— Полковник, я тебя не понимаю.

— А что тут непонятного? И вообще, попрошу вас называть меня по имени-отчеству. На брудершафт не пили…

— Извините… Я думал, что мы прекрасно договоримся, Евгений Петрович. Ведь мы же адекватные люди…

— Прискорбно. Вы пришли в чужой монастырь со своим уставом. Нет, хуже. Вы пришли со своими правилами и предрассудками в другой мир.

— Неужели здесь в ходу иная валюта?

— Не ерничайте. Вам не идет. Вы же тоже бывший военный… Здесь не мы решаем. И я вам могу с уверенностью сказать, что решение уже принято. Лучше выметайтесь, и будем считать, что я вас не видел.

— Зря вы так. Даже контингент с нами, и они готовы выступить плечом к плечу с вашими людьми. Насколько я понимаю, до сегодняшнего дня подобное было немыслимым.

— Ничего вы не понимаете. И даже не осознаете, что только что своими словами подписали себе приговор. Нет, не от моих рук, не переживайте… Я вас уверяю, что до того момента, как солнце сядет за горизонт, вы в этом убедитесь. Желаю удачи, и не забудьте прикрыть за собой дверь…

Сталкер Жук, как он себя назвал, пришел рано утром. Алексей ожидал увидеть матерого щербатого мужика или, на худой конец, деда в бейсболке и с хитрым прищуром, но жестоко ошибся. Перед ним стоял пятнадцатилетний парнишка.

Сопля зеленая, а уже сталкер Жук.

— Ксива есть? — взял сразу быка за рога паренек.

— Есть, конечно… А кто меня поведет?

— Покажи.

Алексей, покопавшись в карманах, достал одну из корочек собкора.

— Это хорошо. Может, даже вояки тебя сразу не застрелят. По крайней мере ооновские.

— Чего?

— Того! Деньги покажи.

— Брат, ты бы поаккуратней, а то ведь попу напорю…

Совсем молодежь распоясалась. Никакого уважения к старшему поколению. Того и гляди, вечером во дворе битой по черепу. Страх потеряли.

— У-у-у, все с тобой ясно. Бывай.

— Стой! — крикнул в спину пацану Алексей. — Заходи. Говорить будем.

На все расспросы мальчишка жестко отрезал: «Сам увидишь». Сожрал все конфеты, прощупал взглядом квартиру и только тогда продолжил:

— Оборудование есть?

— Специальное. Ноут, камеры…

— Да ты не понял. Для Зоны оборудование есть?

— Нет.

— Еще пятнадцать штук баксов сверху, — безапелляционно заявил парнишка, вальяжно откидываясь в кресле.

— За что? — совершенно искренне возмутился Алексей.

На такие деньги в Москве можно очень нехило погулять. Мухосранск, а цены как на нью-йоркской фондовой бирже. Развод какой-то.

— Ноут свой забудь. Я тебе ПДА принесу… А лучше мне отдай, — смекнул вдруг пацан. — Играть буду.

— Тогда четырнадцать.

— Ладно. Костюм армейский, боты… У меня, кстати, ооновские есть сорок пятого…

— Подойдут.

— Плащ кожаный со спецпокрытием, счетчик радиации, детектор аномалий… Бронежилет нужен? Есть классный.

— А надо?

Сталкер Жук посмотрел на него как на идиота.

— Аптечка, пилюли. Из оружия, извини, только помповик. Ну и патроны, конечно. Нож. Жратва, — загибал он пальцы, уткнувшись взглядом в запятнанный от сырости потолок.

— Нож не надо, жратвы тоже. Это я все уже у вояк по случаю прикупил.

— Идем завтра вечером, пока «каски» еще не все дыры в Периметре успели заткнуть после прорыва.

— Чего?

— В Зоне все узнаешь. В Зоне, знаешь ли, тоже люди живут.

Уже захлопывая дверь, Жук остановился, обернулся:

— А оно тебе надо туда? Бронежилет жалко, я его с такими трудами доставал.

Странный он был какой-то, этот Жук. Да и вообще, все здесь были странными.

Но главное, что все сложилось. А за шмотки пускай Дагонов башляет. Непредвиденные расходы и все такое. Зона-то — вот она.

Утром отпустило. Голова прояснилась, кровь разбавил адреналин. Без причины. Обычно так бывает перед важным событием, готовым перевернуть с ног на голову всю жизнь. Состояние острейшего эмоционального возбуждения. Как у студента перед экзаменом.

Денек был тот еще. Чего стоили только съемки неожиданно попавшей на глаза аномалии. Отличный кадр! В такую удачу верилось с трудом.

Произошло все как-то спонтанно. Что-то щелкало в лесу, недалеко от фермы. Алексей услышал странные звуки сразу как проснулся.

Щелк-шелк-щелк…

Продрав глаза, Смертин полез на улицу, разобраться, в чем дело. Ничего там не изменилось за эту ночь. Все то же серое небо, все та же пожухлая трава, сухие кусты, облепившие постройки, сгоревший лес, подступивший к ферме совсем близко. Едва заметная тропинка тянулась к иссохшим зарослям вишни на взгорке, метрах в двухстах от дома. Бежала змейкой через ковер полыни, мимо провалившегося сортира, ныряла в балку и поднималась вверх, к миниатюрному саду. Оттуда, из этих зарослей, как раз и шли странные щелчки.

Стрингер пытался вглядеться между деревьями, но ничего увидеть так и не смог. В один момент ему показалось, что там мелькнул чей-то силуэт. Что-то необычное, прозрачное, практически бестелесное. Какой-то белесый дым или облачко. Сколько потом стрингер ни напрягал глаза, эта штука так больше не появилась.

Он перекинул с плеча ружье, так чтобы ремень пересекал грудь, и оно не мешало, поправил «Пчелку», приготовил камеру. Щелчок по кнопке активации — и, слава Всевышнему, панель заморгала индикаторами, показывающими настройки. Смертин прошептал слова благодарности незримому стрингерскому богу и понесся к зарослям. Он опасался, что, пока суд да дело, облачко скроется в неизвестном направлении, оставив его без столь желанного видео.

Что-то хлопнуло за спиной так, будто оголенный провод под напряжением угодил в воду. Но стрингер решил не оборачиваться, потому что боялся упустить из виду заросли. Он вбежал на пригорок, бросил взгляд через сплетение сухих ветвей, выдохнул, положил камеру на землю и пригнулся, уперев ладони в колени. Опоздал. Сердце колотилось как бешеное. Со всей экипировкой, ружьем, камерой и рюкзаком не больно-то и побегаешь. Было обидно, потому что не хватило чуть-чуть. Самой малости.

Только сейчас Алексей сообразил, что звуки не прекратились. Кто-то в гуще сада продолжал монотонно щелкать, и облачко здесь было ни при чем. Что-то там чернело, какой-то бугорок высотой с бочку. Стрингер был так увлечен, что сразу его не приметил. Точно бугорок. Странный, идеально ровный. Словно кто-то положил между деревьев огромный мяч и накрыл его сверху простыней, а потом еще посыпал сухой листвой, чтобы окончательно замаскировать.

Стрингер закинул на плечо камеру и увеличил изображение, так чтобы максимально приблизить объект. Сфокусировал картинку. Чуть-чуть уменьшил, потому что в видоискатель было видно только черное пятно. Алексей никак не мог сообразить, что же там такое прячется. Он долго наблюдал за горкой, не шевелясь, и чуть не издал вопль восторга, когда приметил едва уловимое движение.

Ох, как манил этот бугорок! Так и тянул к себе магнитом. Стрингер не мог оторвать взгляда. Сейчас он отвернется, и это неизвестное что-то, которое, может, никто никогда и не видел, куда-нибудь пропадет. Как все здесь пропадает, как только Алексей включает камеру.

Он медленно сунул руку в карман плаща и нащупал железный шарик. Надо как-то растормошить эту живность, иначе она так и будет прятаться.

Метать, уставившись в видоискатель, было неудобно. Стрингер размахнулся и исхитрился более или менее точно закинуть шарик в гущу кустов. Картинка в видоискателе помутнела и истерично запрыгала из-за резкого движения. Алексей принялся торопливо крутить объектив, чтобы настроить четкость. На глаза попалось что-то девственно-белое, что никак не могло появиться в этих кустах. Если только облачко вернулось, но оно было прозрачным, а то, что сейчас пытался разглядеть журналист, — плотным, с глубокими вертикальными бороздками и каким-то пористым. Смертин все-таки справился с волнением, чуть уменьшил картинку и вздрогнул от неожиданности. Тонкие костяные пальцы мертвой хваткой держались за нижний сук, словно их обладателя волокли в самую чащу за ноги, но он из последних сил ухватился за дерево и не ослаблял хватки до самой смерти. Там были видны еще какие-то кости. Стрингер скользил по ним взглядом, стараясь понять, сколько человек погибло в вишневом саду.

Его будто выключили на несколько секунд. Когда Алексей очнулся, первое, что он понял, — щелчки звучали иначе. Грозно и звонко, все ускоряясь и ускоряясь. Смертин приподнял камеру и остолбенел. Прямо из центра бугорка на него немигающе смотрел огромный, с кулак, красный глаз. Глаз моргнул и покрылся желтой пленкой. Стрингер инстинктивно отшатнулся, подался назад. Он споткнулся о камень, не удержал равновесия и кубарем покатился по склону холма. Щелчки превратились в однородный шум, от которого заложило уши. Все вокруг крутилось волчком. Ствол дробовика несколько раз угодил Алексею по затылку, но было совсем не больно. Смертин затормозил руками, в итоге все-таки оказался на спине, быстро перевернулся, отполз на карачках метров на пять в сторону. Потом и вовсе вскочил на ноги, но долго не продержался. Упал на колено, ойкнул, развернулся лицом к вершине холма и начал нервно стягивать ружье через шею.

Ничего не было ни слышно, ни видно. Со стороны сада в него летели ветви, словно в самой гуще по кругу метался вепрь и крушил сушняк. Стрингер все-таки справился с ружьем. Он упер приклад в плечо, вдавил предохранитель и нажал на спусковой крючок.

Сплюнул, выругался, зло дернул затвор, загоняя патрон в ствол, снова приложился. Стрелять было бессмысленно, потому что никто не преследовал Алексея, не гнался за ним по склону, но срочно требовалась какая-то разрядка.

Стрингер все-таки выстрелил. На всякий случай. Скорее для профилактики. Чтобы та тварь даже нос не высовывала из своих зарослей.

— Вот тебе! — крикнул он запоздало и тут же взял вершину холма на мушку.

Алексей посидел так еще несколько минут, приходя в себя, и только потом решил осмотреться. На горизонте за лощиной виднелись еще какие-то строения. То ли хутор, то ли околица деревни. Но самое интересное было посреди лощины. Там резвилась стая собак.

— Пресс! Пресс! Ты спишь?

— Нет.

— Дай попить, а? — простонал толстяк.

— Держи, — протянул ему фляжку Алексей. — Вода заканчивается, — констатировал он.

— Помоги…

Смертин осторожно поднес алюминиевое горлышко к губам сталкера. Вик жадно глотнул:

— Ты как? — просипел он.

— Паршиво. Как и ты.

А все действительно было крайне паршиво. Другого слова и не придумаешь. Лишай постепенно захватывал тело стрингера. Еще до заката противная корка перекинулась с ноги на живот, спустя три часа дотянулась до груди и лопаток, а теперь и до плеч. Казалось, что с каждым часом паразит разрастается все быстрее и быстрее. Какой уж тут сон. Смертин у себя же на глазах становился махровым человеком.

Вик беззвучно рассмеялся. Со стороны можно было подумать, что его грудь дергается в конвульсиях:

— Кирдык, Пресс. Крынка…

Тело толстяка выше пояса было хаотично, но плотно перетянуто бинтами и тряпками. Алексей проходил курсы оказания первой помощи. Но его знаний оказалось недостаточно. Кровь Смертин остановить так и не смог. Она продолжала сочиться через повязки, орошая пол красными кляксами. Дышал сталкер тяжело, с надрывом. Мерзко, одним словом. Без единой надежды.

Возможно, пуля задела легкое, может, еще какой орган. Смертин слабо разбирался в медицине. Но ему было ясно как божий день — состояние Вика ухудшалось. Стрингер всерьез задумался, кто из них умрет первым. Алексею хотелось, чтобы Вик. И дело было даже не в эгоизме, желании протянуть на секунду дольше. Стрингеру было не по себе от мысли, что сталкер останется один, беззащитный и беспомощный. Тем более Алексей обещал…

Смертин даже всерьез готовился в последние минуты своей жизни пустить Вику пулю в голову, но не был уверен, что сможет. Такая вот веселая Зона. Сплошные приключения.

— Пресс… ты только за мойку не ходи, где сортир деревянный… Не ходи, и все тут. «Паровоз» там…

— Это еще что?

Алексею показалось, что ему опять кто-то дышит в затылок. Но он не стал обращать внимания. Привык.

— «Паровоз» — это… Это «паровоз». Я его ночью видел, когда ты меня пер. Белесый он, как сливки, и тянется, тянется… Не ходи. Сдохнешь…

От «экстазовцев» они ушли легко. Слишком приличной была фора. Солнце клонилось к закату, а преследователям нужно было еще пробиться через аномалии. Пусть даже они выбрали самый безопасный путь. Лишний крюк только дали.

Боя все-таки избежать не удалось. Хотя и боем-то эту мелкую стычку сложно назвать. Вик самостоятельно идти не мог. Смертин затащил его на вершину пригорка и открыл беспорядочную стрельбу. Стрелял много, громко и почти безрезультатно.

Пригорок нужно было брать штурмом. Тем более беглецов прикрывали массивные валуны. Алексей, по большому счету, рассчитывал напугать бандитов. Он выпустил в сторону преследователей все заряды для дробовика и две обоймы карабина. Выстрел раздавался сразу, как только внизу начиналось мало-мальское шевеление. Такой огонь, конечно, шквальным не назовешь, но работало. Однажды даже кто-то пронзительно заверещал и начал громко и матом рассказывать о своей нелегкой судьбе. Скорее всего, стрингер по кому-то попал, но думать об этом не хотелось. Людей он никогда не убивал и не собирался.

Как только край солнца скрылся за горизонтом, преследователи развернулись к базе. Рисковать головой из-за двух полудурков они не захотели.

До Кукиша Смертин добирался на последнем дыхании. Вик весил раза в два больше стрингера, но у Алексея даже мысли в голову не пришло его бросить.

Ночью Зона другая. Безликая. Массивная. Тьма давила на Алексея всей тяжестью, рисовала страшные образы, пугала, вытягивала последние крупицы сил. Твари шарахались от беглецов, как от прокаженных. Возможно, мутанты чуяли тонкий запах смерти, тянущийся от этой безумной парочки. Ведь человеку, переступившему одной ногой незримую черту, терять было нечего. У детей Зоны тоже есть страх. Слепые псы и повылазившие из своих щелей чернобыльские крысы следили со стороны. Они втягивали носами пахнущий кровью и потом воздух. Падальщики ждали своего часа — когда жертвы бросят оружие и повалятся на землю. Когда не смогут собрать остатки сил для последнего яростного боя.

Энергетика порой бывает ощутимой. Смертина колбасило и распирало. Адреналин бурлил в крови, глаза горели. Алексей никогда не чувствовал себя таким сильным, хотя прекрасно понимал, что эти процессы — банальная химия организма, на которой долго не протянешь. Закинув на плечо руку Вика, крепко вцепившись в его ремень, стрингер пер как танк. Сталкер стонал, забывался. Изредка Смертин тряс его и узнавал направление. В то, что Вик осознает происходящее, верилось с трудом.

Убежище Кукиша встретило запустением. Смертин едва различил в темноте здание старой автомойки на краю шоссе, на которое в полубреду указал Вик. Они шли напрямую, отключив детектор аномалий. Постоянный писк только раздражал. Алексею припомнилось минное поле.

«Не пронесет — значит, так тому и быть», — думал он на ходу, стискивая зубы от напряжения.

Пронесло. Только Кукиша на месте не было. Там вообще никого не было, словно барыгу и его братков съела вместе с костями нечистая сила. Вход в прорытый и отстроенный Кукишем подвал был нараспашку. Внутри полнейший беспорядок. По полу были разбросаны разбитые деревянные ящики, картон, какой-то неразличимый в темноте мусор. Мебель поломана, под подошвами хрустело стекло. Фонарик Смертина выхватил из темноты валявшуюся в углу толстую книгу, на которой аккуратным почерком было выведено «Бухгалтерия». Проход в соседние комнаты завалило обрушившимися бетонными блоками. Алексей решил остаться. Идти было больше некуда.

Печка в погребе — однозначно мажорство. А здесь, представьте себе, была. Заяц сжег уже стул и плавно переходил к столу. Найденыш тихо сидел в углу. Вечный ковырялся с банкой морской капусты.

— У меня ПДА движение у дома фиксирует, — разорвал напряженную тишину Рябой.

— Дым учуяли, — буркнул старикашка. — Затушили бы вы это говно.

— А у меня почему-то никогда не показывает, — отстраненно промычал будто себе под нос найденыш.

— Дай посмотрю, — подорвался Заяц. После драки с собаками его заметно потряхивало. — Да у тебя сеть отключена. Вот, смотри…

Прибор неожиданно завибрировал. Рябой тоже в этот момент получил сообщение на свой ПДА.

— Так это ж здесь, — открыл рот Заяц.

— На удачу, — как-то уж слишком тоскливо заметил Вечный, ковыряя ножом студеную массу морской капусты.

— Жаль, — прошептал, глядя в потолок, найденыш. — Мне он понравился.

— Чего? — Заяц вздрогнул, резко меняясь в лице. Он подошел тихонечко к Рябому и затараторил в самое ухо: — Какой-то он плюгавый. Может, прижмем его и поспрашиваем? А? Не нравится он мне. Тем более ствол только у него остался.

Заяц плохо усвоил еще один закон Зоны. На чужое покушаться нельзя. Даже если край, если совсем беда. И почему-то именно сейчас он признал авторитет Рябого. Потап-то, который был главным проводником и негласным лидером группы, тю-тю. Рябой всегда оставался только организатором и звеном, сталкеры никогда не принимали его как руководителя. Даже Заяц постоянно выпендривался и дерзил. А тут начал смотреть как на главного. Он мог подойти к Вечному или к Петро, которого за тяжелые кулаки боялся как огня, но подошел именно к Рябому. Льстило, конечно, что уж там говорить.

Заяц получил в ухо.

— Сука! — процедил Рябой. — Зона ничему не научила? Беду на нас накликать хочешь?

Заяц испуганно заморгал. Он скосился на Петро в поисках поддержки, но тот сидел тупо сверля взглядом стену. Вечный только противно ухмыльнулся, интенсивно работая челюстями. Печка начала чадить прямо в погреб, будто снаружи кто-то сел на трубу.

— Потушите вы это говно! — не выдержал старик.

Рябого взбесила противная ухмылка Вечного:

— Еще раз бросишь нас, я тебя пристрелю, — сказал он, обращаясь к старику.

— Кишка тонка, — улыбнулся тот. — У вас тут у всех кишки тонкие.

Заяц полез в угол, в котором стояла бочка с водой. Он зачерпнул алюминиевой кружкой, плеснул себе на ладонь, а потом приложил ее к больному уху:

— Достали вы меня лупить. Точно когда-нибудь я всех вас постреляю, — зло сказал отмычка.

— Ты еще там поговори! — гаркнул ему в спину Рябой, потом опять повернулся к Вечному: — Может, и тонка, но на тебе не порвется.

— Ты, дружок, лучше бы подумал, где стволы и патроны брать будем, — ответил старик. — В погребе хорошо словами кидаться.

Стволы и патроны — это, конечно, актуально. В любом случае вариантов немного. Первый — в баре, но до него надо дойти, как и до других торговцев. Второй — с трупов, но их надо либо сделать, либо найти. Сделать ради стволов нельзя — Зона накажет, на «найти» надежда плохая. Рябой постарался взять себя в руки. По сути, Вечный дело говорил. Проблема поиска оружия рано или поздно встанет. Единственным, у кого остался ствол и патроны, был найденыш.

Рябой присел рядом с ним, доставая сигарету.

— Что ты там про Семецкого говорил?

Найденыш зашевелился, в нос Рябому ударил отвратительный запах давно не мытого тела.

— Вы зря меня подобрали.

— Это почему?

Он привык, что в таких ситуациях обычно говорят «спасибо».

— Рядом со мной все умирают.

— А я вам говорил! — встрял все так же сидевший у бочки с водой Заяц.

— Да заткнись ты! — разозлился Рябой.

Он выдохнул струю густого дыма и посмотрел на найденыша.

— Фигню говоришь. Я тоже немало народу похоронил из сталкерской братии. Тут народ мрет быстро. На отмычку ты вроде не похож… Пресс, говоришь, зовут? Не слышал никогда.

— Меня зовут Алексей. Я журналист, — тяжело вздохнул найденыш. — Эту фразу за несколько дней я уже заучил. Вы не первые, кого я встречаю в Зоне.

— Да и ты как бы не первый, кого мы находим, — рассмеялся Рябой. — Сталкеры постоянно друг друга находят.

Петро и Заяц тоже гоготнули.

— Значит, Пресс.

— Да.

— Вон тот здоровый — Петро, тощий доходяга — Заяц, морщинистый старикашка, которого неизвестно почему еще земля держит, — Вечный. Он подонок, но круче вареных яиц. А я — Рябой. Знакомься. Если встретим группу, которая к бару идет, — спихнем тебя им, а пока пойдешь с нами.

— О'кей, — кивнул найденыш. — Бесплатно?

Рябой опять рассмеялся.

— Пока бесплатно, — сказал он, хлопая журналиста по плечу. — Так что там с Семецким?

— Он меня к вам довел, а потом пропал.

— Бред! — взвизгнул Заяц. — Чего ты возишься с ним?! Врет он все! И никакой не журналист, какие, на фиг, в Зоне журналисты! Мне Вечный рассказывал, как одна компания сталкеров такого же спасала, к себе в нору затащила, а тот изломом оказался! Правда, Вечный? Это из-за него Потапа с Калиной! Если б он не плелся как инвалид, давно бы уже в погребе сидели! — не унимался отмычка.

Петро тяжело встал, среагировав на имя друга. Рябой не на шутку заволновался. Если здоровяк сейчас всерьез воспримет брошенную Зайцем фразу, то задавит журналиста голыми руками. Рябому тоже может достаться за то, что сюсюкается с новеньким. А Вечному только это и надо. Уберет Рябого — веревки будет вить из Зайца и Петро, отмычками их своими сделает.

Атмосфера в погребе накалялась.

Петро, чуть не зацепив лбом толстую балку, крепящую потолок, направился к Зайцу. Он с силой хватанул того за руку и подтянул к себе:

— Ты Калину не тронь, паскуда. Этот журналист мне жизнь спас, — здоровяк ткнул в сторону найденыша. — Еще раз язык распустишь, по стене размажу.

Петро, словно пушинку, отшвырнул тощего желторотика в сторону и присел перед Алексеем.

— А ты правда видел Семецкого? — почему-то шепотом спросил он.

— Да.

Вечный только громко зацокал языком. Он бросил прямо на пол пустую банку и вытер нож платком.

— И какой он? — продолжал шепотом Петро, заглядывая в глаза журналисту.

— Обычный… — Журналист удивленно хлопал ресницами, не понимая, что от него хотят: — Патронов вот мне дал… А что не так?

— Можно один? — умоляюще посмотрел на него здоровяк и протянул руку.

Алексей достал из рюкзака стандартный «рекордовский» заряд. В скудном свете двух свечей Рябой увидел, как из-под пластикового края гильзы блеснула головка пули. Новенькие совсем. Свинец обычно быстро тускнеет. Здоровяк взял двумя пальцами патрон, осторожно положил его в широкую ладонь и принялся благоговейно его рассматривать.

— А что вам Семецкий? — еще раз спросил журналист.

— Да ты что, не понимаешь?! — не выдержал Заяц, — Семецкий — призрак! Его убил с десяток лет назад Монолит! Просто аномалия Зоны, всплывающая время от времени в ПДА! Ты чего нам тут лапшу на уши вешаешь!

Петро нехорошо посмотрел в сторону бочки, и Заяц тут же заткнулся. Петро умел нехорошо смотреть.

— Я могу доказать, что это не призрак, — сказал вдруг журналист.

Он плавно снял с головы налобный фонарик, покрутил в ладонях и нажал зеленую клавишу на миниатюрном корпусе. Сверху приподнялся экран — не больше чем у сотового телефона. Порезанные, огрубевшие пальцы едва слушались, и Алексей чуть не уронил «Пчелу» на бетонный пол. В последний момент успел подхватить за один из жгутов.

— Смотрите, — позвал, поковырявшись с настройками, Смертин.

Все сгрудились в кучу. Любопытствовал даже Вечный, поглядывая из-за широкого плеча Петро. Экран показывал «молоко», изредка пробиваемое крупной рябью.

— Я же говорил — бред, — победно махнул рукой, отстраняясь, Заяц.

Но тут план начал уменьшаться, на экране появились силуэты сосен, кромка поля, а белое пятно так и осталось на месте. Мало того, из хрипящего динамика было слышно, как кто-то разговаривает с белесой пустотой, а она едва разборчиво отвечает.

«…колько стоит… жи… челов… стринге…» — послышалось Рябому.

Говорят, что зародышу в утробе матери очень комфортно. Он беззаботно плавает в этом приятном теплом пространстве и наслаждается жизнью. Ему ничего не нужно, ничто его не тревожит. Но приходит день, когда подросший младенец встречается с миром. И первая реакция — надрывный и страшный рев. А что еще остается делать, когда тебя лишают счастья?

Пока Семецкий выводил Алексея к группе, на стрингера накатило чувство безопасности, о котором он в Зоне практически забыл. Смертин привык ко всему — к воняющей одежде, к голоду, к постоянной жажде, потому что питьевую воду тут было не всегда просто найти, даже к смерти привык, как бы это глупо ни звучало. Вот только к постоянному чувству опасности и угрозы он так и не смог окончательно привыкнуть. С Семецким идти было хорошо и приятно. Алексей даже осмелился и попросил сталкера вывести его к Периметру. Тот только покачал головой:

— У Зоны на тебя другие планы.

Какие такие планы, Смертин так и не понял, а Семецкий рассказывать не стал.

— Заканчивай работу и вали отсюда подальше, — посоветовал он.

А потом появилась группа Рябого. Алексей не понимал, зачем его снова выталкивают в этот жестокий мир, практически пинками выгоняют к горстке неудачников, которых рано или поздно Зона сожрет.

«Сколько стоит жизнь человека?» — постоянно вспоминал стрингер дурацкую шутку Семецкого.

Будучи совсем молодым и глупым, Алексей наивно полагал, что жизнь бесценна. Закинув на плечо камеру, он понял, что ценой могут стать клочок земли или даже кусок хлеба. А в последнее время Смертин все четче осознавал, что жизнь — всего лишь роскошь. Как дорогая сигара или глоток пятидесятилетнего коньяка. Дана не всем и притом быстро кончается.

Этим утром он встал другим. Скорлупа треснула, и мир вновь обрушился на него всей тяжестью, раздражая зудом немытой кожи, болью в покалеченных ногах, дергающим воспалением верхней десны. Стрингер понял, что, если бы не появился Семецкий, он постепенно превратился бы в бомжа Зоны. Нечто среднее между человеком и животным. То, что ни те ни другие предпочитают не замечать.

Хоть Семецкий и лишил Смертина счастья, но фактически помог ему заново родиться на свет.

«Пора кончать с этой Зоной», — твердо решил для себя стрингер.

А для этого ему всего лишь необходимо доделать свою работу.

В первую очередь Смертин залез в рюкзак и достал камеру. Одному Богу известно, как он умудрился ее сохранить в этой безумной круговерти. Дико хотелось помыться, и Алексей пытался придумать, как же ему это сделать.

Спали все, кроме Петро. Здоровяк развалился на куче тряпья и аккуратно ковырял кончиком ножа в патроне дырку.

— Что делаешь? — спросил, потягиваясь, стрингер.

— Оберег. Это же принадлежало Семецкому, — Петро ловко просунул в отверстие специально заготовленную тесемку, связал узлом концы и повесил на шею.

— А здесь нигде нельзя искупаться?

— Только в речке. Отсюда недалеко.

— А мне показалось, что от моста прилично, — заметил Смертин.

— Она к селу поворот делает.

Петро довольно смотрел на свою новую игрушку. По лицу расползлась блаженная улыбка, как у барышни, которой подарили блестящую безделушку.

— Проводишь?

Здоровяк замялся. Но потом принял решение и кивнул, правда, без особого энтузиазма. Алексей протянул ему дробовик:

— Возьми пока.

Рябой продрал глаза, непонимающе на них посмотрел и завалился спать дальше.

— Люк плотнее закройте, — буркнул он спросонья.

Смертин, чувствуя, как напрягся Петро, пошел первым. Здоровяк прикрывал, приготовив дробовик. Впереди замаячило тело Потапа. Алексей сначала хотел обойти его, от беды подальше, но потом развернулся и направился прямо к покойнику.

— Ты куда? — не понял Петро.

— Переодеваться, — серьезно ответил стрингер.

Он медленно подошел к останкам сталкера. Сантиметрах в двадцати от головы Потапа стрелял малюсенькими молниями небольшой голубоватый шар, намечая скорое появление на этом месте «электры». Смертин ухватил труп за ботинок и потянул на себя, чтобы оттащить подальше от аномалии. Петро стоял в стороне и с интересом наблюдал за действиями журналиста.

Снять с Потапа было нечего. Штаны и легкую камуфляжную куртку в клочья разодрали псевдопсы. Вряд ли это случилось во время вечернего боя. Скорее всего, собаки вернулись ночью, чтобы поживиться свежатинкой. Стрингер забрал только забрызганный кровью плащ. Посидел еще немного, разглядывая страшный оскал покойника, а потом направился к реке.

До воды и впрямь было недалеко. Алексей медленно, стараясь не поскользнуться, спустился по пологому скату к берегу. Под ногами шуршала мелкая галька. Вода была прозрачной и выглядела очень холодной. Смертин стиснул зубы и полез не раздеваясь. Он не ошибся — холодно было так, что зубы сразу начали выбивать чечетку. Стрингер собрался и заставил себя застирать от крови плащ Потапа. Сколько он ни старался, но пятна так и не сошли.

«Прощальный подарок трупа», — подумал Алексей.

Он окунулся, усердно скребя ногтями голову и плечи. Петро свистнул, предупреждая, что пора вылезать. Смертин оглянулся. Сталкер усердно тыкал пальцем куда-то вдоль берега. Алексей схватил вещи, засунул под мышку трофейные сапоги, принадлежащие некогда покойнику Лапе, и в чем мать родила побежал к здоровяку.

После купания в ледяной воде Алексей чувствовал себя как заново родился. Только шея по-прежнему не отпускала, а в затылок будто кто-то воткнул несколько игл. Стрингеру казалось, что там засело нечто инородное, не принадлежащее его телу. Ощущения были странные и мерзкие.

Уже через полчаса они с Петро сидели в погребе. Группа готовилась выходить. Рябой в очередной раз спорил с Вечным.

— Я тебе говорю, что надо к бару пробиваться, — наседал старикашка. — Вон и найденышу туда надо.

Рябой отрицательно мотал головой, размашисто жестикулируя. Изрытое оспинами лицо сталкера раскраснелось:

— Не дойдем. Лучше вернуться.

— Через Иванычев лес сократим, — не унимался Вечный. — Вы как хотите, а я в бар.

Рябой зло топнул ногой и сел завтракать.

— Без стволов через лес? — прошамкал он с набитым ртом. — Лучше сразу застрелиться.

Заяц молча уплетал тушенку. За ночь он, казалось, совсем осунулся и еще больше похудел. Едва прикрытое длинными волосами ухо сталкера горело красным пятном, под глазом расползся фингал.

Старик настоял на своем. Группа прорывалась по широкой, разрезанной сеткой оврагов пустоши к видневшейся на горизонте кромке леса. Кое-где можно было петлять по высоким насыпям, но зачастую приходилось лазить и по дну глиняных провалов. Местами они густо поросли камышом. Некоторые вообще превратились в небольшие болотца, щедро собрав дождевую воду. Заданный Вечным темп выдерживали в группе не все.

Рябой материл себя за сговорчивость. Старик, конечно, опытный сталкер, но идея казалась авантюрной. К счастью, вся живность куда-то пропала. Не видно было ни собак, ни кабанов, только вездесущие крысы иногда с писком выбегали из-под ног.

Журналист не расставался с камерой. Ружье он отдал Петро, сразу предупредив, что только на время. Рябой еще в погребе объявил, что поведет группу, но Смертин предпочел ему здоровяка. Сталкер даже расстроился, но виду не подал. Он, естественно, думал, что ему бы ствол пригодился больше.

Ведущим быть всегда удобно и безопасно. Только ведущий назначает тех, кому идти первым, а кому замыкать, выбирает маршрут и отдает приказания всем членам команды. Его авторитетное мнение ставит точку в любом споре. В итоге маршрут навязал Вечный, а дробовик попал в руки колхознику. Ничего у Рябого не клеилось, поэтому он с самого утра был на взводе.

— Впереди «жарка»! — крикнул здоровяк.

Ровный выжженный круг между двух чахлых берез и без того было хорошо видно. Рябой шикнул, чтобы Петро не орал. Не хватало еще почти безоружным привлечь хищников.

Небо заволокли свинцовые тучи. Вечный смотрел на них с опаской, время от времени цокая.

— Чего такое? — не выдержал Рябой.

— Если начнется дождь, то мы в этой глине по уши завязнем.

— Да и хрен с ним, главное, ни на кого не нарваться.

Рябой сплюнул тугую слюну и закурил.

Все чаще глаза мозолили проржавевшие БТР-ы, БМП и «Кировцы». На фоне изрытой глубокими ямами местности техника смотрелась диковато.

— Откуда все это тут? — спросил Рябого стрингер, стараясь снять общие планы.

— Тут бойня была. Наверное, самая страшная в Зоне.

Рябой невольно вспомнил историю, которую рассказал ему Че, когда сталкер гостил в бункере компьютерного червя.

После первого выброса, от которого, собственно, и появилась Зона, со стороны ЧАЭС хлынули полчища мутантов. Откуда они появились, до сих пор так никто и не узнал. Может, из параллельного измерения, а может, и из недр самой станции. Именно на этом поле им дали единственный серьезный отпор. Причиной решительного настроя людей были видневшиеся справа корпуса НИИ «Прибор». Институт в пригородах Чернобыля был построен через десять лет после аварии. Внутри располагались засекреченные лаборатории по производству различного рода прибамбасов к вооружению. По крайней мере такова официальная информация. После распада Союза Россия добилась признания этой территории как военной базы. Сюда даже пригнали часть контингента из бывших советских республик. На одного ученого приходилось по десятку солдат. Видать, разработки были действительно нешуточные, раз институт не зацепила перестроечная разруха. Он функционировал на полную мощность вплоть до первого выброса. И целых четыре дня после. Ни о какой эвакуации персонала речи не было. Вояки бились до последнего. Они выгнали на поле целую дивизию бронетехники, а напоследок давили мутантов приписанными к институту «Кировцами». Деревенские старожилы, жившие за Периметром, рассказывали, что все это время над корпусами не умолкал рокот грузовых вертолетов, вывозивших опытные образцы.

До леса оставалось совсем немного. Рябой скатился по крутой глиняной насыпи, пробежал по краю здоровенной лужи и ринулся на штурм отвесного склона. Стрингер не отставал. Заяц решил в овраг не спускаться. Он самонадеянно понесся в обход, дальше по взгорку, тараня густые кусты терновника. Силы захотел сэкономить. Петро крикнул ему в спину, чтобы вернулся, но Заяц не отреагировал.

Вся группа собралась наверху, а отмычки все не было. Рябой напряженно глядел на кусты, но они даже не шевелились, словно никто туда вообще не залазил.

— Я посмотрю, — вызвался Алексей.

— Стой, — вяло скомандовал Рябой.

Но стрингер уже быстрым шагом возвращался к тропе, проложенной Зайцем. Сталкер побежал за ним, а потом и вовсе обогнал. Ведущий он все-таки или тварь дрожащая?

У густых кустов терновника, ощетинившегося неестественно крупными колючками, датчик аномалий Рябого ничего необычного не фиксировал. ПДА тоже. Сталкер, чтобы не поколоться, спрятал ладони в рукава куртки и плавно раздвинул ветви.

Заяц висел на противоположной стороне узкого глубокого провала, держась побелевшими пальцами за толстый кривой корень. У самых подошв отмычки переливался «студень». Губы несчастного мучительно скривились. Он грустно посмотрел на Рябого, читая по его глазам приговор. Терновник образовал вокруг ловушки настоящий забор, так что добраться до Зайца было практически невозможно.

«Студень» — это вам не игрушки. Слизень, конечно, пострашнее будет, потому что еще и ползает, но «студень» дольше жрет. Разные они бывают. Какие мутные, какие синие или фиолетовые, какие даже розовые — под слизня косят. Этот был прозрачный. Стоит только сорваться, и три дня ада Зайцу гарантировано, потому что «студень» его проглотит, но не сожрет сразу — будет долго цедить, как взбалмошная дамочка дорогой коктейль в баре. Зайца ожидала незавидная участь.

— Не достать! — хлопнул в сердцах по коленке Рябой.

— Я попробую, — просунулся вперед Смертин.

— Стой! Сейчас края осыпятся и полетишь вместе с ним.

— Надо же что-то делать!

Рябой торопливо перебирал в уме варианты. Шансов вылезти живым из ямы со «студнем» не больше, чем в одних тапочках завалить химеру. Хорошо еще, что «студень» дремал. Это было видно по ровной, гладкой как стекло поверхности. Если бы тварь не спала, то давно бы уже тянулась к жертве своими желеобразными щупальцами.

— С другой стороны бы попробовать! — предложил Рябой.

— Не успеем, — отрицательно помотал головой Алексей, глядя как пальцы Зайца постепенно соскальзывают.

Лицо отмычки с каждой секундой становилось все бледнее. Губы шевелились, вроде бы что-то нашептывая, но разобрать слова было невозможно.

— Отойди, — стрингер решительно застегнул плащ на все пуговицы и положил на землю камеру. Он прицелился взглядом, отошел на шаг назад для разбега и запрыгнул на плотные сплетения ветвей. Те затрещали, но выдержали.

— Держишься? — спросил Рябой.

— Угу.

— Ты это… Ты держись, дуралей.

Смертин полез по самому краю, стараясь носами сапог упираться в узкую кромку почвы. Получалось раз через раз. Он то и дело проваливался, но вовремя успевал цепляться за колючие сучья, оставляя на них клочья одежды и кровь.

— Руку держи! — потянулся стрингер к Зайцу.

Тот не мог. Только хлопал глазами и пыхтел.

Смертин подполз к сталкеру почти вплотную, нащупал ногами землю, одной рукой ухватился за толстую ветку, а второй принялся осторожно расчищать небольшой коридор.

— Ты держись, — сказал он, посмотрев вниз. — Я тут уже так изодрался, что из ада тебя достану, если сдохнешь. Слышишь меня?

Алексею показалось, что Заяц едва заметно кивнул.

Стрингер отламывал ветку за веткой, отшвыривая их в стороны, постепенно расширяя проход.

— В слизня не кидай! — крикнул Рябой. — А то проснется!

Смертин бросил взгляд на желеобразную массу, но так и не понял, что конкретно там может проснуться. Он уже пробил в кустах достаточно широкую дыру, чтобы в нее мог протиснуться один человек. Алексей уцепился покрепче за сучья и навалился грудью, затаскивая себя внутрь гущи. Затрещало. Стрингер приложил еще одно усилие, почувствовал, как в бока и плечи впились колючки, и только тогда надавил коленями. Кусты поддались. Расчистив площадку, Смертин тут же развернулся лицом к яме и наклонился, хватая Зайца за запястье. Тот как-то сразу обмяк и повис на руке, даже не пытаясь подтягиваться.

— Э-э-э-э! — возмутился Алексей. — Я тут и так весь в кровище, так ты еще дуришь! А ну давай вылезай!

Заяц все-таки выкарабкался, свалившись Смертину на грудь и тяжело дыша. Он ошалело смотрел по сторонам, не веря своему счастью.

— Мы на той стороне вас вытащим! — крикнул Алексею Рябой и скрылся в овраге.

— Спасибо, — просопел Заяц. — Я уже со всеми успел проститься.

Он замолчал, а потом вдруг добавил:

— Они бы никогда не полезли.

— Всегда найдется тот, кто полезет, — подбодрил его Алексей, хотя его сейчас самого впору было подбадривать.

— Нет, — уверенно ответил Заяц.

С обратной стороны зарослей к ним уже прорубались Петро и Рябой.

Вернувшись обратно на тропу, Рябой объявил небольшой перекур. Смертин расстроенно рассматривал плащ Потапа, от которого почти ничего не осталось.

— Быстро тут вещи в негодность приходят, да? — ехидно подколол его Вечный.

К Алексею подошел притихший Заяц и протянул свои штаны:

— Держи.

— Ты чего? — не понял стрингер.

— Возьми мои, от твоих ведь ничего не осталось.

Петро загоготал.

— А ты как?

— Я твои обрезки пока доношу. Возьми, не обижай, ведь подойдут же. И это… извини за вчерашнее.

— Быстрее давайте! — прикрикнул Рябой, выкидывая сигарету. — Идти пора.

Заяц постоял еще рядом со стрингером, нервно разглаживая длинные волосы, засобирался, закинул на спину рюкзак.

— Так все-таки зачем ты за мной полез? — спросил он, когда увидел, что Алексей встает.

— Мама с папой научили, — отмахнулся тот.

Один раз в далеком детстве жизнь поставила Алексея перед сложным выбором. Прекрасным сентябрьским вечером он возвращался из школы. Солнце улыбалось, едва слышно перешептывались листочки тополей, было хорошо и беззаботно. Дорогу перегородили трое старшеклассников. Все просто. Либо Алексей убежит, спрячется в лабиринте отстроенного рядом с многоэтажкой гаражного кооператива, либо не уступит. До этого дня он всегда убегал, но от этого становилось только хуже. Старшеклассники все равно ловили его в школе или на детской площадке, отшакаливали мелочь, а иногда и просто унижали ради развлечения. На этот раз Алексей не сбежал.

Били сильно. Порвали куртку и портфель, поставили фингал, но Смертин все равно лез на этих троих, как на крепостную стену, зная, что проиграет. Никогда до этого ему не было так жутко, никогда он не испытывал такой боли. Все закончилось, и Алексей ликовал. Он понял, что переступать через себя нельзя. Иначе начнешь это делать все чаще и чаще, каждый раз теряя частичку самоуважения. А потом и вовсе останется не человек, а слизняк.

С тех пор Смертин старался придерживаться простейших принципов, которые сам для себя и придумал: если человек не сделал тебе что-то плохое, постарайся помочь, если оказался сволочью — игнорируй и всегда говори правду в лицо. Принципы эти иногда жутко мешали карьере, но зато Алексей никогда не испытывал душевных мук по поводу своего «я». Его в себе все устраивало.

Как только группа вышла на тропу, Вечный убежал вперед и пропал. Рябой вроде даже вздохнул с облегчением, но старик ждал их за пустошью. Он сидел на опушке молодого дубняка и смотрел в глубину леса. Все пространство между деревьями было заполнено переливающимися паутинками жгучего пуха. На вид — так обычная стекловата. На деле — ядовитейший аллерген. Малая доза — всего лишь ожог и дискомфорт. Концентрация побольше — долгая и мучительная смерть. Мельчайшие частицы жгучего пуха могут попасть в дыхательные пути, и тогда жертва сгорит изнутри, спазматически хватаясь за грудь, широко открывая рот и орошая все вокруг блевотиной. Такова реакция организма.

— А вы что-то не торопитесь, — прокаркал Вечный. — О! И покойничка за собой тащите.

Он посмотрел на Зайца, и тот вздрогнул.

— Тьфу на тебя, — сплюнул Рябой. — Точно накличешь.

— Не юли, Рябой, уж ты-то понимаешь, что к Периметру он не вернется. Мало кто из вас вернется. Ты ведь тоже можешь тут остаться. Боишься, а, Рябой?

Лицо Рябого покраснело, ладони сжались в кулаки.

— Тише, тише, — дернул сталкера за плечо Петро. — Ты же сам знаешь, какой он.

В глубине леса мелькнула массивная фигура.

— Псевдогиганты, — улыбнулся старик. — Они обожают вить гнезда из пуха. Если бы ветер дул в их сторону, мы все стали бы завтраком.

Рябого всегда коробили эти жеманные улыбки Вечного. Будто тот знает больше остальных и может выбраться из любой передряги.

— Хорош тут пророчить! Ты обещал провести через лес. Иди теперь первым!

— В прошлый раз пуха не было. И псевдогигантов тоже. Впрочем, можно попробовать…

— Ты не строй из себя самого умного! — психанул Рябой.

— Тише. Не стоит их привлекать. Есть еще один путь. Через НИИ, — вновь улыбнулся старик.

Рябой знал, что хорошим вся эта затея не кончится. У НИИ была препоганейшая слава. Лезть через обжитые всякими тварями корпуса — последнее дело.

— Издеваешься? — прочитал его мысли Петро.

— Вовсе нет, — пожал плечами Вечный. — Может, даже стволы там раздобудем…

— Возвращаемся, — развернулся Рябой.

— Я пойду с Вечным, — неожиданно выпалил Заяц.

— С какой стати? — не понял Рябой. — Он же только что тебя похоронил.

— Я так хочу, — отчеканил Заяц, сложив на груди руки. — Это мое решение. Всю дорогу либо ты, либо Потап решали за меня. Надоело. Пусть сдохну, но больше ни под чью дудку прыгать не буду.

Рябой выхватил у Петро дробовик и направил стволом в сторону отмычки.

— Полегче… — примирительно вскинул руки Вечный. — Мальчик прав. Иди своей дорогой.

— Ты постоянно разлагаешь группу, — Рябой плавно перевел ствол в сторону старика. — Может, тебя просто грохнуть? Поодиночке все — трупы. Как ты этого не поймешь? Или просто дерьмо выпирает?

— Поодиночке — вы трупы, но не я, — даже глазом не моргнул Вечный. — Журналист, кстати, один пришел. Живой, как видишь.

Рябому показалось, что он понял, почему Вечный к ним прицепился, почему увязался за их группой. У него наверняка были какие-то свои планы, но не хватало щита, дураков, которые будут собирать собой ловушки. Поэтому старик навязывал постепенно свою волю, изменял маршрут, давал с умным видом советы, пугая всех неминуемой гибелью. И ему ведь верили! Как можно не верить сталкеру, который топтал Зону задолго до того, как появился бункер компьютерного червя Че?

— Я просто веду группу, — продолжал беситься Рябой. — Я не хочу, чтобы они все передохли. И я, в отличие от тебя, никого не бросаю. Не прикрываю свой зад.

— Не ври, — парировал старик. — Вчера ты бросил Потапа, сегодня Зайца, так что не прикидывайся святым.

— Какая же ты мразь!

— Это Зона. Здесь нет мразей. Есть только живые и мертвые. Я иду через НИИ.

Рябой не смог переломить ситуацию, не смог никого убедить и уж тем более не смог переспорить Вечного. Он заметил, что даже Петро склоняется в пользу предложения старика. А журналисту, увлеченно снимавшему лес, было вообще все равно.

— Тогда веди, сука, — зло сказал Рябой, опуская дробовик. — Но знай, что, перед тем как меня кончат, я пущу в тебя пулю. И каждый человек в группе — на твоей совести.

— Тогда трогаемся, — поднялся Вечный.

Казалось, вся ситуация его совсем не взволновала.

Общество зачастую не только дает людям чувство защищенности. Оно порой убивает самыми неожиданными способами. Только представьте, сколько часов человек бесполезно теряет в ожидании, когда его обслужат в ресторане, или пробиваясь к окну мелкого чиновника за справкой. Получается, что люди, сами того не понимая, отнимают друг у друга жизнь. Причем в некоторых случаях с особым цинизмом — волокитят, мерзят, упиваются своей маленькой властью.

— Куда прешь?!

Здоровенный лысый «монолитовец» впечатал Смертину локтем в солнечное сплетение, отпихнув в сторону. К входу в подвал школы помимо стрингера ломились человек двадцать. Каждый пробивался как мог, бесцеремонно орудуя плечами и руками. Счастливчики, оказавшиеся у желанного окошка в двери, тянули совсем молоденькому пареньку листочки бумаги. Тот кропотливо изучал их и исчезал, возвращаясь уже с сумками или оружием. Минут по двадцать на каждого. Долго.

У сектантов все было серьезно: инвентарные номера, выписки, квитанции и подписи. Как в заправской канцелярии. Тир в подвале школы был превращен в импровизированный склад. Смертин где-то читал, что при Советах школьные подвалы отстраивали так, чтобы, в крайнем случае, была возможность использовать их как бомбоубежища. Большую часть бойцов «Монолита» этой ночью перебрасывали на другие объекты, поэтому каждый старался поскорее забрать личные и казенные вещи, оставленные на хранение.

Полковник пообещал вернуть стрингеру все конфискованное в НИИ, включая дробовик. Ружье почему-то было для Алексея особенно ценно, наряду с обеими камерами.

Пожелания по поводу «ни одного волоса» чекист до своих быков, похоже, так и не донес. На их фоне стрингер не особо отличался комплекцией, да и выглядел совсем забито. Поэтому постепенно уходил от парнишки-кладовщика все дальше и дальше. Правило курятника в действии: подвинуть ближнего, посрать на нижнего. Оставалось только терпеть и настойчиво ждать.

Совсем кстати через плотные ряды протиснулся блондинчик. Алексей тихонечко подозвал его к себе. Тот заметил, правда, далеко не сразу. Гул стоял еще тот.

— Помоги, — умоляюще протянул стрингер знакомому «монолитовцу» бумажку.

Адъютант Полковника молча взял, прикрикнул на бойцов и пролез к пункту выдачи. Вернулся он уже загруженный рюкзаками.

— Меня к тебе Полковник отправил, — едва перекричал он толпу. — Пойдем.

Они вырвались из месива людей к вестибюлю и уселись на одну из хаотично расставленных по помещению грубых деревянных лавок.

— Со вторым что делать? — спросил «монолитовец», закуривая тонкую сигарету.

— Не понял.

— С напарником твоим?

— Не знаю, — пожал плечами Алексей. — А его можно завтра с собой взять?

— Конечно. Вы там решайте. Извини, сейчас молитва начнется.

Блондин резко встал, направляясь к выходу из школы.

— Постой. А одежду дадите?

— Я все позже принесу. Из запасов спецов, — сказал он, на секунду остановившись.

— Мне полегче что-нибудь! Еще плащ и баллончик с белой краской. Хорошо? — крикнул в сторону удаляющейся черно-желтой спины Смертин.

Алексей начал входить во вкус. Покровительство со стороны Полковника могло принести много приятных бонусов с бытовой, так сказать, стороны. Надо было им пользоваться, пока была возможность.

— Попробую, — бросил уже почти с улицы блондин.

Смертин вернулся к себе в комнату, которую больше никто не посмел запереть. Он в очередной раз оценил масштабность беспорядка, отшвырнул ногой в сторону несколько потрепанных учебников и устроился на целой горе книг. И Ленин тут был, и история КПСС, и даже «Мальчиш-Кибальчиш», которого теперь и в Интернете днем с огнем было не отыскать.

Алексей осмотрелся. На ободранной стене вырос какой-то красненький пупырышек. Совсем мелкий. Стрингер потянулся было ладонью.

— Не трогай! — предостерег его Рябой, лежавший на драном матрасе в углу. — Грибок может быть опасен.

— Спасибо, — отдернул руку Смертин.

— Я вот все думаю… — неожиданно начал Рябой.

Алексей про себя облегченно вздохнул. Он еще утром искал тему для разговора, чтобы хоть как-то растормошить сталкера.

— Сидишь так перед «мясорубкой» и размышляешь… — продолжал задумчиво Рябой. — Одно движение, и все. Труп. Живого места не останется. Но при этом всегда есть выбор. Обойти или податься назад. Фантазируешь, конечно… Точно знаешь, что есть выбор. А еще знаешь, что не прыгнешь, если, конечно, не самоубийца… Вот приставили баян к башке и сказали: «Щас сдохнешь». И нету выбора. Нет, хоть тресни. И каждая клеточка в тебе вопит. Сердце из груди так и рвется! Все! Щас нажмет! Тю-тю! А внутри так сжимается мерзко!

Сталкер замолчал, а потом тоскливо посмотрел на Алексея. Во взгляде Рябого сквозили беспомощность и смирение. Будто сейчас здоровенный палач в колпаке ухватит его за ногу и потащит на эшафот, а он даже не пискнет.

— Я домой хочу, — едва слышно сказал Рябой.

Он медленно встал и сел на подоконник. Никакой мебели «монолитовцы» так и не принесли.

— …Когда Петро увидел. Кровищу, глаза… Вещи отдали? — наконец обратил внимание на рюкзаки сталкер.

— Нас отпускают, — кивнул Алексей.

— Правда? — образованно спросил Рябой. — Мы же теперь знаем, где их база…

— Тут дело одно есть, — замялся стрингер.

Он увидел, с какой надеждой встрепенулся сталкер, и не хотел, чтобы тот опять расстроился и впал в состояние смертельно больного, в котором провел почти все утро.

— Д-е-л-о, — тягуче просмаковал слово Рябой, уставившись в потолок.

— Ну так что?

— А?

— Дело, говорю, — повторил Смертин.

— Всегда есть какое-то д-е-л-о, — старательно вытягивал Рябой. — Всегда есть «но»… Ты вернешься, «но»… Ты разбогатеешь, «но». Ты выживешь, «но»… А можно без «но»?

— Нет, — жестко ответил стрингер. — Ты же сам сказал, что видел их базу.

— Не хочу я больше никаких дел. Хочу за Периметр. Навсегда… Есть один алкаш за стенкой, Айратом все кличут. Он ведь сталкер бывший. Забомжевал и с катушек слетел. Так вот, у него только по пьяни мозги на место встают. Однажды я напоил его со скуки, и Айрат сказал такую вещь… Зона, говорит, как сладкая нимфоманка-любовница. Трахает крепко, но до потери пульса. Я не хочу стать таким. Когда ствол к башке приставили, понял, что никакой я больше не сталкер, да и не был им никогда… Теперь я просто хочу домой.

— Один мой приятель-сталкер говорил то же самое. Мол, возвращался и клялся больше в Зону ни ногой, — попытался Смертин перевести разговор в другое русло.

— И?

Алексей запустил руку в карман, вновь ощутив кончиками пальцев прохладный металл распятия Вика.

— Он ушел, — коротко ответил стрингер. — И больше никогда сюда не вернется.

— Не ври, — не поверил Рябой.

— Правда, ушел, — закивал, словно лишний раз подтверждая свои слова, Смертин. — Короче, я завтра выхожу с «монолитовцами». Они провожают меня до последнего для репортажа объекта. Зачем, я так и не понял, если честно. Люди все незнакомые, а тебя я знаю. Обещают снаряжение и оружие. Я прошу тебя пойти со мной.

Алексей начал старательно изучать камеру на предмет неисправностей.

— «Монолит» — ублюдочная группировка. Шизики они, — пробурчал Рябой. — Не знаю, отчего такое милосердие. Скорее всего, они используют тебя в своих интересах.

— Пусть так. Они используют меня, а я их. Я не против. Так как?

— А у меня есть выбор?

— Уйти, — коротко ответил стрингер.

— Ага. Это ты важный для них фазан, на тебя засаду ладили. А меня дальше дистанции выстрела снайпера не отпустят.

— Значит, выбора нет.

Рассвет может производить на человека разное впечатление. Возрождение жизни, торжество света — все это для неженок-романтиков. Загоните таких на десять хмурых осенних дней в тайгу, а потом спросите. И они, тяжело вздыхая, ответят, что рассвет — это холод и боль в каждой мышце. Отгородившись крепкой стеной цивилизации, люди забыли, что значит ежедневно выживать. За время странствий по Зоне стрингер это понимал все отчетливей.

Этот рассвет дался Смертину тяжело. Всю ночь его мучили мерзкие мысли, не давая погрузиться в успокоительное беспамятство. Какая-то мешанина. Несвязная, глупая и пугающая. Вырваться из этой трясины помог только грохот пулемета во дворе. Суматоха быстро стихла, но стрингер решил вставать.

Он записал стенд-ап, затем аккуратно разобрал «Benelli», проверяя пусковую пружину и затворный механизм, счистил легкий налет ржавчины внутри. Капризная «машинка», очень плохо переносила влажность и некачественные боеприпасы. Зона добралась и до ружья Алексея. На прикладе он заметил глубокий скол. Ствол был вычищен до блеска — сектанты постарались.

Громко хлопнула дверь. В комнату с ворохом вещей влетел растрепанный блондинчик. На его щеке застыла сукровица.

— Быстро собирайтесь! — бросил он, ничего толком не объяснив, и исчез.

Как Алексей и предполагал, им с Рябым впарили обычные желто-черные комбинезоны, которые носили практически все сектанты. Вместо заказанного плаща Смертину выделили ОЗК-шную накидку с неудобным, постоянно лезущим на глаза капюшоном. Рябого снабдили видавшей виды винтовкой М-16, запасным магазином, помятым бумажным пакетиком патронов россыпью с рожицей Рональда МакДональда и ПМ-ом. Смертину тоже перепал пистолет, но он отдал его сталкеру.

— Негусто, — недовольно подытожил Рябой, рассматривая снаряжение.

Радовали только четыре пачки сигарет, закинутые в общую кучу. Курево у стрингера закончилось давно. Не успел он распотрошить пачку древних «Родопи», как вновь оглушающе хлопнула дверь. На пороге хмурил брови Саян, который командовал операцией на НИИ. Рядом мялся лысый бугай, обматеривший Алексея у склада. Мир тесен. А уж база «Монолита» и подавно. Стрингер любил свою камеру, но в этот момент ему очень понравилась мысль, что достойным окончанием ее жизни будет встреча со лбом ублюдка-командира.

— Выходим, — гаркнул Саян.

— Планировали в девять, — хотел было осадить его Смертин.

— Обстоятельства поменялись. Приказ Полковника. Выходим.

Черно-желтый делал вид, что ничего не произошло. Алексей заметил, как при виде «монолитовца» задрожали губы Рябого. Саян, похоже, тоже заметил, но промолчал.

— Вы нас сопровождаете? — недовольно спросил стрингер на ходу.

Ему не понравилась даже сама эта мысль.

«Монолитовец» только легонько подтолкнул его вперед к лестнице. Перед центральным выходом из школы Саян, повесив ремень от своей М-16 на шею, резко всех осадил:

— Слушайте внимательно! Говорить буду один раз. Как оказалось, «союзники» скоро начнут атаку. Автомобиль сопровождения перегнали в пригород еще ночью. Расстояние до него небольшое, но по пути могут встретиться «погоны». Мои приказы исполняются беспрекословно. Огонь без команды не ведем. Идем шаг в шаг. Сразу справа за калиткой «карусель», на перекрестке — яма со «студнем». Увидите. По краям покрышки навалены. Будьте осторожней. Доходчиво?

— Камерой можно пользоваться? — въедливо посмотрел на командира Алексей.

— Если не помешает движению. Любые подсветки должны быть отключены.

Саян не грубил и вообще вел себя прилично, вероятно все-таки получив ценные указания от Полковника.

— Ладно, — кисло согласился Смертин, проверяя батарею.

— Выдвинулись.

«Монолитовец» сразу взял приличный темп. Стрингер даже толком не успел осмотреть базу. Ну ящики какие-то, ну горы затертых протекторов, ржавые бочки и еще куча всякого хлама. Обычный заброшенный двор школы. Сваренный из стальных прутьев забор по периметру, здание, покрытое коричневой плиткой в форме буквы «П», провалы окон — вот и вся территория базы. Железные ворота были закрыты на ржавый замок. Около них валялся непонятно откуда тут взявшийся кипельно-белый унитаз.

— Не трогать! — моментально предупредил Саян.

Группа пересекла импровизированный стадион, расчищенный самими сектантами, миновала покосившийся трансформатор, на котором баллончиком кто-то нарисовал огромный кривой член, и вышла к забору. Замыкавший лысый выразительно чихнул, повесив на рукаве комбеза шмоток сопли. Саян повернулся и пригрозил ему кулаком. Лысый развел руками, дескать, не специально.

То, что старший пафосно назвал калиткой, оказалось кривым алюминиевым листом, прикрученным проволокой к столбику ограды. Командир осторожно протиснулся вперед и помахал остальным.

Припять утопала в тумане. Густые белые клубы испарений медленно плыли над землей, изредка, будто нерешительно, вытягивая молочные языки к небу. Пахло гарью и порохом.

Саян углубился в небольшую аллею, высаженную некогда около школьного забора. Шпили-тополя стояли совсем голые, словно на улице была зима. Их искореженные, покрытые странными шишаками и наростами ветви густо переплелись, образуя на нижних ярусах самые настоящие сети. Смергин заметил, что выглядевшие мертвыми стволы покрывали пятна бурого мха. Пока бригадир проверял улицу, стрингер подошел к деревьям поближе, чтобы взять крупный план. Он присмотрелся и увидел, что «мох» состоял из маленьких листочков, размером с полногтя. Алексей хотел один сорвать, но Рябой жестом остановил:

— И когда ты перестанешь лезть куда не надо…

— Да-да, я уже обещал себе у Периметра не трогать эту мерзость, — кивнул стрингер. — Но профессиональное берет верх.

Саян перебежал узкую улицу, присел на корточки, прислонившись спиной к стене пятиэтажки, и осторожно выглянул за угол. Спустя три секунды он поманил ладонью группу. Все собрались на маленьком пятачке и хотели уже было толпой нырнуть в подворотню, когда оттуда раздался едва различимый гул. Бригадир красноречивыми жестами загнал всех обратно.

Из тумана мягко выплыл бронетранспортер. Он чуть-чуть не доехал до развилки и плавно остановился. Сидящий около башни солдат свесил ноги к квадратам брони. Он нагло щелкнул зажигалкой, раскуривая сигарету, и громко высморкался прямо на ствол пушки. Утопая в белых клубах тумана, машина казалась призраком, «Летучим голландцем» на гусеницах.

— Разведка? — прошептал, обращаясь к командиру, лысый.

— Сбрендил? Разведка так себя не ведет. Эти уже из основных сил. Позицию заняли, твою мать.

Саян глубоко вздохнул и уперся затылком в стену, буравя взглядом пятиэтажку напротив.

— Чего делать будем? — не унимался лысый.

— Да тихо ты! — шикнул на него командир. — Сейчас решим. Нам в любом случае в этот проулок, иначе через площадь придется ползти.

Саян посидел некоторое время, будто прикидывая в уме разные варианты, а потом достал рацию. Настроившись на нужную волну, он сказал одно лишь слово:

— Давай…

— О'кей, — проскрипел из динамика неизвестный голос.

— Ждем, — выдохнул командир, — и не шевелимся.

— А кто там? — тихонечко спросил Рябой.

— «Каски».

— Плохо дело, — закусил он губу.

Буржуи все-таки завершили свой грандиозный проект, которым так долго хвалились. Чудо западной конструкторской мысли — система FCS-поддержки специальных сил в горячих точках теперь была вполне реальна и стояла за углом. Хваленые роботехнические наземные платформы без экипажа. Проще говоря, бронетранспортеры, управляемые через Сеть. Янки долго загаживали информационное пространство, рассказывая о своем супервооружении, а в Иране «супер» начало гореть от еще советских «ЗИСов» чуть ли не времен Второй мировой. Смотреть на это с экрана телевизора русскому человеку было, несомненно, радостно. А Смертину не меньше нравилось снимать на видео. В полевых условиях Сеть работать отказывалась, поэтому янки, помучившись, посадили в машины экипажи. Штуковина из этой серии перекрыла проулок, отрезав группе дорогу к цели. «Специальная сила» в голубой каске сморкалась у башни, даже не подозревая, насколько близко скрывался противник.

Как оказалось, ждать пришлось недолго. Впереди тоже раздался едва слышный рев движков, так же как и сзади. Военные, похоже, решили обложить бронетехникой базу «монолитовцев» по всему периметру. Над головой, разрезая винтами воздух, пронеслись «вертушки». Со стороны школы громыхнуло, потом еще. От едва видневшегося здания потянуло дымом. «Апачи» пошли на второй заход, выпуская одну за другой дико верещащие ракеты. Откуда-то сзади ударили пулеметы.

— Первый пост прошли. До нас им метров триста, — обеспокоенно выпалил лысый.

— Тихо, Жора, тихо…

Командир сосредоточился. Он взял на изготовку винтовку и чего-то ждал. По пешеходной дорожке к группе ковылял вспугнутый вояками зомби. Мертвяк вышел на развилку и нерешительно замер, заметив массивный корпус FCS. Саян беззвучно считал, шевеля губами.

Раз.

Солдатик увидел мертвяка.

Два.

Офигел.

Три.

Прицелился.

Четыре.

Выдохнул.

Пять.

Между домами эхом заметался грохот выстрела.

«Монолитовец» резко выглянул из-за угла и, почти не целясь, пальнул одиночным. Ооновец скользнул по броне и глухо шмякнулся на асфальт. Башня FCS начала поворачиваться.

— Опа-на, — рассеянно прокомментировал Рябой, услышав характерное жужжание.

С крыши пятиэтажки воздух неожиданно расчертила ПТУР. Она с громким чмоком впечаталась в фальшборт и, отлетев по касательной, разорвалась у самых траков. «Умная броня» не оставила ракете ни единого шанса. Второй заряд вылетел из окна соседнего здания. Неизвестный стрелок бил в упор. Удар пришелся чуть выше гусениц. На этот раз ракета, скорее всего, была оснащена тандемной боевой частью. Два хлопка слились воедино. Первая половина заряда активировала электронику средств обороны, а вторая разорвала броню, когда закончилось воздействие активной защиты. Бронетранспортер, оглушительно рванув, дернулся, а потом неторопливо повалился на бок и задымился.

— А вот и наши, — загадочно улыбнулся Саян. — Валим, пока штаны целы!

— Козырно «монолитовцы» живут, — удивленно хмыкнул на бегу Рябой.

На крыше мелькнул желто-черный силуэт с ПТРК и скрылся в тумане. Одна из «вертушек», среагировав на стычку, сделала над домами круг и снесла ракетой часть угла пятиэтажки. Сверху, подняв облако пыли, рухнул кусок кладки. Улепетывающего последним лысого чуть не накрыло.

«Апач» завис и открыл шквальный пулеметный огонь, стараясь во что бы то ни стало достать одного из стрелков-ракетчиков. Из окна вновь, разбрасывая снопы искр, взвилась ракета, чуть не зацепила шасси и ушла в небо. Вертолет накренился, загибая на разворот. К развилке неторопливо приближалась колонна БМП, за считаные секунды смявшая блокпост «монолитовцев».

Смертин гнал вперед, уткнувшись глазами в спину командира. Справа мелькали рассаженные бывшими жителями кусты и черные провалы подъездов прижавшихся друг к другу панельных девятиэтажек.

Саян ошибся. Он не учел, что в их переулок закатит еще один «FCS-Bradley», отставший от сослуживцев. Бронетранспортер снес во время маневра приличный кусок дома и застрял перед развалинами рухнувшего балкона. Машина сдала назад, видимо разгоняясь, чтобы перемахнуть препятствие.

— Во попали! — ойкнул, пятясь, Рябой.

Смертин споткнулся о крышку канализационного люка и смачно растянулся, уронив камеру.

— Туда! — кивнул Саян.

Он нагнулся, просунул пальцы в узкую щель и потянул вверх, откидывая крышку в сторону. Рябой запрыгнул первым, бугай «монолитовец» за ним, Алексей замешкался пока поднимался, но Саян грубо схватил его за шею и толкнул вперед. Кто-то внизу сразу потащил стрингера за ногу.

— Эй! — недовольно вскрикнул Смертин, начал брыкаться и тут же сорвался.

Во время падения он приложился плечом о железную лестницу и ободрал ухо. Грузно шмякнувшись на что-то мягкое, Алексей тут же отполз в сторону, увидев летящее сверху тело Саяна. Пронзительно заверещал Рябой. Командир обрушился на него всей тяжестью, придавив к бетону.

— Суки! — матерился Рябой, катаясь по полу. — Сначала один, потом второй! Вот так и помогай вам, идиотам!

Стены подземелья завибрировали, со стороны улицы послышались взрывы.

— Ни хрена от школы не останется, — выругался Саян, шаря по карманам. — А у меня там нычка… Валим от этой дырки поскорее, а то какой-нибудь особо догадливый гранату зашвырнет.

Командир выудил небольшой фонарь и нажал кнопку на серебристом корпусе. Тусклый желтый луч осветил дорогу, выхватив из темноты стены тоннеля, поросшие мхом и белесым лишайником.

— Маски наденьте, — рявкнул Саян. — И красные шприцы готовьте. Фонит ужасно.

— Что? — не понял Смертин.

— Молния на воротнике комбеза, — подсказал лысый.

Алексей нащупал замок и слегка дернул за брезентовый ярлычок. Пальцы нащупали в потайном отсеке что-то плотное. Смертин дернул за край и выцарапал из кармашка свернутую в узкую трубку маску. Из какого материала была сделана вещь, он так и не понял. Просто натянул ее на голову, сняв «Пчелу». Больше всего стрингера удивили вшитые в ткань прозрачные пластины для глаз. Рябой тоже экипировался. Сталкер со стороны стал напоминать здоровую испуганную стрекозу, у которой оторвали крылья.

— К стенам не лезьте и не трогайте ничего! — прикрикнул командир, уверенными шагами уходя вперед.

Тоннель практически не петлял. Передвигаться пришлось согнувшись в три погибели. Саян то и дело швырял в темноту болты, проверяя путь. Детектор в условиях замкнутого пространства постоянно дурил, поэтому «монолитовец» его выключил.

Если и есть где благодатная почва для развития клаустрофобии, так это в коллекторах Припяти. Город отстроили незадолго до взрыва на ЧАЭС, поэтому под ним не было ни сети старинных пещер, ни военных бункеров, а узкие тоннели канализации тянулись строго по оси от одного края до другого, прямо через центр. После аварии коллектор забило мусором и пожухлой листвой. За десятилетия покров из листьев превратился в черную полосу гумусной жижи, в которой роились миллионы едва различимых в темноте странных личинок. Подошвы мерзко чавкали. Смертину постоянно казалось, что букашки медленно ползут по сапогам, стараясь добраться до края, перелезть на штаны и искать щели, чтобы дотянуться грязными лапками до кожи. Но особенно Алексея передергивало от отвращения, когда приходилось на пузе преодолевать мусорные завалы.

Чего только не было в этой забытой Богом канализации! Под ноги постоянно попадались куски сгнившей мебели, горы тряпок, осколки стекла, игрушки и другая мелкая всячина, брошенная беглецами-жителями после аварии. Все то, что могло попасть в ливневки, а затем годами скапливаться на дне коллектора.

У Саяна было явное преимущество. Из-за своего небольшого роста «монолитовец» мог идти практически не пригибаясь. Его фонарь освещал дорогу не дальше пяти метров. Командир шагал очень осторожно, часто останавливаясь и осматривая стены. Ему очень не нравился нарост лишая.

— Я такую дрянь еще не видел, — кивнул он на растительность, обращаясь к лысому. — Похоже на вскипевшие мозги.

— Угу.

— Не трогайте ничего, — еще раз обратился ко всем командир.

Он уже хотел было двигаться дальше, когда в воздухе просвистел приличный кусок железной трубы и влетел «монолитовцу» в грудь.

— Мать!.. — испуганно вскрикнул Саян, заваливаясь на Рябого.

Тоннели ответили глухим эхом.

Все случилось настолько неожиданно, что сталкер, отшатнувшись, врезался макушкой в бетонный потолок. Рябой запричитал, хватаясь за голову. Жора, шедший за ним, подался назад, чуть не растоптав Смертина. Тот упал в жижу, заливая комбез «монолитовца» вонючей червивой гадостью. Жора начал орать, смахивая личинки с лысины, забыв, что напялил на голову маску. Но громче всех вел себя Саян, потому что он стрелял.

Алексей оглох, уши будто заложило ватой. Рядом ползал с выпученными глазами Рябой, ища выроненную винтовку. Саян садил и садил короткими очередями, водя стволом М-16 то влево, то вправо, то вверх, то вниз. Фонарик валялся в жиже. Рябой случайно залил его грязью, и лампочка потухла. Дорогу освещали только скудные плевки огня, вырывающиеся из винтовки командира.

— Свет! Свет! — орал Саян. — Слепите их!

Цель, похоже, он не видел.

Жора перепугался, начал топтаться на месте, размахивая «Калашниковым». У него из-под ног заверещал Рябой, которому «монолитовец» наступил на руку. Рябому в последнее время вообще не везло. Алексей переступил через сталкера, увернулся от лысого и разрядил в тоннель два заряда из дробовика. Скорее за компанию, чем результата ради.

Из темноты прилетел грязевой ком.

Командир успел увернуться, стрингер тоже прижался к стене. Рябого окатило с ног до головы. Густая каша залепила смотровые пластины маски сталкера и растеклась по прикрытым кевларом плечам. Рябой грязно матерился, вытаскивая букашек из-за шиворота. Он, наконец, нащупал фонарь и принялся долбить им об ладонь, пытаясь оживить лампочку.

— Что за нах?! — возмущался лысый, которому тоже попало.

Саян быстро поменял магазин и продолжил палить. Теперь через каждые три выстрела в глубину коллектора улетала тонкая светящаяся нитка трассы. Что-то жалостно запищало в темноте, а потом своды огласил нечеловеческий крик.

— Знал, что пригодится, — пробасил, нервно гогоча, Саян, стараясь перекричать звон в ушах. — Для ночной пальбы припрятал…

— Что там? — не выдержал стрингер.

— Сейчас позырим, — ринулся вперед «монолитовец», отняв у Рябого фонарик.

Саян всего один раз щелкнул им по запястью, и тот, как по волшебству, загорелся. В растекающемся по гумусу кровавом месиве метался уродливый карлик. Неестественно большая голова дергалась в стороны, как у болванчика. Короткие ручонки мутанта хлестали по жиже.

— Бюрер, — ткнул стволом в тварь Саян. — Маленький совсем. Тебе сувенир от него отрезать, журналист? Будешь хвалиться в баре этих козлов «долговцев», что бюрера завалил. Сразу зауважают.

— Нет, спасибо, — отказался стрингер.

— Это ведь ты по ходу его картечью зацепил, а я добил.

— Мамы и папы тоже где-нибудь здесь, — расстроился Жора.

— Ну и что? — Смертин поймал кураж.

— Ничего. Порвут нас, — остудил его Саян. — Они смогут метать предметы покрупнее. Да и нас запросто об стены разобьют.

Саян помедлил, а потом повернулся к лысому:

— Знаешь, Жора, давай-ка ты иди первым.

— Почему я? — опять расстроился Жора.

— Будем компенсировать недостаток мозгов прекрасными физическими данными.

— Чего? — не понял лысый.

— Мяса в тебе много! Не сразу снесут!

Смертину было очень любопытно, он хотел посмотреть на тварь поближе. В сердцах стрингер даже расстроился, что неисправна подсветка камеры. Без нее в таком полумраке на видео будет только белое пятно света от фонаря и бесформенная дергающаяся темная горка. Алексей хотел протиснуться вперед, но бугай уже успел перегородить весь проход.

Командир наступил на тельце и всадил нож в короткую шею. Тварь затихла.

— Пошли, что ли?

— Вон лестница, — показал Рябой, отскабливая от грязи маску. — Мы здесь так нашумели, что лучше свалить подобру, пока шанс есть.

— Полезли, — решился Саян.

Он закинул винтовку на плечо и начал карабкаться наверх. Командир осторожно приподнял люк. Плавно, без резких движений, будто боялся, что в этот самый момент неизвестный стрелок всадит в узкую щель пулю.

— Вроде чисто.

— Чего там? — спросил лысый.

— Припять, — зло и лаконично ответил Саян.

Он вылез на поверхность и по-пластунски пополз к ближайшим кустам, густо облепившим первый этаж белой высотки. Устроившись в укрытии и осмотревшись, командир тихонечко свистнул, приглашая остальных.

Рябой пролез, а вот лысый застрял. Смертин, как идиот, маялся один в коллекторе, наблюдая за Жориными потугами. То ли фляжка у того зацепилась, то ли рюкзак. В темноте толком не различишь. Алексею показалось, что впереди по грязи зачмокали маленькие ступни. Что их хозяева приближаются.

Стрингер посмотрел в глубину тоннеля. Что-то там светилось мягким пульсирующим светом. Оно будто манило Алексея, звало его к себе. Смертину уже стали не страшны ни бюреры, ни личинки. Внутри кто-то подсказывал, что там, в темноте, лежит очень важная вещь. Она не является частью ни этого мира, ни другого. Ее нужно было обязательно забрать, потому что в ней таится какая-то страшная разгадка.

Стрингер сомневался, но голос был все настойчивей: возьми, возьми, возьми…

Смертин вдруг понял, что светящаяся вещь священна. Это реликвия. Она могла появиться только в таком и никаком другом месте. В этой грязи и вони, среди мерзких тварей. И без этой вещи никакая жизнь не возможна.

Алексей сделал шаг вперед.

Грубая рука ухватила его за плечо и потянула куда-то вверх.

— Стойте! — крикнул стрингер. — Там! Там…

— Давай уже!

Жора чуть не саданул Алексея головой о железный край люка. Он выволок вяло сопротивляющегося журналиста на улицу и оттащил к кустам.

— Что там? — спросил Саян.

— Там… там такая штука, — не мог объяснить Алексей. — Там… она светится, и она… очень важна.

Командир хмыкнул.

— Поди, завлекал кто-то.

— Нет, — уверенно сказал стрингер. — Она другая, это не артефакт… это… я не знаю. От нее исходило… добро, — другого слова он подобрать не смог.

Саян только махнул рукой.

Туман рассеивался, оставляя на комбинезонах и ветвях крупные капли влаги. Деревья начали плакать. Впереди раскинулась Припять, страшная, безжизненная и немая. Смертин мысленно будто прокрутил пленку назад, стараясь представить, что тут было до катастрофы. На улицах появились машины, сновали люди, по зеленым аллеям гуляла молодежь. Строгие мамашки катили коляски, верещала детвора, играя в «чижа».

Это мог быть любой другой город. На севере, на юге, в степях Поволжья или на Урале. Наверное, Припять оставалась внешне похожа на своих собратьев, если смотреть на нее издалека, например с какой-нибудь горы. Изнутри же город казался огромным склепом.

За широкой, поросшей тополями и елями площадью Алексей увидел огромное здание. Он аж вздрогнул от неожиданности. Точно такое же стояло на его малой родине, в Охотске. Сердце журналиста противно заныло. Лицевой витраж в два этажа был разгромлен. Узкие серые опоры местами покосились. Склеп внутри склепа. Вся площадь была засыпана битым стеклом. С крыши на стрингера глядела все еще целая надпись на русском: «Дворец культуры „Энергетик“».

Говорили, что после первой аварии Припять заросла. Вторая авария, судя по всему, уничтожила последствия первой. По всей площади торчали иссохшие стволы молоденьких деревьев, из окон домов выглядывали целые заросли сушняка. Были и живые растения — какие-то ярко-зеленые бугорки, разбросанные везде, даже на балконах, но подходить к ним, а уж тем более дотрагиваться не хотелось. Нетронутыми остались только ели. Казалось, что у них была особая защита от Зоны.

— Куда? — вертел головой лысый.

— Не торопись… Гребаная площадь! — ударил в сердцах по колену Саян. — Как же я сюда не хотел попасть! Широко. Слишком широко.

Дома здесь и вправду располагались вольготно. Параллельно ДК на юг тянулся длинный проспект. С краю от него красовались две здоровенные шестнадцатиэтажки с гербами на крышах. Насколько Смертин разбирался в советской геральдике, один — Союза, а второй — УССР.

— «Хай буде атом робiтником, а не солдатом», — вслух зачитал Жора слоган с высотки и беззвучно рассмеялся. Первая «а» висела вверх ногами.

— ЧАЭС там, — кивнул Рябой за «свечки», не обращая на него внимания.

— Ага. Надо только пересечь площадь и фигачить прямо по дороге, — сострил Саян.

— Можно через дорогу добежать до горисполкома, потом залезть в «Энергетик», ну а дальше парк с «чертовым колесом», — предложил Рябой. — А где мы с остальными встречаемся?

— Из города надо выбираться, — кумекал бригадир. — Не хочу лезть через аттракционы, там всегда полно аномалий. И колесо это…

— Что не так с колесом? — заинтересовался Смертин.

— С колесом… Говорят, что на него нельзя смотреть, — ответил за командира Рябой.

— Почему?

— Потому что! — зло сказал Саян, пытаясь закрыть тему.

— Оно притягивает, — суеверно прошептал Жора. — Проходишь мимо него, только взглянул — и все. Сам не поймешь, как очутишься в кабинке. Колесо начнет двигаться и поднимет тебя на самый верх, а там будет держать, пока не помрешь от жажды.

— Байки, — не поверил стрингер, но на всякий случай колесо издалека подснял.

— Ничего не байки, — Саян все-таки решил рассказать. — Я сам все видел, сам чуть не стал его пленником. Мы тогда в этом «Энергетике» засели с Чижиком — прятались от кровососа. Просидели весь день в одной комнате, ну и нажрались спиртяги от скуки, да и от страха тоже, если честно. Тогда-то я еще в «Монолите» не был…

— А сейчас не боишься? — перебил его стрингер.

— Чего?

— Ты сейчас в «Монолит» вступил. Не боишься уже аномалий?

— Нам помогает Монолит, а мы помогаем Зоне избавиться от всякого мусора типа него, — кивнул на Рябого Саян. — Я, конечно, опасаюсь аномалий, но как раньше не боюсь. Ведь «Монолит» — это избранники Зоны.

— А что же тогда мимо колеса не хочешь идти? Оно ведь поможет.

— Поможет, — кивнул командир. — Только у меня к этому колесу личное. А ты личное и общественное не путай.

— И ты реально веришь в силу этого Монолита? — пытал командира Алексей.

— Верю.

— И умрешь за него?

— Умру. Вот сейчас тебя веду — рискую. Чем не подтверждение моей веры, если ты об этом?

— Что в нем такого, что вы так на него молитесь? — не понимал Алексей.

Саян посмотрел на него серьезно.

— Ты сам-то верующий? — спросил он.

— Нет.

— Я тоже был атеистом. Но когда ощутил его мощь… Понимаешь, меня мог заставить верить только факт существования Бога. Я не верил, потому что не чувствовал его силу, не видел плоды его деятельности.

— Ну а как же мир?

— Брось, — усмехнулся Саян. — А Монолит — вот он. И он действительно могущественен. Уж точно могущественней всех богов, придуманных человечеством. А может, он и есть их воплощение — кто знает… Пора.

— Так что там с колесом-то? — не выдержал Рябой, внимательно слушавший весь разговор.

— В другой раз, — махнул рукой командир. — Пошли. Только внимательнее!

Идти, а уж тем более внимательно, не вышло. Послышался слабый, но с каждой секундой нарастающий гул бронетехники.

— Щас площадь будут занимать, — предположил Жора. — Че делать будем?

— Бежим, — коротко скомандовал Саян.

Он помчался с места вперед, сбивая с чахлой травы капли росы. Остальные бросились следом.

— След в след, сукины дети! — кричал Саян. — След в след!

Командир резво обогнул кислотный «кисель», устроившийся посреди проезжей части, и наддал. Ботинки звонко стучали каблуками по бетонным плитам, которые строители положили на центральных улицах вместо асфальта. Жора послушно прикрывал начальника, мотая автоматом то влево, то вправо. За ним бежал Смертин. Рябой замыкал. Он вообще во время всего предприятия старался либо затесаться в середину колонны, либо идти в конце.

— Рябой! На болт! — Саян пальцем показал траекторию, по которой должен был пробежать сталкер.

— Чего? — не понял Рябой.

— На болт, говорю, беги! — заорал Саян.

— С чего это? — возмутился сталкер.

— С того, что нам надо в «Энергетик», впереди коридор, а Жора нас прикрывает! Иди на болт!

— Не пойду я никуда! Я тебе не отмычка!

Вся группа встала посреди дороги.

— Можно я его пристрелю? — спросил командир у Смертина.

Алексей пожал плечами. Он, честно говоря, растерялся от такого вопроса. Саян вскинул винтовку и щелкнул предохранителем. Рябой вытаращил на «монолитовца» глаза, но по-прежнему не шевелился.

— У тебя есть ровно секунда, — сказал командир. — У меня даже рука не дрогнет.

В самом конце прямой как копье трассы Смертин увидел первый БМП, сопровождаемый малюсенькими фигурками пехотинцев. Гул приближался.

Рябой понял, что Саян не шутит. Он медленно пошел на болт.

— Быстрее! — прикрикнул командир. — Сейчас пинками погоню! Журналист, мы не испытываем удовольствия от убийства, — обратился он к стрингеру, словно оправдывался. — Ты не думай, что мы ублюдки бездушные. Монолит нас учит относиться к жизни спокойно.

— Ага, — кивнул Жора, поддакивая начальнику.

— Есть приказ — мы убиваем, нет приказа — не убиваем, — продолжал командир, пока Рябой крался к болту. — Вот с тобой же мы, видишь, нормально общаемся. То есть я не испытываю к тебе никаких эмоций — ни позитивных, ни негативных. Ты для меня все равно что слизень.

— Спасибо, — съехидничал Алексей.

— Да не в том смысле. А в смысле, что ты не опасен ни для меня, ни для Монолита. Даже с этим, — кивнул на Рябого Саян, — я стараюсь нормально общаться, хоть он меня и бесит. Просто про «Монолит» многое говорят… Ты знай, мы не убиваем сталкеров по приколу. Мы вообще по приколу никого не убиваем. Мы просто защищаем Монолит. А то расскажешь там всякие гадости в своем репортаже… Ты там живой, курва?

— Чисто! — крикнул в ответ Рябой.

Группа пошла по следам сталкера. Отметины от подошв было замечательно видно на влажных от конденсата плитах.

— Солдаты зашли в город со стороны реки, — рассуждал на ходу Саян, ни к кому конкретно не обращаясь. — А кольцо будут сжимать на площади. Главное, за ДК прорваться. К ЧАЭС не полезут.

До Рябого оставалось метров пять, когда вокруг ноги лысого, который шел посередине, прямо в воздухе начали кружиться черные точки. По размеру они были не крупнее мухи и со всех сторон облеплены короткими иголочками. Жора замер и в недоумении смотрел вниз, пытаясь понять, что происходит. Он ткнул в облачко стволом автомата, но оно стало только плотней и агрессивней.

— Не шевелись, — коротко приказал лысому Саян.

Он присел на корточки и сделал жест рукой, чтобы Смертин тоже остановился.

— Че делать-то? — психовал Жора.

Алексей начал снимать, скользя видоискателем от лысого к командиру и обратно.

— Вы же говорили, что по следам безопасно, — сказал он, не отвлекаясь от работы.

— Че делать-то?! — уже истерил Жора.

— В Зоне может случиться все что угодно, — тихо ответил Саян. — Ей каждый день нужны новые жертвы.

— Кровожадный у тебя бог…

— Махни чем-нибудь в сторону! — крикнул командир лысому, оставив фразу стрингера без комментариев.

— Чем?

— Не знаю! Чем-нибудь!

Точки все плотнее окружали ногу «монолитовца», кружась вокруг нее, как электроны вокруг ядра. Жора неуклюже порылся в карманах и вытащил грязную маску, которую снял, сразу как вылез из коллектора. Он махнул ею в воздухе, не особо надеясь на удачу. Точки зажужжали, словно рой пчел, и атаковали новую цель.

— Получается!

Лысый глупо улыбался, яростно болтая маской из стороны в сторону. Одна из точек подлетела к ней вплотную и ринулась на раздражитель. Щелкнуло, от ткани взвился сизый дымок.

— Брось! — заорал Саян.

— Что?

— Брось, говорю! Дальше брось!

Жора, наконец, сообразил. Он отшвырнул тряпку с такой силой, что сам чуть не упал, потеряв равновесие. Раздались щелчки, а потом громыхнуло. До земли ничего так и не долетело. «Монолитовец» тяжело вздохнул, всхлипнув, и без сил повалился на колени. Его слегка потряхивало от пережитого напряжения.

— Что это было? — спросил Алексей, пытаясь разглядеть, куда делись точки.

— Не знаю, — буркнул Саян.

— Тогда откуда знал, что надо делать?

— Монолит подсказал, — ответил совершенно серьезно командир, — Жора, давай, родной! Давай! Потом плакать будем, солдатики вон уже бегут!

Жора слегка отошел. Он поковылял к начальнику, волоча за собой автомат. Саян дождался, пока приблизится накачанная туша «монолитовца», схватил ладонью лысого за шею и притянул к себе, прижимаясь лбом ко лбу.

— Жора, ты жив, все хорошо! — Командир будто уговаривал своего бойца. — Монолит тебя спас и еще не раз выручит. Пошли, а? Ты готов идти?

— Угу, — шмыгнул носом лысый.

— Тогда идем. Я пойду вперед, а ты за мной. Хорошо?

— Угу.

— Идем, родной, идем. И автомат подними.

Они дошли, чуть ли не под ручку, до Рябого.

— Чего вылупился? — тут же наорал на него Саян.

Он со злостью швырнул в сторону «Энергетика» очередной болт. Тот пролетел несколько метров по дуге, попрыгал лягушкой по плитам, а потом резко отлетел в сторону.

— Черт! — выругался командир. — Да дойдем мы когда-нибудь до этого гребаного ДК?!

Вторую железку Саян кинул чуть левее. На этот раз болт приземлился, не встретив никаких незримых препятствий.

— Давай, — кивнул Рябому командир. — Там конец коридора. Перед «Энергетиком» аномалий нет.

Сталкер молча уставился себе под ноги.

— Давай! — прикрикнул Саян.

Рябой не шевелился, только мял между пальцев ремень М-16.

Командир медленно поднял винтовку, целясь в голову, но его опередил Смертин:

— Стой. Чуть-чуть осталось, я сам пройду.

Саян замешкался, а потом кивнул в сторону здания, соглашаясь. Алексей пошел вперед, вешая камеру на плечо.

— На куст сухой иди, вон торчит, — пробормотал командир.

А потом крикнул уже в спину стрингеру:

— Это твой человек! Тебе за него отвечать! Но сам себе он уже не принадлежит!

До болта было метров пятнадцать. Смертин прошагал их без каких-либо трудностей, просто прошел до сухого тщедушного деревца, торчащего из стыков между плитами, и помахал всем рукой. Где-то далеко за спиной жахнуло. Один из столбов, стоявших вдоль дороги, согнулся и повис на проводах, утопая в облаке пыли.

— Палят! — вдруг очнулся Жора.

— Чумятся, — попытался успокоить его Саян, подбегая к Смертину. — Вперед, журналист! — крикнул на ходу он, обгоняя.

Следующий заряд разнес надстройку на крыше ДК. В лицо стрингеру полетела кирпичная крошка. Часть букв покатилась по площади. Теперь был просто: «Дво… ергетик».

— Чумятся??? — запаниковал лысый.

Еще один снаряд, грозно разрезав воздух оглушительным свистом, угодил в белый дом, под которым до этого пряталась вся группа. Часть стены до пятого этажа, грохоча, осыпалась, обнажая скупое убранство квартир, разворованных мародерами еще задолго до первого выброса.

— Охрененно точно шмаляют! — нервно засмеялся Саян. — Просто дорвались до боезапаса и громят город на спор, — предположил он.

— Значит, наши, — выдохнул тоскливо Рябой, интенсивно махая локтями.

Смертин старался не отставать, но получалось не очень. В ноздрях засела противная ноющая боль, легкие горели. Большого различия между «нашими» и «касками» не было. Но думать, что там все-таки «наши», Алексею было все равно приятно. Он мучительно считал шаги до входа в ДК. Здание приближалось слишком медленно.

«Бежать! Бежать! Бежать! Как надоело! Еще немного. Чуть-чуть. И еще».

«Н-А-Д-О-Е-Л-О!!!»

Из груди Алексея вырвался сиплый всхлип.

По останкам каменной лестницы он вполз уже на четвереньках, не обращая внимания на горы стекла. Ладони загорелись. Перед глазами промелькнули широкий вестибюль, вздыбленный паркет, куски мрамора край стен.

Из примыкающего к коридору зала навстречу Саяну выползла целая толпа зомби. Трое предупреждающе зашипели, вытягивая вперед усохшие руки, закутанные в бесформенное дранье. Командир выстрелил в их сторону короткой очередью. Скорее от неожиданности. Рябой тоже запаниковал и жахнул из винтовки над самым ухом командира. Тот вскрикнул, выругался и влепил сталкеру с разворота прикладом в живот.

— Одурел! Отниму ствол к чертям!!!

Алексей прямо на ходу хлопнул скрючившегося Рябого по плечу, чтобы хоть как-то подбодрить.

— Куда? — спросил Смертин, крутя головой по сторонам.

— Наверх! — заорал лысый, тыча пальцем на лестницу.

Все ринулись на второй этаж, ввалились толпой в просторное помещение, и только потом Саян задал самый главный вопрос:

— Мы как слезать-то отсюда будем?

Смертин уцепился взглядом за гандбольные ворота, появившиеся здесь непонятно откуда. Потом посмотрел на провалившуюся сцену, выдранную из нутра облупленной колонны розетку. Никаких особо здравых идей стрингеру в голову не пришло. Алексей прошел в центр комнаты. Он случайно задел подгнивший стул, и тот с противным скрипом отлетел в сторону. Увлеченный созерцанием собственного автомата, Жора вздрогнул.

Саян обошел помещение, остановившись у широкого окна, заглянул вниз.

— Прыгать надо, — сообщил он и так понятную истину.

Из вестибюля раздались шаги, а потом странный нечеловеческий вой. Рябой нервно посмотрел на лестницу, уставив туда ствол винтовки.

— Вы это… думайте быстрее. Там ходит кто-то, — зашептал Жора.

— Рябой первым, — решил Саян.

Сталкер на этот раз отказываться не стал. Подошел спиной к проему, не выпуская выход из комнаты с прицела, а потом резко развернулся и сиганул. Жора вылетел следом.

— Давай-давай! — торопил командир Алексея.

По лестнице уже кто-то шел, противно царапая когтями бетон. Смертин, не задумываясь, подбежал к окну, свесил вниз ноги и оттолкнулся.

Внизу оказалась крыша одноэтажной пристройки. Алексей почувствовал, что слегка отбил ступни, но больше ничего не пострадало. Даже камера не ударилась.

— Дальше прыгаем, сукины дети! — уже орал ему в ухо Саян.

Еще один прыжок, летящий впереди болт, грохот выстрела БМП.

«Да когда же это все закончится?» — вдруг подумал Алексей.

Земля приблизилась очень быстро. Стрингер откатился в сторону и замер, стараясь не попасть никому под ноги.

— Кто болты просыпал? — ругался Саян, хотя Жора с виноватым видом уже ползал на коленях и набивал железками карман.

Танкисты все не унимались, круша город. Над головой, разметая в стороны верхушки деревьев, зашелестел «Апач». Командир жестами приказал всем вжаться в стену.

— Да что ж это за напасть! — рявкнул Рябой, держа винтовку наперевес.

Как только «вертушка» отлетела, Саян бросился через пустырь, двигаясь в сторону громады колеса обозрения. Он то и дело искоса поглядывал на аттракцион, но молчал. Только пыхтел от напряжения.

Из кустов испуганно вылетели пять слепых псов. Они заметались по пустырю, но лысый нервно разрядил в их сторону с десяток патронов, и собаки скрылись в зарослях небольшой аллейки.

— Резче! — подгонял Саян.

Алексею показалось, что сейчас он просто свалится и перестанет дышать.

Они уже почти добежали до аттракциона с машинками, когда над ржавыми каркасами каруселей пошел снег, густо покрывая обвалившуюся в нескольких местах крышу белым ковром. У пурги четко вырисовывались границы — широкий рваный круг аномалии захватил детский автодром, потрепанный «колокольчик», и заканчивался у края колеса обозрения. Старший остановился как вкопанный. Смертин облегченно вздохнул, падая на колени.

— Не смотрите на колесо! — тяжело дыша, предупредил Саян. — Мы слишком близко! Нельзя смотреть!

— Здесь скоро «град» будет, — Жора нащупал в кармане детектор аномалий.

— А болты? — спросил у него стрингер.

— He всегда работают, — буркнул лысый, уткнувшись в прибор.

— Может, попробуем прорваться? — предложил Саян.

— Пробуй, а я не пойду, — наотрез отказался Рябой.

— Детектор не реагирует. Монолит нам поможет.

— Ну и пусть дальше не реагирует, — сталкер уперся руками в колени, тяжело отдыхиваясь. — Иди, если хочешь. Кучу большую на ваш Монолит сверху и присыпать кокосовой стружкой.

Саян подлетел к нему и отвесил хлесткую пощечину.

— Заткнись! — зло выпалил командир. — Ведешь себя как сука последняя, так еще беду на нас накличешь!

Рябой, морщась, схватился ладонями за лицо. Он вдруг резко разогнулся, вскидывая винтовку, но Саян будто мысли его читал. Командир ударил сверху вниз своим стволом по его карабину, продолжая отточенное движение, сбил Рябого прикладом с ног и выхватил у него из рук М-16.

— Сука!

— Эй, эй… стоп! — встрял Смертин, глядя, как лысый многозначительно поворачивает автомат в сторону барахтающегося в пыли сталкера. — Не хватает еще друг друга перебить!

— Здесь я командую, — уперся кулаками в бока Саян. — Винтовку не отдам. Если пистолетом в спину мне начнет тыкать — сломаю шею. И тогда, журналист, ты его уж точно не выручишь. Скажи спасибо, что не пристрелил сейчас, хотя мог. — Командир бросил винтовку Рябого Жоре и с вызовом спросил, обращаясь ко всем: — Ну и что? Будем ждать, когда «броня» подкатит? Или пойдем через «град»?

Саян был во всем прав. В том, что навалял сталкеру, в том, что не застрелил его, и в том, что командует. Но идти через снег Алексею не хотелось. Слишком свежи были воспоминания о ситуации, в которую они попали с Виком.

— Идем в обход, — решил Смертин взять инициативу на себя. — Я очень прошу. Попадал уже в «град». Вон край оградки, чисто все. Я чувствую. Вы же, сталкеры, верите чувствам? А я чувствую. Честно!

Командир молчал.

— Монолитом клянусь, — решил добить его последним аргументом стрингер.

— Ладно, — кивнул Саян.

Алексей подался к ржавой ограде, лысый потянулся за ним, Рябой тяжело встал и молча поплелся следом, командир замыкал. Они потеряли минут десять, старательно обходя пургу, потом разогнались, пронеслись рысью по густо заросшей аллее у края трассы и нарвались на целое поле «электр».

— Я же говорил, что там чисто, — радовался Алексей, осторожно прыгая между аномалий.

— Все. Вон колючка. Ликвидаторы еще тянули, — ткнул пальцем Саян.

Бронетранспортеры затихли далеко за спиной. «Вертушек» слышно не было.

— Тихо. Вроде никого, — прошептал лысый, стараясь заглянуть за край грунтовой насыпи.

Впереди раскинулась широкая площадка, заваленная горами строительного мусора. Прямо посреди нее стояла стопка плит-перекрытий, уложенных друг на друга, чуть левее — ржавый экскаватор и грузовик с деревянным кузовом. Все пространство пустыря было густо покрыто ковром сухой травы, внешне похожей на пшеницу.

— Смотри, — кивнул Саян.

Из-за ковша экскаватора выглянула каска, а затем и сам солдат. Он подошел к колесу, расстегивая прямо на ходу ширинку.

— Всю Припять на уши подняли, — расстроился лысый, украдкой косясь на вышагивающего как на проспекте «погона».

— У экскаватора пост, — сказал командир, внимательно рассматривая машину. — Там пулеметчик сидит, скорее всего. Метров через триста еще пост. Например, во-о-он за той бадьей.

— Точно-точно. Я их вижу, — поддакнул Жора. — Неужели на «вертушках» закинули? На хера?

— Чтобы выходы все отрезать, — задумчиво протянул Саян.

Он многозначительно посмотрел на стрингера.

— Журналист, они по твою душу.

— Не может быть, — отрицательно покачал головой Алексей.

— Еще как может. «Погоны» операцию замутили сразу, как ты к нам попал. Это раз, — начал загибать пальцы командир. — Обложили всю Припять, значит, ловят людей. Это два. У «Монолита» никакой особой активности за последний месяц не было. Это три. Единственное событие у нас за последнее время — твое появление. Это четыре. Не считая того, что наши студенты-минеры общагу случайно разгромили… Тобой занимался сам Полковник. Это пять.

— Ну и что теперь? — спросил Смертин, сглатывая противный ком, подступивший к горлу.

Ему стало не по себе от одной только мысли, что против него могли направить такую мощь.

— Не бойся, Пресс, — улыбнулся Саян, впервые назвав его по кличке. — Я же «монолитовец».

— Не понял.

— Я буду до конца выполнять миссию, — сказал командир, глядя Алексею прямо в глаза. — А этот, например, козел, — он кивнул на притихшего Рябого, — завалил бы тебя, едва узнав, что за тобой такой хвост. Просто чтобы себя обезопасить. Ты поверь. Я дело говорю. Так что тебе повезло, что ты связался с «Монолитом».

— Че дальше делать будем? — не выдержал Жора.

— Что делать? — задумался Саян. — Хм… Ползти. На авось.

И он пополз через насыпь.

Ох уж это славянское «авось». Заплевать бы его с высокой колокольни, замазать краской, запихнуть в мешок — и в море. Чтоб больше никогда не вылезал и не смущал нормальных людей. Площадку группа проползла по траве почти без приключений. Проблемы начались у забора. Один из солдатиков заметил сталкеров, когда задница Рябого маялась в дыре в колючке. В эту самую задницу он и начал садить из «калаша», истошно вопя. Сказать, что Рябой засуетился, значило бы вообще промолчать. Сталкер буквально выпорхнул на противоположную сторону. Саян уже палил с колена короткими очередями, прикрывая остальных. Солдатики перебежками ринулись сокращать дистанцию, стреляя прямо на бегу. Запала им хватило метров на пятьдесят, до стопки плит. За ними «погоны» и засели, изредка высовываясь и стреляя одиночными. Со стороны экскаватора затарахтел пулемет.

Служивые, видимо, решили, что жизнь дороже четверых «монолитовцев», улепетывающих из города по направлению к жиденькому лесу, поэтому в погоню не бросились.

Не добежав до деревьев метров сто, Смертин остановился и напоследок поймал солдатиков в видоискатель камеры. Один вроде что-то усиленно наговаривал в черную армейскую рацию. Далековато, толком и не приблизишь, даже через крутую оптику.

— Ну чего ты там?! — не выдержав, пихнул его Саян.

Ничего он не понимает. Здесь-то как раз все знакомо. Солдаты, пальба, бронетехника, «вертушки». Это вам не Зона со своими мутантами и аномалиями. Все предельно ясно: там черные, а там белые. Белые нацелили пушки на черных. Если черным повезет, то белые промажут. Именно это и надо было запечатлеть стрингеру в движении и красках. Сколько Алексей протоптал бесконечных дорог и привалов горячих точек, везде было одно и то же. Мужики самоутверждаются, снося друг другу башку. Серьезные дяди зарабатывают на этом копеечку. Бабы и дети голодают. А стрингеры снимают. Так сложилось испокон веков, и придумал все это не он. У князей древних и то летописцы были. Маялись в походах, хроники строчили. Если б не они, не знали бы мы сейчас ни о каких князьях. Только вот оружия им не полагалось никакого, кроме пера и чернил.

«Меняются все же времена», — глядя на приклад своего дробовика, подумал стрингер.

Бежать по заросшему полю под автоматным огнем — то еще удовольствие. Спина ныла, ноги не слушались, а тут еще, как назло, от Припяти приближалась «вертушка». Алексей тоскливо посмотрел на деревья, прикидывая в уме, успеет группа или нет.

— Совсем, что ли, они не заправляются? — бурчал себе под нос Рябой.

Лысый впереди смешно подлетел в воздух на пару метров, по инерции кувыркнулся вперед, теряя автомат, и шмякнулся на задницу, тупо зыркая по сторонам. «Калашников» унесся, раскручиваясь по кругу, в небо.

— Под ноги смотри! — заорал Саян, хватая его за комбез и поднимая на ноги.

Интересная штука, эта «карусель».

Сколько стрингер ни утюжил научных трудов, никто так и не смог объяснить причины появления и природу аномалий Зоны. Алексей и сам в них поначалу просто не верил. Идешь себе, и тут бац — тебя всмятку. Или кислотой поливает, или град сыпется. А «фреон» так вообще холодильник под открытым небом. Вик рассказывал, что некоторые торгаши в них даже мясо хранили. Никакая тварь не покусится. Запихнул шестом подальше и забрал когда надо. По «фреону» в каждую квартиру! А ведь и так может быть. Ширится Зона, хватает все больше земли и уже не отпускает.

Лес приблизился как-то сразу. Раз — и группа уже между деревьями. Вертолет пустил для приличия ракету, разорвавшуюся на самой опушке. Машина сделала круг, словно размышляя, сжечь тут все к чертовой матери или ну это на фиг. Пилот решил, что четверо «монолитовцев» того не стоят. Он повернул назад, вряд ли услышав вздох облегчения, исторгнутый из мощной груди лысого. Алексей повалился на скрипучие листья и блаженно улыбнулся.

— Черт, фляжку в школе оставил, — беззлобно выругался Саян, инвентаризируя рюкзак.

— Не обратно же возвращаться, — философски заметил стрингер, уставившись на плывущие облака.

Лысый захрюкал. Шутка ему понравилась, а смеяться не было сил.

Рябого, как оказалось, во время пальбы зацепило. Сталкер понял это только сейчас, увидев скатывающиеся по комбезу капли крови. Сначала он запаниковал, но жесточайшей и ужасно смертельной раной оказался кровоподтек на месте отстреленной мочки уха. Рябой, не веря в удачу, осторожно трогал свисающие ошметки и едва заметно кривился.

— Антишокер вколи, — подколол его лысый, переваливаясь на пузо.

— Пшел ты…

Саян деловито достал рацию:

— Подберите нас.

— А вы где? — шипуче спросили в ответ.

— Включаем ПДА, сейчас скину координаты. Отфутбольте точку, к которой нам двигаться. Дальше — радиомолчание. Отбой.

Командир кинул рацию под ноги и ожесточенно втоптал ботинком в землю.

— Больше не нужна, — прокомментировал он. — Чего зазря таскать.

— Тварюги зашевелились, — глянул на свой ПДА лысый.

Саян сверился по своему:

— Крупный объект! Движется из глубины леса. По ходу кровосос. Кровь почуял, — заволновался Жора.

— Чью? — не понял стрингер.

— Его, — совершенно серьезно кивнул Саян на Рябого.

— Да быть того не может!

— У них обоняние похлеще чем у гончих.

— Свалим отсюда? — спросил лысый. — Вояки еще полезут…

— Лежи… Не полезут, — командир был уверен в себе на сто процентов. — Открыто слишком, и задницы не казенные. А БМП так, похоже, и остались на площади. Стволы изготовьте на всякий случай. Мутант напасть вряд ли рискнет, но если голодный шибко… Они как «вертуху» заслышат — бегут. Видать, достали их «погоны».

— Тебе видней, — согласился Смертин.

Он, наконец, добрался до своего ПДА. Пришло сразу четыре сообщения о смерти сталкеров.

«Погиб сталкер Семецкий. Припять. Смерть в аномалии „кисель“», — гласило одно из них.

«Семецкий постоянно где-то рядом, — подумал Алексей. — Или это глюк Сети? Но ведь он был. Настоящий и живой. Вполне осязаемый. Идем, говорит, я тебя к людям выведу. Будто сам и не человек вовсе. Ты, говорит, ствол всегда по ветру держи и под ноги смотри…»

Смертин закурил, обыскав все карманы в поисках затерявшейся зажигалки. К ним лезет кровосос, а он лежит на травке, пускает дым. И не боится. Вообще. Вот как это объяснить? Привычка, выработавшаяся за несколько дней? Синдром Зоны? Ветераны афганских и чеченских войн иногда стреляли людей в городах или бросались на собутыльников по пьяни. А что будут делать за Периметром сталкеры? Швырять во все стороны болты? Прыгать с бордюра на бордюр, убегая от дворняг? Они ведь тоже по-своему опасны для нормальных людей.

Кровосос не вылез, и машина так и не подъехала. Остальные бойцы дошли пешком.

— В карбюраторе — конденсат, — виновато сообщил Саяну молодой парнишка. Скорее всего, водитель. — А если честно, я габариты забыл ночью выключить. Аккумулятор сдох.

— Ты бы еще фары выключить забыл, — сурово посмотрел на него командир.

Время бежит. Оно бежит даже тогда, когда ползет как черепаха. Неумолимо уносит жизнь мгновение за мгновением, и ничто не в силах его остановить. Стрингер тоже бежал, но за временем все равно не поспевал. Алексею казалось, что Зона из людей делает марафонцев. Постоянный галоп — как образ жизни. Только бег здесь был плохой: нечеловеческий рывок, а потом ступор перед очередным необъяснимым клочком земли.

Смертин закурил на бегу. Легкие забила какая-то липкая тяжесть, и он тут же бросил сигарету. Камера колотила по боку, и никуда от нее невозможно было деться. Мимо мелькали деревья.

— Юго-запад. Три объекта. Крупные. Судя по всему, псевдогиганты. Двигаются параллельно группе, — чеканными фразами доложил Бочка.

«Пусть себе эти псевдогиганты пасутся дальше параллельно группе. Ну и что, что еще не снял. Если сейчас остановлюсь, то такой темп больше не набрать», — думал Алексей.

— «Жарка», семь метров, — снова предупреждает Бочка.

Саян бросил на бегу сразу четыре болта. Справа из-под пенька вырвался огненный круг, и командир тут же увел группу левее.

Кто-то завыл за спиной, и послышался хруст падающих деревьев.

— Кто там? — спросил Бочку Саян, но снайпер только пожал плечами.

Командир остановил колонну.

— Стволы всем на изготовку! Развернуться!

Все и так уже стояли лицом к неведомому врагу. Алексей прицелился на шум, но среди деревьев никого не было видно.

— Вон! — заволновался Рябой.

Темный силуэт скользнул слева от группы, заходя к ним по дуге.

— Огонь! — скомандовал Саян и сам начал палить из винтовки.

Загрохотало так, что Алексей поморщился, как от головной боли. Стреляли все, даже Рябой из оставшегося у него ПМ-а. Смертин тоже разрядил пару патронов, целясь по силуэту.

— Уходит! — радостно сообщил Бочка.

— Кто был-то? — спросил Алексей.

— Да хрен знает! Главное, уходит!

— Еще бы, — хмыкнул Кляп, размахивая пулеметом.

— Быстро! Вперед! — скомандовал Саян.

Не пробежав даже пятидесяти метров, он опять остановил группу.

— Стоп!!!

Алексей увидел посреди леса ровный круг. Ни пеньков, ни деревьев. Даже листья на земле не лежали. Все чисто и будто песком посыпано. Бочка скосился на свой детектор, но тот молчал. Саян зашвырнул болт, но железка тоже ничего не показала. Командир застыл в нерешительности.

— Саян, — позвал его стрингер. — Я чувствую, что там чисто.

Командир молчал.

— Саян…

— Какой, на хрен, чисто! — возмутился Лапоть. — Вы как хотите, а я в обход.

Он медленно пошагал вдоль края круга, суеверно задирая ступни выше обычного. Так, будто шел по ледяной воде.

— Стой! — закричал Свин ему в спину.

— Я не верю, что там чисто, — повернулся Лапоть.

Он остановился, не дойдя пяти метров до массивного искореженного дуба, швырнул болт и пошел на него, ссутулившись, держа перед собой «Калашникова». Потом поднял железяку и радостно показал всем — дескать, я же говорил.

Что-то щелкнуло в этот момент, из земли вырвался пар, Лапоть подлетел вверх и по дуге упал прямо в центр песчаного круга.

Смертин заметил, как Бочка вздрогнул.

— Саян, на песке безопасно, — продолжил уговаривать командира стрингер.

Алексей точно знал, что через круг можно идти, причем только через него и можно, а больше нигде нельзя.

— Точно чувствуешь? — спросил Саян.

— Точно.

— Тогда иди.

По коже Алексея пробежал мороз. Одно дело чувствовать, а другое — проверить на себе. Он сделал нерешительный шаг к краю.

— Погоди! — окликнул его Саян. — Сержантика туда затолкни, — повернулся командир к Свину, на которого повесили «погона».

Сталкер подтащил упирающегося пленника к песку. Смертин посмотрел тому в глаза, и его передернуло от самой этой мерзкой ситуации. Алексей сделал еще один шаг.

— He надо, Пресс! — снова позвал его по кличке Саян. — Я бы все равно приказал туда «погона».

— Проверял, что ли, меня? — понял стрингер.

— Ага. Ты молодец. Не зассал. Значит, и вправду чувствуешь.

— Я зайду, — уперся Алексей.

— Зачем? Что тебе до этого солдата? Он все равно умрет.

— Мне ситуация не нравится, — честно ответил Смертин.

Саян рассмеялся.

— Пресс, да ты уймись. «Погону», может, лучше до вечера умереть, а ты жестоко лишаешь его такой возможности. Немилосердный ты парень, журналист.

— А что будет вечером?

— Неважно… Если хочешь — иди. Я сам теперь почуял, что там чисто.

Алексей зашел в круг, даже несмотря на то, что Свин все-таки вытолкнул туда сержантика. Тот ринулся к лесу, стараясь удрать, даже несмотря на связанные за спиной руки.

— Дурак! — заорал Алексей. — Порвет же!

А потом неожиданно для себя он пальнул в воздух из дробовика. Солдатик споткнулся, упал на колени и затих. Алексей сначала решил подойти к телу Лаптя. Сталкер лежал вниз лицом, раскинув руки в стороны. Крови нигде не было.

— Как его? — спросил, подходя, Бочка.

Саян решил не мучиться догадками и перевернул труп лицом вверх. На Лапте не было ни одной раны. Только глаза вытекли. Свина от этой картины вырвало прямо на песок.

— Это… У него там фляга со спиртягой, — тихо сказал Снегирь. — Прибрать бы фляжку-то.

— Тебе надо, ты и прибирай, — буркнул Саян и пошел дальше.

Проходивший мимо узбек хлопнул молодого по спине: мол, пошли, негоже товарищей обирать. Снегирь ойкнул от удара и оставил покойника.

Рябой подошел к Алексею вплотную и зашептал на ухо:

— Они не чувствуют Зону. Зону чувствуют только сталкеры.

— А они кто? — спросил тихо стрингер, глядя, как солдата пинками поднимают на ноги.

— Сектанты. Только по базам кучкуются.

— А кто такие сталкеры?

Рябой замялся:

— Артефакты собирают, продают…

Он не услышал в вопросе подвоха. Пока шли медленно, Смертин решил опять закурить.

— То есть мусорщики? — спросил он, выпуская струю дыма.

— Ну нет, — растерялся Рябой.

— Как же «нет», когда «да». Бомжи по утрам в помойных ящиках тоже собирают…

Сталкер надулся:

— Здесь опасно собирать. Не каждый возьмется.

— Значит, смелые мусорщики, — издевательски рассудил Смертин.

— Неправда, — начал злится Рябой. — Сталкеры ищут путь, они пробивают для людей дорогу.

— Какую дорогу?

— К тому, к чему пройти практически нереально. К возможности использовать единственный в жизни шанс. У всех он есть, но сталкеры к нему ближе всего.

— А нужна она людям, эта ваша дорога? — спросил Алексей, глядя Рябому в глаза.

— Конечно, ведь никто никогда не откажется от единственного в жизни шанса. Поэтому мы все и здесь.

Алексей сделал глубокую затяжку и стряхнул пепел.

— Сам-то свой шанс использовал?

— Да, — кивнул Рябой.

Смертин удивленно на него посмотрел.

— Я понял, что мое счастье — быть дома, — сказал задумчиво сталкер. — И я сделаю все, чтобы туда попасть. Ведь Зона хитрая, она всегда исполняет желание по-своему. Видишь, как она меня мучает? А тебя не мучает, потому что ты не сталкер. Ты тот самый человек, который идет по их следам.

Стрингер хмыкнул и затушил бычок. Он подумал, что, возможно, в словах Рябого была толика смысла.

Группа прошла через круг и вышла на холм, за которым лес заканчивался. Алексей подошел к краю, встав рядом с Саяном, внимательно изучающим ПДА. Внизу раскинулась неизвестная деревня.

— Чистоголовка, — наконец сказал командир.

— Чего? — не понял Свин.

— Деревня так называется, дубина.

У трухлявой околицы лежал труп, уставив мертвые глаза в небо. Совершенно голый и очень свежий. Алексей закинул на плечо камеру, навел объектив и сумел даже разглядеть растительность в паху.

Вот как это объяснить? Его не разорвали на части твари, не обглодали косточки. Валяется себе, будто солнечные ванны принимает.

— Это че? — Лысый умел с присущей только ему изящностью задавать глупые вопросы.

— Труп, — объяснил Саян, не отрываясь от бинокля.

— И че он там делает?

— Лежит, — вновь пояснил командир.

— Ну а нам-то туда можно?

— Иди.

Не у всех хватало терпения отвечать на Жорины вопросы. Начальник был в числе тех немногих, кто держался до последнего.

— Свежий? — кивнул Алексей в сторону покойника.

— Не думаю, — пробормотал Саян.

Стрингер удивленно уставился на командира.

— Ты видел, чтобы по Зоне голыми бегали? Вот и я не видел. Одежда, скорее всего, истлела, а трупак тут лежит, может, не один год. Есть в Зоне такие аномалии, вечной молодости. Когда вокруг предметов время будто застывает. «КамАЗ» на мосту у речки, например…

— Я видел, — кивнул Алексей. — У нас там еще все железо чуть ли не таяло. Точнее, все стволы, которые в руках были.

— Да ну! — выпучил глаза Жора. — Такое бывает?

Он украдкой погладил ствол винтовки, которая раньше принадлежала Рябому. Своего «Калашникова» лысый из «карусели» в Припяти так и не достал.

— Бывает, — сморщился Саян, будто вспомнил о чем-то неприятном. — Есть в Зоне то ли полтергейст, то ли нечисть какая-то непонятная… Короче, сталкеры называют ее Железняком. Не слышал, что ли, Жора?

— Нет, — замотал лысиной боец.

— Ну да, — ухмыльнулся командир. — Об этом предпочитают помалкивать. Но ты не переживай, Жора. «Монолитовцев» он не тронет. Ну так что делать-то будем?

Деревенька Чистоголовка находилась недалеко от Припяти. Она была совсем крошечной — десяток дворов, не более. Алексей все думал, почему там вплоть до аварии жили люди, ведь из окон домов было замечательно видно трубы ЧАЭС. Не каждый решится вот так жить около атомной станции. Тем более, деревенские обычно хвалятся чистым воздухом и говорят, что живут в селе из-за экологии и потому что «все свое, все свежее».

Две широкие улицы пересекали деревеньку крест-накрест. Алексей приметил несколько стогов почерневшего сгнившего сена, два трактора на окраине и остатки некогда большого яблоневого сада, разбитого за околицей с другой стороны.

— Слушай, — вдруг спросил стрингер Саяна. — Столько времени прошло от первой катастрофы. Почему все это до сих пор стоит? Не сгнило окончательно, не развалилось?

— Не знаю, — отрицательно закачал головой командир. — Наверное, это влияние Монолита… Я говорил тебе, что наш бог очень сильный. Я думаю, в Зоне и люди жили бы много дольше обычного. Только ни у кого не получается это проверить, хотя у «монолитовцев» есть реальный шанс. Ах да, еще Вечный…

Ковырявшийся со своим карабинов Бочка вдруг неожиданно напрягся.

— Чего не так? — спросил у него командир.

— Уходить надо отсюда, Саян, засиделись мы тут. Датчик движения показывает, что собирается что-то нехорошее за кругом в лесу. Как бы в спины не получить.

— Уйдем, только сначала дорогу проверим. Не нравится мне этот труп.

Саян посмотрел по сторонам, будто выбирая. Его взгляд остановился на Рябом.

— Пойдешь вниз до села, — приказал ему командир.

Рябой тяжело вздохнул.

— Я с тобой пойду, — поддержал его Алексей.

— Зачем? — не понял сталкер.

— Да просто интересно, что там! Любопытство меня мучает!

Смертин передал камеру Саяну, изготовил дробовик и пошел вниз, к покойнику. Рябой шуршал комбинезоном где-то сзади.

— Слушай голос внутри себя! — услышал стрингер командира. — Это Монолит тебе подсказывает дорогу! Он всем подсказывает, но не каждый себе доверяет!

— Ты в это веришь? — повернулся Смертин к Саяну.

— Не важно, во что верю я, — важно, во что веришь ты. Если ты доверяешь своим чувствам, значит, пройдешь аномалии. Монолит — он ведь только подсказывает. Выбор делать или не делать шаг всегда за тобой.

Околица медленно приближалась. Покойник никуда исчезать не собирался. Алексей заметил идеально белую кожу без единого трупного пятна. И самое страшное, что волосы у покойника были неестественно длинные, будто росли сами собой, несмотря на то, что их хозяин умер.

До аномалии оставалось метров сто, когда Смертин почувствовал, как Рябой потащил его куда-то в сторону, в кусты.

— Ты чего? — не понял Алексей.

— Тихо ты. Смотри, — показал сталкер на тело.

К трупу бежал, поскуливая и хромая, одинокий слепой пес. Он, как заправская дворняга, мотал из стороны в сторону обрубком хвоста. Не дойдя пары шагов до цели, собака замерла. Мутант долго не решался приблизиться, а потом начал ходить вокруг тела кругами, то и дело жадно нюхая воздух.

— Смотри-смотри. Чует неладное, — прошептал Рябой.

Наконец, мутант не выдержал. Он решительно подошел к руке и схватил ее зубами. Раздалось шипение, а потом дикий визг. Голова пса куда-то провалилась, задние ноги с безумной скоростью сучили по траве.

— Труп его… впитывает, что ли? — не понял Алексей.

— Ага.

Рябой глупо выпятил голову вперед, согнувшись в три погибели, и завороженно смотрел, как исчезает в коже покойника собака. Сталкер был в шоке.

— Пойдем назад, — вдруг предложил Рябой.

— Нам в деревню надо. Мы вроде как разведчики, — отказался Смертин.

— Пойдем, а? Не могу я больше здесь. Плевать на этого Саяна, пусть стреляет.

— Ты чего?

— У меня дети, понимаешь? — Рябой схватил стрингера за руку и сдавил ладонь. — Я ипотеку взял, чтобы дом был. А потом полез сюда, думал, быстро все отдам. Детям ведь дом нужен. Теперь я понял: счастье — быть дома, — еще раз повторил сталкер то, что уже говорил Смертину в лесу. — И неважно, какой это дом, — торопливо продолжал Рябой, — покошенный или новенький. Я теперь понял, что для меня самое сокровенное. Давай туда не пойдем, а? Не знаю, зачем ты в Зону пришел, но мне уже ничего не нужно.

— Мне один олигарх схему секретных «совковых» бункеров скинул, — начал рассказывать Алексей. — Якобы там должна быть целая куча документов по первой в мировой истории зомби-машине. Видишь ли, в самый пик холодной войны крупнейшие мировые державы поняли, что развитие атомного оружия — тупиковая ветвь, которая заведет только к разрушению планеты. Наши решили провести масштабные эксперименты по постепенному зомбированию населения Европы специальным ультразвуком. Поставили в Украине Радар и сослались на антиатомную защиту, мол, он ракеты распознает. Но это неофициальная версия. Один человек сказал, что его дед почти раскрыл тайну. Дал денег и чертежи. Поэтому я здесь.

— Это ты из-за такой хрени? Тогда точно пошли обратно. Негоже из-за такой хрени помирать.

— А чем моя хрень от твоей отличается? Тебе нужны были деньги, и я деньги зарабатываю. В чем разница-то?

— Но я-то из-за детей…

— Слушай, за нами целая толпа «монолитовцев», впереди тихая деревня, и я чувствую, что справа от трупа есть проход. Не веришь — швырни болт. Пойдем, дойдем до того куста, и ты швырнешь. О'кей?

Рябой отпустил руку стрингера, вздохнул и встал с колен. Алексей осторожно пошел к сухому деревцу, одиноко стоявшему на местами поросшем пожухлой травой склоне. Густые кусты остались позади, впереди только пустырь до самой околицы и труп. Рябой остановился и метнул болт, туда, куда показал Смертин. Чуть правее ног покойника.

— Чисто, — неуверенно сказал сталкер.

Он сделал несколько шагов и замер, зачарованно уставившись на крупные белые пальцы.

— Пошли, — толкнул Рябого в плечо Алексей.

Сталкер немного взбодрился, только когда тело осталось за спиной. Он неуклюже перелез через низкую ограду и углубился в густо поросший полынью огород. Рябой нервно смотрел по сторонам, вздрагивая от любых посторонних звуков. Смертин поравнялся с ним, когда что-то громыхнуло внутри маячившего перед глазами сортира. Дверь с хлопком распахнулась, и из деревянной коробки с визгом вылетела розовая тварь, похожая на здоровенного напитавшегося клеща, только на четырех ногах.

— Плоть! — отшатнулся Рябой.

Тварь неслась через огород, стараясь протиснуться между людьми и покосившейся глиняной мазанкой, пристроенной к избе. Алексей вскинул дробовик, прицелился в нелепую, покрытую наростами голову и нажал на спусковой крючок. По ушам резануло грохотом выстрела. Плоть завизжала громче, пробежала еще несколько метров и повалилась на бок. Она побарахталась несколько секунд в траве, потом все же сумела подняться. Алексей выстрелил еще раз, но тварь рысью проскользнула у самого угла пристройки и ринулась в поле.

Рябой стоял, вытянув перед собой пистолет. Он смотрел на сортир и на кусты полыни, которые колебались из стороны в сторону. Кто-то там засел. Смертин тут же перевел ствол дробовика, поймав кусты на мушку.

— Кто там? — спросил он у Рябого не поворачиваясь.

— Не знаю. Ты это… Будь готов.

Сталкер зашвырнул к сортиру болт. Тот глухо шмякнулся о гнилую стену, и из укрытия тут же прыснули миниатюрные копии плоти. Сразу штук шесть. Алексей от неожиданности пальнул, Рябой тоже. Маленькие плоти запищали и бросились догонять мать.

— Тьфу ты! — облегченно вздохнул сталкер.

Стрингер захохотал. Он повесил на плечо ружье, не переставая смеяться и тыкать пальцем в монстриков.

— Ты только посмотри, посмотри, как улепетывают! На ножки посмотри… Ой, не могу.

Рябой хмыкнул, улыбнулся, а потом тоже не сдержался и заржал.

— Зови этих ушлепков, — успокоившись, сказал он. — Вроде все чисто.

Алексей развернулся лицом к лесу и принялся махать руками.

Группа подошла минут через десять. Сосредоточенный хмурый Саян еще от околицы кивнул на самый ладный дом, стоящий на окраине. Дескать, чего расселись, туда шлепаем.

— Там ночевать будем? — спросил Алексей.

— Да. Дом хороший, я тут был уже, правда, давно, — кивнул командир.

Какой-то фермер решил отстроить свое жилище подальше от соседей. Разумеется, фермер был упертым коммунистом и работал в колхозе. Разумеется, он воевал за трудодни и халявные корма. А вот дом решил отстроить подальше, да так, чтоб прудик был собственный. При Сталине за такое назвали бы кулаком и поставили к стенке. Но неизвестный индивидуалист сумел пережить эти непростые времена. Крепкое, белого кирпича строение стояло на взгорке. Чуть ниже зарастал водяной чумой небольшой пруд.

Саян вдруг обрушился на Смертина всей тяжестью, уцепился за плечо и потянул вниз.

— Бочка, Свин, Жора, Кляп! Ложись! — шепотом начал приказывать он. — Рябой! Даже голову не высовывай! Снегирь! Где Снегирь?

Любопытный Снегирь успел ушлепать на соседнюю улицу и маялся около глиняной развалюхи, пытаясь выковырять что-то из-под крыльца. Саян схватил ПДА и начал торопливо набирать сообщение.

«Прячься», — прочитал Алексей на экране командира.

— Что там? — прошептал он.

— Заняли наш домик, — Саян кивнул на маленькую фигурку человека, появившуюся в дверях. — Поползли уж в этот.

— Все в этот ползем! — полушепотом сказал Саян вжавшимся в землю бойцам, показывая на ближайшую избу.

Командир облегченно вздохнул только тогда, когда замыкавший Бочка прикрыл дверь развалюхи изнутри.

— Приехали, — сказал Свин, ставя автомат к стене.

Молчавший с самой встречи группы Кляп состроил недовольное лицо.

— Оружие в руки возьми, — тихо сказал он с легким акцентом. — Саян, там «чистые», что ли?

— Ага, — кивнул командир. — Четверо или пятеро, но могу и ошибаться.

Начальник сел прямо на пол и принялся тыкать кнопочки на панели ПДА. Кляп обошел дом, внимательно осматривая каждый угол, заглянул за печь, будто там мог прятаться домовой, остановился и присел около окна.

— Вон они, — сказал узбек, всматриваясь в даль. — Там снайперы у них. Трое снайперов, остальные обычные бойцы. Точно, «Чистое небо».

— Это что? — спросил Алексей.

— Это группировка такая, — задумчиво ответил Кляп. — Столько в Зоне уже и ничего не знаешь.

— Как-то не сложилось, — улыбнулся Смертин.

Кляп провел ладонью по усам, достал маленькую шоколадку «Аленка», аккуратно развернул и продолжил:

— В Зоне много свободных сталкеров, но некоторые объединились в группировки. «Монолит», естественно, самая сильная. Мы базируемся ближе к ЧАЭС и Припяти. Во-о-он она, кстати, торчит, эта самая ЧАЭС. Мы видим свою миссию в защите Монолита от всяких подонков. Бог не должен исполнять грязные фантазии всякого отребья.

Узбек отломил две дольки, закинул их в рот, а остальное свернул, убирая в карман.

— Я что-то не улавливаю суть вашей религии, — не понял стрингер.

— Да все просто, — перебил узбека Саян. — Истинный бог наконец-то пришел на Землю. Бог, который может подарить людям счастье, исполнив их потаенные желания. Но о чем сейчас мечтают люди? А, журналист?

— Не знаю. В основном о жратве, наверное. Как завтрашний день прожить, где денег детям найти, — Алексей скосился на Рябого.

— Верно, — кивнул Саян. — Готовы ли они с такими грязными мыслями прийти к тому, кто дает только один шанс? Не два, не десять — только один. Что могут натворить люди, дорвавшись до Монолита?

— Ты знаешь, мне страшно подумать, что можете натворить вы.

Алексей чихнул, морщась от пыли. Он повернулся, наблюдая, как Свин пытается запихнуть пленного сержанта в узкое окошечко погреба. Сержант извивался и лупил «монолитовца» лбом в грудь.

— Этого точно к Монолиту на пушечный выстрел подпускать нельзя, — кивнул Смертин на Свина, который трамбовал свободным кулаком солдата в плечо, заталкивая вниз.

— Э-э-э, нет, — возразил ему Кляп. — Наша религия не позволяет нам приближаться к Исполнителю.

— Я так ничего и не понимаю в вашей религии, — сморщился стрингер. — Защищаете — понятно, кровь свою льете… Подходить нельзя… То есть вы даже просить у вашего бога ничего не можете. Зачем он тогда вам нужен?

Саян посмотрел на Алексея.

— Не нам. Сначала люди должны очиститься, уничтожить в себе всю мерзость, убить все низменное. Только потом они будут готовы. С нами, — он показал рукой на бойцов, — такое уже точно в этой жизни не случится. Мы слишком погрязли в крови и насилии. Но у наших детей есть шанс.

— Ты хочешь сказать, что Свин воюет за это? Или Жора? Или Бочка?

— Ну для этого же мы и объединились, — встрял Кляп. — Для этого и молимся, живем общиной, слушаем проповеди Магистра. Чтобы выжимать из себя гной капля за каплей. У любого бога есть меч, которым он карает. Считай, что мы — этот меч.

— Многие братья отказались брать в руки оружие, — серьезно сказал Саян. — Они ушли за Периметр, чтобы проповедовать, что у людей появился шанс. Не знаю, как скоро они достучатся до сердец, но думаю, что скоро.

— Да хватит тебе! — не поверил стрингер.

— Ну а кто же откажется от единственного в жизни шанса? — с хитрой улыбкой ответил ему Саян. — Кстати, со Снегирем все в порядке. Отписался, что засел в развалюхе и даже не дышит.

— Еще есть «Долг», — продолжил рассказывать про группировки узбек. — Эти — самые козлы. Основной своей целью видят уничтожение Монолита. «Свободовцы» просто изучают Зону. Эти дурачки думают, что проведенные здесь исследования помогут человечеству. А еще есть «Чистое небо». Скорее всего, к их появлению имеют отношение военные, которым не терпится дорваться до тайн Зоны. По крайней мере экипированы «чистые» по последнему слову. Самые крутые игрушки у них. Только нам с группировками лучше вообще не встречаться. Пальба начнется.

Кляп замолчал. Судя по всему, он выговорился за весь день, а кличку получил за немногословие.

До вечера почти не разговаривали. Саян уткнулся биноклем в окно и наблюдал за «чистыми», Рябой и Жора спали, Свин сидел на крышке погреба, охраняя пленника, Кляп точил ножи, а Бочка не расставался со своим ПДА.

Атаковать соседей не стали. Командир сообщил, что они в броне «по самые яйца». Бочка предлагал сделать вылазку, но Саян его угомонил и приказал ждать рассвета. Как только стемнело, он подошел к Свину.

— Пора.

— Что пора? — зашевелился Алексей.

— Принести жертву Монолиту, — совершенно серьезно ответил Саян.

— Какую жертву? — не понял Смертин.

— Понимаешь, — начал издалека командир, — Монолит — жестокий бог. Ведь единственный в жизни шанс не должен даваться легко. Для испытания людей он создал Зону. Она проверяет людей на прочность и выбирает только самых стойких, самых сильных, достойных исполнения единственного желания. «Монолитовцы» тоже люди и тоже ходят по Зоне на двух ногах.

Саян объяснял все это Алексею, как ребенку, тихим, вкрадчивым голосом. Челюсть стрингера медленно ползла вниз. Только сейчас до него дошло, среди кого он очутился. Рябой тоже внимательно слушал, подняв голову над импровизированной лежанкой из газет и старых одеял.

— Если Зона забирает «монолитовца», — продолжал командир, — значит, он был нечист, носил в голове дурные мысли или пришел в группировку из-за собственной выгоды, потому что Зона ничего не делает просто так. Но, чтобы Зона была расположена к нам, мы приносим ей жертвы.

— Да вы с ума, что ли, все тут посходили со своей Зоной?

Саян рассмеялся.

Свин тем временем вытащил уже несопротивляющегося сержантика и поставил на колени лицом к выходу. Командир подошел к «погону» с ножом, наклонился и разрезал веревки. Алексей не понимал, что происходит, но внимательно все записывал на видео. Он подумал, что если Саян угрохает бойца, то единственное, что сможет сделать стрингер, это передать записи военным. Если, конечно, впоследствии не угрохают Алексея. Кто его знает, чем может закончиться поход по Зоне с этими сектантами.

Командир бросил нож перед военным и распахнул дверь.

— Бери и беги, — сказал он.

«Погон» испуганно посмотрел на «монолитовца». Похоже, он не очень верил своему счастью, затравленно озираясь по сторонам.

— Беги, — еще раз повторил Саян.

Солдат схватил нож и унесся в темноту. Командир закрыл дверь, облокотился спиной к стене, медленно сползая на корточки.

— Вот и все, журналист, — устало улыбнулся он.

У Смертина брови поползли вверх.

— Вы же его отпустили.

— Мы-то отпустили, только отпустит ли Зона? До дома, в котором засели «чистые», метров четыреста. Если он добежит, то сдаст нас, и, скорее всего, будет заваруха.

— Зачем тогда? Зачем столько тащили?

— Ну тащили… может, как отмычку использовать, а может, как заложника на случай хвоста… — Саян еще раз вымученно улыбнулся. — На самом деле ночи ждали, потому что Зона любит ночные подарки.

— Зачем отпустили? — недоумевал стрингер, нервно теребя в кармане крест Вика.

Он не понимал, что и зачем делают эти странные люди. Вся их философия казалась ему полным бредом, замешанным на суеверии.

— Потому что у каждого должен быть шанс. А Монолит пусть сам решает, кому его дать, а у кого отнять.

С улицы раздался отчаянный полный боли вопль.

«Чистые» зашли в деревню с утра. Алексей проснулся по нужде, подошел к выходу, но его тут же перехватил спавший у двери Саян. Он ткнул пальцем в окно, а потом поднес его к губам:

— Тссс…

В проеме маячила незнакомая голова, спрятанная под коричневым капюшоном. «Чистый» осторожно шел по улице с винтовкой наперевес. Алексей тихонечко присел на корточки. Боец поравнялся с домом, и Смертин увидел часть силуэта. От плеча «чистого» прямо поверх одежды вниз, к локтю, тянулись странные стальные пластины, образуя на сгибе механический сустав.

Саян что-то набирал в ПДА, устроившись на боку. Он напряженно смотрел на экран, время от времени нажимая большим пальцем кнопку передачи сообщения. Кляп тоже проснулся. Он молча взял пулемет, подполз к разъему между окнами, облокотился спиной к стене и положил оружие на колени. Узбек посмотрел на обеспокоенного стрингера и задорно подмигнул.

— Что у него за штука? На руке такая? — шепотом спросил Смертин у командира.

— Экзоскелет, — отмахнулся тот.

Саян растормошил дремавшего рядом Бочку. Тот сначала морщил заросшее трехдневной щетиной лицо, потом выпучил осоловелые глаза и уставился на командира, будто впервые увидел. Толстяк залез в волосы грязной пятерней, потер макушку и, наконец, пришел в себя.

— Че? — буркнул снайпер.

— Тихо ты, — зашипел на него Саян, — Снегирь не отвечает. Вчера сказал, что в хибаре переночует, на улицу не полезет, а сегодня не отвечает.

— Может, заспал? — потянулся Бочка, зевая.

— А может, и случилось чего. Там «чистые» деревню шерстят. Ты бы на позицию…

— Валить будем?

— Нет, они в экзоскелетах. У одного или двух, скорее всего, гранатометы. Позицию раскроем — порвут.

— Хорошо, шеф.

Снайпер хотел заползти в примыкавшую к залу комнатушку, но Саян дернул его за плечо, показывая на угловое окно.

— Не лезь туда, уходить кучей придется.

На печке зачавкал Свин. Все это время он осторожно, сантиметр за сантиметром открывал кончиком ножа тушенку и теперь жадно ел руками, выхватывая пальцами из банки крупные ломти мяса.

— Снегиря надо вытаскивать, — резюмировал Саян.

«Чистые» собрались в центре деревни. Их было семь человек. Сталкеры сгрудились на небольшом пятачке около колодца и что-то обсуждали. Всего в десяти метрах от них стояла развалюха, в которой прятался Снегирь.

Алексей на всякий случай упаковал камеру в рюкзак и приготовил дробовик. Он не был уверен, что сможет стрелять в людей. Тем более конкретно к «чистым» Алексей не испытывал вообще никаких эмоций и в другой раз просто вышел бы из укрытия, вытянув руки к небу и демонстрируя мирные намерения. Но сейчас, судя по всему, такой трюк не пройдет. И если эти люди начнут палить в него, то он будет обороняться. Это для себя стрингер решил твердо.

В углу очнулся Рябой. Он неуклюже хлопнул локтем по тряпью, на котором лежал. Поднялась пыль, и сталкер было зажмурился, собираясь чихнуть, но Кляп плавно нырнул к нему, оставив пулемет у окна. Узбек грубо зажал нос Рябого ладонью.

— Тихо ты, — прошипел он. — «Чистые» там.

— Чего? — не понял Рябой.

— «Чистые» стоят недалеко от дома.

Сталкер легонько оттолкнул Кляпа и быстро на карачках подполз к командиру.

— Саян, отпусти меня к ним, — выпалил он, умоляюще посмотрев на «монолитовца».

— Ты дурак, что ли?

— Посуди сам. Я сейчас выйду к ним, поплачусь, уведу подальше… И мне хорошо, и вам. Они не откажут. Я точно знаю, что «чистые» подбирают…

Саян сдвинул брови. Смертину показалось, что и без того темные глаза командира стали совсем черными.

— Ты берега не попутал?

«Монолитовец» потянулся шершавой, с короткими толстыми пальцами ладонью к груди зависшего над ним Рябого, но вдруг резко изменился в лице.

— Иди.

— Можно? — неуверенно спросил сталкер.

— Иди-иди, — кивнул командир.

Алексей заметил хитрый взгляд Саяна.

Рябой потянулся к двери. Он даже не стал возвращаться за пистолетом, который так и остался лежать на тряпье.

— Э! — тихонечко шикнул Кляп. — Баран, ты куда собрался?

— Домой, — повернулся к нему Рябой, замерев у порога.

— В «монолитовском» комбезе?

Саян зло прыснул в кулак.

Откуда-то со стороны Припяти застрекотал вертолет. Знакомое жужжание нарастало, становилось все ближе, и вскоре начал вибрировать потолок, осыпая на пол струпья белой краски.

— Твою мать! — выругался Саян.

Он оттолкнул Рябого, подполз к окну и уставился в небо.

Транспортный «Ми-8» с изображением морды льва на борту сделал широкий круг, облетев деревню. По разбитой еще много лет назад тяжелыми гусеницами грунтовке понесло пыль и пучки черной соломы. Скучковавшиеся у колодца «чистые» внимательно следили за маневрами машины, один из сталкеров начал махать рукой.

— Снегирь проснулся, — сообщил Бочка. — Я ж говорил, что он заспал, зараза.

— А что мне не пишет? — спросил зло Саян.

— Бочка пожал плечами.

— Боится, наверное.

— Пусть лучше этих боится. Они нас чуют, что ли?

Командир многозначительно посмотрел на Смертина. Стрингер не знал, что ему сказать. У него даже в голове не укладывалось, почему солдаты идут по его следу. Единственное, о чем подозревал Алексей, так это то, что кто-то слил воякам информацию, что журналист прорывается на Радар. Но это было глупо. Никаких сверхсекретных архивов стрингер с собой не нес. Если только на Радаре было что-то действительно важное. Но опять нестыковка — проще было встретить его там.

— Если они знают о моей цели, то проще было перехватить у комплекса, — высказал вслух свою мысль Алексей.

Саян только рассмеялся:

— Дурак! Туда практически невозможно прорваться. Насколько я знаю, получалось у единиц, и те возвращались…

Командир многозначительно покрутил виском у пальца.

— Да ладно тебе краски сгущать! — махнул рукой Смертин. — Прорвемся.

Он все никак не мог понять, почему сектанты так боялись этого Радара.

— Мы-то на пороге останемся, — загадочно сказал Саян. — Все равно дальше зоны действия излучателя не пойдем. На домик покажем, а там ты сам, ножками, — снова рассмеялся он.

Вертолет тем временем делал еще один круг над селом. Машина зависла недалеко от «чистых», и с борта вдруг застрочил пулемет.

Саян отшатнулся от окна, пригибаясь и хватаясь руками за голову:

— Твою мать!

— Что за цирк?! — тоже не понял Бочка.

«Чистые» бросились врассыпную. Двое уже лежали, барахтаясь, на земле. Еще одного очередь достала у порога избы, в которой он хотел укрыться. Один, самый плечистый, спрятался за колодцем. Остальные попрыгали кто куда.

— Снегирь там психует, — подал голос Бочка. — Спрашивает, что ему делать.

— Ты скажи ему…

Командир пытался быстро принять решение. По узкому лбу «монолитовца» забегали морщины, он мял ладонью щеку, положив вторую на ствол автомата, и молчал.

— Скажи, как гранаты рванут, пусть тикает к дому на отшибе, — наконец отдал приказ Саян.

— А может, отсидится? Молодой же совсем, — закусил губу Бочка.

— Ладно. Отпиши — пусть сидит. Зароется поглубже и нос до завтра не высовывает. Скажи, чтобы сбросил братьям координаты. Хватит нам Лаптя.

Бочка начал быстро набирать послание.

Вертолет завис еще ниже. Пулемет не умолкал. С борта машины упали канаты, и по ним вниз стали спускаться фигурки военных в странной черной форме.

— Готовимся, — крикнул всем Саян, положив на подоконник две гранаты. — Это военные сталкеры! Сейчас они тут все будут зачищать.

— Охренеть, — пролепетал, отправив сообщение, Бочка. — Неужто вояки с «чистыми» заспорили?

— Объясни, кто такие? — спросил Алексей у невозмутимо жующего конфету узбека.

— Типа спецназа, — лаконично ответил тот.

Зажужжала еще одна «стрекоза» все с тем же львом на борту. Второй вертолет сразу завис на другом конце деревни, высаживая второй десант.

Вояки сгрудились в самом центре поселка и ощетинились во все стороны стволами. Группы по три человека бросились во дворы. Остальные их прикрывали. Началась пальба. «Чистого», прятавшегося за колодцем, расстреляли практически в упор.

Солдаты из второго отряда сразу рассыпались полукругом, захватывая боевиков «Чистого неба» в кольцо и заходя с тыла. Кто-то что-то кричал, но разобрать из-за грохота и выстрелов было невозможно. Алексей напряженно стиснул в руках пятизарядку и смотрел из-за плеча Саяна над расправой.

— «Чистых» чистят, — едва шевеля губами, прокомментировал все это безобразие узбек.

Последний «чистый» засел в пристройке к водонапорной башне. Здание было небольшое, но крепкое, сложенное из больших белесых блоков. Пули ложились кучно, со страшным визгом рикошетя от стен, но достать сталкера военные никак не могли — слишком узкие были окна. Как только солдаты пытались перебежать грунтовку, отрезавшую башню от поселка, «чистый» тут же начинал огрызаться короткими очередями, вжимая атакующих в землю. Он, наконец, достал одного из солдат, и те немного отступили, унося раненого в сторону приземлившегося вертолета.

— Ребята, дергаем, — коротко сказал Саян, убирая гранаты. — По моей команде, как только они пойдут на второй штурм. Всем приготовиться.

Водонапорная башня находилась на противоположной от «дома на отшибе», как назвал его про себя Алексей, стороне поселка. Группе «монолитовцев» повезло, что безымянный «чистый» рванул из-под пулеметного огня именно туда, что он все-таки добрался до укрытия и решил драться до последнего. Впрочем, выбора у того сталкера особо не было. Зато солдаты сосредоточили все внимание на маленькой крепости, повернувшись к сектантам спинами. Двое «погон» охраняли площадку, на которой стоял вертолет, но Саян все же решил попробовать увести своих людей незамеченными.

— Шеф, может, «торпеды» примем? — тихо спросил Бочка.

Командир задумался.

— Кто хочет — принимайте. Только, если свары не будет, куда вас девать тогда? На химер натравить?

Бочка торопливо вытащил из внутреннего кармана куртки пластиковый контейнер, достал из него красно-синюю таблетку и проглотил ее, даже не запивая:

— Да по фиг. А то меня трясет что-то…

— Рябой! — повернулся Саян к сталкеру.

Тот задумчиво сидел на корточках, сверля взглядом потолок.

— Рябой!

— А? — вздрогнул Рябой.

— Будешь прямо на бегу щупать дорогу болтами.

— Почему я-то опять?

— Да потому что у тебя руки свободные, дурак! — разозлился командир. — Жора! Ты за мной идешь, и больше никаких «трамплинов». Понял?

— Угу, — кивнул лысый.

— Свин — слева, Бочка — справа. Метров за двести рванешь, чтобы занять позицию и прикрыть. Ты уже накачался?

Толстяк промолчал, возясь с защитной накидкой. Он никак не мог найти рукав.

— Кляп! Ты так же, как Бочка, только справа. Рванешь тоже к дому и прикроешь. Если заметят, мы дадим вам дойти. Понял?

Узбек кивнул.

— Ну, с Богом, — вздохнул Саян.

Солдаты, наконец, решились на второй штурм. Они долго обсуждали, как выковырять «чистого» из укрытия, пока трое возились с раненым. Потом «погоны» разделились на три крупные группы и зашли к водокачке с разных сторон. Опять началась пальба. Одна группа, прикрываясь водонапорной башней, заходила сбоку, две другие отвлекали.

— Как только накроют из гранатомета — бежим, — предупредил Саян, поднимая руку.

Тут же громыхнуло.

— Вперед, вперед!

Первым в окно просунулся Рябой, сразу метнув болт в траву, за ним потянулись остальные. Саян вылез последним. Пока отряд был прикрыт избой и сараями, шли быстрым шагом и кучно. На заднем дворе раньше, скорее всего, располагался огород, спускавшийся в конце к небольшой низине. Там же среди густых неизвестного происхождения нежно-голубых зарослей виднелись остатки деревянного, местами покосившегося и упавшего забора. Саян все рассчитал правильно — сначала постройки спрячут, потом заросшая низина укроет на время, а дальше последний рывок до «дома на отшибе». Шанс был. Тем более, как только все стихло, «вертушка» военных сталкеров ушла, заставив «монолитовцев» быстро рассыпаться по зарослям.

Не рассчитал командир только одного. Отряд не успел собраться и пройти десяток метров, как случился форс-мажор. Они уже почти подошли к забору. Рябой метнул очередной болт, и кусты впереди зашевелились. Оттуда со страшным топотом вылетел чернобыльский кабан. Алексей шел ближе всех, поэтому среагировал очень быстро. Он не видел, как мучительно искривились губы Саяна, как замахал руками Бочка, как схватился за лысину Жора, не слышал, как Кляп что-то крикнул. Стрингер просто нажал на спусковой крючок, целясь в грязный бок.

Громыхнуло.

— Твою мать! — выругался Саян, разворачиваясь в сторону военных.

— Бочка! Кляп! На позиции! Рябой и журналист — за ними! Остальные прикрывают! — крикнул он.

Со стороны деревни раздались первые выстрелы. Бочка уже толкал Смертина в спину, поторапливая. Слева бежали узбек и Рябой. В овражке было безопасно, но, как только Алексей начал галопом подниматься на взгорок, в воздухе противно завыли пули вояк. Саян, Свин и Жора ответили плотным огнем, прячась за забором.

— Давай! Давай! — подгонял пыхтевший за спиной Бочка, но Алексей и так несся газелью.

Он преодолел взгорок за считаные секунды, которые показались ему целой жизнью. Красивый, ладный кирпичный дом, хоть и порядком постаревший, но такой с виду надежный мельтешил перед глазами, но никак не хотел приближаться. В носу засела какая-то липкая гадость, а ружье не давало работать руками, постоянно сбивая дыхание. Смертину показалось, что дом издевается над ним, что он специально отдаляется, чтобы как можно дольше держать его рядом с жужжащими пулями.

Наконец стрингер преодолел пригорок, влетел на осыпающуюся плотину и нырнул в заросли смородины. Бочка грузно повалился за ним, прокатившись несколько метров по земле. Пока Алексей приходил в себя, Бочка успел подползти к глиняной насыпи и открыть огонь.

Алексей подался к нему, но снайпер только зашипел:

— К дому! К резине!

Смертин сначала не понял, что имел в виду сталкер, и только потом увидел справа от стены беспорядочно наваленную гору покрышек от «Кировца». До нее было метров десять, и стрингер решил проползти их по краю пруда, чтобы меньше рисковать.

Военные уже подошли к границе поселка, когда откуда-то слева Алексей услышал пулемет узбека. Смертин быстро дополз до угла дома, пролез в узкую щель между стеной и покрышками, ткнулся рукой во что-то мягкое. Он даже не успел испугаться, когда столкнулся нос к носу с Рябым.

— Черт! — выругался стрингер.

— «Монолитовцев» зажали, — кивнул сталкер на развернувшееся у околицы сражение.

«Погоны» вытеснили Саяна и компанию в низину. Бочка и Кляп подключились вовремя, прижав вояк к забору. Смертин увидел пару трупов в черных комбинезонах, нервно меняющего магазин Саяна и отстреливающегося с одного колена Жору. Свина не было.

— Свин у забора остался, — словно прочитал мысли стрингера Рябой. — Его сразу завалили, он даже пальнуть не успел.

— Давай, шеф! — заорал Бочка с плотины.

Саян швырнул в наступавших гранату и рванул вверх по взгорку.

Алексей напряженно следил за силуэтом командира. Он не мог объяснить, почему так волнуется, почему нервно сжимает кулаки и кусает нижнюю губу. Этот «монолитовец» был, по сути, чужим для него человеком. Проводником, случайным знакомым, причем не самым лучшим парнем в мире и далеко не самым гуманным. Алексей вдруг вспомнил, как хладнокровно Саян застрелил в ангаре НИИ Зайца. Но даже эти гадкие воспоминания не смогли заставить его желать для командира пули в спину. Может, потому, что от этого человека зависела дальнейшая судьба стрингера в Зоне, а может, потому, что в голове крутились слова «монолитовца»: «Я буду до конца выполнять свою миссию…»

Этот мир был такой зыбкий. Жестокий и бескомпромиссный мир Зоны. Тут каждую минуту могло произойти что угодно и никто не был застрахован. В конце концов, Саян мог просто пришить его еще в коллекторе Припяти, уложив рядом Рябого, и вернуться к своим. Смертин сомневался, что «монолитовец» серьезно бы пострадал за провал. Аномалии — они ведь быстро убивают, независимо от того, сталкер ты или журналист, ползешь ли ты за желанием к Исполнителю или просто делаешь свою работу. Стрингеру очень хотелось думать, что он делает в Зоне именно свою работу.

И если Саян так верен своим обещаниям, верит в свое дело, значит, есть что-то такое в этом Монолите, способное влиять на души людей.

Рябой теребил его за бок, но Алексей не замечал, наблюдая за силуэтами Жоры и командира. Сталкер становился все настойчивей, Смертин повернулся к нему и увидел бледное, испуганное лицо.

— Ты чего? — не понял Алексей.

Рябой тыкал пальцем куда-то за спину и мычал. Стрингер глянул через плечо. Со стороны куцей посадки в сторону деревни неслось с десяток огромных тварей, издали напоминающих людей-переростков. Только были они какие-то бугристые, будто слепленные из красного пластилина неумелым пятиклашкой, начитавшимся комиксов. Маленькие головы смотрелись на массивных телах комично, глазки прятались где-то в складках кожи. Зато торчащие из огромных пастей кривые клыки вовсе не умиляли.

— Танки, — прошептал Рябой.

— Чего?

— Псевдогиганты… Целый выводок. Наверное, на шум бегут.

— На выстрелы? — не поверил Смертин.

— Им по хрену, они ж танки.

Рябой начал закапываться в покрышку. Алексей приготовил ружье, но сталкер шикнул на него:

— Замри и не дергайся. Этой пукалкой ты ничего не сделаешь.

Твари оббегали дом справа по дуге и вроде бы проходили стороной. Казалось, ничто не могло сбить их с намеченного маршрута, но тут Бочка в очередной раз пальнул из своего карабина. Один из гигантов отделился от стаи и ринулся на шум. Рябой заверещал.

Тварь приближалась настолько быстро, что Алексей оторопел. Он не знал куда себя деть, потому что еще несколько секунд — и гигант разметает покрышки, его, Рябого и вообще все, что находится вокруг. Такой прыти от этого кривого коротконогого чудовища стрингер не ожидал. Он вскинул трясущимися руками дробовик и в этот момент боковым зрением увидел провал окна.

— Быстрее! — схватил Смертин за шкирку Рябого.

Тот начал сопротивляться.

— В окно, дурак!

Алексей все-таки вытащил сталкера из покрышки и швырнул вперед, к дому. За спиной все ближе и ближе слышался топот массивных ног, но Смертин старался об этом не думать. Окно было для него единственной целью.

Рябой замешкался, но все-таки залез. Алексей вроде бы тоже перевалился через край, но зацепился штаниной за торчащий из рамы гвоздь. Он все дергал и дергал ногой, но крепкая ткань «монолитовского» комбеза не поддавалась. Рука Рябого ухватила за запястье. Смертин почувствовал толчок. Штанина противно захрустела, и стрингер повалился на пыльный пол.

В этот момент псевдогигант влетел в стену.

Грохнуло так, будто туда въехал «КамАЗ». Дом затрясся, рама полетела прямо на Алексея, часть кирпичной кладки обвалилась. Смертин увидел широкую грудь, маячившую в проеме.

Гиганта, видимо, раззадорило, что нечто смеет ему сопротивляться. Он подался назад, беря разбег. Стрингер схватился за дробовик. Когда тварь протаранила стену во второй раз, уронив еще с десяток кирпичей, Алексей начал стрелять.

Зря Рябой назвал «Benelli» пукалкой. Видимо, он не знал, какой разрушающий эффект производит пуля «Бреннеке» с близкого расстояния. Смертин жмурил глаза от пыли, но настойчиво разряжал магазин, целясь в то, что осталось от окна. Рябой тоже садил из ПМ-а, лежа на спине. С той стороны слышался нескончаемый рев вперемешку с хрипами. Дом трясся, как во время землетрясения. На стрингера брызнуло чем-то желтым, но он даже не заметил.

Пять раз по тридцать шесть граммов свинца. От одного выстрела таким зарядом обычного человека разрывает пополам. Дробовик, ко всему прочему, был оснащен накруткой «Парадиз». Их производили небольшими партиями специально для охотников на крупную дичь, чтобы тяжелую пулю подкрутило на выходе из ствола. Алексей слышал, что спецслужбы использовали подобного рода помповики, чтобы с близкого расстояния уничтожать террористов, прячущихся в автотранспорте или комнатах отелей. Пара выстрелов — и нет стенки. Четыре машины, стоящих в ряд, — насквозь.

Однако тварь с той стороны не спешила успокаиваться, даже когда магазин опустел. Стрингер был уверен, что ни разу не промазал. Он трясущимися руками вслепую нащупал в широком нагрудном кармане плоскую упаковку на десять патронов, засунул в щель между картонками палец, стараясь ее расширить и добраться до пластиковых гильз. Ничего не выходило. Тогда Смертин вытащил коробку целиком, бросил ее на пол и принялся заряжать ружье, стоя на коленях. Первый щелчок затвора, второй… Кто-то впереди шевелился на расстоянии вытянутой руки, но за пыльной стеной ничего не было видно. Третий, четвертый… Рябой так и замер на полу, выставив перед собой бесполезный пистолет. Пятый…

Пыль немного осела, и Алексей увидел гору мяса, заляпанную желтым. Тварь еще шевелилась, еще дергала короткими ручками, но подняться уже была не способна. Стрингер, скорее для успокоения, поднес ствол к спазматически сжимающимся челюстям и сделал последний выстрел. Его вновь окатило жижей.

Ноги подкосились. Алексей медленно опустился на пол, положив ружье на колени. Рябой не произнес ни звука.

Кто-то ворвался в комнату с другой стороны. Смертин нервно дернулся, вскидывая дробовик, но услышал человеческий крик:

— Стой! Свои!

Алексей не поверил, но к нему уже подбежал Саян, весь мокрый, перепачканный в иле, облепленный водорослями. Он улыбался и тряс его за плечо, хлопая грубой мозолистой ладонью по спине. По щеке командира от уха текла кровь, а он все хлестал и хлестал Смертина, выбивая последние силы.

— Видишь! Видишь! А ты говоришь! Видишь! Кто их к нам привел, как не он? Кто еще мог их привести, этих тварей! Думали все, хана! А они как налетели! Видишь! Мы с Жорой в пруд и давай валить!

Жора сидел на коленях, уткнув лысину в доски пола. Такой же мокрый и грязный. Бочка, тяжело дыша, улегся рядом с Рябым. И только Кляп стоял поодаль с дымящимся пулеметом наперевес и загадочно улыбался, будто знал что-то, но рассказывать не спешил.

Стрингер дополз до окна и стянул рюкзак. Он достал камеру. То, что происходило у деревни, не запечатлеть было нельзя.

Псевдогиганты уже разметали цепь военных сталкеров и разбили их на кучки. Те из «погон», кто был ближе к избам, успели скрыться и укрепиться. Остальные одиночками метались по низине и по огородам, улепетывая от живых танков. Получалось не у всех. Несколько солдат прямо на глазах у стрингера были разорваны на части. Гиганты хватали за ноги трупы и неслись дальше по пустырю, оставляя за собой кровавые полосы. Над поселком стоял нескончаемый стрекот автоматов. Грохнули три взрыва — заговорили подствольники.

Двоих мутантов расстреляли в упор, когда те начали таранить избу с засевшими внутри солдатами. Еще одного подорвали. Самая здоровая тварь, судя по всему вожак, не обращая внимания на выстрелы, с разбегу влетела в хлипкий курятник, в котором засел один из отрядов. Крыша пушинкой отлетела в сторону, «погоны» взмыли метра на два в воздух.

— Всех вояк не передавят, — тихо сказал подошедший со спины Саян.

Алексей вздрогнул.

— Надо уходить, — резюмировал командир, смахивая с комбеза водоросли.

— Смотрите, что тут есть! — Бочка уже тащил из комнаты две канистры. — Там целый склад! «Чистые», по ходу, кого-то ждали.

Он открыл крышку, нюхнул и отпрянул:

— Бензин.

— Покрышки облейте и подожгите, — скомандовал Саян. — И дом тоже. Если быстро оклемаются, может, хоть за дымом до посадки уйдем. Все! Вперед, вперед, ребята! Нечего рассиживаться!

— Они нас просто так не отпустят, — твердил Саян. — Раз приказ получили, значит, до победного тропить будут. Надо бы засаду…

Смертин его не слушал. Он был под впечатлением от недавнего боя и полностью погрузился в свои мысли. Группу вел Бочка. Алексей уже давно привык идти след в след, поэтому научился слегка расслабляться во время длинных переходов. До посадок они дошли без проблем, и теперь снайпер выводил их к какому-то заводу, о котором постоянно твердил командир.

У Алексея перед глазами то и дело всплывала туша псевдогиганта. Стрингер пытался вспомнить, кого же ему напоминала тварь и, наконец, получилось. Демона из старенькой компьютерной игрушки «Герои Меча и Магии V». Вылитый он — один из солдат фракции Ад. Смертин неоднократно ломал голову, с чего вдруг на Земле могла появиться такая опухоль, как Зона. Страшная, таинственная, мистическая, полная загадок, смертельных ловушек и монстров. Ведь у всего должны быть причины. А вот причины появления Зоны журналист не мог объяснить никак.

И тут ему в голову пришла совершенно бредовая идея. Он даже рассмеялся от того, насколько она была бредовой, напугав «монолитовцев». Смертин не видел, как Жора ткнул локтем Бочку и многозначительно покрутил у виска. Алексей был занят тем, что строил теорию — настоящую теорию появления Зоны.

— А ты никогда не думал, что Зона — врата в ад? — спросил он у бредущего рядом Рябого.

— Да все так говорят, — буркнул сталкер.

— Вот смотри… Есть некий Монолит, который исполняет желания.

— Ну есть…

— Ты вообще в Бога веришь?

— Ну… Так…

— Что значит «так»? — не понял Смертин.

— В церковь не хожу, а так вроде верю…

— А чтобы не «так» верить — надо в церковь обязательно ходить?

Рябой замялся. Вопрос стрингера поставил его в тупик.

— Сам-то веришь? — спросил он.

— Нет. Но сейчас, вот с этой самой минуты, могу резко поверить, — подмигнул сталкеру Алексей. — Посуди сам… Монолит, который исполняет желания. Чем не дьявол-искуситель? Это ведь человечество представляло его в виде рогатого и с копытами. А на самом деле — может, и камень. Почему нет?

Рябой непонимающе уставился на стрингера.

— То есть ты хочешь сказать…

— Именно, — перебил его Алексей. — Я не знаю, что тут устроил этот камень, филиал ада или чистилище, но все чертовски похоже. Демоны и твари, кровожадные монстры, ловушки для грешников, необъяснимые аномалии, насмехающиеся над законами физики. Похоже?

— Ну…

Алексей закурил.

— Вон, кстати, адские гончие, — показал он на псевдопсов, маячащих на горизонте. — И получается, раз есть это адское место и сам демон, значит… Должна же быть какая-то противоположная сторона.

— Должна, — задумчиво согласился Рябой. — Так это что получается… Эти — сатанисты?

Сталкер кивнул головой на спину Бочки. Смертин захохотал.

— Выходит, что так.

— Дурак ты, журналист, — влез в разговор Саян, оказывается слышавший их перешептывания. — Разве можно верить в Бога головой?

— Кто бы говорил, сатанист, — продолжал хохотать стрингер. — Сам сказал, что поверил в Монолит только потому, что точно знаешь, что он существует.

— Дурак ты, — только и махнул рукой Саян. — По сторонам вон лучше смотрите! В «электру» не залезьте!

Смертин прошел по краю аномалии, пропуская вперед Рябого. У самых подошв защелкали электрические разряды. Алексей даже не испугался. Он вообще перестал пугаться того, что было перед глазами. Страшней всего в Зоне были неожиданные сюрпризы.

— Знаешь, Пресс, — сказал Рябой, выходя на след Саяна. — Шастал как-то по Зоне один священник. Проповеди читал, даже отпевал, если трупы находил. Наш, православный, — Рябой почесал затылок рукояткой пистолета. — Наша братия называла его Батюшкой, а за спиной — Крест. Он прямо и заявлял, что Зона — исчадие ада и проклятая земля. Библию все цитировал. Записки какого-то святого, кажется… Все про конец света твердил, что он близок и начнется с Зоны.

— Откровения Иоанна Богослова, — кивнул Алексей, поняв о чем речь. — Надо будет тоже глянуть.

— У Че через ПДА запроси. Он тебе в Интернете нароет и пришлет личным сообщением, — посоветовал Рябой. — Может, чего интересного и прочитаешь.

В горячих точках люди частенько становились крайне религиозными. А как же иначе, когда смерть шагает буквально по пятам, когда каждый день может быть последним. Смертин давно не удивлялся таким вещам. Скорее его удивляли террористы-камикадзе. Это как же надо истово, до умопомрачения верить, чтобы рвануть на себе пояс смертника. То есть у людей даже тени сомнения не было, что они сразу попадут в мир иной, причем будут там на первых ролях.

Смертин посмотрел на Саяна, размышляя, сможет ли тот подорвать себя ради Монолита и своего молодого вероучения.

— Саян! — позвал Алексей.

— Чего тебе?

— Ты бы за Монолит жизнь отдал?

— Мы с тобой обсуждали уже эту тему, — буркнул командир.

— Значит, не отдал бы… Не настолько сильна твоя вера.

— О силе моей веры могу судить только я сам, — проворчал командир. — По крайней мере я не начинаю верить, когда мне это становится выгодно.

— Кто сказал, что мне выгодно? — парировал Смертин.

— А разве ты не выгоду ищешь, когда начинаешь надеяться, что если есть черная сторона, то обязательно должна быть и белая? Чтобы не так страшно было оставаться с этой черной один на один.

— Все-таки ты считаешь Монолит черным богом.

— Нет. Ты не путай Зону и Монолит. Зона — это испытание, а Монолит — благодать. Ты вообще ничего не понимаешь, журналист. Посмотри.

Командир ткнул на свой комбинезон.

— Черное и желтое. Кто сказал, что Монолит должен быть или концентрированным злом, или добром. Что за глупости? Каждый сам решает для себя, что для него Исполнитель. Выходит, Монолит — это нечто другое. Ни белое, ни черное. Он всего лишь читает души людей — чьи-то совсем грязные, чьи-то чистые. Поэтому к нему нельзя допускать всякое отребье.

Саян начал наращивать темп. Из редколесья, примыкавшего к посадке, отряд вышел на плоское, как сковорода, поле. Командиру не нравилось, что рядом не было никаких укрытий. Впереди виднелся только узкий ручей, поросший по берегам редкими клочками осоки, а за ним территория завода, к которому вела дорога, бежавшая за край посадки. Саян по асфальту решил не идти — получался большой крюк, через поле можно было хорошо срезать.

У ручья командир приказал запастись водой. Узбек походил по глинистому берегу с датчиком радиации, но ничего подозрительного не заметил и взялся за флягу.

— Давно на очаги крупные не нарывался, — сказал Кляп, умываясь.

Он громко фыркнул и полил водой загорелую шею.

— Мы вон в Припяти в канализации нарвал-и-и-и-ись, — лысый неожиданно поскользнулся. Жора попытался восстановить равновесие, интенсивно махая руками, но не удержался и плюхнулся на мелководье, забрызгав Саяна.

— Жора, твою мать! Как лось прыгаешь! — гаркнул тот.

— Зачем туда полезли? — улыбнулся в усы узбек, протягивая Жоре руку.

— Куда? — не понял лысый.

— Да в канализацию! Не тупи.

— А… Ну это… От «брони» валили.

Саян напряженно смотрел по сторонам, положив ладонь на ствол М-16.

— Быстрей давай! И чего ты выжимаешь эти штаны? Все равно щас все полезем, — прикрикнул он на «монолитовца». — Бочка, что приборы показывают?

— Все тихо, шеф, — отчитался толстяк.

Рябой сидел на берегу и задумчиво бросал камешки, наблюдая, как разбегаются круги.

— Медитируешь? — подошел к нему, наполнив флягу, стрингер.

Сталкер размял пальцами комок глины, слепил из него шарик и запустил в ручей:

— Сейчас бы на речку нормальную! Как в город из деревни перебрался, так совсем покой потерял. То с жильем прыгал, то с работой. И главное, люди там безумные. Злые как собаки.

— А здесь не злые?

Рябой грустно улыбнулся.

— То здесь, а то — за Периметром. Это разные вещи. Есть такие сталкеры, что здесь режут друг друга, а там в десны целуются.

С одинокой сухой ивы резко сорвались наблюдавшие за группой вороны. Молча, без обычной суеты и недовольного карканья.

Саян насторожился, сразу обратив внимание на маневры птиц:

— Бочка!

— Все тихо, шеф.

— Уходим, — резко приказал командир, закидывая на спину рюкзак. — Через ручей и к «Целлюлозе».

Алексей что-то почувствовал. Будто кто-то смотрел ему в спину или подкрадывался сзади. Неприятные ощущения не на шутку встревожили стрингера, и он резко развернулся, вскидывая дробовик.

Никого.

Только ветер качает верхушки деревьев в посадках и гонит по полю пыль.

— Бочка! — заметил беспокойство Алексея Саян.

— Нет ничего! — развел руками толстяк.

Рябой изготовил пистолет, озираясь по сторонам. Узбек с непробиваемой физиономией схватился за РПК. Бочка недоуменно смотрел на экран. Все застыли.

Тишина.

Датчики взорвались треском у всех и одновременно.

— «Пятно»! — отшатнулся Саян.

Одна из самых опасных аномалий Зоны. «Пятно» нельзя распознать заранее, возмутить болтом, очертив примерно границы, или обойти. Оно может возникнуть где угодно и когда угодно. Среди сталкеров бродит поверье, что это «черная метка», которую посылает Зона особо ретивым. «Пятно» не убивает сразу. Оно накрывает конкретную область ионизирующим излучением. Самое худшее, что может произойти с несчастным, попавшим под действие аномалии, — на следующий день начнут клочками выпадать волосы. Но лучевая болезнь коварна. От такой мощной дозы радиации больше года человек вряд ли протянет, да и это время пройдет в страшных муках.

Группа метнулась форсировать ручей. До корпусов завода оставалось не больше пятисот метров, но Саян тормознул всех на поле. Пока Бочка прощупывал дорогу болтами, командир возился с Жорой.

Лысый вляпался.

Собственно, все поняли, что бугая зацепило, когда смолкли счетчики Гейгера, а у Жоры в кармане прибор продолжал тихонечко поскрипывать. «Монолитовец» стоял с выпученными глазами, так до конца и не понимая, что происходит.

— У тебя шмотки фонят, — прервал гнетущее молчание Кляп. — И ствол.

— И что делать? — Лысый принялся истерично тереть комбинезон, будто хотел смахнуть пыль.

— А ничего, — Саян пытался выглядеть спокойным. — Сейчас мы тебя проколем всякими пилюлями, и будешь как огурец.

Алексею всегда казалось, что между Жорой и Саяном существует неразрывная связь. Жора всегда был похож на оруженосца командира. Он никогда не спорил, четко исполнял все приказы и преданно прикрывал спину начальника. Саян тоже возился с бугаем как с ребенком — только сопли не подтирал. Ели они почти всегда вместе, все делили поровну, и в любой, даже самой сложной ситуации, командир держал бойца рядом с собой. Наверно, поэтому вмиг посуровело лицо Саяна, лоб покрылся морщинами, а глаза смотрели в одну точку — на испуганного Жору.

Тот сидел на земле, прижав колени к груди, и изредка вздрагивал.

— Водки дайте, — растерянно попросил, наконец, бугай.

Все «монолитовцы» как-то сразу расступились в стороны, стараясь к нему не приближаться. Кляп вытащил из-за пазухи плоскую коньячную фляжку и бросил Жоре к ногам.

— Держи.

Только Саян подошел вплотную, положив ладони бугаю на лысину.

— Жорик, ты не ссы, все будет хорошо, — успокаивал «монолитовца» командир. — Тебя легонько подсветило. С Тесака тогда кожа сразу полезла… Тебе бы переодеться, а шмотки выкинуть — фонят они.

Лысый сделал три больших глотка из фляги и протянул обратно, но узбек жестом показал, чтобы оставил себе.

— Может, мне это… Голым пока идти? — с глупым видом уставился Жора на Саяна.

— Трико у кого-нибудь запасные есть? И футболка какая-нибудь? — обратился командир к группе.

Кляп снял с себя майку, накинув комбез на голое тело, Бочка достал из рюкзака помятые хлопковые штаны, завернутые в целлофановый пакет. Жора начал медленно переодеваться.

— Ствол тоже брось, Жор. Вообще все брось.

— Я же не виноват, — пытался оправдываться лысый.

— Не виноват.

Он шмыгнул носом.

— Она же меня не пометила… Это же все случайность?

— Случайность, — кивнул Саян. Командир дождался, пока Жора хоть немного придет в себя, и только тогда махнул рукой: — Идем.

Минут через десять Смертин увидел разрезавшую поле на две части асфальтированную дорогу, упирающуюся в распахнутые настежь железные ворота с бледно-красными звездами посередине. По одной на каждую створку. Это было странно, поскольку такие звезды при Советах лепили на ворота военных частей. Кому они понадобились на территории гражданского завода?

Над целехоньким кирпичным забором возвышались три корпуса. Первый — самый низкий и компактный. Остальные — бесформенные и массивные, выше стандартной пятиэтажной хрущевки. Оба оснащены целым арсеналом разнокалиберных труб, тянущихся к небу.

— Что там по датчикам? — коротко спросил Бочку Саян, искоса поглядывая на бредущего в самом хвосте лысого.

— Рано еще, стены сигнал глушат. Пока никого.

— Здесь всегда тихо, — Кляп удобнее перехватил пулемет и выравнялся за шагающим впереди снайпером, стараясь идти ровно в трех метрах за его спиной. Шаг в шаг.

— Это точно. Как на кладбище, — кивнул Бочка. — Чья сейчас территория?

— Ничья. «Долговцы» хотели влезть, а потом ушли. Слишком близко к Радару, — просветил всех Саян.

Бочка вывел группу к стене и осторожно двинулся к воротам. Он остановился у одной из створок, медленно присев на корточки:

— Вроде спокойно все, — посмотрел толстяк на ПДА. — Зайдем?

— А зачем? Может, сразу к Радару? — вопросительно глянул на Саяна узбек.

Через сосновый бор, подступивший со всех сторон к комплексу, до антенн «Дуги» было рукой подать. Странная массивная конструкция огромным квадратом нависала над верхушками деревьев. Километра три, если идти напрямую, не больше.

— Передохнуть надо. Перед Радаром коридор щупать замучаемся, — ответил Саян. — Кляп — заходишь, Бочка — прикрываешь, Рябой — бросаешь перед Кляпом болты. Все поняли?

Бойцы кивнули. Рябой достал из кармана сразу четыре железки.

— Поехали, — коротко скомандовал командир, вскидывая винтовку.

Кляп осторожно выглянул во двор, держа пулемет на изготовку. Бочка стоял у него за спиной, командир занял позицию у другой створки, прижимаясь плечом к забору. Он кивнул. Кляп стрелой выбежал на широкую асфальтированную площадку, впереди него уже летел болт. У черного прямоугольника входа в первый корпус мелькнула тень. Узбек сразу встал на колено и выдал короткую очередь. Раскатистый грохот выстрелов эхом понесся от здания к зданию, наполняя умиротворенную тишину покинутого комплекса зловещим содержанием.

— Мама! — раздалось откуда-то из глубины.

— Стоять! — не прекращая стрелять, заорал Кляп.

Неизвестный укрылся за кузовом черной «Волги», брошенной во дворе. На ней, скорее всего, когда-то местное начальство возило в Киев тугие папки отчетов.

РПК смолк.

— Бросай оружие и выходи! — попробовал еще раз узбек. — Щас всю тачку изрешечу! Не жить тебе!

У Кляпа за спиной уже стоял толстяк, водя плавно стволом карабина от переднего до заднего бампера. Малейшее движение, и снайпер откроет огонь.

— Не стреляйте! Сдаюсь я! — раздался писклявый голос с другой стороны «Волги».

Сначала над капотом появились руки с широко растопыренными пальцами, а потом и чумазая голова в синей бейсболке с надписью «Giants». Наблюдавший через щель в створке ворот Алексей не был уверен, что незнакомец является ярым поклонником этой команды. Клуб давно обанкротился.

— Руки в стороны и на пузо ложись, — приказал Саян, не спуская с пленного прицел винтовки. — Жора! За спину поглядывай… Лес… Лес паси.

Незнакомец повиновался. Командир жестом показал узбеку, чтобы прикрывал, и начал приближаться, не опуская оружия.

— Кто таков? — спросил он на ходу.

— Мамка я… А вы чьи? — медленно поднял голову мужик, уставившись на старшего из-под козырька.

— А что, не видно? Из «Монолита» мы. Незнакомец как-то сразу сник.

— А че я вам? — спросил он с меркнущей надеждой в глазах.

— А ничего, — старший удостоверился, что тот не опасен и для профилактики вмазал ботинком под ребра.

— У-у-у-у-у… Сука…

Мужик тут же получил еще. Смертин поморщился.

— Ты из чьих? — начал допрос Саян.

— Сам я по себе…

— Жора, забери автомат. За машиной валяется. И лес, лес паси… Бочка, обыщи его, ПДА отними… У тебя здесь нора? — спросил Саян, наклоняясь к бедолаге.

— Нет, мимо проходил…

Мамка ответил совсем неуверенно, будто на месте преступления застукали и перед мордой ментовской ксивой махают.

— Не ври, падла… Сейчас все покажешь.

— Покажу, только не бей! — быстро сдался сталкер.

Алексею была до боли знакома эта сцена. Вот так же и его прессовали на НИИ. Было больно и унизительно. И теперь стрингер не совсем понимал, как один и тот же человек мог быть таким жестоким к чужим и неравнодушным к своим.

— Давай веди, паскуда, — поднял пленника за воротник командир, отвешивая пинка для скорости.

Со стороны трассы ветер принес отдаленные хлопки выстрелов. Все напряглись.

— Охота там, — просипел Мамка на ходу.

— Шлепай, — еще раз подтолкнул его командир.

Сталкер провел их по захламленным лестницам на самый верхний этаж. В конце он прибавил скорости, видно намереваясь скользнуть за железную дверь и закрыться, но Саян замысел разгадал. «Монолитовец» преодолел несколько метров широкими шагами и в самый последний момент вклинился в узкий проем. Мамка отшатнулся, и старший, ворвавшись, словно вихрь, в небольшую комнатушку, принялся его избивать. Он без всякой жалости молотил по лицу Мамки тяжелыми ботинками. Бедолага только свернулся на бетонном полу в клубок, в слабой попытке закрыться от ударов, и пронзительно вскрикивал.

— Ты от меня еще бегать будешь, сволота…

Наконец, Саян успокоился. Он глубоко вздохнул и отошел к небольшому окошку. Бочка грузно прошлепал за командиром. Стрингер оглядел коморку. Совсем маленькая. Вся группа там едва умещалась. В дальнем углу стояло старое кресло, покрытое бордовой плюшевой тканью, рядом с ним — крохотный журнальный столик. Справа на полу — кипа газет и несколько книг. В основном советских. Даже часть собрания работ Ленина имелась, прямо как в припятской школе. С железной вешалки свисали рюкзак и плащ. Рядом к стене была прижата сбитая из досок лежанка, застеленная полосатым матрасом.

— Одежда есть? — спросил Жора у Мамки.

— Нет, только плащ, — простонал тот.

— Подаришь?

Лысый выглядел самой наивностью. Естественно, сталкер отказывать не стал.

Саян внимательно смотрел за мелькающими в редком подлеске фигурками людей. Сверху открывался отличный вид. Там на самом деле проходила охота. Один беглец угодил в «электру», еще одного пристрелили преследователи, трое бежали в сторону завода. Их фигуры то появлялись на проплешинах между деревьями, то снова исчезали за ветвями. Охотников командир подсчитать так и не смог. Больше десятка — это точно.

Пока «монолитовцы» хозяйничали в тесном укрытии, пленник отполз в угол и затих, растирая по щекам кровь и тихонечко поскуливая. Стрингер присел перед ним на корточки.

— За что… меня так? — обиженно шмыгнул носом Мамка.

— Попал под раздачу. Не повезло просто. Ты как?

Сталкер забито посмотрел по сторонам, выискивая среди вольготно расположившихся в комнате сектантов Саяна.

— Меня нельзя бить. За Периметром часто били, поэтому я оттуда ушел. Еще обзывались. Говорили, что я дурак. А Зона приняла. Меня здесь все уважают. А этот… — смерил Мамка ненавидящим взглядом командира. — Этот… Даже если из «Монолита» — не значит, что бить можно. Ведь так?.. Если Зона меня любит, нельзя ему меня лупить…

— Больше не буду, если тихо будешь сидеть, — сказал командир и вышел в коридор.

Сталкер ковырнул в носу, подцепил ногтем кровавую «козу» и начал пальцами катать из нее шарик:

— Как больно избил. Совсем до крови.

Алексею было жалко этого беднягу, который волею случая оказался не в том месте и не в то время.

— Чего вы там шушукаетесь? — повернулся к ним Кляп, обсуждающий с Бочкой, добегут ли пленные до забора завода, или их всех постреляют на подходе.

— Не трогай его больше. Даун он, юродивый…

— Ты откуда? — спросил у сталкера Алексей, чтобы занять Мамку разговором и немного отвлечь.

Вдруг что в голову взбредет и набросится на кого-нибудь. Ведь пристрелят сразу. Пусть лучше отойдет, пар выпустит.

— Из Киева я… В Киеве плохо было, — сморщился Мамка то ли от боли, то ли от неприятных воспоминаний. — Меня во дворе не любили, всякие гадости говорили. Работы не найти. Один хозяин ларька взял грузчиком, только обманул. Не заплатил денег. А в Зоне никто не приставал. Смеялись сначала, а когда камни Семипалате принес, сразу зауважали. Торгаш денег дал много. Мне потом Ломоть сказал, что тоже обманул, но не так, как тот. Ломоть помогает камни продавать. Хороший человек, совсем не задирается… Дашь закурить?

— Держи, — достал стрингер сигарету.

Он чиркнул зажигалкой. Мамка нервно затянулся, вытерев о рукав кровь.

— Мне государство денег платило через банк. Каждый месяц ходил получать. Но мало совсем… А я машину хочу купить, — доверительно шепотом сообщил сталкер. — Теперь точно куплю… В Зоне сначала трудно было. Собаки нападали, кабаны. Один раз даже кровосос. Но меня папка в тир водил, я за себя постоять умею…

— А зачем тебе машина?

— Да ты что! — улыбнулся разбитыми губами пленник так, будто Смертин в этом мире вообще ничего не понимал. — У кого машина — того уважают. У папы была, его уважали. Многие к нему приезжали, шины вулканизировали, отремонтировать просили. Когда папка был жив, все мужики ко мне хорошо относились, здоровались даже.

— А потом?

— И потом тоже уважали. А во дворе издевались… Я книжки люблю читать, а еще в шахматы играть. Я бы с тобой сыграл, только вот доску спрятал в подвале дома на Кордоне. Там сухо и точно никто не найдет, — лопотал Мамка.

Видно, все же отпустило парня. Со стороны трассы вновь начали палить. Кто-то протяжно закричал.

— Пулю схлопотал, — прокомментировал не отрывающийся от окна Бочка.

— Саян! — позвал узбек. — Военные сталкеры подтянулись!

— Я понял, — ответил из коридора командир.

Кляп был как всегда спокоен. Через поле по следам группы к заводу выходил отряд военных сталкеров. Их было намного меньше, чем в Чистоголовке, видно, псевдогиганты поработали на славу.

С одной стороны охота, а с другой военные. Сейчас встретятся, и начнется потеха.

— Военные своих зачистят, — сказал тихо узбек. — Задача элиты — пресекать в Зоне любую незаконную деятельность. Не получится отдохнуть нам.

Смертин вышел в коридор к командиру. Тот курил, прислонившись спиной к стене.

— Саян, ну откуда у тебя такие гестаповские методы? Ты же видишь, он дурак.

Командир сурово посмотрел на стрингера.

— Ты там с Рябым шептался. Он тебе что-то про Монолит плел, про Зону, про желания…

— Было дело, — кивнул Алексей. — В лесу.

— У каждого есть сокровенное. Я, например, всегда хотел семью. Сирота я. И только в Зоне у меня появились братья. Мне плевать, журналист, что ты о них думаешь. Они — мои, моя единственная родня. Больше никого нет. Так вот, чтобы защитить братьев, надо быть жестоким. Здесь нельзя сопли распускать, потому что всегда есть вероятность получить пулю в спину. Понял?

— Понял.

— Я никому, кроме этих парней, не доверяю. Все чужое — в грязь, иначе в грязь втопчут тебя. Ты извини за ангар. Я же тебе сказал — приказ. Ты нормальным парнем оказался, можно сказать, я к тебе привык, журналист. Только соплей у тебя много, но это, скорее, от непривычки. Да и не твое дело по Зоне шастать — я все понимаю.

— А я тебе в школе в Припяти об башку камеру хотел разбить, — хмыкнул стрингер.

— Снегирь не отвечает весь день, — продолжил Саян. — Лаптя из-за меня потеряли. Надо было остановить, но я промолчал. Свин погиб, Жору… Не знаю, что теперь с Жорой будет. Они все — моя семья. Я за них пасть порву, но не все в моих силах.

Бочка всех подсадил, а сам полез по створке, пока ее придерживал лысый. Саян даже бровью не повел, увидев трупы. Молча отдал узбеку пулемет и кивнул снайперу, чтобы тот осмотрел покойников на предмет полезного. Жора тоже присоединился. Он отхватил себе бронежилет и карабин М-4. Почти близнец шестнадцатой, только более легкий вариант со слегка укороченным стволом и складным прикладом. Ну и, естественно, раздел одного солдата догола.

Военные сталкеры — коалиционные отряды, поэтому формировались по смешанному принципу: лучшие бойцы от каждого контингента. «Каски» настояли на своей экипировке, надо сказать, русские, украинцы и белорусы не очень-то и сопротивлялись. Стандартный комплект: берцы, пятнистый костюм из спецматериалов, разработанных в американских лабораториях, — сдерживает воздействие кислоты и радиации, легкий бронежилет, заодно выполняющий функцию разгрузки, герметичный шлем с двумя выведенными к плоскому кислородному баллону за спиной трубками. В нормальной среде клапаны были открыты, но при малейшем загрязнении спецназовец мог моментально переключиться на автономное жизнеобеспечение. Солдатам не позавидуешь — постоянно мотаться с таким противогазом не великое удовольствие. Зато шлемы наверняка были напичканы всякими датчиками, тепловизорами, плюс ко всему еще и встроенным КПК. Только не помогала электроника против обычного куска стали.

Своей старшей сестре М-4 мало чем уступал, хотя и разрабатывался как пистолет-пулемет. Убойная дальность аналогичная.

Бочка в первую очередь выдернул из нагрудного кармана покойника аптечку и армейский сухпай из бокового, не забыл и про запасные обоймы. Лысый-то ствол взял, а патроны будто и не нужны.

— На, — кинул он Жоре по очереди три магазина и единственную гранату.

Бугай выбросил Мамкин ментовский АКСУ, который тут же, как бы невзначай, подобрал Рябой. Саян недовольно зыркнул, но промолчал.

Узбек усиленно жестикулировал в сторону леса, наверняка внутренне покрывая напарников отборнейшим матом. Слишком нагло и долго крутилась на пятаке группа, перед самым носом у остальных спецов.

— Вы чего там застряли? — недовольно спросил он, когда «монолитовцы» зашли в лес.

— Во, — показал приобретение Жора.

— Все равно мозгов не прибавит, — махнул рукой Кляп, вычищая на ходу клинки просаленной тряпицей.

— За лесом — Янтарное, — сообщил Саян. — Только мы выйдем с противоположного берега от лагеря «ботаников». Главное, на духа по пути не нарваться.

— Давай лучше напрямую к Радару, зачем в обход? — удивленно спросил Бочка.

— Ты сюда не совался, что ли, ни разу? Этот лес переходит в Мертвый. Там не то что аномальная активность — вообще жизни нет. Искореженные дубы, а между ними радиоактивные очаги, — объяснил Саян.

Зона не спит никогда. Здесь ночь даже не отдельное время суток. Скорее другое измерение. За черной стеной скрывается смерть. Алексей помнил, как быстро погиб тот сержант. Сколько он успел отойти от избы? Десять метров? Двадцать? Сто?

Чтобы пережить ночь в Зоне, нужно искать нору. Любое укрытие — главное, чтобы стены были покрепче и лучше два входа. Всегда надо заранее готовить дорогу к отступлению. Кляп завел их в тупиковую трубу. Но группа была большая. Столькими стволами можно и от химеры отбиться, не говоря уже о всяких там кабанах.

Смертин не спал, так же как и Зона. Он внимательно вслушивался в каждый шорох.

Кто-то стрелял на том берегу озера, за свалкой машин, за протоками. Там, откуда виднелся сгоревший лес.

— Саян! — позвал стрингер.

— Чего тебе? — раздался откуда-то из темноты грубый голос командира.

— Не спишь?

— Дурак! Я на часах. Ты же не знаешь, что такое часы, — буркнул тот.

В темноте вспыхнула спичка, оставив после себя скудный огонек тлевшей сигареты. Саян закурил.

— Холодно, — сказал стрингер.

От ледяных стенок трубы тянуло сыростью. Смертин то и дело щупал их ладонями, чувствуя, как по пальцам стекают капли воды. Он постоянно ворочался из-за того, что спина моментально промерзала, и поясница начинала тянуть и болеть. Не спасали ни «монолитовский» комбез, ни плащ. Только голову удалось пристроить на рюкзак.

— Там «фреон», с той стороны трубы. Терпи до утра.

— Утром будет еще холоднее.

— Ну, извини, лежаков с одеялами не заготовили. Не ждали мы тебя, журналист. Так бы, конечно, заранее приперли.

— А «чистые» эти, они точно от военных?

— Точно.

Саян глубоко вдохнул носом, махая в темноте сигаретой. Бочка, лежавший в самой глубине трубы, всхрапнул. И как он там может вообще спать? Ведь все себе за ночь отморозит.

— А почему тогда военные «чистых» расстреляли?

— Если б знать… Хотя военные сталкеры и не такое могут творить. Они зверье еще то. Цель у них такая — вычистить в Зоне все, что умеет думать.

— Зачем? — не понял Алексей.

Он звонко харкнул и выплюнул на железную стенку тугую слюну, чувствуя, что в носу образовалась давящая тяжесть. Еще немного — и заболеет. Смертин забеспокоился, потому что не представлял себе, как он пойдет, а уж тем более побежит больной через Зону.

— Говорят, что сталкеры сильно мешают людям поставить Зону к ногтю.

— А разве это возможно?

— Я не знаю… Нет, наверное. Она себя в обиду не даст, ты уж поверь. Вояк больно местные зверушки волнуют. Очень они им нравятся в качестве домашних.

Саян засмеялся каркающим смехом, потом подавился и замолчал.

Стрингера толкнули в бок.

— Подвинься ты, что ли! — ругнулся из темноты кто-то голосом Жоры.

Лысого почему-то положили рядом со Смертиным. Все «монолитовцы» старались держаться от него подальше, даже когда он выбросил фонящую излучением одежду. Командир чуть ли не из-под палки заставлял присматривать за бугаем то Бочку, то Рябого. Кляп сразу отказался. Сказал, что пулемет тяжелый, и он Жоре ничем помочь не сможет. Алексей подозревал, что сталкеры боялись того самого проклятия Зоны, о котором толковали втихаря, пока лысого не было рядом.

Смертин хотел спросить у командира, что с бугаем будет дальше, но вовремя сдержался.

— Саян, а камень кто-нибудь взорвать пытался? — сменил Алексей тему.

— Ты бы заткнулся, ведь накличешь беду на нас.

— Ясно, значит, не пытались.

— Пытались. Три раза.

— Ну и?

— А разве можно убить Бога? — сказал Саян таким тоном, будто это была прописная истина. — «Долговцы» устраивали целые походы. Жали нас чуть ли не к самому саркофагу, но мы выстояли. Они все-таки прорывались на территорию ЧАЭС… Там потом столько трупов было. И ворон. Вот представляешь, не боятся туда залетать. Жирные там, раза в два больше обычных.

— Значит, его невозможно уничтожить?

— Что он тебе такого сделал? — разозлился Саян.

Смертин услышал в его голосе нехарактерные для командира истеричные нотки.

— Что он тебе сделал? — повторил Саян.

— Да ничего, ничего. Просто если это все не проделки военных, если это не какая-то катастрофа, то уничтожить его может только… Ты же понимаешь, что он тоже кому-то служит, какой-то высшей силе.

— С чего ты взял?

— В Зоне все мерзкое, уродливое…

— Тихо ты! — шикнул Саян. — Не смей так говорить, иначе до утра не дотянешь.

— Но ведь…

— Молчи!

— Он не умеет создавать…

— Молчи!

— Кто-то…

— Заткнись! — гаркнул командир, разбудив почти всех.

В темноте мелькнула лысая голова:

— Вы чего?

Саян молча ушел к краю трубы, уселся, свесив вниз ноги, и положил винтовку на колени. Он достал пистолет и звонко щелкнул затвором, уронив пулю на пол. Быстро нащупал ее ладонью и сунул в карман.

«Нет уж, Саян, — подумал Алексей. — Ты меня не проведешь глупой верой в своего глупого идола».

Он понял, что, если кто-то создает ужасное, значит, должен быть и кто-то, создающий прекрасное. Обычная логика. Ничего сверхъестественного.

Из-за тяжести в носу у Смертина начала болеть голова. Он зажал подушечками больших пальцев виски, но это не помогало. Боль распространялась толчками от макушки к вискам, а дальше к шее. Стрингер терпел, сколько мог, но потом все-таки полез в темноту и растолкал Бочку.

— Обезболивающее дай.

— Чего?

— Голова болит. Дай чего-нибудь.

У снайпера было все: и аптечка, и даже новые портянки в рюкзаке. Запасливый он был. Постоянно удивлял своими вещичками. И главное — все аккуратно хранил и мог найти в любое время. Даже в кромешной темноте.

— На, — протянул толстяк шприц.

Стрингер снял колпачок, ткнул в ляжку, ойкнув, и надавил на поршень. У сталкеров все было быстрого приготовления — и жратва, и шприцы. Алексей откинул в сторону бесполезный теперь пластик.

— Угомонись ты уже, — забурчал Бочка.

«Воздуху не хватает», — понял Алексей.

Голову так ломило, потому что воздух в трубе был затхлый и какой-то тяжелый. Алексей решился и полез к выходу, к Саяну. Что-то пискнуло в темноте, а потом пронеслось, царапая когтями железо, едва коснувшись ноги.

«Крыса! Господи, да как же мы ее раньше не заметили!»

Смертин нащупал в полу углубление. Проржавевшее железо раскрошилось, и пальцы уткнулись во влажную землю. Стрингер тут же отдернул руку. Не хватало еще, чтобы кто-то куснул из норы.

— Не лезь, — предупредил Саян.

— Мне надо.

— Нечего тебе там делать.

Командир держал в руках сигарету, но прикуривать не решался. Кто-нибудь мог пальнуть из темноты по огоньку. Курить лучше было в глубине.

— Иди, я тут пока посижу, — предложил стрингер.

Алексей сообразил, что что-то держит в руке. Он провел пальцами по предмету. Дробовик. Все-таки Зона изменила его, немного, но изменила. Теперь Алексей даже в туалет без оружия идти не решался. Ведь за это время могло случиться все что угодно. А дробовик-то, вот он — под рукой. И патрон всегда в стволе. Не то что в первый день.

Смертин с тоской вспомнил первый день в Зоне.

В поселке, где он снимал квартиру, ее часто называли не просто Зоной, а Зоной отчуждения. Смачное словцо. От него веяло одиночеством, пустотой, заброшенностью, тленом. Этакий приговор, дескать, остальным оно не надо. Не зря Верховная рада отказалась от этой территории. Наверное, неспокойно гражданам страны осознавать, что они живут рядом с такой раковой опухолью. Слушок пошел о Зоне нехороший, и Киев утонул в акциях протеста. Говорили, что отсюда в соседние села заносило чуму и другие болезни. Украинцы требовали полностью изолировать их от любой угрозы. Неизвестно чего хотели — не колпаком же ее, в самом деле, накрывать.

Саян все-таки отошел вглубь трубы, пропуская Смертина вперед.

— Ссы прямо отсюда, — сказал он, пряча сигарету у Алексея за спиной.

— Вонять будет.

— Ссы, все вниз стечет, тут наклон есть.

— Не могу, — соврал, немного постояв, Алексей.

Он зачем-то ждал, когда командир отойдет.

Стрингер смотрел в темноту. Она не казалось такой уж страшной. Было тихо, ветер успокоился, и внизу никто не шуршал. Обычная ночь, без выстрелов, всполохов ракет и криков боли. Воздуха по-прежнему не хватало, и Алексей подался вперед. Он, так же как и Саян, сел на край и свесил ноги вниз.

Смертину захотелось оттолкнуться и спрыгнуть. Там воздух был намного чище. Алексей не сомневался, что если он залезет на гору мусора, то голову сразу отпустит и боль пройдет. Все было из-за трубы. В ней невозможно находиться, не то что спать.

Саян уловил настроение стрингера. Он сделал несколько шагов, намереваясь схватить его за воротник. Алексей ткнул в темноту прикладом ружья. Послышался вскрик, а потом на голову Смертину что-то обрушилось. Ему показалось, что ее раскололи пополам. Журналист упал на железо, и Саян грубо оттащил его от края.

— Сука, — выругался командир.

«Монолитовец» потянул за ремень дробовика. Он думал, что Смертин отключился, но ошибался. Алексей дернул на себя, сбивая Саяна с ног. Тот повалился на живот, успев выставить перед собой руки. Смертин резко встал на колени, окончательно завладел ружьем и вновь вогнал его прикладом теперь в спину Саяна.

— Ах ты сука! — взвыл тот.

Что-то мелькнуло в темноте прямо перед самым носом стрингера. Скорее всего, локоть.

«Чуть не попал, а попади — разбил бы все зубы».

Алексей перехватил дробовик за приклад, размахнулся, словно держал в руках дубинку, и обрушил на то место, где должна была находиться голова Саяна.

— Тварь такая! — вскрикнул командир.

Не промахнулся.

— Тварь!

За спиной Алексея кто-то зашевелился. Он почувствовал, что ружье выхватывают из рук, и дернулся вперед, разжимая пальцы. Смертин ухватился за край трубы, подтягиваясь вперед.

— Стой, сука!

Саян схватил за ногу. Алексей взбрыкнул, чувствуя, как ботинок попал в мягкое.

— Держи его!

Было уже поздно.

Пахнуло свежим воздухом. Смертин грохнулся на гору мусора, ощутив болезненный укол в бок, попытался сгруппироваться, врезался спиной в арматуру и скатился вниз. Он сразу отполз в сторону, боясь, что Саян врежет напоследок очередью. Впереди огромным свинцовым пятном виднелась гладь озера.

— Стой!

Алексей интуитивно выставил перед собой руки и начал пробираться к воде. Он сам не понимал, зачем полез драться с Саяном.

— Стой, дурак!

Ладонь уперлась в твердое и холодное. Впереди черным пятном дорогу перегородил силуэт машины.

«Зачем?» — спрашивал сам себя Смертин и не находил ответ.

Машину оползти по густым зарослям было нелегко, но у него получилось. За ней высилась следующая, под ноги постоянно попадались железки. Он спотыкался, но настырно шел вперед.

Под сапогами зачавкало, по коленям заскользили сухие стебли камышей и осоки. Кто-то ломанулся наперерез с небольшого островка чакона, вырисовывающегося в темноте неестественной глыбой. Потом все успокоилось, и стрингер побрел дальше.

«Где же гнус? — удивлялся Смертин. — Ночью у воды всегда полно насекомых».

Алексей глубоко вздохнул, выпустил облако белесого пара, прикидывая, сколько же сейчас градусов. Неожиданно пришло понимание, что ночью пар видно быть не должно. Смертин это помнил по засидкам на лис. Ничего он тогда не видел зимой, не было никакого пара.

«Надышался уже», — с грустью подумал Смертин.

Сапоги начало заливать водой. Камыши стали реже, а машин все больше. Стрингер полез на гору. Металл пронзительно заскрипел. Алексей забрался на капот наполовину утопленного грузовика, перелез в кузов, прыгнул на крышу легковушки. Чуть не соскользнул в воду, но удержался.

Навстречу кто-то шел. Смертин решил подождать, усевшись на колени. Тем более воздуха теперь хватало, и голова совсем перестала болеть.

— Иди сюда, — остановилось оно на полпути.

Стрингер едва различил человеческую фигуру, окутанную красноватым светом.

— Ты кто?

Смертин понял, что оказался здесь не случайно. Его звали, его вели сюда, а он даже и не сообразил. Попался на удочку, о которой говорили «монолитовцы».

— Не приближайся, — вдруг сказал Алексей, сам не зная почему.

— А то что?

Дробовика у него с собой не было. Вообще ничего не было, кроме ножа на поясе и нескольких патронов в нагрудном кармане. Как же он мог вот так взять и ушлепать без дробовика? Смертин достал нож.

— Ты это серьезно?

Алексей сам понимал, что выглядит полным дураком. Сердце грохало так сильно, что он испугался — а не остановится ли?

— Не приближайся, — повторил стрингер, отступая.

— Глупый, я же тебе желаю только добра, — фигура неожиданно быстро приблизилась на расстояние вытянутой руки.

Это была девушка. Призрак восемнадцатилетней девчонки в белой блузке и юбке ниже колен.

— Я не страшное, — сказала она. — Я же не страшное?

Стрингер боялся смотреть ей в глаза. Если и можно приворожить и лишить рассудка — то только взглядом.

— Отпусти меня, — пробормотал Алексей без особой надежды.

— Да я тебя и не держу… Кто я? — вдруг спросил дух.

— Что?

— Ну как я выгляжу?

— Девушка, — открыл рот Смертин.

— Не удивляйся. Я выгляжу так, как меня хочет видеть конкретный человек, — завис над свинцовой гладью призрак. — У меня нет единого облика. Для кого-то ребенок, для кого-то мать, беззубый дед, а для тебя… Даже не жена. Вас, людей, не поймешь. Вы здесь дрожите, а все равно думаете о своем…

— Неправда…

— Правда-правда, — игриво улыбнулся дух. Смертин все-таки посмотрел девушке в глаза. Он не смог себя удержать.

«Вот и все, теперь точно утопит».

— Сам об этом не знал. Вот и пусти вас к Монолиту, — вздохнула она.

— Мне не нужен Монолит… Отпусти меня, а? — взмолился Алексей, не в силах отвести взгляд.

Он был прав. От ее глаз невозможно было оторваться.

— Пойдешь со мной?

— Куда?

— Там тепло и приятно, там можно поспать. Ты же хочешь спать?

Алексей почувствовал навалившуюся на него тяжесть. Сколько ночей в Зоне он нормально не высыпался? Все больше дремал, вздрагивая от выстрелов или рева мутантов. Даже на базе «Монолита», в безопасности… Хотя нет. По-настоящему в безопасности стрингер чувствовал себя только с Семецким.

— Там тепло, — напомнила она. — Пойдем?

— Нет.

За спиной призрака кто-то перепрыгивал с одной машины на другую. Алексей присмотрелся и узнал Вика.

— Привет, Пресс!

Толстяк шел как всегда вразвалочку, аккуратно переступая через все препятствия. На плече у него висел все тот же перебинтованный изолентой «Калашников».

— Ты как, Вик?

Он остановился, скинул рюкзак и вытащил из него целый ворох банкнот.

— Смотри! Я раньше такого никогда не видел! А потом поперло, и все исполнилось. Ведь тут, бывает, и прет, Пресс. Не все же в «комариных плешах» страдать!

Вик тряс деньгами и поглаживал пузо.

— Пойдем, Пресс. Мы теперь с тобой повязаны Зоной. Напарники теперь. Куда ты, туда и я. И не нужно больше никого убивать. Все как ты говорил…

Сталкер довольно улыбнулся.

— Я столько мест нашел, там поля артефактов. Удача наша, Пресс! Я знаю, что тебе на них по фигу, но потом-то я к Периметру подамся. Ты столько всего наснимаешь!

Вик развел руками, показывая сколько.

— Пойдем?

— Ладно, Вик, — согласился Алексей. — Подарок твой вернуть?

Лицо сталкера пропало. Его больше не было, но призрак тут же загородил собой расплывающийся силуэт, приближаясь.

— Пойдем?

Девушка приблизилась вплотную и отшатнулась.

— Ой! А ты, оказывается, ее!

— Чей? — не понял Смертин, уже тянувший к ней руку.

— Она тебя уже обласкала.

Девушка звонко рассмеялась. Кто-то в глубине болот недовольно заворчал.

— Нет, теперь мы никуда не пойдем. Она предупредила, что ты будешь здесь. Сказала, чтобы я тебя дождалась.

— Кто?

— Как кто? Зона, конечно, глупый. Ты теперь ей принадлежишь больше, чем себе. Глупый, радуйся.

— Что это значит? Ты все так непонятно объясняешь! — начал злиться стрингер.

— Ничего не бойся, — зашептал дух. — Ничего, слышишь меня? Все уже решено. Ничего не бойся, бойся только людей, потому что они ей не принадлежат. У тебя ее подарок. Все это чувствуют. И я чувствую — от тебя пахнет Зоной.

— Зачем ей нужна была эта встреча?

— Помнишь канализацию в Припяти?

Стрингер кивнул.

— Там был свет. Забудь о нем. Хорошо?

— Ты о чем? О том шаре?

— Забудь!

Призрак закрыл лицо руками, будто испугался удара.

— Забудь! Никому не говори и никогда не возвращайся. Хорошо?

— Хорошо.

— Что было в Припяти?

Стрингер уже ничего не помнил.

— Молодец, — вновь приблизился к нему дух. — Взамен я тебе отдам еще один подарок. Положи его на дно рюкзака и тоже забудь. Но сначала положи. Хорошо?

— Да, — послушно мотнул головой Смертин.

— Вот, — девушка протянула руку с зажатым в ладони обсидиановым шаром. — Это тебе. За такой многие готовы нырнуть в озеро, на самое дно.

— Что это?

— Бери. Часть Исполнителя желаний. Она твоя. Не бойся же.

— Я и не боюсь, — забрал Алексей подарок, стараясь не коснуться пышушей жаром руки.

— Неправда. Я могу прочитать все твои мысли. Я бы и не хотела, но могу. Они порой такие неприятные. Ваши мысли. Всех, кто сюда приходит.

Девушка вдруг сделала молниеносный круг и оказалась совсем рядом. Горячая рука заскользила по небритой щеке. Она заглянула в глаза, гипнотизируя, прижалась, коснулась губ Алексея своими. Стрингер окаменел. Он сидел, страшась даже вздохнуть.

— Не бойся, — еще раз шепнула она, гладя его волосы на затылке. — Хочу понять, за что ты ей так приглянулся.

— Что… Что ты делаешь? — опешил Алексей.

— Может, ты видишь мой настоящий облик. Такие, как ты, способны. За это люди вас ненавидят. Я знаю. Не бойся…

Смертин только сейчас ощутил легкие колебания от зажатого в ладони артефакта.

— Зачем мне камень? Куда я его дену?

— Это целый мир. Знаешь, сколько понадобилось времени, чтобы он появился?

Девушка лепетала что-то еще, но он уже ее не слышал. Жар убаюкал. Стрингер повалился на крышу машины, не в силах совладать с собой. Глаза закатились. Дух наклонился, и он ощутил даже через тяжелые квадраты кевлара ее руку.

Здесь нельзя оставаться. Где угодно, но только не у этой пропитанной радиацией воды. Только не здесь.

Стрингер вновь ощутил ее губы.

Лощина была залита синей вспененной жидкостью, сначала совсем не заметной за густыми зарослями. Кляп медленно залез по пояс и застыл.

— Нам к тому столбу. Между двух холмиков, — указал он.

— По этой дряни? — скривился Бочка, смотря под ноги.

— Давай по взгорку. Там же чисто, — Рябой нерешительно поглядывал на странную жижу.

— Угу. Стрелять кто будет? — спросил Саян.

— Чего?

— Стрелять, говорю, кто будет, тетери? — махнул он направо.

На абсолютно лысой проплешине стоял человек. Даже не стоял, а застыл. Как статуя. Ногу еще так интересно задрал, будто хотел сделать шаг, да не успел.

— Я, конечно, — мрачно вызвался Бочка.

— Есть еще желающие поверху идти? — хмыкнул командир. — То-то же. Думаете, раз жижа, значит, мерзости много? Мерзость, она на солнышке порой погреться любит.

Снайпер плавно приложил карабин к плечу и пальнул.

— Чего это они? — повернулся стрингер к Рябому.

— «Медуза» там. Каменеет все…

Сталкер с утра был явно не в настроении и к консультациям не склонен.

— Что значит «каменеет»?

— Журналист, вот ты вроде умный, а совсем дурак, — вспылил Саян. — Ну, по-твоему, какую аномалию могут «медузой» назвать?

Алексей перехватил удобней дробовик и поправил лямку рюкзака. Пока группа встала, надо было пользоваться свободным временем.

— Ладно, ладно… Как я понял, там все каменеет. Прямо в камень превращается? В настоящий камень?

Саян стер ладонью пот со лба и посмотрел на стрингера как на умалишенного.

— Почем мы знаем-то? Оттуда никто не возвращался. Если интересно — иди, проверь.

Бочка разнес человеку череп. Смертину показалось, что по плечам несчастного стекала кровь. Выглядела она излишне густой, будто давно свернулась. Хотя, может, и померещилось. В Зоне чего только не мерещится, особенно когда так солнце палит. Ночью дикий холод, а днем парилка — все будто специально придумано для комфортного перехода.

— Если он мертвый, зачем стрелять?

— А ты уверен, что он мертвый? — Бочка щелкнул затвором и повесил карабин на плечо. — А если не мертвый? А если живой и все понимает?

— По виду не скажешь, — встрял Рябой.

— Иди, проверь, — еще раз посоветовал Саян.

На втором взгорке было тихо. Коричневая травка, несколько чахлых деревьев. Дальше рощица становилась гуще и ширилась целым лесом. И ни души. Может, по ночам твари какие-нибудь и шастали, а сейчас никого. Рябой с надеждой посмотрел в ту сторону. Узбек поймал его взгляд:

— Там вход в «ведьмин круг». Я знаю только два таких. Здесь и в Выжженном лесу. С горки изумительный такой домик виднеется посреди единственного не пострадавшего от пожара клочка. Туда частенько заходят…

— У «Ростка» тоже есть, — кивнул Бочка. — Сам чуть не влетел. Еле ноги оттуда унес.

— Больше на шампунь похоже, — Саян наклонился и попробовал ухватить из-под ног клок пены.

Пузырьки тут же полопались.

«Добраться бы быстрей между тех холмиков. Там уже сухо, там столб. Чертовы холмики», — думал Смертин.

Он уже устал и натер одну ногу, потому что криво замотал портянку. А еще кончились сигареты, и это доставляло самые большие страдания. Просить не хотелось, потому что у всех оставалось мало.

Алексей чуть не потерял сапог, завязнув в грязи. Он дергал ногой, но обувь будто намертво ко дну пристыла. Пришлось нырять прямо в пену. Жижа была теплой и ничем не пахла. Смертина вдруг охватила настоящая ярость. Он извивался, как червяк, но ни выдернуть, ни снять сапог не получалось. Пальцы скользили по резине, и нога сама собой вдавливала подошву еще глубже в ил.

— Вот твари! Хоть бы шнурочки по краям сделали, — саданул Смертин по воде после очередной неудачной попытки.

— Ты долго там возиться будешь? — прикрикнул Саян.

— Рябой, подержи, — умоляюще протянул Алексей ружье и рюкзак с камерой.

Сталкер повесил пожитки себе на плечо.

Смертин вновь нырнул, погружаясь с головой. Уши моментально заложило.

— Какая дрянь, — выдохнул стрингер, когда выплыл.

Он сунул сапоги под мышку.

— Какая дрянная дрянь… Давай.

От портянок там еще что-то оставалось. Совсем чуть-чуть. Обе ступни покрывали смачные кровавые мозоли, и теперь синий «шампунь» постепенно проникал под кожу. Начало щипать. Смертин даже сморщился от неприятных ощущений и ускорился в меру своих возможностей.

«Какие замечательные холмики, — мечтал стрингер. — Милые. Такие ровненькие. Как две девичьи груди. А между ними одинокий столб. Дойти бы туда. И будет счастье. Ноги вытянуть, сидеть под столбом, курить потихонечку…»

Жижа уже дошла Алексею до подбородка. Низкорослому Саяну пришлось плыть. Он неуклюже плюхал руками, а больше винтовкой. Смертин подхватил его под водой за задницу и толкнул вперед.

— Плавать, что ли, не умеешь?

Смертин старался подпрыгнуть как можно выше, с силой отталкиваясь от дна. Когда он готов был заверещать от негодования и сдаться, начало мелеть.

«Вот они, холмики. Вот они, родимые. Сейчас. Все будет. Еще с десяток шагов».

Кляп выбрался, повернулся к лесу и застыл. Лицо узбека окаменело. Не так, конечно, как у того парнишки, но что-то близкое. Алексей боялся посмотреть за спину, потому что такое лицо у узбека, в основном, когда все плохо.

Тот уже тащил к поясу пулемет. Стрингер наддал, брызгая во все стороны.

— Что там?

Впереди замаячила илистая полоса.

Смертин сделал последний рывок, упал на самой кромке от бессилья и на карачках прополз вперед, скользя ладонями по грязи. Он готов был обнимать по очереди и столб, и холмики. Только Саян, выбравшийся следом на берег, сразу засуетился.

Алексей мельком глянул назад.

— Быстро, все! Быстро! — уже орал командир, подгоняя отстававших.

Смертину надо было обуться, отдышаться и сделать еще кучу дел. Ступни щипало, и болела шея, и ждала за ухом последняя сигарета, которую он стрельнул у Бочки. Но на все это времени теперь не осталось.

От леса через пруд на них неслась волна тварей. Пухлых, розовых, пучеглазых уродин, называемых сталкерами плотью. Сотня, а может и две. Кто их считать-то будет? В таком случае считать надо патроны, надеясь, что останется один. Для совсем уж крайней нужды.

Все это стадо окунулось в «шампунь» и поплыло прямехонько к холмам, столбу и, конечно, к группе.

Бочка выволок на берег Жору, сел на задницу и тут же начал стрелять. Метко и грамотно, выбивая передних, чтобы остальные твари увязали в мертвой плотине. Кляп включился следом. В стороны летели брызги, кровь, мозги и кишки. Саян матерился, хлобыща запястьем по промокшей и бесполезной теперь М-16.

Рябой полез на столб.

Алексей поднял ружье, когда твари форсировали половину водоема.

Лысый полз на брюхе, тычась пальцами в жидкие травинки. Он пытался подтянуться вперед и выдирал растительность с корнем. Ботинки, словно ковши экскаватора, гребли кучи грязи.

«Чаю бы сейчас», — подумал Алексей, глядя, как приближается копошащаяся куча.

У него пересохло в горле.

— Лупите! Гоните их! — истерично орал Саян, продолжая доламывать винтовку.

Смертин саданул, не глядя, по массе. Поторопился, плохо приложился. Это он понял уже после третьего выстрела, когда в плечо начало болезненно покалывать.

Лысый все пыжился. Он даже не закрыл голову руками, когда на него накатили первые ряды. Бочку тоже смело. Кляп успел отпрыгнуть назад, положив перед собой сразу три плоти. Те визжали и подпрыгивали в грязи, махая в воздухе конечностями.

Алексей заставил себя надавить последний раз в жизни на спусковой крючок. Плоть отлетела назад со страшной рваной раной в груди. Последний патрон был картечный. Смертин это знал, поэтому прицелился в самую кучу, чтобы накрыть как можно больше тварей.

Узбек еще садил где-то справа.

Смертин от бессилья упал на колени, прижав ладонь к плечу. Глаза слезились. Стадо мутантов уже было совсем близко. Плевать! Пережить бы эти пять секунд.

— Саян!

Из месива тел вынырнул Бочка, почти живой и здоровый. Только весь в крови.

— Журналист!

Толстяк сам не знал, кого звать.

— Черт! Черт! Черт! — бесился командир.

Он, наконец, зашвырнул винтовку в пруд и достал пистолет.

— Кляп!!!!

РПК не смолк. Саян тоже начал палить в упор. Промахнуться было невозможно. У Алексея оставался один патрон. Он зажал его в кулаке, но не заряжал.

Стадо обтекало клочок берега, на котором они закрепились, ровным кругом. Будто плоти боялись пересечь невидимую черту. Они толкали друг друга, неистово визжали, но держались от стрелков на ровном расстоянии. Бочка все-таки выполз и затих в ногах у Смертина. Жору видно не было.

Саян и Кляп, не веря в удачу, вбивали в бока тварей свинец.

— Гонят их, мать его, — визгливо и безнадежно заорал сверху Рябой.

Волна плотей унеслась к «ведьминому кругу». А Рябой оказался прав.

На огромной скорости в пруд влетело нечто здоровое, в полтора человеческих роста. Замешкавшейся, не успевшей доплыть до берега плоти не повезло, и тварь, хватанув ее зубами поперек позвоночника, легко подкинула на пару метров в воздух. Плоть истерично взвизгнула, взбрыкнула крабьими конечностями и плюхнулась обратно в «шампунь», подняв вокруг себя фонтаны изумрудных брызг и клочья пены. Она попыталась неуклюже плыть, но тут же была вновь заключена в капкан зубов. Отвратительный хруст — и все закончилось. Нечто резким замахом отправило жертву на берег прямо под ноги Кляпу. Трапезничать по грудь в воде оно не захотело.

Люди застыли. Рябой начал икать.

— Автомат, сука, брось! — крикнул ему Саян, вытирая лицо от крови.

Под ноги командиру в грязь упал АКСУ. Тот медленно нагнулся, не спуская глаз с великана, и поднял оружие.

Немигающие глаза ящера уставились на гору трупов, густо усеявших все вокруг. Он застыл, плавно поворачивая уродливую голову, увенчанную оранжевым, похожим на петушиный, хохолком.

Кляп и Саян не шевелились.

Смертина в этот момент мучила только одна мысль: зачем ЭТО метнулось за плотью, КОГДА ВОКРУГ СТОЛЬКО ТРУПОВ?

— Пресс… Пресс… — Узбек тягуче цедил сквозь зубы. — Слышь меня, Пресс? Да очнись ты… Ты, главное, не шевелись. Варан это… Он глухой совсем, но ты, главное, не шевелись. Сиди как сидишь, и все будет…

— А что ты шепчешь тогда, раз глухой? — неожиданно для себя спросил стрингер.

— Бляха… Страшно!

Алексей и не хотел шевелиться. Плечо все еще подергивало, а сидеть было приятно и как-то безопасно, что ли.

— Ты это… На шее мешок… Он как раздуется, так сразу уши зажми. Пресс… Ты понял? Бросай все и жми…

Ящер мокнул носом в «шампунь», внюхиваясь в труп, плавающий под массивными морщинистыми ногами. Он толкнул его перед собой, поднимая легкие круги волн.

А еще Смертину было холодно. Он крепился, но зубы то и дело переходили на предательский стук. Комбинезон лип к коже, напитанный влагой.

— Саян, а сейчас выручит?

— Чего? — не понял командир.

— Монолит твой выручит? Или везло нам просто?

Варан фыркнул, повернувшись к людям.

— А точно он глухой? — на всякий случай уточнил стрингер.

— Тихо ты!

«Ну и где ваша хваленая Зона? Вы же за нее горой, любого порвете? Что же она такое допускает? Что же вы от нее постоянно бегаете?» — думал Алексей, поглядывая на грязные комбинезоны «монолитовцев».

Из-под беспорядочно наваленной у самой кромки кучи растерзанных тел вылезла рука лысого. Потом появилась и спина, вымазанная крупными кровавыми кляксами.

В эту секунду Алексей возненавидел Жору. Не за то, что он всегда мерзко гоготал, не за то, что во время разговора иногда брызгал в лицо слюнями, не за то, что ссал обычно не поворачиваясь спиной, даже когда все ели. Не за его непробиваемую тупость и собачью преданность Саяну.

Нет, Смертин ненавидел лысого только за одно. За то, что тот шевелился.

Варан тоже начал двигаться. Молниеносно для такой туши. Он разгреб толстыми ногами воду и полез на берег, прямо на Жору. Длинный хвост с какими-то волокнами на кончике исполнял роль балансира.

Алексей понял, что теперь уже можно шевелиться. Он загнал в ствол патрон и дернул затвор. Остальные были в нагрудном кармане. Стрингер пытался их выковырять, но те сопротивлялись, будто жили своей жизнью. Мешала наполовину застегнутая молния. Выдрать ее до конца Смертин так и не догадался. Теперь мучился, тяжело пыхтя и в сердцах себя матеря. Пальцы мелко дрожали. Что-то долбило в голову.

Стрингер вмял внутрь тугую пружинистую пластину магазина. Три зашли без проблем, а последний заклинило. Он зацепился медной шляпкой, встал враспор и не лез ни туда ни сюда.

Алексей саданул что есть мочи ладонью по коробке.

«Падла!!!»

Патрон нырнул в магазин, и пружина вернулась в исходное положение, чуть не прижав палец.

Справа опять загрохотал пулемет Кляпа. Варан молча пер вперед, разбрасывая в стороны останки плотей. Они, как огромные поплавки, колыхались от разбегающихся в стороны волн. Мерно и страшно.

Лысого чуть не раздавило, но ему повезло. Теперь твари больше всего не нравился узбек, наверное, потому, что делал больно. Саян испытывал найденный АКСУ, из которого Рябой так ни разу и не выстрелил. Пули бились в толстую кожу, прочерчивая кровавые линии. Варан никак не реагировал, только пер вперед.

РПК неожиданно смолк.

Саян что-то крикнул, но Кляп демонстративно отбросил дымящийся ствол в грязь. Кончились патроны.

— Чего? Чего ты замолк-то? — услышал Смертин командира.

Варан по-прежнему сокращал дистанцию развалистыми прыжками. Узбек нисколько не замешкался и многократно отточенным рывком выхватил ножи. Когда Алексею показалось, что варан в последнем прыжке достанет «монолитовца» и одним щелчком мощных челюстей порвет его на части, тот ловко ушел в сторону…

Кляп работал стремительно. Он широким замахом полоснул тварь по боку, нырнул за спину, снова полоснул, уворачиваясь от гребущего метлой хвоста варана. Тварь начала топтаться на месте. Саян опустошил ей в бок рожок, бросил автомат и начал палить из своей «Беретты», целясь в череп.

Алексей догадался вскинуть ружье. Он заметил волнообразные костистые наросты на позвоночнике, по которым стекал липкий желтый гной, и странный кожистый мешок, нервно подрагивающий на шее.

Лысый пополз обратно в воду.

Варан развернулся, подставляя Смертину бок. Узбек допрыгался, получил хвостом и отлетел в сторону. Алексей начал стрелять. Он искал на мушке подобие лопатки, чтобы прицелиться чуть ниже и вогнать свинец туда, где должно колотиться огромное сердце монстра.

Саян что-то кричал. Узбек мотал, как болванчик, головой, стараясь привстать. Стрингер, тоже в запале и мандраже, что-то выкрикивал.

Свинцовые пули крошили ребра, смешивая внутренности в один комок. Бочка наконец очнулся и тоже хлобыстал из карабина практически в упор, лежа на спине в шаге от когтистой ступни твари.

Варан жалобно, совсем по-человечески, вскрикнул. Одна нога подломилась. Тяжелое тело продолжало тянуть вперед, на Саяна, но командир уже скрылся за столбом. Тварь повернула голову к Алексею. Магазин был уже пуст, но Смертин продолжал давить на крючок.

Пятизарядка плюхнулась в жижу. Стрингер неуклюже упал на задницу, начал отползать, словно зачарованный не отводя взгляда.

Зоб дернулся. Варан глубоко втянул носом воздух, и кожистый мешок плавно наполнился воздухом, превращаясь из сморщенного отростка в белесый бурдюк.

От Алексея ускользало что-то важное. То, о чем предупреждал узбек.

Уши…

Стрингер не успел.

В голову будто врезались сотни стальных пластин.

Варан пел, подняв пасть к свинцовому небу.

Внутри у стрингера все холодело, тело становилось легким и чужим. Пронзающий вопль давил на перепонки и с астрономической скоростью опустошал сознание.

Стрингера трясло, будто он схватился за оголенный провод. Глаза закатились. Алексей уже ничего не видел и ничего не чувствовал.

Никто не заметил, как со стороны «ведьминого круга», куда умчалось стадо испуганных плотей, блеснул прицел. Никто не услышал мерных выстрелов.

Там не могло быть людей, больше года сталкеры старательно обходили это место стороной. Однако среди деревьев игралась яркая бликующая звездочка и никуда не собиралась исчезать. Будто знала, что надежно укрыта от человеческих глаз.

Зоб варана, хлопнув, разлетелся кожистыми ошметками. На месте глаза появилась кровоточащая дыра. Тварь медленно завалилась на бок. Ящер все еще мотал головой, вспахивая в податливом грунте глубокие борозды и разбрызгивая шмотки илистой каши, но с каждой секундой его движения становились все слабее. По разорванным пулями бокам прошла едва заметная спазматическая дрожь. Хвост напоследок вяло прочертил полукруг, и варан затих.

Как же стало тихо.

Смертин шевельнул рукой. Осторожно ощупал виски, размазывая по ним грязь. Вставать не хотелось. Он приоткрыл один глаз и увидел обнявшего ногами столб Рябого. Сморщившегося и скукожившегося, запихнувшего в оба уха мизинцы.

Саян очухался одним из первых. Он медленно подполз к стрингеру и улегся рядом, положив пистолет на грудь. Тяжело вздохнул, хрипло выпуская воздух.

— Ты чего? — пробормотал Алексей, не слыша себя.

Запястье защекотал вибрирующий КПК. Словно по коже пробежали сотни муравьев. Смертин лениво отстегнул компьютер и поднес экран к самому носу:

Слух постепенно возвращался. Стрингер разомлел, на тело приятной волной набежала слабость.

— Помог? — едва шевеля губами спросил Саян.

— Кто?

Потрескавшиеся губы командира растянулись в ехидной улыбке.

— Помог же. А ты опять мне не верил.

— Кто помог-то, Саян? — не понимал стрингер.

— Монолит. Кто же нам еще поможет.

Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь кряхтеньем Кляпа. «Монолитовец» с трудом выбрался из «шампуня», куда его закинул варан, и подошел, пошатываясь, к затоптанному РПК. Узбек в сердцах сплюнул, грязно выругавшись, и побрел к столбу. Машинка восстановлению не подлежала. Двое ножен, нашитые на комбез Кляпа, были пусты. Клинки, похоже, упокоились на дне водоема.

Саян ткнул в воздух дулом пистолета, целясь в Рябого:

— Слезай нах! Варан не достал, так я новых дырок насверлю…

— Иди на хрен, козел! — крикнул Рябой.

— Ах, я козел? Не был бы козлом — отослал бы в деревне к «чистым». Где бы ты сейчас был?

Алексей хлопнул командира по спине, притягивая к себе. Тот опустил пистолет и сел рядом.

— Хороший ты мужик, Саян. Только в компанию странную попал. Отпустил бы ты его, пусть идет своей дорогой.

— Не дойдет же, — тихо сказал командир стрингеру в ухо.

— Это же его дело. Ты же сам сказал, что Монолит дает каждому шанс.

Смертин расчехлил камеру, положил ее на колени, заляпывая грязевыми отпечатками, и навел на себя объектив.

— Без даты. 10:56 по Москве. Зона, район озера Янтарь. На нашу группу напала какая-то… Ящерица…

— Варан, — подсказал Саян.

— Варан. До главного объекта осталось не более полукилометра. Впереди, за лугом, высятся антенны Радара. Мы близко.

— Дальше, — хрипло прокомментировал старший. — Много дальше, чем ты думаешь…

Его голос отлично ложился сопровождающим шумом. Стенд-ап оживал.

— Видны и другие постройки, скорее всего, общежития для персонала и военных. Все огорожено. Сталкеры рассказывают, что Радар излучает особое поле, воздействующее на разум, но на себе мы пока ничего особенного не ощутили. Кроме крика этого… Варана.

Саян противно хмыкнул.

Стрингер навел камеру на тушу ящера, снял снизу вверх, чтобы увеличить эффект, взял крупный план безглазой головы, зубов, кровоточащих ран. Еще раз акцентировал внимание на клыках, с которых капала вязкая слюна. Готово. Только трупы плотей заснять и «шампунь». Пруд вообще смотрится на мониторе камеры эффектно и страшно.

В кадр попал Жора. Изможденный и подавленный. Бугай стоял на четвереньках на берегу, уткнувшись лысиной в ил. С черного комбинезона военных сталкеров ручьями стекала синь. Напряженные руки по запястья утонули в жиже, у головы валялась разбухшая от влаги пачка сигарет. Ни рюкзака, ни трофейной винтовки у него уже не было. Давно все бросил.

Саян встал. Сначала на колени, потом, охнув, вытянулся во весь невеликий рост, разминая мускулистую шею. Презрительно посмотрел на обнявшего столб Рябого, перевел взгляд на Смертина.

— Пусть себе идет, — сказал он и пошел вытаскивать Жору.

— И чего люди не летают как птицы? — пробормотал Бочка, пялясь на луг.

— Не ты первый озаботился этим вопросом, — сказал узбек, массирую плечо.

Его все еще пошатывало. Столкновение с хвостом варана не прошло бесследно.

— Кости целы? — спросил командир.

— Вроде…

Саян скривился, обдумывая ближайшие перспективы. Впереди был не просто луг, а целая импровизированная долина смерти. Зона постаралась. Саян это знал, узбек это знал, теперь вот и Бочка, закинув наугад шарик журналиста, тоже сообразил.

— Жора!.. Жора! — позвал Саян. — ЖОРА! Пальцев сколько?.. Да подними ты свою плешивую башку! Вот так… Пальцев?

— Три… — Бугай гундосил, будто ему повыбивали все зубы и вылечили от гайморита самым садистским способом.

Старший слегка похлестал его по щеке, приводя в чувство.

— Жора!.. Не уходи далеко… Бочка, у тебя пилюли еще остались?

— Антишокер?

— В задницу засунь себе антишокер! У него чего, шок? Ну чего ты глазенками хлопаешь?

— Н-е-е-т, — растерялся снайпер.

Саян еще раз ударил по щеке. Лысый недовольно застонал и попытался его оттолкнуть, слабо махнув перед собой руками.

— Транквилизаторы есть? «Крылья» или, на худой конец, «Черный тюльпан»?

Бочка даже в рюкзак не заглянул:

— Кончилось все. Давай «Торпеду»?

— Ты рехнулся, что ли?! Чтоб он нас тут на хрен всех переломал?!

— У меня «Крылья» остались, — узбек извлек из нагрудного кармана вычищенный до блеска портсигар и достал из него красную шприц-ампулу.

Саян с мясом вырвал две верхние пуговицы черного Жориного комбинезона, осторожно потянул за воротник, высвобождая накачанное плечо. С покрытой коркой грязи кожи на него смотрел ощетинившийся барс. Красивый. С красными горящими глазами. Того и гляди спрыгнет и вспорет лапой живот.

В один из этих глаз Саян и засадил иглу, небрежно отбросив колпачок в жижу. Лысый дернулся и в очередной раз махнул рукой. Старший ее легко перехватил, отводя в сторону. Грудь бугая спазматически дернулась.

— Тихо… Тихо, родной… А вот блевать на меня не надо! Не надо, говорю! Бочка! Помоги подержать!

И надо было нарваться ему на эту дрянь, на это долбаное «пятно»!

Рвать Лысому было нечем. Разве что желудочным соком и желчью. Он надсадно мотал головой, разбрызгивая терпкую тошнотворную кислятину, а Саян и снайпер крепко держали за руки. В основном чтобы не захлебнулся своей же гадостью.

Алексей снимал.

Жора, наконец, угомонился. Узбек вопросительно посмотрел на Саяна, но тот только махнул рукой, присаживаясь прямо в грязь.

— Щас пойдем. Жоре полегчает, и двинемся. Кури пока.

— Начальник…

— Да знаю я все! Кури, говорю.

— Саян, вот ты про Монолит говоришь. Почему он нам помогает, а Жору так накрыло? — спросил Смертин, продолжая снимать.

— Камеру выключи, тогда отвечу.

— Ладно-ладно…

— Выключил? Иди ты в жопу! Ты видишь, Жоре хреново? Зачем все это снимать?

Кляп начал постепенно нащупывать коридор, лазая по краю с детектором аномалий. Без толку. Прибор за каждой травинкой видел активность.

— Журналист, а дай шарики, — осознал ущербность своих попыток узбек.

Лысый начал мычать и даже попытался встать.

— Нашел вроде, — буднично сообщил узбек. — Вон смотри, все в порядке с бол… шариком.

Саян глянул на бугая и потуже затянул шнуровку ботинок.

— Выходим, — вздохнул он. — Я первым пойду. Журналист за мной. Потом Бочка и Жора. Кляп, ты замыкаешь.

— Дай еще железа, — сипло попросил Саян.

Узбек высыпал ему в ладонь целую горсть.

Командир лег на пузо и пополз в коридор. Алексей повторял все в точности, как старший. Саян ощутил, как по руке пробежал знакомый жар.

— Тут она! Самая первая. «Всполох», а может, и «жарка».

— Нет, «жарка» бы давно вылезла, да и укрытий для нее на лугу нет. Скорее «всполох». Этот следов на траве не оставляет. Сжигает газом, изнутри, — ответил Бочка. — Осторожней, шеф.

Саян задержал дыхание. Глянул на шарик, прикидывая расстояние. Еще долго. Очень долго. Он прополз с метр. Без кислорода стало нестерпимо. В грудь давило, руками толкаться было невозможно, в трахее застыл какой-то комок. Саян, наконец, хватанул воздуха. Легкие обожгло.

— Ты живой там? — крикнул Смертин.

— Живой… пока…

Второй вздох дался командиру с трудом. Саян почувствовал, что в ботинки кто-то уткнулся. Он хотел повернуться, но на щеку накатил жар.

— Я это, я! — простонал стрингер. — Давай уже, узко тут!

Саян видел перед глазами только траву и блестящий шарик. Он специально не смотрел на аномалии.

— С Жорой там как, — вдруг спохватился командир. — Жора! Ответь!

Лысый замычал, и Саян успокоился.

— Там «фреон», — потеребил его за ботинок Смертин.

— Вижу, вижу. Справа поползли. Только к нему еще что-то жмется.

— Узко?

— Узко.

Так близко к «фреону» Саян не проползал никогда. Даже комбез постепенно покрывался инеем. Алексей почувствовал, как икр обжигающе коснулись заледеневшие брюки. Он ускорился, чувствуя как деревенеет с каждой секундой одежда, как стынут губы и совсем перестают что-либо чувствовать щеки, но тут же уткнулся в ботинки командира.

— Что там?

— Погоди ты!

Коридор все тянулся и тянулся. Бесконечно. Казалось, что Зона собрала здесь все свои аномалии. Саян уже четыре раза закидывал шарики. Два умудрился потерять. Еще один разрезала пополам «циркулярка».

— Пресс, ты болтов, что ли, не мог набрать? — злился Саян.

— Я ж не знал.

— Последний остался. Молись.

— Мне некому, — ответил стрингер.

— Монолиту молись, — запыхтел Саян.

— Монолиту не буду.

— Почему?

Стрингер завозился, укладываясь удобней. Справа щелкнула «электра».

— Не нравится он мне.

— А ты ему, похоже, нравишься, журналист. Раз до сих пор не угрохал.

«Монолитовец» поймал взглядом канаву, видневшуюся на краю луга, и больше старался ее не терять. Наверняка раньше это было русло небольшого ручейка. Оставалось еще чуть-чуть.

Саян закинул вперед последний шарик, целясь на самую бровку.

— Мать ее!

— Шарик твой улетел! «Трамплин» там! Нет, все-таки ты козел, журналист, что болтов не набрал.

Саян в сердцах впечатал кулак в землю.

— Ну и что теперь делать? Ползти наугад?

— Молись, — коротко посоветовал стрингер.

— Журналист! — прохрипел командир. — Кинь мне патрон пулевой. Только поближе, я локтями не больно могу…

Перед самым носом на землю плюхнулась красная гильза, подпрыгнула и откатилась на метр в сторону.

— Сука такая!

— Чего?

— Патрон, говорю, не достать.

Он лежал совсем близко. Саян даже мог прочитать на медном донышке тисненную по кругу надпись «Record».

— Журналист! Ты за ногу меня держи… Чтоб не затянуло… Крепко только…

— Держу. А если тебя затянет, меня тоже?

— Разница есть? Я не пройду — никто не пройдет.

Саян скользнул пальцами в нагрудный карман и выковырял из пачки сигарету. Прикурить удалось только с третьего раза. Руки дрожали. Командир пару раз нервно и глубоко затянулся, а затем проткнул пальцем в податливой почве углубление и похоронил окурок.

— Ты чего там, куришь, что ли?

Алексей начал тормошить ботинок.

Саян потянулся всем телом вперед. Хлипко выдохнул, мимолетно коснувшись медной пластинки пальцем. Тот провалился в землю, гильза отскочила еще на сантиметр.

— Бляха!

Командир в бессилии прижался щекой к жестким стеблям травы и замер.

— Еще пробуй! — постарался поддержать его Алексей.

— Руку тащит! Не могу больше! Порвет!

— Давай!

Саян дернулся вперед и резко накрыл патрон ладонью.

— Тащи, журналист! Назад тащи!

Смертин из всех сил дернул ботинок на себя.

Саян ликовал. Он зажал патрон в руках и попытался выдавить тяжелую свинцовую пулю. Закатанные края были слишком твердыми. Он все ковырял и ковырял ногтями пластик.

— Козел ты все-таки, журналист, что болты не взял!

Командир ухватил край гильзы зубами, рванул, чувствуя, как свинец противно заскрежетал по эмали. Пуля все-таки выпала на ладонь.

Бросок — и свинец полетел к бровке. Саян наблюдал, как он рассекает воздух, как вминается в землю и резво отскакивает дальше, катится бочком, заминая чахлые листочки.

А потом вновь отлетает в сторону под действием аномалии.

— Черт!!!

— Не прокатило?

— Твою мать!!!

— А теперь Монолит нам поможет? Как ты там говорил…

— Да иди ты в жопу, журналист!

Саян полежал немного, глубоко вздохнул и пополз наугад.

— Ты чего?

— Молись, журналист! И я буду молиться!

Командир смотрел только вперед. Ему было жарко, по спине стекал липкий пот, на уши давило, и воздух вокруг дрожал. Где-то в глубине сознания Саяна проснулось что-то черное и полностью заблокировало любые проявления воли. Мышцы не слушались, и ему казалось, что он не в силах пошевелиться ни сейчас, ни когда-либо вообще. Ему казалось, что он так и останется лежать навечно парализованным на этой траве, глядя на блестящий стальной шарик и тяжелую свинцовую пулю. Он гнал от себя прочь эти мысли, но они возвращались, с каждой секундой все сильнее и сильнее овладевая его разумом. Разум Саяна постепенно засыпал. «Монолитовец» не понимал, что двигается вперед, что парализовано только его сознание. Он очнулся уже в балке, коридор был за спиной.

— Ну ты и псих! Какой же ты псих! — смеялся Алексей, все еще держась за башмак.

— Теперь ты мне веришь?

— Обуйся! Какой же ты псих!

Саян привалился спиной к глиняной насыпи и начал наблюдать, как выбираются с луга остальные. Тяжелее всего пришлось Бочке, который всю дорогу опекал лысого.

— Ну что, журналист, — повернулся с довольным видом командир к Смертину. — Вера, она ведь не в голове. Разве можно мозгами верить? Мозги отключило у меня совсем! То-то же! С верой можно и в коридор без болтов лезть. Понял?

— Понял, — кивнул Алексей, блаженно улыбаясь.

— Хорошо, что ты первым не полез, всех бы нас загубил… Точно загубил бы… Журналист, ну согласись, что надо во что-то верить. Ну не только в себя же в конце концов. Мы же слабые все, дрожим перед неведомым и глазами хлопаем.

— Саян, я обещаю, что в следующий раз возьму много болтов. Полный карман набью. Честно.

Из норы под фундаментом выползло грязное существо, отдаленно похожее на человека. Чумазая рожа внимательно присматривалась к стрингеру. Ствол «Калашникова» мягко поплыл, уставившись на живот своим пустым одиноким глазом.

— Поздорову, брат, — настороженно и гнусаво произнес бродяга, красноречиво положив палец на спусковой крючок.

— Поздорову, — передразнил его Смертин. — Погодка-то после выброса! — Он задорно подмигнул: — Курево есть?

— Есть.

Это еще не значило, что сталкер вскочил и побежал за сигаретами.

Алексей остановился в полутора метрах, продемонстрировав пустые руки и чистые намерения:

— Угости, будь человеком. Зона не забудет.

— Ладно, — успокоился оборвыш, доставая левой рукой из кармана пачку. Ему было неудобно, но автомат он не убрал. — Потом сочтемся.

— Благодарю, — вспомнил стрингер правила блатного жаргона.

— С кого долг-то спрашивать?

— С Пресса.

— Хоккей. А прописка в группировке какой есть?

Стрингер не ответил. Он почесал в затылке.

— Я-то кому должен?

— Ясень я.

— Ну и? — кивнул Алексей.

— Что «ну и»?

— Где твоя любимая?

— Блин! Как же вы меня все достали! — вполне натурально психанул Ясень.

— Периметр далеко? — примирительно выставил руки вперед Смертин.

— Вон, группу видишь на горизонте… Это Пухлого пацаны. Они еще позавчера грозились за стенку. Ты за ними держись, только по следам не иди, неудачники они… Живее будешь, — сталкер ожесточенно почесал щетину и полез в нору, до последнего держа нежданного гостя на прицеле.

— Так в какой группировке тебя искать? Или свободный? — бросил оборвыш у самого входа.

— «Монолит»! — прокричал стрингер, когда отошел на безопасное расстояние.

Сигарета была очень дешевая. От нее сразу начало першить в горле, поэтому больше трех затяжек Алексей делать не стал. На голодный желудок и того хватило с лихвой. Он брезгливо скосился на кривую избу, которую сначала принял за сарай, и двинулся за группой Пухлого. Напрямик, даже не смотря по сторонам.

Приятное чувство вседозволенности и полной власти. Оно ему начинало нравиться. Стрингер шел через марево аномалий, иногда даже специально, чтобы в очередной раз испытать подарок Зоны. Алексей был для них неуязвим. За весь путь от Радара он наткнулся на четыре стаи псевдособак и семью кабанов. Никакой реакции со стороны монстров. Будто человека рядом с ними не существовало.

Теперь Смертину был открыт любой уголок Зоны. То, о чем в душе мечтал каждый сталкер. Только стрингеру нечего было здесь искать.

Группу он так и не нагнал. Сам вышел к черной выжженной полосе, густо покрытой трупами тварей. Земля еще дымилась. В глубоких воронках копошились крысы. На горизонте маячили укрепления, разреженные длинными полосами колючей проволоки. В одном месте к ней практически вплотную примыкала небольшая роща.

«Должны же быть дыры, как-то же они пролезают» — размышлял на ходу Алексей.

Как только он скрылся в гуще деревьев, сбоку раздались пулеметные выстрелы.

— Стоять!

Стрингер поднял руки вверх и замер.

— Лезут и лезут, мля, — от колючки к нему приближались двое солдат. Обычные. Без всяких шлемов, бронированных комбинезонов и других примочек. С обычными «Калашниковыми» в руках.

— Хабар есть? — спросил краснолицый невысокий сержант, тыча перед собой стволом.

— Нет, совсем пустой, — горько вздохнул Смертин.

— Тогда в комендатуру пойде…

Среди деревьев мелькнула тень. Сержант остался без головы сразу, а рядовой все-таки успел испугаться и вскрикнуть. Разобравшись с краснолицым, химера одним прыжком повалила «погона» на землю. Когти погрузились глубоко в грудь, челюсти вырвали клок из шеи. Солдат только раз взбрыкнул и угомонился.

Стрингер смотрел на химеру, а она смотрела на него. Оба застыли в оцепенении.

Она была прекрасна! Алексей осознал это впервые и сам удивился, что раньше не воспринимал ее в таком свете. Грациозное тело, лоснящаяся короткая шерсть. Глаза хищника гипнотизировали. Стрингер не смог пересилить себя, не смог удержаться от искушения и протянул руку. Наэлектризованный воздух, казалось, готов был разорваться от малейшего движения. Пальцы скользнули по гладкой голове. Химера подалась вперед, жадно принюхиваясь. Она распознала в нем ее, свою хозяйку и покровительницу. Ту, что наделила ее мощью и силой. От стрингера пахло Зоной.

Он отдернул руку и, не оглядываясь, побежал к рваной дыре в колючке. Зона дышала ему в затылок, но он уходил все дальше и дальше. Началось болото. Колышущиеся ряской протоки скоро разбавили маленькие островки чакона. Из луж, громко хлопая крыльями, взлетали утки. Алексей остановился на небольшом клочке суши, бросив рюкзак на туго сплетенные камыши. У подошв шмыгнула мышь. Не крыса-переросток, а самая обыкновенная серая мышь.

Стрингер заставил себя залезть на самое дно рюкзака, где было спрятано сокровенное. Его мечта. Его потаенное желание. Пальцы нащупали аккуратно завернутые в пакет кассеты. Смертин в последний раз посмотрел на пластиковые прямоугольники, сыпанул в сверток десяток пулевых патронов, завязал узлом и с силой зашвырнул в самую топь.

«Ничего они не получат. Ни Зона, ни этот контролер. Никто не должен узнать о Зоне, — решил он. — Не будет ни репортажа, ни Пулитцеровки… Вообще ничего. Вычеркнуть из жизни и забыть».

В сгущающемся сумраке протяжно закричала выпь. Где-то далеко-далеко ночь рвал лай деревенских собак.

Еще с час Алексей пробирался по лесу. Трасса вынырнула из темноты неожиданно, как и ослепляющие лучи фар. Смертин выбежал прямо на середину и начал ожесточенно размахивать руками. Старая дребезжащая «Калина», истерично свистя тормозами, остановилась у самых колен.

— Дурак!!!

Мордастый усатый мужик хотел было газануть, но Смертин грубо распахнул дверь и нырнул в салон. Рука водилы полезла под сиденье.

— Стой, — умоляюще посмотрел на него Алексей. — Я заплачу… Мне надо…

— Ты рожу свою видел?

Стрингер провел ладонью по лицу, чувствуя на лбу и щеках корку запекшейся крови.

— Проблемы, — мученически заломил он губы. — Тебя они не коснутся, обещаю. Я заплачу. Помоги, а?

Водила недоверчиво на него посмотрел:

— Чего надо?

— В Киев, а лучше в Москву. Сможешь отвезти меня до Москвы?

Сейчас это был лучший выход. Никаких вокзалов, никаких аэропортов. Просто сесть и двигаться вперед, ни о чем не думая.

— Беглый? — сдвинул брови мужик, косясь на дробовик.

— Да нет… Журналист я, — Смертин дернул из наплечного кармана помятую корочку собкора. Он умудрился сохранить все документы, и даже паспорт, который непросто было пристроить в специальный непромокаемый карман комбеза.

— Со стволом не возьму.

— Да и хрен с ним!

Смертин широко размахнулся и закинул «Benelli» на обочину.

— Умойся, — протянул «полторашку» мужик. — А то менты на первом же посту тормознут. Мне бы домой пожрать заехать…

— По пути все купим, — фыркнул стрингер, размазывая по щекам теплую воду.

Он тут же юркнул в салон и старался оттуда больше не вылезать, чтобы, не дай бог, его не вытолкнули на улицу. — Я вдвойне заплачу. Три штуки баксов устроит? Штуку сейчас, остальные на месте.

Алексей специально набивал цену, чтоб водила немного успокоился, почувствовав сладковатый запах халявы.

Мужик долго молчал, прикидывая в уме варианты, а потом согласился:

— Устроит, — хлопнул он себя по коленке, будто подписался на самую большую авантюру в своей жизни. — И куда ты так торопишься?

— Домой, — улыбнулся Алексей. — К сыну.