Еще несколько дней назад я был всего лишь студентом и существовал на крошечную стипендию и редкие посылки из дома. Родители, вкладывая в мое образование почти все имеющиеся средства, лишь иногда могли помогать деньгами. Чаще в их посылках находились вязаные носки и шарфы, а также прочие бытовые мелочи, но не деньги. Я бы просто не знал, что делать, если бы не приглашение мэтра. И он теперь осыпает меня упреками? За что?

Однако задержаться тут мне было крайне необходимо хотя бы потому, что здесь была работа. И я выдавил, стараясь не смотреть на своего начальника:

— Извините.

Некромант не ответил. Да я и не ждал, что он скажет хоть слово.

Глава 3

Назад, мы возвращались другой дорогой — от дома ростовщика свернули не налево, а направо. Проехали улицу до конца, свернули в небольшой переулок и через пару минут оказались подле приземистого белокаменного здания, фасад которого украшали массивные колонны. Подражая старинным архитектурным стилям, по верху фронтона шел барельеф — десятка полтора людей в разных позах. Мне понадобилось время, чтобы понять, что художники пытались изобразить здесь работу врачей: вот один перевязывает рану на руке пациента, другой осматривает голову больного, третий помогает женщине разрешиться от бремени…

— Зайдем на минуту, — распорядился мэтр Куббик, спешиваясь у калитки.

Бросив лошадей на попечение какого-то одноногого старика, мы поднялись по массивным ступеням.

Здешняя больница сильно походила на аналогичную в столице. Точно такой же просторный зал, высокий потолок поддерживают два ряда колонн. Так же почти все свободное пространство занимают койки с больными. Правда, на этом сходство заканчивалось.

В столице зал освещался через высокие стрельчатые окна, тут же царил полумрак, ибо свет попадал в помещение в основном через распахнутые настежь двери. Окна были небольшие, забранные решетками. Зал оказался намного меньше, койки стояли почти вплотную друг к другу, так что к некоторым нельзя было подойти сбоку. Большинство из них занимали люди — мужчины, женщины и дети. В столице для разных полов отводили разные залы. Несколько послушников бродили между койками, по мере сил стараясь помогать больным — кому подать воды, кому поменять повязку или компресс, для кого позвать целителя. Тот, один на всех, как раз сейчас быстрым шагом направлялся из одного конца зала в другой. Они с мэтром Куббиком столкнулись в проходе между койками, и целитель отшатнулся от моего начальника, как от прокаженного.

— Вы? Здесь?

— А разве это не моя обязанность? — пожал плечами некромант и прошествовал дальше.

Я топал сзади. Целитель еще обо мне не знал, потому что, явно приняв за чьего-то родственника, четко прошептал в спину мэтра:

— Стервятник…

— Так ты же прикармливаешь! — не оборачиваясь, парировал тот.

В больнице моего начальника хорошо знали — по залу пополз шепоток, постепенно сменившийся чуть ли не могильной тишиной. Только на одной из дальних коек кто-то постанывал низким плачущим голосом.

— Знаете, зачем мы здесь? — негромким шепотом обратился ко мне Куббик.

— Э-э… догадываюсь.

— Дабы облегчать страдания. И не только!

Глядя по сторонам, мэтр не спеша шел между рядами коек. Шагая за ним, я замечал, как сжимаются под его взглядом больные, как они невольно расправляют плечи, стоит моему начальнику отвернуться. Только послушники продолжали делать свое дело. Более того — некоторые из них вдруг начинали обслуживать больных куда активнее.

— Не стоит, — внезапно нарушил молчание мэтр, — он уже мертв.

Послушник, который как раз в это время поправлял подушку уснувшему мужчине, даже вздрогнул и изменился в лице. Несколько секунд смотрел на пациента, а потом сорвался с места и стал звать целителя.

Я отступил в сторону, чтобы не мешаться. Да, мужчина умер во сне не так уж давно — только сейчас, с небольшим опозданием, я понял это.

— Скажите…

Мне еле удалось сдержать неожиданный вопль: между нами на уровне бедер просунулась худая жилистая рука и подергала некроманта за пояс.

— Чего тебе, болезный? — Мэтр Куббик обернулся и посмотрел на тощего, изможденного старика, который глядел на него снизу вверх выцветшими, слезящимися глазами. Судя по исходящему от него запаху, болел он тяжело и уже давно. Наверняка у него под серым одеялом на грязной простыне были пятна, а на коже — пролежни.

— Скажите, я скоро умру? — прохрипел старик, гладя прямо на своего собеседника.

Мне ужасно захотелось произнести какие-то слова утешения, но мой начальник сухо кивнул головой:

— Да.

— Скорее бы! — Старик надрывно раскашлялся. — Так надоело мучиться… Я здесь уже больше полугода…

— Я знаю.

— А вы можете мне помочь? — Дрожащая от напряжения рука вцепилась в штанину. — Ну умереть… Я знаю, у меня совсем нет денег… Но…

— Понимаю, — сухо ответил мэтр. — Закройте глаза.

— Сейчас? — отчего-то забеспокоился старик. — Вы сделаете это сейчас?

Его тонкие костлявые руки пришли в движение. Он принялся теребить одеяло и ветхую больничную рубаху, что-то поправлять, разглаживать складки, зачем-то полез расчесывать бороду. Соседи по койкам смотрели на эту сцену со смешанным чувством гадливости, страха и любопытства.

— Только я вам должен прежде одно сказать, молодой человек, — вдруг произнес старик, — кое-что очень важное… Пусть они все отвернутся или закроют уши!

— Этот юноша — мой новый помощник, — кивнул в мою сторону некромант. — Он свой. А остальным я могу в любой момент остановить сердце. Или сделать так, что они уже никогда отсюда не выйдут.

Подсматривающие резво шарахнулись в стороны. Послышались недовольные и откровенно враждебные восклицания. Кто-то довольно четко потребовал, чтобы некромант убирался восвояси, но заткнулся, стоило мэтру безошибочно найти взглядом говоруна.

— Мне известен один секрет. — Старик обхватил шею моего начальника тощей рукой, с усилием заставил его нагнуться. Я с любопытством склонил голову ниже, задержат дыхание: от грязного, немытого тела несло просто ужасно. Смесь «ароматов» была такая, что невольно вспомнился вчерашний поеденный крысами труп, — по сравнению со стариком он пах намного лучше.

— Я знаю, где зарыто сокровище! — жарко зашептал старик. — Помните Войну Трех Королей? В храме одного из взятых городов мой дед наткнулся на эту вещь… Он не знал, что это такое. Она ему понравилась… Дед привез ее сюда. И зарыл… Она обладает огромной силой! В ней заключена древняя магия! Один бродячий чародей хотел получить ее. Он предлагал огромные деньги. Дед отказался ее продавать. Тогда был молодой, глупый… Думал, что где-то сможет продать дороже… Не вышло. Долго хранил, потом зарыл. Все ждал покупателя… Не дождался… А теперь жалко помирать, оставлять ее гнить в земле.

— Кого — ее?

— Статуэтку. Такая маленькая… такая красивая… и изумруды вместо глаз. У нее все платье было усыпано мелкими камешками. Некоторые еще при моем деде выковырнули и продали. А статуэтку не смогли… Возьми ее себе! Пригодится!

— А ваши дети и внуки? — Некромант спокойно дышал вонью заживо разлагающегося тела. — Почему вы не оставите все это им? Ведь ваш собственный дед оставил ее вам — своему внуку…

— Нельзя! В ней заключена огромная сила! Они не справятся! Только ты! Тебе доверяю! Камень на кургане…

Сказать по правде, я слушал с интересом. Всякие истории про зарытые сокровища нравились мне с детства. Да какой мальчишка хоть раз в жизни не мечтал обладать картой с пиратскими кладами? Как назло, в городе, где прошло мое детство, вся округа была перекопала поколениями мальчишек, но всегда находились верившие в удачу.

— Узнать его легко, — дрожал слабый старческий голос, — на том камне высечен крест. И слова… На… на…

Голос превратился в хрип. Старик задыхался. Крючковатые пальцы вцепились в плечо некроманта. Мэтр Куббик не шелохнулся, пока его собеседника корчило и трясло. А потом резко прижал раскрытую ладонь левой руки к его лбу и тут же отпустил.

Судороги прекратились, как по волшебству. Старик дрогнул последний раз и обмяк. Стеклянные распахнутые глаза, кривящийся в попытке что-то сказать напоследок рот. И запах смерти. Даже я, неопытный новичок, сразу его почувствовал. И ощутил что-то вроде разочарования.

Некромант медленно выпрямился, сложил ладони старика на груди, прикрыл ему глаза, несколько раз провел рукой, расправляя ауру, потом быстро сжал руку в кулак и сделал движение вверх, как будто подбрасывал на ладони птицу. Отпустил душу.

— Вот и все. Идемте, Згаш!

Все вокруг притихли как завороженные и только смотрели на это представление.

Нет, не все.

— Это что тут только что было? — послышался знакомый голос.

Я обернулся — по проходу между койками в нашу сторону пробирался старый священник. Видимо, он часто приходил сюда, чтобы поддержать больных и павших духом.

— Здесь человек умер, — как о чем-то само собой разумеющемся ответил некромант. — Я всего лишь помог его душе…

— Отправиться в Бездну! — Несмотря на возраст, старичок-священник весьма энергично размахнулся посохом. Даже шагавший позади мускулистый послушник старался держаться от него подальше, что уж говорить про остальных. — Без благословения, без последнего напутствия, без отпущения грехов…

— Последний грех я ему отпустил, не сомневайтесь, пра![9] — ответил мой начальник.

— А кто вам дал такое право?

— Моя профессия, — как ни в чем не бывало пожал плечами мэтр Куббик и направился прочь, провожаемый взглядами. — И Она!

С этими словами он обвел взглядом зал, словно пытался среди толпы чужих лиц найти одно знакомое.

Я невольно последовал его примеру.

Вдоль стены шла женщина. Вообще-то тут было несколько женщин, пришедших навестить больных, но эта… Я невольно задержал взгляд на ее стройной фигуре в темном вдовьем наряде, но с непокрытой, как у незамужней девушки, светловолосой головой. Она дошла до крайней койки в последнем ряду.

Я уже говорил, что в зале мужчины лежали вперемешку с женщинами — дескать, болезнь и недуги уравнивают всех. Но для беременных отделили уголок. Одна из будущих матерей лежала на своей постели, свернувшись калачиком поверх одеяла. Двумя руками она держалась за свой живот, остановившиеся глаза смотрели прямо перед собой. Было видно, что женщина не обращает внимания на суету вокруг, полностью сосредоточившись на том, что происходит у нее внутри. Незнакомка остановилась рядом.

— Мастер. — Я пихнул мэтра локтем. — Посмотрите туда!

— Вижу. И что?

— Она же сейчас ее заберет!

— Догадались? — В глазах некроманта заплясали смешинки. — А вас неплохо обучали…

— И мы ничего не сделаем?

Больная внезапно тихо застонала.

— Мы можем облегчить ее страдания!

— Оставьте это тому, кого сама судьба поставила помогать несчастным! — пафосно изрек священник и стал пробираться к болящей. — Дочь моя! Сердце мое плачет вместе с твоим! — воззвал он еще издалека. — Скорбью и кровью обливается душа моя, когда видит твои муки! Тяжкое испытание уготовано тебе! Нет греха в том, чтобы пасть духом и возрыдать в горести. Но тяжелее всего смириться и увериться в том, что жизнь кончена и более уже ничего не будет! Знай: если сможешь взять себя в руки и подняться после такого падения, то боги и судьба…

— А мы так и будем стоять? — зашипел я.

— А что вы предлагаете, молодой человек? Сразиться со Смертью, когда она уже выбрала жертву?

Женщина застонала громче. Она почувствовала боль внутри своего тела. Я поймал за локоть проходившего мимо послушника:

— Там женщине плохо. Ей нужна помощь!

— Слышу, — процедил тот. — Сейчас закончу свои дела и подойду.

— Но может быть поздно!

— Там возле нее уже есть пра. — Послушник вымолвил это слово с придыханием. — Он поможет. А целитель сейчас занят с другими больными.

Последнее было правдой — как раз в эту минуту тот осматривал вновь приведенного новичка. Большинство людей болели все-таки дома, под присмотром родных и близких. О том, чтобы вести сюда каких-то пациентов, не шло даже речи — например, дома, возле матери, всегда оставались дети. Сюда чаще отправляли тех, у кого не было близких родственников, либо тех, от кого хотели держаться подальше, — например, если болезнь оказывалась заразной. В крайнем случае здесь мог переночевать бродяга, которому больше некуда было идти. Судя по сыпи на лице новичка, родня поспешила его изолировать на всякий случай: а вдруг оспа или что-то похуже?

— А кто эта женщина? — Я все не отпускал послушника. — У нее есть родные?

— Не знаю. — Мой собеседник с каждой секундой раздражался все больше. — Говорит, пришла из деревни наниматься на поденную работу. Отпустите уже мой рукав, молодой человек! Меня другие больные ждут!

Вырвавшись, он торопливо ушел.

Я больше не мог спокойно стоять и смотреть. Подбежал к больной, оттолкнув при этом бормочущего что-то священника, упал перед ее постелью на колени, заглянул в помутневшие от боли глаза.

— Все образуется, доверьтесь мне!

Женщина была еще молода, моя ровесница. Красивая, но хрупкая, не как большинство селянок. От ее тела исходил слабый аромат — пришлось поднапрячься, чтобы, сосредоточившись, поставить диагноз. Она была беременна, и в ней сейчас умирал ребенок. То есть он практически уже умер.

Младенец во чреве матери… Великие боги, какой случай! Не перечесть, сколько эликсиров в черной магии составляется именно на основе крови нерожденного дитяти! Сколько мощных заклятий можно привести в действие, если «привязать» их к отлетающей душе невинного младенца! Сколько демонов можно призвать из параллельных миров и заручиться их помощью и поддержкой, если платой будет ребенок! Это, кстати, объясняет тот факт, почему у большинства женщин-магичек нет детей. Но этот ребенок не был «привязан» ни к какому заклятью — во всяком случае, я ничего подобного не чувствовал. Вместо этого я ощущал совсем другое.

Сосредоточиться… глаза лучше закрыть — так видение четче…

Тот, у кого она работала… отец ребенка… Забеременев, она пришла к хозяину и все ему рассказала. В ответ он ударил ее и выгнал, даже не дав расчета… У женщины началось кровотечение, и добрые люди привели ее сюда.

— Доверься мне. — Я сжал безвольную руку, заглянул в глаза. — Я помогу…

Мокрые ресницы затрепетали.

— Ты?

— Я некромант и постараюсь…

— Нет! — Лицо женщины оживилось. Еще миг назад вялая рука вырвалась из моей ладони. — Нет! Уходи! Не надо!

— Но почему? Я всего лишь хочу помочь!

— Нет! Нет! — Беременная закрыла лицо руками, всхлипнула. Я ощутил ее страх — он как стена встал между нами. — Не прикасайся!

Сразу с двух сторон моих плеч коснулись руки. Справа сквозь рубашку в кожу впились костлявые, сухие пальцы священника, слева…

Внутри все сразу похолодело — этого прикосновения обычному человеку почувствовать было нельзя. Но я-то некромант.

— Отойди…

Пришлось подчиниться. Священник мигом занял освободившееся место и забубнил что-то о богах, которые видят все, душе, об испытаниях, подстерегающих каждого на жизненном пути, и о том, что надо стойко переносить все лишения, чтобы в конце жизни, переступив порог, получить достойную награду. Слушая его выразительный голос, женщина ненадолго расслабилась. Взор ее замутился, и лишь однажды лицо исказила боль, а по щеке скатилась слезинка. Именно в этот миг сердечко ее младенца остановилось окончательно.

Призрачная женщина в платье вдовы медленно погладила потерявшую ребенка мать и отступила назад. Она сделала свое дело. Но почему у меня осталось такое чувство, словно я совершил подлость?

Жесткие пальцы сжали локоть, заставили невольно вскрикнуть. Лицо мэтра Куббика было напряжено.

— Идем.

Ни на кого не глядя, некромант стал быстро пробираться к выходу, волоча меня за собой. Я же то и дело выворачивал шею, озираясь по сторонам. Смерть все еще витала где-то поблизости, и ужасно хотелось посмотреть ей в лицо.

— Нет, простите, нет! — Я уперся уже на ступенях.

— Что?

— Мы не можем этого так оставить! Мэтр, мы должны вернуться!

— Не кричите. — Мой начальник болезненно поморщился. — Вы знаете, молодой человек, в чем состоит наша профессия?

— Ну мы работаем со Смертью и…

— Вот именно! — Некромант поднял палец. — Работаем! Не сражаемся с нею, а работаем! Где-то даже сотрудничаем… Мы чувствуем Смерть, Смерть чувствует нас… Люди боятся Смерти и ненавидят ее. Скажу вам, юноша, больше — даже якобы бессмертные эльфы и те бледнеют и заикаются, услышав это слово. А уж нежить — она вовсе страшится потерять даже те жалкие крохи существования, которое принимает за жизнь. Смерть всесильна. Перед ней спасует любой. И лишь у нас, некромантов, есть возможность как-то договариваться с ней. Мы можем заключить, с ней сделку. Мы знаем то, что неведомо остальным: нам известна цена, которую можно заплатить Смерти за то, чтобы она оставила свою жертву в покое. Поэтому нас не просто уважают — нас боятся. Мы привлекательны и окутаны ореолом романтики с точки зрения обывателей и особенно представительниц женского пола. Им всем, — мой начальник криво усмехнулся, — очень интересно узнать, что такое нашла в нас она, чего нет у остальных? Как вы думаете, что это такое?

Я невольно бросил взгляд через плечо на распахнутые двери больницы:

— Ну, наверное, у нас есть наша сила…

— У нас есть пиво и сухарики. — Мэтр Куббик подошел к лошадям. — Ну и еще то, что у нас со Смертью особые отношения. Поедемте, выпьем!

Пить мне сейчас хотелось меньше всего, но спорить я не стал.

Через несколько минут мы придержали коней возле знакомой «Яблоньки». На сей раз здесь не стояло оцепление из городской стражи, двери ради летнего теплого дня были распахнуты настежь, несколько столов вытащили в палисадник, и подавальщицы бегали туда-сюда, обслуживая тех посетителей, которые желали промочить горло на вольном воздухе. Впрочем, таких было немного — в середине буднего дня у большинства нормальных людей есть дела. Вот ближе к вечеру тут яблоку с пресловутой яблони упасть станет негде.

Внутри полутемного трактира было пусто — мы оказались единственными посетителями, решившими не возвращаться с кружками пенного напитка на улицу, остались возле стойки. Трактирщик одарил мэтра Куббика внимательным взглядом, словно был шпионом и собирал сведения обо всех подозрительных людях города.

— Вам, Згаш, конечно, говорили, какую цену платит некромант за договор со Смертью? — прихлебнув пива, вернулся мэтр к недавнему разговору.

— Н-ну, в общем, да…

— И вы были готовы платить эту цену? Кажется, сейчас каждый выпускник Колледжа дает такую клятву?

— Д-да. — Несложно было догадаться, куда клонит мой начальник.

— И вы помните, что это за цена?

— Д-да…

— И вы только что там, в больнице, были готовы ее заплатить?

Ответить я не успел — в дверном проеме появился массивный силуэт. Мужчина был такого высокого роста, что по сравнению с ним трактирный вышибала казался хрупким подростком.

— Где он? — прогремел на все помещение низкий хриплый голос. — Мне там сказали, что он вошел сюда!

Мэтр Куббик воспользовался паузой, чтобы вплотную заняться пивом.

Трактирщик тут же атаковал новичка.

— Да вы не волнуйтесь так, уважаемый! — воскликнул он с профессиональной радушной улыбкой. — Присядьте, глотните кружечку холодного пивка или квасу, отдышитесь и расскажите, кого ищете! Я тут всех знаю. Если кто знакомый заходил ко мне сегодня или на днях, вмиг вспомню!

— Да чего там вспоминать! — выдохнул мужчина. — Только что, говорят, зашел!

— Кто?

— Этот… некромансер…

Я покосился на своего начальника. Тот пил пиво с таким видом, словно сидел у себя дома возле камина. То есть с полной самоотдачей. Трактирщик промолчал и выразительно стрельнул глазами на нашу парочку, мигом растеряв всю свою говорливость.

Мужчина вытаращил глаза. Его удивление можно было понять — на некромансера сидевший рядом со мной человек походил менее всего. Просто мастер, который улучил минуту и забежал глотнуть пивка, прежде чем опять окунуться в работу с головой.

— А… э-э…

Допив, мэтр Куббик смерил пришедшего долгим взглядом через плечо:

— Ну я некромант. Дальше что?

— Ага, — хищно заявил тот. — Вас-то мне и надо!.. Это что же такое делается, а? Совсем совести нету!

— Простите, не понял!

— Да я говорю. — Мужчина в сердцах шмякнул об пол колпак, который все это время тискал в руках. — Просто ужас, что творится! И когда же этому настанет конец?

— Чему «этому»? — Смотреть на собеседника через плечо не слишком удобно, и мэтр Куббик отвернулся к пиву.

— А вот это я у вас, господин хороший, хочу спросить, чего у нас в Пирожках творится! Просто ужас что! Сказать жутко!

— Так-так… С этого места поподробнее! — Мой начальник полез пальцами в блюдо с поджаренными сухариками и захрустел ими.

— А чего тут рассказывать… Собаки по ночам воют — раз. — Мужчина принялся загибать толстые пальцы. — Как к лошадям ни войдешь, они все в мыле стоят — два! Бабка Шестова, которую третьего дня схоронили, на четвертый день после поминок явилась — три… У самого Шеста дочка слегла — четыре… Корова моя, Ласточка, дохлого телка скинула — пять… Ну и на жальнике кошку какую-то черную видели — шесть… А ни у кого в Пирожках черной кошки отродясь не было!

— И это все? — Некромант посмотрел в кружку с таким видом, словно из пива внезапно что-то вынырнуло и погрозило ему пальцем. — А куры петухами не кричали?

— А должны были? — Мужик почесал затылок. — Не-а, вроде как не кричали…

— Вот когда закричат, тогда и поговорим. — Еще раз присмотревшись к пиву и решив, видимо, что внутри напитка никто не сидит и аппетита портить не собирается, мой начальник сделал добрый глоток, после чего опять захрустел сухариками. — А пока беспокоиться не о чем!

— Как это не о чем? — Мужчина не собирался сдаваться без боя. — Корова моя — раз… Кошка эта черная — два… Потом еще дочка Шестова…

— Уважаемый! — Мэтр подавил смиренный вздох. — Я же вас не учу, как надо пахать и сеять? Вот и вы не учите меня работать. Все в порядке. Все под контролем, понятно? Возвращайтесь в свои Булки и передайте, что беспокоиться не о чем! У меня настоящей работы полно, а вы меня ерундой какой-то отвлекаете…

— Это моя корова-то ерунда? — завелся мужчина. Кулаки его размером сильно превосходили мои, и я сомневался, что смогу справиться даже с его сыночком, ежели таковой имелся. — Да ты хоть знаешь, какая у меня корова? Да я, если хочешь знать…

Фамильярности мой начальник не терпел. Это стало ясно сразу. Не понимаю, как у него это получилось, но в следующий миг он оказался за спиной пышущего яростью мужика, резко заломил ему руку назад. Тот трепыхнулся, попытался вырваться, но некромант нажал сильнее. Физиономия мужчины побагровела, глаза начали вылезать из орбит.

— А теперь слушай меня, — негромко, но весомо рявкнул мэтр Куббик, привстав на цыпочки, чтобы вернее достать до торчащего из лохматых волос уха. — Мне плевать на твою корову! Мне плевать на всех черных кошек мира! Мне плевать на собак. Мне и на бабок, которые мерещатся пьяницам после поминок, тоже наплевать! У меня полно другой работы, и я не собираюсь тратить свое время и силы по пустякам! Пока у вас в деревне все в порядке! Возвращайся домой и запомни то, что я сказал!

Мужик топтался на месте, выгибаясь назад. Я почти слышал хруст суставов. Рука у начальника была железной — это мне помнилось еще по нашей первой «теплой» встрече.

— Ты все понял или повторить?

— Д-да…

— Тогда пшел вон!!!

Сильный толчок послал мужика в полет через весь трактир до двери. Вслед за ним отправился колпак, все это время спокойно валявшийся на полу и участия в событиях не принимавший. Выдохнув, мэтр Куббик пятерней пригладил волосы и сел на прежнее место, смерив пиво в кружке таким взглядом, словно его помощник под шумок вылакал половину.

— Он вернется? — Я с некоторой тревогой посмотрел на распахнутую дверь. Потасовки в трактире, видимо, случались регулярно, и никто на сцену не обратил лишнего внимания. Наоборот, судя по лицам заглянувших внутрь зрителей, они были всерьез разочарованы тем, что драка не продолжилась на улице.

— Нет. — Мэтр все-таки решился и сделал глоток.

— Вы уверены?

— Да… Згаш. — Помолчав, некромант поднял на меня глаза. Спокойные глаза самого обычного человека. — Я хочу, чтобы вы как следует запомнили одну вещь… Никогда не позволяйте всем подряд говорить вам «ты»!

Вот так, собственно, началась моя жизнь на новом месте.

Мэтр Куббик продолжал таскать меня за собой, большею частью используя как носильщика. Лишь иногда он снисходил до «консультаций с коллегой», если видел, что мне совсем уж скучно.

Чаще всего нас вызывали к уже умершему человеку — констатировать внезапную смерть и выяснить, нет ли чего-то сверхъестественного. Подразумевалось, что мы эту аномалию и должны устранить. В самом крайнем случае нам предлагали проследовать на жальник, проследить, чтобы похоронный обряд был проведен правильно и душа вовремя покинула тело. Кстати, туда же и для этой же цели часто приглашали священника — того самого старичка, с которым я сталкивался уже трижды. Всякий раз он напрягался, видя моего начальника, и разве что не плевался в его сторону, посылая проклятия. Странно — при первой нашей встрече, когда я спрашивал, как пройти к дому мэтра Куббика, он вел себя куда дружелюбнее.

А потом мой начальник исчез.

Случилось это безо всякого предупреждения. Утром, проснувшись и спустившись к завтраку на кухню, я заметил, что его место пустует. Госпожа Гражина без особого энтузиазма копалась в печи.

— Доброе утро! А где мэтр?

— Доброе, — отозвалась кухарка улыбаясь. — Уехал. Да ви не волнуйтесь, Згаш. Вызвали его куда-то по делам. Ще вже бувало… Он шибко приедет. Завтракать будэ?

Готовила госпожа Гражина вкусно, и, что оказалось самым главным для недавнего голодного студента, порции у нее были большие. Поэтому я с энтузиазмом кивнул, присаживаясь за стол.

Накладывая мне завтрак, подавая квас и убирая посуду, кухарка то и дело вскидывала голову, прислушивалась к звукам, доносившимся с улицы. И слепому было ясно, что она ждала мэтра Куббика. Стоило один раз заметить, как она смотрит на некроманта, как улыбается, просто слушая его голос, как старается предвосхитить его желания, и становилось понятно — мой начальник нравится ей. Вот поди пойми этих женщин! И что она в нем нашла?

После завтрака уже по привычке устроился у пустого камина в просторной гостиной. Пришла белая кошка, внимательно посмотрела на пустое кресло мэтра, после чего перевела взгляд на меня и вопросительно мяукнула — как будто это я куда-то подевал свое начальство.

И тут только до меня дошло. Я один! Оставлен наедине с целым городом! Если вдруг придет заказчик, то разговаривать он будет со мной!

«А чего ты хотел? — тут же заявил внутренний голос. — Сбылась, можно сказать, заветная мечта! Не весь век быть в роли носильщика вещей! Пора и самому показать, на что способен! В конце концов, тебя брали на работу как помощника — вот и помогай начальству избавляться от лишних проблем!»

От волнения можно было сойти с ума. Ведь сегодня наступил мой настоящий первый рабочий день. Наверняка первый случай будет каким-нибудь простым — что-то вроде очередного старичка, скончавшегося подозрительно быстро. Но зато это отличный повод показать себя!

Минуты ползли одна за другой. Госпожа Гражина, закончив дела по дому, попрощалась и ушла. Я остался один, если не считать кошки, которая полностью смирилась с отсутствием хозяина и дрыхла в кресле, раскинув лапы и хвост. Соскучившись от того, что надо просто сидеть и ждать, я прошелся по дому, побывал в кладовке, рассмотрел магические инструменты. Взял полистать пару книг, а потом осторожно снял со стены меч и вышел на двор потренироваться. Не то чтобы я так уж надеялся на встречу с агрессивно настроенным упырем — просто хотелось немного подвигаться.

От физических упражнений стало жарко — лето явно хотело побить все рекорды по температуре, — и я спустился к реке. Памятуя о лоскотухах, жертвой одной из которых чуть было не стал, купаться не полез — просто с берега немного поплескал на лицо и грудь водой, а потом растянулся на пряно пахнущей траве и…

Проснулся, как от толчка. Судя по тому, в какую сторону протянулась тень от ближайшего куста, полдень давно уже миновал. Эк меня разморило! Часа три продрых, не меньше! А что, если…

На ходу подхватив рубашку, бегом взлетел по склону и ворвался в прохладный полумрак длинного коридора. Дом был пуст. Мэтр Куббик не возвращался. Или, что вернее, приехал, не нашел меня… И что теперь будет? Хорош помощничек! Дом на него нельзя оставить!

Не зная, чем себя занять, я кругами ходил по комнатам, иногда выглядывал во двор, и в какой-то момент увидел, что по проходу между двумя заборами бежит, ничего не замечая от страха и волнения, женщина.

— Что случилось? — Я рванулся ей навстречу.

— Мне… нужна помощь, — выдохнула она, цепляясь за протянутую руку. — Мэтра Куббика… пожалуйста… скорее…

— Мэтра нет.

Всего два слова, но с женщиной произошла разительная перемена. Она застыла, открыв рот, потом обернулась к дому с распахнутой настежь дверью, но тут же остановилась:

— Как — нет?

— Вот так. Утром куда-то уехал. Его срочно вызвали.

Она вдруг надрывно застонала и рухнула на землю лицом вниз. Послышались сдавленные рыдания, перемежающиеся глухими причитаниями.

— Heт… нет… О боги! — только и слышалось сквозь слезы. — Только не это… За что? Нет…

— Погодите. — Я присел на корточки, обнял несчастную за плечи. — У вас какое-то горе? Может быть, смогу вам помочь?

— Вы? — На меня глянули покрасневшие, распухшие от слез глаза. — А что вы можете сделать?

— Ну я тоже некромант. Дипломированный… Может быть, если вы расскажете мне, в чем ваша беда, я смогу…

Сердце колотилось где-то в горле. Что такого могло случиться у этой женщины, что она так убивалась?

— Сынок мой… — выдавила она. — На дворе играл… Упал, ушибся и… и… Я к знахарке — живем-то рядом! — так у нее поясницу скрутило… Пока с лавки встала, пока кое-как до дома доковыляла, он… он…

Разрыдавшись, женщина больше не могла говорить, села на траву, словно утратила последние силы. Меня же, наоборот, как подбросило. Ребенок! Единственный сын у матери, а она сама — вдова, если судить по отсутствию вышивки на одежде.

Мэтр Куббик уже поделился со мной кое-какими магическими атрибутами, так что собраться ничего не стоило. Недавний подарок, серебряный нож, я таскал на поясе, а похватать с полок все необходимое и как попало запихать в сумку было делом двух минут. Волоча за руку всхлипывающую женщину, поспешил к ее дому.

Воображение рисовало светловолосого малыша лет трех-четырех от роду, с нежными чертами лица и непременно в белой рубашечке с алой нитью обережной вышивки. Но в полутемной избе, притулившейся в конце улицы, на лавке лежал худощавый, жилистый, загорелый до черноты подросток лет тринадцати. Кудрявые рыжевато-русые волосы на голове запеклись от крови. Судя по всему, упал он с большой высоты и ударился головой. Серьезная травма. Грязная рубаха (то ли не нашлось чистой, то ли уже с утра успел испачкаться так, что дальше некуда) задралась, и на впалом животе виднелся застарелый шрам. Костяшки пальцев были содраны. Руки в цыпках. На скуле зеленым цветом «дозревал» полученный несколько дней назад синяк.

Увидев бездыханное тело, женщина опять залилась слезами.

— Сыночек мой… мальчик бедненький…

Сбросив сумку с вещами на пол, я присел возле подростка и сосредоточился. Очень осторожно провел руками вдоль тела, пытаясь собраться с мыслями. Получить такую травму можно было либо упав с большой высоты, либо ударившись головой о твердые камни.

— Он откуда свалился? — поинтересовался я, стараясь выиграть время, чтобы все обдумать. — С крыши?

— С… с де-эрева… — прорыдала женщина. — Надворе-э-э расте-от… Ветка слома-а-алась…

Дерево, кстати, было — мощный тополь, уже наполовину сухой. Лишь несколько веток упрямо распустили листья. Насколько я мог заметить в страшной спешке, это было самое высокое дерево на всей улице.

— Зачем он туда полез?

— Так ведь… гнездо-о-о… Посмотреть…

Гнездо? Я бросил взгляд в затянутое пленкой окошко — на слюду или тем более стекло тут денег явно не хватало. А, ну да! На сухой вершине виднелось массивное аистиное гнездо.

— А синяк откуда?

— С мальчишками дрался…

— А шрам?

— А это он… еще когда маленький был… — Женщина на миг даже перестала плакать, вспоминая прошлое. — На крутом берегу упал. На сухой сучок напоролся. С ним часто такое бывало — то с мостика упадет и простудится так, что три седьмицы в горячке мечется, то упадет неудачно, то еще какая беда приключится… Что же за судьба-то такая у тебя, сыночек, печальная? Ох, горюшко ты мое бесталанное… Да на кого ж ты меня покинул-то? Да как же я без тебя жить-то буду, свет мой ясный? Хоть самой тут ложись и помирай подле тебя… Да за что же, боги, вы последнюю радость у меня в жизни-то отнимаете?

Она опять начала причитать, прижимаясь мокрым лицом к безвольной руке мальчишки.

Я недолго думал. Одним движением отстранил убивающуюся мать, рывком перебросил тело подростка на пол.

— Что? — пролепетана женщина, ладонью вытирая слезы. — Что вы делаете?

— Хочу оживить вашего мальчишку, — процедил я, торопливо пробуя остроту ножа пальцем. Как жаль, что в хозяйстве мэтра Куббика не нашлось современных средств! Придется действовать кое-как…

Запричитав, мать кинулась было ко мне, целуя руки и лепеча слова благодарности, но я отстранил ее:

— Не мешайтесь! А лучше помогите!

В мою сторону обратились совершенно безумные глаза. Что мне предпринять? По уму, надо было использовать рекомендованную в таких целях «бессмертниковую смесь», но этой новинки у мэтра Куббика не водилось. А жаль — всего один глоток, и… Что ж, придется обходиться тем, что есть.

— Яйцо! Мне нужно свежее куриное яйцо!

Пока женщина ходила до курятника, я быстро начертил прямо на земляном полу избы круг, вписал в него пентаграмму, расположил по сторонам света необходимые символы. В центре устроил мальчика.

Как раз в эту минуту вернулась его мать. Несколько секунд вдова остановившимися глазами смотрела на то, во что превратился пол ее дома, — все лишние вещи я безжалостно сдвинул к углам, а то и взгромоздил друг на друга, дабы занимали меньше места. По углам расставил свечи, зажег их от уголька в печи. Меня учили, что огонь для действа надо добывать трением, но времени не было.

— Яйцо. — Поймав мой взгляд, женщина протянула ладонь.

Завершив приготовления, я встал над телом подростка и начал читать заклинание.

Меня била легкая нервная дрожь. Впервые в жизни это был не экзамен — я на самом деле собирался вернуть к жизни человека! Впервые приготовился к тому, чтобы совершить то, ради чего выбрал эту профессию, ради чего учился и тренировался, о чем мечтал еще недавно.

Повинуясь мерным строкам заклинания, одна за другой начали загораться свечи. Замерцали и начертанные на полу символы, заключая мертвое тело в круг. В избе потемнело, словно снаружи спустился вечер или грозовая туча закрыла солнце.

В Колледже у нас был предмет «Вызов духов». Вел его директор, и неудивительно, что нужные знания буквально отскакивали от зубов. Вот только чем дальше, тем более сильную дробь начали выбивать эти самые зубы. Ведь каждый молодой некромант, завершая образование, давал своеобразную клятву, обязуясь помогать, оберегать, защищать и так далее. В том числе и быть готовым отдать свою жизнь ради чужой.

И именно это мне впервые предстояло сделать.

Она пришла неожиданно. Откровенно говоря, не ждал, что кто-нибудь вообще откликнется на мой зов. Просто я вдруг почувствовал, что полумгла в избе стала очень уж плотной, словно занавесь, и за этой гранью кто-то стоит.

Вереск… его можно найти на могильных курганах. Мед из вереска пьют на поминках и похоронах. И я не удивился, когда моих ноздрей коснулся смутно знакомый аромат.

А еще пахло морем — сырой водой, йодом, рыбой и чем-то неуловимым, но оттого притягательным. Хотелось просто стоять и дышать полной грудью, смакуя каждый миг. А еще лучше — сделать шаг и раствориться в этих запахах и звуках…

Стоп! Никакой романтики! У моих ног — мертвое тело ребенка, и я должен вернуть его душу обратно!

«Привет!»

«Это она со мной говорит? Разве она не немая?»

«Нет, конечно, дурачок. А с чего ты взял?»

«Ну… так принято думать…»

«Кем принято?»

«Не знаю… Я ничего не знаю и ничего не помню. Только шуршание прибоя, жужжание пчел над вересковыми пустошами и… Детский крик. Крик, почему-то полный восторга. А вот и он! Мальчишка, тот самый подросток. Он мчится вдаль со всех ног, ломая вересковые заросли».

«Да, это он. Ему хорошо здесь…»

«Возможно, но в моем мире без него плохо».

«Кому?»

«Да хотя бы его матери… Эй, ты! Слышишь? Твоя мама плачет! Обернись!»

«Бесполезно звать! Он уже готов вкусить вересковый мед».

Над головой жужжали пчелы. Они кружились около подростка, садились ему на лицо, ползли к губам… Нет! Так нельзя! Он же еще ребенок!

«А ты знаешь, что это за ребенок?»

«Знаю только одно: это единственный сын у матери, все, что у нее есть».

«Наивный мальчишка! Смотри!»

Бегущий внезапно остановился и обернулся. На лице подростка проступило хищное выражение: «Вот я тебя сейчас!..» Злобная радость светилась в прищуренных глазах. Лицо стремительно взрослело, обретало черты мужчины. На руках его стала видна кровь. Кровь убитым им людей.

«Видишь?»

Нет! Не хочу ничего видеть и ничего знать! У моих ног лежит мертвый ребенок, и в моих силах вернуть ему жизнь. Как он распорядится ею, кем станет — мне неважно. Важно лишь то, что рядом всхлипывает его мать, у которой жизнь внезапно потеряла смысл.

Одна из пчел, примерившись, села мужчине на заросшую жестким темно-рыжим волосом губу. Он смахнул ее с лица и снова превратился в подростка. Смахнул — и раздавил насекомое. Священную пчелу.

«И ты все еще хочешь принести свою цену за эту жизнь? За жизнь того, кто не ценит этого дара и готов отнять его у других?»

«Да, хочу!»

— Властью, данной мне…

Слова давались с трудом, словно во рту оказалось полно того самого меда, да и в легких словно бы был мед, а не воздух.

— … призываю тебя вернуться…

Не хватало сил для дыхания.

— …в тело твое!

Резкий взмах ножом. Острое лезвие рассекло запястье, и свежая, живая кровь брызнула на потусторонний вереск, смешиваясь с содержимым раздавленного куриного яйца. Там, где на полусухую траву падали капельки этой смеси, пробивался дымок. Вслед за ним появились язычки пламени — и вот уже пожар волной покатился по вересковой пустоши, настигая подростка и заключая его в кольцо. Паренек метался, на лице появился испуг, но бежать было некуда. Та, с которой я только что разговаривал, спокойно стояла рядом, молчала и не вмешивалась. Только она могла бы ему помочь — протянуть руку и вывести за пределы огненного кольца, навсегда оставив детскую душу в своем мире, но не шевельнула даже пальцем.

Кольцо огня сомкнулось. Изнутри, из вставшего стеной пламени, донесся полный боли, отчаяния и ненависти крик.

Смерть смотрела мне в глаза.

«Еще не поздно…»

«Нет, я сделал свой выбор».

«Тогда… до встречи!»

Ее лицо оказалось совсем близко. Она была молода и прекрасна. Полные губы цвета вишни, к ним так и тянуло прикоснуться. В глазницах не пустота, а очи глубокого нежно-сиреневого цвета. В них хотелось утонуть, раствориться без остатка, жить ради света этих глаз, ради взмахов этих ресниц… Но они исчезли, растворились во мраке.

И мир упал навзничь.

Не помню, как добрался домой. Стояли теплые летние сумерки. Было душно, сизая грозовая туча ползла с востока, резкий ветер носился туда-сюда по улицам, словно старался скрыться от ее гнева. Сама природа напряглась, чувствуя, что сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее. Казалось бы, ежедневно некроманты вступают в схватку со Смертью, вырывают из ее цепких рук несостоявшиеся жертвы — и всякий раз победа человека сопровождается природными катаклизмами. То ли правы те, кто предлагает запретить нашу профессию — дескать, негоже вмешиваться в естественный ход вещей, — то ли так оно должно быть?

Я еле дошел до дома. Собственно, шел старый мерин, на которого мне с третьей попытки удалось влезть. Кое-как, вцепившись в гриву, удержался в седле, пока прихрамывающий конь петлял по улицам городка. Ужасно хотелось есть и пить, перед глазами плыл туман. Когда мерин остановился у штакетника, я мешком свалился на землю и отключился.

А пришел в себя, почувствовав прикосновение к губам глиняной кружки.

— Пейте, Згаш…

По губам потек горячий грог. Я сделал глоток, и щедро сдобренное пряностями варево опалило пищевод. Ой-ёй! Да там столько чеснока, что все вампиры должны передохнуть от одного приставного взгляда на эту жидкость!

— Вот так, вот так. — Меня силой заставили сделать еще несколько глотков. — Хорошо… Вы что-нибудь помните?

— Где я? — Сквозь мокрые ресницы удалось оглядеться и обнаружить, что лежу в своей комнате.

— Еще спросите: «Кто я?» — фыркнул мэтр Куббик, отставил полупустой кубок и начал водить надо мной руками. — От вас мертвечиной несет так, словно вы несколько дней прожили в городском морге. Где вас бесы носили?

— Э-э… там… заказ был…

— Вот как? — Глаза моего начальника холодно прищурились.

— Да. Вдова… у нее сын… упал, головой ударился и… умер. Она просила, чтобы я что-нибудь сделал… На улице Рыбачьей… последний дом с краю…

— И вы, разумеется, тут же кинулись спасать невинное дитя? Вырывать младенца из цепких холодных лап Смерти, не так ли? — С каждым словом в его голосе все больше звучал сарказм. — Ах, как это благородно! Очертя голову, не побеспокоившись о средствах защиты… Вы хоть знаете, что натворили?

— Ну я вроде все сделал правильно… Или нет? Мальчик умер? — в душе стало тяжело и холодно.

— Нет, мальчик жив! — скрипнул зубами мэгр Куббик. — К сожалению!

— Но почему вы так говорите? — Мне удалось сесть прямее, хотя все внутри резко запротестовало против активных действий.

— А потому, что есть некоторые люди, которым лучше было бы не родиться совсем! — Он шевельнул рукой, и я заметил, что запястье некроманта пересекает свежий порез. Он что, тоже сегодня открывал себе вену? Но для чего? — Догадываюсь я, к кому вы ездили, Згаш! Хоть бы проверили для начала!

— Что проверил?

— Гороскоп, дурья голова! Вот навязался помощничек на мою голову! От вас не помощь, а вред один… Вы хоть соображаете, что натворили?

— А что?

— А то, что вы подарили жизнь будущему убийце! Этому мальчишке на роду написано вырасти и стать одним из самых жутких и кровавых разбойников в стране! Она вам что, ничего не сказала?

— Кто «она»?

— Смерть конечно же! Думаете, она так уж слепа и наивна, что забирает самых лучших? Мол, только хорошие умирают молодыми? Она прекрасно знает, в какой дом зайти, а какой стороной обойти! На этом мальчишке столько прерванных жизней висит, что она постоянно возле него крутится! Даже я почувствовал… Он бы и вас утянул!

— Но это же всего-навсего ребенок! Мало ли, кому что на роду написано! И потом — его мать так переживала… Я не мог поступить иначе! У нее больше никого нет, кроме этого мальчика!

— Хотите сказать, что пожалели одинокую женщину? — Мэтр как-то странно посмотрел на мое лицо.

— Да.

В комнате повисло недолгое, но очень тягостное молчание. Некромант смотрел мимо меня, уставившись в стену. Держу пари, он о чем-то глубоко задумался, что-то прикидывал и рассчитывал. Но нарушить тишину и поинтересоваться не поворачивался язык. Вот сейчас мэтр встанет, хлопнет себя ладонями по коленям и скажет: «Вы мне не подходите!» И что дальше?

— Так. — Я даже вздрогнул от резкого звука. Хлопнув себя ладонями по коленям, мэтр Куббик поднялся. — Отдыхайте пока, молодой человек. О вашем поведении мы поговорим завтра!

Я остался один. К горлу подкатила тошнота — так мне стало страшно за свое будущее. Самое правильное для мэтра — выгнать нерадивого помощника за порог. Но, с другой стороны, он не видел отчаяния в глазах матери, потерявшей единственного ребенка. Разве можно было устоять перед ее горем? Да, возможно, этот мальчик, когда вырастет и станет взрослым мужчиной (а я ведь видел его «взрослый» облик!), прольет реки крови, но пока он — все, что есть у этой несчастной женщины.

Внезапно в комнате стало как будто темнее. И до этого в ней царил полумрак, небольшая свечка в изголовье только подчеркивала, что за окном уже почти ночь, но сейчас словно и ее свет померк, а мрак стал осязаем. Повеяло холодом и… да-да, пряным ароматом цветущего вереска.

Она стояла в противоположном углу. Темная стройная фигурка во вдовьем платье, но с непокрытой, как у незамужней девушки, головой. На ее белом худом лице двумя провалами в бездну светились глаза… странно, все думают, что они черные, а мне помнится, что они нежно-сиреневые, как цветы вереска.

«А ты забавный!»

«Я. — Мне удалось приподняться на локтях. — Я… это правда? Ну про мальчика?»

«Надо было проверить…»

Чудится или в сухом голосе все-таки заметны нотки смеха? Неужели Смерть смеется надо мной?

«Там некогда было проверять! Надо было спасать ребенка!»

«И ты готов сделать это снова?»

«Что? Ты не оставишь его в покое?»

«Если он не исправится, нет».

«А это возможно? То есть правду говорят, если что на роду написано, то этого уже не изменить?»

Смерть лишь скорчила недовольную рожицу — с таким видом красивая женщина обычно сетует на несовершенство мира вообще и конкретного представителя мужского пола в частности. Но не произнесла ни слова, лишь молча растаяла в воздухе, оставив после себя слабый, но четкий аромат вереска. И разочарование — потому что я уже протянул руку, чтобы коснуться ее тонких пальцев.

Глава 4

К счастью или к несчастью, смотря с чьей точки зрения смотреть, меня не уволили. Но между двумя некромантами на несколько дней словно черная кошка пробежала. На другое утро мэтр Куббик отправился на вызов, «забыв» сказать мне, что надо собираться. И без того молчаливый, он вовсе перестал здороваться, заставив теряться в догадках, что же такого страшного я натворил. Неужели нарушил какое-то неписаное правило — дескать, много веков назад некроманты договорились «защищать» человечество от подобного рода проявлений, контролируя «рождаемость» неугодных типов? Бред какой-то! Я бы знал! Кодекс Гильдии учил наизусть. Мы даже сдавали отдельный экзамен на знание его статей и толкований различных щекотливых моментов, причем требовалось не только их разъяснить, но и привести как минимум три исторических примера по каждому вопросу.

Бойкот был нарушен внезапно. За завтраком.

— Скажите, Згаш…

От неожиданности я подпрыгнул и уронил себе на колени ложку с горячим супом.

— Ой! А! Что?

— Скажите, Згаш. — Мэтр смотрел на меня через стол. — Вы хоть понимаете, что натворили?

— Понимаю. — Глаза сами собой уставились на миску. — Я несколько дней думал над тем, что вы мне сказали, и… Извините! Я больше не буду!

— Да нет. — Взгляд прищуренных глаз впился мне в лицо. — В чем-то вы правы. Спасать людей — наша профессия, хотим мы того или нет. Но, выполняя свой долг, мы не можем забывать о себе. Помните наш разговор о цене, которую платит некромант за спасенную жизнь?

— Да-а… — С некоторым запозданием до меня начало кое-что доходить.

— Вы отдали год — целый год! — своей жизни за то, чтобы продолжал жить будущий убийца! Вы готовы повторить это снова?

— Еще раз спасти его жизнь…

— Еще раз пожертвовать собой? И не раз, если того потребуют обстоятельства?

Что-то в его голосе мне совсем не понравилось. Я покосился на госпожу Гражину — и кухарка тотчас же метнулась вон из кухни, словно ее что-то напугало.

— Ну… я давал клятву…

— Какую? Разбазаривать свою жизнь ради людей, которые этого не поймут и не оценят? Или поймут и оценят, но уже после того, как увидят ваш труп? Вы мне нравитесь, Згаш. И мне очень бы не хотелось, чтобы вы умерли молодым, а я был знаком с людьми, которые всего за несколько лет буквально растаяли на работе, отдав всю свою жизнь, растеряв ее по капле. Они умерли от старости в неполные тридцать лет! Я всего лишь прошу, чтобы вы впредь были осмотрительнее и понимали, что всякий раз рискуете собой!

— Но ведь человеческая жизнь…

— С тем мальчишкой вам повезло: Смерть сама почему-то решила его отпустить… Наверное, подумала, что в будущем он может ей пригодиться в качестве поставщика невинно убиенных душ. Как знать? А если бы все окончилось неудачей? В нашей профессии бывают и такие моменты. Ты стараешься, пыжишься, а вместо живого человека получается зомби. Или хуже того — кадавр, которого хватит лишь на несколько дней!.. А год жизни отдан! Назад его вам никто не вернет! Вы подумали о таком повороте событий?

— Ни о чем я не думал, — пробурчал виновато, понимая, что во время своего первого самостоятельного вызова наломал дров.

— А надо думать! — воскликнул мой начальник, швырнув свою ложку на стол. — Надо, бесы вас задери!

Разговор закончился так же внезапно, как и начался, но лед был сломан. Мы снова стали общаться, а потом сделалось не до того.

На улицах города вновь появились трупы.

Вообще-то в этом нет ничего странного, если вы живете в столице. Там городская стража иной раз притаскивает по пять-шесть мертвых тел в морг. Большую их часть потом разбирают родственники, а невостребованные отдаются студентам Колледжа Некромагии «для опытов». Помнится, я уже об этом упоминал. Но то столица. А это маленький провинциальный городок, где половину жителей ты знаешь по именам или в лицо. Уж на что я сам приехал сюда недавно — и то через месяц прекрасно знал всех, кто жил на Низинной улице. В таких городках и новости распространяются быстро. Поэтому мы с мэтром ничуть не удивились, когда рано поутру в дом вошел тот самый лейтенант городской стражи, который сопровождал нас к трактиру «Яблонька».

Дело было перед завтраком, госпожа Гражина еще не успела не то что накрыть на стол, но даже закончить приготовление пищи, так что визит застал врасплох. Но мэтр спорить не стал, сразу начал собираться.

Труп лежал посредине улицы, которая была перекрыта стражниками. Вокруг толкались зеваки: соседи, вездесущие мальчишки, мастеровые и торговки. Большой дом, возле которого нашли тело, хранил молчание, но из-за занавесок за происходящим кто-то подсматривал. «А богатые люди там живут!» — мелькнула в голове шальная мыслишка, стоило увидеть просторный палисадник, усаженный кустами роз и других декоративных растений.

— Надеюсь, у вас хватило ума ничего не трогать? — мрачно поинтересовался мэтр Куббик, спешиваясь.

— Здесь уже несколько часов оцепление, — обиделся лейтенант.

— Так… А кто его нашел?

Лейтенант показал на девушку лет четырнадцати. Она стояла между двумя стражниками и непрерывно шмыгала носом, порываясь заплакать. Увидев, что к ней направляется некромант, девушка вмиг оцепенела. К слову сказать, я бы поступил так же — мне удалось краем глаза заметить выражение лица своего начальника. Ничего хорошего оно не сулило даже невиновному мне, а что говорить о зареванной девчонке?

— Ну, красавица, — подойдя вплотную, поинтересовался некромант, — ты ведь знаешь, кто это был?

Таким тоном обычно начинал разговор комендант нашего общежития, когда вызывал к себе подозреваемых в ночном дебоше студентов. «Я знаю, что вы тут всю ночь пили, орали, буянили и ломали вверенное мне имущество, но хочу услышать это из ваших уст!» — так можно было «перевести» сию неподражаемую интонацию.

Плечи девушки затряслись.

— Зна… зна… знаа-а-аю… — протянула она с подвываниями.

— И кто же?

— Браа-а-а-а-ат…

Я оглянулся. Молодой мужчина примерно моих лет, а может, и моложе — сейчас, когда его изодранное кем-то лицо покрывала корка из крови и грязи, ничего определенного сказать было нельзя. Одежды на нем не имелось — то есть ни одной нитки. Разве что обнаженные чресла целомудренно прикрывала какая-то тряпка. Жутко изуродованное лицо, на теле нет никаких других ран. Судя по характерному «виду» ауры, скончался от болевого шока.

Та-ак, а это что такое? Я сделал пару шагов поближе, наклонился, опасаясь, однако, дотрагиваться до тела.

— Что здесь происходит?

«Какого беса вы столпились тут вместо того, чтобы заниматься своими делами?» — примерно таким тоном был задан вопрос.

Я встрепенулся. Градоправитель Анджелин Мас легко соскочил с коня. Темный плащ, распахнутый на груди ради теплого летнего дня, птичьим крылом дернулся за его спиной.

— Еще один…

Шагнув к трупу, он остановился, словно налетел на стену. Его голубые холодные глаза сделались совсем льдистыми и яркими на загорелом до черноты породистом лице. Обежав взглядом толпу, градоправитель остановил взор на некроманте:

— Мэтр…

— Мне некогда, — не оборачиваясь, отрезал тот. — Я «колю» свидетеля… Вон с малым поговори! Ну же, юная госпожа, когда вы его увидели?

Я рассчитывал, что после этого градоправитель Мас как минимум наорет на моего начальника, раз тот осмелился игнорировать его в присутствии подчиненных и толпы свидетелей, но такого не случилось. Анджелин Мас протянул руку и цепко схватил за локоть меня, подтаскивая ближе.

— Что здесь происходит? — прошипел он.

— Сам не знаю! Нас вызвали только что! Я даже не успел осмотреться…

— Так осматривайтесь, бесы вас разорви! — тихо рявкнул на меня градоправитель. — Что вы уже успели заметить?

— Пока ничего.

Мас уже собрался сказать что-то нелицеприятное в мой адрес, но я повернулся к нему спиной и сделал шаг к телу.

Та-ак, если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, этот человек мертв уже дня два. Летняя жара практически изуродовала останки, не говоря уже о том, что неведомые убийцы сделали с его лицом. Присев на корточки, осторожно, двумя пальцами, дотронулся до его… э-э… ну, скажем, черепа.

Ой-ёй! А убийцы прекрасно знали, что тело будет осматривать некромант и попытается допросить труп, дабы выяснить, кто его прикончил. Знали и заранее побеспокоились о том, чтобы убитый мог сообщить как можно меньше.

Во-первых, они вырвали ему язык, то есть лишили возможности именно рассказать, где и как его настигла смерть. Во-вторых, судя по следам в ушных раковинах, они проткнули его череп раскаленным прутом, убив мозг. Но даже если некромант и найдет способ «устроить допрос», то и об этом они позаботились. Конечности трупа были переломаны, Нужна недюжинная магическая энергия, чтобы заставить двигаться настолько изуродованное тело. То есть и отвести нас к месту своей гибели, чтобы мы там поискали следы, труп тоже не мог.

Какой из этого следовал вывод? Неприятный. Ибо убийца должен был прекрасно знать возможности современной некромантии…

Стоп! Именно что современной!

В голове словно хлопушка взорвалась, осветив внутренности черепа ярким светом идеи. А ведь кое-что я могу попытаться сделать! Именно с точки зрения современной некромантии!

— Ну что вы узнали? — Градоправитель чуть ли не стойку сделал, когда я выпрямился.

— Пока ничего, но сейчас узнаю. Будьте любезны, у вас есть где-нибудь лавка зелейника?

— Зачем?

— Ну мне необходимы кое-какие препараты для того, чтобы провести расследование.

— Интересно. — Голубые глаза недобро прищурились. — А для чего это некроманту понадобились лекарственные травы?

— Понимаете, у меня имеются все основания предполагать, что этого человека убили с помощью некромагии…

— То есть вы утверждаете, что убийца — некромант?

Сказано это было таким тоном, что я похолодел. Смысл сказанного не сразу дошел до сознания, а когда мысль утвердилась в мозгах, стало холодно и неуютно.

Убийца — некромант! И вот они мы с мэтром Куббиком, два представителя этой не слишком распространенной профессии. Легче легкого обвинить в убийстве одного из нас! И речь не идет о справедливом расследовании — толпе все равно, кого схватят, лишь бы насладиться зрелищем пыток и казни.

— Ну или кто-то, кто изучал магические науки, — попытался выкрутиться «главный подозреваемый». — Можно пройти обучение по совсем другой магической специальности, а некромагию изучить на досуге. Просто этот человек… ну… он мог иметь доступ к научной литературе по данному вопросу и… вот!

— Я вам не верю, — отрезал градоправитель. — В городе нет других некромантов! Кроме…

Кроме нас с мэтром, так? Но этого не может быть…

— Этого не может быть!

Кажется, мы произнесли эти слова одновременно и так же синхронно отшатнулись друг от друга.

— Этого не может быть, — громко, четко, явно для внимательно слушающей толпы повторил Анджелин Мас и отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Домой мы возвращались в молчании. Мэтр Куббик ушел в себя и обсуждать проблему не собирался. Он, кажется, вообще ничего не замечал вокруг. Мне ужасно хотелось поделиться своими сомнениями и размышлениями, но приходилось сдерживаться. Интуиция подсказывала, что надо быть очень и очень осторожным.

А между тем возле дома нас поджидали. Какой-то мальчишка лет десяти боязливо переминался с ноги на ногу у штакетника, озираясь по сторонам с таким видом, словно собирался обокрасть дом, но не знал, с чего начать. Обычный деревенский мальчишка, в простых линялых штанах и перетянутой пояском рубашке, босой, белобрысый, лохматый. Он сперва шарахнулся от двух мрачных всадников, но, когда мэтр Куббик спешился у калитки и повел своего жеребца в сторону конюшни, решился и забежал сбоку.

— Дяденька, а вы и есть этот, нек… нек… некромансер?

— Ну я. Дальше что? — не глядя на него, буркнул Куббик.

— А меня это… ну, к вам послали!

— Хм… Кто ж так тебя любит?

— Да это… — Мальчишка прикусил губу. — Батя велел…

— Хороший он у тебя… Повезло!

По лицу паренька было видно, что он тоже немного сомневается в силе отцовской любви, но спорить постреленок не стал.

— Нам бы… ну… неладное что-то у нас творится! Батя и сказал — мол, пущай Минька и сбегает, некромансера приведет. Минькой меня звать, — запоздало представился он.

— Угу.

За разговором дошли до конюшни, где мэтр Куббик спокойно стал расседлывать своего жеребца. Тот, не нагулявшись за день, пробовал баловать, но хозяин спокойно врезал ему кулаком под ребро, и конь встал как вкопанный. Мой меринок вел себя куда тише.

— Дядь, — мявшийся в дверях конюшни мальчишка подал голос, — а вас когда ждать? Чего мне дома-то сказать?

— Никогда.

— Чего? — От возмущения Минька забыл весь свой страх. — Но… но… как же…

— А вот как-то так. Пусть мой помощник съездит, разомнется!

Признаться, не ожидал, что после того случая с воскрешением мне вообще доверят хотя бы что-то. От неожиданности выронил седло:

— Я?

— Вы, Згаш. Вы! — Заперев денник, мэтр подхватил седельную суму с вещами и направился к выходу. — Вам же нужна самостоятельность! Весь век в моих помощниках вам не проходить! Расспросите, что да как, разберитесь, в чем дело. Если что — приезжайте, спросите совета.

— А вы?

— А я кое-что полистаю. Посижу. Подумаю.

Вот так! Я прислонился к теплому конскому боку. Мерин повернул голову, вопросительно кивнул головой — мол, если едем, то давай седлай. А если нет, то хватит меня использовать как подпорку. Жеребец в соседнем деннике завистливо фыркнул — энергии у него было хоть отбавляй.

Белобрысый Минька смотрел на меня без страха — еще бы, если у мэтра Куббика все-таки имелась репутация, то у меня нет. Кто я? Помощник сельского некроманта? Ну ладно-ладно, городского. Но по сравнению со столицей тут такая глушь и тишь… А что? И не такая уж тишь? Ну по словам мэтра, столь насыщенные событиями дни случались крайне редко.

— Ладно, Минька. Веди.

Дом их стоял на соседней улице. Добротный бревенчатый дом с пристроенным к нему хлевом и сараем для кур и гусей. Двор был выложен плашками, огорожен со всех сторон. Между двумя хозяйственными клетями виднелся проход к огородику. На дворе обычный жилой беспорядок, но…

Я остановился в двух шагах от калитки и начал озираться по сторонам. Нет, я здесь никогда не был и не знал точно, как должны выглядеть дворы в поселке, но уж точно не так! Как-то тут оказалось тихо. Куры не бродили по двору, а словно крались. Зелень в палисаднике была вялая. Пес забился в конуру и отказался даже нос высунуть, чтобы гавкнуть на чужака. Даже сам Минька как-то сжался и присмирел.

Из забранного слюдой окошечка нас заметили — высокий худой мужик показался на крыльце:

— Вы кто такой будете?

— Некромансер, — подал голос Минька. — Этот заместо себя его послал.

— А. — Мужик явно разочаровался. — Ну проходите, коль уж зашли.

Хорошенькое начало! Впрочем, что тут говорить — они-то ждали специалиста, а прибыл вчерашний студент, не имеющий никакого опыта.

Стремясь произвести впечатление, вошел в дом чеканным шагом, решительно отодвинув с пути хозяина. Скривился, оглядывая жилище:

— Та-ак. И в чем ваша проблема?

— Да вот. — Сидевшая на лавке женщина, такая же худая, как и ее муж (только живот выпирал из-под передника), с трудом приподнялась. — Завелось у нас чего-то. А чего — сами не знаем. Нежить какая-то. Соседки бают — сглазили нас!

— И я даже знаю кто, — брякнул за моей спиной ее муж. — Прежние владельцы! Слишком уж они спешили отсюда убраться — даже не торговались!

— Понятно. А как это проявляется… Ну с чего вы взяли, что это нежить?

— Да вот. — Супруги переглянулись с таким видом, словно пытались мысленно договориться, что соврать. — Шумит чего-то…

— А еще плачет! — пискнул Минька. — То-оненько так! Ну чисто младенчик!

Я посмотрел на живот хозяйки дома. Совсем скоро в этой избе на свет появится новый житель. А тут такое соседство! Младенец рядом с нежитью! Опаснее ничего не придумаешь! М-да, выходит, мое второе самостоятельное «дело» будет не таким уж простым и легким. Но так даже интереснее!

— А как часто это происходит?

— Да почитай каждую ночь!

— Хорошо. — Я с умным видом проплелся по избе из угла в угол, заглядывая во все щели. Как и следовало ожидать, явных следов чуждого людям присутствия на видном месте не нашлось. — Кошка в доме есть?

— Сбежала… А какая кошка была… как в старом доме крыс гоняла…

— А чего вы оттуда уехали?

— Так отец-то мой помер, — промолвил мужик, — вот брательник старшой и велел отделяться, чтоб своим домом жили. Мол, пока родитель был жив, сыновья с ним под одной крышей селились. А как отца не стало, так и разделили добро-то. Избу меньшому, он на ноги встать не успел. Старшой себе новый дом построил, а я взял свое добро, да тут дом и прикупил. Деньгу-то братья выделили…

— И началось это сразу, как приехали? — Я встал на четвереньки, пытаясь заглянуть под лавку.

— Ага. То есть… не совсем сразу. Раньше-то оно не каждую ночь так скулило и плакало, а вот в последнее время иной раз и днем его слыхать.

— Оно ребенка чувствует. — Кивнул на живот хозяйки. — Нежить всегда перед родами на свет выползает… Так, говорите, и днем иногда слышно?

Хозяин и хозяйка кивнули.

— Что ж. — Я уселся на лавку. — Будем ждать.

Они переглянулись:

— А-а… нам что делать?

— Не мешать мне думать!

Хозяева восприняли мой ответ весьма странно. Они тоже сели и уставились на меня. Даже мальчишка пристроился в уголочке, бросая исподтишка вопросительные взгляды.

Уж не знаю, как обыватели представляют себе работу некроманта, но время подумать у меня образовалось. Сосредоточившись и прислушиваясь к малейшим шорохам, я быстро перебирал в уме все виды вредоносной нежити. Скорее всего, в доме плачет игоша.[10] Хоть бы это было так! Тогда исчезла бы добрая половина проблем. Всего-то дать хозяевам рекомендацию, как с ним «договориться» — и дело с концом.

Некоторое время ничего не происходило, а потом…

Какой-то странный шорох в подполье…

Скрежет то ли маленьких лапок, то ли острых зубок…

Слабый запах мертвой плоти…

Довольно неприятный звук, который можно сравнить только со смехом…

Нет, это определенно не игоша!

Хозяева все еще ничего не чувствовали и даже вздрогнули, когда я рухнул на пол, выхватил нож и быстро начертил на досках пола круг в том месте, где мне померещились эти звуки.

— Ы-у-уа-а-ао!

Злобный вой перекрыл отчаянный женский визг, когда круг вспыхнул мертвенно-бледным сиянием, на фоне которого появилась огромная когтистая лапа. То есть не совсем лапа, а вполне себе человеческая рука со скрюченными пальцами и длинными, как у зверя, ногтями. Призрачное видение висело в воздухе несколько долгих секунд, а потом растаяло. Напряженную тишину расколол новый вопль.

Ничего не соображая от страха, толкаясь и едва не сбивая друг друга с ног, хозяева бросились вон из избы. Я не мешал им, быстро дорисовывал пентаграмму и спешил замкнуть все контуры, чтобы дух не попытался вырваться на свободу.

— Готово!

— Что ж ты делаешь-то, гад? — пробилась сквозь вой вполне разумная речь.

Нельзя разговаривать с агрессивно настроенной нежитью. Одно слово, один звук, даже просто намек на то, что вы молча прислушиваетесь к ее словам, — и пиши пропало. Никогда нельзя даже притворяться, что вас как-то волнует то, что обитатель иного мира может вам сообщить или предложить. На эту уловку попадались столько раз, что у нас в Колледже даже ввели обязательный практикум на «невнимательность».

— Убью! — завывал призрак. — Сначала их, потом тебя! Достану-у-у-у! Всех достану!.. До всех дотянусь! Вам не уйти!! Вы-ы-ы-ыпусти! Хуже будет!

А он мощный, однако! Контуры пентаграммы начали светиться ярко-голубым светом. Если цвет перейдет в зеленый — конец. Но в любом случае несколько минут у меня имелось.

Ругая себя на все лады, ринулся к сумке, в которой принес все необходимое. Та-ак, крапивная вытяжка… амулеты… корень разрыв-травы… Эх, жаль, нет ничего посущественнее! Рукой залез в печку, вороша угли. Нашел самый горячий, вытащил и бросил на сухую траву, торопливо раздул огонь. Мне бы хоть несколько язычков пламени! Интересно, где осиновая щепа? А, вот она!

— Э, ты что творишь? С ума сошел? А ну прекрати!

Как хочется зажать уши. Но нельзя! Нельзя даже жестом дать понять, что вас задевают слова призрака! Его просто тут нет. А я что тут делаю? Да дом собираюсь поджечь, только и всего! Та-ак, дернем мха из пазухи в стене. Сухой, он должен отлично гореть!

Под печью завозился домовой — на меня с явным укором и тревогой глянули два блестящих глазка. Интересно, домового эти хозяева принесли с собой или он все-таки остался от прежних жильцов? А, была не была!

— У-й-й-й-и-и-и-и-и! — завизжал домовой, когда я цапнул его за волосатое ухо и потащил наружу. Попытался укусить за запястье, но прекратил сопротивление, когда прямо ему в мордочку уперся нож. Лезвие светилось зеленоватым — верный признак того, что поблизости есть следы некромагии.

— Спалю все на хрен! — пообещал я, заглядывая в выпученные глазки. Сухой мох уже начал тлеть от брошенного на него уголька. Добавим парочку слов из «огненного» заклинания — и по полу во все стороны побегут язычки пламени.

— Не надо!

Ужас домового можно было понять — если погибнет дом, и ему не жить. Это люди успеют выскочить, а мелкой домовой нечисти деваться некуда. Скажу больше: в нежилом доме и домовые не водятся. То есть не просто «не водятся», а переводятся, превращаясь в довольно жутких тварей. Хм! Неужели вон то чудище, и есть такой «перерожденный» домовой? Нет, не похоже. Тогда он не допустил бы появления конкурента, выжил бы его еще прежде хозяев.

— А ну сознавайся, мелкий, кто там? — кивнул я на сияющий зеленоватым светом круг и две уродливые конечности, месящие пространство в кольце.

— Е-е-е… ы-ы-ы… а-у! — взвыл домовой, дергаясь в моей руке. Его корчило и выворачивало наизнанку, но открыть рот и выдать «подельника» он не мог. Ясно — нечисть осталась тут от прежних хозяев, которые продали ее вместе с жилищем. Блин, все равно что старую, преданную собаку выгнать на улицу!

— Но эти-то чем виноваты?

Домового затрясло еще сильнее. По сути, передо мной находился главный виновник — ведь это его попустительством на нынешних хозяев обрушилась беда. Впрочем, особо винить его было не в чем. Он честно старался остаться верным тем людям, с которыми жил много лет и кто потом продал его вместе с домом.

— И чего мне с тобой делать?

Нечисть затрясло. Оно и понятно — в моей власти было лишить его тех жалких крох, которые он называл существованием. Достаточно было всего лишь разжечь костер посильнее.

— Не мешайся. Хуже будет!

Домовой часто-часто закивал головой и, отпущенный на волю, со всех лапок кинулся прятаться.

Впрочем, мне было не до того — я готовился к поединку с умертвием. Кажется, даже последний второгодник опознал бы заключенный в пентаграмму неупокоенный дух мертвеца. Прежние хозяева то ли взяли грех на душу, тайком убив и похоронив под полом человека, то ли по другой причине не сообщили о внезапной смерти… явно одного из членов своей семьи. Ну да, так оно и есть! Именно поэтому домовой и молчал столько времени — ведь при жизни покойник был ему своим. Но вот почему умерший именно сейчас активизировался? Почему не стал досаждать своим родственникам сразу после похорон? Может, просто не успел? Они могли продать дом вскоре после случившегося, будучи уверенными в том, что мрой[11] их не достанет.

Встав над пентаграммой, я торопливо открыл справочник самых ходовых заклинаний. Это только в сказках маги по первому требованию выдают длинные сложносочиненные предложения. На самом деле большинство заклинаний короткие, состоят из двух-трех слов, которые произносятся в самый ответственный момент и сопровождаются мысленным выбросом сконцентрированной внутренней энергии. Длинные заклинания, как правило, нужны именно для того, чтобы быстро, так сказать, по ходу дела эту энергию концентрировать. Запомнить белиберду, расписанную на полстраницы, невозможно, вот и приходится пользоваться справочниками. Когда читаешь все это — про себя или вслух — натренированное подсознание делает работу.

Пока я читал, мрой в пентаграмме ярился, пытаясь найти выход наружу. Похороненный заживо, он отчаянно ненавидел всех и каждого, чувствуя, что сейчас его существованию придет конец. Это неправда, что неупокоенные души больше всего мечтают о том, чтобы обрести покой. Большинство призраков очень любит жизнь — даже бестелесную, лишенную многих радостей. Поверьте, никто не кинет вам благодарный взгляд за миг до того, как его должны будут развеять в ничто. Вот проклясть напоследок — это да, сколько угодно.

Мрой выл, ярился и бесновался, но мне было все равно. Не обращая внимания на издаваемые им звуки, я старательно начитывал нужное концентрационное заклинание и на последнем слове вскинул вверх руку, выбрасывая в нужную точку сгусток энергии.

Раздался дикий, отчаянный рев.

Вспыхнуло ярко-зеленое пламя.

Сопротивлялся он долго и отчаянно. Ненависть давала мрою чудовищные силы. Уж не знаю, сколько времени продолжалось противостояние. Наконец последний раз мелькнула рука с растопыренными пальцами, и стены дома сотряс отчаянный вой.

Все было кончено.

Переведя дух, я сел прямо на пол, не забыв осенить оскверненный участок в углу обережным знаком, У меня получилось лишь парализовать мроя до лучших времен, ибо совсем разорвать связь духа с телом очень сложно. Надо было сделать еще кое-что.

Цепляясь за повод своего мерина, я не спеша шагал домой. Наконец-то кончился долгий и нудный день! Это только кажется, что нейтрализацией зловредной нежити и ограничилась моя работа. Нет же! Надо было успокоить хозяев, собрать соседей, дабы они под моим руководством вскрыли полы и извлекли частично разложившееся тело, дававшее мрою подобие жизни. Потом еще пришлось звать священника, чтобы тот честь по чести прочел над покойником (вернее, покойницей, ибо это был труп женщины) все положенные молитвы. После чего я сопроводил ее до жальника, проследив, чтобы похороны прошли как положено. Свежую могилу надо было обеззаразить, дабы мрой не вылупился на третий день после похорон и не отправился по округе мстить. Затем следовало вернуться назад и заново очищать дом…

Оказывается, прежние жильцы пользовались у соседей дурной славой. Про хозяйку, чье тело, кстати, и обнаружили, никто не мог сказать доброго слова. «Она ведьма!» — вот самое мягкое определение, которое пришлось услышать. И молоко-то в коровах скисало от ее взгляда, и дети начинали болеть, и куры переставали нестись, и тесто не всходило. Жила она с мужем и взрослой дочерью, к которой, несмотря на ее лета, никто не спешил свататься. Ну еще бы! Кому из парней захочется иметь тещей настоящую ведьму! Девка, как назло, была красивая — не иначе, ее мамочка ворожила, дала единственной доченьке все самое лучшее. Все, кроме счастья. Муж у хозяйки, кстати, был какой-то вялый и хилый, то и дело болел. Мамаша — то есть ведьма — все хозяйство одна на себе тянула. «А чего бы не тянуть-то, когда ей бесы во всем помогали? — так говорили мне соседки, радуясь возможности почесать языки. — Она им что ни прикажет — все вмиг исполнят! Одно слово — ведьма!»

В общем, никто особо не горевал, когда хозяйка в одночасье исчезла, а вдовец с дочерью продали дом за бесценок перебравшейся сюда из деревни семье и уехали из Больших Звездунов. К новым жильцам сначала относились с недоверием — всем известно, кто не боится наследовать ведьмам и колдунам, и не предупредили о том, кем являлись предыдущие хозяева.

…А ведь покойница и правда была ведьмой! Проводя обряд очищения дома, я наткнулся на два схрона — особым образом перевязанные волоски, нитяные узелки, какие-то сухие веточки и травинки, оформленные в виде куколок. На каждом была заметна остаточная магия — примитивная, но действенная. Если бы не смерть хозяйки, они бы еще работали. По моей просьбе соседи наскоро обыскали свои жилища и в трех местах нашли подобные «поделки» — ведьма впрямь вредила людям. Лишь ее смерть прервала действие злых чар.

Расследовать обстоятельства гибели женщины никто не стал — я лишь отмахнулся, когда хозяин дома робко поинтересовался, не следует ли уведомить власти. И так ясно: по какой-то причине сила ведьмы, державшая в подчинении забитого, покорного мужа, ослабела — говорили, что когда-то это был завидный жених, красавец и весельчак, но жизнь с околдовавшей его женщиной совершенно преобразила мужчину. Внезапно «опомнившись», муж, скорее всего, напал на жену и, оглушив, поспешил от нее избавиться. Просто убить ведьму нельзя — колдуны живучи, как не знаю кто. Сжечь ее на костре живьем, как предлагает «Уложение о Вредоносном Колдовстве», он тоже не мог. И мужчина расправился с женой самым простым способом — закопал ее тело в подполе. Только он не учел одного — ведьма была еще жива, когда ее зарыли. И превратилась в мроя. Лишь то, что убийца с дочерью поспешили убраться сразу после случившегося, спасло родных колдуньи от страшной мести. Где они сейчас и знают ли о том, что по их вине едва не пострадали посторонние люди, — неизвестно.

Внезапно мои мысли были прерваны весьма нелюбезным способом. А именно заступившим дорогу человеком. Закатное солнце светило ему в спину, но не узнать градоправителя я не мог.

— Куда? — холодно поинтересовался он.

— Домой.

— Все дела закончил, значит?

— Да…

— Это хорошо… Взять!

— Что?

Из-за спины Анджелина Маса выступили два воина. И это оказались отнюдь не городские стражники — у тех тоже есть рабочий день, выходные, отпуска, надбавка за сверухрочные и все остальное. К подобным мероприятиям, не имеющим отношения к прямым служебным обязанностям, они обычно относятся с прохладцей. То есть с ними можно было бы договориться. А эта парочка явно числилась в личной охране градоправителя, то есть воины были преданны лишь одному человеку — тому, кто им отдавал приказы. Все попытки наладить контакт увяли, так и не родившись.

— Но я… э-э…

— Ты пойдешь со мной! — отрезал господин Мас.

— Куда? Зачем?

— Не твое дело. Там узнаешь!

Я попятился, стрельнул глазами в разные стороны. Что делать? Бежать или защищаться? Если бежать — то куда? Знакомых в городке у меня практически не имелось. А станет ли мэтр Куббик связываться с представителями власти ради меня? Особенно если учесть, что за месяц жизни тут я не успел ничем особенным «отметиться», а найти нового помощника — раз плюнуть. Да и бегством спасаются лишь те, кому есть что скрывать!

Пока я соображал, ратники подошли и с двух сторон крепко взяли меня под локти, лишив возможности сдвинуться с места. Можно было бы, конечно, и подраться, но здравый смысл подсказывал, что это не слишком хорошая идея. Их трое против одного, и все вооружены.

— Топай, — процедил Анджелин Мас, кивком головы показав охране, что пора идти.

— Нет, мы так не договаривались. — Я уперся ногами в землю. — Никуда не пойду, пока не узнаю, что…

— Пойдешь или тебя понесут!

Не знаю, что переключилось в этот момент у меня в голове, но внезапно на память пришел мой начальник. В следующий миг я одним движением сбросил державшие меня руки. Да, курсы самообороны даром не прошли! Подлетев к Анджелину Масу, схватил его за грудки, встряхнул и привстал на цыпочки.

— Никогда, — прошипел прямо ему в лицо, — слышите? — никогда не смейте говорить мне «ты»!

За спиной напряженно заворчала охрана (ни дать ни взять два бойцовых пса, только и ждущие команды «фас!»), но в глазах градоправителя промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ах, вот как, — пробормотал он, нехорошо сощурив глаза. — Ну что ж… пойдем-те!

Два охранника все еще сопели за спиной. Один держал моего мерина под уздцы. Думать о сопротивлении не хотелось. К тому же я ни в чем не был виноват. Но все-таки, что могло произойти такого, чего я не знал?

По счастью, идти оказалось недалеко. Я сразу понял, куда мы направляемся, потому что наша небольшая процессия двинулась в обратную сторону. И полчаса спустя (могли бы быстрее, но старый мерин начал хромать) все оказались на месте.

Жальник Больших Звездунов мало отличался от подобных мест в прочих городах. Он также располагался на окраине и немного выпирал за черту города. И точно так же над могилами были высажены деревья: липы над пожилыми женщинами, березы над молодыми, рябинки над детьми, клены над мужчинами, дубы над бывшими воинами, кусты над теми, у кого не было семьи. В глубине жальника шумел настоящий лес, в котором уже сгустилась ночная тьма, а на окраинах еще было довольно светло и просторно. Тут и там виднелись холмики, на которых лежали камни. Редкие деревца высились рядышком, шелестя листвой. В центре жальника, за этим «лесом», на небольшом холме высилась часовня, посвященная Смерти.

— А мы сюда не поздно заявились? — осторожно поинтересовался я, озираясь по сторонам. Взгляд невольно задержался на островерхой крыше. Вот, значит, где Ее можно найти?

— В первый раз вижу некроманта, который боится опоздать на тот свет, — буркнул один из воинов себе под нос.

Мне стало страшно, и все романтические мысли куда-то испарились. Темнело. Вокруг простирался жальник. Рядом было трое взрослых вооруженных мужчин. И один я. То, что я являюсь некромантом и магом, их не пугало. Значит, пугаться предлагалось мне?

— Вовремя, — снизошел до объяснений градоправитель, измерив меня взглядом через плечо. — Ты… Вы должны кое-что выяснить.

— Прямо сейчас? — окинув взглядом жальник, ощутил предательскую дрожь в коленях. — Но я устал. Весь день пришлось работать… Понимаете, нужно сначала немного отдохнуть и…

— Понимаю, — холодно кивнул Анджелин Мас. — И предлагаю альтернативу. Ты, — он нарочно выделил это слово, — либо сейчас резво бегаешь и много колдуешь, либо действительно отдыхаешь… тем более что место для отдыха я тебе уже нашел!

С этими словами он сделал небольшой шажок в сторону, и моим глазам предстала небольшая прямоугольная яма в земле. Свежая могила. Двое за моей спиной хором хмыкнули и выразительно хрустнули пальцами.

Я поднял взгляд на небо. Нет, это просто бред! Это страшный сон! Мне все это снится! Неужели правда?.. Ой… тут и лопата есть… и мешок, куда можно сунуть тело…

— Что я должен делать?

— Проверить. Все ли… э-э… на месте.

— Милорд, а он точно некромант? — подал голос один из охранников. — Он же не знает, что делать!

От таких слов у меня мигом покраснели и запылали уши. Это я-то не знаю?

— Р-разойдись!

Все трое быстро сделали шаг назад и в сторону. Пальцы левой руки сами сомкнулись на рукояти ножа. Так, глубокий вдох. Сосредоточиться. У опытных некромантов на это уходят доли секунды, а мне придется потратить несколько минут.

Озираясь по сторонам, сделал десяток осторожных шагов. Даже обыватели иногда чувствуют себя на жальниках неуютно, что уж говорить о некромансерах и вообще «чувствующих»? Отовсюду волнами исходили слабые эманации — души тех, кто был похоронен недавно, еще не успели покинуть этот мир и присутствовали поблизости. Кто бы еще мне объяснил, что такого необычного я должен найти? На первый взгляд жальник как жальник. Можно сказать, типичный.

Простая логика подсказывала, что искать надо где-то на окраинах — там, где лежат «свежие» покойники. Они еще не успели разложиться. Такие могилы обычно светятся слабым зеленоватым светом. Он тем ярче, чем активнее дух мертвеца. Переливающаяся изумрудным огнем многоцветная зелень — верный признак того, что покойник готов переродиться в нежить. И если совсем недавно в городе стали происходить странные события, логичнее искать виновника всех бед именно среди «свежачка».

Но окраина, как ни странно, поражала своим спокойствием. Обычным, если можно так выразиться, бледно-зеленым сиянием отсвечивали лишь недавние могилы. Возле одной из них я сам стоял буквально час тому назад. Пришлось для очистки совести еще раз прочертить по земле вокруг каждой охранную черту. На день-другой она надежно задержит покойника на месте, а потом труп начнет разлагаться и уже не будет годиться для вылупления упыря. Впрочем, машинально отметил я, во-он к той могилке надо завтра заявиться с осиновым колом и на всякий случай воткнуть его в землю.

Ладно, пройдемся теперь в глубь жальника, под кроны старых деревьев. Там уже успела сгуститься ночная тьма. А, была не была!

За спиной топали Масовы мордовороты, их присутствие отвлекало и раздражало. Стремясь хоть как-то обезопасить себя от неприятного соседства, прибавил шагу.

В глубине жальника, среди самых старых могил, было уже совсем темно. Смутно белели камни надгробий, в траве виднелись остатки подношений — съедобное давным-давно растащили всякие мелкие зверьки, а различные сувениры валялись где попало.

Странно. Здесь ощущалось присутствие кого-то постороннего… Нечеткое, словно слабый, трудноразличимый аромат. Но в этой части жальника определенно кто-то был. Кто-то… э-э… чужой. Люди его не чувствовали, а вот мне удалось свернуть в нужном направлении.

Под ногой хрустнула ветка. А в следующий миг я с воплем провалился под землю.

Лететь оказалось недолго. От неожиданности больно шлепнулся на задницу, быстро обшарил взглядом довольно просторную для могилы (примерно аршина[12] четыре в поперечнике) ямищу и… уперся взглядом в два внезапно вспыхнувших во мраке глаза.

Мой отчаянный вопль был слышен, наверное, не только в самих Больших Звездунах, но и в столице. Попытавшись вскочить, позорно споткнулся, чуть не упал и вжался спиной в земляную стену, выставив перед собой ритуальный нож. Лезвие вспыхнуло ярким светом — верный признак того, что совсем рядом со мной, стоит только руку протянуть, находится представитель…

Ой, вот только не надо спрашивать — кто! Я видел существо, имеющее сходство как с человеком (отсутствие хвоста, четыре конечности, приспособленные явно не только для ходьбы, характерной формы голова), так и со зверем, но мозги отключились совершенно. И хотя в подсознании вертелась мыслишка о том, что изображение этой твари несколько раз попадалось в учебниках, вспомнить, что там было подписано под рисунками, сейчас оказалось решительно невозможно.

Между тем странное существо не попыталось пошевелиться. Оно как лежало на своей лежке, так и не переменило позы, лишь приподняло лобастую голову с раскосыми глазами.

— Ну, некромант, — произнесло существо хриплым спросонья голосом. — Ну, свалился… Ну, ко мне… Но орать-то зачем? Ты знаешь, который час на дворе?

Я подавился отчаянным воплем. Разговаривающая нежить!

— Ну что уставился?

— Не-не-неж-жить…

— Ох, как же вы меня все достали, — притворно огорчился мой странный собеседник. — Вот заладили: нежить, нежить… Хотя ты прав — я здесь не живу.

— А г-где?

— Тебе в рифму или как?! Так я тебе все и показал… Ну сам отсюда выберешься или подсадить?

Он мне что — помощь предлагает? Мне? Вот уж дудки!

Обитатель норы шевельнулся — и словно крылья выросли за спиной. Сам не помню, как оказался на поверхности и что было духу припустил прочь от этого места.

Глава 5

Ни градоправитель, ни его охрана меня, естественно, ждать не стали — так орать, по мнению любого здравомыслящего человека, можно, только прощаясь с жизнью в когтях жуткого монстра. Самое противное, что и хромавший всю дорогу мерин тоже куда-то исчез. Сам ли он ушел или ему «помогли» выяснять было некогда. Не чуя под собой ног, я бежал до самого дома мэтра Куббика.

Дверь распахнулась сразу, едва мой кулак коснулся вделанного в нее кольца. На пороге возник некромант собственной персоной. В одной руке свеча, в другой — обнаженный меч. Он был полностью одет, в сапогах, словно и не ложился спать. Впрочем, так оно и оказалось.

— Згаш? Что случилось? На вас лица нет!

Пошатнувшись, я шагнул через порог, и мэтр тут же, приткнув свечу в угол, подставил мне плечо. Как же приятно было на него опереться — только сейчас стало понятно, что ноги совсем не держат. Если бы не помощь начальника, последние метры до кресла в гостиной пришлось бы ползти.

— Я беспокоился, Згаш. — Усадив, а точнее, свалив мою несчастную тушку в кресло, мэтр запер дверь на засов, прошел к стенному шкафу и одной рукой плеснул в кубок вина из первой попавшейся бутыли. — Уж полночь близится, а вас все нет и нет. Неужели вы наткнулись на упыриное гнездо?

Принимая из его руки бокал с вином, я одновременно сделал глоток и помотал головой, так что разбрызгал жидкость. Ой-ёй! Ну и крепость! Да деревенская самогонка по сравнению с этим — родниковая вода! Однако свое дело напиток сделал — примерно через минуту организм перестало трясти, а по клеточкам разлилась блаженная истома.

— Вот так. — Мэтр устроился в кресле напротив, утвердил меч между коленями и водрузил на яблоко ладони, а на них положил подбородок. — Теперь рассказывайте. От кого вы так летели?

— Если бы я сам знал от кого!

Рассказывать пришлось с самого начала — с того момента, как вошел в дом с затаившимся мроем. На этом настоял мой начальник, который слушал и кивал с умным видом в продолжение всего разговора. Эпизод на жальнике он тоже выслушал с неослабевающим вниманием, а когда я упомянул про разговорчивую нежить, лишь хмыкнул как-то странно и покрутил головой, но ничего не сказал.

— У вас был тяжелый день, Згаш, — только и промолвил некромант в конце. — Идите отдыхать. Завтра можете на работу не выходить.

Ха, легко сказать — отдыхать! Столкновение с градоправителем не шло у меня из головы. Как назло, мэтр Куббик ни словом, ни жестом не дал понять, что его этот эпизод как-то взволновал. Утром он отправился на вызов один, оставив меня на хозяйстве — и на взводе.

Сказать, что меня расстроили, — значит не сказать ничего. Забытый в четырех стенах, я не находил себе места. Госпожа Гражина, видя, что творится, пробовала утешать: «Не тушуйтесь так, Згашик, усе образуется! С кем ни бувало…» Но ее жалостливые слова возымели обратный эффект. И где-то после полудня я принял решение.

Да, это факт — работа некроманта не для всех. Учеба и практика — это одно, а жизнь совсем другое. Припомнились все ошибки и недочеты — и то, как я проговорился о печке, в которой покойный ростовщик хранил свои сбережения, и то, как повел себя в больнице, и первый самостоятельный вызов (воскрешение того, кого сама Смерть хотела бы видеть мертвым!), и «поход» на жальник… Хорош некромант! Драпать сломя голову от какого-то существа, которое просто спало в яме. И ведь так летел, что не подумал о градоправителе и его охране.

Градоправитель Анджелин Мас! При одном упоминании этого имени меня словно прошиб холодный пот. Эти прищуренные глаза я не забуду до конца своих дней. Это были глаза врага. Первого в жизни настоящего врага среди рода человеческого. А если учесть влияние и положение Анджелина Маса, то и последнего. Таких ошибок не прощают. Не зря же мэтр оставил меня дома. На кой ему такой помощник, который только все портит! Ему тут еще жить и работать — городок-то маленький, каждый человек на виду! А я?

Да, надо быть мужчиной и посмотреть правде в глаза.

В путь отправился пешком — мерина же пришлось бросить на жальнике! Конечно, больно возвращаться к родителям несолоно хлебавши, да еще и с известием о том, что они зря пять лет тратили деньги на мое обучение, но лучше признать ошибку поздно, чем никогда.

Заявление о приеме на работу я составлял в ратуше — массивном здании из темно-красного камня, которое стояло недалеко от площади. Когда-то именно здесь был замок лорда-владетеля, но по мере роста городка жизнь в этом месте становилась все менее уютной. И за городом построили новый замок. А здесь осталось нечто среднее между классической ратушей и зимней резиденцией графской династии. То есть нечто среднее в прямом смысле слова — ратуша состояла как бы из двух зданий, соединенных общей галереей и имевших общий внутренний двор. В одном строении была графская резиденция, а в другом — ратуша. Большие Звездуны — не слишком крупный город для того, чтобы позволить себе отдельное административное здание.

Стоявший на воротах охранник в вороненой кольчуге, надетой поверх кожаной куртки (ему было явно жарко, но он старался не подавать вида), сообщил, что его светлость Анджелин Мас сейчас в ратуше, работает с бумагами. Отлично. Значит, не придется носиться по городу и можно решить все неприятные вопросы сразу.

Внутри царили приятные после летней жары прохлада и полумрак. От каменных стен веяло свежестью. Шаги гулко отдавались под мрачными старинными сводами. Под ногами лежали старые вытертые плиты пола.

Широкая каменная лестница, покрытая старым ковром, вела на второй этаж. Тут веяния времени ощущались сильнее — полы оказались деревянными, а стены были обшиты шпалерами.

Градоправитель сидел в просторном кабинете за массивным письменным столом, бегло просматривал какие-то бумаги. Кроме пары сундуков, двух высоких, под потолок, стеллажей с книгами и гроссбухами, кресла для посетителей и лавок у входа мебели не имелось. Отсутствовал даже камин, так что зимой тут было, наверное, прохладно.

Взгляд невольно зацепился за витражи на окнах — коленопреклоненные рыцари в старинных одеждах словно нависали перед рабочим столом градоправителя, который оказался как раз между ними. Случайно или нарочно, но взоры изображений были устремлены в одну точку — на сидевшего человека.

Я даже вздрогнул, услышав его голос:

— Ну?

— Что? Простите, задумался…

— Вы вошли и застыли, хлопаете глазами. Что случилось?

Резкий, холодный голос, в котором явственно слышалась неприязнь, вернул мне способность рассуждать и подхлестнул к действиям.

— Ваша светлость, я пришел написать заявление…

— Может быть, сделать заявление? — Градоправитель отложил бумаги, которые держал в руках.

— Нет. Написать. — Чеканным шагом подошел и встал перед столом. — Я пришел, чтобы написать заявление об уходе.

— Что?

— Я хочу уволиться и уехать отсюда.

— Почему? — Он смотрел снизу вверх, не шевелясь и, кажется, даже не моргая. От этого пристального взгляда становилось жутко.

— Понимаете, ваша светлость, я понял, что… ну… в общем… я ошибся. Профессия некроманта не для меня. Я… считаю, что не обладаю всеми нужными качествами для того, чтобы… ну… выполнять свои обязанности… И лучше уж сделать это сразу, чем… ну… потом, когда… э-э… пока не поздно…

Под его пристальным взглядом я смешался окончательно и замолк.

— То есть вы признаете, что допустили ошибку пять лет назад, когда выбирали профессию?

— Да! — выдохнул, чувствуя облегчение от того, что самое главное сказали за меня. — И сейчас я считаю себя не…

— Непригодным к дальнейшему прохождению службы?

— Ну… да! Сами понимаете — то, как я повел себя вчера на жальнике…

— Понимаю. — Градоправитель наконец-то опустил взгляд и снова взялся за бумаги. — Вы хотите сказать, что вчера повели себя, как дурак?

Наверное, я покраснел — во всяком случае, ушам внезапно стало горячо.

— Да…

— Не нужно большой смелости, чтобы признать это. Вы на самом деле хотите уехать?

— Да, пока не поздно.

— Понятно. — Градоправитель некоторое время копался в бумагах. — Но проблема в том, что я не могу вас отпустить…

— Что? — Голос сорвался на визг. — Как это?

Анджелин Мас болезненно поморщился:

— Где вас учили перебивать собеседника? Я не договорил… Я не могу вас отпустить, так как я вас не нанимал! Нанимал вас город, соответствующее распоряжение было подписало ее светлостью леди Лавиной Байт, так что пока прошение пройдет по всем инстанциям… Кроме того, по закону вы должны отработать еще полтора месяца! Раньше этого срока вас никто не отпустит. Отработайте — и можете быть свободны. А мы тем временем подыщем вам замену.

Я посмотрел на окно. Взгляд рыцаря на витраже упирался в затылок градоправителя.

— Хорошо.

— Тогда пишите свое заявление! — В мою сторону полетел чистый лист бумаги.

Пока я, умостившись бочком в кресле, торопливо царапал нужные слова, Анджелин Мас встал и отвернулся к окну. Вся его мощная фигура излучала презрение, и в глубине души мне хотелось с ним согласиться. Я ведь бежал, как трус, испугавшись трудностей. Или все-таки трезво оценивал ситуацию и понимал, что могу не выдержать более серьезного испытания и подвести в трудный момент?

Так или иначе, но дело было сделано.

Мэтр Куббик отнесся к моему демаршу подозрительно спокойно, презрением не облил, не кричал и не ругался. Лишь философски пожал плечами — мол, каждому свое.

Вот только совесть среагировала своеобразно. Мне начали сниться кошмары — как мэтра Куббика, госпожу Гражину и еще каких-то людей рвут на части, а я стою и смотрю. Неудивительно, что, когда ночью на третьи сутки нас разбудил громкий стук в дверь, я скатился с постели с воплем ужаса.

За все время, которое прожил тут, нас еще не поднимали посреди ночи. Судя по положению луны, только что миновала полночь — самая пора для всяческой нежити и нечисти.

Заметавшись по комнате, как случайно залетевшая внутрь птица, я кое-как, на ощупь, нашел оружие и выскочил в коридор вслед за мэтром, который уже как ни в чем не бывало спускался на первый этаж. Впрочем, у него тоже был обнаженный меч, кончик которого мерцал голубоватым светом.

— Кто там? — послышался его спокойный голос.

Лихорадочный стук (кто-то молотил в дверь кулаками) прекратился.

— Сударь, вы дома?

— А где мне еще быть? Любовниц не держу…

— Вы должны немедленно поехать со мной!

— Вот как? — Некромант сделал несколько шагов по коридору, провел рукой перед лицом, нейтрализуя охранные заклинания. — А что случилось?

— Несчастье!

— Ну разумеется! Когда случается «счастье», некромантов не зовут!

Дойдя до двери, он распахнул ее, и я, шагавший следом, испустил такой вопль ужаса, что у соседей отозвались бдительные собаки. В коридоре показался один из тех двух телохранителей, которые несколько дней назад сопровождали меня и градоправителя на жальник! Рассматривать тогда было некогда, но ошибка исключалась. Вон он как скользнул по мне взглядом!

— Сударь, вы должны немедленно поехать со мной! — твердо повторил воин, переступив порог.

— Куда?

— В замок графини!

Опа! Вот так поворот сюжета!

— Что случилось?

— Все узнаете на месте. — Посланник градоправителя нервно оглянулся по сторонам, словно вокруг притаились враги.

— Кто-то умер? — прозорливо предположил мой начальник. Дождавшись ответного кивка телохранителя, сделал успокаивающий жест: — Извольте подождать. Мы сейчас будем!

«Мы»? Я не ослышался? Короткий «отпуск» закончился? Так и есть — проходя мимо, мэтр похлопал меня по плечу, без слов приказал следовать за ним.

Несколько минут спустя мы втроем ехали по уснувшему городу. Охранник, кстати, привел на поводу моего хромого мерина (знал, оказывается, где тот находится!), и два всадника были вынуждены подстраиваться под его ход. Я мысленно прощался с белым светом: выманить в чистое поле под предлогом срочного ночного вызова в замок и там арестовать — что может быть проще и примитивнее?

В молчании мы проследовали через весь город, но не в сторону крепостных стен, а в ту его часть, где стену еще не достроили и можно было проникнуть в Большие Звездуны незамеченными. Под луной расстилалось поле, на котором тут и там торчали кусты и небольшие кочки.

Примерно через полчаса скачки (или тряски на хромоногом мерине, который шел мерной рысцой) впереди показалось еще одно селение. Оно огибало холм, на котором высился замок. Это и были Малые Звездуны — небольшой городок или большая деревня, выстроенная вокруг графского замка.

Я к тому времени успел узнать, что Большие Звездуны со всеми прилегающими землями принадлежали семейству Байт. Сам граф скончался лет десять назад, и с тех пор правила его вдова, леди Лавина — вернее, от ее имени всем распоряжался приснопамятный Анджелин Мас. Это по инициативе графини стали возводить крепостную стену вокруг города. Она же повелела устроить больницу, при ней завершилось строительство нового храма, при ней же на площади возвели тюрьму и гостиницу — точнее, леди Лавина заставила-таки строителей завершить работы, совсем остановившиеся незадолго до смерти ее супруга. Саму ее я никогда не видел, но слышал, что графиня растит единственного сына, который этой весной женился на наследнице какого-то богатого, но менее знатного рода. Мой начальник сказал: «Увидев ее в первый раз, я понял, что жениться не стоит!» Больше он не прибавил ни слова, пустив таким образом мою фантазию в неконтролируемый полет. Воображение рисовало то образ некой богини, озарившей эту мрачную землю светом своей неземной красоты и неимоверной доброты, то сгорбленную старую ведьму, при одном взгляде на которую лошади падали в обморок. Неужели с нею что-то случилось?

Я терзался предположениями до самого замка. Ворота были закрыты, но подъемный мост опущен. Сопровождавший нас всадник назвал пароль, и одна створка приотворилась — как раз настолько, чтобы нам троим проехать гуськом.

— Вы вовремя, мэтр. — Навстречу шагнул градоправитель. — Прошу следовать за мной!

И все! Ни слова, ни жеста, ни намека на то, что заметил меня!

Громада замка была освещена огнями. У входа в массивных гнездах горели факелы, яркий свет струился из верхних окон. Добрая половина широкого двора была уставлена каретами. Когда мы, миновав парадный вход, через дверь для прислуги проникли в замок, до моего слуха донеслись слабые отголоски музыки. Праздник? Мы попали на праздник?

Этот вопрос и задал мэтр Куббик шагавшему впереди Анджелину Масу. Тот бросил быстрый взгляд через плечо.

— У виконта Ладиана гости, — только и обронил он.

Мы шли какими-то закоулками, и я, всегда мечтавший побывать в настоящем старинном замке, мог одновременно испытать разочарование и порадоваться исполнению желания. Судя по архитектуре, построено здание было всего полтора века назад. С одной стороны, вот он, настоящий замок, а не бутафория для иностранных гостей, а с другой — так хотелось увидеть парадный зал с колоннами, открытые галереи, нависающие над внутренним двором, высокие башни, с которых открывается великолепный вид на окрестности. То есть посмотреть именно на то, что приезжим обычно и показывают… Но, судя по всему, наше появление должно было сохраниться в тайне. Что же такого произошло?

На одном из погруженных во мрак поворотов на нас налетел какой-то худощавый мальчишка.

— Это они? — воскликнул парень, едва не врезавшись в Анджелина Маса.

— Да, милорд, — ответил градоправитель.

— Вас никто не видел? — Мальчишка завертел головой, схватил Маса за локоть двумя руками.

— Нет. Я позаботился об этом. Позвольте представить вам — виконт Ладиан Байт.

Я разинул рот. Несмотря на то что знал о недавней женитьбе наследника, в сознании все-таки жил образ маленького мальчика лет десяти — двенадцати, худощавого, угловатого подростка, а у нетерпеливо топчущегося на месте юноши не имелось с ним ничего общего. На вид ему было лет двадцать, а может, и восемнадцать, если судить по чертам лица и фигуре. Градоправитель рядом с виконтом казался настоящим великаном — выше на голову и раза в полтора шире в плечах. Да этот хлюпик сразу упадет, если на него наденут турнирные доспехи. Он же в них не сможет даже шевелиться без посторонней помощи! Хотя, надо признать, лицо у него симпатичное.

— Для меня это честь, ваша светлость. — Мой начальник вежливо склонил голову. — Чем могу быть вам полезен?

— Пойдемте, я покажу. А этот… человек… — Быстрый взгляд серых глаз нашел меня. — Он кто?

— Згаш Груви, мой новый помощник. Обычно я езжу на вызовы один, но сегодня может понадобиться подмога. — И ни слова о том, что мне осталось тут работать чуть больше месяца. — Так что у вас случилось?

— Следуйте за мной! Только тихо. Там внизу еще веселятся. И если они о чем-нибудь пронюхают — мне конец!

Озираясь по сторонам, словно предатель, ведущий захватчиков к тайному проходу в крепость, виконт рысью потрусил по коридорам замка. Мы последовали за ним.

— Я сам не знаю, как это получилось, — испуганным шепотом говорил по дороге наследник имени Байтов. — Мы собирались немного поразвлечься… ничего особенного… так, минутное увлечение… Это вышло совершенно случайно! Я сам не сразу все понял… Но я ни в чем не виноват! Я тут ни при чем…

— Я в это верю, милорд, — тепло и ласково, как если бы беседовал с маленьким ребенком, ответил ему мой начальник.

— Ой, я так переживаю! Просто ужас, какой будет скандал, если все откроется! — причитал виконт. — Прямо не знаю, что делать…

— Я постараюсь вам помочь!

— Не переживайте так, — произнес градоправитель, — мэтр Куббик и мастер Груви — специалисты высочайшей квалификации.

Я от неожиданности чуть не споткнулся: это когда он успел узнать о моей квалификации? Ведь не на жальнике же… И как тогда быть с заявлением? Специалисты не бегут от работы!

За разговором незаметно дошли до жилых покоев. Тут было все отделано довольно современно, не как показывают приезжим — никаких голых каменных стен и плетеных циновок на полах. Ковровые дорожки, портьеры мягких тонов, колонны, лепнина по потолку, всякие там напольные вазы и кушеточки для отдыха… Полумрак скрадывал очертания предметов — в высокие узкие окна, украшенные витражами, светил месяц. Откуда-то доносились музыка и голоса. Гости виконта развлекались, не подозревая ни о чем.

Забежав вперед, наследник громкого титула самолично распахнул двери одной из комнат:

— Вот…

Это была просторная спальня — по углам несколько шкафов и сундуков, столик, дверь в умывальню, лавка с грудой одежды, какие-то мелочи, разбросанные тут и там. Я не смотрел по сторонам — все мое внимание, как и взоры моих спутников, приковала широкая постель под балдахином.

На постели лежала обнаженная девушка. Темные волосы разметались по подушке, на шее виднелось ожерелье. Темно-красной грудой валялось на полу ее небрежно сброшенное платье.

Признаться, какое-то время я тупо хлопал глазами, пытаясь понять, что же не так. И лишь присмотревшись, понял и похолодел.

Девушка была мертва.

Широко раскрытые глаза в ореоле длинных ресниц… Приоткрытый маленький рот с чувственными губами… Неестественная белизна щек… Странная поза и… и…

— Я сам не понимаю, как это случилось, — бубнил рядом виконт. — Мы так весело проводили время… и вдруг… вдруг… Если кто-то узнает — это будет такой скандал!

Чисто машинально я сделал шаг вперед, всматриваясь в распростертое на простынях тело. Что-то странное было в ее позе. Наклонившись, внимательно посмотрел на запястье покойницы. Вернее, на ссадины, видневшиеся на нежной коже. Весьма странные и даже знакомые ссадины.

— Может быть, можно… ну… что-нибудь сделать? — пролепетал юноша. — Поймите, если узнают, что она умерла здесь… маменька меня со свету сживет! И Гемма тоже… она такая… такая нежная…

Последнее слово он произнес с каким-то странным придыханием.

Небрежно сбросив плащ прямо на пол, мэтр Куббик шагнул к кровати.

— Что это такое, милорд? — ледяным тоном промолвил он, тоже сразу заметив следы веревок. — Она была привязана к постели? Но зачем?

— Понимаете. — Лорд Ладиан внезапно покраснел. — Мы… э-э… мы играли… это не всерьез… шутка была такая! Она сама согласилась, правда-правда! Я же не глупец, чтобы… ну…

Бегающие глазки, нервно прикушенная губа и напряжение свидетельствовали как раз об обратном. Впрочем, кто я такой, чтобы делать замечания высокородным господам! Он, конечно, не дурак, чтобы нарочно убивать изнасилованную девушку! Даже когда в столице разгоряченные вином и вседозволенностью сынки столичных лордов устраивали ночную «охоту», хватая на улицах всех девушек подряд, они и то не оставляли после себя трупов. Другое дело, что девчонки потом лезли в петли сами, не выдержав издевательств группы пьяных дебоширов, но чтобы нарочно кого-то уничтожать?.. Несколько лет назад разгул подобных «охотников за сладеньким» достиг таких размеров, что понадобился новый закон, сурово карающий насильников. Кое-кого даже обезглавили, чтобы заставить задуматься остальных. А тут, судя по одежде, девушка происходила далеко не из бедной семьи. М-да, как бы то ни было, скандал виконту предстоял нешуточный.[13]

— Вы мне поможете? — Он с просительной интонацией заглянул моему начальнику в глаза. — Вы ведь можете что-нибудь сделать?

— Хм. — Некромант некоторое время глубокомысленно созерцал труп. — Это будет очень трудно… Згаш, какова, по вашему мнению, причина смерти этой несчастной?

Давненько мне не приходилось что-то делать! Но установление причин смерти — одно из самых легких испытаний. В свое время я сдал зачет по этому предмету на «отлично». Достаточно было посмотреть на девушку повнимательнее… Но для пущей важности мне пришлось некоторое время водить руками над телом, что-то шептать одними губами и притворяться, что распутываю невидимый клубок.

…А ведь девушка умерла не здесь! Особые пятна в ауре говорили об этом. То есть ее сначала убили, а потом уже перетащили сюда и обставили дело так, словно она скончалась в результате «любовных игрищ». И (тут мне стало слегка нехорошо!) кое-какие следы на теле даже не знающим некромантии говорили о том, что перед нами жертва черной магии. Скорее всего, сам виконт или кто-то из его окружения интересовался запретными знаниями, но немного не рассчитал свои силы. Обряд по какой-то причине пошел не так, и незадачливые чародеи бросились заметать следы преступления.

Я бросил взгляд на своего начальника. Мэтр Куббик, прищурившись, смотрел на распростертое тело. «Он знал! — оглушила мысль. — Знал все с самого начала! И поэтому решил не подставляться — дескать, помощник все равно скоро уедет, какой с него спрос? А мэтру тут еще жить и работать…» Надо же, как ловко мною прикрылись! В душе поднялась отчаянная злость. Вот вы как, значит? Вы, значит, смелые, а я так — трус и слюнтяй? А сами-то…

— Судя по следам на ауре и особенно по нитям, связывающим душу с телом, по тому, как они провисли и изменили свой цвет, могу предположить, что смерть была частично насильственной, — произнес я с самым умным видом, на который был способен. — Если говорить короче и понятнее, то в момент наивысшего нервного напряжения, вызванного возбуждением вследствие приступа сильной страсти, произошел сбой ритма сердечной деятельности вследствие сильного учащения работы сердечной мышцы, совпавший с перенапряжением мозговой активности и сопровождавшийся перекрытием каналов кровотока такой степени, что не могло не отразиться на функционировании всего организма…

— Ты сам-то понял, что сказал?

На меня уставились три пары глаз. Казалось, даже покойница удивленно напряглась.

— Ну э-э… если говорить проще, то у нее остановилось сердце вследствие…

— Достаточно! — вскинул ладонь мой начальник. — Благородные господа все услышали, не так ли?

Все, и я тоже, закивали. Ни одного лишнего слова сказано не было, но мы-то с мэтром Куббиком прекрасно поняли друг друга. И сейчас оба, не сговариваясь, врали и подыгрывали этому бледному мальчишке со следами юношеских прыщей на вытянутом лице.

— Вы что-нибудь сделаете? — настаивал тот. — Мне скандалы ни к чему! Это же такой позор… такое пятно на репутации… маменька никогда…

— Успокойтесь, — жестко сказал мэтр Куббик. — Я здесь, значит, все будет хорошо. Згаш, — кивнул он мне, — будьте подле меня и приготовьтесь. Если подам сигнал — тут же возьмите все на себя!

Я кивнул, доставая нож и пробуя остроту лезвия пальцем. Что мне придется «брать на себя», начальник не удосужился сообщить. Но в любом случае подводить его я не собирался.

Тем временем мэтр Куббик ненадолго застыл над покойницей, задумчиво и пристально глядя на бледное лицо. Я уже совсем было решил, что он не знает, что делать, когда некромант вдруг быстрым движением выхватил из ножен висевший на поясе кинжал и полоснул себя по запястью.

— Ой! — пискнул виконт, слегка зеленея.

Будущий граф Байт покачнулся, осел на пол, и я вполне мог понять и его, и застывшего в некотором замешательстве Анджелина Маса: мертвая девушка вдруг шевельнулась и села на постели. Совершенно не стесняясь своей наготы, она огляделась по сторонам, несколько раз хлопнула ресницами, после чего молча спустила ноги на пол (а красивые, надо сказать, ножки!), потянулась к валяющемуся на полу платью и стала его натягивать. Откровенно говоря, я даже почувствовал разочарование — у девушки было красивое тело, и прятать такую красоту под тяжелую парчу казалось по меньшей мере кощунственным. Мне с моей заурядной внешностью не светило внимание красивых женщин, но хоть полюбоваться-то дайте!..

— Ну, — неожиданно донесся женский голос из складок платья, — чего уставились? Лучше бы кто-нибудь помог…

Мэтр Куббик и бровью не повел, виконт еле держался на ногах, хватаясь за градоправителя, так что пришлось действовать мне.

— Осторожнее, — произнесла девушка, когда я по-простому дернул платье за подол, — знаете, сколько оно стоит?

— Э-э… чуть-чуть…

— Хорошо. — Ее слегка растрепанная головка вынырнула из складок. — А теперь затяните сзади шнуровку. Да потуже!

Я добросовестно выполнил все, что от меня требовалось. Кивнув, девушка быстро расчесала волосы, закрепила на них обруч и в первый раз посмотрела на собравшихся.

— Я больше не могу тут оставаться! — громко и четко заявила она и направилась к двери.

— Э, погоди, — очнулся виконт, — неужели ты в самом деле…

— А что? — Она резко развернулась в его сторону. — Ты еще хочешь продолжения… после того, что было?

С этими словами красавица неожиданно шагнула к собеседнику и вытянула губы трубочкой. Надо было видеть, с каким выражением лица белый как мел Ладиан отшатнулся прочь! Зажав себе рот руками, он кинулся бежать, но не успел, и его стошнило прямо на пол. Сама же девушка быстрым шагом покинула помещение.

В молчании и некотором напряжении мы последовали за нею. Я, честно говоря, боялся, что нас заметят и зададутся вопросом: кто эти люди? Но обошлось. Мы с мэтром Куббиком вышли на крыльцо и увидели, как «покойница» села в карету, на прощание одарив подавшего ей руку Анджелина улыбкой. Вот ведь железная выдержка у человека! Нет, я бы так не смог. Но я, кажется, говорил, что ошибся с выбором профессии?

— А мы разве не последуем за нею дальше? — поинтересовался у начальника, заметив, что он повернулся и собирается войти в замок.

— Зачем?

— Ну надо проследить, чтобы она…

— Чтобы она — что? Не прикажете ли вы мне, Згаш, таскаться за кадавром несколько дней?

— Как — за кадавром? Но разве вы…

— Милый мой, — некромант рассмеялся, — вы же прекрасно все видели и знали, что девица была полностью и безнадежно мертва уже несколько часов! В теле произошли необратимые процессы, справиться с которыми невозможно, кроме того, там имела место магия, которая сводила на нет все наши усилия! Я не воскресил ее, если вы об этом. Я лишь на некоторое время сообщил ее телу некое подобие жизни. Все знают, что она села в карету… только вот, скорее всего, по дороге домой девушка «скончается», и кучер доставит лишь ее труп. В лучшем случае она успеет войти в свой дом, ляжет на постель и уже там «умрет во сне». Репутация виконта Ладиана спасена! Беспокоиться не о чем!

Когда карета скрылась в воротах, мой начальник спокойно направился к лошадям. Тихое «кхм!» — возвестило о появлении градоправителя.

— Это вам, сударь, — промолвил он, протягивая некроманту небольшой полотняный мешочек. — За труды.

— Ну что вы! Это моя работа! — с какой-то странной, вежливо-насмешливой интонацией ответил тот, забирая мешочек. — Репутация лорда Ладиана превыше всего!

— Счастливого пути, — кивнул Анджелин Мас и отошел.

Больше нас в замке ничего не задерживало, но я уже у подъемного моста не удержался и оглянулся на темную громаду. Облако наползло на месяц, и все было погружено во мрак. Что-то не так с этим замком. Ой, что-то не так! Черная магия, говорите? Хотя мне-то что с того? Через месяц с небольшим я уеду, и все здешние проблемы останутся позади.

Лошади мягко трусили по проселочной дороге. Судя по положению звезд, до рассвета было всего несколько часов. Эх, жаль, выспаться не успею! Это неправда, что некроманты любят работать по ночам. Да, бывает, приходится не спать, подкарауливая какую-нибудь особо зловредную нежить, но это скорее исключение, чем правило. Вообще у нас ненормированный рабочий день, но несколько часов отдыха мы заслужили!

— Не хотите посмотреть упыриную лежку, Згаш? — нарушил ход моих мыслей мэтр Куббик.

— Что? — Сон как рукой сняло.

— Я за несколько дней до вашего приезда как раз обнаружил упыриную лежку всего в паре часов пешего хода от предместий. Несколько дней убил на то, чтобы вычистить ее и обеззаразить! Так хотите взглянуть?

Еще бы! Упыри и их разновидности — самая распространенная нежить, с которой приходится иметь дело некроманту. Они же и самые опасные, ибо не ведают усталости, не чувствуют боли и обладают огромной силой. Справиться с упырем в одиночку очень трудно — нужно либо ухитриться застать его врасплох, либо подкараулить в момент вылупления, когда он еще не сориентировался в пространстве и не понимает, где находится. Слюна упырей ядовита, а нанесенные их ногтями царапины воспаляются и начинают гноиться так быстро, что самым действенным способом до сих пор является ампутация пораженной конечности. Я уж не говорю о том, что те, кого убил упырь, сами пополняют ряды нежити!

Не дожидаясь моего кивка, мэтр Куббик развернул коня и направил его в чистое поле.

Мы пересекли его в молчании и через несколько минут оказались на опушке небольшого леска. Под деревьями было довольно темно, и лошади перешли на шаг.

— Это здесь, — произнес некромант.

Впрочем, пояснений не требовалось. В лесу скрывался овраг с крутыми склонами, густо поросшими колючим кустарником. На дне было еще темнее — кроны деревьев надежно защищали ложбину от дневного света. Где-то поблизости неумолчно журчал ручеек, верещал сверчок, из чащи послышался крик какой-то ночной птицы.

— Здесь. — Мэтр не спешил вылезать из седла. — Это случилось именно здесь.

— А… сколько их было? — задал я мучивший меня вопрос.

— Четверо.

— Сколько?

— Четверо, — повторил мой начальник. — Почти трое суток их караулил, высчитывал время и место так, чтобы не попасть на глаза остальным. Потом спускался вниз, шарил по дну, искал место захоронения — вдруг там кто-то еще остался. Вы ведь знаете, что некоторые упыри почему-то вылупляются позже остальных!

— Угу…

— Мне удалось отыскать еще двоих — совсем уже были готовы вылезти. Я поспел вовремя. Хотите, покажу вам это место?

Спрыгнув с седла, мэтр Куббик стал довольно ловко спускаться на дно. Пришлось последовать за ним.

Внизу толстым слоем лежали опавшая листва, ветки и прочий лесной мусор, пружинивший под ногами. Приходилось тщательно выверять, куда поставить ногу. Споткнувшись о незаметно пристроившуюся под валежником корягу, я чуть было не вывернул лодыжку. А вот мой начальник топал с таким видом, словно находился у себя дома! Ну еще бы! Он, наверное, тут каждую пядь земли изучил!

— Вот, смотрите!

В овраге пахло мертвечиной, упырями, гнилью и плесенью, но в этом месте запах был такой сильный, что захотелось удрать куда глаза глядят. Горка земли, перемешанная с прелой листвой, слабо светилась зеленоватым светом.

— Вот тут они все и лежали вповалку, — помолчав, произнес мэтр. — Пришлось помучиться, упокоить всех до единого… А нора у них располагалась чуть дальше. Вон, на склоне!

Я послушно поднял глаза. В зарослях ежевики впрямь что-то темнело.

— Хорошо устроились, — озвучил мои мысли некромант. — Вот и говори после этого, что у нежити нет никакого разума! Тут все было загажено! Пришлось чуть ли не со всей округи валежник таскать, чтобы хоть немного прикрыть следы.

Так вот почему тут так много веток!

— Через несколько лет они перегниют, и природа залечит раны.

— А вы их сожгли?

— Ну да. А почему вы спрашиваете?

— Да, собственно, так… Просто. — Мой взгляд зацепился за светлое пятно среди веток. Мерещилось или нет, но оно мне что-то напоминало. Что-то настолько знакомое, что захотелось протереть глаза, ущипнуть себя и вообще проснуться как можно скорее. — Почему вы показываете мне все это? Никак нашу встречу забыть не можете?

Некромант насмешливо фыркнул.

— Такое не вдруг забудешь! — Рассмеявшись, он опять посерьезнел. — А дело в том, Згаш, что это неспроста.

— Что? — Я крепко зажмурился, помотал головой и снова распахнул глаза, но светлое пятно со знакомыми очертаниями никуда не делось.

— Все! Эти покойники, труп возле «Яблоньки», найденный третьего дня прямо на улице изуродованный молодой человек… Все это звенья одной цепи! Я чувствую, но доказать пока не могу. Знаю только одно: все жертвы жили в Больших Звездунах или соседних деревнях. Тела находили в разное время, в разных местах. Эти люди были убиты по-разному, но я больше чем уверен, что за всеми этими убийствами что-то кроется!

— И что? Я-то тут при чем? Я приехал в городок уже после того, как появились вот эти упыри! Им ведь для вылупления нужно несколько дней! Вы сами сказали, что вернулись с лежки за неделю до моего приезда!

— Не горячитесь так, Згаш. — Некромант покровительственно потрепал меня по плечу. — Никто вас ни в чем не обвиняет! Просто хочется, чтобы вы все знали.

Упыриная лежка поражала своим размером. Существует несколько видов упырей, и некоторые ведут себя вполне разумно — во всяком случае, это далеко не бездумные кадавры, которые бредут куда глаза глядят, уничтожая все на своем пути. Упырь выбирается на охоту с наступлением ночи и уходит за несколько часов до рассвета, чтобы переждать день в укромном месте. Здесь, по словам моего начальника, обитали четыре упыря.

— А сколько их было вначале?

Мэтр обернулся через плечо:

— Молодец, догадался! Их и было сначала четверо. Двое других… как бы сказать… это личинки!

Опаньки! Вот уж не знал…

— Что, не думали, что мы тут в провинции в курсе последних научных открытий? — откровенно рассмеялся мой начальник. — Да, личинки. Упыри попытались размножиться. Правда, я заметил это вовремя и успел принять меры.

Он развеселился, как мальчишка, которому удалось провести приятеля, но лично мне было не до смеха. Обычно упыри разрывают свои жертвы на куски, питаясь кровью, мясом и жизненной силой. Но если труп останется целым, а в раны попадет слюна или трупный яд, то через девять дней вылупится новый упырь. Дабы этого не случилось, подозрительный труп стоит заранее обезопасить — достаточно отрубить ему голову и положить к ногам, а в живот вбить кол. Есть и другие рекомендации, но эти самые действенные.

— То есть вы хотите сказать, что эти двое были личинками?

— Да. Один совсем приготовился к вылуплению. Даже попытался сопротивляться. Второй оказался совсем свежим, день или два от силы.

Настроение у меня испортилось. А мэтр Куббик, ничего не замечая, топал по оврагу и взахлеб рассказывал, что и как тут происходило.

— Представляете, Згаш, ну и странные они оказались твари!.. Уверен, что о подобном ученые еще не знают. Одного поселяне подранили — он хотел личинку утащить! — так его свои не бросили, подкармливали… Я с ним больше всех промучился. Во-он, видите, дыра?.. Туда, гад, забился! Пришлось так и сжечь — забил отверстие сушняком, залил маслом и подпалил. Горело плохо — вытяжки никакой… Зато потом он выскочил эдаким факелом, мотаться начал… чуть совсем не сбежал! Я его в спину ударил, на дно сшиб, тут уж дожег… А вот тут они вылуплялись… Осторожнее!

Куббик крепко схватил мой локоть, дернул назад, и вовремя — в следующий миг моя нога должна была по щиколотку погрузиться в рыхлую землю. От нее так несло гнилью и падалью, что напрочь отшибло обоняние.

— Тут они валялись. — Мэтр встал над могилой. — Здесь я сапоги испачкал — лазил проверять, не осталось ли кого-то… Было бы очень здорово уничтожить всех — и упустить последнего!

Я невольно бросил взгляд через плечо:

— Б-бес!

Матюгнувшись, мэтр Куббик как копье, за рукоять, метнул в белую тень свой меч. Невольный вскрик вырвался из груди, когда подраненный упырь покачнулся, рухнул на бок и кубарем скатился на дно оврага.

А в следующий миг какая-то тень с залихватским воплем упала на него сверху, ломая кусты. Сцепившись, они покатились на дно, путаясь в зарослях ежевики.

Мы с мэтром переглянулись. В отличие от своего начальника, я сразу узнал того самого обитателя жальника и поразился.

Тем временем сцепившиеся упырь и неизвестный докатились до дна. Оказавшись сверху, наш нежданный помощник несколько раз от души врезал извивающейся нежити по голове — во все стороны полетели ошметки кожи и мяса, — а потом полоснул по горлу когтями. Крови не было (откуда она у мертвого тела!), но все равно упырь задергался, как любое живое существо, которому порвали артерии. Ему удалось сбросить своего противника, но победы это не принесло — в отличие от стоявшего столбом меня, некромант ринулся вперед, схватил меч, ловко крутанул в одной руке и с хеканьем рубанул упыря по горлу.

Тот отчаянно замолотил конечностями по земле, разрывая дерн. Мэтр Куббик пинком откатил голову подальше и, примерившись, всадил меч точно в грудь все еще живого трупа. Клинок вонзился так глубоко, что, наверное, пригвоздил тело к земле.

— А вы тут какого беса стоите, глазами хлопаете?

— А ты что тут делаешь?

Лучшая защита — это нападение, и победитель упыря, шлепнувшись на задницу, полез в затылок когтистой конечностью:

— Если скажу, что природой любовался, ведь не поверите!

— Только не ври, что ты за нами нарочно крался! — фыркнул некромант, озираясь по сторонам. Обезглавленный упырь еще дергался, но слабо. В принципе, если выдернуть меч и обложить тело ветками, то уже можно сжигать — никуда не денется.

— Не крался я. Спал! — Наш спаситель зевнул с подвыванием, едва не своротив набок челюсть.

— Точно спал? — прищурился мой начальник, как бы невзначай поудобнее перехватив меч.

— Точно. Я вообще не собирался сегодня безобразничать. Но раз вы разбудили и настаиваете…

Он подмигнул некроманту, и тот неожиданно рассмеялся.

— Простите, — подал я голос, — но вы что, знакомы?

Мое удивление и столь долгий ступор объяснялись простым фактом — в нескольких шагах от меня на земле как ни в чем не бывало сидел волкодлак[14] собственной персоной.

— Первый раз его вижу, — в один голос сказали оба моих собеседника и расхохотались.

— Кстати, а вы что тут в такую пору делаете? — отсмеявшись, как бы невзначай поинтересовался волкодлак.

— Показывал помощнику упыриную лежку. — Мэтр Куббик выдернул меч и пинком подкатил к останкам трухлявое бревнышко. — Как чуял, решил завернуть сюда! Сколько, интересно, ему до вылупления оставалось?

— День-два, не больше.

— Свежий еще…

— Вы хотите сказать, что это не личинка тех, первых упырей? — воскликнул я.

Две пары глаз уставились на меня.

— Не дурак, — констатировал волкодлак с непонятной интонацией. — Надо же, как обманчиво первое впечатление… Ну ладно. — Он опять зевнул, разинув пасть почти до самых гланд, и не спеша встал. — Пойду я, пожалуй…

— Куда?

— Опомнился. — Полузверь встал на четыре конечности и одарил меня взглядом через плечо. — Досыпать. Вы мне со своей «прогулкой по занимательным местам» такой сон перебили…

— А вот это? — Я кивнул на труп упыря. Тот уже не дергался.

— А это не моя проблема.

— Он прав, Згаш. — Мэтр все это время хрустел валежником на склоне оврага, а сейчас подошел и свалил кучу сухих веток прямо на обезглавленное тело. — Наша задача — как можно скорее ликвидировать эту нежить…

Голос его оборвался на полуслове, но я и без того легко закончил недосказанную фразу: «И попытаться выяснить, кто и зачем продолжает подкладывать сюда новые, готовые к вылуплению личинки упырей».

Глава 6

Ступенька предательски скрипнула под ногой, заставила вздрогнуть, и тут же за спиной послышался негромкий голос:

— Что, Згаш, тоже не спится?

Не знаю, почему я не подпрыгнул до потолка с воплем ужаса — наверное, потому, что профессия некроманта все-таки предполагает наличие крепких нервов. Хотя до мага-практика, ежедневно рискующего жизнью, мне далеко (годы студенчества не в счет, там было все не всерьез!), кое-какие привычки успели выработаться. Поэтому побелевшие пальцы крепче стиснули перила лестницы.

— Это вы, мэтр?

— Я, а кто же еще? — Мой начальник в одних кальсонах прошлепал к стенному шкафу, выудил бутылку и опустился в кресло. — Выпьете со мной?

А что еще делать двум неженатым мужчинам ночью возле камина? Я кивнул и уселся… то есть попытался усесться в другое кресло, потому что в тот же миг из его недр вынырнула когтистая лапа и впечатала мне царапалки в ягодицу.

На сей раз отчаянный вопль все-таки расколол ночную тишину. Мэтр уронил бокал.

— Бесы вас побери, Згаш! Чего орете?

— Н-ничего. — Я с опаской покосился на кресло, полностью занятое кошкой. Вредная скотина даже конечности расставила и хвост распушила, чтобы не оставить конкурентам шансов. — Тут это…

— А… — Заметив причину моего крика, некромант усмехнулся. — Варежка не любит, когда на нее садятся. Кис-кис-кис!

Прислушавшись к интонации хозяина, кошка грациозно выбралась из кресла и прошествовала к нему на колени. На Варежку она никак не тянула — если имелась в виду не варежка тролля-великана.

— Когда я ее нашел, она как раз в варежку и помещалась, — счел нужным пояснить мэтр Куббик. — Было это поздней осенью, она здорово замерзла, дрожала от носа до хвоста. Несколько дней не могла согреться, так у камина в моей рукавице и спала. Выползала только поесть и по нужде… Сейчас у нее в рукавицу только морда и пролезет. Да и то после недельной голодовки!

Кошка открыла один глаз, словно спрашивая: «И у тебя поднимется рука меня неделю не кормить?»

— Крыс она отлично ловит, — добавил некромант и сделал глоток вина. — А почему вы не спите?

Я осторожно опустился в освобожденное от кошки кресло, стиснув в руках бокал.

— Мне та упыриная личинка не дает покоя.

— Вот как? — На меня взглянули поверх бокала так пристально, что сразу вспомнились выпускные экзамены и «добрый-добрый» взгляд преподавателя.

— Она же поздняя! — принялся рассуждать вслух. — По вашим словам, мэтр, вы уничтожили гнездо за неделю до моего приезда. Я тут живу больше месяца. Личинка из первой партии не могла сорок дней просто валяться в земле.

— Почему же не могла? — Некромант задумчиво прихлебывал вино, делая паузы между глотками. — Есть некоторые условия, при которых вылупление может затянуться, но чтобы сорок дней…

— Значит, она намного моложе, — подхватил я. — И была принесена туда позже!

— Кем?

— Не знаю, — признал неохотно.

— Мне этот вопрос тоже не дает покоя! — закивал мой начальник. — Упыри не возникают сами по себе…

— Знаю-знаю, — подхватил я. — Обычно превращение происходит при нарушении обряда погребения… если человек похоронен не в соответствии с постулатами исповедуемой им веры или вообще без соблюдения оных…

— Поэтому после войн упырей всегда так много — какая-то часть покойников остается валяться по оврагам, или просто люди разных стран погребаются в общей яме… Но должна быть и предрасположенность к превращению в личинку, иначе мы бы с вами, Згаш, не знали покоя, мотаясь по миру и упокоивая лезущих отовсюду упырей. Чтобы после смерти человек стал упырем, надо…

— Чтобы его укусил настоящий упырь! — радостно подхватил я. — Или чтобы через могилу в момент похорон перепрыгнула черная кошка…

Лежащая поперек некромантских коленей Варежка открыла один глаз и воззрилась на оратора с сонным негодованием — мол, я не дура, чтобы скакать по жальнику туда-сюда, и вообще, я другой масти.

— Не обязательно кошка, — словно прочел мысли животного мэтр Куббик. — Иногда достаточно и насильственной смерти. Но это-то и наводит на размышления…

Ссадив кошку с коленей, он отошел к стенному шкафу и вернулся с бутылью, откуда щедро плеснул вина себе и мне.

— На какие размышления? — вежливо поинтересовался я.

— На странные! Насильственная смерть тоже бывает разной. Смерть на поле боя, например, казнь преступника, убийство в силу каких-то причин — месть или грабеж. Смерть должна быть не только насильственной, но и неестественной.

— Как та девушка в замке графов Байт?

Наверное, не стоило подавать голос — мой бокал тут же наполнили до краев. Пришлось пить, хотя, надо признать, вино у моего начальника вкусное. Совсем не та кислятина, которую подают в трактирах!

— Да, наверное. — Мэтр подсчитал на пальцах. — Жалко, не догадались труп взять на вскрытие. Я больше чем уверен, что ему примерно шесть — восемь суток. Вопрос: что могло произойти в городе в эти дни?

Я пожал плечами, не рискуя открывать рот.

— Меня это тоже заставляет задуматься, Згаш! — по-своему понял мое молчание некромант и щедрой рукой плеснул в бокал еще вина.

Пробуждение было приятным — кто-то ласково и осторожно щекотал мне щеку чем-то мягким и пушистым. Попытка смахнуть пушинку ни к чему не привела — она не желала убираться, скакала по щекам, словно живая. В довершение всего послышался девичий смех. Ой-ёй, мы что, вчера допились до того, что пошли «по бабам»?

— Ну вот видишь? — подтвердил мои подозрения тихий журчащий голосок. — Не надо его будить!

— Почему? — послышался ответ. — От него было мало толку…

— От него и так его немного! А со спящим нам хоть хлопот меньше — просто затащили бы к себе, и дело с концом!

Та-ак, выходит, я до сеновала все-таки не дошел, и сердобольные девчонки решили мне помочь? Хорошие, надо сказать, тут нравы, в провинции! В столице, да и в любом крупном городе, просыпаться пришлось бы в лучшем случае в караулке городской стражи, а в худшем — сразу в морге, под «заботливыми» руками коллеги-некроманта, которому только что доставили свежий труп для опытов. Ибо в столице заснувшего на улице пьяницу чаще всего раздевают догола, «приласкав» до этого ножом или кастетом, чтобы не мешал работать грабителям. А тут жив-здоров, и по телу елозят прохладные влажные ладошки…

Прохладные?

Влажные?

Ой, мама! Да еще с перепонками!

Мой пронзительный вопль, наверное, распугал всю живность в округе, не говоря уже о неживности. Во всяком случае, мы с двумя лоскотухами отпрянули друг от друга очень резво. Одна из «девчонок» даже не рассчитала и спиной вперед сверзилась с обрывистого берега в речку, на прощанье задрав заканчивающиеся гусиными перепонками ножки. Вторая запуталась волосами в кустарнике.

— Ты чего орешь?

— А ты чего пристаешь?

Кое-как удалось встать на четвереньки — при малейшей попытке выпрямиться мир вокруг начинал вращаться с бешеной скоростью. Дико болела голова, а одна мысль о глотке воды сводила с ума. И плевать, что рядом торчат две озабоченные русалки — подернутая рябью поверхность реки так и манила к себе. Хоть напьюсь напоследок!

— Уф! — Над водой всплыла головка второй водяницы. — Я же говорила, не надо было будить! Вот как мы его теперь к себе затащим? Он же своими криками всю округу перебудит!

— И не только перебудит. — Судя по солнцу, утро уже-таки наступило, и рассветные лучи вот-вот должны были позолотить камыши и кустарник. — Но и еще кое-чего сделает…

— Ныряем, дура! — Лоскотуха дотянулась из воды и дернула товарку за длинные волосы. — Это же некромант!

— Да? — Та попалась либо глупая, либо наивная, либо озабоченная. — Какой симпатичный! Молодой человек, а что вы делаете сегодня вечером? — Длинные ресницы затрепетали очень выразительно.

— Опохмеляется он.

Чужой голос сдул лоскотух, как ветер клочья тумана. Одна без всплеска ушла на дно, другая убралась более эффектно, плашмя упала на воду и напоследок обдала меня дождем брызг. Холодный душ подействовал лучше всякого средства от похмелья — особенно «приятна» на вкус была речная тина, так что мне удалось даже выпрямиться при виде мэтра Куббика, возникшего из тумана в двух шагах от меня.

— Вот вы где, — дыхнул перегаром мой начальник и покачнулся так, что пришлось подставить ему плечо. — Я вас по всей округе ищу.

— Я это… водички хотел…

От воды послышалось заискивающее хихиканье.

— Водички… Угу, — покивал некромант. — Водички — эт' хорошо. Эт' праль-льна! П-шли!

На двух ногах мой начальник, однако, держался намного лучше меня и вверх по склону взобрался первым. Он даже совершил благородный поступок, уступив мне место у ведра, которое заботливо выставила на крыльцо госпожа Гражина. Кухарка встретила нас уже на кухне, сложила руки на переднике и сурово поджала губы.

— Завтракать будэ? — поинтересовалась она.

При одной мысли о том, что придется еще и есть, желудок совершил «попытку к бегству». Он настаивал на своем столь упорно, что пришлось его немного «проводить до крылечка», где я и остался сидеть, время от времени смачивая водой из ведра лоб и виски. Шевелиться совершенно не хотелось, глаза закрывались сами собой, и появление на дворе какого-то человека застало врасплох.

— Мама! — выдавил непроизвольно, когда надо мной склонился чей-то силуэт.

— Мастер дома? — Силуэт тряхнул меня за плечо.

— Т-там, — мотнул головой в сторону двери.

— Ага. — Мимо, грохоча так, что сотрясалось крыльцо, протопали огромные сапоги.

Я прикрыл глаза. Утреннее солнышко ласково грело, еще не припекая по-настоящему… Хорошо-то как! Можно, я тут посижу денек-другой? Сил нет шевелиться…

— А, вот вы где, Згаш!

А! Что? Где?

— Вставайте и собирайтесь! Есть заказ!

Сейчас? Не-эт, ни за что! У меня перед глазами земля вращалась и желудок бродил туда-сюда, как медведь-шатун, не мог вспомнить, где его место, и периодически подкатывал к щекам, а вы про сборы…

— Та-ак, понятно… Погодите-ка минуточку…

Ой-ёй! Ведро! Холодной воды! Прямо на голову! За что?

— Бодрячком, бодрячком… А теперь выпейте это!

Что? Опять пить? Но с начальством не спорят. Ф-фу, гадость какая… Надеюсь, это не очередная разновидность местного самогона?

— Вот так, отличненько… А теперь встаем и идем переодеваться. Я жду вас в конюшне! Времени в обрез!

Палач! Извращенец! Сам-то бодрый и свежий, как огурчик, а бедный помощник мало того что еле ноги переставляет, так еще и мокрый с головы до ног. А впереди пытка под названием «верховая езда»… И зачем я пошел работать к этому доморощенному палачу? Он же и мертвого заставит подняться…

Осознав весь комизм только что промелькнувшей мысли, я хихикал полпути, заставляя своих спутников бросать на себя осторожные взгляды. Держу пари, мой начальник не раз и не два исподтишка хватался за оружие, когда я в очередной раз фыркал от сдерживаемого смеха.

Впрочем, надо признать, что та гадость, которую в меня влили, возымела действие. Наверняка это было обычное средство от похмелья, поскольку к концу пути мир перестал вращаться перед глазами, желудок удобно устроился на привычном месте, и вообще жизнь стала казаться намного приятнее.

Мы покинули город и направились к одному из небольших хуторов, которые окружали Большие Звездуны со всех сторон. Одни из поселений располагались чуть ли не у крепостной стены, другие отстояли от города на приличном расстоянии. Имелись среди них маленькие — в один-два дома, а некоторые уже можно было назвать деревушками. Общее обнаружилось одно: жили тут потомки какой-нибудь семейной пары, перебравшейся в эти края несколько поколений назад.

Этот хутор имел один большой дом с двумя входами — верный признак того, что здесь жили две семьи, которые никак не могли поделить хозяйство. Имелись и две клети, где ютились работники. В конце лета на полях работы невпроворот — надо убирать хлеб, косить сено, да и на огороде и в саду тоже начинают поспевать овощи и фрукты, но ради такого события, как визит некроманта, все взрослое население хутора столпилось во дворе. Навскидку тут было около трех десятков человек — мужчины, женщины, подростки. Посланный за нами дюжий парень растворился в толпе, едва мэтр Куббик спешился.

— Не все собрались, — промолвил начальник, когда я присоединился к нему.

— Вы уверены? — переспросил, обежав глазами собравшихся.

— Уверен. От нас по традиции прячут беременных женщин и детей младше семи лет. Люди иногда бывают так суеверны…

Вперед шагнул глава хутора — жилистый мужчина с вислыми седыми усами, одетый не как селянин, а, скорее, как зажиточный горожанин. На загорелом до черноты лице светились ярко-голубые, словно у эльфа, глаза. Трое из собравшихся мужчин походили на него как две капли воды.

— Чем могу? — первым нарушил молчание мэтр Куббик.

Мужчина стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Дочка у меня… — выдавил он. — Вот…

Люди расступились, словно колосья, которые раздвинула невидимая рука. Тишина установилась такая, что сразу стал слышен подозрительный звук, похожий на монотонный глухой стон. Пошарив глазами по сторонам, я заметил его источник и, наклонившись, заглянул в собачью будку. Туда забился здоровенный цепной кобель, из тех, которые одним своим видом способны напугать до икоты банду грабителей. Сжавшись в комок и прикрыв морду лапами, пес тихо выл. В широко раскрытых карих глазах плавал почти человеческий ужас. Пес не стал сопротивляться, когда моя рука потянула за толстую цепь, — выполз, как мешок, но, оказавшись на воздухе, уперся лапами и со всех сил дернул цепь назад, скрываясь в будке.

— Чего это он?

— Да вот. — Хуторянин смотрел такими же больными глазами. — С самого утра. А Рыска, так та вообще щенят на зады перетащила…

Мы с мэтром Куббиком переглянулись. Уже этого было достаточно, чтобы все понять, но хотелось убедиться, что нам ничего не мерещится.

Люди отпрянули в стороны, когда мой начальник сделал несколько шагов к завалинке. В тени, где-то между пристройкой к дому и коровником, на приступочке сидела, уронив руки на колени и тупо глядя перед собой, девушка лет семнадцати.

— Три дня ее дома-то не было, — жарко зашептал за спиной отец. Он оказался единственным, кто рискнул последовать за нами. — Ну мы со старухой не слишком заботились — взрослая уже девка-то, заневестилась… По осени сватов ждали. Думали, что с парнем каким в шалашике над речкой время коротают… А сегодня на рассвете она вернулась. Собаки вой подняли. А дочка как вошла, так вот села — и не шелохнулась. И это… того… ну… сами гляньте!

Мы одновременно кивнули, остановившись перед девушкой. Потом некромант присел на корточки и двумя пальцами попытался приподнять ее лицо.

Со второй попытки это удалось.

Бледная, водянисто-белая кожа, синеватые припухшие губы, пустой взгляд… Она даже не заметила прикосновения — едва мэтр отпустил подбородок, голова опять бессильно склонилась на грудь.

Я взял холодную влажную руку за запястье, сжал пальцами.

— Бесполезно, Згаш, — шепотом остановил меня начальник. — Неужели вы не чувствуете?

Чувствовать-то я чувствовал — как-никак, этому меня учили целых пять лет.

— Все точно так, — послышался голос мэтра.

— Что «так»? — заволновался хуторянин. — Вы чего-нибудь поняли, господин некромансер? Чего с дочкой моей-то приключилось?

— Поняли. — Мэтр Куббик пошарил взглядом по сторонам, я тоже, но знакомой фигуры в темном платье что-то не было видно.

— И чего? Лечить ее или того… ну… это…

— Ничем ваша дочь не больна, — поджал губы некромант. — Тут поблизости осинник был, мы проезжали. Згаш, сбегайте за инструментами.

Других слов не требовалось. Достав боевой нож, я направился к воротам, так и оставшимся распахнутыми после нашего приезда. Обычно хуторяне живут уединенно — от одного поселения до другого несколько часов пешего хода по полям и лугам, редко кто селится на расстоянии меньше версты друг от друга, но сегодня был особенный день. За воротами топталось несколько человек — судя по всему, соседи, мучимые любопытством. Не побоялись тащиться в такую даль… Интересно, откуда они узнали?

До осинничка насчитывалось примерно полверсты — небольшая рощица шелестела листвой на обочине дороги, по которой мы проскакали некоторое время назад. Пока шагал туда и пока махал ножом, подрубая осинку подходящей толщины, а потом ошкуривал ее, строгая на колышки, напряженно думал. Мне было понятно, что с девушкой, но я никак не мог взять в толк, как это случилось. За трое суток могло произойти все что угодно, но почему она не осталась там? Почему пришла назад? Ее отпустили? Зачем? Или (тут мне стало страшно!) она ушла сама? Но это невозможно! Вот бес, что же стряслось? Куда и зачем уходила девушка? Что заставило ее покинуть дом? Не украли же ее, в конце-то концов? Отец сказал, что был уверен: дочка загуляла с каким-то парнем. Если да, то где этот парень? Его видели возле дома, или девчонка просто отговорилась — мол, пошла с дружком полюбезничать?

Я вертел эту проблему в голове так и эдак и в конце концов решил, что надо разыскать парня и задать ему пару вопросов. Где они договаривались встретиться? Когда? Что он сделал, когда понял: подружка не пришла на свидание? И вообще что это за парень-то такой?

Пока суд да дело, толпа любопытных у ворот выросла чуть ли не вдвое. Как быстро выяснилось, не за счет сбежавшихся соседей, а за счет тех, кто потихоньку перебрался со двора наружу, подальше от «грозных некромансеров».

Возле девушки стояли двое — ее отец и мой начальник. Несчастная сидела все так же неподвижно, не шевелясь и не моргая. Да и с чего ей было шевелиться?

— Бабка Ацула сказала, порчу на девку навели, — произнес хуторянин как раз в тот момент, когда я подошел. — Асилки[15] сделали, не иначе!

— Угу. Асилки, — покивал головой мой начальник.

— Так, значит, вы того… прочу снимать будете? — заметно оживился хуторянин, когда заметил несколько осиновых колышков.

— Будем. Непременно будем… Вот что, уважаемый, уведите-ка отсюда всех посторонних и попросите, чтобы нам принесли огня из печи. В старом горшке. Насыпьте углей, сверху немного мха — и довольно!

Обнажив свой нож, мэтр Куббик пальцем попробовал остроту лезвия.

— Огонь-то зачем? А-а, обводить ее, значит, чтоб заразу всю вытравило! — обрадовался мужчина. — Ну дак я парням кликну, они живо два костра разведут, прогоним между ними Зирку — и дело…

— Никого мы никуда прогонять не будем, — категорично оборвал собеседника мой начальник. — А чтобы народ без дела не болтался, пошлите кого-нибудь за чистым полотном. Можно небеленым, но главное, чтобы его недавно соткали и еще ничего с ним не делали — не резали, не красили. Кусок нужен примерно два аршина на три. Есть такой?

Хуторянин переглянулся с кем-то из женщин и кивнул:

— Разве что две половинки сшить… Это будет!

— Далее, — взглядом поблагодарив парнишку, притащившего горшок с углями, и голой рукой поворошив их, продолжал распоряжаться мэтр Куббик, — хорошо бы отправить пару крепких парней с лопатами на жальник.

— Это можно! Кроха, Миха! Руки в ноги и вперед!.. А зачем?

— Могилу копать.

— Могилу копать! — эхом гаркнул мужчина.

— И еще троих — в лесок, с топорами, — продолжал спокойно распоряжаться некромант, зачерпывая ладонью угли и начиная разбрасывать их на дворе полукругом.

— За дровами? — уточнили тут же. — Баньку затопить, чтоб, значит, все дурное выпарить? Так у нас полная поленни…

— Домовину делать!

Доселе хуторянин слушался моего начальника беспрекословно, но при слове «домовина» как споткнулся:

— Че… чего такое вы сказали, господин хороший? Домовину? Для чего?

— Для дочери вашей! — Мэтр бросил наземь последнюю горсть углей, еще раз проверил пальцем остроту ножа и кивнул мне — мол, приготовься.

— Да ведь домовину это того… для этих… покойников готовят! — забеспокоился тот. — А она живая! Вы с нее порчу снимите и…

— Сударь. — В голосе некроманта было столько льда, что даже рассыпанные угольки кое-где подернулись пеплом. — Я не собираюсь снимать порчу с вашей дочери и не собираюсь ее исцелять! Она мертва! И ее нужно нейтрализовать! Згаш, ко мне! Отойдите!

Мы машинально сделали шаг — я вперед, хуторянин назад. Мне случалось заниматься подобным на практике, и тогда тоже пришлось стоять на подхвате, держа колья. Можно справиться и в одиночку — рассыпанные угли не дадут нежити сделать лишнего движения, — но это дольше. А совсем близко в затылки дышала взволнованная толпа соседей и родственников. Если им померещится, что «злобные некромансеры» издеваются над беззащитной девушкой, люди от нас мокрого места не оставят. Для того чтобы дать им понять, насколько все серьезно, можно нарочно промахнуться с первым ударом, раздразнить нежить — страх иной раз лучший учитель.

Нежить повела себя обычно: внезапно она подняла голову, повела ею из стороны в сторону. Кто-то из женщин охнул: «Очнулась, рыбонька!» Девушка аж встрепенулась, услышав этот голос. Тело ее напряглось, пальцы скрючились. Верхняя губа дрогнула — клыков там еще не было, но от этого стало жутко. Бестрепетно шагнув в круг углей, мэтр Куббик полоснул себя ножом по запястью — и нежить взвыла, почуяв кровь.

— Бей!

Некромант сделал шаг назад, и девушка всем телом налетела на невидимую стену, которую круг углей проложил между нею и остальным миром. Она вскрикнула, словно от сильной боли. Я замахнулся колом. Неважно, куда нанесешь первый удар, главное — не промахнуться вообще.

— Нет!

Надтреснутый старческий голос прозвучал до того неожиданно, что рука дрогнула и острие кола лишь скользнуло по боку нежити, распоров одежду и слегка зацепив кожу. Девушка взвыла, отмахнулась, и я рухнул на спину, сбитый с ног мощным ударом. Чисто машинально выставил кол вперед — не знаю, как мне удалось не выпустить его из рук. Мелькнула шальная мысль: если она бросится в атаку, непременно напорется на острие.

В следующий миг в мою сторону бросились двое — мой начальник и невесть откуда взявшийся священник.

— Не дам! — вопил старец, размахивая посохом. — Изыди прочь! Не тронь ее!

Мэтр Куббик наподдал ногой, швырнув в нежить валявшиеся на земле угли, и та отпрянула, отряхиваясь и размахивая руками так, словно ее атаковал целый рой мошкары.

— Прочь! — Священник теснил некроманта. — Не дам над живой душой изгаляться!

— Души в ней нет! Она мертва, — огрызнулся мэтр.

— В тебе души нет, поганец!.. А вы чего стоите и на душегубство взираете? — внезапно напустился старик на обитателей хутора.

— Так ведь того… они говорят, что мертвая…

— Больная она, а не мертвая! — завопил священник, срываясь на визг и стуча посохом оземь. — Неужто не видно? Одержима она бесами, кои пристали к ней, пока бродила девица незнамо где!

Это заявление было встречено с энтузиазмом. Люди сбросили оцепенение, заговорили чуть ли не хором.

— Вишь ты! Живая! — сварливо рявкнула какая-то женщина. — А ты сразу за некромансерами кинулся! Вот угробили бы нам девку ни за что ни про что!

Девушка отступила к стене, подальше от круга углей, и, скаля зубы, озиралась по сторонам. Она зарычала, как зверь, когда священник шагнул к ней, бормоча молитвы.

— Осторожнее, пра, — напутствовал его мой начальник.

Тот лишь отмахнулся и продолжил бормотать молитвы, нацелив на нежить посох. Ущипните меня, но, кажется, в его навершии врезана черная косточка![16] Девушка не спешила нападать, и это явно сместило настроение толпы в пользу священника. Он приободрился, забормотал громче. В надтреснутом голосе послышались веселые нотки, хотя специалисту было ясно: нежить отнюдь не смирилась под действием молитвы, а лишь выбирает время для атаки.

Выждав удобный момент, вперед шагнули стоявшие до этого в сторонке послушники. Едва их пальцы сомкнулись на запястьях девушки, она встрепенулась, взвыла дурным голосом и дернулась, скаля зубы и пытаясь достать кого-нибудь. У нежити мощная сила, только что нехилого парня сбила с ног одним взмахом руки, но совладать с этими противниками оказалось невозможно. Крепкие парни, которым более пристало дубы узлами завязывать, а не в храме полы подметать, без особого труда удерживали беснующуюся на вытянутых руках. Девушка выла, рычала и стонала. На губах ее показалась пена, глаза закатились.

— Видите? — Священник разве что не прыгал на одной ножке, тыча в ее сторону посохом. — Видите, как ее бесы-то корежат? Одержима она, ясное дело!

Хуторянин, его многочисленное семейство и работники согласно кивали головами, внимая каждому слову, как божественному откровению.

— И чего теперь? — Глава семьи заговорил первым. — Она такой навсегда останется?

— Нет! — провозгласил священник. — Мы отправим ее в больницу при храме, где с помощью богов попытаемся исцелить. Трудно будет, говорю сразу. Но давайте верить в лучшее!

Упирающуюся нежить потащили к воротам под любопытными взглядами зрителей. На нас пока не смотрели, и мэтр попятился к коновязи.

— Пора возвращаться, Згаш, — пробормотал он на ходу.

— А как же… — Я проводил взглядом девушку.

— Будем надеяться, пра знает, что делает! — ответил мой начальник, вспрыгивая в седло. — У нас, конечно, бывали разногласия, но тут, признаться, я немного сглупил — наша работа не терпит лишних свидетелей. Не все люди способны адекватно оценивать опасность, исходящую от упырей, особенно когда кровососом становится близкий человек. В начале моей карьеры был случай: после смерти мужчина стал упырем. Первым делом он загрыз соседа, который докучал ему при жизни. Потом покушался на тещу и собственную жену. Когда белым днем его могилу разрыли, он выглядел как натуральный упырь — свежий, белокожий, ничуть не тронутый тлением! И чудом оставшаяся в живых вдова кинулась его целовать, в гробу-то! Ее еле оттащили — не давала кол в него забить и голову отсечь. Мол, не позволю над моим любимым так изгаляться! И плевать, что этот «любимый» ее накануне чуть не убил! А тут — дочь!.. Ладно, запишем это как ложный вызов.

Нам повезло уехать невредимыми — в том смысле, что никто не пытался кидать в некромантов тяжелыми предметами, хотя кое-кто из мальчишек и крикнул вслед обидные слова. Мэтр Куббик даже не дрогнул, а я невольно бросил взгляд назад. Всегда так — сначала слово, потом камень…

— А как вы думаете, — нарушил я молчание, когда мы уже отъехали на достаточное расстояние, — что с ней случилось?

— Сам над этим голову ломаю, — помолчав, ответил мой начальник. — Нежить обычно домой не возвращается… То есть приходит, конечно, но не вот так. Не сидит в уголке, как потерянная, белым днем, а приходит ночью и сразу кидается убивать! И сначала всегда навещает тех, кто ей при жизни не нравился.

— Может, мы имеем дело с новым видом?

В душе у меня все замерло при этих словах. Что может быть любезнее некроманту, чем шанс увековечить свое имя и остаться при этом в живых? А вдруг через несколько лет в учебниках появится «упырь Груви»? В голову тут же полезли стройные фразы, описывающие его отличия от остальных.

— С нежитью, которая бросает свои личинки где попало и даже не пытается их контролировать? — вернул меня с небес на землю вопрос мэтра. — Это как-то не типично!

— А что для нежити типично? У нее нет разума! Она не может знать, что происходит…

— Стоп! — Некромант так резво осадил своего коня, что мой мерин по инерции пробежал вперед несколько шагов. — А ведь это мысль! Поворачиваем назад!

— Зачем?

— Мне нужно задать этим людям пару вопросов!

— Может, не стоит? — воображение живенько нарисовало толпу с кольями наперевес.

— Стоит!

Жеребец мэтра Куббика взял с места таким резвым галопом, словно эта идея пришла именно в его голову. Пришлось догонять начальство, проклиная все на свете. Какое счастье, что командовать мной ему осталось всего месяц!

На хуторе повторному визиту некроманта не обрадовались. Народ только-только разошелся по делам, и никто не горел желанием судачить. В конце лета каждый рабочий час на счету, а сегодня и так пропало почти полдня, и людям не хотелось терять оставшееся время. На наше счастье, мать пострадавшей девушки была дома и яростно шпыняла трех работниц и двух снох. Третья была на сносях и, пискнув, ринулась прятаться в дальние комнаты, когда мэтр Куббик переступил порог горницы.

— Почтенная, — сразу взял быка за рога мой начальник, — мне необходимо с вами поговорить!

— О чем еще разговаривать? Уже все давно говорено, — ворчливо отозвалась та.

— Я хотел спросить о вашей дочери…

Вертевшаяся тут же пятнадцатилетняя девица (судя по всему, младшая сестра погибшей), тоже поспешила убраться подобру-поздорову.

— А чего о ней говорить? Пра ее забрал…

— Да, он знает свое дело, и я уверен, что спасет ее душу, — любезно ответил некромант. — Что касается меня, то я больше интересуюсь как раз женихом вашей дочери. Он тоже мог пострадать. Я беспокоюсь о тех людях, которым парень навредит. Его надо отыскать и… э-э… препроводить для исцеления…

Такой поворот дела хуторянку устроил. Еще несколько наводящих вопросов, и правда выплыла наружу.

Зирка, как звали несчастную девушку, с малых лет была себе на уме. Она почти не заводила подруг, мало гуляла на игрищах. Правду сказать, девушка только красотой и взяла — работница из нее была плохая. Какое дело ни поручи, сперва берется охотно, а потом глядишь — работу отложила, сидит, уставясь вдаль. Начнешь с нею разговаривать — о чем, мол, задумалась? — так она станет какую-нибудь басню рассказывать, мол, только что придумала. Вечерами, конечно, послушать интересно, но настоящая женщина должна уметь работать, а басни складывать — не бабье это дело. Одно утешало родителей: дочка старшая. За старшей можно дать большое приданое и выдать замуж за сына самого зажиточного соседа. Будет у нее тогда полно работниц, которые станут и хлеб печь, и за домом следить, и скотину обиходят. А она пусть детишек рожает и им свои басни сказывает. Только не вились вокруг Зирки парни: отпугивали их умные речи, которые вела дочка хуторянина. Вот и порадовались родители, когда она сперва обмолвилась о каком-то рыцаре, который ее повстречал возле Холодного Камня, а потом на три дня пропала. Думали, нашла-таки себе Зирка суженого по сердцу. Хотели расспросить, кто таков, как воротится, а оно вон как вышло…

Покидали мы хутор в раздумьях.

— Холодный Камень, — на полпути нарушил молчание мэтр Куббик. — Знаю я это место. Туда со всей округи бегают топиться от несчастной любви.

— Значит, она тоже? — догадался я.

Мой начальник пожал плечами:

— Вряд ли от любви. Скорее, от ее отсутствия. Хотя девка молодая, рано ей было горевать… Видели младшую сестренку? Так вот, Зирка могла побежать топиться, только если бы эта девчонка раньше ее замуж выскочила. Для старшей это позор, не отмоешься вовеки! Даже хромой седой вдовец ее за себя не возьмет! Так что что-то тут нечисто!

Я уже совсем было решил, что сейчас мы повернем к Холодному Камню, и не ошибся. Ну что за вожжа попала под хвост моему начальнику! Из-за простой девчонки так кипятиться! Хотя… новый вид нежити… заманчиво… «Упырь Груви — Куббика» тоже неплохо звучит. Как бы его обозвать? Может, «водяной упырь Груви — Куббика»? Подкараулил несчастную жертву, заманил к себе, потом разглядел ее как следует и… отпустил? Вот это уж действительно будет новое слово в нежитеведении!

Холодный Камень находился в такой глуши и стоял так далеко от человеческого жилья, что по дороге мне несколько раз почудилось, будто мы заблудились. Особенно ясной эта мысль стала после того, как некромант внезапно спешился и повел своего жеребца на поводу. Плетущийся за ним по пятам и немилосердно хромавший старый мерин вздохнул с облегчением, когда я проделал то же самое. По любым подсчетам прошло больше часа — такое впечатление, что сей долгий путь был нарочно предназначен для того, чтобы жертвы несчастной любви по дороге десять раз подумали: а оно им надо, топиться в таком неподходящем месте? Есть же много способов покончить с собой гораздо быстрее, например скончаться от голода и усталости еще на полпути к цели.

Возле Холодного Камня на крутом речном берегу стоял туман.

И это казалось странным, ведь больше его нигде не наблюдалось. Туман обволакивал стволы редких деревьев (березок вперемешку с рябинами и кленами), и шагах в пяти все пропадало в дымке, а за десять шагов ничего нельзя было разглядеть. Под ногой что-то несколько раз хрустнуло прежде, чем я опустил глаза и посмотрел, на что наступаю.

— Эт-то же… Ой, мама!

— Да, сюда часто приходят умирать дикие звери, — не оборачиваясь, проинформировал меня мэтр. — Сами понимаете, Згаш, никто эти трупы закапывать не будет. Так что смотрите под ноги!

Вовремя он это сказал! Впрочем, не так уж много тут обнаружилось костяков! И крупных среди них не попадалось — самый большой зверь при жизни был лисицей, да и та явно забежала сюда в поисках мелких грызунов.

Самих камней оказалось два: две серые тени внезапно выступили из тумана. Одна, огромная, — справа, а другая, поменьше, — слева. Лишь через несколько шагов, когда подошли ближе, заметили, что больший «камень» — это остов старого здания с прогнившей крышей и заваливающимися друг на друга пристройками. Строение стояло на самом берегу, чудом не падая в реку. А может, уже и начало валиться, когда хозяева его бросили. Даже мне, городскому жителю, стало понятно с первого взгляда, что когда-то это была водяная мельница. Половодье унесло колесо, которое вращала на стремнине вода, но основа, на которую оно крепилось, никуда не делась. Стремнина проходила как раз между берегом и торчавшим из воды валуном, который больше напоминал памятник, — такие ровные бока и закругленная макушка в природе встречаются редко. Камень стоял посередине русла, с противоположной стороны угадывалась отмель. Там буйно разросся рогоз, торчали веточки ивняка — реке негде было развернуться, и вся ее масса устремилась в проход между Холодным Камнем и мельницей. Из мутной, серой сквозь туман воды торчали обточенные червецами бревна — когда-то тут находилось что-то вроде мостков.

— Присмотритесь к камню повнимательнее, Згаш, — шепотом предупредил мэтр, когда, привязав лошадей, мы подошли к самому берегу.

— А что с ним такое? — Я добросовестно вытаращил глаза в туман.

— Ничего подозрительного не замечаете?

Хм. Камень как камень, обычный неправильной формы валун. Макушка слегка закругленная, бока обточены водой, все в пятнах мха от постоянной сырости.

— Есть такое местное поверье, — глухо заговорил за спиной некромант. — Много лет тому назад, еще во времена Войны Трех Королей, здесь был хуторок. Стояла тут самая большая мельница в округе. Мука, которую на ней мололи, не портилась никогда — не слеживалась, жучки не заводились. А уж какой хлеб из нее пекли — басня! Пышный, вкусный, подолгу не черствеющий… Поговаривали, что мельницу держал то ли бывший эльф, то ли колдун…

— А разве эльфы бывают бывшими? — перебил я.

— Бывают. Так говорят о том, кто совершил какое-то преступление, свои же его изгнали, вычеркнули родовое имя из списков и прокляли. Такому отступнику в свои земли хода нет, вот и селятся изгои под чужими именами где-нибудь в глуши… В общем, про эльфа слухи не просто так ходили — мельник жил здесь более полувека, а все не старел. Но речь не о нем. Была у него дочь. Красавица — слов нет… Ее Деним Мас хотел графиней сделать…

— Мас? Графиней? — Мне показалось, что я ослышался. — Вы, наверное, хотели сказать — Деним Байт?

— Деним Мас, молодой человек. Байты — это побочная ветвь рода. Графами они стали уже после этого случая. Трое Масов было — два брата и их кузина, которая вышла замуж за Байта. Старший Мас как раз скончался, оставив жену на сносях, причем скончался как-то странно… В городских хрониках есть упоминание, но оно к делу не относится… В общем, приехал в город его младший брат — принимать бразды правления. И увидел вскоре после приезда дочку мельника. Влюбился так, что захотел жениться и сделать ее графиней. Только мельник оказался против!

— Почему? Разве для его дочери было бы плохо стать графиней?

— Выходит, что плохо… В общем, улучил он момент и утопил Денима Маса. И, чтобы тот не всплыл, привязал к его ногам камень.

— Точно?

— Точнее не бывает — камень потом всплыл.

— Вот как? — Я аж крикнул от удивления.

Что-то часто в последнее время начал вопить — нервы совсем ни к бесу стали! Нет, некромантия — очень вредная профессия. Не зря же все старики такие мрачные типы — небось все издерганные донельзя… И правильно я поступил, что написал заявление об уходе. Здоровье у меня одно, как ни крути!

— Да. Это он и есть. — Куббик кивнул на лежащий в воде валун. — Он не просто всплыл — он растет. Присмотритесь к нему внимательнее, Згаш!

Я сделал шаг вперед, схватился за кусты, чтобы не сверзиться в воду с крутого берега. Ой, точно! На камне видны следы веревок, которыми его обвязали! Только эти следы довольно толстые — никак не меньше тех канатов, которыми поднимают городские подъемные мосты. Камень рос — и отпечатки росли вместе с ним!

— Да, — послышатся голос моего начальника, — что-то вмешалось в ход событий. То ли сам мельник был плохим колдуном и его магия дала «побочный эффект», то ли боги в тот день смотрели на землю, а не по сторонам, как обычно. Мельника выдала родная дочь — узнав, что случилось с возлюбленным, девушка бросилась на городскую площадь и ударила в Било Справедливости. Видели лобное место, когда приехали? Там такая чугунная болванка висит, вот это оно и есть. Любой может, ударив в него, воззвать к суду и мести… В общем, подняла она народ. Прибыли и родственники покойного графа: его беременная невестка и кузина. Узнав, что случилось, вдова начала рожать — благо срок уже подходил. Родила чуть ли не на помосте, да и скончалась. Ребенок, однако, остался жив, но к власти его не допустило семейство Байт. Вот так они и стали графами, не совершив для этого ровным счетом ничего!

— А мельник?

— Повесился. На воротах своей мельницы. Когда сюда прибыла толпа из города, он уже висел мертвый — так записано в хрониках. И заметьте, Згаш, — там отмечено, что одежда и волосы его были мокрыми и с него капала вода, как будто его сначала утопили, а потом уже вздернули!.. Самоубийство — самый лучший способ взять на себя вину и заодно избежать судебного расследования. В законах сказано: вся вина на том, кто найден мертвым после совершения преступления. Труп, кстати, бросили в воду — убийцу отправили к его жертве.

— А как же дочка мельника?

— А что ей? Она некоторое время жила тут одна. Эти мостки были проложены для того, чтобы девушка могла приходить на этот камень и сидеть на нем. Часто там бывала… Сначала сюда по старой памяти ездили зерно молоть, но мука с каждым годом получалась все хуже и хуже. Наконец совсем забыли дорогу в эти края. А мельничиха умерла.

— Утопилась? — догадался я.

— Утопилась. И с тех пор это место просто притягивает тех, кому невтерпеж. Тут ведь глубоко. Да и они помогают.

— Кто — они?

Некромант не ответил, только коротко указал глазами куда-то через плечо. Поворачиваясь, я уже знал, кого увижу.

…Они сидели на камне. Вдвоем, но не вместе. Две тени. Молодой мужчина, так похожий на Анджелина, что я даже себя ущипнул (единственное отличие состояло в том, что Деним Мас носил усы и бородку), и немолодая уже женщина, сохранившая остатки былой красоты. Мельничиха ведь пережила своего возлюбленного надолго… Несмотря на то что их останки покоились рядом, они не могли соединиться даже после смерти.

— Существует какое-то проклятье, которое произнес мельник перед смертью, — прозвучал за левым плечом голос моего начальника. — Что конкретно он сказал, никто не знает, ведь свидетелей его самоубийства не было. Но это проклятье обладает огромной силой: ведь для того, чтобы оно исполнилось, заклинатель заплатил высшую цену — отдал собственную жизнь!

— А вы-то откуда это знаете?

— Ну… — Мэтр Куббик наклонился, подобрал камешек и легкомысленно швырнул его в воду. — Я купил эту практику у прежнего городского некроманта. Старичок страдал подагрой и ревматизмом, по жальникам лазить ему уже стало затруднительно. Когда я сюда приехал, мне было столько же, сколько вам, Згаш, а ему перевалило за семьдесят. Реальной помощи от него не было никакой, но вот всяких легенд и историй он знал уйму — старик ведь родился в Больших Звездунах! Он, кстати, пытался разобраться с этим проклятьем, но не преуспел.

— Почему?

— По старости. Занялся-то расследованием вплотную, только когда появился я. На меня можно было свалить всю работу, а самому сидеть у камина и разгадывать загадки. Эта тайна волновала моего предшественника больше всех, но — увы! — судьба оставила ему слишком мало времени.

Я вдруг почувствовал на себе взгляд. Мертвые не могут разговаривать с живыми, и даже фамильному призраку нужно какое-то разрешение для того, чтобы просто появиться перед своими потомками. Вот и дух Денима Маса тоже не мог рта раскрыть без приказа некроманта, но смотрел очень выразительно.

— Что?

— Идиот!

Реплики прозвучали почти одновременно — одна моя, другая моего начальника. По счастью (хотя кое-кто явно в тот момент думал иначе!), мозги в моей глупой голове имелись. Быстро сообразив, что к чему, выхватил нож и рухнул на колени, очерчивая на земле охранный круг.

— Ну что? — повторил уже из него.

— Это не мы, — прозвучал негромкий голос. Как разительно он отличался от властного баритона нынешнего градоправителя! Не скажешь, что эти двое — кровные родственники! — Мы все видели, но не могли вмешаться…

— Кто это был?

— Человек. Мы не знаем его.

— Их было двое!

От неожиданности я чуть не нарушил концентрацию — мельничиха вступила в разговор. Видимо, впрямь в ее отце имелась капля колдовской силы, и она передалась дочери, раз та сумела встрять в разговор, в который обычное привидение не может вмешаться.

— Что?

— Двое, — подтвердил мужчина. — Один говорил с девушкой. Второй был поблизости. Она его не видела. Потом тот, который говорил с ней, толкнул ее в воду и ушел. Второй остался. Говорил с нею. Звал ее. Она отозвалась. Потом второй ушел.

И все. Судя по тому, какая повисла пауза, больше привидения ничего говорить не собирались. И просить их было бесполезно — для них все люди на одно лицо. Если кто-то явится сюда уже после нас, они скажут только, что приходили двое — один говорил с душами, второй просто стоял рядом. Потом они оба — то есть мы — ушли. И все!.. Ах да! Не все!

— Этот второй, он что, был некромантом?

— Сила ЗВАТЬ у него была.

А вот это уже интересно! Где в Больших Звездунах и их окрестностях мог притаиться конкурент? Судя по заинтересованному взгляду мэтра Куббика, он впервые слышал о чем-то подобном. Хотя… несколько дней назад, в замке графов Байт… Девушка, скончавшаяся во время проведения магического обряда! И парень, найденный на улице, — над ним тоже поработал некто, знающий некромантию. И странная личинка… Что-то подсказывало, что ко всем смертям приложил руку один и тот же человек.

— Что еще вы можете сказать об этом втором?

— У нас нет власти над ним.

Ну… как говорится, отрицательный результат тоже результат. Хотя… над кем не может быть власти у душ, приманивающих к себе тех, кто испытал разочарование в любви? Разве что над тем, кто не может любить. Но разве такое бывает?

Молчал я слишком долго — мэтр Куббик вместо меня разомкнул круг и бросил в сторону наших собеседников горсть земли, отпуская их. Обе тени растаяли, а начальник за локоть оттащил меня прочь.

— Поедемте домой, Згаш, — промолвил он. — Не стоит слишком долго стоять у Холодного Камня. Особенно в вашем возрасте!

Он не прибавил более ни слова, и остаток пути мы проделали в молчании. Но тогда я еще не подозревал, что эта поездка была только началом далеко идущих событий.

Глава 7

Несколько дней прошло тихо-мирно, а потом меня огорошили новостью.

— Вот что, Згаш, мне придется ненадолго уехать. Справитесь тут в одиночку без меня?

Подобное заявление враз отбило весь аппетит, хотя обычно яства госпожи Гражины поглощались с жадностью и обязательной просьбой о добавке.

— В одиночку?

В памяти еще свежо было мое недавнее самоуправство, когда я в свой первый самостоятельный вызов воскресил будущего убийцу. И вообще — я же скоро увольняюсь. Он не боится, что помощник напоследок тут все испортит?

— Вы шутите?

— Отнюдь. — Мэтр Куббик спокойно завтракал. — Вы молоды, полны сил и знаний. Пора вам применить их на практике. А тот случай… первый блин у вас вышел комом, но что из того? Если не пересилите свой страх ошибиться, никогда не станете настоящим некромантом. Так вы остаетесь?

Можно подумать, у меня был выбор! Пришлось лишь обреченно кивнуть головой. Как бы то ни было, последний месяц следовало отработать как ни в чем не бывало.

— Вот и отлично! — Мэтр хлебнул сбитня. — Поем и отправлюсь собирать вещи! Не будем долго рассиживаться!

— А… — Госпожа Гражина открывала рот крайне редко, и сейчас был как раз такой редкий случай. — Надолго ви отбываете?

«И как скоро вернетесь?» — мелькнуло в ее глазах невысказанное продолжение вопроса.

— А бес его знает! — Мой начальник опять принялся за завтрак и говорил с набитым ртом. — Одна дорога займет дня три-четыре. Да там придется на столько же задержаться, если осложнений не будет… Да обратный путь… В общем, полторы седьмицы как пить дать! А то и две!

Он подмигнул мне совершенно по-мальчишески, и я вдруг почувствовал страх. Куда и зачем уезжал некромант? Увы, ответа на этот вопрос не было.

Первый день прошел спокойно, а на другое же утро меня разбудили стук и грохот. В коридоре творилось нечто невообразимое. Судя по звукам, там дрались, колотя друг друга всем, что попадалось под руку, сразу пять или шесть рыцарей в полных доспехах, причем под аккомпанемент бродячих музыкантов, лишенных слуха и чувства ритма.

В свое оправдание скажу, что ухитрился проспать — такой вот наблюдался маленький недостаток. Обычно мэтр Куббик вскакивал ни свет ни заря и отключал охранные заклинания, чтобы госпожа Гражина могла без помех войти в дом. Но в отсутствие законного хозяина дом остался без присмотра. И как результат — вторжение!

Меч еще не стал продолжением руки, и по ступенькам я скатился, прихватив в качестве оружия стул. К счастью, пускать в ход столь сомнительное средство защиты не пришлось. Причиной шума были сработавшие охранные заклинания. Если помните, в коридоре попарно стояло шесть рыцарских доспехов, на которые они и были навешаны. Сейчас сразу все доспехи активировались, плюс сработало еще несколько запасных сторожевых нитей. В результате многие незакрепленные вещи летали в воздухе, сталкиваясь друг с другом и издавая совсем не подходящие для неодушевленных предметов звуки — выли, рычали, стонали, визжали. К сожалению, у всех заклинаний имелся побочный эффект — они реагировали не только на присутствие постороннего живого существа, но и на любой предмет, так или иначе оказавшийся в зоне действия. Поэтому летающие там и тут вещицы всякий раз активировали их заново.

Виновником, вернее, виновницей безобразия оказалась девушка лет восемнадцати, она забилась в угол, зажмурила глаза и отмахивалась от неведомого врага. Чары не давали ей сделать от двери ни шага, но тем не менее она упрямо оставалась на месте.

Мэтр уже перенастроил на меня часть заклинаний, так что стоило появиться в зоне их действия, как они сразу отключились. Все, что летало, рухнуло на пол. Девушка взвизгнула, козой скакнула в сторону.

— Все в порядке. — Я быстро окинул себя взглядом, рассудил, что кальсоны и стул могут быть вполне приемлемым нарядом для человека, поднятого с постели столь оригинальным способом. — Чем могу служить?

Услышав нормальный голос, гостья робко открыла сначала один глаз, а потом другой.

— Помогите, — пискнула она. — Мне нужен некромант…

— Это я. Чем могу быть полезен?

Девушка осторожно выпрямилась, и я в ответ невольно выпятил грудь. По мере того как испуг оставлял гостью, становилось понятно, что она довольно хорошенькая — крепкая, ладная фигурка, курносый носик, карие глазки. Не красавица, но все-таки…

— Некромант вы? — Меня одарили оценивающим взглядом.

— Да. Мое имя Згаш Груви. А ваше?

— Ой, это неважно! — воскликнула посетительница. — Мне нужна помощь! Скорее!

— Кто-то умер?

— Да! И вы должны нам помочь! Мои хозяева так переживают… Я служанка, — пояснила незнакомка.

— Сделаем, — галантно раскланялся я. Пусть видит, что перед ней не провинциал, а человек, часть жизни проведший в столице и приобщившийся к ее лоску. — Все, что в наших силах. Соблаговолите подождать…

— Чего ждать? — всплеснула руками девушка. — Он же там… там… А вы…

— А мне нужно сначала одеться и прихватить кое-какие инструменты, — остановил я новый поток слов. — Или считаете, что некромант должен спасать пострадавшего в таком виде?

Желая показать товар лицом, спустился к ней одетым по последней столичной моде: черная рубашка с шитьем по вороту, штаны в обтяжку, ужасно неудобные по летней поре сапоги и небрежно наброшенный на локоть плащ. Ну непременная сумка, полная всяческих амулетов, и меч на расшитой серебром перевязи. В общем, типичный некромант с картинки — не хватало только схваченного за шиворот бессильно вывалившего язык упыря и верного ворона на плече.

— Я готов!

— Скорее! — Девушка оценила старания и как бы невзначай поправила прядку у виска.

— Это далеко? — Мысль о том, что такому красавцу придется карабкаться на старого хромого мерина, оказалась не столь приятной. Так сказать, была бы бочка меда, а капля дегтя всегда найдется.

— Нет! — Она ринулась к дверям. — У Высотина Креста!

Высотиным Крестом звали перекресток, на котором стоял дом одного из самых богатых и уважаемых людей города — Высоты Збыги. Знатностью он, насколько я успел услышать, не выделялся, зато богатством похвастаться мог. В провинции это зачастую заменяет титул, да иногда и в более крупных городах среди потомственных графов и баронов мелькает тот, кто получил власть за счет больших денег.

До нужного дома мы добрались за несколько минут. Кованые ворота оказались плотно прикрыты, и пришлось протискиваться в калитку.

Двери в добротном доме были распахнуты настежь — верный признак того, что сюда уже пришла беда. Другой вопрос, что в нее пока еще не поверили, раз, по обычаю, не открыли и ворота, как бы выставляя свое горе на всеобщее обозрение. Кое-где существовало поверье, что горю нужно «указать путь», чтобы беда «перескочила» на кого-то из проходящих мимо людей и не смогла остаться в этом доме надолго. Поэтому и двери распахивали настежь.

Жилище Высоты Збыги было устроено по-городскому — весь первый этаж занимал темный холл, откуда наверх вели две деревянные лестницы, а двери открывались в кухню и кладовые. Девушка провела меня наверх, где в одной из комнат обнаружился источник переполоха.

Точнее, труп.

Над телом молодого крепкого парня рыдали безутешные родители. Толкались слуги — надо было готовиться к похоронам, но никто не отдавал приказы.

Мое появление заметили сразу. Трудно не среагировать на взволнованный возглас:

— Привела!

Все сразу обернулись навстречу. Если бы эмоциями можно было совершать какие-то действия, меня бы просто-напросто размазали по полу, причем из самых лучших побуждений. «Ну, где тебя носило столько времени?» — читалось на всех лицах.

А потом они заговорили, хором. Громче всех, перемежая свою речь всхлипываниями и завываниями, старались родители:

— Единственный сыночек… надежа… наследник!.. Во цвете лет, можно сказать!.. Ничто не предвещало беды… Да что же это делается? Такой молодой, красивый — и руки на себя наложил?.. Убили! Убили его, не иначе!.. Только вот кто? Врагов-то у него и не было!.. Уж такой добрый, такой ласковый… просто нарадоваться не могли… Чего делать-то теперь? На кого ж ты нас покинул, Маюшка?

Подойдя к постели, посмотрел на распростертое тело. Даже слепой понял бы, что молодой человек примерно моих лет повесился, — на шее виднелись синие следы от петли, глаза были широко раскрыты, распухший язык вывалился. Зрелище неприглядное. Впрочем, на практике мне случалось сталкиваться и с трупами пострашнее. А ведь он был красивее меня!

Взгляд скользил по комнате. В окна лился утренний свет — до полудня оставалось еще несколько часов.

В дальнем углу тенью стояла знакомая фигура в темном вдовьем платье. А она-то что тут делает? Вроде ее работа закончена — забрала душу и можешь быть свободна! Кстати, где душа этого парня?

«Там, где ей и положено быть! — прошелестел знакомый голос. — В полдень будут накрыты столы…»

Я решил пока не отвечать Смерти — времени действительно оставалось мало, негоже тратить его на болтовню.

«Кстати, ты ничего не хочешь спросить?»

«Что спрашивать? Я вроде и так все знаю…»

«Ну, почему он умер, например! У него было все — молодость, здоровье, богатство, будущее… Юноша должен был жить еще много лет…»

«Много лет? Значит, ему не судьба скончаться молодым?»

«Судьба не судьба. — В голосе Смерти послышались ворчливые нотки. — Тебе-то что с того? Он мертв…»

— Он мертв, — повторил я последние слова. — Мертв окончательно и… опасности не представляет.

— Спасите его, молодой человек! — Ко мне бросился сам хозяин дома, Высота Збыг, и едва не упал на колени. — Верните мне сына! Ничего не пожалею!

Ему вторила безутешная мать.

— Но это очень сложно! — и просто опасно. Надо было как-то втолковать сие убитым горем родственникам. — Понадобится много…

— Берите! — Господин Высота повис на мне. — Берите все! Озолочу, если вернете мне сына!

— Сделайте такую милость. — Его супруга поймала мою ладонь и принялась отчаянно ее лобызать. — Мы за вас всем богам до смерти молиться будем!

Пока меня трясли, как грушу, окинул взглядом помещение — взгляд искал, на чем бы зацепиться.

Вот тут он и жил — все вещи в богато обставленной комнате носили отпечатки ауры только что повесившегося человека. Тело лежало на постели, на потолочной балке болтался обрывок веревки…

— А это что?

Вывернувшись из вцепившихся в меня рук, наклонился над валявшимся на полу листком бумаги. Высота Збыг был торговцем и мог обучить сына грамоте.

«Простите все, — написал несколько часов назад молодой человек неровным почерком, — я больше не могу без нее жить. Я люблю Маулу больше жизни и буду любить всегда. Но жить без нее — ни за что! Прощай, моя единственная любовь».

— Кто такая эта Маула? — произнес в наступившей тишине. Несчастные родители переглянулись с весьма странным выражением лица.

— А все ты, — неожиданно прошипела безутешная мать, сжимая кулаки. — Ты виноват! Ты его в ежовых рукавицах держал, вот он и…

— А что я? Что я? — огрызнулся несчастный отец. — Ты его своими сказками про любовь с пути сбила! Нету ее, любви-то! Нету! Разве мы с тобой по любви женились? Нет!

— Значит, — мать пошла красными пятнами, — ты меня не любишь?

— Погодите-погодите. — Мне удалось вклиниться между супругами, пока они не забыли, зачем пригласили некроманта. — Все свои вопросы вы решите потом. Сейчас мало времени. Дорога каждая минута! Где живет эта Маула?

На меня посмотрели так странно, что захотелось повернуться и уйти. Но дело надо было довести до конца.

Через несколько минут посланный слуга привел означенную Маулу. При одном взгляде на девушку мне стало нехорошо.

Маула была красива. Так красива, что напрочь затмила всех симпатичных служанок, а со стороны фигуры в темном вдовьем платье послышалось ревнивое фырканье. За эти черные глаза, осененные длинными ресницами, за эту пышную грудь, за кокетливо оттопыренную нижнюю губку и ямочки на румяных щеках можно было не только в петлю полезть, но и брата родного в нее засунуть.

Переступив порог комнаты, Маула сначала с недоумением огляделась. А потом взгляд ее упал на мертвое тело, и девушка побледнела, прижала руки к груди:

— Ой, мама… Что это?

— Смотри! — воскликнула жена Высоты Збыги. — Из-за тебя он в петлю полез! Жить он без тебя, дурехи, не мог, а ты…

Прижав руки к щекам, Маула некоторое время глядела на тело, а потом закатила глаза и рухнула в обморок. Вполголоса выругался и кинулся приводить ее в чувство — не хватало мне тут еще одной истерики!

Открыв глаза, красавица разрыдалась и вцепилась в меня, как в единственную опору.

— Спасите!.. Спасите его, — лепетала она.

— Что? — Мне показалось, или я ослышался.

— Понимаете. — Она всхлипнула. — Я не верила, что он меня любит! Маюшка говорил — жить, мол, без тебя не могу… А я ему в ответ — не можешь, и ладно! Думала, так просто… А он… взаправду повесился! На самом деле, значит… А я… Верните мне его, пожалуйста!

Зарыдав, она принялась трясти меня, как куклу.

— Я, дура, смеялась, — причитала девушка. — Думала, получше кого смогу найти. А мне он только и ну-у-ужен… Ну пожа-а-а-алуйста, верните его-о-о… Я вас так прошу-у-у… Я его так люблюу-у-у-у…

— Любила, значит? — Мне удалось вставить слово. — А что ж молчала?

— Да я же не думала, что он повесится! Думала, глупости все это…

Не верила она, значит! Небось требовала, чтобы парень доказал свою любовь на деле, или вовсе не любила его никогда. У такой красавицы поклонников должно быть немало. Привыкла с детства к хвалебным речам, к льстивым словам и всеобщему восхищению окружающих! Вон как на нее служанки косятся — чуют соперницу. Насмотрелся я на таких в столице — уверенные в своей неотразимости, гордые, заносчивые, они окружены толпами несчастных поклонников и замуж выходят только по большому расчету или не выходят никогда, до старости ожидая единственного и неповторимого. Вот и Маула наверняка тоже думала, что ей обязательно должен встретиться принц на белом коне, и не разглядела влюбленного парня. А может, разглядела и нарочно смеялась, играя с ним, как кошка с мышкой… Жаль, что моя работа не оставляет мне много свободного времени для общения с девушками, иначе я бы не прошел мимо такой красавицы. Ради ямочек на ее щеках действительно можно совершить любую глупость!

Впрочем, что это я! Моя профессия кое-что мне позволяет!

Сделав всем знак заткнуться, наклонился над распростертым телом. Руки действовали сами по себе, я словно отключился и лишь со стороны наблюдал за своими пальцами.

— Вы это сделаете? — Ко мне бросились все присутствующие. — Вы его спасете?

— Я попытаюсь кое-что предпринять…

— Сделайте это! — возопили вокруг. — Сделайте — и можете просить все что уго…

Короткий подзатыльник, отвешенный Высоте Збыге любящей супругой, заставил замолкнуть сразу всех. Помнились случаи, когда за подобную услугу некромант требовал что-то действительно ценное, и это были отнюдь не басни. А вот интересно, что такое я мог бы у них попросить?

— Это очень трудное и опасное дело.

— Пожалуйста! Попытайтесь!

— У меня может не получиться…

— Я заплачу!

Опа! Вот это поворот событий! Куда делись горькие слезы и позднее раскаяние? Привлекательно засверкали глаза, язычок облизал губки, на щеках заиграли те самые ямочки, ради которых можно было горы свернуть и в петлю полезть, а грудь выгнулась так, словно жила отдельной жизнью от хозяйки и сама уже давно все для себя решила. Нет, с одной стороны, я молодой взрослый мужчина, и мне нравятся девушки. Тем более что с последней подружкой мы расстались несколько месяцев назад, я успел соскучиться по женскому обществу и вообще… Но чтобы так! Практически навязываясь? И та тень в темном вдовьем платье внезапно напряглась — не почувствовать ее волнение было нельзя. Она что, ревнует? Меня?

— Маула, вы понимаете, что предлагаете?

— Понимаю! Но он мне нужен! Нужен! Воскресите его — и я вам заплачу!

Трудное это дело — воскрешать почившего. Этот человек был мертв уже несколько часов — слишком много для того, чтобы можно было гарантировать благоприятный исход дела.

И у меня есть шанс? Взгляд опять нашел женщину во вдовьем платье. Обычно ее взор ничего не выражал для живых, но сейчас вдруг почудилось, что в глубине ее глазниц мелькнул… интерес? К чему? Ко мне или к тому, что я собирался делать? Кажется, с этой стороны проблем не будет.

Мысль подействовала, как удар кнута, подготовительная работа была закончена быстро. Осталось последнее…

Для того чтобы вызвать призрак мертвеца, обычно не нужно каких-то особых средств — магический круг с рядами символов, свеча и кое-что по мелочи. Но для того, чтобы душа вернулась в оставленное тело, обязательна кровь. В прежние времена считалось, что годится лишь кровь невинной девушки, новорожденного младенца или самого некроманта — в зависимости от того, кого именно собираются воскрешать. Но наука шагнула далеко вперед. Теперь открыли новые свойства некоторых вещей и предметов.

— Яйцо. Мне нужно свежее куриное яйцо. Желательно еще теплое, только что из-под квочки…

— Яйца! — закричали в коридор родители. — Некроманту нужны яйца! Живее!

Не прошло и трех минут, как мне предоставили целых две корзинки, в одной действительно были яйца, собранные в курятнике утром, а в другой сидела целая наседка, распушившая крылья над гнездом. Она сердито клюнула меня в запястье, когда я сунул руку под ее оперение и наугад вытащил хрупкую белую сферу. В насиженном яйце билась жизнь. Жестоко? Возможно. Но уже было как-то сказано, что людей моей профессии не слишком любят!

Встав у ног покойника, я раздавил яйцо в кулаке. Нужные слова сами пришли на ум.

Заклубившийся у моих ног туман заметили, если судить по нескольким сдавленным вскрикам, все, а вот запах горящего вереска ощутил я один.

…Горели костры, расположенные вокруг невысокого кургана с плоской вершиной. Был вечер, закат окрасил в багрянец полнеба, и огни боролись с подступающей темнотой. Они словно озаряли путь к вершине, на которой в виде подковы были выставлены столы, заставленные яствами и напитками. Присматриваться не было нужды — даже на таком расстоянии я почему-то знал, кто там стоит.

«Пошли. Тебя ждут».

Рука тяжело легла на плечо стоящего спиной ко мне человека. Почему-то в этом мире всегда так трудно двигаться — наверное, из-за плоти, совершенно чуждой этим холмистым равнинам, этому вереску и дыму костров.

«Куда?»

«Домой. Туда, где тебя ждут».

«Кто?»

«Родители и… кое-кто еще…»

Он медленно обернулся…

Рядом сдавленно застонала женщина, но стон оборвался, когда покойник открыл глаза. Тусклые, пустые, безжизненные.

— Кто? — Голос тихий, хриплый. — Кто меня зовет?

— Ой, — тут же раздалось за спиной, — Май! Майчик… Это я!

— Властью, данной мне над миром сим… приказываю тебе…

С усилием пошевелившись, покойник медленно сел. За спиной раздался глухой стук упавшего на пол тела, но оборачиваться и смотреть, у кого из любопытных родственников не выдержали нервы, не стоило — любое неосторожное движение и даже мысль могли сбить концентрацию.

— Кто меня зовет? — На сей раз голос прозвучал яснее и тверже.

— Внемли мне! — Я вскинул руку с зажатым в ней ножом. — Слушай меня, повинуйся мне! Иди ко мне!

— Я. — Он повернул синее лицо. Распухший язык с трудом ворочался во рту. — Я слушаю тебя…

— Восстань и живи!

— Зачем?

Блин! Это что-то новое в некромантской практике! Чтобы оживший мертвец еще и вопросы задавал? А впрочем, я же собирался вернуть душу в это тело. Значит, в ней могли пробудиться и разум, и все человеческие чувства, мысли, желания.

— В этом мире остались те, которые любят тебя…

— Я! — завопила за спиной Маула. — Я люблю тебя, Май! Правда-правда! Я уже люблю тебя!

— Мауу-у-ула, — протянул он, поднимая руки. — Моя Маула!

Надо было что-то предпринять, что-то сделать, да хоть руку протянуть, но я ничего не успел. Девушка с криком бросилась к выпрямившемуся покойнику, обняла его за шею.

— Ма-а-у-у-ула, — протянул он.

Я попятился, торопливо проговорил в уме концентрационное заклинание, которое должно было закрепить успех. Без этого покойник мог «вернуться в свое естественное состояние», стоило мне отвернуться.

«Ты уверен?»

Я даже вздрогнул, услышав голос Смерти у себя за спиной. Выдержал паузу, заканчивая заклинание.

«В чем?»

«В том, что все сделал правильно?»

Мысленно воспроизвел все свои действия… Нет, вроде бы не допустил ни одной ошибки. Хотя прошло несколько часов, и тут каждая минута могла играть решающую роль. Но ведь у меня получилось? Душа вернулась в тело?

«Это не кадавр?»

«Не кадавр, но… Лучше бы ты этого не делал!»

«Почему?»

«Присмотрись…»

Что-то в ее тоне настораживало. Ну-ка, ну-ка… Точно! Ой, блин, идиот! У него же нет разума! Тело нормальное, душа тоже благодаря моим стараниям на месте, а вот мозги… Сплошное темное пятно. Ни думать, самостоятельно принимая решения, ни вообще делать что-либо без чужой указки этот парень отныне не сможет в принципе. Правда, он будет с первого слова слушаться остальных — выполнять все, что прикажут или попросят… Но такое поведение, как говорится, на любителя. Или на любителей — вон как облепили его счастливые родители вместе с Маулой. Полностью поглощенные своей радостью, они пока не замечали странностей в поведении воскресшего. Главное — он дышит, разговаривает, двигается. Когда они поймут, что не так с их сыночком, важно оказаться как можно дальше от места событий.

Так… Тихо-тихо, крадучись, на цыпочках, до двери…

— Молодой человек!

Ой, попал.

— Э-э… Что?

— Это просто чудо! — Отец держался двумя руками за пояс сына, словно боялся, что тот сейчас убежит. — Он… живой!

— Да, разумеется. — Кивнул в ответ так энергично, словно это способно было что-то изменить. — Совершенно живой! Абсолютно! Можете сводить его на освидетельствование в храм! Там все подтвердят…

А я пока добегу до дома и там забаррикадируюсь.

— Сколько мы вам должны?

Ого! Гонорар! Мой первый, если уж на то пошло, самостоятельный заработок! Вообще-то мэтр положил мне жалование — собственно говоря, положил его не он, а городская казна… но почему бы не взять, если дают?

— Ну… золотник?

— Счас принесу! — Господин Высота сорвался с места с такой скоростью, что я понял: продешевил.

— И черную кошку! — успел крикнуть вслед. Пусть не думают, что дешево отделались! Хотя с другой стороны, мне тут и лишней секунды не стоило задерживаться: вдруг они заподозрят неладное? А они просто обязаны были что-то заподозрить! Я ведь так напортачил!

— Скажите, молодой человек…

А вот голос «счастливой» матери показался вовсе не счастливым. И это настораживало.

— Скажите, а он что, навсегда останется… таким?

— Нет, конечно же нет! — Самое главное сейчас — врать с уверенным видом. — Это просто обычный шок после перехода. Через несколько дней, самое большее месяцев, ваш сын станет таким же, как прежде!

— Маула, — прогудел в это время за спиной голос ее сыночка.

Пользуясь тем, что женщина отвлеклась, я покинул дом. Уже на пороге в последний раз меня остановил его хозяин. Мне вручили золотник и пообещали, что черную кошку доставят сразу, как только изловят.

Если хочешь от кого-то удрать, ни в коем случае не стоит лететь по улицам сломя голову. Бегущий человек, конечно, выигрывает в расстоянии, но проигрывает в том, что касается внимания прохожих. На него показывают пальцами, ему вслед улюлюкают мальчишки, он может споткнуться и налететь на кого-нибудь, что чревато разборками и ссорой. Поэтому я заставил себя шагать по улицам Больших Звездунов спокойно и с достоинством, как человек, только что выполнивший свой долг и имеющий право на отдых. И даже смог не вздрогнуть и не вскрикнуть от неожиданности, когда уже на последнем повороте меня догнал чей-то взволнованный окрик:

— Господин некромансер!

— А? — Рука сама вцепилась в меч. — Что? Это вы мне?

— Вам-вам! — Подбежавший человек хотел было схватить меня за локоть, но вовремя опомнился и отдернул руку. — Скорее! Я вас по всему городу ищу! Вы — моя последняя надежда! Идемте! Может случиться непоправимое!

— Да иду уже. Иду!

А что еще остается делать, когда хватают и волочат в неизвестном направлении?

Всю дорогу я не переставал себя ругать за глупость. Нет, надо же было такому случиться, что второй мой самостоятельный вызов — и опять к мертвецу, которого надо срочно оживлять на радость многочисленным родственникам! Некроманты часто поднимают покойников для тех или иных целей, но «Теория и практика воскрешения» была единственным предметом в Колледже, который я (тоже единственный из всего курса!) сдал лишь с четвертой попытки. Причем первые две завалил настолько серьезно, что на третью преподаватель согласился лишь потому, что три попытки пересдачи были записаны в Уставе Колледжа, и он просто по закону не имел права не предоставить мне еще один шанс. Таких низких оценок по данному предмету не было уже давно. У меня был риск не просто испортить показатели, но и быть отчисленным. Но вмешались мои родители. Они просто-напросто дали куратору и преподавателю взятку, после чего мне поставили «зачтено», не уточняя, что именно и кому.

И вот на тебе! Именно на воскрешении я засыпался второй раз.

Пока предавался самобичеванию, наш путь подошел к концу.

Подбегая к окраине жальника, мой провожатый испустил такой вопль, что я от неожиданности споткнулся и чудом не врезался носом в землю.

— Успели! Ура! Успели!.. Вон они!

Толпа над ямой просматривалась очень хорошо — здесь находились свежие могилы, над ними еще не высадили деревья, так что местность была открытая. Отсюда, кстати, оказался виден и Храм Смерти. Подобные возводились на всех жальниках, туда могли прийти родственники, чтобы помолиться о душах умерших. Здесь же осенью проходили обряды поминовения усопших. Именно в таких храмах часто подрабатывали некроманты, если кому-то хотелось тесно «пообщаться» с духом какого-нибудь давно почившего предка. В больших городах подобные «общения» устраивались чуть ли не каждый день, но в таких, как Звездуны, лишь от случая к случаю. Я прожил тут полтора месяца, и пока ни разу моего начальника не звали провести подобный обряд.

Не дав мне передохнуть, наниматель рванул к могиле, так ловко лавируя между надгробиями, словно тренировался бегать тут все лето.

— Стойте! — заорал он на бегу. — Погодите! Остановитесь!

Толпа отхлынула в стороны, открыв выставленную на край могилы домовину. Толстый монах из числа служителей Богини Смерти, наблюдавший за тем, чтобы все было сделано правильно, не успел и сыграл роль тормоза — мы врезались в его живот.

— Ё…! Ой! Ма… Что за…!

По чистой случайности я оказался наверху свалившихся в кучу тел и резво на четвереньках отгреб в сторонку, пока остальные распутывали руки-ноги и в два голоса выясняли, что делать и кто виноват.

— Ты чего тут заварил, Буй? — дождавшись паузы в их весьма энергичном, но — увы! — непечатном монологе, поинтересовался один из присутствующих.

— Пытаюсь вам помешать! — откликнулся тот.

— Ты уже ничем не поможешь!

— Помогу! Вот. — Меня рванули за шиворот и поставили перед заинтересованной общественностью. — Некромансера разыскал!

Торопливо приводя в порядок помявшийся и обтрепавшийся костюм, окинул взглядом собравшихся. На всех лицах горело любопытство, и лишь одна пара глаз смотрела с неприкрытой неприязнью. Это был толстый монах. Ну еще бы! Кому охота на глазах у всех выполнять роль «посадочной площадки»!

— А зачем?

— Так… для нее! — Мужик ткнул пальцем в раскрытый гроб. — Живая она!

— Чего?

Кажется, это хором выкрикнули все — я, монах, добрая половина плакальщиков и провожающих.

— Того! — Буй дернул меня за локоть, подтаскивая к домовине. — Вы сами гляньте, господин хороший! Живая она! Как есть живая! Почто же ее хоронить-то?

— Буй, иди домой, а? — ласково, как разговаривают с маленькими детьми и сумасшедшими, посоветовали ему. — Достал ты уже всех! Померла Таська — и дело с концом!

— Не померла! Не померла, а заснула! Да вы сами гляньте, господин некромансер. Разве ж мертвяки такими бывают?

Пришлось смотреть, благо, домовина оказалась открыта — родственники как раз прощались с покойной.

Женщине было лет тридцать, и выглядела она действительно несколько необычно. Ни тебе восковой бледности, ни посиневших губ, ни ввалившихся глаз, ни (я невольно шмыгнул носом) особого трупного запаха, который непременно должен был появиться, ведь дело происходило летом, и дни стояли еще теплые. Сквозь загар проступал румянец, на упругих щеках лежали ресницы. Выражение лица было таким спокойным и умиротворенным, что поневоле на ум пришла мыслишка: «Притворяется!» Вот сейчас ка-ак откроет глаза, как сядет в домовине…

— Ну? — Меня толкнули в спину. — Живая она или нет?

— Э-э… а вам-то какое дело? — поинтересовался осторожно. Как бы еще узнать, с чего это Буй так печется об этой Таське?

— Ну как же! — Тот принялся яростно скрести затылок. — Она же не мертвая! Нельзя, если не умерла, хоронить! Вы разве не знаете, что после этого бывает?

— А что бывает? — решил сыграть в дурачка.

— А то, что из тех, кого живыми хоронят, самые жуткие упыри получаются!

Что верно, то верно! К слову сказать, и упокоивать обратно таких мертвяков гораздо сложнее. На краю сознания мелькнула какая-то мысль, но ее безжалостно сбили еще на подлете — вперед всей своей дородной массой выдвинулся толстяк монах.

— Негоже покой мертвецов тревожить! — заявил он густым басом, который вполне ему подходил. — Кого Смерть к себе забрала, тому не место на этом свете!

Я машинально скользнул взглядом по толпе, но знакомой фигуры не было видно.

— Так не забрала же она ее! Живая Таська-то! — стоял на своем Буй. — Господин некромансер, сделайте божескую милость, оживите ее как-нибудь! Не мертвая она!

— Мертвая! — на два голоса рявкнули на него.

— Живая! Вот пущай господин некромансер свое слово скажет и подымет ее из домовины, ежели живая!

Меня опять вытолкнули вперед. Я не удержался от невольного стона. Сегодня что, народный праздник под названием «Наступи второй раз на те же грабли и получи приз за идиотизм»? Особенно под столь «доброжелательными» взглядами… И покойница, как назло, выглядела подозрительно «свежей»! Вот только рисковать что-то не хотелось. А вдруг получу еще одного «Майчика», теперь в женском варианте?

— Ну… э-э… такое бывает иногда! — промямлил неуверенно. — Если смерть была внезапной и… ну… без видимых причин.

— Очень внезапной! Очень внезапной! — закивали вокруг. — Вечером, как всегда, легла спать, а утром не проснулась!

— Ну… тогда надо всего лишь провести дополнительные обряды на случай, чтобы… э-э… она не стала упырем! — и заодно для очистки моей совести.

Само собой, после этого все обряды пришлось творить по новой, то есть повторять то, что до меня тут уже проделал монах. Толстяк даже вызвался мне помогать, довольно складно подпевая в нужных местах, так что покойницу на тот свет мы проводили честь по чести.

Вот только что-то подсказывало мне, что где-то я допустил ошибку.

Глава 8

Я поставил на дверном косяке еще одну палочку. Уф! Третий день мэтра Куббика нету дома. Третьи сутки я тут один, и, если не считать случая с Маем Збыгой и Таськой, все пока — тьфу-тьфу! — шло гладко. Авось и еще десять дней продержусь. А там как повезет. Или мой начальник вернется, или я сам пойму, что ничего не напортачил, и успокоюсь…

Мысли дали сбой — как раз в этот миг в двери кто-то постучал.

— Иду!

Вот как бы научиться у мэтра вести себя так, словно всему миру делаешь одолжение? К двери пришлось красться чуть ли не на цыпочках, но снаружи оказался всего-навсего какой-то парень. Судя по его помятому, исцарапанному и потрепанному виду, он либо с кем-то подрался, либо всю жизнь прожил в кустах терновника.

— Где бы найти господина некромансера…

— Это я.

— Вот. — Парень с видимым облегчением сунул мне в руки мешок. — Берите!

Я невольно бросил взгляд на землю под ногами — нет, изнутри свежая кровь не капает.

— А что там?

— Так вы же того… господину Высоте… это… ну… кота черного заказывали! Так вот он, черный кот!

Ах да! А я, признаться, и забыл совсем!

— Хорошо. Сколько я вам должен?

— Да нет, ничего. — Парень попятился, отмахиваясь, словно от призрака. — Бесплатно!

— Ну тогда хоть пройдите в дом — я вам кровь промою…

— Неа! — Парень развернулся и резвой рысью дунул прочь. — У меня дела-а-а-а…

М-да, как же люди боятся некромантов! Ведь на дворе белый день! И выгляжу я не так чтобы страшно…

Возвращаться в гостиную не стал, осторожно развязал туго стянутую горловину мешка прямо на крыльце. Ткань плотная. В мешке явственно ощущалось что-то тяжелое. Он там не задохнулся случайно? Мне кот ни к чему — что живой, что дохлый! Нет, есть несколько эликсиров, в состав которых входят кошачья кровь, слюна, шерсть и пепел от сожженных костей, но я на первый свой гонорар (тот самый золотник!) уже выписал кое-что из столицы, так что можно было не торчать целыми часами в лаборатории.

Из развязанного мешка донеслось зловещее рычание. Ну хвала богам — кот живой! И категорически отказывается покидать свое убежище. Зверь, видимо, сопротивлялся отчаянно. Ничего, вот вытряхну его — побежит со всех лап. Мне и Варежки больше чем достаточно.

Перевернув мешок, я как следует его потряс, и здоровенный угольно-черный котяра вывалился на крыльцо. Судя по его помятому виду, скрутить зверя удалось только по уважительной причине — у него была сломана передняя лапа. Обломок бело-розовой кости торчал из шерсти, а сама конечность болталась, как тряпочная. Приземлился он неловко, зацепил рану, но даже не мявкнул от боли, а взъерошил шерсть и оскалился, показывая, что готов к бою не на жизнь, а на смерть.

— Ничего себе! Был бы ты здоровым, прогнал бы тебя на все четыре стороны, а так…

Недолго думая набросил на голову кота мешок, подхватил глухо завывший «трофей» (сквозь ткань он укусить меня не мог, но зубами клацал очень выразительно!) и направился в лабораторию. Нет, вовсе не затем, о чем вы подумали! Просто практическую анатомию мы тоже проходили, и вот этот предмет я, как ни странно, знал лучше многих.

Кроме сломанной лапы у зверя имелись и другие повреждения, как свежие, так и застарелые, — видимо, собственного кота черной масти господин Высота Збыга не держал, вот и послал слуг отлавливать какого-нибудь подходящего дикаря. Замотав шарфом орущую морду, я принялся за дело, и, когда два часа спустя наконец покинул лабораторию с «наградой» на руках, котяра выглядел так, словно его не лечили, а ставили над ним бесчеловечные опыты. Рваное ухо, гнойная рана на шее, несколько ссадин от камней, обломанные когти, стертые чуть ли не до мяса подушечки на передних лапах, еще один перелом — на сей раз хвоста… Смирившийся со своей участью зверь полумертвым грузом лежал на вытянутых руках (подальше от моего лица, ага!) и не пытался удрать. Я положил его на коврик у камина, сходил на кухню и принес молока. Поставил около морды:

— На! Раз ты тут немного задержишься, придется тебя кормить. Не вышвыривать же на улицу так сразу? Вот через недельку, когда кости срастутся…

То есть до приезда мэтра Куббика.

Некоторое время кот одним глазом (второй я забинтовал, поскольку под ним была большая ссадина) смотрел на блюдце, а потом вдруг принялся лакать с таким видом, словно его после этого должны были повести на костер и надо было заранее запастись жидкостью.

— М-мур?

В дверях возникла Варежка. С тех пор как ее хозяин уехал, кошка почти не появлялась дома, забегала буквально на минуточку — словно отмечалась, что еще жива.

Я не успел ничего сказать, лакавший кошак застыл как парализованный. Варежка же, дернув хвостом, с гордым видом проследовала к креслу мэтра Куббика и запрыгнула на него, повернувшись к нам спиной и демонстрируя полное презрение.

— Не засматривайся, — предупредил черного зверя. — Ты тут временно.

Кот одарил меня двусмысленным взглядом исподлобья и вернулся к прерванному занятию.

Это было вечером, зарубки я делал всегда в конце дня, как бы знаменуя, что он прошел нормально, а на другое утро меня оторвали от завтрака.

После отъезда мэтра Куббика госпожа Гражина продолжала готовить еду и убираться в гостиной, но делала это кое-как. Нет, ее стряпня не стала хуже, но никто уже не улыбался приветливо, никто не пытался положить добавки и пододвинуть ближе кружку со сбитнем.

В дверь постучали сильно и уверенно, так обычно стучит городская стража. И действительно, на пороге возник лейтенант, тот самый, который заходил в первый день.

— А где мэтр Куббик? — задал он надоевший мне вопрос.

— Я за него. А что?

— Ничего. — Лейтенант и бровью не повел. — Но вы должны проследовать за мной.

— Что, опять нашли странный труп? — Я отодвинул тарелку, глотнул сбитня.

— Можно сказать и так. Вам лучше поторопиться!

Кажется, уже говорил: пора научиться действовать так, словно оказываешь миру одолжение? Мэтр это умел, а его помощник сорвался с места так, что чуть не сбил с ног представителя власти. Что-то подсказывало, что дело может быть серьезным.

Ворота дома, к которому мы подъехали, были закрыты, возле них маячило оцепление из городской стражи. На приличном расстоянии собралась толпа — соседи, прохожие. Люди негромко переговаривались, но все стихли, когда мы с лейтенантом осадили коней у ворот.

Весь путь проделали в молчании, но здесь я попытался кое-что выяснить:

— Что произошло?

— Вы сами увидите, — уклончиво ответили мне. — А мы хотим узнать подробности. Там есть несколько непонятных моментов. Вы должны их прояснить.

С этими словами передо мной распахнули одну створку ворот.

Вступив на утоптанный двор, я огляделся по сторонам. Было утро, но квохтали запертые в курятнике куры. Коровы тут, судя по всему, не имелось — дом стоял ближе к центру городка, где редко кто держал скотину. Кроме кур, поросенка и пары кроликов в таких домах никакой живности не встретишь. Так что не мычала недоенная корова, да и вообще…

— Я не замечаю тут ничего странного.

— А вы в дом пройдите!

Дверь была не заперта. Толкнув ее и переступив порог, я окунулся в омут чужих эмоций и ощущений. Здесь всюду пахло смертью и кровью. Следы были настолько свежие и сильные, что меня чуть не вынесло назад.

— Вот это да!

— Скажите, что здесь произошло. — Лейтенант оказался рядом. Со стороны могло показаться, что он дружески подставил плечо, а на самом деле ненавязчиво перекрывал пути отступления.

Ага, понятно. Надо установить причину смерти. Ну-ка, простейшее концентрационное заклинание…

Обнаженный клинок ножа замерцал, магические руны проступили тонкими ярко-голубыми нитями — верный признак того, что нужные силы приведены в действие. Если их цвет сменится на зеленый, значит, близко нежить. Обычно переход совершается постепенно, так что стоит посматривать на лезвие как можно чаще. Если нежить решит перейти в атаку, решающими окажутся доли секунды.

В сенях, или, по-городскому, прихожей, было относительно чисто, если не считать характерных пятен на полу. Они вели из комнат на крыльцо. Кстати, там тоже виднелись кое-какие пятна… да и на дворе…

Дверь в жилую часть дома оказалась скособоченной — видимо, ее пытались закрыть, отгораживаясь от ломящегося внутрь врага. Но преграду своротили, выдрав засов с мясом. Одна петля тоже была расшатана основательно. Дверь распахнулась от легкого толчка.

Передо мной была большая комната, в которой обычно проходили обеды, а вечерами собиралась вся семья. Одна дверь вела на кухню, а две другие — в спальные комнаты. Дом был устроен по-городскому: в домах так называемого деревенского типа эта комната соединялась с кухней.

Сейчас тут царил жуткий беспорядок. И слепцу было бы ясно, что в комнате шла короткая, но яростная схватка не на жизнь, а на смерть. Опрокинутая мебель, порванные тряпки, пятна крови.

И труп хозяина дома с топором возле руки. Четыре полосы (следы от когтей) проходили по его груди, раздирая кожу и мышцы до ребер. Причиной смерти стала жуткого вида рана на горле — кадык был буквально оторван. Установить убийцу не составило труда.

— Нежить поработала. — Я присел на корточки над трупом, провел в воздухе руками, ощупывая ауру жертвы или, вернее, ее остатки. — Упырь.

И я даже знаю какой! Лицо сущность не тронула, и опознать мужика, который несколько дней назад схоронил некую Таську, было просто. Выходит, Буй оказался прав… Ой, как все плохо…

Взгляд уперся в дверь, которую защищал хозяин дома. Вернее, в ее раскуроченные останки. Самые сильные эманации смерти исходили именно оттуда, но одно дело смотреть на тело мужчины и совсем другое — на трупы его домочадцев.

Лейтенант правильно понял мои колебания, непреклонным кивком головы заставил выпрямиться и сделать шаг.

Не буду описывать все подробно. Скажу лишь, что мои предположения оправдались.

— Нежить, — промолвил я, мельком бросив взгляд на растерзанные тела. — Тот же самый упырь. Типичное поведение для голодной нечисти.

Окно оказалось распахнуто. Взрослые могли попытаться вытолкнуть туда детей.

— Кто-нибудь спасся?

— Посмотрите, — уклончиво посоветовал лейтенант.

Стараясь ни на что не наступить, шагнул и осторожно высунул голову. Лучше бы я этого не делал. За домом был небольшой огородик — несколько грядочек, на которых растили редиску и кое-какую зелень. Тут они и лежали…

— Кто же тогда поднял тревогу?

— Соседи утром увидели, — пояснил лейтенант, указывая на невысокий забор, за которым виднелся соседний двор.

Выпрямившись, я последний раз окинул взглядом комнаты. Здесь все пропиталось страхом и смертью. Следы упыря были четко заметны. Удивительно, что, убив жертву, нежить не начинала ее рвать и грызть, а сразу бросалась за другим человеком. Тут одно из двух: либо тварь не голодна, что случается довольно редко, ибо упыри по определению не могут ощущать чувства сытости, либо… Что-то тут не так!

Мысль о случившемся захватила меня настолько сильно, что я, не раздумывая, полоснул себя по запястью. Острая боль пронзила все существо от макушки до пяток, на несколько секунд обострила чувства настолько, что пришло озарение.

Упыря сюда привели!

Внимательно осматривая все вокруг, дошел до входной двери.

Да, вот здесь стоял человек. Стоял в защитном круге, который не позволял голодной нежити воспринимать его как объект «охоты». Остатки круга полностью стерли отпечатки личности этого человека — нежить не видит обычным зрением, она пользуется другими чувствами, а сейчас я сам в какой-то мере уподобился нежити. Я различал лишь границу, через которую не мог переступить. Человек, который стоял за ней, позаботился о том, чтобы его не узнали. Значит, кто-то, используя свои магические силы, сначала «сделал» из женщины по имени Таська упыря (ее внезапная кончина могла быть следствием наведенных чар), а потом поднял получившуюся тварь и, так сказать, проверил в деле.

Гад! Сволочь! Урод! Натравливать нежить на ни в чем не повинных людей? Но зачем?

Ладно, об этом потом. Сейчас имелись более важные дела.

Укушенный упырем человек после смерти сам становился упырем, ибо в раны попадал особый яд, которого достаточно на зубах и когтях нежити. Некоторые трупы выглядели относительно целыми, значит, рано или поздно могли превратиться. Чтобы этого не произошло, их следовало нейтрализовать. Девять человек, и над каждым обряд придется проводить заново! Работенка предстояла еще та! Но по-другому поступить было нельзя.

Лейтенант терпеливо наблюдал за моими действиями. Когда я, закончив нейтрализацию, выбрался на крыльцо и, переводя дыхание, присел на ступеньку, он мигом оказался рядом.

— Что ж, — сказал ему, глядя снизу вверх, — картина ясная. Это обычный упырь. Трупы «чистые», я их обеззаразил, так что можно спокойно забирать и хоронить. Родственников оповестили?

— Да, — кивнул мой собеседник.

— И еще одно дело. — Поднял глаза на солнце. Время близилось к полудню, а я уже так вымотался! — Нам надо проверить жальник. В этой семье, насколько я знаю, недавно кто-то умер?

— Умер, — с готовностью кивнули мне. — Таська. Приживалкой она у них была — то ли дальняя родня, то ли кто еще…

— Тогда тем более! — После девяти проведенных подряд обрядов нейтрализации усталость навалилась на плечи, и встать удалось с трудом. — Упырем может быть она!

В ответ лейтенант кивнул головой и выделил двух сопровождающих. Слишком мало, чтобы разрывать могилы, да и служители из Храма Смерти могли быть недовольны, что с ними не посоветовались, однако я надеялся договориться.

Денек выдался нежарким — наконец-то перестало печь, — и, если бы не усталость, прогулка могла бы доставить удовольствие. За два часа мы управились с нейтрализацией тела Таськи, а во второй половине дня я обошел остальной жальник, отметив наиболее подозрительные могилы. Что-то мне подсказывало, что, лишившись одного упыря, неведомый маг попытается создать другого, и надо было помешать ему. Впрочем, жальник выглядел как обычно. Поскольку я здорово устал, пришлось ограничиться обходом подозрительных могил и установкой границы для упырей. Конечно, надолго этих контуров не хватит, но сутки они должны продержаться. А завтра я спокойно приду в Храм Смерти, договорюсь с монахами, и мы вместе выкопаем подозрительные тела и нейтрализуем их по всем правилам.

Домой пришел без задних ног. Госпожи Гражины уже не было, на обеденном столе меня ждали горшок остывшей каши и кружка ягодного взвара, прикрытые тряпицей от мух. Поужинав и выделив немного каши черному коту, поднялся к себе и сразу провалился в глубокий сон без сновидений.

Впрочем, вру. Все-таки увидел одно сновидение, похожее на кошмар, — будто ко мне в постель забрался давешний упырь, но вместо того, чтобы начать грызть, стал шарить холодными руками и что-то нежно шептать на ушко. Попытки отбрыкаться ни к чему не привели — упырь попался настырный и вместо укусов почему-то лез с поцелуями.

— Ну что вы так, господин некромансер?..

Вот это уже настоящий кошмар — говорящий упырь.

— Ой, ма-ама…

Нет, это не сон! Кто-то на самом деле тряс меня за плечо, хорошо еще, целоваться не лез… Ф-фух, ну и приснится же такое!

— Господин некромансер! Господин некромансер, просыпайтесь!

Так, а который час? За окном еще темень! Спать и спать!

— Никуда не пойду, — проворчал я, отворачиваясь к стенке и с головой закутываясь в одеяло, — приходите утром…

— Ой! Так утром же того… увидят!

— Ну и что? Что?

До меня с некоторым запозданием дошли две вещи. Первая — что мне ничего не снится. И вторая — что у меня в постели сейчас находится посторонняя девушка.

— Ой-ёй…! — Вскочил как подброшенный, уставившись на бледное от света звезд лицо. — Ты кто?

— Не узнаете? — ресницы затрепетали, словно листья на ветру. — Это же я, Маула!

— Твою-то мать… Ты что тут делаешь?

— Ну… — Поскольку ее явно не собирались спихивать на пол, девушка придвинулась ближе. — Я пришла, чтобы поблагодарить вас… И вообще…

Перед носом соблазнительно закачались груди, обтянутые только тонкой нижней сорочкой с настолько глубоким вырезом, что и столичные модницы, наверное, постеснялись бы ее надевать. Размер их был таким, что… Ну в общем, такое бывает либо в самых смелых мечтах, либо в кошмарах. Признаться, в доме Высоты Збыги они показались мне немного меньше.

Стоп!

— Ты зачем сюда явилась? Что-то не так? С… с Маем?

— Ну… — Маула надула пухлые губки и соблазнительно провела по ним язычком. — С Маем все прекрасно. Он такой послушный… такой спокойный… такой… В общем, такой, как мне и хотелось!

— Тогда что ты тут делаешь?

— Я же обещала вам заплатить. — Девушка выразительно тряхнула своими прелестями, выскользнув из сорочки с изяществом змеи. Да-а-а, такое и покойника расшевелить сможет. А я-то всегда считал, что именно столичные девушки отличаются особой распущенностью…

— Погоди… постой… — Блин, а ведь она уже залезла мне обеими руками в штаны! — А как ты сюда вошла?

— Обыкновенно. — Маула раздраженно дернула плечиком, мол, какие тут разговоры, когда вот-вот дело дойдет до главного! — Там дверь была открыта…

Она так и не поняла, почему я вдруг подпрыгнул:

— Что? Открыта? Как?

— Да вот так. — Девушка опять придвинулась вплотную. — Скажи честно, ты меня ждал?

Ждал? Чего угодно я ждал, но только не этого! Открытая дверь означала, что в доме кто-то есть! Кто-то посторонний, проникший сюда немного раньше озабоченной Маулы, у кого достаточно сил и знаний, чтобы отключить охранные заклинания. Пришедший по определению не мог быть добрым, раз явился в такое время. Тот самый маг, делающий упырей?

— Что? — прошипела девушка, когда смысл моих сбивчивых объяснений дошел до нее. — Ты хочешь сказать, тут кто-то есть? Ой!

И словно в ответ на ее возглас внизу что-то упало.

— Аа-а-а-а! — завопила Маула так, словно ее уже потрошили. — Мама!

Крик смешался с грохотом — неизвестный за что-то зацепился, и оно рухнуло с оглушительным звуком.

В следующий миг, схватив в охапку свою одежду, девушка со всех ног бросилась вон. Я задержался только на пару секунд — взять стоявший в изголовье кровати меч. По ступеням на первый этаж скатился практически следом за ночной гостьей, но в доме уже никого не было.

Входная дверь была распахнута настежь. Пришлось задержаться на миг, чтобы перескочить через упавшие доспехи, — видимо, их и задел незваный гость, испуганный криком Маулы. Когда выскочил за порог, никого уже не было. Только где-то вдали затихали истеричные вопли удиравшей сломя голову девушки, да яростно перекликались потревоженные собаки.

Выслеживая незваного гостя, я дважды обежал весь дом, заглянул на конюшню, потыкал мечом в заросли крапивы и даже спустился на несколько шагов вниз к речному берегу. Никаких следов! Или неизвестный хорошо умел их путать, не давая себя зацепить даже нитям магического поиска, либо он мне привиделся. Мысль о том, что потенциальный взломщик мог так и не покинуть дома, была отринута сразу — вернувшись, я перво-наперво прошелся по всем комнатам, сунул нос в лабораторию и кладовые, заглянул в кухню и на чердак. Не смотрел только в спальню мэтра, да и то потому, что он при мне запирал ее, когда уезжал, и замок выглядел — и был! — совершенно нетронутым. Даже под своей кроватью мечом поелозил.

Конечно, ни о каком сне после этого речи не шло. До самого рассвета я просидел не смыкая глаз — сначала в своей спальне, а потом внизу, в гостиной. Только там, вместе с первыми лучами светила, ко мне подкрался поздний сон…

Который был грубо нарушен, как показалось сначала, всего через пару секунд.

Над моим развалившимся в кресле организмом, сложив на переднике руки, с выражением крайнего презрения и неодобрения стояла госпожа Гражина.

— Тамо до вас прийшлы, — процедила она, одарив меня холодным взглядом, и удалилась на кухню.

В чем причина такой холодности? Она разве что не плюнула в мои бесстыжие глаза!

— Мур-р…

Опустив взгляд, наткнулся на ответный взор Варежки, и только тут меня осенило: я осмелился усесться в личное кресло моего начальника! Госпоже Гражине нравился мэтр Куббик, но старый холостяк оставался равнодушен и к ее улыбкам, и к ее ухаживаниям, отдавая должное только состряпанным ею яствам. Ой, да пусть бы он и не женился на ней никогда! Терпеть этот взгляд, это презрение и холодность еще невесть сколько времени? А может, став женой некроманта, наша кухарка подобрела бы?

Вот такие посторонние мысли вертелись в моей голове, но выветрились, едва мявшийся на пороге стражник кивнул головой:

— Господин некромансер, там срочное дело!

— Может быть, вы подождете, пока я позавтракаю? — С кухни, как назло, доносился запах жареной рыбы.

Стражник сглотнул:

— На пустой желудок оно, наверное, лучше…

Недоброе предчувствие заставило действовать быстро.

Как оказалось, оно оправдалось сполна. Этой ночью упырь посетил еще один дом.

Все повторялось — хозяин сам открыл дверь, запустил внутрь голодную нежить. И погиб первым, упав на пороге с распоротым животом и вырванным горлом. После чего упырь, опять-таки как в первый раз, не бросился жрать теплое мясо и пить кровь, а метнулся вглубь дома. Все произошло так быстро, что люди даже не успели выбраться из своих постелей. То есть некоторые успели-таки проснуться перед смертью, но и только. Особенно страшно было видеть убитых детей — самому младшему ребенку едва исполнился годик.

Держась за стеночку, я выполз на воздух. У меня едва хватило сил на то, чтобы «очистить» тела. Совершив убийство, упырь опять ушел. Значит, мне снова придется идти к жальнику и проверять могилы по второму разу. Но теперь еще и обновлять защитные контуры над теми, которые показались подозрительными вчера. А лучше, если тела будут вырыты и нейтрализованы. Та-ак, упырю нужно от девяти до сорока дней, чтобы вылупиться из личинки. Большие Звездуны, конечно, далеко не столица, но за месяц тут умерло примерно полтора десятка человек. Сперва раскопать, а потом, проведя все необходимые обряды, снова закопать такое количество могил за один день нереально. Возиться придется до сумерек, без перерыва на отдых, и все равно несколько захоронений останутся нетронутыми. А это значит, что риск будет. Ведь мой неведомый противник может, натренировавшись, сделать упырем практически любого мертвеца!

Этими сомнениями я поделился с подошедшим лейтенантом.

— Да, это трудная работа, — закивал он. — И никто не выделит нужное количество людей, чтобы выкапывать все могилы. Кроме того, нужно заручиться согласием родных — если вам не дадут такого разрешения, самовольное вскрытие будет караться по закону! Мы обязательно сделаем все, что в наших силах, а пока… Вы тут закончили?

— Ну. — Я оглянулся на распахнутые двери опустевшего дома. Пахло кровью. — В принципе да. Тела можно забирать и хоронить. А что?

— Пройдите со мной. Пожалуйста, — помолчав, добавил он, жестом указывая куда-то за ворота.

Этот человек мне немного нравился — тем, что мы были ровесниками, тем, что он не кичился званием и явно разбирался в своем деле. Даже сама его манера разговаривать мне импонировала. Мелькнула мысль, что мы могли бы стать друзьями. А что? Узнать у лейтенанта имя, спросить, когда у него будет выходной, и предложить составить компанию для прогулки по городку. Наверняка тут есть парочка «исторических» мест, даже если их историчность имеет вес лишь в глазах обывателей. Один Холодный Камень чего стоит! Город-то старый, у него своя история…

На углу лежало прикрытое мешковиной обнаженное женское тело — виднелись босые ноги и длинные растрепанные косы. Земля вокруг почернела от впитавшейся крови. Запах смерти был слабее, чем в доме, откуда мы только что вышли, но все равно ощущался достаточно четко.

Рядом топтались свидетели — жители окрестных домов, которые и нашли труп. Два стражника переглядывались с таким обреченным видом, словно толпа вот-вот должна была наброситься на них и разорвать.

— Обнаружили утром, — кивнул лейтенант. — Сразу стражу вызвали… Я распорядился ничего не трогать до вашего прихода, господин некромант.

Он не коверкал название моей профессии, как остальные горожане, и я сказал:

— Згаш. Меня зовут Згаш Груви.

— Таран Винт, — машинально ответил лейтенант.

Осторожно приблизившись, я присел на корточки, приподнял край мешковины, открывая лицо погибшей…

И скорей прикрыл его обратно, откинулся на пятках и стал судорожно хватать ртом воздух.

Широко раскрытыми остекленевшими глазами сквозь меня смотрела мертвая Маула.

Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы набраться смелости и снова заглянуть под мешковину. И дело не в трусости, просто с этой девушкой я разговаривал прошлой ночью, она прижималась ко мне всем телом, лезла целоваться — и удрала с испуганным визгом навстречу своей смерти.

— Что она здесь делала? — подумал вслух какой-то стражник. — Может, домой возвращалась?

— Не, — вступил в разговор второй, — она не здесь живет.

— Тогда, может, к кому-нибудь бегала? Эх, красивая девка была. — Он завистливо вздохнул. — Это каким же гадом надо быть, чтобы такую от себя прогнать?

Я промолчал. Признаться в том, что это от меня бежала Маула, означало бы навлечь на себя подозрения. Нет, конечно, не я порвал девушку — на ее живот и грудь было просто жутко смотреть, сплошь кровавое месиво, — но это из моего дома она выскочила, напутанная странными звуками. Если узнают, что Маула была у меня, это непременно дойдет и до ее родителей, и до самого Высоты Збыги, с сыном которого погибшая вроде как встречалась…

Наверное, мне стоило провести все необходимые обряды, чтобы очистить и обезопасить тело, но моральных сил не было. Я последний раз посмотрел на мертвое лицо и опустил мешковину.

— Можете забирать тело.

— А вы ничего делать не будете? — поинтересовался лейтенант.

— Нет. Труп «чистый», это и так заметно. Вы знаете, кто она?

— А то нет, — ухмыльнулся тот. — Это же Маула. Сколько крови она соседским девкам попортила, сколько парней окрутила!.. И ведь поиграет — и бросит. Все хвостом крутила… докрутилась…

— Ну-ка? — Стражник заглянул под мешковину. — Точно, Маула! Ну теперь все девки вздохнут спокойно…

— Все равно жалко, — промолвил его напарник. — Красивая была.

Продолжая перебрасываться подобными репликами, они плотнее закутали тело в мешковину и понесли прочь. Я остался — сегодня мне предстояло много работы. Надо было еще раз навестить жальник, отметить все подозрительные могилы, а потом договориться с родственниками покойных и провести эксгумацию с обрядами нейтрализации упыря.

Как оказалось, все случившееся было только началом. За следующие шесть дней упырь нападал пять раз. В четырех случаях он врывался в дома, учиняя настоящую бойню, и два раза на него натыкались на улицах поздние прохожие. Повезло остаться в живых только одному — когда упырь принялся рвать его приятелей, с которыми он возвращался из корчмы, мужик не стал геройствовать, а бросился бежать. Упырь почему-то за ним не погнался, и весь следующий день тот отсиживался в храме — родственники его бывших собутыльников очень хотели знать, как и почему в живых остался именно он.

Я в те дни не знал покоя. Меня регулярно вызывали «на место преступления», где приходилось раз за разом констатировать смерть от упыриных укусов и проводить очистительные обряды.

На жальнике тоже творилось нечто странное — несколько могил оказались раскопаны без моего участия. То есть когда я с бригадой могильщиков и толпой взбудораженных родичей (всем хотелось убедиться, что это не их покойник устраивал беспорядки!) пришел туда, выяснилось, что две могилы кем-то вскрыты. Вокруг валялись груды земли, раскуроченные гробы лежали рядом. В одном из них обнаружились наполовину истлевшие останки — голова отрублена, в ребрах осиновый кол. Второго трупа так и не нашли.

По городу поползли слухи. Кто-то видел подозрительные огни на жальнике. Кому-то померещилась белая тень, бредущая по улице. Люди стали бояться выходить вечерами из дому. Многие не расставались с оружием — топорами, рогатинами, дубинами, ножами. Скажу больше — теперь даже госпожа Гражина требовала, чтобы я встречал и провожал ее после работы. Так что мне приходилось вскакивать ни свет ни заря и спешить к домику вдовы, вести ее к себе, а потом еще и помогать спокойно добраться обратно. И это притом, что возвращалась она к себе уже днем, когда ни один уважающий себя упырь не показывался из укрытия.

И тем более было странно, когда в один прекрасный момент она вбежала в дом, зовя меня на помощь:

— Згаш! Згаш, ой, шибче!

Я только-только вернулся с жальника, где меня ждал не совсем приятный сюрприз. За ночь кто-то опять раскопал три могилы, надругался над двумя телами и забрал третье. Изучение следов показало, что это были люди, но предусмотрительно надетые ими амулеты мешали магическому поиску. Беготня, розыски и нейтрализация остальных могил вымотали так, что я еле добрался до кресла у камина. Крик домоправительницы заставил подпрыгнуть на месте. Чтобы почтенная госпожа Гражина так кричала, хватаясь руками за сердце, да еще и без спутников добралась сюда?

— Что случилось?

— Там… шибче… пока не поздно!

— Да что произошло-то?

— Сбирайтесь, Згаш, по пути поведаю!

— Что, опять кого-то убили? — Рука сама потянулась к дорожной сумке, где хранилось все необходимое для обряда нейтрализации покойника.

— Пока вще ни, но вбьют, коли не торопиться!

Подхватив сумку и оружие, выскочил из дому вслед за вдовой.

По дороге госпожа Гражина, перескакивая с одного на другое, рассказала мне, в чем дело.

Через три дома от нее жила старушка-знахарка. Половина города пользовалась ее услугами если не повитухи, то целительницы. У старой Ортаны даже мой начальник иногда закупал снадобья, поскольку качеством они превосходили те настойки, которыми торговали при храме. Другое дело, что с возрастом бабка все реже могла позволить себе помогать людям — у нее в непогоду часто ломило поясницу, слабели глаза, отекали ноги, и ходить за редкими травами в поля и леса становилось трудно. Все чаще у нее не оказывалось нужного зелья именно потому, что не имелось сил вовремя собрать целебные травы, ведь за некоторыми нужно было идти на рассвете, пока не пала роса. А ради некоторых особо ценных приходилось не спать ночами. Помня прежние заслуги, соседи подкармливали старуху.

Однако бабка Ортана все-таки иногда ходила за травами — и вот случилось так, что ее весьма не вовремя заметили на жальнике… Что произошло потом, думаю, не стоит рассказывать. Людям померещилось, что это старая знахарка для своих снадобий раскапывает могилы и добывает кости, волосы и ногти покойников. Кто первым кинул клич: «Бей ведьму!» — осталось тайной. Госпожа Гражина была у себя на огороде, когда до нее донеслись вопли. Женщина не стала рассуждать, а бросилась ко мне за подмогой.

Дом старой знахарки с виду ничем не отличался от прочих, разве что был ниже других, без резных наличников, да и крошечный огородик почти весь зарос пряностями и лекарственными травами вроде укропа, иссопа, лебеды, тимьяна и полыни. Только тут они не торчали из земли как попало, а образовывали подобие грядок.

Перепуганная бабка валялась на крыльце — сбежавшиеся женщины мешали мужчинам довести дело до конца. Обнажив меч, я рванулся сквозь толпу:

— Прекратите!

Блеснувшая на солнце сталь заставила кое-кого отступить. Мне дали дорогу, и я прорвался к старухе. Та лежала, как мешок тряпок, — видимо, от волнения прихватило старое сердце. Недолго думая воткнул меч в землю, ставя его преградой перед толпой, и опустился на колено, нащупывая пульс. Хвала всем богам! Бабка Ортана была еще жива.

— Ты куда лезешь? — ворчали люди. — Чего приперся?

— Как вам не стыдно! Набросились на старую женщину…

— Это ведьма! — крикнул кто-то из задних рядов. — У ей хвост растет!

— Откуда вы знаете? Видели?

— Видеть не видели, но счас проверим…

— Не смейте ее трогать! Она старая, больная женщина…

— Ведьма это, а не женщина! — стоял на своем тот же крикун.

— Помолчи! — тут же откликнулись ему женские голоса. — Аль сам забыл, как она тебя травками отпаивала?

Толпа загомонила. Каждый спешил высказать свое мнение.

— Проверить надо! — наконец предложил толстяк, который, судя по всему, был главным. — Хватайте ее, парни, да тащите к реке! Там свяжем и с мостков бултыхнем. Ежели не ведьма, потонет, а ежели…

Идея провести проверку пришлась всем по душе. Люди надвинулись на меня, и я выпрямился, схватившись за меч:

— Все назад!

Бабка Ортана зашевелилась, слабой рукой затеребила мою штанину.

— Шел бы ты, паренек, — прошамкали старческие губы. — Мне недолго осталось… а ты…

— Ведьма она, точно! — даже как-то радостно воскликнул кто-то. — Сама смерть свою чует! У ведьм завсегда так! Хватай ее!

— Убью первого, кто сделает шаг! — Меч поднялся, нацеливаясь острием на толпу.

Но, видимо, обнаженная сталь клинка — это еще не все. Скажу правду: я отнюдь не был уверен, что найду в себе силы ударить человека. И люди это поняли.

— Ты, парень, отойди. — Толстяк махнул в мою сторону ручищей с зажатым в ней кузнечным молотом. Либо я ничего не смыслю в жизни, либо этой болванкой запросто можно проломить череп. — И меч свой убери, пока не поздно. Откуда ты вообще такой взялся?

— Некромант это! — вылезла госпожа Гражина. — Маг!

— Некромансер? — нехорошо прищурился толстяк. — За своих, стало быть, заступаться решил? А ну, парни, хватай его тоже!

— Ой-й-й-й! — завизжала наша кухарка.

Еще раз скажу — я не был готов убивать. Тем более что оказался один против всех. Но мне удалось несколько раз отмахнуться мечом, один раз — довольно удачно. Но вид первой крови все окончательно испортил. Толпа озверела. С криками: «Хватай их!» — она пошла в атаку.

Несколько камней попали в грудь и живот. Потом на плечо опустилась дубина. Сильный удар сбил меня с ног, а подняться уже не дали.

Сам не понимаю, как я не потерял сознание, — кое-кто решил, что бить ногами упавшего, это правильно. Наверное, стоит сказать спасибо толстяку кузнецу — он вовремя остановил избиение. Меня и сомлевшую бабку подняли, заломили локти назад, скрутили веревкой, после чего поволокли вниз по улице.

Женщины еще пытались отбить старуху, которую пришлось нести (она то ли потеряла сознание, то ли умерла от волнения и страха), но собственные мужья, отцы и братья не дали им приблизиться к жертвам. Среди других лиц мелькнуло лицо госпожи Гражины — она вытаращенными от ужаса глазами глядела на творящееся безобразие.

О том, чтобы сопротивляться, не было и речи: за локти меня держали два здоровяка, каким только в королевской гвардии и место. Экономя силы, я попытался идти сам, хотя живот и грудь болели от пинков и ударов камней. Да и плечо, по которому попали дубиной, ныло немилосердно. Хорошо еще, никто не ударил по голове — мне сейчас так нужно было сохранять ясность мысли…

Шанс спастись был. Нас, кажется, повели топить? Значит, надо повести себя так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я не колдун… Вряд ли они знают пределы возможностей тренированного организма охотника на нежить. Другой вопрос: а что, если «испытатели» захотят немного усложнить мне жизнь? Скажем, привязать к ногам камень или засунуть в мешок?

Пока шли по улице, со всех сторон сбегались любопытные, так что к мосткам добралась нешуточная толпа. Здесь женщины стирали белье, тут плескались в жару ребятишки, плавали гуси и утки. «А теперь вместо них будут плавать утопленники!» — мрачно подумал я. На той стороне реки заросли тростника и ивы подступали к самой воде. Лоскотухам сейчас не сезон, они безобразничали только в первую половину лета, но, привлеченные шумом, могли подплыть поближе. А это уже проблема. Водяная нежить запросто утянет меня на дно просто забавы ради. Если обмануть людей у меня еще получится, то этих — нет.

— Давай! — Толстяк кузнец ступил на мостки, жалобно заскрипевшие под его телом. — Старуху и…

— Так она, кажись, того… — Державшие бабку Ортану люди разом разжали руки, и тело глухо ударилось о землю.

— Уби-и-и-ли-и-и-и… — тонко запричитал в задних рядах женский голос.

— Чего сразу «убили»? — гаркнул толстяк. — Сама бабка померла! Срок, видать, ейный вышел весь!

— Ой, мамочка! Ой, чур меня! Чур! — Люди брызнули в разные стороны от мертвого тела, наперебой творя молитвы и целуя обереги. Кто-то в толпе заблажил по поводу проклятья.

— Да тихо вы! — Лишь со второй попытки толстяку кузнецу удалось восстановить порядок. — Разгалделись! Померла бабка — туда ей и дорога! Парня давай проверять!

Ой, мама! Откуда-то действительно взялся мешок. Камней в него, правда, никто не совал, но и без того один его вид был способен нагнать страху. Со связанными за спиной руками, с мешком на голове шансов выплыть нет. А они еще нацелились ноги спутывать…

— Это зачем?

— А как мы тебя вытаскивать будем, ежели тонуть начнешь? — резонно возразил один из двух верзил, обматывая мне щиколотки в то время, пока второй возился с запястьями.

— Отставить.

Негромкий низкий баритон заставил всех замереть. Мне, валявшемуся на мостках, не был виден владелец этого раскатистого голоса, но я мог очень хорошо представить выражение его породистого загорелого лица. Оно, видать, было не слишком радостным, раз толпа с ворчанием попятилась в разные стороны. На месте остались лишь толстяк кузнец и два его подручных.

— Господин градоправитель, так тут это… вот, колдун! — В мою сторону простерся молот.

— Господин некромант состоит на жалованье у городского магистрата, — ледяным тоном проинформировал всех Анджелин Мас. — Он — государственный служащий. Вы что, против государства?

— Но он же…

— Если он что-то натворил, то разбираться с ним будет городской суд. Вам все понятно? Развязать!

Веревку распутали мгновенно и даже поддержали меня под локоток, помогая выпрямиться.

Градоправитель посмотрел на своего служащего с седла. Он был практически один, не считая двух охранников, которые с профессионально-равнодушным видом держались чуть позади. Но даже мне было заметно, что оба только и ждут мига, чтобы атаковать толпу. Эти не будут сомневаться и начнут рубить безоружных направо и налево.

— Господин Мас, ваше… ваше сиятельство. — Я сделал шаг вперед, и холеное лицо дрогнуло, как от пощечины. — Они собирались казнить ни в чем не повинную знахарку… Женщина умерла…

— Чисто?

— Что?

— Ее смерть «чистая»?

Мне понадобилась пара секунд для того, чтобы осознать, что градоправитель имел в виду.

— Вот тебе и «проверили»! — воскликнул кто-то из женщин. — Проверяльщики… Смотрите, явится бабка Ортана по ваши души!

Толпа опять было поддалась настроению, только теперь это был страх. В то, что покойница обладала какими-то реальными колдовскими силами, мало кто верил, но ведь смерть, как известно, сама по себе сила немалая. Убитый колдун непременно возвращается, чтобы отомстить, — не зря же их хоронят с максимальными предосторожностями, чтобы не допустить даже тени мысли о возможном вреде. А тут такое…

— Спокойнее! — хоть и долго думал, зато идея мне пришла в голову просто великолепная. — Успокойтесь! Я все возьму на себя!

Толпа шарахнулась в стороны. Я подошел к трупу и опустился перед ним на колени, положив ладони на остывающее тело.

Глава 9

Добравшись до кресла, с наслаждением вытянул ноги и перевел дух. Наконец-то этот суматошный день закончился! Вроде ничего особенного, а мне показалось, будто пришлось пахать, выступая в роли лошади. Даже есть не хотелось, хотя с утра маковой росинки во рту не было.

Две кошачьи головы приподнялись с вялым интересом. Варежка и черный котяра сегодня были дома.

— Чего смотрите? Покормить вас, что ли, забыли?

— М-мрым, — неопределенно отозвалась кошка из соседнего кресла. Кот шевельнул драным ухом. Лишь на днях я снял с него часть повязок, и зверь выглядел не так жутко. Он уже пробовал ковылять по гостиной и облюбовал в качестве туалета угол возле сундука.

В коридоре послышались шорох открываемой двери и решительные шаги. Ну как не вовремя! Ведь только подумал, что надо на ночь закрыть дверь и активировать охранные заклинания! Что еще вам нужно от бедного усталого некроманта на ночь глядя? До заката есть немного времени, упыри пока не повылазили, так какого…

— Господин Груви?

Вот бес!

Я скатился с кресла с такой скоростью, словно оно внезапно ожило и попыталось откусить мне кое-что важное. В дверях замер Анджелин Мас собственной персоной.

— Вы здесь, — промолвил он безо всякого выражения. Просто констатировал факт.

— Только что вошел…

С того дня, как градоправитель спас мне жизнь, мы больше не общались. Анджелин даже не стал провожать меня до дома, отрядив для этого одного из своих рыцарей, а сам остался разбираться с толпой по поводу похорон одинокой знахарки.

…Кстати, кое-какие силенки у бабки все-таки имелись. Мне пришлось забрать их себе, став, таким образом, в какой-то мере наследником. Некромант-целитель! Смехота! Впрочем, когда придется бросить Большие Звездуны и уехать в другой город, я смогу реально подрабатывать врачом. Во всяком случае, не дать умереть больному теперь у меня больше шансов.

— Чем могу служить?

— Вы мне нужны, Груви, — с тем же высокомерно-непроницаемым выражением лица ответил градоправитель. — Конечно, лучше, если бы на вашем месте был мэтр Куббик…

— Я, знаете ли, тоже дипломированный специалист! — Откровенное недоверие задело за живое. — И пусть у меня мало практического опыта, в теории я ничем не уступаю своему начальнику!

— Я не сомневаюсь в вашей компетентности, Груви, — отрезал собеседник. — Просто дело, которое вам предстоит, общегородской важности. И в случае чего придется писать отчеты и держать ответ перед магистратом. Все это лучше получается отнюдь не у вас!

Сказать по правде, это у меня никак не получалось. Я ведь был только помощником, а мэтр Куббик — полноправным городским служащим. И вся бумажная волокита действительно лежала на его плечах.

— Но раз его нет, обойдемся тем, что есть, — со странной интонацией промолвил градоправитель.

Внезапно его холеное загорелое лицо слегка обмякло. Сквозь маску высокомерия проступила вполне человеческая усталость.

— Вы должны сегодня ночью отправиться со мной кое-куда. — Голос остался прежним, холодным и решительным.

— Ночью?

— На жальник.

— Но зачем?

Вместо ответа меня обожгли холодным взглядом, и, опомнившись, я сделал широкий жест, предлагая гостю усесться в кресло. Анджелин Мас опустился в него прямо-таки с кошачьей грацией, закинул ногу на ногу.

— До меня доходили слухи, что по ночам там творятся странные дела, — заговорил градоправитель негромким голосом, как бы размышляя вслух. — Само по себе это уже из ряда вон выходящие происшествия, ибо негоже тревожить покой мертвых без уважительной причины и соответствующего разрешения. А в свете последних событий… Кто знает, что там происходит на самом деле? Может быть, это просто чьи-то дурные шутки. Может быть, кто-то с кем-то сводит счеты. А может быть, за всем этим кроется злой умысел… Как бы то ни было, это стоит расследовать.

— И вы хотите знать, не я ли по ночам тайком хожу на жальник? Уверяю вас, что у меня нет причин желать зла кому-то из горожан. Приехал сюда недавно и не успел нажить себе достаточного количества врагов за столь короткое…

— Ой ли? — Градоправитель презрительно хмыкнул. — У каждого человека есть хотя бы один враг!.. Если речь идет о человеке, а не о твари дрожащей… Просто ваш враг еще не перешел к активным действиям.

Не знаю почему, но мне в этот момент вспомнился старый священник в храмовой больнице.

— Но в любом случае я не занимаюсь… то есть не готовлюсь мстить!

— Хотелось бы верить… Итак, Груви, сегодня ночью мы идем на жальник.

— Мы?

— Я сказал то, что сказал. — Сильная ладонь шлепнулась о подлокотник кресла. — Вы и я! Кто бы и чем бы там ни занимался, он нарушает закон. И мой долг, как представителя власти, пресечь безобразие и обеспечить покой мирным гражданам!

Я уже открыл рот, чтобы сказать, что покой Большим Звездунам в последние седьмицы даже сниться перестал (вместо него в сновидениях все больше кошмары!), но промолчал. В эти дни Анджелин Мас действительно был в гуще событий, старался по мере сил поддерживать порядок. Он и на мостках у реки оказался потому, что заинтересовался толпой, с шумом и гамом движущейся в определенном направлении. Просто удивительно, Мас все успевал! Или не успевал?

— Может быть, вина? — предложил я.

— Нет, — отрезал градоправитель. — Нужно сохранить ясную голову. У нас еще есть время. Советую вам пока собраться.

Отвлекшись на несколько минут, я вернулся в гостиную и заметил, что градоправитель напряженно уставился в одну точку. Проследив за направлением его взгляда, увидел, что Анджелин Мас играет в «гляделки» с черным котярой.

— Это ваш кот? — поинтересовался, в глубине души возрадовавшись шансу избавиться от нахлебника навсегда.

— Нет. Но он… как-то странно смотрит! Словно что-то знает…

Черный зверь, лежавший на коврике у камина, как раз в этот миг обернулся и одарил меня столь двусмысленным и пристальным взглядом, что рука сама потянулась к оберегу. С этим котом определенно что-то было не так! Я еще не научился пользоваться дармовой знахаркиной силой, но сейчас она вдруг ясно подсказала: у камина, все еще частично замотанный в бинты, лежал не простой представитель семейства кошачьих. Или, что вернее, представитель совсем другого семейства, по какой-то причине застрявший в этом обличье.

— Вы готовы? — оторвал меня от размышлений решительный голос градоправителя. — Тогда идемте.

Он быстрым шагом направился к выходу, и мне ничего не осталось, как поспешить следом. Задержаться пришлось лишь для того, чтобы активировать защитные заклинания.

У калитки охранник держал под уздцы двух коней. Дождавшись, пока мой мерин присоединится к этим красавцам, поехали по вечерней улице. День сегодня был пасмурный, солнце садилось в облака, и на город снизошли сумерки. Большие Звездуны готовились предаться беспокойному сну — затворяли ворота, подновляли на ставнях и дверях охранные руны, молились и рассыпали сушеную полынь на пороге. Раньше обереги и амулеты поставляла бабка Ортана, но после ее смерти народ потянулся в храм… и ко мне, рассудив, что ежели я в присутствии толпы свидетелей «взял на себя» бесхозную старухину силу, то мне и отдуваться. Только за последние сутки пришлось наскоро сляпать и «заговорить» почти два десятка амулетов. Трудная, знаете ли, работенка! Нет, конечно, можно просто надергать шерсти из того же черного кота, закатать ее в воск, пробормотать какую-нибудь абракадабру и управиться за пару минут, но я же человек ответственный! Каждый амулет заговаривал отдельно, готовя его по старым рецептам из книг мэтра Куббика, а это без привычки требовало много времени и сил. Хорошо еще, что люди готовы были платить! В кармане теперь звенело почти два золотника мелочью — мой очередной дополнительный заработок. Эдак еще чуть-чуть — и можно будет с чистой совестью бросить профессию некроманта и поселиться где-нибудь в деревне, чтобы подрабатывать целительством и изготовлением амулетов!

Мы подъехали к холму, на котором стоял Храм Смерти. Оказался он невелик — в соответствии с тем, что и сам городок был маленьким. Кстати сказать, от дома мэтра Куббика до окраин напрямую рукой подать, но мы почему-то ездили другой дорогой, через весь город.

Лошадей оставили у входа, но внутрь не вошли. Отослав своего спутника на разведку, Анджелин Мас молча любовался закатом. Я коротал время, копаясь в сумке, — проверял, не забыл ли чего впопыхах.

Постепенно стемнело. Вернувшийся рыцарь доложил, что пока все тихо.

— До полуночи подождем, потом спустимся вниз, — решил градоправитель.

Совершенно неожиданно мой желудок решил напомнить о себе выразительным бульканьем и урчанием.

— Вы что, не ужинали? — Анджелин Мас посмотрел на возмутителя спокойствия, как на врага народа, совершившего столь тяжкое преступление, что мир еще не придумал достойной казни.

— Когда? Я же только пришел, и явились вы…

— Я тоже еще не ужинал, — совершенно спокойно признался градоправитель.

Рыцарь по-своему понял обмен репликами и принес из седельной сумы хлеб и нарезанную полосками ветчину, а также баклагу с вином.

— Поминальная трапеза, — пробормотал Анджелин, проходя внутрь храма к статуе Смерти, чтобы окропить ее вином. Вернулся оттуда не один — за ним по пятам шел монах, из тех, которые постоянно живут при Храме Смерти. Это они, как правило, читают над покойниками последние молитвы на краю могилы, ухаживают за жальником и в некоторых случаях помогают некромантам. Кстати, очень многие представители моей профессии, уйдя на покой, селятся именно среди этих монахов. И вообще, если бы Большие Звездуны были чуть покрупнее, при Храме Смерти жил бы собственный, штатный некромант, который сейчас и разбирался бы вместо меня с возникшей проблемой.

После ужина меня обычно клонит в сон, но сегодня атмосфера явно не способствовала отдыху. Летний вечер, погруженный во мрак жальник, темная громада города, лишь кое-где тускло подсвеченная светом факелов и светильников, два плечистых силуэта рядом, напряженное ожидание — и целый рой мыслей. Кто мог сюда ходить по ночам? О восставших мертвецах речи не шло — могилы были обезврежены лично мной. Практика показывала, что, если не считать этих странных «посетителей», другой активности на жальнике не наблюдалось. Но что происходит? Было известно, что пропало несколько тел. Для чего их украли? Не для того же, чтобы делать из них упырей? А что? Тот незнакомый маг вполне мог такое сотворить!

— Смотрите!

Я вздрогнул. Во мраке двигался какой-то огонек. Кто-то брел по жальнику, освещая себе путь факелом.

— Тихо…

Жестом приказав идти следом, градоправитель первым шагнул вперед, но не навстречу огоньку, а как бы обходя его по дуге.

Я сосредоточился, перешел на ночное видение. Мир высветлился, стал серым. Видимость значительно улучшилась. Я даже выдвинулся вперед, выбирая путь, чтобы ни одна хрустнувшая веточка не выдала нас.

Жальник, как уже говорилось, был наполовину засажен деревьями разных пород — в зависимости от того, кто где похоронен. Самые старые могилы располагались возле Храма Смерти, там росли самые высокие деревья. Ближе к городу покойников хоронили не так давно, там деревца стояли реже, были тоненькими и невысокими. Но все равно, пробираясь от стволика к стволику, можно было незамеченными дойти до цели.

Опасаясь «конкурента», а именно незнакомого мне мага, я на всякий случай набросил на нашу четверку легкий защитный полог. Все заклинания оставляют в эфире отпечаток, так что опытный маг сразу поймет, что рядом творится волшба. Новейшие техномагические разработки позволяли снизить «эффект волны» до минимума.

Озаряя себе путь факелами, двенадцать человек, закутанных в темные балахоны с головы до пят, не спеша следовали за тринадцатым, прокладывавшим путь среди могил. Все происходило в полной тишине. Мы затаились за молодыми деревцами, росшими неподалеку.

В качестве конечной цели пути выбрали довольно красивое надгробие — крылатую девушку с розами в руках. Судя по качеству работы, скульптура была привезена откуда-то издалека — в Больших Звездунах просто не могло родиться мастера такого уровня. Анджелин Мас скрежетнул зубами — видимо, он прекрасно знал, чья это могила.

Добравшись до цели, все тринадцать незнакомцев принялись за дело. Часть земли была очищена от растительности, после чего на свободном пространстве они начали… вычерчивать пентаграмму!

— Ух ты! — вырвалось у меня.

— Цыц, — рыкнули через плечо три моих спутника.

— Но они же…

— Вы знаете, что они делают?

— Почти.

Я подался вперед, стараясь по мере возможности не упустить из виду ни одной детали.

Пентаграмму рисовали мастерски — видно было, что авторы сего «произведения» не первый раз занимаются этим делом. Тот, кто проводил на земле линии, время от времени негромким голосом отдавал своим спутникам распоряжения. Они носили камни, раскладывали их вокруг в строгом порядке, разжигали костерки, устраивая их точно по углам звезды.

Только тринадцатый пришелец стоял все это время неподвижно, опустив голову. Кто это — рассмотреть оказалось трудно, поскольку приходилось следить и за остальными. К тому же вся группа была одета практически одинаково — в длинные балахоны до пят с надвинутыми на лица капюшонами. Нечто подобное имелось и в моем гардеробе — разве что сейчас капюшон был откинут на спину, а рукава засучены до локтей. И талию перетягивал пояс, на котором крепился ритуальный нож.

Несколько раз я порывался выйти вперед, но всякий раз на плечо ложилась тяжелая длань градоправителя. Анджелин Mac, казалось, с интересом наблюдал за представлением. Служитель Смерти тоже нервничал, и я понимал его чувства — здесь совершалось осквернение могилы!

— Само по себе это деяние еще не подпадает ни под одну статью «Уложения о Нарушениях», — пожал плечами градоправитель, когда я шепотом поделился с ним своими сомнениями. — Вот то, что они будут делать дальше, — уже да! Но необходимо выбрать момент…

Мы посмотрели на монаха-смертника (так их иногда называли, да они и в самом деле были по-особому привязаны к своей богине, но здесь не время и не место читать лекции). Он кивнул головой.

Тем временем приготовления закончились. Дым от костров пополз по земле. Двенадцать фигур в плащах встали возле пентаграммы, держа в руках свечи. Тринадцатая вышла вперед. Поколебавшись, она сбросила плащ.

— Мама!

Это была девушка — совсем молоденькая, не старше тринадцати лет, но уже вполне созревшая, если судить по груди, талии и бедрам. Особой красотой она не блистала, наверное, дочь какой-нибудь крестьянки.

— Сегодня, братья и сестры мои, — заговорил «автор» пентаграммы хорошо поставленным голосом, — в Ночь Цефиуга, мы собрались, чтобы принести молитвы и принести жертву величайшему из богов, создателю мира, Дейянису Светоносному!

— Дей-я-нис! Дей-я-нис! Дей-я-нис! — нараспев трижды прокричали собравшиеся.

Кто такие Цефиуг и Дейянис, я слышал впервые в жизни. Хотя в Колледже космогонию нам преподавали, но тут одно из двух — либо парни раскопали каких-то совсем уже замшелых, давным-давно забытых божков, либо придумали их для своего развлечения.

— Внемли нашим мольбам, Дейянис! — воскликнул председатель этого собрания. — Я, твой верховный жрец, Гусурус, ныне взываю к тебе! Восстань к нам из Бездны, услышь мольбы верных почитателей твоих!

— Дей-я-нис! — опять заорали остальные.

Я покосился на «смертника» — неужели он и его коллеги не слышали этих ночных воплей? Орали же самозабвенно! В двенадцать глоток!

К моему величайшему изумлению, монах был бледен как мел и разве что не стучал зубами от страха. Да и градоправитель как-то странно напрягся…

— Вы чего?

— А вы не знаете, кто похоронен под этим камнем?

— Откуда? Я же приезжий!

— Это могила Деяна Богоборца!

Пришло мое время оцепенеть, вытаращив глаза.

Деян Богоборец был одним из известных ученых, мыслителей и богословов прошлого. У него имелся некий магический потенциал, но в результате катастрофы Деян лишился возможности пользоваться своими силами и сошел с ума. Остаток дней он сочинял трактаты, частотно лишенные смысла, но в каждом была заключена некая сила. Простое чтение его произведений могло привести к опасным последствиям. Деян Богоборец пытался реформировать нашу религиозную систему, предлагал заменить одних богов на других, но, поскольку он был официально признан сумасшедшим, распространения его идеи не получили. Однако представители так называемой Школы Запретной Магии буквально зачитывались его трудами.

— Он что, родом из Больших Звездунов?

— Да. Пожелал, чтобы его прах был похоронен на родине. Несколько лет назад городской магистрат добился перезахоронения останков, — промолвил Анджелин Мас.

— Восстань к нам из Бездны, Дейянис Светоносный! — тем временем закричал «верховный жрец». — И прими жертву, предназначенную для тебя!

Кто-то подал ему чашу, доверху полную темной жидкости.

— Тебе, Светоносный! — Плеснув немного на землю, «верховный жрец» сделал глоток и передал чашу следующему. — Возрадуемся в ночь Цефиуга!

— Возрадуемся! — эхом повторил второй «последователь», тоже сделав глоток.

— Возрадуемся! — Чаша уже перешла к третьему.

Каждый сделал по глотку и плеснул немного жидкости на землю. Пару раз круговая чаша останавливалась, в опустевший сосуд подливали еще, и к «верховному жрецу» она дошла наполовину полной. Он торжественно вручил сосуд обнаженной девушке. Держа его двумя руками перед собой, та сделала несколько шагов, встала в центр пентаграммы и несколько раз глотнула. После чего вылила остатки на землю у своих ног. Поскольку происходило сие на могиле, жидкость пролилась к подножию статуи.

Я невольно принюхался. Вино. Обычное вино, но с добавлением каких-то трав, которые меняли его свойства. Насколько помню алхимию, после сильной дозы этой «настойки» вас могут посетить та-акие видения!..

Тем временем девушка опустилась на колени в центре пентаграммы, а остальные взялись за руки и, раскачиваясь, завели какую-то заунывную песню.

— Та-а-аэ-э ма-а-аэ-э-э инуу-у-ане-э-э… — тянули все, запрокинув головы в небо.

— Сударь, — зашептал рыцарь за нашими спинами, — а мы разве не вмешаемся?

— Во что? Собрался народ на жальнике, песни поют… Законом это не запрещено, — пожал плечами градоправитель. — Никого они не разбудили… пока!

При этих словах он выразительно покосился в мою сторону.

— Все чисто, — подтвердил я с умным видом. В самом деле, что тут возмущаться? В эфире не чувствовалось ни малейшего проявления магии — никто из компании не обладал нужными силами. Разве что у «верховного жреца» все-таки кое-какой потенциал имелся. И было ясно, что он осведомлен о своих способностях.

Внезапно, прекратив песнопения, жрец шагнул вперед. Протянутая рука легла на макушку коленопреклоненной девушки. Ей досталось больше смешанного с травами вина, и она уже впала в подобие транса.

— Сегодня, — провозгласил «верховный жрец», — в ночь Цефиуга, мы приносим жертву великому и вездесущему Дейянису Светоносному!

Повинуясь ему, девушка запрокинула голову, подставила горло. «Жрец» схватил ее за волосы, мешая вырваться. В другой руке у него блеснул нож.

Анджелин Мас выпрямился за несколько секунд до этого. Я еще таращился на невесть откуда взявшийся клинок — вернее, на сверкающие на нем ряды магических рун! — а градоправитель уже, перешагнув через соседнее надгробие, вступил в освещенный кострами круг.

— Так, — послышался его ровный, спокойный голос. — А что это мы тут делаем?

Кто-то из «дейянисопоклонников» шарахнулся прочь, но остальные остались на месте — то ли были донельзя удивлены, то ли просто настолько самоуверенны.

— Что тут у нас? — Градоправитель подошел ближе. — Ага, нахождение на закрытой территории после установленного сигнала… Осквернение могилы почетного гражданина Больших Звездунов… Использование… ну-ка, ну-ка. — Он ловко поднял валявшуюся на траве чашу, слизнул чудом уцелевшую капельку. — Наркотических средств…

— Да как вы смеете? — прошипел «верховный жрец».

— Плюс ко всему незаконное предпринимательство, — продолжал Анджелин Мас тем же тоном. — Разрешение на проведение магических обрядов у вас имеется? Посмотреть можно? Кто его подписывал? Каким числом?..

— Да вы знаете, кто я? — взял «жрец» тоном выше.

— Нет. Предъявите документы. Кстати, это ко всем относится!

Люди забормотали — мол, не брали они с собой сюда никаких документов, но вот дома у каждого…

— Лица, находящиеся в неположенном месте в неположенное время без личных документов или каких-либо других оправдательных бумаг, считаются задержанными до выяснения причин. Арестовать!

Рыцарь и монах-смертник очень вовремя успели зайти с другой стороны освещенного круга, так что бросившиеся бежать дейянисопоклонники были остановлены. Мимо меня тоже кто-то рванулся в темноту — я успел подставить беглецу ножку. С коротким криком тот зарылся носом в траву. Сам Анджелин довольно ловко, выбросив в сторону правую руку, остановил еще одного — наткнувшись на выставленный кулак, беглец рухнул навзничь.

— Да ты… вы… хоть знаете, на кого руку подняли? — уже по-простому взвизгнул «жрец».

Резким движением он сорвал с головы капюшон, и я, стоявший сбоку, краем глаза заметил, как мгновенно изменилось лицо Анджелина Маса. Он бросил взгляд на раскинувшегося в траве человека. У него упал с головы капюшон, и я внезапно узнал виконта Ладиана Байта собственной персоной! Наследник громкого имени и титула валялся на земле, раскинув руки и ноги, и хватал воздух ртом, как выхваченная из воды рыба.

На миг мне показалось, что Анджелин Мас сейчас отступит, извинится перед высокопоставленным родичем, развернется и уйдет. Но градоправитель даже бровью не повел.

— Вы задержаны, — промолвил он холодно.

— Что? — хором воскликнули наконец очнувшийся виконт и «жрец».

В следующий миг он уже атаковал Анджелина, замахнувшись кинжалом.

Вернее, только попытался. Я, заметивший странные руны на клинке, среагировал быстрее, чем градоправитель, — наверное, потому, что почувствовал магию. Некромант просто обязан уметь фехтовать и быстро двигаться, ибо в схватке с нежитью иной раз все решают доли секунды. Мой нож на замахе встретил кинжал «жреца». Последовал нехитрый прием — и вот заколдованный клинок полетел наземь, а «жрец» согнулся в три погибели от болевого захвата.

— Еще и нападение на представителя власти при исполнении прямых обязанностей, — с каким-то удовольствием констатировал градоправитель. — Карается задержанием на срок от трех до десяти суток, в зависимости от тяжести покушения. Думаю, хватит трех дней. Взять!

Интересно, а кто будет конвоировать задержанных? Несмотря на то что из дюжины «дейянисопоклонников» некоторым все-таки удалось сбежать, на месте осталось достаточно пленников. Но не успел я додумать до конца эту мысль, как из темноты выступил отряд городских стражников с лейтенантом Тараном Винтом во главе. Градоправитель все-таки подстраховался! Стражники вели под руки некоторых из беглецов. Капюшоны были сброшены, и стаю заметно, что среди них несколько девушек лет по восемнадцать — двадцать.

— Я уж молчу про вовлечение в преступные деяния несовершеннолетних, — проворчал Анджелин, схватив за локоть и поставив на ноги обнаженную девушку. — Тебе тринадцать-то хоть есть?

Та помотала головой — то ли давая ответ, то ли не понимая, чего от нее хотят.

— Ты за это заплатишь! — прошипел «жрец», когда его окружили стражники.

Задержанных увели. Всех. Виконта Ладиана тоже несмотря на то, что он грозил различными карами.

— Сударь. — Лейтенант Винт подошел к градоправителю. — Вы понимаете, что произошло? Кто эти молодые люди?

Тот нарочито внимательно смотрел, как я осторожно верчу в руках трофейный кинжал арестованного «жреца», и не сразу удостоил собеседника ответом.

— Прекрасно понимаю, лейтенант Винт. Вам назвать их фамилии или сами догадаетесь?

— Тогда почему… — Голос стражника дрогнул.

— Никто и ничто… понимаете, Винт?.. Никто и ничто не должно мешать покою горожан! И благородное происхождение не дает этим молодым людям права вести себя так… по-скотски! Я не удивлюсь, если окажется, что эти господа пугали обывателей, пользуясь смутой в городе. И надо еще проверить, не они ли причастны к исчезновению некоторых трупов из могил!.. Что с кинжалом, Груви?

Я повертел трофей в руках:

— Руны правильные. Накладывал мастер своего дела… Это все, что видно.

— То есть с помощью этого кинжала возможно… призвать кого-то из иного мира?

— В принципе да. — Я осторожно обошел пентаграмму. — Ваша светлость, вам стоит хорошенько допросить этих людей. Не уверен, но мне кажется, что, если бы обряд был доведен до конца, он бы увенчался успехом.

— То есть они бы вызвали к жизни Деяна Богоборца?

— Или какую-нибудь иную тварь из Бездны. Такое часто случается, когда за дело берутся непрофессионалы.

— А вы, Груви? — Прищуренные глаза вонзились мне в лицо, как два кинжала.

— Я профессионал, ваша светлость. — Мне стоило большого труда ответить прямым взглядом. — И не стал бы браться за такое дело… именно по этой причине!

— Понятно, — протянул градоправитель и добавил непреклонно: — А вот кинжальчик попрошу вернуть. Вещественное доказательство!

Эх, а я только губу раскатал на бесхозный артефакт!

Стражники тем временем быстренько собрали прочие вещдоки, и мы всей толпой направились прочь.

Конечно, эта история не могла не получить своего продолжения! Ареста виконта Ладиана и его приятелей из числа местной «золотой молодежи» просто нельзя было не заметить. Опасно связываться с сильными мира сего! Конечно, королевская власть еще сильна, но король так стар! На окраинах на власть смотрят сквозь пальцы — дескать, давайте, жалуйтесь сколько влезет! Пока еще ваши жалобы дойдут до канцелярии его величества!.. Да и позволим ли мы им туда попасть — вот в чем вопрос.

Ничего удивительного не было в том, что на другой день меня вызвали к графине Лавине Байт для серьезного разговора. Сопротивляться оказалось бесполезно — для сопровождения прибыли четыре графских рыцаря. Внушительный эскорт! Добиться от них объяснений представлялось невозможным — хорошо еще, что против ножа они возражать не стали. Но, с другой стороны, такое оружие проще простого отобрать!

Всю дорогу до замка я ломал голову, придумывая всевозможные отговорки. Во-первых, дежурства на жальнике входят в обязанности городского некроманта — это зафиксировано в Уставе города как мои прямые обязанности и ничего не поделаешь. Второе — меня туда практически доставил градоправитель, то есть представитель власти, с которой опять-таки не спорят. Мое дело маленькое, я лишь выполнял приказ, а вся ответственность лежит на нем. Вы скажете: неблагородно валить все на человека, который несколько дней назад спас мне жизнь? Но Анджелин Мас — лицо, в какой-то мере неприкосновенное. Он градоправитель, приближенный к графам Байт и их дальний родственник. А кто я такой? Простой помощник некроманта. Тем более что и находился тут временно, до конца сезона.

Во всяком случае, мне неожиданно стало легче, когда во дворе замка заметил поджидающего меня градоправителя. Нет, речь не шла о дружбе или каких-то проявлениях симпатии — просто появлялся шанс, что не все беды свалятся на одну голову. В конце концов, это его идея! Я и так здорово устал в последнее время для того, чтобы проявлять инициативу.

Вслед за молчаливым дворецким мы проследовали в замок.

Притормозив на пороге кабинета, украдкой осмотрелся из-за широкой спины градоправителя.

Леди Лавина Байт меня поразила. Нет, были подозрения, что у молодой женщины не может быть взрослого сына, но чтобы настолько… В центре скудно обставленной комнаты стояла старуха. Глухое темное платье старинного покроя подчеркивало сухопарую фигуру — в столице так одеваются лишь те, кто не следит за модой или вовсе ее презирает. Старинный же остроконечный головной убор полностью скрывал волосы. Желтоватое лицо было лишено мягких линий. Поджатые тонкие губы. Чем-то похожий на клюв хищной птицы нос, пристальный взгляд светло-голубых глаз.

— Миледи. — Сделав три шага вперед, Анджелин Мас поклонился, явив меня на обозрение графини. — Чем могу быть полезен?

— Полезен. — Она с презрением повторила это слово и так посмотрела в мою сторону, что захотелось бухнуться на четвереньки и, уткнувшись носом в пол, не распрямляться больше никогда. — Вы, Анджелин, долгое время действительно были полезны нашему семейству, но с недавних пор стали позволять себе лишнее!

— Простите, миледи, но…

— Не стоит забывать, что это вы состоите на службе и именно благодаря моей протекции король утвердил вас на должности градоправителя! Однако точно так же по моей протекции вас могут и лишить занимаемой должности. Чем вы тогда будете заниматься?

Анджелин неопределенно хмыкнул, но вслух ничего не сказал.

— Ваше происхождение… да-да, я помню о вашем происхождении, — продолжала графиня, — еще не дает вам права поступать так, как вам заблагорассудится, и превышать должностные полномочия.

— Уверяю вас, миледи, что…

— А вы превысили свои полномочия, забыв, кто вы такой! — вторично перебила графиня своего собеседника. — Вы понимаете, что произошло?

— Прекрасно понимаю, леди…

— Тогда почему, — голос ее упал до какого-то змеиного шипения, — вы это допустили? Как вы посмели?

— Леди, ваш сын нарушил закон!

— Он ничего не нарушал!

— Но в Уставе города есть пункт…

— Этот Устав был утвержден еще моим покойным мужем. Он нуждается в переработке!

— Уверяю вас, леди…

— Мне лучше знать! Кто дал вам право считать моего сына преступником?

Вот и добрались до самого главного.

— Леди, виконт Ладиан сам повел себя…

— Неважно, как он себя повел! Мальчик не нарушил ни одного — слышите, ни одного! — закона. Они с друзьями развлекались, ясно вам? В Уставе города, которым вы изволите прикрываться, нет ни одного пункта, касающегося запрета на развлечения…

— Но есть пункт о контроле за перемещением по городу и его окрестностям в условиях…

— Вы еще ставите нам условия? — Она уже почти шипела. Сходство со старой змеей, которая перед линькой становится раздражительной и бросается на все, что движется, было таким поразительным, что я счел за благо попятиться к дверям. Тем более что на меня обращали не больше внимания, чем на пустой по случаю летнего дня камин.

— Миледи, я выполняю свою работу. — Голос градоправителя оставался спокойным.

— Хватаете людей по любому поводу и сажаете их в тюрьму? Это ваша работа? Это произвол и превышение полномочий! И я требую, чтобы мой сын был немедленно освобожден, как и все его друзья. А вы — лично вы! — должны сделать все, чтобы замять это дело и принести им свои извинения. Публично!

Ой, мама! Вот это я попал! Свидетелей подобного унижения обычно не оставляют в живых. Гордость заставит Анджелина сорвать на мне досаду. Так, бежать отсюда, пока не поздно! Благо, до двери всего пара шагов, да и приоткрыта она так гостеприимно — легко смогу проскользнуть в щелку…

— Я этого не сделаю, миледи.

Что? Он сумасшедший!

— Что? — озвучила мои мысли графиня. — Вы сошли с ума? Как это — не сделаете?

— Ваш сын не просто нарушал закон о комендантском часе, введенный мною несколько дней назад. — Голос Анджелина оставался таким же ровным, словно он не оправдывался перед графиней, а выступал в палате лордов. — Ему и его спутникам инкриминируется осквернение могил на жальнике и использование магии без образования и соответствующего разрешения. Плюс один из них совершил попытку покушения на представителя власти. Это деяние подпадает под «Закон о наказаниях» и предполагает лишение свободы на срок от трех до десяти суток в зависимости от серьезности попытки для знатных людей и от трех до десяти месяцев для простолюдинов. И учтите, миледи, что грань между попыткой покушения и самим покушением настолько тонкая, что три дня легко можно превратить в три месяца! Или три года.

Последнее было добавлено другим тоном — наверняка для моих ушей.

Это оказалось последней каплей. Не стал слушать, что ответит графиня на этот выпад, и юркнул за порог.

Впрочем, бежать куда глаза глядят было рано. Хотя бы потому, что я находился в замке, где постороннему так просто бродить не стоило — не на экскурсии, чай! Тут легко заблудиться, нарваться на стражу и просто увидеть то, что не предназначено для посторонних глаз. Поэтому я лишь отошел от дверей кабинета на несколько шагов.

Длинный коридор освещался узкими стрельчатыми окнами, забранными фигурной решеткой поверх слюдяных витражей. Кроме дверей кабинета сюда выходили еще три двери и четыре лестничных пролета — два вверх и два вниз. Двери были плотно прикрыты, вдоль стен не стояло ни доспехов, ни старинных статуй, ни каких-либо других произведений искусства. В общем, смотреть оказалось не на что.

Хотя почему? А это что такое?

Мне почудилось какое-то движение — одна из дверей приотворилась. Ну да! Оказалось, что за нею кто-то стоит.

— Сюда!

Послышался девичий взволнованный шепот. Да, было отлично видно, что там прячется девушка.

— Я?

— Да, да, вы! Скорее же!

Распахнув дверь, она за запястье втянула меня в библиотеку.

Судя по размерам стеллажей и толщине и внешнему виду книг, собиралась библиотека не одним поколением здешних обитателей. Всюду виднелись толстенные фолианты в деревянных обложках, обшитых тканью, — сейчас такие почти не выпускают, если это не особые справочные издания для храмовых библиотек или учебных заведений. Интересно было бы…

Девушка не дала мне додумать эту мысль до конца. Она захлопнула дверь и отступила за стеллажи.

— Ах, господин некромант, вы должны мне помочь!

— Нейтрализовать фамильного призрака?

— Почему? — Она захлопала глазами.

— Ну. — Я почувствовал себя глупо. — В старинных замках часто бывают такие… призраки, привидения, духи. Обычно это следствие наложенного родового проклятия. Иногда неупокоенные мертвецы или заложники…

— За… кто? — У нее сел голосок.

— Заложники. Ну заложенные покойники… Иногда бывает, что кто-то зарывает в подземелье клад и убивает рядом с ним человека, чтобы его дух сторожил сокровища. Иногда кого-либо замуровывают в фундамент крепости, дабы та стояла прочнее, — это так называемая закладная жертва. А что у вас?

Девушка побледнела, невольно схватилась за горло. «А она хорошенькая, — промелькнула в голове мыслишка. — Совсем молодая… Впечатлительная, наверное!»

Моя собеседница действительно оказалась очень юной — ей на вид было около шестнадцати лет. Впрочем, ее фигурка говорила о том, что, несмотря на возраст, она вполне созрела для материнства. И явно не девушка — ее светлые косы были убраны под сеточку, что указывало на статус замужней женщины. А то, как быстро испуг на ее лице сменился спокойствием, уже могло сообщить о многом. Нет, она какая угодно, только не излишне впечатлительная. Просто очень сильно волнуется…

— У нас ничего нет, — промолвила собеседница. — Этому замку меньше двух веков, тут еще не завелось привидение. У нас немного другое… Скажите, а вы можете… ну… облегчить страдания?

— В каком смысле?

— Есть один человек, — заговорила девушка. — Его возраст и состояние здоровья… ну… он слишком стар и слишком болен, чтобы жизнь была для него в радость. И все вокруг тоже страдают от этого. Но смерть почему-то не избавляет его от тягот существования. Он очень мучается… Вы могли бы… договориться со смертью, чтобы она забрала его поскорее? Поверьте, этим вы облегчите жизнь всем!

Я представил бледный лик Смерти. У меня, конечно, с нею особые отношения, но не настолько же!

— Простите, а… о ком идет речь?

Меня одарили двусмысленным взглядом — мол, ты сам-то понял, что спросил?

— Вы отказываете мне в помощи?

— Я должен знать, о ком договариваться! Смерть не любит напрасных визитов. Если я не смогу ей сообщить имя человека, как она узнает, за кого я прошу?

— Это отговорки! — Миловидное лицо вспыхнуло. — Вы знаете, кто я? Я — леди Гемма Байт! Жена виконта Ладиана!

Стоп-стоп, где я уже слышал это имя? Ах да, месяц назад, от самого виконта! Он все волновался, чтобы леди Гемма не узнала о трупе посторонней женщины в его постели. Ну не придурок ли этот Ладиан? Хотя если их поженили но расчету, взаимные чувства вряд ли связывают молодых людей. Среди знати очень редки браки по любви — любовь может прийти потом, когда супруги лучше узнают друг друга. Но намного чаще они так и остаются совсем чужими и оказываются в одной постели лишь ради зачатия наследника. Не зря среди благородных дам так популярны любовные романы — графини, виконтессы, маркизы и баронессы пытаются через книги восполнить пробелы в нежных чувствах. И леди Гемма не зря затащила меня именно в библиотеку — небось частенько читает романы о чужом счастье!

— Миледи, прошу меня простить. — Я отвесил почтительный поклон, отступил на шаг. — Я просто никогда не встречал вас и… не думал, что вы решитесь обратиться ко мне по-простому…

— Так вы мне поможете? Этот старик выжил из ума, он мучается сам и мучает окружающих. Все вокруг будут вам только благодарны, если его заберет смерть! А Ладиан получит графский титул!

И тут я все понял. За прошедший с ночного визита в замок месяц мне удалось кое-что услышать о семействе Байт — в провинции слухи и сплетни распространяются мгновенно. Да и вообще, каждый горожанин был просто обязан хоть немного знать о правящем семействе.

Сама графиня Лавина Байт, вдова графа Верина, формально оставалась виконтессой, ибо жив-здоров был ее свекор, дед Ладиана. Он-то и являлся графом и носителем титула. Старику стукнуло восемьдесят, если не больше, он болел последние пять лет, но упрямо продолжал жить. По его словам — то есть по слухам, — старик обещал дожить до возвращения своего младшего сына, брата графа Верина, Дарина Байта, который много лет назад уехал из города, чтобы не вводить Верина в искушение избавиться от конкурента. Дело в том, что младший брат, Дарин, влюбился в юную леди Лавину, но «уступил» ее брату, узнав, что девушка сама к нему неравнодушна. В общем, старый граф ждал домой виконта Дарина, и, пока был жив, никто не имел права претендовать на графский титул. Старика терпели и побаивались, и лишь леди Гемма, ставшая виконтессой Байт примерно полгода назад, решилась на активные действия. Только связей и опыта у шестнадцатилетней девочки оказалось мало, вот она и пошла напролом.

— Так вы мне поможете?

— Умертвить старого графа? Я должен подумать.

— Думайте. Пяти минут вам хватит?

Ого, а девушка-то настроена решительно!

— А вы считаете, что вот так легко решить судьбу человека? Это очень непростой вопрос. И некоторые люди…

— Все люди продаются и покупаются, — заявило шестнадцатилетнее создание. — Вопрос в цене. Кстати, ста золотников вам хватит?

Я не успел ответить на этот последний вопрос — в коридоре хлопнула дверь.

— Леди, простите, но сейчас меня будут искать. — Повод удрать подвернулся подходящий. Во всяком случае, можно было отсрочить решение щекотливого вопроса на неопределенное время. Но как бы не попасть из огня да в полымя!

И я понял, что пропал, потому что Анджелин Мас, мрачный, как демон спросонья, смотрел на меня в упор.

— Познакомились с леди Геммой, — странным тоном констатировал он. — У вас талант…

Не прибавив более ни слова, градоправитель развернулся и чеканным шагом направился прочь. Я счел за благо направиться следом.

Глава 10

А жизнь в последнее время стала удивительно насыщенной!

Грохот.

— Мр-р-ряу!

— Ё…!

А? Что? Где? В два часа ночи!

От неожиданности я кубарем скатился с кровати, приложившись боком и выдав парочку крепких выражений. Внизу что-то громко стукнуло, звякнуло, послышалось злобное кошачье шипение.

Подхватив меч, через три ступеньки скатился в гостиную, взмахом руки зажег оставленную на камине свечу.

Посреди комнаты виднелось перевернутое кресло. Второе было сдвинуто в сторону, валялась какая-то тряпка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся полупустым мешком — в него напихали разные вещи. Дверцы стенного шкафа, где мой начальник хранил выпивку, распахнулись настежь, и несколько разбитых бутылок валялись в луже вина. Одно из окон тоже было открыто — грабитель выбрался через него, очевидно предупрежденный о том, что коридор «закодирован» от незаконных проникновений.

— Ур-рау!

Кошачью подстилку, которая все это время лежала у камина, кто-то скомкал. Ее владелец стоял, неловко опираясь на забинтованную лапу и выгнув спину дугой. Глаза черного кота горели таким жутким огнем, что я бы не удивился, если бы он обматерил меня по-человечески.

— Ур-р-р-р-о-оу-у-у…

Почти «урою»!

— Кто это был?

Черный кот аж подпрыгнул и на миг перестал сверлить тяжелым взглядом окно.

— Что произошло? — Я прошел к окну, выглянул наружу. Там конечно же никого не оказалось. Только слабо качалась туда-сюда вымахавшая в рост человека старая жесткая крапива. Она закрывала половину вида, но скосить ее было лень.

Можно, конечно, попытаться сплести поисковое заклинание, чтобы выследить грабителя, но что-то подсказывало: человек, который прекрасно знает, что в этот дом нельзя заходить через дверь, сумел подстраховаться и от магического поиска. Что же тут искали?

Осмотр брошенного мешка ничего не дал. Самые обычные вещи. Рубашка. Пара носков. Какие-то бытовые мелочи…

Я поднял глаза на камин. На широкой полке стояло несколько вещичек, которые не представляли никакой ценности — просто безделушки, таких полно в любом обжитом доме. Их принесла госпожа Гражина и поставила тут «для уюта», явно надеясь показать мэтру Куббику, что она хорошая хозяйка. А вот над камином… Хм, арбалет. Тоже простой, без изысков и чеканки на ложе. Но рядом — колчан, в котором лежали болты с серебряными наконечниками!

— Это за ними явился вор, но споткнулся о тебя? — догадливо поинтересовался я у черного кота.

Зверь посмотрел на меня мрачным взглядом, словно это я топтался по нему среди ночи.

— И зачем ему арбалет? От погони отстреливаться? Или рассчитывал продать? Он же типовой, стандартный!

Гадать можно было до бесконечности.

Сон куда-то испарился. Пройдясь по гостиной туда-сюда и немного приведя ее в порядок, уселся перед камином, прихватив одну из бутылок. Помнится, первое время мэтр Куббик их пересчитывал — наверное, опасался, что в помощники ему попал пьяница. Я даже ни разу не попытался украсть выпивку, но сегодня можно было. В крайнем случае, скажу, что эта бутылка тоже разбита грабителем! Как будто мой начальник знает, сколько тут посуды переколочено!

Черный кот дождался, пока я усядусь поудобнее, а потом подковылял и как бы между прочим устроился возле моих босых ног.

…Утром ко мне опять пожаловали из городской стражи. В последнее время это стало доброй традицией. И лейтенанта Винта я встретил, как старого знакомого.

— Ну-с, что опять произошло? Опять упырь кого-то разодрал?

— Пока никого, но кое-что произошло. Сегодня ночью напали на господина Маса.

Блямс! Госпожа Гражина выронила миску. Я с некоторой тоской посмотрел на кашу, оказавшуюся на полу.

— Как — напали? Кто?

— Некто. Господин Мас возвращался домой… поздно. И тут. — Лейтенант осекся и выразительно посмотрел на кухарку, которая так и застыла над рассыпанным продуктом.

— Пройдемте в комнату, — понял намек.

Вдалеке от чужих ушей лейтенант Винт сразу стал собранным и деловитым.

— На господина градоправителя ночью было совершено нападение, — коротко и четко доложил он. — Господин Мас возвращался домой в одиночку, отпустив охрану… что в высшей степени безответственно, особенно учитывая напряженную обстановку в городе! Так вот, он был один, когда на него набросился… некто. Несмотря на то что нападение было совершено неожиданно, господин Мас сумел справиться с врагом и собственноручно доставил его в тюрьму, благо, там организовано круглосуточное дежурство. Допрашивать подозреваемого сразу никто не стал, а утром…

— Что? — Воображение сразу нарисовало упыря, которого солнечные лучи застигли в неподходящем месте.

— Ну… — Лейтенант опять замялся. — Думаю, вам лучше взглянуть на это самому!

Так и думал. Это наверняка какая-то нежить. При наступлении утра она всегда спешит спрятаться. В камере ей деваться некуда, так что там сейчас не слишком приятное зрелище, ибо подобные чудища на свету часто мутируют. Вспомнились иллюстрации из учебников — изуродованные, скукоженные тела, зачастую с рваными ранами и пятнами ожогов. Такие картинки вызывают обморок у девушек, избравших профессию некроманта из-за картинок на рекламных плакатах — фигуристая девица в мини огроменным двуручным мечом крошит орду жалобно скулящих чудищ.

Быстро покидав в сумку вещи, я отправился вслед за лейтенантом Винтом к местной тюрьме.

Как уже было сказано в начале повествования, тюрьму и гостиницу для приезжих явно начали строить одновременно и одновременно же закончили, но, напившись по случаю синхронного окончания строительства, перепутали опознавательные таблички. Так что гостиница представляла собой мрачное серое здание с тремя рядами мелких окошек, забранных решеткой и огороженное высоченным забором. Тюрьма, напротив, была выкрашена в нежно-розовый цвет, по торцам имелись красивые башенки, крыльцо украшали статуи львов, а решетки хотя и имелись, но фигурные и наверняка играли чисто декоративную роль. Нет, забор тут тоже был, но за ним взору открывался не мрачный плац для прогулки заключенных, а чистенький дворик, в глубине которого даже виднелись две клумбы.

Внутри тоже все оказалось довольно уютным и чистым. В такой тюрьме внезапно захотелось посидеть. Просто так, отдохнуть от суеты мирской, перевести дух…

Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, что нежно-розовое здание с витыми решеточками на окнах — это, так сказать, административный корпус. Здесь находились кабинет коменданта, караулка для солдат, комнатка врача, кухня, склад, архивы и тому подобные подсобные помещения. А вот сами казематы располагались под землей.

В коридорчике, выстланном ковровой дорожкой, туда-сюда прохаживался Анджелин Мас. Одна рука у него висела на перевязи, на виске был заметен свежий шрам, из-за которого он постоянно щурился, — кожа там оказалась натянута и слегка воспалилась.

— Вы его привели, лейтенант, — безо всякого выражения констатировал он. — Хорошо. Идемте!

— Простите, но сначала я должен кое-что узнать…

— Все, что вам нужно знать, Груви, вы узнаете в камере, — отрезал градоправитель. — И постарайтесь вызнать как можно больше, бесы вас подери!

Вот за что он так? Я ему ни одного лишнего слова не сказал, а он ругается! Впрочем, ему по статусу положено.

Мас пошел первым, показывая дорогу и почти совсем незаметно припадая на левую ногу. Вообще-то при его решительной походке можно было и не обратить на это внимания, но на крутой лестнице хромота стала заметнее.

Меня словно толкнули между лопаток — я невольно ускорил шаг, равняясь с градоправителем:

— Туго пришлось?

— Нормально, — процедил тот, не глядя в мою сторону.

Меня поразило, что, кроме лейтенанта Винта, никто не шел с нами. Однако внизу, в подземелье, возле запертой двери, встретились три стражника и тюремщик. Пятым был незнакомый человек с ухватками кулачного бойца. «Местный врач!» — догадался я по слабому запаху лекарств, исходящему от него. М-да, такого «специалиста» неплохо бы иметь и столичной тюрьме — при одном взгляде на его кулаки у любого авантюриста пропадет охота симулировать сердечный приступ с целью внезапного нападения на чересчур беспечную охрану.

— Привели? — поинтересовался он.

— Сам пришел! — огрызнулся я.

Тюремщик погрохотал ключами, отпирая тяжелую железную дверь. За ней обнаружилась толстая решетка, которая поднималась с помощью хитрого рычага, спрятанного в щели между камнями. Щель устроили так, что засунуть в нее руку можно было только снаружи. Ну и приспособления! От кого они защищают? От монстров?

За дверью и решеткой обнаружился глухой темный коридор, единственными источниками света в котором оказались два факела в руках стражников. Оба прошли вперед, держа оружие наготове и освещая двойной ряд массивных окованных железом дверей.

— На этом этаже, — голос градоправителя эхом отражался от стен, — содержатся обычные преступники…

Обычные? А необычные тогда где?

— Этажом ниже, — словно прочитал мои мысли Анджелин Мас. — Там другая система защиты. Двойная.

Ничего себе! В маленьком скромном провинциальном городке — и вдруг такое! Можно понять, почему взбеленилась графиня, узнав, что ее сыночку предстоит провести несколько дней в этом месте!

— Как вы, наверное, знаете, — голос градоправителя звучал ровно, даже лениво, — государственных преступников часто ссылают как раз в такие места. Подальше от крупных городов…

Ну и ну! Выходит, тюрьма Больших Звездунов — государственного значения? И здесь, в подземельях, без дневного света, обречены сидеть те, кого осудили на пожизненное заключение за особо важные и страшные преступления против страны и короны? Ой, мама! В какую же грязную историю я вляпался?

Но тут мы как раз пришли. Дверь в камеру на первый взгляд ничем не отличалась от остальных. Разве что номером — двадцать шесть. Рядом были двадцать четвертая и двадцать восьмая, а по противоположной стене шли камеры с нечетными номерами.

— Предупреждаю. — Тяжелая рука Анджелина Маса внезапно легла мне на плечо. — Постарайтесь держать себя в руках и не слишком бурно реагировать на то, что увидите.

Тюремщик открыл камеру, предварительно заглянув в смотровую щель.

— Все нормально, — сообщил он, распахивая передо мной дверь.

Я переступил порог.

Воображение успело нарисовать довольно жуткую картину — изуродованное обратным превращением тело в луже засохшей крови, кишки на полу, стая испуганных крыс, пирующих свежатинкой. В общем, кошмар наяву. Так вот — ничего этого не было. На приколоченной к стене койке на боку лежал человек. Самый обычный человек. Молодой еще мужчина. Серая тюремная роба, ручные кандалы — их всегда надевают тем, кого подозревают в убийстве. Облик его был чем-то знаком — наверное, виделись на улицах.

…Гримаса ужаса исказила лицо настолько, что даже через несколько часов после смерти его черты не разгладились…

— Вот. — Голос градоправителя заставил вздрогнуть. — Тело.

— Это он?

— Да. Меня сразу насторожили огромная физическая сила и ловкость. Его еле удалось скрутить — он сражался, как одержимый. Утром, по словам дежурного, проснулся спокойным, попросил привести к себе священника. А еще через несколько минут, когда пришли кормить, обнаружили вот это…

— Вызвали меня, — вступил в разговор врач. — Я констатировал смерть, после чего господин градоправитель и отдал приказ послать за вами.

— Я хочу, чтобы вы кое-что узнали, Груви, — начал Анджелин Мас.

При этом он отвернулся от тела, и я увидел… нет, почувствовал… понял, что сейчас что-то произойдет.

— Все назад.

Пальцы намертво сомкнулись на рукояти ножа. Где-то в глубине сознания мелькнула и пропала мысль, что такого ни разу не приходилось видеть и делать — ни на практике, ни на экзаменах. Только по книгам, только в теории… Но мысль пропала, как и вообще все посторонние мысли, когда я увидел, что труп медленно приподнимается с лежанки.

— Не может этого быть! — выдохнул врач от двери. — Я же сам констатировал смерть!

Да я и сам еще полминуты назад был уверен, что вижу труп (чтобы некромант и ошибся в таком простом вопросе?), но, судя по всему, глаза не обманывали не только меня. Люди враз оцепенели, глядя на чудо природы.

В голове словно что-то щелкало — различные предположения возникали и тут же рушились. Упырь — сразу скажу «нет», ибо на теле не заметно ран, для созревания личинки у него просто не было времени, да и выглядит, как нормальный человек… По той же причине это не нежить вообще — обычный человек, который еще минуту назад был мертв. Не нечисть — однозначно, ибо у любого представителя нечисти всегда есть физические недостатки. И не нелюдь… хотя…

— Умр-ри, — тем временем глухо провозгласил… э-э… провозгласило «нечто» и бросилось на Анджелина Маса.

У меня не было времени, чтобы додумать последнюю мысль до конца. Не успев подготовить ни одного заклинания, с совершенно пустой головой я просто полоснул себя ножом по запястью и ударил в сущность сгустком чистой энергии.

Как ни странно, помогло это мало — оживший человек просто чуть дрогнул, и градоправитель успел увернуться. Готовые вцепиться в его горло руки сошлись на предплечье жертвы.

Впрочем, убийца тут же среагировал — быстрее, чем хотелось мне, но не так, как любая нежить на его месте. То есть как обычный человек…

Стоп! Обычный! Не значит ли это…

С одной рукой на перевязи Анджелин Мас не был противником для убийцы. Он смог лишь увернуться от первого удара, но покачнулся, невольно оперся на ворвавшихся в камеру стражников и лишил их доли секунды, необходимой для маневра. Меня пока никто не брал в расчет, и я чисто машинально, не думая, правильно ли поступаю, нанес удар.

Сражаться всерьез мне еще не случалось — до этого все бои происходили на экзаменах и на практике, когда подстраховывали более опытные наставники. Но резким движением я успел до рукояти засадить нож как раз в печень «живого трупа».

— Убейте его!

По-моему, мы с градоправителем крикнули это одновременно. Стражники все-таки были профессионалами, и моей секундной помощи им хватило, чтобы сориентироваться. В тесноте коридоров с копьями и алебардами не побегаешь, так что вооружены они были лишь короткими, чуть длиннее локтя, «городскими» мечами. И два меча в следующий миг вонзились в живот убийцы.

Он согнулся пополам, схватился за раны руками, и я, подскочив со спины, ударил вторично — по почкам. И в третий раз, когда арестант рухнул на колени, кольнул в ямку под ключицами.

Только после этого труп завалился на бок и, дернувшись несколько раз, остался лежать в луже крови.

Бледный под загаром Анджелин Мас присел на койку.

— Что это?

Я опустился над трупом на колени. Странно! До сего момента был уверен, что с таким явлением встретиться трудно. Но осмотр ауры тела показал, что самое невероятное предположение оказалось самым правильным.

— Двоедушник.

— Кто?

— Очень редкое явление, — склонившись над трупом, я сделал несколько пассов, пытаясь разобраться в спутанном клубке аур. — Встречаются истинные и ложные двоедушники. Истинные больше известны врачам — это люди с так называемым раздвоением личности…

Врач, вместе со мной склонившийся над телом, несколько раз кивнул головой, подтверждая эти слова.

— Ложные попадаются реже. Как правило, это до определенного момента вполне обычные люди. Вторую душу они приобретают искусственно.

— Как?

— Магия. Находится маг, который проводит соответствующий ритуал, в результате чего обычный человек получает в свое тело… ну, что-то вроде паразита. Чаще всего это происходит путем обычного переселения душ. То есть из иного мира вызывается душа и подселяется в тело. Иногда это душа человека, но бывает, что и беса.

— Как это могло случиться?

— Сейчас уже неважно. Я берусь лишь предположить, что произошло на самом деле. Жил себе и жил человек, потом каким-то образом получил вторую душу, но не заметил этого…

— Разве такое можно не заметить?

— Можно. Если обряд проводит мастер своего дела и просто человек, которому «объект» доверяет настолько, что до последней минуты ничего не подозревает. Ученик, друг, родственник… Ну или просто тот, в правильности поступков которого не сомневаются. Подготовительный этап можно провести заранее, а вот основной — именно внедрение чужой души — обычно очень быстрый. Обряд иногда совершают даже над спящим или пьяным.

Градоправитель серьезно посмотрел на меня и покачал головой:

— Нет. Пьяным — нет! Никогда! Не верю!

— Тогда просто спящим. Во всяком случае, человек ничего не почувствовал и продолжал жить, неся в себе вторую душу. А потом кто-то или что-то ее разбудило. И это та, вторая, душа атаковала вас, ваша светлость, прошлой ночью. Просто чудо, что вам удалось справиться с одержимым… Как бы то ни было, наутро этот человек проснулся тут. Вернее, проснулась его «основная» душа. Ведь так?

Я внимательно посмотрел на тюремщика. И тот нахмурился:

— Ну так в общем-то и было. Сменщик мой утром сказал: доставил, значит, господин градоправитель ночью буйного арестанта, он и пошел его проверять. А как же! Ответственность!.. Видит в глазок — тот сидит, озирается, явно не знает, как тут оказался. Поговорили. Нормальный парень. Ничего не помнит. Про покушение услышал — сразу о священнике заговорил. Он послал весточку в храм, чтоб пра зашел для беседы. А вон как получилось…

— Священник его видел? Говорил с ним?

— Нет. Не успел. Как раз время завтрака подошло, я спустился со стражей, чтоб пайки утренние раздавать, а арестант уже того… Вроде как помер. Врача позвал…

— И я констатировал смерть, — добавил лекарь. — А что не так?

— Все так, — кивнул ему, — просто вы констатировали факт отлетания души. Обычно оно происходит через несколько секунд после смерти тела. Но здесь оставалась еще одна душа, душа-убийца. И она внезапно взяла контроль над телом. Именно поэтому двоедушников так трудно убить: нужно обязательно повредить тело, причем серьезно, чтобы ни одна душа не смогла взять его под контроль.

— Именно поэтому вы и… — Анджелин глазами указал на мой окровавленный нож.

— Да. В роднике жизни под ключицами, как правило, помещается душа. Я разрушил ее вместилище на случай, если душ там было несколько. Но сейчас меня интересует другой вопрос. А именно. — Мне пришлось обвести людей пристальным взглядом. — Кто отпустил его душу в первый раз?

— Не понял! — ответил за всех градоправитель.

— Очень просто. Душа довольно крепко держится за тело, тем более тело молодое, здоровое и… э-э… неповрежденное. Это не подметка с сапога, которая оторвется, зацепившись за камешек. Данного человека убили. Причем дважды. Во второй раз это сделали мы. — Я кивнул стражникам. — Но был и первый раз. Тот случай, когда отпустили другую душу. Сделать это мог кто-то, кому было невыгодно, чтобы открылась правда. И сейчас я хочу попытаться узнать, кто этот человек.

— Но разве такое возможно?

Я промолчал. И ежу было понятно, что, скорее всего, это мог сделать лишь тот, кто за столь короткое время (между утренним обходом камер и утренней же кормежкой) успел навестить заключенного и убить его. Это неправда, что тело не было повреждено, — сбоку на шее виднелось красное пятнышко, след от удара. Даже укола. Орудие убийства имело размер с большую иглу или спицу для вязания. На кончике его был яд — и перепутанные нити ауры яснее ясного свидетельствовали об этом.

— Отойдите все!

Люди послушно переместились ближе к выходу. Анджелин Мас чуть задержался — ровно настолько, чтобы, обходя натекшую из тела лужу крови, пробормотать:

— Подумать только… А я ему доверял…

— Кому? — спросил, уже стоя на коленях над телом и чертя на полу ритуальные знаки.

— Ему. — Градоправитель кивнул на труп. — Это он сопровождал меня ночью. Один из моих охранников. Бывший… Я никогда не хожу один.

Я всмотрелся в мертвое лицо. Точно! Это он сопровождал градоправителя на жальник! Теперь многое становилось понятно. Анджелин Мас не ждал нападения от человека, к которому привык поворачиваться спиной. Поэтому тот его чуть не убил.

Пентаграмму я дочерчивал в почти полной темноте — стражники забрали факелы с собой. И хотя они остались на пороге, толку от столь слабого света было мало. Приходилось действовать наугад. Хорошо еще, что нарисованные символы начали светиться!

Большую часть необходимых для обряда вещей я давно уже носил в сумке, так что после того, как была закончена пентаграмма, подготовка заняла пару минут. Так. Теперь сосредоточиться…

Нужные слова сами собой слетали с губ, и во мраке камеры над трупом стала проявляться какая-то дымка. Постепенно она густела, принимая форму человеческого тела. Не знаю, какой видели ее зрители, но для меня это был человек, чей труп лежал подле. Вот он просыпается в первый раз, изумленно озираясь по сторонам… на лице недоумение и испуг… он не понимает, где находится… Потом начинается паника: узник мечется по камере, кидается к двери и стучит кулаками… Что-то кричит… Ему отвечают, это, наверное, тюремщик… Да, если читать по губам, то узник как раз и спрашивает: «Где я?» Но вот потом… Нет, если опять-таки судить по движению губ, он просит позвать… градоправителя!

Ну да: «Позовите милорда Маса… мне нужно ему сказать…» Что такого он хотел поведать и наверняка не успел передать своему начальнику? Это навсегда утеряно для нас, ведь если я попытаюсь вызвать душу, наверняка явится та, которая покинула тело последней. То есть душа убийцы…

А что? Это мысль!

Мысль-то она мысль, но явно посторонняя! Не стоит, концентрируясь на выполнении одной работы, отвлекаться на другую — как минимум, не успеешь все сделать в срок. В моем случае нарушилась концентрация.

Движения «тени» сделались дерганными, расплывчатыми. Узник встрепенулся, обратил взор к двери. Лицо его стало удивленным, но затем «картинка» смазалась… «Тень» дернулась… Я попытался удержать ускользающее видение, но безрезультатно.

Вот бес! Впрочем, оставался еще второй шанс. Прислонившись к стене, чтобы перевести дух, обернулся к ожидавшим в коридоре людям:

— Будьте любезны, помогите мне! Нужна вода!

— Хотите пить, господин некромансер? Да вон же, кружка у ведра!

Хм, да. Стандартная кружка, довольно большая, стояла на ведре, которое использовали для отправления естественных нужд. На дне виднелось немного затхлой жидкости. Сойдет…

— Что вы собираетесь делать? — подал голос Анджелин Мас.

— Хочу вызвать дух убийцы.

— Зачем?

— Есть одна идея. — Подробнее я отвечать не стал, ибо здесь присутствовало много посторонних. Не говоря уж о том, что в камеру заходил человек, которого убитый не просто хорошо знал — он явно ему обрадовался и разочаровался одновременно. Эх, если бы я только не отвлекся в неподходящий момент, мне бы удалось прочесть по губам его имя. А так только выяснил, что слово, произнесенное покойным до слова «градоправитель», было слишком коротко. И это явно было не имя Маса — никто не станет обращаться к своему начальству настолько панибратски даже наедине. Это был титул, звание… Надо подумать. Но не сейчас.

Держать в памяти все нужные заклинания — труд неблагодарный. Большинство из них, как я уже говорил, представляют собой малоудобоваримые тексты на полстраницы. Их обычно читают, чтобы накопить нужное количество энергии, а потом активизируют, выкрикнув одно-два ключевых слова. Начертав пентаграмму, я установил в изголовье трупа свечу, наскоро пролистал справочник, выбрал нужное заклинание и с выражением прочитал.

Свеча вспыхнула сама собой, и на последних строках заклинательной формулы ее дымок стал собираться клубами, формируясь в полупрозрачную фигуру совершенно незнакомого человека. Нет, незнаком он был только мне — за спиной в дверях хором ахнули несколько голосов:

— Не может быть!

— Почему это «не может»? — хищно оскалился незнакомец. — Ты думал, что я так просто тебя прощу? Вот запросто дам себя повесить, как какого-то… Говорил тебе, что ты меня еще попомнишь? Говорил? Так вот теперь…

Неизвестный сорвался с места, протянул руки и попытался достать кого-то у дверей, но напоролся на невидимую границу пентаграммы и отлетел назад.

— Что за бесы? Вот вас в… и на… и через…! — выматерился он. — Откуда это взялось?

— Оттуда, — ответил я.

— Ты… мелкий щенок. — Призрак тут же переключил свою агрессию на меня. — Это ты помешал мне его достать…

— Кого — «его»?

— Да Маса этого, чтоб его бесы в Бездне до скончания века мучили, кого же еще! — зарычал призрак. — Будь ты проклят! Тьфу! — энергично сплюнул он и показал неприличный жест в сторону двери.

— А за что вы его так ненавидите?

— Как это — за что? Он же меня к повешению приговорил: «Вздернуть этого выродка!» Сам тоже хорош!

Очень хотелось обернуться и посмотреть, как отреагировал градоправитель на этот выпад. Судя по напряженному молчанию, никак.

— Значит, вы преступник…

— Не больше, чем он!

Обернуться захотелось с удвоенной силой.

— Да что вы его слушаете, господин некромант? — раздался голос тюремщика. — Гига Клешнявый это! Убийца и грабитель! Душегуб известный! Его в прошлом году вздернули на площади!

— Сам-то кто? — немедленно огрызнулся вышеозначенный Гига. — Ничего-ничего, отольются еще кошке мышкины слезки!

Откровенно говоря, на мышку он не походил. Скорее на толстую крысу, загнанную в угол.

— Погодите. — Я вскинул руку, вычерчивая в воздухе огненный знак, и призрак невольно подался в мою сторону. — А что вы делаете в этом теле?

— Так мне же обещали, что я смогу отомстить. — Последовал кивок в сторону двери. — Дескать, вернут тебя из Бездны и позволят придушить этого типа…

— Ага. — Собственно, мне все стало понятно, оставался последний вопрос: — А кто вам это обещал?

На прямой вопрос ни один призрак не может не дать ответа. Тем более когда его задает тот, кто этого призрака вызвал. В глубине души шевельнулась тревога — вот сейчас я узнаю, кто все это подстроил…

— Что тут происходит?

Новый вопрос, заданный повелительным тоном, сразу сбил настрой. Хоть и знал, что этого нельзя делать, я все же обернулся, нарушая концентрацию.

В камеру, решительно расталкивая стражников, протискивался сухонький, но очень живой старичок в рясе. Два послушника, маячившие за его спиной, опасливо пытались придержать старца под локотки:

— Куда же вы сами-то, пра?

— Назад! — надтреснутым голоском прикрикнул на них священник. — Не допущу, чтобы над мертвым телом творились непотребства! Прекратить!

— Извините, — ледяным тоном произнес градоправитель, — но здесь проходит сеанс…

— Непотребство здесь проходит! — перебил его старик. — Глумиться над мертвым телом!.. Не допущу! Немедленно прекратите и отпустите душу на покаяние!

Я вспомнил, что у священника и моего начальника в прошлом были трения по поводу диаметрально противоположных взглядов на некромантию. С точки зрения церкви некроманты «работают» только с мертвыми телами и, даже оживляя покойника, лишь сообщают его телу подобие жизни. Душа же навсегда покидает свою обитель. К слову сказать, даже вера в Богиню Смерти не мешала священникам отрицательно относиться к некоторым проявлениям магии. Хотя многие служители богов с ней знакомы не понаслышке, призывают в повседневных обрядах и даже готовят ее учеников. Например, у нас в Колледже космогонию читал священник. Впрочем, этого старика можно понять — наверняка он лишен магических способностей, вот и завидует тем, у кого они есть!

Мм, способностей он, может, и лишен, а вот мою пентаграмму дезактивировал моментально, плеснув водой! Я и пискнуть не успел, как свеча в центре погасла, а дух убийцы задергался.

— За что? — взвыл он дурным голосом. — Я же ему еще не отомстил! Не-э-эт! Не хочу-у-у наза-а-ад… Верни-и-и-ите-э-э…

Голос стал слабеть, и с последним: «Я отомщу!» — Гига Клешнявый растаял окончательно во всех смыслах этого слова. На полу в камере остались только мертвое тело и пентаграмма, над которой, уперев руки в бока, бойцовым петушком застыл священник.

— А теперь все вон отсюда! — пронзительно воскликнул он. — Вон!

Спорить с представителем церкви не стал никто. Мы попятились к выходу. Шагая по коридору, я размышлял. Мне помешали довести обряд до конца, но кое-что все-таки удалось выяснить. Теперь бы подумать, что делать с полученными крохами сведений.

Поднимаясь из подвалов наверх, я придержал тюремщика за локоть:

— Скажите, пожалуйста, а кто мог зайти в камеру к заключенному?

— Да кто? Никто! — пожал он плечами. — Мы как узнали, сразу послали за господином Масом…

— А тем временем в камеру зашел сообщник убийцы. Тот, кто «отпустил» из тела одну душу и оставил его в полной власти второй — души-убийцы. Тот, кто знал, что перед ним двоедушник…

— Да никто не мог зайти! Покушение на господина градоправителя — это же важное преступление! Мы у камеры сразу поставили стражу…

— Кто стоял на страже? — продолжил допрос.

— Да вот он и стоял.

Я обернулся на одного из сопровождавших нас стражников. Оказавшись под огнем наших взглядов, мужчина остановился.

— Я это… того… не заходил я! — воскликнул он. — Что я, инструкций не знаю?

— Мои парни сто раз проверены и перепроверены, — проворчал начальник тюрьмы. — Присягу приносили, клятвы давали…

— Значит, с поста вы не сходили и никуда не отлучались? И никого не видели?

Было заметно, что стражник чего-то недоговаривает. Чтобы вынудить охранника хотя бы сделать намек на случившееся, я совершил перед его лицом несколько пассов. Сами по себе они не несли особого заряда энергии, но каждый сопровождался вспышкой искорок и для непосвященного смотрелся очень эффектно.

— Так видели или нет?

— Только вот… — На висках стражника выступил пот. — Господин лейтенант на минутку спускался. — Охранник затравленно кивнул на Тарана Винта. — Спросил, как дела, — и сразу назад.

— Точно? Только лейтенант Винт?

— Только лейтенант Винт! Он спросил — я ответил, что все в порядке. Это все. Клянусь богами!

— Лейтенант Винт?

Тот прищелкнул каблуками, словно отдавая честь:

— Так точно! Я обязан был проследить за тем, что с преступником, покушавшимся на жизнь градоправителя Маса, все в порядке…

Кто-то из них врал. Или кроме лейтенанта Винта в подземелье спускался кто-либо еще, кого стражник старательно выгораживал (а магический допрос я не имел права проводить хотя бы потому, что меня не учили такой технике), или лейтенант Винт… Лейтенант Винт…

— У вас есть зеркало?

— В моем кабинете, — кивнул начальник тюрьмы. — А вам зачем?

— Ну, — пришлось напустить на себя важный вид, — я же только что заглядывал в иной мир. Зазеркалье тоже иномирье в какой-то мере. Заглянув в зеркало, я нейтрализую то вредное воздействие, которое вызов духа мог оказать на мою собственную душу. Техника безопасности! Инструкция!

Похоже, это слово имело магическое значение для всех, кто работал в тюрьме. Во всяком случае, никаких вопросов больше не последовало.

На самом деле все было намного прозаичнее. В кабинете начальника тюрьмы (довольно просторном и уютном, даже занавесочки на окнах и цветы в горшках имелись!) я встал перед зеркалом и несколько раз шевельнул губами, беззвучно проговаривая: «Лей-те-нант… Ви-инт…»

Моя собственная артикуляция практически совпадала с движением губ покойника! Что же выходило? Таран Винт мне соврал? Он видел убийцу? Или — что вероятнее всего — он его и запустил в камеру? Стражник в этом случае либо выгораживал вышестоящее начальство, либо просто-напросто оправдывался перед нами. Скажем, подошел к нему лейтенант, как начальник попросил «погулять минутку» и, пока тот честно смотрел в другую сторону, зашел в камеру к убийце. А вслед за ним тенью проскользнул тот, кто нанес смертельный удар…

Но зачем это Винту? Не понимаю!

Пока я корчил рожи, лейтенант исчез — умчался в город по делам, ибо пострадавший накануне Анджелин Мас временно не мог перемещаться с прежней энергией и прытью. Вовремя он убрался, надо полагать! Что ж, пора и мне честь знать! Я, конечно, состою на государственной службе, но и у меня своих клиентов полно! Теми же оберегами и амулетами приходится приторговывать! Да и кое-какую мыслишку проверить не мешает…

— Ваша светлость!

Градоправитель повернулся ко мне с тем же выражением лица: «Как ты мне надоел, мелкий!»

— Что?

— Скажите, а преступников, которых казнят на площади, где хоронят?

— Возле храма, — процедил тот. — Чтобы священники молились перед ликами богов, прося о милосердии к оступившимся.

Очень хорошо! Попрощавшись, я направился в сторону храма, благо, от центральной площади городка до него было рукой подать. Ратуша, гостиница, тюрьма и храм стояли в начале четырех самых больших улиц, расходящихся от площади по четырем сторонам света. Пять минут быстрым шагом — и я уже стоял у высоких ворот. В отличие от жальника стены здесь были сложены из камня, а сами ворота оказались тесовыми, способными, кажется, выдержать и удар тараном. В одной из створок нашлась крошечная калиточка — скорее, кошачий лаз на уровне груди.

Обычно ворота жальника всегда открыты, но здешние «порадовали» меня прочным засовом. После настойчивого стука «кошачий лаз» отворился, и в нем появился сторож — сухонький мужчинка, чем-то напомнивший самого священника.

— Чаво надоть? — подозрительно поинтересовался он.

— Я — помощник городского некроманта, Згаш Груви. И мне бы хотелось…

— Не велено!

— Что?

— Пущать не велено! — повысил голос старичок.

— Кого? Меня?

— Всех! Никого не велено пущать!

— Но мне по работе. Я должен выяснить…

— Ничаво ты не должон! — с яростью собачонки прикрикнул на меня сторож. — А ну, пошел отседова! Сказано: никого не велено пущать, значит — не велено! Закрытая земля! Вот!

Я с некоторой тоской посмотрел сквозь щель — она была узкая, кроме зелени, ничего не видно.

— Хорошо-хорошо. — Пришлось попятиться, миролюбиво выставив ладошки. — А если я все-таки добуду разрешение? Кто его должен подписать?

— Пра! И сам должон сопроводить…

Ага, и отпеть, ежели что!

Покивав головой и всем своим видом изобразив раскаяние — мол, простите столичного простофилю, не знал, что у вас в провинции тут все так серьезно, я-то думал, как везде — заплати и проходи! — направился прочь вдоль забора. Сторож некоторое время подозрительно смотрел мне вслед, высунув голову так далеко, что я начал бояться, как бы он не застрял ушами. Нет, втянулся обратно… Видимо, большая практика…

Дождавшись мига, когда на меня никто не будет обращать внимания, ловко подпрыгнул и схватился руками за верх стены. На мое счастье, она оказалась не такой уж и высокой, а время здорово поработало над составлявшими ее камнями — для рук и ног нашлась подходящая опора.

Перебравшись на ту сторону, спрыгнул в высокую траву.

Да, сразу видно основное отличие этого места от городского жальника.

Высокую траву, видимо, недавно косили, но убрать так и не удосужились, и вялое будылье валялось неровными рядами, обрамляя грубо отесанные каменные плиты, на которых были высечены различные символы. По древней вере, души людей как-то связаны с душами деревьев. Посадить на могиле дерево — значит помочь душе вернуться в мир в другом теле. А срубить дерево — значит загубить чью-то душу. Но тут насаждений практически не имелось, лишь несколько яблонь и вездесущие тополя торчали ближе к каменной ограде и на задворках храма. Насколько помню, более-менее приличные посадки видел только возле больницы, примыкавшей к обители послушников с другой стороны.

Здесь, конечно, никого не было — на этот жальник не ходили убитые горем родственники, ибо, как правило, хоронили тут людей без роду, без племени. Если же семья у казненного преступника имелась, то родичей допускали сюда всего раз в год, чтобы те могли помолиться.

Я подошел к ближайшим плитам. Надгробия оказались массивными, наверное, для того, чтобы лишний раз «подстраховаться» от чересчур активных покойников. Символы на их поверхностях… Ой-ёй! Глазам не поверил!

Вся поверхность каменной плиты была покрыта магическими рунами. Причем рунами некромантическими! Каждый знак имел несколько значений в зависимости от того, как он был начертан: прямо, боком или вверх тормашками. В Колледже нас учили распознавать эти знаки, читать надписи и расшифровывать значение. Сложность заключалась только в одном — на неровной поверхности камня многие символы были начертаны неразборчиво, и пришлось потратить несколько минут, чтобы сообразить, что они означают. Да еще и связного текста не имелось. «Утро», «Дерево-обратное», «Стрела», «Огонь», «Бык»… Если считать, что руна «Утро» может означать рассвет, пробуждение и начало в равной степени, руна «Дерево-обратное» означает новую жизнь, «Стрела» — это цель, то… Хм, интересная картинка вырисовывалась! Получалось, тут что-то вроде заклинания или условие, при котором покойник, похороненный под этим камнем, может восстать!

Перебежав к другому камню, я с удивлением заметил, что на нем написано примерно то же самое. Условие было немного другое, но все равно и этот мертвец тоже был «привязан» к своему месту до определенного времени. То есть он не отправился в Бездну или на Небеса, а остался тут, ждать… Чего?

— Вон он!

Быстро они меня засекли. Впрочем, повторюсь, трава была низкая, деревьев почти не имелось, на дворе стоял белый день, так что заметить человека на открытом пространстве оказалось очень просто. Без всякого почтения перешагивая через надгробия, ко мне спешили четверо послушников во главе со сторожем. Он вооружился суковатой палкой, которой размахивал на ходу. У послушников оружия не было видно. Не станешь же считать оружием кастеты?

Драться? С этими людьми? Силы слишком неравны, а применять боевую магию не было возможности — любое мое заклинание могло ненароком «зацепить» зачарованные надгробия. Сам того не желая, я имел шанс выпустить на волю несколько агрессивно настроенных призраков…

Какая-то мысль мелькнула, но была сметена и затоптана лавиной других соображений. Бежать! Немедленно! Пока есть шанс…

— А ну стой!

Щаз, разбежался! То есть разбежался во всех смыслах слова. Разогнавшись, я подпрыгнул как можно выше и схватился руками за верх стены.

— Стой, а то хуже будет!

Не помню, как смог подтянуться и в один миг перенести свое тело на ту сторону, не спрыгнув, а свалившись с забора. В ответ послышались сочный мат, который более пристал пьяным морякам, чем служителям богов, а также обещания содрать с меня шкуру, отлучить от церкви и вообще испортить жизнь. Но стоять и слушать было некогда — через миг я уже мчался по улице.

Глава 11

Ночью мне приснился кошмар. Это опять был храмовый жальник. Кругом стоял густой туман. Я бродил в этом сером влажном мареве и слушал завывания, доносившиеся со всех сторон. Выли разбуженные мною призраки, пытаясь отыскать себе жертву. Нужно было добраться до калитки прежде, чем неупокоенные души отыщут меня — в том, какая именно жертва им нужна, сомнений не оставалось. Двигаться приходилось осторожно, но быстро, потому что из тумана в любой миг могла возникнуть агрессивно настроенная нежить…

Наконец впереди померещилось что-то массивное. Стена! Я добрался!

Да, так и есть… Камни кладки… Калитка должна была быть рядом…

Да вот же она!

Что? Заперта? Ну да, сквозь решетку виднелись массивный засов и замок. Дергать бесполезно — стоило дотронуться, как послышатся резкий звон.

И словно в ответ со всех сторон взвыли призраки:

— Бес… Бес! Бес! Бес!

В панике я начал дергать решетку, пытаясь найти слабое место. Почему-то была твердая уверенность, что ее можно расшатать и вынуть целиком, после чего успеть поставить назад — и тогда призраки меня не достанут.

— Что ты шумишь?

Женский голос. Чем-то он мне знаком. Но откуда здесь она?

Призрак Маулы (или сама Маула, во сне разве разберешь?) коснулся рукой плеча.

— Ты меня оттолкнул, из-за тебя я умерла, но все равно пришла, чтобы помочь, — сказала девушка. — Идем за мной! Быстро!

Сопротивляться не было сил. Холодные твердые пальцы сомкнулись на запястье, и девушка потянула за собой. Вот оно что! В стене заметна щель!

— Сюда! Здесь они тебя не найдут!

Тишина. Темнота. Теснота. Чье-то тело прижалось ко мне.

— Обними меня, — послышался жаркий шепот. — Поцелуй!

— Нет!

Еще одна женщина. А она-то тут при чем? Хотя да, при чем, и еще как! Это же Смерть! Но почему в ее глазницах горит гнев?

«Отойди от него, мерзавка! Он мой!»

— Вот еще! Он такой же мой, как и твой!

«Не отдам!»

— Найди себе другого!

«Сама найди!»

— А не пойти бы тебе…

«Да ты знаешь, кому это говоришь?»

— Девочки, не ссорьтесь! — Абсурдность ситуации вызывала нервный смех. Не хватало еще, чтобы Смерть и покойница сцепились из-за живого человека, как две обычные ревнивые дурочки!

— Заткнись! — хором рявкнули на меня.

— Я только хотел сказать…

— Сейчас ты замолчишь…

Призрак Маулы внезапно развернулся ко мне, положил руки на плечи. Челюсть распахнулась, показались клыки такого размера, что оставалось лишь дивиться, как они ей не мешают закрывать рот. Пахнуло мертвечиной. Как-то сразу я понял, что девушка собирается сделать, и попытался отстраниться, но тяжелое тело наваливалось, словно могильная плита. Стало трудно дышать.

«Зга-а-а-а…»

— Згаш!

Громкий крик ворвался в сознание и распорол паутину сна, слившись с моим отчаянным воплем. Ибо перед лицом маячили клыки самого настоящего упыря. Свежего, еще перепачканного землей. Вернее, упырицы, ибо, несмотря на темноту и страх, я сразу узнал Маулу.

Тварь, которая еще несколько дней назад была красивой девушкой, теперь тянулась ко мне. Собрав силы, удалось оторвать упырицу от себя, на вытянутых руках удержать ее за горло. Извернувшись так, словно у нее в шее теперь не было костей, нежить впилась зубами в мое запястье.

— О-у-у!

Разжав пальцы, со всего размаху ударил ее здоровой рукой в челюсть. Против живого человека помогло бы, но одолеть упыря оказалось не так-то просто. Бывшая Маула лишь качнула головой, при этом еще больше порвав клыками руку. От боли меня начало мутить, а упырица, учуяв кровь, озверела и навалилась всем весом, пытаясь достать горло.

— Згаш! Держись!

В поле зрения мелькнула чья-то тень. В следующий миг человек, которого я настолько не ожидал тут увидеть, что даже никак не среагировал на его появление, коротко, без замаха, всадил меч в спину твари.

Упырица взвыла. Выпрямилась, развернулась к новому врагу. Тот отступил на шаг, давая себе простор для маневра, сделал широкий замах — и меч врубился в шею твари. Сила инерции смела ее на пол. Меч застрял в ране, но мой нежданный спаситель, пихнув копошащуюся упырицу сапогом, замахнулся в третий раз, теперь уже окончательно отделил голову от тела. После чего припал на колено, деловито вытащил из-за пояса короткий обструганный колышек и всадил между ребер под левой грудью трупа.

Только тогда я поверил своим глазам.

— Мэтр?

Мастер Рубан Куббик собственной персоной выпрямился, встретился со мной взглядом.

— Великие боги! Згаш, вы весь в крови!

— Пустяки. Она…

Я попытался отмахнуться, но потерял равновесие и упал на постель. Начальник тут же бросился ко мне, подхватил и помог выпрямиться.

— Вы ранены! Вот тварь… Погодите, сейчас я все сделаю! Эх, жаль, раны слишком глубоки…

Обхватив за плечи, мэтр поволок мою несчастную тушку вниз по лестнице. Свалив ее в кресло, бегом бросился в лабораторию, чем-то загремел впотьмах, что-то опрокинул, на что-то налетел с руганью — в общем, произвел небольшой погром.

Рука болела немилосердно. Пострадало не только запястье — предплечье было расцарапано так, словно я пытался разнять четырех дерущихся кошек. Еще несколько царапин обнаружились на плечах. М-да, всего этого достаточно, чтобы поставить жирный крест на моей жизни вообще и карьере некроманта в частности. Ибо через раны в кровь наверняка попало столько яда с клыков упырицы, что никакое зелье не поможет. Чего он там химичит так долго? Ведь единственный способ спасти мою жизнь — это отрубить пораженную конечность. А что делает некромант?

Мэтр появился сразу, словно прочел мои мысли. В руках он нес два кубка. Один слегка дымился.

— Это что? Яд?

— Нет. Погодите! — Оба кубка были поставлены на каминную полку, после чего мне под нос сунули бутылку вина: — Выпейте!

— Зачем?

— Затем! Живо!

Вместо вина в бутылке оказалась любимая хозяйская самогонка, и от первых же глотков у меня глаза полезли на лоб. Кое-как осилив половину, заметил, что мэтр успел разжечь в камине огонь.

— Так, хорошо. — Он сделал из горлышка солидный глоток, щедро плеснув остатки в пламя. — Теперь не дергайтесь!

В течение следующих нескольких минут Куббик тщательно промывал мои раны настоем из дымящегося кубка. Судя по запаху, это были типичные колдовские компоненты — слюна жаб, кровь черных кошек, слизь мухоморов… Щипало жутко. В ранах пузырилась сине-зеленая пена, которую мэтр небрежно смахивал на пол. Потом полез гной — желто-зеленый, с коричневыми вкраплениями гнилой крови. Противно пахнущими каплями он падал на пол с сочным чмоканьем, и от этих звуков меня чуть не выворачивало наизнанку. Зачем все? Ведь от яда упырей нет лекарства! Наука доказала…

— Хорошо, — ворвался в сознание голос мэтра. — А теперь придется потерпеть. Закройте глаза!

Я послушно смежил веки, но тут же распахнул их снова и с диким воплем вскочил с кресла. Воспользовавшись моей доверчивостью, этот ненормальный просто-напросто прижег рану, приложив к голому мясу раскаленное железо!

— Твою мать, — успел произнести я прежде, чем потерял сознание.

А очнулся от похлопываний по щекам.

— Понимаю, Згаш, все понимаю, — приговаривал начальник, проводя экзекуцию, — было больно. Но придется еще потерпеть…

Потерпеть? Еще? Сколько можно? Что меня ожидает? Отпиливание пострадавшей конечности тупой пилой? Так это сразу надо было делать, пока не очнулся…

— Скажите, мэтр. — Слова давались с трудом, пришлось сделать усилие, чтобы протолкнуть их сквозь сжатые зубы. — Вы такой талантливый мучитель от природы или где-то специально учились?

— А ты как хотел, — фыркнул он, едва ли не впервые назвав меня на «ты», — вытравливать упыриный яд — нелегкое дело. Но теперь осталось совсем чуть-чуть. Только обработать рубцы.

Во втором кубке обнаружилась мазь грязно-серого цвета с вкраплениями чего-то, что могло сойти за кусочки угля. Ею густо покрыли мою руку едва ли не от ключиц до костяшек пальцев. Бинтовать не стали, оставили раны «дышать».

— Вот так, — произнес мэтр, завершив работу. — Царапины наверняка останутся, но шрамы украшают мужчину! Особенно боевые!

— Я буду жить?

— А почему нет? Вы очень вовремя проснулись, Згаш.

— Вы же меня разбудили!

— Я? Неужели так громко топал?

— Нет, вы позвали меня по имени…

— Когда влетел на шум в вашу спальню…

— Раньше! Я отчетливо слышал голос, который…

…который был мне очень хорошо знаком! Это был ее голос!

— …Меня спасла Смерть, — промолвил я, пытаясь как-то осознать смысл этих слов.

— Что? Смерть? В самом деле? — Мэтр явно заинтересовался бредом полупьяного, да еще и смертельно больного человека. — Это она вас разбудила?

— Похоже, что так…

Сон вспомнился во всех подробностях, словно промелькнул перед глазами.

— Да, Згаш. — Выслушав мой сбивчивый рассказ, мэтр прошел к стенному шкафу, достал две бутылки, сбил пробки и вернулся ко мне. — Это очень интересно и подтверждает общепринятую теорию.

— Какую?

— В каждом поколении некромантов Смерть обязательно выбирает себе любимчиков. Обычно одного-двух на все поколение. Должен вас огорчить — чаще всего ничего особенного такое «близкое знакомство» не несет. Просто немного больше удачи, немного больше ловкости, чуть дольше дни жизни…

Я нервно захихикал — надо же, любимчик Смерти дольше проживет! Должно быть наоборот!

— В свое время мне тоже хотелось стать таким, — с непонятной интонацией произнес начальник, делая большой глоток прямо из бутылки. — Может быть, и не пришлось бы торчать тут весь свой век… А сейчас уже привык…

Эти слова напомнили кое-что важное.

— Мэтр, вы уже вернулись из… поездки?

— А я никуда и не уезжал! — подмигнул он.

— Как так?

— Очень просто. Я сразу заподозрил неладное, когда мне официально передали распоряжение немедленно уехать в другой город — дескать, тамошние некроманты не справляются и просят меня о помощи. Не моего помощника, а именно меня! Ну про вас-то «тамошние некроманты» могли и не знать, но вот почему сказали, что я должен ехать самостоятельно? Затыкать подобные «дыры» не мое дело! Я и нанимал вас для того, чтобы посылать с подобными поручениями! И вот мне не разрешили это сделать! «Что-то тут нечисто», — подумал я и «согласился» на некоторое время убраться из города. Но, сами понимаете, далеко не уехал и затаился, чтобы иметь возможность наблюдать и думать, кому и зачем понадобилось выводить меня из игры!

— И каковы успехи?

— Ну кое-что есть…

Настроившись на долгий разговор, мэтр не глядя опустил седалище в соседнее кресло — и миг спустя выскочил оттуда с диким воплем и перекошенной физиономией:

— Ой-ёй!

— Оуо-ау! — ответили ему с сиденья.

Черный котяра, совершенно незаметный в темноте, терпеть не мог, чтобы на него вот так фамильярно садились посторонние люди, и выразил свое недовольство восемнадцатью «аргументами» на всех четырех лапах. Сломанная конечность, кстати сказать, зажила на удивление быстро и принимала активное участие в выражении протеста.

— Ч-что это за зверь? — Как оказалось, опытный некромант с более чем пятнадцатилетним стажем умел нервничать и заикаться, как подросток.

— Р-р-р-р, — ответили ему.

— Это… ну… принесли, — хихикнул я. Алкоголь бродил в крови и настраивал на веселье. — В качестве премиальных! Я хотел его выбросить, пока…

Черный кот одарил меня мрачным взглядом: «Ты сам-то понял, что сказал?»

— Пока он не выбросил кого-то из нас. — Мэтр опять хлебнул вина. — Так это я об него несколько дней назад споткнулся у камина!

Кота затрясло.

— У камина? — напрягся тут же. — В ту ночь, когда… Я слышал грохот. Думал, это воры…

В ту ночь ко мне пробралась еще живая Маула. Нас испугал шум внизу. Девушка бросилась бежать… навстречу смерти. А это был мой начальник!

— Что вы тут делали в такое время? — поинтересовался у него.

— Не поверишь. — Мэтр Куббик опасливо покосился на занятое черным котом кресло, потом на меня, прикинул, что легче: справиться с решительно настроенным животным или заставить встать раненого человека, и решил, что может постоять. — То же, что и сегодня. У меня чистые носки закончились. И еще еда. В конце концов, это мой дом! Имею я право прийти и взять какие-то вещи?

— Имеете, — согласился с ним. — Но не ночью же!

— Так днем мне нельзя появляться в Больших Звездунах! Для всех я уехал прочь из города и не вернусь еще дня два, если не три! Когда все уже будет кончено…

— А где вы сейчас… скрываетесь?

— У знакомого, в курганах.

Я сразу подумал о том волкодлаке, обнаруженном на жальнике, который потом помог нам в логове справиться с упыриной личинкой. Судя по тому, как кивнул мой начальник, он явно догадался, что мне все понятно.

— Заодно статуэтку выкопал, — сообщил мэтр Куббик как бы между прочим.

— Какую статуэтку? — честно не понял я.

— А такую. Помните старика в храмовой больнице? В обмен на то, что я отпустил его душу, он поведал весьма занятную историю о старинной реликвии, которую его дед привез с войны и закопал в курганах. Нелюди очень чувствительны ко всему, что так или иначе оказывается на их территории, вот мне и помогли ее отыскать. Занятная, скажу я вам, вещица. Действительно ценный артефакт. Но к нашей истории не имеет ни малейшего отношения!

— А что имеет?

— Много что… У меня есть несколько версий, но я никак не могу понять, какая правильная! Создается впечатление, что кто-то очень хочет поставить жизнь горожан под угрозу!

— Горожан? Всех?

— А почему бы и нет? Большие Звездуны — маленький город, но с большой историей. Вы хоть знаете, сколько ему лет?

— Э-э…

— Почти восемьсот! Тут похоронены многие исторические личности, в его окрестностях скрыты древние курганы. Тут когда-то обитало целое племя звездичей, канувшее в историю! Именно от его имени и произошло название города. Да что я вам буду рассказывать! Сходите в публичную библиотеку и возьмите «Исторические записки».

Я открыл рот. А тут, оказывается, публичная библиотека есть…

— Ее основали еще при последнем графе Масе, ну, том самом, старшем брате известного вам Денима Маса. Правда, в нее не завозят новых книг — с тех пор, как скончался отец виконта Ладиана, библиотека стоит заброшенная.

В голове словно забрезжил лучик света.

— Значит, кто-то мог прочесть эти «Записки» и…

— И получить информацию о том, что имеется интересного в Больших Звездунах. Надо спросить у Анджелина…

— А у него-то зачем?

— Ну как же! Он ведь живет в том же доме, где расположена библиотека! Собственно, это один дом, только разделенный на две половины: с одной стороны апартаменты градоправителя, а с другой — сама библиотека. Там же, кстати сказать, хранятся городские архивы. Да вы помните этот дом — сбоку от ратуши!

Конечно! Такой голубой, с колоннами в старинном стиле, в окружении небольшого садика. Стоял он на перекрестке улиц, но благодаря разросшимся под окнами кустам казался уединенным. Странно. Мне казалось, что градоправитель обитает в самой ратуше, это же вроде как «родовое гнездо» графов Мас…

— Анджелин Мас просто любит быть ближе к народу, — словно прочел мои мысли начальник. — Да и живет он там не так давно — всего каких-то полгода.

— А где жил раньше?

— Да в замке, где же еще? А через пару месяцев после свадьбы виконта Ладиана перебрался сюда. Хочешь нанести визит?

Я помотал головой. Нет, конечно, градоправитель однажды спас мне жизнь, но мы с ним были настолько разными во всем, что ни о каких жестах вежливости не могло идти речи. А вот сама мысль о древних легендах заинтересовала.

— Как я понимаю, нынешнее население Больших Звездунов не имеет никакого отношения к звездичам?

Лицо начальника расплылось в довольной ухмылке.

— Правильно мыслите, Груви! Не хотите немного поработать детективом?

— Как это?

— А вот так. Мне еще пару дней появляться в городе не стоит — я же якобы в отъезде! А вот вы можете помелькать там и тут… Хотя это нападение упыря яснее ясного говорит, что вы уже кое-кому примелькались… Что такого случилось, о чем я не знаю?

Пришлось рассказывать о ночном нападении на градоправителя, о странной смерти двоедушника и о лейтенанте Таране Винте, который зачем-то заходил к задержанному в камеру. О посещении храмового жальника, на котором своей участи ждут десятки неупокоенных мертвяков, рассказывать не стал — язык сам собой прилип к небу, когда заметил, как изменилось лицо мэтра Куббика.

— Это все очень серьезно, Згаш, — помолчав, промолвил мой начальник. — Серьезно и опасно.

После бессонной ночи, щедро «политой» горячительными напитками из стенного шкафа мэтра, голова была чугунной. Ужасно хотелось пить, а еще больше — лечь и тихо умереть. Однако сама мысль о том, что прошлой ночью я действительно мог погибнуть от зубов упыря, заставляла действовать активнее. Слабым, но гордым жестом отвергнув стряпню госпожи Гражины (вернее, желудок при одном только запахе жареного запросился на волю с такой прытью, что его содержимое еле удалось донести до крыльца), я на подгибающихся ногах проследовал к зданию городской библиотеки.

Старый слуга, сухопарый и подтянутый, с землистым лицом и колючими глазами, смерил придирчивым взглядом мою прислонившуюся к дверному косяку тушку.

— Вы к лорду Анджелину? — хорошо поставленным голосом поинтересовался он.

— Э-э… нет. — Попытался выпрямиться, но чуть не упал и поскорее вцепился в перила крыльца. — Как пр'ти в биль-биль-отеку?

— Вы случайно повороты не перепутали? — холодно поинтересовался слуга. — Трактир налево!

— Н-нет. Мне в бли… билль… биль-бильотеку.

— Это здесь, — со странной интонацией произнес старик.

— Ага! А мне туда! П'читать захотелось… Хр-роники разные…

На лице слуги опять мелькнуло странное выражение, и он попятился. Приняв это за разрешение войти, поднялся по ступеням.

За дверью открывался темный коридор, освещаемый только светом, проникавшим через распахнутую дверь. Пахло старым деревом, бумагой и чем-то еще, довольно, кстати, приятным. Любой некромант хорошо видит во мраке, так что я даже в состоянии жестокого похмелья смог различить две двери, одна напротив другой. В глубине коридора была третья, рядом с деревянной лестницей, ведущей на второй этаж.

— Э, нет! — Меня крепко, но деликатно взяли под локоть. — Хозяина нет дома. Я не имею права вас пустить…

— Да я же того… приобщаться к эта… ну…

— Что здесь происходит?

Хорошо вышколенный слуга тут же выпустил мой локоть и поклонился спешившемуся у крыльца градоправителю. Я, оставленный без присмотра и опоры, прислонился к стене.

— Мне повторить?

— Ваша светлость. — На лице слуги не дрогнул ни единый мускул. — Этот молодой человек настоятельно просит пустить его в публичную библиотеку.

— Мне сказали — это здесь! — заявил «молодой человек».

— Здесь. — Меня одарили холодным взглядом. — А вам зачем?

Кому другому еще можно было заливать про внезапно проснувшуюся тягу к прекрасному и просто желание взять книжечку-другую как средство от бессонницы, но только не Анджелину Масу. Однако остатки самогонных паров еще бродили в организме, поэтому я выдал:

— Я на задании.

— Что?

— У меня секретная миссия!

Взгляд, которым одарили меня при этих словах, ясно говорил о том, что если у градоправителя еще были сомнения относительно моей неадекватности, то теперь они рассеялись окончательно.

— Хорошо, — внезапно ответил Анджелин Мас. — Идемте.

Тяжело шагая через две ступени, он поднялся на крыльцо и прошел в глубь темного коридора. Половицы заскрипели под сапогами. Потом распахнулась дверь.

Мой иссушенный организм издал ликующий вопль, когда глаза сфокусировались на большом кувшине, который стоял на столе посреди просторной полупустой комнаты. Собственно, кроме стола, кресла у камина и пары сундуков, в комнате ничего не было. Две забранные портьерами двери вели куда-то еще.

Слуга понял немой намек и принес два бокала, после чего мне предложили напиться легкого вина. Организм с жадностью набросился на жидкость.

— Где вы были этой ночью, Груви? — поинтересовался Анджелин Мас, когда я перестал захлебываться и глотать.

— Дома. А что?

— И ничего не слышали?

— Что-нибудь произошло?

— Произошло. — Градоправитель потер ладонями лицо.

Только тут до меня дошло, что выглядит мой собеседник так, словно это он, а не я всю ночь глушил самогонку, прощаясь с белым светом. Бледно-серое лицо, запавшие глаза, горящие нездоровым огнем, набрякшие веки, внезапно ставшие заметными морщины… Красавец-мужчина превратился невесть во что. Кстати сказать, мэтр Куббик настоятельно рекомендовал мне не впадать в эйфорию от того, что удалось дожить до утра. Он велел присматриваться к себе в течение девяти дней — за это время станет ясно, весь ли упыриный яд удалось удалить из ран, или там осталось достаточно отравы, чтобы сделать меня упырем при жизни.

— Вы точно были дома?

— Точно. — Пальцы вцепились в край стола. — У меня… я… на меня напал упырь.

Врать не хотелось — еще девять дней, и я сам стану одним из «клиентов» собственного начальника! — и я содрал с плеч куртку, закатал рукав рубашки и продемонстрировал шрамы.

— Вас тоже?

— Что значит — «тоже»? — Хмель покинул меня со скоростью любовника, застигнутого мужем на месте преступления. — А… кого еще?

Запоздало вспомнилось, что госпожа Гражина сильно опоздала, явилась на несколько часов позже привычного времени, была необычайно замкнута и осторожна. Да и пока добирался сюда, замечал лишь хмурые, обеспокоенные и испуганные лица. Раз или два меня догнали чей-то плач и причитания. Я продрых почти до полудня и с похмелья только сейчас начал что-то соображать.

— Тридцать восемь человек за одну ночь, Груви, — промолвил Анджелин, окончательно развеяв все сомнения. — Не считая раненых. Это очень много, Груви. За одну ночь…

Он бросил взгляд на окно, и я, проследив за ним, заметил, что дом понемногу оцепляет городская стража. Одновременно издалека стал нарастать очень неприятный гул. Не понадобилось много времени, чтобы понять, что это гудит взбудораженная толпа.

— Ваша светлость. — На пороге возник слуга. — Они идут сюда…

Мы с градоправителем переглянулись.

— Я помогу?

Часть моей жизни прошла в столице, где несколько раз пришлось наблюдать массовые беспорядки. Некоторые студенты присоединялись к народным волнениям и потом с треском вылетали из стен Колледжа, и хорошо, если при этом у них не было других неприятностей. Что поделать — когда король стар, всякое случается в стране. И вроде наследник есть, да только… Простите, отвлекся.

Мы с градоправителем вышли на крыльцо — и тут же толпа взревела.

— Вот он! Он здесь! — послышались крики.

Городская стража повыше подняла копья, собираясь перегородить ими подходы к зданию. Стражников оказалось всего два десятка, не считая нескольких рыцарей из охраны самого Анджелина — этих можно было отличить по простым, неформенным курткам, — а народу привалило раз в десять больше. В основном толпа состояла из мужчин, но мелькали и женские юбки. Вертелись мальчишки — куда же без них!

— Что происходит?

Голос градоправителя взлетел над площадью. Только что в комнате стоял усталый человек, проведший бессонную ночь, — и вот уже на крыльцо вышел решительный, подтянутый полководец, дабы вдохновить своих воинов на великую битву. Не знаю, как должны выглядеть великие полководцы в жизни, но если бы я ваял скульптуру Великого Полководца, взял бы за образец нынешнего градоправителя Больших Звездунов.

— Что происходит? — завопила толпа на несколько голосов. — А то происходит, что твари всякие людей почем зря рвут!.. На улице Медников шестерых зарезали! Всю семью!.. Соседа мово с женой и детьми прямо в постелях порвали… Я своими глазами видал, как упырь через окно махнул, а в пасти у него…

— Я все это знаю…

— А раз знаешь, чего ж стоишь, руки в бока? — гаркнул кто-то. — Народ гибнет, а власти хоть бы что?

— Власть, — Анджелин тоже повысил голос, и горлопаны, подхватившие было последний крик, заткнулись, — власть все знает! И никто не сидит сложа руки! Вот именно сейчас я проводил совещание с господином помощником городского некроманта, мастером… — он чуть запнулся, явно вспоминая имя, — Груви. Мы разрабатывали план, как с помощью некромантии защитить мирное население…

— Ты глянь, и некромансера приплел! — воскликнули в толпе.

— Да все они упыри — что одни, что другие! Все нашей крови попить горазды! — неожиданно заблажил кто-то из задних рядов. — В храме было знамение великое!

Расталкивая народ, вперед пробился старый священник.

— Истинно глаголю, — заорал он, — ныне на рассвете изваяние Четырехликого дрогнуло и треснуло посередине! Трещина как раз прошла по земной части, как бы отделив мир Бездны от мира Небесного!

Ой, что тут началось! Кажется, ворвись в толпу голодный упырь, люди бы так не перепутались.

— Что? Как? — раздались голоса. — Истинно ли?

— Истинно! — заорал старик. — Сами идите и посмотрите! Сие знамение означает, что отвернулись боги небесные от рода человеческого!

Удивленные и недоумевающие возгласы были ответом. Люди тут же помчались в сторону храма, забыв про нас.

— Уезжайте, Груви! — не отрывая глаз от людей, промолвил градоправитель.

— Что?

— Уезжайте! Куда угодно, но сию же минуту! Когда эта толпа вернется, вас тут быть не должно!

Я послушно попятился с крыльца, не отрывая взгляда от фигуры градоправителя. Кое в чем он был прав — уезжать надо было. И даже известно куда!

Остановив коня, осмотрелся по сторонам.

Наступал вечер, со всех сторон наползал туман. С каждой минутой сизые сумерки становились все плотнее и плотнее. Любой нормальный человек почувствовал бы себя неуютно, оказавшись в эту пору в чистом поле в полном одиночестве.

Спрашивается, что я тут делал? Ну после того, что произошло в городе накануне, было просто стыдно оставаться в стороне. Нет, не подумайте чего! Речь не идет о собственной реабилитации — мол, тут люди делом заняты, а он сидит сложа руки! Просто внезапно я понял, что должен тоже что-то сделать. Но что? Надо было посоветоваться со знающими людьми — и вот некий молодой некромант пустился в путь, дабы отыскать того, кто может ему помочь.

…И кто бы ему сейчас посоветовал, куда ехать дальше!

Вдалеке темными тенями вставали курганы. Так, куда ехать? В голову лезли только строчки какой-то песни: «Спят курганы темные, солнцем озаренные…» Тьфу ты! Ерунда какая!

Из-за быстро густеющего тумана в двух шагах ничего не было видно, и поэтому присутствие постороннего я и мой мерин заметили одновременно и довольно поздно. Уже сделавший осторожный шаг, конь внезапно шарахнулся в сторону, прочь от приземистой тени. Я, качнувшись в седле, чисто машинально схватился за меч, обнажая его, и ощутил исходящее от рукояти тепло.

— А, т-твою-то мать!

Мерин шарахнулся в одну сторону, я в другую, в результате чего позорно свалился с седла. Справедливости ради надо добавить, что отнюдь не шлепнулся на траву, как мешок с требухой, а тут же вскочил, поднимая меч для боя:

— Стой, кто идет!

— Спокойно! Уже никто никуда не идет! — прозвучал знакомый хрипловатый голос, и тень примирительно выставила вперед руки. — Слушай, и чего ты такой нервный? Что с тобой? За ножик сразу хватаешься… Учти — дырку сделаешь, обратно не залатаешь!

— Извини, рефлекс. — Я выпрямился, опираясь на меч, как на костыль.

— Ой, такой молодой, а уже больной! — притворно огорчился волкодлак, покачав головой. — Это что за хвороба приключилась? Эта… рех-лекса… Она не заразная?

— Нет. Просто… — Запоздало сообразив, что ни один нормальный некромант никогда не станет оправдываться перед нелюдем, выпятил грудь и снова отмахнулся мечом: — И вообще, это не я, а ты должен передо мной отчитываться! Я некромант при исполнении!

— Опа! — Мой собеседник полез лапой в затылок и почесал там совершенно по-человечески. — Я таких слов даже не знаю…

— Поменьше болтай! Что ты тут делаешь?

— Гуляю!

Битком набитый мешок, валявшийся на траве, будил сильные сомнения в этом.

— С вещами?

— А что? Знаешь, бывает — дождик застанет в чистом поле или проголодаешься, а тут все с собой… Ну я того…

Когтистая конечность протянулась к мешку, но замерла на полпути, когда меч чуть качнулся туда-сюда.

— Чего «того»?

— Пойду?

— Стоять! Где курганы, знаешь?

— Вот же послали боги встречника! — в сердцах сплюнул волкодлак. — Глаза разуй, разиня! Они прямо перед тобой!

Действительно разиня, каких мало. Ибо стоило мне чуть отвести взгляд, невольно проследив за рукой собеседника, как полузверь мигом цапнул мешок и рванул прочь, мгновенно растворившись в ночи.

— А ну стоять!

Пальцы сами собой нашарили в кошеле на боку амулет. Размах, бросок — и окружающая тьма отступила в стороны, когда яркая вспышка света озарила все вокруг на добрый десяток саженей. Улепетывающий с мешком на загривке волкодлак взвизгнул по-щенячьи и зарылся носом в траву.

— Стоять! — Подбежав, ткнул мечом прямо ему в шею. — Я с тобой еще не закончил!

— А что я? Я ничего… — заскулил он, прикидываясь невинной овечкой. — Это произвол! Я редкое животное! Этот… как его… раритет!

— Опа! — саркастически покачал головой в ответ. — Я таких слов не знаю!

— Ну что ты ко мне пристал? — заныл волкодлак. — Тебя что, наняли, чтобы отловить меня и прикончить? Тогда лицензию покажи! Мы ученые, законы знаем! А если лицензии нет, значит, ты браконьер, и я буду на тебя жаловаться!

— Интересно кому. — В доказательство своих слов обвел рукой ночное поле. Магический свет мало-помалу таял, и округа снова погружалась в темноту.

— Начальству твоему!

— Оно мне самому нужно! Говори, где мэтр Куббик?

— Так я тебе и сказал, — оскалился волкодлак, но дрогнувший в опасной близости от загривка меч заставил его быть посмирнее. — Ладно, подчиняюсь грубой силе, — вздохнул нелюдь. — Но только прошу учесть: я действовал не по своей воле. И вообще, это насилие над личностью! Пошли!

Обхватив мешок двумя передними лапами, он заковылял через ночное поле. Я, держа в одной руке меч, а на вторую намотав конский повод, шагал следом. Голова была пустая — мне почему-то казалось, что стоит отыскать мэтра Куббика, как все проблемы разрешатся сами собой. В конце концов, я лишь его помощник и обязан оказывать поддержку. А думает, принимает решения и отдает приказы пусть кто-нибудь другой.

Курганы вынырнули из ночного тумана неожиданно, словно впрямь выросли из-под земли. Были они мало похожи на обычные, представлявшие собой холмы правильной формы. Создавалось впечатление, что на верху каждого когда-то высилось каменное строение, но с течением лет оно обрушилось, сквозь камни проросли трава и кустарник, в щели ветер нанес песку и земли, и сооружения потеряли первоначальный облик. Конечно, ночью, да еще шагая по пятам за волкодлаком, трудно было заметить какую-то особенность в расположении курганов, но мне почему-то показалось, что они насыпаны не просто так. Вон те два, например, стоят рядышком, вдалеке на равном расстоянии друг от друга — еще три. Один курган мы только что миновали, а впереди вставал следующий.

Он казался больше остальных — может быть, потому, что был ближе. Тишина вокруг него сгустилась такая, что поневоле хотелось задержать дыхание, дабы ни единым звуком не нарушить покоя этого места…

Вот только человеку, появившемуся как из-под земли, этого явно никто не предложил.

— Ну тебя только за смертью посылать, — проворчал неизвестный голосом мэтра Куббика. — Принес?

— Принес. И привели. — Волкодлак сбросил наземь мешок.

— Вижу. — Мой начальник присел на корточки, развязал тесемку и запустил руки внутрь. — Та-ак, колбаса… сало… лук… репа… морковка… Чего ж ты прямо с землей ее сюда сунул? Не мог хоть немного очистить?

— Некогда было.

— Ладно… О, самогонка! — На свет, то есть из мешка появилась оплетенная лозой бутыль. — А чего только одна? Вот точно — пошли дурака за бутылкой, он одну и принесет!

— А кто-то вообще однажды пустым явился, — не остался в долгу волкодлак. — Да еще чуть ли не без штанов!

— У меня было алиби! — огрызнулся некромант и снова принялся копаться в мешке. — А чистых носков нету? Моими можно тараканов травить…

— У меня тоже алиби. — Волкодлак мотнул мордой в мою сторону. — Вон стоит!

— Добрый вечер, Згаш, — приветствовали меня. — Выпить есть?

— Что? — Мне показалось, что я ослышался.

— Что слышали! — развеял мои подозрения мэтр Куббик. — Мы тут второй день без нормального питания! А этот принес только колбасу, сало и овощи! Хоть снова его на хутора засылай!

— Вы что, — дошло наконец до меня, — поселян грабите?

— Ну не надо так уж серьезно… Не грабим, а делимся! И вообще, я дважды «грабил» самого себя…

— И приносил только выпивку и чистые носки, — проворчал волкодлак, который коротал время тем, что яростно чесался всеми конечностями по очереди. — Питаешься ты, что ли, этими носками!

— А что делать, если они то и дело пачкаются?

— Стирал бы!

— Где ты тут видишь речку?

Понимая, что эта парочка может пререкаться до бесконечности, я решил напомнить о себе:

— Мэтр, в Больших Звездунах большие проблемы!

— А в Малых Звездунах — малые, — захихикал волкодлак и тут же огреб подзатыльник.

— И вы ради этого проделали столь долгий путь? — Все еще сидя на корточках перед распотрошенным мешком, некромант поднял на меня ясный взгляд. — И какие там новости?

— Ну…

— Идемте! — Не дав произнести ни слова, мэтр Куббик наскоро сгрузил в мешок снедь и махнул рукой. — Посидим, перекусим, выпьем… Поговорим заодно!

Он махнул рукой, приглашая следовать за собой, но ноги словно вросли в траву:

— А… э-э… куда?

— Вниз. — Мэтр указал на дыру в траве. — В курган… Да не беспокойтесь вы так, Згаш! Курганников вы не увидите — они страсть как не любят показываться на глаза. Просто по доброте душевной позволили мне временно снять у них уголок. Идите, не бойтесь! Вы проделали долгий путь и заслужили отдых…

— И глоточек чего-нибудь освежающего, — добавил волкодлак, первым нырнув в дыру.

Изнутри пахнуло избяным уютным теплом и еще чем-то непонятным. Сказать по правде, я здорово устал, хотел есть и пить. Так почему бы не принять приглашение? Разговор предстоял долгий, и негоже было вести его на пороге.

Глава 12

Выйдя на свежий воздух, я с некоторым удивлением отметил, что опять вечер. Странно… Время остановилось или мы провели в кургане целые сутки и даже не заметили этого? Похоже, что второе, — вон, мерин успел всю траву вокруг общипать чуть ли не до земли.

— Может быть, останетесь на ночлег, Згаш? — Появившийся вслед за мной мастер Куббик тоже посмотрел на небо. — Похоже, будет дождь!

В воздухе действительно ощущалась близость непогоды, но я помотал головой:

— Уже поздно. Я и так задержался…

— Ночевка под открытым небом задержит вас еще больше. До рассвета вы в Звездуны не доберетесь.

— Я не боюсь!

Насколько помнил дорогу, поблизости имелось как минимум три хутора, где можно было заночевать в случае непогоды. Не примут в одном — постучусь в другой, а там в третий… В самом крайнем случае можно остановиться в рощице над рекой. И чтобы некромант чего-то боялся ночью в незнакомой местности? Это его должны все бояться!

— Поезжайте, — неожиданно сменил мнение мой начальник. — И постарайтесь подготовить все к моему возвращению.

— Вы все-таки приедете?

— А как же! Я типа справился со «спецзаданием»…

За спиной раздалось двусмысленное хихиканье.

— …и могу с чистой совестью отправляться на отдых. Я не виноват, что в мое отсутствие тут кое-что произошло! — наигранно-угрожающим тоном продолжил некромант.

Наш план был прост и банален — возвращение мэтра Куббика должно было выглядеть как можно более триумфально. Он был обязан явиться в самый ответственный момент. Сложность заключалась в том, чтобы точно рассчитать и не допустить лишних человеческих жертв, а заодно и не спугнуть преступников. Правда, мы не посвятили в свой замысел градоправителя — именно из-за него я и спешил в путь на ночь глядя. Конечно, Анджелин Мас может на нас и рассердиться — игра-то рискованная! — но будем надеяться, что здравый смысл возобладает.

Курганники не явились «на проводы», так что прощание вышло коротким. Мерин не разделял хозяйского желания тащиться куда-то на ночь глядя и пустился в путь мелкой трусцой, специально рассчитанной на то, чтобы максимально растрясти организм седока за минимум времени. Все попытки заставить вредную скотину сменить аллюр ни к чему не привели. Он либо «трюх-брюхал» (по-другому назвать это язык не поворачивается), либо шагал мерным прогулочным шагом. Странно, по дороге сюда конь выказывал намного больше энергии!

Непогода нагнала одинокого путника в паре верст от одного из хуторов. Резкий ветер налетел неожиданно, как будто ждал где-то в засаде, и мгновенно выдул и все тепло из-под куртки, и остатки хмеля из головы. Стал накрапывать дождь. Хотя какое там «накрапывать»! Он сек, словно иглами, постепенно усиливаясь до настоящего ливня. Лето было на исходе, а тут прямо-таки гроза собиралась!

Стемнело тоже слишком быстро, так что через каких-то полчаса я оказался в объятиях ненастной ночи. Не слишком-то приятная погода для путешествия!

Мерин решил точно так же и самостоятельно свернул с прямого пути. Одергивать его было бесполезно, и уже через пару минут его морда ткнулась в высокий забор. С осторожностью загавкал сторожевой пес — мол, знаю, что работа такая, но как же она мне надоела! Вдруг вы сами уйдете, гости незваные, и не придется ради вас вылезать из конуры?

Не уйдем. Мерин явно решил тут задержаться. Но шаги и человеческий голос с той стороны послышались лишь после того, как я несколько раз стукнул кулаком в ворота.

— Кого бесы несут? Отвечай, ежели живой человек!

— А ежели я не живой человек, тогда что? Можно не отвечать?

— Ой! — среагировали из-за забора.

— Ты, хозяин, давай быстрее решай. Тут мокро, холодно и вообще…

— А ты что там делаешь? — последовал неожиданный вопрос.

— Загораю, блин! — не выдержал я. — И вообще, это мой мерин ваш хутор выбрал, а не я! Не пустите, так ему и передайте!

— Мерин? — продолжали «тупить» на дворе, и старый конь повернул голову с явным вопросом в глазах — мол, может, ну их, этих ненормальных, поехали, поищем приличное жилье…

— Это твоя идея — сюда сворачивать, — прошипел я лошади. — Сейчас бы на полпути к городу были!

— Мерин, — повторил человек с той стороны. — А ты сам-то кто будешь?

— Некромант, — буркнул я.

— Погодь, коли так. Сейчас хозяину доложу!

— Вот!.. — выругался я.

Меня так и подмывало развернуть коня и двинуться куда глаза глядят. Кругом было темно, но если поискать, можно найти подходящее местечко для ночлега. Плохо то, что дождь не спешил переставать, а значит, местечко могло оказаться мокрым и холодным. Но все лучше, чем без толку торчать перед запертыми воротами, теряя время.

Снова послышались шаги, уже двух или трех человек. Пес загавкал активнее — мол, я не сплю и зорко сторожу незваного гостя!

— Э, мил-человек. — В щелочке между бревнами мелькнул чей-то глаз. — А ты взаправду некромансер?

— Не некромансер, а некромант! — поправил я. — Диплом дома забыл, но на ночь глядя за ним не поеду!

— И не надо. — Одна половинка ворот открылась, позволяя проехать внутрь. — Милости просим! Заждались!

Вот это номер! То полчаса пускать не хотели, то «заждались»! Что-то тут не так!

Встречал меня сам хозяин хутора — я сразу отличил его по важности взгляда и добротной одежде. Двое других были работниками — крепкого сложения парень, который может быка на загривке поднять шутки ради, и пожилой сторож, вооруженный охотничьей рогатиной и заткнутым за пояс топором.

— Надо же! Впрямь живой человек! — с детской непосредственностью произнес парень. — А говорили — «опять энта»!

— Кто — «энта»? — поинтересовался я.

— А вы разве не по моему вызову?

Во влип!

— По вызову, — пришлось соврать в ответ. — Только последнее время этих вызовов было так много… Все в голове перепуталось! Напомните еще раз, о чем была заявка, и самое главное, кто ее передавал?

— Сосед мой передавал, — с готовностью сообщил хуторянин. — Он на позапрошлой седьмице в город собирался, так я и просил его сообщить…

Ну, понятно! Сосед то ли забыл, то ли передал заявку не тому человеку. Во всяком случае, я не помню, чтобы поступал вызов откуда-то с хуторов.

За разговором вошли в дом. Парень задержался, чтобы поставить мерина в конюшню, сторож остался на крыльце.

В добротном доме было тесно — одних детей в возрасте от двенадцати до трех лет обнаружилось девять, среди них двойняшки, три подростка и шестеро взрослых. Еще один малыш спал в колыбели. При нашем появлении все замерли, уставившись на хуторянина и нежданного гостя.

— Вот, — гордо произнес хозяин, — городской некромансер прибыл! Собирай на стол, мать!

Сразу две женщины метнулись к печи, а меня усадили в красный угол, и все обитатели хутора столпились вокруг, рассматривая гостя. Скорее всего, тут собрались члены большой семьи — все были с одинаковым цветом волос и глаз.

— Чего это долго вы сюда собирались. — Сбоку подсел ветхий дедок. — Сосед когда в город ездил, все про нас рассказал, а вы только сейчас приехали!

— Дел много, — неопределенно отмахнулся я. — Заказы трудные, помощников не хватает… На ту зарплату, которая положена, охотников работать немного наберется. Да и вообще… в городе сейчас проблемы… Но, надеюсь, не опоздал?

— Да нет. — Хуторянин переглянулся с одной из женщин. — Она как раз сегодня обещалась прийти…

— Она? Кто — она?

В доме сразу стало еще тише, хотя и без того особо болтливых не было. Но сейчас даже дети как-то странно съежились. Старшие обняли и прижали к себе младших.

— А бесы ее знают, — вздохнул хуторянин. — Приходит тут… тень такая белая… Не поймешь, кто. То седьмицу целую ее нет, то две ночи подряд под окнами шастает.

— Не беспокойтесь, — отрезал я. — Официально заявляю, что больше под окнами шастать не будут! Но хоть опишите, кто это такой! И почему «она»?

Отвечать никто не стал — видимо, загадочное нечто до того перепугало хуторян, что они даже вслух опасались о ней говорить. Ладно, подумаем потом — перед носом очень вовремя появился чугунок с пареной репой. Рядом на чистой тряпице разложили порезанный колечками лук, вареные яйца, несколько кусков кровяной колбасы и хлеб. Трапеза скромная, по-селянски, после разносолов госпожи Гражины — нищета.

Я с аппетитом поглощал репу и лук, придерживая кровяную колбасу «на потом» (если придется много колдовать, мясная пища в желудке будет только мешаться), когда почувствовал, что меня дергают за штанину. Опустив взгляд, с удивлением увидел девочку лет восьми, чумазую, тощую, загорелую — типичного сельского ребенка.

— Дядя, — пропищала она, заметив, что на нее обратили внимание, — а вы ее убьете?

— Конечно, убью.

— И вы совсем-совсем не боитесь?

— Чего?

— Ну… ее!

— Не боюсь.

— Это потому, что вы некре… нексер…

— Нек-ро-мант, — по слогам промолвил я.

— Ага, он самый?

— Да. А еще потому, — мне вспомнились недавно сказанные слова мэтра Куббика, — что я удачливый.

Ага, разбежался! Шрамы от зубов упырицы тут же напомнили о себе. Счастье, что они были скрыты под рукавом рубашки, что избавляло от лишнего любопытства. Мне осталось всего семь дней — через седьмицу станет ясно, выздоровел я или при жизни превращусь в упыря. Не очень приятное напоминание, надо сказать!

— Скажи, милая, а почему вы все называете это — «она»?

— Так мы же ее видели! — шепотом сообщил ребенок.

— И кто это?

— Динка! — рявкнул хуторянин. — Ты чего тут забыла? А ну, марш отседа, пока по заднице не получила!.. Динка это, племяшка моя, сиротка, — пояснил он, когда девчонка мышкой метнулась прочь. — Она малость того… не в себе… заговаривается…

— А по-моему, совсем нормальный ребенок.

— Это пока. Вон, опять начинается!

Я невольно обернулся. Девочка сидела в углу на полу, закрыв голову руками, и мелко тряслась. Постепенно дрожь детского тельца стала крупной. Ее буквально колотило в припадке.

— Не хочу! Не хочу! Боюсь! Мама! Забери меня отсюда!

Я сорвался с места, кинулся к девочке и подхватил ее на руки. Кто-кто, а я сразу почувствовал, что это был за припадок. Вот ведь бес! Диагноз стал ясен моментально, но что-то удерживало от мысли о том, чтобы произнести нужные слова вслух. Да и лезли на ум только матерные выражения.

— Воды! Ведро!

По счастью, больше пояснений не потребовалось. Когда кто-то из старших детей вылил ведро воды на меня и девчонку, припадок прекратился, как по волшебству. Динка обмякла на моих руках, закатила глаза. Под тонкой кожицей билась жилка.

— И давно это с ней?

— Да года два никак.

Рановато…

— А сколько ей лет? Семь? Восемь?

— Какое там! Десять весной сравнялось!

Все равно рано. Обычно такое начинается лет с двенадцати, а то и четырнадцати. Но, как говорится, все в этой жизни однажды происходит в первый раз.

Кое-как успокоив девочку, вернулся к столу, неся ее на руках. Динка жалась ко мне, как испуганный зверек, ее родичи посматривали на странного чужака, как на диковину, — судя по всему, такое доверие к постороннему человеку тут было не в почете. Прошло несколько минут, прежде чем опомнившаяся хозяйка бросилась в другую комнату, чтобы принести для промокшего гостя сухую рубашку.

Переодевшись, стал готовиться к ночному бдению. Хуторяне так и не смогли ответить внятно на вопрос, что же за нежить бродит поблизости. То ли очередной упырь, то ли какая-то местная тварь. Твердили одно: «оно» или «она» было белым. Пришлось выйти во двор, осмотреть забор и стены дома — не остались ли там следы когтей, зубов или клочки шерсти. Ничего! Только в одном месте, там, где к забору примыкала клеть, явственно пахло нежитью. Видимо, тут она и лазила. Эх, знать бы, что это за сущность, и подготовиться заранее! А так пришлось выпрашивать у хозяев чеснок, цедить из него сок, после чего наобум мешать его с настойкой мухоморов (кое-какие мелочи из алхимического арсенала постоянно обретались в сумке) и хорошенько кропить это место.

Той же смесью я обмазал все подоконники и крыльцо. Остановить нежить таким составом нельзя, но задержать и получить время для атаки или отступления можно.

Пока возился, окончательно наступила ночь. Велев всем спать, уселся на полу у входной двери, в сенях, положив на колени обнаженный меч. Нож тоже был наготове. Может быть, обойдется без лишней магии? Чем меньше оставалось времени, тем больше я боялся колдовать. А вдруг упырица все-таки меня заразила? Кто знает, какие побочные эффекты способна в таком случае дать магия?

Время шло. Мысли «шуршали» в голове, как тараканы в луковичной шелухе, — деловито, не обращая внимания на то, что происходит снаружи, готовые в любой миг исчезнуть и затаиться. Из разговоров хозяев я узнал важный факт: не только здесь, но и на соседних хуторах люди с некоторых пор боялись спать ночами. Странная сущность наведывалась по очереди то к одним, то к другим. И после каждого ее визита в доме оказывалось по покойнику. За лето из этого дома, например, вынесли уже троих, причем среди них был ребенок. Динка вообще осталась на свете одна — позапрошлой зимой умерли все ее родичи, и девочку по весне взял к себе хуторянин, женатый на ее тетке.

Понемногу меня начала разбирать злость на сложившуюся ситуацию. Пока мы в городе занимались своими проблемами, тут люди остались без защиты! Это же наша работа, некромантов, — уничтожать вредоносную нежить! А мы вместо этого по уши увязли в интригах сильных мира сего. И что за интриги! Такое впечатление, что местная знать просто скучала, вот и решила развлечься столь кровавым способом. Кому выгодны все эти беспорядки? Кому и чем мешал, например, тот же Анджелин Мас? Каким боком тут были замешаны мы, пара простых провинциальных некромантов? Ничего не понятно. Путаница какая-то… Ну устранили моего начальника. Зачем? Чтобы можно было свалить на него все беды или просто чтобы он чего-то не заметил и не принял мер предосторожности? Я что? Молодой специалист, неопытный, начинающий… Легко могу ошибиться и наломать дров. Кроме того, я не осведомлен о многих местных тайнах — практически недавно оказался в городе, не знаю внутреннюю расстановку сил…

Стоп-стоп! А не в этом ли причина? Может быть, мэтр Куббик как раз и был опасен для злоумышленников? Он же говорил, что готов вернуться в любую минуту, — значит, я рассуждаю правильно! Все дело в том, что я чего-то не знаю, не помню, не слышал… А кто, кроме моего начальника, может быть в курсе всех событий? Только градоправитель!

— Дяденька…

— А!

Не знаю, почему не ткнул в низкую тень мечом, а ведь рука уже начала замах.

— Ты что тут делаешь?

— Дяденька некромансер, а можно я с вами посижу?

— Чего?

Мне оставалось только хлопать глазами, глядя на сжавшуюся в комочек, зябко кутающуюся в рогожу Динку. Из складок серой тряпки, которой разве что ноги не вытирали, торчала только встрепанная со сна светлая макушка. Лихорадочным огнем горели глаза.

— Можно я с вами… — робко промолвила девочка.

— Ты что?

— Не спится… Душно! И стра-а-а-ашно…

— Тут еще страшнее.

Словно подтверждая мои слова, в будке глухо рыкнул цепной кобель.

— Не-а. — Макушка качнулась туда-сюда. — С вами не страшно! У вас вон штука какая блестючая!

Это она про амулет, который носит всякий уважающий себя некромант? Ну блестит. Но волшебной силы в нем не так много — это отличительный знак гильдии, его вручают всем, кто официально окончил Колледж и имеет право работать по специальности. Единственное встроенное в него заклинание — заклятье идентификации, чтобы самозванец или самоучка не мог взять чужой амулет и притвориться дипломированным специалистом.

— А потрогать можно? — Детские ручонки тянулись именно к этому амулету.

— Только с шеи не снимай, ладно?

Согнувшись в три погибели, дождался, пока мой индивидуальный знак не поцапают как следует давно немытые ладошки.

— Посмотрела? А теперь иди домой.

— Не-а, я с вами. И мне совсем не холодно!

В доказательство девочка совсем завернулась в свою рогожку — только нос торчал и глазки блестели. Волочить ее в дом? А как же засада? Мелькнула подленькая мыслишка подманить нежить на живца…

— Хорошо, посиди. Но только, чур, как скажу, мигом побежишь в дом. Поняла?

— Поняла. — Динка вздохнула так счастливо, прижимаясь к моему боку, что я поневоле чуть не растаял. Нет, это не какие-то там отцовские чувства — рано мне о семье думать! Но все равно такое доверие умиляет…

Так, спокойно. Сидим и думаем дальше. Полгода назад градоправитель уехал из замка графов Байт и поселился в городской библиотеке. Там, кроме книг, есть архивы… Мэтр Куббик рассказывал о том, что его предшественник собирал местные легенды и записывал их. Они могут храниться там. А что, если в этом вся суть? Что, если нужная информация таится именно в старых записях? И кто-то, опасаясь огласки, пытается ликвидировать или устранить всех, имеющих возможность случайно открыть тайну?

Значит, надо искать старые рукописи? В них все дело? А что там может быть? Очередная «История Холодного Камня»? Информация о зарытых сокровищах? Летописание звездичей? Странное, кстати сказать, название для народа! Обычно племена получают имена по местности, где живут: боричи или дебряне — в борах или дебрях, поляне и лужане — в полях, поморяне — на берегу моря, мошане — возле моховых болот, пригоряне, селятся в предгорьях. А тут звездичи… Они что, как-то были связаны со звездами? Бред полный!

Словно подтверждая это, совсем близко раздался очень странный звук.

Я вскочил, хватаясь за меч.

— Ой!

Динка. Девчонка успела пригреться и задремать, и мой рывок ее разбудил.

— Что это?

— Быстро в дом!

— Нет, я хочу…

Звук повторился. Это было нечто похожее на вопль и рев одновременно, переходящий в такой жуткий стон, что даже у меня волосы зашевелились на голове.

Она!

Не тратя времени, подхватил девочку под мышку и забросил ее внутрь, в духоту сеней, успев услышать возмущенное вяканье, прежде чем захлопнул дверь. Пальцы сомкнулись на рукояти меча. Странно, но нежитью не пахло. То есть я совсем ничего не чувствовал. Зато очень хорошо слышал, как что-то приближается именно со стороны примыкающей к забору клети.

Чеснок должен был отпугнуть нежить, но тварь, которая надвигалась с той стороны, нежитью не была. Она лишь расчихалась самым натуральным образом, что дало мне пару секунд. Во всяком случае, незваная гостья еще чихала и кашляла, когда я, использовав как ступеньку недостроенную поленницу дров, взобрался на крышу клети и…

Вытаращился на существо, которое ну никоим образом не должно было тут находиться в это время.

Самая обычная старушка, согнувшись в три погибели, чихала так яростно, что захотелось придержать ей голову — вдруг оторвется. Прочихавшись, бабка задрала головенку и стала озираться по сторонам. На меня уставилась пара глаз.

— Хорошая погода, не правда ли? — брякнул я.

— Это ты тут, висельник, дрянь всякую насыпал?

— Я.

— Это кто ж тебя подучил, поганец такой? — зашлась в визге старуха, потрясая клюкой. — Это какая же сволочь надоумила так над стариками-то изгаляться? Это кому я сейчас руки-ноги оборву? Слезай, гад такой! Сам слезай, а то хуже будет!

— Не слезу, — воинственно заявил я, — пока вы не объясните, что здесь делаете в такую пору!

Кто-то скажет: «Дурак и идиот! С потусторонними существами не разговаривают! Одно слово — и ты погиб!» Но меня уже несло.

— В такую пору, между прочим, приличные люди дома сидят, на печке свои старые мощи греют, а не шастают под чужими заборами и не суют носы во всякие там подозрительные щели! А ну, живо сознавайся, старая, чего ты тут ищешь! Только не ври, что с гулянки возвращаешься и ключи забыла!

— Не твое дело, молокосос!

— Как раз очень даже мое! Видите ли, я на задании.

— И чего же тебе такого задали?

— Чего бы ни задали, я с этим справлюсь.

— Вот и иди отсюда!

— Я? Это вам стоит хорошенько подумать, на кой ляд вас сюда занесло!

— Буду я тут еще перед всякой мелюзгой отчитываться!

— Но-но! Я, между прочим, не мелюзга, а некромант при исполнении!

— Ой! — Бабка зайчиком отскочила в сторонку. — А не ведьмак?

— Неа. Амулет показать?

— И так вижу… Слушай, касатик. — Подозрительная старуха мигом сменила гнев на милость, то есть угрозы сменились подлизыванием. — Мы же свои люди. Давай я с тебя бесплатно родовое проклятие сниму, а ты за это две минутки посмотришь в другую сторону, а?

— Нет на мне родового проклятия!

— Есть. Тебе оно не заметно, а я вижу! Умрешь ты молодым…

— Через шесть дней, знаю. Во, видала? — тряханул рукавом, чтобы тот сполз до локтя и обнажил еще не поджившие шрамы от зубов упырицы.

— А у меня при себе как раз такое зелье есть, — зачастила старуха, — ты его один раз примешь — и будешь жить счастливо…

— Все пятнадцать минут. Знаю, проходили. Нет!

— Ну, кас-са-а-а-атик. — Старуха уже канючила, — ну будь человеком!.. Ну очень на-а-адо!.. Ну скажи, чего тебе хочется, и я все сделаю! Только отвернись на минуточку!

— А ты скажешь, чего тут забыла? — Я уселся на крыше клети, не выпуская меча из рук и готовясь вскочить в случае чего. Если кто еще не понял, поясню — судя по тому, что говорили все мои чувства, это была ведьма. Не какая-то вредоносная сущность, а вполне себе магичка, только старой школы. То есть ни в какой гильдии не состояла, знания наверняка получила не совсем честным путем и занималась вредоносной практикой. Именно за такими надзирают, и если с некоторыми ведьмачками еще можно договориться, то отдельные личности прямо-таки просят костра. Конечно, не стоит так категорично отзываться о ведьмах (все-таки коллеги как-никак!), но если учесть, что кое-кто из них практикует некромантию и разводит нежить, то…

— Вы за Динкой пришли? — догадался я.

— За нею, касатик, за нею самой! Сила в ей — у-ух! — закачаешься! — Бабка потрясла кулаком. — Какой ведьмачкой станет! Только — чур! — я ее первой нашла, мне и воспитывать!

— Она припадочная!

— Вылечу! Ну что тебе стоит?.. А я заплачу, не боись! Только цену назови, именем клянусь!

Это было серьезно. Если ведьма клялась своим именем, она действительно готова была исполнить клятву. Ибо, принимая на себя колдовскую силу, получала и новое имя. И если его узнать, можно лишить ведьму силы. Достаточно всего-навсего в ее присутствии трижды произнести его задом наперед. И ведь не поспоришь — есть в девчонке что-то такое… сам чувствовал!

— Я давно ее выслеживаю, — тем временем продолжила старуха. — Моя она, как ни крути! Осталось заставить людишек самих мне ее отдать! Иначе не будет никакой власти над девчонкой!

— Погодите, — осенило меня, — значит, все смерти… Это из-за вас?

— А как же иначе? Или не знаешь, касатик, как в прежние-то времена ведьмы получались? Жертву приносили! Человеческую! Да не абы кого, а того, на кого иные силы сами укажут!

Ну помню, читал! Это только в сказках прекрасная девушка, уносимая злобным чародеем, невинная жертва и все такое. Чаще всего в плен к «нечистой силе» попадали девочки и женщины, от природы наделенные волшебным даром, который требовал развития и притягивал к себе обитателей иных миров. Можете себе представить «счастливую семейную жизнь» такой спасенной героем красавицы, когда та несколько лет спустя внезапно понимала, что променяла могущество на заурядную роль жены и матери многочисленного семейства! Сказки, где герой спасает плененную злым колдуном красавицу, как правило, заканчиваются свадьбой, и никто не подозревает, что произойдет потом. Динке не судьба стоять у печи, доить коров, рожать ребятишек и ждать вечером с поля мужа-пахаря. Магический дар, очень сильный, раз проявился в столь юном возрасте, обязательно погубит и ее, и того, кто станет ее мужем. Между прочим, чаще всего на кострах и сжигают таких вот недоучек, которые, поздно осознав, чего лишились, начинают мстить людям.

Проще простого было на самом деле отвернуться, чтобы не губить девочке жизнь. Но как же трупы ее родственников и родителей?

— Нет.

— Ты сам-то понял, что сказал?

— Нет, старая! Ты ее не заберешь!

И полоснул мечом воздух.

Тьма вспыхнула, разрезанная огненной полосой. С одной стороны остался я и спящий хутор, с другой — орущая что-то ведьма. Со стороны, наверное, это выглядело эффектно — моя противница не просто махала кулаками и грозила всеми карами и проклятиями. Она сменила облик — теперь передо мной стояла высокая худощавая женщина в белых одеждах. Ее можно было бы принять за человека, если бы не уродливые когтистые лапы, похожие на птичьи, которые виднелись из-под подола.

Белая дама! Вот кто на самом деле скрывался под личиной старухи! Довольно сильная сущность — неудивительно, что я сначала ничего не почувствовал. Кем бы она ни была, сейчас моя противница довольно профессионально осыпала возникшую на пути преграду боевыми заклинаниями. Молнии лупили в невидимый щит, волнами накатывались созданные ею монстры, дрожала земля, воздух то нагревался, то остывал, порывами налетал ветер, грозя свалить меня с крыши клети. А я такой себе стоял и мечом из стороны в сторону помахивал!

Сложность заключалась в том, что лично я ничего особенного такой магии противопоставить не мог. Некроманты работают с нежитью, с духами, привидениями и приравненными к ним упырями и монстрами. Боевая магия доступна нам постольку-поскольку, В «нормальном» магическим бою шансов выстоять не было, но выход нашелся сам собой. Меч не просто рассек пространство — он как бы проделал в нем трещину, в которую теперь засасывало все, созданное Белой дамой. От меня требовалось лишь одно — удерживать эту щель нужной толщины, чтобы она не захлопнулась раньше времени, оставив меня без защиты, или чтобы не открылась еще шире, что грозило катастрофой для обоих наших миров.

Моя противница выдохлась первой. Крикнув напоследок что-то особенно «ласковое» в мой адрес, она сделала шаг назад, снова из Белой дамы становясь старухой. Теперь она выглядела ужасно — седые космы выбились из-под платка, по лицу стекал пот, глаза блуждали, как у безумной.

— Уходи. — Я поднял меч, всем видом показывая, что готов продолжить поединок. — И не смей сюда возвращаться!

— Я-то уйду, — попятилась старуха. — Но и ты… попомнишь…

— Обязательно! Всенепременно! Как скажешь! — раскланялся самым шутовским образом.

Сгорбленная фигурка, пошатываясь, скрылась во мраке ночи. Только после этого я спрыгнул на землю.

— Ой, дяденька, а что это было?

Динка! Она-то что тут делала? Впрочем, последний вопрос скорее риторический — в девчонке действительно сидел дар, и это он сейчас проявлялся, толкая ее на разговор.

— Я прогнал ту нежить, которая мешала вам жить, — объяснил ей. — А теперь иди спать.

Наутро пришлось все рассказать хуторянам. Ну почти все, зато без утайки. А какой смысл молчать, если рано или поздно они все равно узнают?

— Значит, это из-за Динки, — выслушав мой сбивчивый рассказ, подумал вслух глава семьи. — Вот оно как… И чего теперь делать?

Он сам и его взрослые домочадцы посмотрели на забившуюся в угол девочку.

— Ну не знаю…

— Пока, значит, не откупимся, нечисть эта нас в покое не оставит? — продолжал размышлять вслух хуторянин. — Жди, значит, беды…

— Ну можно послать весточку в гильдию ведьмаков, — осторожно предложил я и тут же примолк. Уж если до «собственных» некромантов вызов так и не дошел, застрял где-то на полпути, то до представительства гильдии он может идти несколько месяцев. И только богам известно, как скоро ведьмаки рассмотрят заявку и пошлют специалиста для проверки. Пройдет год, а за это время в семье случится не одна смерть.

— Можно еще откупиться…

— Можно-то можно… — Хуторянин полез в затылок. — Слушай, а возьми ты Динку!

— Чего?

— Ну ты ж сам сказал — откупиться надоть… Вот мы и откупаемся! А ты цыц! — тут же прикрикнул он на жену. — Так всем будет лучше!

Умом я его понимал — эти хуторяне еще крепко держались за старые верования, когда благополучие всего рода ставилось намного выше жизни и здоровья одного его представителя. В древности ради выживания большинства в голодные годы в лес уносили новорожденных младенцев и уводили дряхлых стариков — мол, прокормить бы тех, кто сильнее и крепче, а там, глядишь, новые дети народятся. Откупиться малым ради большого — такое случалось сплошь и рядом. Но одно дело — знать, что старые предрассудки еще живы, и совсем другое — столкнуться с ними лицом к лицу.

Мое мнение тут ничего не значило — раз глава семьи решил, спорить никто не стал, тем более что отца с матерью у девочки не было. Пока собирали вещички, Динка сидела неподвижно, все еще кутаясь в свою рогожку. В ней мне ее и вынесли, как куклу, подсадили в седло.

В путь пустились в молчании. Я ехал, погруженный в невеселые думы. Вот на кой мне сдалась эта девчонка? У меня ни семьи, ни подруги. Куда ее пристроить? Нет, крыша над головой имеется, но что скажет мэтр Куббик, когда узнает, что я самовольно таскаю в его дом чужих детей? Оно мне вообще надо — возиться с будущей ведьмой? На домашнее образование ее не посадишь, сейчас без аттестата о магическом образовании никуда, только в такие вот «стихийные» ведуньи и подаваться, а это почти всегда проблемы с законом. Отдавать в обучение? Так за него платить надо. Из своего кармана? К тому времени я успею жениться, мне деньги понадобятся, чтобы содержать собственное семейство. А хуторянин не станет тратить гроши на девочку, раз выставил за ворота.

Внезапно Динка заерзала на коленях, нарушая ход мыслей.

— Дяденька некромансер… А дяденька некромансер?

— Чего тебе? По нужде, что ль, приспичило?

— Не-а… Дяденька некромансер, а ты меня бить не будешь?

От неожиданности мой мерин споткнулся, и я чуть не вылетел из седла.

— С чего ты взяла, что я тебя буду бить?

— Так я же лени-ивая, — вздохнула девочка с такой покорностью судьбе, что я рассмеялся.

Ну, конечно! Наличие магического дара имеет один побочный эффект — его обладатель, как правило, не слишком преуспевает в домашних делах. Для мужчины это не так страшно: а слуги на что? Но вот женщине быть неумехой и ленивицей никак нельзя. Представьте себе хутор, хозяйка которого ни готовить, ни стирать, ни прибираться не любит!

— Ничего страшного, — поспешил успокоить девочку. — Я тоже ленивый. Вместе лениться будем!

По дороге в город я все-таки сделал небольшой крюк к соседям хуторянина, тем самым, которые отвозили в Большие Звездуны заявку. Нужно было узнать, отправляли ли ее вообще?

К моему удивлению, заявку действительно отправляли. Мужчина клялся и божился, что сообщил о беде соседей в храме одному из послушников, внешность которого он тут же пустился описывать так подробно, словно от этого могло что-то зависеть. Я выслушал его рассказ и отбыл восвояси, отягощенный новыми думами.

А чего тут было думать? Старый священник явно недолюбливал некромантов. Узнав от послушника, что кто-то где-то нуждается в услугах именно его недругов, он мог промолчать — мол, пусть у «злобных некромансеров» будут лишние проблемы. Или просто решил, что хуторяне, как всегда, из мыши делают быка, и речь идет о шалостях какого-нибудь духа вроде овинника, банника или кикиморы.

В голове забрезжили подозрения насчет старого пра, но я решительно от них отмахнулся. Еще будет время подумать. Сейчас имеются более насущные дела.

В город ворвался (вернее, втащился, потому что мерин опять стал сильно хромать) уже ближе к вечеру. И сразу направился к дому госпожи Гражины. Вдова жила вместе с семейным племянником. Она возилась на крошечном огородике, когда я осадил коня у забора:

— Госпожа Гражина! Вы дома?

Женщина выпрямилась над грядкой:

— Згаш? Откуль ви?

— Ездил по делам. Госпожа Гражина, вы присмотрите за девочкой? Мне надо срочно отлучиться, а малышка с утра не ела.

— Ой, Згашик, с нашим удовольствием! А ви-то, може, откушаете чего-нито?

Вчерашний ужин и сегодняшний завтрак на хуторе не шли ни в какое сравнение с разносолами, которыми меня потчевала наша кухарка. Тем более что обед мы пропустили. Но я гордо отказался:

— Некогда. Сначала должен кое-что сделать. Загляну чуть позже!

— Добре! Давайте вашу дивчинку. Откуль ви ее вообще взяли?

— Это она сама вам расскажет. — Я ссадил с седла малышку. — Ей десять лет, зовут Динка.

Избавившись от дополнительного груза, мерин остаток пути проделал легкой рысцой — он тоже не одобрял появления в нашей холостяцкой берлоге ребенка. Конь, наверное, предвкушал отдых в теплой и сухой конюшне, но вместо дома, до которого было рукой подать, я свернул к центру города.

Анджелин Мас находился в гостях у одного из представителей местной знати — это мне удалось выяснить у слуг. Когда я ворвался в залитый огнями зал, градоправитель ужинал в компании хозяина дома, еще шести неизвестных мне людей, их жен и дочерей, знакомого Высоты Збыги и лейтенанта Тарана Винта. Да, тут собрались представители местной знати. Видимо, для них было большой честью сидеть за одним столом с представителем старинного рода Масов — вон как надулись. Даже побагровели, когда некто посторонний осмелился ворваться в обеденный зал.

— Что случилось? — холодно поинтересовался градоправитель, прежде чем подоспевшие стражники успели вывести меня вон. — Вам кто давал право врываться сюда без доклада?

— Простите, ваше сиятельство, но я должен посмотреть старинные городские архивы.

— Что? — Небрежный жест рукой — и стража сделала шаг назад.

— Городские архивы, — повторил я. — Ваше сиятельство, у меня есть идея, которая требует проверки… Идея относительно того, что происходит в городе и его окрестностях! Это касается безопасности жителей!

— И ответ, — голубые глаза недобро прищурились, — вы, думаете найти в архивах?

— Возможно, есть старые легенды… сказания… исторические факты… Если их сопоставить с сегодняшними событиями, может быть, удастся найти ответ на вопрос…

— Я понял вас, Груви! — Анджелин Мас посмотрел на своих сотрапезников, задержал взгляд на сидевшем на противоположном конце стола представительном мужчине, хозяине дома. — Безопасность города превыше всего. Это ваше дело… оно может подождать до завтра?

Признаться, я рассчитывал на что-то подобное, но все равно слегка оторопел.

— Сейчас не стану открывать для вас архивы, — правильно истолковав мое замешательство, произнес градоправитель. — Уже позднее время, да и сами понимаете, я не могу уйти просто так. Кроме того… вы, наверное, весь день провели в седле, устали и хотите передохнуть. Присоединяйтесь.

Судя по мелькнувшему на лице хозяина дома кислому выражению, он не был доволен таким поворотом событий, но спорить с представителем рода Масов не осмелился. Я пробовал сопротивляться, но, оказавшись за столом, понял, как проголодался, и отбросил лишние церемонии.

Возможно, стоило проявить чуть больше настойчивости и упорства — в конце концов, на кону стояла безопасность жителей его города! Но кто дал мне право спорить с графом, пусть его титул на данный момент всего лишь фикция? Да и, повторюсь еще раз, я устал, хотел есть и пить… А пахло так вкусно… И в самом деле — когда еще простой некромант окажется за одним столом со знатью, пусть и самой что ни на есть провинциальной? Другой вопрос, что сама провинциальная знать не слишком-то радовалась появлению лишнего гостя — в мою сторону кидались недовольный взгляды, разговоры сами собой увяли, даже слуги стали двигаться как-то осторожно, а кое-кто демонстративно начал вести себя так, словно ему напрочь испортили аппетит. От такой враждебности у меня кусок в горло не лез.

На мое счастье, пытка званым ужином продолжалась каких-то полчаса. Примерно через это время градоправитель резко поднялся и, поблагодарив хозяина и хозяйку (две ее дочери недовольно насупились, потому что он не удостоил девушек даже мимолетным взглядом), направился к выходу. Лейтенант Винт последовал за ним, и я решил, что тоже пора честь знать. Мне показалось, что, когда я встал из-за стола, среди присутствующих пронесся вздох облегчения.

Уже внизу, у крыльца, градоправитель обратил на меня внимание.

— Где вы были, Груви? Вы разве не знаете, что городу крайне необходим некромант, особенно в это беспокойное время!

— Я ездил по делам. По делам города, между прочим!

— Ну и как?

— Мне нужно посмотреть архивы.

— Значит, вы считаете, что ответ на вопрос может быть там?

— Практически уверен. Я пока не знаю точно, что искать — исторические факты, документы или мифы и легенды, но обязательно что-то обнаружу! Зацепка должна найтись!

— Зацепка должна найтись, — эхом повторил Анджелин Мас. Внезапно он с усилием потер ладонями лицо. — Если бы вы знали, Груви, как я от всего этого устал… — промолвил градоправитель каким-то другим, более человечным, что ли, голосом. — Вчера ночью, пока вас не было, это произошло опять. Леди Лавина очень хотела вас видеть, чтобы задать пару вопросов… Я сказал, что вы выполняете мое распоряжение. Так что за вами долг!

Я сдавленно кивнул. Выходило, что, пока я там «отдыхал» у курганников, в городе опять происходили беспорядки. Опять были жертвы, и градоправитель «прикрыл» меня. Но почему? Мы же не друзья, тем более не родственники… Я теперь просто обязан докопаться до правды!

— Архивы я открою вам завтра, — категорически заявил Анджелин. — Сегодня уже поздно.

Кто бы спорил! На меня волной накатила такая усталость, что все мысли были только о постели. Вроде и выпил-то немного, один или два бокала…

У ворот мы расстались. Градоправитель в сопровождении двух своих рыцарей-охранников ускакал куда-то в вечерний сумрак, а лейтенант задержался возле меня:

— Вас проводить?

— Не стоит.

— Но я настаиваю…

— Глупости! Прекрасно доберусь сам…

Мне понадобилось несколько минут, чтобы отделаться от назойливого спутника, тем более что он начал вызывать подозрения. Но последние дни были такими насыщенными, что больше всего хотелось хотя бы полчаса ни о чем не думать.

Подходя к дому, заметил чью-то тень на крыльце. Кто бы это мог быть? Потенциальный клиент?

Как бы то ни было, сегодня мне совершенно не хотелось ни с кем общаться. Да пусть все упыри мира именно сегодня вылезут из могил и пойдут убивать людей! Я устал! Имею право на несколько часов отдыха!

Хорошо, что вдоль стен дома за лето вымахала крапива! Мало того что она служила оберегом от всякой мелкой нечисти, так еще и подходы к окнам загораживала. Привязав мерина как можно дальше от входа на длинный повод, чтобы конь мог немного пощипать травки, я, недолго думая, вынул раму и сиганул в окошко на первом этаже. В то же, кстати сказать, окошко, через которое уже неоднократно входил и выходил незваный гость, оказавшийся на поверку моим начальником.

— М-мур?

— Тихо, ребята, это всего лишь я!

Две пары кошачьих глаз уставились из темноты кресел с одинаковым недоумением и осуждением — мол, и где ты шатался вместо того, чтобы покормить любимых нас?

— Знаю-знаю, но у меня сейчас проблемы!

Не тратя времени на дальнейшее, поднялся к себе в комнату, рухнул на постель и благополучно проспал до утра.

Глава 13

Ночь прошла, как ни странно, спокойно. Мне снилось что-то настолько хорошее, светлое, доброе, вроде ромашкового луга, по которому бегал в детстве босиком, что, проснувшись, я первым делом бросился во двор — умыться свежей колодезной водой, сделать утреннюю разминку…

И с разбегу налетел на человека, дремавшего на крыльце.

Он даже не вскочил — мгновенно проснувшись, «ушел» в сторону перекатом, а когда выпрямился, в его руке оказался обнаженный меч. В лучах утреннего солнца тускло блеснули руны на клинке.

— Ты кто?

— Вы кто такой?

Оба вопроса прозвучали одновременно, и некоторое время мы таращились друг на друга.

— Как ты попал в дом? — первым заговорил незнакомец.

— Э-э… вошел.

— Странно! А вот я не смог. Он ведь зачарован, так?

— Ну… э-э… да.

После моего приезда мэтр Куббик немного обновил защитные заклинания, так что сейчас внутрь было действительно трудно проникнуть под покровом ночи. Собственно говоря, если бы некромант сделал это хотя бы на сутки раньше, наша первая встреча могла бы походить на эту.

— Тогда как ты одолел защиту?

— Через окно.

— Я пробовал. Ничего не получилось… Погоди, ты живешь здесь? Поэтому и смог проникнуть внутрь, так?

А в смекалке незнакомцу не откажешь.

— Да. Я помощник здешнего некроманта, Згаш Груви. Чем могу быть полезен?

Незнакомец выпрямился, сбросил напряжение и отсалютовал мне мечом:

— Згаш Груви? Помощник? Поступаете в мое распоряжение. Мое имя Дей Долл. Наемник. И новый городской некромант.

До меня только тут дошло, что незнакомец носит на своей кожаной куртке знаки гильдии — амулет некроманта, защитные заклепки с вытравленными на них рунами. Да и рукоять висевшего на поясе ножа тоже не оставляла сомнений в профессии стоявшего передо мной человека. Некромант-наемник, из тех, кто не имеет постоянного места работы, вроде мэтра Куббика, и странствует от города к городу, перебиваясь случайными заработками. Таким магам-бродягам нет нужды отчитываться перед начальством, они формально не состоят в гильдии, поскольку не платят подоходный налог — официально, раз у них нет постоянного места работы, то нет и зарплаты. Соответственно они меньше скованы всякими там правилами и нормами морали. Некоторые из моих сокурсников попадали на практику к таким вот бродягам. Именно наемники и использовали студентов в качестве прислуги, доверяя им максимум подержать меч. Выглядел Дей Долл, кстати, соответственно классическому образу наемника — загорелый, черноволосый, с орлиным профилем, весь в коже, подтянутый и порывистый в движениях, с холодными глазами воина. И кажется, где-то я его уже видел. Только вот где? Разве что в своих мечтах — ведь когда-то сам мечтал стать таким… Или был еще случай? Думай, Згаш, думай… Вы уже знакомы! Но…

Но что он делает в Больших Звездунах? Здесь, кажется, уже есть некромант…

— Мэтр Рубан Куббик со вчерашнего дня отстранен от занимаемой должности, — словно прочитав мои мысли, сообщил приезжий. — В связи с длительным отсутствием в городе во время кризисных событий.

— От… от… — От неожиданности я не сразу смог заговорить, — И кто же его отстранил?

— Распоряжение городского совета, подписанное и одобренное лично графиней Лавиной Байт. Кстати, на вас это не распространяется, так что вы, если хотите, можете оставаться моим помощником. Посторонитесь и пропустите меня в дом, юноша!

Сказано это было таким тоном, что я беспрекословно подчинился.

По-хозяйски озираясь по сторонам и ворча себе под нос: «Вот это выбросить… это тоже пора на помойку… понаставили тут…» — новый городской некромант прошел длинным коридором и развалился в кресле у камина. Я, следовавший за ним по пятам, слегка волновался, как он среагирует на кошек, но ни Варежки, ни черного котяры, которого величали просто — Зверь, в помине не было.

— Так… как вас там звать. — Незваный гость пощелкал пальцами.

— Згаш Груви.

— Вот что. Згаш Груви, тут надо все переделать! Коридор вычистить, чтобы клиенты ни обо что не спотыкались. Мебель заменить, все эти бабские безделушки, — он указал на вещи на камине, — тоже… Мой предшественник содержал любовниц?

— Нет.

— Тогда тем более не стоит это хранить. Выбросьте.

— Это должен сделать я?

— А что, в доме есть еще слуги?

— Нет. Но я помощник…

— Отлично! Вот и помогите мне создать приличное жилье из этой берлоги! За что вам только деньги платили!

— За работу.

— Вот и идите, работайте!.. И кстати, жаль, что нет слуг. Придется либо вам самому вставать к печи, либо кого-то нанимать. Я вести домашнее хозяйство не намерен!

Не успел и рта открыть, чтобы высказать все, что думаю по этому поводу, как в гостиную влетела запыхавшаяся госпожа Гражина.

— Ой, Згаш, ви вще тут? — с порога всплеснула она руками. — Видели зарево?

— Женщина, вы кто? — Дей Долл развернулся к ней всем корпусом.

— Я. — Наша кухарка засмущалась. — Я тамо… в кухне…

— Вот и идите на кухню! И быстренько приготовьте завтрак! Я ужасно хочу есть.

Бедная женщина обратила в мою сторону недоумевающий взгляд, и я поспешил на помощь:

— Что за зарево вы видели, госпожа?

— Ви ничого не ведаете? — Она всплеснула руками. — Та уже видали! Полыхнуло перед самым рассветом, та й счас догораэ… Архивы погорели!

— Что?

— И дом господина градоправителя…

Дальше я уже не слушал — со всех ног кинулся к выходу.

…Милейшая госпожа Гражина! Когда не надо, она все подмечает, вроде немытых рук и грязи на сапогах, а когда доходит до настоящего дела, ничего не запоминает. Архивы! Да там не было двух улиц! Кроме архива и дома градоправителя дотла сгорело больше дюжины строений, а еще от пяти огонь оставил лишь остовы стен с черными провалами окон. И это не считая тех, которые не слишком пострадали от пламени. Повсюду плавал сизый дым, дышалось с трудом. Противно воняло горелыми тряпками.

Осадив мерина, я на негнущихся ногах добежал до того места, где когда-то были дом градоправителя, архив и библиотека, а теперь виднелись лишь груда обгоревших бревен и развалины закопченных камней в окружении обугленных пеньков — и в меня буквально ударило болью. Человек… В огне погиб человек… Нет, погибли люди… Они вовремя почувствовали неладное, пытались вылезти через окна и двери, но почему-то не получилось… Повсюду ощущались отчаяние, страх, гнев… Посмертные эмоции накатывали со всех сторон, кроме бывшего дома Анджелина Маса. У его ближайших соседей отнюдь не все успели выскочить из огня. Старик… женщина… двое детей… еще одна женщина… какой-то мужчина сунулся в пламя, видимо спасая своих домашних, и погиб, когда рухнула крыша…

— Господин некромансер?

Мне хотелось завыть в полный голос. Куда меня тащат эти люди, хватая за локти и бока? Развалины очередного дома…

— Там они, там! — причитала старуха, стоя на коленях посреди разбросанных обгорелых вещей. — Не могли они погибнуть… Там погреб… Успели они… Да помогите же кто-нибудь!

— Вот. — Меня поставили перед старушкой, встряхнули несколько раз. — Она говорит, что дочка ее с внуками в погребе укрылись и живыми остались. Вы бы проверили, господин некромансер? А то, может, не стоит и за топоры браться?

— Живые они! — завопила старуха. — Материнское сердце не обманешь! Живые! В погребе сидят! Разберите завалы, мужики!

Я несколько раз встряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, потом сделал пару шагов в сторону сгоревшего дома. Стены и крыша провалились, кое-где еще тлело и дымилось. Приходилось ступать осторожно, чтобы не пропасть самому. Тут и руки-ноги переломаешь за здорово живешь!

Смерть и боль ощущались везде, куда ни сунься. Даже здесь.

Как сказать старой женщине, что материнское сердце на сей раз обманулось, я не знал, но мужики все поняли и потянули с голов колпаки. До старухи дошло чуть позднее, и она, закатив глаза, рухнула на землю. Ее сердце остановилось так быстро, что я лишь тупо проводил внутренним взглядом отлетевшую душу, не успев ничего сделать.

Топот копыт…

— Осмотреть все! Разобрать завалы!

Услышав этот резкий, решительный голос, еле сдержался, чтобы, как какая-нибудь экзальтированная девица, не броситься на шею Анджелина Маса. Градоправитель, видимо, прибыл всего несколько минут назад и сейчас энергично раздавал приказы.

Заметив его, погорельцы двинулись навстречу. Слышались злые причитания женщин, ворчание мужчин, но большинство все-таки молчало, и это молчание было страшнее и красноречивее всех слов. Оно было настолько страшным, что я поспешил убраться с дороги, дабы не попасть под горячую во всех смыслах слова руку толпы.

— Сам-то живой… А что ему сдеется? — слышались голоса.

Анджелин Мас ждал людей, не двигаясь с места, и лишь коротко взмахнул рукой, останавливая свою охрану, когда та взялась за мечи.

— Это чего такое творится? — наседали люди. — Как жить? Все пропало!..

— Успокойтесь! — Раскатистый голос градоправителя легко перекрыл гомон толпы. — Я скорблю вместе с вами. Обещаю — всем погорельцам будут выделены деньги. Родных и близких это не вернет, но те, кто остался в живых, смогут, по крайней мере, построить себе новые дома. А погибших мы похороним за счет городской казны. Я сам прослежу за этим!

Когда немного успокоившаяся толпа стала расходиться (люди отступили лишь после того, как Анджелин Мас побеседовал чуть ли не с каждым желающим), я осторожно подошел ближе. Во мне боролись противоречивые чувства — архив и городская библиотека погибли, сгорели до последнего листика, а вместе с ними исчезла и моя надежда установить истину. Но градоправитель остался в живых. Почему? Как это случилось?

— Груви. — Он заметил меня быстро. — Вы здесь…

— Было слишком много смертей, — ответил я уклончиво.

— Понятно… — Его взгляд не отрывался от того, что еще недавно являлось зданием библиотеки. — Это только подтверждает кое-какие мои догадки…

— Какие, например?

Градоправитель нервно дернул щекой:

— Документы. Исторические хроники. Многие рукописи. Все это погибло.

— Сожалею…

— Почти все. — Он вдруг усмехнулся. — Я знал заранее и кое-что перенес в ратушу.

Надежда забрезжила с новой силой.

— Правда?

— Правда. Приходите вечером, Груви. Не уверен, что среди уцелевших документов есть нужные, но лучше это, чем ничего. И будьте осторожны.

— С чего вы взяли?

— С того, что вам кто-то не дал возможности посмотреть городские архивы. Я пойду до конца, ибо это мой город, но вас ничто не держит. Я пока еще градоправитель. У вас, если не ошибаюсь, осталось всего несколько дней до окончания сезона — можете уже сейчас собрать вещи и уехать. Вам выделят из казны денег — несколько злотых найдется.

Не понял! Меня что, выгоняют? Когда писал заявление, я в самом деле думал, что больше всего на свете хочу уехать, но чтобы так…

— Я останусь до конца.

— Тогда будьте осторожны, Груви.

Не прибавив более ни слова, градоправитель решительно направился в сторону пепелища. Стали подтягиваться соседи погорельцев — надо было разобрать тлеющие завалы, засыпать угли землей и песком, оттащить в сторонку уцелевшие вещи и дать по рукам тем, кто под шумок пытался стянуть чужое добро. Работы предстояло много, и резкий голос Анджелина Маса раздавался тут и там.

Я при всем желании не мог уйти с пепелища до окончания спасательных работ — меня то и дело звали на развалины, чтобы помог определить, остались ли там живые люди. В одном месте удалось вытащить из-под бревен уцелевшего человека. Он наглотался дыма, его оглушило балкой, и пришлось потрудиться, приводя счастливчика в чувство. Кроме того, надо было как-то успокоить души умерших, проводить их на небеса, чтобы не задерживались тут и не становились призраками. Их смерть оказалась нелегкой, многие умерли раньше положенного срока, и следовало договориться с потусторонними силами, чтобы перемещение невинных душ из этого мира в тот произошло без помех.

Сама Смерть была там же. Я несколько раз видел ее фигуру — невидимая никем, кроме меня, она бродила по пепелищу, и по ее указке я несколько раз помогал найти и откопать обгорелые останки погибших людей. В какой-то момент наши взгляды встретились, и я почувствовал неожиданное желание подойти, взять ее за руку… И одернул себя в самый последний момент.

Идиот! О чем только размечтался? Это же Смерть, а не какая-то девушка! Пусть, по словам мэтра Куббика, она выбрала меня в любимчики, это еще не дает мне права… Или дает? Нет, не сейчас. Потом.

Она все-таки почувствовала мое желание — внезапно призрачный силуэт заколыхался возле левого плеча:

«Привет!»

«Привет. — Сердце подпрыгнуло и часто-часто застучало где-то в горле, мешая говорить, — ты… вы здесь откуда?»

«Ну, — она тихо усмехнулась, — где еще мне быть? Это моя жизнь… И твоя работа».

«Ага». — Я проводил глазами очередное обгорелое тело, поймал, изловчившись, как муху, кружащую рядом душу.

«Дай!»

Передал трепещущую душу Смерти. На миг наши пальцы соприкоснулись…

От неожиданности я замер, уставившись в ее глазницы. Она тоже словно оцепенела. Мир вокруг исчез — остались только мы двое. Ладонь разжалась, отпустила душу и освободила руку, чтобы наши пальцы встретились опять.

Когда раскопки закончились, извлекли все обгорелые останки и совершили над ними необходимые обряды, устало побрел по улице, погруженный в свои думы. Что-то в последнее время я слишком много думал и почти ничего не делал.

Итак, архивы сгорели, а в них наверняка был ответ на вопрос. В чем причина последних событий. Пожар произошел всего через несколько часов после того, как я попросил градоправителя открыть их для меня. Вывод очевиден — Анджелин Мас очень не хотел, чтобы я узнал правду, и потому пошел на крайние меры. Он не остановился даже перед убийством ни в чем не повинных людей…

Нет, градоправитель ни в чем не виноват! Почему-то я был в этом абсолютно уверен. Вот странно! Нас по-прежнему ничто не связывало — ни узы дружбы, ни кровное родство, ни тем более… тьфу-тьфу-тьфу, только не эта пошлость!.. Но этому человеку можно было верить. Анджелин Мас оказался яркой личностью, он становился центром внимания везде, где бы ни появлялся. И возможно, кое-кому эта личность стояла поперек горла. Но кому и в чем он мог помешать?

Услышав рядом детские голоса, остановился и сообразил, что, уйдя в себя, незаметно добрел до дома госпожи Гражины. Странно! Наша кухарка должна быть сейчас у мэтра… Нет, стоп, что я несу? Какой мэтр? Сейчас в его — в нашем! — доме окопался этот наемник. Некромант-бродяга Дей Долл будет крепко держаться за место — это стабильный заработок, это крыша над головой, это отсутствие проблем с законом… Вот еще вопрос — кто его вызвал? Вряд ли он случайно проезжал мимо. Сколько вопросов, и ни одного ответа!

Облокотившись о забор, я смотрел на двор. У госпожи Гражины было три внучатых племянника — два мальчика-близнеца лет десяти и еще один, народившийся только недавно. Сейчас двойняшки весело играли во дворе с какой-то незнакомой светловолосой девочкой.

— Дядя некромансер!

Незнакомка выпрямилась — и моя бедная челюсть гулко стукнулась о забор.

— Меня зовут Згаш, — поправил машинально.

— Дядя Згаш, — мигом перестроился ребенок.

Госпожа Гражина наконец-то нашла, на кого обратить свои материнские инстинкты. Мэтр Куббик не поддавался. Я уже миновал возраст «маленького мальчика», и появление Динки пришлось кстати. Вдова отмыла сиротку, причесала ее волосы, нашла чистую рубашечку, и малышка совершенно преобразилась. На меня смотрела будущая первая красавица всех Больших Звездунов и окрестностей. Ей исполнилось всего десять, но уже сейчас можно было утверждать, что через каких-то пять-шесть лет за взгляд этих голубых глаз парни станут драться до кровавых соплей. Впрочем, могущественной ведьме просто необходимо обладать такой внешностью.

— Дядя Згаш, ты к тете Гражине?

— Нет… То есть да. Она дома?

— Не-а, — мотнулись три детские головенки. — Утром еще ушла. К вам!

Интересно. Значит, когда я рванул к пожарищу, наша кухарка осталась наедине с Деем Доллом? До чего они могли договориться?

В голове крутились неясные, но тревожные мысли. Как отдельный предмет ясновидение в Колледже не преподавали, но приучили доверять интуиции — иногда только она, так называемое «дурное предчувствие», и являлась признаком присутствия поблизости враждебно настроенной нежити. И сейчас именно дурное предчувствие не давало покоя.

Мыслей в голове было много, но ни одной цельной. Слишком много всего произошло за последнее время. Мне нужно было как следует подумать. Может быть, опять посоветоваться с мэтром? Но что случится, пока я буду ездить туда-сюда? Здесь каждую минуту что-то происходит! А вдруг опять опоздаю? Поговорить бы с Анджелином Масом, осенило меня. Вот кому не безразлично то, что происходит!

По моим расчетам, он все еще находился в центре города, и я повернул туда.

У храма на площади собралась толпа — жертвы ночного пожара, завернутые в полотна и еще не уложенные в домовины, были принесены родственниками и знакомыми для отпевания. Заодно явились и просто сочувствующие и зеваки. Взволнованные люди гомонили, толкались, тут и там раздавались испуганные и гневные выкрики. По обрывкам сказанных фраз любой сделал бы вывод о том, что не только пожар перепугал обывателей — ночные беспорядки продолжались, хотя жертв насчитывалось намного меньше, чем несколько дней назад. Просто под шумок, пока народ отвлекся на полыхающие дома, по окраинам опять прошлась нежить.

На голоса и шум из распахнутых дверей вышел старый священник в сопровождении нескольких служителей рангом пониже и четырех мускулистых послушников. Да, такие ребята уместнее смотрелись бы в королевской гвардии или с топорами на большой дороге! Кстати, что-то я не видел ни одного служителя богов на пепелище. Впрочем, это в больших городах раздутые штаты. Здесь один священник на город, а остальные — его помощники. У них своих дел полно.

— Что же это творится, пра? — послышались голоса. — За что такие напасти? Чем мы прогневили богов?

— Успокойтесь, люди! — Старческий надтреснутый голос не сразу пробился сквозь гомон толпы. — Не вы прогневили Четырехликого! Не на вас лежит вина за содеянное!

— Кто? Кто он?

Крик поднялся такой, что я невольно присел, готовясь зажать уши руками. Вот сейчас старик ткнет в меня пальцем и провозгласит: «Некроманты всему виной!» И ведь не поспоришь: мы с мэтром так и не смогли справиться с разгулом упырей и прочей нежити. Ври теперь, что и пожар не наших рук дело! Толпа порвет меня на куски, не даст и слова сказать в свое оправдание…

— Из-за того, в чьих руках ныне в городе власть, вы и страдаете!

Ого! Надеюсь, я правильно понял намек?

— Не к тому в руки попала власть в Больших Звездунах! Проклятие на его челе, и тень его пала на вас, люди!

А? Что? Не понял! Откуда старик знает, что меня укусил упырь?

— Слыхали ль вы о Холодном Камне? — тем временем продолжал священник. Толпа отозвалась ему согласным гулом. — Двести лет тому назад случилось противное деяние! Обесчестил тогдашний граф невинную деву, дочь мельника, снасильничал и отказался прикрыть грех венцом! Даже отступного штрафа платить не стал — мол, должна радоваться, что вообще снизошел до нее. Но дева оказалась чиста душой — не смогла снести позора и лишила себя жизни, утопившись возле Холодного Камня. И тогда безутешный отец ее воззвал к силам небесным и подземным, взял на себя грех, ввергнув свою душу в Бездну. И проклял он род насильника, лишившего его единственной дочери. Вняли боги небесные и подземные мольбам отца и отрешили графа и его потомков от власти на веки вечные. Предсказано было, что, пока нет власти у потомков проклятого рода, тишь и гладь в подвластных землях. Но девять лет назад все вернулось. Долго терпели боги земные и подземные такое непотребство, но истощилось их терпение, и обрушили они гнев свой на нашу землю!

Вот так поворот событий! Если память мне не изменяла, речь шла о той легенде, которую мне поведал мэтр Куббик. Но, помнится, звучала она немного по-другому. Здесь же все встало с ног на голову — дальний родич Анджелина Маса оказался насильником, толкнувшим к самоубийству дочь колдуна. Интересно, где правда? Судя по лицам собравшихся, многим понравилось это объяснение — имелось, во всяком случае, на кого свалить вину. И ведь про Холодный Камень все знали — не придерешься!

— Вечным проклятием лежит на нас Холодный Камень, — как ни в чем не бывало продолжал священник. — Зло, совершенное много лет назад, продолжает притягивать молодые души. И будет так до тех пор, пока вершится несправедливость и живут на свете потомки злодея…

Вдохновенная речь прервалась — послышался звонкий топот копыт. Три всадника осадили коней совсем рядом.

— Что за собрание? — прокатился над людскими головами ровный голос градоправителя. Чуть запрокинув голову, он сверху вниз рассматривал толпу. Конь под ним стоял как вкопанный.

— Смотри на дело рук своих! — завопил старый священник. — Смотри и радуйся, но знай — недолго тебе осталось пировать на крови и костях невинных! Придет час…

— Придержите язык, пра! — холодно перебил его Анджелин Мас. — Лишь из уважения к вашему возрасту и сану я оставлю ваши слова без ответа!

Из толпы долетело несколько гневных и отчаянных выкриков:

— Стервятник! Порадоваться прилетел… Ничего — отольются коту мышиные слезы!

— А вы неплохо поработали, пра, — прищурил глаза градоправитель, поднимая взгляд на священника. — Когда же это успели настроить народ против законной власти?

— Нет у тебя власти над городом сим! — Старик застучал посохом о плиты крыльца. — Не от богов твоя власть, а от бесов из Бездны! Всем известно, что ты вздумал прикармливать некромантов. Надеешься с помощью их черной магии купить себе власть и править не только миром живых, но и миром мертвых?

— Это кто же вам такое рассказал про меня, пра? — с легкой усмешкой поинтересовался градоправитель. — Впрочем, я догадываюсь, чьих это рук дело!.. Сначала я терпел, но, видимо, все оказалось серьезнее и зашло слишком далеко. Больше терпеть я не намерен!

Не обращая внимания на заворчавшую, словно цепной пес, толпу, градоправитель направил коня прямо на людей. Те расступались неохотно.

Поравнявшись с выложенными возле самых ступеней завернутыми в саваны телами погибших, Анджелин склонил голову, осенил себя обережным знаком, после чего спешился.

Я поторопился протолкаться как можно ближе — потомок он злодея или нет, несет на себе проклятие или это плоды чужой фантазии, но этот человек излучал такую уверенность, что поневоле захотелось хоть немного подзарядиться ею.

Раздвинув плечом послушников, Мас прошел внутрь храма, увлекая за собой не только меня, но и остальных людей. Судя по тому, как напряженно затаили дыхание собравшиеся, многие ждали божественного знамения.

Внутри царил приятный полумрак — свет падал через узкие щели в сводчатом полукруглом потолке, похожие на раны. В центре стояло четырехликое изваяние Свентовита — бога света, создателя мира, подателя благ и войны. Четыре его лика смотрели на четыре стороны света — пока открыты очи бога, он зорко следит за всем, что творится в мире. Нижняя часть изваяния представляла собой согбенную фигуру — в начале мира победил Свентовит бога Тьмы и низверг его в Бездну, откуда не было ему пути назад, пока Четырехликий у власти. Лишь бесам и слугам его можно проникать к людям, да и то ненадолго. Мир людей находился как раз посередине между изображением четырехликого божества и его противника. По изваянию впрямь шла косая трещина, разделившая его на две половины.

Справа стояло изображение Прии — супруги Свентовита, богини хорошей погоды. Слева — ушастого Прове, бога правосудия, следящего за исполнением всех законов: божественных, законов природы и придуманных людьми.

Чеканя шаг, Анджелин Мас направился прямо к статуе Прове и преклонил перед ним колено, коснувшись ладонью основания статуи.

— Здесь и сейчас, — в напряженной тишине прозвучал его голос, — пред ликами богов, клянусь, что найду того, кто виноват в бедах, постигших мой город. И не отступлюсь до тех пор, пока не покараю этого человека. Я знаю, — выпрямившись, обернулся он к толпе, — кто во всем виноват. И сделаю все, чтобы виновные получили по заслугам!

Проговорив клятву, градоправитель обратил взгляд на старого священника. И в этом взгляде был вызов.

Не помню точно, как добрался до дома. В голове шумело и гудело. Рассказать — не поверят. Анджелин Мас бросил вызов! И кому? Церкви! Боги, конечно, сквозь пальцы смотрят на многие людские слабости и пороки (Свентовит так и вовсе слишком занят делами небесными, чтобы обращать внимание на землю!), но связываться со служителями богов себе дороже. И дело вовсе не в том, что многие из них так или иначе практикуют магию и могут при случае весьма решительно засветить боевым заклинанием. Просто… ну не принято это!

Мыслей в голове теснилось так много, что путь до дома показался незаметным. Во всяком случае, лишь услышав впереди сдавленный отчаянный вой, я встряхнулся, словно просыпаясь. Оказывается, за раздумьями мне удалось незаметно одолеть большую часть пути и теперь осталось лишь пройти мимо двух глухих заборов и попасть на огороженный штакетником «двор», где как раз в это время что-то происходило.

Кто-то рычал сдавленным голосом, голосила женщина. Несколько раз полыхнули зарницы — верный признак того, что на дворе вовсю пользовались боевой магией.

Боевая магия? Здесь и сейчас? Неужели…

Меч еще не стал продолжением руки, у меня был всего-навсего ритуальный нож, что-то вроде рабочего инструмента, так что в битву я кинулся практически безоружным. И, бегом одолев последние шаги, приостановился, наскоро оценивая обстановку.

— Згаш!

Прижавшаяся в углу госпожа Гражина заметила меня и не нашла ничего лучше, как подать голос. Это спугнуло противников. Припавший к земле волкодлак бросил в мою сторону взгляд, даже дернулся навстречу, и перекрывший ему пути к отступлению Дей Долл нанес удар.

Я невольно вскрикнул, когда меч некроманта, описав дугу, обрушился на плечо волкодлака. Реакция у полузверя была отменной — он успел увернуться, но долетевшее следом и упавшее подобно ловчей сети заклинание лишило его подвижности. Вместо того чтобы легким перекатом уйти от удара, зверь принял его боком и кубарем покатился по примятой траве.

— Ага! Попался!

Издав ликующий вопль, Дей Долл ринулся на поверженного, очумело мотающего мордой волкодлака, одной рукой пытаясь ухватить того за шиворот, как обычного пса, а в другой ловко перехватывая меч так, чтобы вонзить острие под лопатку противника.

— Нет!

Мой возглас остановил меч в воздухе.

— Что? — прорычал весь еще охваченный азартом охоты некромант.

— Не надо! — Я прыжком перескочил через штакетник. — Не троньте его!

Прижатый коленом к земле волкодлак поднял голову. Верхняя губа его дрогнула в подобии усмешки.

— Ты с ума сошел, — прорычал Дей Долл. — Это же волкодлак! И он наверняка бешеный, раз явился к человечьему жилью среди бела дня! Я, между прочим, нашу служанку спасал!

Госпожа Гражина так и стояла, прижавшись к стене, белая от страха.

— Нужна она была мне больно, — прохрипел волкодлак.

— Поговори у меня, тварь! — несколько картинно промолвил заезжий ловец. — Я и не таких, как ты, пачками потрошил! Черепа не успевал штабелями складывать!

— …! — отреагировал тот. — Маньяк долбанутый! Да скажи ты ему…

— Не надо его трогать! — отрезал я.

— Ты что? — Лицо Дея Долла заострилось, приняло хищное выражение. — Да ты сам-то понял, что сказал?

— Отпустите его! Я его знаю! Он…

Он уже трижды попадался мне на пути, но ни разу не причинил вреда. Этот волкодлак был другом моего начальника.

— Заткни пасть!

Не тратя больше слов, Дей Долл замахнулся мечом, но не довершил движения — нож, брошенный с близкого расстояния, врезался ему в запястье.

— Т-ты…

Позвольте мне опустить весьма красноречивый, но совершенно непечатный монолог, касающийся моих родных и знакомых, а также умственных способностей. Обругать я и сам могу, но мне было некогда не то что отвечать, но даже стоять и слушать — я использовал эту передышку для того, чтобы ворваться в дом и схватить меч.

Правое запястье Дея Долла было в крови — нож глубоко порезал кожу, но он перехватил оружие в левую руку и встретил меня готовым к бою. Два клинка сошлись на замахе.

С первых же секунд стало ясно, что наши силы равны. Да, за плечами Дея Долла было лет десять полевой практики, а я всерьез сражался впервые в жизни, но некромант мог действовать только левой рукой, и ему приходилось труднее. По этой же причине он не имел возможности использовать боевую магию — правая кисть его болталась, как неживая, а ведь все боевые заклинания сопровождаются особыми пассами. Впрочем, текущая из раны свежая кровь сама по себе могла быть орудием — любой некромант изучает магию крови. На моих запястьях уже появилось несколько свежих шрамов от подобных ран — но та, которая «украшала» сейчас моего противника, была куда глубже. Требовалось немедленно остановить кровь, перевязать рану, постараться проверить, не распороло ли лезвием сухожилия…

Я еле успел пригнуться, пропуская над собой «шаровую молнию» — не стоило отвлекаться и расслабляться в уверенности, что противник ослабел. «Шаровая молния» — одно из самых простейших боевых заклятий. Чтобы его выпустить, не надо особого умения — просто горячее желание, пара слов заклинания и резкий жест в сторону мишени. Получается даже у новичков. И я чуть было не стал мишенью!

Ах, так!

Ответный жест позволил мне выпустить сразу несколько «молний». Дей Долл перекатом ушел от них, и все «снаряды» упали в крапиву, подпалив подсохшие стебли. Испуганно вскрикнула госпожа Гражина.

Невольно отвлекшись на начинающийся пожар, я пропустил миг, когда противник выбросил в мою сторону «паутину». На полноценную «ловчую сеть», которая призвана останавливать врага, сил у него не хватало — раненая рука плохо слушалась. Но вот «паутина», которая лишь замедляла движения, получилась вполне сносной. Ощущения были такими, словно я оказался по горло в воде — теперь, чтобы размахнуться мечом или сделать шаг в сторону, приходилось преодолевать сопротивление внезапно уплотнившегося воздуха. Кстати, и дышать стало труднее — насколько помню теорию, «паутина» становится тем плотнее, чем активнее жертва пытается ей сопротивляться. Конечно, огромного взбешенного монстра она не скоро остановит, но у человека есть всего минута или около того, чтобы замереть, едва дыша.

И я замер, чуть отведя руку с мечом назад и вбок. У меня действительно было мало времени и сил — только на один удар. Но для этого нужно было, чтобы противник подошел достаточно быстро и купился на столь простой прием.

И он купился. Или был чересчур уверен в своей реакции. Во всяком случае, усмехнувшись, Дей Долл внезапно сделал шаг ко мне.

Да, реакция у него была — некромант отскочил за миг до того, как мой удар достиг цели. Я же, вложивший в него все силы, замер, запутался в «паутине» окончательно.

— Мальчишка, — произнес Дей Долл.

Больше он ничего не успел сказать — случайно или нарочно некромант оказался под нависавшим над крыльцом козырьком, и в тот самый миг что-то черное молча рухнуло сверху.

— Й-а-а-а-а!

Такого провала боевая некромантия не знала уже очень давно.

Мне осталось лишь проводить взглядом стремительно удалявшегося противника, на макушке которого сидел черный кот, крепко держась за нее всеми когтями и, кажется, зубами, после чего заняться распутыванием «паутины». Дело это несложное, но муторное, так что я еще возился с остатками налипшего на меня заклинания, когда бодрым маршем вернулся черный кот. Он вышагивал, гордо выпятив грудь и распушив поднятый торчком хвост — ни дать ни взять бывалый воин, который укладывает врагов одной левой задней лапой. Но стоило откуда-то выскользнуть Варежке, как хвост сразу поник, а хромота вернулась — победитель превратился в изможденного воина, усталого, но несломленного.

— Выпендриваешься, — определил я, срывая остатки «паутины», и был одарен снисходительным взглядом, брошенным снизу вверх.

— А ты крутой. — Волкодлак не терял времени даром и тушил начавшую загораться крапиву классическим способом, доступным мужчинам и кобелям. — Не знал, не знал! Думал, обычный недотепа…

Я вспомнил нашу первую встречу.

— Да ладно тебе. — Закончив с пожарными работами, полузверь подошел и неожиданно встал на задние лапы.

— О-й-й-й… — простонала госпожа Гражина и, закатив глаза, рухнула в обморок.

— Наконец-то можно поговорить без свидетелей. — Волкодлак сел на четвереньки и довольно ловко для существа с его пропорциями поскреб за ухом задней лапой.

— Не болтай, а лучше помоги!

Вдвоем мы затащили женщину в гостиную и привели в чувство. То есть приводил я, а волкодлак скромненько сидел в уголочке, стараясь не попадаться ей на глаза.

— Ох, Згаш. — Кухарка вцепилась мне в руку. — Це такий ужас, такий ужас… Вин вже ушел?

— Ушел-ушел, — торопливо закивал я, стараясь встать так, чтобы женщина не видела «его». — Я прослежу за тем, чтобы он не вернулся! С вами все в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?

— Да, пожалуй. Но ви можете мене объяснить…

— Все потом, госпожа Гражина. Я очень устал, хочу есть и…

— Я пошукаю, шо тамо у кухне, — мигом сообразила та, вставая с кресла. — Вам сготовить на скорую руку или так перекусите?

— На скорую руку, но чтобы мясное.

— Яишенку с салом? — Получив одобрительный кивок, кухарка отправилась готовить еду.

Когда мы остались наедине (если не считать пары кошек), волкодлак встал на задние лапы и спокойно направился к стенному шкафу, где мэтр Куббик держал выпивку. Мне самому хотелось промочить горло и успокоиться, поэтому я не препятствовал мародеру.

— Ты откуда взялся? — только и спросил, делая глоток прямо из горлышка. — Белым днем, да еще так подставиться…

— По делам прибежал.

— Тебя мэтр послал?

— Угу. На разведку, что да как. Он о тебе беспокоится.

— Приятно слышать. У нас тут полно новостей…

— Рассказывай!

— В общем, так. — Я сделал паузу, хлебнул глоток вина и привел в порядок свои мысли. — Мы знаем, что в городе что-то происходит. Некто нарочно занимается «разведением» упырей, которых периодически натравливает на мирных жителей. Кроме того, имеет место незаконное занятие черной магией вообще и некромантией в частности. Кое-кто ставит на людях опыты, и нам просто повезло, что эти опыты пока не увенчались успехом…

— Это все уже знаем, — перебил волкодлак. — Дальше. Кстати, а с чего ты взял, что эти опыты пока не увенчались успехом? Может, как раз наоборот…

— Мне просто хочется в это верить, — пожал плечами. — Ибо все, что я знаю, позволяет сделать выводы, что некто собирается связаться с Бездной и запустить к нам какую-то… ну не знаю… сущность. И если бы это ему удалось, все бы уже почувствовали результаты на своей шкуре. Хотя с другой стороны, мы пока не ведаем, в правильном ли направлении копаем… У меня иногда складывается впечатление, что никаких опытов не проводится — просто кто-то… ну… как бы сказать… тренируется…

— Ты серьезно?

— Вполне! Мы в Колледже для тренировки использовали трупы, доставленные в морг. На старших курсах для этой же цели нам отдавались приговоренные к смерти преступники…

— Извращенцы! — высказался волкодлак. — Правильно вас, некромантов, не любят!

— Вас, нелюдей, тоже не все уважают!

— Ладно, проехали. — Он отмахнулся лапой. — А как насчет графской семейки? Что-нибудь узнал?

— Пока ничего, — помрачнел я. — То есть почти ничего… Я, как и обещал мэтру, попросил у Анджелина Маса разрешения посмотреть старые документы в архивах — вдруг там будет какая-то зацепка… ну старинное проклятие, легенда или что-то типа того… Он обещал это сделать сегодня утром…

— Ну и…

— И ничего! Ночью архивы и библиотека сгорели.

— Опаньки! Целиком?

— Да. А с ними еще две улицы. Толпа погорельцев, несколько человек погибли на пожаре… А пока тут все полыхало, по окраинам опять прошлись упыри.

— Горячая была ночка…

— Ага! А в довершение всего в храме пра прочел проповедь, что всему виной сам градоправитель — мол, проклятие лежит именно на его роде.

Я подробно пересказал версию легенды, услышанную сегодня.

— Брехня! — категорично высказался мой собеседник. — Все было совсем не так! Спроси хоть у призраков!

— Я-то спрашивал и знаю, в чем тут дело! Но народ поверил! Среди них никто не умеет договариваться с душами умерших. И сильно сомневаюсь, что люди вообще знают, что возле Холодного Камня до сих пор остались призраки!

— Ну можно спросить у некромантов…

— Можно, — кивнул я. — Только мэтра Куббика уволили.

— Кто?

— Графиня Лавина Байт! Дескать, он безосновательно отсутствует в городе в столь тяжелое для него время и таким образом подставляет беззащитных горожан под удар. Вот за «пренебрежение своими обязанностями» его и уволили. Так что некроманта в городе официально нет и спросить не у кого.

— А ты?

— А что я? Давно уже написал заявление, что работаю тут только до конца сезона. Осталось всего несколько дней… Кстати, раз уж ты заговорил. — У меня вырвался смешок. — Тот тип, с которым мы сцепились, и есть новый городской некромант.

— Да ты что? — Волкодлак шлепнулся на задницу.

— Дей Долл. Явился вчера вечером.

— Быстро!

— Угу. — Я сделал паузу, опять приложился к бутылке, допил последние капли и поставил пустую посуду на пол возле кресла.

Волкодлак со своей порцией расправился намного быстрее и мой жест воспринял как предложение повторить, но у меня не было настроя пьянствовать. Хотя день уже клонился к вечеру, я здорово устал… Но мне через пару часов надо было идти в ратушу, смотреть, какие документы Анджелин Мас успел спасти от огня. Будет здорово, если к тому моменту я окажусь пьян как сапожник!

— Угу, все это наводит на мысль, что мы имеем дело с хорошо продуманным планом и целой группой заинтересованных лиц. Слишком все сложно получается — сначала мэтра отсылают из города под благовидным предлогом, но подозрительно быстро. Стоит ему уехать, как начинаются беспорядки. Торопясь, пока мэтр не вернулся, стряпают документ об его увольнении и живо назначают нового человека. Нет сомнений, что этот некромант…

— Так называемый некромант, — с умным видом поправил волкодлак. — Что-то мне в его повадках не понравилось… Держу пари он такой же некромант, как я королевская дочка!

Я честно вспомнил Дея Долла. Его одежду, амулеты, оружие, манеры держаться и фехтовать. Постарался найти в нем какие-то изъяны и неправильности. Может ли человек сознательно выдавать себя за представителя моей профессии? Неподготовленный — никогда и ни за что. Нужно обладать определенными знаниями, навыками… Придраться, откровенно говоря, было не к чему. Дей Долл был образцом классического (чуть было не сказал «книжного») некроманта. Именно такими их и рисуют на плакатах — если помните, я уже думал об этом при первой встрече. Авантюристы, бродяги, не имеющие постоянного места работы, официально не состоящие в гильдии и посему не платящие членские взносы и налоги, иногда не в ладах с законом потому, что слишком любят деньги и риск, чтобы считаться с некоторыми «досадными» мелочами… Классический некромант… Совсем не такой, как мой начальник…

— Ты прав, — осенило меня. — Он действительно классический некромант!

Сорвавшись с места, бросился в свою комнату.

На самом дне баула с вещами (он давно уже был распакован, и в нем оставались лишь предметы, о которых я просто-напросто забыл) лежало несколько старых конспектов, которые пока мне не пригодились, почему и валялись под кроватью. В один из них был вложен аккуратно свернутый листок — рекламное объявление о приеме в Колледж Некромагии. Такие листки вручали всем вновь поступившим студентам — дескать, вот кем вы станете через несколько лет. Я бережно развернул его…

Цокая когтями по полу, на второй этаж поднялся волкодлак и, положив морду мне на плечо, уставился на изображение Дея Долла. Вернее, на изображение человека, чей костюм в точности совпадал с его нарядом.

Глава 14

Подкрепившись яичницей с салом, отправился в город. Вечерело, и я решил потратить последние часы на визит в ратушу. Анджелин Мас должен был вернуться — он обещал дать полистать те документы, которые удалось спасти от пожара. Будем надеяться, что среди уцелевших пергаментов найдется нужная информация.

Волкодлак уже убежал: мэтра Куббика следовало предупредить о появлении «конкурента» в лице Дея Долла и рассказать о том, что происходит в городе. Уничтожение архивов — дело серьезное, как и попытка подтасовать старую легенду. Тут одно из двух: либо это дело рук градоправителя, либо кто-то очень уж хочет свалить на него все обвинения. С одной стороны, архивы-то сгорели как раз после того, как я захотел с ними ознакомиться. А с другой — проповедь старого священника прямо настраивала народ против Анджелина Маса. Пожар в библиотеке — это тоже наверняка часть продуманного плана. Там могли храниться документы двухсотлетней давности. Как-никак, в ту пору фактически произошла смена власти в городке. Конечно, это не королевская династия, но все-таки. Кому-то очень нужно было, чтобы о Масах вообще и Анджелине в частности сложилось именно такое представление — дескать, на членах этого рода лежит проклятие, которое сейчас начинает сбываться.

Вставал главный вопрос: кому это выгодно? Либо самому Анджелину (но тогда зачем?), либо кому-то из его врагов. Градоправитель в храме открытым текстом заявил, что знает тех, кто стоит за последними событиями и кого стоит обвинить в пожаре, повлекшем человеческие жертвы, в сожжении архивов, в разгуле нежити. Что это? Объявление войны или, наоборот, подтасовка фактов?

Все эти соображения я высказал волкодлаку, и тот пообещал, что передаст их мэтру Куббику. По моим подсчетам, ночью, перед рассветом, оборотень уже будет на курганах, примерно через час мой начальник тронется в путь и прибудет в Большие Звездуны завтра вечером. Что ж, нужно продержаться эти сутки и успеть за оставшиеся часы узнать как можно больше. И будем надеяться, что Дей Долл не сможет мне серьезно помешать.

Дей Долл… Этот человек вызывал у меня серьезные подозрения. Его одежда вплоть до мелочей копировала рекламный проспект. Кажется, даже прическа была уложена в точном соответствии с картинкой, но что-то в ней имелось такое… что-то, что раз за разом заставляло возвращаться мыслями к образу «конкурента». Возникало недоумение: для чего человеку нужно столь слепо следовать идеалу? Эх, задать бы ему пару вопросов! Боюсь только, не станет он со мной разговаривать… Некроманты не особенно любят таких вот «искателей приключений», которые бродят по городам и весям в поисках заработка. Следовательно, надо ожидать от «коллеги» любой подлости.

Ратуша возникла передо мной — старый замок, в прошлом перенесший не одну осаду. Он стоял тут, когда вместо Больших Звездунов на свете существовала лишь маленькая деревушка. Собственно, деревушка и выросла в тени массивных замковых стен. Когда-то это была обитель графского семейства Мас, но, получив двести лет назад титул, Байты не наследовали родовое гнездо, а предпочли выстроить собственный замок за городом. Малые Звездуны возникли вблизи нового замка.

Я уже был тут один раз и бестрепетно шагнул сквозь распахнутые ворота. Но на крыльце меня ждал неприятный сюрприз.

— Господин градоправитель не может вас принять, — промолвил вышедший навстречу слуга.

— Почему?

— Его нет. Он уехал с утра и еще не вернулся. — В голосе прозвучала тревога. — И даже не сказал, куда направляется.

— И когда вернется, тоже неизвестно?

— Нет. Милорд никогда не докладывает о времени возвращения.

— Понимаете, он обещал мне дать посмотреть документы, которые вчера вечером доставили из библиотеки перед тем, как она сгорела, — рискнул я высказать просьбу.

— Пока господина Маса нет, не могу вас впустить, — отрезал собеседник.

— Но мне только посмотреть архивы…

— Нет. Не поступало никаких распоряжений, а самостоятельно я не имею права решать такие вопросы. Приходите завтра, молодой человек.

— Но архивы точно здесь? — В душе шевельнулось нехорошее подозрение. А не обманывают ли меня?

— Не могу вам сказать. Дождитесь господина градоправителя и спросите у него сами.

— Но вы говорите, что неизвестно, когда он вернется…

— Подождите до завтра!

Не добившись больше ничего, я повернул назад. Подозрения расцвели махровым цветом. Где на самом деле градоправитель? Что происходит?

— Вон он!

В конце улицы нарисовалась толпа человек в пятьдесят, если не больше. Заметив меня, люди резво прибавили скорости, перешли на бег.

— Э-э… вы чего?

— Хватай его!

Раздумывать было некогда — развернувшись на пятках, я со всех ног бросился бежать. Не то чтобы мне было что скрывать, но инстинкт подсказывал, что когда в твою сторону мчится столько народа, да еще размахивая дубинами, цепами и топорами, надо сматываться.

Бегаю я хорошо (физической подготовке в Колледже уделялось много внимания), мог бы легко оторваться от преследователей где-нибудь на повороте, но, к несчастью, запутанные улочки Больших Звездунов таили в себе много неприятных сюрпризов. Завернув за угол и промчавшись всего несколько шагов, внезапно обнаружил, что путь преграждает высокий забор.

Не теряя времени, метнулся обратно, нырнул в соседний проулок — и, вывернув из-за угла, столкнулся нос к носу еще с десятком «ловцов».

— Ага! Попался!

Не понял! В городке что, проходит массовая акция «Лови некромантов»? Растянувшись цепью, добровольные загонщики погнали «дичь» на плотные ряды остальных охотников.

А, была не была! Подпрыгнув, вцепился руками в верхний край ближайшего забора, подтянулся — и почувствовал, как чужие руки сомкнулись на моих лодыжках.

— Поймали!

Сильным рывком сдернули вниз, схватили за руки.

— Отпустите меня!

— Ща, отпустим! Не дергайся!

Легко сказать! В памяти тут же всплыла неудавшаяся попытка проверки «на колдунство». Тогда меня чуть не утопили, и если бы не Анджелин Мас… Но где сейчас носит градоправителя?

— Помогите!

— Да не ори ты! Сейчас-сейчас! Тащи его, парни!

Трудно сопротивляться, когда в руки, ноги и даже, кажется, уши и волосы вцепилось десятка два человек. Подергавшись для очистки совести, я обмяк в руках похитителей, решив сберечь силы для решительного рывка. Конечно, и из этой позы можно ударить каким-нибудь простеньким, но зрелищным заклинанием — только чтобы ярко вспыхнуло и громко бумкнуло. Такие психические атаки должны быть в арсенале любого мага — нужно уметь отвлекать внимание, пугать «массовку», просто разминаться перед решительным ударом.

— А куда вы меня несете?

— Там узнаешь!

Скорее бы! Хотя… Ой, нет! Только не говорите мне, что мы уже пришли! Ведь это… это же жальник при храме! Ну да — массивная каменная стена, распахнутые ворота, вдалеке (меня торжественно подняли на вытянутых руках, так что с обзором проблем не было) виднеется храм.

Подозрительно притихшая толпа прошествовала мимо рядов камней, под которыми ждали своего часа останки казненных преступников, к массивному строению, сложенному, казалось, из необработанных каменных глыб. Две старые статуи замерли справа и слева от черного провала входа. Сквозь плиты, устилавшие землю, давно проросла трава. Молодые деревца вскарабкались на крышу, стены покрывали пятна мха и лишайников.

— Вот, пришли, господин некромансер!

Насколько яростно и энергично меня ловили, настолько же бережно и вежливо поставили на ноги, отряхнули и решительно ткнули между лопаток — мол, вперед!

Мы оказались у входа в старинный склеп — это было понятно даже постороннему. Проросшая между плитами трава и молодые деревца, нашлепки мха и лишайников, трещины красноречиво свидетельствовали о том, что склепом давно не пользовались по назначению. То есть если народ и хоронили, то редко. И уж во всяком случае, сюда не приходили опечаленные родственники помолиться о душах усопших близких.

На массивной двери был изображен герб благородного семейства, представители которого нашли здесь последний приют. Время и упомянутые мхи здорово поработали над ним, но еще можно было разглядеть, что это голова то ли волка, то ли огромного пса, держащего в пасти зеленую ветвь.

А ведь точно такой же герб, только значительно более свежий, красовался над воротами ратуши, то есть бывшего замка семейства Мас! Вот, значит, куда меня принесли!

— И чего надо?

Вопрос адресовался сразу ко всем и был задан через плечо самым небрежным тоном, на который я был способен.

— Ты это… ну… того. — Люди загомонили все разом. — Некромансер… давай, это… поговори с ними… Чего это они? Пущай это… ну… не безобразничают!.. Упокой их там, что ли… И спроси, как оно…

В общем, из сбивчивых криков удалось выяснить, что от меня требуется простой вызов духов. Обычно подобные сеансы приурочивают к осени — времени, когда умирает природа. Есть несколько ночей в году, когда подобные действа удаются легче всего — Святая Ночь, например, когда заканчивается осень и начинается предзимье. Есть день осеннего солнцеворота, есть… Ну в общем, сегодня был явно не тот день, да и до осени еще оставалось время, но попробовать имело смысл. Мне уже самому стало интересно, что в этой истории правда, а что ложь. Призраки могут знать ответ на этот вопрос.

И я бестрепетно шагнул в склеп.

Внутри все было именно так, как представлялось по картинкам и описаниям. Довольно мрачное подземелье, пещера с несколькими ответвлениями — из небольшого круглого зала в разные стороны вели четыре тоннеля. Каждый заканчивался небольшой пещерой, где в каменных гробах лежали представители одного поколения. Их потомки были похоронены в других пещерах, куда тоже вели тоннели. Добрые горожане вручили мне факел, так что я мог легко ориентироваться под землей. Нужно было лишь следить, чтобы не задеть головой свисающие с потолка махры грязной старой паутины да не споткнуться обо что-нибудь. Вот интересно, откуда здесь пауки в таком количестве? Кем они питаются? Друг другом? Мокрицами? Вездесущими мухами? Самые старые гробы были буквально опутаны паутиной с налипшим на нее толстым слоем пыли, так что прочитать, кто там похоронен, не представлялось возможности.

Хорошо еще, что кроме имени и последнего напутствия (дескать, спи спокойно, мы тебя не забудем!) стояли даты рождения и смерти. Так что я довольно легко сориентировался в смене поколений. История со сменой правящей городом фамилии произошла в самом конце Войны Трех Королей, когда даже самим зачинщикам все надоело. Спор ведь продолжался почти сто лет, заканчивали его внуки и правнуки той, главной, троицы.[17] Им было некогда вникать в перипетии провинциальной жизни, и они махнули рукой на то, что Звездунами отныне владеют какие-то Байты, а старый и древний (если судить по самым первым датам) род Мас куда-то делся.

В нужной мне пещере стояло три саркофага — все три мужские. Отец и два сына. Та-ак… Пересказывать надписи на могильной плите отца — долгий труд, тем более что там поработало время и некоторые буквы стерлись. Но смысл был такой: сей граф принимал участие во многих битвах, был приближенным кого-то из претендентов на престол, даже женился на герцогской дочке (поэтому, кстати, ее гроба тут не наблюдалось — она наверняка была принцессой крови, и ее прах увезли на родину), но погиб, защищая своего сюзерена. Рядом с отцом упокоился только один его сын — Розан Мас. Гроб второго, Денима, оказался пустым.

Деним Мас… Совратитель «невинной девы» или юноша, влюбленный в простолюдинку и погибший от любви? Он приехал в город после смерти старшего брата, Розана. Откуда? Из столицы? Что он там делал? Занимал должность недавно умершего отца? Если да, то Масы в свое время имели большое влияние при дворе… Кстати, надо обязательно освежить сведения по истории — какие герцогские семейства тогда стояли ближе всего к власти?

Хотя зачем освежать? Вот же она, память, лежит в фамильном склепе!

Для такого дела, как вызов духа, много вещей не требуется. Нас учили обходиться вообще без подручных средств, ибо никогда не знаешь, какие инструменты могут понадобиться. Не станешь же в самый решительный момент вежливо просить упыря: «Вы тут постойте минуточку, а я быстренько за серебряными стрелками сбегаю! Я ж не знал, что вы мне попадетесь!» Вот и сейчас соображал недолго — приткнув факел в давно опустевшее и пыльное «гнездо», скоренько начертил на полу пентаграмму, в центре которой оказался саркофаг, щелчком пальцев зажег огарок свечи, установив ее на крышку, и начал читать заклинание.

Необходимый минимум — пентаграмма, свеча и некромант — имелся, поэтому в один прекрасный момент в воздухе как раз над пламенем заклубился туман и постепенно принял очертания мужской фигуры. Человеку было около шестидесяти лет, но смотрелся он довольно браво.

— О-о-о! — то ли простонал, то ли зевнул призрак. — Кто-о осмелился тревожить покой обитателей Бездны? Трепещи, жалкий смертный…

Ну в точности как по книжке! Мы что, в свое время одну и ту же библиотеку посещали? Ладно…

— Слушай меня, внемли мне, повинуйся мне! — Текст тоже из учебника.

Подозрения про библиотеку оправдались. Призрак сложил руки на груди и довольно спокойно и даже деловито поинтересовался:

— Чего надо?

— Вы еще добавьте «коллега», — не удержался я от замечания.

— И добавлю, — серьезно кивнул призрак, — меня в свое время обвиняли в чернокнижии… Собственно, только смерть в результате сердечного приступа спасла от костра!

Ой-ёй! Вот это поворот сюжета! Мы что, действительно могли бы быть коллегами по работе? Ведь Колледжу Некромагии довольно много лет!

— Я увлекался алхимией, — любезно пояснил призрак графа. — И у меня даже кое-что начало получаться.

— Ой, вспомнил! Вспомнил! «Препарат Маса № 18»! Для предварительной обработки некоторых видов оружия. В частности, ножей! С целью придания вещам особых свойств… Неужели это ваше?

— Точно, — заулыбался призрак. — Помнят, оказывается…

— Автограф дадите? — вырвалось у меня прежде, чем понял, что сморозил глупость. Призрак, видимо, пришел к тому же выводу, в результате чего мы довольно долго ржали в два голоса.

— Ладно, чего надо-то? — Отсмеявшись, бывший граф вытер несуществующие слезы.

— Меня интересуют подробности той давней истории… ну когда Масов сменили Байты…

— А… — Житель Бездны махнул рукой и уселся на край саркофага. — Собственно, началось все с меня! Просто имело место досадное совпадение: один из претендентов на корону внезапно потерял новорожденного внука, старшего сына своего первенца и соответственно претендента на будущий престол (если бы его дедушке и отцу удалось задуманное!) Все бы ничего — дети умирают довольно часто (особенно если акушерка от волнения накануне примет стакан-другой вина и забудет вымыть руки перед тем, как хвататься за ребенка!), но здесь явно имела место черная магия. Несчастные родители обвинили всех конкурентов в сговоре с черными силами. Принцы и герцоги отбрехивались как могли. Я оказался весьма подходящей кандидатурой на роль козла отпущения несмотря на то, что был женат на герцогине и в какой-то мере принцессе крови! Кто-то подумал, что я с моими знаниями и связями при дворе сам захочу урвать кусок от пирога, именуемого «власть». Тем более что сыновей у моего тестя не имелось, значит, наследниками титула и впоследствии герцогской короны становились Розан с Денимом. А от герцога до короля не так уж далеко — надо лишь, чтобы расстались с жизнью, не оставив потомков, все остальные. Маг и чернокнижник легко мог это устроить… Видишь, как все было запутано? Потомки трех первых королей так расплодились за почти семьдесят лет смуты, что наследником по крови мог оказаться любой! Тогда в ход пошли самые честные и нечестные приемы — просто для того, чтобы уменьшить численность наследников!

Я тихонечко пристроился на гробе Розана Маса. Лекция обещала быть долгой и занимательной. Главное — не пропустить ни слова.

— В общем, меня арестовали и посадили в тюрьму. Ну там дальше началось классическое — пытки, допросы, подкупленные свидетели, очные ставки с другими якобы «потерпевшими от злых чар» и прочее… Я не боялся ничего, но у меня было два сына… Про семью моей кузины, вышедшей замуж за некоего Байта, я не думал (хотя муж ее, кстати, являлся дворянином всего во втором поколении, то есть не ровня, но там расцвела «большая и чистая любовь» к состоянию его отца, кузина рано осталась сиротой и жила у моих родителей как приживалка). Так вот, о семье кузины я не думал, хотя одним из обвинителей был некто по фамилии Байт…

— Надо же, как все запущено!

— Типа того… В общем, меня больше беспокоила судьба сыновей — ведь Деним жил со мной в столице, состоял оруженосцем при собственном дядюшке, муже его тетки. Я говорил, что у моего тестя не было сыновей? Только три дочери. Одна стала моей женой, другая ушла в монастырь, а муж третьей и был господином Денима. Мальчик вот-вот должен был получить рыцарские шпоры, и я боялся, что теперь он останется без всего… Ну вы понимаете? Моя смерть…

Наш разговор прервали топот и шум. Растолкав заинтересованных зрителей (десяток самых смелых обывателей протиснулся-таки в склеп и прислушивался к разговору, правда, издалека), к пентаграмме на полной скорости подлетел не кто иной, как Дей Долл, и с воплем: «Изыди!» — выплеснул на призрака целое ведро какой-то жидкости.

— Тьфу! — только и сказал тот, послушно ныряя в саркофаг.

Я не успел и слова вымолвить — за моим конкурентом в склеп ворвался старый пра с группой поддержки в лице двух младших священников и четырех послушников. Взмахнув руками, он с чувством, толком и расстановкой начал читать заупокойную молитву.

Я поскорее отступил в один из боковых тоннелей, ведущих в пещеру с еще чьими-то останками, и затаился там. Главное, чтобы меня не обнаружили раньше времени. Вернуться и довести беседу до конца всегда успею — получалась-то она занимательной!

— И оставайся там, где покоится прах твой, до скончанья времен! — произнес священник последнюю фразу и удалился с чувством выполненного долга.

Дождавшись, пока стихнет эхо их шагов, я крадучись вернулся на прежнее место и обновил пентаграмму.

— Слушай меня, повинуйся мне! Восстань…

— Встаю уже, встаю…

Призрак Вайвора Маса устроился на крышке саркофага.

— Продолжим разговор?

— Угу… В общем, я сильно беспокоился за сыновей. Мой сердечный приступ отчасти можно было объяснить тем, что меня припугнули, что в любой момент сюда приведут Денима и заставят отца смотреть на пытки, которым подвергнут его сына. После моей смерти вызвали какого-то некроманта, он допросил мою душу, я во всем признался…

— То есть как — признались? Разве это сделали вы?

— Нет. — Призрак рассмеялся. — Не я! Но, оказавшись на той стороне, я узнал имя виновника. Вернее, имя исполнителя чужой воли. Он был уже мертв: тот, кто отдал ему приказ, разумеется, позаботился о том, чтобы убрать его… Ну в общем, дело закрутилось. Меня заочно оправдали, прах переправили на родину и положили здесь. Собственно, это все! — Обитатель Бездны развел руками.

— Как — все? А Деним? Ваш младший сын?

Ответить покойник не успел. В тоннеле опять послышался топот, и в пещеру влетел Дей Долл. В двух руках его болтались арбалет, заряженный серебряными болтами, и нож с рунами на лезвии.

— Ага! — хищно вскричал он. — Опять? Изыди! Прочь из мира живых в Бездну, где тебе самое место!

— Молодой человек, — начал было Вайвор Мас, но испарился, стоило моему конкуренту разрядить в него арбалет. Призрак рассеялся с легким хлопком.

— Прошу вас, пра. — Некромант шаркнул ножкой и посторонился.

Второй раз старый священник начал читать заупокойную молитву, но на сей раз его помощники окропили саркофаг святой водой и как следует окурили ароматическими травами. Под конец все три гроба, даже пустой, осенили обережными знаками и удалились восвояси.

Все это время несознательный некромант лежал в уголочке за третьим саркофагом, зажав нос двумя пальцами, поскольку от дыма курильниц тут было нечем дышать. Когда, ворча себе под нос что-то вроде: «Ночь уже на дворе, нам что, до утра тут бегать?» — удалился и Дей Долл, я тихо выполз наружу и, прочихавшись, в третий раз провел обряд вызова.

— Как? — были первые слова призрака. — Еще не все?

— Извините. Но нас все время перебивают… Хотел только узнать, что правда, а что ложь в старой легенде о Холодном Камне…

— Холодный Камень? — Призрак задумался. — Нет, я даже отсюда кое-что слышал, но чтобы вот так, навскидку… Вот бес!

Реплика была адресована Дею Доллу, который в третий раз нарисовался на пороге.

— Изыди! — возопил он снова. — Именем Четырехликого заклинаю тебя — вернись в Бездну! Туда, где…

— Ну что за…! — выдал призрачный лорд реплику, которая больше подошла бы пьяному грузчику. — Как же вы меня достали!

— Пр-ра! — тем временем заорал мой конкурент. — Они опять…

Матюкнувшись, я полез прятаться, машинально отметив, что с каждым разом это получается у меня все лучше и лучше. Тем временем под старыми сводами пещеры в третий раз зазвучала поминальная молитва. На сей раз это была полноценная служба, с чтением фрагментов Священного Писания и разбрызгиванием повсюду крови жертвенного цыпленка. В общем-то, красивое действо, но слушать его, скорчившись в три погибели за покрытыми пылью саркофагами — то еще удовольствие.

Дождавшись наконец тишины и выждав для верности еще немного, порядком належавшийся в пыли и паутине, я кое-как выбрался наружу и… правильно, в четвертый раз начал обряд вызова духов.

На сей раз он, то есть дух, явился почти сразу.

— Ну знаете, молодой человек, это уже переходит всякие границы! — рявкнул Мас, даже не дав себе труда проявиться целиком. — То «восстань», то «изыди»! Я вам что, мальчик? Надоело! Пошли вы все!..

Матерился призрак долго, отчаянно, со вкусом, перебирая столько всяких выражений, что примерно на середине монолога мне стало стыдно, грустно и тошно. Не дослушав все, что покойник имел честь сообщить о живых вообще и о некоторых конкретных представителях рода человеческого в частности, этот самый «представитель» позорно слинял, хлопнув дверью склепа…

И едва не нырнул обратно с воплем ужаса.

Пока то да се, наступила глубокая ночь. Высокое небо усеивали звезды, крупные и яркие, какие бывают только в конце лета. Успело похолодать — все-таки уже началась пора первых заморозков. Звезды и почти полная луна ярко освещали неровные ряды каменных надгробий, над которыми тут и там вспыхивали и переливались голубые огоньки.

Любой жальник не самое приятное место для ночных прогулок. А жальник при храме, где священник умеет использовать магию (руны на каменных надгробиях ясно свидетельствовали об этом!), и вовсе следовало обходить десятой дорогой, даже если ты некромант. И ничего удивительного не было в том, что, увидев чью-то тень, я подпрыгнул на месте с воплем ужаса.

Тень сделала шаг навстречу:

— Мастер Груви?

— Д-д…

— Вы не узнаете меня? Это лейтенант Винт!

Сказано это было таким тоном, что я сразу почувствовал страх.

— Что вы здесь делаете? — Рука нашарила нож, пальцы до боли стиснули рукоять.

— Жду вас!

— Зачем? — Не сводя глаз с собеседника, я постепенно отступал в сторону выхода.

— Проводить. Сейчас ночами очень неспокойно. Нельзя ходить в одиночку — это приказ градоправителя!

— Вы решили меня проводить? Куда?

— До дома. До вашего дома, разумеется…

«Который находится под ближайшим камнем!» — мысленно добавил я.

— Сам дойду!

— Не советую. — Лейтенант поедал меня глазами и двигался в мою сторону с грацией хищника, которому нечего терять. — Сейчас по улицам бродит упырь…

— Еще один?

— Как? — Лицо лейтенанта дрогнуло. — А разве…

— Разве вам не сказали, что их два?

— Н-нет. — Он удивился так натурально, что я чуть было не обругал себя за то, что начал подозревать этого в общем-то открытого парня. В конце концов, что у меня против него имеется? Только то, что он знает убийцу двоедушника, покушавшегося на градоправителя. То есть мог быть в сговоре с убийцами и, кто скажет, во что еще окажется замешан.

— А их два. И один — сзади!

Лейтенант отреагировал именно так, как и ожидалось, — развернулся на пятках с отчаянным воплем, одновременно хватаясь за меч. Стражнику хватило доли секунды, чтобы понять, что его разыграли, но и я не собирался стоять и смотреть. Ноги сами донесли меня до забора. Одним отчаянным прыжком вскочил наверх и перемахнул на ту сторону под гневные проклятия. Прислушиваться не стал — и так ясно, что это были не пожелания счастья и долгих лет жизни.

— Хватайте его!

А лейтенант хорош! И я правильно ему не доверился — из-за поворота бодренько вырулил отряд городской стражи с алебардами наперевес и рванул в мою сторону.

Давненько мне не приходилось бегать сломя голову по ночному городу! Несмотря на то что некоторые районы для меня так и оставались загадкой, примерно на шестом повороте удалось оторваться от преследователей. Появилась свободная минутка, чтобы подумать, где затаиться хотя бы до утра.

Я знал лишь одно такое место.

Первыми звуками при пробуждении были детские голоса. Когда два мальчика и девочка таким осторожным шепотом обсуждают спящего человека, беспокоиться нечего. Можно натянуть одеяло на нос и продолжать если не спать, то дремать, пребывая в расслабленном состоянии.

— Тише, не трогай!

— Да я только посмотреть! А он правда настоящий?

— Правда-правда!

— Красивый… блестючий…

— Куда руку тянешь? А вдруг он сейчас проснется?

— Не проснулся же до сих пор!

— Ага, проснется и по шее надает! Тетя Гражина не велела беспокоить…

— А мы осторожно! Только поглядеть…

— Не трогай амулет, кому говорят! Он волшебный!

— Чего, правда?

— Правда! У каждого некромансера свой есть. Я знаю, мне дядя Згаш говорил и трогать давал!

— И мы тоже только потрогаем. Что, нельзя?

— Нельзя! Он волшебный! Его можно трогать лишь волшебникам!

— Ты что, волшебница, что ль?

— Да! То есть буду волшебницей, когда вырасту! Мне дядя Згаш сказал. И еще он сказал, что у меня тогда будет свой амулет. Всамделишный.

Ну, ё-мое! Конечно же! Вот оно! Вот что не давало мне покоя!

От озарения я распахнул глаза, и трое нарушителей моего сна брызнули в разные стороны. Мальчишки кинулись прятаться (мало ли что им там наговорили родители про «грозного некромансера», который за полночь ввалился в дом и попросился переночевать!), а Динка лишь отскочила. Все трое, вытаращив глаза, смотрели, как я проверяю свой амулет.

— Мы его не трогали, дядя, — пискнул самый смелый из близнецов. — Честно-честно!

— Я верю.

Дети и не могли взять мой амулет в руки, лишь маги имели власть прикасаться к таким вещам. Каждый амулет являлся индивидуальным, то есть двух одинаковых не существовало в принципе. Исключения бывали лишь в одном случае — когда умирающий маг передавал свой амулет ученику, таким образом посвящая его в волшебники. И мне вдруг стало очень любопытно: а что за рисунок на амулете моего конкурента? Что-то подсказывало, что он тоже скопирован с рекламного проспекта, где каракули начертаны от фонаря. То есть амулет почти наверняка был фальшивым. Но тогда выходит, что Дей Долл не тот, за кого себя выдает! И кстати, я ведь его уже где-то видел! Вспомнить бы где!

Мысли толкались в черепной коробке, лезли друг на друга, как слепые кутята в поиске материнских сосков. Спать при такой внутренней «возне» было невозможно. Пришлось вставать, одеваться и идти на двор — умываться.

Госпожа Гражина была дома, и, приводя себя в порядок, я не раз и не два ловил на себе ее тревожный, заинтересованный взгляд. Ну это понятно — ввалился к вам в дом лохматый, грязный и потный некто и потребовал, чтобы его пустили переночевать. Десяток вопросов вертелся у женщины на языке, и ни одного не было задано по самой простой причине: наша кухарка просто не определилась, что озвучить первым.

Пришлось брать инициативу в свои руки.

— Госпожа Гражина, я сейчас все объясню…

— Охолоньте, Згаш. — Она подошла и почему-то внимательно понюхала мои волосы, — странно… Не чую… И одежа ваша… тоже…

— Что? — Дурные предчувствия расцвели махровым цветом. — Чем я должен пахнуть?

— Дымом… А ви разве не знаете? Ночью був пожар…

— Где?

Мне поневоле стало страшно: а что, если сгорел дом мэтра Куббика? Не говоря уже о том, что мы лишились крыши над головой, погибли многочисленные магические артефакты, эликсиры, старинные книги… кошки опять же…

— В ратуше…

— Где?

— Зарево так и полыхало… Мы потому и не спали, шо ждали, не поидэ ли пожар по городу, як у том разе…

Точно-точно. Когда я перескочил через забор, мне даже не пришлось стучать в двери и звать хозяев — они выскочили во двор в полном составе, даже дети высунули носы. Вот бес… Что мне стоило смотреть не только под ноги, но еще и по сторонам?

— Извините, я должен бежать!

Что кричала вслед госпожа Гражина, уже не услышал.

Сама ратуша, сложенная из камня, не слишком пострадала — только прогорели двери и окна, исчезли бревенчатые надстройки двух донжонов да часть надворных построек. Из распахнутых дверей все еще несло дымом и гарью, тут и там валялись обугленные балки, какое-то тряпье, всякий мусор. Вбежав во двор, резко затормозил, озираясь по сторонам.

Люди суетились, пытались вытащить обгоревшее добро. В распахнутых воротах толпились зеваки — может быть, они и надеялись что-то спереть под шумок, но тут почти все было так или иначе тронуто огнем, а то, что чудом уцелело, находилось под охраной.

В сторонке заметил знакомый силуэт в темном платье. Что она здесь делает? Неужели на пожаре погиб человек? Ну да… вот же он… да не один! Во дворе лежало в ряд четыре обгоревших тела, завернутых в полотно. Люди посматривали на них с суеверным ужасом. Учитывая, что в ратуше жило не так много народа, можно было легко догадаться, кем являлись эти люди.

Я на негнущихся ногах подошел ближе. Рост одного из погибших сильно отличался от трех остальных. Неужели… Нет, я должен убедиться сам! Тут и делать ничего не надо — просто сосредоточиться и…

Шум в воротах отвлек внимание — толпа расступилась, явив новых любопытных.

— Внемлите мне, люди! — еще находясь в воротах, провозгласил старый священник. — Вот она, кара божеская! Свершилось правосудие земное для того, кто слишком долго испытывал терпение небесное! Разверзлась Бездна и поглотила черную душу! И нет спасения от полымя, кое ниспосылается в назидание и наказание! Молитесь, люди! — Его голос уже звучал во дворе, эхом отражаясь от стен. — Молитесь и благодарите Свентовита Четырехликого и Прове Справедливого за то, что покарали виновника, защитили свой народ…

Споткнувшись на полуслове, старик вперил в меня пристальный взгляд.

— Стервятник! — завопил он еще громче. — Что ж, любуйся! Не век злу ходить по земле! Взглянули боги пресветлые и покарали отступника! И ты смотри и ужасайся участи, которая ожидает тебя, коли не покаешься в совершенных злодеяниях и не придешь в храм, дабы очиститься и принять просветление и воздаяние за дела неправедные!

Я слегка попятился. Не такой у меня характер, чтобы спорить со старшими! Тем более что за спиной старого священника выступали довольный донельзя Ладиан и весь прямо-таки лучащийся счастьем и злорадством Дей Долл. Нет, с одной стороны, конечно, хорошо, что мой конкурент оказался здесь, — помнится, ужасно хотелось задать ему пару вопросов и повнимательнее присмотреться к амулету этого странного «некроманта»! Но с другой стороны, когда эта троица выступает единым фронтом, а на горизонте маячит еще и лейтенант Винт… Да ежу понятно, что они заодно! Эх, как же я раньше-то… Вот только зачем? Сами они вряд ли начнут передо мной исповедоваться — это только в книжках для детей злодей приходит в тюрьму к главному герою и долго, со вкусом рассказывает о своих черных делах. С одной стороны, таких злодеев можно понять — им элементарно не хватает обычного человеческого общения, но с другой оказаться в роли слушателя что-то неохота! Ибо последними словами этого монолога обычно бывает: «А теперь — убить! Он слишком много знает!»

Внезапно лица всех четверых как-то изменились. Я бы сказал, что у них стало такое выражение, словно они охотились на зайца, а наткнулись на медведя.

— Вы пришли сделать заявление, пра? — пророкотал знакомый голос. — Прошу немного подождать. Сейчас у меня много дел!

Крутанувшись на пятках, я уставился на Анджелина Маса. Видимо, он руководил спасательными работами, потому что несколько воинов и прислуга несли какие-то вещи, и градоправитель отвлекся, указывая, где их сложить.

— Что? — Поверх моей макушки Мас взглянул на собравшихся. — Замолчали? Удивлены? Не ожидали увидеть меня среди живых? Надеялись, что уж на сей-то раз я буду ночевать дома и сгорю в своей постели?

— А… У-у… Э-э… — Это было все, что смогли выдавить из себя его собеседники.

— Интересно, чья была идея устроить поджог в ратуше? — продолжал градоправитель. — Впрочем, это я знаю и так… Как знаю и то, кто мог проникнуть на охраняемую территорию и подпереть двери спален снаружи, чтобы люди не сумели выбраться и либо сгорели, либо задохнулись в дыму!

Лейтенант Винт сделал шаг назад. Совсем маленький шажок — просто чуть качнулся, — но в данном случае это было равносильно публичному признанию.

— Взять!

Городская стража (это являлось ее работой) слегка замешкалась, ибо лейтенант оставался для них непосредственным начальником.

— Остановись! — возвысил голос священник. — Как смеешь ты обвинять человека без суда и…

— Да, как вы смеете? — неожиданно прорвало и Ладиана. Голос, надо сказать, то ли от волнения, то ли по природе своей получился какой-то петушиный. — В конце концов, я тут главный! И я отменяю ваш приказ! Отставить!

— Главный? — Голубые глаза градоправителя нехорошо блеснули. — Главный зачинщик? Главный идейный вдохновитель? Впрочем, я догадываюсь, кто на самом деле стоит за вами. — Он сделал паузу, считая взглядом собравшихся, — четырьмя! Мне назвать имя? Мне при всех сказать, почему меня хотели убить?

Да, да, скажите! А заодно выдайте, в честь чего стоило приплетать сюда городских некромантов? Только настоящих, а не этого… с картинки!

— Да как ты смеешь, — снова заговорил священник.

— Смею, пра! Сегодня ночью, как и третьего дня, в огне погибли невинные люди… А хотели убить меня! Но вы же не знали, что я кое о чем догадываюсь? Милорд, — это относилось к Ладиану, — надо было действовать тоньше, если хотели задержать меня в замке… Но вы так боялись, что я уеду до того, как ваши сообщники…

— Замолчи! Ты… ты. — Виконт выхватил меч. — Я вызываю тебя! Ты оскорбил лорда! Потомка благородного рода! Обвинил в сговоре с… с подлыми убийцами! Такое оскорбление смывается кровью!

— Охотно. — Мне показалось или Анджелин Мас вздохнул с облегчением, словно стряхнул с плеч какую-то тяжесть. — Где и когда?

— Здесь и сейчас! Гад! Сволочь! Насильник! Похититель чужих жен! — Ладиана Байта трясло. Вид у него был такой, что и дилетант сказал бы — в таком состоянии сражаться категорически не рекомендуется, дабы не потерять голову в бою во всех смыслах этого слова. — Старый развратник! Выходи! Я тебе покажу…

— Прекратите, дети мои! — попытался влезть между ними священник. — Дуэль здесь и сейчас? Назовите хотя бы секундантов!

Оба расхохотались — один истерически, другой снисходительно.

— Не лезьте не в свое дело, пра. Займитесь лучше мертвыми, живые разберутся без вас!

В другое время я бы обиделся — мне ясно давали понять, что не стоит лезть вперед со своими некромантскими заморочками, — но только не сейчас. Ибо начиналась настоящая дуэль.

Хотя вру! Дуэлью это опять-таки мог назвать дилетант, который в жизни не держал в руках благородное оружие, или какая-нибудь экзальтированная девица. В Колледже выпускников готовили по полной программе, так что с первых секунд мне стало ясно — градоправитель сильнее виконта. Он и ростом выше, и в плечах шире, и старше, и двигается лучше. Представитель фамилии Байтов и потомок одного из тех, кто чуть было не отправил предка Анджелина на костер, прыгал вокруг своего противника, как суслик вокруг волкодава. Ему не хватало силы, ловкости, боевых навыков — только гонор и далеко не спортивная злость.

В другое время я бы с удовольствием понаблюдал за боем, но, отвлекшись на миг, заметил какое-то движение.

Дей Долл! Пользуясь тем, что весь народ смотрит на поединок, этот странный некромант спешил удрать! Надо же, а я только хотел задать «коллеге-конкуренту» пару вопросов!

— А ну стоять!

Подхлестнутый моим воплем, тот сорвался с места и усиленно заработал локтями. Зеваки в воротах расступались перед нами неохотно — если Долла от неожиданности выпустили относительно быстро, то его преследователя уже здорово пинали, чтобы не мешал смотреть. В результате я чуть-чуть отстал и, выскочив на площадь, затормозил, озираясь по сторонам в поисках знакомого плаща.

Ага! Вон же он! Мчится именно туда, куда и должен, а именно в сторону храма! Вернее, на местный жальник. Плохо, если так! Там же толпа зачарованных мертвецов, которые только и ждут момента, чтобы восстать.

— Стой! Куда?

Он лишь прибавил ходу. Пришлось и мне перейти на бег.

Лавируя между прохожими, перепрыгивая через какие-то корзины и тюки, однажды с разбегу «взяв» колодец и не вовремя нагнувшегося мужика, мы какое-то время отчаянно петляли по площади и прилегающим улицам. Вслед летели проклятия, свист мальчишек, визг женщин, матерная брань, а иногда и кое-что посущественнее — камни и гнилые фрукты.

Наш кросс по пересеченной местности завершился… правильно, у храмового жальника. Старичок-привратник только открыл и закрыл рот, когда мимо него на большой скорости пронеслись два озабоченных мужика. Один был озабочен тем, как бы удрать, другой тем, чтобы не дать этого сделать… А вы что подумали?

Сопя и хрипя от натуги, мы несколько минут кружили между надгробий, кидаясь комьями земли. Но среди торчащих тут и там камней не больно-то поскачешь. Пару раз споткнувшись и рухнув на землю, остановились и залегли за камушки, держась на приличном расстоянии друг от друга.

— Т-ты чего?

— А ты чего?

— Я ничего! Поговорить надо!

— Не о чем нам разговаривать!

— Ой ли! А мне кажется, есть парочка вопросов…

— Например?

— Амулетик дайте посмотреть!

— А вот это тебе не дать?

Мой собеседник поднял из травы руку и скрутил пальцы в весьма неприличный жест, после чего перекатом ушел в сторону — наверное, чтобы я не выстрелил огненным шаром по «маячку».

— Ну чего вы сразу так? — старательно заныл в ответ. — Вы же теперь мое типа начальство! Должен же я знать, кому подчиняюсь! У вас, наверное, большой опыт, а я так себе — вчера Колледж окончил…

Лицо высунувшегося из-за камня Дея Долла дрогнуло. Видимо, мои слова задели какую-то чувствительную струнку в его душе. Ладно, продолжим заговаривать зубы!

— Мы же, наверное, к одним преподавателям на лекции ходили, в одном морге практиковались… Вы по каким конспектам экзамены сдавали? А нашу библиотекаршу помните? Змеюку? Она вас не держала в черном списке? Нет? А вот однажды один мой приятель…

Продолжая болтать, я незаметно, на четвереньках, приближался к «конкуренту», не сводя с него глаз, и вовремя почувствовал его движение.

— Стоять! — Дей Долл проворно выпрямился и отскочил на пару шагов. Одна рука его взметнулась вверх, другую он держал за спиной. — Ни шагу вперед! Внемлите мне, порождения Бездны! Восстаньте, слуги мрака, из Тьмы подземной! Стряхните оковы вековечного сна! Слушайте меня! Покоряйтесь мне! Повинуйтесь мне!

Ё-мое! Этот ненормальный собрался активировать ни больше ни меньше как весь жальник! Огромная проблема для города, особенно если учесть, сколько тут лежит мертвецов! И все только и ждут приказа… Такого нашествия упырей и мроев Большим Звездунам точно не пережить!

Собственно, это была последняя моя связная мысль. Тело внезапно скрутило жуткой болью. Руки и ноги налились тяжестью, суставы утратили гибкость, а в груди словно возник огромный камень, который всей тяжестью давил на живот, грозя прорвать ребра и кожу и вывалиться наружу. Сердце в последний раз с натугой вытолкнуло из себя кровь…

Кровь… Свежая кровь — вот что может мне помочь. Она совсем близко — в двух шагах! Только дотянуться, схватить за горло и впиться зубами…

— Кр-ровь…

— Мама…

Полетевшее в мою сторону заклинание я не почувствовал — просто понял, что это оно и есть. Но такая малость не могла заставить остановиться. Хотя бы один глоток, чтобы унять боль…

— Упырь… Настоящий упырь! А-а-а! Спасайся, кто может!

Обладатель живой крови внезапно переменился в лице. Его обуял страх — такой дикий, что он обделался. Резкая характерная вонь заставила приостановиться, и мой несостоявшийся обед с мокрыми штанами ринулся прочь.

Я сделал шаг — и внезапно наступила тьма.

Глава 15

«Ми-и-илый… Подъем!»

Прикосновение нежных женских губ к щеке так приятно ранним летним утром.

«Мм… Еще полчасика, дорогая!»

«О, уже «дорогая»! Скоро и до «любимой» дойдешь…»

«Да, пожалуйста… Любимая, дай еще немного поспать!»

Тихое хихиканье.

«Ты и так уже третий час тут валяешься… Простынешь еще! Очнись! Хотя бы глаза открой!.. Упырь недоделанный…»

Что? Упырь?

Память проснулась мгновенно и поддала мне такого мысленного пинка, что тело резко подскочило, принимая сидячее положение.

Так, судя по всему, я только что валялся на том же самом храмовом жальнике в яме. Это кем-то раскопанная могила: отвал земли, перевернутое надгробие, на дне, то есть у меня под ягодицами, чьи-то останки. Плоть почти вся истлела, но кости пока держатся друг за друга с помощью сухожилий. На черепе еще заметны остатки волос и кожа. В общем, зрелище не для слабонервных, но я взирал с отстраненным интересом — вот, значит, что меня ожидает…

Рядом на корточках сидела… Смерть! Всего второй раз я видел ее среди бела дня, в реальном мире и так близко. Можно было протянуть руку и дотронуться до тонких пальцев. В лицо, скрытое распущенными волосами, смотреть боялся. А вдруг там всего лишь обтянутый кожей череп, как на картинках? Но ведь помнил же прикосновение мягких губ к своей щеке!

Она, видимо, прочла мои мысли, потому что поднялась.

«Хватит рассиживаться. Скоро сюда придут люди. Я нарочно тебя разбудила, чтобы ты успел убраться подальше…»

— Почему?

Она лишь покачала головой, и я тут же обругал себя — ну конечно, кто сюда может прийти? Конечно, пра с помощниками! Им я как кость в горле. Тем более если Дей Долл рассказал, как странно некромант среагировал на его заклинание… Кстати, а оно ведь не сработало! Мертвецы остались лежать там, где лежали и прежде… или нет?

Смерть, вздыхая и что-то бормоча относительно умственных способностей некоего молодого человека (особенно согрела душу вырвавшаяся у нее фраза: «И за что я так люблю этого придурка?»), таскалась за мной по жальнику, пока шла быстрая проверка. Хм, интересное дело! Многие мертвецы в могилах были явно побеспокоены — несколько надгробий сдвинулись в сторону, земля вспучилась, тут и там торчали полуистлевшие конечности… Почему же заклинание не сработало?

«Сработало оно, его заклинание, сработало, — послышалось ворчание Смерти, — просто силенок не хватило довести до конца и проконтролировать… э-э… побочный эффект».

А что за эффект?

«Ты…»

Ах да! Моя более чем странная реакция на заклинание вызова мертвецов… Я же заражен. Мне осталось всего четыре или пять дней, после чего я превращусь в упыря… Что там кричал Дей Долл? «Настоящий упырь»! И это его напугало? Его, боевого некроманта с десятилетним стажем?

«Посмотри правде в глаза, придурок, — всплыла ясная и трезвая мысль, — нет у него никакого стажа! Ни в десять лет, ни в пять! Нормальный некромант, который на самом деле хоть раз в жизни сталкивался с настоящими живыми мертвецами, не станет бежать от них сломя голову с испачканными штанами! Нормальный некромант не станет слепо следовать в одежде стилю с рекламного плаката и даже копировать амулет! И его голос… Он слегка изменил внешность, но голос-то ты определенно слышал раньше! Вспомнить бы, где и когда».

Долетевшая издалека заунывная песня заставила встрепенуться. На плечо легла прохладная рука Смерти:

«Тебе пора, милый… Иди за мной, и никто тебя не заметит. Я провожу!»

Наши персты соприкоснулись! Вот это да! Пальцы Смерти оказались тонкими, как палочки, но сильными, словно были сделаны из стальных прутов. И — прохладными. Не холодными и тем более не ледяными, а именно прохладными, сильными и нежными. Такими пальцами хорошо касаться разгоряченного бредом ребенка, ласково целуя в лоб: «Спи, сынок… Мама рядом!» Мама… сынок… О чем я только думаю? Мало того, что я не собирался в ближайший год жениться, в свете последних событий, когда через несколько дней мне предстояло стать упырем, и подавно не стоило об этом думать… Но, словно наяву, я увидел младенца… И судя по тому, как стиснули руку тонкие пальцы, видение посетило не меня одного.

Издалека долетела тихая молитва — хорошо поставленными басами послушники пели заупокойную песню, обходя жальник. Впереди выступал пра собственной персоной. Несмотря на то что был белый день, все несли зажженные факелы. Что-то мне это напоминало… Только тогда была ночь…

— Вот бес! Это же он!

Свободной рукой хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Те «дейянисопоклонники» со жрецом во главе! Под капюшоном лица не рассмотреть, но голос-то, голос… Или он уверил себя, что его манеру разговаривать никто не запомнил? С одной стороны, да, там было не до того. А с другой — если бы этот фальшивый Дей Долл так не подставился… Кстати, есть что-то в его имени ненастоящее! «Дейянис» — выдуманный бог. Деян-Богоборец — сумасшедший ученый, на чьей могиле проводился сорванный нами обряд вызова духов. «Дей» — имя моего так называемого начальника-недоучки…

Я вдруг понял, что знаю еще кое-что.

— Это он!

«Кто?» — Вторая ладошка Смерти коснулась моих губ, призывая не орать. Послушники с пра во главе уже подошли близко. Конечно, присутствие самой Смерти надежно скрывало меня от их глаз и ушей, но все равно… Они же пели заупокойную песню, и часть моей сущности отзывалась на магические песнопения. Собственно, если бы Смерть не закрыла меня, я бы давно уже подчинился встроенному в песню заклинанию. А так даже нашлись силы думать, анализировать, сопоставлять факты…

— В последнее время часто находили странные трупы, — заговорил шепотом, чтобы как-то отвлечься от навязчиво лезущей в мозги молитвы, — создавалось впечатление, что на них тренировался кто-то, знающий некромантию… Я хотел проверить один такой, но Анджелин Мас не разрешил мне этого сделать. Тогда я просто подумал, что он не хотел провоцировать панику среди населения… А сейчас…

«Ты сомневаешься?» — Ее лицо было совсем близко. Бледное, костистое, на взгляд большинства, наверное, некрасивое, но мне нравились ее впалые щеки, острый подбородок, тонкий нос, глубоко посаженные, словно утопленные в глазницах сиреневые глаза и удивительно полные, мягкие и яркие губы. Или они такие лишь в моем воображении?

— Я не знаю. Но мне почему-то кажется, что это тренировался Дей Долл. По каким-то причинам он не обучался в Колледже — возможно, не сдал экзамена или был отчислен за неуспеваемость. Кое-что он все-таки знает, и можно сделать вывод, что какое-то время мы учились вместе. Правда, не припомню, был он старше или младше меня — возраст еще ни о чем не говорит! Он мог явиться на вступительные экзамены не в восемнадцать лет, а в двадцать или двадцать пять — возрастной ценз в Колледже до тридцати.

Я рассуждал вслух, глядя в глазницы Смерти, и она кивала в такт звучащим словам.

— В общем, его могли за что-то отчислить — такое бывает, меня самого чуть было не выгнали потому, что я даже с третьей попытки не сдал один экзамен! Но этот Дей Долл, наверное, очень хотел стать некромантом. Он мог приехать сюда и здесь потихоньку начать… «тренироваться». Так? Но тогда возникает два вопроса. Первый: кто ему помогал, хоть иногда, советами? И второй: где он все это время жил, если появился только что?

Смерть испустила тяжкий вздох, и до меня дошло.

— Замок графов Байт! Девушка в постели виконта, которая якобы умерла от любовных игр, а на самом деле в результате неудачного магического эксперимента! Дей Долл и виконт Ладиан заодно! А наставником его мог стать сам пра!

Она снова кивнула, и я не выдержал:

— Я должен обо всем рассказать Анджелину Масу!

Смерть дернулась за мной, желая, наверное, вмешаться, но я уже летел к ратуше сломя голову. Вернее, летел к забору, перескочив через который устремился к знакомому зданию.

Ратуша выглядела точно так же, как и три часа назад, когда я поспешно покинул ее вместе с лженекромантом. То есть кругом виднелись следы пожара, бродили немногочисленные слуги, повсюду торчала стража, но только городская, никого из числа охраны градоправителя видно не было. И вообще, везде царила какая-то странная, гнетущая атмосфера.

…Смерть! Здесь совсем недавно умер человек! Вот тут, на том самом месте, где я встал, он и упал, обливаясь кровью из глубокой раны. Так и есть! Темные камни пропитала засохшая кровь. Эфир нагрелся от выплеснувшихся недавно эмоций. Их отголоски еще ощущались — гнев, ненависть, усталость, удивление, страх, отчаяние, боль…

— Что здесь произошло? — Собственный голос показался мне чужим. — Кто-нибудь скажет, что тут произошло, бесы вас побери? — сорвался на крик.

— Виконта Ладиана убили, — словно нехотя промолвил один из часовых.

— Кто? — Впрочем, это я знал и так, слово вырвалось машинально.

— Господин Мас. Все видели!

Не сомневаюсь. Половина обрушившихся на меня эмоций как раз и принадлежала зрителям, они глушили все чувства, которые испытывали сражающиеся.

Я опустился на колени, провел ладонями над испачканными кровью камнями. Нет, виконт умер не здесь. Я не чувствовал тут следов смерти. Она, успевавшая везде и всюду, на сей раз не опускалась перед ним на колени, не трогала лоб прощальным и одновременно утешающим жестом.

— Где они сейчас?

— Господина виконта увезли в замок… может, и успели довезти живым… плох он был… — сказал тот же стражник. — А господина градоправителя арестовали.

— Кто?

— Лейтенант Винт!

Я не сомневался!

Так. Дело принимало неожиданный оборот. Проблемы громоздились как снежный ком. И мэтр Куббик, как назло, должен был приехать лишь к вечеру! Что же делать?

Мой визит к арестованному вызвал искреннее недоумение у начальника тюрьмы.

— Извиняйте, господин некромант, — развел он руками, — но никак не могу вас пропустить. Приказано!

— Кем приказано? — Мой голос звучал спокойно, но внутри почему-то все сжалось.

Вместо ответа начальник тюрьмы выразительно посмотрел на потолок и снова развел руками — мол, рад бы, да не могу.

Уговоры, намеки — я же некромант и могу «предчувствовать смерть»! — ни к чему не привели. Ревностный служака стоял на своем. Не драться же было с представителем закона? Пришлось уйти ни с чем.

Однако далеко удалиться мне не дали. Уже проходя по красной ковровой дорожке в сторону выхода, я услышал тихий свист и, обернувшись, заметил стражника. Судя по оружию, он только что сменился с поста внизу.

— Вы хотели видеть господина градоправителя? — тихо прошептал страж.

— Да. Понимаете, я некромант, могу предчувствовать смерть, и сейчас…

— Я дам вам такую возможность, — также тихо промолвил собеседник. — Следуйте за мной, только быстро и молча.

На мое счастье, в подземные казематы можно было спуститься и не проходя мимо кабинета начальника тюрьмы, через второй вход, им мы и воспользовались.

Факел в руке стражника осветил небольшое, лишенное окон помещение, выложенное изнутри камнем, скудную обстановку и узника, который встал с лежанки при нашем появлении.

— Вы?

— Убедились? — Меня тронули за плечо. — Все в порядке?

— Я могу поговорить с…

— У меня приказ. Вы его увидели, и этого достаточно, — покачал головой стражник, но потом неожиданно смягчился и добавил: — Только ненадолго. Инструкция!

Дверь захлопнулась. Факел страж унес с собой, но на столе горела свеча. От нее остался небольшой огарочек, не длиннее мизинца, и я решительно достал из сумки на боку свечу для обрядов и утвердил на столе. Все это проделал, чувствуя на себе пристальный холодный взгляд.

— Как вы здесь оказались, Груви?

Мас первым нарушил молчание, и я оглянулся.

В серой арестантской робе, с кандалами на запястьях, бывший градоправитель тем не менее не потерял спокойствия. Его прищуренные глаза по-прежнему смотрели цепко и холодно. Полумрак камеры подчеркивал четкие линии породистого лица.

— Пришел навестить вас…

Сам понимаю, что объяснение глупое, но другого не было.

— Я предупреждал, чтобы вы были осторожнее, Груви. Какого беса вам тут делать? Вы что, не понимаете…

— За что вас арестовали?

Сначала я собирался сказать совсем другое, но с языка уже сорвалось. И Анджелин Мас проглотил все слова, которые хотел произнести.

— Формально, — голос его чуть дрогнул, — за то, что допустил то, что допустил: подверг жителей вверенного мне города бедствиям и опасностям. За то, что утратил контроль над ситуацией. За человеческие жертвы на пожаре. За сгоревший архив. За убийство виконта. За расплодившуюся нежить, в конце концов. А на самом деле — просто я кое-кому мешал.

Сказано это было таким тоном, что я понял — в подробности меня посвятят только при одном условии: если один молодой, подающий надежды некромант воспользуется своими способностями и попытается допросить труп.

Ладно… В конце концов, я же не напрашиваюсь…

— И что теперь будет?

— Королевский суд, я думаю. — Анджелин Мас пожал плечами. — На должности градоправителя меня утверждали указом его величества. И только высочайшим указом с этой должности могут снять.

— Вы боитесь королевского суда?

Вместо ответа Мас опять пожал плечами, но отвел взгляд.

— Я ничего не боюсь, — помолчав, промолвил он. — Я ни в чем не виноват.

— Но кое-кто считает иначе!

На сей раз меня удостоили взглядом, но таким, что захотелось не просто исчезнуть из камеры, а сразу на всякий случай провалиться в Бездну и уже там совершить самоубийство. Чтоб наверняка не достали.

— Вы боитесь?

— Нет. — Бывший градоправитель фыркнул.

— Но ведь вас могут казнить!

— А что, это вас волнует? Если не ошибаюсь, ваш испытательный срок подходит к концу. Курьер в столицу уже отправлен, но пока приедет дознаватель и проведет расследование, вы успеете уехать из города. До суда еще много времени. Месяца три, а если король умрет, то и больше.

Да, наш король уже очень стар, в позапрошлом году вся столица пышно отмечала его семидесятилетие. Если он скончается в ближайшие несколько месяцев, наследнику как минимум полгода будет не до подобных мелочей.

— Я что-нибудь могу для вас сделать?

Слова сорвались с языка прежде, чем я сообразил, что сказал.

— А что вы можете? Свидетельствовать в суде? Вы за себя постоять не сумеете, что уж говорить обо мне! Позаботьтесь лучше о собственной персоне, Груви. Собирайте вещи!

Дельный совет, и еще месяц назад им можно было бы воспользоваться, но сейчас все изменилось.

Я не успел открыть рот, чтобы сказать, что не могу уехать из города, как в дверь несколько раз стукнули и в приоткрывшуюся щель сунулась голова стражника.

— Хватит! Мне и так может влететь за то, что я вас впустил!

— Прощайте, Груви. — Голос бывшего градоправителя стал жестким, взгляд — колючим. — Счастливого пути!

Мне показалось, что на самом деле он собирался сказать мне кое-что другое, но присутствие стража сдержало порыв. Тем не менее я послушно откланялся и покинул камеру.

— Идите за мной. — Стражник зашагал вперед, подсвечивая себе факелом. Глядя на веселые языки пламени, я мысленно уносился назад, к человеку, который стоял у стола и смотрел на огонек свечи.

Зазвучавшие впереди голоса и шаги заставили нас замереть.

— Но, миледи… — Это был голос начальника тюрьмы. — А вы уверены…

— В чем? — ответил недовольный женский или, скорее, девичий голосок. — В том, что мне не стоит здесь находиться?

— Уверяю вас, это место…

— Не слишком подходит для юной леди? Бросьте! Я имею право! И я должна его увидеть! Немедленно! Во что бы то ни стало!

— Но у меня инструкция…

— Вы, кажется, сомневаетесь? — В голосе девушки зазвенел такой металл, что даже мне стало неуютно. Чего уж говорить про начальника тюрьмы, который беседовал с нею с глазу на глаз!

Я тихо тронул стражника за плечо. Тот обернулся — в глазах его светилось отчаяние: «Ну вот, нас засекли! Что теперь будет?»

— Все в порядке, — произнес одними губами. — Она меня не заметит!

В самом деле, нас же учили в Колледже прятаться и маскироваться. Когда устраиваешь засаду на нежить, надо уметь сливаться с любым пейзажем так, чтобы даже с помощью магии тебя трудно было обнаружить. Чего уж говорить о простых людях, которые крадутся в темноте!

Я прижался к стене. Судя по удивленно вытянувшемуся лицу стражника, на него мое «внезапное исчезновение» произвело впечатление. Он протянул руку, чтобы потрогать то место, где только что стоял живой человек. Конечно, для него иллюзия была неполной — рука наткнулась на неподвижно замершее тело, — но вот для посторонних, тех, кто и не подозревал о присутствии некроманта в засаде…

— Леди, поймите, я не имею права… — продолжал говорить начальник тюрьмы. — Посещения запрещены вплоть до распоряжения ее сиятельства графини Байт…

— Я знаю. Для меня она сделала исключение! Да пропустите же!

Стражник очень вовремя вытянулся по струнке и добросовестно уставился в темноту коридора — в следующий миг девичья фигурка, закутанная в темный плащ, проскользнула мимо. Капюшон был откинут, и нежный профиль леди Геммы, молодой супруги (ой, нет, теперь уже вдовы!) виконта Ладиана, был виден очень хорошо. Но что она тут делает? Да еще возле камеры Анджелина Маса?

Начальник тюрьмы трусил за посетительницей с несчастным видом и конечно же сорвал зло на стражнике, с матюками послав его наверх: «Смотри, чтобы ни одна мышь мимо не проскочила, а не то сам в казематы загремишь!» Ни он, ни леди Гемма меня не заметили — легко отводить глаза тем, кто не знает о присутствии посторонних.

— Только умоляю — недолго! — предупредил начальник, возясь с ключами, — Пять минут!

— Мне хватит!

Голос леди Геммы стал нежным, теплым. Она ласково улыбнулась и, грациозным жестом поправив локон, шмыгнула в камеру.

— Анджелин?

Ого, сколько боли, удивленной радости и нежности! Либо эта молодая женщина прекрасная актриса, либо… либо…

Я снова сосредоточился. Нежить обычно передвигается очень тихо, так что обладать чутким слухом и знать соответствующие заклинания некроманту просто необходимо. По счастью, особо напрягаться не пришлось: начальник тюрьмы слишком ревностно исполнял инструкции и дверь не запер, так что звуки долетали хорошо. Правда, и сам он остался снаружи, так что приблизиться и посмотреть «сцену» с комфортом я не мог. О многом оставалось лишь догадываться.

— Анджелин! Милый! — Выражение юного лица вдовы сейчас наверняка соответствовало ее нежному голосу.

— Леди Гемма? — А в словах градоправителя ничего, кроме удивления. — Что вы здесь делаете?

— Я… — Она часто задышала, то ли волнуясь, то ли входя в роль. — Я пришла потому, что не могла не прийти! Как только узнала о вашем аресте, сразу прибежала сюда! Это ужасное место! Что происходит, Анжи?

— Что происходит? — Он хмыкнул. — Спросите у вашей свекрови, миледи. Приказ об аресте подписан ею!

— Это чудовищная ошибка!

— Ошибка? Леди, ваш супруг погиб от моей руки!

— И я не виню вас в этом! Все видели, что это была дуэль! Вы ни в чем не виноваты. Я прощаю вас!

Какой-то шорох, легкое позвякиванье, шаги.

— Анджелин, почему вы избегаете меня?

— А разве вы все забыли? Я лишил вас супруга!

— И сделали мне большой подарок! О, Анджелин! Если бы вы только знали…

— Я и так знаю более чем достаточно.

— О нет, Анджелин, вы знаете не все!

О, подслушивать становилось все интереснее! А мне кто-то предлагал уехать? Да беса с два я теперь с места сдвинусь, пока не докопаюсь до истины!

— Что же еще я должен знать? Силу вашей страсти мне уже пришлось почувствовать на своей шкуре… Вам недостаточно того, что вы уже сделали? Сначала откровенно меня домогались. Потом прорвались ко мне в спальню. А когда я вас оттуда выставил, устроили скандал и обвинили в изнасиловании. Мне не оставалось ничего другого, как уехать из замка. Но вы даже в городе не оставили меня в покое! Почему?

— Потому, что я люблю вас, Анджелин! Люблю так, что ничего не могу с собой поделать! — В голосе молодой вдовы задрожали слезы. Но клянусь всеми богами, небесными и подземными, лживые слезы! — Судьбе было угодно сделать нас врагами, но я могу доказать, что мои чувства к вам сильны и искренни!

— И что же это за доказательства? — Голос бывшего градоправителя чуть дрогнул. Эй, не смей поддаваться ее чарам! Да, она довольно соблазнительная красотка, но это же не повод…

— Доказательства вашей невиновности! В моих силах представить дело так, что всем станет ясно: вы лишь оборонялись!

— И что это изменит?

— Многое! Через несколько дней сюда приедет королевский дознаватель. Будет суд. От вас потребуются лишь доказательства вашего благородного происхождения!

— Документы уничтожены.

— Не все, Анджелин!.. Есть кое-что еще…

Так, а почему вы перешли на шепот? Срочно прибавьте громкость — мне трудно подслушивать!

— Как бы то ни было, они мне не нужны.

Чес-слово, был готов задушить упрямца прямо в камере! Он что, не понимает, что кроме врагов у него есть еще и друзья?

— Нужны! — Вот леди Гемма на сей раз разделяла мою точку зрения, хотя и не полностью. — Если вы признаете себя графом Масом, вас наверняка оправдают. А если вы просто Мас из старинного, но незнатного рода, вы будете казнены!

— Если не отвечу вам взаимностью? — В голосе бывшего градоправителя промелькнула усмешка.

— Да, если на то пошло! Вы меня еще не знаете!

— Нет, простите, леди, но мне кажется, что я знаю вас достаточно хорошо… Теперь узнал. Это все только часть вашего большого плана?

Ущипните меня! Я не ослышался?

— Да как вы могли подумать? — вскричала девушка таким тоном, что и последний дурак все понял бы. — Чтобы я и сделала это? Чтобы я своими руками…

— Своими руками вам действительно было бы трудно это сделать. Я прекрасно знаю, что у вас есть сообщник. И даже не один. Хотите, назову имена?

Хочу! Хочу, очень хочу! Заодно проверю свои домыслы.

— У вас нет доказательств.

А Гемма отлично умеет владеть собой. Опасная девица! Но неужели все это действительно из-за того, что она вешалась на шею градоправителю, а тот ее отшил? Он красавец, и просто счастье, что нам еще не приходилось спорить из-за девушки. И ежу понятно, что любая, если она не полная дура, предпочтет Анджелина Маса какому-то начинающему некроманту с самой обычной внешностью.

— А я и не буду ничего доказывать…

— И сгниете здесь! Анджелин, я ведь действительно могу вам помочь. От вас же требуется самая малость… ну же… Анджелин… Поймите, я так люблю вас… Я сама не понимаю, как решилась на такое… Это от отчаяния…

— И потому, что в кои-то веки не получили того, что захотели! Я не игрушка, леди Гемма, чтобы можно было просто протянуть руку и взять. Вы — жена моего сюзерена, если на то пошло.

— Но я еще и та, от кого зависит ваша жизнь, Анджелин Мас! — отчеканила Гемма холодным голосом. — Придет время, придет совсем скоро, и вы это поймете. Тогда сами придете ко мне… Или погибнете!

Послышатся слабый звон — любую конечность готов отдать на отсечение, но бывший градоправитель гордо скрестил руки на груди.

— Хотелось бы мне узнать. — Его ровный голос вполне соответствовал позе. — Что же это за обстоятельства такие, которые теперь заставят меня поступиться своей честью!

— Вы еще пожалеете, Анджелин Мас! Пожалеете! Я любила вас, а вы отвергли меня!

— Подите вон!

Надо, однако, отдать леди Гемме должное — она не вылетела из камеры, шипя, как рассерженная кошка. Памятуя о том, что снаружи ее ждет начальник тюрьмы, выскользнула, нацепив на хорошенькое личико маску томной скорби и нежности, — дескать, какая жалость, что столь достойный молодой человек так бездарно завершит свой жизненный путь. Но сквозь показные чувства лично мне было заметно мстительное торжество. Юная леди радовалась, видя бывшего градоправителя в тюрьме.

Супруга виконта Ладиана упорхнула, начальник тюрьмы ушел за ней. Меня так и подмывало вернуться в камеру, но я последовал за ними — еще, чего доброго, забудут тут!

Мысли теснились в голове, мешая сосредоточиться на чем-то одном. Слишком много свалилось информации. Неужели все это лишь месть отвергнутой женщины? Вон оно как! А я-то по своей наивности думал, что самое страшное — поссориться с девчонкой с факультета некромантии! Да все наши доморощенные мстительницы в подметки не годились этой девушке! Такая крупномасштабная акция! Она далеко пойдет! Все сходится: вскоре после свадьбы виконта и этой леди Анджелин Мас переехал из замка, в котором прожил всю жизнь, и поселился в городе, в первом попавшемся подходящем помещении. А именно в свободной части здания архива. Он спасался от преследований Геммы, у которой амбиции оказались непомерно большими и не соответствующими ее юному возрасту, а леди решила отомстить за то, что ею пренебрегли. Конечно, она красива, богата и юна, но Анджелин… Вот бес! А ведь с ним точно не поссоришься из-за девушки, хотя бы потому, что он не станет отбивать чужих подруг и невест! Или это только леди Гемма такая, что столь порядочный человек, как бывший градоправитель, не захотел о нее мараться? Помнится, он чуть не взорвался, увидев меня в обществе виконтессы. Испугался, что та начнет обрабатывать меня и сделает орудием своей мести?

…Так, стоп. Орудие мести. Как же я не подумал-то? У леди были и есть сообщники — Анджелин сам объяснил это открытым текстом. Исполнители ее воли. Но почему градоправитель мне ничего не сказал?

«Сказал он тебе, Згаш, очень многое сказал! — подумалось мне. — Он открытым текстом предложил тебе собирать вещички и сваливать из Больших Звездунов, потому как ты не справишься с этими людьми! Что ты можешь?»

— Что я могу? — подумал вслух. — Всего-навсего простой некромант. Меня не учили воевать с людьми. Я умею только беседовать с мертвыми…

А ведь это хорошая идея!

К Холодному Камню мчался с такой скоростью, что в конце пути старый мерин просто стряхнул седока, как следует наподдав задом и резко затормозив. Сколько помнил, он ни разу не откалывал раньше подобные номера, так что выкинуть меня из седла ему удалось.

Выбравшись из кустарника, в котором завершился полет, заметил, что не одному мне сегодня приспичило прогуляться на природе и подышать свежим воздухом. На самом обрыве, держась рукой за ветки ивы, над омутом стояла девушка и смотрела вниз так, что любому стало бы понятно: она здесь не просто для того, чтобы полюбоваться на местную достопримечательность. Да и два призрачных силуэта на вершине Холодного Камня тоже заставляли задуматься о ее намерениях.

— Стой, дура!

Отчаянный крик все испортил. Девушка резко обернулась, покачнулась, потеряла равновесие и с воплем полетела вниз.

Сломя голову бросился к обрыву. Незадачливая самоубийца висела над самой водой, чудом зацепившись за траву, и отчаянно болтала в воздухе ногами.

— Держись! — Шлепнувшись животом на землю, схватил ее за руки. — Сейчас вытащу!

— А-а-а! — голосила девушка на весь лес. — Мама! Спасите!

Два привидения на камне с осуждением покачали головами: с их точки зрения, я совершал предосудительный поступок. Ведь, как ни странно, именно жизненная энергия самоубийц поддерживала в этих двоих подобие существования, а как гласит некромантская аксиома: «Нет такого призрака, который хоть на минуту не мечтал бы обрести нормальную жизнь».

Девица мне совсем не помогала, только болтала ногами, орала и визжала, так что я порядком намучился, пока выволакивал ее на поверхность. Поставив незадачливую самоубийцу на ноги, отвесил пощечину:

— Вот тебе! Дура набитая! Идиотка! Ты что удумала? Топиться? Глупее ничего не могла выдумать?

Она заревела. Девушка и раньше находилась на грани истерики, а вторая пощечина словно прорвала плотину слез. Пришлось прекратить воспитательную работу и начать утешать.

— Ну тихо-тихо! — Я усадил ее на обрыв возле тех же кустиков. — Все уже кончилось! Все хорошо! Успокойся!

— Да-а-а-а! — взвыла девица. — А он меня не люу-у-у-убит!

— Кто?

— Миро-о-о-оша…

— Ой, и это все? Из-за какого-то парня топиться?

— Не из-за какого-то, а из-за самого лучшего! Мироша… он такой… такой… он лучше всее-е-е-ех… И он меня не люу-у-у-убит!

— Тоже мне горе большое! Подумаешь, парень не любит! Он что, единственный в мире?

— Не-э-эт!

— Тогда какого рожна тебе надо? Вот девки! Все вы дуры и идиотки! Ну не любит тебя парень — и что? Не любит один — полюбит другой! Нет, вам непременно надо добиться своего! Через «не хочу» и «не могу»! Весь мир вверх дном переверну, а заставлю его приползти на коленях! Чего ж ты сама в омут кинулась, а не попыталась сначала ему жизнь испортить? Побежала бы к знахарке, она бы дала приворотного зелья или какую-нибудь порчу на твоего Мирошу навела, а уж потом бы ты и кидалась, куда хотела!..

Я понимал, что говорю что-то не то, но остановиться уже не мог.

— Вот чего ты на меня уставилась? Чего глазами хлопаешь? Подумаешь, любовь!.. Что вы все прицепились к ней? Раз не любит, так либо самой в омут головой, либо его, изменщика коварного, со свету сжить и радоваться! Так? По-другому нельзя? Из-за какой-то ерунды, из-за глупости, из-за…

— Э-эй, — донеслось со стороны Холодного Камня, — ты сам-то понимаешь, что говоришь?

— А вы двое вообще молчите! — окрысился на привидения. — Не с вами разговаривают!

— Ой, — пискнула девушка, мигом забыв, что только что плакала. — А кто здесь?

— Здрасте, приехали! Это Холодный Камень, не знаешь, что ли?

— Знаю, — отважно шмыгнула она носом.

— Так вот, тут привидения живут! И им очень не нравится то, что ты осталась в живых!

Я покосился на вершину камня. Два призрачных силуэта действительно были очень недовольны тем, что жертва ускользнула, — иначе не решились бы подать голос и тем более делать некроманту замечания.

— П-привидения? — Девушка даже не побелела — посинела. — А з-зачем они здесь?

— Видишь ли, дорогая. — В душе поднялась мстительная радость. — Они питаются душами тех, кто приходит сюда топиться от несчастной любви. В этом их жизнь и проклятье. Я некромант и могу видеть их и даже разговаривать с ними. Я вообще пришел сюда поработать, а тут ты… Умирать собралась… Слушай! — воскликнул я так, словно эта мысль только что пришла мне в голову. — Ты ведь хотела покончить с собой?

— Д-да, — закивала головой моя собеседница.

— Вот и хорошо, вот и отличненько! — Я ласково так привлек ее к себе, обнял за плечи и пальчиком вытер слезки. — Желала умереть из-за этого подлеца, а я тебе вроде как помешал? Так это мы исправим! С нашим превеликим удовольствием! Я, понимаешь ли, хотел уже в деревню ехать, отловить кого-нибудь или украсть, а тут ты… Ты еще девушка?

— Д-да, — пискнула та, сжимаясь в комок.

— Еще лучше! Хотя согласно новейшей теории жертвоприношений, это не суть важно, но спасибо за подарочек! — Я прямо-таки мурлыкал от удовольствия. — Сейчас я тебя быстренько принесу в жертву — и всем будет хорошо! Привидения сыты, ты мертва, а я обряд проведу!

На Холодном Камне энергично закивали головами.

— Так, не будем терять времени! Сама раздевайся, а я пока колышки приготовлю.

— Ка-акие колышки? — напряглась жертва несчастной любви.

— Обычные. Я тебя к ним за руки-ноги привяжу, чтоб не дергалась. Ты же жертва! Человеческая жертва! А я некромант. Мне позарез надо какую-нибудь девицу замордовать, чтобы у меня обряд получился! Раздевайся и ложись! Ничего, что земля холодная, тебе все равно умирать, так что простудиться не успеешь.

— А в-вы меня т-того… не будете, а?

— Слушай. — Мне удалось выдавить отеческую улыбку. — Я же некромант, а не маньяк! Я с живыми людьми дела не имею. Обещаю, что пальцем не трону… Кстати, ты как относишься к боли?

— Ч-чего? — Она пошла красными пятнами.

— Ну понимаешь, мне нужно тебя сначала немного порезать, чтоб кровь потекла. Но потом — обещаю, что добью! Колом в сердце! Я, правда, никогда раньше этого на людях не делал, но постараюсь не промахнуться. А впрочем… Место тут глухое, можешь покричать, разрешаю!

С этими словами я на секундочку отвернулся от девицы, выпустил ее из рук и сделал шаг к мерину — вернее, к притороченному к его седлу мешку с необходимыми вещами. Всего на секундочку, но этого оказалось достаточно, чтобы несостоявшаяся самоубийца что было духу припустила прочь и так засверкала пятками, что не нашлось слов для сравнения.

— Ма-а-а-ма! — доносилось издалека. — Спаси-и-ите! Убива-а-а-ают!

— Ну вот видишь, — за неимением других собеседников обратился к мерину, — сразу раздумала умирать!

Мерин согласно покивал головой, но вот со стороны Холодного Камня восторженных реплик не доносилось. Два привидения смотрели на меня с обидой маленьких детей, у которых взрослый, сильный дядька отнял последнюю краюшку и даже не потрудился объяснить зачем.

А мне с ними непременно надо было поговорить, и я, стиснув зубы, полоснул себя ножом по запястью, выпуская кровь. Порез вышел глубоким, качественным, и тонкая ниточка жизненной силы потекла на землю, а оттуда потянулась в сторону моих собеседников — плохая, но все же замена той энергии, которую они потеряли.

— Извините. — Чувствуя, что разговор предстоит долгий, я сел на землю и прислонился спиной к ближайшему дереву. — Но мне так нужно поговорить… Речь идет о вашем… э-э… родственнике.

Призрак Денима Маса кивнул головой.

— Мы знаем, — произнес призрак мельничихи.

— Он может умереть, — промолвил ее спутник. — Мы ждем.

— Может или должен? — поймал я оговорку.

— Может. Должен. Тогда прервется род. Меня не станет, — промолвил призрак.

— И что?

— Холодный Камень уйдет под воду, — объяснила мельничиха. — И перестанет притягивать людские души.

— И только-то? Весь сыр-бор из-за какого-то…

Я помотал головой. Объяснение было простым, но что-то тут не вязалось. Нет, если Анджелину Масу сказать, что он должен умереть ради того, чтобы у старой мельницы перестали топиться юноши и девушки из его города, он бы сам бросился на меч или полез в петлю. С него сталось бы — в этом я почему-то не сомневался. Но как быть со всем остальным? С упырями, расплодившимися сверх всякой меры? С интригой юной леди Геммы? С поджогом архива и библиотеки? Даже с отстранением от должности моего начальника? Этот-то огород из-за чего городить?

Я посмотрел на привидений. Как бы то ни было, сейчас они сказали правду — души умерших не могут врать тем, у кого есть власть у них вопрошать…

И тут меня словно по голове ударили. «У него было право спрашивать!» — так, кажется, сказала мне мельничиха некоторое время назад. К ним приходил некто, обладавший знаниями некромантов, и спрашивал… Некто, над кем у призраков не было власти… Потому что он не может любить… Не умеет любить!

Похоже, что все складывалось. Леди Гемма, раздосадованная тем, что ее отшил красавец-градоправитель, искала способ отомстить. Она нашла помощника (может быть, даже не одного), и тот, обладая знаниями некроманта, взялся за дело. Он узнал у призраков старую легенду и попытался устранить Анджелина Маса. Так? Похоже. Но ведь можно же просто подослать к нему убийц. Значит, есть обстоятельства, о которых мне ничего не известно… Или известно?

В самом деле, все получило свои объяснения. А сложная комбинация с некромантом нужна, наверное, для того, чтобы при расследовании дела никто не мог допросить труп или призвать душу покойного градоправителя и задать соответствующий вопрос. Мэтр Куббик мог бы — он опытный специалист. Значит, его надо было убрать. Просто убить не получалось. Пришлось позаботиться о том, чтобы все было «чисто». И его внезапный «вызов» в соседний город тоже подстроили, чтобы никто не усомнился в правильности увольнения. А пришлый некромант, Дей Долл, во всем зависел от тех, кто его рекомендовал на эту должность. Мне ведь известно, что как «специалист» этот недоучка ничего из себя не представляет. Он проведет обряд и получит нужные показания — не факт, что от настоящего призрака градоправителя. Не исключено, что Долл и «тренировки» свои устраивал с этой целью, чтобы потом все прошло без сучка без задоринки! Королевская канцелярия наверняка заинтересовалась бы гибелью Анджелина Маса, послала своего чиновника для расследования, но следствие зашло бы в тупик, ибо все следы оказались заметены.

Ай да я! Пять минут подумал и почти раскрыл запутанное дело! Но какова леди Гемма! Вот страшная женщина! Столько невинных людей погибло от упырей лишь потому, что ее прелестями не соблазнился благородный человек. Дай ей волю — она развяжет в стране гражданскую войну! Тем более сейчас, когда король стар и слаб…

Так, какие у нас планы на ближайшие несколько часов, оставшиеся до приезда мэтра Куббика? Можно, конечно, вернуться домой, покормить-таки кошек (когда я последний раз это делал?), привести себя в порядок, поесть и, встретив начальство, обо всем ему доложить. У мэтра побольше опыта, над ним не довлеет «приятная» перспектива через пару-тройку дней превратиться при жизни в упыря. Он что-нибудь придумает…

«Пока он будет думать, Анджелина прикончат прямо в камере! — высказал свое мнение внутренний голос. — Да и Дей Долл вряд ли станет сидеть сложа руки!.. Кто он, кстати, на самом деле? Просто авантюрист, эксплуатирующий образ боевого некроманта? Студент-недоучка, решивший немного подзаработать? Если градоправитель действительно жил долгое время в замке Байтов в Малых Звездунах, значит, наверняка близко знал леди Гемму и является ее соучастником. И теперь эти двое… трое!.. (не стоит сбрасывать со счетов лейтенанта Винта!) вряд ли сидят сложа руки. Значит, не стоит рассиживаться и мне!»

Однако принять решение оказалось легче, чем претворить план в жизнь. Ибо, пока я мотался до Холодного Камня, успело стемнеть. В зарослях вовсе стояла ночь, так что пришлось потратить время на то, чтобы осторожно выбраться из кустов, ведя мерина на поводу.

В лугах оказалось значительно светлее — можно было взобраться в седло и не спеша направиться к ближайшей деревне.

Ого, а что это там происходит? Сегодня народный праздник? С чего это навстречу движется толпа, освещенная факелами? Издалека слышались воинственные крики мужиков, разжигавших в себе азарт. Неужели что-то произошло, пока я предавался размышлениям?

— Да мы его сейчас!.. Будет знать, как над нашими девками насильничать!..

Любопытство оказалось сильнее здравого смысла, так что мы почти поравнялись.

— Что происходит? — крикнул я, когда до воинственно настроенных селян оставалось всего ничего.

Мужики среагировали на вынырнувшего из темноты всадника как на привидение — толпа замерла, ощетинилась кольями и воинственно подняла топоры.

— Спокойно, люди. — Я миролюбиво выставил вперед ладони. — Если вы скажете, в чем ваша проблема, наверное, смогу вам помочь. Понимаете, я городской некромант…

— Некромансер? — нехорошо протянул сухонький дедок, выдвигаясь вперед. Знаем мы таких: на вид сморчок сморчком, а энергии хватит на пятерых. — Это не ты счас у Холодного Камня колдовать вздумал?

— Э-э… — До меня что-то начало доходить. — Ну…

— Да чего с ним рассусоливать? — рыкнул еще один мужик и так взмахнул топором, что вокруг все присели, а некоторые даже залегли носами в траву. — Хватай и тащи в село! Там разберемся!

Что, опять? Да что же у меня за профессия-то такая? Два месяца работаю, а уже третий раз приходится удирать от агрессивно настроенной толпы! Мужики слаженно взревели (от этого вопля, наверное, не только волки с медведями, но и упыри должны были от страха в штаны наложить!) и рванули в мою сторону, потрясая оружием. Над головами взлетели факелы, палки, камни и топоры.

Мерин сообразил все раньше своего оцепеневшего от неожиданности хозяина и развернулся на задних ногах так резво, что оный (хозяин, то есть я!) чуть было не вывалился из седла. После чего старый конь дунул прочь так резво, что оставалось лишь дивиться: куда это подевались хромота и усталость?

Погоня продолжалась от силы несколько минут, несмотря на праведный гнев поселян. Все-таки человек бегает намного медленнее лошади, даже такой старой, как моя. «Дурак, набитый дурак! — не переставал ругать себя, летя через ночь. — Больше никогда не буду спасать девчонок! Я ее спас, а она вон как… Небось примчалась в село и разоралась, что некромант хотел ее в жертву принести! В следующий раз так и поступлю — и пусть хоть трава не расти! Считаете нас, некромантов, злобными гадами, только и думающими, как бы кого замордовать? Пожалуйста! Мы станем такими!»

Глава 16

Короче говоря, я заблудился. Скакал в ночь без оглядки и не удосужился запомнить дорогу. После того как погоня отстала, потеряв из виду добычу в ночной темноте, мерин еще некоторое время скакал, постепенно переходя на рысцу, а потом на шаг. Лишь когда он снова стал спотыкаться, я спешился, выбрал кустики поуютнее и устроился там на ночлег. Проснувшись поздним утром, стал искать дорогу в Большие Звездуны.

Плутать пришлось почти весь день: за первые три или четыре часа блужданий по полям и перелескам мне не попалось ни одного человеческого жилья. Первый хутор встретился уже после полудня, меня накормили и доходчиво объяснили, что все это время я двигался в сторону, прямо противоположную городу.

Отправившись в указанном хуторянами направлении, я уже вечером нежданно-негаданно оказался на окраине Малых Звездунов. Закат подчеркивал основательный силуэт замка графов Байт. До Больших Звездунов оставалось около получаса езды, но на усталом мерине нечего было и думать попасть в город до закрытия ворот. Впрочем, зачем спешить домой, когда судьба, если так можно сказать, дает мне шанс?

Если Большие Звездуны выросли вокруг старого замка графов Мас, то Малые Звездуны во всем их повторяли. Городок устроился на склонах холма, который огибала река Звезда. Замок Байтов стоял на самой его вершине. Вечерние сумерки не позволили рассмотреть, сколько домов там стояло точно — сто пятьдесят или двести, да оно мне и не было нужно. Гораздо важнее другое: успели или нет запереть на ночь замковые ворота?

Хотя с каких это пор некромантов стали волновать такие мелочи? Я же хотел немного пошпионить, а это значило, что на воротах светиться было никак нельзя.

Возле крепостного рва густо разросся кустарник. Его, видимо, не вырубали последние лет десять. А зачем, если междоусобные войны сделались достоянием истории? Последние стычки за владения между феодалами имели место как раз в первые годы после окончания Войны Трех Королей, когда, пользуясь малолетством долгожданного правителя, лорды, графы и бароны спешили урвать лишний кусок. Замок Байтов тогда и возводился, и выглядел он так, словно сейчас готовился выдержать многодневную осаду. Правда, я лордом по рождению не был и ничего не соображал в обороне. Мог и ошибаться… Однако в том, что касалось обнаружения тайного хода, лучше некроманта специалиста не найти!

Сосредоточиться… произнести несколько слов заклинания…

— Чего надо?

Только обладающий недюжинной фантазией человек мог принять этот клочок осеннего тумана за призрак. Но голос доносился именно оттуда. Все-таки это был призрак!

— Но-но! Полегче!

— Извиняюсь… виноват… А то ходят тут всякие… покоя не дают…

— Кто ходит?

— Да так, — уклончиво отозвалось привидение. — Всякие… Гонору вот намного больше, чем у вас, господин, а умения ни на грош! А туда же — хозяина из себя корчить горазды! Тьфу!

— Я пришел, чтобы покарать самозванца! — сказал несколько высокопарно, но другого языка призраки не поймут. — Проводи меня!

— Докуда смогу — всенепременно! С нашим превеликим удовольствием! Извольте следовать за мной, хозяин!

Призрак засуетился, почти подталкивая меня в сторону рва, заполненного водой из запруженного много лет назад ручья. Но ручей — это не река, воды мало, течение слабое. Естественно, там давно уже образовалось болото — с камышом, лягушками, топким илистым дном, грязью и противным запахом тины. Пришлось раздеваться и лезть в воду нагишом, неся одежду, оружие и «рабочие инструменты» на вытянутой руке. Не так уж приятно погружаться в илистую воду, осторожно нащупывая дно кончиками пальцев! Хорошо еще, что лето выдалось засушливое и ров слегка обмелел. Но все равно пару раз мне пришлось погрузиться до подбородка.

Призрак дисциплинированно ждал на той стороне и сразу подлетел к крепостной стене.

— Туточки тайный ход у них расположен, хозяин! Отсюда они мертвяков вытаскивали!

— Каких мертвяков? Ах да…

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что еще один кирпичик занял свое место в головоломке. Все эти появляющиеся на улицах города подозрительные тела — то на задах трактира «Яблонька», то на улице возле дома… Эти люди находили свою смерть в замке Байтов, после чего их оттаскивали подальше от места преступления. Значит, в самом деле здесь жил и «тренировался» мой так называемый начальник Дей Долл — или как на самом деле его зовут. Осталось выяснить одну малость: как он связан с леди Геммой. И каковы его собственные планы?

Проникнуть в замок тайным ходом оказалось довольно просто — для того, кого страховал призрак. Легкое нажатие на неприметный камень в стене — и открылся лаз, достаточно большой, чтобы в него пробрался человек. Призрак реял поблизости, контролируя ситуацию.

— Все в порядке, хозяин, — шелестел его бесплотный голос, — на стене трое часовых, в караульном помещении еще пятеро. Трое где-то бродят. Всего не спят десять человек на дворе и еще несколько в самом замке.

— Кто и где?

— Откуда мне знать? Мне внутрь хода нет…

Ну еще бы! У большинства призраков крайне ограниченные возможности. Одни не могут отойти от места последнего упокоения, другие активны строго в определенное время суток, третьи могут общаться лишь с несколькими людьми, обладающими определенными свойствами, четвертые… В общем, сколько призраков, столько и условий.

— Где та троица?

— Двое у основных ворот, еще один ходит по территории. Это десятник… Разводящий! Только что проверил караулы…

Ладно, подождем. Не всю же ночь он будет ходить туда-сюда.

Через несколько минут мимо тайного хода, где затаился некий незваный гость, прогрохотали тяжелые шаги. М-да, можно было не пользоваться услугами призрака-соглядатая — не заметить этого солдафона мог только слепой и глухой. Я проводил его внимательным взглядом, дождавшись, пока он скроется в небольшом караульном помещении недалеко от главных ворот. Судя по всему, гарнизон замка не так уж велик — времена мирные, графы Байты, скорее всего, обходятся тридцатью воинами. Они дежурят сутки через двое. Было, наверное, больше — ведь, когда Анджелин Мас покинул замок, несколько рыцарей последовали за ним. В принципе нормально. Рыцарь — это профессиональный воин, в бою стоит десятка пехотинцев, вчера набранных от сохи.

— Лучше пробираться через вход для прислуги, хозяин. — Тонкая «рука» призрака протянулась в сторону темного пятна на фоне стены. — Его не запирают на ночь, только щеколда…

Ага, с которой легко справился кинжал.

Ох, как же на кухне пахло! Сразу вспомнилось, что в связи с последними событиями нормально поужинать сегодня не довелось. А тут остатки вчерашнего окорока, тесто для утренних булочек, какая-то зелень, холодная каша… Уговаривая себя, что собираю улики и вещественные доказательства, продегустировал все подряд.

Замок большей частью отошел ко сну. Слуги отдыхали в каморках, так что можно было не опасаться споткнуться о кого-то из них, прикорнувшего прямо на полу в коридоре. Такие «условия работы» сохранялись лишь для личных слуг — те спали на пороге хозяйской спальни, причем чаще всего внутри, чтобы грабитель сначала споткнулся о тело, а уж потом проник внутрь.

В отличие от ратуши, где веяло стариной, замок Байтов оказался довольно современным строением. Посему полы на верхних этажах были застелены досками, а не плетеными циновками. Доски слегка поскрипывали под ногами, и, хотя постеленные кое-где тканые половики глушили звуки, приходилось тщательно выверять каждый шаг. Нет, бесшумной походке каждого некроманта учат на практике, специально заставляя гулять туда-сюда по опавшим листьям, но сейчас мое тело превращалось в упыриное, и некоторые навыки забылись.

Та-ак… коротенькое заклинание концентрации — и вот я уже слышал каждый звук.

Замок был типовой: первый этаж занимали большой холл, кухня, кладовые, каморки прислуги и комната стражи. Второй этаж — это большой пиршественный зал и несколько небольших комнат «на всякий случай». Третий этаж и четвертый — библиотека, оружейная комната хозяев (она же зал для тренировок), рабочий кабинет и жилые комнаты. Так вот, не спали именно наверху, на третьем и четвертом этажах. Я определил два источника звуков. Нет, три — один вроде как перемещался… Что ж, пойдем и посмотрим!

В одной из комнат третьего этажа оказались настежь распахнуты двери. Мерцающие огоньки ароматических свечей разгоняли ночной мрак. Слышалось приглушенное бормотание:

— И всякий, кто ступит на дорогу сию, не убоится долгого пути. И коли нет в душе греха, то пройдет он по мосту звездному, и придет в объятия богов небесных в сады светлые и будет счастлив, и награды за труды земные получит, богам уподобясь… Ежели была отягощена душа при жизни деяниями неправедными, смущена мыслями черными, отринув свет и уйдя во тьму, то разверзнется пред стопами ее звездный мост, и низринется неправедная душа в Бездну, где бесы ждут ее с хохотом глумливым. И получит она воздаяние по мере неправедных дел своих — каждая черная мысль, каждое злое слово и неправедное деяние сторицей возвратятся и не будет просвета душе до скончания времен, пока не смягчится Прове и не вымолит страждущую душу у Четырехликого Свентовита. Ежели же не светла и не темна, а сера душа была, ниспошлют боги ей помощника — пса верного. Сколько добрых дел сотворил человек при жизни, столько волосинок в шерсти его. Ухватится душа за шерсть черного пса и перейдет через звездный мост невредимой…

Ну, все ясно! Даже не стоило заглядывать в комнату. Там монах-смертник читал священные тексты над телом виконта Ладиана Байта. Так, один бодрствующий-неспящий есть. А где остальные? Да за соседней дверью!

Надо было сразу догадаться — тело выставлено в покоях виконта, значит, и комнаты его супруги тоже рядом. Тихие голоса доносились как раз оттуда. Кто сказал, что любопытство — это порок?

— Нет, сестричка, это ты хватила! — Голос определенно принадлежал Дею Доллу, но вот кого он называл сестричкой? — Ты уверена, что у тебя все получится?

— Более чем уверена, Гебриан! — А вот это голос самой леди Геммы. — Мне только надо зацепиться как-то в этом замке хотя бы на месяц! А там, когда все узнают, что я беременна, никто не посмеет меня отсюда вышвырнуть! И ты должен помочь!

— Но как? Уж не предлагаешь ли ты…

— Использовать тебя? — Девушка хохотнула. — Ты, конечно, красавец-мужчина, но Ладиан… он, как бы тебе сказать… немножко другой!

— Тебе что, в самом деле нравился этот мозгляк?

— Да плевать я на него хотела! Клянусь богами — если бы Анджелин его не прибил, сама бы отравила! Мне нужен был только ребенок от него! Ребенок с таким же цветом волос и глаз, как у Ладиана, чтобы эта старая дрянь не могла придраться! Пусть бы носилась с «милым внучком от моего Ладианчика» и оставила меня в покое! Мне нужен либо мужчина, похожий на Ладиана внешне, либо сам Ладиан, чтобы зачать младенца!

— Ладиан мертв, Гем!

— А ты на что, Геби? Ты же некромант! Подними его на пять минут, чтобы он все сделал, и упокой обратно! Это же так просто! Ты мне говорил, что самостоятельно все изучил…

Ну так я и думал — этот Дей Долл, настоящее имя которого Гебриан, самоучка. Он что, брат леди Геммы? Тоже лорд?

— Ну… э-э… понимаешь, Гемми… я… это очень трудно и сложно… Нужно слишком много сил и…

— Что? — Виконтесса зашипела, как рассерженная кошка. — Ты хочешь сказать, что тебя отчислили правильно? Что не было никаких интриг завистников, а ты просто слабак и тупица, провалившийся на экзамене?

Отчислили? Откуда? Из Колледжа Некромагии? За то, что провалился на экзамене?

Хорошо, что заклинание концентрации дает побочный эффект — оно не позволяет потерять голову. Иначе я давно бы уже бился о стену вышеозначенной деталью организма. Как такое можно забыть! Полгода назад, когда старшекурсники, приехав с практики, с головой ушли в написание дипломов и в стенах Колледжа появлялись раз или два в седьмицу, все учебное заведение стояло на ушах. До нас, без пяти минут специалистов, доходили какие-то слухи — на очередном экзамене некий лорд-второкурсник не просто с треском провалился, но и серьезно напортачил, в результате чего двое его соучеников оказались на больничной койке, а третий скончался на месте. На замечание куратора и преподавателей, что он поступил неправильно, этот тип заявил: «Ну и что? Вы же некроманты! Воскресите его и пусть дальше учится! В чем проблема?» Ну там еще было кое-что — все рассказывать долго. Короче, несмотря на то, что он являлся сыном какого-то вельможи, его отчислили, тем более что все равно успеваемость лорда оказалась одной из самых низких в потоке и он был не столько второкурсником, сколько второгодником. Как бишь его звали? А, Гебриан Лейс, барон Чернореченский! Вот, значит, кто это? Не зря парень копировал стиль одежды с рекламного плаката — сильно, видимо, мечтал стать некромантом!

И тогда прояснилась та часть интриги, которая касалась непосредственно мэтра Куббика. Заполонить город и окрестности всякими тварями, упырями и прочей нежитью, отослать городского некроманта под благовидным предлогом подальше, а потом обвинить в бездействии и уволить «как несоответствующего занимаемой должности». Новым некромантом стал бы этот Дей Долл, осуществив свою мечту. Он же одной левой должен был справиться со всей нежитью, раз сам ее вызвал! Стоп! Должен или может? Судя по тому, что удалось подслушать, он ничего не умеет. Тогда кто? Кто толкал неуча занять место, работать на котором под силу лишь специалисту? Ответ прост и понятен — тот, кто обладал необходимыми знаниями, но по какой-то причине не мог это место занять. Например…

«Згашик, ты тупой!» Ответ лежал на поверхности. Только старому пра выгодно, чтобы вместо опытного мэтра Куббика должность городского некроманта занял во всем зависящий от него недоучка! Пра сам смыслил в некромантии — достаточно было вспомнить руны, которые запирали могильные камни на монастырском жальнике, или показания призраков с Холодного Камня: «У него была сила спрашивать!» У Гебриана Чернореченского такой силы не было, но пра вполне мог ею обладать. И ведь Дей Долл не смог бы пикнуть — пра тогда написал бы куда следует, и обман вскрылся бы. Конечно, старику тоже влетело бы, но в силу преклонного возраста он мог отделаться и легким испугом. А вот семейство графов Байт, чьим родственником оказался лженекромант, пострадало бы — ведь все приказы об увольнении мэтра Куббика и назначении Дея Долла в конечном счете проходили через руки графини Лавины! Эх, пра! Одной ногой уже в могиле, а туда же — интриговать!

…А может, дело как раз в этом? Старый священник просто очень боится смерти и надеется как-то отгородиться от нее? Надо спросить у мэтра Куббика, не подкатывал ли к нему пра с вопросами типа: «Как заставить Смерть меня не трогать?» Не занимался ли он подпольно изысканиями эликсира бессмертия? Эх, чем больше узнаешь, тем больше всплывает новых вопросов! А время — чувствую — поджимает! Анджелин Мас сидит в тюрьме и ждет приезда королевского дознавателя. Виконт Ладиан убит, леди Гемма готова пойти на крайние меры, чтобы получить желаемое — титул графини Байт. А по коридору приближаются чьи-то шаги.

Я еле успел нырнуть за угол и затаиться, чтобы графиня Лавина не наткнулась на меня. Вряд ли ей понравится, что по замку ночью бродят посторонние некроманты. Впрочем, вдова сейчас вряд ли могла что-то замечать — женщина, потерявшая единственного сына, не страдает лишним любопытством и, как правило, не смотрит по сторонам.

В прошлый раз мне показалось, что леди Лавине под пятьдесят. Сейчас это была древняя старуха — бледная, болезненно-высохшая, с потухшими глазами и скорбно поджатыми губами. Темная накидка почти полностью скрывала ее лицо — хорошо виднелись лишь острый подбородок и эти самые губы. Графиня постучала в комнату невестки:

— Леди Гемма? Вы спите?

— Я не могу спать, матушка. — В голосе молодой женщины задрожали слезы. — Я просто не в состоянии сомкнуть глаз… я понимаю, что плохая жена, но у меня нет сил находиться там, рядом с телом… Мне почему-то кажется, что это не Ладиан! Что это не он… Ну почему, почему все сложилось именно так! О, Ладиан, ты мне сейчас так нужен!

«Еще бы, если учесть, что тебе нужен ребенок от него!» — подумалось мне.

— Мастер Долл, — послышался голос графини, — хорошо, что вы здесь. Вы мне необходимы.

А вот эта женщина определенно умеет владеть собой! Рядом с ней рыдают, стонут и, судя по всему, старательно разыгрывают вселенскую скорбь, а у графини только голос стал суше и мертвее.

— К вашим услугам, моя госпожа!

— Мэтра Куббика до сих пор нет в городе, и мы больше не хотим его видеть. Его помощник тоже исчез в неизвестном направлении. Только что прибыл гонец, который сообщил, что мастер Груви не появлялся дома два дня…

— Его тоже стоит уволить, миледи, а то и убрать. Он слишком много знает!

Вот бес!

— Остаетесь только вы, — как ни в чем не бывало продолжила графиня. — Я хочу, чтобы вы исполнили мою просьбу. То есть можете считать, что это первое ваше задание на новом рабочем месте. Вы должны воскресить Ладиана!

Ущипните меня! А лучше — укусите! И пусть это будет кто-то посильнее упыря! У меня галлюцинации? Как — воскресить? Опять? Они что, сговорились?

— Ка-ак — воскресить? — Голос Дея-Гебриана дрогнул и пустил «петуха».

— Очень просто. Вы некромант. Сделайте это для меня — и можете просить все что угодно!

— Да-да, мастер Долл. — А это уже голосок леди Геммы. — Сделайте это! Умоляю вас!

Судя по гулкому стуку, молодая женщина рухнула перед лженекромантом на колени.

— Но… э-э… я… — заблеял ее братец.

«Не умею!» — мысленно подсказал ему, однако, как всегда бывает, когда хочешь помочь «тонущему» на экзамене товарищу, подсказку не услышали.

— Э-э… ну… это сложно! Надо подготовиться! И потом я же должен отдать год жизни…

Ого, а это он помнит!

— Ну и что? — Голос графини стал строже. — Что значит один — всего один! — год вашей жизни по сравнению с непрожитыми годами моего мальчика!

— Да, но это моя жизнь! — взвизгнул Дей Долл. — И отдавать ее…

— Это ваш долг! — отрезала графиня. — И либо вы его выполняете, либо я ищу другого некроманта!

С этими словами она чеканным шагом покинула комнату и так хлопнула дверью, что подслушивающий «другой некромант» аж присел, а читающий священные тексты над покойником монах-смертник от неожиданности матюкнулся.

— Стр-ража! — разнесся по спящему замку командный голос. — Все ко мне! Живо!

А леди Лавина разошлась не на шутку! Сейчас она отдаст приказ прочесать всю округу вдоль и поперек в поисках «другого некроманта». И либо наткнется на мэтра Куббика, который, по моим расчетам, должен вот-вот вернуться домой, либо отыщет меня. Сейчас тут все забегают, засуетятся… Вон уже слышны голоса и топот ног… Линять! Линять отсюда, пока не поймали!

У меня все получилось бы, если бы вслед за своей свекровью за порог не выскочила леди Гемма. Правда, устремилась она в другую сторону и… правильно, увидела кое-кого постороннего.

— Смотрите!

Понимая, что выдал себя с головой, все-таки рванул прочь со всех ног. Вслед мне неслись крики, послышался топот ног — судя по изрыгаемым проклятиям, в погоню пустился сам лженекромант.

Положение становилось отчаянным. Если раньше можно было надеяться, что поднятые с постелей стражники начнут прочесывать окрестности и дадут беглецу какую-то свободу маневра, то теперь стало ясно, что незваный гость прячется именно в замке. Значит, отыскать его намного легче — стоит лишь перекрыть входы и выходы и начать методично обыскивать помещение. Три десятка солдат и озабоченный некромант-недоучка — достаточный повод для беспокойства, вы не находите? Пусть мой главный противник слаб в магии, но кое-что он все-таки умеет, и это «кое-что» может здорово испортить настроение.

Ого, а его «тренировки» явно не прошли даром! Воздух прошила синяя молния. Это боевое заклинание, рассчитанное на то, чтобы лишить нежить проворства. Молния рассыпалась на искры. Несколько искорок упали мне на левое плечо, и рука тотчас онемела. Вот бес! Как же можно забыть! Я же заражен! Мне осталось несколько дней до превращения в живого упыря, значит, эти заклинания могут причинить вред. Как было уже на храмовом жальнике! Прошло время, мой организм вплотную приблизился к моменту превращения, реакция на магию теперь будет сильнее.

Однако я и сам кое-что могу. На ходу, помогая всем корпусом, не глядя, метнул назад огненный шар. Это так называемый «холодный огонь» — он обжигает только нежить, на которую не действует обычное пламя. Но в Колледже это заклинание проходят накануне практики, и Дей Долл явно не знал этого феномена. Судя по грохоту и сочному мату, он попытался увернуться от сгустка ядовито-розового пламени, но врезался в стену, даровав беглецу несколько секунд.

Прыгая через три ступеньки, я молнией пролетел четвертый этаж и ворвался на пятый. Промчался через весь коридор до конца и затормозил на развилке. Одна широкая лестница вела вниз, в другое крыло замка, другая, узкая, винтовая — вверх, в какую-то башенку. Сие сооружение явно играло чисто декоративную роль, то есть полноценно держать оборону там не получилось бы. Куда прятаться?

В узкий коридор выходило несколько дверей. Именно временным помрачением рассудка можно объяснить тот факт, что я стал лихорадочно дергать все подряд, и одна из них распахнулась за миг до того, как дрожащие пальцы сомкнулись на ручке.

— Не дергать, — произнесла невысокая тощая фигура. — Толкать. От себя!

— Ага, — попятился я, лихорадочно придумывая, куда теперь смываться. В дверях стоял не призрак, а вполне себе живой человек.

Некоторое время мы молча пялились друг на друга. По уму, надо было бежать, пока тощий старик в длинной светлой рубахе, в вырезе которой виднелась костлявая грудь, молчал и хлопал выцветшими глазами, но ноги словно вросли в пол.

— Ага. — Лицо местного жителя оживилось. — Это ты! Наконец-то!

В следующий миг худая старческая рука с выступающими венами и пигментными пятнами на сухой морщинистой коже крепко вцепилась в мое запястье.

— А!

Дверь захлопнулась.

— Явился, не запылился! — заворчал старик, крепко удерживая меня на месте. — Где тебя, бесово отродье, так долго носило? Какого лешего? Столько лет мотался невесть где… Ты обо мне подумал?

— Я… э-э… простите, но…

— Прощения, стало быть, просишь, бесенок? На колени!

Он сумасшедший? Я вообще к кому попал?

— Кому сказал, — взъярился старец, — становись на колени, щенок, и повторяй за мной: «Простите меня, папа, дурня неотесанного!»

Вот ё… Папа!

— Папа?

— А ты думал, я родного сына не признаю? — На мое лицо в упор уставились старческие слезящиеся глаза. — Двадцать пять лет! Я знал, знал, что ты вернешься, Дарин!

В следующий миг меня обняли и горячо прижали к старческой груди.

— Но…

— Ты вовремя вернулся, Дарин! — не обращая внимания на робкие попытки возразить, продолжал старик, подталкивая меня в глубь комнаты. — Самое время! Ты знаешь, что твоего брата уморили? И кто? Твоя любимая Лавина! Он ей мешал! Она стерва, помяни мое слово! И невестка у нее такая же — лживая двуличная дрянь! Они все хотят моей смерти! Меня уже дважды пытались отравить и несколько раз якобы случайно не приносили обед! Меня никуда не выпускают! Отобрали даже личного слугу! Представляешь, мне, графу Байту, приходится иногда тайком пробираться на кухню и воровать себе еду! Они надеются, что я долго не протяну! А я протянул! Я дождался тебя, Дарин! Сын вернулся и теперь всем им покажет… Только почему, бесово отродье, ты ни разу не подал о себе весточки? Мать так и померла, не зная, жив ее ребенок или нет! Вот тебе!

Старик отвесил отчаянную, но какую-то слабую пощечину. Как ни странно, я ничего не почувствовал — голова исправно качнулась из стороны в сторону, но и только. Вторая оплеуха была отвешена с тем же результатом.

Это, как ни странно, внушило страх. Только нежить не чувствует боли. И если я перестал ощущать пощечины, значит, все-таки превращаюсь… На мое тело уже действуют парализующие заклинания — левая рука вон сгибается плохо, а пальцев словно нет совсем! Что будет дальше? Сколько мне осталось? Всего три дня? Или еще четыре? Утешает одно: я буду одним из первых людей, превратившихся в упыря при жизни.[18] Можно сесть и подробно записать свои ощущения по минутам — так сказать, оставить след для будущих поколений… Если позволят обстоятельства.

Старый граф по-своему воспринял мое молчание.

— Что, стыдно стало, неслух? — прекратив экзекуцию, поинтересовался он. — Вон аж побелел весь!

Еще один тревожный симптом — кровь застывает в жилах и больше не может приливать к исхлестанным щекам. То есть начали отмирать капилляры… Ох, как все плохо!

Стоп! Собраться! Я еще жив. И буду бороться до конца. А это значит, надо встряхнуться и вести себя так, словно впереди лет пятьдесят полноценной жизни.

— Простите, но я…

Шум снаружи заставил прикусить язык. По коридору топали сапоги. Хлопали двери.

— Загляните в башню! — послышался голос моего «коллеги».

— Это тебя ищут? — прищурился старый граф. — А вот им всем!

Старик показал двери несколько энергичных, но крайне неприличных жестов и толкнул меня под кровать:

— Лезь!

Спорить было некогда. И неохота.

Не знаю, на что рассчитывала поисковая группа, но явно никто не был готов к тому, что их обложат отборным матом. Оставалось лишь пожалеть о том, что нельзя записать отдельные перлы для истории.

— Пошли вон! — были единственные слова, которые можно слушать детям и беременным женщинам.

— И правда, пойдемте, мэтр, — пробасил кто-то, наверное, стражник.

— Сумасшедший, — проворчал Дей Долл, он же Гебриан Чернореченский, прежде чем резкий хлопок двери заглушил остальные слова.

В ответ раздалось ехидное хихиканье.

— Вылезай, сынок! — Полог чуть приподняли. — Не думай, что сказанное этим нахалом правда! Твой старый отец болен и немощен, но еще не выжил из ума! Я прекрасно знаю, кто из людей чего стоит! Мне недолго осталось, но раз ты, Дарин, вернулся, все будет хорошо!

«Знали бы вы, граф, как недолго мне осталось!» — подумал лже-Дарин, на четвереньках выбираясь наружу.

— В общем, так, Дарин! — Старый граф в предвкушении потер руки. — Теперь нас двое, и мы как следует развернемся! Мы им всем покажем! Представляешь, они убили твоего племянника!

— Кого?

— Лавина родила твоему брату сына! — В лоб ткнулись костяшки пальцев. — Ты что, не знал?.. Ах да, действительно не знал!.. Так вот, у тебя был племянник, наследник титула! А теперь его нет! И я перепишу завещание! Раз ты живой, то именно ты и получишь титул… Дети есть?

— Пока нет…

— Это плохо. — Граф крепко обнял меня за шею, дохнул в лицо несвежим запахом изо рта. — Это очень плохо. Ты уже не мальчик, пора подумать о наследниках… Но ничего! Думаешь, если твой старый отец уже несколько лет не выходит из своей комнаты, то он не в курсе последних новостей? Есть одна подходящая кандидатура! Девочке всего двадцать девять лет… Она не слишком красива, но зато у ее семейства огромные связи…

— И приданое? — пискнул придушенный я.

— А как же без этого? — захихикал старик. — Да еще и связи дорогого стоят! Просто удивительно, как такое сокровище до сих пор никто не откопал!

«Или, что вернее, ее уже откопали, и не раз, но предпочли зарыть «клад» обратно и бежать от него со всех ног!» — мелькнула мрачная мысль.

Граф пустился взахлеб обсуждать перспективы, которые принесет этот брак, — у невесты оказалась дальняя родня в королевском казначействе и даже среди цеховых мастеров. Последнее не могло не настораживать — значит, она не такая уж леди, как кажется.

Но главным сейчас было не это! Подумаешь, женитьба! Важнее иное: как так случилось, что меня перепутали с виконтом Дарином? Конечно, слабое зрение старика, ночная полутьма, разгоняемая единственной свечкой, плюс напряженное ожидание возвращения младшего сына — все это сыграло свою роль. Но все равно… Неужели мы настолько похожи? И даты… Лорд Дарин уехал двадцать пять лет назад. Мне двадцать три… Любой скажет: «Ага! Все сходится — год спустя он встретил твою мать, еще через год родился ты… Поздравляем!» Так-то оно так, если бы не одно «но»! Мой отец, как и моя мать, происходил из цеховых[19] мастеров. У меня имелась многочисленная родня именно по линии отца — мой дед, тетка и три отцовых брата. Двадцатилетнего графа ни один цеховой мастер не усыновил бы никогда — это не подброшенный на крыльцо грудной младенец! Так что извините! Оказаться наследником громкого титула было, конечно, заманчиво, но у меня и своих проблем хватало!

— Эй, ты меня совсем не слушаешь! — Острый локоть чувствительно саданул по почкам. — Вот олух! Тебе что, неинтересно?

— Очень интересно… э-э… папа, но… Есть одно обстоятельство… Понимаете, я как раз и хочу во всем разобраться… Кто убил виконта Ладиана на самом деле, кто во всем этом виноват…

— Так я ж тебе, дурню, об этом битый час толкую! — Мне еще раз постучали по лбу. — Все задумала эта стерва, младшая невестка! На что, интересно, она рассчитывала? Что после смерти мужа все отойдет ей? Дудки! Есть ты, мой сын! Ты наследник, а она…

— А как же лорд Анджелин Мас?

— А он-то тут при чем? — подозрительно прищурился старик.

— Как? Разве вам не говорили? Леди Гемма влюбилась в Анджелина Маса и стала добиваться его взаимности. Когда же этого не получилось, она решила его уничтожить…

— Удивил! Эта маленькая дрянь и не на такое способна! Правильно Анджелин ей дал от ворот поворот!

— Но у нее есть сообщник! Знаете, кто это? Приезжий некромант, тот, кого все знают под именем Дея Долла!

— Который на самом деле ее родной брат, — фыркнул старый граф. — Они были так уверены, что я глухой, что не стеснялись называть друг дружку братом и сестрой! Я всегда знал, что этот выскочка плохо повлияет на Ладиана! И вот, пожалуйста, оказался прав! Ну, сынок, чем еще удивишь старика отца?

А чем можно было его удивить? Кажется, он имел ответы совершенно на все вопросы… А ну-ка, проверим…

— А вы знаете, что сейчас задумала эта парочка?

— Очередную подлость, я полагаю! Оставь их в покое! Что бы они ни задумали, у них уже ничего не получится! Завтра же перепишу завещание на тебя — и пусть делают со мной все что угодно! Я смерти не боюсь и давно ожидаю встречи с курносой…

— Не скажите, — вырвалось у меня, — носик у нее очень даже ничего… И вовсе не курносый, а такой… миленький…

Рядом внезапно что-то шевельнулось — что-то, не относящееся к миру живых, — и я ощутил нежное прикосновение к щеке: «Спасибо, милый…» Губы сами собой сложились для ответного поцелуя.

— Ау! Есть кто дома? — Перед носом качнулись растопыренные пальцы. — Точно, пора тебя женить, Дарин! Или уже на примете имеется кто-то, кого я не знаю?

— Ну… э-э…

— Хи-хи-хи! Так и знал! — Довольный донельзя старик игриво погрозил узловатым пальцем и потер руки. — Не обманул отцовских ожиданий! Вы давно знакомы?

— Э-э… не очень.

— И не женаты?

— Не-э-эт…

— А она хоть ничего? Хорошенькая?

Кое-кто, кого живые не могут видеть, но иногда очень хорошо чувствуют, взволнованно затаила дыхание, и я отважно кивнул:

— Самая красивая из всех девушек в мире! И наверное, даже за его пределами!

«Ты тоже лучше всех…» — Еще один поцелуй был запечатлен на моей щеке.

— Познакомишь? — немедленно поинтересовался старый граф.

— Об-бязательно… — Я представил, как это будет выглядеть, и нервно хихикнул. — Только не сейчас! Потом… как-нибудь… Сначала… э-э… в общем, есть одно дело! Сначала я его сделаю, а уж потом… можно?

— Можно! Если она нравится тебе, сынок, мне она и подавно понравится! Свадьбу справим прямо тут…

Ой-й…

Надо было что-то делать, и как можно скорее, пока никто не поинтересовался именем моей предполагаемой невесты. Хотя почему «предполагаемой»? А что, если и правда… Нет, Смерть мне, конечно, нравится, но… не подумайте неправильно… то есть… ну в общем, надеюсь, понятно?

— Свадьба будет, папа, обязательно будет. И вы на ней станете почетным гостем, обещаю! — Ох, что такое я несу! — Только чуть попозже. Мы сначала хотим… ну, узнать друг друга получше. И потом есть же дело, ради которого я прибыл сюда! Я приехал тайно и пока не должен никому попадаться на глаза.

— Но уже попался, — прозорливо закончил мысль старый граф.

— Угу. И теперь мне…

— Понятно, сынок! Счас все будет!

С удивительным для своего возраста проворством мой «папаня» на цыпочках подбежал к двери и высунул из нее любопытный нос. Потом подмигнул, обернулся через плечо и мышкой выскользнул наружу.

Я присел на кровать, нервно сжимая и разжимая кулаки и машинально массируя правой рукой потерявшую чувствительность левую. На запястье и выше, до локтя, а дальше по всему плечу на бледной коже уже проступали синюшные пятна и багровые полосы. Именно в левое запястье и цапнул меня упырь. Сейчас длинные рукава туники скрывали приметы грядущего превращения, но, если судить по ним, мне осталось всего ничего. Эх, успеть бы довести дело до конца!

Впрочем, оно могло считаться почти завершенным. Мне стали известны главные преступники: леди Гемма — идейный вдохновитель, ее брат Гебриан Лейс барон Чернореченский и старый пра — исполнители воли молодой супруги умершего виконта, преследующие собственные цели. Все, или есть кто-то еще?.. «Ты кое-кого забыл, — подсказала интуиция. — Он орудовал в городе, помогал им, подкладывал трупы на улицы. Он поджег библиотеку и ратушу, а стало быть, мог перемещаться по ночным Звездунам, не вызывая подозрений».

Лейтенант городской стражи Таран Винт! Трактир «Яблонька», возле которого нашли один из трупов, находился на его территории. Стражнику же можно было легально ходить по городу и творить свои дела. А некоторыми последними событиями он себя окончательно выдал. И неудивительно, что произошло столько совпадений, ведь именно лейтенант Винт слышал, как я просил Анджелина Маса открыть для меня архивы. Он все время вертелся рядом, все знал и мог выступать в роли связного, донося леди Гемме и ее брату последние новости. Но зачем ему это? Личная месть градоправителю или все банальнее? А что? Если Анджелина Маса не станет, нужен будет новый глава города. Таран Винт вполне может претендовать на эту должность!

Ай да я! Ай да молодец! Раскрыл заговор! Теперь бы суметь донести эту информацию до нужных людей, не загнуться по дороге от бродящей в крови заразы и не попасть в лапы Дея-Гебриана. А для этого надо хотя бы выбраться из замка… И где носит моего «папаню»? Прошло уже больше четверти часа!

Словно отвечая на мои мысли, дверь распахнулась.

— Тихо-тихо, сынок, это всего лишь я! Отца родного не узнаешь?

— Извините, папа, — пробормотал «почтительный сын», опуская руку с ножом, который чуть было не метнул в «заботливого родителя».

— Это ты меня извини. Зашел, понимаешь, на кухню, стащил кое-чего. А то ведь они с этими похоронами не подумают меня накормить… И чего Лавина тянет? Он же вот-вот вонять начнет! Давно бы закопали — и дело с концом!

— Простите, папа, а разве вам совсем не жалко виконта Ладиана? — задал я мучивший меня вопрос. — Все-таки наследник имени и титула…

— Жалко, — кивнул старик. — Жалко, что титул графов Байт наследует такая сопля!.. Жалко, что Лавина смогла родить всего одного мальчишку, да и то после шести лет бесплодия! Я даже не уверен, что он родной сын твоего брата, — парень совершенно на него не похож!.. Но чего его жалеть, раз появился ты! Ты же мой родной сын…

Ой, что-то у меня по этому вопросу много сомнений…

— Ты — совсем другое дело! — продолжил граф. — Ты со своей супругой наплодишь мне внуков и внучек!

Это если она не будет против! От меня тут мало что зависит. Хотя… о чем я думаю? Идиот!

— Обязательно, папа. Вот как только… э-э…

— Ах да! Пошли! Там все тихо!

Граф взял мою руку (удалось подсунуть ему правую, здоровую, чтобы не возникло лишних вопросов) и потащил по темным коридорам уснувшего замка. То есть хотелось надеяться, что уснувшего, — тут, если помните, совсем недавно бегали, орали и вовсю искали беглого некроманта.

— А привидений здесь нету? — поинтересовался тихим шепотом.

— Нет! — захихикал мой проводник. — Замку меньше двухсот лет! Откуда им тут взяться?

И в это время я его увидел. В смысле, призрака.

С воплем, от которого чуть двери не пораскрывались, старый граф запрыгнул мне «на ручки».

…Тут надо сделать маленькое отступление и объяснить, откуда взялся призрак в замке, в котором потусторонних явлений отродясь не водилось.

Традиционно различают три основных «вида» таких сущностей — духи, призраки и привидения. Дух — это практически душа только-только скончавшегося человека. Она иногда заметна в виде легкого облачка рядом с телом покойного, и по ее присутствию любой некромант скажет, что смерть наступила меньше суток назад. Иногда дух вовсе не отделяется от тела — такого покойника, как правило, довольно легко оживить.

Если смерть пришла больше суток назад, мы имеем дело с призраком — сущностью, которая внешне немного похожа на человека. То есть имеет «голову», «руки» и «ноги», но лишь специалист определит, кем призрак являлся при жизни. Призраки остаются возле мертвого тела примерно сорок дней, после чего либо развеиваются, либо превращаются в привидения как таковые. И уже эти последние наиболее распространены и известны, так сказать, широкой общественности.

А сейчас навстречу нам летел призрак Ладиана Байта. То есть опять-таки специалист мгновенно определил, кем являлся этот прозрачный силуэт при жизни. Для моего «папы» это была белая тень в виде человеческой фигуры, надвигающаяся на нас.

— А-а-а! — заорал старый граф, поджимая ножки. — Спасите, кто может!

— Да тише вы, папаша! — прохрипел я, пытаясь отодрать от шеи руки «заботливого родителя». — Весь замок перебудите! Это же внук ваш, Ладиан! Призраком стал…

— Не-э-эт! — заорали мне прямо в ухо. — Не может быть! Спасите! Помогите!

Призрак тем временем живенько рванул в нашу сторону, спровоцировав новый виток истерики со стороны старого графа. Самое интересное, что бывшего виконта отнюдь не волновал его истошно орущий дедушка — он почувствовал во мне «нужного человека», ибо призраки и привидения прекрасно умеют отличать некромантов от остальных людей. Можно даже предположить, что он чего-то хотел, но Гебриан-Дей ему помочь не мог. При жизни этот лженекромант был другом виконта, но кончина наследника расставила все по своим местам.

Однако, если какие-то благие намерения и имелись, осуществить их не получилось. Ибо крики перепуганного дедули, эхом разносившиеся по залам и коридорам уснувшего было замка, привлекли к нам ненужное внимание.

Призрак внезапно метнулся в сторону, размазался по стене, а в противоположном конце коридора показались размахивающие факелами люди.

— Вон он! Держи!

— Так, папаша. — «Почтительный сын», как мешок с репой, сбросил «родителя» на пол. — Долгожданное воссоединение семьи переносится на неопределенный срок.

Старый граф упал очень удачно — как раз под ноги подбежавшим стражникам, что дало беглецу несколько необходимых секунд, достаточных для того, чтобы в три прыжка добраться до ближайшего окна, вскочить на подоконник, кулаком высадить витраж и вывалиться во двор вместе с осколками стекла.

«А вот тут ты врешь! — могли бы сказать мне. — Разбил стекло — и не порезался! И даже больно не было!.. И крови тоже не пролил ни капли? Так не бывает!»

Согласен, не бывает, но если вы имеете дело с живым человеком. Я же представлял собой нечто среднее между человеком и личинкой упыря. Упырь не чувствует боли. У упыря нет крови — во всяком случае, такой, которая течет из царапин. И хотя левая рука на самом деле оказалась иссечена, никаких неприятных ощущений не было. Даже удар о землю и то вышел каким-то мягким. Во всяком случае, хруста сломанных костей и вывихнутых суставов не было. Вскочив на ноги, я опрометью припустился бежать к тайному ходу, показанному мне одним из призраков. Кстати, его присутствие наводило на мысль о том, что не так давно в ров действительно скинули еще одно тело, оставшееся после «тренировок» лженекроманта. Выяснять, почему его не отнесли куда подальше, было некогда.

Старый мерин успел задремать в кустиках, где я его оставил коротать ночь, и завизжал от страха, когда хозяин с разбегу шлепнулся на его спину. В замке подняли тревогу: на крепостной стене зажгли факелы, в ночи далеко разносились громкие крики часовых, проспавших незваного гостя и теперь развивавших бурную деятельность. Вот-вот вышлют погоню, значит, надо уходить.

Выходов из положения было два: гнать коня в Большие Звездуны, чтобы попытаться отсидеться в доме и дождаться мэтра Куббика (должен же он вообще приехать!), или уйти в перелески, попытаться запутать погоню и оторваться от них, дабы, наоборот, не приводить к своему логову.

Логово… Прохлада свежей земли… тишина и покой… сон… Нырнуть в укромное местечко, затаиться, переждать яркий свет, чтобы с наступлением сумрака вернуться и…

Стоп! Это же не мои мысли! Это инстинкт упыря, которым я постепенно становился. Именно он заставлял стремиться к логову, к норе, яме, могиле, последнему приюту… И к ловушке, если на то пошло. Ибо чаще всего упырей и уничтожают, разрывая могилы, в которых эти твари цепенеют в ожидании ночи. Пусть до рассвета осталось еще несколько часов — упасть, замереть, оцепенеть, затаиться…

Взбодриться! Пришпорить коня и помчаться через ночь. Останавливаться нельзя! Расслабляться нельзя. Я уже наполовину упырь и должен сохранить как можно больше человеческого. Значит, куда мы скачем? Правильно!

До упыриной лежки, которую мне показывал мэтр Куббик, домчал на одном дыхании. То есть во всех смыслах слова на одном — старый мерин уже на подступах к оврагу рухнул наземь, и я, вывалившись из седла, проделал остальной путь на своих двоих.

Здесь ничего не изменилось. Сырая земля так и манила к себе — упасть, зарыться… Кубарем скатившись на дно оврага, на четвереньках пробежал до того места, где мой начальник сжигал последнюю личинку. Здесь все существо обожгло болью и злостью. Странно — считается, что упыри лишены возможности что-то чувствовать… Но именно сюда мне и надо было. Зарыться с головой в опавшую листву и ветки, замереть, постараться унять дрожь. Ни один упырь не станет прятаться там, где другую нежить настигла смерть. Тут опасно! Тут страшно! Тут побывали враги…

Все! Не дышать! Вон они. Между деревьев замелькали факелы… Люди подходили все ближе и ближе. Зрение ослабло, но слух и обоняние обострились настолько, что днем, кажется, смог бы узнать своих преследователей по запаху их тел.

— Ф-фу! Ну и вонища! — сказал какой-то стражник. — Что это?

— Наверное, сюда сваливают падаль. — А это его напарник.

— Точно! Во-он кости белеют! Там корова или овца?

— А тебе так уж интересно? Спустись да посмотри сам!

— Вот еще — падаль ворошить… Была охота…

— А где этот? Ну… коня видели, а человек где?

Где-где… А что они там говорили про падаль? Хорошая идея, надо сказать! Та-ак… тихо, не делая резких движений, снимем лишнюю одежду… Конечно, есть риск быть замеченным, но в этом наряде меня уже видели и могут узнать. А вот когда на тебя прет голый мужик, перепачканный землей и прелыми листьями… то есть не мужик, а…

— Вон он!

— Где?

— Внизу! Смотрите — шевелится!

— Кто?

— Ы-ы-ы-ы-ы!

Резко распрямился, сбрасывая ворох веток. Упыри традиционно нападают молча, это людская молва потом приписывает им рев, рычание и яростные вопли, поскольку после их атак мало кто остается в живых и может рассказать правду. А то, что знают некроманты, народ считает просто байками.

Отчаянный рев слился с воплями стражников, когда «жуткая нежить» полезла прямо на них, растопырив руки и выкатив глаза. Для пущего эффекта можно было и зубами поклацать.

Все-таки мои противники были профессионалами. Они сначала лишь шарахнулись в стороны, но потом сомкнули ряды, ощетинились оружием и факелами.

…А вот это вы, братцы, зря! Упыри не чувствуют боли, не боятся ожогов пламени и не ощущают страха перед огнем — сыном Солнца. Их движения, когда они сгорают на костре, — это всего лишь бесплодные попытки подняться и добраться до горла своего убийцы. Но упырей не зря сначала протыкают осиновыми кольями, которые еще надо вогнать в землю, — именно они лишают нежить возможности перемещаться. И я полез на мечи и факелы, даже попытался схватить голой рукой нацеленное мне в грудь острие.

В душе все замирало от страха — я пока еще не упырь, и получать несовместимые с жизнью ожоги как-то не входило в планы. Но одно дело для стражника — теория, а совсем другое — практика.

В общем, они дрогнули. Самые смелые еще попытались отмахнуться мечами и факелами, но на курсах самообороны нас учили уклоняться от выпадов вооруженного противника и обезоруживать его. Старые навыки никуда не делись — память тела, так-то вот! — и когда я «ушел» от всех выпадов, а потом еще болевым приемом вырвал меч у одного из людей, остальные не выдержали. Швырнув в «нежить» факелами (больно, между прочим!), они кинулись бежать.

Отыгрывая упыря, какое-то время тупо гнался за всадниками, но потом очень вовремя «не заметил» дерева, врезался в него лбом и рухнул навзничь, «бестолково суча конечностями». Ну прямо как по учебнику! Это дало моим преследователям шанс оторваться, после чего я прекратил выпендриваться, встал на ноги и заковылял восвояси.

Глава 17

Зараза вовсю гуляла по организму — ноги сами несли обратно к замку, я хотел отомстить своим врагам. Лишь неимоверным усилием воли удалось повернуть в сторону Больших Звездунов. Прогулка в результате затянулась, так что, следуя вдоль берега речки, до своего дома добрался лишь на рассвете.

Стоило моей ноге коснуться порога, как перед глазами что-то полыхнуло, и словно тяжелый кулак врезался в грудь, ломая кости. Я рухнул наземь, ударился затылком и на несколько секунд отключился.

Пришел в себя от того, что меня не слишком-то бережно пытались приподнять.

— Згаш? Это вы? О боги! Что с вами случилось?

С третьей или четвертой попытки все-таки удалось разлепить веки, и я увидел человека, с которым отчаялся встретиться:

— Мэтр…

— Да-да, это я. Вы ужасно выглядите, Згаш! Вот так… вставайте… обопритесь на меня и идемте в дом…

— Зак-зак-зак…

— Знаю. Защитные заклинания сработали на вас, как на упыря. Вот уж не думал, что все зайдет так далеко!

Продолжая бормотать себе под нос рассуждения пополам с извинениями, начальник протащил изрядно помятый организм своего подчиненного в гостиную, свалил, как куль, в кресло и направился в лабораторию, где тут же принялся чем-то греметь, что-то открывать, пересыпать, булькать наливаемой жидкостью и вообще заниматься делами.

— Мэтр. — Мне удалось сесть прямее. После удара защитного заклинания тело никак не хотело слушаться, на коже в районе солнечного сплетения образовалось алое пятно. — Вы когда приехали?

— Буквально пару часов назад. Вас не застал и решил дождаться, — повысив голос, крикнул он из лаборатории. — Что случилось?

— Много всего… И ничего хорошего. Мерин сдох.

— Как?

— Я его загнал, когда уходил от ночной погони.

— Кто за вами гнался?

— Люди графини Байт. Вернее… стража из ее замка.

— Та-ак. — Мэтр появился на пороге лаборатории, держа в двух руках две пробирки с дымящимся содержимым. — А что вы делали в замке Байтов?

— Шпионил за…

— Так, — повторил некромант, снова скрываясь в лаборатории и, судя по звукам, возобновляя свою алхимическую деятельность, — сейчас я вам кое-что дам выпить, после чего вы мне все расскажете. С самого начала, а не задом наперед!

Не почувствовав вкуса, я проглотил предложенную жидкость. Внутри разливалось блаженное тепло — мэтр Куббик вернулся. Он здесь. Он что-нибудь придумает, и все будет хорошо!

Говорил я долго, путано, перескакивая с одного на другое. Мой начальник слушал не перебивая, лишь изредка подкидывал уточняющие вопросы. По поводу Динки он возражать не стал, только несколько раз кивнул в ответ на робкий намек, что девочке вообще-то лучше жить здесь, чем среди простых людей, которые не поймут пробуждающегося дара юной ведьмы.

Наконец я иссяк и уставился на некроманта слезящимися глазами в ожидании какого-нибудь решения. Пасмурный рассвет вполз в комнату — в последние дни лета погода слегка испортилась. Но даже неяркое, скрывшееся за облаками солнце причиняло воспаленной коже страдания. Ужасно чесались глаза. Левая рука словно окаменела. Лишь в животе жил сгусток тепла — следствие выпитой только что настойки.

— Выглядите вы ужасно, Згаш, — покосившись на мое лицо, выдал начальник.

— Знаю. — Голос тоже слегка подвел и «сел». — Я становлюсь упырем…

— Не будем пока об этом. Думаю, вам надо…

— Я сам знаю, что мне надо, мэтр!

…Антиупыриная настойка подействовала, и через пару часов я почувствовал себя настолько хорошо, что решил навестить Анджелина Маса.

Возле тюремных ворот меня ждал неприятный сюрприз — вчера бывшего градоправителя в спешном порядке перевели в подземелья городской ратуши. Ой как же мне это не понравилось!

За истекшие сутки, конечно, ратушу после пожара никто не начал реставрировать — плотники просто-напросто разобрали сгоревшие деревянные перекрытия, убрали все следы пожара и поделили здание на пострадавшую от огня половину и более-менее пригодные для работы помещения. Средства на восстановление собирался выделить местный цеховой совет, ибо в ратуше проходили его заседания. Среди мелкопоместной знати тоже велся сбор средств, о чем свидетельствовала большая жестяная кружка, прибитая на входе. Я порылся в кошеле, достал несколько монеток разного достоинства (почти половину всех наличных денег) и бросил туда. Судя по тому, как вытаращились глаза приставленного к кружке стражника, такой щедрости он явно не ожидал. Дабы избавить охранника от искушения, пришлось сунуть ему монетку, чтобы лучше сторожил мой взнос и не вздумал разбазаривать.

Перешагивая через горы мусора, толстые балки и вывороченные каменные плиты, я терялся в догадках: почему бывшего градоправителя перевели именно сюда. Ратуша, насколько разбираюсь в архитектуре, не предназначена для содержания заключенных. Впрочем, много лет назад это ведь был родовой замок графского семейства — значит, как в любом уважающем себя замке, насчитывающем более трехсот лет, тут имелись подземелья. Во времена междоусобных конфликтов там оказалось так удобно размещать заложников, требуя за них выкуп, — убежать из каменных мешков практически не оставалось возможности, а в случае чего можно было запросто затопить камеры, слив в них воду изо рва. Сейчас рва не существовало — когда замок Масов превратили в ратушу, его засыпали, и затапливать камеры стало нечем. Разве что содержимым канализации, но в таких старых замках она тоже отсутствовала. Вероятнее всего, переезд как-то связывался с ожидаемым визитом королевского дознавателя: разрушенная ратуша должна была наглядно показать, до чего Анджелин Мас довел вверенный ему город. Не поведешь же дознавателя в тюрьму, где под окнами начальника на клумбах весело распускаются осенние цветочки!

Мое предположение оправдалось: одно из помещений на первом этаже ратуши приспособили под кабинет начальника тюрьмы. Он вынужденно делил его с тюремным же врачом и встретил посетителя в мрачном расположении духа. Старое здание отнюдь не способствовало поднятию настроения.

— Никого пускать не велено. — Мне не дали даже изложить свою просьбу до конца. — Вплоть до приезда господина королевского дознавателя все контакты с подозреваемым строго запрещены!

— Вы тоже верите в то, что господин Мас во всем виноват?

Начальник тюрьмы открыл и закрыл рот. Тюремный врач посмотрел на меня очень внимательно, но промолчал.

— Верю или не верю, но есть факты, в которых надо разобраться, — наконец получил ответ.

— Вот я и хочу разобраться и помочь…

— Запишу ваше имя. — Начальник тюрьмы полез за пером. — Когда приедет королевский дознаватель, он с вами побеседует. Как со свидетелем!

— Вот, значит, как…

— Вот так! — воскликнул начальник тюрьмы. — Приказ получен непосредственно от леди Лавины Байт! Я отвечаю перед ее семейством! Я не имею права…

— Вот, значит, как, — повторил я, пятясь к выходу, — графини вы боитесь больше, чем Смерти…

Что ответили мне в кабинете, слушать не стал — хлопнул дверью и направился прочь. Но отнюдь не к выходу — углубился дальше, в недра, так сказать, ратуши.

После недавних событий здесь было пусто и тихо. Жилые помещения Анджелина Маса оказались уничтожены, там сейчас никто не жил. В помещении остались только небольшой гарнизон и несколько мелких служащих, то ли из упрямства, то ли по какой-то другой причине продолжавших приходить сюда на работу. Ожидая, пока наберется нужная сумма для ремонта, люди сами кое-как пытались что-то разобрать или просто слонялись без дела. Один из них любезно подсказал мне путь вниз — в помещения, которые теперь использовались как кладовые.

Где была устроена временная тюрьма, а где находились кладовки, узнать было просто — в тюремной «половине» наличествовала стража. Но мне туда не нужно было. Я нырнул в подземный ход, ведущий в бывшие продовольственные склады, — во время оно тут находились запасы зерна, мяса, вина, масла и мяса на случай осады. Сейчас массивные двери, ведущие сюда, отсутствовали — за неимением того, что за ними необходимо скрывать. Выбрал наиболее чистое помещение и приступил к работе.

Мне даже не пришлось особенно напрягаться — привидения тонко чувствуют присутствие некромантов и «своих», то есть нежить, а во мне с избытком было и того и другого. Я не успел дочитать концентрационное заклинание до конца, свечка не прогорела и на четверть, а в начертанном на полу круге уже маячили два силуэта.

— Мне нужно попасть к человеку, которого держат в этих же подвалах, и как можно скорее! — высказался я.

— Следуйте за нами, хозяин!

Нарушив круг, чтобы привидения могли его покинуть, спокойно направился в указанном ими направлении. Здесь, в подземельях, где не было солнца, я определенно чувствовал себя лучше.

Сказать, что Анджелин Мас удивился, — нагло соврать. У него челюсть отвисла и глаза вытаращились так, что захотелось пальцами затолкать их обратно. В принципе его можно было понять: не каждый день видишь, как из каменной стены камеры, расположенной в подземельях ратуши, просто так появляется человек. И не призрак, а существо из плоти и крови. Со стороны, наверное, зрелище еще то! Впрочем, надо отдать градоправителю должное — он не подпрыгнул на месте с диким воплем и не начал молиться, а всего лишь слегка побледнел и открыл рот.

— Ка-ак вы вошли? — Голос его чуть подвел.

— Договорился, с кем надо, и меня пропустили, — не счел нужным врать я.

— К-кто?

Удивление понятное — стража обычно впускает неурочных посетителей через дверь, а не сквозь стену.

— Вы что, не знали, что тут есть потайные ходы?

— Нет.

— Но это же ваш родовой замок! Вы должны были…

— Ничего я никому не был должен. — Решительный подбородок вздернулся. — Моя семья вот уже пять поколений как не живет тут! За почти две сотни лет я первый из Масов, ночевавший здесь дольше чем несколько дней!

— Так знайте: в помещении имеются тайные ходы. Некоторые из них не действуют (запирающие механизмы успели прийти в негодность без присмотра!), но кое-какие очень даже ничего. Например, тот, которым воспользовался я.

— И кто же вам его показал? — подозрительно прищурился Анджелин Мас.

— Есть тут кое-кто…

Повинуясь жесту, рядом возникли мои проводники.

— Добрый вечер, — довольно вежливо поздоровался один. — Как вам моя камера? Удобно?

Бывший градоправитель метнул на меня свой «фирменный» взгляд, от которого злобному некроманту захотелось поджать хвост и начать извиняться за незаконное вторжение, но ответил ровным голосом:

— Ничего… А вы здесь сидели?

— Да. И имел сомнительную честь скончаться, так и не увидев света. Приговорен к пожизненному заключению, и, хотя мое тело похоронено на жальнике, никаких предсмертных обрядов не проводилось, так что душа осталась тут. Знаете, это лучше, чем ничего, — я хоть получил возможность подсматривать за живыми людьми, проникая во все уголки ратуши, многое видел, кое-что могу рассказать… И не старайтесь меня вспомнить, — добавило привидение, заметив, как Анджелин Мас морщит лоб, — я скончался лет за десять до того, как вы вступили в должность! Немного не дожил до окончания строительства новой тюрьмы. Говорят, там камеры поуютнее?

Бывший градоправитель внимательно оглядел свое обиталище, словно увидел впервые.

— Да, — подумав, согласился он. — Уютнее…

Я тоже огляделся. Низкие своды с махрами то ли паутины, то ли грязи, сплошной камень, неопрятного вида дыра в углу для отправления естественных нужд, специфическая вонь, под ногами скользко от слежавшейся и частично сгнившей соломы, из мебели только колченогий табурет с миской и кружкой. Ничего лишнего. А зачем смертнику комфорт? Предполагалось, что в этой камере он проведет всего несколько дней в ожидании казни… И как Анджелин Мас в такой обстановке еще сохранял присутствие духа? Впрочем, он находился тут всего второй день.

Подумав об этом, я вспомнил про свое дело. В конце концов, там, наверху, могли сообразить, что неурочный посетитель что-то слишком долго «совершает ознакомительную экскурсию».

— Ваше сиятельство, — мне удалось взять нужный тон, — я все знаю.

— Вот как? — Анджелин Мас смерил меня заинтересованным взглядом. — Все? В таком случае назовите мне три основные причины, приведшие к противостоянию, получившему в исторических документах название «Война Трех Королей».

Нет, ну каков! Его жизнь висит на волоске, а он тут ерничает! Хотя надо признать, такое самообладание нельзя не оценить.

— Три причины — три короля! — отчеканил я, глядя прямо в глаза бывшему градоправителю.

Некоторые время мы сверлили друг друга взглядами, а потом Анджелин Мас фыркнул и захохотал, как мальчишка.

Давно здешние стены не слышали такого веселого смеха! Нам понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться. Шутки шутками, но дело-то серьезное.

— Ваше сиятельство, я действительно кое-что узнал. И это «кое-что» мне не нравится!

— Догадываюсь. — Он тоже перестал улыбаться. — Меня казнят? Без суда?

— Суда не будет. Мне кажется, они сделают все, чтобы вы не дожили до него, — вплоть до тайного убийства!

— Логично. — Он на миг прикрыл глаза, мысленно оценивая расстановку сил. — Я бы поступил точно так же.

Ой, что-то сомнительно! Но вслух я сказал совсем другое:

— Но у вас есть шанс спастись.

— Как?

И я рассказал ему все. С самого начала — со старинной легенды о Холодном Камне. Поведал и о том, что смерть последнего представителя рода положит конец всем проблемам.

— Ну я слышал кое-что подобное, — помолчав, изрек бывший градоправитель. — У старой легенды имелось продолжение — вроде как мельник был еще жив, когда его вынули из петли, и успел кое-что сказать. Мол, теперь это место проклято до тех пор, пока не исчезнет с лица земли род, погубивший его и его дочь… Но я все равно вам не слишком верю, Груви! Зачем было городить такой огород? Зачем вся эта катавасия с упырями, черной магией и прочим? Если кому-то понадобилась моя жизнь — я бы и так ею пожертвовал! Они что, не верили, что я на это способен?

Способен, как же! И ежу понятно, что ради спокойствия города вы, господин потомок графского рода, готовы принести себя в жертву! К гадалке не ходи!

— Мне кажется, вы чего-то не договариваете, — проницательно промолвил Мас.

Конечно, это так. Мне хотелось сказать Анджелину очень многое — о том, как я завидую ему, его воле, его уверенности в своих силах, его правоте, если уж на то пошло. Завидую тому, что у него есть дело, ради которого он готов отдать жизнь… Но вслух опять произнес совсем другое:

— Все дело в том, как обставить вашу смерть. Если вы принесете себя в жертву в расцвете сил, на пике народной любви, всеми уважаемый — люди узнают, чего ради вы пошли на это. Более того, если вас казнят, у вас будет еще и слава мученика, пострадавшего за своих людей. Вас оценят, о вас будут вспоминать. Вашим именем станут называть сыновей и вообще… Человек жив, пока о нем помнят! Это я вам как некромант говорю. Такое посмертие не нужно вашим врагам. А вот если вы наложите на себя руки уже здесь, в камере, объявленный преступником, если с вашим именем будут связывать только последний разгул упырей и невинные жертвы — совсем другое дело. «Так ему и надо, подлецу!» — скажут люди, посетуют, как они ошибались, считая вас порядочным человеком, и забудут, что вы жили на свете. Вы будете мертвы окончательно и бесповоротно. И кому какое дело, что исчезнет Холодный Камень? Даже если найдется кто-то, кто расскажет правду, знаете, как отреагирует народ в этом случае? «Так давно надо было этого гада прикончить, чтоб людям жить не мешал!» Вот что они скажут, будьте уверены! Именно этого и добиваются ваши враги! Здесь подземелья, глухие стены. Никто не узнает, как вы уйдете из жизни, а потом всем объявят, что вы покончили с собой от страха перед наказанием.

Опустив голову, Анджелин Мас молча разглядывал свои скованные руки. Мне показалось, что он все-таки пал духом, но прозвучавший голос заставил в этом усомниться. У отчаявшегося человека не может быть такого спокойного и делового тона.

— И что вы предлагаете?

— Оставить ваших врагов с носом. — Я сделал шаг в сторону, открывая вид на щель потайного хода. Каюсь, сначала у меня был немного другой план, но, когда узнал о существовании этого коридора, отбросил его за ненадобностью. — Прошу вас следовать за мной.

— Нет.

Признаться, я и не ожидал, что Анджелин Мас легко согласится на побег.

— Но поймите, это единственный шанс! На свободе вам будет легче расправиться со своими врагами! Здесь вас так просто убить… Вы беззащитны…

— Нет.

— Но почему?

— А моя честь? — Градоправитель скрестил руки на груди. — Груви, я из рода Масов. Мы никогда не бегали от опасности! Удрать сейчас — это признать свою вину, а я ни в чем не виноват. Королевский дознаватель…

— Просто вас тут не застанет. Это последний шанс…

— Умереть?

— Остаться в живых! Эти люди не оставят Анджелину Масу шанса оправдаться! Вас убьют в камере! Вы умрете оклеветанным и будете похоронены как какой-нибудь преступник и бродяга, на храмовом жальнике! Знаете, что ожидает тех, кого относят туда? Не вечный покой и отнюдь не забвение! Они лежат там, мертвые, но не нашедшие покоя. Лежат и ждут, когда придет некромант и поднимет их, сделав своими слугами! Помните того двоедушника? Вторая душа, которая заставила рыцаря напасть на вас, принадлежала одному из тех несчастных! Они не могут ни пройти по звездному мосту в чертоги богов, ни упасть в Бездну, ибо обречены на рабство, на ожидание, когда хозяину будет угодно про них вспомнить… Вы хотите стать рабом, Анджелин Мас? Рабом, которого не освободит даже смерть? Впрочем, — мне вспомнился первоначальный план, — есть еще один вариант.

— И какой же?

— Я сам убью вас. Я некромант и знаю, как это сделать… э-э… правильно! Доверьтесь мне! Смерть от моей руки даст шанс… это даже будет не смерть, а… сон! Для всех вы будете как бы мертвы…

— Нет. — В третий раз прозвучал холодный и решительный ответ.

— Но почему? — Вот не понимаю людей, которые так упорно отказываются от помощи.

— Может быть, вы чего-то не знаете, Груви, но покончить с собой…

— Да не будет это самоубийством! — воскликнул я, догадавшись, чего боится этот человек. — Это будет…

— Совершить самоубийство можно по-разному. Можно самому наложить на себя руки, а можно подставить голову под чужой топор. В том и другом случае общее одно — ты сам расстаешься с жизнью. Второй вариант еще хуже — значит, у тебя нет сил и отваги самостоятельно прервать нить жизни. Я бы согласился сделать это сам, но, — он тихо усмехнулся, — очень люблю жизнь. Неважно, сколько мне осталось, — не хочу терять эти несколько часов или минут.

Рядом заколыхались привидения. Как ни странно, их можно было понять — вопреки распространенному среди обывателей мнению, все те, кто когда-то был жив, очень хотят вернуться обратно к жизни. И худшим наказанием для души является именно лишение ее шанса на перерождение — в новом теле, для нового жизненного цикла. Такого шанса лишаются как раз те души, которые попадают в Бездну. Самоубийцы отправляются туда первыми — им даже не удается сделать ни одного шага по звездному мосту. И вернуть чью-то душу из Бездны можно лишь одним способом — отправиться туда вместо нее.

— Но я хочу вам помочь!

— Помогите лучше себе.

Простые слова заставили похолодеть. Неужели он все знает?

— Уезжайте, Груви! И как можно скорее!

— Вы меня гоните?

— Пытаюсь спасти вашу жизнь, — скривился Анджелин Мас. — Вы некромант. В последнее время нас часто видели вместе. Я слышал, какие слухи ходят в народе с подачи нашего пра — мол, градоправитель вступил в сговор с темными силами. Вы как раз подходите на эту роль — моего помощника и приспешника этих самых «темных сил». Тем более что все началось практически с вашим приездом…

— Немного раньше, за седьмицу-другую…

— Ой, да кого это волнует? Первые случаи мы с мэтром Куббиком смогли скрыть и не предавать широкой огласке. Основное началось потом…

Я тихо покивал головой. Да, все складывалось одно к одному. Гебриан Чернореченский после отчисления из Колледжа Некромагии скрывался в замке графов Байт, потихоньку «тренируясь» в некромантии. Его сестра, леди Гемма, как раз в это время задумала отомстить красавцу-градоправителю за то, что он ее отшил, и посвятила брата в свои планы. Убрать мэтра Куббика они решили либо сами (чтобы Дею Доллу удалось занять его место и осуществить давнюю мечту), либо им посоветовал старый пра, который давно точил на моего начальника зуб. Кому-то из них пришла в голову «светлая» мысль пригласить городскому некроманту помощника, на которого можно было свалить всю вину, тем более что мэтр говорил, будто нуждается в таком человеке. Собственно, он сам подал идею, как избавиться от себя. Дей Долл не мог выступить в этой роли — он не имел диплома об образовании и решил сыграть роль «бродячего» охотника на нежить, благо, люди такого сорта часто дипломов не имеют. Они либо настоящие самоучки, либо когда-то пропили (вариант — продали, потеряли, порвали с досады, проиграли в карты) свой настоящий диплом и именно поэтому не могли найти постоянную работу.

Мое объявление попалось на глаза случайно — там было еще несколько подобных, и его выбрали методом «тыка». Ну а дальше, как говорится, все известно. Теперь мэтр Рубан Куббик и Анджелин Мас так или иначе оказались устранены, осталось избавиться от помощника некроманта, который слишком много знает, — и можно было праздновать победу. Тем более что этот помощник сам не так давно написал заявление и работал тут последние дни… Хм! Последние дни во всех смыслах слова! Через несколько суток заканчивался сезон — и через несколько же суток я должен был превратиться в упыря. Интересно, что наступит раньше? С последними событиями я совсем запутался в датах!

— Так что собирайте вещи, Груви, пока еще не поздно. Спасибо вам за попытку мне помочь, но… Кто предупрежден, тот вооружен. Прощайте!

— До свидания, — поправил я.

На какой-то миг показалось, что бывший градоправитель хочет что-то сказать, — у него даже дрогнули губы, а лицо в свете свечки стало таким… странным. Но мой собственный язык решил проявить инициативу и все испортить.

— Скажите хотя бы, почему вам так не понравилась леди Гемма? Она же молодая, красивая и…

Его губы изогнулись в кривой усмешке.

— Я не из тех людей, которые кидаются на каждую симпатичную девчонку, стоит ей призывно раздвинуть ножки! Кроме того, мне не нравятся блондинки.

— А какие вам нравятся? Брюнетки?

В меня опять метнули «фирменный» взгляд, но теперь кроме негодования на дне голубых глаз плясали смешинки.

— Мы с вами два идиота, Груви. Одному из нас надо спасать свою шкуру, второму готовиться к смерти, а мы тут стоим и беседуем о бабах! С чего это вдруг?

«С того, что мы с вами похожи, — захотелось мне ответить. — С того, что нам обоим осталось не так уж много. И с того, что мы оба любим жизнь — каждый по-своему! — и будем бороться за нее до конца, чего бы это ни стоило…»

Но вслух я, разумеется, этого не сказал. Еще чего не хватало — откровенничать с человеком, который держит всех на порядочном расстоянии!

Привидения заволновались, почувствовали, что поблизости появились посторонние люди. Это могло означать только одно: начальник тюрьмы заподозрил неладное и послал стражу на поиски незваного гостя. Скрепя сердце, ушел, тем более что применение магии дало свои плоды, и тело опять стало каменеть. Из подземелий выбраться удалось с превеликим трудом — собственно, меня оттуда практически вытащили мои проводники.

Вернулся я очень вовремя.

Мой начальник встретил меня на пороге, держа в руках кубок с еще одной антиупыриной настойкой. Я выхлебал ее, не чувствуя вкуса, и только рухнул в кресло и пустился в рассказ о своем посещении ратуши, как снаружи послышался топот копыт. Два всадника осадили коней как раз возле штакетника, заменяющего забор.

Мэтр Куббик вскочил плавным движением воина, готового к битве. Меч, до этого сиротливо прислоненный к подлокотнику, сам прыгнул ему в руки. Мельком подумалось, что такой точности движений Гебриану-Дею не достичь никогда.

— Люди графини, — быстро произнес некромант, бросив взгляд в окно.

Да? Я попытался встать, но конечности почему-то отказывались слушаться. Выпрямиться удалось только с третьей попытки. Не обращая внимания на предостерегающий жест начальника, упрямо последовал за ним. Сколько мне там осталось времени — неважно. Но эти последние дни я буду жить человеком, — и не смирюсь, как не собирался смиряться Анджелин Мас.

К слову сказать, появление бледного до синевы, лохматого, помятого и исцарапанного парня с блуждающим взором не слишком удивило десятника. Возглавлявший посланцев графини Лавины человек лишь скользнул по моей фигуре оценивающим взглядом, но, видимо, никто из приехавших с ним солдат не был возле упыриной лежки и меня не признал. А если и признал — что они, самоубийцы, чтобы сообщать о том, что в двух шагах перепутали упыря и человека?

— Мэтр Рубан Куббик? — отчеканил десятник. — У меня к вам послание от графини Лавины Байт.

Туго свернутый в трубочку пергамент перешел из рук в руки.

— Мм… Приглашение в замок, — промолвил мой начальник, прочитав текст. — Причина тут не указана…

— Леди Лавина Байт сама вам все объяснит. Извольте следовать за нами.

— Я бы с удовольствием, но… Згаш, принесите документы. Они там, на каминной полке!

Упомянутый Згаш исполнил просьбу некроманта с тупостью кадавра — несмотря на принятые настойки, организм при свете дня все больше впадал в типичное для нежити оцепенение.

— Вот тут, — стоя на крыльце, мэтр Куббик потряс принесенными бумагами, — приказ леди Лавины об освобождении меня от занимаемой должности в связи с длительным отсутствием в городе и, — он сделал паузу, отыскивая в тексте нужный отрывок — «…За несоответствие занимаемой должности…» Надо полагать, что это — приказ о моем увольнении. Я уже собирал вещи, дабы уехать из Больших Звездунов, и не понимаю, зачем понадобился графине! Насколько мне известно, на мое место нашли человека. Вот пусть миледи и обращается к нему.

— Она обратилась, — весьма странным тоном произнес десятник. — Но сейчас вам придется последовать за нами!

— Почему? Я теперь частное лицо…

— Леди Лавина вам все объяснит сама. Я не уполномочен давать какие бы то ни было ответы на ваши вопросы. У вас десять минут!

— А если я откажусь?

— Вас доставят силой.

Мэтр Куббик через плечо посмотрел на меня. Пришлось как следует ущипнуть себя пока еще не потерявшей чувствительность правой рукой, чтобы хоть немного взбодриться.

— Подчинимся грубой силе, Згаш?

Ответный кивок сделал бы честь любому кадавру, и мы пошли собираться. Собственно, собирался один только мой начальник. Я все это время только и делал, что боролся с вялостью и желанием забиться в какую-нибудь темную норку до заката.

Даже хорошо, что в связи с отсутствием второй лошади пришлось сесть на круп коня кого-то из солдат. Можно было прикрыть глаза и…

…очнуться, только когда меня начали стаскивать на землю уже во дворе графского замка.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что мэтр Куббик потащил с собой ту полуличинку, в которую превращался его помощник, отнюдь не случайно. Он хотел убить двух зайцев: во-первых, не пропустить миг, когда превращение вступит в завершающую стадию, и, во-вторых, помочь человеку до конца бороться за свое человеческое «я». Оставленный в тишине и покое полуупырь мутирует намного быстрее. А так еще имелся шанс побороть недуг.

Признаюсь, было немного страшно входить в замок, откуда несколько часов назад пришлось удирать сломя голову. Так и ожидал окрика: «Да вот же он!» — но все обошлось.

Шагая след в след за мэтром Куббиком, я вертел головой по сторонам, с проснувшимся любопытством озирая комнаты и галереи. Однако память все-таки немного «тормозила», и кабинет графини Лавины Байт я узнал лишь после того, как переступил его порог, а ведь однажды меня сюда уже приглашали вместе с Анджелином Масом. Тогда еще состоялось нечаянное знакомство с леди Геммой…

При свете дня вдовствующая графиня производила еще более тяжелое впечатление. Горе никого не красит, а горе матери, потерявшей единственного сына, — тем более. Но она держалась прямо и смотрела сухими глазами.

— Оставьте нас.

Десятник коротко поклонился и вышел.

— Я пригласила вас сюда, мэтр Куббик, — помолчав, начала леди Лавина, — для того, чтобы поручить вам деликатное дело… Это очень важно для меня, так что можете рассчитывать на…

— Миледи, — осмелился перебить ее некромант, — должен вам напомнить, что согласно подписанному вами указу я недавно освобожден от занимаемой должности. Конечно, это неприятно слышать после семнадцати лет работы, но все имеет свойство заканчиваться. Тем более что мое увольнение… как бы сказать… дурно попахивает!

— Что? — Графиня явно не ожидала, что ее начнут перебивать!

— Я отсутствовал в городе в связи с тем, что моя помощь якобы срочно понадобилась в соседнем городе, где некромант не справился самостоятельно с возникшей проблемой и попросил помощи у коллег, — ровным тоном заговорил начальник. — Между тем это был явно ложный вызов. В подобные командировки должно высылать помощников. Однако в письме, подписанном вами, говорилось, что в соседний город следует отправиться именно мне, в нарушение всех инструкций! Я поехал, выяснил, что у соседей все спокойно, а вернувшись, узнал, что меня успели уволить за время вынужденного отсутствия!

— Это ошибка! — попыталась вставить слово леди Лавина.

— Да, и за нее все мы уже поплатились. Конечно, мне после такой «рекомендации» будет трудно отыскать работу по специальности, но, я думаю, сумею как-то приспособиться… Да и цех[20] кое-что значит…

— Но, мэтр… Я уже сказала, что это чудовищная ошибка! Я, — графиня взмахнула рукой, не давая моему начальнику промолвить хоть слово, — была введена в заблуждение. Мне сообщили совсем другое…

— Кто?

— Сейчас это неважно. — Женщина быстро отвела глаза. — Выполните одну мою просьбу — и вас восстановят на занимаемой должности.

— Сначала. — Вот уж не ожидал, что мэтр Куббик начнет торговаться. — Сначала мое восстановление и подписанный вами соответствующий указ, а уже потом все остальное.

— Вы… торгуетесь? — Она аж встрепенулась, как старая боевая лошадь. Гневно сверкнули глаза, графиня даже вроде как помолодела.

— Нет, просто объясняю ситуацию. Сейчас, если верить документам, у вас в городе нет некроманта — я так и не познакомился со своим «сменщиком» и не передал ему все дела… То есть я как бы лицо, приглашенное со стороны, вольнонаемный. У меня могут возникнуть проблемы с цехом, когда придется отчитываться за эту работу или нужно будет скрыть ее, дабы не платить налоги. Кроме того, если я напортачу, вам некуда станет жаловаться на допущенные ошибки: формально вольнонаемные некроманты никому не подчиняются, кроме самих себя. Вы останетесь наедине со своими проблемами, вас еще даже отчитают за излишнюю доверчивость и могут… как бы сказать… сделать замечание за то, что вы меня уволили, таким образом усугубив ситуацию. Я забочусь о вашем душевном спокойствии.

— Душевном спокойствии, — повторила леди Лавина дрогнувшим голосом.

— Кроме того, есть еще и материальный аспект, — как ни в чем не бывало продолжил некромант. — Моя работа имеет четкий тариф: столько-то я могу брать за изгнание нежити, столько-то — за уничтожение упыря, столько-то — за вызов духа и так далее. Что касается наемников, то у них твердых тарифов не существует. Они могут завысить плату, назвав это надбавкой за риск, — мол, берутся за опасную работу и не хотят зря рисковать жизнью. На самом деле чаще всего рискует именно тот, кто обратился к наемнику, — платит деньги, но все равно остается с нерешенной проблемой. Ибо что мешает наемнику, получив сумму, в два-три раза превышающую тариф, просто-напросто удрать, лишь для вида помахав мечом перед носом очередного вурдалака?

Я хихикнул. Теперь стала понятна та странная дружба между мэтром Куббиком и вурдалаком. Надо не забыть спросить, как эта парочка познакомилась и сколько им приходилось вот так подрабатывать — сначала один терроризирует население, потом является другой, собирает мзду и «прогоняет» врага, чтобы позже в укромном месте честно поделить выручку?

— Будучи вашим работником, я уже не смогу ни обокрасть вас, ни как-то подвести, — завершил лекцию мой начальник.

— Хорошо. — В голосе графини послышалось отчаяние. — Вы победили.

Шагнув к столу, она схватила один из чистых листов, быстро набросала несколько слов и, капнув свечного воска, припечатала своим фамильным перстнем.

— Нате! Этого довольно?

Я глянул через плечо на документ в руках мэтра Куббика. Это был приказ о восстановлении оного в должности городского некроманта с окладом в пять золотников. Хм! На целый золотник больше, чем раньше! Материальная компенсация или графиня просто забыла, сколько платит? Впрочем, эти золотники выдавались из городской казны, а не из ее личного кошеля.

— Вполне. А в чем ваша проблема?

Вместо ответа леди решительно направилась к выходу, сделав приглашающий жест — мол, следуйте за мной.

Я догадывался, куда она идет, и потому попытался сосредоточиться. Магия магией, но есть же еще и законы природы, переступить которые мы не в силах. Да, мэтр Куббик кое в чем прав: для заказчицы будет лучше, если она обратится именно к собственному работнику, а не наемнику со стороны. Но и собственный работник попадает в зависимость от своего работодателя. Особенно в случае, если не может справиться с поставленной задачей.

Небольшая комната с занавешенными шторами была погружена во мрак — горело только несколько свечей и слабо тлели курильницы, ароматизируя воздух. Мебель отсюда почти всю вынесли, остались лишь гроб с телом виконта и небольшая скамеечка, на которой стоял монах-смертник, бормочущий молитвы. Он послушно замолчал, когда мы вошли, и леди Лавина решительным жестом приказала ему отойти.

— Мой сын. — Женщина хрустнула пальцами, подходя к гробу и всматриваясь в бледное восковое лицо. — Виконт Ладиан Байт, наследник имени, состояния и титула… Он был убит два дня назад.

— Сожалею, — пробормотал начальник.

Я подошел с другой стороны, посмотрел на восковое худое лицо. Заострившиеся черты, потемневшие губы, ввалившиеся глаза, характерные пятна на коже, слабый трупный запах, который на близком расстоянии не мог перебить даже аромат от курильниц. Мм… невкусно…

— Вы можете что-нибудь сделать? — подала голос женщина.

— Что, например?

— Все что угодно! Верните мне моего мальчика! Вы же можете!

— Что? Воскресить вам сына?

— Да! Да! Мэтр, сделайте это — и просите все что угодно! Не забывайте — вы работаете на меня и обязаны выполнять приказы!

Ого, куда ветер задул! Впрочем, ее можно понять — единственный сын, ради спасения которого мать готова на все. Помнится, не так давно я столкнулся с подобной ситуацией и даже воскресил мальчика, нарушив вселенский закон, по которому именно этому ребенку следовало бы умереть как можно раньше, дабы не натворить больших бед во взрослом состоянии. Интересно, а с Ладианом что-то подобное могло произойти?

У кого бы спросить? Впрочем, что я! Здесь же летает призрак виконта! Странно, что его нет в этой комнате! Хотя если труп переносят с места на место, то призрак как бы «отрывается» от тела. Но не настолько, чтобы вообще забыть о существовании бренной плоти!..

— Скажите, миледи. — Пока я думал, мэтр произвел быстрый осмотр тела. — Вашего сына уже пытались воскресить?

— Как вы догадались?

— Вот эти следы на запястьях и на лбу. Здесь наносились какие-то знаки, ведь так? И аура слегка повреждена… Згаш, посмотрите!

Я кивнул. На ауру-то внимания и не обратил — моя собственная в данный момент ничем от этой не отличалась.

— Это плохо, ваша светлость. — Мэтр прошелся вдоль гроба, совершая пассы руками. — То, что труп уже пытались поднять, существенно усложнит мою работу. Тот… человек, который занимался этим до меня… Он мог все испортить. Я не чувствую присутствия души.

— А это обязательно?

— Да. Тело без души — это… Не знаю, как сказать! Я могу поднять его и заставить двигаться, но это будет отнюдь не живой человек, а… кукла. Он перестанет разговаривать, думать, совершать что-либо без приказа… Останется просто тело, которое даже питаться нормально будет не в состоянии. Его придется кормить с ложечки. Водить за руку и менять мокрые штаны. Тот, кто пытался поднять труп до меня, сделал все, чтобы произошло именно это!

Оттертый в сторону монах что-то сердито забормотал в знак неодобрения. Графиня стояла у гроба прямая и неподвижная, как памятник.

— И что, — прозвучал ее голос, — ничего нельзя сделать?

— Можно, — кивнул мэтр. — Можно, как я уже сказал, поднять тело. Но это будет только тело! Души, разума, памяти — всего того, что составляло личность вашего сына, в нем не будет. Я могу оживить его и даже, может быть, однажды подыскать для него подходящую душу, оставшуюся без вместилища. Но… это все, что удастся сделать после того, как тут… побывал мой предшественник. Он все испортил!

— Не все, — неожиданно заспорила графиня. — Вы сами сказали, что кое-что можете сделать!

— Поднять тело, я же объяснял! Пустое бездушное тело! Вы этого хотите?

Леди Лавина Байт подошла к изголовью, склонилась над останками сына. Провела ладонью по его волосам. Лицо женщины словно озарилось на миг внутренним светом — когда-то она была довольно красивой, и сейчас эта красота проступила сквозь морщины.

— Да, — прошептала несчастная мать. — Пусть хотя бы тело моего мальчика вернется ко мне. Вы сделаете это… ради меня?

Некромант испустил вздох и размял пальцы, доставая нож.

— Згаш, выйдите!

Чего-чего, а этого ему точно не следовало делать. Ибо я и без того с трудом боролся с оцепенением и последние минуты просто торчал столбом, тупо хлопая глазами. А получив приказ, послушно вышел вон, наткнулся на какую-то комнату и, переступив порог, рухнул лицом вниз.

Глава 18

А очнулся от тихого шепота двух голосов.

— О боги! Что он здесь делает?

— С ума сойти! Как он тут оказался?

— Наверное, приехал. Я слышал, что…

— Мне плевать, что ты слышал! Я…

— Не волнуйся, Гемми. Я сейчас им займусь. Отвернись и подыщи какую-нибудь тряпку, чтобы завернуть труп. Крови будет немного, обещаю! Я…

— Погоди, Геби!

— Ну чего еще?

— Посмотри на него повнимательнее! Тебе не кажется, что он похож на Ладиана?

— Ты совсем с ума сошла, Гемми?

— Заткнись! Неужели ты, как и моя свекровь, думаешь, что если блондинка — то полная дура?

А что, в этом есть сомнения? Впрочем, если считать, что это леди Гемма все придумала и организовала, сомнения имеются, и еще какие!

— Присмотрись, Геби! Фигура совсем другая, но цвет волос и… дай-ка приподнять веко… да, цвет глаз совпадают… Этого достаточно!

— Для чего?

— Чтобы завести ребенка, дубина! Эти два признака — основное, что младенцы наследуют от отца!

— Ты уверена?

— Да! В отличие от тебя, Геби, я иногда использовала книги по прямому назначению — то есть читала!

Ой! Ущипните меня!

— В общем, так. Хватай этого недотепу и клади на кровать!

— А почему не…

— А потому, что я все-таки виконтесса, а не служанка! И заниматься «этим» на полу у самого порога не приучена! Хватай-хватай, чего стоишь? И раздень заодно! Я, что ли, всем буду заниматься?

— А почему бы и нет? Это тебе нужен ребенок, чтобы остаться леди Байт!

— Чтобы я раздевала пьяного мужчину? Ты совсем с ума сошел? Достаточно того, что буду с ним потом проделывать! Живо-живо! Пока никто ничего не заметил!

Сказать по правде, все это время я пребывал в полном сознании, но почему-то не мог пошевелить даже мизинцем. Ох, вот это-то и плохо. Выходит, оцепенение и личиночная стадия превращения в упыря практически шли полным ходом. И до заката я не смогу пошевелиться. А что будет после захода солнца? Вот бес! Я даже не чувствовал, что делают с моим телом! Вроде куда-то тащат, тормошат, переворачивают, наверняка раздевают…

— Гемми!

— Что?

— По-моему, он не пьян…

Пауза, показавшаяся вечностью. Как много дал бы за то, чтобы видеть выражения их лиц!

— Хочешь сказать, что он мертв?

Блин…

— Типа того… Он холодный и… это… ну… пульса нет! И твердый! У него это… как его… трупное окоченение, кажись, наступило!

А как дрожит голосок у нашего лженекроманта! Любо-дорого послушать! И этот тип хотел сменить на посту мэтра Куббика? Да он хорош только маскарадный костюм носить и перед детьми выделываться!

— Дай сама проверю… Хм, пульса действительно не прощупывается… А ты на что?

— Я-а-а-а? — Он почти завизжал.

— Ты-ы-ы-ы! Подними его — и дело с концом! Он же еще свежий! Мне и надо минут на пять, не больше! Потом отнесешь и утопишь во рву, делов-то… Ну же, Геби! Кто из нас двоих учился на некроманта?

— Я недоучился…

— Но начинал! Делай хоть что-нибудь! Живо! Считаю до трех! Р-раз!..

А девочка умеет командовать! Или братец у нее тряпка, каких поискать… Во всяком случае, решительных возражений не последовало, и несколько минут спустя мое тело почувствовало магию. То есть ощутило ее воздействие.

Вот интересно — я прекрасно все слышал, но не мог ничего видеть и не шевелился. Так ведут себя все личинки или нет? Живой труп! Никогда не думал, что это могу быть я…

— Смотри-смотри… У тебя получилось!

— Не бухти под руку, собьешь… Тьфу ты, придется начинать сначала…

— А это надолго?

— Сделай милость, Гемми, помолчи! Лучше посмотри, не идет ли кто.

Торопливый шорох шагов, скрип двери на фоне бормотания заклинаний…

— Все тихо, Гебриан… Ой, молчу!

Возился лженекромант долго — минут двадцать, хотя в том состоянии я мог и ошибиться. Как бы то ни было, ощущение от направленной на тело магии было странным. В двух словах не опишешь.

— Фу, готово, — раздалось наконец. — У тебя пять минут, Гемми. Потом я ни за что не ручаюсь!

— Хорошо. — Послышался торопливый шорох ткани. — А теперь выйди.

— Зачем?

— Ты хочешь подсматривать? Фу, как не стыдно! Ну выйди! Я тебя стесняюсь… Заодно поглядишь, вдруг кто мимо пройти захочет… Давай-давай, двигай отсюда!

Судя по короткой возне, виконтесса вытолкнула-таки своего брата за порог, захлопнула дверь и подошла ближе. Я слышал ее неровное дыхание, но не чувствовал ничего. Абсолютно. Как будто все проделывали не с моим бесчувственным телом, а с кем-то посторонним, а мне досталась лишь роль слушателя, затаившегося в укромном уголке. Но и послушать было что — тяжелое дыхание, сосредоточенное сопение, вздохи, тихое: «Ой, мама!» — постанывание и все остальное.

В пять минут леди Гемма уложилась. Наверное. В один прекрасный момент сопение прекратилось, раздались быстрые шаги и скрип двери.

— Все готово, Гебриан! Можешь его забирать и топить!

— Хи-хи! Не слишком ли ты кровожадна, Гемми? Вот так хладнокровно отдаешь приказ убить отца своего ребенка?

— Во-первых, отцом его официально будет объявлен Ладиан Байт, а не этот мужлан, следовательно, перед нами чужой человек. Во-вторых, он — свидетель, а свидетелей уничтожают. А в-третьих, не его ли ты хотел прикончить не так давно потому, что парень слишком много знает?

— Хотел… Да только кто-то сделал это раньше меня!

— И в чем проблема? Подними его труп и спроси, кого поблагодарить!

Нет, леди Гемма хоть и блондинка, но далеко не дура! Если моим телом завладеет этот некромант-недоучка, это… это… Хуже чем смерть! Попасть в рабство к своему врагу! Другой вопрос, что ночью я смогу очнуться и отомстить, но до ночи еще надо дожить… Как бы парадоксально это ни звучало.

— Поднимешь его, как же! Уж если с Ладианом ничего не вышло…

А ты уже размечтался? Иди и тренируйся на ком-нибудь другом!

— Ладно. Привяжу к ногам камень — и дело с концом.

— Только голову не забудь отрубить для начала.

— Не учи ученого! Сам знаю!

Последние слова не добавили оптимизма, но предпринять что-либо я по понятным причинам не мог. Оставалось только молиться и надеяться на…

Ее присутствие я ощутил шестым чувством.

«Вот это да! Стоило мне отвернуться, он опять во что-то вляпался!» — Глубоко посаженные темные очи оказались совсем рядом.

«Ты даже не представляешь, насколько глубоко!» — хотелось произнести в ответ, но язык, понятное дело, не слушался.

«Вижу… И что мне с тобой делать?»

«Не знаю! Но вообще-то меня убивать собрались! Если уже не убили…»

«Не убили, не бойся».

Что ж, внушает оптимизм. Но хотелось бы, чтобы меня как-то спасли. Сам-то я не в состоянии.

«Оно и видно! Глупый мальчишка…»

Легкая рука взъерошила волосы. До ноздрей долетел аромат вереска. Запахло медом… Где для меня накрыты столы? Кто ждет, наполнив кубки? Чьи лица увижу в тумане?

Тьма… Тяжесть… Холод… На груди словно земляной ком и груды камней… Ну да, так и есть! Меня похоронили… Но я еще жив! Дайте только выбраться наружу и вдохнуть воздуха — и я вам всем покажу! Держитесь тогда! Дайте только выбраться… хоть на миг ощутить свежесть и прохладу ночи, скинуть с груди тяжесть холодной земли и…

— Зга-а-а-а-аш…

Что это за голос? Кто это кричит?

— Згаш, держитесь!

Вот бесы! Это же мое имя! Было… Какой в нем теперь смысл?

— Згаш! Ну же! Ну! Держитесь! Ах, бес…

Дикий крик заглушила какая-то горячая жидкость, текущая в глотку. Я булькал, захлебывался, вынужден был глотать…

— Вот так, Згаш… вот хорошо… вот умница… хороший мальчик…

Тело каменело, не осталось сил пошевелить даже пальцем. Что они со мной сделали? Отравили? Похоже на то… Как тяжело…

— Держитесь, Згаш! Все будет хорошо…

Где-то мне уже доводилось слышать этот голос.

— Дядя Згаш… ты только не умирай, ладно? Ладно, дяденька? А я тебя слушаться буду и все-все стану делать по дому! И лениться не буду… Ты только не умирай, хорошо?

Не плачь, малышка. Я не помню твоего имени, но мне жаль тебя. Не плачь.

«Держись, милый! Ты выкарабкаешься, я уверена. Только держись!»

А этот голос мне оказался знаком настолько, что память внезапно пробудилась и…

— Он открыл глаза! Смотрите, дяденька! Он на нас смотрит! Он очнулся, да?

— Погоди, малышка… Ну-ка… Нет, он нас не видит…

Конечно, не вижу. Перед глазами — она. Длинные волосы рассыпались по плечам и груди, бледное лицо взволновано, в глазницах огонь. Ее волосы белы как снег, но это не их природный цвет. Это седина.

«Ты здесь… ты пришла…»

Слова давались с трудом. Приходилось прилагать недюжинные усилия, чтобы произнести их. Оказывается, я забыл, как надо разговаривать…

«Ничего, любимый, ты все вспомнишь… Ты уже вспоминаешь… Все будет хорошо… Возьми мою руку… Вот так! Сожми ее крепче! Сильнее! Еще сильнее! Чувствуешь?»

Еще бы не чувствовать — через пальцы по жилам в кисть и дальше, в локоть, плечо, грудь и по всему телу волнами шло тепло. Странно — рука, дающая мне его, была холодна как лед, а по моим жилам словно струился огонь.

«Вот так. Вот хорошо… На первый раз достаточно… Отдохни пока!»

«Не уходи…»

«Не уйду. Я посижу с тобой и буду держать тебя за руку…»

Прикосновение тонких прохладных пальцев.

«Я вообще не понимаю, что ты тут делаешь! Тебе разве никуда не надо? Нет других важных дел?»

«Нет. Сейчас для меня важнее всего ты!»

«А как же остальные?»

«Подождут…»

Вот это да! Стоило умереть, чтобы такое услышать… И пусть никого не удивляет, что я, перешагнув грань между жизнью и смертью, не потерял способности слышать, думать и что-то чувствовать. Любой некромант вам скажет, что это возможно при определенных обстоятельствах. А здесь они явно имели место быть. Я живой мертвец. Только не хороните меня сразу! Ох… мм…

«Что с ним?»

«И это спрашивает Она! Отойди! Не мешайся! Вот женщины…»

Боль. Страшная, жуткая боль. В ней тонуло все — мысли и чувства. Провал в памяти. Не осталось ничего, кроме боли и осознания того, что все-таки что-то еще делают с моим телом… Но я уже ничего не чувствовал, погружаясь все глубже и глубже туда, откуда нет возврата…

— Доброе утро, Згаш! Я знаю, что вы очнулись. У вас дрожат ресницы…

Мало ли, что там дрожит! Может, это последние судороги!

— Ну-ну, не бойтесь и открывайте глаза! Это не так трудно, как кажется.

А в самом деле, чего уж бояться? Хоть мир увижу… Интересно, я вообще смогу что-то видеть?

Оказалось могу, и довольно четко. То есть предметы казались слегка расплывчатыми, словно на глаза навернулись слезы, но цветовое восприятие никуда не делось. Интересно! В учебниках сказано, что нежить видит мир черно-белым…

Постепенно стало возвращаться ощущение собственного тела — вся левая сторона, рука от плеча до кончиков пальцев, грудь и бок до бедра казались горячими. В кисти пульсировала боль — тупо, словно по пальцам били молотком.

— Это остаточные явления. Постепенно все пройдет!

Собрав силы, поднес кисть к глазам. Кожа вокруг шрамов все еще была воспалена.

— Все пройдет. С днем рождения, Згаш!

— Что?

Собственный голос показался чужим — пришлось как следует откашляться, чтобы повторить вопрос:

— Что вы имеете в виду?

Мэтр Куббик, сидевший возле моей постели, улыбнулся и, подняв с пола бутыль, основательно к ней приложился.

— То и имею. Можете считать, что сегодня — ваш второй день рождения. Либо у вас очень сильный иммунитет, либо надо благодарить вашу супругу…

— Мою… кого? — Голос все-таки пустил позорного «петуха». Конечно, в голове была какая-то каша из мыслей и отрывочных воспоминаний, но что-то не помню, чтобы я когда-то на ком-то женился! Такое не забывается!

— Ну супругой ее можно назвать лишь условно. — Мэтр опять сделал большой глоток и рыгнул, обдав меня винными парами. Судя по их концентрации, праздник отмечали без именинника, причем уже не первый день. — Помните, я вам рассказывал, что в каждом поколении некромантов Смерть выбирает себе одного-двух любимчиков? Как правило, новый любимчик появляется только после того, как она расстается со старым… по какой-то причине. Это очень редко бывает собственно гибель «избранного» — точно сказать никто ничего не может, ибо статистика не велась. Может быть, где-то в закрытом фонде Колледжа и лежит чья-нибудь диссертация на эту тему, но, скорее всего, на ней начертана резолюция: «Бред сумасшедшего». Во всяком случае, все про это знают, но исследовать явление никто не пытался. Короче говоря, этих-то любимчиков и называют супругами Смерти. Так что могу поздравить, Згаш, у вас сегодня не только второй день рождения, но и, можно сказать, начало супружеской жизни! За это надо выпить!

Он опять сделал большой глоток. Я невольно проводил его жадным взглядом — с каждой секундой мое тело все больше ощущало себя живым, и пришли совершенно естественные для людей потребности: голод, жажда, любопытство…

— А как меня нашли? Последнее, что я помню, — меня несли топить…

— Несли. — Некромант сделал паузу, снова приложился к бутыли. — Но до рва почему-то не донесли, выкинули из окна на втором этаже. А какой-то чересчур бдительный часовой внезапно оглянулся… Ну и поднял тревогу — мол, среди бела дня из окон тела падают! Вы казались мертвым, поэтому сразу пригласили меня. Я прервал обряд и поскорее повез вас домой.

— Обряд. — Память услужливо подкинула нужные образы. — У вас все получилось?

— Почти. Как я и предсказывал, тело виконта ожило, но внутри никого не оказалось. Это была пустая оболочка. Не завидую я графине — ей до конца жизни предстоит водить его за ручку, кормить с ложечки и менять мокрые штаны. Впрочем, она знала, на что шла.

Он опять приложился к бутылке.

— Вам пока нельзя. — Проследив за моим взглядом, мэтр отставил бутыль подальше. — Попейте водички, пожуйте хлебушка… Возвращаться надо постепенно. Вы и так проделали уникальный путь!

— А что со мной все-таки было?

— Обычная для мертвого, но крайне необычная для живого организма метаморфоза. Из личинки вы чуть было не стали упырем. Хорошо, что у вас сильный иммунитет, да и моя первая помощь оказалась кстати. Большая часть яда была нейтрализована, остальное, правда, оставалось в вашей крови и рано или поздно должно было привести к смерти. Но, повторю еще раз, иммунитет у вас очень сильный. И удачливость конечно же! У меня был кое-какой препарат, но у него почти истек срок годности, так что я не думал, что он подействует. Эти не слишком приятные ощущения в левой стороне тела — побочный эффект. Я потратил на вас все свои запасы…

— Спасибо!

— Не за что! Его все равно бы пришлось выкидывать — годности оставался последний день!

— Спасибо, — повторил я с несколько иной интонацией.

— Всегда пожалуйста! — без тени иронии ответил мой начальник и снова приложился к бутыли. — Кстати, в этом вам повезло: решающая стадия метаморфозы наступила почти на сутки раньше. На те самые сутки, которые препарат еще был годен к действию…

— Почти сутки? Но я был уверен, что у меня в запасе три дня…

— Типичное нарушение восприятия времени! Впрочем, все хорошо, что хорошо кончается… Ох и устал я с вами, Згаш!

— Простите, а сколько времени я тут… ну… лежу?

Мэтр что-то подсчитал на пальцах:

— Да четвертый день. Сегодня второе число ревуня.[21] Как раз вчера приехал королевский дознаватель и…

Меня неожиданно пробил нервный смех.

— Что такого? С каких это пор приезд королевского дознавателя вызывает смех у верноподданных его величества?

— Да ничего особенного. — Со второй или третьей попытки удалось справиться с собой. — Просто сегодня… ох… сегодня мой день рождения! На самом деле!

— Вот как? Выходит, что оба ваши дня рождения приходятся на одно число? В самом деле, занятно! — фыркнул мэтр. — За такое совпадение, думаю, вам стоит разрешить глоточек вина. — Он поболтал бутылкой и прислушался к слабому бульканью. — Тем более что там осталось настолько мало, что и грудному младенцу не повредит!

Мало-то мало, но после нескольких капелек вина мысли заработали ясно и четко. Даже сил вроде бы прибавилось. Во всяком случае, мне удалось сесть на постели.

— А вот этого я вам не разрешаю! — Мэтр сделал попытку уложить меня обратно. — И ваша — хе-хе! — супруга тоже будет против…

— Кстати, а где она? — Знакомой фигуры что-то заметно не было, и само ее присутствие не ощущалось.

— Ушла буквально полчаса назад. Сказала, что здесь ей больше делать нечего, вы выкарабкались и она пошла заниматься своими делами…

Я прислушался к себе. Странно, но после возвращения «с того света» у меня появилось странное чувство: я мог… как бы это сказать… отслеживать перемещение Смерти. Конечно, мир огромен, и моей новоиспеченной женушке придется носиться туда-сюда, чтобы всюду успеть… Вот интересно, как она при такой занятости будет исполнять свои «обычные» обязанности жены, или это всего лишь формальность? Но в некоторых случаях…

— Мэтр, она пошла в тюрьму!

— Ну и что такого?

— Как — что? Вы же сказали, что приехал королевский дознаватель?

— Да. Вчера вечером. А что…

— Она пошла к Анджелину Масу! — Я спустил ноги с постели. — Вы… понимаете, что это значит?

Секунду или две мы пялились друг на друга.

— Возьми моего коня.

Словно чувствуя, что дело может быть серьезным, жеребец не сопротивлялся, в пять минут домчал всадника до ратуши. Уже осадив его на дворе, я с замиранием сердца понял, что опоздал. Она была здесь. Присутствие Смерти ощущалось как еле заметный холодок, как странная пелена, как… ну не знаю… В общем, она пришла.

У входа в подземелье стояло несколько городских стражников. Наверное, они получили приказ никого не пускать, но у меня было такое лицо, что никто не посмел даже пикнуть — все просто расступились, даже не попытавшись и слова вымолвить. Кажется, среди них был лейтенант Винт. Руки сами собой сжались в кулаки — врезать в его подозрительно улыбающуюся физиономию! — но времени не имелось. Ничего, будет и на нашей улице факельное шествие!

Отыскать нужную камеру удалось без труда: возле нее дежурили еще два стражника с факелами. Внутри толпились люди. С отстраненным любопытством узнал начальника городской тюрьмы, тюремного же врача и монаха-смертника. Четвертым оказался осанистый незнакомец, подтянутый мужчина лет сорока с небольшим. Была здесь и Смерть, но взгляд, сразу зацепившись за распростертое на лежанке тело, лишь мазнул по фигуре в темном платье.

— Ох…

Появление нового лица заметили сразу.

— Вы кто? Что здесь делаете? — Осанистый незнакомец просверлил меня строгим взглядом.

— Когда это случилось?

— Совсем недавно, если судить по синякам и кровоподтекам. — Тюремный врач как раз занимался осмотром и с готовностью выпрямился, делая шаг в сторону. — Но мне все это очень не нравится. Господин королевский дознаватель, я уже высказал свое мнение и готов повторить…

Королевский дознаватель! Собственно, никем иным этот господин и не мог быть. Впрочем, да пусть он окажется самим наследником престола — сейчас мне было на это решительно наплевать! На негнущихся ногах я приблизился к лежанке.

Тело выглядело ужасно. Лицо превратилось в кровавую маску — на виске виднелась содранная кожа, кровь запеклась на щеках, лбу и волосах. Напряженные руки прижались к груди, пальцы скрючились. Под ногтями запеклась кровь. Я взял в ладони его кисть, попытался разжать ее.

— Как же это случилось, Анджелин? — прозвучал голос, который с трудом удалось протолкнуть сквозь зубы.

— Мы готовились к приезду господина королевского дознавателя, — пробасил начальник тюрьмы. — Нам сообщили о его визите накануне. Следовало проверить, в каком состоянии находится заключенный. Я послал дежурного десятника… Он и доложил… что… ну… в камере какой-то шум.

— Мы сразу поспешили сюда, — подхватил врач. — Опоздали совсем чуть-чуть. Видимо, преступник попытался воспользоваться подземным ходом, но… его что-то остановило. Странно, что про этот ход ничего никому не было известно — план ратуши находится в караульном помещении. И когда подозреваемого помещали сюда, должны были изучить…

Я жестом прервал излияния врача. Про подземный ход знали как минимум четверо — я, бывший градоправитель и два привидения. Ну да! Они все и рассказали тому, кто подослал убийц.

Увы, тут я допустил ошибку. Обитатели здешних мест не могли устоять перед призывом некроманта (а Дей-Гебриан все-таки обладал кое-какими знаниями) и показали им путь. В камере ощущались следы четырех человек, и двое из них оказались мне достаточно знакомы. Еще двоих эта парочка взяла с собой «для массовки», понимая, что вдвоем справиться с отчаянно сопротивляющимся человеком им не под силу. Они очень торопились — все ждали королевского дознавателя. Поэтому и наделали столько шуму, который позволил начальнику тюрьмы и врачу прибыть сюда немного раньше назначенного срока. Но прибывшие все равно опоздали. Всего на пару минут…

Невесомая рука нежно коснулась моего плеча.

«Извини, — прошелестел мягкий голос, — я… не смогла…»

— Чего не смогла? Не смогла не забрать его?

«Не смогла… Мне очень не хотелось… он долго не подпускал меня к себе, но…»

— Но ты все-таки подошла! Зачем? Ведь ты же все видела!

«Видела… Это произошло помимо моего желания… Ты же знаешь…»

— Знаю! Знаю, что ты ничего не можешь…

«Да как ты смеешь так говорить? Я сопротивлялась, сколько могла…»

— И все равно не устояла перед шансом заполучить к себе такого мужчину!

«Ты что? — В голосе Смерти прорезались странные интонации. — Ревнуешь? Брось! У меня никого нет, кроме тебя!»

— Ага! На сей раз! А стоит мне чуть отвернуться…

— Молодой человек. — Локоть сдавили железные пальцы королевского дознавателя. — Потрудитесь объяснить, что вы тут делаете. И что значат ваши слова?

— Не мешайте! — Я рывком сбросил с себя его руку. — Разговариваю с женой!

По-моему, не только Смерть, но и вообще все присутствующие потеряли дар речи.

— Ка-а-а… ка-ак-кой ж-женой? — через минуту или две с превеликим трудом выдавил дознаватель непередаваемым тоном.

— С такой! Помощник городского некроманта Згаш Груви к вашим услугам. Присутствующая здесь (незримо для вас, разумеется!) Смерть является на данный момент моей законной супругой!

«Которой он — совершенно безосновательно! — устроил тут сцену ревности!» — не преминула среагировать вышеозначенная дама.

— Что хочу, то и устраиваю! Здесь произошло убийство! А ты стояла и смотрела, как убивают невиновного!

«Скажи еще: «Активно им помогала!»

— И скажу! Их было как минимум трое на одного…

«Все четверо!»

— Тем более! Ты могла не вмешиваться?

«Не могла! Ты же знаешь…»

В ее голосе прорвались слезы. А я вдруг осознал, что со стороны это выглядит как-то по-идиотски. Стою и, как дурак, ругаюсь с пустотой! Никто из присутствующих ведь не видел Смерти и не слышал ее голоса! Вот так и зарабатывают репутацию сумасшедших…

— И все равно, — решил не отступать от своего, — ты же всесильна! Ты могла бы хоть что-нибудь сделать?

«Ты что, считаешь меня дурой?»

— Ничего я не… не увиливай! Ты могла или нет?

«Ну могла! Могла! Доволен? — разозлилась она. — Хочешь, прямо сейчас докажу?»

Тонкая рука протянулась в сторону королевского дознавателя, и мужчина мгновенно покрылся холодным потом. Глаза его выкатились, на лице отразился ужас. Он захрипел и привалился к стене, хватаясь руками за горло. Врач и начальник тюрьмы с двух сторон бросились к нему.

— Прекрати! Ты что творишь, идиотка?

Слово вырвалось само, и Смерть опустила руку. В глазницах ее вспыхнуло пламя, которое мне очень не понравилось.

«Повтори, что ты сказал?» — прошипела она.

Я поискал глазами мышиную норку. Бесполезно — отыщет и согнет в бараний рог. Но кто я такой, чтобы пугаться собственной жены? Я дипломированный некромант, а не какой-то там… экзорцист-недоучка!

— Знаешь что, иди-ка ты отсюда! — промолвил в ответ. — Дома поговорим!

«Да ты… ты… — Ее лицо неожиданно стало еще белее, — ты…»

— Дома поговорим. Извини, сейчас мне некогда! Я на работе!

Смерть попятилась. Она при этом отвлеклась от задыхающегося у стены королевского дознавателя, и мужчина выпрямился, все еще держась за начальника тюрьмы. Второй его рукой завладел врач, озабоченно щупающий пульс знатного пациента.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовался столичный гость.

— Я собираюсь спасти эту жизнь. — Камзол полетел прямо на пол, вслед за ним отправилась рубашка. Не сказал бы, что в камере было так уж жарко — скорее, наоборот, — просто не хотелось, чтобы одежда стесняла движения. — Будьте любезны, принесите мне воды. А лучше вина!

— Вина господину некромансеру! — с энтузиазмом трактирного подавальщика гаркнул начальник тюрьмы. При этом, поскольку он так и стоял возле дознавателя и лишь повернул в сторону входной двери голову, большая часть звуковой волны ударила в ухо столичного гостя, заставив того еще больше побледнеть.

Вино и вода нашлись быстро. Пока стражники принесли то и другое (причем воду явно достали дождевую), я порвал рубашку на тряпки и, смочив обрывки в вине, стал осторожно промывать раны на лице градоправителя. Драгоценное время утекало каплями, сколь ни банальна аналогия, но именно как вода или даже как вино, если судить по жадно горящим глазам следивших за манипуляциями стражников. «Что ж ты делаешь, гад? — читалось в их глазах. — Ты… вино… на это дело…» Понимаю и в чем-то даже согласен — времени с каждой секундой оставалось все меньше и меньше, но мне необходимо было успокоиться и сосредоточиться. Если у меня все еще будут дрожать руки в ответственный момент начала обряда, это может привести к более жестокой ошибке, исправить которую вряд ли окажется возможным.

Вот таким образом. Теперь хотя бы не так жутко стало смотреть на кровавую маску, в которую превратилось лицо Анджелина. После чего я вплотную занялся осмотром тела — как ни жестоко это звучит, но чем сильнее оно повреждено, тем меньше шансов вообще чего-то достичь.

Тут меня поджидал приятный сюрприз, если таковое слово вообще применимо к данной ситуации. Ибо, если судить по состоянию организма, Анджелин Мас действительно сопротивлялся отчаянно. Думаю, даже можно будет точно указать на его убийц — синяки, ссадины и глубокие царапины, а то и переломы конечностей красноречиво свидетельствовали против них. Однако в одиночку, да еще и со скованными руками, противостоять четверым он долго не смог. Пальцы нащупали на голове здоровую гематому — от этого удара градоправитель просто-напросто потерял сознание.

В душе волной поднялась злость. Если найду этих гадов, самолично прикончу, потом оживлю и опять прикончу. Потом опять оживлю и опять прикончу. И снова… И вообще, сделаю кадавров и начну ставить на них бесчеловечные опыты!

«Сколько в тебе кровожадности…»

— Не подлизывайся!

«Вот еще! И не думала! Только учти — ты уже почти опоздал!»

Что-то в ее тоне мне не понравилось. Быстро обернулся — так и есть! Смерть скромненько стояла у стены и держала в руках бокал. Вересковый мед…

«Столы уже накрыты! Гости собрались, и виночерпий наполнил кубки! — промурлыкала она. — У тебя время до первого тоста…»

Я схватил нож и с такой яростью полоснул себя по руке, что чуть не рухнул от боли.

«Осторожнее! Ты еще слишком слаб!»

— Позаботься лучше о гостях…

Свидетели этой сцены живенько отгребли в стороны, очистив мне пространство. Наверняка они решили, что некромант заговаривается. Какие еще гости?

Линии пентаграммы вспыхнули мертвенно-голубым светом, стоило провести острием по земляному полу. Я торопился и большинство магических знаков только обозначил одной-двумя чертами, но они все равно начали светиться. Факелы в руках застывших в дверях стражников стали сами собой гаснуть, зато свечи разгорелись так ярко, что озарили всю камеру. Запахло дымом и горящим вереском… Я бестрепетно шагнул в круг. Еще один год жизни…

…Закатное солнце озаряло курган с плоской вершиной. В этом мире всегда закат, и всегда кровавые лучи тянутся по поросшим вереском холмам, словно пролитая кровь. На кургане полукругом расставлены столы. Вино, фрукты, ковриги хлеба, мясо, рыба и дичь — такой пир не стыдно закатить и королю. Анджелин Мас стоял в центре, в полукруге из накрытых столов, за которыми сидели люди. Троих я узнал — это были Деним Мас с мельничихой и его отец, лорд-алхимик Вайвор. Устроившийся по другую сторону от призрака мужчина — наверняка прапрадед Анджелина, старший из двух братьев, Розан Мас. Еще один из предков как раз в это время встал и, держа в двух руках кубок, приблизился к бывшему градоправителю.

«Здравствуй, сын. Мы долго ждали тебя».

«Наконец-то мы все в сборе, — подал голос еще один из Масов, мне не знакомый, и покосился на мельничиху. — Весь наш род здесь. Не осталось никого?»

«Никого!» — хором ответили она и Деним.

Я был довольно далеко — спешил изо всех сил, бежал, топча вереск, и от каждого моего шага вспыхивал огонь. На равнине начинался пожар, и ветер, усиливаясь, раздувал пламя. Несмотря на расстояние, я все видел до самой последней черточки. Анджелин слабо улыбнулся отцу и протянул руки, принимая кубок с вересковым медом.

«Нет!»

Меня никто не услышал. Ну еще бы — они уже принадлежали иному миру. Я пока стоял на грани. Конечно, совсем недавно мне самому довелось вот так держать в руках сосуд с медом… То есть я должен был стоять и держать свой кубок, если бы мог просто умереть. Но заживо превращавшийся в упыря не имел права на подобный прием.

Масы встали. Каждый держал в руках наполненный кубок. Какие-то призрачные существа с крылышками, сновавшие возле столов, стайкой бабочек порхнули прочь.

«Сегодня мы наконец-то собрались здесь все, — заговорил один из Масов, судя по всему, основатель рода. Толстая гривна на шее явно свидетельствовала о том, что жил этот человек лет семьсот назад. — На земле не осталось никого из числа наших потомков. Так выпьем же за это и за нашу новую жизнь…»

Они согласным жестом поднесли кубки к губам. И Анджелин вместе с ними!

«Нет! Стой! Погоди!»

Они меня все еще не слышали. Они меня никогда не услышат! Я опоздал! Или…

Двумя пальцами перехватить нож за кончик лезвия. Размахнуться… На бегу как следует не прицелишься, но…

Чеканная рукоять со звоном ударилась как раз в кубок, который Анджелин Мас уже поднес к губам.

«Что это? Вы? Откуда…»

На его губах дрожала крошечная алая капелька. И это была отнюдь не кровь… Неужели я опоздал? Судя по тому, как оцепенели все остальные, — да.

«Я… — Слова давались с трудом, от дыма горящего вереска стало нечем дышать, а ветер, как назло, нес клубы со всей равнины как раз в мою сторону. — Я просто не хотел, чтобы вы пили без меня. Это было бы не по-товарищески!»

Они все так и стояли столбами, пока я не одолел последние шаги вверх по склону кургана. Стояли и хлопали глазами, как самые обычные люди, на чей междусобойчик вдруг ввалился посторонний и начал качать права.

«Груви? — Судя по выражению лица, вспомнить мое имя бывшему градоправителю удалось с превеликим трудом, и он сам не был уверен, что не ошибся. — А что вы тут делаете?»

«Ничего особенного. — Я нагло присел с краю на свободное место и взял кубок из руки своего соседа, отсалютовав им. — Ну что? Приступим? Ужасно хочу есть… Мм… пахнет восхитительно!»

«Ты что делаешь?» — воскликнул Анджелин, когда я поднес кубок к губам.

«Как — «что»? Пью! Тут же праздник! Я собираюсь праздновать…»

«Это не твой праздник, — промолвил основатель рода, — ты здесь чужой. Уходи!»

«А почему вы меня прогоняете? Он же остается! — продолжил я, махнув рукой с кубком в сторону Анджелина. — Вот и я хочу… тоже…»

«Почему?»

«Я пришел за ним, — кивнул в сторону бывшего градоправителя, — чтобы вернуть его в мир живых. Но я опоздал. Значит, и мне незачем возвращаться! Я остаюсь».

«Ты должен уйти», — промолвил Анджелин.

Я встал из-за стола и подошел к нему вплотную. Последний представитель рода Масов был выше почти на полголовы, но сейчас мы смотрели друг на друга, а вокруг стлался дым. Вересковая равнина горела, и огонь по моим следам шел сюда, подгоняемый ветром.

«Я никуда не уйду без тебя. Ты же любишь жизнь. Ты так за нее боролся. И теперь отказываешься?»

«Я исполнил свой долг…»

«Какой долг? Проклятие Холодного Камня? Посмотри — они сидят здесь, — указал на мельничиху и ее возлюбленного. — Проклятие снято. Камень не сегодня завтра уйдет под воду, все закончится и… Неужели ты допустишь, чтобы прервался твой род? Неужели это стоит жизни? Неужели тебе все равно, что будет с городом? С твоим городом, если уж на то пошло? Неужели допустишь, чтобы твои убийцы остались безнаказанными? Ты даже не попытаешься оправдаться? Так и успокоишься оклеветанным и всеми презираемым самоубийцей?»

В его лице что-то дрогнуло. Глаза сверкнули прежним огнем, и я понял, что мне удалось достучаться до оцепеневшей души.

«А все остальные? Вот эти люди, твои предки, которые жили до тебя и без которых ты никогда не появился бы на свет?.. Чем они виноваты? Да, они давно уже мертвы — для всех, но не для тебя, ибо они все продолжают жить в тебе. Ты хочешь, чтобы они исчезли, умерли окончательно просто потому, что некому приходить на их могилы, и потому, что, выходит, они зря прожили свои жизни? Жизни, которые сейчас воплощены в тебе и на которые тебе наплевать, раз ты так распорядился своей собственной?»

«Замолчи…»

«Нет! Я ведь предлагал тебе выход, помнишь? Ты гордо отказался — мол, я слишком люблю жизнь, чтобы прервать ее по доброй воле! А теперь что? Ты отказываешься от своих слов?»

«Нет, ты…»

«Если я прав — пошли со мной. Если нет — значит, я зря выбрал эту профессию и мне самому нечего делать в том мире!»

«Ты хочешь, чтобы и тебя забыли?»

«Да, бесы меня побери! Потому что некромант, который не справился со своей работой, не может больше так называться!»

Я мог бы много чего сказать — слова рвались с языка, — но голос, невыразительный и глухой, заставил вздрогнуть:

«Позови…»

Стремительно обернулся — основатель рода Масов смотрел в нашу сторону как-то очень странно.

«Позови!» — прошелестел еще один голос, женский. Смерть стояла в сторонке.

«Вы… разрешаете? А если у меня не получится?»

Сказал — и по тому, какая вокруг установилась тишина, понял, каким был ответ. У меня все должно получиться. Я некромант. Я имею власть над миром мертвых и живых. Это моя работа. Значит, она мне по силам.

Протянув руку, вынул кубок из пальцев Анджелина.

«Властью, данной мне, — зазвучали слова и, подхваченные ветром, разнеслись в стороны вместе с дымом горящего вереска, — приказываю тебе… в обмен на плату…»

В глазах градоправителя мелькнул страх.

«Вернуться в тело твое…»

Добравшись по склону холма, огонь охватил нас со всех сторон.

Ох, когда это я успел потерять сознание? Да еще и, судя по шишке, чувствительно приложиться затылком об пол? Может быть, Смерть права и мне не стоило браться за это дело?

Дело!.. Анджелин Мас!

— Врача! Скорее! — подхватился с пола, отталкивая тянущиеся навстречу руки. — Да не ко мне — я живой и здоровый! Анджелин Мас…

Перегоняя друг друга, толкаясь, кинулись к распростертому на лежанке телу.

— Дышит?

Услышав в голосе врача суеверный ужас — еще бы, несколько минут назад констатировал смерть! — я покачнулся. Не стоило делать таких резких движений, да и вообще напрягаться… В глазах потемнело, появился противный звон в ушах, железный привкус крови на губах…

Твердая рука, вцепившаяся в локоть, не дала потерять сознание окончательно.

— Я требую, чтобы вы мне все объяснили, господин помощник некроманта, — глухо, как сквозь вату, прозвучал жесткий голос королевского дознавателя.

— Все потом, — шевельнулись непослушные губы. — Сначала прикажите арестовать лейтенанта городской стражи Тарана Винта. Немедленно! Он важный свидетель! Допросите его. Он все должен рассказать…

— Лейтенанта Винта ко мне! Живо! — Начальник тюрьмы первым сообразил, что к чему.

Впрочем, у меня были кое-какие сомнения относительно своевременности приказа, и подозрения вполне оправдались, когда буквально через минуту примчался стражник:

— Лейтенант Таран Винт уехал…

— Проклятье! Он был одним из тех, кто убивал господина Маса. Наверняка поспешил доложить своему главному сообщнику… Кстати, сударь, — это относилось к начальнику тюрьмы, — я бы на вашем месте не стал доверять еще двум людям из стражи. В камеру заходили четверо, и двое из них до сих пор находятся поблизости. Их легко можно узнать по синякам и ссадинам…

— Предатели? — помрачнел тот. — Я их в бараний рог согну!

Но, как быстро выяснилось, благое желание пришло поздно — лейтенант уехал не один.

Оставив врача хлопотать над Анджелином, я в сопровождении королевского дознавателя поднялся в кабинет начальника тюрьмы. Нужно было успеть кое-что рассказать.

Однако только начал беседу (разговор предстоял долгий, пришлось делать некий экскурс в историю города и собственную биографию), когда в кабинет ворвался один из стражников. На нем не было лица.

— Господин некромант! Господин некромант! Там… там…

— Что случилось? Вы по какому праву мешаете допросу свидетеля? — ощетинился королевский дознаватель.

— Там, возле храма… — Стражник нервно сглотнул и бросил взгляд через плечо. — В общем… там упыри!

Среди бела дня? Впрочем, удивление должно было вызывать другое: как это у Гебриана-Дея хватило сил поднять такую прорву мертвецов? Но решать столь занимательные вопросы было некогда. И ежу понятно, что столько восставших упырей не к добру.

— Простите, сударь. — Я вскочил со стула. — Мы непременно поговорим позже. А сейчас меня ждет работа!

От ворот городской ратуши до храмового жальника расстояние не такое уж большое — городок и сам не крупный, а все значимые строения сосредоточились буквально на пятачке, кольцом охватив внушительных размеров главную площадь.

День, как назло, выдался выходной, и на площади вовсю шли торги. Приближаясь к ратуше, я заметил народ, — помнится, меня еще тогда несколько человек пытались задержать и узнать подробности о приезде дознавателя из столицы. В провинции такие новости распространяются моментально. Многие горожане нарочно явились на площадь, чтобы узнать, что же происходит. Торговля была лишь благовидным предлогом, ибо до открытия осенних торгов оставалось седьмицы две.

Но сейчас всю эту массу народа волновал отнюдь не находящийся в ратуше столичный господин — горожане, высыпавшие на площадь, своими глазами увидели, как раскрываются тяжелые ворота храмового жальника и оттуда, покачиваясь и поминутно цепляясь друг за друга, выходят полуразложившиеся мертвецы.

Зрелище, надо сказать, для неподготовленного человека жуткое. А когда мертвецов так много… Толпа ненадолго оцепенела. Шум, гам, визг и истерика начались за несколько секунд до того, как я выскочил из дверей.

Сначала меня ослепило и оглушило потоком эмоций — кругом метались и кричали люди. Привлеченные шумом и суетой, с боковых улиц выбегали любопытные, им навстречу мчалась перепуганная толпа, так что возникали заторы. Жители ближайших домов (а в центре строилась в основном знать, так что тут были сплошь особняки) спешили вооружить своих слуг и приготовиться к осаде. Мертвяки шагали молча — это только в сказках упыри и ожившие трупы рычат, ревут и воют. На самом деле шарканье ног по земле и поскрипывание высохших суставов оказались единственными издаваемыми ими звуками, но это было еще страшнее. Нежить довольно профессионально растянулась цепью, надвигаясь на мечущихся людей.

Я цапнул за локоть одного из солдат, замерших на воротах. Тот вздрогнул и едва не завопил от ужаса, словно его уже схватили костистые конечности упырей:

— А?

— Быстро скачи к мэтру Куббику. Сообщи, что тут творится. Мне одному с этой толпой не справиться! Живо!

Сказать по правде, я сильно сомневался в том, что и моему начальнику под силу это сделать. Но, как говорится, одна голова хорошо, а две лучше.

Солдат умчался прочь с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. Да так оно, в сущности, и было. Стоило ему переступить порог, как заскрипела, опускаясь и отрезая ратушу от внешнего мира, тяжелая кованая решетка.

За спиной, в проеме ворот, послышались какие-то шаги, суета, после чего голос, который я меньше всего ожидал тут услышать, отдал приказ:

— Открыть ворота! Впустить людей!

— Ваша светлость? Вы? Тут? Зачем? Почему?

Анджелин Мас остановил поток вопросов мановением руки. Вид у бывшего градоправителя был — краше в землю кладут (зацените каламбурчик из уст некроманта!). Лицо — сплошной налившийся синяк, кровь смыта кое-как, живописные разводы на шее и груди, где тоже заметны синяки и ссадины. Один глаз заплыл, волосы разве что дыбом не встали от подсохшей крови. Наручники с него успели снять, но следы от оных на запястьях способны были вызвать бурю эмоций не только у впечатлительных женщин. На плечи его был наброшен мундир начальника тюрьмы, вышеозначенный и подпирал Анджелина Маса плечом. С другой стороны шагал тюремный врач, страшно недовольный таким самоуправством пациента. И конечно, не обошлось без его светлости королевского дознавателя, который смотрел на происходящее весьма странно и пристально. Не было сомнений в том, что этот человек увидит и запомнит все, что нужно, и успеет сделать выводы.

— Почему вы встали?

— Я ему не разрешал! — тут же заспорил тюремный врач. — Он не в том состоянии, чтобы…

— Это мой город, — прохрипел Анджелин Мас. — Я не могу остаться в стороне… Открыть ворота, я сказал!

— Чего рты раззявили? — гаркнул начальник тюрьмы. — Выполняйте приказ его светлости!

Солдаты сорвались с места, снова подняли решетку. Народ быстро понял, что к чему, и ломанулся во внутренний двор ратуши так, что солдаты оставили попытки как-то успокоить толпу и прижались к стене, дабы их не затоптали. Меня людской водоворот отделил от Анджелина Маса и остальных, но сие было даже к лучшему — никто не попытался остановить, когда я начал прорываться вон из ратуши.

Ожившие мертвецы ускорили шаг. Жертвы ускользали от них, они спешили добраться хоть до кого-нибудь. Где-то уже слышались отчаянные истошные вопли, быстро сменявшиеся визгом и жуткими хрипами: поднятая Гебрианом-Деем «армия» начала свое победное шествие по Большим Звездунам.

Неизвестно, успел ли посланный мною солдат добраться до дома мэтра Куббика. Но, как бы то ни было, рассчитывать я мог только на себя. Не было времени чертить пентаграммы, сооружать алтари и готовить эликсиры — в моем арсенале имелись только мозги. В любом случае надо было помнить главное — я успел-таки получить диплом, а мой противник нет.

А, собственно, где он? Да вот же! Нет, видимо, Гебриану-Дею до скрежета зубовного хотелось стать «настоящим некромантом», иначе с чего бы ему восседать в задних рядах своего воинства на закованном в латы скелете коня и вдохновенно размахивать руками, дирижируя этим «оркестром»? Те, кто думает, что «работа» некроманта как раз и состоит в том, чтобы мановением руки посылать в бой легионы мертвецов, наверняка впечатлились бы. Но я-то знал, что все это лишь показуха. Покрасоваться — это мой противник мог. А вот что он будет делать, когда дойдет до дела? Хм, что-то из меня сегодня прямо каламбуры сыплятся… Наверное, это нервное!

— Коня!

— Чего? — вытаращились сразу несколько солдат в ответ на этот вопль.

— Чего слышали! Моего жеребца сюда, живо!

Ну, допустим, не совсем моего, но кого сейчас волновали такие мелочи? Главное то, что конь — солнечный зверь, пусть и не золотисто-рыжей, «огненной» масти! Именно лошади влекут колесницу Свентовита. Именно конь его символ на земле. Я, некромант с дипломом о высшем образовании, сейчас готовился выступить против самоучки, который наверняка читал не те книги и не представлял, в чем состоит наша профессия.

Жеребец мэтра Куббика проникся возложенной на него миссией и, почувствовав на спине седока, бестрепетно ворвался в толпу мертвецов. Полуразложившиеся скелеты пытались помешать одинокому всаднику, но были раскиданы в стороны, а самые упрямые втоптаны в мостовую.

Блин, а вот это уже плохо! Ибо рядом с «конем» вероятного противника обнаружился пра собственной персоной. Старый священник так вдохновенно молился, что не сразу обнаружил появление нового действующего лица. Собственно, если бы не его молитва, у Гебриана-Дея ничего бы не получилось. Надо признать, старик на самом деле обладал силой. Ее нельзя было не почувствовать, особенно теперь, когда пра уже можно было не скрываться.

— Остановитесь! Что вы делаете?

Священник никак не отреагировал на мое обращение — он весь ушел в молитву, но лицо его при этом было столь одухотворенным, что сразу становилось понятно: старик дорвался до цели всей своей жизни. А вот Гебриан-Дей ненадолго прекратил размахивать руками, указывая своему воинству, что делать, и воззрился на меня. Кстати, нижняя часть его шлема была закрыта — видимо, его «разукрасил» отчаянно сопротивлявшийся Анджелин Мас. Надо же! Мелочь, а приятно…

— Ага! Явился-таки! — Голос из-под шлема звучал глуховато. — Ну ты и живучий! Где ж ты был так долго?

— Болел я, — признался честно.

— Воспалением хитрости?

— Сейчас это неважно. Теперь я выздоровел…

— Поздно! — торжественно-замогильным тоном отозвался лженекромант. — Лучше бы тебе умереть раньше, ибо настал твой последний час. И скоро ты сам будешь молить меня о смерти…

— Ну и кто из нас больной? — Жеребец под седлом стоял как вкопанный, только нервно дергал ушами и шлепал хвостом по бокам, так что можно было относительно спокойно заговаривать противнику зубы в ожидании подмоги. — Ты давно книжки в руках-то держал?

— А что? — «купился» брат леди Геммы.

— А то, что если бы кое-кто… не будем показывать пальцем, но все это и так знают!.. Так вот, если бы кое-кто доучился до четвертого курса, где проходят практику создания кадавров, он знал бы, что эти сущности нельзя ни на минуту оставлять без контроля! И вообще…

Дальше я мог не продолжать. Барона Чернореченского, насколько помню, отчислили аж со второго курса, так что никаких особых знаний у него не было. Я прошелся по больной мозоли своего противника, и неудивительно, что он потерял над собой контроль.

— Много ты понимаешь…

— Уж побольше вашего, господин Дей Долл! Извольте показать свой медальон! Думаю, Инквизиция им может заинтересоваться.

— А ты меня на испуг не бери!

— Уже взял! Лучше со своими упырями недоделанными разберись!

— А чего мне с ними разбираться? — неожиданно фыркнул мой противник. — С ними пусть пра занимается!

Ну и кто, спрашивается, здесь недоучка? Действительно по уму, пока мы болтали с горе-некромантом, его «воинство» должно было оцепенеть, как каменное, либо вообще рухнуть наземь. Но упыри и скелеты продолжали движение, повинуясь молитвам старого пра! Но этого просто не могло быть! Чтобы главный городской священник и оказался еще одним некромантом? Где-то что-то не так! В мои рассуждения вкралась чудовищная ошибка, которая могла стоить десятков жизней!

Гебриан-Дей расхохотался, уперев руки в бока. И, оглядевшись, я почувствовал себя немного неуютно.

Десяток упырей окружал моего коня, не давая сдвинуться с места. Среди них можно было легко узнать покрытую землей, начавшую разлагаться Маулу и ту девушку с фермы, Зирку. Как ни странно, она сохранилась лучше прочих и теперь тянула ко мне дрожащие конечности. Жеребец начал волноваться — эта упырица оказалась как раз у него перед мордой. Попятившись, конь наткнулся на кого-то из замыкавших кольцо упырей и от неожиданности с визгом так поддал задом, что я не удержался в седле и вывалился на землю.

— Попался? — констатировал мой противник. — Взять его!

Ага, щаз-з! Поднимать трупы эти горе-некромансеры, может, и умеют, но вот чтобы упокоивать обратно — это вряд ли.

Несколько характерных жестов — и протянувшиеся было к жеребцу руки мертвецов бессильно опали. Конь насмешливо фыркнул и притопнул копытом, зыркая глазами, — мол, знай наших!

Однако расслабляться было еще рано — кроме лженекроманта тут был и другой, обладавший значительно большей силой. И с ней приходилось считаться, ибо посланный мной шар холодного огня, рассчитанный на то, чтобы сжигать именно нежить, не трогая «жить», неожиданно наткнулся на преграду. Она высветилась всего на миг, но этого было достаточно, чтобы шар разбился об нее и растекся постепенно тающими капельками.

Старый пра знает боевую магию? Откуда? Хотя да, он тоже некромант. О боги, откуда они тут берутся в таком количестве? Городок-то маленький!

Додумывал эту мысль, уже вставая в боевую позицию для атаки. Жеребец заволновался (без моей поддержки он становился легкой добычей для жаждущих свежатинки упырей), но я хлопнул коня по крупу, и тот умчался прочь, расталкивая нежить. А я повернулся к старому пра.

Тот, закатив глаза, исступленно бормотал заклинания. Мне понадобилось сосредоточиться, чтобы суметь преодолеть разделявшее нас расстояние, и сунуть руки в карманы, дабы избавиться от искушения. Нет, это не то, о чем вы подумали! Драться с безоружным? Со стариком? Со священником? Да за кого меня тут принимают? Я шел просто поговорить. И может быть, поэтому мне удалось подобраться к своему противнику совсем близко. Ах, даже жаль, что нас сейчас никто не видит! Кроме ритуального ножа другого оружия в руках не было. Да я и не собирался пускать его в ход.

— Скажите, пра, зачем вам все это надо?

Старый священник был так удивлен, что немного сбился с речитатива. М-да. В теории он наверняка силен, но вот применять свои знания на практике ему явно доводилось не часто.

— Т-ты… мальчишка! Прочь! Не смей стоять на моем пути!

— Да я и сам собирался уходить. Я тут временно, до конца сезона. Мне осталось-то всего ничего… Так, напоследок решил полюбопытствовать! Зачем вам это все?

— Не твоего ума дело…

— Может быть, пра! Вы старше и мудрее… Но ведь интересно же! Любопытство не порок, так сказать… Так зачем?

— Тебе не понять!

— Конечно, куда уж нам! Но все-таки почему вы так ненавидите некромантов? Это потому, что вас не приняли в Колледж?

Если это и был удар, то он явно не достиг цели. Старый священник взглянул на молодого недотепу с выражением снисходительного превосходства:

— Колледж… Да я его закончил в свое время! И даже с отличием!

Ой-ёй…

— Тогда почему? Вы… э-э… не сумели найти себе место? Не устроились по специальности и были вынуждены стать священником?

— Тебе-то какое дело? — Старик пока ничем не показывал, что мои слова задели его за живое. Скорее, это было нормальное раздражение от того, что кто-то чересчур молодой и наглый лезет под руку с неуместным любопытством, когда тут творятся такие важные дела.

— Я тоже как бы… ну… тоже молодой специалист и все такое…

— Да какой ты специалист, — отмахнулся пра. — Так, выскочка, которому случайно улыбнулась удача… То ли дело я! Для меня некромантия была всем! Я мог бы сделать себе такую карьеру, какая тебе и не снилась… Я так мечтал… так надеялся…

Он устремил взор на ряды мертвяков, которые продолжали маршировать, постепенно забирая в кольцо здание ратуши. Некоторые из них, сворачивая на улицу и переулки, расходились по городу. И это было очень плохо.

— Остановите их, пра! Пока не поздно!

Ответом мне был старческий смешок.

— Испугался? Глупый мальчишка! Ты ничего не понимаешь…

— Возможно, но эти люди не виноваты… И вы сами — в вашем возрасте уже пора думать о смерти, а вы…

А вот этот удар достиг цели. Старый священник аж вздрогнул от сдерживаемого гнева и негодования.

— О Смерти, ты говоришь? Об этой глупой продажной…

— Но-но! — Пусть мы с моей как бы женой и почти что в ссоре, но стоять и слушать, как ее поносят, не хотелось. — Она все-таки женщина!

— Женщина! А каждая женщина должна принадлежать своему мужчине!

— Знаете, а она уже… — Взгляд выловил знакомую фигуру в темном платье. Моя как бы супруга была здесь, так сказать, на рабочем месте. — Стойте! Вы хотите сказать, что вы знаете о так называемых «мужьях Смерти»?

— Знаю ли я! — Пра рассмеялся дробным старческим смехом. — Да я был одним из кандидатов!

Вот это новость!

— Я так надеялся, что она выберет меня! Я предлагал ей свою жизнь! Свое сердце, а она… она ушла к этому… этому нахалу… этому подлецу… этому… Он даже некромантом не был! Так, алхимик-самоучка! Тьфу! А еще титул имел…

— Погодите-погодите! Его имя случайно не Вайвор Мас? Прапрадед Анджелина Маса был предыдущим супругом Смерти?

Вот уж поворот событий! Прямо ум за разум заходит…

— Что значит «предыдущий»? — Старый священник уставился на меня злыми глазами, в которых плескалось море ревности. Узнай он, что я — последний кандидат, последствия могли бы стать непредсказуемыми… Вон ближайшие мертвецы уже резво развернулись в нашу сторону. Против такого количества агрессивно настроенной нежити мне не выстоять в одиночку.

— Ну, — пришлось быстро выкручиваться, — лорд Вайвор Мас же умер… Много лет назад! Вам же не может быть больше двухсот лет!

Сказал — и осекся. И все понял.

— Догадался? — захихикал пра, постепенно теряя образ доброго дедушки. — Вайвор изобрел эликсир, секретом которого поделился со мной. Он сказал, что тайну этого напитка ему доверила его возлюбленная — мол, он позволяет человеку жить долго, очень долго… Я не сразу узнал, кто она!

Ну да, логично. Опять всему виной обычная ревность. Наверное, пра выкрал напиток, выпил его, чтобы получить бессмертие, и настучал на своего соперника куда следует. Помнится, призрак графа рассказывал, что одним из обвинителей был некий Байт… Вот этот Байт… стоит передо мной! И теперь становится понятным его желание помочь леди Гемме уничтожить Анджелина Маса — потомка своего давнего и более удачного соперника. И злость по отношению к мэтру Куббику тоже получает объяснение — ведь Смерть теоретически могла выбрать его!

— А потом вы попытались добиться расположения Смерти, но она…

— Она отвергла меня! Продажная девка! Я пытался ее завоевать, но она…

Я поискал глазами фигуру в темном платье. Она была где-то здесь… Да вон же! Рукой подать! Как бы ей незаметно свистнуть, привлекая внимание?

— А хотите, я вас с ней познакомлю? — брякнул наудачу.

— Что? — Пра затрясло. — Ты хочешь сказать, что…

— Я с ней знаком. И очень близко. Правда, недостаточно близко, чтобы утверждать… но…

— Т-ты… т-ты хочешь сказать, чт-то…

— Да. — Взгляд сам собой нашел фигуру в темном платье. — Я ее новый супруг.

— Ы-ы-ы! — взвыл пра, замахиваясь на меня посохом.

И тогда я остановил его сердце. Просто протянул руку и…

Когда бездыханное тело упало на мостовую, а в горсти затрепетала горячая душа, Смерть мигом оказалась рядом.

«Зачем ты это сделал? — прошелестел ее дрожащий голос. — Я нарочно обходила его стороной. Он был мне противен… А теперь буду вынуждена забрать его душу… которая мне совсем не нужна!»

Не дав мне сказать ни слова, она круто развернулась и исчезла, оставив наедине с толпой мертвяков, которыми больше никто не управлял. Гебриан-Дей застыл как вкопанный, тараща на меня глаза. Он все слышал и видел, даже Смерть, и в его душе волной поднимался страх…

На который он не имел права. Ибо некромант, утративший уверенность и спокойствие, становится добычей нежити.

На моих глазах несколько тел развернулись в его сторону. Маула и Зирка — или то, что от них осталось, — оказались впереди. Испачканные землей, начавшие разлагаться конечности потянулись к горе-некроманту.

— Прочь! — взвизгнул тот, выхватив плеть и принимаясь размахивать ею во все стороны. Толку от этого не было никакого — более того, кто-то из мертвецов в один далеко не прекрасный момент протянул кисть и выхватил «грозное оружие» из его рук.

От неожиданности Гебриан Чернореченский завопил. Волна животного ужаса поднялась в нем, страх коснулся даже моей души, когда скелет его коня вдруг дотянулся и цапнул седока за сапог.

Это словно послужило сигналом — мертвяки со всех сторон набросились на горе-некроманта. Им понадобились доли секунды, чтобы стянуть его наземь.

— Спаси-и-и! — ввинтился в уши отчаянный визг.

Это он что, мне? Меня, кстати, ожившие мертвецы не трогали — обходили, словно неодушевленный предмет. Чувствовали мою силу… Взгляд нашел Смерть. Она ощутила, что я смотрю на нее, и раздраженно дернула плечом — мол, отстань! Какая же она все-таки… особенная! Вроде только что поссорились, а не забывает «прикрывать» своего супруга.

— И-и-и-и!

А что я стою? У меня распоясавшаяся нежить людей уничтожает, а я о любви? Собраться! Быстро!

«Куда? Не лезь!»

«Не мешай!»

«Глупый! Ты еще слишком слаб! И вообще…»

«Вообще — это моя работа! Ты сегодня свое уже получила!»

Смерть что-то ответила — я не прислушивался. Да, это моя работа. Я — городской некромант и должен защищать жителей этого маленького городка от разгула нежити.

Поудобнее перехватив нож, я не в первый, но и далеко не в последний раз отворил себе кровь, расковыряв свежую рану на запястье, и громко начал читать заклинание упокоения, стараясь не думать ни о чем постороннем. Но не смог сдержать ликования, когда заметил, что мертвецы мне подчиняются, отступают и бросают свои жертвы, чтобы по одному, как бы с неохотой, начать отступать обратно, в распахнутые ворота храмового жальника, где их ждали опустевшие могилы.

Внутри Храма Смерти было сумрачно и тихо. После неяркого осеннего солнышка бабьего лета особенно остро ощущалась сонная прохлада. Пахло старым деревом, сухой травой, почти выветрившимся дымом курильниц. Источниками света были лишь дверной проем и несколько огоньков крошечных поминальных свечек, тлевших у подножия статуи, установленной в глубине. Зал был круглым по форме, по периметру вдоль стен стояли тонкие колонны, поддерживавшие свод потолка. В их тени прятались дверцы в подсобные помещения и дарохранительницу.

Осень — традиционная пора, когда родственники приходят на жальник навестить покойных. В это же время в Храме Смерти чаще всего совершаются богослужения. Осень — пора, когда все живое готовится к зимнему сну. Сон — это как бы временная смерть природы, и не зря осень и весна считаются важными периодами жизни.

Не так давно, если судить по запаху ароматических курений и сложенным у подножия статуи дарам, тут завершился очередной молебен. И прибиравшиеся в Храме монахи-смертники не особенно удивились появлению на пороге молодого человека, в одной руке которого был букет желтых осенних цветов, а в другой — корзинка, наполненная снедью, которую венчала оплетенная лозой бутыль вина.

— Вы к кому? — Подметавший пол монах заметил нерешительно остановившегося на пороге посетителя.

— Э-э… вообще-то к жене, — несколько смущенно пролепетал молодой человек.

Лицо его показалось монаху смутно знакомым. Впрочем, Большие Звездуны — городок невеликий, тут почти все друг друга знают в лицо или по именам. Стесняется — видимо, жену похоронил недавно, чуть ли не на днях. Но тут на днях такое было…

— Понятно. А где она лежит? — поинтересовался монах-смертник, морально уже готовясь к тому, что придется сопровождать новоиспеченного вдовца к свежей могиле.

— Она не лежит. — Молодой человек почему-то покраснел. — Она… э-э… стоит.

И указал глазами на статую богини в глубине Храма.

— Что? — Монаху показалось, что он ослышался. — Молодой человек, но это же сама Смерть!

— Ну да, — кивнул ему (вы, наверное, уже сами обо всем догадались!). — А я ее в некотором роде супруг…

Услышав эти слова, остальные монахи-смертники оцепенели, вытаращили глаза. Каждый из них так или иначе мнил себя если не мужем, то женихом означенной богини и посему проповедовал обет воздержания, чтобы не изменять божественной невесте, — мол, за терпение и добродетель после завершения жизни каждый будет удостоен награды. А тут пришел какой-то мальчишка и заявил, что…

— П-погодите, это же вы… тот самый… — осенило кого-то из монахов.

— Н-ну…

— Но тогда почему вы… э-э…

— Поссорились мы… Вот… извиняться пришел… Дурак был… Осознал… Прости, а?

«Глупый мальчик…»

В часовне все выпали в осадок, когда изваяние внезапно «поплыло» и от него отделился силуэт Смерти. Даже я слегка оцепенел и вытаращил глаза.

Помнится, супруга всегда являлась мне в темном вдовьем платье и с непокрытой, как у незамужней девушки, головой. Никакого платка не было на ней и сейчас, распущенные волосы свободно падали на плечи и спину. Но вот платье… Светлое и какое-то воздушное, оно не могло принадлежать Смерти. Белые одежды свойственны кое-кому другому… если я правильно помню традиции.

— Ты… ты… великолепно выглядишь!

«Что ты здесь делаешь?» — В голосе моей жены не было и намека на какие-то теплые чувства. Хотя о каких чувствах может идти речь, если это сама Смерть? Ей в принципе не должны быть доступны какие бы то ни было эмоции!

— Я… ну… вот! — протянул ей цветы.

«Что это?» — Она едва взглянула на букет.

— Вот. — Под ее пристальным взглядом с каждой секундой становилось все неуютнее. — Это тебе. Я… прости дурня! Сам не знаю, что на меня тогда нашло. Просто… ну… Анджелин Мас — он…

«Ты пришел извиняться?»

Присутствовавшие при сцене монахи-смертники окаменели.

— Да. Прости меня, а? Я больше не буду…

«Не будешь — чего? — Она усмехнулась. — Спасать людей или…»

— Спорить с тобой!

Вы скажете: дурень, разве можно так унижаться? Ты же некромант, Смерть сама должна тебя бояться и уважать, сама должна робко спрашивать разрешения, можно ли ей забрать вот эту душу или ты хочешь вернуть ее на прежнее место! И потом, многие мужчины считают, что часто извиняться перед женщинами — это принижать мужской авторитет и вообще… Что такого произошло, что ты извиняешься? Она же твоя жена! Перед женами не извиняются…

Смерть тихо улыбнулась.

«Глупый мальчик!» — повторила она.

Ты меня прощаешь?

«На тебя невозможно долго сердиться! Ты ужасно милый!» — с этими словами она положила мне руки на плечи и коснулась губами губ.

Послышался глухой стук. Мы обернулись — один из монахов не выдержал этого душераздирающего зрелища и рухнул в обморок. Для него, наверное, Смерть выглядела «классически» — обтянутый кожей скелет с провалами глазниц и неприятным оскалом желтых зубов. Но для меня это была вечно молодая женщина — и лишь в ее глазах виднелась сила.

«Цветы? Это мне? — Она наконец взяла букет, поднесла к лицу. — Спасибо. Они часто приходят сюда с букетами, но всегда относят их умершим родственникам. И никто не думает, что…»

— Если хочешь, я всегда буду приносить тебе свежие цветы!

«Всегда-всегда? Даже зимой? Где ты их возьмешь?»

— Куплю. Или выращу сам.

«На подоконнике?»

Мы рассмеялись. Надо думать, зрелище будет еще то — некромант, поливающий цветочки…

— У меня тут еще кое-что есть. — Я приподнял корзину, демонстрируя ее содержимое. — Вино, ветчина, хлеб, сыр, яблоки… Отнести к алтарю или…

Смерть через плечо обернулась на монахов-смертников, которые во все глаза таращились на нас.

«Нет. Только отвернешься, они сами все съедят!.. Пошли…»

С этими словами супруга взяла меня под руку, и мы вдвоем покинули Храм, оставив позади недоуменно хлопающих глазами служителей.

Стояла светлая, нежная и теплая пора бабьего лета. В ярком прозрачном воздухе все было видно далеко-далеко, лучше, чем летней порой. Старая часть жальника за нашими спинами шелестела листвой, и мы свернули к речке. Извиваясь, как змея, она подходила тут к захоронениям почти вплотную — от прибрежных кустов до крайних могил было всего шагов пятнадцать. И если бы не паводок, людей хоронили бы у самой воды. А так нашлось уютное местечко — и солнышко светило, и осенняя пестрая листва над головами шелестела. В кустах цвинькали какие-то птички — не все птахи улетают осенью в теплые страны.

Мы устроились на небольшом пригорке. На противоположной стороне реки виднелся холм, на склонах которого располагались Малые Звездуны. Графский замок был виден очень отчетливо. На надвратной башне ветерок колыхал белое полотнище — там еще продолжался официальный траур по виконту Ладиану Байту. Хоть этот парень мне не слишком-то нравился, но его гибель в какой-то мере оказалась случайной. Он пал жертвой интриг собственной жены, так что заслуживал если не жалости, то поминального тоста. И пусть его тело теперь обрело подобие жизни, сам Ладиан обречен быть привидением в родном замке. А значит, он все равно что мертв для окружающих.

«Ты почему не в суде?» — сделав глоток вина, поинтересовалась Смерть.

Именно на сегодняшний день было назначено выездное заседание королевского суда — лорд-дознаватель решил провести короткий показательный процесс над лженекромантом Гебрианом-Деем, который чудом остался в живых, и его сообщниками, признанными виновными в совершенных злодеяниях. Сделали это в большей мере для успокоения горожан, ибо титул главных преступников — брата и сестры, леди Геммы Байт и барона Гебриана Лейса Чернореченского, — требовал их отправки в столицу. Приговор должны были огласить здесь, в Больших Звездунах, а вот приводить его в исполнение собирались там, да и то, если столичные адвокаты не найдут в деле никаких неувязок, требующих его пересмотра. Впрочем, в том, что пересмотр не понадобится, можно было не сомневаться — во всяком случае, для лейтенанта Тарана Винта, которому явно придется отвечать за всех.

— А зачем? Нужные показания я уже дал. Мои интересы будет представлять мэтр Куббик. И потом. — Я махом допил свой бокал и отставил его в сторонку, чтобы не мешался. — У меня есть дело поважнее!

«Какое же?» — Смерть улыбалась с видом кокетки, привыкшей кружить мужчинам головы.

— Провести время со своей женой. — Я осторожно потянулся вынуть бокал из ее руки и привлек жену к себе.

Она немного сопротивлялась, но лишь для вида. Помня, кто передо мной, я действовал очень осторожно, готовясь в любую минуту отодвинуться на приличное расстояние, словно и не хотел ничего эдакого. Но все обошлось. Прохладные руки Смерти обвились вокруг моей шеи, и на некоторое время мы забыли о существовании остального мира.

В ожидании клиентов мэтр Куббик не терял времени даром. Пользуясь теплой погодой, он разминался во дворе, а Динка и обе кошки сидели на крылечке и внимательно смотрели на то, как мой начальник машет мечом.

Некромант заметил подошедшего меня и остановился.

— И когда мы вас провожаем, Згаш?

Я задержал дыхание, намеренно сделал паузу и присел на корточки, притворяясь, что сейчас меня гораздо больше занимает ухо Зверя. Черный кот совершенно выздоровел, и его уши я подвергал проверке исключительно для очистки совести — вдруг клеща подцепил или еще что приключилось?

Миновало несколько дней. Лорд-дознаватель уехал, забрав арестованных Тарана Винта и Гебриана Чернореченского. Леди Гемма закатила настоящую истерику, прямо в зале суда закричала, что беременна, и ее оставили под домашним арестом на попечении бывшей свекрови. С собой королевский дознаватель увозил два прошения — письмо старого графа Байта с просьбой к королевскому архивариусу отыскать следы его младшего сына Дарина и послание от самого Анджелина Маса о восстановлении его титула. Собственно, обе просьбы как бы противоречили одна другой — городом должна править только одна фамилия. Либо отыщется настоящий виконт Дарин Байт и примет власть, либо она вместе с титулом перейдет к бывшему градоправителю.

Пока суд да дело, закончились три месяца моего испытательного срока. Сезон, на который я нанимался, истекал в последний день бабьего лета, и сегодня он как раз наступил. Но с того дня, когда было написано столь опрометчивое заявление, столько всего произошло…

Я встал, спустил кота с рук.

— Никогда.

— Что?

— Я не буду увольняться.

— Передумали?

— Да. Хочу остаться работать вашим помощником, мэтр… Если вы не против.

Некоторое время мой начальник просто качал головой, хмыкая про себя, — мол, кто ее, то есть нас, нынешнюю молодежь, поймет! Потом поднял заинтересованный взгляд:

— И ваше заявление…

— Я собираюсь забрать его как можно скорее! Собственно, искал вас, чтобы отпроситься и заглянуть в ратушу за документами.

— Ну. — Сегодня мэтр Куббик явно соображал туго. — Раз такое дело… Это надо отметить! Пойдемте в дом!

Динка первая, сообразив, что никто никуда не едет, с веселым визгом бросилась к крыльцу. Девочка уже несколько дней со времени возвращения мэтра Куббика жила тут. Как ни странно, мой начальник вполне благосклонно отнесся к появлению в нашей холостяцкой берлоге этого ребенка. И даже стал как-то привечать госпожу Гражину, которая теперь буквально дневала и ночевала у нас.

Мы с мэтром последовали за девочкой. Уже на пороге некромант пропустил меня вперед да еще и шлепнул между лопаток, подталкивая в дом, словно боялся, что я вырвусь и убегу.

В гостиной Динка забралась с ногами в одно из кресел, засверкала оттуда глазенками и двумя руками прижала к себе Зверя. Я устроился на скамеечке у огня, вытянул ноги и подумал, что через несколько месяцев стану слушать гудение пламени в этом камине, а снаружи будет бушевать снегопад или шуршать монотонный осенний дождь. Мэтр распахнул дверцы своего стенного шкафа и полез за бутылкой, но топот копыт за окном заставил его отвлечься.

— Кажется, Згаш… — Начальник выразительно посмотрел на меня. — Вам не придется идти за своим заявлением.

Через минуту порог переступил Анджелин Мас. Обежав комнату, его холодный оценивающий взгляд остановился на мне. Я медленно встал. С лица градоправителя еще не сошли следы побоев, полученных им в камере, длинные волосы оказались коротко острижены, что ему совсем не шло, но в остальном это был все тот же гордый и властный человек. Словно не случилось в его жизни нескольких дней, проведенных в тюрьме.

— Так вот где он обретается, великий герой, спаситель униженных, восстановивший справедливость и едва не пожертвовавший собой, дабы покарать зло! — с непонятной интонацией провозгласил Мас. — Какая удача застать вас здесь, успеть бросить последний взгляд прежде, чем вы нас покинете, отправившись вдаль, на поиски новых подвигов и приключений!

— Ваше сиятельство, я хотел…

— Конечно-конечно. — Гневно сверкнувший взгляд ясно дал понять, что градоправителя лучше не перебивать. — Мы так и поняли! Вас ждут великие дела! Яркая, интересная жизнь! Великий герой сегодня с нами, а завтра отправится дальше. Мир так велик! Он спешит вперед! Ему прямая дорога в столицу! Там его поймут и оценят, там не дадут пропасть таланту, помогут гению пробить дорогу к славе! Мы станем рассказывать своим внукам о том, что когда-то мимо проезжал будущий великий некромант современности!

В комнате повисла нехорошая тишина. Мэтр застыл с бутылкой в руках. Динка скорчилась в кресле, закрываясь, как щитом, встопорщившимся Зверем. Сам градоправитель, как кнутом, похлопывал себя по колену свернутым в трубочку пергаментом.

— В самом деле, — продолжал цедить он, — что будущему великому герою до маленького городка, точь-в-точь похожего на десятки других провинциальных городков! Тут нет места подвигам. Тут не вершатся судьбы народов. Тут не творится история. Тут просто живут люди. Живут своей маленькой жизнью. Но герою некогда! Он спешит за славой и не должен размениваться на такие мелочи…

— Простите, но я не понимаю…

— А чего тут непонятного? Вы оставляли заявление о том, что проработаете только три месяца, после чего отправитесь искать себе новое место. Три месяца истекли. Заявление я вам подписал. — Свернутый пергамент походил на арбалет. — Так что забирайте его и катитесь на все четыре стороны! Туда, где вам самое место!

Настоящего некроманта трудно вывести из себя, но градоправителю это удалось.

— В-ваше сиятельство. — Я почувствовал, что начинаю трястись от злости. — По какому праву, скажите на милость, вы позволяете себе такие поступки? Для чего пришли в этот дом, разговариваете со мной в таком тоне? Чтобы поссориться?

Пергамент дрогнул в протянутой руке.

— Чтобы начать дружбу.

Блям-с!

Мы оба вздрогнули, обернулись и, кажется, одновременно схватились за оружие. Мэтр Куббик смотрел на разбившуюся бутылку так, словно она была последней в природе.

— Хм… Схожу-ка я в погреб за бочонком, — преувеличенно деловым тоном промолвил он после паузы. — Дитя, — это относилось к Динке, заинтересованно вытянувшей шею, — сбегай к госпоже Гражине и предупреди ее, что тут намечается маленький междусобойчик, так что… пусть она сюда не приходит и сама тебя накормит ужином. Поняла?

Вредная девчонка одарила нас хитрым взглядом, хихикнула и вприпрыжку выскочила за порог. Вслед за ней ушел мой начальник — ход в погреб был на кухне.

Мы с Анджелином Масом остались одни. Какое-то время просто стояли двумя столбами, потом одновременно посмотрели друг на друга и тут же отвернулись.

Я стиснул кулаки и мысленно выругался. Вот бес! Еще покраснеть не хватало, как девице на выданье, которую предусмотрительная родня внезапно оставила наедине с женихом! Градоправитель снова бросил на меня косой взгляд. Бедный! Как же ему трудно заговорить первым! Между нами такая огромная разница — не столько в летах, сколько в социальном положении и происхождении. Это так трудно — сделать шаг.

— Ваша светлость… — Ну вот, шаг сделан. — Зачем вы так со мной разговариваете?

— А как я еще должен разговаривать с человеком, который меня спас? — процедил он. — И не потребовал награды!

— Не надо приписывать мне благородных поступков. Я всего лишь возвращал долг. Вы ведь тоже спасли мне жизнь, когда не дали утопить. А вы? Что заставило вас так поступить?

— Не все ли равно, Груви? — Он поморщился. — Через несколько дней вы уедете и никогда…

— Не судите обо всех людях одинаково. Давайте мое заявление. Вот!

Забрав пергамент из руки градоправителя, я бросил его в огонь. Некоторое время мы оба смотрели, как корчится в языках пламени телячья кожа.

— Что это значит, Груви?

— Я никуда не уезжаю.

— Вы остаетесь?

— Да. — Я почувствовал, что улыбаюсь. — Кажется, вы только что предлагали дружбу. Ваше предложение еще в силе?

В какой-то момент я пожалел, что столь поспешно сжег пергамент, но в следующую секунду Анджелин Мас молча протянул мне руку, и все сомнения превратились в прах.

— Ну, — затянувшуюся паузу нарушил нарочито бодрый голос, — за это надо выпить!