Алексей проснулся среди ночи. Звериным чутьем травленого отщепенца, выработанным еще во времена его страшной казанской юности, он ощутил опасность. Легко вскочил с кресла, подкрался к узкому окну, пригляделся. В саду мелькнули какие-то тени. От ворот донеслось странное туканье.

«Черт! Да это ж работает автомат с глушителем! Похоже, акция началась… И началась успешно. Маша!»

Бесшумно он подошел к ее спальне и открыл дверь. Комната была залита мягким лунным светом. Мария спала, раскинув руки. Парень склонился над ней, зажал рот краем одеяла. Она открыла глаза, сразу наполнившиеся злостью.

— Тихо, девочка, — сказал Алексей. — Внизу налетчики. Охрана, как я понял, перебита. Или вот-вот будет перебита. Шуметь нельзя. Нам надо немедленно уходить. Не закричишь?

Мария отрицательно покачала головой. Алексей убрал руку.

— Вставай и быстро одевайся, — мягко сказал он. — Бог даст, прорвемся в темноте. Лишь бы успеть, пока они не начали подниматься к нам, пока лестница свободна.

Он говорил спокойно, чтобы не испугать ее, не вызвать панику.

— Отвернись, — потребовала Маша.

Он чуть было не вспылил: мол, какая глупость, о чем ты, когда надо спасаться! — но сдержался, хмыкнул и отвернулся. Она выпрыгнула из постели.

— Не вздумай напялить платье! — предупредил Алексей. — Только джинсы! Нам, возможно, предстоит побегать…

— Ты меня совсем за дебилку держишь! — возмутилась Маша. — Ну конечно, что с меня взять?! Курица — она и есть курица безмозглая!

— Прекрати, — попросил Алексей. — Я просто посоветовал. Ты ведь, кажется, впервые в такой ситуации.

— Я готова, — сообщила Мария, не скрывая раздражения.

Они вышли в коридор и осторожно начали спускаться по лестнице. Было тихо. Уже внизу, на последних ступенях, парень услышал…. то ли чье-то дыхание, то ли шевеление. В холле кто-то находился. И этот кто-то, без сомнения, — враг.

Алексей опрокинулся на пол, увлекая Марию, перевернулся и прикрыл ее собой. В следующее мгновение пули с глухим стуком прошили стену метрах в полутора над ними. Он пальнул из револьвера в ту сторону, где стоял автоматчик. Бандит выронил из рук оружие. Убит?

Не теряя ни секунды, Алексей обхватил Марию и вместе с ней быстро откатился в сторону. Автоматная очередь ударила именно туда, где они только что лежали. Значит, в дом проник не один… Алексей снова выстрелил. Громкий вскрик, шум от падения тела… И, наконец, тишина.

Перекатившись еще раз, парень замер. Он чувствовал, как дрожит Мария. «Боится, — мелькнуло в голове. — Не для нее это».

— Кажется, пока все, — тихо сказал он, прислушиваясь. — Испугалась, девочка?

— К ч-черту! — яростно прошептала Мария. — Скоты! Подонки! Чуть не убили тебя!

Алексей подумал, что, может, дрожит она от злости…

— Тихо, тихо, — он успокаивающе погладил ее плечо. — Мы оба живы… Вставай и иди к себе. Затаись там.

— А ты?

— Я пока здесь побуду.

— Я запрещаю тебе! — громким шепотом сказала Мария. — Слышишь, запрещаю! Тебя убьют. Идем со мной. Ты должен мне подчиняться!

— Только не в бою, — возразил Алексей. — Пойми ты, глупая, мне надо остаться здесь. Встретить тех, кто ждет снаружи. Иначе меня действительно убьют, а тебя украдут. Иди, Маша! Ну я прошу тебя…

— Ладно… — Она чуть вздохнула. — Видно, судьба моя такая — повиноваться…

Полкан и еще два оставшихся во дворе бандита не слышали стрельбы в доме — у всех оружие было с глушителем. Но главаря встревожило отсутствие посланных в дом людей. Что, вдвоем не могли с одним справиться? Девчонка же не в счет. И какие опытные бойцы пошли — Угар и Люгер. Надо еще подождать. Наверняка скоро подадут знак…

Однако ожидание слишком затянулось. Полкан приказал:

— Иприт, давай туда. Только аккуратно. Второго выхода из дома нет. Так что мы здесь покараулим дверь. А ты смотри не нарвись… И помни: девка нужна живой и невредимой! Действуй.

Иприт осторожно растворил дверь. Нет, он не сунулся в дверной проем сразу, опасаясь схватить пулю, а укрылся сбоку, прижавшись к стене. Потом он напружинился и в мягком, кошачьем прыжке метнулся внутрь, резко в сторону. Бесшумно опустился на руки, мгновенно перевернулся с боку на бок, перехватил автомат и был готов стрелять.

Неожиданно вспыхнул свет, на миг ослепивший Иприта. Этого мига Алексею было достаточно. Он тоже приготовился стрелять. Револьвер щелкнул тихо. Бандит дернулся, рефлективно нажал на спусковой крючок автомата, но смертоносная струя ушла в потолок. Свет тут же погас. Его необходимо было выключить, чтобы никто из нападавших не смог ничего разглядеть.

Алексей не знал, сколько еще осталось врагов, зато он знал другое: как резко изменить ситуацию в свою пользу.

Полкан понял, что Иприт тоже погиб. Стоявший рядом Баярд выжидающе смотрел на командира.

— Может, там с девчонкой не один этот парень, а? — произнес он, не то спрашивая, не то рассуждая.

— Похоже. Ясно, что не один, — согласился Полкан. — Таких ребят положить… Этот щенок не сумел бы. Ладно, уходим. Троих потеряли — хватит. Ну ее к черту, эту бабу! Всех денег не заработаешь.

Баярд и сам чувствовал, что операция сорвалась. Хотя все вроде бы продумали. Не должно было сорваться. Умирать, конечно, не хотелось… И все-таки он возразил:

— Мы же всю охрану сняли — пятнадцать человек.

Один он там. Откуда еще-то люди?.. Что, с одним не справимся? А?

— Все, я сказал! Хватит! — прикрикнул Полкан. — Шкура дороже! Уходим.

Вдруг на крыше особняка вспыхнули прожекторы, залив всю территорию вокруг дома ярким молочным светом.

— Дождались… твою мать! Ну держись, тварь! — рявкнул Полкан. — Бей по лампам, Баярд! По лампам!

Бандиты принялись стрелять по слепящим дискам прожекторов, которых было не меньше десятка. Они успели погасить лишь три, когда в дверном проеме возникла темная фигура. Человек, вооруженный автоматом, буквально скатился с крыльца и, лежа на спине, длинной очередью скосил обоих своих врагов…

С минуту Алексей лежал неподвижно, приходя в себя. Затем встал, бросил брезгливый взгляд на трупы и отправился к Марии.

Она находилась в своей комнате. Не зажигала лампу. Сидела, с ногами забравшись на диван. Когда Алексей вошел, она вздрогнула, но, узнав его, облегченно вздохнула.

— Ты жив… Слава Богу! А я уж…

Он тронул клавишу выключателя. Увидев Марию, улыбнулся ей.

— Порядок! Теперь некого бояться. Я их отправил на тот свет. Наших они, правда, еще раньше туда отправили…

— Всех? — спросила Мария.

— Всех, — помрачнев, кивнул Алексей. — Видать, черные наняли профессионалов.

— Какие черные? — не поняла девушка.

— А ты не знаешь, кто собирался тебя похитить?

— Нет.

— Ладно. Тогда и не надо знать. Собирайся. Быстро уезжаем отсюда.

— Куда?

— У меня распоряжение шефа: если нападение все же произойдет и мне удастся тебя отбить, я должен увезти тебя подальше. Есть одно такое место, где никакие бандиты тебя не достанут.

— Я хочу позвонить Петру.

— Не надо. Его телефон может прослушиваться. Чем позже наши враги узнают, что их план провалился, тем лучше. А Петру Васильевичу я сам позвоню, когда придет время. Так что собирайся. Возьми все необходимое. Жду внизу.

Алексей улыбнулся ободряюще и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Если бы Мария увидела, что он сделал, когда спустился во двор, она бы сильно удивилась. Из своей сумки парень достал комплект одежды, точно такой же, какая была на нем. А еще кобуру с револьвером. Он считал нужным иметь всегда резервный ствол. Быстро осмотрев трупы бандитов, Алексей нашел того, кто был схож ростом и телосложением с ним самим. Торопливо, боясь появления Марии, переодел убитого, натянув на него свою одежду, и пару раз выстрелил в тело из автомата.

Выйдя на крыльцо с небольшим дорожным чемоданом в руке, Мария увидела, чем занимался Алексей, пока она собирала свои вещи, — он стаскивал трупы в подвал виллы.

— Зачем это ты? — поинтересовалась она.

— Я получил подробные инструкции шефа, — пояснил он. — Петр Васильевич велел перед отъездом все здесь сжечь.

Больше Мария ни о чем не спрашивала. Она прошла в сад и, сев там на скамью, закурила. В свете прожекторов сад казался красивой театральной декорацией. Возникла мысль, что и ее жизнь похожа на какую-то нелепую пьесу.

Алексей взял в гараже канистру с бензином, облил трупы, лежавшие в подвале и в холле. Сначала поджег внизу, потом поднялся в дом и бросил на пропитавшийся бензином ковер пару горящих спичек. Ковер вспыхнул голубоватым пламенем, которое быстро побежало в глубину зала, где непрошеные гости нашли свою смерть. Он снял перчатки, кинул их на пол и чистыми руками прикрыл дверь, за которой уже бушевал огонь.

Мария стояла возле машины. Алексей помог ей сесть, сунул вещи в багажник. Вскоре они уже выезжали на трассу.

— Куда теперь? — спросила она.

— Сначала заскочим в Москву. Я должен снять со счета деньги нам на жизнь. Предстоит долгое путешествие…

Устроившись за столиком в провинциальном ресторане, Алексей подозвал молодого светловолосого официанта.

— Два полных обеда, самых лучших, на ваш вкус. Только нам не хотелось бы здесь у вас умереть в ожидании еды. Постарайтесь побыстрее. Не обижу, — и он подмигнул официанту и вложил ему в ладонь пять долларов — для начала.

Это возымело действие. Блондин не заставил себя ждать. И со вкусом было все в порядке. На первое он принес густой, ароматный суп харчо.

Алексей и Мария жадно принялись за еду — последние сутки они питались только всухомятку.

— Выпить хочешь? — предложил он, когда подоспело второе блюдо.

— А ты?

— Я за рулем.

— Тогда и я пас, — решила она. — Если уж пить, то вместе.

— Принесите еще мороженое и все подсчитайте, — сказал Алексей возникшему рядом официанту.

Вскоре с обедом и расчетами было покончено. Расслабленные, довольные, они с наслаждением закурили, не спеша оказаться снова в машине.

Неожиданно возле их столика появился плечистый парень в малиновом пиджаке. Он с шумом отодвинул свободный стул, уселся на него и, ухмыляясь, уставился на Алексея.

— Привет, Леха! Вот мы наконец-то и встретились… Не узнаешь?

— Узнаю. Чего надо?

— Кто это? — спросила Мария, кивнув на парня.

— Не волнуйся, это всего лишь Ринатик, — улыбнулся Алексей.

— Твой друг?

— Да как тебе сказать?.. Один из авторитетов «Кинопленки», когда-то знаменитой казанской группировки. Тогда Ринат большим человеком был. А я перед тем, как уйти в армию, ему крепких… мм… тумаков надавал. Помнишь, Рин?

Парень осклабился.

— Помню, — произнес он с заметной угрозой. — Я все помню… А вот помнишь ли ты, что я тебе тогда сказал?

— Как же не помнить? — Алексей тоже широко улыбнулся. — Все вы одно и то же говорите. Горло порву, или что-то в этом духе. Скучный вы народ, блатные!

— Сейчас тебе будет не скучно, — процедил Ринат сквозь зубы, сдерживая ярость. — Я тебе отдам должок… Задержал, извини… Но долги надо отдавать…

— Не боишься? — Алексей уже откровенно издевался. — Я ведь парень простой, ты меня знаешь. Разотру мурло — и ни одна проститутка с тобой не пойдет…

— Пуга-аешь! — по-блатному протянул Ринат. — Ты, Лexa, не учел, что находишься на чужой территории. Здесь кругом — мои ребята, братва. Уверяю тебя, дорогой: ты отсюда не выйдешь!

Алексей быстро огляделся. Он только теперь обратил внимание: действительно, почти все столики в зале ресторана заняты мускулистыми тупорылыми парнями. Некоторые во время разговора Рината с казанским знакомым поглядывали в их сторону, готовые прийти на помощь своему корешу.

— Твое счастье, что я уже срок мотал, когда ты вернулся из армии! — сказал Ринат злобно. — Ну да ничего… Лучше поздно, чем никогда.

— Слушай, а здесь-то ты что делаешь? — с серьезным видом спросил Алексей. — Теперь что, ты в этих краях живешь? Неужто уехал из Татарии? Покинул Казань?

Казалось, он не чувствовал опасности, был настроен благодушно и вроде как подтрунивал, подсмеивался над своим случайно встреченным земляком. Все-таки мир удивительно тесен!..

Однако земляк явно не настроился шутить и не уловил иронии в словах Алексея.

— Не переживай, в Казани остались люди. И там бы нашлось кому тебя пришить. Не только у меня руки чешутся воткнуть перо тебе в бок. Вот время и пришло. Не тогда, так сейчас. Позабавимся! Тебя — на перо, а твою цыпочку — на хор!

— Ты, мурло! — Мария бросила злой взгляд на парня. — Знаешь, с кем базаришь-то?! Алексей — правая рука Голована. А я — жена Голована! Ты понял?! Давай вали отсюда пошустрей. Если нас тронешь — от тебя даже трупа не останется! Хоронить будет нечего!

— Голована? — усмехнулся Ринат. — А вот и врешь ты, мочалка драная! Голован не женат, это все знают. Он же вор в законе. А что Лexa так изменился… В это только дурак поверит. Чтобы этот чухан, убежденный мусор, стал работать в группировке, да еще у Голована!.. И вообще, тебя никто не спрашивает! Твое дело — ноги раздвигать, когда тебе прикажут!..

Больше малиновый пиджак ничего сказать не смог. Алексей резко ударил из-под стола, снизу вверх. Голова земляка откинулась, и весь он повалился вместе со стулом на блестящий паркетный пол.

— Беги к машине, — Алексей передал Марии ключи. — Быстрее. Я прикрою. Ну, беги!

— А ты?!

— Говорю же, я прикрою. Через минуту спущусь. Беги!

Сидевшие в зале блатные уже повскакали со своих мест и устремились к их столу. Они вскочили и побежали к выходу. Девушка уже почти достигла дверей, но дорогу ей преградили трое парней. Они ухмылялись, предвкушая дармовое развлечение.

Алексей прыжком обогнал Марию и с маху врезал самому близкому по роже. Это произошло буквально за доли секунды. Блатной среагировать не успел: брызгая кровью из разбитого рта, он покатился по полу.

На второй секунде — столкновение со вторым амбалом. Собственно, столкновение-то было случайным. Тот размахнулся, но Алексей вовремя присел и, распрямившись, воткнулся головой ему в подбородок.

Третий пытался задержать девушку. Он схватил ее сзади за кофту, но она рванулась, разлетелись по сторонам пуговицы…

Мария выскользнула из кофты, оставив ее опешившему подонку. Подскочивший Алексей пнул его между ног и вытолкнул Марию из зала.

— Беги! — приказал он.

Алексей понимал: если блатных не задержать, они догонят и девушку, и его. Что будет дальше — страшно представить…

Добежав до автомобиля, Мария открыла переднюю дверцу, быстро достала из бардачка револьвер Алексея и открутила глушитель. Стрелять она умела: этому ее для развлечения учил Голован. Сунув руку, сжимавшую ствол, под блузку, Маша кинулась обратно в ресторан.

В вестибюле ее остановил швейцар.

— Не спеши, красавица! — издевательски воскликнул он.

— В сторону! — Девушка вынула револьвер. — В сторону, шаха блатная!

— Ну-ну! — ухмыльнулся мужик, уверенный в том, что девчонка не выстрелит. Но он ошибся.

Задумываться в таких ситуациях Мария не привыкла. Она навела ствол на ботинок швейцара и спустила курок. Грохнул оглушительный выстрел.

Пули в револьвере Алексея были необычными — разрывными.

Швейцару оторвало ступню. Он заорал истошно, страшно и повалился на девушку. Она отскочила, перепрыгнула через него, промчалась по вестибюлю и ворвалась в зал.

Она появилась вовремя. Алексей, привыкший переносить избиения, изворачивался как мог, подставляя под удары наименее уязвимые места. Но он уже сдавал. Еще немного — и его бы искалечили.

— А ну замерли все! — яростно закричала Мария и выстрелила в потолок.

К счастью, никто из блатных не был вооружен: боялись омоновского шмона. Увидев девку со стволом в руках, настроенную более чем решительно, они струсили.

— Всем отойти от него! — скомандовала Мария.

Бандиты подчинились.

— Уходим, Леша! — крикнула девушка, не опуская револьвера.

Через минуту они оба сидели в автомобиле. Алексей, не мешкая, завел мотор и с места дал полный газ.

Проснувшись утром, Алексей обнаружил, что Марии в постели нет. Но встревожиться не успел — услышал шум воды, доносившийся из ванной. Быстро поднялся, оделся и отправился приветствовать свою повелительницу. Дверь ванной комнаты была не заперта. Мария стояла под струями воды.

— Привет! — воскликнул он. — Как спала? Голова не болит?

— Пошел ты!.. — ответила Маша, не взглянув на него.

— Ты чего? — удивился он. — Ты чего, Маш? Обиделась на что-то?

Она закрыла воду, потянувшись, сдернула с крючка полотенце и начала вытираться. Парень смотрел на нее недоуменно.

— Отвернись! — вдруг крикнула она зло. — Вылупился т-тоже!.. Голой бабы не видел?!

— Маш, я не понимаю…

— Не понимаешь?! А ну вали отсюда! Нечего тут глазеть! За погляд деньги берут! Вали, сказано!

Алексей вышел. Тяжело опустившись в кресло, он ждал… Что могло случиться? В чем он виноват? Ну и характер у нее!..

Вскоре появилась его мучительница, обернутая большим банным полотенцем, заменившим ей халат. Она встала перед зеркалом и, не сказав ни слова, принялась расчесываться.

— Маша… — начал он осторожно.

— Иди к черту!

— Но объясни мне…

— Трус! — бросила она презрительно.

— Кто?.. — опешил он. — Я трус?!

Алексей ожидал чего угодно, только не такого обвинения.

— Ты трус и есть! — подтвердила Мария. — Баба перед ним голая ходит, сама его в койку укладывает, а он!.. Пялится тут! Чего ты пялишься?! Чего пялишься?! Давно не видел?.. Я думала, что хоть ты-то настоящий мужик — смелый, сильный, самостоятельный!.. А ты… «шестерка»! Шаха! Недаром Голован тебе доверяет!

— Маша… Что ты говоришь?!

— А может, ты импотент? Так и скажи, а чего? Или, может, гомик?! Девочек не любишь, а? Понятно тогда, почему Петр тебя ко мне приставил…

Алексей не смутился.

— Да нормальный я.

— Ага, нормальный! Ну, значит, точно трус! Все вы боитесь Голована! А я-то, дура, его не ценила. Он, по крайней мере, никого не боится. Хозяин! Король! Не то что ты…

— Маша, ты же ничего не знаешь! — крикнул Алексей отчаянно.

— Чего я не знаю?! Или у тебя вся сексуальная энергия в боевую переходит?! На драки, да?! Конечно, когда надо убивать, мы герои! А вот если наложница босса хочет разорвать свои чертовы путы!.. — Она запнулась, подбирая слова. — Хочет перестать быть рабыней, вещью, хочет первый раз в жизни сама выбрать… Предлагала себя, как последняя дрянь, как шлюха!.. А ты!.. Как же! Женщина шефа, благодетеля… Тьфу!

В ее глазах заблестели слезы.

— Но, девочка, ты же говорила…

— Не смей называть меня девочкой! Что я говорила?! Кокетничала, недотрогу из себя корчила? Ох и дурак же ты, Лешенька! Что, по-твоему, я должна была на шею тебе бросаться? Умолять — «трахни меня, милый»? За кого ты меня принимаешь?! Или думаешь, разделась я вчера просто так, потому что бесстыжая детдомовская девка?! Идиот! Трус! Предатель! — Она вдруг опустилась на стул и, уткнув лицо в ладони, заплакала.

Когда Мария выкрикивала свои обвинения, Алексей хотел возразить, сказать, что ее упреки несправедливы. Но он понимал: это только подольет масла в огонь. Нужно, чтобы она успокоилась.

Конечно, она слишком ранима. С ее самолюбием никогда никто не считался. С раннего ее детства и до последнего времени ею владели как вещью, как заводной куклой.

Неудивительно, что теперь она может запутаться в хитросплетениях человеческих отношений, принимая черное за белое и наоборот.

— Маша… Я действительно боялся. Но не Голована. Тебя… Тебя я боялся. Обидеть тебя боялся… Унизить… Понимаешь?..

— Идиот… — всхлипнула Маша. — Боже, какой идиот… Я не верю тебе! Ты элементарно струсил! Струсил! Испугался потерять теплое местечко при Головане! Все вы одинаковые. И ты такой же, как все. Голован — это бог! А я кто? Так… Но я ведь живая! Я женщина!.. Ты мог получить все…

— Маша, я клянусь тебе!..

— Заткнись… — Мария вдруг успокоилась. — Я дура. Распустила сопли: «мог получить все». Что «все»? Только меня… А на те деньги, которые платит тебе Петр, можно купить двадцать таких, как я… Так что ты прав, Лешенька, не стоило рисковать ради каприза вздорной зажравшейся бабы. Она ничуть не лучше сотен других баб. Ты прав, милый! — Маша брезгливо усмехнулась.

— Маша! Если ты говоришь искренне…

— Все, хватит! — обрезала Мария. — И гляди, не вздумай стукнуть Петру. Не о себе забочусь. Тебя, дурака, жалею. Мне Астахов ничего не сделает, уж поверь. А тебя убьет. Ему неважно, люблю я его или нет. Ему важно владеть мной единолично. И любого конкурента он уничтожит. Не веришь?

— Верю…

— И все. И забудем об этом. Считай, что ничего не было. Я сейчас оденусь, и мы поедем дальше. Туда, куда ехали. И станем дружить, как дружили. И никогда не будем вспоминать о вчерашнем вечере. Договорились?

— Да, но…

— Договорились?! — Она повысила голос, требуя, чтобы он согласился.

— Договорились… — вздохнул Алексей. — Но если б ты знала правду…

— Хватит врать, — уже спокойно произнесла Мария. — Никакой другой правды нет, кроме той, что ты… поступил разумно. И давай закончим, Алексей! Ты, кажется, мой телохранитель? Вот и выполняй свои обязанности. Делай, что тебе приказал шеф. Наверное, нам уже пора ехать, не так ли?..

Боковые окошки «ЗИЛа» были закрыты шторками, поэтому Маша ничего не видела, тем более что драка длилась всего несколько минут. Однако шум наконец заинтересовал девушку, и она выглянула из машины. Как раз в этот момент Алексей подлетел к автомобилю и прыгнул за руль.

— Что случилось? — спросила Маша встревоженно.

— Нападение. Чуть не повязали меня. Пришлось немного помахать руками. Удачно получилось.

— Почему не позвал?! — возмутилась Маша. — Я бы вынесла ствол!

— Нельзя было. Нападали менты. Я не хотел тебя подставлять. Да и Бог тебя знает, как бы ты поступила. Ты же шальная, сама говорила. Обиженная, злая, оскорбленная. Не смотришь на меня. Хорошо бы я выглядел, если б начал звать тебя на помощь, а ты — ни ответа ни привета!

— Идиот! — выкрикнула Маша. — За кого ты меня держишь?! Вот идиот чертов! По морде бы тебе съездить!..

— Извини, Маш, — улыбнулся Алексей. — Я же шучу, не чувствуешь?

— Дурные шутки!

— Ну извини. Я действительно просто не хотел тебя подставлять. Менты есть менты. Да и стрелять в них нельзя — тогда нам на хвост сядет вся милиция Союза… тьфу, Росфедерации! Слава Богу, они были не вооружены!

— Почему? — удивилась девушка.

— Потому что Го… — Он осекся, помолчал. — … Говорю же, менты. Видимо, тот, кто их послал, знал, что стрелять я в них не стану. А я очень кому-то нужен живым.

— Зачем?

— Конкурентам Астахова захватить меня — все равно что клад найти. Я же знаю все секреты Петра Васильевича — два года находился при нем неотлучно. С помощью моей информации разгромить группировку Голована — раз плюнуть.

— Вот как! — Мария лукаво улыбнулась. — А ты, оказывается, большой человек! — произнесла она насмешливо. — Шишка на ровном месте! Наш пострел везде поспел! Только с женщиной — воробушек, а так — орел!

— Маша, перестань издеваться, — серьезно сказал Алексей. — У меня есть к тебе очень важный разговор. Очень важный.

— Говори. Послушаю.

— Не сейчас. Давай доберемся до какого-нибудь спокойного места. Там и поговорим. Но прежде надо избавиться от этой машины — продать ее и приобрести другую. Эта засвечена.

— Продавать нельзя, — возразила Мария, — тачка больно приметная. Менты нас сразу накроют.

— Пожалуй, — согласился Алексей. — Тогда нужно хотя бы сменить номера.

Он догадывался, как Голован выслеживает его — через ГАИ. Астахов и раньше так делал не раз.

— Номера сменить? — с сомнением переспросила Маша. — Может, лучше просто бросить и купить новую? Говорю же, машина очень приметная, ездить на такой опасно, если нас кто-то пасет…

— Бросать нельзя — без колес останемся, — объяснил Алексей. — У нас не так много денег. Купим машину — не на что будет жить. Ведь нам понадобятся деньги там, куда мы едем…

— А если позвонить Головану и просить выслать бабки?

— Очень опасно! — не раздумывая сказал Алексей и мельком взглянул на Марию. — Можем лишний раз подставиться его конкурентам. Они же следят за ним! Мы должны оторваться от преследования!

— Что ж, тогда рискнем! — махнула она рукой. — Даже здорово! Наконец-то в моей жизни появилось разнообразие! — В голосе можно было уловить иронию. — Наконец-то я живу в полный рост! Кончилось мое благополучное рабство! Пошла романтика! Жаль, мужик рядом трусоватый, а то был бы абсолютный кайф!

Алексей промолчал. «Подожди еще чуть-чуть, девочка, — печально подумал он. — Скоро ты все узнаешь… И тогда Бог тебе судья!»

Номера он сменил, остановившись на пустынной лесной дороге. Имелись и документы соответствующие. Хотя было ясно, что если ГАИ пасет, то при первой же проверке сразу его вычислит — имя-то известно. Однако попадаться дуриком, без документов, тоже не хотелось.

Гаишникам, по всей видимости, не давали команду задерживать его. Они только отслеживают передвижение определенного автомобиля. Брать поручено другим. Обычная практика Голована.

«Ничего! — подумал Алексей. — Ментов я скоро отсеку. Слава Богу, знаю, как это сделать. Но прежде надо решить вопрос с Марией. В конце концов, объясниться с ней — сейчас самое важное. Если ничего хорошего из разговора не получится… Что ж, тогда все дальнейшее просто не имеет значения. Оставлю Машеньку в гостинице, позвоню Головану, пусть присылает «шестерок»… А сам нырну на дно… Правда, я могу раньше поймать пулю. Ну да Бог даст, пронесет. А прикончат — значит, судьба. Помирать так помирать. По крайней мере, еще нескольких подонков уберу из этого мира. Не страшит смерть, даже странно… Впрочем, почему странно? Что у меня осталось в жизни? Последнее — любовь. Потеряю ее — и нет ничего, пусто…»

Алексей не жалел себя, нет. Он был по натуре борцом. Всю жизнь отстаивал независимость, боролся за справедливость… Воевал, воевал… Сначала против «моталок», казанских группировок. Не входил ни в одну, не признавал никаких авторитетов, презирал этих гадов… Ну и конечно, приходилось отстаивать свои принципы кулаками.

Потом бился за свое достоинство в армии. Нелегко пришлось, но выдержал. А уж с чем только не пришлось там столкнуться!.. Разумеется, защищал, как мог, и тех, кто был не в состоянии дать отпор «дедам».

А вернулся на гражданку — принялся воевать с блатными, с мафией. Два года назад устроился работать к Головану. Защищая его интересы, много блатных побил. Только сам Голован-то кто? Он сам блатарь и есть… Фигура!

Еще совсем недавно Алексей верил, что удастся отстрелять всех головановских конкурентов, потом грохнуть самого Голована, а всю его «империю» сдать ментам. И в качестве приза получить Марию, восхищенную его подвигами, готовую идти за ним хоть на край света…

«Дурак ты, Леша! Верно Маша говорит: дурак. Боец, конечно, неплохой, а по жизни… чучело набитое. Кому нужны твои идеалы? Жизнь проще и скучнее. И страшнее. И таким идеалистам в ней нет места».

Алексей закончил прикреплять новые номера и сел за руль.

— Куда мы теперь? — спросила Мария.

— Здесь неподалеку есть еще один город. Остановимся в гостинице, отдохнем… поговорим. Выясним отношения.

— А разве у нас есть какие-то отношения? — прищурилась Мария.

— Вот и выясним — есть или нет… — сказал Алексей твердо. — Разберемся.

— О-о-о! Как ты серьезно!.. — рассмеялась она. — Боюсь, не крови ли моей хочешь. Чужой мало…

— Ты меня кровью не кори! — взорвался Алексей. — Я не убил ни одного человека, который не заслужил бы смерти! Я очищал общество от мрази! Ясно тебе?! А…

— На дорогу смотри, Робин Гуд хренов! — оборвала она его. — А то столб сшибем и благополучно очистим общество от себя самих!.. Ишь ты, общество он очищал! Деньги ты Головану зарабатывал, а не общество очищал!

— А ты жила с ним! — выкрикнул Алексей.

— Жила и живу! Пока… Ну и что? У меня не было выбора, с кем жить! Но, по крайней мере, я не подписывалась хранить ему верность за его деньги! Я никогда не была его собакой, которая рвет тех, кого ей укажет хозяин! В отличие от тебя!

— Ты же сама подбила меня идти работать к Астахову! Помнишь, тогда, в этом его баре?! — воскликнул Алексей отчаянно.

— Я подбила?! — Мария расхохоталась. — Вы что-то путаете, сударь! Я ни одного слова тогда тебе не сказала! Так что нечего мне тут заправлять!

— Заправлять!.. — Разор хотел сказать кое-что, но вовремя остановился. Он понял — продолжать разговор в таком тоне нельзя. К добру это не приведет.

— Давай минуту помолчим, Маша, — попросил он. — Помолчим и успокоимся. Мы продолжим эту интересную беседу в гостинице…

— А надо? — перебила Мария. — Есть чего продолжать? Есть о чем говорить? По-моему, все и так ясно.

— Не все, Машенька… Отнюдь не все… — закончил Алексей.

Некоторое время они ехали молча. Потом она спросила:

— Скажи, а ты принципиально не стреляешь в ментов?

— Я не судился, не сидел, — решил объяснить Алексей. — Зла на милицию не держу. А когда-то состоял в отряде имени Дзержинского. Это помогало защищаться от «моталок». Не очень, но все же помогало. Так что я сам немного мент. И не хочу, чтобы на мне была кровь нормальных людей… Впрочем, иногда я все же убиваю ментов. Но только тех, о ком точно знаю: они работают на мафию. Или сами занимаются рэкетом и грабежом. Таких жалеть нечего. Их даже коллеги зовут упырями. А упырь — он и есть упырь. Нелюдь…

— Да у тебя прямо целая своя философия! — сказала Мария, и непонятно было, смеется она или говорит серьезно.

Вскоре они добрались до города. Гостиницу Алексей отыскал быстро: он явно знал, где она расположена.

Некоторое время спустя молодые супруги Разоровы расположились в уютном номере.

Алексей спустился в буфет и принес бутылку коньяку, шоколад, яблоки.

— Расслабимся, пожалуй. Ты как?

Мария возражать не стала.

Устроившись за небольшим столом, они выпили. Мария, шурша шоколадной фольгой, вопросительно взглянула на Алексея.

— Ты говорить хотел. Говори, я слушаю. Теперь, надеюсь, нам никто и ничто не помешает.

Парень глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Маша, только ради Бога, не перебивай! Мне трудно все это сказать, я боюсь… да-да, боюсь! Слишком важно для меня то… Ну, в общем… Потерпи до конца, а потом уж суди. Иначе я собьюсь… И ты ничего не поймешь… Ладно?

— Говори, говори! — подбодрила Мария. Она смотрела заинтересованно.

— Прежде всего я хочу сказать, что люблю тебя. Не перебивай! Я люблю тебя, Маша. Давно люблю, с тех пор как впервые увидел. Я и к Головану пошел работать только для того, чтобы быть поближе к тебе. Мне тогда показалось, что и ты этого хочешь. Наверно, я ошибся. Ты совсем не обращала на меня внимания все эти два года. Но я мечтал… мечтал о тебе. Мечтал добиться взаимности, покорить тебя… — он усмехнулся, — своей крутостью. Рисковал… Как я рисковал! И все только для того, чтобы обо мне пошла молва в группировке и чтобы ты услышала, каков Лешка Разор, восхитилась… понимаю, это мальчишество, но других шансов обратить на себя твое внимание у меня не было. Голован ревниво оберегал тебя от любых контактов с мужчинами… кроме охраны, разумеется. Но охрана не в счет, сама знаешь. А я был не просто телохранитель — скорее адъютант, ординарец, доверенное лицо Астахова. То есть не только кулаки и «пушка», но еще и мозги… Поэтому общение с тобой мне было заказано. Правда, понял я это слишком поздно.

Поверь, сначала, видя твое равнодушие, я пытался изгнать из себя свою любовь. Не смог. Пойми, я никогда так не любил женщину! Были связи… но не более. А последние два года… Мне везде мерещилась ты! Ты стала смыслом моей жизни, целью жизни и средством жить… Я не могу без тебя, Маша. И если ты мне сейчас откажешь… Нет, я не стану стреляться, и тебе никакого вреда не причиню — Боже упаси! Я просто исчезну.

Знаешь, я счастлив, что мы с тобой отправились в эту поездку. Я узнал тебя ближе и полюбил еще больше… если только возможно любить больше. Ты именно такая, какой мне казалась. И тогда… ну, тогда, когда, как ты утверждаешь, ты предложила мне себя, я действительно испугался. Я не понял твоего кокетства и побоялся, что ты просто дразнишь меня, проверяешь, чтобы потом отшить, заявив что-нибудь типа: всем вам одно и то же надо! Понимаешь, оскорбить тебя побоялся, разочаровать! И потерять навсегда, даже еще не приобретя… Потерять даже саму надежду… Понимаешь?!

Вот я сказал тебе все. А теперь как скажешь, так и будет. Если я тебе противен, вызову людей Астахова, передам им тебя с рук на руки, а сам больше никогда не возникну в твоей жизни. Но если ты тогда… ну тогда, утром…

— Я поняла, — помогла ему Мария.

— Короче, если ты тогда говорила хоть чуть-чуть искренне, то я… В общем, знай: я принадлежу тебе. Весь, без остатка. Делай со мной что хочешь! — закончил Алексей обреченно.

— А ты, оказывается, поэт, Лешенька… — произнесла Мария, улыбнувшись. — Вот неожиданность…

— Ты отвергаешь мою любовь? — спросил он почти с отчаянием.

— Давай без пафоса, милый! — Маша по-прежнему улыбалась — растроганно, немножко лукаво. — Я ведь сама тебя выбрала. Правда, ты сначала не понял… ну ничего. О любви говорить не буду — не знаю я пока… Но если ты готов ради меня все бросить, готов оставить теплое местечко при Астахове — вперед! Ты мне нравишься, Алексей. Но не своей крутостью! — Она весело рассмеялась. — Знаешь… ты беззащитный какой-то. Да-да, такой суровый мужик, аж жуть, и при этом беззащитный, словно ребенок. Ты совсем открытый, Леша, не замечал? Притворяться ни капли не умеешь. Даже, бывает, хочешь, а не можешь. Не пойму, как это я сразу не разобралась, почему ты меня тогда не тронул? Обиделась. Точнее, оскорбилась. Запрезирала тебя. И не врубилась, что ты просто влюблен. Наверно, я потому лопухнулась, что сама не слишком опытная. Ведь у меня, кроме Петра, никого не было. Я ж еще совсем девчонка, Леша. Мне всего двадцать. А обижали меня за мою короткую жизнь столько… короче, извини. Я зря тебя тогда не выслушала. Измучила, наверно… да? Я шальная…

— Ничего, — пробормотал Алексей. — Я такой счастливый, Маша… А я действительно тебе нравлюсь?

— Да, — кивнула девушка. — Ты искренний очень… Настоящий. Это самое главное. И еще ты ведь красивый, Разор! — Она усмехнулась.

Мария хорошо помнила тот вечер, тот ужасный вечер, когда она впервые увидела Алексея. Прошло уже целых два года…

Тогда она выглядела совсем девочкой — ей было восемнадцать. Астахов привез ее в дорогой ресторан, чтобы отметить их обручение. Подарил красивое платиновое кольцо с бриллиантом.

Наверное, она казалась инопланетянкой рядом с ним, высоким крупным мужчиной средних лет. Они вышли из ресторана поздним вечером. Их сопровождали пятеро телохранителей — один шел впереди, двое по бокам, двое сзади.

— Тебе понравилось? — спросил он.

— Да, Петр Васильевич, спасибо, — тихо ответила она.

— Маша! Ну хотя бы теперь, после всего, ты могла бы называть меня если не Петей, то хоть Петром? И на «ты»? — сказал он укоризненно.

— Хорошо, Петр, — произнесла она с привычной покорностью.

Окруженные телохранителями, Петр и Мария шли к поблескивавшему в вечерних огнях «мерседесу». Неожиданно рядом возникли какие-то люди.

Четверо очень подвижных парней напали внезапно, и это сразу решило исход схватки. Двое шедших сзади охранников рухнули мгновенно под тяжелыми ударами в основание черепа. Атакующие били не насмерть — только чтобы отключить. Двое других телохранителей успели лишь развернуться. Последний из охраны сумел принять стойку, но на него налетели с разных сторон. Он еще смог отразить пару выпадов, но…

Самого Петра Васильевича лягнул под дых пустоглазый жилистый малый — предводитель четверки. Тот упал, хрипя и матерясь. Казалось, прошел всего миг, но Мария уже осталась одна среди врагов.

— Взять ее! — приказал своим пустоглазый.

Марию схватили за руки, повели к автомобилю. Она отбивалась так яростно, что дотащить ее до машины стоило большого труда. Конечно, парни справились, но потеряли несколько минут.

И вдруг появился он. Высокий, крепкий, он вынырнул откуда-то из-за угла, моментально оценил ситуацию и кинулся вперед, вытянув из-под свитера резиновую дубинку.

— Ша, козлы! — закричал парень, привлекая внимание похитителей. Те на секунду замешкались, и это дало возможность смельчаку нанести первый удар.

Удивительно, что он один справился с четырьмя бандитами. Мария была восхищена этим героем, спасителем!..

Петр Васильевич, кряхтя, поднялся и подошел к парню.

— Спасибо вам, молодой человек! Моя охрана, — он широким жестом показал на приходивших в себя телохранителей, — оплошала на этот раз. Ну-ка, ребята, соберите этих уродов, отвезите ко мне на виллу и выясните, чьи они, кто их послал. Ясно?

Охранники, еще не вполне очухавшиеся, поплелись выполнять приказ.

Петр Васильевич протянул парню руку:

— А вы кто?

— Алексей Разоров. Да просто Леха Разор, — смутился парень. — Можно на «ты».

— Зачем ты влез, Алексей? Рисковал же…

— Просто терпеть не могу, если обижают женщин.

— Ты работаешь или учишься?

— Временно безработный! — усмехнулся парень. — Думаю дворником устраиваться…

— Дворником? — фыркнул Астахов. — Разве это работа для такого молодца?!

— А где найти другую?

— Вот что, едем со мной! — Петр Васильевич распахнул дверцу машины. — Поговорим. Я очень признателен тебе за то, что ты меня сегодня выручил.

— А-а… — парень кивнул на телохранителей, запихивавших во второй автомобиль бесчувственные тела бандитов.

— Мои ребята дело знают, — успокоил его Астахов. — Да, сначала они лажанулись, но теперь проявят удвоенное рвение. Едем!

Парень пожал плечами и взглянул на Марию. А она уже несколько минут тайком бросала на него короткие взгляды.

— Маша, садись! — приказал ей Астахов. Она молча села в машину.

Марии нравилось ездить по ночной Москве. Но тогда ехали недолго. Петр Васильевич остановился возле красивого двухэтажного особняка, расположенного в тихом зеленом переулке недалеко от центра. В этом доме она с ним жила. Охрана выскочила встречать своего босса.

— Надеюсь, сегодня нападений больше не будет! — засмеялся Астахов, выбираясь из автомобиля. — Идем, молодежь! — кивнул он Алексею и Марии.

Они вошли в дом, спустились в цокольный этаж. Петр Васильевич открыл дверь, за которой находилось помещение, напоминавшее маленькое кафе. Такой домашний минибар.

Они уселись в удобных, мягких креслах.

— Маша, ты хочешь еще выпить? — обернулся к ней Астахов.

— Нет, Петр… — отказалась она.

— Тогда, пожалуйста, оставь нас пока, — мягко, но настойчиво предложил он. Мария вышла.

Она поднялась к себе, переоделась. Полистала какой-то журнал. Но не могла сосредоточиться. Мысленно она была там, внизу. И смотрела на незнакомца, который покорил ее сердце своей мужественностью, ловкостью и, как ей казалось, благородством. Он представлялся ей витязем, пришедшим, чтобы вызволить ее, освободить из заточения.

Мария не удержалась и спустилась в бар.

— Можно, я с вами посижу?

Астахов помедлил с ответом.

— Тебе что, скучно?

— Мне как-то не по себе. После того, что случилось, — схитрила она.

— Эти мерзавцы напугали тебя. Спасибо нашему гостю, что все обошлось. Знаешь, Алексей, оказывается, свой парень — состоял в одной из казанских «моталок». Я тебе о них рассказывал. Предлагаю Алексею работать со мной, а он почему-то отказывается.

Мария получила возможность посмотреть на парня.

— Учти, Алексей, — продолжал Астахов. — Я два раза не зову. Претендентов даже на самую малую должность в моих структурах столько… Ты, считай, счастливый билет вытянул.

Астахов плеснул себе виски. Мария воспользовалась секундами, пока внимание его было сосредоточено на бутылке и бокале. Она подняла глаза и взглянула прямо в лицо Алексею. Этот взгляд был почти умоляющим.

Парень вздрогнул.

— Не слышу ответа! — бодро произнес Астахов.

— Хорошо, я согласен.

Мария улыбнулась уголками губ.

Алексей хорошо помнил, и как состоялось его знакомство с Астаховым, как он оказался в его богатом доме, и о чем говорили они той ночью. Тогда, во время первого их разговора, Астахов и предложил работать на него.

— Скажи, парень, откуда у тебя дубинка? — спросил Петр Васильевич, открыв бутылку и наливая виски в бокалы.

— Со службы, — пояснил Алексей. — Спер, когда дембельнулся, давно… Это не простая дубинка. Рефлексорная. Холодное оружие. Долбанешь ею человека по темечку — лопнет внутренний свод черепа. А снаружи — никаких следов. Полезная штука…

— Где ты служил?

— Во внутренних войсках. Зековские поезда конвоировал.

— Тогда нам, наверно, с тобой не по пути, — Астахов как-то криво усмехнулся. — В определенных кругах меня зовут Голован. Я вор в законе.

— Голован? — удивился Алексей. — Везли мы как-то одного Голована. Он еще желудком мучился, так я ему сбегал лекарства купил на остановке. Иначе бы мужик до зоны не доехал…

Астахов смотрел на Алексея с удивлением и нескрываемой радостью.

— Так это был ты?! Вот это встреча! Не надеялся тебя найти. Ты же меня, считай, спас. У меня язва застарелая…

— Значит, это были вы?! — в свою очередь удивился Алексей. — Вас не узнать, таким важным стали…

— Времена теперь другие, парень. Все меняется. Теперь я — не занюханный уголовник. У меня целая небольшая империя. Но скажи, где ты так драться выучился? Вроде вэвэшников, конвойных, особо не учат…

— Не учат, — согласился Алексей. — Но драться я и раньше умел, до службы. Я вырос в Казани.

— «Моталка»? — спросил Астахов, показав, что ему известно о знаменитых когда-то казанских молодежных бандах.

— Она самая, — кивнул Алексей.

— «Моталка» для меня — самая серьезная рекомендация. Как называлась ваша группировка?

— «Кинопленка».

— Солидная «контора». Кого знаешь оттуда?

Алексей назвал несколько имен. Астахов задал еще пару вопросов.

— Что ж, ты действительно был в «Кинопленке». Не сомневаюсь, — сделал вывод Петр Васильевич. — Людей знаешь, дела знаешь… И меня когда-то выручил, хоть и конвойный… Смотри, сколько плюсов! Скажи, ты стрелять умеешь?

— Умею. У нас в школе был военрук хороший. Он тир организовал, доставал оружие. Мы, пацаны, тренировались. Над нами шефствовала военная часть особого назначения, давали даже револьверы… короче, стрелял когда-то… Теперь малость порастерял форму.

— Ничего, восстановишь. А что ты делаешь в Москве?

— Живу, — усмехнулся Алексей. — Мне повезло: обменялся недавно с одним завернутым татарским националистом. Казанскую квартиру на московскую. Вот теперь работу ищу.

— Хочешь работать со мной?

— С вами? Да нет, пожалуй… мне дорога свобода. На зеков я насмотрелся.

Астахов неопределенно хмыкнул.

— Подумай! Я примерно представляю, кто послал тех ребят, которых ты сегодня уложил. Ты нарушил планы серьезных людей. Тебе это могут не простить. А я дам защиту.

Алексей задумался.

— Что я должен буду делать, если соглашусь?

— Сперва тебе предстоит заслужить доверие и доказать, что ты не подослан ментами. Намечаются крупные разборки. Постреляешь немного. А когда докажешь свою верность, сделаю тебя моим личным телохранителем. Нравишься ты мне.

Алексей смотрел прямо в глаза Астахову.

— Нет, пожалуй, я все же откажусь, — сказал он решительно. — Не люблю людей убивать ради денег. Противно.

На это Астахов ничего не ответил, потому что открылась дверь и вошла Мария. Она приблизилась к Головану, обняла его и положила голову ему на плечо.

— Хочу здесь посидеть, с вами.

— Что ты, скучаешь? — спросил он.

— Мне страшно — после того, что случилось, — ответила она.

Потом Астахов сообщил ей, что предложил Алексею работу. Алексей не забыл, как Мария это восприняла. Она взглянула на него, на Лexy, так, будто хотела крикнуть: не отказывайся! Соглашайся! Соглашайся, пожалуйста!..

Хотя зачем ей тогда это было нужно?

Алексей, конечно, согласился и стал работать у Астахова. Много чего о нем узнал.

Андрей Мудров, начальник службы безопасности Астахова, примчался к шефу в возбужденном состоянии.

— Ну что там? Докладывай, — нетерпеливо потребовал Астахов.

— Вообще-то неважно, Петр Васильевич, — скривился Мудров. — Обслуга не пострадала — вечером расходятся по домам. Но охранники — все… И чужаки… По крайней мере, женских трупов на пожарище не обнаружено.

— Слава Богу! — облегченно вздохнул Астахов. — А что Разоров? Его нашли?

— Видите ли, шеф, — замялся Мудров. — Все тела сильно обгорели. Похоже, бандиты, перед тем как поджечь, поплескали бензина. Но один труп очень напоминает Лешу. Судя по остаткам одежды, по портупее, по обнаруженному на нем оружию, это и есть Алексей…

— Значит, погиб… — удрученно кивнул Астахов. — Жаль, хороший был парень, ценный… Но удивительно, кто же это смог завалить Разора?!

— Вероятно, конкуренты наняли профессионалов, — пояснил Мудров. — Об этом свидетельствует и снаряжение, найденное на вилле. Точнее, то, что раньше было снаряжением, — поправился Андрей.

— Профессионалы такого класса? — размышлял Астахов. — Они же стоят бешеных денег…

— Думаю, братья Хасановы выложили последнее, чтобы вернуть хоть часть своего бизнеса, — предположил Андрей. — У них не осталось шансов выжить на рынке. Мы же отобрали у них практически все — рэкет, подпольное производство водки, наркотики… Впрочем, я вам докладывал.

— Докладывал, докладывал… Но я, признаться, не верил, что Хасановы все же решатся на похищение Маши, на открытую войну со мной…

— У них не было другого выхода. Они загнаны в угол.

— Понимаю. Но что теперь делать, скажи мне?

— Может, обратимся к вашим друзьям из МВД? Пусть подключают РУОП, СОБР… Ведь смогли же они с вашей подачи так ловко пересажать всех хасановских бойцов, что зоны влияния команды Хасановых достались нам практически даром. Может, менты и Машу найдут?

— Нет, братец, не годится. Если уж черные отважились ее похитить, то убьют при первом шухере. Надо действовать самим. Скажи, можно захватить кого-нибудь из Хасановых?

— Сложно. Братья обеспечили себе очень надежную охрану. На людях почти не показываются, вообще затаились, как крысы… Конечно, будь жив Разор, мы, наверно, захватили бы не одного Хасанова, а всех троих сразу. Леша был мастер в таких делах. Почему вы не приказали ему сделать это раньше?

— Боялся потерять парня. Думал, Хасановы все же не сунутся.

— Ну а теперь шансы невелики. Только людей своих зря погубим…

— Черт меня побери! — Астахов хватил кулаком по столу. — Ведь знал я, что готовится похищение, знал и не верил! Надо было не просто отрядить Лешку на виллу, а велеть ему увезти Марию подальше от Москвы, спрятать… Ах я дурак!

— Так что делать, шеф? — спросил Андрей. — Приказывайте.

— Действовать! Понял? Я покажу им, кто такой Голован…

Астахов сидел в своем домашнем баре и в ожидании Андрея Мудрова пил виски. Он послал начальника охраны уточнить некоторые детали экспертизы, проведенной на пожарище виллы. В принципе картина происшедшего была Астахову ясна, но он хотел подкрепить свои догадки фактами.

Дверь открылась.

— Можно, шеф? — спросил появившийся на пороге Мудров. — Я думал, вы в кабинете, ткнулся сперва туда, но ребята сказали, что вы здесь…

— Проходи, Андрюша! — Петр Васильевич сделал приглашающий жест. — Надеюсь, ты не пустой?

— Не пустой, — кивнул Мудров, приближаясь. — Разрешите присесть?

— Садись, конечно. Выпей, — Астахов придвинул к подчиненному бутылку. — Выпей и излагай.

— Вы были во всем правы, шеф, — начал Андрей. — Машину Алексея — точнее ее остатки — в развалинах гаража не нашли. При более тщательной идентификации трупа, который мы принимали за тело Разорова, выяснилось: убитый — не он.

— Достаточно! — перебил Астахов. — Не говори лишнего, я верю, что ты поработал на совесть. Дальше.

— Я установил марку и номер автомобиля, которым воспользовался Разор, когда отправился на виллу…

— А разве он не на нашей «бээмвэшке» поехал? — удивился Астахов. — Сюда-то он примчался на ней. Я потом сам с ним спускался в гараж. Или я что-то путаю?

— Нет, шеф, все так. Я помню, что он в тот день к вам приехал на «БМВ». Но значит, потом, перед тем как отправиться на виллу, он сменил автомобиль. Пересел в свой черный «ЗИЛ», бронированный. По крайней мере, именно «ЗИЛ» в тот вечер проезжал через поселок, поблизости от которого располагалась ваша вилла. Других приметных машин там тогда весь день не было.

— Бронированный «ЗИЛ»? Не знал, что у Лешки есть такой…

— Есть, шеф, есть. Зарегистрирован на его имя. Судя по всему, Разор к чему-то тщательно готовился последние месяцы. Несколько раз снимал со своего счета крупные суммы. А на следующее утро после того, что случилось на вилле, забрал из банка все имевшиеся деньги и счет закрыл. Вот так.

— Значит, Алексей живой, сомнению не подлежит… — пробормотал Астахов. — И значит, Машу похитил он… Интересно, для кого старался? Кто из моих конкурентов купил его? Кому он продался и за сколько?

— Думаю, никому, — произнес Андрей, размышляя. — Думаю, он станет требовать выкуп с вас… И боюсь, что сумма этого выкупа составит все ваше состояние — в наличных, конечно. Иначе я просто не представляю себе, какую сумму ему могли посулить, чтобы он решился на такое. Он ведь все имел, живя при вас. Даже больше, чем иные прочие.

— На себя намекаешь? — спросил Астахов подозрительно.

— Не подумайте дурного, Петр Васильевич! — испугался Андрей.

Голован пристально поглядел ему в глаза. Мудров заерзал.

— Ох, Андрюша! — Вор прищурился. — Я, может, чересчур люблю Машу. Может. Но если ты решил, что это дает тебе право поднимать голос против хозяина, то ты сильно ошибся!

— Петр Васильевич, да я… — Андрей здорово струсил: он знал, что означает подобный взгляд Голована, когда из его глаз, кажется, летят холодные искры бенгальского огня.

— Оружие! — перебил Мудрова Петр, протягивая руку.

Андрей медленно вытащил из-под мышки пистолет, подал боссу. Астахов взял оружие, сбросил предохранитель, передернул затвор.

— Значит, ты считаешь, я мало тебе плачу… — произнес Голован, наводя ствол в живот Андрею.

— Нет, шеф… Вполне достаточно, шеф… — бормотал Мудров, замирая.

— А теперь давай разберемся, — неторопливо продолжал Голован. — Кто ты есть? Продавшийся мусор. Первый срок — в спецзоне для мусоров, второй — уже в общей зоне. Что ты тогда сделал, напомни? А то у меня что-то память сдавать стала…

— Разбой, шеф, — выдавил из себя Мудров.

— Разбой! — усмехнулся Голован. — Слово-то какое удалое: разбой! Андрюша Мудров — разбойник! Казак! Отчаянный малый! Так? Говори, так?! — вдруг крикнул Астахов, приблизив свое лицо к лицу Андрея. Тот дернулся всем, телом и в ужасе отшатнулся, словно увидел привидение.

— Отвечать! — громко приказал Голован.

— Не так, шеф… — ответил Андрей сдавленно.

— Правильно, не так. Конечно, не так. На самом деле ты, Андрюшенька, ограбил пацана-студентика и его девчонку… Мальчугану еще и челюсть сломал… Кто тебя с зоны вытащил?

Голован опять перешел на крик. Такова была его манера морально подавлять собеседника, когда это требовалось. Действовало безотказно, особенно на блатных: жертва начинала чувствовать себя совершенно растоптанной и теряла остатки мужества.

— Вы, босс… Вы вытащили… — прошептал Мудров.

— А теперь скажи: можешь ты самостоятельно заработать хоть рубль и при этом не сесть? Можешь?!

— Нет…

— Вот так. И помни, кто тебя сделал человеком.

Голован выговорил последние слова абсолютно спокойно. Он уже видел, что дал достаточный окорот зарвавшемуся подчиненному. Пожалуй, с Мудрова было довольно. Но Астахов все же прибавил — впрочем, вполне дружелюбно:

— Тебя, Андрюшенька, хоть ты мужик и способный, без защиты моего авторитета блатные сразу завалят. Ты для них сявка, переметнувшийся мусор. Таких нигде не уважают: ни на той стороне, ни на этой. Так что тебе следует молиться, чтобы Бог послал мне долголетие. Надеюсь, ты это понимаешь?

— Конечно, шеф! — Мудров несколько приободрился.

— Ну и отлично. Держи!

Астахов, вновь поставив пистолет Андрея на предохранитель, протянул оружие владельцу.

— Ладно, продолжим! — спокойно сказал он. — Итак, Машу похитил Разор. Зачем — мы не знаем. Но предполагаем, что он в обмен на нее потребует весь мой денежный запас. Скорее всего я должен буду перевести все мои средства, хранящиеся в швейцарском банке, со своего счета на счет Алексея…

— А у него есть такой счет? В Швейцарии? — поинтересовался Мудров. — Я ничего об этом не слышал.

— Я убежден, что есть, — кивнул Голован. — Ты же сам говорил мне только что: Разор тщательно готовился. А в Швейцарию я его недавно посылал по делам. Вряд ли он упустил шанс.

— Да, вы правы, шеф, — Мудров уже избавился от перенесенного страха. — Конечно, счет в швейцарском банке… Иначе его акция теряет смысл. Иначе он не сможет получить за Марию ни копейки.

— Вот именно. Но мы должны опередить его. Мы имеем некоторое тактическое преимущество. Разор весьма убедительно разыграл собственную гибель и теперь считает, что у него в запасе есть по крайней мере еще несколько дней, прежде чем я догадаюсь, кто именно похитил Марию. Возможно, так бы оно и было, но нам помог случай, появился этот казанский дурачок Ринат Хабибулин. Вряд ли Алексей догадывается о его визите ко мне. Значит, ответных действий с моей стороны пока не ждет. Поэтому мы должны тихо взять Лешу тепленьким, доставить сюда и… обо всем расспросить.

— Может, проще убить, шеф? Разор — не котенок.

— Нет уж, Андрюша! Раз судьба дала нам фору, нужно воспользоваться. Конечно, все наши предположения относительно мотивов Лешиного поведения скорее всего верны, но вдруг мы ошибаемся? Вдруг у меня есть враги, о которых я не знаю? И именно они наняли Алексея? Хотелось бы выяснить точно. И еще… — Лицо Голована приобрело странное выражение. Он помолчал и вдруг заговорил «граммофонным» голосом: — И еще мне хотелось бы лично посмотреть, какого цвета мясо у этого предателя! Лично содрать с него шкуру!

— Шеф! — ужаснулся Мудров. — Вы…

— Успокойся, Андрюша! — Петр Васильевич криво улыбнулся. — Ты боишься, что я становлюсь садистом? Нет! Просто, когда речь заходит о Маше, я не могу оставаться спокойным. Думаешь, мне доставило удовольствие пытать Ильяша? Отнюдь. Я сильно злился тогда, верно, но никакого наслаждения не испытывал. Так что не смей даже подозревать, будто твой босс — псих! Понял? — закончил Астахов жестко.

— Понял, шеф! — поспешно ответил Андрей.

— То-то! А чтобы никаких сомнений ни у кого не оставалось, Ильяша я выпущу.

— Лучше убить, — посоветовал Мудров мрачно.

— Не лучше, — возразил Голован. — Убьем ублюдка — понаедет сюда его родня, мстить будут. Конечно, мы их здесь и похороним, но геморроя-то сколько! Придется еще слать малявы по зонам, чтобы там давили хасановских бойцов… они ведь все — родственники этих братишек Хасановых… Одних денег уйдет… Нет, Андрюша, пусть Ильяш гуляет…

— Он станет мстить сам! — заметил Андрей.

— Не станет, уж я позабочусь. Знаю я эту публику. Знаю, как заставить их дать слово и держать его. Они у меня на цырлах ходить будут! Поверь, Андрюшенька! — закончил Голован насмешливо.

— Я верю, шеф.

Астахов взял трубку радиотелефона.

— Гляди, Андрюша, как дела делаются!

Он быстро набрал знакомый номер.

— Махмуд? Салям алейкум, милок! Твое счастье, что ты дома. Узнаешь меня?

— Петр Васильевич, уважаемый! — отозвался кавказец заискивающе. — Как твое здоровье? Как здоровье моего брата?

— Здоровье Ильяша — хреновенькое, — ответил Голован. — Впрочем, с ним сейчас возится мой личный врач.

— Ильяш плох? — спросил Махмуд осторожно.

— Ничего страшного я с ним не сделал, — бросил Астахов презрительно. — Калекой он не останется. Но если хочешь увидеть его живым…

— Очень хочу, уважаемый! Очень хочу! — закричал Махмуд. — Скажи, что я должен сделать, сколько денег принести и куда! Только скажи, я соберу, я принесу!

— Денег не надо! — милостиво объявил Голован. — Я отдам тебе его даром. Вы, оказывается, ни в чем не провинились передо мной. А без вины я не караю. Так что можешь забирать Ильяша хоть сейчас.

— Спасибо, уважаемый! — преувеличенно горячо воскликнул Махмуд.

— Приезжай сейчас ко мне, Махмуд, — продолжал Голован. — Особняк мой знаешь? Вот и приезжай. И не вздумай меня провести! Даже не пробуй! При малейшем подозрении мои ребята завалят и тебя, и Ильяша. Понял?!

— Понял, уважаемый… — ответил Махмуд.

— Знай, дорогой, — продолжал Голован мягче, — война с вами и с вашим кланом мне не нужна. Только не подумай, что я вас боюсь! У меня достаточно сил, чтобы раздавить весь ваш род. Сечешь?

— Секу… — пробормотал Махмуд. Он едва сдерживал ярость. Однако объективно понимал: вор в законе прав. Для него расправиться с племенем, к которому принадлежали Хасановы, вовсе не так уж сложно. Даже родные горы не укроют. Сжечь до основания аул-другой — что может быть проще для крутых ребят. Блатные церемониться не станут.

— Я согласен на все условия, Петр Васильевич! — сказал Махмуд. Он решил не злить Голована — себе дороже.

— Тогда жду. И не медли! А то я долго ждать не привык.

Некоторое время спустя Махмуд появился в доме Голована. По распоряжению хозяина привели Ильяша. Выглядел он плохо: руки висели плетьми, лицо кривилось от боли, глаза затравленно бегали. Парень уже не чаял спастись, молил Аллаха только об одном: чтобы больше не пытали. Он был уверен — лечат его для новых пыток, и мечтал умереть сразу, как только они начнутся. Сейчас Ильяш не сомневался, что ему предстоят очередные мучения, пришел час испытаний. Джигит дрожал всем телом.

Увидев брата, Ильяш гортанно вскрикнул, закрыв глаза тыльной стороной ладони. Горец решил, что у него начались видения. Но мираж не пропадал. Более того, Махмуд встревоженно кивал Ильяшу, а грозный Голован снисходительно улыбался.

— Иди сюда, джигит, не бойся! — позвал Астахов.

Ильяш подошел, испуганно озираясь.

— Вот видишь, я пригласил твоего старшего брата. Я же не зверь какой-нибудь, — объявил Петр Васильевич. — Раз ты действительно ничего не знаешь о похищении, можешь отправляться домой.

— Вы меня отпускаете? — тихо спросил Ильяш.

— Отпускаю. Не веришь, спроси у брата.

— Верно, брат! — сказал Махмуд. — Петр Васильевич обещал…

Ильяш по-прежнему недоверчиво поглядел на брата, на Голована…

— Все, вы свободны, — заявил Астахов. — Провожать вас не буду, джигиты. Ступайте. Но помните и всем своим передайте: Голована лучше не трогать. Безнадежное дело.

— Мы поняли, уважаемый, — ответил Махмуд.

— Каковы ваши дальнейшие планы? — поинтересовался Астахов.

— Мы на мели… — вздохнул Махмуд. — Перебьемся как-нибудь пока. А там посмотрим…

— Хотите работать у меня? Я зла не помню. Вы пытались похитить мою девчонку, убили моих людей, я попортил шкуру одному из вас. По-моему, мы квиты. Что скажешь, Махмуд?

— Квиты! — признал Махмуд совершенно искренне.

— И что же ты скажешь, Махмуд, на мое предложение?

Старший Хасанов посмотрел на брата.

— Наверное, мы согласимся. Надо посоветоваться. Но, думаю, согласимся.

— Вот и ладно. А теперь идите. Я устал. — Астахов прикрыл глаза.

Кавказцы ушли.

— Лихо вы их обработали, Петр Васильевич! — восхитился Мудров. — Похоже, вместо врагов мы приобрели союзников!

— Не союзников, а новых сотрудников! — поправил Голован поучительно. — Они будут честно трудиться. Я еще заставлю их поклясться на Коране хранить мне верность всегда. Хорошие получатся псы…

— Но, шеф, вы еще не сказали, как мы будем брать Алексея…

— Разор должен быть задержан милицией. Без шума и пыли. Пора моему другу из МВД отработать те дикие деньги, которые он от меня получает. Передай ему: пусть даст команду ГАИ отслеживать машину Разора. По номерам. Информацию гаишники пусть передают нашему человеку лично. А уж он, узнав, где находится Разор, должен сам, через своих помощников, приказать ближайшему отделению милиции взять Лешеньку. Документировать задержание не надо, и вообще необходимо все сделать тихо, чтобы никто не узнал никаких деталей. Особо это подчеркни. За поимку Алексея арестовавшие его оперативники и начальник отделения получат хорошие деньги. Как думаешь, десять штук, баксов конечно, сыщикам хватит? На всех.

— Думаю, хватит.

— Столько и назначим. А их начальнику присудим персональную премию — пять тысяч «зеленых». Надеюсь, обиженных не будет.

— А Мария?

— Машу, естественно, пусть тоже задержат. Но нежно, Андрюша, нежно! Ни в коем случае не испугать девочку, а только в восторг привести рыцарством наших славных оперативников! Ты меня понял, Андрюша?

— Конечно, Петр Васильевич, о чем речь?!

— Мария наверняка еще не догадывается, что она похищена. Вероятно, Лешка ей что-нибудь наплел, иначе он бы просто не справился с ней. Маша, хоть и кажется тихой, — девочка с норовом. Ее трудно заставить делать то, чего она не хочет. Однако Разор — хитрая бестия…

— А не могла Мария сбежать с Алексеем добровольно? — спросил Мудров как можно более нейтральным тоном.

— Исключено! — воскликнул Голован. — Она два года его в упор не видела! Буквально не замечала.

— Вы уверены, шеф?

— Абсолютно. Так что Разор ее просто обманул.

Голован не мог даже подумать о чем-то другом. Не хотел допустить мысли, что Мария предала его…

Было позднее утро. Едва отдышавшись, Маша перелезла через Алексея, выбралась из койки, отыскала сигареты и щелкнула зажигалкой. Прикурила сразу две: одну протянула ему, второй затянулась сама.

— А мне с тобой очень хорошо, Лешенька… — сказала девушка задумчиво, выпуская дым. — Даже не ожидала… С Петром так никогда не было…

— Забудь его! — попросил Алексей.

— Его забудешь… — невесело произнесла она. — И захочешь, да он не даст себя забыть… Ты хоть понимаешь, что жизнью рискуешь?

— Понимаю. Не впервой. Зато сейчас я могу выиграть высшую ставку!

— Это меня, что ли? — усмехнулась Мария.

— Ну вот… Всю ночь ты была женщиной, а теперь снова похожа на стерву… — Он произнес последнее слово мягко, но все же сам испугался.

— Как ты меня назвал?! — Маша вдруг неудержимо расхохоталась. — Стервой? Откуда ты знаешь?

— Чего знаю? — не понял Алексей.

— Меня так звали в детдоме! Пацаны нарекли! — Смех мешал девчонке говорить. — Но они… Они прозвали меня так, потому что я никому не давала!.. А ты-то, ты!.. Ой, Господи!..

— Машка! — Алексей улыбался. — Хватит ржать!..

— Просто мне сегодня хорошо-о-о! — пропела она. — Смешинка в рот попала! Но согласись, действительно смешно: пацаны обзывали меня стервой за то, что не позволяла к себе прикоснуться, дралась, царапалась, а ты обозвал точно так же за то, что слишком уж рвалась с тобой спать…

— У тебя нынче отличное настроение.

— Ага. Впервые в жизни я, похоже, счастлива. Мужика вот отхватила, какого сама хотела. И он меня не разочаровал. Спасибо, Лешенька! — закончила она совершенно искренне, без насмешки, и поцеловала его в щеку.

— Да что ты… — смутился он.

— Ты решил, что я имею в виду койку? За это благодарю? — искоса взглянула Маша. — Ну ты хам. Нахал. Бандит хренов! — Она вдруг повалилась на него и обняла за шею. — Самоуверенный индюк! — Мария, совсем расшалившись, чуть не прожгла сигаретой наволочку. Алексей приподнял девушку на вытянутых руках, стараясь не обжечь своей сигаретой.

— Машка! Я люблю тебя!..

Он не договорил, Мария перебила его:

— А любишь — туши свой дурацкий бычок, и вперед! — Она вырвала из его рта окурок и вместе с собственным сунула в стоявшую на полу возле кровати пепельницу. Затем притянула голову своего Лешки к себе и стала целовать его в губы.

— Машенька, милая, подожди! — взмолился Алексей, осторожно отстраняясь. — На мне одно дело висит, просто гвоздем душу ковыряет… Надо бы его сделать поскорее. А после мы свободны…

— Что еще за дело? — спросила Маша подозрительно.

— Нас же продолжают выслеживать менты. Надо это прекратить. Честное слово, сейчас ни о чем другом думать не могу.

— А как ты это прекратишь? — посерьезнела Мария.

— Я знаю как. Надо позвонить в Москву одному человеку. Он все сделает.

— Какому человеку?

— Ты его не знаешь.

— Ну и черт с ним! Ладно, позвони. Но прежде — любовь! — проговорила Маша деланно строго и прижалась к Алексею всем телом.

…Немного усталый и совершенно счастливый, он одевался.

— А знаешь, Лешка, — растягивая слова, произнесла Мария, лежа на кровати, — когда я говорила, что ты меня не разочаровал, я ведь имела в виду и это тоже… Бесстыжая девка, да? Меня презирать надо? — спросила она вызывающе.

Алексей обернулся.

— Дурочка ты! — сказал он ласково. — Комплексующая дурочка. Только не пойму, откуда у тебя-то комплексы? У такой девчонки! — добавил Алексей восхищенно.

Мария сразу обмякла.

— Понимаешь… Я лет с четырнадцати страдаю повышенной возбудимостью. И всегда давила ее в себе. Иначе стала бы шлюхой. А стать шлюхой я больше всего не хотела. Поэтому привыкла… стыдиться, что ли, своих желаний. И Астахов меня от этого стыда не избавил. А ты… кажется, избавляешь.

— Я люблю тебя, — улыбнулся Алексей. — Вот в чем дело.

— Я пойду с тобой! — заявила Маша, вскакивая.

— Не надо, — испугался он.

— Пойду! — упрямо сказала Мария, одеваясь. — Не желаю одна тут сидеть! Хочу все время находиться с тобой!

— Маша, тебе не надо слушать мои телефонные разговоры.

— Почему это?

— Ну не надо! Тот человек, кому я буду звонить, законспирирован. Я боюсь назвать его имя даже тебе! Вдруг ты потом где-нибудь его произнесешь! — на ходу сочинял Алексей.

На самом деле он боялся другого. Уже зная независимый, взрывной и очень эмоциональный характер Марии, он боялся открыть девушке правду. Боялся, что Маша смертельно обидится — ведь с ней опять не посчитались, не спросили согласия. И эта обида разрушит их хрупкие еще взаимоотношения. Разрушит навсегда.

Некоторое время она пристально глядела на него.

— Ладно! — сказала она наконец. — Разговор слушать не буду. Но с тобой все же пойду. Не одной же сидеть!

Когда они спустились на первый этаж гостиницы, Маша увидела в холле прилавок, где торговали импортной косметикой и разнообразным шмотьем. У девчонки загорелись глаза.

— Лешка! Хочу сама купить что-нибудь! Дай мне денег!

— Это сколько угодно! — Алексей протянул ей пачку рублевых купюр — по пятьдесят тысяч каждая.

Мария долго перебирала разложенные товары, приценивалась. Алексей заскучал.

— Маш, пошли, а? — попросил он.

— Подожди, глупый! Тебе же хочу нравиться! Я, может, впервые сама себе вещи покупаю!

— Как впервые?

— Вот так. Раньше мне все покупал Петр. Я принципиально не желала этим заниматься. Если я — его кукла, пусть он и обряжает меня на свой вкус!

— А если какая-то вещь тебе не подходила?

— Он покупал столько разных вещей, что какая-нибудь да подходила. Знаешь чего? Ты иди, звони, я вижу, ты дергаешься. А я еще тут поглазею… Повыбираю. Мне нравится…

Алексей огляделся. Он понимал: никакая опасность непосредственно Маше грозить не может. Охота идет прежде всего на него, а Марию в худшем случае вежливо попросят прогуляться до ближайшего отделения милиции. Алексей слишком хорошо знал Голована и был уверен: Астахов не позволит никому даже слова грубого сказать Маше, не то что применить насилие. Избавиться же от угрозы ареста Алексею не терпелось. Особенно теперь, когда отношения с Машей стали наконец-то более или менее определенными…

— Ладно! — согласился он. — Я пойду звякну, а ты, когда купишь, чего захочешь, поднимайся в номер. Договорились?

— Ага… — кивнула Маша. — Я тогда надену то, что выберу. Придешь — оценишь… Иди, не волнуйся!

— На улицу не ходи все же! — предупредил Алексей. — Я быстро.

Он имел один существенный недостаток, становившийся в нынешнем положении почти непростительным. А именно: не привык к конспирации, не привык уничтожать улики и прятать концы.

Объяснялось это просто. Обычно после силовых акций вслед за бригадой бойцов Голована на месте сразу появлялась бригада так называемых «чистильщиков», умевших профессионально вычищать все, что могло бы заинтересовать криминалистов.

Такую систему придумал сам Астахов, а наладил Андрей Мудров. В итоге каждое подразделение группировки выполняло только свою задачу, и никто особо не интересовался спецификой работы «смежников». Поэтому, будучи бойцом, Разор не приучился оглядываться и вообще относился к заметанию следов довольно беспечно.

Вот и сейчас Алексей считал, что, сменив номера на своем «ЗИЛе», он вышел из поля зрения гаишников. Однако не учел одного: в маленьком провинциальном городе здоровенный легковой черный «ЗИЛ» привлекал любопытные взгляды. К иномаркам «новых русских» здесь привыкли, а вот машина, выглядевшая точно так же, как правительственные автомобили коммунистических времен, вызывала интерес прохожих.

Работники ГАИ, отследившие «ЗИЛ» раньше, сразу доложили в Москву, куда эта машина направляется. Большой начальник из МВД — человек Голована — тотчас ориентировал все отделения милиции нескольких городков, в которые мог прибыть Разор. Кольцо вокруг «ЗИЛа» смыкалось.

Машину Алексей оставил на ночь недалеко от гостиницы, на другой стороне улицы, возле междугородного переговорного пункта. Местные оперативники легко догадались «ЗИЛ» скорее всего тот самый, хоть номера и другие. Во избежание ошибки они решили подождать хозяина, которого представляли по описанию.

Алексей собрался звонить самому Головану. Он знал, что сказать бывшему шефу, как припугнуть его, чтобы тот перестал подставлять Лешку милиции. Конечно, Петр Васильевич сразу пошлет своих бойцов по следу обнаглевшего предателя. Но «братву» Разор боялся меньше. Он считал себя вправе поступать с «братвой» так, как потребуют обстоятельства, драться на равных. Задевать же госструктуры не хотел.

Проходя мимо своего «ЗИЛа», Алексей осмотрел колеса — целы ли, отпер дверцу, проверяя сигнализацию, пробежался взглядом по салону. Удовлетворенный, начал снова запирать машину.

— Он? — спросил своего напарника-лейтенанта притаившийся в ближайшей подворотне капитан местного милицейского спецназа.

— Точно он, — подтвердил лейтенант. — Приметы сходятся.

— Тогда начинаем! — распорядился капитан и передал по рации: — Боря, пошел!

Когда вчера начальник местной милиции вызвал к себе капитана и объяснил ему суть задания, тот рассудил: больше пятерых человек брать ни к чему. По две тысячи баксов на рыло — хорошие деньги, а вот меньше — уже маловато. Но идти на захват вдвоем-втроем тоже не стоит. Лучше по возможности избежать неожиданностей. Пусть говорят, что преступник безоружен, но мало ли… За парня солидные бабки платят. Значит, зверь матерый. Зачем рисковать?

Алексей сам не знал, почему двое модно одетых мужиков, приближавшихся слева, вызвали у него чувство тревоги. Вот они подошли совсем близко. Алексей напрягся.

Подозрительные типы оживленно говорили о чем-то, уже почти прошли мимо, и вдруг один из них резко дернулся. Алексей едва успел пригнуться: кроссовка мужика промелькнула у него над головой. Мгновенно выпрямившись, Алексей припечатал своей левой открывшуюся челюсть противника. Тот упал. Его спутник отработанным движением захватил руку Алексея и вывернул его предплечье.

— Стоять, сука! — прошипел он.

Конечно, спокойно стоять Алексей не собирался. Возникла короткая потасовка. Напавший не был рохлей — драться умел.

Однако Алексею удалось и его отключить на короткое время. Он метнулся к дверям гостиницы, но путь ему преградил неприметный жилистый малый, до этого словно слившийся со стеной здания. Алексей качнул головой, едва успев избежать страшного прямого удара. Все же малый задел его. Он упал и тотчас вскочил, поймав занесенную для удара ногу парня, швырнул его на асфальт.

— Маша, беги! — заорал Алексей во всю глотку, чтобы девушка, все еще находившаяся в холле гостиницы, могла услышать его.

Капитан и лейтенант подоспели сзади. Разумеется, драка набрала обороты. Доставалось и одной, и другой стороне. Но все-таки сказался численный перевес и одержал верх: Алексей рухнул на землю. Его подняли и еще немного побили, вымещая злость.

— Не калечить, ребята! — крикнул капитан. — Парень нужен заказчику целеньким!

— Не волнуйся, командир! — отозвался жилистый, угощая Лешку кулаком под дых. — Мы ему ничего не повредим! Но он запомнит спецназ, сука!

Маша, услышав крик Алексея, сунула в сумку то, что купила, и подбежала к окну. Она была достаточно сообразительна, чтобы не выставиться напоказ, — осторожно выглянула из-за занавески. Увидев, как бьют Лешку, Мария до крови закусила губу и едва сдержалась, чтобы не выбежать и не наброситься на этих мерзавцев.

— Где девка? Вы остановились в гостинице? В каком номере? — спрашивал Алексея спецназовский лейтенант.

— Кто вы?!

— Милиция! — сказал капитан.

— Сказали бы сразу… Я б не сопротивлялся. А то — ногой по морде…

— Почему?

— Я ж не преступник… Я обычный человек. За что меня?!

Краем глаза он заметил стоявшую у окна Машу, чуть мотнул головой: уходи, мол, спасайся. Маша поняла, кивнула и исчезла. Теперь Алексей тянул время.

— Как не преступник? — недоуменно спросил капитан. — А кто?

В милицейский спецназ капитан пришел из армии, как и большинство его бойцов. Все они не имели ни юридического образования, ни опыта работы в органах. Единственное, что мужики умели делать блестяще, — сражаться. А еще привыкли по-армейски четко выполнять приказы командиров.

Поэтому, если капитан получал распоряжение взять того или иного человека, он обычно не сомневался, что этот человек — правонарушитель. И не особо интересовался деталями. Он считал: его задача — задержать, обезвредить. Остальное — дело юристов. И теперь, услышав слова схваченного парня, искренне удивился.

— Не преступник я, — повторил Алексей. — Просто за мной охотятся блатные. Так что вы, ребята, сейчас служите мафии.

— Вот гад! — возмутился жилистый спецназовец. — Да я этих блатняков вонючих всегда давил и давить буду! А он говорит, я служу мафии?! Ща я ему!.. — он занес кулак.

— Полегче, Юра, полегче! — лейтенант поймал руку бойца. — Откуда ты знаешь? Может, парень действительно невиновен. А ты ему морду бьешь!

— А чего он нас тогда гасил?!

— Он не знал, кто мы! — прикрикнул капитан. — Мы ж в штатском! Небось думал — бандиты… Ну все! Отставить болтовню и рукоприкладство! Нам велено задержать — мы задержали! Да, забыл: ты ведь Алексей Разоров?

Отрицать было бессмысленно: у Лешки в кармане лежал его паспорт. Поэтому он просто кивнул.

— Вот видишь! — сказал капитан. — Тебя и велено задержать. Теперь скажи, где твоя девчонка — ее тоже приказали доставить. И отправимся восвояси. Она в гостинице?

— Да, — ответил Алексей. — Но, ребята, уверяю вас, здесь какое-то недоразумение…

— Это не нашего ума дело, — пояснил капитан. — У нас приказ. Говори, в каком она номере, не тяни кота за…

Алексей прикинул: Маша — девчонка не промах, наверное, уже успела скрыться. Но все же надо еще потянуть…

На что он надеялся? Пожалуй, только на чудо. Понимал: если даже Марию сейчас не задержат, она все равно рано или поздно попадется людям Голована.

Да чего там «попадется»!.. Куда еще девчонке идти, кроме как к Астахову? Не на панель же, действительно… Лешка арестован, следовательно, Маша должна позвонить Петру, сказать, что осталась одна, что Разор попался, его надо выручать…

Ничего другого Марии не останется. А Голован, естественно, сразу пришлет своих людей и за ней, и за Алексеем. Конец приключению. Конец любви. Конец жизни — по крайней мере жизни Лехи Разора…

Но Алексей продолжал надеяться на чудо. На тот единственный шанс из тысячи.

— Я не запомнил, какой номер. Там на ключе бирка была, — сказал Алексей капитану. — Я вообще плохо запоминаю цифры. Но помню, где находится номер…

— Тогда веди! — велел капитан. — Наденьте на него наручники!

— Может, не надо, а? — попросил Алексей.

— Наденьте, наденьте! — приказал капитан. — Мало ли… Ладно, шевелись! — подтолкнул он Алексея, когда приказание было выполнено.

На пороге гостиницы Лешка вдруг замер.

— Ой, мужики… — выдохнул он. — Что-то хреново мне… Голова кружится… Здорово вы меня… Дайте отдышаться.

— Ты давай не придуривайся! — прикрикнул капитан. — Веди давай, нечего тут спектакли разыгрывать! Нас этой дешевкой не купишь!

Алексей поплелся, едва переставляя ноги. На лестнице споткнулся, чуть не упал. И упал бы, не поддержи его конвоиры.

Маша, поняв, что Лешка попался, бросилась в номер. Она быстро собрала минимум необходимых вещей, сложила их в запасную наплечную джинсовую сумку, которую всегда возила с собой, — сумка почти не занимала места в чемодане. Поверх шмоток Маша бросила Лешкин револьвер с боезапасом — пригодится… И тихо выскользнула из комнаты.

Прикрыв лицо шейным платком, девушка спокойно прошла мимо ведущих Алексея спецназовцев — благо ей удалось пристроиться к группе других постояльцев, следовавших в том же направлении. Выйдя из гостиницы, Маша пересекла улицу и встала вполоборота у какой-то витрины, расположенной почти напротив гостиничных дверей.

Прошло, наверно, минут десять, прежде чем Разор, сопровождаемый ментами, вышел на улицу. Капитан время от времени злобно тыкал его кулаком в спину.

— Ты, скотина, нарочно время тянул! — приговаривал спецназовец. — Признавайся, где девчонка?

— Не знаю я… — стонал Алексей. — Испугалась, сбежала…

— Ну и черт с ней! — вдруг сказал капитан. — В конце концов, приказ был задержать парня! А девка так — бесплатное приложение!

— Куда повезем задержанного, командир? — спросил капитана лейтенант.

— В гормилицию! — буркнул тот. — И уж я стребую с полковника все, что нам причитается!

Лешку посадили в машину и увезли.

Мария услышала все, что хотела услышать. Правда, она еще не решила, как воспользоваться полученной информацией. Можно, конечно, позвонить Петру… Но Разор говорил, телефон Астахова, вероятнее всего, прослушивается конкурентами. Значит, звонок поможет им обнаружить местонахождение самой Марии, и это совсем погубит Алексея.

А кроме того, Маша опасалась проницательности Голована. Боялась, что тот по ее голосу догадается, как она на самом деле относится к Лешке. Ведь сколько Мария ни прикидывалась перед Петром тихой овечкой все эти годы, тот разглядел под овечьей шкурой отчаянную стерву. И теперь она не могла отважиться на разговор с Голованом. Чтобы не подставить Разора, не навлечь на него еще и гнев шефа…

Буду действовать сама, решила Маша. Та-ак… Что мы имеем? Судя по неосторожно сказанным словам командира арестовавших Лешку ментов, приказ схватить Алексея отдал начальник местной милиции. Значит, надо вступить в контакт с этим самым начальником. А там уж посмотрим, чем его можно взять…

Начальник городской милиции полковник Скуратов сегодня был доволен собой. Он заработал пять тысяч долларов, даже не вставая со своего кресла. Ребята-спецназовцы молодцы, сработали четко. Конечно, пришлось им для начала заплатить собственные деньги — спецназ ждать не любит. Но эти деньги вернутся уже нынче вечером, когда подручные большого человека из Москвы приедут забирать этого… как его? Ах да, Разорова. Большой человек из Москвы никогда не подводил. Если обещал — заплатит.

Дверь кабинета бесшумно отворилась, внутрь скользнула секретарша. Скуратов поднял глаза от бумаг, которые якобы изучал.

— Что случилось, Руфина Анатольевна?

Полковник знал свою секретаршу много лет. Когда-то она даже была его любовницей. Потом Скуратов потерял мужской интерес к постаревшей женщине. Но не увольнял ее. Слишком хорошо она изучила начальника, чтобы ею бросаться. Руфина умела угадывать любые настроения Скуратова, потакала его маленьким слабостям и всегда держала язык за зубами. Ценный кадр.

— К вам рвется какая-то девица, Игорь Львович…

Руфина Анатольевна давно уже называла шефа на «вы» и по имени-отчеству — с тех пор, как перестала быть его любовницей. Она звала его так, даже когда они были наедине. Специально приучала себя к этому, ибо боялась проявить фамильярность при посторонних. Подобной ошибки Скуратов ей не простил бы…

— Девица? — буркнул полковник. — У меня неприемный день.

— Я ей объяснила. Но она настаивает! — Секретарша с какой-то особой значительностью взглянула на начальника.

— Что-то темнишь ты, Руфина, — усмехнулся Скуратов. — А что, девица хорошенькая?

— Она говорит, ее обокрали в поезде. Все утащили: деньги, вещи, документы. Девчонка ехала на юг, на курорт, ну и… с поезда пришлось сойти. Она обратилась в нашу милицию, требовала немедленно разыскать воров и вернуть ей ее вещи. Глупенькая, наивная девочка!

Все это Руфина сообщила своему шефу довольно эмоционально.

— И что ей ответили? — поинтересовался Скуратов.

— Эти остолопы не нашли ничего лучшего, как поднять девчонку на смех! — фальшиво возмутилась секретарша.

Полковник хмыкнул. Похожие истории случались в его городе очень часто. Многие поезда, следовавшие в южном направлении, делали здесь длительную остановку, чем и пользовались железнодорожные воры. Они обчищали намеченного «клиента», пока тот гулял по городу, дожидаясь отправления, и с добычей сразу садились на любой проходящий поезд. Поймать жуликов при такой организации их «работы» было крайне трудно.

— Значит, девочка, можно сказать, голенькая… — подумал вслух Скуратов.

— Вот-вот, Игорь Львович! Кричит, дурочка, возмущается, желает видеть начальника… А я подумала: сегодня пятница, семейство ваше укатило на дачу. Вы не торопитесь домой. Может, примете девочку?

— Что ж, зови! — решил полковник.

Руфина улыбнулась и исчезла. Скуратов ждал. Наконец дверь распахнулась и в кабинет вошла совсем молоденькая девушка с припухшими, заплаканными глазами.

— Вы представляете, гражданин начальник!.. — страстно начала она прямо от порога.

— Садитесь, милая, садитесь! — перебил ее Скуратов. — И запомните: я вам пока не гражданин. Вы, наверное, детективов по телевизору насмотрелись. «Гражданин» я для осужденных! — Он, с удовольствием козыряя жаргоном работников исправительных учреждений, сделал ошибку в ударении. — А вы пока таковой не являетесь.

— Как же мне к вам обращаться? — округлила глаза девушка, присаживаясь.

«Совсем дуреха, — подумал Скуратов. — Но какая красавица! Грех упустить такую…»

— Называйте меня «товарищ» или «господин», в зависимости от вкуса! — хохотнул полковник. — А лучше зовите по имени-отчеству. Игорь Львович. А вас, прелестное дитя?

— Ира, — представилась девчонка.

— Итак, Ирочка, что же у нас случилось? — отечески-добродушно спросил Скуратов.

Девушка пересказала уже известную полковнику историю. На ее глаза вновь навернулись слезы.

— Вы поймите, меня ждут в Сочи! — закончила она отчаянно. — Найдите этих воров! Если вы их не найдете, я… я буду на вас жаловаться! Я этого так не оставлю! — храбро заявила девушка напоследок.

Скуратов посуровел.

— Не оставите, значит… — угрожающе произнес он. — А позвольте вашими документиками поинтересоваться!

— Какими документиками? — опешила она.

— Паспортом хотя бы, — почти издевательски пояснил Скуратов.

— Но говорю же, украли у меня паспорт! — воскликнула девчонка, чуть не плача.

— Ах, украли! — ухмыльнулся полковник. — Тогда мы с вами поступим так. Мы вас подвергнем административному задержанию. На трое суток. До выяснения личности. Имеем право. Посидите в камере с бомжами, с воровками, с вокзальными проститутками, похлебаете баланды… Не гарантирую от вшей и прочих паразитов. Как вам такой вариант?

— Вы!.. Вы!.. — Лицо девушки вспыхнуло от возмущения. — Ну, знаете, я этого так не оставлю! Я пошла! — Она вскочила, намереваясь выйти из кабинета.

— А я вас еще не отпускал! — выкрикнул Скуратов, проворно вылез из-за стола и преградил ей дорогу. — Извините, милая, но я просто вынужден вас задержать. Таков закон! — добавил он грозно.

Девушка испуганно поглядела на него, затем опять опустилась на стул и вдруг разрыдалась.

— Не хочу в камеру! Не хочу к проституткам! Оставьте меня! Отпустите! Ну что я вам сделала? Я не буду на вас жаловаться, обещаю, честное слово!

«Очень я боюсь твоих жалоб, как же!» — подумал Скуратов, а вслух сказал:

— Но я действительно должен установить вашу личность. Обязан, понимаете? По закону. Вдруг вы сама и есть воровка? А мне здесь комедию ломаете? Да и потом, денег же у вас нет. И ночевать вам негде, так? А в камере хоть нары есть…

— Ну поймите, не хочу я в камеру! — Она подняла на него заплаканные глаза. — Я лучше на вокзале переночую. Одолжите мне чуть-чуть денег, я телеграмму дам маме, она вышлет на проезд. Помогите телеграфировать!

— Как ты получишь перевод без паспорта? — спросил Скуратов почти сочувственно. — А что, у тебя даже карманных денег не осталось?

— Нет! Я сдуру, когда гуляла, дожидаясь отправки поезда, купила здесь себе блузку. — Она показала ему, вытащив из сумки, вещь, явно приобретенную у местных «челноков», как определил Скуратов. — Все деньги истратила, которые в кармане были! Остальные лежали в чемодане. Помогите, а? Пошлите телеграмму моей маме, пусть она вышлет перевод на ваше имя.

— А что я с этого буду иметь? — усмехнулся Скуратов. — Во-первых, нарушу закон, не задержав тебя, не отправив в камеру. Во-вторых, столько беспокойства, а ради чего?

Ее глаза мгновенно высохли. Похоже, она поняла. Едва заметная усмешка тронула губы девушки.

— Я не останусь в долгу… Игорь, — произнесла она совсем другим тоном.

Скуратов несколько удивился столь легкой победе, но и обрадовался. «Однако до чего распущенные эти столичные девицы! — самодовольно подумал он. — Вот что значит пропаганда! Москва теперь — почти Запад. И народ там стал чисто по-западному бесстыжий. Особенно новое поколение. Хорошо!»

— Ты москвичка? — уточнил он на всякий случай.

— Да.

— Предлагаю такой вариант, Ирочка. Ты три дня и две ночи проводишь в нашем славном городе. Я показываю тебе все здешние достопримечательности. А в понедельник утром запрашиваю отделение милиции по твоему месту жительства. Мы восстанавливаем твой паспорт, я даю тебе денег и сажаю на ближайший южный поезд. Езжай, курортничай. Согласна?

Девушка еще раз окинула взглядом полковника. Скуратов самоуверенно ухмыльнулся. Он не переоценивал себя — точно знал, что чертовски привлекателен. Поэтому даже не очень удивился, когда Ира совершенно спокойно заявила:

— Конечно, согласна, Игорь. Отличный расклад. Ты просто спасаешь меня. Правда, Ирочку в Сочи ждут… ну ничего, подождут. В ресторан пойдем вечером?

— Обязательно! — ухмыльнулся Скуратов.

Полковник не впервые пользовался бедственным положением таких вот чистеньких, глупеньких, не обремененных предрассудками москвичек. Даже специально отслеживал их в вокзальном отделении милиции. Некоторые девочки проявляли непокорность, но тогда Скуратов действительно их задерживал и помещал в камеру.

Проведя ночь в обществе грязных бомжих, алкоголичек, вокзальных проституток, нанюхавшись вони, а нередко отведав крепких оплеух озлобленных баб-неудачниц, девицы становились куда более покладистыми.

Но и такие легкие победы, как нынешняя, не являлись для Скуратова неожиданными. Он понимал: на дворе демократия, капитализм, сексуальная революция. И нравы соответствующие. Проституция, продажность — в моде. А о любви нынче вспоминают разве что многочисленные эстрадные мальчики и девочки, орущие глупые песенки.

— Я есть хочу! — вдруг капризно заявила Ира. — С утра ничего не ела. И купить не на что.

— Что ж, время обеденное. А сегодня пятница. Правда, вечером у меня важное дело, надо будет ненадолго вернуться на службу, а пока… Ресторан?

— Да погоди с рестораном! — сказала Ира. — У тебя есть хата какая-нибудь? Где ты меня на ночь размещать собираешься? Есть такая?

— Есть, — кивнул Скуратов. Для этих целей он использовал конспиративную милицейскую квартиру, которая в обычное время действительно порой служила местом встречи полковника с его секретными агентами. Но весьма часто Игорь Львович бывал там по другим делам — амурным. И все в этой квартире было оборудовано именно для амурных дел…

— Вот и поехали туда! — сказала Ира. — Продуктов купим по дороге, обед я сготовлю сама — я отлично готовлю. Ты ведь не очень торопишься обратно на службу?

— Не очень, — сказал Скуратов.

— Отлично! — обрадовалась девушка. — На все времени хватит. Поехали!

— Едем! — согласился полковник.

Они вышли в приемную.

— Руфина Анатольевна, меня не будет до шести часов, — сказал Скуратов секретарше. — В шесть забегу на часок — людей жду. Для всех, кто будет меня спрашивать, — я на оперативном мероприятии. Ясно?

— Ясно, Игорь Львович.

— Вот и славно, — улыбнулся Скуратов, под руку выводя Иру из приемной.

— Кобель старый… — прошептала Руфина, глядя ему вслед едва ли не с ненавистью. — Знаю я твои оперативные мероприятия… Чтоб тебе СПИД подцепить от этих шлюх…

Они дошли до своего «ЗИЛа» минут за двадцать — город был невелик.

— Посиди пока в машине, — попросил Алексей, отпирая дверцу. — Мне надо позвонить. Я ведь так и не успел…

— Ментов отсечь? — Голос Маши звучал тревожно. — А получится теперь, после всего, что произошло?

— Получится! — улыбнулся Алексей.

— Точно получится? — настойчиво спросила она.

— Точно! — улыбнулся он еще шире.

— Может, нам лучше побыстрее отваливать отсюда?

— Не лучше. Положись на меня. Я знаю, что надо делать.

— Ну, гляди, Лешенька… — вздохнула Мария. — Учти: твоей жизни угрожает опасность гораздо большая, чем моей. Меня, самое худшее, похитят. Тебя — убьют. Либо конкуренты, либо сам Петр, если узнает про… про нас. Не забывай об этом.

— Помню, — засмеялся Алексей. — Все я помню, милая… Посиди, я быстро!

Алексей решил звонить Головану по автомату — так уменьшалась вероятность случайного подслушивания. Что же касается прослушивания его телефона, об этом Алексей просто наврал Маше: Голован никогда не допустил бы ничего подобного.

Астахов инструктировал Андрея Мудрова у себя в кабинете, когда раздался междугородный телефонный звонок. Он поспешно снял трубку.

— Алло!

— Здравствуй, Петр Васильевич… — неторопливо начал Алексей.

— Ты?! — удивленно произнес Астахов и повелительно кивнул Мудрову: — Выйди!

— Кого это ты там выгонял, Петр Васильевич? Андрея? — спросил Алексей иронично.

— Хватит зря болтать, Леша, — перебил его Астахов. — Где Мария?

— Болтать я только начал, — возразил Алексей. — А с Машей все в порядке. Она меня на улице ждет.

— Ты откуда звонишь?

— Отсюда, Петр Васильевич, отсюда. Тебе небось доложили, что я арестован? Информация ложная, дорогой мой бывший шеф. Свободен я. Как птица свободен. И Маша со мной. Так что пролетел ты, господин Голован.

— Давно ли мы на «ты»? — сухо спросил Астахов.

— Да вот уже целую минуту! — ответил Алексей весело. — А ты, шеф, и заметил не сразу. Стыдно!

— Значит, говоришь, пролетел я?

— Как фанера над Парижем!

— Кончай паясничать, Алексей! — рявкнул Астахов. — Зачем ты звонишь?! Не трать время даром!

— Вот что я хочу сказать тебе, Петр Васильевич, — произнес Алексей уже серьезно. — Если ты еще раз заставишь меня схлестнуться с ментами, я не стану больше играть в ковбоев. Я просто сдамся. И сознаюсь. А при этом так заложу тебя, что вся твоя империя пойдет прахом. Я знаю, к кому надо обратиться в РУОПе, чтобы все было именно так, как я говорю. Тебя прихлопнут, уважаемый Голован.

— Ты сам пойдешь под вышку, дурак! — деланно хохотнул Астахов.

— Плевать, шеф. Мне теперь на многое плевать.

— А ты уверен, что сумеешь достучаться до этих самых честных ребят из РУОПа, которые захотят со мной покончить? — продолжал иронизировать Голован, хотя настроение его резко ухудшилось. — Ты же знаешь меня, Леша. Я сумею пресечь распространение твоих сведений раньше, чем они дойдут до верхов. В конце концов, я могу просто распорядиться убить тебя в камере…

— Все это я тоже предусмотрел, — сказал спокойно Алексей. — Я умный, недаром при тебе два года состоял. И очень серьезно подготовился к моему нынешнему положению. Я изучил всю криминальную обстановку в тех районах, через которые еду. Мне известны лидеры крупнейших группировок, «держащих» территории, расположенные на моем пути. Если меня попытаются арестовать, я знаю, к кому обращаться. Сдам тебя со всеми потрохами. Ведь нет ничего, что бы я не знал о тебе, — твои дела, твои контакты, твои связи, твои люди, наконец! Думаешь, кто-то не захочет прибрать к рукам весь бизнес Голована? А с помощью моей информации тебя легко разденет любая группировка. Тем более что основную работу сделает РУОП. Я дам ментам необходимые для суда доказательства, улики… Так что под расстрел пойдем хором, дорогой шеф! А денежки твои прикарманит какой-нибудь провинциальный «пахан», кому повезет. Убедительно?

— Вполне, — ответил Голован.

— Ты, Петр Васильевич, теперь должен пуще глаза беречь меня от милиции! Надеюсь, это ясно?

— Ясно.

— Вот и хорошо. Так что после моего звонка отдай уж, Петр Васильевич, необходимые распоряжения. Хлопотно мне иметь на хвосте оперов.

— Алексей, я тебя понял. Давай наконец перейдем к главному. Что ты хочешь за Машу?

— Ничего.

— А вот теперь не понял. Что значит «ничего»?

— То и значит.

— Зачем тогда ты ее похитил?

— Я люблю ее. Она останется со мной.

— Что-о?! — Голован опешил. В какой-то момент он даже потерял контроль над собой. — Подожди, Леша, подожди… Давай договоримся… Тебе известно, у меня в Швейцарии собран огромный капитал… Надежные банки… Скажи номер своего счета и сумму. Я тебе перечислю… Только верни Машу.

— У меня нет счета в швейцарском банке.

— Как это нет счета? — удивился Астахов. — Как же ты собираешься получать выкуп?

— А я и не собираюсь. Мне нужна Мария, а не деньги.

— Но на эти деньги ты сможешь купить себе любых женщин, каких захочешь! — вскричал Голован.

— Вот и покупай, Петр Васильевич! — рассмеялся Алексей. — Лично меня такие женщины не интересуют. Оставляю их тебе, дорогой шеф!

— Опомнись, Алексей… — проговорил Астахов тихо. — Подумай. Я готов заплатить огромную сумму. Верни мне Машу. Она — единственная радость в моей жизни. Верни, Алексей!

— Нет, Петр Васильевич, нет. Она — единственная радость и в моей жизни тоже. Ты приобрел Марию, как вещь приобретают. Живого человека… Она не любит тебя. Поэтому я ее и увез.

— Ну надо же! Какое благородство! — воскликнул Астахов. Он уже оправился от потрясения и готов был действовать в своей обычной манере — быстро и жестко. — Ты, значит, альтруист, да?! А я хищник, по-твоему… Изверг… так, что ли? Ответь: Маша поехала с тобой добровольно?

— Нет. Она еще не знает, что я ее похитил. Она думает, что мы путешествуем по твоему заданию, спасаясь от твоих конкурентов…

— А почему не признаешься?

— Боюсь. У нее характер… сам знаешь.

— Вот видишь! — взорвался Голован. — Тогда чем ты лучше меня?! Морализирует мне тут, понимаешь! «Приобрел как вещь! Живого человека!» Я, по крайней мере, когда покупал ее, спросил, согласна ли она жить со мной! А ты?! Уволок девчонку, как чужую куклу крадут. И даже боишься ей в этом признаться. Жизнью ее рискуешь. Да ты хуже меня! Хуже!

— Лучше.

— Ну чем ты лучше, чем?!

— Я ее не насилую…

— Я тоже ее никогда не насиловал! Все, что делалось, делалось исключительно с ее согласия! Можешь спросить у нее.

— Ты воспользовался ситуацией, в которой она тогда оказалась.

— А ты не воспользовался ситуацией? Ну спроси ее, хочет ли она болтаться с тобой по стране, подставляться под пули?! Спроси ее, хочет или не хочет?!

— Хочет.

— Зная, что она просто пленница, грубо похищенная тобой?!

Алексей молчал.

— Вот видишь, Леша, — вздохнул Астахов. — Давай так. Банковского счета у тебя нет — я тебе его заведу. И перечислю на этот счет столько, сколько тебе за всю жизнь не истратить. Денег я еще добуду, не страшно… Условия передачи Маши обсудим. Соглашайся, Алексей. Это лучший выход из того, что произошло, поверь мне. И для тебя, и для Маши тоже.

— Нет! — твердо ответил Алексей. — Нет и еще раз нет. И хватит мне тут давить на сознательность, мы не на партсобрании. Ты врешь, Петр Васильевич, что Маша — единственная радость в твоей жизни. Куда больше, чем Марию, ты любишь власть. Сознайся, если бы вопрос стоял так: либо Маша остается с тобой, но ты лишаешься всей своей «империи», всех своих доходов, либо «империя» остается, но ты лишаешься Маши, что бы ты выбрал? Сознайся, уважаемый Голован, сознайся!

Теперь молчал Астахов.

«А ведь прав Разорушка, прав… Всегда я стремился к власти… — подумал Петр Васильевич. — Даже тогда, когда моя законная жена начала требовать все больше и больше богатства и я решился на авантюру, я ведь сделал это не только ради любви… Нет, я упивался чувством собственной значимости, которую дают деньги, а позже — собственным авторитетом среди «деловых людей», то есть жуликов… Я и Лешку-то пригрел в свое время, поскольку понял, что он человек чистый, практически безгрешный… И его падение, его участие в моих делах как бы успокаивало мою совесть… Стоп, Голован! Хватит! Мария должна быть моей! И за это я кого угодно зубами рвать стану!»

— Петр Васильевич, чего замолчал? — прервал Алексей его размышления. — Мне здесь уже в кабину стучат: долго, мол, болтаю. Пора заканчивать. Так я могу надеяться, что с ментами мне больше дела иметь не придется?

— Ты сдохнешь, Леша! — крикнул Астахов зло. — Это я тебе гарантирую!

— Понятно. Значит, мне следует готовиться к встрече с «братвой». Отлично. Заказывай для своих людей гробы, Петр Васильевич. Скоро понадобятся. Удачи тебе не желаю ни в чем. Пока!

Алексей повесил трубку.

— Паскуда! — прошипел Астахов.

Он вызвал Андрея Мудрова. Начальник службы безопасности появился через минуту.

— Значит, так, Андрюша! Распорядись насчет Разора: пусть ГАИ продолжает отслеживать его машину. Но чтоб менты больше не совались брать парня! Информация о Лешкиных передвижениях должна поступать прямо ко мне! В любое время суток! И еще, пришли ко мне лучших наших бойцов, — он назвал несколько имен. — Я их проинструктирую.

Деревня, куда они приехали, была явно брошенной. Здесь стояло полдюжины изб, выглядевших совершенно нежилыми. Где-то повалился плетень, где-то прохудилась крыша… Было впечатление, что тут произошла катастрофа.

— Почему здесь никто не живет? — спросила Мария.

— Раньше существовал совхоз, потом все решили стать фермерами, — пояснил Алексей. — Но никто из фермеров не может купить трактор — откуда у них такие деньги? А совхоза, считай, больше нет. Вот поля и пустуют. Старики переехали в города, к детям… или на центральную усадьбу, там полегче. Наверно, километров пятьдесят вокруг — мертвая зона.

— Печально… А вот там что за сказочный дворец? Или это всего лишь мираж?

Из-за пригорка показался хоть и небольшой, но удивительно красивый и ухоженный кирпичный дом. Он выглядел яркой игрушкой в этой унылой местности.

— Вот в этом-то сказочном доме нас с тобой и ждут, — объявил Разор. — Там живет мой очень близкий друг, Игнат Старшов. Впрочем, сейчас ты с ним, надеюсь, познакомишься.

Алексей въехал во двор, посигналил. На пороге дома появился высокий мрачноватый парень с двустволкой в руках. Увидев, кто приехал, он прислонил ружье к дверному косяку и бросился навстречу другу Лешке.

— Разор! Все же приехал! А я думал, телеграмма — розыгрыш!

Парни обнялись.

— Думал, что розыгрыш, а сюда примчался! — воскликнул Разор, хлопая Игната по плечу.

— Ну как я мог не примчаться?! Ты ж написал: готовность номер один. Я взял неделю за свой счет, второй день жду…

В это время из автомобиля вышла Маша. Увидев ее, Игнат присвистнул.

— Твоя девчонка? — тихо спросил он Лешку.

— Моя, — кивнул Алексей и тотчас метнулся к Марии. — Маша, знакомься! Это Игнат Старшов, владелец этого сказочного дворца. И по совместительству мой лучший друг.

— Не единственный, — поправил Игнат сурово. — Ты ребят-то не забывай. Не обижай. Понадобится — только свистни, они все здесь будут.

— Конечно, старик, знаю, помню. Но их-то тревожить пока ни к чему.

— Меня представь наконец! — улыбнулась Маша.

— Ой, да, чего ж я!.. Игнат, знакомься, это Мария, моя… жена… — Тут Алексей взглянул на Марию — как-то она воспримет его слова?

Мария улыбнулась.

— Я Маша! — сказала она, протягивая руку Старшову. — Я действительно жена этого оболтуса, хотя он почему-то меня стесняется. Наверное, считает слишком неотесанной или уродиной.

Алексей аж ахнул. Игнат рассмеялся.

— Так-то тебе, Разор, получи! Такую девушку от друзей скрывал! Стыдно, брат. Когда поженились? Почему я на свадьбе не был?

— А мы не играли свадьбу! — легко пояснила Мария. — Слишком спешили принадлежать друг другу, некогда было!

— Веселая у тебя супруга, Леша! — сказал Старшов одобрительно. — Ладно, идем в дом. Выпьем за встречу да закусим чем Бог послал.

— Я бы переоделась с дороги, — попросила Маша.

— Проходите, проходите, пожалуйста. Сейчас покажу вашу комнату. — Они прошли по коридору. — Вот. Самая светлая! — добавил Игнат гордо.

За Машей закрылась дверь.

— Давай, Леша, излагай, что случилось. И какая помощь потребуется, — сказал Игнат, когда они с Алексеем остались вдвоем. — Знаю, по пустяку ты меня с места не сорвал бы.

— Понимаешь, я увел Марию у одного очень влиятельного человека. Теперь он хочет вернуть ее силой. Короче, нас преследуют. Дважды мне чудом удалось отбиться. Теперь меня скорее всего попытаются пристрелить.

— Что могу сделать я, кроме огневой поддержки? — Игнат кивнул на двустволку.

— Огневой поддержки как раз не надо. Сейчас мы сумели временно оторваться. Я должен избавиться от своей машины — она слишком бросается в глаза, нас по ней вычисляют.

— Да уж, в глаза бросается… Может, возьмешь мою «шестерку»? Ходит как зверь, хоть и неказистая с виду. Выпишем доверенность…

— Нет, Игнат, не годится. Во-первых, неохота лишний раз тебя подставлять, а во-вторых, я хочу вообще двигать дальше своим ходом. Без колес. Так, пожалуй, безопаснее. Но у меня не так много денег, а жить-то нам на что-то надо.

— Понятно… Так какой помощи ты от меня хочешь?

— Найди покупателя на мой «ЗИЛ». Он не только красивый, но и бронированный, пуленепробиваемый. Зверь-машина. Есть у тебя на примете «новые русские»?

— Их сейчас везде хватает…

— Вот и сплавь кому-нибудь из них. Возьму недорого, но чтобы деньги наличными и сразу. Сможешь устроить?

Старшов подумал.

— Пожалуй… Но это надо ехать домой, искать клиентов.

— Долго их искать?

— За день найду. Мне у нас там народ доверяет, я все же лучший автомеханик.

— Гнать туда «ЗИЛ» пока не надо — светить его незачем. На моего «благодетеля» все гаишники России работают. Найди покупателя, после приедешь за нами. Получим деньги, и ты вывезешь нас с Машей подальше отсюда. Сделаешь?

— О чем речь, Леша? Мы с тобой не один пуд соли вместе съели! — усмехнулся Игнат. — Но это выходит, что ехать мне надо прямо сейчас?

— Лучше бы… Понимаешь, я очень боюсь тебя подставить. Вдруг мои «крестные» тебя вычислят?

— Ладно, поеду сейчас. Только вот что мне скажи, братан… Неужели ты связался с бандитами? Неужели Леха Разор продался?!

— Не так все просто, Игнат… — вздохнул Алексей. — Но одно могу тебе сказать: лица я не потерял. Помнишь, когда-то я клялся, что придет время и я буду убивать блатных как бешеных собак?

— Помню.

— Так вот, клятву я сдержал. Блатных истребил столько, что на двадцать «Кинопленок» хватило бы.

Игнат кивнул.

— Понял тебя, старик. Что ж… Раз ты остаешься верен принципам нашего давнего братства, то я для тебя все, что хочешь, сделаю. Поеду. Надо бы попрощаться с твоей Машей.

— Вы ж еще увидитесь, когда ты вернешься.

— Все равно. На нее лишний раз глянуть — сразу жизнь кажется чище и светлее… Повезло тебе, Разор. Смотри ты, никогда бабником не был, а сразу такое сокровище отхватил. Береги ее.

— Я за нее жизнь положу… Пойду позову ее, что-то она долго…

Алексей поднялся и хотел идти в дом, но в это время Мария сама вышла на крыльцо, где сидели друзья.

— Маша, Игнат вынужден уехать. Вернется, наверно, завтра.

— До завтра, Игнат! — улыбнулась Маша. — Жаль, что уезжаете.

— Располагайтесь, хозяйничайте. Леша здесь все знает, — немного смущенно сказал Старшов. — Ешьте, пейте… Я постараюсь быть утром. Думаю, удастся найти… Так что подготовьтесь. Ну а посидеть-выпить вместе как-нибудь в другой раз!..

Игнат уехал. Алексей действительно хорошо ориентировался в доме, быстро собрал на стол.

— Мы можем даже выпить! — объявил он. — Здесь нас не скоро найдут, если вообще найдут. В любом случае мы будем уже далеко.

— А Игнат? — спросила Маша. — Он не пострадает из-за нас?

— Почему? Приезжал старый друг с девушкой, попросил помочь продать машину да и отбыл благополучно на курорт. С деньгами. Вот и все, какие претензии к Игнату?

— А кто он, этот Игнат Старшов?

— Один из тех пятерых моих одноклассников, с кем мы вместе «отшивались» от «Кинопленки». Боевой товарищ. Мы и в армии вместе служили — все впятером. Так нам районный военком устроил, он очень нас уважал.

— А зачем вам было обязательно вместе?

— О дедовщине слыхала?

— Ну естественно…

— Так вот, мы и от нее «отшивались». Первый год службы спать приходилось по очереди, обязательно кто-то один дежурил. В сортир, не к столу будь сказано, ходили хором. Потом, на втором году, ничего… Но нас даже свой призыв не признал — они-то прошли все издевательства и после сами вдоволь издевались над молодыми, а мы так и остались отщепенцами.

— Неудобный ты человек, Лешка! Нигде не уживаешься! — сказала Маша, не скрывая восторга.

— Это плохо?

— Это восхитительно! — воскликнула Мария. — Я о таком всю жизнь мечтала! О несгибаемом мужике, не идущем ни на какие компромиссы с подлецами. Только таких почти не бывает… Да и трудно таким… Гибнут они первыми… Но тебе я погибнуть не дам! Не позволю, слышишь?!

— Машенька… — растрогался Алексей. — Солнышко… Жена ты моя…

— И не фиктивная!

Они вдвоем вышли из дома. Алексей шел чуть сзади Секи, не опуская револьвера, — он знал повадки блатных и не доверял им.

— Ну что ж, поговорим, — предложил он во дворе. — Сколько вас было всего?

— Десять, плюс одиннадцатый стережет машины.

— Они далеко?

— Мы их оставили где-то за километр отсюда.

— Так. Сейчас мы сходим, уберем вашего сторожа. Поможешь, понял?

— Понял, Разор.

— Вот и хорошо. Старшим группы был ты?

— Нет, Кабан.

— Плохо. Ну ничего. Когда и как вы должны связаться с Голованом?

— Сразу по выполнении задания. У нас есть машина, оборудованная специальной радиосвязью.

— Хорошо. Докладывать должен был, конечно, Кабан?

— Конечно.

— Придется это сделать тебе. И ты скажешь то, что я тебе велю. Надеюсь, возражений нет?

— Нет.

— Значит, договорились.

— Но помни — ты обещал не подставлять меня!

— Помню. Вот еще что… Когда ты вошел к Маше, ты ей сказал что-нибудь о Головане?

— Это важно?

— Да.

— Ну, говорил… уберу, мол, Леху и отвезу тебя к папе Головану… Что-то типа этого…

— Больше ничего? — настойчиво спросил Алексей.

— Вроде нет… Мы мало разговаривали.

— Ладно, разберемся… Давай, веди к машинам!

Они вышли за ограду и по проселку двинулись к пригорку.

— Будем подходить — предупредишь, — приказал Алексей Секе. — Я скроюсь, ты позовешь сторожа, я его пристрелю. И не вздумай предать! Тогда первая пуля твоя, ты меня знаешь.

— Знаю, Разор. Не беспокойся.

— Беспокоиться следует тебе. Ты свое право на жизнь еще не совсем заработал. Так что уж постарайся!

— Понял, Разор.

Машин было четыре. Сека громко позвал:

— Кощей!

Показался тощий парень с автоматом.

— А где ребята? — спросил он.

— Сейчас подойдут, — ответил Сека, отодвигаясь в сторону, чтобы освободить затаившемуся Лешке пространство для стрельбы.

Разор выстрелил из кустов. Кощей умер, не вскрикнув — пуля разорвала ему сердце.

— Так, Сека, где машина связи? Эта? Садись и докладывай: операция провалилась. Разор пострелял всех, кроме тебя. Ты спасся чудом, удрав на этой машине. Остальные машины Лешка разбил своим броневиком и скрылся вместе с девчонкой в неизвестном направлении. Лешкин друг, хозяин дома, при всем этом не присутствовал, поскольку находился в отъезде. Спроси, что тебе делать дальше.

Сека выслушал и снял трубку рации.

Астахов напряженно ждал звонка спецтелефона. Узнав от Секи о случившемся, он заскрипел зубами. Но взял себя в руки.

— Слушай сюда, парень! — сказал он Секе. — Ты должен туда вернуться, позакапывать все трупы.

— Шеф! — взмолился Сека. — А если туда вернется Разор?!

Блатной мастерски разыграл испуг. Впрочем, он и правда был сильно испуган.

— Выполняй приказ! — взревел Голован. — Вернешься и похоронишь всех ребят! С машин снимешь номера — они настоящие. Если вдруг заявится хозяин дома — убей его. Если нет — черт с ним, раз он не свидетель. Что касается Разора, он вряд ли вернется. Но в любом случае им теперь займутся другие. Понял?!

— Понял, шеф.

Сека пересказал разговор Алексею.

— Что ж, ты молодец, парень — потрепал его по плечу Алексей. — Можешь садиться в эту машину и отчаливать. Все, что надо, я здесь сделаю сам. Отваливай. Оружия я тебе на всякий случай не дам. И еще мой тебе совет: сиди пока тихо. Завались в кабак в ближайшем городе, отдыхай. Тебе надо отдохнуть, ты устал. И не пытайся предать меня. Найду и убью, сам знаешь…

— О чем речь, Разор.

— Если Голован догадается, что ты его обманул, — ты покойник. Впрочем, ты его не очень-то и обманул. Но не суйся, парень, между двумя жерновами — между мной и Астаховым.

— Да я понимаю, Разор.

— Ладно, ладно. Вот и береги свою шкуру…

Алексей с огромным трудом преодолевал искушение пристрелить Секу. Во-первых, он ненавидел блатняка не меньше, чем всех, ему подобных, а во-вторых, так было бы безопаснее. Сека и сам почувствовал — его жизнь опять висит на волоске.

— Разор, ты дал слово! — воскликнул уголовник.

— Дал, дал… — пробормотал Алексей. — Но вот что я подумал. Ты ведь не можешь не выполнить приказ Голована. Придется тебе поработать — трупы закопаешь. Потом я тебя свяжу, и ты поедешь со мной. По дороге высажу…

— Разор, нет! — отчаянно заорал Сека, решив, что Алексей все же собрался его убить.

— Да не ссы ты! — разозлился Леха. — Сказано — будешь жить, значит, не трону! Я обещал! Но не могу я доверять человеку, который полчаса назад в меня стрелял! Вдруг ты сейчас же перезвонишь Головану и заложишь нас?!

— Не заложу, Разор!

— Все! Будет так, как я сказал. Иди вперед! Похоронишь дружков своих…

Все успели закончить до приезда Игната. Прежде в лесу зарыли мертвецов. После завершения этой неприятной процедуры Алексей крепко связал Секу и оставил под присмотром Маши, вооружив девушку трофейным автоматом. Сам сел в «ЗИЛ» и отправился крушить машины бандитов.

Задача оказалась несложной: пижонские, но легкие, пластмассово-жестяные иномарки под ударами броневика сминались быстро. Правда, прежде Разор снял с них номера, как и приказывал Голован.

Когда прибыл Старшов, Алексей ошарашил его.

— Прости за лишние хлопоты, но мой «ЗИЛ» продавать не надо! Обстоятельства изменились. Скажи, тут можно как-нибудь проселками выбраться на другую трассу, не ту, по которой мы приехали?

— Можно… — ответил Игнат. — Но, Леша, что случилось?

— А!.. Нас все же выследили. Мы должны срочно уехать. Я боюсь, что иначе мои «друзья» позже займутся тобой.

— Подробней можно?

— Ни к чему, брат. Не хочу, чтобы с тобой случилась беда. Я тебя втянул в свои дела. Значит, я и должен позаботиться, чтобы беды не случилось.

Удивляясь, Старшов помог другу погрузить в багажник связанного Секу. Маша уже собралась. По просьбе Алексея Игнат начертил приблизительный план местности и отметил имевшиеся вблизи дороги.

— Разберусь! — сказал Алексей. — Спасибо, Игнат. Прощай! Бог даст, свидимся!

— Счастливо тебе, Игнат! — улыбнулась Мария. — Рада была познакомиться. Жаль, пообщаться не удалось.

— Действительно, жаль, — улыбнулся в ответ Старшов. — Удачи вам, ребята!

Стемнело. Они успели проскочить несколько поселков и маленьких городков. Постов ГАИ дальше по трассе не предвиделось, и Алексей гнал машину на предельной скорости, стремясь побыстрее проехать как можно большее расстояние, приближаясь к границе. Он понимал: следующая бандитская группа, которая попытается преградить путь его «ЗИЛу», уже будет предупреждена, что машина бронированная. Блатная связь действует быстро. И очередные «братки» могут придумать какую-нибудь особую гадость, надеясь захватить особо важных беглецов.

Марии нравилась быстрая езда.

Местность вокруг начала меняться. Вдали угадывались очертания приближающихся гор. А очередной участок трассы пролегал через настоящее небольшое ущелье: по обе стороны дороги стояли стеной не очень высокие скалы.

Алексей забеспокоился.

И не напрасно. Выезд из ущелья перегораживала железобетонная балка, протаранить которую было просто невозможно. Алексей затормозил.

— Так, попались! — пробормотал он зло. — Срочно назад!

Алексей дал задний ход, торопясь выскочить из ловушки. Однако поздно. Дико ревя, из-за скалы выполз огромный гусеничный трактор. Он порычал и застыл, перекрыв въезд в ущелье почти полностью.

— Черт! — крикнул Алексей в отчаянии. — Именно здесь я ожидал засады! Но надеялся проскочить! Черт!

— Это конец, Леша? — тихо спросила Мария.

— Ну почему конец? Если не получится вырваться, тебя просто увезут.

— А ты?

— А я — жертвенный баран.

— Так я и спрашиваю — это конец… нам? Нашим отношениям? Мы больше никогда… не будем вместе?

— А ты хочешь остаться со мной насовсем? Не возвращаться к Головану?

— Очень хочу… — Маша была серьезна как никогда.

— Тогда попробуем вырваться! — воскликнул Алексей.

Алексей опять погнал машину вперед. Но тут прямо в глаза ему ударил прожектор, который успели установить на бетонной балке. Пришлось тормозить.

— Эй, парень! — раздался усиленный громкоговорителем крик. — Ты знаешь, кто мы, а мы знаем, кто ты! Мы знаем и то, что твоя тачка пуленепробиваемая! Но это тебя не спасет! У нас есть газы! Нервно-паралитические газы! Мы заполним ими все ущелье! Вы оба отключитесь, мы в противогазах вскроем твой броневик и вытащим вас! Девчонку отправим ее хозяину, а тебя убьем! Лучше выпусти девчонку и выходи сам! Тогда тебе гарантируется жизнь!

— Ну слава Богу! — неожиданно облегченно вздохнул Алексей. — Именно чего-то подобного я и ожидал. Маша, сейчас я отъеду на середину ущелья и ты выйдешь из машины.

— Что?! — вскричала Мария. — Ты отдаешь им меня?.. Вот просто так? Даже не попытавшись?!

— Да погоди ты! — перебил ее Алексей. — Именно хочу попытаться. Выйди из машины, спустись с трассы и присядь в кювете за ближайшим камнем…

Объясняя, он успел отъехать на середину ущелья.

— Все, выходи, Маша! — сказал Алексей, щурясь из-за слепящего света прожектора.

— Ты веришь этим людям?! Веришь, что они пощадят тебя, если ты им меня отдашь?! Да ты кретин полный! Боже, как я раньше этого не замечала! Связалась с кретином! Дура! Дура, что полюбила тебя!

— Машенька! — почти выкрикнул Алексей. — Сейчас же прекрати истерику и делай, что тебе говорят. Если они действительно пустят газ, тогда точно все будет кончено. Я выкрутиться хочу, а как — долго объяснять. Поверь мне, ну пожалуйста. Я ведь люблю тебя, люблю!

— Правда? — спросила она тихо.

— Эй, парень! — вновь загромыхал громкоговоритель. — Пусть девка выходит немедленно! Или мы начинаем газовую атаку!

— Все, Маш, выходи! — попросил Алексей. — И сделай так, как я велел. Сойди в кювет и спрячься за камнем. Обязательно.

Мария наконец подчинилась. Она вылезла из машины, прикрывая ладонью глаза от света прожектора, махнула рукой наблюдавшим бандитам — мол, здесь я — и вышла из освещенной зоны. Впрочем, никого это не взволновало — деваться девушке было некуда.

— Молодец, парень! — похвалил громкоговоритель. — А теперь выходи сам!

Разор не глушил мотора машины. Он вдруг тронул ее с места и выкрутил руль. Ловко развернул ее багажником к железобетонной балке. Дал задний ход, газанул, а сам, открыв дверцу, выпрыгнул в кювет.

«ЗИЛ» на скорости врезался в балку. Машину тряхнуло, и секунду спустя раздался мощнейший взрыв. Пламя осветило все вокруг. Алексей увидел испуганное лицо Маши, метнулся к ней.

Балка, сдвинутая взрывной волной, придавила прятавшихся за ней бандитов. Но Алексей предполагал, что врагов осталось еще немало.

— Скорее! — Он вскочил, рывком поднял Машу с земли. — Мы должны успеть скрыться, пока они не очухались!

Левой рукой поддерживая девушку, он побежал к выходу из ущелья. Правой рукой сжимал короткий автомат — трофейный, взятый в бою возле дома Игната Старшова.

На скалах задвигались темные фигуры людей. Недолго думая, Разор снес очередью двоих или троих. Раздались крики, беспорядочные ответные выстрелы. Но Алексей и Мария уже выскочили из ущелья и скрылись в густых зарослях, со всех сторон окружавших трассу.

Они бежали минут пятнадцать. Наконец остановились. Маша опустилась на землю.

— Не скучно… живем… — тяжело дыша, произнесла она.

— Да уж! — рассмеялся он. — Скучать не приходится! Однако наши враги, видать, рассчитывают получить за тебя с Голована астрономическую сумму! Вон какие силы задействовали!

— Я знаю, Петр заплатит за меня сколько угодно, — устало сказала Маша. — Денег ему не жалко. Но он не поступился бы ради меня даже каплей своего авторитета. Это я тоже знаю.

— Откуда знаешь? — удивился Алексей.

— Он уверял, что сильно любит, но ведь не женился на мне. А почему? Потому что ворам в законе жениться не положено. И хотя это правило давно устарело и фактически отменено, Петр его соблюдает — бережет авторитет, бережет репутацию блатного законника. И еще… Если баба не любит мужика, но живет с ним, она точно знает, что она для него значит.

— Может быть… — произнес Алексей. — Тебе виднее…

— Ладно, Леша, что мы будем делать дальше? Я отдышалась, могу идти. Но куда? Машины у нас больше нет…

— Где-то поблизости должны находиться автомобили тех, кто на нас напал. Надо найти, попробовать отбить.

— Тогда я должна еще чуть-чуть посидеть, собраться с духом. Объясни мне пока, как получилось, что твой «ЗИЛ» так удачно взорвался?

— В багажнике находилось специальное взрывное устройство, очень мощное. Детонатор запускался из салона и срабатывал через пять секунд после нажатия определенной кнопки. Я как раз успел дать газ и выпрыгнуть. Это все предусматривалось на самый крайний случай, но сейчас именно такой…

— Вот уж верно. Ладно, идем искать колеса. Я готова.

Они пошли, ориентируясь на крики бандитов.

— А знаешь, Алексей… — произнесла Маша медленно. — Похоже, я действительно люблю тебя. Когда ты предложил мне выметаться из машины, я решила, что ты сдаешь меня, гонишь. Что я теряю тебя навсегда. Мне так плохо стало — умереть хотелось…

— А меня убить не хотелось?

— Нет. Умереть самой. Разодрать себе горло ногтями.

— Стерва ты моя родная… — Он обнял девушку свободной рукой. — Просто ты очень гордая. Тебе невыносимо было думать, что я не готов пожертвовать ради тебя жизнью. Самолюбие возопило.

— Какое, к черту, самолюбие? Я сама себе отвратительна была, потому что считала, что ты сейчас из-за меня погибнешь. Я же не сомневалась — они обязательно убьют тебя, хотя бы за тех своих бойцов, которых ты прикончил возле дома Игната. Ведь это все одна банда, правда? Так вот, они бы тебя убили, а все из-за меня… Невыносимо! А ты говоришь, самолюбие…

— Спасибо, Маша! — произнес он. — Мне очень важно было это от тебя услышать… Спасибо!

Они уже приблизились к месту, где произошел взрыв.

— Маша, останься здесь, — прошептал Алексей. — Здесь, в кустах. Я подползу туда ближе и посмотрю, есть ли там машины, сколько людей… Договорились?

— Я не боец. Конечно, поступай как лучше. Тебе виднее. Только… Учти, если тебя убьют, я могу не пережить. Учти.

— Я постараюсь…

Автомобили были предусмотрительно поставлены в некотором отдалении от железобетонной балки, и их не задело взрывом. Рядом суетилось человек восемь. Прячась за валунами, Алексей прислушивался к разговорам.

— Граф погиб… Сам Граф… Кто теперь будет вместо него?

— Не о том думаешь! — грубо ответил другой голос. — Крюгер, Седой и Барбос сами между собой разберутся, кому занять его место.

— Вот-вот! — горячо воскликнул первый. — Опять разборки! Теперь уже между собой! Только все успокоилось… Граф был человеком справедливым… А что будет сейчас?! Бригада расколется, начнется стрельба, кровь… Ни Барбос, ни Седой, ни Крюгер друг другу не уступят. Может, пойдем под Голована? Он авторитетней всех…

— Авторитетней! — язвительно хмыкнул грубый. — Большевистский перевертыш! Тоже мне вор в законе! Не баклань, Гаврош!

— Перевертыш, зато сильный! — возразил Гаврош. — Он пол-Москвы держит! И многие его уважают.

— Голован далеко, — вступил в разговор кто-то третий.

— И я говорю, далеко!

— Да ты молчал бы, Мясник! — вспылил Гаврош. — Все знают — ты всегда Седого поддерживаешь! Вы с ним кореша!

— Кореша… — вздохнул Мясник. — Седой — мужик авторитетный… Только больно жесток. Я сам понимаю…

— Ну вот! А если вмешается Голован всей своей силой, то Седой притихнет, не полезет… Он Голована уважает!

— Да захочет ли Голован? — перебил Гавроша Мясник. — На что мы ему? Периферия… Свои дела здесь он и без нас обделывает.

— Надо, чтоб захотел! — настаивал Гаврош. — Эй, братва, как считаете?

— Конечно, кровь никому не нужна, — сказал кто-то. — Разборки никому не нужны. А они обязательно будут, если нет одного хозяина. Лучше уж действительно пойти всем под Голована. Для него ведь сегодня работали, сколько ребят полегло…

— Но работу-то мы не сделали! — опять заговорил Мясник. — Пошлет нас Голован, вот и все!

— Значит, надо доделать! — заявил Гаврош. — Куда могут сейчас податься эти парень с девкой? Только до мотеля Аслана. Это последний перевалочный пункт перед границей. А они явно к границе рвутся, куда еще? Кроме как по трассе здесь идти некуда, глухомань кругом. Пешком они к завтрашнему вечеру как раз до Аслана и доберутся. Мы должны их перехватить.

— Я считаю, надо прежде всего предупредить Аслана, — сказал Мясник.

— А я считаю, надо караулить на трассе! — заявил Гаврош.

— Ладно, сделаем так, — предложил Мясник. — Я сейчас еду к Аслану, чтобы предупредить его. А вы возвращаетесь домой, собираете ребят и организуете патрулирование трассы. Правда, наша парочка пойдет скорее всего по зарослям, параллельно дороге. Ну да Аслана они не минуют так и так. Принимается мое предложение?

— Годится! — сказал Гаврош. Остальные одобрительно загудели.

Мясник залез в один из автомобилей, завел мотор и, развернув машину, поехал вперед по трассе. Другие бандиты тоже начали неторопливо рассаживаться по тачкам.

Алексей был вооружен автоматом, но и свой револьвер держал при себе. Что ему делать, он понял сразу. Выхватил револьвер. Куда стрелять разрывными пулями, Разор уже давно решил — по бензобаку удобно стоявшего боком «мерседеса».

Взрыв бензобака прогремел сразу за выстрелом. Пламя охватило все четыре тачки, поставленные почти вплотную одна к другой. Убрав револьвер, Алексей поднял автомат и стал прицельно палить по мечущимся среди огня фигурам бандитов.

Мясник, удивленный новым взрывом, выскочил из «БМВ» с автоматом в руках.

«Так, — прикинул блатной, — если крест-накрест шарахнуть по тем кустам, откуда стреляют, то этого стрелка завалю наверняка!»

Но бандиту не повезло. В зарослях поблизости от него как раз пряталась Маша.

«Ох, Лешенька, неужто ты забыл об этом парне?! — ужаснулась девушка. — Что же делать?! И оружия никакого!»

На глаза ей попался крупный булыжник. Маша схватила камень обеими руками, широко размахнулась и метнула его в бандита.

В этот момент Мясник выстрелил, но — благодаря Маше — пули ушли в сторону. Алексей мгновенно обернулся и скосил бандита короткой очередью.

Он вышел из своего укрытия на дорогу.

— Маша, выходи! Уже можно!

Сквозь кусты продралась Мария.

— Стервочка ты моя драгоценная! — Он вдруг подхватил ее. — Ты опять меня спасла! Опять!

Маша улыбалась, обнимая своего Лешку за шею. Потом потянулась губами к его губам.

Гаврош, чудом избежавший пуль Алексея, от которых погибли все, безоружный лежал за кустами. Когда парень и девушка уехали на оставшемся целым «БМВ» Мясника, он выбрался из укрытия и с ужасом посмотрел на убитых товарищей.

— Вот гад! Всех перестрелял, — злобно сказал он. — Аслана вы все равно не минуете! А следом за вами туда прибуду и я с ребятами!

Заведение Аслана было не просто придорожным мотелем. Являясь последним очагом цивилизации по эту сторону российской границы, мотель служил пристанищем различному уголовному элементу — большей частью контрабандистам, возящим наркотики из Турции в Европу через пылающий национальными войнами Кавказ.

Аслан принимал всех. Ему не было дела до профессии клиентов, лишь бы платили аккуратно. А брал он за свои услуги втридорога, пользуясь выгодным расположением мотеля.

Алексей и Мария вошли в бар, служивший хозяину одновременно и конторой. За стойкой возвышался сам хозяин — пожилой седовласый кавказец.

— Привет, Аслан! — кивнул ему Алексей.

Кавказец пригляделся.

— Разор! — воскликнул он радостно. — Какими судьбами?! Давненько не виделись! А это твоя невеста?

— Жена, — ответил Алексей просто.

— Красивая! — Горец цокнул языком. — Представь меня!

Алексей церемонно представил Маше Аслана. Тот почтительно поклонился, произнес комплимент. Мария улыбнулась.

— Вам домик? — спросил Аслан.

— Да, — кивнул Разор. — Домик, обед… И еще, Аслан… Мы уйдем через горы, своим ходом. А я на тачке. «БМВ». Она мне совсем ни к чему сейчас. Может, купишь? Дешево отдам…

— Тачка без документов? — быстро спросил Аслан.

— Точно.

— Надо посмотреть.

Они втроем вышли во двор. Кавказец внимательно, со всех сторон оглядел машину, проверил мотор, постучал ногой по колесам.

— Сговоримся! — махнул он рукой.

Сговорились быстро. Аслан отсчитал деньги, вызвал своего работника и велел ему отогнать только что приобретенный автомобиль в гараж. После чего Разор получил еще и ключи от одного из стоявших вокруг коттеджей.

— Пришлю людей, обед вам подадут, — добавил Аслан. — А может, обмоем сделку, Леша? Посидим, как раньше…

— Извини, дорогой Аслан, не могу. Нам надо отоспаться да двигать дальше. Торопимся.

— Хочешь навестить бывшую братскую республику? Учти, там неспокойно…

— Что поделаешь, необходимость!.. Да, вот еще что. Пришли нам консервов, еще чего-нибудь… Ну, сам знаешь, что надо для перехода через горы. Провиант. И рюкзак, чтобы тащить все это. Лады?

— Конечно, не впервые мне тебя снаряжать.

— Цена прежняя?

— Прежняя.

— Вот деньги! — Разор расплатился сразу за все. — Идем, Маша! Поедим, выспимся и в путь.

После обеда, состоявшего из блюд традиционной кавказской кухни, Мария, уже ложась спать, спросила Алексея:

— Откуда ты так хорошо знаешь этого Аслана?

— В прошлом году я под его руководством изучал здешние горные тропы, — пояснил Алексей. — А потом натаскивал некоторых наших людей, как обходить пограничные посты.

— Зачем?

— Астахов велел. Он тогда налаживал транзит наркотиков из Азии в Европу. Дело ответственное, многомиллионное, вот Голован и поручил его мне. Больше никому не доверил.

— Ты переправлял наркотики?! Лешка, как ты мог заниматься этим подлым делом?!

Алексею показалось, что Мария его ударит.

— Маша, Маша, успокойся! Ничего я не переправлял. Я сказал: налаживал… То есть устанавливал связи. Остальное — дело рук Астахова.

— Ладно, успокоил.

— Давай спать! — улыбнулся Алексей. — Нам предстоит переться по горам не меньше двух дней. Надо набраться сил…

Он проснулся часа через два. Его разбудил шум — несколько машин одновременно подъехали к заведению Аслана. Другой человек вряд ли вообще среагировал бы на этот шум. Но Разор, обладавший повышенным чувством опасности, сейчас был особенно насторожен.

И он проснулся. Осторожно выглянул в окно. Ему хорошо была видна площадка перед баром — конторой Аслана. Площадку заполняло около десятка только что подъехавших автомобилей. Дверца одного из них открылась, и оттуда вылез Гаврош. Алексей узнал его, хоть и видел мельком.

Гаврош вошел в бар, а Алексей бросился будить Марию.

— Вставай, милая! — тормошил он ее. — Там опять по наши души приехали!

Мария, уже привыкшая к неожиданностям, быстро поднялась и оделась. Алексей взвалил на плечи присланный Асланом рюкзак.

— Уходить будем через окно, которое выходит на горы, — объяснял Лешка. — Нас сразу не заметят, а когда заметят, надеюсь, мы уже будем возле гор. Там отобьемся.

Маша не возражала. Она давно усвоила, что в боевой обстановке ее Разор всегда принимает верные решения. И ей следует проявлять инициативу только тогда, когда Лешка чего-то недоглядит. Она была согласна стать его дополнительными глазами, ушами и руками.

Между тем Гаврош, выяснив у Аслана, в каком домике остановились Разор и Маша, повел своих бойцов к коттеджу. Стараясь не шуметь, бандиты окружили его.

— Кто из вас самый меткий стрелок? — вполголоса спросил Гаврош. — Фархад? Иди сюда, Фархад. Значит, так. Клиенты сейчас спят. Вот в этой комнате, за этим окном. Ты должен высадить окно и сразу пристрелить парня. Но не задень девчонку. Она — товар, за который платят! Сможешь?

Фархад кивнул.

— Боюсь, Аслану не понравится, что мы выбиваем окна в его коттеджах! — проворчал он. Фархад был соплеменником Аслана и соблюдал интересы земляка.

— За окно мы ему заплатим! — объяснил Гаврош.

Кавказец снова кивнул. В один прыжок он очутился у стены коттеджа. Ударом автоматного приклада вышиб окно и сунул внутрь ствол. Ветеран одной из локальных войн, бывший командир разведроты, Фархад считался настоящим мастером подобных операций.

Однако ожидаемых выстрелов не последовало. Кавказец обернулся, с детской обидой на лице смерил взглядом Гавроша.

— Там пусто!

— Как пусто?! — Гаврош сам подскочил к окну, заглянул. — Сбежали! Где они?!

— Да гля, братва, вон какие-то двое к горам шпарят! Не наши ли клиенты? — крикнул один бандит.

— Догнать! — взвизгнул Гаврош.

Блатные ринулись в погоню.

Мария не могла бежать так же быстро, как Алексей. Но надо было торопиться. Он понимал: нынешние блатняки — не то что блатняки десятилетней давности. Нынешние тренируют и мускулы, и дыхалку. Значит, догонят.

Коротко взлаял автомат. Алексей почувствовал страшный удар в спину. По инерции он пробежал еще несколько метров и упал.

Спас Алексея набитый консервами рюкзак: пули угодили в него и застряли среди банок. Свой автомат Алексей держал в руках. Резко развернувшись, он длинной очередью скосил бежавшего впереди Фархада и еще двоих. Остальные бросились наземь, попрятались за валунами. Алексей тоже откатился за ближайший валун.

«Надо же, горы рядом, а до нужного места теперь попробуй доберись!» — подумал он.

Неожиданно сверху, со скалы, кто-то спрыгнул, и тотчас к нему прижалось гибкое тело Маши.

— Я успела немного подняться, пока ты отстреливался, — задыхаясь, прошептала девушка. — Но решила вернуться, чтобы быть рядом. Вот она я!

— Зря, осталась бы там. Все равно нам лезть вверх по тропинке.

Он освободился от рюкзака.

— Эй, парень, отдай нам девчонку! Отдай, и мы уйдем! — раздался голос Гавроша. — Тебя никто не тронет, если отдашь! Обещаю!

— Опять… — пробормотал Алексей. — Какие они все скучные… Хоть бы придумали чего поновее…

— Ты не отдашь меня? — взволнованно спросила Маша.

— Никому не отдам! Если, конечно, ты сама не захочешь.

— Не захочу! Но как мы отсюда выберемся? Уйти в горы можно только по тропинке, а она вся простреливается…

— Подожди… Они ведь видели, как ты поднимаешься? Видели?

— Должны были видеть.

— А как сюда спрыгнула — не видели.

— Ты уверен?

— Уверен. Они только-только залегли, а то место, откуда ты прыгала, не просматривается.

— Ну предположим. И что из этого следует?

— Из этого следует, что они думают, будто ты спряталась наверху. А я здесь один. Понимаешь?

— Кажется. Что я должна делать?

Не ответив, он быстро свинтил со своего автомата глушитель. Затем достал револьвер и произвел ту же самую процедуру.

Автомат Алексей протянул Марии.

— Он поставлен на бой короткими очередями. Выставь ствол из-за камня и стреляй. Сама не высовывайся, но и им не давай высунуться. А я пока попробую подняться по тропинке.

— Опасно, Леша!

— Это от тебя зависит, дорогая. Ты, главное, стреляй непрерывно, и они не дернутся. Знаю я блатных — не любят они лезть под пули. Будут лежать за камнями и выжидать, пока у меня кончатся патроны.

— Ладно, я согласна. Только будь осторожней!

— Конечно, постараюсь. Вот еще что… Если мне удастся забраться наверх, они окажутся у меня как на ладони. Я начну отстрел. Спрячься за камень, чтобы тебя не было видно с тропинки. Присядь и сиди тихо. Бог даст, не заметят. Да и я им не позволю отвлекаться… Договорились?

Маша кивнула.

— Эй, парень, ты обдумал мое предложение? — вновь раздался крик Гавроша.

Алексей как раз устроил Марию так, чтобы она могла стрелять.

— Начали, — шепнул Алексей.

Мария нажала спусковой крючок. Громко затрещал автомат. Она перемещала его, выпуская струи свинца в разные стороны и создавая страшный шум.

Бандиты не стреляли — боялись высунуться. Как Разор умеет стрелять, они уже испытали на себе.

Алексей карабкался вверх по тропинке. Он все свои силы вложил в этот бросок. И двадцатиметровый путь удалось преодолеть всего за несколько секунд.

Теперь он находился в том месте, откуда мог вести огонь. Это была естественная площадка среди скал, острые обломки которых торчали частоколом и могли надежно укрыть находящегося здесь человека. Когда-то он хорошенько расчистил эту площадку — предвидя именно такую ситуацию, в какой оказался сейчас.

Внизу стало тихо. «Патроны у Маши в рожке кончились, — подумал он. — Хорошо. Вовремя».

Теперь, сверху, Алексей прекрасно видел бандитов. Те лежали за валунами, не высовывались пока — опасались ловушки. Алексей усмехнулся. Ему тоже надо было подождать.

Наконец Гаврош решился. Он приподнял голову.

— Эй, парень! Что, патроны кончились? Хочешь, продам?! — Блатняк хохотнул, вспомнив старый еврейский анекдот об арабо-израильской войне.

Алексей все еще выжидал. Висела напряженная тишина.

— Арбуз! — снова подал голос Гаврош, обращаясь к одному из соратников. — Ну-ка шмальни на пробу! Чего вы головы попрятали?!

Алексей поднялся во весь рост. Арбуз, высунувшись из укрытия, прилаживал автомат. Но «шмальнуть на пробу» ему так и не удалось. Тишину разорвал резкий сухой треск револьверного выстрела. Голова Арбуза, действительно напоминавшая своей формой арбуз, разлетелась кровавыми клочьями.

— Эй, козлы! — крикнул Алексей. — А мы-то уже здесь, наверху! Проворонили, уроды! Теперь молитесь!

Еще шесть револьверных выстрелов почти слились в один. И шестеро бандитов забились в предсмертных конвульсиях. Алексей присел за камни — перезарядить оружие.

И Гаврош сразу сообразил: если ничего не сделать, всей команде конец. Этот чертов снайпер перестреляет всех. А его самого не достать — он бьет из-за укрытия. Остается одно — атаковать.

Гаврош приказал семерым стрелкам:

— Начинайте лупить по нему шквалом, чтобы шевельнуться не мог! Остальные — вперед, за мной! По команде, разом! Приготовились! Ш-ша-а-а!

Несколько блатняков вскочили одновременно. Семеро автоматчиков принялись поливать свинцом укрытие Алексея. Причем палили они по очереди, давая друг другу возможность менять рожки автоматов. Поэтому Разор действительно не мог высунуться. Бандиты, возглавляемые Гаврошем, бежали к тропинке, и остановить их Алексей был не в состоянии.

Маша, присевшая за валуном, обмирала от ужаса. Что же это Лешка затеял?! Он пошел на верную смерть! Сейчас бойцы поднимутся к нему и… Ну, может, одного-двоих он убьет. Но оставшиеся прикончат его! Что же делать?! О себе Мария не думала…

Бежавшие впереди бандиты достигли тропинки, полезли вверх. Задние подтягивались. Вот на тропинку ступил последний бандит. А первый находился уже на расстоянии не более десяти метров от Алексея.

Алексей уперся руками в крайний слева валун и столкнул его вниз. Камень покатился, увлекая за собой другие, более мелкие камни. Карабкающихся по тропинке людей накрыло каменной волной.

Автоматчики, не дававшие Разору поднять голову, были настолько поражены гибелью товарищей, что даже перестали стрелять. Алексей моментально воспользовался этим. Он вскочил на ноги и семью пулями, выпущенными одна за другой, убил всех семерых.

«Вот и кончено! — подумал он. — Недаром Голован меня ценил!»

Мария выбралась из-за камня. Она еще не оправилась от потрясения и недоуменно глядела по сторонам.

— Ты их… всех? — с трудом произнесла она. — Но как?

Алексей уже спустился к ней. Он ласково погладил Марию по волосам.

— Я думала — нам конец… И вдруг… — Маша смотрела на Лешку огромными от изумления глазами.

— Ловушку с камнями я давно подготовил, — объяснил Алексей. — Когда раньше сюда приезжал.

— А зачем?

— На всякий случай. Уж больно место удобное, чтобы уничтожить любых преследователей.

— Ты предполагал, что нас… что тебя когда-нибудь кто-то будет вот так преследовать?

— Я всегда предполагаю самое худшее, — Алексей отвел глаза. — И всегда просчитываю различные варианты. К счастью…

— Наверно, мы должны убрать трупы…

— Нет. Мы должны как можно быстрее рвать отсюда когти. Скоро здесь будут либо менты, либо пограничники. — Алексей поднял свой рюкзак. — Надеюсь, не все банки прострелили, что-то уцелело…

— А Аслан? — спросила Маша. — Его же привлекут…

— За что? Какие-то бандиты разбирались между собой. Он-то при чем?

— Он нас выдаст.

— Не выдаст. Это не в его правилах, иначе он потеряет клиентуру. Он скажет: не знаю ничего, и все. Мое дело — сторона…

— Ясно. Тогда действительно идем отсюда быстрее.

— Надо позаботиться, чтобы по нашему следу не пустили собак. У меня есть с собой дикая петрушка. Давай натрем обувь. Ни один пес не возьмет след…

Они прибыли в курортный поселок, расположившийся у самого моря и с трех сторон окруженный горами.

— Раньше тут размещался санаторий для партбоссов, — сообщил Маше Алексей. — Теперь в здании санатория устроили гостиницу. Отдыхают в ней в основном дельцы из Турции — мафиози средней руки. Им нравится, потому что законов тут никаких. Ни тебе российской полиции, ибо здесь уже не Россия, ни тебе турецкой полиции, ибо здесь уж никак не Турция, ни тебе полиции местной — она далеко, в городах. Короче, твори, что хочешь, только деньги плати да хозяев не задевай — убьют.

— А нас здесь не найдут? — спросила Маша.

— Нет. Местные уголовные кланы не связаны с российскими. Работают параллельно, так сказать. Поэтому информация о нас в Россию не уйдет. А искать нас вслепую, наудачу — слишком малы шансы. Таких поселков по всему побережью — десятки. Мы могли добраться до любого из них. Обшаривать их все — никаких средств не хватит. Да мы здесь долго и не задержимся.

Номер в гостинице они сняли без проблем. Документов никто не спрашивал — всех интересовала валюта.

— Маша, — заговорил Алексей, когда они устроились в своем «люксе». — Помнишь, я сказал тебе, что должен с тобой кое-что обсудить?

— Помню, — насторожилась она.

— Так вот, теперь уже дальше нельзя откладывать этот разговор. Дело такое: подумай хорошенько и ответь мне — хочешь ли ты остаться со мной насовсем или ты все же думаешь вернуться к Астахову? Решай…

— А что мне решать?! — ответила Мария. — Я сделала свой выбор, разве не ясно? Или ты опять струсил, Лешенька?!

— Да не струсил я! Но до сих пор я не подавал Головану о нас никаких вестей. И он наверняка уже понял, что мы с тобой… ну, вместе. Теперь Астахов тоже начнет ловить нас…

— И пусть! Я не вернусь к нему.

— Не боишься?

— Все, Леша, отбоялась. Плевала я на него.

— Ты твердо решила?

— Твердо.

Алексей облегченно вздохнул и улыбнулся.

— Как же я люблю тебя, Машка! Мы будем действовать так. Здесь перекантуемся дня три. Отдохнем, отъедимся, в море покупаемся. А потом опять уйдем в горы. У меня есть в горах дом, о котором даже Голован не знает. Я этот дом полгода строил — не сам, конечно. Заплатил большие деньги. Но зато он находится в почти недоступном месте и там можно жить хоть год, хоть два. Я сделал запасы продовольствия… Нет, на два года, пожалуй, не хватит, но месяцев на восемь — свободно. Пересидим, пока все успокоится, а после легализуемся, так сказать, под другими фамилиями где-нибудь в Урюпинске, заживем… Согласна?

— Конечно. По-моему, все отлично складывается. Ты молодец, Лешка! Все продумал. Я рада.

— Вот и ладненько. А теперь давай отоспимся — надоело спать на голых камнях. Потом будем развлекаться. Мы заслужили.

— И что ты обо всем этом думаешь? — спросила Маша Алексея, когда подруга ушла.

— Мы могли бы увести Дашу с собой в горы… — произнес Алексей. — И никакие джигиты нас не поймают. У меня, правда, осталось мало патронов к автомату, но их наверняка можно здесь купить.

— Мы должны освободить всех! Всех девчонок! — выкрикнула Маша. — Неужели ты не понимаешь, что я никогда не смогу спать спокойно, если они останутся здесь? Я все время буду вспоминать о том, что рассказывала Даша.

— Машка ты моя милая! — улыбнулся Алексей. — Я так и знал, что ты это скажешь. Да, я согласен — надо освобождать всех. Но ты представляешь себе, насколько это трудно?

— Ты справишься! — заявила Маша уверенно.

Он стал очень серьезен.

— Ты должна как следует понимать всю опасность нашей затеи. Во-первых, в случае моей гибели ты займешь место одной из этих девчонок. Осознаешь ты это или нет?

— Осознаю, — кивнула Мария. — Плевать. Я к этому готова.

Она не стала объяснять, что при таком развитии событий просто покончит с собой. Не стала пояснять, чтобы не сбивать боевой дух Алексея.

— Во-вторых, — продолжал Разор, — в случае успеха операции мы восстановим против себя здешний клан. Джигиты начнут искать нас, чтобы осуществить кровную месть. А нам так и так предстоит отсиживаться в горах этой расчудесной республики. Другого выхода нет, ибо в России нас уже ищет Голован, а у него руки длинные. Ты согласна идти на риск? Ведь горцы убьют и тебя, если не смогут взять живой. Впрочем, по-моему, лучше погибнуть, чем попасть к ним в руки…

— По-моему, тоже. Но я готова рисковать!

— Ладно… Примем во внимание то, что здешний клан не особенно богат и влиятелен. Он не сможет организовать широкомасштабный розыск, средств не хватит…

— Это точно?

— Точно. Я ведь знал, куда тебя везу. И некоторые детали выяснил заранее. Так что за информацию отвечаю.

— А о рабынях ты тоже знал?!

— Честно говоря, нет. Да я вовсе не интересовался ими. Думал, они обычные проститутки.

— Слава Богу! — облегченно вздохнула Маша. Ей так не хотелось разочаровываться в возлюбленном!

«Курятник» находился сразу за зданием гостиницы. Общежитием рабыням служил большой кирпичный сарай. Массивную дубовую дверь стерегли трое джигитов. Алексей приблизился к ним один.

— Привет, мужики! Говорят, у вас здесь живут девушки веселого нрава. Я бы хотел выбрать себе одну, на собственный вкус. Не пустите посмотреть?

Часовых нужно было снять бесшумно, чтобы не всполошить поселок, поэтому Алексей и затеял «базар».

— Телки спят! — ответил один из охранников.

— Так их и разбудить можно! — весело возразил Разор, протягивая парням три стодолларовые банкноты.

Разглядев и поделив деньги, горцы оживились.

— Клиент всегда прав! — сказал старший джигит, доставая ключи от двери барака и отпирая ее. — Прошу!

Вдвоем они вошли в помещение. Охранник включил свет. Алексей увидел два ряда коек, с которых на него смотрели испуганные девчонки.

«И впрямь курятник», — подумал Алексей.

Сейчас его волновало, что двое из трех часовых остались снаружи. «Надо что-то придумать, чтобы они тоже вошли».

— Пусть девки голенькими построятся в ряд, а я выберу, — попросил он сопровождавшего его джигита.

— Эй, шалавы! — крикнул горец. — Вы слышали? Выполняйте.

Девушки начали нехотя вылезать из постелей, сбрасывать белье и строиться. Всего их было человек двенадцать — остальные обслуживали постояльцев отеля.

«До чего ж у девчонок глаза тусклые, покорные… — с жалостью подметил Алексей. — Совсем забитые… рабыни. А до чего хороши-то все!..»

Расчет Алексея оказался верен. Джигиты, стоявшие снаружи, услышав, что девицы сейчас будут демонстрировать свои прелести, не утерпели, зашли внутрь. Хоть они и трахали всех этих девчонок неоднократно, посмотреть дармовой спектакль хотелось. Что там придумал этот богач?..

Девчонки построились. Охранники глазели на них, опустив автоматы. Лучшего момента нечего было ожидать. Алексей мгновенно выхватил револьвер и тремя выстрелами положил всех троих.

Девчонки тихо пискнули, охнули…

— Спокойно, девочки! — прикрикнул Алексей. — Свобода близко. Только не шумите!

Он вышел из сарая и негромко свистнул. Из-за угла гостиницы показались Мария, Дарья и Татьяна. Мария несла автомат.

— Заходите туда, прикройте дверь и ждите! — распорядился Алексей. — Я на пристань. Как только услышите сигнал, все бегите. Маша, ты поведешь. Если по дороге кого встретите, стреляй не задумываясь. Автомат я тебе оставляю, он полностью заряжен.

Мария кивнула.

— Девкам велите одеться, да быстро! Все, я пошел! — Алексей, проследив, как три его помощницы скрылись в «курятнике», направился к пристани.

Там скучали четверо часовых. Алексей приблизился к ним, дружелюбно приветствуя.

— Что-то не спится, мужики. Может, на катере покатаете? Я заплачу.

— На котором? — спросил один джигит.

— А вот на этом! — Алексей указал посудину, которую наметил для побега еще накануне.

— Мы его водить не умеем, — объяснил горец. — Может, лучше на моторке? Ревет она, правда, весь поселок разбудим…

— Не, на моторке не хочу, — закапризничал гость. — А водить катер я и сам умею. Пусть кто-нибудь из вас сопровождает меня, прокатимся вместе. Идет?

— Деньги! — потребовал джигит.

Алексей расплатился не скупясь.

Охранник своим ключом отомкнул замок на цепи, при помощи которой катер крепился к причалу.

— Залазь! — предложил он гостю.

— Горючка-то там есть?

— Горючки там до Адлера хватит! — успокоил горец.

Алексей поднялся на катер, направился в рубку. Охранник следовал за ним. Алексей незаметно вытащил револьвер.

— Заводи! — хохотнул джигит.

И это было последнее, что он сказал в своей жизни. Резко развернувшись, гость выстрелил. Кавказца откинуло, он стукнулся спиной о переборку, нелепо икнул и начал оседать.

Алексей высунулся из рубки и тремя пулями разнес головы оставшихся охранников. После чего подхватил труп первого и сбросил в море. А затем прошелся вдоль пристани, простреливая двигатели моторных лодок. Напоследок испортил мотор второго катера.

Все шло по плану. Теперь следовало дать условный сигнал — гудок. Алексей потянул за нужную рукоятку. Оглушительная сирена заполнила окрестности.

Мгновение спустя он увидел толпу девчонок, несущихся к пристани. Впереди мчалась Маша, сжимавшая в руках автомат. Из гостиницы по одной начали выскакивать девицы, которые были заняты с клиентами. Некоторые из этих «рабынь» даже не успели одеться — так и бежали голыми.

Мотор катера уже работал — пока на холостом ходу.

— Дарья, посчитай подруг — все ли? — крикнул руководитель операции.

Дарья выполнила приказ.

— Одной не хватает! — воскликнула она отчаянно. — Девки, посмотрите кого?!

— Верки! — ответил кто-то.

— А, ч-черт! — Алексей повернулся к толпе. — Где может быть эта Верка?!

— Ее сегодня клиенты взяли, я слышала, — сказала одна из девчонок. — Трое турок. Наверно, она не смогла от них вырваться.

Руководитель выругался.

— Маша! Я пойду вытаскивать эту Верку. Автомат оставляю тебе. Если кто сунется на пристань — мочи без разбора, всех. Буду возвращаться — крикну!

— Леша, мы же пропадем без тебя! — завопила Даша.

— Ну не бросать же девчонку! — закричал он. — Ее здесь замучают из-за нас! Не волнуйтесь, я скоро! Эй, подруга, в какой номер заказали Верку?

— В тридцать второй. На третьем этаже.

— Ясно. Ждите!

Освободитель галопом помчался к гостинице. Деревня, потревоженная гудком катера, всполошилась. Из домов выскакивали мужчины.

Взлетев на третий этаж отеля, Алексей остановился перед дверью с табличкой «32». Толкнул. Дверь была заперта. Не задумываясь он выстрелил в замок, ворвался в номер.

Двое голых турок прижимали к кровати вырывавшуюся девчонку. Третий суетился рядом, лопоча что-то по-турецки. Он и пал первой жертвой Алексея. Разрывная пуля отшвырнула турка в угол.

Двое других вскочили, истошно вопя. Но разбираться с ними Лешке было некогда. Он просто пристрелил обоих.

— Ты Вера?

— Да.

— Бежим, быстро! Одеваться некогда, бежим так!

Девушка сразу все поняла. Миг спустя они уже неслись вниз по лестнице отеля.

Выскочив из подъезда, Алексей увидел нескольких вооруженных джигитов, спешивших к пристани. Револьвер он успел дозарядить на ходу. Чуть приостановившись, перестрелял бежавших горцев.

Со стороны поселка надвигалась толпа. Алексей мчался, не разбирая дороги, таща за руку Веру. Вокруг них взрыли землю несколько пуль.

Вдруг Вера споткнулась и вскрикнула.

— Что?! — заорал Алексей, едва удержав ее.

— Нога, нога… — стонала девушка. — Я ногу разбила об камень…

Он чертыхнулся, вспомнив, что девчонка босая. Чтобы сдержать приближавшихся джигитов, пару раз выстрелил в сторону толпы. Кто-то закричал, задетый пулей, остальные залегли.

— Идти можешь? — спросил Алексей Веру.

— Трудно… — всхлипнула она.

Матерясь, освободитель сгреб девушку в охапку.

— На закорки мне садись! Да держись крепче!

Бежать с девчонкой на спине было тяжело, но до цели оставалось рукой подать.

Прогремело несколько выстрелов — джигиты проявляли активность.

«Черт, пристрелят! — пронеслось в Лешкиной голове. — На самом причале пристрелят — мы здесь как на ладони! Прицелятся получше и пристрелят!»

Пули ложились все ближе и ближе. Шансов выжить почти не оставалось. Еще шаг, ну два — и конец…

И тут с катера застрочил автомат. Маша, вспомнив Лешкину науку, сняла со ствола глушитель и открыла бешеный огонь по джигитам. Алексей с Верой на спине добежал до катера.

— Уф, Машка! — выдохнул он, опуская Веру на палубу. — Кажется, живы. Дарья, займись подругой! Отваливаем.

Катер отошел от пристани и быстро набрал скорость. Вслед ему стреляли, но это было уже неважно.

И опять они шли через горы. Переход был долгим, трудным… Спали на камнях, подстелив одеяло, укрывшись вторым и прижавшись друг к другу. Питались одними консервами.

Этих мест Алексей не знал. Не ориентировался, где здесь бьют родники, поэтому питьевую воду приходилось тащить на себе, периодически пополняя ее запасы из случайно обнаруженных источников. Впрочем, сами источники Разор находил довольно ловко.

«Чует он их, что ли?» — недоумевала Маша.

Девушке было тяжело, она устала, однако старалась казаться бодрой и веселой. Она понимала: начнет ныть, капризничать, жаловаться, и Алексей запилит себя, что из-за него она мучается.

В Адлере, после отправки девчонок в Москву, Алексей нанял катер, доставивший их в один из городов соседней кавказской республики. В этом городе они закупили все необходимое для длительного пешего путешествия. Отсюда же они и отправились в поход…

На шестой день Алексей начал узнавать местность.

— Ну, еще сутки-другие, и мы дома! — сказал он Маше.

Девушка вздохнула с облегчением. У нее давно болели бока от спанья на земле, ее давно воротило от однообразного вкуса консервов. Но Маша не жаловалась. «Любовь стоит жертв, — думала она, — тем более таких малых, как эти».

Наконец однажды, взобравшись на вершину горы, господствующей над небольшой долиной, Алексей объявил:

— Ну вот мы и пришли!

Маша недоуменно огляделась.

— Где же твой дом?

— А ты отыщи! — хитро усмехнулся Леша. — Вон там. Попробуй, разгляди его!

Маша долго изучала глазами густо заросшую зеленью долину, но так ничего и не увидела.

— Нет там никакого дома… — разочарованно протянула она.

— Смотри вон туда! — указал рукой Алексей.

Она внимательно посмотрела в указанном направлении и наконец начала различать очертания большого дома, встроенного в скалу, словно слившегося с ней и так удачно замаскированного растительностью, что найти его действительно было нелегко.

— Увидела? — спросил он торжествующе.

— Увидела, — улыбнулась Маша. — Только вид у твоего рыцарского замка совершенно дикий. Сакля какая-то, а не дворец. Впрочем, меня вполне устроит и сакля.

— Подожди! — воскликнул Алексей. — Вот посмотришь, что там внутри, тогда скажешь, сакля это или дворец. Идем!

Хотя казалось, что дом находится достаточно близко, они потратили целый час, прежде чем оказались возле стальных ворот. Алексей постучал.

— Там кто-то живет? — удивилась Мария.

— Конечно, — ответил Алексей. — Махкам, мой друг. И его жена. Я плачу им. Вернее, заплатил заранее, чтобы берегли дом, следили за ним. Что-то они не слышат… Попробую еще раз.

Алексей опять постучал, на этот раз сильнее.

— Кто там? — раздался голос из-за ворот.

— Ну слава Богу, — пробормотал Лешка и крикнул: — Махкам, открывай, это я!

— Алеша, неужто ты?! — В голосе кавказца слышалась радость. Ворота растворились.

Маша увидела молодого горца в национальном костюме. Несмотря на возраст, Махкам выглядел человеком солидным.

— Салям алейкум, — произнес он приветливо.

— Ва алейкум салям! — ответил Алексей. — Рад тебя видеть, Махкам!

Мужчины обнялись.

— Маша, это Махкам! — представил Алексей кавказца. — Махкам, это моя жена, Мария.

Горец слегка поклонился, приложив руку к сердцу.

— Идем в дом, Алеша! — предложил он. — Здесь все в порядке, мы строго соблюдали данное тебе слово.

— Я не сомневался, — улыбнулся Алексей. — Как вы вообще-то тут жили? Нормально?

— Нормально. Только скучновато, — пожаловался Махкам. — Зато войну пересидели. Эти шакалы, враги моего народа, так и не добрались сюда.

— А почему ты сам не пошел воевать? — спросила Мария.

На лице Махкама отразилось недовольство. По его понятиям, женщина не имела права влезать в разговор мужчин, пока к ней не обратятся с вопросом. Поведение Маши являлось грубейшим нарушением горских обычаев. К тому же слова девушки были равносильны обвинению в трусости. Будь Мария горянкой, ее следовало бы наказать. Но она была русской, а Махкам уважал не только свои обычаи, но и чужие. А еще он очень уважал Алешу. Поэтому Махкам сдержал эмоции и мягко пояснил:

— Я последний в моем роду. А сына у меня пока нет. Если меня убьют, мой род прервется. Я не имею права рисковать. Десятки поколений моих предков мне этого не простят.

— Махкам принадлежит к очень древнему роду, — добавил Алексей. — На нем лежит огромная ответственность.

— Понятно, — сказала Маша задумчиво и с оттенком уважения. Уловив это, Махкам тотчас проникся теплым чувством к девушке.

Все трое вошли в дом. Их встретила красивая горянка, у которой Мария углядела признаки ранней беременности.

— Приготовь угощение, Зарина, — обратился Махкам к жене. — Да собирайся сама. Хозяева прибыли. Нам пора домой.

Зарина молча поклонилась и упорхнула.

— Как? Вы прямо сегодня уедете? — удивился Алексей. — Может, останетесь еще хоть на ночь?

— Нет, Алеша, пора. За моим хозяйством следит один старик, мой дальний родственник. Хозяйство-то, правда, невелико, но все же… И еще. Благодаря тебе я теперь могу купить целую отару овец, поправить дом и вообще забыть о нищете. Но для этого надо работать. Чего без дела сидеть?..

Обедали втроем: Зарина, накрыв на стол, удалилась.

— Почему она ушла? — шепнула Маша на ухо Алексею. — Может, обиделась? Может, мне позвать ее?

— Не лезь, — так же тихо ответил Алексей. — Здесь свои правила. Женщина никогда не садится за стол с мужчинами.

— А я?

— Ты русская.

После обеда Махкам и Зарина быстро собрались в путь.

— Вот что, Махкам, — сказал Алексей, провожая горца. — Ты честно отработал те деньги, которые я тебе заплатил…

— Я тебе обязан куда большим, чем деньгами! — неожиданно перебил его кавказец.

— Не будем об этом. Так вот, я расплатился с тобой заранее, но теперь хочу сделать тебе подарок. — Алексей достал тысячу долларов. — Прими это как от друга. Я знаю, тебе еще много денег понадобится. Хочу, чтобы ты хорошо жил.

Глаза горца сверкнули, но, помедлив, он взял доллары.

— Знаю, Алеша, ты от чистого сердца, поэтому беру. — Махкам улыбнулся. — Спасибо и прощай. Надеюсь, еще увидимся.

Когда Махкам и Зарина ушли, Маша спросила:

— А о чем это он говорил? Чем он тебе обязан, кроме денег?

— Видишь ли… — Алексей замялся. — Махкам принадлежит, я говорил, к очень древнему роду. Но очень бедному. Когда мы с ним впервые встретились, он был в таком отчаянии, что казался сумасшедшим. У него не было денег заплатить выкуп за невесту. За Зарину. А он любит ее, и она любит его. Но родственники Зарины требовали слишком много денег за нее. Да ты сама видела, какая она красавица.

— Но тут, кажется, есть обычай похищать невест… — возразила Маша.

— Ох! — отмахнулся Алексей. — Невесту похищают только с согласия ее семьи. И потом все равно платят выкуп. Иначе — кровная месть. А у Махкама совсем нет родственников, кроме глубоких стариков…

— Ну, дальше я понимаю, — улыбнулась Мария. — Ты дал ему денег, чтобы он купил жену.

— Да, дал. Потом он помогал строить этот дом. Кроме Махкама, о существовании дома никто не знает.

— А сами строители?

— Работала сводная бригада русских шабашников. Закончив строительство, мужики разбрелись по России кто куда. Найти их теперь просто невозможно.

— А стройматериалы? Дом-то каменный…

— Их привозил грузовой военный вертолет. Недалеко была российская воинская часть. Теперь часть передислоцирована и находится очень далеко. Да и вряд ли военные будут особо распространяться об этих полетах. Платил я наличными, а вертолетчики жгли государственное горючее. Незаконная коммерция. В их же интересах помалкивать.

— Значит, конспирация полная. Зачем же ты так о ней заботился? От кого собирался прятаться?

— А я предвидел, что когда-нибудь мы с тобой отправимся вот в такое путешествие, у нас начнется роман и мы должны будем скрываться от Голована! — объявил Разор весело, и Маша не поняла, шутит он или говорит серьезно. — Пойдем лучше, я тебе весь дом покажу, чтобы ты сама решила, в саклю ты попала или во дворец!

Дворцом это жилище назвать, конечно, было трудно — никакого особого шика здесь Маша не обнаружила. Но кое-что ее поразило: в доме имелись все «городские удобства» — туалет, ванная, кухня с огромным холодильником, электричество.

— Все очень просто, — пояснил Алексей. — Под домом протекает подземная река — очень чистая вода и очень быстрое течение. Вода вращает турбину, а мы получаем электричество. Пойдем, я тебе еще свои подвалы покажу.

В одном из подвальных помещений стоял лютый холод — как в холодильнике.

— Это тоже благодаря реке, — сказал Алексей. — Она же течет с гор, с ледников. Потому и температура соответствующая.

Маша увидела целые груды мороженой говядины, баранины, свинины. Запасов действительно хватит на несколько месяцев.

— Есть и картошка, и макароны, и консервы. Проживем! — подмигнул Алексей. — А теперь пошли винный склад посмотрим.

Они отправились в другое помещение. По дороге Маша спросила:

— Ведь все это — и дом, и остальное — должно было тебе обойтись в бешеную сумму, да? Откуда столько денег?

— Голован хорошо мне платил, — пожал он плечами.

Винный склад выглядел бедновато. У самой его двери стояли два небольших деревянных бочонка, а вглубь тянулись ряды одинаковых прозрачных бутылок.

— Это, — кивнул Алексей на бочонки, — грузинское виноградное вино, крепленое. Его не так много, но нам двоим хватит надолго. А это, — он указал на бутылки, — водка «Абсолют». То есть, конечно, не «Абсолют», только бутылки от «Абсолюта», но по вкусу она ничем не отличается от настоящей. Ее изготовили по моему специальному заказу, для Махкама. Он просил…

Главу рода, к которому принадлежал Эдгар, звали Рустамом. Он был сыном старейшины своего клана, отцом Эдгара и тестем Тагира Хасанова — того самого родственника Махмуда, который и придумал всю затею с секс-бизнесом. Именно с Рустамом вел теперь переговоры Голован.

Они вчетвером — Петр, Махмуд, Рустам и Тагир — сидели во дворе дома Рустама. Астахов уже отведал традиционных блюд, и теперь ему не терпелось перейти к обсуждению дела.

— Вот что, дорогой Рустам, давайте сразу говорить конкретно. Я уважаю восточные обычаи, уважаю вашу страсть выражаться красиво и длинно, но сейчас мне некогда ходить вокруг да около. Итак, обойдемся без предыстории. Мне известно, что некий боец, свалившийся к вам сюда, как снег на голову, порушил ваш бизнес и пострелял многих ваших людей. Этот боец — мой враг. Вопрос: готовы ли вы помочь мне рассчитаться с ним?

— Враг моего врага — мой друг… — отозвался Рустам, несколько уязвленный пренебрежением Голована к традиционной кавказской велеречивости.

— Конкретно — хотите ли вы отомстить парню? — не принял иносказания Астахов.

— Конечно, хотим! — вспыхнул Рустам. — Но мы считаем, он сбежал в Россию. А мы не настолько богаты, чтобы организовать розыски этого шакала по всей России.

— Нет, уважаемый Рустам, Лешка где-то здесь. В России я бы давно его нашел, и он это знает. Он наверняка прячется в горах, поблизости от вашего селения.

— Почему ты думаешь так, уважаемый?

— Объясняю. Он по какой-то причине заявился именно в ваш поселок…

— Будь он проклят, шакал, вместе со своей причиной! — темпераментно перебил Тагир. Махмуд, как старший родственник, цыкнул на него — нечего перебивать столь высокого гостя. Тагир притих.

— Так вот, пришел именно в ваш поселок, хотя мог прийти в любой другой — их десятки на побережье. Почему? Ведь он, я уверен, не собирался устраивать здесь никакого шума. Хотел отсидеться и двигаться дальше. О ваших рабынях Разор наверняка попросту не знал. Иначе разгромил бы вашу фирму раньше, при помощи «братвы», а не стал бы ввязываться в драку, имея рядом любимую девушку. Но все же, почему он пришел именно к вам?

— Почему, шеф? — спросил Махмуд.

— Да потому, что где-то здесь, поблизости, находится его заранее подготовленное укрытие. Другого объяснения я не вижу.

— Возможно, ты и прав, уважаемый Петр, — сказал Рустам задумчиво. — Но я ручаюсь: на землях нашего тейпа никто чужой не живет.

— Вы можете выделить группу опытных охотников и обследовать всю территорию?

— Людям надо работать. Кто их будет кормить, если они неделю или две не смогут обеспечивать себя? Финансовые дела нашего рода идут далеко не блестяще…

— Затраченное время я оплачу. Щедро оплачу.

— Шеф все оплатит, тут я ручаюсь, — подтвердил Махмуд Хасанов.

— Спасибо, Махмуд, — поблагодарил Астахов.

— Не пойму я тебя, уважаемый Петр, — прищурился Рустам. — По виду ты не кавказец. Ты русский?

— Русский.

— Так вот, не пойму я. Это горец может так жаждать мести, что никаких денег не пожалеет. Но ты русский. Кровная месть у вас не принята. Почему же ты готов тратить огромные деньги только ради того, чтобы этот… как ты его называешь… Разор был уничтожен?

— Во-первых, он меня предал, — объяснил Астахов. — Но дело даже не в этом. Он похитил у меня женщину, которую я люблю. Понятно тебе, что такое любовь, Рустам?

— О да! Молодой был, сам любил. Да и теперь третью жену взял. Я понял тебя, уважаемый Петр.

— Вот и хорошо. Я хочу вернуть свою женщину и примерно наказать предателя. А вы можете отомстить ему за гибель ваших джигитов.

— Согласен. Я дам людей. Но не проще ли нанять вертолеты? Поиск с воздуха, конечно, дорог, но…

— Я думал о поиске с воздуха, — прервал Рустама Астахов. — Я никаких денег не пожалею, чтобы найти Марию. Но нанимать вертолетчиков бессмысленно. Я слишком хорошо знаю Разора. Если он свил себе в горах гнездо, то непременно позаботился о том, чтобы его невозможно было обнаружить сверху. Повторяю, я слишком хорошо знаю его. Он далеко не глуп.

— Верю тебе, уважаемый Петр. Завтра джигиты двинутся в путь. Они обследуют земли нашего тейпа и земли соседей. Территории, расположенные выше в горах, принадлежат дружественному тейпу. Там нам не будут чинить препятствий и помогут.

— Что ж, договорились, — кивнул Астахов. — И еще я хочу сказать тебе, уважаемый Рустам: если вы вернете мне Марию, я обогащу ваш клан. Через вас ко мне пойдут наркотики из Турции. Я могу реализовывать их в любых количествах, но пока не имел здесь, на побережье, достаточного числа верных людей. Докажите мне свою верность, и я сделаю вас миллионерами.

— Спасибо, уважаемый Петр. Я понял. Не волнуйся, охотники обследуют наши горы. И если проклятый шакал прячется поблизости, его обязательно найдут. Никуда он не денется!

Махкам взобрался на вершину горы и остановился. Следом за ним поднимались Голован, Рустам и Махмуд Хасанов. Сзади подтягивался отряд, состоявший из десяти бойцов Астахова и еще двадцати джигитов Рустама.

Голован встал рядом с Махкамом, посмотрел вниз, в долину.

— Ты чего остановился? — спросил он горца.

— Мы пришли. Вон постройка, видишь? Разор там.

— Ничего не вижу, — буркнул Астахов, всматриваясь. — Опять темнишь, Сусанин?

— Сусанин был герой, — вздохнул Махкам. — А я предатель. Друга предаю.

— Ладно! «Предаю, предаю»! — повысил голос Астахов. — Где же Разор-то? Ни хрена не вижу, одна зелень!

— Присмотрись! — посоветовал Махкам, вновь указывая рукой.

— Ага-а! — сказал наконец Голован. — Теперь вижу. Ну, замаскировался Леха! Самим бы нам век не отыскать!

— А теперь показывай самую короткую дорогу туда! — приказал Махкаму Рустам.

Парень опять вздохнул и двинулся дальше.

Приблизительно через полтора часа отряд оказался в непосредственной близости от ворот Лешкиного дома.

— Попробуем взять с налету, шеф? — азартно спросил Голована Хасанов.

— Попробуем, — кивнул Астахов. — Эй, Махкам! Разор точно никогда оттуда не выходит?

— Точно, — подтвердил горец. — Все необходимое для жизни есть в доме. Можно мне теперь идти? Обратный путь не близок, а меня жена ждет…

— Иди, конечно, — разрешил Голован. — На что ты нам?

— Постой, Махкам! — вмешался Рустам. — Ты помнишь, что при твоей жене осталось трое моих людей?

— Помню.

— Так вот. Если я им через тебя не передам записку, они сделают с Зариной то, что я обещал.

— Зачем это?! — взорвался Махкам.

— Мера предосторожности, — ухмыльнулся Рустам. — Знаю я вашу породу. Мои деды с твоими дедами сто лет враждовали, пока пощады не запросили. И ты теперь мстить задумал. Я угадал?

Махкам склонил голову, только глаза злобно блеснули.

— Угадал! — воскликнул Рустам. — Я бы мог тебя сейчас убить. Но я не хочу. Твои предки пощадили мой тейп, хотя могли вырезать его целиком. И я тебя теперь пощажу. Однако и месть твоя мне не нужна. Я знаю, какой ты воин. Спрячешь Зарину с ребенком так, что ее невозможно будет найти, и начнешь отстреливать наших мужиков по одному. И не успокоишься, пока не прикончишь всех. А поймать тебя в горах невозможно. Ты должен поклясться на Коране, что отказываешься от мести нам. Иначе Зарина умрет и ты умрешь. Решай. Коран у меня с собой.

— Я готов…

— Вот и слава Аллаху! — воскликнул Рустам радостно.

Махкам поклялся. Рустам написал что-то на клочке бумаги.

— Подойдешь к своему дому — крикни джигитам, что записка у тебя есть. Иначе они начнут стрелять. Так им приказано.

Махкам молча спрятал бумажку и не прощаясь пошел прочь.

— Пора и нам начинать стрелять! — возбужденно заявил Голован. — Начнем, пожалуй!

По сигналу Рустама четверо вооруженных джигитов устремились к каменной ограде.

Стемнело. Астахов подозвал к себе Мишу.

— Кто у нас лучший гранатометчик?

— Валерка Шлык. Он в Афгане такие вещи творил… Снайперов снимал со скал прямым попаданием. Пацаны балдели.

— Зови его.

Шлык подошел.

— Валера, — обратился к нему Голован. — Надо раздолбать стену ограды. Но так, чтобы не задеть дом. Сможешь?

— Без проблем, шеф. Дело привычное.

— Отлично. Рустам! Отряди человек десять для штурма. Твои джигиты видят в темноте как кошки.

— Несправедливо, уважаемый Петр! — возмутился Рустам. — Мои парни пойдут погибать, а твои будут здесь отсиживаться? Несправедливо!

Голован подумал.

— Да, пожалуй, ты прав. Хорошо. Пойдут шестеро твоих и четверо моих. Согласен?

— Это будет честно.

— Миша! — опять обернулся Астахов к «афганцу». — Кого из наших послать?

— Сам пойду, шеф. Я диверсант со стажем. Тут главное — к двери дома прорваться. Под стеной Разор из пулемета достать не сможет. А там уж можно автоматной очередью замки вышибить. Если дверь откроется, полдела сделано.

— Хорошо, Миша. Ты человек опытный, командуй. Возьмешь троих наших, по своему выбору, и джигитов. Рустам, назначь, кто из твоих пойдет.

Через пару минут группа была сформирована. Михаил объяснил бойцам план операции. Начать ее предстояло Валере Шлыку.

Валера поднял к плечу свое страшное оружие. Один из блатных, стоявший рядом, должен был после каждого выстрела подавать Шлыку очередной заряженный гранатомет, чтобы Валера стрелял непрерывно, пока сам не решит, что достаточно. Гранатометы лежали тут же, на земле.

Первый снаряд разнес ворота. Второй — стену ограды слева от ворот. Третий — справа. Валера бил неторопливо, но и не тратя зря время. Взрывы следовали один за другим.

— Все! — сказал Шлык и, подняв с земли автомат, дал очередь в воздух. Это был сигнал группе захвата, возглавляемой Михаилом.

Алексей сидел на чердаке один. Машу он отправил отдыхать во внутреннюю спальню. Она пыталась возражать, но Алексей знал — ночью обязательно будет предпринята попытка штурма — и поэтому был непреклонен. Внутренняя спальня располагалась в самой середине дома, окон не имела, и там Маше ничего не угрожало.

После очереди, выпущенной Шлыком, джигиты и блатные, которые подобрались на минимально безопасное расстояние к уничтожаемому забору, со всех ног ринулись вперед — по команде Михаила. В темноте парни старались бежать бесшумно, чтобы не привлечь внимание Разора. Несколько секунд — и они достигнут стены дома, выйдут из простреливаемой пулеметом зоны.

Услышав после взрывов автоматный треск, Алексей насторожился. Напряженно вгляделся в темноту. Приняв решение, наклонился и щелкнул каким-то рубильником.

Атакующим казалось, что они вот-вот будут у цели. Неожиданно вверху по углам дома вспыхнули прожектора двумя ослепительными солнцами. Блатным и джигитам ударил в глаза невыносимо яркий свет. Днем эти прожектора были не видны, поскольку их стекла по цвету совпадали с окраской стены, не блестели и не выделялись никак иначе. Но теперь, включенные, они осветили весь двор. И тут же заработал пулемет.

На мгновение бандиты застыли. Троих из них сразу скосило очередью. Остальные, бешено заорав, открыли беспорядочную пальбу по прожекторам. Бесполезно — стекла были пуленепробиваемые. А Разор продолжал стрелять. Спустя несколько секунд во дворе были лишь трупы.

Но Михаил остался жив. Опытный боец, он успел проскочить опасный участок, теперь находился под самой стеной дома, и достать его из пулемета Разор не мог.

Михаил осмотрел дверь. Она была мощная, стальная. Короткими очередями бандит начал бить по замкам. Они не поддавались, но пули грызли металл.

Разор слышал выстрелы и понимал, что происходит внизу. Если дверь удастся открыть, для него и Марии будет конец.

Очереди раздавались чаще и чаще. Алексей вскочил, метнулся в закуток, где держал боеприпасы. Схватил необычного вида гранату и кинулся к бойнице, на ходу натягивая противогаз. Выдернул чеку снаряда и, просунув руку в щель, бросил его вниз. Раздался негромкий взрыв. Граната была газовая, она не убивала.

Алексей поспешил спуститься с чердака на верхний этаж. Высунувшись в окно, он увидел у самой двери неподвижно лежавшее тело. Пока бежал, успел проверить свой револьвер. И теперь спустил курок дважды. Тело дважды дернулось от разрывных пуль.

«Машка во внутренней спальне, до нее газ не дойдет, — думал Алексей, поднимаясь на чердак. — Кажется, второй раунд тоже остается за мной… Каков будет третий?»

— Похоже, мы опять проиграли, — сказал Голован Рустаму. — Что ж, подождем до рассвета, деваться некуда… А пока попробуем чего-нибудь придумать. Хватит нам без толку людей терять.

Утром Маша поднялась на чердак к Алексею.

— Здравствуй, милая. Как спала?

— Здравствуй, милый… Плохо спала, едва уснула.

— Да, тут уснешь, пожалуй! — усмехнулся Алексей.

— Мне пришлось даже стакан вина выпить, чтобы успокоиться, — продолжала Маша. — Знаешь, о чем я думала? В твоем рыцарском замке не хватает кое-чего очень важного.

— Чего?

— Подземного хода, по которому мы могли бы сбежать отсюда и оставить Петра в дураках.

— Я сам думал об этом! — кивнул Алексей. — Но чтобы сделать здесь такую штуку, пришлось бы долбить скалу. Это обошлось бы мне примерно в ту же сумму, в которую обошлись постройка и оборудование всего дома. Денег не было. Ну, я понадеялся на авось: пронесет, не понадобится. Не пронесло…

Маша грустно улыбнулась. Затем взглянула через бойницу вниз.

— Ночью был бой?

— Был. А ты ничего не слышала?

— Нет… Когда удалось наконец уснуть, ничего уже не слышала.

— Ну правильно, во внутренней спальне хорошая звукоизоляция. А я буквально с ног валюсь от усталости.

— Может, поспишь?

— Боюсь. Вдруг опять атака?

— Поспи прямо тут, я постерегу.

Алексей подумал.

— А знаешь, ты права! Сплю я чутко, если что, ты сразу меня разбудишь. Только смотри внимательно!

— Не волнуйся.

Склонив голову на грудь, обхватив себя руками, Разор приготовился спать, усевшись возле пулемета. Мария устроилась напротив бойницы, так чтобы видеть весь двор.

Однако поспать Лешке не дали. Утреннюю тишину разорвал громкий крик Астахова, усиленный мегафоном.

— Леша! Леша! Отзовись, Леша! Очень важное дело! Отзовись!

Разор встрепенулся.

— Может, шмальнешь по нему на голос? — предложила Маша.

— А куда стрелять? — пожал плечами Разор. — Попробуй, определи.

Голос, раскатившийся эхом, действительно доносился как бы со всех сторон одновременно.

— Да и нельзя нам сейчас убивать Астахова, — продолжал Алексей. — Он нам пока живой нужен…

— Зачем?

Алексей не ответил, достал мегафон.

— Слушаю тебя, Петр Васильевич!

— Слушай внимательно, Алексей. Ночью ты убил всех моих людей. Со мной теперь остались только джигиты — те самые, у которых ты украл девок-проституток. Ты врубаешься, чем это тебе грозит?

— А чем?

— Дурак! Горцы озлоблены до крайности! Я больше не могу их сдерживать, а моих ребят ты пострелял, и я остался наедине с джигитами! Они не хотят меня слушать! Если ты не сдашься, они разнесут весь твой дом из гранатометов! И Маша погибнет вместе с тобой! Ты говорил мне, что любишь ее. Так сохрани ей жизнь, будь мужчиной!

Голован хорошо знал характер своего бывшего подчиненного. И эту хитрость придумал неспроста. Конечно, с помощью оставшихся шестерых бойцов и Махмуда Хасанова, неизменно державшего сторону шефа, Астахов мог охладить пыл десятка горцев. Но он больше не хотел терять людей в бессмысленных штурмах и не хотел напрягать Рустама — будущего подельника, и так кипевшего бешенством. Тем более Петр Васильевич понимал: иным способом Алексея не взять. Рано или поздно гранатометы действительно придется использовать, не уходить же ни с чем… И Мария погибнет.

Алексей рассеянно посмотрел на Марию.

— Пошли его к черту! — гневно крикнула она. — Пусть стреляют, пусть! Мне все равно!

— Мария, — обратился к ней Астахов. — Выслушай меня! Я не знаю, что наплел тебе этот дурак, но учти: он тебя похитил! Похитил с самого начала, не спросив твоего мнения! Ты не хочешь быть вещью?! Так все это время ты оставалась вещью! Пленницей и живым щитом для него! Те, кто вас ловил, а их посылал я, давно убили бы Лешку, если б рядом с ним постоянно не находилась ты! Подумай, ради чего ты собралась умирать?! Ради любви?! Как бы не так! Ради того, что ты стала разменной монетой! Я, по крайней мере, никогда нарочно не подставлял тебя под пули, всегда оберегал! А он?! Подумай!

— Это правда? — прошептала Маша, едва шевеля губами. Ее глаза расширились от удивления.

— Правда… — Алексей отвернулся. — Действительно похитил… Но он врет! Я не хотел подставлять тебя под пули! Я же инсценировал собственную смерть — там, на вилле, когда тебя собирались украсть Хасановы! И был уверен — Голован подумает на них! Я не знал!.. — Он осекся.

— Значит, действительно вещь… — произнесла Маша отрешенно. — Была вещью — вещью и осталась… Спасибо, Лешенька!

— Так что ты решил, Алексей? — вновь раздался голос Астахова.

Алексей поднял мегафон.

— Дай время подумать, Петр Васильевич…

— Хорошо! На размышление даю тебе сутки! Но завтра утром мы начнем обстрел!

— Ты должна уйти… — сказал Алексей. — Зачем умирать в двадцать лет?.. Уходи!

— Ты хоть объясни мне, Леша… Почему ты так сделал?

— Я люблю тебя.

— Это я понимаю. Но неужели тебя совсем не волновало, что чувствую я? Увез, не сказав правды. И врал мне постоянно…

— Нет! Я спрашивал тебя! Сколько раз спрашивал, хочешь ли ты вернуться к Астахову или хочешь остаться со мной! Разве не так?

— Спрашивал. Но когда? Когда уже был уверен в ответе!

— Ни в чем я не был уверен…

— Врешь! Как тебе вообще теперь верить, если ты столько врал? Ладно. Но ответь мне, почему ты сразу не поинтересовался, хочу ли я подставляться под пули? Хочу ли вообще менять богатую жизнь у Астахова на что-то иное? Почему?

— Мне казалось, ты несчастна.

— Ему казалось! Когда кажется, креститься надо!

— Уходи! — простонал Разор. — Уходи, не рви душу! Все равно ведь ты должна уйти! А я, может, продержусь еще…

— Нет, Алексей, я хочу понять! Как ты посмел решить за меня мою судьбу?! Или я действительно кукла, не заслуживающая другого отношения?!

— Ты хочешь понять! — заорал он. — Тогда слушай! Я только ради тебя стал бандитом! Я два года готовил твое похищение, копил деньги, просчитывал варианты! Именно чтобы было куда тебя спрятать, я выстроил этот дом! Добился почти абсолютного доверия Голована! Я все равно бы тебя увез! Я не могу иначе! Не могу без тебя, понимаешь?! А судьбу свою ты сама бы решила! Отказала бы мне — я вернул бы тебя Астахову! Даром вернул бы, хотя он предлагал огромные деньги!

— И что бы делал, раз не можешь без меня?

— Это уж мои проблемы!

— Почему ты не убил Петра?

— Думаешь, это так легко — завалить авторитета такого масштаба?! Сделай я его сам — меня бы мгновенно вычислили и прикончили! Мудров не дурак! Знаешь Мудрова?!

— Знаю.

— А нанять киллера я тоже не мог! Все выходы на киллеров у меня были только через «братву» Астахова! Попытайся я найти исполнителя, у того же Мудрова сразу возник бы вопрос: а зачем это Разор ищет профессионального убийцу, хотя хозяин такого задания Лешеньке не давал? А кого это Лешенька хочет завалить за собственные деньги? И почему вообще кого-то нанимает, когда может сам без проблем завалить кого угодно? Уж не на шефа ли Лешенька нацелился?!

Разор умолк, перевел дух.

— Впрочем, я бы нашел способ убрать Голована, — продолжал он тише. — Но меня останавливало еще кое-что. Я не знал точно, как ты к нему относишься. Я ждал случая объясниться с тобой. И вот случай представился. Тогда, на вилле.

— Чего ж не объяснился?

— Почему же, объяснился. Я понял, что, если Астахов погибнет, ты не станешь особенно сокрушаться. Хотя ты считала, что деваться тебе после его смерти будет некуда. Но я-то знал, что есть куда. У меня уже и паспорта были готовы, по которым мы с тобой числимся супругами, и дом этот, и пути отхода… бегства из Москвы. Я понял, что пора…

— Откуда ты взял мою фотографию для паспорта?

— А!.. Тоже мне проблема! — Он махнул рукой.

— Ну а как насчет живого щита? Ты знал, что Головану я нужна живая, и прикрывался мной, крича при этом о любви. Лихо, милый мой!

— Да нет же, Маша! Просто, когда я пострелял хасановских бойцов на вилле и мы с тобой остались вдвоем, соблазн был слишком велик… Один из убитых был похож на меня фигурой. Так вот, пока ты собирала чемодан, я переодел этого жмурика в свою одежду, оставил при нем мой запасной револьвер, отволок в подвал… ну, ты помнишь. Потом я поджег все там. Я знал, как тщательно Мудров будет исследовать пожарище, и не сомневался, что он обязательно найдет якобы мой труп. А значит, Астахов решит, что тебя похитили Хасановы. Пока он разбирался бы с ними, мы могли далеко уехать… Меня подвела цепь случайностей, а так я все рассчитал верно.

— Каких еще случайностей?

— Первая из них — встреча с Ринатом Хабибулиным, ну, этим моим «другом» из Казани. И то, что ты ему сказала о Головане. Видимо, Ринат решил подшестерить авторитету… Кто мог предвидеть эту встречу? Кто мог предположить, что ты скажешь лишнее?

— Значит, я же еще и виновата?

— Да не виновата… Ты же не знала… Вторая случайность — твоя встреча с Дашкой и наша акция по освобождению девчонок. Только не подумай, будто я об этом жалею! Наоборот. Но не сделай мы этого — не нашел бы нас Голован. Я вообще не понимаю, как он нас нашел. Здесь горы глухие, никто не живет, кроме Махкама, никто этих мест не знает, кроме него…

— Вот Махкам и сдал нас!

— Не такой он! Хотя… Зарина сына ждет, он мне шепнул… Да, Махкама, пожалуй, могли заставить… Долг перед предками, возрождение рода для него важнее всего на свете…

— Почему ты с самого начала не вывез меня за бугор?

— Я тебе уже объяснял однажды — паспорта, визы… Отследить ничего не стоит. А нелегально… Я языков не знаю, ни один иностранный язык выучить толком не смог, сколько ни старался. Даже хваленый метод Илоны Давыдовой не помог. Нас легко взяла бы полиция. И выдала… тому же Головану.

— Ясно. Все мне с тобой ясно, Лешенька. Неудачник ты. Даже любимую бабу спрятать не сумел. Герой-любовник хренов!

Алексей промолчал. Возникла пауза. Наконец Алексей поднял глаза. Маша смотрела на него с жалостью, но ему показалось — с презрением.

— Уходить тебе надо, — заговорил он глухо. — Уходи! Нечего ждать до завтра! Убирайся отсюда! Дай мне хоть умереть с честью!

— Позволь, я сама решу, когда уходить, — сказала Маша спокойно. — А то привыкли все решать за меня — то Голован, то ты… Хватит. Я не кукла. Отвяжитесь. Хочу сидеть здесь, и сижу. А ты иди спать. У тебя глаза опухшие. Иди выспись, надоел ты мне. Дай подумать.

— О чем ты думать собралась? Все равно я тебя отсюда выгоню! Дальше — как хочешь, но на мне твоей крови не будет! Я слишком люблю тебя!

— Вот и люби. А пока — спать, Леша, спать! У тебя мозги не работают от недосыпания.

— Чего это тебе так хочется меня уложить? Впрочем, какая разница? Я действительно пошел спать. Подыхаю, с ног валюсь… Лягу во внутренней спальне. Если понадоблюсь — вот здесь кнопка, нажмешь ее — там сирена заревет, мертвого поднимет… Но вряд ли понадоблюсь… До завтра Голован атаковать не станет. Он словами не бросается. Это «не по понятиям».

Алексей ушел. Через час Маша спустилась во внутреннюю спальню — посмотреть, как он там. Лешка спал мертвым сном человека, которому не на что надеяться и нечего бояться, поскольку все страхи уже сбылись.

Маша сняла со стены большую связку ключей — от входной двери дома и от подвалов. Она нарочно громко позвенела ключами. Алексей не проснулся.

Еще некоторое время она бродила по дому, готовясь к тому, что задумала. Затем поднялась на чердак. В одной руке Маша держала большую кружку, наполненную грузинским крепленым вином, из которой поминутно отхлебывала. Второй рукой девушка взяла мегафон.

— Как думаешь, уважаемый Голован, выпустит этот гад твою женщину? — спросил Рустам.

— Не знаю… — замялся Астахов. — Вообще-то Алексей — романтик по натуре, несмотря на всю свою, скажем так, сложную биографию. Он может купиться. Может.

— Что такое «романтик»? Дурак? — заинтересовался Рустам.

Голован рассмеялся.

— Да, Рустам, если рассуждать с вашей, горской, точки зрения, то именно дурак. Променять огромные заработки, устойчивое общественное положение, влияние, связи, власть на какую-то там девку может только дурак, верно? Ввязаться в смертельно опасную авантюру, освободив два десятка рабынь и восстановив против себя целый кавказский тейп без всякой личной выгоды способен тоже только дурак, так ведь?

— Ну да, без выгоды! — возмутился Рустам. — Он нашу кассу грабанул! Там знаешь сколько денег было!

— Я уверен, что эти деньги Разор потратил на спасение девиц. Ведь в Адлере их уже через два дня не нашли, ты сам говорил. Так что действовал он бескорыстно, не сомневайся!

— Значит, романтик — это действительно дурак! — заключил Рустам. — Буду знать. Теперь, если кто из моих совершит глупость, я его так и назову — романтик ты позорный! Ишак безмозглый!

— Верно, Рустам, верно! — хохотнул Голован.

— Но отпустит ли твой романтик женщину? А вдруг нет? Что нам тогда делать? Опять людей губить?

— Отпустит или нет — не знаю, — повторил Голован. — Она слишком дорого ему досталась. Он может захотеть, чтобы она умерла вместе с ним. Романтик же… Но если не отпустит, завтра утром мы начнем штурм дома! Слово сказано, а мое слово стоит многого! Больше, чем любые деньги!

— Слава Аллаху! — облегченно вздохнул Рустам.

И тут со стороны Лешкиного бастиона раздался усиленный мегафоном голос Марии.

— Петр! Петя! — позвала Маша. — Ты слышишь меня? Отзовись!

Голован схватил громкоговоритель, включил.

— Да, Машенька, слышу! — крикнул он. — Что ты хочешь сказать?! Что вы надумали?!

— Разор надумал гордо умирать! Но я не хочу умирать, Петр! Я ведь молодая! И я чувствую себя слишком оскорбленной после того, как узнала, что Алексей увез меня без моего согласия! Он сейчас не слышит меня, он спит во внутренней спальне, а там даже стрельбы не слышно! Но достаточно мне нажать кнопку, которая находится у меня под рукой, — и сработает сирена. Тогда Алексей через несколько секунд будет здесь, за пулеметом. Кстати, у него тоже есть гранаты, и он может здорово побить вас перед смертью! Так что давай договариваться, Петр!

— Что ты хочешь?

— Я хочу впустить вас сюда, чтобы вы взяли Лешку сонного. Он не проснется, он слишком измучен. Но у меня есть условие: ты должен дать слово, что Алексея не убьют и не станут пытать до тех пор, пока мы с тобой не уедем в Россию! Разор был добр со мной, и я не хочу присутствовать при его гибели! Обещаешь, или мне будить Лешку?!

— Я готов дать тебе такое слово, Маша! Но я боюсь, что вы затеваете предательство! Мы все выйдем на открытое пространство, поверив тебе, а Разор нас перестреляет! Мне нужны гарантии!

— Какие?

Голован немного подумал.

— Давай так: ты открываешь дверь и выходишь во двор! Наши бойцы будут держать тебя на прицеле. Если Разор откроет огонь, первая наша пуля достанется тебе, Маша. Слышишь, Алексей?! Первую пулю получит Мария!

— Да нет его здесь, Петр! Спит он! Я согласна на твое предложение. Но и ты должен дать слово. Я не вынесу, если Лешка умрет в моем присутствии! Обещаешь, что этого не будет?

— Даю слово. Разор останется цел, пока ты будешь находиться тут. Но потом я отдам его джигитам, уж не взыщи! Удовлетворяет тебя такой договор?

— Вполне!

— Тогда открывай дверь!

Маша с трудом отомкнула покореженный пулями замок и вышла во двор. Она пошатывалась, но продолжала прихлебывать из кружки.

Осторожно, держа наготове автоматы, к девушке приблизились четверо джигитов. Они обступили ее. Из дома никто не стрелял. Подождав немного, начали подтягиваться остальные бандиты. Последними решились подойти главари — Голован, Рустам и Хасанов.

Увидев Астахова, Маша медленно двинулась к нему.

— Петр… — произнесла она обессиленно. — Боже мой, как же я устала…

— Да ты совсем пьяная, Машка! — воскликнул Голован.

— Нет… Выпила немного. Для храбрости… Как он подло меня обманул!

— Разор?

— Да. Простить не могу! Мне-то казалось…

— Казалось, что ты сама приняла решение? Натянула нос Головану? — сказал Астахов насмешливо. — Эх ты, школьница! Поиграть во взрослую жизнь вздумала? Отшлепать бы тебя, дуру, да жалко.

— Не надо шлепать. Я и так ушибленная… судьбой… А впрочем, делай что хочешь. Я ведь твоя собственность.

— Ты это поняла наконец? Больше не станешь взбрыкивать?

— Нет. Если уж быть вещью, то лучше твоей. Ты, по крайней мере, бережешь свои вещи.

— Хорошо, что ты и это поняла. Ладно, идем. Показывай, где Лешка.

Нетвердой походкой Маша проводила Голована и его бойцов в дом, довела до внутренней спальни.

— Разор здесь. Он безоружен.

— Вперед, парни! — приказал Астахов своим.

Блатные ворвались в комнату и скрутили спящего Алексея так быстро, что тот не успел еще толком проснуться, когда его руки оказались скованы за спиной наручниками.

Астахов и Маша вошли в комнату. Мстя за погибших товарищей, бойцы били не способного сопротивляться Лешку.

— Уйми их, — тихо попросила Мария.

— Прекратить! — распорядился Голован. — Я обещал временную неприкосновенность! Кто его еще раз тронет без команды, того сам пристрелю! Поняли?!

Бандиты, сдерживая злость, отошли от Алексея. Тот перевернулся на полу, сел.

— Все-таки ты сдала меня… — тоскливо сказал Разор, глядя на Машу. — Стерва…

— Конечно, сдала! — ухмыльнулась Мария. — Не подыхать же вместе с тобой!

— Я ведь отпускал тебя! Почему ты не оставила мне права хотя бы умереть без мучений?!

— А почему ты не оставил мне права самой решать свою судьбу? Почему похитил меня и чуть не угробил?! Почему?!

Алексей промолчал, отвернулся.

— Его можно отправить в подвал, — сказала Маша Головану. — Пойдем, покажу, где это.

Разора отвели вниз, но не в то помещение, где хранилось мясо, — там было слишком холодно, — а в соседнее, где лежали консервы, крупы, картошка. Алексея швырнули на пол, сковали ноги, заперли. Двух бойцов Астахов оставил стеречь дверь.

— Он правда тебя отпускал? — спросил Голован Машу, пряча в карман ключи от подвала.

— Правда… — потупилась Маша.

— Что ж ты не ушла?

— Я боялась его… После того, как узнала, что он все время мне врал, я боялась. Еще стрельнул бы в спину…

— Ну, это ты выдумываешь. Не такой он человек. Впрочем, ты могла не разобраться, струсить, обозлиться… Что взять с бабы? Да еще с такой стервы! — Голован улыбнулся, обнял Машу за плечи. Девушка прильнула к нему.

— Ты простил меня?

— Простил, простил… Хотя сам не понимаю, как я могу тебя прощать. Сентиментальным становлюсь… Скажи, в доме есть выпивка?

— Конечно. Разве по мне не заметно?

— Я имею в виду — ее достаточно? Хватит на всех?

— Да, там много водки «Абсолют». Хорошая водка, мы пили… с ним. Еще есть вино, грузинское, крепленое, два небольших бочонка.

— Всего два? Мало для такой оравы. Тем более джигиты вина не пьют, им Коран запрещает потреблять продукт из винограда. А вот о спирте Магомет не говорил…

Маша подвела его к нужной двери. Астахов вытащил связку ключей.

— Вот этот, — ткнула она пальцем в один из них. — Открывай.

Голован открыл. Мария первой вошла в помещение, схватила бутылку.

— Откупорь! — потребовала она.

— Зачем сейчас? — удивился Астахов. — Накрой прежде стол, закусок приготовь, я отряжу людей в помощь…

— Неужто горцы станут выполнять женскую работу на кухне? — спросила Маша насмешливо.

— Горцы не станут. Но есть еще шестеро моих ребят. Двое охраняют Алексея, четверо помогут тебе.

— Все равно откупорь! Водки хочу!

— Нечего! — прикрикнул Астахов. — Ты и так уже… Протрезвей. Тебе еще готовить.

Маша покорно опустила руку с бутылкой.

Стол накрыли на первом этаже, в самой большой комнате. Она, собственно, и предназначалась для застолий. Алексей, видимо, надеялся, что когда-нибудь сможет использовать свое горное убежище в ином качестве. Мария помнила, как однажды он фантазировал на эту тему: избавимся, мол, от преследования Голована да создадим здесь гостиницу для охотников. Махкам будет за егеря, а мы — всегда при куске хлеба с маслом.

Часа через три приготовления закончились и Голован, уже чувствующий себя тут хозяином, пригласил всех к столу.

Пока продолжалась стряпня, Астахов осмотрел дом. Он решил создать в этом вовремя подвернувшемся «дворце троллей» постоянный склад для хранения больших партий наркотиков. База из Лешкиной «виллы» получится шикарная, рассуждал Голован, — место укромное, а слабо охраняемая российская граница относительно близко, Переправлять отсюда наркотики не составит труда.

Горские обычаи запрещали женщине сидеть за одним столом с мужчинами. Однако Маша была русской, поэтому Голован усадил ее во главе стола, рядом с собой. Впрочем, это не снимало с девушки обязанностей хозяйки — она должна была при необходимости менять блюда и бегать в подвал за водкой. Так велел Астахов, чтобы не очень шокировать своих диких кавказских друзей.

Когда все расселись, Мария наклонилась к Головану.

— Налей мне водки в бокал, — попросила она. — Хочу напиться.

— Не валяй дурака, — ответил Астахов, раздражаясь. — Ты должна людей обслуживать. А потом, мужчины, как видишь, пьют из рюмок. Нечего тебе выделяться.

— У меня очень крепкая голова, ты же знаешь, — вздохнула девушка. — Тогда хоть тосты поднимай почаще.

— За этим дело не станет, — успокоил Петр Васильевич. — Все же мы на Кавказе.

Но первый тост Голован произнес сам.

— Друзья! — сказал он. — Наша операция завершилась полным успехом. Теперь давайте забудем взаимные обиды, потому что нам вместе предстоит работать и работать. Никакая вражда между нами недопустима. Кто со мной согласен, поднимите свои рюмки!

Все подняли рюмки и выпили. И Маша тоже.

Пили много — тост следовал за тостом. Мария уже несколько раз бегала в подвал за добавкой. Несмотря на то что она хлестала спиртное наравне с мужчинами, пьянела не быстрее их.

— Петр! — обратилась Маша к Астахову, вернувшись в очередной раз из подвала. — Там часовые скучают. Они очень просили меня задать тебе один вопрос: может, ты разрешишь им тоже выпить? Двери в подвале крепкие, а Разор скован, никуда он не денется. Да и парни-то сильные, не свалятся…

— Их через два часа сменят, могли бы и потерпеть! — жестко ответил Голован.

— Как скажешь, — потупилась Маша. — Я только передала их просьбу. Конечно, Лешку надо бояться даже беспомощного, он такой, ты прав…

— Кто это его боится?! — Астахов вскинул голову. — Я, что ли?!

— Я этого не говорила, Петр… Это я его боюсь…

— Тебе нечего бояться! Двери там действительно крепкие, ключи у меня, а уж я-то не закосею! Вот что, дай-ка ты и впрямь водки часовым. Пусть расслабятся ребята. Но предупреди: чтобы с поста ни ногой!

— Конечно. Слушай, Петр… — Машино лицо вдруг приобрело испуганное выражение. — Я вдруг вспомнила: Разор утверждал, будто ты назначил огромный выкуп за мою поимку и за его голову. Говорил: поэтому, мол, нам нельзя пока возвращаться в Россию. Ты действительно назначил?

— Да. Ваши фотографии имеются у всех дружественных мне лидеров крупнейших группировок страны. А дружу я пока с большинством и ни с кем сейчас не воюю. Так что Разор рассудил верно.

— А как же мы поедем домой? Тебя знает в лицо далеко не каждый рядовой бандит. А меня могут узнать и попытаться похитить. Опять начнется стрельба, от которой я так устала, такого страха натерпелась…

— Не волнуйся! — самодовольно усмехнулся Астахов. — Я уже об этом подумал. И звонил Мудрову по радиотелефону — спутниковая связь. Выкуп отменен. Сейчас Андрей наверняка обзванивает всех, кого надо. Через день-два вся блатная Россия будет знать: любовница Голована возвращена хозяину, денег за нее не получишь. И никто не станет дергаться.

— Ой, как здорово! — совершенно по-детски захлопала ладошками Маша. — Скажи, а ты действительно меня любишь… Петя? — Она чуть понизила голос, произнося его имя.

— Ты нужна мне, — так же тихо, но жестко ответил Астахов. — Нужна. И не будем больше об этом! — Последние его слова прозвучали приказом.

— Хорошо… — склонила голову девушка. — Как скажешь, Петя, как скажешь… Ты мой хозяин.

Разор лежал в подвале собственного дома. Не было выхода — Лешка это знал точно. Даже если б удалось освободиться от наручников, то все равно покинуть подвал можно только через дверь. А она заперта и наверняка охраняется.

Алексею оставалось одно — готовиться к смерти. Страшной, мучительной смерти.

Он в который раз спрашивал себя, жалеет ли о том, что сделал. И в который раз отвечал: нет. Повторись все опять, он поступил бы точно так же. Даже зная, чем все кончится.

А Машка стерва все-таки, думал Алексей. Ну да Бог с ней. Предала… Зато подарила дни и недели счастья. Того самого, которого никогда не было, но всегда так хотелось! И вот изведал наконец. Правда, придется заплатить жизнью. Ну и пусть. Терять нечего. И никто жалеть не будет. Родители умерли, близких нет, друзья разбросаны по стране.

Конечно, подыхать не хочется. Эх, надо было идти работать в милицию, а не в банду! Собирался же… Но там сейчас тоже столько дерьма! Да еще ментов бесконечно втягивают в политические разборки.

Разор вдруг замер, прислушался. Нет, ошибки быть не может — стреляют! Боже мой! Да что они там все, озверели?! Осатанели?! Зачем палят?! Устроили салют победителей?! Вряд ли. Голован никогда бы не позволил, тут он строг. Тогда что? Неужели Машка… Да нет, невозможно. Кто ей доверит оружие? А если схватит сама, ее сразу и завалят. Тот же Голован и завалит.

Но, однако, что происходит?! Почему часовые начали, вопя, палить по замку подвальной двери, словно хотят ее открыть и не могут?! Почему орут как резаные?!

Неожиданно автоматные очереди стали стихать и как-то очень быстро стихли совсем. Недолго они продолжались… Наступила тягостная тишина.

Какое-то время Алексей лежал недоумевая. Его вывел из этого состояния скрежет вставляемого в замочную скважину ключа. Он приподнял голову.

Кто-то снаружи пытался отомкнуть покореженный пулями замок. Получалось не очень, но в конце концов получилось. Дверь отворилась. Через порог неуверенно шагнула Маша.

Девчонка шаталась… Лицо расплылось в какой-то идиотской улыбке. Она приблизилась к Алексею.

— Сперва ноги… — выговорила она, наклоняясь, В ее руках Алексей увидел плоский ключик от наручников.

— Перевернись! — скомандовала она. Алексей молча перевернулся на живот. Вновь наклонившись, Маша освободила его руки.

— Полный вперед! — воскликнула она, довольная результатами своей работы.

Алексей приподнялся, сел.

— Ты откуда взялась? — спросил он чуть обалдело. — Кто дал тебе ключи? Где Голован?

— Спит! — пьяно ответила Маша, резко кивнув при этом головой, словно изображая, насколько крепко спит Астахов.

— А остальные?

— Все спят! И не проснутся. Они налакались твоего «Абсолюта». Я их угостила… Они не проснутся, не проснутся, не проснутся…

Алексей ахнул.

— «Абсолюта»?!

Водка «Абсолют» была приобретена Алексеем на одном нелегальном заводике по просьбе Махкама. Заводик специализировался на выполнении самых разных пожеланий заказчиков. В частности, «Абсолют», купленный Разором, являлся точной копией «Абсолюта» настоящего — и по вкусу, и по оформлению. С одной только разницей — основу изготовленной для Алексея водки составлял метиловый спирт.

Махкам, которого Разор попросил посторожить свой дом, пока сам Алексей не приедет сюда с Машей, очень боялся, что война, которая тогда уже начиналась в республике, докатится до этих мест. И если враги вдруг доберутся до дома Алеши, когда сам он еще будет отсутствовать, то Махкам не станет устраивать с ними боя — ему надо беречь Зарину. Он просто пригласит непрошеных гостей в дом и напоит водкой. А они и отправятся на тот свет без единого выстрела…

Разор смеялся над этой фантазией своего кавказского друга, однако Махкам никак не соглашался сторожить дом, если Алеша не выполнит его условия.

И Алексей пошел ему навстречу. Тем более что отрава стоила достаточно дешево. Деньги на нее у Алексея были.

Маша знала, что представляет собой фальшивый «Абсолют». И теперь Алексей смотрел на нее, несколько пораженный.

— Ты… Ты с самого начала это задумала?

— Ага… Как еще я могла тебя спасти?

— Но почему ты мне ничего не сказала?!

— Ты бы не позволил… А потом, ты довольно простодушен, Леша… Если б мы были в сговоре… Голован бы сразу тебя раскусил. Он тебя насквозь видит… видел…

— Но как он тебя не раскусил?! Как ничего не заподозрил?!

— Он не мог ничего заподозрить… Я пила водку наравне с ними… — Маша улыбнулась.

— Что-о?! — Он вскочил. — Ты с ума сошла!

— Я… не могла рисковать. Все должно было выглядеть натурально… И все получилось! — с радостью выкрикнула она.

— Но ты же умрешь! Умрешь ведь, дуреха!

— Ни фига! Я умею защищаться от метанола…

— Кто тебя научил?

— Наша детдомовская врачиха… Однажды старшие пацаны нажрались этой гадости… Где-то на вокзале цистерну вскрыли и притащили… Перетравились все, козлы… Их в больницу… А врачиха, добрая душа, собрала нас всех в актовом зале и рассказала о метаноле… Знала, какой мы есть контингент… Я эту ее лекцию очень внимательно слушала… Потом к врачихе подошла, вопросы разные задавала… Мне тогда панель светила… Я и разрабатывала план, как со временем отомстить подонкам-сутенерам, чтоб самой в живых остаться… Тогда не пригодилось… Пригодилось сейчас…

— Почему ты мне раньше не говорила?

— Держала про запас. Именно на такой случай… Ты ведь не позволил бы мне рисковать собой. И догадался бы, что я задумала, если б знал… Я тоже умею сенца подстелить, когда представляю, где могу упасть! Не один ты такой умный, Лешенька!

— Но как же ты умудрилась не отравиться?!

— Очень просто… Прежде чем впустить их в дом, я напилась подсолнечного масла и вина… Обычный спирт нейтрализует метанол, а уж масло — тем более. А потом… Петр велел мне прислуживать за столом, я уверена была — он так и сделает, он же с джигитами, я его знаю… И что он пьянку захочет устроить, была уверена… Так вот, я бегала туда-сюда, то в подвал за водкой, то на кухню за жратвой… Побегу — а по дороге в сортир, два пальца в рот и — хоп! Хорошо, ты стены сделал толстые, никто не услышал моих упражнений… Вывернусь наизнанку — и снова масла, снова вина… Вот и жива…

— А почему они стреляли?

— А!.. Когда у них уже начиналось… Ну, рвота, боль в животе, все эти метаноловые прелести… Только-только началось, я знала, когда начнется, следила за временем. Выхватила у Петра ключи из кармана и бежать на улицу. Тут они догадались, да поздно. Выпили не меньше чем по две смертельные дозы… Плохо им. Стали палить наугад в окна… Да я спряталась в зарослях, сбоку от дома, где меня не достать…

— Часовые пытались вскрыть эту дверь автоматным огнем.

— Знаю. А ключ-то был у меня! Тебя хотели кончить, гады! А ключ у меня! — повторила Маша торжествующе. И вдруг начала валиться вперед и вбок.

Алексей подхватил ее на руки, не дав упасть.

— Леша… — прошептала Мария. — Я могу ослепнуть… И сдохнуть еще могу… Мне надо промыть желудок… Клизмы у нас нет?

— Клизмы нет. Но придумаем что-нибудь! Шланг я найду, придумаем!

— И еще… Я должна быть все время пьяной… Обычный спирт выводит метанол из организма… Спаси меня, Леша!

Он понес легкое тело девушки к выходу. Вдруг Маша вскинула руки и обняла Алексея за шею.

— Да, Леша… Петр звонил по спутниковой связи в Москву, Мудрову. Так вот… Нас с тобой больше никто не ищет… Мы свободны!