— Поверить не могу, что ты притащила меня в такую дыру. Должно быть, ты меня ненавидишь! — Девочка надулась и с видом мученицы привалилась к перилам парома.

Дженна неохотно оторвала взгляд от подернутого дымкой живописного острова и посмотрела на дочь.

— Как я могу ненавидеть тебя, Лекси? — спокойно проговорила она. — Я люблю тебя. Очень люблю.

— Если бы ты любила меня, мы бы сейчас были в Лондоне.

К затянувшемуся стрессу и напряжению примешалось чувство вины. Все эти эмоции поднялись у нее в груди и тяжелым камнем упали на сердце.

— Я думала, так будет лучше.

— Может, для тебя и лучше. Но не для меня.

— Это новое начало. Новая жизнь. — Как можно дальше от ее прежней жизни. Как можно дальше от всего, что напоминало о браке. Как можно дальше от сочувственных взглядов людей, которых она когда-то считала друзьями.

— Мне нравилась моя старая жизнь!

И ей тоже. Пока она не обнаружила, что вся ее жизнь — сплошной обман. Говорят, чужая жизнь — потемки, а она не знала, что происходит в ее собственной!

Дженна быстро заморгала, удерживаясь на плаву исключительно силой воли. Ей вдруг стало дурно, и это уже не в первый раз. Она испугалась. Что, если однажды она сломается? Говорят, время лечит, но сколько времени должно пройти? Пять лет? Десять? Определенно не год. Ей сейчас нисколько не лучше, чем было тогда, когда все это случилось. Дженна уже стала подумывать, что есть травмы, которые невозможно вылечить, и что всю оставшуюся жизнь она будет вынуждена играть роль под названием «все хорошо».

Наверное, она все-таки неплохая актриса, потому что Лекси явно не замечает, какая борьба идет у нее внутри, хоть и смотрит в упор.

— У тебя в Лондоне была хорошая работа. Мы могли бы остаться там.

— Жить в Лондоне слишком дорого.

— Правда? Так заставь отца платить содержание, или как там это называется. Ведь он ушел от нас!

Дженну словно по лицу ударили.

— Я не желаю жить за счет твоего отца. Предпочитаю быть независимой. — Можно подумать, у нее есть выбор, усмехнулась она про себя. Клайв не спешит расставаться со своими денежками даже ради дочери. — Здесь нет транспортных расходов, ты сможешь ходить в местную школу, а мне по должности полагается коттедж.

Последнее было самым главным. Коттедж. Их собственный дом. Ей не придется проснуться однажды утром, чтобы узнать — у них больше нет крыши над головой.

— Как ты можешь быть такой спокойной и продолжать держать марку? — с раздражением взглянула на нее Лекси. — Ты должна злиться. Знаешь что, если какой-нибудь мужчина обойдется со мной так же, как обошелся с тобой отец, я выбью ему зубы, заткну их ему в глотку, а потом возьму нож и отрежу ему…

— Лекси!

— Да, так и будет!

Дженна набрала в легкие воздуха.

— Я конечно же злилась. И расстраивалась. Но что случилось, то случилось, и мне приходится с этим мириться. — Шаг за шагом. День за днем.

— Значит, отец будет купаться в роскоши со своей новой женщиной, а нас сослали на захолустный остров, где даже электричества нет? Отлично!

— Гленмор — прекрасное место. Держи свое сердце открытым. В детстве я приезжала сюда с бабушкой и дедушкой, и мне здесь нравилось.

— Люди едут сюда по доброй доле?! — Лекси пыталась испепелить взглядом скалистый берег в явной надежде на то, что ненавистный кусок суши внезапно испарится от ее чар. — Тебя правда возили сюда на каникулы? Полная катастрофа! Ты должна была привлечь их к суду за издевательство над детьми.

— Зря ты так. Каникулы были идеальными. Мы проводили время вместе…

Воспоминания захватили ее, и Дженна вдруг вновь стала ребенком, с восторгом ожидающим отдыха с бабушкой и дедушкой. Здесь — и, может, только здесь — она чувствовала, что ее любят и принимают такой, какая она есть.

— Мы строили замки из песка и собирали ракушки на берегу моря…

— Bay! И как ты не умерла от восхищения!

Укол подросткового сарказма вернул Дженну в реальность. Внезапно ей захотелось снова стать маленькой девочкой. Никаких тебе тревог. Никто от тебя не зависит. О боже мой! Она убрала волосы со лба и напомнила себе, что ей тридцать три, а не двенадцать.

— Здесь и вправду восхитительно! Лекси, на этом острове жили кельты и викинги, он полон истории. Этим летом здесь ведутся археологические раскопки, и у них есть несколько мест для интересующихся стариной подростков. Я тебя записала.

— Ты что? — Пораженная до глубины души, Лекси отбросила маску скучающей страдалицы и резко выпрямилась, приняв оборонительную позу. — Я не интересующийся подросток, так что можешь меня выписать!

— Попробуй, Лекси, — попыталась уговорить ее Дженна, с ужасом подумав, что будет делать, если дочь станет неуправляемой. — Тебе ведь нравилась история, когда ты была младше, и…

— Я больше не ребенок, мам! И это мои летние каникулы. Предполагается, что я должна отдыхать от учебы. Не желаю, чтобы меня пичкали уроками истории!

Стараясь сохранять спокойствие, Дженна глубоко вдохнула. Не счесть, сколько таких вдохов она сделала с тех пор, как сладкая девочка начала превращаться в несговорчивого подростка. Почему в книгах для беременных не пишут, что материнская боль не ограничивается родами?

На другом конце парома она заметила семейство, стоящее у перил, — мать, отец и двое детей. Они болтали и смеялись, и Дженна поспешила отвести взгляд. Оказывается, нет ничего больнее, чем находиться в окружении счастливых семей, когда твоя собственная переживает не лучшие времена.

Судорожно сглотнув, она напомнила себе, что далеко не во всех современных семьях соблюдается идеальная гармония. Одинокие родители, мачехи и отчимы — каких только вариаций не встретишь. Да, ее брак треснул по швам, но трещину можно заделать. Можно придать семье новую форму, но это будет по-прежнему крепкая семья.

Причем браться за клей и инструменты придется ей, Дженне. Создавать новую реальность, новые отношения.

— Я думала, мы сходим на рыбалку. Нет ничего вкуснее рыбы, пойманной своими руками.

Лекси драматично закатила глаза:

— Можешь назвать меня занудой, но ловить рыбу с матерью — это не мой тип развлечений. Хватит усердствовать, мам. Просто признайся, что ситуация — полное дерьмо.

— Прекрати выражаться, Александра!

— Почему? Бабушки рядом нет, она не услышит, а ситуация и правда дерьмо. Если честно, я надеюсь, что папочка и его новая гламурная подружка утонут в своей дурацкой ванной.

Радуясь, что поблизости никого нет, Дженна потерла лоб рукой. Сейчас не время вступать в дебаты.

— Давай для разнообразия поговорим о нас, а не об отце. До начала учебного года еще шесть недель. Я буду работать и не собираюсь оставлять тебя одну. Вот почему я подумала, что археологический лагерь — неплохое занятие.

— Ага, типа вырывать ногти на ногах один за другим. Мне не нужна нянька. Мне уже пятнадцать.

И ты все еще ребенок, печально подумала Дженна. Под этим капризным, угрюмым обличьем прячется испуганная девочка. А ей ли не знать, что такое страх, она сама напугана до смерти. Она чувствует себя растением, которое долгие годы благополучно произрастало на одном месте, и вдруг его вырвали с корнем и безжалостно бросили в компостную кучу. Единственная разница между ней и Лекси состоит в том, что Дженне приходится скрывать свои чувства. Она ведь взрослая. Она должна выглядеть спокойной и уверенной в себе.

А не испуганной, незащищенной и несчастной.

Теперь, когда их только двое, Лекси нуждается в сильной матери. Но правда состоит в том, что в ней нет ощущения силы. Временами, лежа в кровати и глядя в темноту, она испытывает настоящие приступы паники. Сможет ли она прожить одна? Не сошла ли она с ума, решив перебраться в такую даль? Может, стоило переехать к родителям? Это был бы самый легкий вариант с финансовой точки зрения, и мать могла бы присматривать за Лекси, пока она на работе. Представив себе мать с поджатыми губами и укором в глазах, Дженна поежилась. С точки зрения ее матушки, есть два смертных греха, не подлежащие прощению, и она совершила оба. Нет уж, лучше они сами о себе позаботятся.

Злость? О да, она злилась. Не из-за себя, из-за Лекси. Что случилось с мужчиной, который бросался утешать свою доченьку, стоило той заплакать, и неделями выбирал подходящий кукольный домик? Дженна ухватилась за свою злость, как за спасительную соломинку, и крепко держала ее, прекрасно понимая, что лучше жить со злостью в душе, чем в бесконечном страдании. Злость двигала ее вперед. Страдание делало вялой и пассивной.

Ей нужна была злость, если она решила довести начатое до конца. А она непременно это сделает.

Ей некуда деваться.

— Все у нас будет хорошо. Я обещаю, Лекси. — Дженна погладила напряженное плечо девочки, с облегчением отметив, что та не сбросила ее руку. — Мы еще повеселимся.

— Веселье — это встречи с друзьями. Веселье — это моя комната дома и мой компьютер…

Дженна не стала говорить, что у них больше нет дома. Клайв продал его — шикарный викторианский особняк, который она холила и лелеяла последние тринадцать лет. Когда они поженились, с деньгами было туго, так что ей пришлось самой оформлять каждую комнату…

Невероятные масштабы потери вновь захлестнули Дженну с головой, и она судорожно вдохнула. Ее приводила в ужас перспектива начать жизнь с чистого листа. И одной.

Лекси запустила руку в карман, выудила мобильник и принялась кружиться на месте, размахивая аппаратом.

— Нет сигнала. Мам, сигнал отсутствует! — В ее голосе сквозила паника, смешанная с отвращением. — Если в этом месте не будет связи, клянусь, я брошусь в воду и поплыву домой. Мало того что я не буду видеться со своими друзьями, а если я еще не смогу с ними поговорить, это конец всему!

Нет, не одной ей начинать, подумала Дженна. С дочерью. Им придется снова наладить ту связь, которая существовала между ними, пока их крепкая семья не разрушилась.

— У нас есть прекрасная возможность попробовать что-то новое. Развить другие интересы.

Лекси бросила на нее жалостливый взгляд:

— У меня уже есть интересы, мам. Мальчики, мои друзья, прогулки, и я уже упоминала мальчиков? Болтать по телефону… мальчики. Всякое такое, ну, ты знаешь. Хотя нет, я уверена, что ты не знаешь, ты слишком для этого старая. — Она презрительно фыркнула. — Не забывай, ты встретила папу в шестнадцать лет.

Дженна вздрогнула. Едва ей удалось выкинуть Клайва из головы, как Лекси снова напомнила о нем. Она не имеет права внушать дочери, что ничего не понимала в свои шестнадцать. И что все это было ошибкой, потому что тогда Лекси подумает, будто она тоже ошибка, а это неправда.

— Все, о чем я прошу, — держи свое сердце открытым, пока ты здесь, Лекси. У тебя появятся новые друзья.

— Любой, кто решил провести свою жизнь в такой глуши, — полный отстой и мне не друг. Признайся, мам, меня ждут кошмарные, одинокие каникулы, и виновата в этом только ты. — Лекси бросила убийственный взгляд на мобильный. — Сигнала все еще нет. Я ненавижу это место!

— Возможно, все дело в скалистом побережье. Как только мы сойдем с парома, все наладится.

— Ничего не наладится! Здесь ничего не может наладиться! — Лекси со злостью сунула аппарат обратно в карман. — Почему ты не разрешила мне провести лето с отцом? Я, по крайней мере, могла бы видеться с друзьями.

Сдерживая боль, Дженна попыталась найти тактичный ответ.

— Папа работает. — Она искренне надеялась, что ее голос не прозвучит фальшиво. — Он переживал, что ты будешь слишком много времени предоставлена сама себе.

А что еще она могла сказать? Прости, Лекси, твой отец отпетый эгоист и мечтает только о том, чтобы забыть о своих обязанностях и все лето беззаботно кувыркаться в постели со своей новой подружкой?

— Да пусть работает, мне-то что. Я бы посидела дома. Я могла бы поладить со Сьюзи. Если, конечно, не думать о том, что мой отец связался с девчонкой чуть старше меня.

Дженна постаралась сохранить спокойное выражение лица.

— Люди вступают в связи, Лекси. Это часть жизни. — Только не часть ее жизни, но она пока не будет об этом думать. Сейчас ей нужно не забывать дышать, вставать по утрам, ходить на работу, зарабатывать на жизнь. Привыкнуть к новой работе, обеспечить своей дочери защиту и пустить новые корни — вот что важно.

— Когда ты молод — да. Но в его возрасте следует вести себя осмотрительнее. Связи нужно запретить для всех, кто старше двадцати одного. — Лекси передернуло. — Слава богу, у тебя есть голова на плечах. У тебя уже все позади.

Дженна моргнула. Ей тридцать три. Неужели в тридцать три действительно все позади? Возможно, так оно и есть. К тридцати трем ты понимаешь, что сказки написаны для детей, что мужчины не носятся с мечами ради твоего спасения; скорее они отшвырнут тебя прочь, чтобы лучше разглядеть красотку у тебя за спиной.

Усилием воли она прервала удручающую цепочку мыслей. Дженна обещала себе никогда так не поступать. Не обобщать и не проклинать всю мужскую расу за недостатки Клайва. Она не собирается превращаться в старую, разочарованную перечницу, не позволит, чтобы у Лекси сложилось впечатление, будто все мужчины — себялюбивые козлы. Ее не мужчины обидели — это был Клайв. Один мужчина — не все мужчины мира.

Это Клайв завел интрижку с едва окончившей колледж стажеркой. Это Клайв занялся сексом прямо у себя на рабочем столе, даже не потрудившись запереть дверь на ключ. Временами Дженна думала, а не специально ли он это сделал, в надежде быть застуканным, чтобы доказать свою мужественность.

Она нахмурилась. Мужественность? Если бы ее попросили описать Клайва одним словом, ее выбор определенно не пал бы на слово «мужественность». Это все равно что сказать «Дженна сексуальная», а она уже миллион лет так о себе не думала.

Занималась ли она когда-нибудь диким сексом, не сняв одежды? Ни один мужчина не хотел ее до умопомрачения, не так ли? Даже Клайв. Только не Клайв.

Когда Клайв приходил домой со службы, они обсуждали счета, протекающие краны, пригласить ли его мать на выходные. Переступив порог, он ни разу не обнял ее, сгорая от страсти. И надо признаться, Дженна этого сама не хотела. Если муж заключил бы ее в объятия, она продолжала бы думать о том, что ей еще надо сделать перед тем, как лечь спать.

— Обычно меня принимает сестра Эванна, — недовольно пробурчала старая леди, усаживаясь в кресло. — Она точно знает, что делать с моей ногой.

Может ли день стать еще хуже? Полностью опустошенная, Дженна пробежала глазами карточку пациентки на экране компьютера.

Не только дочь не хотела, чтобы она здесь находилась, похоже, больные придерживались того же мнения. Вне всякого сомнения, доктор Маккинли тоже пожалел о ее назначении после сцены на причале.

Как будто всего этого было мало. Она, женщина, которая не думала о сексе последние лет десять, заглянула в голубые глаза Райана Маккинли и неожиданно для себя обнаружила, что все ее мысли заняты только сексом. Неведомая ей волна притяжения захватила ее и понесла вперед, смутив и сбив с толку. Она едва не поставила себя в неловкое положение.

Дженна скривилась, припомнив, как долго и жадно разглядывала доктора. Кого она пытается обмануть? Она поставила-таки себя в неловкое положение. И никаких «едва».

И его тоже.

Почему же еще он пялился на нее?

Что он подумал?

Что она унылая, доведенная до отчаяния одинокая мамаша, у которой сто лет не было секса.

Он пытался сделать ей комплимент, утверждая, что она выгладит слишком молодо для того, чтобы быть матерью дочери-подростка, но Дженна знала, что это полная ерунда. Люди всегда так говорят, разве нет? Заявляют: «Вам не дашь тридцати», а сами думают, что вам под сорок. Она поежилась. Наверное, он сейчас сидит в своем кабинете и решает, как отвадить ее от себя. Она должна дать ему понять, что не строит на его счет никаких планов, что отношения с мужчиной в данный момент стоят для нее на последнем месте.

Она элементарно пытается выжить. Построить заново свою жизнь.

Прекрасно осознавая, что сейчас она не вправе думать об этом, Дженна попыталась сконцентрироваться на пациентке.

— Я понимаю, что смена медсестры тревожит вас, миссис Паркер, но Эванна оставила подробные заметки. Если увидите, что я делаю что-то не так или вам неудобно, просто скажите.

— Я слышала, у вас дочь тинейджер? — Миссис Паркер бросила сумку на пол и сняла туфлю. Колготки цвета крепко заваренного чая немного перекрутились на лодыжке.

Дженна просмотрела доступный перевязочный материал.

— Я всего полчаса как с парома. Новости быстро разлетаются.

— На Гленморе трудно хранить секреты. У нас очень тесное сообщество.

— Поэтому я и решила сюда приехать, миссис Паркер. — Кроме того, у нее не было особого выбора. Она помогла даме забраться на каталку. — И у меня нет никаких секретов.

— Ваш муж присоединится к вам позже?

— Я больше не замужем, миссис Паркер. — Дженна ловко сняла старую повязку, размышляя над тем, почему эти слова заставили ее почувствовать себя полной неудачницей.

Миссис Паркер неодобрительно поджала губы, подогревая чувство неполноценности Дженны.

— Я была замужем сорок два года. В прежние времена мы пытались уладить наши разногласия. И никогда не сдавались.

Отлично. Как раз то, что ей нужно. Лекция. Хотя она к ним привыкла, мать постоянно читала ей мораль. Она росла в свете неоновых вывесок своих недостатков.

— Я восхищаюсь вами, миссис Паркер. Сейчас я измерю вам давление.

— Я пришла всего лишь сменить повязку, — фыркнула миссис Паркер.

— Знаю. Я уже выбрала, что вам наложить. — Дженна была само спокойствие, ведь ее практика будет зависеть от того, какие отношения сложатся с пациентами. — Но измерять давление необходимо каждые шесть месяцев или около того, а из карточки видно, что это давно делалось.

— Не вижу связи между давлением и язвой на ноге.

— Иногда язвы появляются по причине плохой циркуляции крови, а не из-за венозных проблем. Я собираюсь измерить давление не только на руке, но и на вашей лодыжке.

Миссис Паркер немного расслабилась:

— Похоже, вы свое дело знаете. Ладно. Только не думайте, что у меня куча свободного времени.

Дженна измерила давление, напомнив себе — она была готова к тому, что переезд не будет легким. Ни для нее, ни для Лекси.

— Судя по вашему виду, вы забеременели еще в школе. — Миссис Паркер сложила губы куриной гузкой. — Однако каждый имеет право на ошибку.

Дженна внимательно сняла показания прибора и только потом ответила:

— Я не считаю свою дочь ошибкой, миссис Паркер.

В кабинете на мгновение повисла тишина, и вдруг старушка захихикала:

— Способны постоять за себя, да? Мне это нравится! А вы умная девочка. Что вас занесло в такую глушь? Вы могли бы сделать карьеру в городе. Или бежите от чего-то?

Дженна прекрасно осознавала — то, что она скажет сейчас этой леди, к обеду будет знать весь остров, поэтому выдала отредактированную версию правды:

— Мой брак распался. Мне нужны перемены, а у этого места добрая репутация. К тому же Логан Макнейл построил хорошую практику. — Она не стала говорить, что в любом случае приняла бы предложение, потому что хотела убраться как можно дальше от Клайва и родителей, не покидая страну.

— Логан прекрасный доктор. И Райан Маккинли тоже, конечно. Но мы-то знаем, что он у нас ненадолго. Он птица высокого полета. Работал на скорой помощи.

На скорой помощи?

Дженна даже замерла от удивления.

— И давно он тут живет?

— Приехал два года тому назад и купил заброшенный маяк. Эван Кинайрд уж и не чаял его продать, знаете ли. Слишком далеко ото всех. Но только не для доктора Маккинли. Изоляция — вот что ему было нужно, и он заплатил неплохие деньги. Первый год он с маяка носу не казал. Придет в деревню, купит кое-что, и был таков. Сидел отшельником. Никогда не улыбался. Некоторые сочли его нелюдимым. Другие думали, он пытается оправиться от какой-то душевной травмы или что-то в этом духе. Постоянно был мрачнее тучи, когда его ни встретишь.

Дженна не хотела сплетен. Ей хотелось заткнуть уши, и Дженна заткнула бы, если бы не боялась показаться грубой. Но в то же время она была заинтригована Райаном Маккинли. При первой встрече он не показался ей нелюдимым. И не был похож на человека, зализывающего раны. Он развлекал ее беседой. Улыбался. Но ей ли не знать, как часто улыбка скрывает истинные чувства.

— И как же он начал работать терапевтом?

— Это все Эванна. Она никого не оставит в покое, эта девчонка, особенно если этот кто-то в беде. Она упросила его помочь им, когда последний доктор бросил их на произвол судьбы. У нее как раз родился Чарли, и Логану приходилось крутиться одному. Вот Райан и откликнулся. Но мы-то знаем, что это на время. Упорхнет в дорогущую клинику, не успеем глазом моргнуть. — Миссис Паркер склонилась над своей ногой. — Каково ваше мнение?

— Сейчас посмотрим. — Интересно, что заставило врача скорой помощи купить уединенный маяк на затерянном острове, подумала она. — А как вы узнали, что он медик?

— О! Он хранил это в тайне. — Миссис Паркер с интересом рассматривала свою язву. — Но как-то в бурю Фиона Грейндж разбила машину и съехала в кювет, а он как раз проходил мимо. Говорят, она осталась жива только благодаря Райану. Кости вдребезги, без сознания, и воздушная скорая прилететь не могла. Шторм все-таки. И тут появляется доктор Маккинли, ледяной и невозмутимый, как гленморская зима, останавливает кровотечение, вынимает ее из машины — всех шокировал, точно говорю. В мгновение ока превратился из отшельника в героя. После такого профессию не скроешь. А он хороший доктор, пусть и затворник. Живет сам по себе. Некоторые считают его замкнутым. И холодным.

Холодный? Дженна вспомнила мужчину, который встретил ее на пристани. Усталый — да, определенно. Настороженный — может быть. Она назвала бы его сдержанным, но никак не холодным.

— Теперь давайте осмотрим вашу ногу. — Стараясь не думать о Райане Маккинли, Дженна помыла руки и вскрыла баночку с мазью. — Давление у вас в норме. Давно эти проблемы, миссис Паркер?

— Было прошлым летом, потом прошло. Теперь вот снова вернулось.

— Вы постоянно носите утягивающие чулки? — Она посмотрела на темные колготки, аккуратно сложенные на стуле.

— Не так часто, как надо бы.

— Я знаю, в них не слишком комфортно. — Дженна почистила язву и наложила мазь. — Выглядит и впрямь плохо, бедняжка. Сильно болит?

Миссис Паркер немного оттаяла.

— Я старая, у меня всегда все болит, — хмыкнула она. — Кости ломит по утрам. На Гленморе суровые зимы. Как будто акула в ногу впилась.

— Я здесь только летом была. С бабушкой и дедушкой приезжала. Скажите, если будет слишком туго. — Дженна забинтовала ногу, на лодыжке потуже, ближе к колену слабее. — Попытайтесь всю следующую неделю держать ногу повыше, а потом снова приходите на перевязку. Вы не пробовали класть подушки под матрас? В таком положении опухоль немного спадет. Можете двигать ступней?

— Да. Хорошая работа, — неохотно признала миссис Паркер. Старушка встала, с помощью Дженны надела колготки и взяла сумочку. — Повязка очень удобная, правда. Но все равно передайте Эванне, что мне жаль, что ее не было на приеме.

— Непременно передам.

Дженна постояла немного в дверях, наблюдая, как миссис Паркер медленно ковыляет по коридору, и в полном изнеможении рухнула в кресло, дабы напечатать заметки в карточке. Она допустила ужасную ошибку. Надо было просто купить новую квартиру в Лондоне, и тогда она осталась бы на прежней работе, а Лекси не пришлось бы менять школу.

Вместо этого она приехала на крохотный остров, где к чужакам относятся с подозрением, а ее жизнь будут разглядывать под микроскопом.

Она полная идиотка.

Дженна заставила себя сделать несколько глубоких вдохов. Ничего удивительного, что островитяне отнеслись настороженно к новой медсестре. Ей просто надо завоевать их доверие.

Или купить обратный билет и как можно быстрее убраться с острова. Она закрыла лицо руками, но тут же резко выпрямилась — в дверь постучали.

В кабинет вошел Райан:

— Я должен извиниться перед вами. Я понятия не имел, что миссис Паркер будет первой пациенткой. Вы прошли настоящее крещение огнем.

Между встречей на пристани и началом приема он успел побриться и переодеться. Потертые джинсы уступили место модным брюкам, а удобная футболка рубашке. В ее маленьком кабинетике он казался выше. И шире в плечах. Ей не составило труда представить его в роли влиятельного консультанта в суматошном отделении скорой помощи. В горле у нее пересохло.

— Да, она была моей первой пациенткой.

— И вы все еще живы?

О да. Она знала, что жива, ведь сердце ее судорожно колотилось в груди.

— Мы неплохо поладили.

— Но теперь вы хотите уволиться? — довольно сухо проговорил он. — Готовы купить билет на паром и сбежать в Лондон?

Дженна застыла в ужасе. Он словно читал ее мысли.

— Нет! — бодро прощебетала она. — Я даже не думала о побеге!

Улыбка его померкла, взгляд стал острым, пронзительным.

— Я пошутил.

— О! — покраснела она. — Конечно, пошутили. Простите. Я просто устала с дороги.

— Последняя медсестра продержалась три дня. Эванна вам не говорила?

— Упоминала что-то такое. Не волнуйтесь, доктор Маккинли. Я не из тех, кто сдается без боя. — Дженна произнесла последнюю фразу как можно тверже, еще раз напомнив себе, что так оно и есть. — И с миссис Паркер было легко.

— Я прекрасно знаю миссис Паркер, так что вы, должно быть, лжете.

Да, она лгала, и похоже, это уже вошло у нее в привычку. Даже ее улыбка — чистой воды ложь.

— Миссис Паркер настороженно отнеслась к новенькой, и это нормально, особенно для ее возраста. Она не любит перемены. И я ее понимаю. — Дженна обратила все свое внимание на монитор. Ее и саму перемены пугали безмерно, а ведь она на несколько десятилетий младше миссис Паркер.

— Нога у нее плохо заживает.

Дженна подумала о старушке. Удивительно, как много они успели сказать друг другу за столь короткое время.

— Я ее не знаю, но мне кажется, она не слишком хочет, чтобы язва затянулась. Она одинока. Больная нога — повод приходить сюда и общаться с людьми.

— Вполне возможно, — задумался Райан. — Несмотря на вид старшеклассницы, вы очень проницательны.

Дженна давно свыклась с мыслью, что у нее все позади, поэтому комплимент произвел на нее странное впечатление. А может, это вовсе и не комплимент.

— Люди мне интересны. Я люблю подмечать мелочи, доискиваться до причин их поступков. Поэтому я и работаю медсестрой. — Она и сама почувствовала нестыковку. Если она действительно любит подмечать мелочи, как она проглядела тот момент, когда муж начал обманывать ее? Может, она не такая уж внимательная. Или просто не хотела видеть то, что творилось у нее под носом.

Дженна в раздражении стукнула по кнопке компьютера и закрыла файл миссис Паркер. Как ей обуздать свои мысли? Надо прекратить задаваться вопросом: что, если?.. Надо двигаться вперед. Она ведь ради этого сюда и приехала, не правда ли? Чтобы стереть прошлое.

— А почему вы пошли в медицину, доктор Маккинли? — Скажет ли он ей, что раньше был врачом скорой помощи?

Он стоял привалившись к стене, широкие плечи полностью загораживали плакат об астматической болезни.

— Теперь уже и не помню. Задайте мне этот вопрос снова, когда меня не будут дергать полночи по вызовам. Я всегда в дурном настроении, если сплю меньше трех часов в сутки.

— Это понятно. Сможете улизнуть и поспать немного сегодня днем?

— К сожалению, нет. Как я уже говорил вам на пристани, нас всего четверо. Когда мы на дежурстве, мы на дежурстве. Не можем никому ничего перепоручить.

— Кто вызывал вас вчера ночью? Местные или туристы?

— Один турист с болью в груди, один маленький ребенок с конвульсиями и одна местная девочка с ужасным приступом астмы. — Он нахмурился. — Я недавно звонил ее матери, и она сказала, что дочь спит, но я все равно загляну к ним попозже. Она мне очень не понравилась. Насколько я понял, вы интересуетесь астмой?

— Да, — оживилась Дженна. — Я вела астматических больных в Лондоне. Имелся ли какой-то определенный аллерген? Была ли у нее инфекция или что-то подобное?

— Они взяли собаку из центра спасения. Думаю, все дело в этом.

— Они не знали, что собачья шерсть — сильный аллерген? — Дженна скривилась, осознав последствия своего заявления. — Итак, собаку вернут обратно?

— Вероятнее всего. Они думают над этим, но ребенок конечно же сильно расстроится.

— Здорово было бы завести собаку, — мечтательно вздохнула Дженна и тут же выпрямилась в кресле, удивившись самой себе. Завести собаку? Откуда такие мысли? Зачем ей потребовалась собака?

— Может, приютите эту?

Дженна машинально покачала головой:

— Мы не можем. Кл… — Она хотела сказать, что Клайв ненавидит животных, но потом вспомнила, что уже не его жена. Его мнение ее больше не интересует.

Она посмотрела на левую руку. О кольце напоминал лишь тонкий бледный ободок. Все еще было странно видеть безымянный палец без кольца. В горле появлялся ком.

— Что-то не так?

Она чуть не подпрыгнула, услышав его вопрос.

— Нет. Я просто задумалась о вашей маленькой пациентке и ее собаке.

— Хорошо.

Он заглянул ей прямо в глаза, и она отвела взгляд. Райан Маккинли совсем не похож на тех мужчин, с которыми она сталкивалась на прежней работе. Прежде всего, он был на несколько десятков лет младше терапевтов их клиники. Она попыталась представить, как кто-то из них извлекает тяжело раненную девушку из разбитой машины в самый разгар стихии без помощи спасателей, — и не смогла. К тому же он просто неприлично красив. Сексуален.

Иная порода мужчин.

— Вы выглядите напряженной. Это все миссис Паркер? Или потому, что вас бросили из огня да в полымя?

— Нет! Вовсе нет. — О боже! Он заметил ее напряженность. А она не могла позволить себе начать трудовую деятельность с ошибок. — Я люблю преодолевать трудности. Кстати, я не спросила, зачем вы пришли. Хотели поговорить со мной? Я могу вам чем-то помочь, доктор Маккинли? — Только бы он не передумал нанимать ее!

— Не могли бы вы взять несколько анализов крови? — Райан протянул ей бланк. — Каллуму пятнадцать, и у него все признаки моноцитарной ангины. Я знаю, что у вас много больных, но мне срочно нужны результаты.

— Конечно. — Забирая у него бланк, Дженна случайно коснулась его пальцев и тут же отдернула руку — ее будто током ударило. — Я сделаю это прямо сейчас.

Дженна неосознанно потерла пальцы. Неужели она навеки приговорена слишком остро реагировать на присутствие этого мужчины?

— Он ждет в приемной с матерью. — Райан не сводил взгляда с ее пальцев, и она спрятала руку, судорожно сглотнув.

— Хорошо. Я его вызову.

— Я очень вам признателен. — В его голосе послышалось напряжение, которого раньше не было и в помине. — Кстати, прибыли ваши велосипеды. Я переправил их прямо в коттедж. С ними ничего не случится у вас на участке.

— Велосипеды? — Дженна попыталась сосредоточиться. — Велосипеды. Ах да, конечно. Эванна рассказала мне про то место, где можно арендовать их на лето, и я позвонила им. Думала, нам с дочкой было бы неплохо покататься.

— Я впечатлен. Хороший пример для пациентов.

— Только не сбейте меня, когда будете проноситься мимо на своем «порше».

Райан улыбнулся, направляясь к двери:

— Обвиняете меня в превышении скорости или в лени?

— Ни в том ни в другом. Я уверена, что вы в форме. — Она скользнула взглядом по его мускулистым плечам, обтянутым гладкой тканью невзрачной рубашки. Черт, она не должна была употреблять слово «в форме». Не так ли выражается Лекси, когда ей нравится какой-то мальчик? — То есть я хотела сказать, что вы атлетически сложены… то бишь заботитесь о своем здоровье… не обращайте на меня внимания…

У Дженны сложилось стойкое впечатление, что он смеется над ней, но, когда она подняла на него глаза, его лицо оказалось непроницаемым.

— Почему я не должен обращать на вас внимания?

— Потому что я несу чушь…

А он суперкрутой, гиперумный и совсем не похож на тех мужчин, с которыми она обычно имела дело. Дженна нисколько не сомневалась в словах миссис Паркер — да, он поистине славный доктор. И она не в силах устоять перед его властностью.

— Велосипеды — это хорошо.

— Лекси знает о велосипедах?

— Пока нет. — Дженна не понимала, что поразило ее больше: то, что он запомнил имя ее дочери, или то, как тонко уловил особенности характера девочки. — Брось зажженную спичку и отойди — вот мой девиз. Кстати, прошу прощения за ее поведение на пароме.

— За что вы извиняетесь?

— За Лекси. Она… — Дженне не хотелось вдаваться в подробности, но ей претила мысль о том, что Райан плохо подумает о ее ребенке. — Она сейчас сбита с толку. Очень не хотела уезжать из нашего дома в Лондоне. Это далось ей нелегко.

Райан помолчал, размышляя над ее словами. Дженне показалось, что он чувствует: она на грани.

— Гленмор отлично влияет на людей. Идеальное место для побега.

— Лекси не хотела покидать столицу.

— Возможно, ваши потребности сейчас должны идти впереди ее желаний, — мягко проговорил он. — Лекси знает, что вы будете жить в отдаленном коттедже на берегу моря?

— Нет. Слишком много плохих новостей для одного раза. Она возненавидит меня за то, что я предпочла дом не в деревне.

— Там тоже не развлекательный центр. — Он открыл дверь. — Когда закончите прием, постучитесь ко мне. Я отвезу вас и ваш багаж домой.

— Не стоит. Если у вас есть немного свободного времени, лучше отдохните.

— Я подброшу вас. — Райан замер в нерешительности, сжимая дверную ручку. — Подождите несколько недель, прежде чем купить обратный билет. Вы не успеете заметить, как это место станет вам домом, поверьте мне.

Он знал.

Он знал, как ужасно она себя чувствует. Она не сумела скрыть своих мыслей. Он знал, что она в панике и замышляет побег.

Дженна сидела, боясь раскрыть рот и окончательно выдать себя. Глаза их встретились, и он кивнул:

— Добро пожаловать на Гленмор, Дженна. Мы очень рады вам.

Это был самый прелестный домик, который она когда-либо видела, — один из четырех рыбацких коттеджей с видом на море, садики спускались прямо к песчаному пляжу.

Железная калитка заржавела и отворилась со скрипом, и Дженну вдруг охватило чувство полного умиротворения. Больше никаких бесконечных пробок на дорогах и злых водителей. Никаких часов пик. Никакого мусора на улицах и граффити на стенах.

Только свежий воздух, звук прибоя и море до горизонта.

Идеально.

Лекси всхлипнула от ужаса:

— Это он? Я такого крошечного дома в жизни не видела!

В груди у Дженны вновь заклубилась тревога.

— Маленький, да, но наш. — Пока она продолжает здесь работать, коттедж прилагается к должности. У них снова есть дом. И содержание обойдется недорого.

Лекси взирала на здание раскрыв рот:

— Мы все лето здесь проторчим?

— Да.

— Да тут и кошке сесть негде!

— У нас нет кошки. — Но они могут завести собаку. Идея не выходила у нее из головы с тех пор, как Райан Маккинли упомянул об этом.

Лекси закрыла глаза:

— Убейте меня!

Дженна судорожно искала слова утешения.

— Тебе не кажется, что здесь лучше, чем в Лондоне?

— Ты ведь несерьезно?

Дженна вздохнула. Они добрались до этой точки. И должны двигаться дальше.

Она прошла по тропинке к входной двери, глаза пробежались по чудесному садику. Она заметила сорняки, и у нее зачесались руки. Будет здорово превратить этот сад в райский уголок.

Лекси в отчаянии рассматривала дом и пляж.

— Где ближайший магазин?

— Вниз по дороге к бухте. Во время отлива можно пройти по берегу. — Райан шел вслед за ними с двумя чемоданами в руках. Он поставил багаж на землю, забрал у Дженны ключ и открыл дверь коттеджа.

— Простите… я задумалась, — несмело улыбнулась она. — У меня так давно не было сада. В нашем столичном доме имелся только внутренний дворик. Я не привыкла к открытым пространствам. — Она наклонилась и зачарованно прикоснулась к розовым цветочкам, сгрудившимся у двери. — Armeria maritima.

— Это латинское название? — удивленно приподнял брови Райан.

— Моя мать ботаник. Латинские названия все детство были у меня на слуху, некоторые запомнились. — Она потрогала цветок кончиком пальца. — Хлопушка. Они предпочитают именно такой климат, хорошо растут на побережье.

— Мам! — закатила глаза Лекси. — Хватит молоть чушь!

Дженна вспыхнула и выпрямилась.

— Извините. Просто так здорово иметь свой сад.

Несмотря на не отпускающую тоску, Дженна чувствовала себя гораздо лучше и не торопилась внутрь. Вместо этого она вдохнула полной грудью свежий морской воздух, глядя на то, как легкий бриз колышет растения. Трава не подстрижена, кругом сорняки, но это даже прибавляет месту очарования. Она представила себе, как теплым воскресным утром лежит на коврике, слушает чаек и читает газету.

Когда она делала это в последний раз? Да и делала ли вообще? По выходным она всегда была очень занята, готовила традиционное воскресное жаркое для Клайва и его матушки, потом чай для крикет-клуба…

Дженна вновь покраснела, поймав на себе взгляд Райана. Ей казалось, что он читает ее мысли, и это пугало. Некоторые мысли — особенно о нем — лучше было бы сохранить в тайне.

— Когда Эванна сказала, что работникам предоставляют дом, я и представить себе не могла нечто столь идеальное. Как кто-то мог уехать отсюда? Кто жил здесь раньше?

— Кила, сестра Логана. Ее мужу Этану предложили работу в Штатах. Когда-нибудь они вернутся обратно.

Но не скоро. Пожалуйста, пусть они задержатся там подольше.

По телу Дженны пробежала теплая волна, и впервые после отъезда из Лондона впереди забрезжил лучик надежды. Ее охватило радостное волнение. Все-таки она приняла правильное решение.

Она почувствовала себя на своем месте. Дома.

— Здесь так… тихо. — В небе над ней прокричала чайка, и она рассмеялась. — Ну, может, и не совсем тихо, но звуки другие. Хорошие звуки. Ни тебе клаксонов машин, ни ревущих моторов. Все такое медлительное. Я жду не дождусь простого покоя. Остановиться и подышать. — Побоявшись показаться смешной, Дженна неловко пожала плечами. — В Лондоне все куда-то бегут сломя голову. Толпа несет тебя вперед, и временами даже вдохнуть некогда. Я ненавижу бешеный темп столицы.

— Это потому, что ты старая, мам. — Лекси крутила в руках телефон. — Лондон классный. А дом у нас был супер.

— Лондон шумный и загазованный, а наш дом был слишком велик для двоих. — Именно это она повторяла себе, когда поняла, что ее дом продан и им с Лекси больше негде жить. Только так она могла справиться.

Отогнав от себя дурные мысли, Дженна вошла в прихожую. Теперь у них есть коттедж, и он ей нравится. На полированном деревянном полу играли отблески света, через раскрытую дверь просматривалась веселенькая кухонька.

— Мы жили рядом со станцией метро, и каждые три минуты особняк трясло.

— Да, это было круто. — Лекси поправила волосы, не сводя глаз с телефона. — До любого магазина не больше десяти минут хода.

Но Дженна не думала о магазинах. Они были далеко. Как и Клайв, и вся та грязь и неразбериха, которые царили в ее жизни. Все осталось позади.

— Это чудесное место. Мы можем завтракать на улице за тем маленьким столиком. — Взгляд ее затуманился, воображение летело вперед. — А ты, Лекси, будешь плавать или бегать по берегу.

Разве такое может быть ошибкой?

Она все сделала правильно. И они будут счастливы здесь. Она это чувствует.

Лекси посмотрела на мать так, будто та окончательно свихнулась, и вновь обратилась к аппарату:

— Опять сигнала нет. И как только люди здесь живут?

— Ты всегда можешь поймать сеть, если поднимешься на холм к замку. — Райан занес чемоданы внутрь.

— Отлично, — тяжко вздохнула Лекси. — Если единственное место, где я могу воспользоваться телефоном, — это холм, то я иду туда!

Девушка зашагала прочь.

Дженна хотела было сказать «будь осторожна», но захлопнула рот и промолчала. Она по собственному опыту знала, что слишком назойливая материнская опека приводит к противоположным результатам.

Но чувство вины вернулось и вновь принялось разъедать ее изнутри, словно кислота. Она-то, может, и влюбилась в коттедж, но Лекси не об этом мечтала.

— Трудно, наверное, их растить. — Райан стоял в дверях, сунув большие пальцы в карманы брюк, в глазах любопытство.

— Вы и не представляете себе. — Стараясь говорить легко и непринужденно, Дженна прошла мимо него в сад, наблюдая за тем, как Лекси начинает подниматься вверх по склону. В материнском мозгу промелькнула дюжина кошмарных сценариев. Дабы обуздать их, она прибегла к черному юмору. Проговори это вслух, и оно не случится.

— На Гленморе есть страшные, опасные индивидуумы?

— Ну, миссис Паркер вы уже видели… никого страшнее и опаснее ее здесь нет. Ее разыскивает полиция пяти стран. — Он задел Дженну плечом, и все ее тело зазвенело.

Она отодвинулась от него, как от провода под высоким напряжением.

— Вообще-то я имела в виду убийц с топорами в руках и насильников.

— Прошлым летом у нас был десяток-другой, но миссис Паркер их всех распугала. Трудно совершать преступления в обществе, где все знают, что у тебя на ужин.

Фигурка Лекси сделалась крошечной и вскоре совсем пропала из вида. Дженну охватила паника. Она поймала взгляд Райана и смущенно рассмеялась:

— Да, я знаю… я преувеличиваю. Трудно забыть, что здесь не Лондон. Вы, должно быть, считаете меня сумасшедшей. Да я и сама того же мнения!

— Я так не считаю.

— Сочли бы, если б узнали, какие мысли крутятся у меня в голове. Я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы, не побежать вслед за ней.

Он перевел взгляд туда, где исчезла Лекси.

— Я не слишком много знаю о тинейджерах, но полагаю, это не лучшая идея.

— Ну, мне, конечно, пришлось бы быть осторожной. — Она попыталась превратить все в шутку. — Сначала перебежками по холму, потом падаешь на брюхо и ползешь, чтрбы она не заметила.

— Трудновато будет сражаться с вооруженным топором убийцей лежа на брюхе.

— Не стоит недооценивать мать, защищающую своего ребенка.

— Я это запомню.

Какой у него глубокий голос. Глубокий, мужественный, с хрипотцой, заставляет ее размышлять о вещах, о которых она уже целую вечность не вспоминала.

Дженна медленно вздохнула и уставилась на холм, пытаясь не думать о его голосе.

— Поверить не могу, что она так быстро туда забралась. Лекси не слишком тренированная девочка. Просто поразительно, какое целительное действие может оказать сигнал мобильного телефона на апатичного подростка. Надеюсь, с ней все будет в порядке.

Райан повернулся к ней, и она заметила, что за несколько часов на его щеках вновь пробилась щетина.

— Она пересекла единственную имеющуюся дорогу и до сих пор жива и здорова. С ней все будет в порядке. А вот насчет вас я не уверен.

Их глаза встретились.

Ее сердце забилось быстрее, в воздухе кончился кислород. Мир сжался в одну точку, и в этой точке стоял мужчина.

Все остальное забылось.

Завороженная голубыми глазами, Дженна ощутила, как ее тело возрождается к жизни, словно бутон медленно и чувственно раскрывается под ласковыми солнечными лучами. Не под знойным и душным солнцем лета, но под пылким, неистовым жаром сексуального пробуждения. Словно вулкан, веками дремавший на гребне горы, яростно взорвался, срывая покров ее собственных представлений о себе. Возбуждение пронеслось по ее телу горячей волной, и она с вожделением уставилась на резко очерченную линию его губ.

Если она захочет поцеловать его, может это сделать…

Она теперь свободная женщина.

Пронзительный крик чайки вернул ее в реальность, и Дженна сделала шаг назад.

О чем она вообще думает? Стоит ей совершить какой-нибудь безрассудный поступок, например поцеловать его, и он уволит ее, у Лекси случится нервный срыв, а сама она окончательно распадется на части. В любом случае, если она не могла доверять человеку, которого знала пятнадцать лет, как может доверять кому-то, кого знает всего пятнадцать минут?

— Вы правы, — расправила плечи Дженна. — Я слишком сильно за нее переживаю. Собираюсь подработать над этим нынешним летом. Надеюсь, здесь это будет не так сложно.

К несчастью, ее бодрый, жизнерадостный голос не имел ничего общего с бушующей внутри бурей. Ей срочно нужно побыть одной, дабы избавиться от наваждения, охватившего ее в обществе этого мужчины. Да и он наверняка жаждет удрать от нее, но совсем по другим причинам.

— Спасибо вам огромное за то, что подбросили нас, доктор Маккинли. Извините за задержку.

— Вы меня не задерживаете. — К величайшему изумлению Дженны, вместо того, чтобы уйти, он направился обратно к дому. — У вас есть кофеин?

— Простите? — пролепетала она, плетясь следом за ним.

— Кофеин. Я ужасно устал, а впереди еще целый рабочий день. — Едва скрывая зевок, он без приглашения и без разрешения прошел на кухню. — Мне требуется кофе. Крепкий кофе.

— Я думала, вам надо спешить — обед, вызовы на дом… — Она полагала, что он спит и видит, как убежать от нее, несчастной разведенки…

— Мы тут на Гленморе стараемся не спешить. Это плохо для сердца. — Он открыл шкафчик и принялся сосредоточенно изучать его содержимое. — Вы что предпочитаете, чай или кофе?

— Ничего. То есть у меня не было времени зайти в магазин.

— Продукты уже закуплены.

— О! — Дженна хотела было узнать, кто закупил; продукты, но тут зазвонил телефон. Она подпрыгнула от неожиданности. — Кто это может быть?

— Почему бы вам не ответить и не узнать самой? Аппарат в коридоре.

Дженна нашла телефон, подняла трубку и тут же пожалела об этом. На том конце провода была ее мать.

— Привет, мам.

О нет, она ужасно не хотела говорить с ней в присутствии доктора Маккинли. Зачем, ну зачем она дала ей этот номер?

— Нет, все отлично…

Ледяное неодобрение матери лилось по проводам, будто жидкий азот, замораживая все на своем пути, и стоило ему коснуться Дженны, как ее вновь обретенное спокойствие рассыпалось в прах.

— Нет, здешним докторам нет дела до моего развода. — Дженна понизила голос и отвернулась от кухни в надежде на то, что закипающий чайник помешает Райану услышать ее. — Нет, пациентам тоже все равно… — Она крепко зажмурилась, стараясь не вспоминать миссис Паркер. — И я не пытаюсь разрушить жизнь Лекси… это очень мило с твоей стороны, мам, но я не думаю, что наше с вами совместное проживание — хорошая идея. Я должна сделать это сама… нет, я не упрямица.

Разговор протекал в обычном русле, мать всколыхнула в ее душе все неприятные эмоции, которые только могла. Надо срочно поставить определитель номера, чтобы отвечать матери только тогда, когда у нее будут силы, напомнила себе Дженна.

— Да, я знаю, ты очень разочарована тем, как все обернулось… я не шепчу…

К концу разговора в горле у нее пересохло, а в глазах стояли слезы. Вся магия коттеджа бесследно испарилась. В груди снова образовался ком.

Она всего лишь хотела моральной поддержки. Неужели она действительно просит от матери слишком много?

Мать уже давно отключилась, но Дженна так и стояла в коридоре с прижатой к уху трубкой, полагая, что если войдет в кухню прямо сейчас, то предстанет перед Райаном полной идиоткой. И только когда трубку у нее аккуратно забрали, она поняла, что Райан давно не в кухне.

Он повесил трубку и решительно обнял ее за плечи:

— Все в порядке?

Дженна энергично кивнула, не в силах произнести ни слова. От его руки исходило тепло, и она немного расслабилась. Как давно к ней никто не прикасался. Она уже несколько месяцев в разводе, но и за время брака они с мужем не слишком часто обнимались. Клайв не любил телячьи нежности. Чаще всего он обедал с клиентами или коллегами и возвращался домой, когда она уже крепко спала. Но даже если они ложились вместе, он был небрежен, безразличен и неуклюж, как будто заниматься с ней любовью — это еще один пункт из бесконечного списка его дел и затягивать с ним не имеет смысла.

Она могла поклясться, что Райан Маккинли никогда в жизни не был неуклюжим.

Его широкие плечи — вот они, совсем рядом, и Дженне очень хотелось прильнуть к ним хоть на мгновение. Вдруг через прикосновение к ней перейдет немного силы?

Они одновременно отпрянули друг от друга, словно пришли к одному и тому же заключению.

Только не это. Только не сейчас.

— Я нашел кофе, — откашлявшись, сказал он. — Нам нужны ножницы или нож, чтобы вскрыть упаковку.

Поморгав, чтобы прогнать слезы, Дженна увидела у него в руке не начатый пакет.

— Отлично.

Еще немного, и она выставила бы себя перед ним полной дурочкой. Она взяла у него кофе и пошла в кухню. Он последовал за ней.

Стоя к нему спиной, она принялась выдвигать один за другим ящички стола, пока не наткнулась на нож.

— Беседа с матерью всегда вас так расстраивает?

— Откуда вы узнали, что это моя мама?

— Я слышал, как вы сказали: «Привет, мам».

— О! — Если он слышал это, значит, слышал все — а это, в свою очередь, означает, что нет нужды скрывать неприятные детали своей жизни. Дженна уставилась на ножи.

— Глупо, правда? Мне тридцать три. Она не должна на меня так действовать, но действует. У нее талант откапывать мои самые потаенные страхи и обнажать мысли, в которых я сама себе не признаюсь. — Ее пальцы сомкнулись на ручке ножа. — Она полагает, что я допустила большую ошибку, приехав сюда.

— А сами вы что думаете?

— Я теперь уже и не знаю. — Слезы снова навернулись ей на глаза, мир вокруг потерял четкие очертания. — Я думала, что поступаю правильно. Но теперь считаю — то, что правильно для меня, может быть неправильным для Лекси. Я с корнями вырвала ее с насиженного места. Увезла от всего привычного. Да, нам пришлось оставить дом, но не обязательно было уезжать в такую даль… — Дженна вытащила нож и развернулась. Зря она наговорила лишнего. — Простите. Вам требовалась чашка кофе, а не душевные излияния. Звонок задержал вас. Если вы передумаете и займетесь своими делами, я пойму.

Какой стыд — выставлять свою жизнь напоказ перед незнакомцем.

— Я никуда не уйду, пока не выпью свой кофе. Буду плохо чувствовать себя за рулем. — Он привалился к гранитной столешнице, засунув большие пальцы в карманы. — Почему вам пришлось переехать?

— Я в разводе.

Зачем это скрывать? Лучше быть честной. Это случилось. И обратного пути нет. Ей пора привыкать.

Проблема заключается в том, что, как только люди узнают о разводе, им срочно требуются детали и причины.

Взгляд Дженны застыл на кофе в ее руке, перед мысленным взором возникла длинноногая блондинка, которая лежала на письменном столе мужа, безоглядно отдаваясь неистовому сексу. А был ли у нее когда-нибудь безоглядный, неистовый секс? Теряла ли она когда-нибудь над собой контроль? Была ли поражена?..

— Осторожнее! Вы сейчас порежетесь… — Райан, нахмурившись, забрал у нее нож. — Вообще-то уже порезались. Это явно не та тема, которую следует поднимать, когда у вас в руках острые предметы. Дайте-ка посмотреть.

Дженна увидела, как кровь струится по пальцу.

— О!

Райан взял ее за руку, подержал рану под проточной водой и тщательно осмотрел:

— Нам нужен пластырь. Можете назвать меня старомодным, но я предпочитаю кофе с молоком.

Он был само спокойствие, но Дженна смутилась, высвободила руку, вытерла полотенцем и зажала порез.

— Как глупо. О чем я только думала.

— Вы думали о своем бывшем муже. Может, мне стоит убрать из ящика все ножи?

— Не надо за меня беспокоиться. Я в порядке.

— Определенно нет, иначе ваша рука не истекала бы сейчас кровью. Никто не выходит из развода целым и невредимым.

— Я не говорила, что цела и невредима, доктор Маккинли. Я сказала, что я в порядке.

— Райан… — Он протянул ей кусок бумажного полотенца. — Зови меня Райан. Мы здесь все придерживаемся неформального стиля общения. Ты всегда притворяешься, будто все хорошо, когда дела идут не очень?

— Я только что заступила на новую должность. Не хочу, чтобы кто-то знал, какой багаж у меня за плечами. — Злясь на себя, Дженна изо всех сил нажала на палец в попытке остановить кровь. — Это не должно влиять на мою работу.

— Никто и не думает, что прошлое может оказать какое-то влияние. У всех есть свой багаж, Дженна. Не стоит прятать его.

— Еще как стоит. Ради Лекси. Я видела, как бывшие супруги пытаются досадить друг другу через детей, но я этого не допущу. Я отказываюсь от зла. Отказываюсь быть обиженной бывшей женой.

— Значит, ты сожмешь зубы и будешь лить слезы в темноте? — Райан взял ее за руку и заклеил рану пластырем.

— Что-то вроде этого. — Она заперла на замок и унижение, и отчаяние, и предательство — то, что заставляло ее чувствовать себя проигравшей неудачницей. Все прошедшие годы окружающие ждали, когда она споткнется. И она сделала это на глазах у публики.

Дженна ощутила привычный приступ дурноты и выдернула руку.

— Простите. Я слишком много болтаю. Если вы уверены, что все еще хотите кофе, я приготовлю.

— Я сам приготовлю. А ты подержи палец.

Глядя на то, как он выполняет эту нехитрую операцию, Дженна невольно сравнила его с Клайвом. Бывший муж ни разу за все годы совместной жизни не сделал ей кофе.

— Вы живете далеко от клиники, док… Райан?

— В старом маяке, в трех бухтах отсюда. Это двадцать минут ходьбы по берегу.

Миссис Паркер упоминала, что он держится отшельником.

— Вид оттуда, наверное, открывается фантастический. Будь у меня маяк, я устроила бы спальню на самом верху и любовалась бы пейзажем.

— Значит, наши мысли сходятся. — Он разлил кофе в две кружки. — Потому что в моей спальне панорама на триста шестьдесят градусов.

Совершенно неожиданно Дженна представила себе Райана, распростертого на кровати, и в животе у нее словно бабочки запорхали.

— Счастливчик.

Желание припасть к его плечу в поисках утешения внезапно трансформировалось в нечто иное. Очень опасное.

Она поспешно предложила:

— Почему бы нам не перейти в сад? — Свежий воздух пойдет ей на пользу, а кухня вдруг стала слишком тесной. Или он слишком велик для нее. Одним словом, явное несоблюдение пропорций.

— Так почему вам пришлось покинуть дом? — Он вышел следом за ней и поставил чашку на деревянный столик. — Ты не могла его выкупить?

— Он его продал. — Ее волосы подхватил легкий бриз, и она глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом моря. — Выставил на рынок, даже не известив меня. Мы жили там с Лекси, и в одно прекрасное утро я проснулась и обнаружила на пороге агентов по продаже недвижимости.

— Ты наняла себе адвокатов?

— Клайв сам адвокат, — устало проговорила Дженна. — И я не хотела, чтобы Лекси видела, как ее родители вырывают друг у друга куски мяса. Хотела, чтобы все прошло цивилизованно.

— Прислать риелторов без предупреждения — это не цивилизованность.

— Знаю. Но если бы я устроила сцену, то Лекси было бы еще хуже. С его стороны все было законно. Мне было всего восемнадцать, когда мы поженились, я не проверяла, на чье имя записали дом. Я много чего не проверяла.

— Законно — может быть, порядочно — определенно нет. — В его голосе зазвенели стальные нотки, в глазах появился нехороший блеск. — Лекси знает, что он вынудил тебя продать дом?

— Да, я сказала ей правду. Не знаю, правильно ли я поступила. Лекси и так уже злилась на Клайва за то, что он ушел к другой женщине. И на меня за то, что я решила переехать в Шотландию.

— А почему ты выбрала Шотландию?

— Потому что она далеко от Лондона… — Дженна помолчала. — Клайв не хочет, чтобы Лекси путалась у него под ногами. Он живет жизнью холостяка и считает дочь помехой. Я подумала, если она узнает о том, что он не желает ее видеть, это навсегда испортит их отношения, поэтому забралась как можно дальше. Теперь ей и в голову не придет навещать его. Не хочу, чтобы у нее появилась еще одна причина для ненависти.

Райан несколько долгих мгновений рассматривал ее.

— Неудивительно, что у тебя такой усталый вид. Лекси повезло, у нее очень заботливая мама.

— Не знаю. Может, я чересчур заботливая. Может я слишком ее опекаю. Или защищаю себя. Не могу поверить, что мужчина, с которым я прожила пятнадцать лет, способен так себя вести. В любом случае вам… тебе, должно быть, скучно выслушивать все это. — Дженна глубоко вздохнула. Ее разрывало чувство вины, к тому же после разговора с матерью она впала в депрессию. — Прости. Компания из меня никудышная. Не обращай внимания. Я просто устала с дороги. Уверена, тебе уже пора по делам.

— Почему мать против твоего переезда сюда?

Дженна посмотрела на залитый солнцем садик.

— Она хотела, чтобы мы перебрались к ней. Говорит, так я сохранила бы деньги.

— Деньги, но не разум. Полагаю, ты воспротивилась ей?

— Да. Подумала, нам лучше уехать подальше от всех и начать жизнь с чистого листа. У Клайва другая женщина. Вообще-то, как выяснилось, за нашу совместную жизнь у него было несколько романов… — Она сделалась пунцовой. — Только я ничего не знала. Еще одна причина, по которой мне захотелось убраться из города. И еще то, что девушке, с которой он встречается, двадцать два года. Это был сильный удар для Лекси.

— И для тебя, надо полагать.

Она даже думать не хотела о своих чувствах.

— Тяжелее всего было видеть страдания Лекси. Я подумала, если мы переедем сюда, все останется позади. Думала, так будет лучше… но пока она люто ненавидит меня за то, что я оторвала ее от друзей. Боится, что здесь никто не станет с ней дружить. И почему я только все это тебе рассказываю?..

— Потому что я попросил. И не надо бояться, что с ней никто не будет дружить, — сухо проговорил Райан. — Это Гленмор. Здесь не так много людей, чтобы исключать кого-то из круга общения. Сообщество слишком маленькое.

— Надеюсь, с ней ничего не случилось. — Дженна посмотрела через плечо на поросший травой холм, за которым скрылась Лекси. — Она сейчас такая ранимая.

— Если тебя это утешит, здесь трудно нарваться на неприятности. За исключением миссис Паркер, уровень преступности на острове очень низкий. Иногда туристы проказничают, но ничего серьезного. У Ника Хиллера, местного полицейского, очень скучная работа. Если найдет на берегу группу пьяных туристов, уже радость. Тебе не о чем беспокоиться.

— Я мать. Задергать себя до смерти — часть программы. Это никогда не меняется. Ты начинаешь волноваться, как только ребенок появляется на свет. Каждые пять минут проверяешь, дышит ли он во сне. Однажды я разбудила Лекси только для того, чтобы проверить, жива ли она. Веришь?

Райан с улыбкой взял кружку.

— Наше новоиспеченное общество матерей примет тебя с распростертыми объятиями. Они все время обсуждают подобные вещи, а я киваю с умным видом и убеждаю их, что это нормально.

— Но в глубине души считаешь их немного странными?

— Будить спящих детей? Я знаю, что матери рвут на себе волосы, потому что их дети не могут заснуть, это да, но чтобы наоборот — такого я еще не слышал.

— Как только появляются дети, вас начинает беспокоить все на свете, от острых ножей до глобального потепления. И конца этим тревогам не видно. — Дженна сокрушенно покачала головой. Как все-таки здорово с кем-то поговорить. А Райан умеет слушать. — Не упадет ли малыш с велосипеда? Вспомнит ли, что надо посмотреть налево и направо, прежде чем перейти дорогу? Вы хотите, чтобы он был вежлив с людьми, а потом вдруг начинаете волноваться, что он может оказаться слишком вежливым и уйдет с незнакомцем, лишь бы не обидеть его…

— Дженна, расслабься! Ты собираешься довести себя до нервного срыва, а у тебя еще вещи не распакованы. Тебе надо научиться успокаиваться.

— Покой? Что это такое? — Дженна театрально закатила глаза. — Покой мне неведом. Но на работе я само благоразумие, клянусь. Ты, наверное, уже пожалел, что подвез меня и дал работу.

— Твоя работа останется при тебе. Я это гарантирую.

— Никто не может дать никаких гарантий. — Она принялась водить пальцем по столу, повторяя узор дерева. — Год назад у меня был муж, дом и работа. Я потеряла сразу все.

Повисло молчание.

— Теперь у тебя снова есть дом и работа, — нарушил он тишину.

Что-то в его голосе заставило ее взглянуть на него, задуматься: а какая личная драма привела на остров Райана?

— Я просто хочу, чтобы Лекси была счастлива. — На нее внезапно снизошло умиротворение, она сбросила туфли и зарылась босыми ногами в траву. — Надеюсь, это будет новое начало. Я хочу найти здесь свой дом.

— Если будет нужна помошь, чтобы превратить все это в свой дом, зови, не стесняйся. — Райан посмотрел на часы и поднялся. — Я хороший плотник. Тебе помочь с вещами? Мебель какую-нибудь везешь?

— Нет, мы без мебели.

Клайв потребовал себе всю мебель и все то, что они накопили за пятнадцать лет брака. У нее не было сил спорить. Она упаковала одежду, несколько книг, вот и все.

— Мне нужно сходить в магазин… О, ты говорил, что кто-то уже позаботился о продуктах?

— Когда Эванна сообщила на городском собрании о твоем приезде, каждый житель сделал взнос.

Дженна раскрыла рот от удивления:

— Люди сидели и обсуждали список покупок для меня?

— Здесь особо нечем заняться, когда ночные клубы закрываются.

— Как это мило! — Тронутая до глубины души, Дженна подумала, что ей нужно будет отблагодарить этих людей. — Назови мне имена. Тогда я смогу отплатить им.

Райан с улыбкой закатал рукава, явив на свет мускулистые руки.

— Отплатишь, еще успеешь. Об этом можешь не беспокоиться. Придет время, и каждый попросит у тебя об одолжении. Обычно это случается в самый неподходящий момент, именно так все у нас и происходит. Вот ты покупаешь себе батон хлеба, а в следующий момент уже даешь консультацию насчет чьей-то сыпи. Если мы можем помочь тебе быстрее устроиться, просто дай нам знать. Ключ от задней двери в верхнем ящике кухонного стола. Замок иногда заедает. Просто покачай немного ключ, и он провернется. И вода в душе становится холодной, если открыть кран на кухне.

— Ты так хорошо знаешь дом?

— Я провел здесь несколько дней, пока оформлял покупку маяка.

— О! — Дженна представила, как он ходит по кухне… принимает душ в ванной… голый.

Господи, да она сходит с ума!

— Все в порядке? — приподнял он бровь.

— Абсолютно. Сколько времени может уйти у Лекси на то, чтобы подняться наверх и вернуться обратно? Когда мне начинать волноваться?

— Никогда. — Райан взглянул на зеленый холм. — Она уже спускается. Я оставлю тебя. Прием не раньше четырех. У тебя есть несколько часов, проведите время вместе.

— Да. — С приближением Лекси спокойствие Дженны стало испаряться. — Спасибо, что подбросил и выслушал меня.

Он коротко кивнул и направился к воротам, за которыми стоял блестящий автомобиль, доставивший ее вместе с багажом из лечебницы в коттедж. Не сбавляя шага, он перебросился несколькими словами с Лекси.

Дженна не слышала, что он сказал, но его слова заставили Лекси улыбнуться, а это уже само по себе большое достижение. Дженна приготовилась к новым жалобам по поводу дома.

— Поймала сигнал? — улыбнулась она дочери.

— Да, но дома никого нет. Или, может, все спят после ночи в клубе. Счастливчики. — Лекси посмотрела через плечо на спортивную машину, с ревом уносящуюся прочь по дороге. — Что он здесь делал, мам?

— Он нас подвез, помнишь?

— Полтора часа тому назад.

Полтора часа? Неужели столько времени прошло? Дженна пораженно уставилась на часы.

— Ну… мы разговаривали.

— О чем? — подозрительно прищурилась Лекси, и Дженна покраснела.

— О работе, — твердо заявила она. — Я тут новенькая, помнишь?

— О! И правда. А я-то уж было подумала, что ты… — Дочка замолчала.

Сердце у Дженны было готово выскочить из груди.

— Что — я?

— Ничего. — Девочка беззаботно повела плечиком, но Дженна прекрасно поняла, какие мысли прокрались в ее головку: что ее мать проявила интерес к мужчине!

Дженна поплелась обратно в коттедж, чувство ответственности навалилось на неё, как тяжкая ноша. Что бы ни случилось, она не вправе совершать поступки, из-за которых ее дочь может окончательно лишиться ощущения защищенности.

— Доктор Маккинли рассказал, что живет в маяке.

— Доктор Маккинли реально секси.

— Лекси! Тебе пятнадцать лет! — Шокированная Дженна резко развернулась к дочери, но та уже сунула голову в холодильник.

— Почти шестнадцать. Достаточно взрослая, чтобы понять, секси мужчина или нет. Не волнуйся… ты все равно не поймешь. Ты не заметишь красавчика, даже если споткнешься о него. — Она достала сыр из холодильника и тут заметила пустые чашки на столе. Напряжение вернулось. — Ты пригласила его на кофе?

Нет, это он пригласил ее на кофе.

— Он всю ночь не спал, навещал пациентов, — небрежным тоном произнесла Дженна. — Он устал. Это было самое малое, что я могла длялего сделать. Ведь он нам помог.

— О, мам… — Лекси закатила глаза. — Бедный парень, попал в ловушку к несчастной разведенке. Наверное, он слишком вежливый, не смог отказаться.

Интересно, Райан действительно видел в ней несчастную разведенку? — подумала Дженна, убирая кружки со стола.

— Конечно, он был вежлив. — Дочери не обязательно было пенять ей этим. — Я собираюсь распаковать вещи перед вечерним приемом. Пойдем посмотрим спальню.

Они поднялись наверх, и Лекси заглянула в уютную комнатку. Она была оформлена в морском стиле, мебель белая, из Новой Англии, На белом деревянном полу коврик в бело-голубую полоску.

— Это моя?

— Да. Мы можем постелить на кровать твое любимое покрывало, и…

— Покрывало не превратит эту халупу в мой дом.

— Дом там, где твоя семья, — мягко проговорила Дженна. — А я здесь, с тобой.

В глазах дочери заплескалась боль, и Дженна почувствовала укол в сердце.

— Ну, это еще ничего не значит, так ведь? — отрезала Лекси. — То есть… папа вот взял и ушел. Что тебе может помешать сделать то же самое?

— Я никогда не уйду, Лекси. Никогда. — Она тяжело опустилась на край кровати. Ну как ей убедить дочь, подбодрить ее?

— Я знаю, что тебе было очень трудно…

— Нет, не знаешь! Ты понятия не имеешь… не понимаешь, как ужасно, когда твой отец занимается сексом с девчонкой чуть старше меня! — Она перешла на крик. — Это мерзко! Отвратительно!

Дженна едва сдержалась, чтобы с ней не согласиться.

— Я же говорила… у взрослых случаются отношения, Лекси.

— Он был в отношениях с тобой, — прошипела Лекси. — У вас с ним были отношения. Брак — это навсегда, разве ты не этому меня учила?

— В идеале — да, — прикусила губу Дженна.

— Так почему же ты не попыталась уладить все с папой?

— Он не хотел ничего улаживать. И… — Дженна подумала обо всем произошедшем. О том, как он с ней обошелся. — Не все можно уладить.

— И не говори мне, что знаешь, как я себя чувствую. Ничего ты не знаешь. — Лекси выскочила из комнаты и заперлась в ванной.

Дженна в изнеможении рухнула на кровать.

Только сила воли подняла ее на ноги и повела вниз, за чемоданами. Сила воли помогла ей методично распаковать немногочисленные пожитки и найти каждой вещи свое место. К несчастью, сила воли оказалась слишком слабой, чтобы заставить ее не думать о Райане Маккинли.

И только развешивая одежду в шкафу, она вдруг сообразила — она провела с ним полтора часа, а он ни словом о себе не обмолвился.

Ни единым.

Дженна прислонила велосипед к стене неподалеку от пристани и помахала рукой паромщику Джиму.

— Доброе утро, сестра Дженна. Закончили утренний прием? — Мимо нее по тротуару прошествовала седовласая леди с тростью.

— Да, все сделано, миссис Хамптон, — улыбнулась ей Дженна. — Как ваше бедро?

— Просто чудо! Первый раз за четыре года хорошо спала. Я так боялась операции, и, честно говоря, если бы не доктор Маккинли, вряд ли бы на нее отважилась.

— Сестра Дженна? — Кто-то коснулся ее руки. — Извините, что беспокою вас…

И так без конца, поэтому к тому времени, когда добралась до Южной набережной и поднялась вверх вдоль ряда таунхаусов с видом на море, она уже опаздывала минут на десять.

Райан был на месте и с неодобрением посматривал на часы.

Дженна ускорила шаг и подошла к нему, запыхавшись. Хотя она не могла бы сказать, отчего у нее участилось дыхание — от быстрого шага или оттого, что она увидела доктора. Две недели работы бок о бок с Райаном убедили ее — в его присутствии ее тело выделывает странные штуки. И не важно, что общаются они исключительно по делу. На силу притяжения это никак не влияет. Она ничего не говорила, он тоже помалкивал, но оба знали, как обстоят дела.

Странно, что она вообще распознала влечение, ведь всю свою сознательную жизнь она прожила только с одним мужчиной.

— Прости, что опоздала… на меня устроили засаду.

— Вела прием на пристани?

— Как ты догадался? — Дженна со смехом расстегнула заколку, провела несколько раз по волосам, скрутила их в жгут и заколола. — На прибрежной дороге сильный ветер. У меня, наверное, такой вид, будто меня через кусты тащили. Волоком.

Он перевел взгляд с лица на ее волосы:

— Вовсе не такой у тебя вид.

Ее щеки залил румянец, внизу живота стало горячо.

— Ты знал, что Эбби Браун беременна? Она решила отпраздновать это событие двойной порцией шоколадного мороженого в кафе у Мег.

— Будем надеяться, что это не войдет у нее в привычку на всю беременность, — неодобрительно хмыкнул Райан. — Ты готова?

Не успел он нажать на звонок, как дверь распахнулась и на пороге появилась женщина с ребенком на руках и тревогой на лице.

— Привет, Элейн.

— О, доктор Маккинли, входите. — Женщина отступила назад и чуть не споткнулась о собаку. Животное весело носилось по холлу и, пробегая мимо стойки для зонтиков, сбило ее хвостом. — Черт меня дернул согласиться на пса! — поморщилась мать. — Мало того что у Хоуп разыгралась астма, этот пес все роняет!

— Он красивый! — Дженна наклонилась и потрепала собаку, а та, в свою очередь, извернулась и лизнула ее в лицо.

— Простите… обучить ее хоть чему-то ну просто невозможно.

— Я не против. — Дженна со смехом отпустила пса. — Как его зовут?

— Мы еще не решили… пока называем его просто Блэк.

Дженна приняла строгий вид:

— Сидеть!

Блэк сел, и Райан удивленно приподнял брови.

— Первый раз вижу, чтобы это животное выполнило команду.

— Вы так ловко управляетесь с собаками, — поддержала его изумление Элейн. — У вас есть своя?

— Нет. — Дженна бросила взгляд на черного лабрадора. Тот сидел и взирал на нее преданными глазами, высунув язык и подметая хвостом пол. Давно уже никто не смотрел на нее с таким обожанием и безоглядным доверием. — У меня нет собаки.

Семья — это не только мама, папа и двое детишек, подумала она.

— Вам стоит завести собаку, у вас явно талант общения с животными. — Элейн проводила их в гостиную. — Хоуп на софе. Сегодняшняя ночь прошла намного лучше. Мы заперли Блэка в сарае в саду, а утром я собрала пылесосом все собачьи волосы. Не понимаю, как он опять тут оказался.

Дженна прошла за Райаном в гостиную.

— Доктор Мак… — расцвела девочка при виде Райана. — Я ела мороженое и желе.

— На завтрак? — Райан сделал грозное лицо и присел рядом с ребенком. Он восхитился куклой Хоуп, поболтал с ней о том, что стоит надеть днем, а потом достал стетоскоп. — Можно послушать тебя?

— Мне уже лучше.

— Я вижу. Очень хорошо. Так можно послушать?

— О'кей. — Малышка с широкой улыбкой легла на софу и замерла в ожидании.

Он очень нежно и аккуратно стал прослушивать грудь девочки, и при виде Райана с ребенком у Дженны перехватило дыхание. Все его внимание было обращено только на девочку, как будто она — самый важный человек в этой комнате.

— Я все думал о ее приступе, Элейн. — Он сложил стетоскоп и убрал его в саквояж. — Говорите, она пользуется обычным ингалятором, да?

— Да.

— Может, в этом вся проблема. Хочу предложить вам спейсер — устройство, которое меньше зависит от техники применения. Оно идеально для маленьких детей, так как вы можете быть уверены в том, что они вдыхают полную дозу лекарства. Я специально привел к вам сестру Дженну, она научит вас пользоваться прибором. — Он улыбнулся, давая понять, что он тут не главный. — Признаюсь как на духу, обучение детей — не мой конек, поэтому я захватил с собой специалиста. На прошлой работе Дженна постоянно этим занималась.

Дженна достала из сумки спейсер и показала матери Хоуп, как тот работает:

— Все очень просто.

— Ей как раз пора принимать лекарство, — сказала Элейн. — Проконтролируете, чтобы она все сделала правильно?

Дженна понаблюдала, сделала несколько замечаний и доходчиво объяснила Хоуп, почему так важно делать ингаляции.

— Мне всякий раз пользоваться этой штукой?

— Всякий раз.

— Если я буду это делать, можно мне оставить Блэка?

Элейн вздохнула:

— Нет, сладкая моя. Блэку придется уйти.

Глаза Хоуп сразу оказались на мокром месте.

— Но я люблю его. Я не могу отправить его назад в то ужасное место! Я дала ему слово. Я обещала, что теперь у него будет дом.

Дженна поморгала, прогоняя слезы. Элейн, должно быть, очень больно на это смотреть, ведь она мать.

Элейн опустилась на софу и покачала головой:

— Мне придется вернуть его, Хоуп. — Голос ее дрогнул. — Мы не можем держать его у себя. Я не могу рисковать твоим здоровьем, второй такой ночи я не переживу. Это трудно, я знаю, но у нас нет выбора.

— Но я обещала, что у него будет дом и его будут любить. — Хоуп уже рыдала, крохотное тельце сотрясалось от горя. — Я обещала ему, мамочка, и не могу нарушить свое слово. Он опять останется один. Он будет думать, что никто его не любит.

— Я возьму его, — выдавила Дженна, проглотив стоявший в горле ком, и тут же застыла, пытаясь осознать две вещи. Первое — она только что завела собаку, второе — она вольна поступать как пожелает.

Впервые в жизни она подумала о себе. Не о Клайве. Не о матери. О себе.

Сообразив, что все взгляды устремлены на нее, она пожала плечами:

— Я хочу этого. Правда. — Она посмотрела на Хоуп. — Я буду любить его и дам ему дом. Так что тебе не придется нарушать обещание…

Элейн, которая и сама уже лила слезы, переглянулась с Райаном.

— Вы берете эту собаку?

— Беру, — твердо проговорила Дженна. Ну прямо как на свадебной церемонии, усмехнулась она. Берете ли вы эту собаку?.. Вот только она нисколько не сомневалась, что пес никогда не разочарует ее. — Беру, правда. Моя дочь будет в восторге. И каждый раз, когда тебе захочется увидеться с ним или поиграть, побросать палку на берегу, просто постучи в нашу дверь…

Райан глубоко вздохнул:

— Дженна, может, тебе стоит подумать об этом…

— Я уже тридцать лет об этом думаю. Я с детства хочу собаку.

Но мать сказала «нет». Потом «нет» сказал Клайв.

Есть все-таки определенные преимущества в том, чтобы жить самой по себе и самой отвечать за свою жизнь. Никто не скажет тебе «нет». И даже если кто- то вдруг решит сказать «нет», она не уверена, что послушается. Только теперь Дженна поняла, какой слабохарактерной она была. Она всегда отодвигала свои интересы на задний план. Ее жизнь протекала по сценарию Клайва. В ней было только то, чего хотел Клайв. То, в чем он нуждался. А она была так занята тем, чтобы сделать его счастливым, чтобы поддерживать на плаву их брак и доказать матери, что та была не права, что ни разу не остановилась и не подумала: а чего, собственно, хочет она сама?

Дженна расправила плечи и стала чуть выше.

— Если вы не против, подержите у себя Блэка еще один день. Мне нужно купить книгу, посмотреть в Интернете, удостовериться, что я знаю, что делаю. На прошлой неделе у меня была пациентка, которая держит лабрадоров, я хочу позвонить ей и поболтать немного, прежде чем взять Блэка. — Внезапно она почувствовала себя сильной, и это чувство очень понравилось ей — словно счастье широкой рекой разливается по венам.

Элейн радостно рассмеялась, на ее лице отразилось облегчение.

— Вы уверены?

— Абсолютно уверена. — И ей даже не надо советоваться с Лекси. Дочь всю жизнь мечтает о собаке. — Я буду брать его на обходы, стану привязывать к велосипеду, пока вхожу в дом. А когда я на приеме, он может играть с собакой Эванны или сидеть у нас в саду. Попрошу кого-нибудь построить забор.

— Блэк редко делает то, что хотят от него люди, — забеспокоилась Элейн.

— Ничего страшного. — Дженна погладила собаку по голове, размышляя о том, как часто она сама разочаровывала мать. — Может, у нас это общее. Страсть к бунту.

— Неплохо для имени, — улыбнулась Элейн. — Бунтарь. Назовите его Бунтарь.

— Будем надеяться, что он не оправдает это имя, — сухо заметил Райан, закрывая саквояж. — Дрессировка собак проходит каждый четверг вечером у церкви. На случай, если ты захочешь записаться.

— Два филе семги, пожалуйста.

Дженна стояла в рыбной лавке и пыталась припомнить, когда покупала продукты не в целлофановой упаковке и без даты выпуска. Рыбу она вообще не брала. Клайв не любил рыбу.

Не потому ли теперь она ест рыбу три раза в неделю?

Может, это своего рода бунт?

Рассмотрев другие варианты, она пожала плечами. А что, если и так? Преимущество незамужней жизни в том, что ты можешь делать все, что пожелаешь.

У нее появились собака и сад, а теперь еще она ест рыбу.

— Значит, за ужином будете только вы и ваша детка? — Хамиш выбрал два увесистых филе, завернул их и положил в пакет.

— Правильно. — Разве можно сохранить что-то в тайне на Гленморе? Не прошло и месяца, как все знали, кто она. И что она ест. И с кем ест. Но, как ни странно, это ее совсем не раздражало.

— Как прошел ваш ужин с доктором Маккинли?

Ну, может, немного раздражало.

Неужели весь остров решил свести их вместе? — думала Дженна, подбирая подходящий ответ.

— Это был обычный ужин. С Эванной и Логаном. Просто ужин, ничего личного. — Прозвучало так, словно ей есть что скрывать. Дженна постаралась расслабиться и сменить тему разговора. — Как поживает Элис?

— Бегает как ошпаренная. Я ей говорю: «Да угомонись ты, ради Христа!» Но разве она меня послушает? — Хамиш добавил в пакет свежей зелени. — Да ни в жизни! Ох уж эти женщины. Упрямые создания. Элис готова умереть, лишь бы доказать свою правоту.

— Ну, она приходила вчера ко мне на прием. Рана быстро заживает, так что скорая смерть ей не грозит. — Дженна достала из сумочки кошелек. — Сколько с меня?

— Нисколько. — Он сунул ей в руки пакет, его густые брови сошлись у переносицы. — Как будто я возьму с вас денег после всего, что вы сделали для Элис. Я ей говорю: «Хорошо, что ты упала около дома сестры Дженны, а то это была бы совсем другая история». Вы успокоили ее, накормили, поболтали.

Звякнул дверной колокольчик, и он посмотрел ей за спину:

— С утречком вас, доктор Маккинли. Хорошие нынче волны для серфинга. Сегодня спасательная шлюпка выходила — двое детей попали в беду у скал на Челюстях Дьявола. Перелезли через ограждение, чертенята.

Дженна окаменела. Он стоит прямо за ней? Она всю ночь думала о нем — о том, как он смотрел на нее за столом. Она так нервничала, что даже аппетит: потеряла. И он заметил, что она ничего не ест.

Повесив на лицо маску безразличия, она повернулась и посмотрела на него.

Он стоял в дверях, черный гидрокостюм подчеркивал каждый мускул широких плеч, каждый изгиб тела.

Пакет с семгой выскользнул из ее рук и, чмокнув, упал на пол.

Хамиш многозначительно кашлянул, и Дженна наклонилась за пакетом, лицо ее залила краска.

— Доброе утро, доктор Маккинли. — Она повернулась к прилавку, проявив внезапный интерес к крабу. Ей нужно срочно успокоиться и прийти в себя. За последние недели ей не раз приходилось это делать, и она уже практически достигла в этом совершенства. Она даже начала гордиться тем, как ведет себя в его присутствии.

Они ежедневно работали бок о бок, и до сих пор она не допустила ни одного промаха, не впала в грех, как в первый день на пристани, когда она пялилась на его губы. Даже вчера за ужином она практически на него не смотрела.

И если она временами вспоминала о том, как он обнимал ее за плечи в тот день на кухне… ну, это ее секрет. Девочки всегда мечтают, но ей ли не знать разницу между мечтой и реальностью.

Дженна продолжала разглядывать краба. Она пребывала в шоке. Ей казалось, что она больше никогда не сможет поверить мужчине, и вдруг нашла одного из них очень привлекательным. Но даже если она сможет доверять мужчине, своим чувствам она доверять не в состоянии. Ее обидели. Ей было больно. Она злилась. И она соскучилась по обществу взрослых людей.

Не самое лучшее время заводить отношения, даже если бы они и появились на горизонте. А на горизонте ничего не маячило — потому что, как говорит Лекси, она уже слишком стара для этого. Зачем Райану встречаться с такой, как она?

— Я подумал, что могу сберечь ваше время и занести рецепт. — Райан протянул Хамишу бланк. — Ты была лично знакома с этим крабом, Дженна? Ты его уже минут пять рассматриваешь.

Дженна опять покраснела. Господи, откуда у нее эти глупые мысли?

— Он похож на моего кузена. Тот же цвет лица.

— Да? — улыбнулся Райан. — В таком случае я могу порекомендовать ему лечебный крем.

У нее перехватило дыхание. Какая же у него сексуальная улыбка! Между ними, как обычно в присутствии друг друга, пробежала искра.

Представляя себе, каково это — целовать такого мужчину, Дженна несколько секунд смотрела на Райана, потом отвела взгляд. Даже сложись все иначе, ей никогда его не удержать. Да, Райан Маккинли работает на острове, но он, как правильно заметила миссис Паркер, птица высокого полета, это видно с первого взгляда. Он похож на тех отстраненных, пугающих консультантов, которые вышагивали по коридорам ее бывшей столичной больницы. Не ей чета.

Хамиш обменялся взглядом с Райаном и приподнял брови:

— Показать вам его поближе, этого краба?

— Нет. — Дженна раздраженно убрала волосы с глаз. — Спасибо, не нужно… я… но он и впрямь аппетитно выглядит. — О господи! Да что с ней такое? Лекси права, она несчастная разведенка. И ей нужно срочно убираться из этого магазина, пока она второй раз не уронила пакет с рыбой. Она одарила Хамиша лучезарной улыбкой и направилась к выходу.

— Одну минутку, сестра Дженна, — окликнул ее Хамиш. — Доктор Маккинли уже пригласил вас на пляжную вечеринку с барбекю? Потому что если нет, то он обязательно это сделает.

Неужели каждый житель Гленмора считает своим долгом влезать в жизнь окружающих, причем всех без исключения?

Дженна посмотрела на Райана, а тот с непроницаемым видом — на нее.

Понимая, что Хамиш поставил их обоих в неловкое положение, Дженна судорожно искала выход из сложившейся ситуации.

— Она состоится в субботу. В поддержку спасательной шлюпки. Ты должна прийти.

Он конечно же пригласил ее из-за Хамиша.

— В субботу я занята, — покачала головой Дженна.

— Чем это вы таким заняты? — изумился Хамиш. — Работать ничего не будет. Все жители там соберутся. Заняться все равно будет нечем. Такой молоденькой женщине надо отдыхать и развлекаться. А вы только и делаете, что работаете, с тех пор как сошли с парома. Развлекаться?

Если она и пойдет развлекаться, то прежде убедится в том, что в списке гостей нет Райана. И если она когда-нибудь снова назначит мужчине свидание, то выберет кого-нибудь самого заурядного. Такого, от которого у нее не отнимается язык и не холодеет внутри. И, уж конечно, при виде которого она не будет терять аппетит.

И вот теперь он стоял и смотрел на нее пробирающим до костей взглядом.

— Это мероприятие проводится на острове ежегодно для сбора средств на спасательную шлюпку и санитарный вертолет. Тебе надо принести блюдо на четверых едоков и надеть купальник.

— Ну, тогда и говорить не о чем. — Каким-то волшебным образом ей удалось произнести это спокойно. — Блюдо на четверых не проблема, но у меня нет купальника.

— Тогда купайтесь голой, — поддел ее Хамиш. — Такое уже случалось.

— И виновные провели ночь в одной из камер Ника, пока не протрезвели, — вставил Райан с язвительной усмешкой. — Это семейное мероприятие. Ты можешь купить купальник в Бич-Хат, в четырех домах отсюда.

Дженна дважды была в Бич-Хат, покупала вещи для Лекси. Для себя она там ничего не подобрала.

— Ну… спасибо, я подумаю об этом.

— Вы должны пойти, — не сдавал своих позиций Хамиш. — Так ведь, доктор Маккинли?

Райан помолчал немного.

— Думаю, Дженна сама решит, как ей поступить!

Дженна вспыхнула. Он не собирается давить на нее. Не собирается указывать ей, что делать, а что нет. Он оставляет выбор за ней.

Не этому ли она теперь посвящает все свое время? Делает выбор.

Решает, завести ли ей собаку и есть ли рыбу на ужин.

Ей не было дела до других покупателей, которые успели войти в лавку. Ее волновали только Райан да ее взбудораженные чувства. Если решение принимать ей, каким оно будет?

Ей хотелось спросить, желает ли он видеть ее там. Хотелось извиниться за то, что островитяне упорно стараются сосватать их. Хотелось дать ему понять, что она не имеет к этому никакого отношения.

Смущенная до глубины души, с горящими щеками, она еще раз пробормотала, что подумает, и вышла из магазина.

Глупо так реагировать на него, ругала она себя. Такой мужчина никогда не заинтересуется разведенной женщиной с дочерью-подростком. К тому же у него наверняка уже есть подружка. Не может такой мужчина быть один.

Злясь на саму себя, Дженна поторопилась к велосипеду. Надо срочно выкинуть Райана из головы. Даже если он проявит к ней интерес, она не откликнется на его авансы. Во-первых, в его присутствии она будет постоянно нервничать и не сможет проглотить ни кусочка, но главное — это Лекси. Девочка только-только начала привыкать к новой жизни. Можете себе представить, как отреагирует дочь, если узнает, что ее мать встречается с мужчиной.

Она думала о Райане всю дорогу домой и продолжала размышлять о нем, устраивая велосипед у стены коттеджа и срывая цветы в саду.

Она вошла в кухню. Лекси лежала на полу и играла с Бунтарем.

Дженна поставила цветы в вазу.

— Как сегодня раскопки?

Несмотря на все жалобы, Лекси потребовалось всего несколько дней, чтобы привыкнуть и начать наслаждаться жизнью,

— Весело было?

— Ага. Фрейзер нашел кусок кувшина — все так радовались. Мы договорились встретиться с ним на пляже. Я возьму с собой Бунтаря. Когда ужин? Я умираю с голоду.

Фрейзер? Лекси собирается пойти на пляж с мальчиком?

— Ужин минут через двадцать. Итак… — Дженна достала из пакета филе семги, стараясь говорить обычным тоном. — Ты никогда не упоминала Фрейзера. Он милый?

— У него кольцо в носу, пять татушек, длинные волосы, и он все время сыплет бранными словами. — Лекси трепала густую шерсть Бунтаря. — Он тебе понравится… он ведь понравится ей, да, Бунт?

Дженна с кислой улыбкой положила рыбу в гриль.

— Погоди, Лекси, вот станешь матерью…

— Я не буду такой, как ты. Я буду доверять своим детям.

Дженна почувствовала — настал один из тех самых моментов, когда каждое сказанное слово решает все.

— Я доверяю тебе, Лекси, — спокойно проговорила она. — Ты умная, внимательная, веселая девочка. Но ты все еще ребенок…

— Мне почти шестнадцать, а ты слишком меня опекаешь.

— Я переживаю за тебя. И ты действительно ребенок. Ребенок на пути к взрослой женщине, и все же я знаю, наш с папой развод и переезд дались тебе нелегко. К тому же быть тинейджером непросто.

— Что? Ты помнишь такую древность? — Лекси сказала это шутливо, с улыбкой и взяла миску Бунтаря. — У нас опять рыба? Я скоро перейду на собачий корм.

— Я думала, тебе нравится рыба.

— Нравится. Но ты никогда не готовила ее в Лондоне. А теперь она у нас почти все время!

— Я не готовила ее в Лондоне, потому что папа ненавидел рыбу.

Но теперь Клайва нет, и она стряпает то, что пожелает. И ей это по душе, думала Дженна, смешивая соус терияки для семги.

— Раз ты выступаешь за здоровый образ жизни, ты ведь не будешь против моей прогулки с Фрейзером?

У Дженны было такое чувство, словно она ступает по битому стеклу. Если она откажет, ее обвинят в недоверии, и это может привести к протесту. Если согласится, то будет волноваться весь вечер.

— Я не против, — выдавила она, ополаскивая томаты и добавляя их к салату. — Все, о чем я прошу, — вернись домой до темноты.

— Почему? Сексом можно заняться и при свете дня, не обязательно дожидаться ночи.

— Лекси… — устало прикрыла глаза Дженна.

— Но я не собираюсь этого делать. Мам, поверь, у меня есть мозги. Ты же знаешь, что я не стану этого делать. Ты достаточно часто говоришь со мной о сексе, любви и браке.

Эти понятия должны идти в другом порядке, — слабо запротестовала Дженна.

— И ты пропустила контрацепцию. — Она никак не могла избавиться от мысли о том, что сама была всего на пару лет старше Лекси, когда забеременела.

Лекси закатила глаза, а потом подошла к матери и обняла ее:

— Остынь, мам.

Этот неожиданно теплый жест растрогал Дженну, и у нее ком в горле встал.

— Как мило. Объятия.

— Ага… ну, прости меня, что я так ужасно вела себя при переезде. Место тут и вправду крутое. Я не хотела быть ужасной.

У Дженны словно камень с души свалился.

— Ты вовсе не ужасная, малышка моя. Я рада, что ты хорошо устроилась.

— Было бы здорово, если бы ты меньше за меня тревожилась.

— Было бы здорово, если бы ты давала мне меньше поводов для тревоги.

— О'кей. Если решу сделать что-то поистине плохое, я тебя предупрежу.

— Лекси… о Фрейзере.

— Если собралась поговорить со мной о мальчиках, мам, то не трать понапрасну время. К тому же я наверняка знаю об этом больше тебя.

Дженна моргнула. Может, Лекси и права. У нее был всего один парень, и она вышла за него в восемнадцать лет.

А он ушел от нее в тридцать два.

Лекси увела из салата кусочек помидора.

— Мы просто друзья, понимаешь? Приятели. Он легкий в общении. И у него много всяких штук. Его отец… — Она замолчала и пожала плечами. — Его отец тоже от них ушел. Когда ему было девять. Поэтому его мама сюда и приехала.

— О…

То, что случилось с ней, происходит с миллионами женщин по всему свету. Она не одна такая. Жизни рвутся и вновь склеиваются, и ее тоже потихоньку срастается, не правда ли? Мало-помалу. Она посмотрела на собаку, развалившуюся на кухонном полу, и на букет цветов из собственного сада. Жизнь стала другой, но это не значит, что она нехороша.

— Ты можешь пойти на пляж, Лекси.

— Спасибо! — расцвела Лекси. — Мы просто побродим немного, и все. Фрейзер говорит, после отлива на берегу можно найти всякие клевые штуки. У него для всего есть название. Рядом с ним я чувствую себя настоящей городской фифой.

— Ты должна научить меня. Что еще интересного откопали в замке?

— Много всякой ерунды. Расчески викингов, например… У меня мурашки бегут по коже, стоит представить, как викинги расчесывали ими свои патлы.

— Может, их матери заставляли, — сухо заметила Дженна. Слава богу, перед ней вновь прежняя Лекси. — А какой он, этот замок? Надо будет подняться и посмотреть.

— Жуткий такой. И потрясный. Фрейзер показал мне крутой спуск в темницы. Он свалился туда несколько лет назад, ему даже голову зашивали.

— Звучит опасно.

— Только для тебя. Ты во всем видишь опасность.

— Я мать. Волнение — часть программы.

— Мама Фрейзера не суетится вокруг него. Она позволяет ему жить своей собственной жизнью.

Дженна прикусила губу, сдерживая обиду. Ей постоянно говорят, что делают другие матери, она уже к этому привыкла.

— Я тоже позволяю тебе жить своей собственной жизнью. Просто мне не хотелось бы, чтобы ты проводила ее в стенах больницы или в женской консультации. Иди мыть руки, Лекси, ужин почти готов.

— Хочешь, чтобы я накрыла на стол, приготовила напитки или еще что?

Дженна удивилась, но не подала виду.

— Это было бы здорово, — улыбнулась она. — В холодильнике лимонад, Эванна прислала его нам в подарок.

— Вкуснотища! Я пила его у них дома. — Лекси открыла дверцу холодильника и достала бутылку. — Она его ведрами варит, свежие лимоны и все такое. Она хорошо готовит. Я сказала ей, что ты тоже. Мы идем в субботу на барбеюо, мам?

Все еще переваривая комплимент, Дженна перевернула семгу.

— Откуда ты узнала про барбеюо?

— Фрейзер сказал.

Фрейзер, Фрейзер, Фрейзер…

Ну, по крайней мере, Лекси выглядит счастливой. Дженна со вздохом облегчения разложила рыбу по тарелкам.

— А ты хочешь пойти?

— Почему бы и нет? Может быть забавно. — Лекси подозрительно прищурилась. — А откуда ты узнала про барбекю?

— В рыбной лавке сказали. — Она не стала уточнять, на кого там наткнулась. — Просто удивительно, что можно взять и купить такую свежую рыбу.

— Просто удивительно, какую чепуху старики находят удивительной. — Лекси едва подавила зевок и взяла свою тарелку. — Давай поедим в саду. Итак, сколько жизней ты сегодня спасла? Видела доктора Секси?

— Доктора… Кого?

— Доктора Секси. Райана Маккинли. Уверена, к нему записываются даже абсолютно здоровые женщины, лишь бы провести с ним наедине пять минут. Фрейзер говорит, он талантище.

Даже дома некуда деваться от этого доктора, вздохнула Дженна, взяла тарелку и последовала за дочерью на солнышко.

Она не собирается думать о нем как о докторе Секси.

Не собирается и не будет.

Слишком ярко. Слишком обыденно. Слишком легко…

Дженна разбросала все содержимое шкафа по кровати и в отчаянии взирала на вещи. Неужели так трудно решить, в чем пойти на обыкновенное барбеюо? Да, она очень долго не выходила в свет и чувствовала себя неуверенно. Но причина ведь не в этом, правда? Причина в том, что там будет Райан и она хочет выглядеть на все сто. Но при этом так, будто не слишком усердствовала.

Окончательно разозлившись, она схватила первую попавшуюся юбку, натянула ее через голову и выбрала майку в тон. Юбка была милая, но майка слишком уж обычная, — получалось, верхняя половина одета чересчур просто, а нижняя — чересчур нарядно.

Глядя в зеркало, Дженна подобрала волосы и заколола их на макушке. Поморщилась и снова распустила. Истерически хихикнула. Может, часть заколоть, а часть оставить распущенными?

— Мам?

Дженна вздрогнула и виновато сгребла в кучу раскиданную одежду. Она как раз запихивала ее в шкаф, скрывая следы своей нерешительности, когда Лекси заглянула в комнату.

— Ты готова?

— Почти. — Дженна бросила взгляд на помаду, которую купила специально к этому случаю. Она все еще стояла в упаковке, потому что Дженна так и не решила, красить губы или нет. — Осталось уложить волосы. — Вверх или вниз?

— Можно я пойду раньше? Я встречаюсь с Фрейзером.

— Мы идем вместе, — категорично заявила Дженна. Похоже, выбора у нее нет, придется оставить волосы как есть. Она подхватила кардиган и спустилась по лестнице, — Я хочу с ним познакомиться.

— Мы просто приятели, — надула губы Лекси, надевая пару красивых шлепанцев. — Мы еще не подошли к стадии «знакомства с родителями».

Дженна взяла ключи и миску с клубникой.

— Это Гленмор. На острове такого размера знакомства с родителями не избежать. Здесь все встречают друг друга по пять раз на дню. — Зря распустила волосы. Теперь она выглядит фривольно, а хочет казаться сдержанной и скромной.

— Ты в норме, мам?

— Все отлично. А что может быть не так?

— Не знаю… — Лекси нахмурилась, сжимая в руке телефон. — Просто ты какая-то дерганая. Нервная. Очень странно ведешь себя со вчерашнего дня.

— Нервная? У меня нет причин нервничать!

— Ладно, успокойся. Думаю, для тебя большое событие выходить в люди вечером. Смотри, чтобы мне было за тебя не стыдно, ладно?

Дженна заперла дверь на замок. Она никак не могла избавиться от этой столичной привычки.

— Это я тебе должна сказать.

— В Лондоне такое даже представить себе невозможно — пойти на вечеринку с матерью. Просто пообещай, что бы ни случилось, ты не будешь танцевать.

«Девять причин, почему я не должна влюбляться в Райана:

я разведена меньше года,

я слишком старая,

я простушка, а он секс-символ,

его присутствие лишает меня аппетита,

я должна подумать о Лекси,

я должна поступать в соответствии со своим возрастом,

мне придется работать с этим мужчиной, он причинит мне боль, я не в его вкусе».

Это был роман тайных встреч и укромных свиданий, приправленный горечью знания о том, что так не может продолжаться вечно.

Временами Дженна чувствовала себя виноватой в том, что скрывает свои отношения с Райаном от Лекси, но дочь обзавелась друзьями и жила своей жизнью. Она казалась такой счастливой, и Дженне не хотелось вносить свою ложку дегтя в безмятежное существование подростка.

Но бросить Райана она тоже не могла. Они встречались на маяке во время обеденного перерыва, занимались любовью до изнеможения, расставались и возвращались в лечебницу разными путями.

Несмотря на все эти ухищрения, Дженна никогда в жизни не была так счастлива.

— Я так благодарна Клайву! — прошептала она однажды днем, когда они лежали на скалах и смотрели на море. Ее ладонь утопала в его руке, и она почувствовала, как он напрягся. — Если бы он не сделал того, что сделал, меня бы тут сейчас не было. Я бы никогда не узнала, что существуют подобные чувства. Страшно, да? У тебя отношения, и тебе не с чем их сравнить, и ты говоришь себе — это то, что нужно. Это и есть чувства. Но у тебя постоянно такое ощущение, будто ты что-то упустила.

— Правда?

— Да, но я полагаю, дело было во мне, а не в отношениях.

— Жизнь иногда выкидывает странные коленца. — Он повернул голову и посмотрел на нее. — Ты уже рассказала Лекси о нас?

Ее счастье омрачило серое облачко.

— Нет. Пока нет.

— А собираешься?

— Я не знаю.

— Боишься ее реакции?

— Да. Она была в отчаянии, когда Клайв ушел. В ужасе оттого, что у него появилась другая женщина. Кроме всего прочего, подростки отказываются видеть в родителях живых людей, которые еще хотят заниматься сексом.

И она не знала, что сказать дочери. Я завела любовника…

Что представляют собой их отношения? Во что они выльются?

Райан перекатился на бок и приподнялся на локте:

— Я хочу быть с тобой, Дженна. Я хочу большего, чем обеденные встречи и редкие воскресные дни, когда Лекси уходит к друзьям. Я хочу гораздо большего.

Она заглянула в его голубые глаза, сердце ее подпрыгнуло и пустилось вскачь.

— Насколько большего?

— Я люблю тебя. — Райан ласково коснулся ее лица, словно совершил великое открытие. — Я люблю тебя с тех самых пор, когда ты сошла на берег с видом человека, спасшегося с тонущего корабля.

— Ты любишь меня? — Дженну захлестнула волна счастья, и он улыбнулся ей.

Таким расслабленным и умиротворенным она его никогда не видела.

— Ты удивлена?

— Я и не надеялась. Думала, это может быть просто… — прошептала она, боясь спугнуть свое счастье. — Я тоже тебя люблю. Я никогда никого так не любила. И даже не подозревала, что такое возможно.

— Я тоже. — Он нежно поцеловал ее и погладил по волосам дрожащей рукой. Потом покачал головой. — Ты никогда не спрашивала меня о моем браке и о том, почему он закончился. Я уверен, есть вещи, которые ты хотела бы знать обо мне.

— Я подумала, если есть что-то, что мне следует знать, ты сам расскажешь, когда будешь готов.

— Ты необычная женщина, знаешь об этом? Ты способна любить меня, не зная, что было до тебя?

— Твое прошлое не имеет никакого отношения к моим чувствам.

Он набрал в грудь воздуха, не сводя с нее глаз.

— Я был женат… на Конни, очень амбициозной женщине. Она с рождения знала, чего хочет добиться в жизни, и ничто не могло помешать ей дойти до цели. Мы познакомились, будучи студентами-медиками. Недолго встречались, потом оказались консультантами в одной больнице. Оглядываясь назад, можно сказать, что в глубине души мы ждали катастрофы, но в тот момент все казалось правильным.

Дженна кивнула, припомнив собственную ситуацию:

— Так бывает.

Он засмеялся, вышло натянуто и невесело.

— Думаю, правда заключается в том, что я был слишком занят для отношений, и Конни понимала это. Я пробивался к вершине, и мне не нужна была женщина, которая задает вопросы, во сколько я приду с работы и все такое. Конни было наплевать, когда я возвращаюсь, потому что ее самой постоянно не было дома. Она тоже рвалась наверх.

Дженна сидела тихо как мышка, давая Райану выговориться. В голове появился образ. Образ красивой, успешной женщины. Такой, которую, по ее мнению, и должен был выбрать себе Райан. Из сливок общества. Умная и талантливая, как он сам. Они должны были составить прекрасную пару.

— Она была красива?

— Нет. — Он убрал руку от ее щеки и резко сел. Уставился на море. — Физически да, ее можно было счесть красивой, — сказал он. — Но для меня красота — это больше, чем роскошные волосы и правильные черты лица. Конни была холодной. Красота — это кто ты и как ты себя ведешь. Мы оба были слишком заняты своей карьерой. Работали всеми днями, в краткие часы отдыха писали отчеты об исследованиях — у нас дома было два кабинета. — Он удрученно покачал головой. — Как я вообще мог считать наши отношения браком?

— Продолжай…

— Я хотел создать настоящую семью.

— О! — Дженне не приходило в голову, что у него может быть ребенок. Она его никогда об этом не спрашивала. — И ты?..

— Однажды ночью я поднял этот вопрос, примерно через неделю после того, как стал консультантом. Я решил, что это очень удачный момент.

— Она согласилась?

Райан смотрел невидящим взглядом в синюю морскую даль.

— Она сказала мне, что стерильна.

Дженна села.

— Она… о боже… и ты не знал? — Дженна облизала губы, силясь осмыслить услышанное.

— Еще в медицинской школе она решила, что не хочет иметь детей. Никогда. Она жаждала карьеры, а не детей. И в своей неподражаемой манере разделалась с проблемой раз и навсегда. К несчастью, она не поделилась со мной этой информацией.

Признание было горьким, трудным и неприятным. Дженна понимала, что до сих пор он ни с кем не делился этим. Только с ней. Он доверил ей нечто очень личное, и это знание было как подарок, хрупкий и драгоценный дар. Дженна пыталась понять его чувства, не желая разрушить связь между ними каким-нибудь неосторожным словом, которое могло заставить его пожалеть об оказанном доверии.

В конце концов она сказала то, что было у нее на сердце:

— Это неправильно. Так нельзя.

— Вина лежит не только на ней, но и на мне. Я делал предположения, ни о чем не спрашивал — полагаю, меня можно обвинить в мужском шовинизме. Я считал, что в определенный момент мы станем традиционной семьей. Когда я понял, что такая семья ей никогда не была нужна, у меня случился шок.

Дженна протянула руку и дотронулась до его плеча.

— Она должна была сказать тебе.

— Я тоже так думал. Неожиданно я понял, что живу с посторонним человеком. Что я ее вообще не знаю. — Он криво усмехнулся. — Но тебе это знакомо, так ведь?

— Слишком хорошо. Я сама обитала в вымышленном мире и думала, что все прекрасно. Но Клайв жил другой жизнью. Жизнью, о которой я даже не подозревала. — Она обняла руками колени и положила на них голову. — Думаю, частично проблема заключается в том, что мы практически не общались. Мы поженились из-за беременности и потому, что этого ждали мои родители. Я строила догадки на его счет. Он строил догадки на мой счет. — Дженна повернула голову и посмотрела на него. — И ты сказал Конни, что хочешь развода?

— Да. Я вдруг обнаружил, что, несмотря на немалые профессиональные успехи, моя личная жизнь обернулась настоящей катастрофой. Я даже не задумывался над тем, чего хочу, и неожиданно понял, что не имею того, что мне нужно, — человека рядом который любил бы меня, хотел бы разделить со мной свою жизнь. Я хотел возвращаться домой к женщине, которая интересовалась бы, как прошел мой день. И чтобы общаться не только по голосовой почте. И чтобы были дети. Конни сочла мои идеи смехотворными. Так и сказала: «Ты ведь не собираешься менять подгузники, Райан, что до меня, я определенно не стану этим заниматься, так зачем нам дети?»

— Она не хотела разводиться?

— С ростом моей карьеры она тоже высоко взлетела, и ей это нравилось. Я хорошо смотрелся в ее резюме. — В его голосе послышались горькие нотки, глаза превратились в два непроницаемых камешка. — Жизнь со мной открывала перед ней многие двери.

— Она любила тебя?

— Понятия не имею. Если и любила, то эгоистичной любовью. Она хотела меня как добавку к самой себе, если ты понимаешь.

— Понимаю. Я плохо разбираюсь в отношениях… — Дженна подумала о собственной жизни с Клайвом, — но знаю, что истинная любовь заключается в том, чтобы давать. Желать другому человеку счастья больше, чем самому себе. Если тебе кто-то небезразличен, ты хочешь ему добра.

Именно это она и чувствует к Райану, поняла вдруг Дженна. Она хотела, чтобы он был счастлив.

Райан обнял ее за плечи и притянул к себе:

— Именно так ты и относишься к Лекси, все время. Тебе повезло с ней. Повезло, что у вас такая сильная связь.

— Да. — Она растаяла от его поцелуя, понимая, что все снова меняется. Жизнь в очередной раз делала резкий поворот, но теперь будущее не пугало ее. Оно завораживало. — Я собираюсь поговорить с ней. Я решила. Возможно, она уже достаточно взрослая, чтобы понять.

Их чувства придавали ей сил и твердости, и она вдруг поняла, что так будет правильно.

— Хочешь поговорить с ней о нас?

— Да. Такова жизнь, не правда ли? В ней есть и счастье, и горе, и сюрпризы. Было бы неправильно делать вид, что это не так. Лекси должна знать, что временами бывает очень трудно и что все меняется. Она должна знать, что перемены не всегда к худшему и непривычное может стать привычным. И она должна знать, что моя любовь к ней никогда не изменится, что бы ни случилось.

Райан провел пальцами по ее щеке.

— Ты самый бескорыстный человек на свете. Кто поддерживал тебя, когда муж ушел? Насколько я понял, не мать. Друзья?

— Какое-то время — да. А потом я выяснила, что они знали об этом его романе и о других романах и ничего мне не сказали. — Дженна отстранилась от него. — Мне было очень тяжело. Терпеть все их советы. «Не обращай внимания», «Закрой глаза», «Оденься как стриптизерша и завоюй его обратно…».

В его глазах сверкнули веселые искорки.

— И ты к ним прислушалась?

— Конечно, ходила по дому практически голая, в одних кружевах и платьях из сетки. — Довольная тем, что она способна шутить над вещами, которые раньше не находила смешными, она принялась наматывать на палец локон. — Честно говоря, я не хотела, чтобы он возвращался. Только не после того, как я узнала о цепочке измен, проходящей сквозь весь наш брак. Но хуже всего то, как он повел себя в отношении Лекси — как будто он в одночасье взял и умыл руки. А она ведь его родная дочь! — Все веселье испарилось, и ее затопил гнев, такой же неистовый, как в первые дни. — Что бы он ни чувствовал ко мне, это не повод исключать Лекси из своей жизни. Таким вещам нет оправдания.

— Забудь о нем. — Он снова обнял ее. — Он — твое прошлое. Я — твое будущее.

Дженна уставилась на него, пораженная открывшимися перспективами. Она хотела спросить, что он имеет в виду. Ей не терпелось узнать, что для него будущее — несколько недель или больше, но она боялась озвучить вопрос — вдруг ей не понравится его ответ?

Он внимательно следил за ее реакцией.

— Дженна, я знаю, времени прошло слишком мало, но… — Из его кармана послышалось гудение, Райан коротко выругался и вытащил телефон. — Может, жизнь в городе все-таки имеет свои преимущества — по крайней мере, кто-то может взять на себя твои обязанности, когда у тебя выходной. — Он посмотрел на номер и нахмурился. — Это Логан. Лучше ответить… прости.

Пока он разговаривал с другим доктором, она осторожно высвободилась из его объятий, задаваясь вопросом, что он собирался ей сказать. Однако, похоже, в ближайшем будущем ей было не суждено это узнать, поскольку Райан уже рылся в кармане в поисках ключей от машины, по выражению лица было понятно, что звонок очень серьезный.

Он вскочил.

— Уже еду. — Он сверкнул глазами в сторону Дженны. — И возьму с собой Дженну… Нет, не волнуйся, мы справимся.

Поняв, что от нее требуется помощь, Дженна встала и отряхнула с юбки траву.

Райан уже шел по тропинке к автомобилю.

— Ты когда-нибудь имела дело с экстренными случаями?

— Прости? — Дженна втиснулась в туфли и побежала следом за ним. Как же быстро сменилась атмосфера этого полудня!

Ох уж этот Гленмор с его частой сменой настроения, подумала она.

Даже погода и та переменилась. Пока они разговаривали, небо из голубого стало зловеще-серым, а море приобрело стальной блеск.

Надвигался шторм.

— Ты когда-нибудь работала в отделении скорой помощи? — Не успела она ответить, как он уже с мрачным видом уселся в машину и завел мотор.

— Да. Но это было несколько лет назад. Что я должна делать? — Она ударилась затылком о подголовник, так резко он рванул вперед по пустой дороге. Дженна каждой клеточкой ощутила мощь автомобиля. Нервы завибрировали в предчувствии беды. Что, если она не справится?

Дабы почерпнуть уверенности, она посмотрела на Райана, его широкие плечи и ловкие руки. Он переключал скорости, как настоящий гонщик, выжимал из машины все возможное, несясь вперед на крутых поворотах и узких дорогах, которые вели от маяка в глубь острова. Несмотря на то что знала его относительно недавно, она уже поняла: Райан способен справиться с любой задачей, встающей на его пути, и это знание придавало ей храбрости.

— Группа подростков играет в покойника на Челюстях Дьявола. Это недалеко отсюда.

— Играет в покойника? — Дженна порылась в карманах и нашла резинку для волос. — Как это?

— Это когда забираешься на вершину обрыва и прыгаешь в море. — Райан сбросил скорость на повороте. — Проблема в том, что глубина воды меняется в зависимости от прилива-отлива. Даже когда прилив на твоей стороне, это очень опасно. А Челюсти Дьявола — самое опасное место, опаснее не найти. Скалы образуют там узкий канал, так что ты можешь убиться не только о дно. Если очень повезет, ты умрешь еще по пути вниз.

— И дети этим занимаются? Неужели нельзя оградить территорию?

— Там есть ограждение. Место смертельно опасно. Никто не должен подходить меньше чем на сто метров к краю, но ты ведь знаешь подростков. — Он свернул с дороги и ударил по тормозам. — Отсюда придется идти пешком. Ты боишься высоты?

— Не знаю. Не думаю.

— Смотри, куда ставишь ногу. Грунт тут осыпается.

Райан открыл багажник, и Дженна не смогла скрыть удивления:

— Ты возишь с собой веревки?

— Иногда я лазаю по скалам. — Не вдаваясь в подробности, он выбрал несколько мотков и стал укладывать оборудование в большой рюкзак. Потом открыл медицинский саквояж и добавил еще несколько предметов, включая лекарства, которые, по его мнению, могли понадобиться. Движения его были быстрыми и экономными, очень умелыми.

— Кетамин? — спросила Дженна.

— Я предпочитаю его морфину. Он не вызывает угнетения дыхания и гипотонии, а в анальгетических дозах действует как бронхорасширитель.

— Не переведешь на английский? — раздалось у них за спиной.

Дженна повернулась и увидела Ника Хиллера, местного полицейского. Только сегодня он не улыбался.

— Это означает, что он контролирует боль, не сказываясь на дыхании. — Райан достал рюкзак из багажника. — Все так плохо, как говорят?

— Хуже. Двое в воде, один застрял по пути вниз. Они прямо в Челюстях.

— Ясное дело… где еще можно получить столько адреналина?

— Тот, кто застрял на скале, может быть, и ничего, если не отпустит руки и не свалится вниз, но он уже устал. Надо же такому случиться, что именно сегодня у спасателей забарахлил вертолет — они его чинят, но в скором времени кавалерии ждать не приходится. — Ник сделал резкий вдох. — Я не хочу, чтобы кто-то подходил к краю. Хватит несчастных случаев. Будем ждать и надеяться, что они поднимут этот чертов вертолет в воздух минут через десять. Я считаю, что проводить спасательную операцию следует исключительно с воздуха или с моря.

— Там посмотрим. На месте решим. — Райан закинул рюкзак на спину и потопал по траве к воротам.

Табличка предупреждала, что здесь опасная зона. Перебросив рюкзак на другую сторону, Райан перелез через ворота. Ник проделал то же самое, но чуть более неуклюже, и протянул руку Дженне.

Интересно, за кем будет последнее слово, за доктором или за законом, подумала она.

Похоже, Ник размышлял над тем же вопросом и выглядел удрученно.

— Райан, ты ведь знаешь, как это рискованно. Нынешним летом здесь погиб скалолаз, который спускался вниз, — веревка перетерлась об острые камни.

— Значит, он привязал ее не в том месте. — Райан снова бросил рюкзак, теперь на траву на безопасном расстоянии от обрыва. — Там раненые дети, Ник. Чего ты от меня хочешь? Чтобы я их бросил?

— Моя работа — спасти их без новых несчастных случаев, без того, чтобы ты лез вниз по отвесным осыпающимся скалам.

Дженна слушала их, и у нее бешено колотилось сердце. Будет ли от нее вообще какой-то прок?

Да, она работала в отделении скорой помощи, но недолго, к тому же помогать пациентам в хорошо оборудованном стационаре совсем не то, что оказывать помощь на крутых голых утесах.

Она была так погружена в размышления о собственных способностях, что не сразу заметила подростка, сидящего на траве. Его трясло, он был белым как мел.

Дженна всмотрелась в его лицо и узнала Фрейзера. У нее упало сердце. Все вдруг стало происходить как в замедленном кино. Она поймала виноватый взгляд Фрейзера, Райан повернул голову и посмотрел на нее.

И все эти взгляды означали только одно…

Лекси — вот на ком сомкнулись Челюсти Дьявола.

Материнский инстинкт затмил все остальное, Дженна застонала и бездумно шагнула к краю.

Райан поймал ее за руку:

— Больше ни шагу. — Его стальная хватка и твердый голос пробились сквозь панику, затуманившую разум Дженны. — Спокойно. Здесь, наверху, не бегают. Ходят маленькими шажками. Смотрят, куда идут, и убеждаются, что место, куда ставят ногу, безопасно. Я достану ее. Клянусь, я ее достану. Но я не смогу этого сделать, если буду переживать за тебя, думать, не свалишься ли ты с обрыва.

Дженна застыла. Убежденность в его голосе и сильная рука остановили ее.

Фрейзер поднялся на ноги, губы его потрескались от солнца и ветра.

— Вы не понимаете, она не прыгала. Лекси пыталась остановить Мэтта, мы оба пытались. Но он все равно сделал это — прыгнул не в то время. Нужно выбрать правильный момент, или ударишься о дно. — Голос его дрожал. Он был подростком на пороге взрослой жизни, но сегодня перед ними стоял скорее мальчик, чем мужчина. — Лекси спустилась туда, чтобы спасти Мэтта. Мы видели, как он соскользнул в воду. Он бы утонул. Джейми попробовал первым, но на полпути у него сдали нервы, и теперь он не может двинуться с места. Я не знаю… у него будто крыша поехала или еще что. Поэтому Лекси это сделала. Она настаивала. Ей было до смерти страшно спускаться туда, но она сказала, что уже оказывала первую помощь, значит, ей и лезть.

— Она спустилась вниз?! — В голосе Райана зазвучали странные нотки, руки уже открывали рюкзак. — Фрейзер, подержи веревку.

— Вы б ее видели, она просто чудо. Она спускалась очень медленно, рука-нога, рука-нога, все время повторяла: «Три точки контакта со скалой…» или что- то в этом духе.

— Она прошлым летом ходила на курсы скалолазания, — проговорила Дженна в полуобмороке. Прошлым летом, перед тем как все начало разваливаться. — Но это было в зале, в Лондоне, на искусственной стене.

Ничего общего с мокрыми, скользкими скалами с ревущим морем внизу.

Райан на мгновение встретился с ней глазами.

— Деньги были потрачены не зря, скажу я вам.

Фрейзер нещадно потел.

— У меня чуть сердце не остановилось, когда я на нее смотрел. Я не очень дружу с высотой с тех пор, как упал в темницу. — Он посмотрел на Дженну и поежился. — Мне очень жаль. Я пытался остановить ее…

— Твоей вины тут нет, Фрейзер. — Губы Дженны еле шевелились, сердце гулко стучало в груди. — Ты не отвечаешь за Лекси. Она уже достаточно взрослая, чтобы принимать самостоятельные решения.

— Она прям как горная коза, — с благоговейным трепетом проговорил Фрейзер. — Мэтт лежал лицом вниз в воде, и она подтащила его к берегу. Она его держит, но он слишком тяжелый для нее, она не может его вытащить, и прилив начался. Вода поднимается. Выступ, на котором они сидят, скоро накроет море.

От этих известий колени Дженны задрожали, но Райан хранил ледяное спокойствие.

— Фрейзер, я хочу, чтобы ты оставался здесь и послужил связным. Твой мобильник работает?

— Да, сигнал устойчивый.

— Не выключай его. Доктор Макнейл везет оборудование из лечебницы. Если вертолет запоздает, то нам придется сменить тактику. Мы будем по-другому лечить Мэтта. — Райан закрепил на себе ремни безопасности. — Держи линию свободной, если мне нужно будет поговорить с тобой, я позвоню.

Ник шагнул вперед и схватил его за руку:

— Райан, ради бога, послушай меня, подожди вертолета.

У Дженны перехватило дыхание. Если Райан согласится подождать вертолет, Лекси может утонуть. Но если Райан полезет вниз, если он рискнет жизнью ради ее дочери и двух мальчиков…

— Ты попусту теряешь время, Ник. — Он сверкнул глазами в ее сторону, и на мгновение связь между ними возобновилась. — Все будет в порядке. Доверься мне.

И она доверилась. Хотя она не понимала, почему так легко поверила человеку, которого знает всего несколько недель, тогда как мужчина, с которым она прожила много лет, предал ее. Но жизнь вообще непонятная штука, не так ли? Некоторые вещи просто происходят, и им нет объяснений.

— Что я могу сделать? — У нее во рту так пересохло, что язык еле ворочался. — Чем я могу тебе помочь?

— Стоять здесь, подальше от края.

Ник снова поймал его за руку:

— Райан…

— Я иду вниз и хочу, чтобы ты спустил мой рюкзак. — Он еще раз проверил страховку и протянул руку: — Не дашь мне рацию?

Ник сдался, но лицо его оставалось белым, а взгляд метался между поднимающимся приливом и небом, явно в надежде увидеть вертолет.

Дженна почувствовала себя беспомощной.

— Я хочу что-нибудь сделать. Если мальчик сильно ранен, тебе потребуется моя помощь. Я тоже могу спуститься…

Райан даже не удостоил ее взглядом.

— Ты останешься здесь.

— Но там, внизу, моя дочь.

— Поэтому ты и будешь стоять здесь. Ты станешь квохтать вокруг Лекси, и помощи от тебя никакой не будет.

— Не смей относиться ко мне снисходительно. — Гнев разлился по ее венам, Дженна взяла страховочный трос. — Я потребуюсь тебе внизу, Райан. Двое в воде, один ранен, один застрял на скале. Он в любой момент может упасть. Ты не справишься один, а Лекси всего лишь ребенок.

Райан остановился. Бросил взгляд через плечо на острые скалы.

— Ладно. Поступим так. Я спущусь первым и оценю ситуацию. Если ты мне понадобишься, Ник поможет тебе спуститься. Следи, где я буду проходить. Ты когда-нибудь занималась скалолазанием?

Дженна сглотнула. Ей хотелось сказать ему, что она четыре раза покорила Эверест без страховки и кислорода.

— Однажды. В летнем лагере, когда мне было пятнадцать.

— Хорошо, что ты честна с нами. Не переживай… Ник спустит тебя, если возникнет необходимость. Будем надеяться, что не возникнет.

Он подошел к краю, как герой какого-то боевика. Да, подумала Дженна, ей еще много предстоит узнать о Райане, и чем больше она узнает о нем, тем больше им восхищается.

— Я должен был остановить его, — пробормотал Ник, и Дженна иронично приподняла бровь. Идея не дать Райану сделать то, что он вознамерился сделать, показалась ей смехотворной.

— Как?

— Хороший вопрос, — хохотнул полицейский. — Хотя, что Райан не знает о веревках и скалолазании, того и знать не следует. Давай-ка наденем это на тебя, Дженна. — Он протянул ей страховочные ремни. — На всякий случай. У меня такое чувство, что он без тебя не обойдется. Поверить не могу, что я это делаю!

— Если он без меня не обойдется, почему бы ему просто не сказать мне об этом?

— Честно? Мне кажется, он тебя оберегает. Либо так, либо он не хочет, чтобы мы узнали, что спуск-то на самом деле ерундовый, — подмигнул он Дженне.

Ник надел на нее страховку и заглянул ей в лицо. Интересно, он догадывается, что между ними что-то есть, или просто пытается свести их, как все остальные?

Рация ожила и затрещала.

— Ты слышишь меня, Ник? — прозвучал голос Райана. — Мне нужно, чтобы ты опустил для меня ту веревку.

— Чудо, вот что ему нужно, — буркнул Ник, спуская один конец веревки Райану и привязывая второй к камню. — Он закрепит мальчишку, пока не выяснит, что там происходит. Надеюсь, он сделает это быстро. Шторм надвигается. Время на исходе. Ну и денек выдался, хуже и быть не может.

Всего час назад она лежала на траве рядом с Райаном, наслаждаясь солнышком.

А теперь небо затянули черные тучи. Дженна осторожно подошла к обрыву и заглянула через край. У нее перехватило дыхание. Боже, стена вертикальная! Скалы будто срубили грубым топором, отовсюду торчали острые камни, словно акульи зубы, готовые впиться в плоть неосмотрительного человечка. Желудок сжался, ужас накрыл ее с головой.

— Не могу поверить, что детям приходит в голову прыгать отсюда, — едва слышно прошептала она, глядя, как Райан фиксирует мальчишку, застрявшего на полпути. Ее взгляд двинулся дальше, и она разглядела маленькую фигурку Лекси на небольшом выступе у воды. Девочка держала мальчика за плечи, не давая ему захлебнуться, сражаясь с морем, которое ярилось и бушевало вокруг них. Вода прибывала с каждой новой волной. Море жадно лизало ее дочь.

Дженне стало нехорошо.

— Мальчишка через несколько минут окажется под водой. Лекси не хватает сил вытащить его. Да и сама она с приливом не справится. — Она повернулась к Нику, чувствуя свою полную беспомощность. — Спусти меня прямо сейчас. Не жди распоряжений Райана. Он слишком занят. Я смогу помочь, я знаю, что смогу.

— Я не стану рисковать еще одним человеком без крайней нужды. Хватит того, что Райан полез вниз, но он по меньшей мере знает, что делает. У тебя нет навыков спасения на скалах…

— Я ее мать, — холодно произнесла Дженна. — А это кое-что да значит, поверь мне. Давай, спускай меня, Ник.

Он немного ослабил галстук, снимая напряжение.

— Если кто-то должен спуститься, это буду я.

— Ты должен остаться здесь, координировать действия спасателей. Я ничего об этом не знаю, я не справлюсь. — Дженна снова глянула вниз и увидела, что Райан уже привязал мальчика и продолжил спуск. Он приземлился на гладкий блестящий выступ как раз в тот момент, когда огромная волна накатила на него и чуть не смыла подростков.

Рация тут же затрещала:

— Опускай Дженну вниз, Ник. Спуск несложный.

Несложный? Разрывающаяся между облегчением и ужасом, Дженна выключила мозги. Думать — значит паниковать, а она не может позволить себе паники. Ее дочь ведь сумела спуститься, повторяла она себе, строго следуя указаниям Ника. И все же был момент, когда смелость оставила ее, и она подумала, что оцепенеет на этих черных скалах не хуже того мальчишки.

— Просто не бойся, Джен, — прозвучал снизу голос Райана, спокойный и надежный. — Ты почти на месте.

Остановиться — значит разочаровать его, твердила про себя Дженна. Если он искренне считает спуск легким, она не будет превращать его в трудный. Скала обрывалась резко, и она двигалась медленно, слушая голос Райана, думая о Лекси и о том человеке, у которого веревка перетерлась, и он погиб. Стоило ноге Дженны коснуться камня, крепкие руки тут же подхватили ее. Руки Райана.

Он отстегнул веревку, и море не замедлило нанести свой удар. Если бы он не держал ее за талию, она не устояла бы на ногах под внезапным напором воды. Она задохнулась от холода. Возвышающийся над ней утес скрыл последние лучики солнца, оставив лишь зловещие облака на узкой полоске неба. Здесь, в каменном ущелье, было очень холодно.

Если вертолет в скором времени не появится, будет поздно. Буря не даст ему взлететь.

И что тогда?

— Вода поднимается… Райан, я больше не могу держать его… — раздался у них за спиной голос Лекси.

Дженна повернулась, и у нее зашлось сердце, стоило ей увидеть кровь на футболке дочери.

— Она не моя, — поспешила заверить ее Лекси, словно прочитала мысли матери. — Это Мэтта. Его ноги… обе, я думаю. Он прыгнул и ударился о дно. Я не знала, что делать… Он такой тяжелый. Мамочка, сделай что-нибудь!

Мамочка. Последний раз Лекси так называла ее лет в шесть. Слово «мамочка» придало Дженне сил, ватные ноги налились крепостью.

— Потерпи еще немного, Лекси. — Ее голос прозвучал очень твердо и решительно, и Райан коротко улыбнулся ей. Проверив, что она твердо стоит на ногах, он направился к детям. — Ты настоящая звезда, Лекси. Подержи его еще минуту. Сможешь? — говорил он девочке, доставая из рюкзака все необходимое.

Дженна увидела, как Лекси сглотнула, глядя на него снизу вверх.

— Да.

— Хорошо. Теперь мы вытащим его из воды, а ты нам помогай. — У Райана в руке была веревка. — Просто делай все, что я скажу.

В глазах Лекси загорелась решимость, на лице отразилось полное доверие к Райану.

Куда только подевался подросток, который хныкал и ныл, не обнаружив у парома сигнала сети.

Гордость сверкнула в душе Дженны яркой звездой, но гордиться было некогда. Новая громадная волна уже катилась в их сторону.

Райан посмотрел на Лекси, потом на Дженну, явно принимая какое-то решение.

Дженна сделала выбор за него:

— Держи детей.

Она ухватилась за выступающий камень как раз в тот момент, когда водный вал приблизился к скалам. Вода обрушилась на утес с диким ревом, вокруг полетели брызги пены, как будто море жаждало получить свой приз. Дженна вцепилась в скалу, чувствуя, как волна пытается затянуть ее и потом отступает.

Она вытерла лицо и обернулась. Райан держал Лекси за плечи. Как только волна сошла, он обратил все свое внимание на Мэтта. Мальчик стонал, его тело было наполовину в соленой воде.

— Мои ноги… я не могу встать…

— Ага… мы поможем тебе. — Райан осмотрелся, выстраивая план действий. — Если мы поднимем его повыше, это даст нам как минимум еще минут десять, прежде чем прилив снова доберется до нас. Достаточно времени, чтобы оценить ущерб и вколоть ему обезболивающее. — Он рассказал Нику по рации, что собирается делать, и перечислил необходимое оборудование. — Пока они там этим занимаются, я обвяжу тебя веревкой, Мэтт.

— Оставьте меня. — Белый, словно снег, мальчик едва выдавливал из себя слова. — Не хочу, чтобы из-за меня кто-то утонул.

— Сегодня никто не утонет. — Райан обвязал веревку вокруг мальчика и закрепил ее на выступающем из скалы камне. Потом проделал то же самое с Лекси. — Веревка удержит вас, если следующая волна нахлынет до того, как мы закончим. Теперь мы вытащим тебя из воды, Мэтт. Потом я дам тебе что-нибудь от боли. — Он расспросил мальчика о том, как тот вошел в воду, ногами или головой, о его шее, двигаются ли его конечности.

Дженна удивилась, почему он сначала не дал ему обезболивающего, но тут увидела новую волну и поняла, что мальчишка мог попросту утонуть. Привязан он веревкой, нет ли, если Райан не вытащит его из воды, он мертвец.

Дженна задержала дыхание и снова уцепилась за камни. Прилив наступал. У них очень мало времени.

— Что мне делать?

— Видишь вон тот выступ прямо под водой? Встань на него. Держи мальчишку крепче, чтобы как можно меньше двигался. — В качестве меры предосторожности Райан надел на шею Мэтта поддерживающий воротничок.

Дженна вошла в ледяную воду и скрипнула зубами. Ноги тут же окоченели. Если ей холодно, то как же дети? Она недрогнувшими руками взяла Мэтта:

— Я готова.

— Я собираюсь поднять его, а ты не давай ногам задевать камни.

Райан вытянул мальчика из воды без всяких приспособлений, исключительно благодаря своей мускульной силе. Крики Мэтта эхом отразились от стен узкого ущелья, придав жути и без того страшному месту.

У Дженны сжалось сердце от переживания за мальчика, она хотела бы остановиться, но знала — нельзя. Они должны полностью вытащить его из моря. Он слишком долго пролежал в воде. Стоило Райану приподнять Мэтта, как Дженна увидела кошмарные раны на его ногах и поняла, что дело плохо. Кровь смешалась с водой, и, когда они уложили его на скалы, лицо мальчика было очень бледным, губы посинели.

— Диафиз бедра… на обеих ногах. — Теперь, увидев травмы, Райан действовал быстро, проверил другие кости и осмотрел раны. — Дженна, мы должны остановить кровотечение на левой ноге и закрыть рану. Достань из рюкзака тампоны и широкий бинт и дай мне. Я вколю кетамин. Мэтт, это ослабит боль.

— Я умру, — простонал Мэтт. — Я знаю, что умру…

— Не умрешь, — категорично заявила Дженна, заметив ужас в глазах дочери.

Райан пожал мальчику плечо.

— Никто не умирает в мою смену, — непринужденно произнес он, и Мэтт то ли всхлипнул, то ли застонал:

— Если боль меня не прикончит, то мама доделает дело.

Убедившись, что Лекси вышла из воды, Дженна взяла парня за руку:

— Мама тебя не убьет. Она вздохнет с облегчением, когда узнает, что с тобой все в порядке.

Райан сверкнул в ее сторону глазами, и Дженна прочла его мысли.

С Мэттом далеко не все в порядке. У него два перелома, и он продолжает терять кровь. Понимая, что пришла пора действовать, Дженна отпустила руку мальчика и полезла в рюкзак. В голове у нее прояснилось, она достала стерильный перевязочный материал и обратилась к дочери:

— Лекси? У тебя с собой фотоаппарат?

— Что? — Промокшая насквозь и трясущаяся Лекси уставилась на мать, как на сумасшедшую. — Мэтт может истечь кровью до смерти, а ты хочешь, чтобы я сняла пейзаж?

— Он не истечет кровью до смерти. — Дженна, подобно Райану, старалась говорить спокойно и невозмутимо. — Я не хочу, чтобы ты снимала пейзажи. Сфотографируй ноги Мэтта. Это поможет реаниматологам.

— Хорошая идея. — Райан сделал инъекцию кетамина. — Так как, Лекси, у тебя есть камера?

— Да… да. Но… — Сбитая с толку, девочка взглянула на Мэтта и встала, держась за скалы и стараясь не поскользнуться. Она была в джинсах, и ткань потемнела от воды. — В кармане жакета. Что дальше?

— Сделай несколько снимков ран. Если хочешь, я сама сделаю. — Дженна испугалась за дочь, слишком страшными на вид были раны, но Лекси лишь крепче стиснула зубы и направила объектив на друга. Она несколько раз щелкнула затвором и быстро проверила результат:

— Готово.

— Отлично. — Теперь, когда раны были сняты, Дженна принялась бинтовать их. — Так врачам не придется снимать повязки, чтобы посмотреть, что под ними.

— А, я поняла, — кивнула Лекси, побледнев еще больше. — Что еще я могу сделать?

— Держись подальше от волн, — вмешался Райан. Они с Дженной работали слаженно, накладывая на раны тампоны и обвязывая их бинтом. — Говори мне о любых изменениях, Джен. Я собираюсь связать ноги вместе.

Из них получилась великолепная команда, он отдавал распоряжения, она выполняла их буквально. И не важно, что она не делала раньше ничего подобного, его инструкции были ясными и четкими. Сделай это. Сделай то. Положи руки сюда.

Позднее, оглядываясь назад, она удивлялась, откуда в нем было столько уверенности в своей правоте, но в тот момент просто делала то, что он велел.

Проверив пульс на обеих ногах Мэтта, она кивнула Райану:

— Циркуляция хорошая в обеих конечностях.

— Отлично. Лекс, возьми это. — Райан передал Лекси рацию, освободив руки. Потом снова повернулся к мальчику: — Мэтт, ты сломал обе ноги. Я собираюсь наложить шину, потому что это ослабит кровотечение и поможет снять боль. — Он посмотрел на Лекси. — Логан уже должен был приехать. Свяжись с ними и скажи Нику, что мне нужно полотенце.

Полотенце? Дженна окинула взглядом мокрую площадку и беснующееся море и решила было, что Райан сошел с ума, но потом напомнила себе: до сих пор все его действия были вполне разумными и обоснованными.

Дженна начала было сомневаться в способностях Лекси действовать в экстремальной ситуации и хотела для верности повторить распоряжение Райана, но, оказывается, дочь уже включила рацию. Она сделала все, о чем ее просили. Поговорила с Ником, передавала сообщения туда и обратно, копируя стиль разговора Райана.

— Доктор Макнейл там. Он хочет знать, что вам нужно.

— Шина Сагера, если у него есть, если нет, годится любая другая. И кислород. И спроси Ника, вылетел ли вертолет и каково расчетное время его прибытия.

— Шина Сагера? — Дженна передала ему венфлон, и Райан ввел иглу в вену Мэтта так ловко, будто находился в современном, хорошо оборудованном боксе скорой помощи, а не на голых камнях.

— Это американская шина. Я предпочитаю их.

— Спускают. Я возьму. — Не сводя глаз с волн, Лекси осторожно двинулась по мокрому обрыву, словно канатоходец над ареной цирка, и поймала рюкзак, который опустили вниз на веревке.

Дженне оставалось только наблюдать за тем, как море беснуется у ног дочери, и молиться, чтобы та не поскользнулась. Ее охватила гордость, и она быстро поморгала глазами, стараясь сконцентрироваться на своей части задачи.

— Разве возможно наложить шину в таких условиях, когда нас только двое?

— Я управлюсь за пару минут, так его будет проще эвакуировать на вертолете.

Райан взял у Лекси рюкзак и открыл его. С помощью полотенца он вытер ноги Мэтта и вскрыл пакет с шиной. В мгновение ока он извлек ее, развернул и собрал.

— Все готово. — Он положил шину между ног Мэтта, комментируя свои действия.

Дженна услышала звук вертолета, и по ее телу прошла теплая волна облегчения.

— О, слава тебе господи, они здесь!

Райан даже не посмотрел вверх.

— Сначала пусть снимут Джейми. К тому времени, как он окажется в вертолете, Мэтт будет готов. — Он обернул шину вокруг лодыжек мальчика. — Лекси, передай это Нику.

Он обращался с девочкой как со взрослым человеком, нисколько не сомневаясь в том, что она сумеет выполнить поставленную перед ней задачу.

Лекси без запинки вновь поговорила по рации, явно гордясь тем, что и она оказалась полезной.

Дженна помогла Райану с шиной.

— Сколько ты накладываешь гипса?

— Обычно десять процентов от веса пациента на перелом. — Окинув Мэтта взглядом, Райан проверил количество гипса на весах. — Я строю научные предположения.

Шум мотора усилился, и Дженна затаив дыхание наблюдала за тем, как спасатель спускается по лестнице в узкую расщелину между скалами. Вот он уже надел на Джейми страховочное снаряжение и поднимает его на борт.

— Хорошо, хоть ветра нет. — Райан застегнул ремешки на бедрах Мэтта, закрепив обе ноги.

Пораженная тем, с какой скоростью Райан наложил шину, Дженна взяла мальчика за руку:

— Как ты?

— Получше, — пробормотал Мэтт, — но мне что- то не очень хочется лететь на вертолете.

— Все будет хорошо. Они специалисты. — Райан смотрел, как спасатель снова спускается вниз, на этот раз с носилками. — Мы поднимем тебя наверх, Мэтт, а по пути в больницу я дам тебе кислород и воды. Как только мы приземлимся, тебя устроят с комфортом.

Дженна смотрела на него, стараясь осмыслить услышанное.

Райан покидает их.

Она встряхнулась. Конечно, он должен лететь со спасателями. Как же еще? Но она не могла унять дрожь, пальцы изо всех сил вцепились в камни, за которые она держалась.

Райан помог спасателю уложить Мэтта на носилки. Они обсудили ранения, потерю крови — Дженна понимала, что они решают, надо ли брать доктора с собой. Спасатель, конечно, может оказать экстренную помощь, но все же…

Спасатель закрепил носилки, и Мэтт медленно исчез в узкой расщелине скал.

Как только мальчик попал на вертолет, Райан повернулся к Дженне.

Она увидела написанную на его лице нерешительность и взяла все в свои руки:

— Ты должен лететь! Ты можешь ему понадобиться. Мы постоим здесь, пока вы везете его в больницу.

По лицу Райана текла морская вода, с волос капало, челюсть напряжена.

— Я не вижу другого выхода.

Лестница спустилась в последний раз.

Дженна вскинула голову:

— Ты теряешь время. С нами все будет в порядке, Райан. Мы заберемся повыше, и вертолет скоро вернется. Они ждут тебя. — Она наблюдала, как лестница касается уступа, во рту у нее пересохло. — Иди.

Она повернулась и направилась к Лекси.

Девочка дрожала, но Дженна не знала, от холода или от пережитого шока.

Ее и саму трясло.

— Они быстро вернутся за нами. Ты такая молодец, Лекси. Я горжусь тобой. — Она обняла дочь и потерла ладонями ее спину, пытаясь согреть. — Ты насквозь промокла, бедняжка моя. Как долго вы просидели в воде? Ты, наверное, окоченела.

— Мэтт умрет, мам? — Зубы Лекси стучали, длинные волосы облепили плечи мокрыми прядями. — Было так много крови…

— Это из-за воды, в воде кажется, что крови больше, чем есть на самом деле. — У Дженны проснулся материнский инстинкт, и она решила, что сейчас как раз тот случай, когда правду надо выдавать дозированно. Лекси и так напугана, не стоит пугать ее еще больше. — Он не умрет. Да, он очень серьезно ранен, и ему придется провести в больнице немало времени, но он поправится, я уверена. И во многом благодаря тебе. Как ты это проделала, Лекси? Как ты спустилась? — От одной мысли об этом у нее похолодело в животе.

— Он лежал здесь, мам. Я должна была чем-то помочь ему.

Дженна прижала ее к себе:

— Ты спасла ему жизнь.

— Не я. Райан. — Лекси тоже обняла мать. — Ты видела, как он спускался, мам? Прямо как настоящий боевик. Коммандос, или как их там.

— Да, видела. — Дженна крепко зажмурилась, стараясь прогнать образ дочери, слезающей вниз по скользкому отвесному утесу без веревки.

— И он точно знал, что делает…

— Да.

Лекси хлюпнула носом и оторвалась от матери.

— Он крутой. И ты тоже была на высоте, мам. Я раньше не видела, как ты работаешь. Я и не догадывалась, что ты такая — ну, не знаю — классная.

Дженна слабо улыбнулась:

— Просто чудо, на что ты способен, когда вода прибывает.

— Вы с Райаном неплохо ладите. Выглядите как… команда.

Дженна замерла. Догадывается ли Лекси, что ее отношения с Райаном зашли гораздо дальше?

— Мы и есть команда. Профессиональная команда, — твердо заявила она, и Лекси подняла голову:

— Он тебе нравится, мам?

О нет, только не сейчас!

— Конечно нравится. Я думаю, он отличный доктор, и…

— Я не о том тебя спрашиваю! — простучала зубами Лекси. — Он очень за тебя переживал. Видела бы ты его лицо, когда он решал, кого держать — тебя или меня. Он с тебя глаз не сводил. Если бы тебя смыло в море, он бы тут же бросился следом. Что происходит?

Настал подходящий момент признаться во всем.

Дженна облизала губы.

— Тебе нравится Райан, дорогая?

— О да. И мне нравятся Эванна с детьми и Фрейзер. Многие тут нравятся вообще-то. Не думала, что здесь может быть такое классное место. Я привыкаю жить здесь, мам. Мне нравится Гленмор. А знаешь, что самое лучшее?

Райан, подумала Дженна. Он самое лучшее.

— Что для тебя самое лучшее, милая?

— То, что нас с тобой только двое. Я в полном восторге.

Нас с тобой только двое.

Дженна проглотила слова, которые уже готовы были сорваться с языка.

Как может она произнести их сейчас?

Лекси уткнулась лицом в плечо матери.

— Папа ужасно с тобой обошелся. Теперь я это понимаю. Он даже не поговорил с тобой по душам. Просто позволил тебе все самой узнать.

— Полагаю, он считал, что так будет лучше. — Похоронив собственные желания, Дженна наблюдала за тем, как прибывает вода. — Не думай об этом.

Им надо подняться повыше, заторможено подумала Дженна. Она посмотрела вверх, и сердце ее сжалось от страха. Теперь, когда кризис миновал, она поняла, что не сможет продвинуться ни на шаг.

— Я хочу поговорить об этом, мам! — Похоже, Лекси забыла обо всем на свете. — Ты всегда оберегаешь меня, но я хочу знать правду!

Мокрая, озябшая до костей Дженна пыталась унять дрожь и найти подходящие слова.

— Папа… он… вообще-то, Лекси, я не знаю, что случилось с твоим отцом. Правда заключается в том, что иногда люди, которых мы любим, разочаровывают нас. Но я тебя никогда не разочарую. Я всегда буду с тобой. Всегда. Мой дом всегда будет твоим домом. — Она погладила девочку по волосам, с которых стекала вода. — Даже когда ты поступишь в университет или будешь путешествовать по миру, мой дом будет твоим домом.

Если они выживут.

Если они не утонут в этом богом забытом кошмарном ущелье.

— Папа вел себя так, будто у него нет семьи… — Голос Лекси дрожал. — Я хочу сказать, он заставил тебя продать дом, чтобы добыть себе денег, и даже не захотел, чтобы я пожила у него этим летом. Поэтому мы переехали сюда, так ведь? Ты сделала все, чтобы я не могла вернуться обратно и узнать правду. Но когда я позвонила ему, он сказал, что ему будет неудобно жить со мной, — он не хотел меня видеть, поэтому мы здесь.

Дженна убрала с лица дочери мокрые пряди.

— Не знаю, что сейчас творится в голове у твоего отца, дорогая, но я уверена, он тебя любит. Надо дать ему время. Пусть все встанет на свои места.

— Он любит меня, пока я не мешаю ему жить. — Лекси смахнула рукой слезы. — Прости, что ужасно вела себя. Мне так жаль, что я тебя мучила и усложняла жизнь.

— Ничего подобного. Жизнь всегда сложная. Ты — вот что удерживало меня на плаву. Ты — самое лучшее в моей жизни. — Дженна с облегчением увидела вертолет и отстранила Лекси от себя. — Отлично. Сейчас они вытащат нас отсюда. Ты идешь первой.

Лекси вцепилась в мать:

— Я не хочу тебя здесь бросать…

— Я полезу вслед за тобой, обещаю.

Пока Лекси поднимали на борт, у Дженны выдалось несколько минут наедине с собой.

Глядя на жадное, бушующее море, она понимала, что принимает самое трудное решение в своей жизни. Она подумала о том миге, когда Райан встал перед выбором, кого спасать — ее или детей. Такова жизнь, не правда ли? Она полна трудных решений. В ней редко бывают прямые пути, и за каждое решение приходится платить.

Если она расскажет дочери об отношениях с Райаном, она поставит под угрозу ее счастье и чувство защищенности. А что она может предложить Райану? Он хочет семью. Детей. Даже если она и сумеет родить ребенка, как это переживет Лекси?

Выбора у нее, как оказалось, нет. Все решения давно приняты за нее.

Прижавшись к камням, Дженна смотрела, как Лекси втаскивают в вертолет. Брызги морской воды смешались со слезами.

Лекси за одну ночь стала героиней. Весть о том, как она осмелилась спуститься по отвесной скале, чтобы помочь Мэтту, охватила Гленмор, словно пожар. Дженна и шагу не могла ступить без того, чтобы не услышать, как она, должно быть, гордится своей дочерью. Всякий раз, когда она открывала входную дверь, на пороге ее ждал очередной подарок. Свежие фрукты. Пирог. Шоколад. Связанные вручную носки для Лекси…

— Что я буду с ними делать? Они ведь кошмарные! — Лекси, которая вновь превратилась в несговорчивого подростка, с отвращением держала носки двумя пальчиками. — Я даже в гроб в них не лягу. Кому пришло в голову, что мне пойдет зеленый с фиолетовым? Лучше застрели меня!

— Ты будешь их носить, — спокойно сказала Дженна, и Лекси передернуло.

— Из серии «Как убить любовь». Если бы я знала, что народ начнет так суетиться, я бросила бы Мэтта на съедение морю. — Она схватила бейсболку и натянула ее на голову, прикрыв лицо козырьком. — Если это и есть слава, мне ее не нужно. Вчера два человека сфотографировали меня, а у меня прыщ на подбородке!

Дженна улыбнулась. Все нормально. Это помогало. Сердце болело, внутри поселилась пустота. Так плохо ей не было даже после ухода Клайва. Одна боль сменилась другой.

— Райан звонил. — Она пыталась говорить обычным тоном. — Он думал, тебе будет интересно узнать, что операция у Мэтта прошла успешно и опасность миновала. Хирурги сказали, что если бы он потерял еще немного крови, то мог бы умереть, так что ты и вправду героиня.

— Не я, а Райан, — Явно решив, что быть героиней накладно, Лекси сунула в карман айпод и направилась к выходу. — Я встречаюсь с Фрейзером на берегу. Там я хотя бы могу спокойно пройти пять сантиметров. И я ни за что не надену эти носки.

— Ты можешь их носить зимой.

— Нет никаких шансов вернуться в Лондон до холодов? — Несмотря на сарказм, глаза Лекси лучились весельем. Она обняла и поцеловала мать. — Что ты будешь сегодня делать?

— Ничего особенного. Так, покопаюсь тут и там. Может, схожу прогуляюсь. — До маяка. Сказать Райану, что между ними все кончено.

Дженна смотрела, как Лекси берет телефон и уходит из дому, виляя под музыку бедрами. Звук был таким громким, что Дженна слышала песню даже через наушники Лекси.

Ее дочь была в безопасности. Это главное. В безопасности и устроена. Что до всего остального — ничего, она Как-нибудь справится.