Брэй взволнованно позвал меня с передней палубы шхуны.

— Кейт, ваша догадка оказалось правильна. В этом трале есть что-то подозрительное!

Непреднамеренно я задрожал от внезапного холода опасности. Так или иначе, я знал, что трал поднимет что-то из ледяного Арктического моря. Чистая интуиция заставила меня убедить Брэя опустить трал в этом неперспективном месте.

— Поднимай, Брэй! — попросил я, и поспешил через мусор, сани и рычащих собак.

Наша шхуна, крепкий вспомогательный ледокол «Питер Саул», находился на якоре в Море Линкольна, в четырех сотнях милях к югу от Полюса. В сотне ярдов вдалеке протянулись к северу великолепные белые области льда, — обширное, замороженное, едва исследованное место.

Когда мы сюда добрались, то ночь покрыла лед, но так или иначе я предложил идею, что Брэй, океанограф, должен попробовать свою удачу здесь. Брэй сначала смеялся над моей догадкой, но, наконец, согласился.

— Ты что, псих Кейт? — спросил он. — Взгляни, что поднял трал!

Тяжелый, выглядящий древним, золотой цилиндр, приблизительно длиной восемь дюймов, был извлечен липким, в замороженной грязи. На его сторонах был выгравирован ряд подозрительных, почти стертых символов.

— Что это, во имя мира? — выдохнул я. — И что за письмена на нем?

Халсен, большой, бородатый норвежский моряк, ответил мне.

— Те письмена написаны на моем собственном языке, сэр.

— Ерунда, — возразил я резко. — Я прилично знаю норвежский. Те письмена — не на вашем языке.

— Не на том, на котором мой народ пишет сегодня, — объяснил Халсен, — а старый норвежский — рунное письмо. Я видел такое же письмо на старых камнях в музее Осло.

— Норвежские руны? — пробормотал я. — Тогда они, должно быть, прокляты древними.

— Давайте покажем это Дубману, — предложил Брэй. — Он должен быть в состоянии перевести нам.

Дубман, язвительный маленький археолог экспедиции, посмотрел в раздражении на наше эскимосское собрание, когда мы пришли. Сердито, он взял цилиндр и впился взглядом в него. Немедленно его глаза зажглись позади толстых очков.

— Старо-норвежский! — воскликнул он. — Но эти руны — наиболее древней формы, довальдштейнонские! Что это?

— Возможно, руны на нем помогут дать нам разгадку, — сказал я нетерпеливо.

— Я скоро выясню, что они означают, — объявил Дубман.

С лупой, он начал исследовать символы, выгравированные на золотом цилиндре. Брэй и я ждали. Я чувствовал себя необычно напряженным. Только не мог понять, почему я был так возбужден относительно этой находки, но все относительно нее, было подозрительным. Постоянный внутренний голос продолжал сообщать мне: «Заставь Брэя подвести трал сюда!». И первый раз, когда это было сделано, трал поднял золотую трубу, которая, должно быть, лежала на ложе океана в течение столетий.

— Получилось! — заявил Дубман, смотря. — Эта вещь стара, с наиболее древней формой рун. Перевод не сообщает многого. Послушайте это:

Холод слегка прошел через меня, как если бы перевод тех древних рун мог ужаснуть меня. Нетерпеливо я стряхнул это чувство.

— Что означают письмена относительно озиров и Локи? — спросил я.

— Озиры были древними норвежскими богами, вечно юными и мощными. Правитель Один и озиры жили в легендарном городе Асгарде. Локи воевал против них. Со своими двумя близкими — чудовищным волком Фенрисом и большой змеей Мидгардом, Локи присоединился к джотанам, врагам гигантов-богов. Боги в конце победили, и приковали цепью Локи с его волком и змеей. Но было предсказано, что, если Локи когда-либо сломает свои оковы, это вызовет Рагнарок — гибель озиров.

— «Не принеси меня домой, чтобы Рагнорок не прибыл за мной», — указал он. — Этот ключ утверждает, что является тем, что заперло Локи и его домашних животных. Вероятно, какой-то древний норвежский священник выбросил его в море.

— Я не понимаю этого, — пожаловался Брэй. — Что заставило тебя, сказать мне, выпустить трал именно в этом месте, Кейт?

Когда я поднимал золотой цилиндр, поток подозрительной власти управлял моей рукой. Так это или иначе, но казалось, что-то предупреждало меня опустить его назад в море. Но я не повиновался, потому что кто-то чужой приказал, чтобы я держал рунный ключ.

— Я могу изучить его в течение нескольких дней? — спросил я резко. — Я буду обращаться с ним с сильной осторожностью.

— Я не знал, что Мастерс имеет археологические вкусы, — произнес удивленно Дубман. — Но Вы ответственны за его обнаружение его, так что Вы можете подержать его некоторое время. Тем не менее, не потеряйте его, или я сдеру с Вас кожу.

Через небольшое кольцо на одном конце цилиндра, я пропустил шнур и повесил его вокруг своей шеи. Он был холодным и холодил мою кожу, а также угрожающе постоянно предупреждал…

Естественно я не был суеверным типом. Помимо моих тридцати лет самовоспитания, исследовавшего очевидные истины, я унаследовал осторожный скептицизм моих шотландских предков. Во всяком случае, ученые не могли признать существование сверхествественного. Подобно большинству других физиков, я утверждал, что имеется все еще много сил, которых наука не имела времени исследовать. Когда она это сделает, не будет никакого места для суеверия, для веры в сверхествественное — а так, просто невежество естественных законов.

Я стал работать вдвое больше чем кто — либо еще, загружая наш маленький ракетный самолет для моего первого разведывательного полета на север. Но даже интенсивная физическая работа не могла заставить меня забыть зловещую холодную силу относительно рунного ключа под моей рубашкой, хотя…

Угрожающий поток чувствовался более сильнее, когда я стоял на палубе той ночью. Наверху пульсировало Северное Сияние, перемещаясь знаменем неземного света, изменяя огромный замороженный океан от белого до зеленого, фиолетового и темно-красного. Подобно безумному музыканту, замораживающий ветер играл на реях шхуны, делая звуки и глубокие голоса из мачт.

Но рунный ключ под моей рубашкой мучил меня со своими противоречивыми требованиями. Он приказывал, чтобы я бросил его в ледяные воды. Беспомощный, я выдирал его и тащил на шнуре, пробуя выбросить его. Затем более сильная команда заставляла меня отложить это.

Я проклял момент, когда расстегнул рубашку. Почему я должен хотеть уничтожить что-то потенциально ценное для науки? Тем не менее, для себя я понял, что требования рунного ключа были более сильные, чем мои собственные.

— Это можно объяснить с научной точки зрения, — пробормотал я тревожно. — Все имеет научное объяснение, как только мы сможем изолировать это.

Но как мог маленький, золотой цилиндр проникнуть через мое сознание и управлять им, подобно манипулятором? Что заполняло мое сердце сомнением и страхом?

Для всего моего осторожного скептицизма и научного обучения, я не мог ответить ни на те настойчивые вопросы, ни предохранится от мучений проклятой вещи…

Это было блестящее арктическое утро. Солнце сверкало на белом льду, спокойном сером море и побитом корпусе «Питера Саула». Я был готов к моему первому разведывательному полету на север. Доктор Джон Каррул, руководитель экспедиции, позвал меня к перилам шхуны.

— Не летите слишком далеко в первом полете, Мастерс. И сразу возвращайтесь, если погода станет угрожающей.

— В течение нескольких дней не будет никаких штормов, — ответил я уверенно. — Я знаю арктическую погоду.

— Вы бы лучше оставили рунный ключ со мной, — пронзительно прокричал Дубман. — Я испытал бы крайне неприятное чувство, утеряв его, если Вы потерпите аварию.

В течение прошедших нескольких дней, золотой цилиндр не был вне моих мыслей. Относительно угрожающей силы, излучаемой из ключа, она все еще была далеко за пониманием науки. Я проверил его электроскопами, но они ничего не зарегистрировали. И все же тот излучал некоторую тревожную силу. Это было той же самой мысленной командой, которая боролась с другой, которая пробовала заставить меня выбросить ключ. Сверхъествественные или нет, но, очевидно, они должны были иметь какие-то рациональные, мирские объяснения.

Моя навязчивая идея с тайной, сделала меня книгочеем старых норвежских мифов Дубмана. Озиры, гласили легенды, жили в легендарном городе Асгарде, который был отделен от земли Мидгард глубоким заливом, через который лежал замечательный Радужный Мост. В Ниффлехейме, вокруг Мидгарда, все лежало замороженным, жизнь там была не нужна.

В большом зале Валгаллы правил Один, король озиров, и его жена Фригга. А в других замках проживали иные боги и богини. Локи, предатель озиров, был заключен с его двумя чудовищными домашними животными — волком Фенрисом и Мидгардовской змеей Иоармунгандром.

Я читал относительно джотанов — гигантах, которые жили в темном Джотанхейме и постоянно боролись против озиров. Также имелись карлики земли — альфинги, которые проживали в подземном Альфхейме. Но все боялись ада, злой смерти богов — зала, находящийся около темного города джотанов — Маспельхейма, пламенного царства, под Мидгардом.

Одна вещь в этих легендах впечатлила меня. Они изобразили озиров как смертных существ, которые обладали тайной вечной молодости, что-то среднее между гигантами и карликами. Ни один из них не старел, но любой мог быть убитым. Если бы Локи был выпущен, вызвав Рагнарок — сумерки богов — озиры погибли бы.

Когда я зарылся глубже в книги Ридберга, Андерсона и Ду Чаиллу, я узнал, что этнологи думали, что имелось некоторое реальное основание этих легенд. Они полагали, что озиры были реальными людьми с удивительными способностями.

Все мое чтение только усилило интерес к загадочному рунному ключу из моря. Я знал, что это граничит с суеверием, но я чувствовал, что, если я был далеко от влияния остальных, проклятая вещь могла бы фактически возобладать надо мной.

— Я вернусь через четыре склянки, — сказал я. — Если меня не будет дольше, направьте по маршруту санные нарты.

— Уверен, что Вы не дадите нам таких шансов, — произнес доктор Каррул с тревогой.

Пронесясь поперек льда, ракетный самолет заревел в холодном воздухе. Я закружил над шхуной, поднялся выше, и затем направился на север вдоль льда. В пределах десяти минут, я летел по бесконечному пространству замороженного Арктического Океана, в теплой и аккуратно заполненной кислородом кабине.

Обширная белая равнина блестела подобно алмазам в солнечном свете, морской лед был расколот, и имелась длинная полоса открытой воды. Моя миссия была составить диаграмму самого легкого маршрута к Полюсу — так чтобы сани не теряли никакого времени на окольный путь или взбираясь по горным хребтам. Как только погодный лагерь наблюдения будет установлен, я принесу запасы на самолете.

Сотни тысяч квадратных миль огромного моря льда, которые никогда не были увидены человеком. Последний реальный дом тайн Земли был поразительно красив — но зрелище было убийственное, ужасающее, зловещее…

Поглощенный созданием карты льда внизу, я сохранял самолет на курсе, и мой смысл времени был временно парализован. Ракетный мотор ревел неустанно, а лед бесконечно развернулся внизу. Когда мой самолет резко покачнулся, я понял, что внезапно повысился ветер. Я посмотрел вокруг, пораженный. Огромная темная стена возвышалась поперек южного горизонта.

— Черт побери, я никогда не назову себя погодным предсказателем снова, — поклялся я. — Только шторма не хватало. Но он есть!

Я накренился вокруг резко, и полетел на юг, борясь, чтобы возвыситься выше шторма. Но чем выше я поднимался, тем, казалось, выше повышалась черная, кипящая стена шторма. Я понял, что пойман.

— Две минуты, чтобы пожить, — предсказал я. — Это будет быстрая смерть…

Шторм — облако язвительного снега, схватило мой самолет подобно гигантской руке. Ошеломленный воздействием, оглушенный, я качал носом вокруг и позволял ветру относить самолет на север. Не было никакой надежды бороться. Я мог только лететь вместе с бурей, пока ее ярость не спала. Целое темное небо бушевало вокруг меня, заполненное кричащим ветром и снегом. Обхватив штурвал, я боролся, чтобы удержать раскачивающийся самолет в воздухе.

Но почему рунный ключ внутри моей рубашки, кажется, пульсирует с ужасным предупреждением? Почему тот чужой голос в моем сознании кажется нетерпеливым и ликующим? Почему я почувствовал, что там действительно что-то было — целеустремленное относительно направления этой бури? Шторм подошел внезапно из ясного неба, как только мой самолет был в воздухе. Теперь он швырял меня прямо, в одном направлении.

Неизбежная опасность смерти стала менее расстраивающей, чем растущее подозрение, что имелось что-то преднамеренное относительно шторма. Сила предупреждения, пульсирующая из рунного ключа, и дико ликующий чужой голос в моем мозгу, объединились, чтобы деморализовать меня.

После почти шести часов полета, непрерывно управляемым штормом, я получил самый большой удар. Глядя вперед через матовые окна кабины, я внезапно понял, что впереди имеется большая мертвая область, — которую я не мог видеть!

— Это не может быть реальностью! — выдохнул я. — Колоссальное невидимое пятно…

Мое зрение, казалось, заскользило вокруг той обширной области. Я мог видеть лед вне его на множество миль вдаль. Я мог видеть лед с обеих сторон этого. Но только непосредственно в области его не просматривалось.

— Какая-то уловка преломления, возможно из-за земных магнитных потоков, которые являются сильными здесь, — пробормотал я. — Возможно, это связано с тайной Сияния.

Мое научное рассуждение не успокоило мои нервы. Шторм перенес меня сюда, прямо к этому огромному невидимому месту. Когда я был почти на краю загадочной области, мое зрение, казалось, заскользило дальше, в любую сторону, почти под правильными углами. Если это было преломление, то такого типа, который был полностью неизвестен науке.

Мой унесенный штормом самолет мчался с опрометчивой скоростью к краю обширного невидимого места. Я не мог видеть вообще ничего впереди. Все казалось безумно искривленным из центра, искаженного той сверхъестественной стеной.

Резко буря бросила мой раскачивающийся самолет непосредственно через фантастическую стену, которая сделала вызов моему зрению — и я оказался внутри невидимого места! Но теперь я не мог видеть вне его.

— Это невозможно! — задыхался я, пораженный ужасом.

Я мог видеть только интерьер большого места — бушующий океан, изгибающийся к зловещему горизонту. Черные волны, черные облака… Внезапно я задохнулся в изумлении. Далеко впереди вырисовывалась длинная, высокая масса отталкивающей темной земли.

Шторм все еще выл со всей его первоначальной яростью, неся меня опасно низко над пеной волн к отдаленной земле. Через несущийся снег, я обнаружил слабое зеленоватое сияние. Но ощущение непосредственной опасности меня деморализовало. Я не мог приземляться в том порочном море. И все же при этом я не мог подняться снова в той буре.

Земля, на которую я бросил взгляд, была теперь в миле передо мной, ее хмурящиеся восточные утесы, протягивались прямо поперек моего курса. Серые пропасти были высотой в сотни футов. Выше них, по земле бежали темные леса и косматые лесистые холмы, где никакое приземление не было возможно. Затем я увидел маленький пляж, усыпанный валунами. Чистое отчаяние заставило меня направить самолет к нему.

По кипящему белому аду я прорвался. Мои колеса коснулись пляжа. Прежде, чем я смог затормозить передними реактивными двигателями, окно кабины разбилось от удара о валун. Но это было единственное повреждение, прежде чем я остановился вне досягаемости волн.

Я отключил ракетный мотор и выбрался из самолета. Мои колени дрожали от реакции длительной напряженности. Но земля и море внутри невероятного слепого места заставили забыть мое истощение.

Воздух был остро холодным. Это был холод обычной северной весны. Тем не менее, это был не ожесточенный полярный холод, как должно было быть. Небо темнело с облаками, убегающими перед бурей. Шум бушующего прибоя и острых, вопящих ветров был громок в моих ушах. Неизвестно даже с чем сравнительная теплота, окутывалась слабым зеленым сиянием, которое, казалось, проникало в воздух. Естественный жар, который только что был замечен, потоком поднимался вверх от земли. Это было странно волнующе.

— Это могла оказаться гамма-радиация из какого-то неизвестного источника, — рассуждал я. — Которая может объяснять преломление, что делает эту целую область невидимым местом. Мне жаль, что у меня нет здесь инструментов, чтобы это проверить. Надеюсь, она не имеет обычных эффектов гаммы-радиации на человеческие ткани. Но она кажется подбадривающим.

Волнение начало расти во мне. Я нашел здесь, в полярных водах, скрытую землю странной теплоты, полностью неизвестной цивилизации. Эта странная уловка преломления бросала вызов открытию до сих пор. Никакой ученый не мог находится в этом невидимом месте, без того, чтобы чувствовать убеждение исследовать его. Ожидать, пока утихнет шторм, и затем улететь из невидимой области, вернувшись на судно за регулярной исследовательской партией — было бы более мудрым. Но подобно каждому другому человеку, я имел желание быть первым на неизвестной земле.

Я пришвартовывал самолет между двумя валунами и снял куртку — одежду для арктической погоды, которую надел в полет. С пакетом шариков продовольствия и одеял на спине, я начал подниматься на зубчатую, скалистую стену.

Задыхаясь от дыхания, я достиг края высоких утесов. Холодные морские ветры обдували меня, и шум прибоя звучал снизу. Резкий крик чаек поднялся и закружился вокруг меня.

Справа лежал край утесов. Слева — полоса вереска, заканчивающаяся лесом елей, изгибающихся на ветру. За темным лесом, косматые ели, лесистые холмы круто возвышались. К югу лежали возвышающиеся лесистые холмы, занимающие большую часть земли. Это был дикий северный пейзаж, суровый, резкий, неприветливый. Все же, так или иначе, я наслаждался, являясь единственным, среди кричащих ветров и чаек, быстро развивающегося прибоя, и стонущих деревьев.

Я бросил взгляд на высокий небольшой остров. Его утесы явно возвышались на тысячи футов от зеленого моря. Его плоская вершина была на уровне с материком, и отделена от него только узкой, глубокой пропастью, через которую поднимался океан.

Но на самом возвышении остров сосредоточил серые башни — здания! Большие замки выделялись смело в небо, сгруппированные в удивительный город на маленьком плато. От острова до материка проходила арка громадного моста, поднимающаяся из камня на сотни футов. Окрашенный в блестящие красный, синий и желтый цвета, он мерцал подобно установленной радуге.

Мост Радуги вел к высокому орлиному гнезду больших серых замков! В памяти пронеслись ошеломляющие легенды, которые я читал так недавно — Асгард, легендарный город норвежских богов — Мост Радуги, который соединял его на высоте с Мидгардом.

Я рассматривал город озиров? Невозможно! И все же это место было реально…

Нечеловеческий крик громко поразил меня. Я огляделся. Наездник на лошади скакал по краю утеса, прибывая с юга.

«О господи! — задохнулся я. — Все это похоже на сон?»

Всадник обремененного черного коня был девушкой, но ничего подобного когда-либо прежде я не видел. Она носила металлический шлем с крылышками, под которым ее яркие желтые волосы струились подобно пламени на ветру. Синие глаза вспыхнули ненавистью с красивого, сердитого лица. Ее одежда блестела в броне. Ее белые колени были голыми, охватывая седло. Прямой, легкий меч, отсвечивающий в ее руке, был направлен вниз на меня.

— Как ты смеешь появиться в Асгарде, шпион, джотановская собака! — закричала отчаянно она на языке, который был очень близким к норвежскому. — Смерть за это!

Тогда то, высокое орлиное гнездо больших серых замков было Асгардом, домом легендарных озиров! И эта гневная девица викингов спутала меня с джотаном, одним из расы, которая была смертным врагом озиров! Я придумал все это, или я фактически наткнулся, так или иначе, на землю древней викинговской легенды?

Затем я очнулся к реальности опасности. Поскольку меч девчонки нанес удар мне в грудь, я увернулся под ним. Я почувствовал взмах лезвия над головой, когда ее лошадь проскакала мимо. Стремительно я прыгнул и схватил ее одетую в броню руку. После этого я сорвал ее с седла.

Меч отлетел из ее захвата, когда она упала. Но она бросилась к нему в едином движении. Я прыгнул за ней и поймал прежде, чем она могла достигнуть оружия. Она боролась подобно тигрице. Сила ее стройного, одетого в броню тела была удивительна. Ее маленький кулак ударил неистово по моему рту.

— Дрянь из Джотанхейма! — шипела она.

Я, наконец, преуспел в сковывании ее рук по сторонам. Ее белое лицо, в дюймах от моего собственного, сверкало гневом, ее морские синие глаза, бурлили в диком гневе. Она была красива, с ярким очарованием, подобно буре. Ее защищенная шлемом, золотая голова доставала мне только до подбородка, но ее синие глаза пристально смотрели на меня без следа опасения.

— Ты будешь свисать со стен Асгарда, джотан, за то, что осмелился поднять руку на меня! — прошипела она.

Она говорила странно, на старинной форме норвежского языка. Я ответил на норвежском, который я знал.

— Почему Вы пробовали убить меня? — спросил я. — Я — не ваш враг.

— Ты — джотан, враг озиров, — объявила она. — Ты имеешь темные волосы истинной джотановской собаки, даже при том, что ты оделся в диковинные предметы одежды. И ты смеешь шпионить на Асгарде!

В старых легендах, вспомнил я, могущественные озиры были светловолосые. Их смертные враги, джотаны, были темноволосые.

— Никакой я не джотан, — сказал я искренне. — Я недавно прибыл на эту землю, издалека, из внешнего льда.

Она засмеялась презрительно.

— Ты думаешь, что я поверю, что ты прибыл извне, из замороженного Ниффлехейма? Твоя ложь даже не умна. Почему ты медлишь убить меня? Смерть предпочтительна от нашего контакта, джотан. И смерть Фрейи будет вскоре отомщена.

— Фрейя? — задохнулся я.

Эта девушка была Фрейя, кому поклонялись старые викинги — Фрейя с белыми руками, самая прекрасная из озиров? Это было невозможно! Она была реальна, тепла, окрашена ненавистью, когда стремилась освободить себя. И все же она говорила относительно Асгарда. То отдаленное орлиное гнездо серого замка было Асгардом так, как легенды описывали его, даже летящий Мост Радуги, который соединял его с материком.

— Я не могу понять Вас, Фрейя, — колебался я, все еще держа ее. — Мое имя — Кейт Мастерс. Я прибыл извне, со льда Ниффлехейма, как Вы называете его.

На мгновение, сомнение смягчило ее бурные синие глаза. Затем она посмотрела мимо меня, и они снова стали ожесточенными и заполненными ненавистью.

— Ты не нуждаешься больше во лжи. Теперь прибывают твои товарищи, джотан, чтобы помочь тебе.

Я стоял потрясенный. Восемь людей приближались украдкой, после того, как привязали своих лошадей на краю леса. Они были более высоки, даже чем я. Их волосы были черные как мои, и висели вниз в косматых узелках, из-под подобных кепкам металлических шлемов. Они носили туники из брони, перекрывающие металлом все тело, и высокие латы на ногах, а также несли мечи и щиты. Их чернобородатые лица выглядели, зверски.

— Убейте этого человека! — заревел мускулистый человек, указывая на меня своим мечом.

Они прибыли ко мне группой. Легкий, прямой меч в моей руке, светился злобно. Я занимался фехтованием на саблях, поскольку этот вид спорта входил в программу университетских дней. Этот меч был подобен лезвиям, которые я использовал.

Его частица прошла через горло джотана, затем качнулась, хлестнув по шее его самого близкого товарища. Оба человека рухнули, но другие продвинулись. Я знал, что я сделал. Реальная жизнь не подобна кино. Один человек не может устоять против шести в борьбе на мечах.

— Мы — на краю утеса, — сказал Фрейя спокойно. — Другие наступают, мы отступим и упадем.

— Позаботьтесь, чтобы не столкнуть человека с утеса, — закричал озабоченно капитан джотанов. — Мы не должны потерять его тело!

Относительно этой причины, его предостережение дало мне шанс, который я не мог не использовать. Я встал против их острых лезвий, отражая дикие толчки. Но такое сражение не могло продолжаться долгое время. Моя рука уже была утомлена, и я был истощен всем, через что я прошел.

— Он слабеет! — взревел капитан джотанов. — Ударьте точно в цель!

В этот момент я услышал гром приближающихся копыт.

— Помощь прибыла! — закричала Фрейя. — Мой родственник Ярл Тор!

Джотановские воины остановились и огляделись вокруг. Рев из гнева и ужаса донесся до них. Два всадника скакали из Асгарда, сопровождаемые пешим отрядом. Золотоволосый человек был защищен шлемом, чьи красивые лица были вне себя от гнева. Маленькие глаза другого краснолицего сверкали. Его желтая борода развевалась, он качал огромным молотом, и мне казалось, что это его единственное оружие.

— Хаммерер! — закричали джотаны.

Они с ужасом побежали, спасаясь к своим лошадям. Но было слишком поздно. Ужасный рев гневного быка донесся от бородатого, с лысой головой, гиганта. Его огромный молот разбил шлем и череп джотана подобно картону. Не замедляя большого шага лошади, гигантский Хаммерер качнул свое ужасное оружие в голову другого джотана.

— Это — Ярл Тор, и мой родственник Фрей! — заявила прохладно Фрейя.

Тор, самый могущественный из старых богов легенды, самый сильный из озиров? Фрей, мифический родственник Фрейи? Я пожал плечами в убежденном скептицизме.

Ни один из убегающего джотанов, не достиг своих лошадей. Подобный молнии меч Фрея нанес два направляющих удара, а ужасный молот бородатого Тор, поверг других. Затем Тор и Фрей спешились с лошадей. Хаммерер произнес следующий рев гнева и побежал прямо ко мне.

— Есть еще джотановская собака, которую мы пропустили!

Прежде, чем я смог двинуться, его большой ярко-красный молот со свежими силами был уже занесен. Я пьяно колебался, истощенный, неспособный защититься от этого ужасного оружия.

— Стой! — вскричала Фрейя.

Молот засвистел в воздушном пространстве. Никакой обычный человек не смог бы остановить его исходящий натиск.

— Он не один из джотанов, которые напали на Вас? — прогрохотал Тор.

— Он не один из них, — сказала Фрейя. — Поскольку они пробовали убить его даже больше чем меня, и он боролся отважно против них.

Фрей поспешно спешился. Его красивое лицо было с волнением вытянуто, когда он подбежал к девушке и поймал ее за плечи.

— Вы целы, Фрейя? — спросил он с тревогой.

— Да, с помощью этого чужестранца, — сказала она. — Ярл Кейт — его имя, и он говорит, что он прибыл из внешнего Ниффлехейма.

— Это правда, — сказал я, тяжело дыша. — Я попал сюда, прилетев на корабле.

Я указал на пляж далеко внизу, где мой ракетный самолет отдыхал между валунами. Они смотрели глаза в глаза при этом.

— Так Вы чужестранцы можете строить летающие суда, — сказал Фрей с любопытством. — Ваша цивилизация, должно быть, отличается от нашей. Оден пожелает вернуться к этому вопросу позже. Мы возьмем его в Асгард с нами.

Оден, руководитель старых норвежских богов, король мифических озиров? Тот покачал головой и уступил борьбе против недоверия.

— Очень хорошо, — прорычал неохотно Тор. — Я все еще думаю, что он напоминает джотана.

Фрей привел мне лошадь мертвого джотана. К настоящему времени отряд, который спешил за Фреем и Тором, достиг нас. Это все были большие, светловолосые люди, бронированные в кольчугах и шлемах, и явно разочарованных отсутствием борьбы.

Я сел на лошадь, неспособный забыть сказочные грезы испытаний. С отрядом всадников я ехал около Фрейи, Тора и Фрея. Я слышал грохот копыт, грохот голосов, чувствовал седло внизу меня, и движения лошади. Но ничто не казалось реальным. Мое тело ухватывало действительность, но все же мой утомленный, изнеможенный мозг, отказался воспринимать это. Мои глаза были так озадачены и застелены кровью, что Фрейя смотрела на меня сочувственно.

— Вы можете остаться в Асгарде, Ярл Кейт, — сказала она. — И Вам нечего опасаться моих людей.

— Я не боюсь, — ответил я твердо, — но мое ошеломленное воображение делает меня несчастным. Является ли Ваш народ действительно старыми богами?

— Боги, — повторила она. — Я не понимаю Вас, Ярл Кейт. Нет никаких богов кроме трех Норнов и их матери, Вирды, судьбе, которой мы поклоняемся.

Я сжал зубы, и смотрел прямо вперед. Если они не были древними норвежскими богами, то почему их город, страны вокруг них, имена, я нашел в легендах? С другой стороны, это не могло быть фальшивкой, поскольку они казались искренне изумленными мной и моими вопросами. Естественно они могли бы быть недавними иммигранты в этом сверхъестественном невидимом месте, возможно в десятом или пятнадцатом поколении. В том случае, они не окажутся бессмертными, конечно, это будет иметь совершенно разумное объяснение их названий городов и окрестностей.

Но недавние колонисты осмелились бы взять имена богов, не опасаясь их мести? Я хотел задать этот вопрос, когда другая мысль посетила меня. Даже если эта колония была тысячелетнего возраста, там бы все еще были бы некоторые воспоминания об озирах — старых богов! Но эти люди почитали Норнов и их мать, Вирду, что означало, что они не были богами и не расценивали озиров как сверхествественных существ!

Расстроенный я прекратил думать, когда мы достигли Моста Радуги. Пять сотен футов в длину, он состоял из блестяще окрашенных плит камня, положенных поперек двух огромных арочных лучей массивного, серебристого металла. Далеко внизу этого легкомысленного промежутка, зеленое море катилось между мысом и островом Асгард. Мои волосы поднялись дыбом, когда наши лошади въехали под арку. Их копыта гремели по камню, доказывая основательность моста. Но я прекратил просмотр по сторонам, так как не имелось никаких рельсов или низких стен. Но ни озиры, ни их лошади, не показывали испуга.

Мост, повешенный в небе подобно радуге, был замороженным в камень. И я, Кейт Мастерс, с Тором, Фреем и Фрейей, старыми озирами, ехал поперек него в Асгард, мифический город богов!

Мост заканчивался массивным караульным помещением из серого камня, построенным на самом крутом краю Асгарда. Единственный вход в город извне был арочным путем через форт, который был закрыт металлическими воротами. Но когда наши лошади загремели по громадному мосту, охрана издала длинный гудок из большого рожка, который висел болтаясь.

Наши лошади остановились. Осторожно я поглядел вниз в пропасть и взглянул более ближе на остров. Я отметил, что в восточных утесах был глубокий фиорд с узким входом, в котором плыло несколько дюжин судов. Драконовские суда подобно тем старым викинговским кораблям, они были длиной восемьдесят футов, с медными клювами на носах, со свернутыми парусами и спущенными веслами. От фиорда крутая дорожка вела вверх к плато.

В ответ на призыв рожка, из высокой башни вышел высокий, барственный человек в сверкающей кольчуге и шлеме.

— Открывай свои ворота пошире, Хеймдалл! — нетерпеливо заорал Тор. — Мы должны ждать здесь, пока не сгнием?

— Помягче, Тор, — сказал Фрей Хаммереру. — Помни, что Хеймдалл, острым глазом увидел Фрейю с джотанами и предупредил нас.

Хеймдалл оказался начальником караульного помещения. Он рукой помахал нам. Лебедки застонали, и закрытые ворота качнулись внутрь. Мы поскакали вперед. Я был доволен оставить этот мост над пропастью. Мы проехали прямо через арочный туннель, который пронзал караульное помещение, и загрохотали по выложенной камнем площади.

Асгард лежал передо мной.

Непреднамеренно я ослабил уздечку и смотрел на большие серые замки, которые были построены в кольце вокруг очевидного края высокого острова. Непосредственно все двадцать были высечены из серого камня скал острова, и все были из плиток с тонкими каменными сланцами. Каждый состоял из большого, прямоугольного зала и двух легендарных залов, с двумя охватывающими переходами с более низкими парапетами, и двумя сторожевыми башнями. Они стояли на дальних, более огромных нагромождениях, которые возвышалась в центре острова.

Самый большой замок имел четыре сторожевых башни, и его обширная, каменно-плиточная крыша вырисовывалась над остальной частью Асгарда, подобно искусственной горе. Между этим большим залом и кольцом меньших замков лежали маленькие области и мощеные улицы каменных зданий и мастерских.

Сотни людей Асгарда были на улицах и окрестностях. Все были светловолосые, синеглазые и высокие. Многие из людей носили шлемы и кольчуги, были вооружены мечом, топором или луком. Другие люди носили металлические кольца вокруг шей, и они шли по своим делам достаточно бодро. Женщины носили синие или белые продолговатые платья с капюшонами. Также имелись дети.

— Здесь должна быть невероятно низкая рождаемость, — пробормотал я, — которая могла быть из-за тяжелого лучевого эффекта.

Слабый, естественный зеленый жар проникал на этот подобно материку, остров. Это было конечно волнующее. Оно восстанавливало мою энергию с удивительной скоростью. Но если бы это было фактически гамма или подобная твердая радиация, как я подозревал, то она была бы связана с тем, чтобы причинить частичное бесплодие среди людей, непрерывно подвергающихся этому.

Мы подъехали к центральному замку, остановив наших лошадей на каменной площади, охраняемой шеренгой солдат.

— Это — Валгалла, замок нашего короля, — объяснила мне Фрейя, пока мы спешивались. — Храбрись, ярл Кейт. Один объяснит все Вам.

Контакт с ее тонкими белыми пальцами, казалось, стабилизировал меня. Валгалла, легендарный зал сбора богов, ошеломил меня. Я слабо усмехнулся и последовал за Тором, который бренчал через арочный вход и зашагал вниз каменного коридора в обширный зал.

Место было две сотни футов в ширину и шесть сотен футов в длину! На девяносто футов в высоту над нами были большие лучи, которые поддержали огромную остроконечную крышу. Узкие, подобно разрезу окна, пропускали немного света, только чтобы рассеять тени, но я мог видеть, что на стенах висели блестящие гобелены. На каменном полу стояли массивные столы и скамьи.

В центре располагался большой погасший очаг, где все еще тлели несколько умирающих углей. Перед ним, на поднятом каменном возвышении напротив южной стены, сидел Один, король озиров. Он был обернут в сине-серую мантию, и носил сверкающий орлиный шлем. Тор провел нашу небольшую группу поперек темного зала и поднял свой молот в приветствии.

— Приветствую, король и отец! Джотаны посмели напасть на леди Фрейю. Фрей и я убили их, а также привели этого человека. Он напоминает мне джотана, но утверждает, что он чужестранец.

Фрейя выступила вперед — тонкая фигура, в сверкающей военной белой кольчуге, ее красивое лицо было белым от гнева.

— Тор глуп как всегда, лорд Один! Любой может заметить, что этот человек — чужак извне Ниффлехейма.

— Позвольте человеку говорить за себя, — сказал Один тяжелым, рокочущим голосом.

Король озиров казался мощным, энергичным человеком приблизительно пятидесятилетнего возраста. Его короткая борода была серой. Его левый глаз отсутствовал, уничтоженный несчастным случаем или в сражении, также на его лице имелся белый шрам. Но он излучал такую глубокую, строгую власть и мудрость, что я походил на ребенка перед ним.

— Вы говорите, что прибыли извне Ниффлехейма? — спросил он.

— Да, лорд Один, — ответил я неуверенно. — Я путешествовал по той ледяной пустоши на летающем судне. Шторм поймал меня и бросил далеко на север, к этой странной земле, которую я даже не мог видеть, пока меня не зашвырнуло в нее.

— Так что, отдаленные народы узнали науку? — спросил Оден с глубоким смыслом. — Это должно быть так, если они могут строить летающие суда.

— Да, и я — один из ученых моего народа, — произнес я. — И все же я не могу понять эту странную землю. Она не может быть увидена снаружи. Она теплая по сравнению с полярным холодом извне, и, кажется, заполненной какой-то таинственной силой.

— Если Вы не можете понимать эти вещи, — прогрохотал Оден, — тогда наука ваших чужеземных народов не может быть древнее, чем наша.

Я был ошеломлен более чем когда-либо. Озиры казались крайне отсталыми без современных научных инструментов, оружия и инструментов, и все же их правитель спокойно осуждал науку современного мира.

— Я не могу понять Вас, лорд Один! — вспыхнул я. — Асгард, все озиры и джотаны считались легендой в течение многих столетий. И все же в этой скрытой земле я нахожу, что Вы имеете имена старых богов, назвали ваш город Асгард. Больше всего, я не понимаю, почему Вы так говорите относительно науки. Я не видел никаких свидетельств научного знания в этой земле вообще!

— Чужестранец, называющий себя, ярл Кейт, — ответил Один, — мы, озиры — люди, не боги. Но мы жили в течение многих столетий в Асгарде, и много легенд, возможно, распространилось относительно нас во внешнем мире.

— Вы жили здесь в течение столетий? — перевел дыхание я недоверчиво. — Вы подразумеваете, что Вы бессмертны?

— Не бессмертны. Мы можем быть убиты во время войны, несчастного случая или голода. Но мы не стареем, и при этом мы не умираем от болезней. Мы обладаем древней наукой, глубокой и отличной от вашей чужеземной науки. Но потому, что когда-то это принесло нам бедствие, мы предпочитаем не поощрять ее исследование, и не использовать ее в нашей повседневной жизни. Мы, озиры, были первой цивилизованной расой Земли. Поэтому мы вырастили цивилизацию в месте, где жизнь, непосредственно сначала развилась под земной корой Земли.

— Внутри Земли? — воскликнул я недоверчиво. — Ну, не один из наших биологов не согласился бы!

— Все же это — так, — сказал задумчиво Оден. — Имеются большие места внизу земной коры планеты, могущественные пустоты, сформированные ее неровным охлаждением. Именно в одном из этих мест, внизу этой северной части земного шара и появилась вначале жизнь, потому что в этих пустотах, — большие массы вкрапленных радиоактивных элементов. Эта радиация, мощно промачивала некоторые составы углерода, водорода, фосфора, серы и других элементов, эрозируя, и их несло вниз, в подземные места, преобразовывая в непостоянные составы и в новые, сложные химические составы. Они никогда не могли сформироваться на поверхности. Те органические составы, наконец, сформировались в клетки, способные к ассимиляции и воспроизводству. Имело место быстрое развитие тех первых, подземно живущих клеток в более сложные существа. Это происходило быстро, потому что проникающая радиация, в том подземном месте воздействовала на гены всех живых существ, распространяя быстрое увеличение мутантов, постоянное наводнение новых форм. Таким образом, первые живые существа, первые растения, насекомые и животные, были рождены под земной корой Земли. Оттуда, они распространялись по поверхности Земли, и скоро значительно увеличились. Но развитие было более быстро в подземных местах. Поскольку там была воздействующая на гены радиация, большое количество мутантов развилось там. Так что это было в подземных местах, что первые млекопитающие и первые люди развились. Многие из тех людей нашли путь на поверхность. Они блуждающе распространились по Земле как дикари, полу-животные, которые медленно развивались через поколения. Но люди, которые остались в защищенном подземном мире, развивались гораздо более стремительно. Те люди стали интеллектуальными, когда люди на поверхности были все еще животными. Люди в подземном мире развили большую цивилизацию и глубокое знание науки. Это был мой народ, озиры. Наши поколения жили и умирали в большом, полом подземном мире, который мы называли Маспельхейм. Но затем наш научный прогресс принес катастрофу. Один из наших ученых, игнорируя мои предупреждения, полагал, что может позволить жить неограниченно, без того, чтобы стареть. Его теория была такая, что, ускоряя естественный распад радиоактивных веществ в нашем подземном мире, те испустят потрясающие волны радиации. Они уничтожили бы все бактерии болезней, и охраняли бы нас от болезней. Они также постоянно возобновляли бы клетки в наших телах, стимулируя их непрерывную регенерацию.

Один сделал паузу, и, казалось, дрожь пробежала через всех озиров в том большом зале Валгаллы.

— Против моей воли, он выполнил эксперимент, который принес катастрофу в Маспельхейм. Процесс, вышел из-под контроля. Все радиоактивное вещество в нашем подземном мире вспыхнуло. Мы, озиры, бежали из нашего подземного мира на поверхность. Мы обнаружили, что материк, который мы назвали Мидгардом, населен двумя варварскими расами верхней Земли. Одна из тех рас, кого мы называем джотаны, из-за их большого роста, была весьма многочисленная. Народ дикий, зверские воины, испытывали недостаток науки, проживая в темном городе Джотанхейме, который находился на южном береге материка Мидгарда. Другую расу мы называем альфинги, поскольку это чахлые люди, которые, проживают, главным образом, в маленьких пещерах под Мидгардом, опасаясь джотанов. Джотаны изучили наш язык в первом притворном дружелюбии к нам. Мы заняли для жилья этот остров Асгард, построили здесь наши замки, и соединили его с материком мостом Бирфост, пролеты которого альфинги сделали для нас. Затем джотаны внезапно показали свою ненависть, и напали на нас здесь в Асгарде. Они почти одолели нас своим предательством. Но, призвав на помощь наши научные достижения, мы отразили нападение джотанов. Ошеломленные ужасными силами нашей науки, выпущенной на них, они прекратили нападать на нас. И до сих пор они ненавидят нас, и мы живем во враждебном вооруженном перемирии с ними в течение двадцати столетий. Да, в течение двух тысяч лет я, и большинство моего народа живет здесь, в Асгарде. Потрясающее пламя радиоактивного пожара, который наш ученый разжег в Маспельхейме далеко внизу, оросило всю эту землю радиацией. Как он и надеялся, это убило все бактерии болезней и омолодило наши ткани. Мы не стареем, и можем жить неограниченно, если не погибаем на войне или в ходе несчастного случая. Но в связи с тем, что радиация имеет сильный эффект стерилизования, наша численность никогда не увеличивается. Джотаны и альфинги, которые живут на материке Мидгард, также не стареют от радиации. И она преломляет весь свет вокруг нашей земли. Она также делает северное сияние, как поток из этого места в небеса. Здесь, в Асгарде, мы живем, таким образом, в течение всех этих столетий. Хотя мы, руководители озиров, сохраняем углубленное научное знание, которое мы давно развили в Маспельхейме, не желая изучать глубже. Оно и так обширное, раз принесло бедствие в наш подземный дом. Мы не хотим больше таких бедствий! Мы довольны, чтобы жить здесь просто, не слишком завися от науки. Мы знаем из собственного опыта, что наука может быть извращена к катастрофическим результатам опрометчивыми и недобросовестными людьми.

Его тяжелый голос прекратился. Я стоял, смотря на него, испытывая головокружение. Невероятно, поскольку казалось, что его история была с научной точки зрения пустым звуком. Это объяснило почти все загадки, которые я встретил на этой таинственной земле.

— Вы жили здесь столетиями, — размышлял я. — Тусклые слухи о ваших возможностях, ваш город Асгард, ваша война с джотанами, должно быть, достигли внешнего мира. Эти слухи стали мифами, которые сделали Вас богами.

— Должно быть это так, — согласился Один. — Давно, часть озиров отправилась за льды с важной миссией. Некоторые из них не вернулись. Теперь, я полагаю, что те, потерянные, достигли внешнего мира. Они, вероятно, вскоре умерли, от недостатка омолаживающейся радиации. Но по их истории, о нас, возможно, сочинили те мифы.

— Так обо мне думают, что я мифический бог во внешнем мире, а? — заржал Тор.

— Это правда, — сказал я искренне. — А также лорд Один, Фрей и Фрейя. Но есть одна вещь, которую я не могу понять. Те джотаны, которые напали на меня и Фрейю, имели намерение убить или захватить меня. Но создалось впечатление, как если бы они ждали меня, и хотели захватить меня. Как они могли узнать, что я прибыл?

Один нахмурился.

— Я не знаю, но мне это не нравится. Может быть то, что джотаны…

Его голос затих, и он посмотрел отвлеченно мимо меня. Так или иначе, тон его голоса охладил меня.

— Но достаточно теперь, — сказал резко он. — Мы будем говорить позже об этих вещах, и о внешнем мире, откуда Вы прибыли. Теперь ярл Кейт должен быть почетным гостем озиров.

— Я не достоин такой чести, — ответил я. — Я никакой не вождь на своей собственной земле. Я только ученый.

— Любой человек, который пересек лед Ниффлехейма, завоевал право называться ярлом, — объявил он. — Вы должны отдохнуть в этом замке. И сегодня вечером, ярл Кейт, Вы посидите с озирами на нашем пиршестве, здесь в Валгалле.

Медленно я пробудился к реальности от того, что рука мягко трясла мое плечо. Я сразу увидел, что уже были сумерки. Я проспал опустошенный в течение нескольких часов в этой просторной, каменно-окруженной стеной, комнате. Я лежал на деревянной кровати, на стойках который были вырезаны головы волка. Имелось также два тяжелых стула и большой сундук, охваченный блестящим гобеленом. Из широких открытых окон выглядывал сумеречный город Асгард.

Рука, трясущая мое плечо, оказалась рукой раба. Служащий, человек средних лет, носил металлическое кольцо рабства вокруг шеи.

— Пир в Валгалле скоро начинается, лорд, — сказал он, когда я сел. — Я принес Вам надлежащее одеяние.

Он указал на шлем, и предметы одежды такого типа, что носили озиры, которые он поместил на сундук.

— Хорошо, предположим, что я оденусь по моде, — сказал я с сомнением.

Потом он поклонился и ушел, а я подошел к окну. Быстро темнеющее небо частично очистилось от штормовых облаков. На юго-западе, кровавый, темный закат пылал зло, темно-красно. Косматые холмы и горные хребты Мидгарда выделялись чернотой против него.

Где-то на материке, далеко в милях на его южном конце, был темный город Джотанхейм. Где-то в пещерах на скалистых землях проживали альфинги. И далеко под всей этой землей, если Один говорил правду, лежал большой подземный мир Маспельхейм. Там сверкала потрясающая атомная радиация, которая сделала теплой эту страну, где никакой человек не мог стареть достаточно, чтобы умереть.

Внизу меня, когда сумрак упал на Асгард, я мог видеть веселую суматоху деятельности. Вооруженные солдаты, которые обучались владению мечом на близлежащем поле, теперь двигались всей толпой через сумерки к Валгалле. Дым возвышался от больших замков и скромных каменных зданий. Я бросил взгляд на охотников, едущих по Мосту Бирфост, и тела маленьких оленей, переброшенных через их седла. Поскольку ворота Асгарда были открыты, я услышал пульсирующий гудок большого рожка начальника караульного помещения, приветствующего их.

Возможно ли такое, что я оказался фактически здесь, в мифическом городе богов? Конечно, в это трудно поверить. Но даже более невероятной, была сага Одина. Если он и другие руководители озиров обладали таким глубоким научным знанием, почему они и все их люди живут так примитивно?

— Я полагаю, что это правда, — пробормотал я. — Они не взрослеют и не становятся больными, так что они могут жить достаточно, без того, чтобы использовать науку. Во всяком случае, они имели проклятый неприятный опыт с одним опрометчивым ученым. Тогда это неудивительно, что они не поощряют исследования.

Медленно я покачал головой.

— Я исчезну прежде, чем смогу увидеть Фрейю снова. Удивлюсь, если она будет на пиру.

Это поощрило меня снять мое тяжелое пальто, штаны и ботинки. В шлеме, шерстяном свитере, кольчуге, поясе с длинным мечом и кинжалом я смотрелся неловко, подобно шатающейся опоре. Но женщины забавно относятся к незнакомой одежде. Только подумайте, как они смеются, когда теленовости показывают им стили, которые носили пару десятилетий назад! Я не хотел, чтобы Фрейя имела ту реакцию относительно меня.

Но когда я снял собственную рубашку, чтобы одеть предметы одежды озиров, моя рука коснулись чего-то, что висело на моей шее. Это был рунный ключ! Я полностью забыл о нем, начиная со входа в невидимое место. Теперь, однако, я внезапно подумал о рунной рифме.

Я задался вопросом, почему я не слышал никакого упоминания о Локи? Все остальное в старых Норвежских мифах, казалось, имело здесь некоторое твердое основание, но я не слышал ничего о предателе озиров. Я решил спросить Одина относительно него в первую очередь, затем спрятал золотой цилиндр под мою новую рубашку, на шнурок под кольчугу.

Едва я сделал так, седой раб снова появился у двери моей палаты.

— Король Один зовет Вас на пир, лорд.

Я быстро надел тяжелый, сверкающий шлем. Чувствуя себя ограниченным, как актер в странном костюме, я последовал за рабом вниз каменной лестницы, к большому залу. Раб закричал, громко объявляя:

— Ярл Кейт, чужеземец из внешнего Ниффлехейма!

Голоса и смех поутихли, и каждый глаз направился на меня с нетерпеливым любопытством. Валгалла сверкала светом от ряда факелов на стенах и большого огня, сверкающего высоко в центральном очаге. Множество столов теперь покрылось металлом и ломилось от блюд, загруженных едой. Высокие бутылки и питьевые рожки были наполнены быстрыми обслуживающими девами.

За этими столами сидели главные капитаны и воины озиров. Сотни больших, светловолосых людей, в шлемах и кольчугах, блестящих в свете факелов, пировали и пили. За столом на возвышении, возле южной стены, сидела знать озиров и их леди. Посередине, на высоком резном стуле сидел Один. Около него находилась женщина пышной красоты, его королева, леди Фригга.

— Ярлы и капитаны озиров, — быстро поднялся Один. — Выпьем спиртные напитки за ярла Кейта, нашего гостя и друга из внешнего Ниффлехейма.

— Слава ярлу Кейту! — проревел бородатый Тор, подмигивая весело мне, потом он поднял огромный питьевой рог.

— Слава! — зазвенел серебряный голос Фрейи. Каждый голос в зале Валгаллы повторил приветствие. Сотни питьевых рожков были подняты. Один указал мне на место за его столом знати, между Фрейей и изящной прекрасной женой Тора. Когда я сел, обслуживающие девушки принесли мне большую лопатку говядины на тарелке, и рог меда. Я попробовал спиртной напиток из любопытства. Он был тонкий, приятный и мощный.

Фрейя наклонилось ко мне. Она была одета теперь подобно другим озирским леди, в длинное белое льняное платье. Ее яркие волосы были связаны в серебряный кружок, ее платье было перепоясано тяжелым металлическим поясом, усыпанным вспыхивающими изумрудами.

— Я представлю Вас остальным, ярл Кейт? Вы скоро встретитесь с ними всеми.

Справа от меня, за гигантом Тором и его женой, сидел трое сыновей Одина — Видар, Вали и Хермод, высокие и светловолосые, все — рослые люди. Был и Хеймдалл, начальник караульной службы ворот Асгарда, которого я уже видел. Ниорд был приземистый, веселый лысый человек среднего возраста, со своей женой Скади. Форсети был трезвым молодым человеком, очевидно, многоуважаемый другим озирами.

Слева от меня, за Фрейей, сидел Фрей и его прекрасная жена, Герда. За ними расположился Браги, нежно выглядящий человек с мечтательными глазами, его жена, благородно-показательная Идан; Огир, гигантский белобородый старый викинг, и его жена в возрасте, Ран. В конец стола сидел Тир, молодой человек, наиболее мрачный и тихий из всех в зале. Пьющий капризно, он наблюдал веселыми празднично-задумчивыми глазами.

— Тир всегда незаметен и тих, — объяснила Фрейя, — но не в сражении. Он берсерк.

Я помнил легенду о берсерках — людях, которые становились безумными от крови в сражении, и боровшихся без кольчуг с нечеловеческим безумием.

— Как получилось, что некоторые из Вас стары, когда радиация удерживает Вас всех от старения? — спросил я.

— Они были стары, когда в начале катастрофы разожглась радиация внизу. С тех пор, ни один из них не стал старше. Немногие дети, рожденные здесь, растут обычно, пока они не достигают зрелости, и затем не растут дальше.

— Вы все жили здесь в Асгарде течение столетий и столетий, — пробормотал я. — Это кажется отталкивающим.

— Не все из нас, ярл Кейт, — сказала Фрейя. — я — не из старых столетий!

Она улыбнулась, когда я посмотрел на нее с сомнением.

— Ваше имя было известно и боготворилось во внешнем мире столетия назад, Фрейя.

— У моей бабушки также было имя Фрейя, — объяснила она. — Она была сестрой Фрея, который сидит около Вас. Она и ее муж Одур были среди части озиров, о которых упомянул Один, которые погибли в ходе миссии вне Ниффлехейма. Но Фрейя оставила двух дочерей, Хносс и Герсеми. Герсеми была моей матерью. Она погибла от наводнения двадцать лет назад, вскоре после того, как я был рождена.

— Тогда вы — действительно только двадцатилетняя? — воскликнул я. — Я доволен этим!

— Почему Вы должны быть довольны, ярл Кейт? — спросила она весьма невинно.

Я избежал ответа призывом с пиршества. Высокий Хеймдалл встал и произнес:

— Сага от короля скалдов, Браги!

Когда пировавшие подняли крик, Браги встал. Улыбнувшись, он подошел к большой арфе в конце зала. Его пальцы коснулись струн, и слегка их поколебали; музыка хлынула из них. Он пел ясным, сильным голосом.

Браги пел, описывая перемещение озиров начиная от их сраженного бедствием подземного мира, их отпора джотанам, охот и сражений их судов, про побережье Мидгарда, и ярость моря.

— Браво, Браги! — заревела аудитория, и все подняли свои рожки.

Я выпил со всеми. Мощный мед сделал меня немного пьяным. Я почти забыл, что являюсь Кейтом Мастерсом. Я был ярлом Кейтом, сидящим возле Фрейи в Валгалле, пирующий и кричащий.

— Теперь игры, — объявил Один.

Ликующий вопль донесся от воинов.

— Какие игры будут? — спросил я.

— Игра мечами с тупыми лезвиями и борьба, — сказала Фрейя. — Как гость, ярл Кейт, вы примете участие в них, конечно.

Я видел каждого, смотрящего с надеждой на меня. Несколько отрезвленный, я встал.

— Я — всего лишь прекрасный фехтовальщик, лорд Один, — сказал я, — и все же я присоединюсь.

— Кто попробует игру мечом с чужеземным ярлом? — спросил Один. — Тир, Вы — наш лучший фехтовальщик.

— Нет, лорд Один, не я, — ответил берсерк Тир задумчиво. — Вы же знаете, что меч в моей руке творит безумие.

— Я стану перед ярлом Кейтом, — сказал Фрей встав, и улыбнувшись мне.

Мы стали на открытой площади перед столами. Там нам дали латные рукавицы, щиты, и два длинных меча, чьи концы были срезаны.

— Кто нанесет три крепких удара по шлему противника, тот побеждает в игре, — объявил Один.

Игра казалась опасной для меня, поскольку наши лица были весьма незащищены. Я не имел много надежд относительно приемов Фрея, но был убежден, не показывать любое подобие страха перед Фрейей и этими жестокими воинами.

Лезвие Фрея столкнулось с моим. В следующий момент, я понял, что встретился с неравным. Столетия практики сделали его не по-человечески квалифицированным. Его лезвие летало подобно полосе света и нанесло удар по моему шлему. Поскольку я закачался от ошеломляющего удара, он поразил мой шлем снова. Рев возвысился от толпы. Негодование охватило меня, и я жестко набросился на голову Фрея.

Явной удачей явился неожиданный удар, поразивший его плечо в кольчуге. Когда он запнулся, я сразил его снизу по шлему.

— Хорошо сделано, ярл Кейт! — проревел голос быка Тора.

Но Фрей восстановился прежде, чем это сделал я. Его лезвие стало пятном стали передо мной. Мрачно я попробовал удержать его. Но вскоре он нанес свой третий удар.

— Вы травмированы, ярл Кейт? — спросил заботливо Фрей.

— Только моя гордость, — сказал я с сожалением, убирая меч и щит.

Тор шагал вокруг стола ко мне. Его бородатое красное лицо и глаза мерцали с веселым ожиданием.

— Вы напоминаете борца, ярл-чужеземец, — быстро прогрохотал он. — Попробуете побороться со мной?

— Да! Состязание между Тором и чужеземным ярлом! — закричала аудитория.

— Ярл Кейт не отдохнул! — закричала с негодованием Фрейя Хаммереру. — Это — не балаган!

— Я участвую, — сказал я прохладно Тору.

Я понял, что возможности моей победы над гигантом были бесконечно малы. Но я понял также, что все это было своего рода издевательство, которое эти викинги делали любому вновь прибывшему. Тор отбросил свой молот. Мы обнялись руками, делая захват.

Я был прекрасный борец, и я знал, что мой единственный шанс преодолеть Тора — это быстрая уловка, о которой он не мог бы знать.

Когда гигант, захватил меня, я скользнул мимо него. Прыгнув к его спине, я сделал на нем двойной нельсон прежде, чем он мог ожидать этого. Могущественный крик донесся от наблюдателей, поскольку все видели, что Хаммерер неистово тянет меня свободно. Неистово я повис на нем. Одной крепкой рукой напротив задней части его тяжелой шеи, и моих задних ног, я напрягся, чтобы вынудить его огромную голову вниз. На мгновение я подумал, что имею шанс, чтобы выиграть состязание. Затем рев гневного быка донесся от Тора.

Он дернул головой вверх с такой огромной силой, что мой захват был свободно разорван. Подобно разгневанному медведю, Хаммерер стал кружить и поймал меня, обхватив вокруг талии.

Он боролся в своем стиле, со всей силой небольшой науки. Его огромные руки обхватили меня, хотя я проявлял всю свою силу, чтобы освободится. Я чувствовал, что кольчуга находится под давлением, поскольку напрягался отчаянно, чтобы вырваться от него. Но он поднял меня подобно ребенку, и хлопнул мною вниз, об каменный пол.

— Хорошо сделано, — проревел он и помог мне встать. — Вы почти победили меня с вашими чужеземными уловками, ярл Кейт. Вы должны будете преподать их мне.

— Когда-нибудь в другое время, — задыхался я. Я обратился к королю. — Если Вы удовлетворены, лорд Один, я не буду теперь принимать участие в больших играх.

Один улыбнулся.

— Вы показали себя хорошо, ярл Кейт, и…

Его голос прекратился, поскольку строгое лицо, казалось, заморозилось. Когда я увидел, что он смотрит на мою грудь, я посмотрел вниз. Кольчуга открылась, что позволило рунному ключу свисать в полном виде.

— Рунный ключ! — прошептал он.

Каждый в большом зале Валгаллы был безмолвен, глядя в ужасе на древний золотой цилиндр, который висел над моей кольчуги.

— Рунный ключ! — повторил хрипло Один. — Он вернулся в Асгард. Это — день, который ждал темный Локи!

Замороженная неподвижность в Валгалле была ужасна. Вся озировская знать и воины, казалось, превратились в камень, когда они смотрели на золотой цилиндр, висящий на моей шее. Я мог слышать, как трещат факелы, сверкает очаг, и унылый стон морского ветра завывает вокруг высокого карниза Валгаллы. Было так, как если бы пиршество озиров было сражено ужасом холода.

— Где Вы взяли этот ключ, ярл Кейт? — хрипло спросил меня Один.

— Ну, мои товарищи ловили рыбу, и выловили его из ледяного моря — за Ниффлехеймом, — ответил я изумленно.

Глубокий стон поднялся от всего собрания. Я обратил свой взор на них, но к несчастью, походил на преследуемое животное, которое знает, что делает что-то неправильно, но все же все продолжает это делать.

— Почему Вы принесли его на эту землю? — спросил в отчаянии Один.

— Я не знаю, — сболтнул я, не подумав. Вспомнив подозрительную чужую подсказку, которая заставила меня найти ключ, я добавил: — Некоторая странная прихоть в моем сознании указала мне, где он был, и предупредило меня не выбрасывать его.

— Работа Локи! — прошептал Один. — Зло бросило силы за границу, которые возвратили рунный ключ, что освободит его.

Лицо Тора запылало темно-красным, затем он вскочил на ноги, сжимая свое могущественное оружие.

— Лукавый предатель все еще стремится уничтожить Асгард и озиров! — проревел он, подавляя гнев. — О, в этот момент я могу Миолниром лишить его черепа!

— Даже ваша сила и могущественное оружие потерпели бы неудачу против темной науки Локи, — сказал мрачно Один.

Я посмотрел вниз изумлено на золотой цилиндр, висящий на моей груди. В моем сознании высветились последние линии рунных рифм выгравированных на нем.

Те линии, казалось, пульсировали в моем сознании подобно бьющему барабану черной, страшной угрозы, которая не может быть замечена, но все же ее можно чувствовать.

— Я не понимаю, лорд Один, — проговорил я заикаясь. — Я сделал неправильно в отношении этого маленького, и, очевидно, небезопасного ключа, привезя его в вашу землю?

— Так как Вы принесли его, — заявил, Один, успокоившись, наконец, — то мы находимся под угрозой гибели. Ужасной угрозой была его тень для нас в течение всех этих длинных столетий. Это — единственный ключ, который может освободить злого предателя Локи, из его долгого заключения.

Когда он увидел после своих слов бледного меня, его глубокий, тяжелый голос прогрохотал утешительно через мертвую тишину.

— Это — не ваша ошибка, ярл Кейт. Я все это вижу. Это была мощь Локи, которая привела Вас и рунный ключ сюда. Да, из мрачной тюрьмы, где его ложь беспомощна, сознание Локи, проникло далеко через глубокое ремесло научных возможностей. Он заставил Вас через рыбную ловлю вытащить рунный ключ из моря, а также поднял шторм, который принес Вас сюда. Да, и они должны были забрать у Вас ключ, который освободит их темного лорда, поэтому джотаны напали на Вас, когда Вы прибыли.

— Но кто это — Локи? — спросил я изумленно. — В старых нортландских мифах, имелся рассказ о предателе с этим именем, который стремился уничтожить вас…

— Черным предателем был проклятый Локи! — вскричал Тор. — Позор и проклятие озиров, так как сначала он был рожден озиром.

— Да, он был действительно предателем, — сказал мрачно Один. — Очень давно, когда мы проживали в подземном мире Маспельхейма, Локи был удостоен чести единственным из озиров, находится непосредственно рядом со мной. Красивый, отважный, хитрый ученый, он был вторым среди озиров после меня. Но Локи, самый большой ученый из моих людей, очень хотел власти. Его эксперименты снова и снова подвергали опасности всех нас. Наконец, против моих распоряжений, Локи принес катастрофу в наш большой и прекрасный подземный мир.

— Так это Локи был ученым, про которого Вы рассказывали мне! — воскликнул я. — Он разжег атомные огни Маспельхейма и почти уничтожил Вас!

Один кивнул.

— Локи был тем безрассудным ученым, про которого я говорил. Он разжег радиацию, которая вызвала атомные пожары, которые охватили Маспельхейм и вынудили нас бежать на этот верхний мир. Я должен был наказать Локи за его опрометчивое неповиновение. Но я этого не сделал, потому что наводнение радиации будет держать нас практически бессмертными на этой земле. Вместо этого я предупредил его, что никто не должен вмешиваться в дальнейшие процессы с бродящими атомными пожарами внизу. Локи согласился не связываться больше с теми ужасными силами. Но его обещание ничего не стоило. Тайно, здесь на Асгарде, он путешествовал назад, в пламенный Маспельхейм, и начал снова экспериментировать. Он надеялся сделать такое огромное оружие из тех сил, чтобы смочь заменить меня как правитель озиров и победить всю Землю. Мой сын Балдур обнаружил запрещенные исследования Локи в глубоком Маспельхейме. Чтобы помешать Балдуру сообщить об этом, он убил его. Затем Локи сбежал из Асгарда. Он сбежал в темный Джотанхейм, взяв с собой двух отвратительных домашних животных, волка Фенриса и змею Мидгарда. Там он соединился со звероподобными джотанами. Он знал, что они ненавидят озиров, поэтому он подстрекнул их напасть на нас, обещая, что с его научными возможностями он поможет им победить и уничтожить Асгард. Об этом времени я рассказывал Вам, ярл Кейт, когда неожиданное предательство почти позволили джотанам победить нас. Джотаны, во главе с Локи, и с помощью адских сил, изобретенных его наукой, побеждали нас, пользуясь тем, что я не использую собственные научные возможности, чтобы нанести поражение Локи, и не все боролись с нами отважно. Мы отразили джотанов в большой мясорубке.

Тор усмехнулся и кивнул, но его гигантское лицо, окрасилось ненавистью в красный цвет, когда Один продолжил.

— Побежденный Локи бежал с волком и змеей в лабиринт пещер в Мидгарде. Мы последовали за ним в пещеру, в которой он скрылся, но Локи, в своей крайности, ловко заключил сделку на свою жизнь. Локи воззвал к нам: «Я имею инструмент, который может уничтожить весь Асгард и озиров, выпустив море атомных пожаров Маспельхейма. Если вы не согласитесь сохранить мне жизнь, я использую эту тайну, и вы все погибнете со мной». «Мы согласны потом сохранить твою жизнь, Локи, — ответил я. — Если ты сдашь этот смертельный инструмент». Локи сдал мне инструмент. Но затем я сказал ему: «Мы согласились сохранить твою жизнь, Локи, но это — все! Хотя ты должен оставаться живым, ты больше не будешь угрожать нам, поскольку ты будешь вечно в тюрьме, в этой пещере, в которую ты сбежал». И мы сделали это с Локи, ярл Кейт. Мы оставили его во временно отстраненном одушевленном состоянии, заполнив его пещеру газом, чью научную тайну я обнаружил. Тот газ парализовал, замораживая функции тела, но оставлял сознание. В это замороженное состояние сна мы поместили Локи и двух его отвратительных домашних животных. Потом мы закрыли ту пещеру навсегда дверью, которая была не из металла или камня, а из неуязвимой силы. Та стена энергии была экраном колебаний, управляемых генератором внутри крошечного проектора. Вы, ярл Кейт, имеете тот проектор — рунный ключ! Только рунный ключ может отпереть дверь тюрьмы пещеры Локи. Пока его не откроют, Локи будет находится там, с его двумя ужасными близкими, во временно приостановленном одушевлении. Но хотя тело Локи заморожено, его сознание активно, и он стремится умственными силами освободить себя. Мы дали рунный ключ от камеры Одуру, мужу Фрейи, одному из наших самых высоких ярлов. Сознание Локи работало издалека на Одура телепатической командой, делая попытку вынудить хранителя ключа выпустить Локи. Опасаясь, что телепатические распоряжения Локи могут однажды преуспеть, я приказал, чтобы Одур взял управляемый ключ в путешествие к большому океану, далеко за внешний ледяной Ниффлехейм, и бросил его в самое глубокое море. Тогда, я думал, Локи не будет способен принести ключ назад в Асгард, и никогда не сумеет избежать гибели. Одур взял рунный ключ и поехал за ледяной Ниффлехейма, и бросил ключ в океан, как я предлагал. Но прежде, чем он мог вернуться изо льдов, Одур и его жена Фрейя, были утеряны. Я теперь думаю, что они достигли стран вашего внешнего мира, и что их рассказы об озирах и Асгарде стали мифами, о которых Вы упоминали, ярл Кейт. Но мы думали непосредственно о безопасности рунного ключа, лежащем в океане на глубине, вдали от Асгарда. Даже в случае, если незнакомец найдет ключ в недалеком будущем, руны предупредят его. В случае, если он не сможет прочитать руны, ключ был построен на постоянное телепатическое сообщение мысли. Он получал бы постоянное умственное предупреждение, что надо избавиться от ключа.

— Так именно поэтому я почувствовал зловещее предупреждение, после того, как сначала коснулся ключа! — пробормотал я.

— Именно поэтому, — ответил Один серьезно. — И все же Вы, ярл Кейт, оказались под влиянием более сильных команд Локи. Вы сохранили ключ, и принесли его назад в Асгард. И теперь Локи, через своих союзников, джотанов, будет стремиться получить рунный ключ от нас, используя его, чтобы освободить себя. И если Локи когда-либо освободится снова, он поведет хозяев Джотанхейма еще раз против Асгарда. И может оказаться, что падение Асгарда, повлечет гибель озиров!

Я слушал в ужасе, ни на мгновение не сомневаясь, что Один говорил правду. Древняя наука озиров, при их пренебрежении к механическим открытиям, для которых они имели немного потребности, явно превзошла нас в изучении самых тонких сил Вселенной.

Да, теперь я знал, что эти две воли чужих голосов, были в моем сознании. Постоянное телепатическое предупреждение рунного ключевого проектора непосредственно, — и более мощная умственная команда заключенного Локи!

— Я не знал, лорд Один, — объявил я с искренним сожалением. — Если бы знал, что представляет собой рунный ключ в действительности, то я никогда не принес бы его сюда.

— Вы не знали этого, ярл Кейт, — ответил он. — И попытка Локи потерпела неудачу. Джотаны, которых он послал, чтобы забрать ключ, потерпели неудачу в своей задаче, и он все еще у нас.

Я снял небольшой золотой цилиндр с шеи и вручил ему. В тот момент я почувствовал себя освобожденным от того пульсирования-предупреждения, которое постоянно угнетало меня. Один взял ключ. В то время как все в Валгалле наблюдали за этим, он торжественно передал его Фрейе.

— Ваш дедушка был хранителем ключа, Фрейя, и эта обязанность возлагается на Вас, — заявил король озиров. — Вы должны держать его, пока мы не соберем совет и не решим, что с ним делать.

— Разве Вы не можете уничтожить эту вещь? — спросил я.

Один покачал головой.

— Вы знаете немного о нашей науке, чужеземный ярл. Проектор в рунном ключе поддерживает экран энергии в брусках тюрьмы пещеры Локи. Разрушение ключа уничтожило бы тот экран. Не позволю никакому страху войти в ваши сердца, люди озиров. Локи — все еще заключен, и останется таким. Еще не прибыл час, когда зло должно убежать.

Жестокий рев криков донесся из толпы, когда их мечи отсветились высоко в факелах.

— Наши мечи для Асгарда!

— Это — хорошо, — сказал Один с мрачной гордостью. — Теперь позволю себе закончить этот предзнаменательный банкет. Хеймдалл, будьте сегодня вечером в самые ближайшие часы на воротах Асгарда. Сознание Локи знает, что ключ — здесь, и он может телепатически подстрекать джотанов напасть на нас, и я гарантирую это. И Вы, Фрей, смотрите, чтобы ваш замок хорошо охранялся, защищая вашу родственницу и ключ.

Фрейя держала указательным пальцем шнур рунного ключа. Она посмотрела на меня с бессловесной, обеспокоенной привлекательностью, после чего ушла. Я последовал за ней в ночь.

Естественный слабый зеленый жар струящийся и покалывающей радиации, цеплялся за высокие замки. Никакого Северного Сияния не был видно, поскольку оно струилось за невидимым местом. Измученная луна сияла через летящие штормовые облака. Двигающийся северный ветер вопил, сильно жалил, и холодил. Далеко внизу был тусклый, отдаленный, быстрый, бурный океан, разбивающийся прибоем напротив утесов. Фрейя повернула ко мне свои темные и большие глаза.

— Ярл Кейт, я боюсь! — прошептала она. — Я никогда не знала страха прежде, но сейчас я напугана. Если Локи освободят…

— На это нет никаких шансов, в то время как Вы и ваши люди держите ключ, — подбодрил я ее. — И даже если бы он был освобожден, он — только один человек.

— Он не просто зло. — Задрожала она. — Я никогда не видела Локи. Долгие столетия до моего рождения, он был заключен. Но я слышала рассказы от других озиров. Я знаю, что, в их секретных сердцах, они все еще боятся Локи и его темных сил.

Она дрожала подобно колеблющемуся листу на ветру. Я поместил свою руку покровительственно вокруг нее, и, прижавшись ко мне, она тоже дрожала при лунном свете. Даже страх, который я также чувствовал, не мог предохранить мою кровь от волнения, поскольку я смотрел вниз на ее прекрасное лицо. Фрейя, дочь старых золотоволосых Викингов, девушка озиров — я держал ее в своих руках!

Я поцеловал ее. Поскольку я держал ее за талию напротив моей кольчуги, холодный ветер занес ее яркие волосы поперек моего лица.

— Ярл Кейт! — прошептала она с любопытством.

— Фрейя, — тяжело дышал я, — я никогда не любил никакую женщину до этого, пока не встретил Вас в этот день. Но теперь…

Она не ответила словами. Она поместила свои маленькие, сильные руки позади моей головы и потянула мои губы снова вниз, к своим. Я почувствовал себя странно потрясенным, когда я поднял голову снова. Мы услышали кашель. Фрей стоял с полуулыбкой возле нас в бледном свете.

— Я пойду с леди Гердой к нашему родовому замку, — сказал он мягко. — Без сомнения ярл Кейт желал бы сопровождать Вас туда.

Когда он и Герда ушли, мы пошли медленно. Моя рука была вокруг тонкой талии Фрейи, мы шли через тихие, залитые лунным светом улицы Асгарда. Она вела меня к замку на восточном крае Асгарда. Позади нас, обширные и мрачные башни Валгаллы устремились вверх бурного неба. Слева, далеко от нас, мерцала невероятная арка Бирфоста.

— Любимый, я чувствую теперь защищенной даже против Локи, — прошептала счастливо Фрейя.

— А я боюсь только, что это — мечта, от которой я проснусь, — шепнул я.

Мы приближались к темной большой части замка, который присел приземисто и массивно на явном утесе. Полдюжины воинов-блондинов озиров приблизились к нам в лунном свете. Когда они были всего лишь в нескольких ярдах от нас, они внезапно вытянули свои мечи. Их лидер отдал им команду жестоким тоном.

— Это Фрейя. У нее ключ. Схватите ее, и убейте этого человека!

Они бросились к нам. Хотя ошеломленный внезапным предательством озирских воинов, я сохранил достаточно присутствия духа, чтобы достать свой длинный меч. Я оттолкнул Фрейю в сторону, и отбил лезвие, которое летело в мое лицо. Мой меч глубоко разрезал шею воина. Его шлем отлетел, но до того, как он упал, его желтые волосы оторвались со шлемом!

— Это джотаны! — закричал я Фрейе. — Беги, объяви тревогу!

Я слышал, что ее крик огласил ночь, но она не побежала. Острие меча задело мое плечо, через кольчугу. Лезвие заставило меня завопить, и я с гневом бросился на замаскированных джотанов. Мое лезвие в пируэте срезало половину лица одного. Второй, качнулся вперед, задев мою почти обессиленную руку. Затем два лезвия нанесли удары снизу по моему шлему, и я рухнул на землю.

Когда я боролся, то чтобы собрать с силами свои чувства, я бросил взгляд на замаскированных джотанов, тянущихся к Фрейе, которая дралась подобно дикой кошке, возле утеса. Последняя вещь, которую я запомнил, это изнурительная усталость…

Следующую вещь, которую я помнил — меня поставили на ноги. Тор поддерживал меня, и Фрей осмотрел меня с отчаянным беспокойством. Факелы высветили людей, высыпавших из близлежащего замка.

— Что случилось? — проревел Хаммерер. — Где леди Фрейя?

— Джотаны! — задыхался я. — Они вошли в Асгард, замаскированные под озиров. Они, должно быть, видели, как Оден передал рунный ключ Фрейе. Они захватили ее и забрали с собой в дорогу.

Я указал на утесы.

— По ступенькам к гавани! — закричал Фрей. — Они, должно быть, сели на судно!

Когда они помчались вперед к краю утеса, я поплелся за ними. Моя голова все еще болела от удара двух мечей, стукнувших по моему шлему. На краю утеса была узкая лестница, прорезанная вниз в твердой скале, ведущая в пропасть фиорда, вниз. Два мертвых озировских воина, лежавших на ступеньках, показали то, что случилось с охраной. Тор начал было шагать вниз, но его остановил крик Фрея.

— Посмотри! Мы опоздали!

На юг по океану, через бушующие волны, направлялось судно, его парус развевался в кричащих ветрах. Оно шло прямиком к крутому побережью Мидгарда и стремительно исчезло за утесами.

— Джотаны с Фрейей! — простонал Фрей. — Они заполучили ее и рунный ключ. Теперь они смогут освободить темного Локи и принести разрушение в Асгард!

Тор потряс своим большим молотом в ужасном гневе.

— Работа Локи! — жестоко проревел он. — Это дело рук предателя, который поместил мысль о той хитрой уловке в головы джотанов, своими телепатическими уловками.

— Мы только собираемся здесь стоять? — закричал дико я. — У них Фрейя, а также рунный ключ.

О Фрейе я думал в тот момент больше, чем о ключе. Хотя ключ мог бы освободить Локи и вызывать окончательное нападение на Асгард, которого боялись озиры, та возможность была для меня менее страшна, чем угроза Фрейе. Иметь ее выхваченной из моих рук в тот час, когда я завоевал ее любовь! Я почувствовал жгучую ярость, которая наполнила меня надолго, чтобы уничтожить каждого джотана в плату за любой вред, который они могли бы причинить викингской девушке, которую я полюбил.

— Мы можем настигнуть их, если поспешим, — сказал Фрей. Он махнул озировским воинам, которые прибыли из его замка. — В гавань!

На большой скорости, мы сократили путь по лестнице через бороны в утесе. Ведомые Тором, Фреем и мною, за Хаммеререм оказалось большое количество спешащих воинов. Луна сияла позади летящих штормовых облаков. Она освещала наш путь вниз головокружительной дорожки, по которой озиры прокладывали дорогу к гавани. Шаги были не больше, чем в четыре фута шириной, и для них не было никакого защитного препятствия какого-либо вида.

Кричащий ветер ударял по нам, угрожая сбить с ног. Внизу гремело черное море, разбивая белую пену, разрываясь волнами напротив утесов Асгарда. Когда мы приблизились к основанию, шаги были настолько влажны, что наши ноги почти скользили под нами. Там где заканчивалась лестница — на выступе скалы у края гавани, еще трое озировских воина лежали мертвыми в своей собственной крови.

— Джотаны посмели сделать это! — проревел Тор, его красное лицо потемнело от гнева в лунном свете.

— На мое судно! — закричал Фрей своим людям громче воющего ветра. — Бросайте свободные швартовы!

Множество судов-драконов, находящихся в глубоком, узком фиорде между утесами, зазвенели отшвартованными от железного выступа. Судно, в которое прыгнул Фрей, было длиной семьдесят футов — с палубой и местами для двадцати гребцов. Его медный нос мерцал подобно живому металлическому чудовищу. Мы последовали за ним, когда швартовы уже были спущены. Вопящие воины прыгали на свои заученные места. Фрей схватил руль. Я стоял возле него, в то время как Тор поднимался по палубе.

— Оттолкнуть! — закричал Фрей сквозь рев. — Поплыли!

Воины напрягли свои мускулы, чтобы оттолкнуться длинными веслами. Судно-дракон понеслось из-под защиты фиорда в открытое море. Большие волны подняли нас с отвращением, угрожая швырнуть назад на утесы. Но квадратный, окрашенный парус возвысился в тот момент, кода люди Фрея отчаянно потянули веревки. Ветер закачал наше тяжелое судно далеко от вырисовывающихся утесов.

Медный нос утонул в темной воде, после чего всплыл, подняв нас над обширными черными разбивающимися волнами. Холодная соль распыляясь, разбивалась о наши лица. Хотя рев и колебание морского шторма мешало, судно направлялось на юг с увеличивающейся скоростью. Высокие утесы Асгарда, скрылись позади. Я бросил взгляд на факелы, тревожно вспыхивающие и распространяющиеся вокруг замка Валгаллы.

Мы проплыли мимо пролива между Островом Асгарда и материком Мидгардом. Далеко наверху, слева от нас, мерцала дуга Моста Бирфост. Затем Асгард и Бирфост, удалились из вида позади нас, поскольку скорость ускорилась. Мы пронеслись мимо могущественной береговой линии утеса Мидгарда.

— Ты видишь их, Тор? — обратился Фрей с тревогой к желтоголовому гиганту.

Тор глядел вперед, его блестящая борода развевалась, поскольку он стоял на возвышении.

— Еще нет! — проревел Хаммерер назад, против воющего ветра.

— Что они будут делать с Фрейей? — крикнул я.

Фрей покачал головой. Его красивое лицо было вытянуто в отчаянии пониже сверкающего шлема, затем он переместил руль.

— Что они будут делать с нами всеми, ярл Кейт, если они успеют использовать ключ, освободив Локи? Тот дьявол бросит джотанов на последнюю ужасную битву с Асгардом.

— Это вся моя ошибка, — сказал я горько. — Если бы я не принес с собой рунный ключ, этого бы никогда не случилось бы.

Летящие облака снова затемнили луну, и черная тень окутала бурное море. Близко слева, явно из воды, возвышались зловещие утесы Мидгарда. Фрей держал наше судно в опасной близости около пропастей, не теряя времени в преследовании. Мы были так близко, что каждая громадная волна угрожала опрокинуть нас. Воющие ветра несли ожесточенный холод, замороженная соль распылялась на наших лицах. Каждый раз, когда судно ныряло медным клювом в волнах, нас окатывало водой, и воины Фрея неистово кричали.

Высокий черный мыс выступал из утесов вперед, и Фрей качнул рулем, чтобы пронести нас мимо той скалистой точки. Когда судно накренилось, вокруг нас разбилась масса ледяной воды, почти отбросив далеко от руля. Затем мы вернулись в ту же точку, и луна снова сдвинулась дальше.

— Они плывут там! — заревел большим голосом Тор, и гигант озиров наклонился, показывая молотом.

Далеко впереди на диких, залитых лунным светом водах, одинокое судно летело на юг к зловещему побережью.

— Они направляются прямо в Джотанхейм! — закричал Тор. — Мы сможем перехватить их…

— Засада! — завопил в этот момент один из наших воинов.

Одновременно ливень стрел загрохотал вниз, подобного приветствию, в наше судно, немедленно убив двоих из наших людей. Я огляделся вокруг, потрясенный. Из-за острой скалы, которую мы только что обогнули, дюжина длинных судов бросилась к нам подобно голодным монстрам, продвигаемых изогнутыми веслами. Это были джотановские суда, переполненные огромными черноголовыми воинами и гребцами. Их луки выпустили другой ливень стрел в тот момент, когда мы обнаружили их.

— Джотановская засада! — вскричал Фрей, с трудом поворачивая руль. — Они знали, что мы будем преследовать. Они ждали здесь нас!

— Поворачивай к порту, или они перехватят нас! — проревел Тор.

Но было слишком поздно. В следующий момент, резной клюв передового судна джотанов поразил нашу сторону правого борта ударом, который сбросил всех нас с ног. Пока я взбирался, то увидел летящие стальные крюки к нашему борту, глубоко вонзившиеся в древесину.

— Достать мечи из ножен! — завопил Фрей.

Я помчался к Фрею, качаясь по сторонам. Вопли джотановских воины доносились до нас. Мы встретили их над головами наших собственных людей. Мечи столкнулись перед моими глазами. Я бросил взгляд на волосатое, зверское лицо, подбирающееся ко мне сзади с поднятым топором. Присев, я нанес удар, чувствуя, что мой меч прорвался между пластинами кольчуги, и поразил податливую кость и мускулы.

Тор достиг нашей стороны. С ревом, он взмахнул своим молотом и нанес удар вниз на джотановские шлемы, разбивая их, и черепа внутри.

Наше судно все еще тянулось на юг ветром, который заполнил его парус, тянущий также и джотановское судно, которое сцепилось с нами. Другие суда джотанов напрягали весла и паруса, чтобы сцепиться с нами. Рев волн под дрожащим судном был заполнен столкновением мечей, топоров и потрясающим лязгом, когда огромный молот Миолнир крушил внизу шлемы. Над всем возвышался ужасный крик сражающегося Тора.

Прямой топор джотана ударил в мое плечо, и я упал на колени. Меч в руке вопящего врага замерцал высоко над моей головой. Я беспомощно смотрел. Но Фрей, подобно быстрой змее, нанес удар. Он помог мне встать на ноги, когда донесся крик джотана, сваленного за борт.

Через секунд джотановское судно маневрировало рядом с нами. Вражеские солдаты швыряли крюки в сторону нашего борта. Фрей запрыгал, чтобы обрубить их прежде, чем вражеское подкрепление смогло напасть на нас.

— Хаммерер! Убейте Хаммерера!

Кричащие джотаны, прыгали на высокую фигуру Тора, подобно собакам, пробующим снести медведя. Миолнир отсвечивался в его руке, почти как живая вещь. Но два лезвия обрушились на его шлем, и он упал, оглушенный. Я стремительно прекратил схватку с первым нападавшим. Мой меч разрезал скрытые веревки. Когда судно джотанов отбросило от нас волнами, я услышал крик души от отчаяния.

Я огляделся вокруг. Фрей прекратил схватку с другим джотановским врагом. Но дикий крен нашего судна, которое освободилось, бросило его в черные воды. Он беспомощно полетел вниз в тяжелой кольчуге. Немедленно я сорвал свою собственную кольчугу, отбросил ее, и нырнул с задней перекладины в море. Ледяной удар поразил дыхание моего тела. Когда моя голова появилась на поверхности, я увидел сражение, которое неслось в сотне ярдов. Суда джотанов пробовали пойти снова на абордаж озировского корабля. Но воины озиров были поражены оглушенным Тором и потерей Фрея. Они отвернули судно вокруг и стали уплывать назад к Асгарду.

Я плыл в воде среди поднимающихся волн, ища Фрея. Когда я бросил взгляд на него, то он уже погружался в дюжине ярдов от меня. Я стал бороться с бродячим ветром и бушующим морем, пока не достиг его. Глубоко нырнув, я поймал его и потянул на поверхность. Это было почти больше, чем я мог сделать, чтобы удержать отягощенного его на плаву, поскольку он был в кольчуге и с мечом. Теперь я начал сожалеть, что взял собственный меч, поскольку он препятствовал мне. Громадные волны несли нас к вырисовывающимся и близко выступающим утесам.

— Оставь меня! — прокричал Фрей над ревом моря. — Спасай себя, ярл Кейт — или мы оба погибнем.

— Цепляйся за мое плечо — и греби своими ногами, — задыхался я.

Его вес угрожал затянуть меня под воду в любой момент. Я боролся, чтобы отплыть от утесов, но был подобен ребенку в неустанной власти тех больших волн.

Тогда я бросил взгляд на небольшой пляж этих зазубренных утесов. Я узнал его сразу. Это был пляж, где я посадил свой самолет!

— В путь! — закричал я Фрею. — Мы разобьемся на утесах, если не сможем добраться до этого пляжя.

Течение угрожало утянуть нас к северу от небольшого песчаного углубления. Я поместил свою последнюю унцию силы в плавание поперек грозовых волн. Но течение кипело и непреодолимо несло нас к вырисовывающемуся утесу. Нас собиралось выбросить на них…

Я с Фреем сделал конвульсивное усилие. Мы проскользнули мимо утесов, и были выброшены в безопасности на пляже!

В течение нескольких минут мы лежали на песке. Хотя ревущие волны омывали нас, ни один из нас не был способен двигаться. Постепенно наши силы вернулись, и мы отползли на пляж. Фрей сидел и, задыхаясь, задал вопрос.

— Действительно ли убили Тора? Я видел, что он упал, после чего меня швырнуло в море.

— Я думаю, он был только оглушен. Люди с вашего судна получили свободу и сбежали назад в Асгард.

— Я задолжал Вам свою жизнь, ярл Кейт. — Голос Фрея пульсировал в темноте. — Я тонул в волнах, когда Вы прыгнули за мной. Я не забуду свой долг.

Я поднялся на ноги.

— Это будет важно, после того, как мы пойдем за теми джотанами, спасем Фрейю и ключ.

— К настоящему времени, — пробормотал благородный озир безнадежно, — они должны быть около Джотанхейма. Мы не сможем их настигнуть, даже если бы имели судно.

— Я могу настигнуть их через несколько минут, — сказал я мрачно. — Вы, озиры, можете много знать относительно атомных огней и тонких сил, но Вы не знаете про самолеты. Мой — пришвартован прямо на этом пляже.

— Ваше летающее судно? — тяжело перевел дыхание он. — Я забыл про него. Его достаточно чтобы быстро настигнуть суда джотанов?

— Достаточно быстро? — повторил я. — Ожидайте, пока Вы не войдете в него. Возможно, это заставит Вас думать немного более высоко о моей науке!

Я поспешил к двум большим валунам, между которыми я пришвартовал свой самолет. Его не было! Следы в песке показали, что его тянули до воды.

— Кто-то украл мой самолет! — простонал я.

— Должно быть, джотаны сделали это. Кто бы ни послал их, чтобы убить или захватить Вас, ярл Кейт, позже он послал других воинов, чтобы захватить ваше летающее судно.

— Они, должно быть, стянули его вниз и погрузили на борт одного из своих самых больших судов, — пробормотал я. — Теперь мы не имеем шанса перехватить пиратов Фрейи прежде, чем они достигнут Джотанхейма.

— Да, я боюсь, что все потеряно, — вздохнул Фрей. — Теперь, когда джотаны имеют Фрейю и рунный ключ, король джотанов Утгар поспешит выпустить Локи из его тюремной пещеры. И когда Локи освободиться, он снова вступит в сговор с джотанами и это будет гибель для всего Асгарда и озиров.

Моим естественным желанием было то, чтобы поспешить самым быстрым способом к Джотанхейму, в попытке спасти Фрейю. Но я понял, что должен в первую очередь помочь всем озирам. Именно я невольно принес рунный ключ, который может освободить Локи.

— Фрей, скажи мне. Где и как далеко отсюда — пещера, в которой заключен Локи?

— Это — мили на юг, глубоко в лабиринте пещер, которые лежат под Мидгардом, — произнес он изумлено. — Почему ты спрашиваешь?

— Если ты и я поспешим к двери тюрьмы Локки, и будем там ждать, — нетерпеливо объяснил я, — мы могли бы оказаться там, когда джотановский король придет, чтобы выпустить Локи. Мы могли бы внизу сразить Утгара и заполучить ключ назад прежде, чем он смог бы освободить того дьявола. И затем, в безопасности с ключом, мы смогли бы найти способ заполучить Фрейю из Джотанхейма.

Фрей был поражен смелостью моего плана.

— Это смелая схема, — прошептал он, — хотя я не жажду идти к Локи. Все же это может сработать и может предотвратить его спасение.

— Как мы сможем добраться до той тюремной пещере прежде, чем джотаны достигнут ее с рунным ключом?

— Имеется всего лишь один быстрый путь — через туннели альфингов, — объявил Фрей.

— Альфинги? Карлики, которые живут в пещерах под материком?

— Да, ярл Кейт, и они не любят, когда незнакомцы добровольно приходят в Альфхейм. И все же они — друзья Фрейи, и должны помочь нам пройти через проход для ее пользы. Опасно пробовать, но я готов.

— Тогда поспешим, — сказал я. — Надо найти самый близкий путь в пещеры Альфингов!

Фрей повел меня к черному отверстию в стене скалы, являющейся входом в темный проход, который бежал прямо в утес. Его стороны показали, что это производство земляных работ в совокупности с человеческой изобретательностью. Мы вступили в него.

Туннель был только высотой пять футов, вынуждая нас наклоняться, поскольку мы продолжали идти. В нескольких случаях, мы были ослеплены полной темнотой, но мы шли на ощупь. Внезапно Фрей остановился в тесном проходе. Я бросил взгляд на мерцание зеленых глаз, сияющих впереди нас.

— Дикие животные? — спросил я, и моя рука обхватила рукоятку меча.

— Альфинги, — ответил натянуто Фрей. — Они могут видеть нас даже в этой темноте. Уберите вашу руку с меча, и не двигайтесь, чтобы не умереть быстро.

Я стоял, не перемещаясь, как статуя возле Фрея, глядя напряженно вперед в темноту, слушая приглушенный звук быстрых шорохов. Зеленые глаза, устрашающе сияющие сквозь черноту, увеличились в числе. Чрезвычайная напряженность в фигуре Фрея около меня показала мне, что мы были в опасности. Я вспомнил то, что Один говорил относительно альфингов. Это была старейшая раса, чем джотаны или озиры, и она не принимала никакую сторону в войнах между двумя большими враждующими народами.

— Мы — друзья альфингов! — сказал четко Фрей.

Из темноты ответил тяжелый, хриплый, рычащий голос.

— Вы прибыли незваными в Альфхейм. Это карается смертью, будь Вы джотанами или озирами.

— Мы — озиры, — ответил быстро Фрей, — и мы зашли в ваши проходы только из-за большой нужды. Я — Фрей, родственник леди Фрейи, которую Вы хорошо знаете.

Спереди донесся низкий ропот глубоких голосов, как если бы его заявление причинило волнение.

— Имя Фрейи может спасти нас здесь, — прошептал он мне. — Она всегда была другом альфингам, как и ее мать и бабушка до нее.

Голос басом ответил из темноты.

— Леди Фрейя всегда долгожданна в Альфхейме. Но ее прием не распространяется на других озиров, как Вы хорошо знаете. Однако, мы отведем Вас к нашему королю Андвару на суд. Сдайте ваше оружие.

— Отдайте Ваш меч, ярл Кейт, — сказал Фрей.

Вместе, наши мечи упали на скалистый пол. Мы увидели подход светлых зеленых глаз, услышали тяжелые шаги, шагающие вокруг нас, и внезапное царапанье кремня по стали. Запрыгали искры. Большие смолистые факелы запылали румяным светом, освещая целый тесный туннель.

Нас окружала дюжина альфингов — все вооруженное короткими, тяжелыми копьями и огромными металлическими булавами. Они держали свое оружие настороженно поднятым к нам, кроме двух, которые держали факелы. Самый высокий был только четыре с половиной фута в высоту. Но их тела были приземистые и массивные, с чрезвычайно широкими, сутулыми плечами, руками и ногами огромной толщины, и большими головами — с косматыми, темными волосами. Их лица были массивны и смуглы, их зеленые глаза, сияли как у животных. Они носили кожаные туники и кожаные сандалии, обрамленные железом.

— Андвар будет судить вас, озиры, — прогрохотал их лидер нам, его зеленые глаза, наблюдали за нами подозрительно. — Если Вы попробуете убежать — вы умрете.

— Мы не думаем о спасении, — уверил я его. — Веди нас к Андвару.

Альфинги перераспределились, один с факелом пошел вперед с нами по тесному туннелю, а другой позади. Остальные наблюдали за нами вблизи, держа свое оружие настороженно поднятым. Теперь туннель столкнулся с другим, низким проходом, прорезанным в скале, а затем с другим.

— Этот народ всегда жил в подземельях? — спросил я у Фрея.

— Не все время, ярл Кейт. Они иногда осторожно появляются днем. Но их жилье и мастерские находятся в этих пещерах.

— Мастерские? — переспросил я.

— Альфинги — хитрые рабочие со странными навыками, — объяснил Фрей. — Они замечательные подделыватели металла. Они знают, как по желанию преобразовать алхимией металлы, которые используют радиоактивную силу. Фрейя часто рассказывала мне про их сверхъестественные достижения.

После того, как альфинг убежал вперед, чтобы принести новости нашего подхода, я услышал барабаны, глухо пульсирующие через лабиринт проходов. Они быстро выросли в грохоте, подобно усиленному биению многих сердец. Мы появились из туннеля в большой пещере, одной из их кузниц. Большая кузница грохотала, сверкая при этом, — молоты ловко били раскаленный добела металл.

Дрожащий жар факельного света нашей охраны побледнел, стук звенящих медных молотов был оглушителен в отзывающейся эхом пещере. Альфинговские кузнецы оторвались от своей работы, чтобы посмотреть на нас широкими, подозрительными зелеными глазами. Мы прошли через другую звенящую пещеру кузнецов, и вступили в палату, которая была заполнена явным белым сиянием.

— Что это? — воскликнул я, мигая.

— Одна из пещер алхимиков, — сказал Фрей. — Видите, ярл Кейт, как они используют странную науку, чтобы изменить металлы.

Это была действительно странная наука. Примитивная наука карликов выполняла вещи отличные от высоко продвинутой науки моего современного мира. К спроектированным свинцовым скобкам в стенах пещеры была подвешена дюжина земных шаров подобно блестящим, крошечным солнцам, сверкающих белым сиянием. Они были частицами чрезвычайно активного вещества, полученного из глубин Земли бесстрашными карликами.

Окружение щитов тяжелого свинца ограничивало жестокую радиацию и твердо направляло ее вниз. Тот интенсивный поток силы отфильтровывался через изменяющиеся пластины прозрачного, подобного кварцу, камня. Таким образом, опущенная, струящаяся сила, направлялась на свинцовый набор подносов внизу. На этих тройках лежали железные или медные объекты — украшения, застежки, ножны кинжала, и радиация преобразовывала их в золото!

— Эти маленькие товарищи не настолько примитивны, — пробормотал я с завистью. — Превращение металлов радиацией — это было лабораторным экспериментом в моем собственном мире, но здесь они фактически используют это.

— Это весьма просто, ярл Кейт, — заявил Фрей. — Они получают радиоактивное вещество из более безопасных краев Маспельхейма, мира огня, далеко под этой земли, из которой мы первоначально прибыли.

— А что относительно тех пластин кварца, которые они используют как фильтры?

— Это не кварц в действительности, а синтетическое вещество, которое альфинги могут делать, — объяснил он. — Они могут быть приспособлены к экрану из любой специфической частоты желательно вибрирующей силы. Таким образом, альфинги способны применить изолированную радиацию, в которой нуждается превращение.

Мы прошли еще два алхимических цеха, и затем повторно вступили в темные туннели.

— Фрей, а король карликов поможет нам? — спросил я низким, беспокойным голосом.

— Я не знаю, — произнес с сомнением Фрей. — Он поможет, если подумает, что имеется опасность освобождения Локи. Альфинги очень боятся Локи, также как и мы.

Барабаны впереди перестали пульсировать. Фрея и меня сопроводили в самую большую пещеру, которая была освещена мерцающим светом многих факелов. Сотни альфингов торопливо собрались здесь. Имелось несколько короткорослых женщин, группа мужчин и немного детей. Все — и мужчины, и женщины, и дети — смотрели на нас в тяжелой тишине.

На каменной террасе в конце пещеры стоял массивный альфинг, который носил тяжелый золотой воротник, украшенный замечательными драгоценными камнями. Яркие, подозрительные и напуганные глаза смотрели на нас с темного, тяжелого лица. Это был Андвар, альфинговский король. Он выслушал объяснение нашей охраны и затем заговорил со мной грохочущим басистым голосом.

— Кто Вы, незнакомец? Вы не похожи на озира, и все же Вы утверждаете, что были другом леди Фрейи.

— Я обручен с ней, — объявил я, — а это — ее родственник Фрей.

— Леди Фрейя, одна среди озиров и джотанов, кто долгожданная здесь, — сказал Андвар замкнуто. — Она одна всегда была дружественна к нам. Но Вас — мы не примем. Вы нарушили границу при входе в Альфхейм.

— Страшная потребность вынудила нас нарушить границу, — сказал я искренне. — Мы спешим, чтобы достигнуть глубокой пещеры, где заключен в тюрьму предатель Локи.

Мои слова создали волну ужаса среди альфингов.

— Почему Вы желаете идти туда? — потребовал ответа Андвар. — Ни один из озиров не заходил в тюрьму Локи, с тех пор, как тот был заключен туда давно, столетия назад.

— Мы должны последовать туда, — ответил я, — потому что теперь джотаны спешат другим способом выпустить Локи. Они похитили леди Фрейю, и с нею — они забрали рунный ключ, который отопрет дверь тюрьмы Локи.

Крики опасения донеслись из толпы альфингов в освещенной пещере. Я видел, что массивное лицо Андвара стало бледнее его смуглой кожи.

— У них леди Фрейя и рунный ключ? — вырос гул. — Но если они выпустят Локи с помощью ключа, это снова означает войну между джотанами и озирами. На сей раз, Локи может одержать финальную победу!

— Он может, — согласился быстро я. — И если Локи победит озиров, он поведет джотанов, чтобы поработить Альфхейм.

Ужас на лицах альфингов ясно показал, что они уже думали об этой возможности.

— Еще есть время, чтобы предотвратить освобождение сатаны, — продолжил я. — Если мы сможем раньше добраться к его тюрьме, чем джотаны прибудут туда с ключом, мы сможем предотвратить освобождение Локи. Вы поможете нам?

Андвар покачал своей большой головой.

— Мы не можем помочь Вам напасть на джотанов. Очень давно мы пообещали, что не примем никакую сторону в их войне — озиров и джотанов, и что будем жить в мире и торговать с обоими из них. Мы не можем нарушить наше обещание, подняв наше оружие против джотанов.

— Но если джотаны добьются освобождения Локи, это означает войну, в которой Вы, альфинги, можете быть сокрушены как между жерновами! Если Вы решитесь теперь, чтобы помочь нам, Вы сможете спасти вашу расу. И Вы поможете спасти Фрейю, вашего друга.

Сомнение и опасение были написаны на лицах всех смуглых, чахлых альфингов в отсветах факельного огня. Но когда Фрей и я ждали напряженно, Андвар снова покачал своей головой.

— Мы не осмелимся помочь Вам. Если джотаны когда-либо узнают, что мы подняли наше оружие против них, то они будут стремиться уничтожить нас всех. Они разрушат наши сады и убьют наших охотников на поверхности, и мы не посмеем появиться больше. Таким образом, мы погибнем, так как мы не сможем жить всегда в темноте.

— Это бесполезно, ярл Кейт, — расстроено пробормотал Фрей. — Они боятся джотанов, чтобы помочь нам с засадой.

— Но они могли бы поддержать наши мечи тем, что провели бы нас самым быстрым путем к двери тюрьмы Локи, — сказал я быстро. — Мы одни смогли бы предотвратить выпуск Локи.

Фрей нетерпеливо кивнул, его глаза, горящие внезапным нетерпением, соответствовали остроумию и силе при встрече с врагом.

— Андвар, Вы можете помочь нам без того, чтобы поднять ваше оружие против джотанов, — сказал я. — Отведите нас самым коротким маршрутом к двери тюрьмы Локи. Ручаюсь, мы сами предотвратим выпуск зла.

— Если даже джотаны узнают, что мы это сделали, они прогневаются на нас, — размышлял Андвар. — Но они не смогут узнать об этом, если Вы не сообщите им. Поклянитесь, что независимо от того, что случится с вами, вы не сообщите о нашем участии в этом. Тогда мы отведем вас к пещере Локи.

Фрей поднял свою руку.

— Я клянусь Норном, который управляет судьбами всех, и Вирдой, его матерью.

Хотя я повторил присягу, Андвар, казалось, только был частично удовлетворен.

— Это — большой риск. Но Локи не должен снова быть свободным и разорить Мидгард войной, смертью и разрушением. Мы дадим вам в поддержку ваши мечи и отведем Вас, озиров. Но мы оставим вас двоих, чтобы предотвратить выпуск Локи.

Красные факелы альфингов направились к нам.

— Мы почти у тюрьмы — пещеры Локи, — сказал Андвар. — Я опасаюсь идти.

Массивное лицо короля альфингов было бледно, имелся страх в его зеленых глазах. Наши три других гида были одинаково испуганы.

— Вы обещали отвести нас к двери тюрьмы, — сказал я. — Отведите нас к тому месту, где мы можем ее увидеть. Тогда Вы можете возвращаться.

Андвар задрожал и нерешительно продвинулся со своими тремя гидами, хотя теперь их шаги были медленны и неохотны. Мы прошли через высокую, сводчатую впадину в глубокой скале под Мидгардом. Андвар и другой из альфингов, вели Фрея непосредственно в лабиринт естественных впадин. Путешествие шло всегда на запад и на юг. Я видел, что мы находимся под центром скалистого материка.

Прошли часы, прежде чем мы оставили туннели и пещеры Альфхейма. Путешествуя теперь в мрачных местах, мы не наблюдали никакого признака их присутствия. Хилые люди так боялись самого имени Локи, что никогда бы не пошли в этот лабиринт пещер. Он был слишком близок к тому месту, где временно покоится одушевленное тело Локи.

Мой мозг лихорадочно волновался с надеждой и отчаянием, когда Фрей и я следовали за нашими направляющими гидами — альфингами. Я с несчастьем понимал, что даже если мы будем способны предотвратить освобождение джотанами их страшного лорда, Фрейя все еще будет оставаться узницей в темном, отдаленном Джотанхейме. Заключенной, или, возможно, замученным трупом к настоящему времени…

Об этом думал я, сжимая рукоятку меча с дикой страстью. Альфинги дали нам в поддержку наше оружие. От этих двух наших лезвий зависит победа над джотанами, которые придут с рунным ключом, чтобы пробудить и выпустить Локи. Это была отчаянная гонка, но мы имели шанс. Но если Фрей был прав, то наши мечи остались единственной надеждой относительно срыва выпуска из тюрьмы хитрого дьявола.

Андвар повел нас в узкий раскол в скале. Мы протискивались через него в единственном проходе, царапая наши члены. Из этой щели, мы появились в тихой, могило-подобной галерее, сложенной из камней фантастических форм.

— Мы дальше не пойдем! — затрясся Андвар. Дрожа, он указал на далекий конец большой галереи. — Там находится дверь тюрьмы Локи.

Я посмотрел между массами опускающейся скалы, которая заполнила галерею. Далеко, кое-что вроде сети мерцающего сияния, закрывало промежуток в стене скалы.

— Да, это — дверь тюрьмы хитрого изменника, — прошептал Фрей. — Я хорошо помню, как Один поместил его туда, много столетий назад.

— Джотаны все еще не прибыли сюда с ключом! — нетерпеливо шепнул я. — Мы вовремя!

— Теперь мы оставим вас, поскольку мы не можем подойти ближе к Локи, — пробормотал жутко Андвар. Он вручил нам один из факелов. — Если вы преуспеете в предотвращении выпуска Локи, то вы спасете нашего друга, леди Фрейю?

Беспокойство короля карлика смягчило меня.

— Мы приложим все усилия, Андвар, — пообещал я. — Так или иначе мы заполучим ее из Джотанхейма.

— Она всегда была добра к нам, как и ее мать, и мать матери до нее, — объявил Андвар. — Вы будете счастливы, завоевав ее любовь, незнакомец.

— Я знаю, — сказал я подобострастно.

— Поспешим, Андвар! — позвал мягко другой альфинг. — Джотаны могут прибыть в любой момент.

Андвар принял во внимание их беспокойное предупреждение, и поспешил через щель, которой мы только что прибыли. Поступь их тяжелых шагов смолкла.

— Джотаны могут добраться до тюрьмы Локи, минуя Альфхейм, как это сделали мы? — спросил я у Фрея.

— Да. Имеется много путей с поверхности в эти пещеры, ярл Кейт. Джотаны пойдут одним из них.

Держа факел высоко, я продвигался с Фреем через высокую пещеру. Глубокая тишина делала потрескивание факела и даже мое собственное дыхание, громким в моих ушах.

Мое сердце стучало, поскольку мы приблизились к мерцающей двери в конце пещеры. Теперь я видел, что двери не было вообще, но сила, являющейся, очевидно, сетью света, была, вероятно, менее уязвима, чем любая материальная дверь. Она проектировалась от апертур с обеих сторон проема. Я предположил, что внутри скалы должны быть скрыты механизмы, которые удерживали силу. Фрей подтвердил мое предположение.

— Сам Один изобрел проекторы, и установил их в скале. Они используют неистощимую атомную энергию, и производят абсолютный барьер ко всему трехмерному измерению. Они управляются крошечным проектором в рунном ключе. Именно поэтому, если бы ключ был разрушен, дверь исчезла бы в одной потрясающей вспышке силы.

С подозрительностью, перебарывая страх, я приблизился к прозрачной сети. Я собирался коснуться ее, когда Фрей торопливо отодвинул меня.

— Держись на безопасном расстоянии, — предупредил он. — Экстра-размерная силовая сеть разрушит вашу руку.

Колеблясь, я остановился в нескольких футах от мерцающего занавеса, глядя в маленькую пещеру за ним.

— Локи! — хрипло прошептал я.

Он лежал на кожаном коврике, смутно видимый в свете сияющей двери. Его руки были распростерты, лицо вздернуто. Ярким золотом были волосы и усы Локи. Стройным и изящно сформированным было его тело. Он носил шлем, кольчугу и меч подобно озирам.

Лицо Локи было — красиво! Простая красота никогда не могла вселить такой страх в меня. Его глаза были закрыты, длинные, золотые волосы дремали на его белых щеках.

— Внешне Локи был наиболее красивым из всех озиров — несправедливая оболочка, под которой скрывалась его черная, злая честолюбивая душа, — сказал отчаянно Фрей. — Смотри, ярл Кейт. Возле него лежат его чудовищные домашние животные, узники подобно ему, оживление которых тоже временно приостановлено.

Я перевел глаз с ангельского лица Локи. Когда я посмотрел за него, я почувствовал, как ощетинились волосы на моей шее. На грубом скальном полу небольшой пещеры лежал огромный серый волк. Большой как медведь, он держал свою могущественную голову между лапами, его губы обнажали ужасные клыки в вечной ухмылке. Вокруг Локи и ужасного волка лежали черные, неподвижные катушки огромной змеи.

— Волк Фенрис и Иормунгард, змея Мидгарда! — прошипел Фрей, его глаза блестели ненавистью. — Домашние животные, которых Локи лелеял, были заключены здесь, с ним, наукой Одина.

— Почему мы не слышали о волке и змее, столь больших, как эти? — изумился я.

— Локи заставил их вырасти благодаря некоторыми научным средствам, — пробормотал Фрей. — Из его злых экспериментов.

— Он, должно быть, использовал некоторую форму контроля желез, — глубокомысленно произнес я. — Локи, конечно, должен иметь множество научных знаний.

В течение нескольких мгновений, мы смотрели на этих трех злодеев в тишине.

— Фрей, действительно ли они только временно приостановленны оживленными? — шепнул я. — Они, кажется, мертвые.

— Они живы, — уверил меня Фрей. — Только функции физического тела Локи приостановлены. Он в сознании даже в этот момент. Также, как человек, может быть парализован, и все еще полностью сознавать это, так и Локи.

— Но даже если он осознает, как он мог повлиять на меня издалека, чтобы удержать рунный ключ? Как он мог поднять шторм, который унес меня сюда, и дал распоряжения джотанам, чтобы они ожидали меня?

— В своих исследованиях, Локи развил мощь посылать телепатические сообщения, — объяснил Фрей. — Ваши ученые имеют такую силу?

— Они только начинают выяснять относительно этого. Они называют это экстра-сенсорным восприятием.

— Локи развил ту мощь на большие расстояния, — произнес Фрей. — Хотя его тело заключено здесь, его сознание может посылать далеко мощные мысленные сообщения. Такие команды он послал отсюда в ваше сознание, ярл Кейт. И такие сообщения, он, должно быть, послал джотанам, приказав им использовать его странные механизмы. Они могут поднимать бури типа той, которая принесла Вас сюда.

— И он находился здесь в течение столетий, с его умом — активным и в сознании! — пробормотал я в ужасе, дрожа. — А что за тот пар дрейфует по камере?

— Он содержит тайну временно приостановленного оживления, — сказал мне Фрей. — Один изобрел пар, который замораживает и останавливает химическую деятельность клеток тела, в то же самое время сохраняя каждую клетку целой. Один пар держит Локи и его домашних животных замороженными. Если бы сияющая дверь была открыта и пар ушел бы, хитрый предатель и его домашние животные проснулись бы…

— Слушай! — прошипел внезапно я, сжав руку Фрею.

Я услышал приглушенный ропот голосов и приближающиеся шаги из конца галереи.

— Джотаны идут! — выдохнул Фрей.

— Приближаются освободить Локи! — сказал я. — Мы успели добраться раньше, надо спрятаться и застать их врасплох!

Я потушил факел и отбросил его. Мы погрузились в темноту, которая освещалась только жемчужным сиянием от мерцающей двери тюрьмы Локи. Я потянул Фрея под защиту одной из фантастических груд камней, которые загромождали пещеру. Мы вытянули наши мечи и засели в ожидании.

Голоса и шаги росли громче. Красный факельный свет начал мерцать неопределенно в темной галерее из щели в ее дальнем конце. Затем, когда носители факела ступили в пещеру, они засверкали с мерцанием темно-красного света. В группе имелось десять людей — джотанов. Помимо восьми больших, черно-бородатых джотановских воинов, трое несло факелы и имелось два лидера.

Один из них был гигантским джотаном с волкопоподобным, диким лицом и сверкающими черными глазами. Его большой шлем и броня были инкрустированы драгоценными камнями, его жестокое лица сверкало с волнением. Другой была темно-волосая джотановская девушка, чья гибкая фигура была одета в длинное, глубоко — синее платье. Ее темная красота была поразительна, но имелось кое-что безобразное в энергичном рвении ее блестящих черных глаз.

— Утгар, джотановский король, — прошептал Фрей. — И Хел, принцесса Джотанхейма, в прошлом — сообщники Локи в его заговорах против озиров, и его ученики в темном научном знании.

— Утгар имеет рунный ключ, — пробормотал я, схватив рукоятку меча.

Я увидел небольшой золотой цилиндр, сияющий в руке джотановского короля. От Утгара донесся прорвавшийся грубый триумф и скотское ликование, поскольку его глаза нашли мерцающую дверь в конце галереи.

— Это — то место! — закричал он. — Вон дверь тюрьмы нашего лорда.

Хел, темная джотановская принцесса, издала низкий смех.

— Я говорила, что могу привести Вас к месту путями, избегающими альфингов? — спросила она хриплым, мрачно богатым голосом. — Поскольку сама я руководствовалась в соответствии с мысленными указаниями нашего лорда Локи, который проинструктировал нас, как получить ключ из Асгарда…

Ее гибкая фигура напрягалось, и ее суженные глаза забродили вокруг освещенной факелом пещеры.

— Я слышу мысли нашего лорда, говорящего со мной сейчас, — забормотала она. — Он предупреждает, что имеется опасность, скрывающаяся в этом месте. Враги были здесь и — они все еще здесь!

— Фрей, мы должны ударить теперь, — зашептал я срочно. — Убей носителей факелов, в то время как я сражу Утгара и захвачу ключ. В темноте, мы сможем убежать.

Но как только мы собрались прыгнуть на джотанов, принцесса Хел издала резкий крик.

— Наши враги — там! — Она указала прямо в камни, позади которых мы присели. — Наш лорд предупреждает…

Немедленно Фрей и я прыгнули с нашими мечами, вспыхнувшими в факельном свете. Но предупреждение Хел за долю секунды до этого, разрушила наше преимущество неожиданности. Также стремительно, Утгар и его воины выхватили свои мечи. Они встретили нас с поднятыми лезвиями, и мы скрестили их.

Я прыгнул к Утгару, и мой меч хлестнул отчаянно. Но с ревом гнева, джотановский король парировал мой удар своим собственным большим лезвием. Удар ослабил мою руку, поскольку моя сталь столкнулась против его. Потрясающие искры ударов выхватывали рунный ключ в его руке, я бросил взгляд на Фрея. Он сразил сначала одного из трех джотанов, носителей факелов, затем другого.

Принцесса Хел бросилась с дорожки боя и стояла с крошечным кинжалом в руке. Ее глаза сверкали с волнением. Каким бы профессионалом не был Фрей, и независимо от моего разъяренного решения спасти Фрейю, нас окружало большое число воинов. Они начали теснить нас назад.

— Это — Фрей и чужеземец! — проревел Утгар, отбивая мое нападение. — Разделите и сразите их!

— Убить их! — скомандовала грубым голосом Хел. — Они стремятся предотвратить освобождение нашего лорда!

С силой, которая была рождена отчаянием, я отбил меч Утгара. Я хрипло завопил, и своим кружащим лезвием попытался рассечь шею короля джотанов.

— Ярл Кейт, смотри сзади! — закричал Фрей, хотя подвергался сильному нажиму трех противников.

Я услышал как меч со свистом проносится вниз позади меня. Я начал поворачиваться вокруг, но лезвие опустилось на мой шлем с ошеломляющей силой. Мой мозг закачался, и разрывающий свет ослепил меня.

Я почувствовал свое падение, меч вывалился из бессильной руки, зрение стало темнеть. Я бросил взгляд на двух джотанов прыгнувших на спину Фрея, когда он боролся. Ударив его кинжалами, они потянули их вниз, замазав кинжалы кровью.

— Теперь дайте мне рунный ключ, Утгар! — услышал я крик Хел. — Я освобожу нашего лорда прежде, чем другие озиры прибудут, чтобы остановить нас.

— Да, и группу Локи освобождай сразу! — проревел Утгар, его зверское, темное лицо торжествовало, когда он вручил ей золотой цилиндр.

В то время как я боролся, чтобы сохранить сознание, я смутно видел, как Хел заскользила вперед, к мерцающей двери тюрьмы Локи, с рунным ключ в руке. Я увидел как она поднесла золотой цилиндр к мерцающей сети. Когда она нажала на выгравированную кнопку в сложной комбинации, дверь начала исчезать!

— Сознание нашего лорда хорошо проинструктировало меня, как использовать этот ключ, который изобрела наука Одина! — злорадствовала Хел.

Сеть силы исчезла. Проекторы, которые поддерживали ее, теперь были выключены действием рунного ключа. Из пределов пещеры вырвалось облако бледно-зеленого пара. Хел отскочила от него. Утгар, пораженный и ошеломленный, также шагнул назад. Мое сознание уходило.

Мрачно я чувствовал, что обессиленное тело Локки активизируется. Я увидел, что он пошатывается на ногах. Огромный волк Фенрис возвысился, открыв сверкающие, дикие глаза, зарычав так, что дикий рев, оглушительно отразился. И катушки гигантской змеи заскользили медленно в повторно пробужденной жизни.

Локи сделал шаг по комнате, в которой он и его чудовищные компаньоны были заключены в тюрьму столь долго, во временно приостановленном оживлении. Поскольку он стоял, его высокая, стройная, изящная фигура, казалось, расширялась. Его красивое белое лицо и золотые волосы сияли в факельном свете.

Те великолепные глаза сверкали подобно Люциферу, недавно восставшему из пепла, охваченные благоговением. Задрожали джотаны, скрючилась фигура Фрея и непосредственно, ошеломленное и затененное страхом лицо Утгара, безобразное, темное, красивое лицо Хел. Материальный свет и сила, казались пламенем из синих глаз Локи.

Около Локи, волк Фенрис ужасно зарычал на нас. Его страшные белые клыки были обнажены, его огромный череп выпирал вперед со сглаженными ушами. А за хитрым изменником с другой стороны, воздвиглась большая лопато-образная голова мидгардовской змеи. Сверкал холод рептильных глаз, разветвленный красный язык мерцал между его чешуйчатыми челюстями.

Темнота заволокла мое сознание. Как если бы из тусклых, огромных расстояний, я услышал ликующий, золотой голос Локи.

— Наконец — свобода! Теперь прибудет час моей мести озирам!

Тот голос был последней вещью, которую я услышал. Даже когда прозвучали его акценты сверхчеловеческого триумфа, я полностью погрузился в бессознательное состояние.

Пульсирующая боль ослепления в моей голове была моим первым признаком возвращающегося сознания. Затем я понял, что лежу на твердой кровати, и что воздух был холодный и влажный. Я попробовал открыть глаза, и не смог. Большим мысленным усилием я поднял ослабленную руку к голове. Немедленно я услышал радостный, приятный голос.

— Он пробуждается, Фрей!

Тот голос, вибрирующий через нити памяти в моем ошеломляемом мозгу, заставил меня открыть глаза. Фрейя склонилась надо мной. Ее бледное, красивое лицо было обрамлено желтыми волосами, и оно лучилась радостью. Ее теплые, синие глаза смотрели нежно вниз на меня.

Она все еще носила белое льняное платье, в котором красовалась на банкете в Валгалле, перед ее похищением. И я видел также, что Фрей, бледный, перевязанный вокруг шеи и плеча, нагнулся, чтобы посмотреть вниз на меня.

— Фрейя! — Мой голос был только слабым шепотом.

Слезы застыли в ее прекрасных глазах, когда она поместила свое лицо напротив моего, ее прохладная щека находилась напротив моих губ.

— Ярл Кейт! — прошептала она. — Я боялась, что Вы умерли. Это были часы, когда Вы спали подобно мертвому.

Со слабостью я поместил свои руки вокруг ее тонких плеч и притянул ее поближе к себе. Яркое золото ее волос зашелестело по моему лицу, и мне казалось, что в тот момент я держал самую любимую девушку в мире.

Затем я посмотрел за нее. Часто вспоминалось лицо бледного Фрея и ужасное воспоминание промчалось через мое ошеломленное сознание. Локи, волк Фенрис и большая змея, покинули их тюрьму!

— Локи! — выдохнул я. — Я видел, как он пошел дальше…

— Да, ярл Кейт, — сказал Фрей. — Случилось то, чего мы, озиры боялись в течение столетий. Хитрый дьявол был освобожден.

Кровь, казалось, оставила мое сердце, поскольку наша попытка потерпела крах. Древняя рифма на рунном ключе, казалось, насмешливо отзывалась эхом в моих ушах.

Это случилось. Я принес роковой рунный ключ домой. И теперь Локи и его чудовища освободились и поведут хозяев джотанов в последнее и наиболее ужасное нападение на Асгард. Я застонал от мысли о своей собственной вине, поскольку это было целиком на моей совести. Сознание Локи, которое я не мог вообразить, вдохновило меня и заставило найти рунный ключ. Я свободно принес его в эту скрытую землю к невероятно злой угрозе, которая лежала в бездействии в течение столетий — все же сознавая, чтобы добавить новые мучения и более порочные ужасы к старым.

Фрейя подняла свое лицо. Она смотрела на меня синими глазами, которые были ярки страхом, с красными дрожащими губами.

— Но где — мы? — вскричал я, пробуя сесть. — Почему Вы с нами, Фрейя?

— Мы находимся в Джотанхейме, ярл Кейт, — прошептала она. — Я находилась здесь после того, как джотановские налетчики привели меня сюда и забрали рунный ключ. Вас и Фрея принесли сюда и заключили со мною несколько часов назад. Вы были без сознания — и я боялась, что Вы умерли.

Ее тонкая рука поддерживала меня, когда я сидел. Изумленно я осмотрелся вокруг. Мы занимали маленькую каменную камеру, со стенами, которые состояли из массивных, влажных блоков. Тяжелая деревянная дверь была однозначно закрыта. Одно крошечное, зарешеченное окно пропускало бледный дневной свет и достаточно воздуха. Фрей и Фрейя помогли мне, и я поднялся на ноги, встав с кушетки, где лежал. С их поддержкой я подошел к окну, и выглянул на древний Джотанхейм.

Джотанхейм присел подобно большой, дремлющей рептилии на низком плато, над испаряющимися болотами. Вялая, черная речная рана от бурных холмов была позади города. Внизу каменные стены просачивались через сырые, задумчивые болота к отдаленному морю.

Это был город приземистых, массивных замков и фортов, построенных с грубостью старомодного человека. Гигантские каменные блоки обрастали зеленым, отвратительным мхом. Наша камера была на подвальном уровне наиболее огромного из замков, высокой, продолговатой структуры.

Даже при дневном свете, город был заполнен холодом и туманами из струящихся в низине болот. Из нашего окна я мог видеть множество длинных кораблей, пришвартованных на реке, которые пронзала северную стену старого Джотанхейма. Хозяева джотанов были заняты на судах и береге. Воины и рабы несли оружие, удовлетворительные новые весла и мачты — все находились в суматохе поспешной деятельности. Через древний, мрачный город неслись команды спешащих воинов, спешащих мужчин и женщин. Каждый был лихорадочно занят в таинственных приготовлениях.

— Пленники в Джотанхейме, — простонал я. — И Локи…

— Он также здесь, — сказал с несчастьем Фрей. — В этом дворце, который принадлежит Утгару, он руководит приготовлениями, которые Вы видите. Те приготовления к последнему большому нападению на Асгард.

Фрейя, держа мою руку, посмотрела на меня синими глазами, которые были почти черными от страха.

— Джотаны сошли с ума, когда Локи прибыл с Утгаром, Хел, Вами и Фреем, — произнесла она. — Они кричат, что теперь, наконец, сотрут существование озиров.

— Вырисовывается Рагнарок — заключительная борьба, — объявил торжественно Фрей. — Да, это — борьба, как мы, озиры, знали, должна наступить, если когда-нибудь Локи будет освобожден.

— Но Один и озиры не уступят! — закричал я. — Они отбросят Локи и джотанов!

— Я прошу у судьбы, чтобы это было так, — сказал Фрей. — Но джотаны превосходят численностью нас теперь больше, чем прежде. С Локи и его злой наукой, Фенрисом и Иормунгандром, борющимся на их стороне, у нас есть причины опасаться за Асгард. Но если мы должны погибнуть, джотаны и Локи должны погибнуть с нами. Это то, что я знаю.

— Разве мы не можем сбежать отсюда и вернуться в Асгард? — спросил я быстро.

Его измученное лицо, скривилось в безнадежной улыбке.

— Как мы можем сбежать из этой камеры? Если целый город роится с вооруженным приготовлением воинов. Мы никогда не сможем пробраться мимо всех солдат Джотанхейма к свободе.

— Что они будут делать с нами? — настаивал я. — Почему они держат нас, вместо того, чтоб убить?

— Я не знаю, — пробормотал он. — Убежден, что Локи имеет какой-то злой план в уме, как использовать нас.

Он зашатался, и я поспешил помочь ему, отвел к кушетке, где он ослабленно сел. В том сражении в пещере, раны Фрея оказались серьезными. Он потерял большинство своей нестареющей силы.

Моя собственная сила быстро возвращалась. Я ходил взад-вперед от двери до окна камеры, мучая свой мозг, ища средство для спасения. Не имелось ни одного. Наконец я уступил, и тупо сел внизу возле Фрейи.

Должно быть, прошли часы, когда мы сидели в тяжелой безнадежной тишине. Солнце фильтровалось через медленные толстые туманы Джотанхейма, бросая бледный луч на каменный пол. Послышался скрежет в замке нашей двери. Она открылось — там стоял большой, жестоко-глазый джотановский капитан, впившийся в нас взглядом. Позади него были дюжина охранников.

— Вы, чужеземец, — сказал капитан мне. — Пойдете с нами. Наш лорд Локи желает говорить с Вами.

— Что Локи хочет от меня? — спросил я, вставая на ноги.

— Мне или Вам — чужеземной собаке, подвергать сомнению причины вызова нашего лорда? — проревел капитан. — Пошли или потащим!

Я пожал руку Фрейи и пошел с охраной. В мрачном, каменном коридоре, они обнажили свои мечи, чтобы зарубить меня, если я сделаю попытку спасения или сопротивления. Дверь камеры закрылась снова, и двое джотанов заняли свои места. Другие сопровождали меня.

Сырой холод прохода пронял меня до мозга костей. Но я чувствовал еще больший холод от страха, который вызывал Локи. Я собирался предстать перед хитрым изменником, который пробудился для его заключительной, наиболее порочной мести…

Мы прошли через мрачные коридоры и палаты из старого камня, покрытого зловеще выглядящими белыми грибами и лишайниками, капающих сжатым паром. Крысы пищали поперек нашей незамеченной дорожки. Мы поднялись на верхние уровни массивного дворца по широкой громадной троглодитной лестнице. Всюду мы встречали солдат и рабов снующих туда-сюда, носящих груды копий и стрел, массу щитов, и других военных припасов. Напряженные, нескончаемые приготовления к нападению на Асгард проходили через целый дворец и город.

Джотановский капитан повел нас через другой коридор, к краю большого, плохо освещенного зала.

— Ожидайте, — пролаял он, останавливаясь. — Наш лорд еще не закончил с принцессой Хел.

— Что они делают? — спросил со страхом я. — Что это за машины?

— Тихо, чужеземец! — раздраженно произнес капитан.

Я стоял среди охранников, смотрящих на удивительную сцену, которая имела место. Зал, на который я смотрел, имел большие размеры, его крыша была поддержана лесом массивных каменных столбов. Единственное освещение имелось от бледных шахт дневного света, которые дрожали внизу от маленького, высокого резного окна, как если бы боящегося войти в это темное место. Белые пучки тумана все еще циркулировали среди столбов, подобно бездомным, праздно дрейфующим призракам.

На поднятой каменной платформе в одном конец зала, на массивном троне, вырезанном из черной скалы, сидел Локи. Его яркие золотые волосы, блестящие во мраке, и отсвечивающая кольчуга, которую он носил, заставляли его казаться фигурой живущего света. Около его трона, между лапами лежала могущественная голова волка — монстра Фенриса. Мидгардовской змеи я не видел.

Красивое лицо Локи было поглощено, его изящная фигура, наклонилась вперед. Возле его трона стоял большой, черноволосый джотановский король Утгар, и мрачно-красивая Хел, принцесса Джотанхейма. Они смотрели на незнакомо-выглядящий механизм, чьи внутренности пылающих проводов и стеклянных прутов были частично скрыты металлическим покрытием. На покрытии был квадратный кварцевый экран, который воспроизводил живую сцену.

— Смотрите, лорд Локи, чистая картинка! — вскричала Хел.

— Я тоже вижу, — проревел Утгар. — Это — Асгард!

— Да, это — Асгард, — произнес Локи чудесным, приятным голосом, его глаза были задумчивы, когда он глядел на экран. — Вижу, знать озиров собралась в Валгалле на совет. Мы послушаем их.

Локи коснулся другого управления. С края большого зала, я мог только услышать низкое гудение механизма.

— Я не могу слышать четко, — пожаловался Утгар. — Что они говорят?

— Говорит король Один, — сказала Хел, с высокомерной улыбкой на ее красивом лице. — Он сообщает озировской знати, что боится, что Локи с Фенрисом и Иормунгандром освобождены, и что Фрей, Фрейя и чужеземный ярл являются пленниками в Джотанхейме. Озиры дико смотрят друг на друга от этих новостей. Доносится крик Тора.

— Это глупый-глупый медведь! — сказал презрительно Локи. — Мужлан, который только и знает — борьбу, еду и как взломать череп.

— Что говорит Хаммерер? — спросил Утгар.

Хел засмеялась.

— Лорд Тор сердит. Его голова перевязана от раны, как Вы можете видеть. Он ревет, что озиры победили Локи и джотанов однажды раньше, и они сделают так снова. И на сей раз, говорит он, они убьют Локи, вместо того, чтобы посадить его в тюрьму.

Локи вскочил на ноги. Вспышка гнева, подобно ослепительной и ужасной молнии скрутила его лицо.

— Убить меня? — зашипел он. — Сыновья озиров, моих древних людей, Вы будете сожалеть, что думаете так, а Асгард уйдет вниз в пламени и смерти.

— Король Один снова говорит, — сказала Хел Утгару. — Он говорит, что они должны готовиться к будущей борьбе. Они должны изобрести, если возможно, какой-нибудь путь к спасению Фрея, Фрейи и ярла Кейта из Джотанхейма. И Один говорит, что он боится, что Локи может использовать свои научные достижения, чтобы шпионить за ними. Он говорит, что удостоверится…

Торопливо Локи потянулся и коснулся винта того странного механизма. Картина в ее кварцевом экране и гул голосов прекратилась. Я знал, что это должно быть какое-то сверхразвитое телевидение, способное работать без передатчика.

— Мы видели и слышали достаточно, — сказал капризно Локи. — Озиры знают, что мы нападем на них, и у них есть небольшое время, чтобы подготовиться. Следовательно, через двое суток, мы выступим на Асгард, чтобы сокрушить их.

— Да, но будь осторожен, лорд, — предупредил с тревогой Утгар. — Один также имеет большие достижения в древней науке. Однажды ранее он выхватил победу у нас, из-за вашего слишком большого самомнения.

— Плевать мне не ваши предупреждения! — бесновался Локи. — Я имел столетия, чтобы все продумать. Ничто не может спасти озиров, на сей раз. Теперь вы оба уйдите, пока я не позову вас.

В тон голоса хозяина, Фенрис поднял свою огромную голову и ужасно зарычал. Утгар торопливо отступил от молние-подобного гнева Локи, и поспешил к двери, более медленно принцесса Хел последовала за ним. Не смотря в ту сторону, где стоял я с моими охранниками, наблюдая эту сцену в очаровательном ужасе, Локи заговорил:

— Подведите ко мне чужестранца.

Когда джотаны вывели меня вперед, я увидел, что они все задрожали. Они приостановили меня перед черным троном, и я вызывающе посмотрел в задумчивые синие глаза Локи. Наконец он заговорил с капитаном охраны джотанов.

— Возьмите ваших людей, и ожидайте вне зала.

— Но, лорд, мы не можем оставить Вас здесь одного с этой чужеземной собакой! — возразил капитан.

Локи впился взглядом в него.

— Вы думаете, я нуждаюсь в Вас, чтобы защитить себя? — спросил резко он. — Убирайся!

Капитан и его люди почти в беспорядке поспешили, чтобы оставить зал. Я стоял там один, стоял и Локки с волком, только змея двигалась к трону, в этом обширном и мрачном зале дрейфующего тумана и холода. Неудержимо мое сердце застучало во внезапном волнении и надежде.

Мои глаза остановились на мече, который висел на боку Локи. Если бы я мог бы прикончить жизнь хитрого предателя этим лезвием, я умер бы с удовольствием, зная, что искупил принесение рунного ключа в мирный Асгард.

Ускоряясь, я прыгнул с диким намерением. Но немедленно, подобно удару молнии стремительной плоти, огромный волк Фенрис прыгнул на меня. Вес монстра прибил меня к полу. Его огромное волосатое тело сокрушило меня, его горячее дыхание опалило меня, и я увидел ужасный блеск клыков могущественных челюстей Фенриса, зевающих над моим лицом.

Явные, дикие зеленые глаза гигантского волка сверкали вниз на меня с почти человеческой ненавистью. Те раскрытые челюсти, могли сокрушить мой череп подобно яичной скорлупе.

— Фенрис, освободи его! — донесся голос Локи, как будто бы с большого расстояния.

Фенрис немного убрал свою массивную голову, и возразил диким рычанием. Он сопротивлялся приказу его хозяина. Он желал убить меня.

— Ты становишься непослушным? — вспыхнул голос Локи.

Я услышал быстрый шаг, прибывающий от трона ко мне. Все еще придавленный огромным весом Фенриса, я увидел приблизившегося Локи, и волк закрыл свой большой рот.

Фенрис захныкал извиняющимся тоном своему хозяину. Волк медленно поторопился. Когда Локи вернулся и снова сел на черном троне, огромное животное снова присело внизу возле него. Но его дикие, сверкающие глаза никогда не оставляли мое лицо. Шатаясь, я встал на ноги. Я видел развлечение в блестящих синих глазах и на ангельском лице Локи, когда он сидел напротив меня.

— Вы все еще желаете убить меня, чужеземец? — спросил он с шокирующе приятным смехом. — Я могу не удержать Фенриса у вашего горла, в следующий раз.

Услышав свое имя, чудовищный волк зарычал глубоким воем, обнажив свои большие клыки, глядя на меня. Горячее негодование в дьявольской насмешке, которая оценивала меня таким развлечением, заставило меня напрячься и сжать кулаки.

— Если Вы собираетесь убить меня, то почему бы не сделать это сейчас? — спросил я.

— Я не уверен, что заберу вашу жизнь, чужеземец, — сказал Локи мне в лицо. — В конце концов, я задолжал Вам многое. Это Вы, кто вернул в эту землю рунный ключ, который, наконец, дал мне и моим домашним животным свободу.

— Мне жаль, что я не умер прежде, чем ваши отвратительные мысленные команды совратили мой мозг!

— Но почему Вы должны желать этого? — спросил Локи с глубоким интересом. — Почему Вы должны ненавидеть меня так?

— Поскольку я знаю, что Вы — зло, и что ваши планы являются порочными, — сказал я резко. — В течение двадцати столетий во внешнем мире, имя Локи было синонимом предательства, даже при том, что никто, во внешнем мире не знал, что реальный Локи когда-то существовал.

Локи глубокомысленно кивнул золотой головой.

— Это правда. И все же, какое зло я сделал лично Вам, ярл Кейт? Не я ли привел Вас на землю, которой никто другой из вашей расы никогда не видел? Не я ли дал Вам новое и невообразимое приключение? Чего больше я мог сделать для Вас? Вы видите, я знаю, что в душе Вы — авантюрист, ищущий новое и странное.

— Именно то, что Вы планируете сделать с озирами, заставляет меня ненавидеть Вас, — парировал я. — Я восхищаюсь ими — а Вы подготовили заговор, чтобы использовать джотанов, для их уничтожения.

Красивое лицо Локи затемнилось, подобно солнцу, когда штормовое облако скрывает его. Его невиданные глаза запульсировали со старой ненавистью.

— Я тоже люблю озиров, ярл Кейт, — сказал он задумчиво. — Давно, когда мы проживали в глубоком Маспельхейме, и я был вторым лицом после Одина. Я сделал много для моей расы. Я рылся в научных тайнах, которые были скрыты от них. И я нашел новые истины. Я сделал бы намного больше для них, сделай они меня своим правителем вместо Одина. Поскольку Один был в застое, я никогда не был удовлетворенным. Я горел желанием найти все знания, которые человек мог приобрести, узнать причину для каждого явления в мире и в небе. Я стремился приобрести любую силу, которую человек когда-либо мог найти, чтобы мы стали бесспорными владельцами всей природы. Именно я освободил озиров от болезней и возраста. Я сделал их почти бессмертными, разжигая атомные огни, чья радиация предотвращает болезнь и возраст. Не это ли было большим подарком, который я сделал своим людям?

Как ученый, я не мог сдержать чувство некоторой симпатии к Локи. И все же я понял, что он просто представил свою собственную сторону случившегося.

— Да, — признал я. — Но в создании озирам подарка — практически бессмертия, Вы почти уничтожили их. Вы принесли катастрофу в подземный мир Маспельхейма, и вынудили их бежать сюда. Неудивительно, что Один запретил Вам продолжать такие опасные исследования!

Локи пожал плечами.

— Не может быть никакой большой победы, без большого риска, чужестранец. Я имел видение продвижения озиров к невообразимым высотам силы и мудрости, хотя эту дорогу окружают обширные опасности. Я желал рискнуть теми опасностями, быть всем или умереть. Но унылый Один блокировал мою дорогу. Он сказал: «Не хорошо подвергнуть опасности весь мир, чтобы получить для нас силу». Озиры согласились с ним, и отвернулись от меня и моих мечтательных прыжков. Я сделал бы их подобно орлам, устремляющимся в небо. Но они предпочли последовать за Одином и жить их унылой жизнью в приученной установившейся практике.

Глаза Локи сверкали, его изящная фигура напрягалась на черном троне, когда он говорил. И я не мог сдержать чувство симпатии к нему. Никакой настоящий ученый не смог бы добровольно подчиниться давлению его желания знаний и стать хозяином законов природы. Синие глаза Локи, остановились на мне, и он глубокомысленно улыбнулся, его страсть исчезла.

— Я читаю ваши мысли, ярл Кейт, — сказал он быстро, — И я вижу, что Вы думаете также как и я.

— Не про Вашу жажду власти, — огрызнулся я.

— Не отрицаю этого, — сказал он. — Вы из того же теста, ярл Кейт. Мы очень похожи, чем любые другие на этой земле. Потому что я также рисковал своей собственной судьбой, и судьбой моих людей, чтобы получить новое знание и власть, как и Вы — такой же ученый и искатель правды, прибыли на север в опасность и трудности, искать новую, странную правду. Да, мы двое, имеем такой же самый ум.

Хотя его голос звенел с искренностью, я мысленно боролся против его соблазнительных мыслей.

— Потому что так много нам подобных, — продолжил он, — что я был способен бросить сеть моего предложения в ваш мозг. Хотя Вы были далеко на вашем судне за льдом, я все же смог направить Вас, чтобы возвратить затонувший рунный ключ.

— Как Вы могли сделать это, Локи? — спросил я с усиленным интересом. — Как могло ваше сознание простереться далеко, когда ваше тело поддерживалось во временно приостановленном оживлении в той тюремной пещере?

— Вы, чужестранцы, сконцентрировались больше на механических устройствах, чем на более тонких силах науки. Иначе бы, Вы поняли лучше природу сознания. Мозг, в действительности, — это электрохимический генератор, и мысли — электрический ток, который их производит. Мозг, который развил мощь, может бросать сеть электрических мыслей — импульсов за границу и в другой мозг. Это можно направлять на другой мозг и даже немного направлять его в физическое тело. Таким образом, в течение столетий, что я лежал заключенный и беспомощный, я посылал сеть моих мыслей вдаль, ища средства спасения. В далеком прошлом, я установил, что рунный ключ озиры бросили во внешний океан. Я не мог послать никого из джотанов, чтобы гарантировано достать его, поскольку они не могут пересечь обширный лед без гибели. Но, наконец, ваше судно прибыло на север и находилось около затонувшего рунного ключа. Я получил возможность повлиять на Вас, чтобы Вы выловили рунный ключ. И как только Вы получили его, и были в воздухе на вашем летающем судне, я послал умственное сообщение принцессе Хел, моей ученице, и приказал, чтобы она использовала штормовые конусы в моей лаборатории, которые заставят бурю принести Вас сюда.

— Штормовые конусы? — повторил я. — Какое же устройство могло быть использовано, чтобы принести такую бурю?

Локи улыбнулся и встал на ноги.

— Пойдемте, ярл Кейт, я покажу Вам. Я думаю, Ваши ученые, подобно мне, непосредственно будут заинтересованы моей лабораторией.

Он последовал вперед, поперек обширного, колонного зал. Гигантский волк Фенрис поднялся и последовал за нами на расстоянии нескольких футов, его дикие зеленые глаза, никогда не оставляли меня. Локи привел меня в маленькую каменную палату. Это было действительно лаборатория — самая странная, чем когда-либо я видел.

Два маленький, сверкающих радиоактивных солнца, заключенных в ведущих шарах, освещали темноватую комнату. Интенсивное белое сияние блестело от множества незнакомых механизмов и инструментов.

Я увидел другой сложный инструмент далекого видения, с квадратным кварцевым экраном, типа того, что Локи, Утгар и Хел использовали в большом зале. И я заметил устройства, которые, казалось, были подобными аппаратам превращения, используемыми альфингами. Но они были очень переоборудованы в конструкции. Используя сконцентрированные лучи радиоактивного выстрела энергии из свинцовых труб, они могли производить даже более быстрое превращение маленьких металлических объектов.

Локи следовал впереди, к наиболее поразительной особенности этого множества чужих научных инструментов. Гордо он жестикулировал среди ряда больших объектов, которые напоминали тяжелые носики сплавленного кварца, установленные на вертящиеся вышеупомянутые квадратные, огражденные медью, механизмы. Внутренние сложности я не мог видеть. Локи положил руку на один из носиков кварца.

— Я давно изобрел эти штормовые конусы, ярл Кейт. Они могут устроить наиболее потрясающую бурю на расстоянии сотен миль.

— Как они могут сделать это? — спросил я недоверчиво.

— Это весьма просто. — Он улыбнулся. — Штормовые молнии вызваны внезапным острым различием в электрическом потенциале между облаком и Землей, или облаком и облаком. Эти штормовые конусы распыляют тщательно нацеленные и проводимые каналы электрического поля, которые причиняет такое неправильное различие потенциала в любом желательном местоположении. Когда я поведу джотановскую орду, чтобы напасть на Асгард, я сначала обрушу разрушительную молнию вниз, на силы озиров. Тогда они падут легкой добычей моим диким воинам.

Я также был потрясен этой угрозой, чтобы комментировать. Локи повел меня к двери в противоположной стороне лаборатории.

— Теперь возможно Вы сможете меня немного проинструктировать, ярл Кейт, — сказал он. — Идите за мной.

Дверь открылась в большой, выложенный камнем двор, вне древней цитадели. Он был окружен стеной, но большие ворота в одной стене были открыты, ведущие к наклону, который круто бежал к реке. Сумрак спал, и белые туманы, что окутали Джотанхейм, были более плотными.

Мои глаза остановились на знакомом объекте в этом дворе. Это был мой ракетный самолет. В конце концов, он не был разрушен.

— Да, это — ваше летательное судно, — произнес Локи. — После того, как Вы приземлились в Мидгарде, я знал, что это был только вопрос дней, пока я не освобожусь. Я послал мысленный приказ принцессе Хел отправить корабли джотанов и привезти самолет сюда, поскольку я желал досконально исследовать это изделие чужеземной всемировой науки. Но не лелейте какие-то надежды относительно внезапного спасения на нем, ярл Кейт. Я могу только сказать слово, и Фенрис вопьется в ваше горло.

Волк-монстр позади нас снова зарычал, поскольку услышал свое имя. Я пожал плечами.

— Так или иначе, я не улетел бы без Фрейи и Фрея.

Локи осмотрел целый интерьер самолета, задавая мне быстрые, интеллектуальные вопросы относительно каждой особенности его. Он, казалось, немедленно схватывал проект судна и его высоко улучшенный ракетный двигатель.

— Вы умны, чужеземцы, изобретая такие вещи, — сказал он с искренним уважением.

— Разве Вы не хотите посмотреть на средства управления? — спросил я.

Мое сердце глухо билось, поскольку я увидел дикую, безумную возможность. Локи залез в кабину, и я объяснил ему про средства управления. Затем я открыл мешок белых химикалий, которые мы всегда ложили в эти арктические полеты. Я взял горстку и показал их ему.

— Это — химикалии, которые производят высокую температуру. Мы используем их, чтобы освободить колеса самолета, если они вмерзнут в лед.

— Это также умно, — размышлял он, когда вылез из самолета. — Вы, чужестранцы, действительно механически изобретательны, хотя и не исследовали древнюю науку самых глубоких сил природы, как мы, озиры, это сделали.

Он не сказал ничего больше, потом он привел меня назад, через лабораторию, к темноватому большому залу. Фенрис шел по пятам. Затем Локи обернулся.

— Я могу научить Вас нашей древней науке, ярл Кейт, — сказал он на мое удивление. — Вы могли бы узнать много чего, над чем ваша наука ломает голову. И Вы были бы вторым после меня, как только озиры будут побеждены.

Я начал понимать то, что он предлагал.

— Вы хотите, чтобы я пошел против озиров — против моих друзей?

— Та девушка Фрейя, и даже Фрей, если Вы пожелаете, могут быть помилованы.

— Почему Вы желаете, чтобы я стал вашим последователем? — спросил я с подозрением.

Красивое лицо Локи было бесспорно искренне, когда он ответил мне.

— Я отвечу. Мы двое — более родственны, чем любые другие на этой земле. Мы ищем научную правду, и любим новое и странное. Кроме того, я у меня нет никакого человеческого друга, поскольку Утгар — всего лишь инструмент, а Хел — всего лишь злое рискованное предприятие, которая никогда не станет изучать мою науку. Все, что я имею — это Фенрис и Иормунгандр. Мои волк и змея мудры и хитры, и являются почти человеческими, но они — не человеческие друзья. Скажите, ярл Кейт, Вы присоединитесь ко мне как друг и последователь?

Ошеломленный данным предложением, я попробовал отчаянно размышлять. Если бы я мог заставить Локи полагать, что я желаю присоединяться к нему, и затем работать против него…

— Ваши слова убедительны, — ответил я, как если бы глубоко вдумывался. — Мы похожи. Я думаю, что присоединюсь к Вам, Локи.

Локи улыбнулся мне, утомленной, наполовину презрительной, наполовину удивленной улыбкой.

— Ярл Кейт, я хотя и лучше Вас, но надеюсь не ожидать от Вас, что Вы попробуете какие-нибудь призрачные хитрости, как обмануть меня, — сказал он. — Вы не можете не понимать, что по отношению ко мне, Вы как маленький ребенок? Вы смеете надеяться обмануть меня, когда я могу читать ваше сознание?

Я посмотрел на него вызывающе.

— Я боролся бы с огненным дьяволом. Вы знаете теперь правду, Локи. Я имею только ненависть к Вам, что касается и всех предателей. Вы готовитесь вести этих дикарей джотанов против ваших собственных людей, потому что ваш собственный народ бросил Вас.

Я понял по его суженным глазам, что добрался до его нутра. Его рот напрягся, и за доли секунды, пока я бросал взгляд, его ангельски красивое лицо превратилось в маску ада белой ярости. Было так, как если бы бушующее зло внутри него выглядело дальше голым и не спрятанным. Волк Фенрис, как бы поняв настроение своего владельца, прыгнул к его ногам и злобно зарычал на меня. Затем лицо Локи прояснилось, и он засмеялся надо мной без следа плохого чувства.

— Вы храбры, ярл Кейт, доказывая даже больше, что Вы являетесь непосредственно похожим на меня. Да, Вы боитесь признать себе, насколько мы двое похожи, и насколько Вы любите меня.

Это задело меня, поскольку я ощущал, что это было правдой. Я чувствовал симпатию к этому павшему Люциферу, который был труден для меня, толкая вниз.

— Вы должны оставаться заключенным здесь, в Джотанхейме, пока наши силы не победят Асгард, — решил Локи. — Как только озиров уничтожат, и прошлое не может быть возвращено, я думаю, что Вы будете достаточно мудры, чтобы присоединиться ко мне, как друг и последователь.

Он повысил голос в безапелляционном приказе.

— Охрана, верните этого заключенного в его камеру!

Джотановский капитан и его люди прибыли, выбежав снаружи. Даже не осмелившись посмотреть на своего повелителя, они вытолкали меня из зала.

Когда я пошел с ними, я оглянулся назад. Локи, казалось, забыл про меня. Он сидел в этом мрачном, заполненном туманом зале, задумчиво теребя подбородок рукой, его ярко-золотая голова согнулась. Волк Фенрис смотрел на него преданными, блестящими зелеными глазами.

Меня провели назад через те же самые сырые коридоры и проходы к подземному уровню дворца. Высокие охранники проследовали к двери нашей камеры и открыли ее. Без церемоний я был втолкнут. Когда дверь была заперта за мной, охрана ушла.

Фрейя подбежала с тревогой поперек темной небольшой камеры и бросилась в мои руки.

— Я боялась, что Вы не вернетесь, ярл Кейт, — простонала она мягко. — Что Локи хотел от Вас? — спросила Фрейя с бледным лицом.

Я рассказал им большинство того, что имело место. Фрейя слушала с расширенными от ужаса глазами, ее родственник — вдумчиво, в тишине.

— Так Локи желает, чтобы Вы присоединились к нему, — пробормотал он, когда я закончил. — Это странно.

— Я думаю, что только потому, что он одинок, — сказал я. — Он презирает этих джотанов, которых он однозначно просто использует, чтобы сокрушить озиров. Я чувствую небольшое сожаление к нему.

Фрейя посмотрел на меня с удивлением. Бледное, красивое лицо Фрея сжалось, он предупредил меня.

— Учтите, ярл Кейт, у хитрого предателя — тонкие убеждения! Никогда никто другой из живых не может навредить человеку или животному, как Локи, с его серебряным языком и красивым лицом.

— Никакой опасности, — заверил я его. — Моя лояльность — с озирами. Никакое убеждение не может когда-либо изменить это.

Я продолжал сообщать им то, что Локи сказал мне в своей лаборатории, объясняя его намерение использовать штормовые конусы против озиров.

— Мы должны вернуться в Асгард и предупреждать Одина, чтобы он смог подготовить защиту, — закончил я. — Мое летающее судно находится во дворе на прибрежной полосе цитадели…

— Как мы сможем достигнуть вашего судна, когда мы не можем даже выйти из этой запертой камеры? — ответил Фрей безнадежно.

— По крайней мере, я думаю, что мы можем сбежать из этой камеры, — произнес я. Я вытянул из моего кармана горстку белого химического порошка и показал это им. — Это химикалии, которые я всегда держу в моем самолете, чтобы таял лед у колес, когда это необходимо. Я показал Локи эту горстку и затем поместил ее в мой карман.

— Ну и как добровольно сделать это, ярл Кейт? — спросила Фрейя в недоумении.

— Замок на двери этой камеры — грубый, сделанный из мягкой меди, — ответил я. — Я полагаю, что это вещество сможет уничтожить достаточно замка, чтобы освободить нас. Во всяком случае, я собираюсь попробовать это.

Я наполнил химическим порошком большую щель неуклюжего замка. Затем я взял флягу с водой и немного полил на порошок. Шипение химической реакции длилось в течение нескольких минут. Когда оно прекратилось, я мягко потащил замок. Он все еще держался. Я потянул сильнее, и с трением, он вышел.

— Следуйте за мной, — прошептал я напряженно. — Я думаю, что знаю направление ко двору, где самолет. Если мы только сможем пройти через коридоры, чтобы никого не встретить!

Мы появились в пыльном каменном проходе. Я последовал вперед и право, в первый взаимосвязанный коридор, который вел на север. Лютый холод вечернего тумана проник через сущность наших костей, и наши нервы были туги, как струны арфы, поскольку мы шли через темные коридоры.

Внезапно я отпрянул назад в тень. Я увидел двух джотановских воинов, приближающихся из смежного коридора впереди.

— Поспешим! — жутко убеждал один другого. — Ты желаешь встретить отвратительное чудовище, что сейчас скрывается в этих проходах?

— Фрей, мы должны проскочить их, — прошептал я. — Будь готов.

Двое джотанов завернули за угол в наш темноватый коридор. Фрей и я прыгнули на них, беря их врасплох. Что последовало — не было симпатичным. Мы схватили их горла, поскольку это было необходимым, чтобы они не объявили тревогу. Была жестокая, смертельная драка в туманном, темном туннеле, пока мы не задушили их.

Джотаны лежали безвольно, когда Фрей и я выпрямились, задыхаясь. Мы забрали мечи этих двух воинов, которые не имели шанса, чтобы вытянуть их.

— Продвигаемся, — задыхался я. — Этим путем. Те воины, должно быть, вышли из одного из внешних дворов.

Мы поспешили вниз темного прохода, из которого прибыли джотаны. Потом Фрейя внезапно остановилась, и заставила меня приостановиться.

— Послушайте, ярл Кейт, — произнесла она тихим голосом. — Что-то зловещее прибывает.

В тишине, я услышал странный, шелковистый, скребущийся звук в темном и туманном проходе впереди. Он становился ближе, громче…

Гигантская, лопато-образная голова, выдвинулась из вьющихся туманов перед нами! Два опаловый, немигающих глаза, блестели чужим интеллектом, и смотрели на нас сверху, в зевающим рту мерцал разветвленный красный язык.

— Это — то, чего боялись джотаны! — закричал дико Фрей.

— Судьба спасет нас! — взмолилась Фрейя. — Это — Иормунгандр.

Я также узнал гигантское, чешуйчатое длинное тело, слегка колеблющееся в темноте, огромную голову и те чужие, блестящие глаза. Это был Иормунгандр, который возвышался перед нами в туманном сумраке холодного туннеля. Нестареющая и бессмертная, большая мидгардовская змея, смотрела вниз кроваво-блестящими глазами!

Мы стояли оцепеневшими от ужаса в этом туманном, окруженным каменной стеной коридоре, ошеломленные отвратительным существом, чья рептильная голова возвышалась из вьющихся белых туманов. Тонкая фигура Фрейи сжалось возле меня с шокирующим криком. Фрей стоял перед нами, его меч поднялся, лицо исказилось, когда он смотрел на вырисовывающуюся голову.

Можно было бы только предполагать за туманом отвратительные, неправильно огромные катушки. Но гигантская лопато-образная голова, которая висела возле нас, была явной, в нашем потрясенном видении. Огромные, опаловые глаза были холодными бриллиантами, когда они глядели на нас — глаза в глаза.

В тот момент ошеломляющего ужаса, я увидел интеллект в тех немигающий рептильных глазах. Эта змея старого возраста жила в течение столетий на этой земле вечной молодости, с ее владельцем Локи и волком Фенрисом. Она приобрела интеллект, сопоставимый с человеческим. Странный ум сиял из тех холодно-злостных глаз.

— Мидгардовская змея! — прошептал Фрей.

— Ярл Кейт! — закричала мне Фрейя.

Большая голова змеи Иормунгандра резко бросилась к нам. Фрей безумно ударил ее мечом. Я видел, что лезвие хлестнуло по чешуйчатой шее. Но это причинило только мелкую рану, из который просто немного выделилось черной крови.

Однако Мидгардовская змея отскочила. Ее опаловые глаза запылали гневом. Из челюстей монстра, с потрясающим шипением, распылилось облако чадящего зеленого сверхъестественного пара. Но я, прыгнув вперед, потянул за собой его и Фрейю, увидев наш единственный шанс. Мгновенный отход змеи оставил открытым проход коридора справа!

— Быстрее! — прокричал я, потянув их к черному проходу.

Фрей казался ослепленным зеленым распылением змеи. Обширные катушки монстра задергались с гневом, его голова, колеблясь сердито, снова ускорилась. Но мы благополучно побежали в выполняющий переход коридор. Он был крайне темным. Когда мы продвигались вперед по нему, я услышал отдаленный сигнал тревоги с верхних уровней джотановского дворца.

— Джотаны последуют за нами, — предостерег я. — Локи будет предупрежден относительно нашего спасения.

— Ярл Кейт, Иормунгандр следует за нами! — закричала дико Фрейя.

Сердитое шипение гигантской змеи отзывалось эхом от каменных стен. И я услышал громкий шорох ее тела, когда она скользила в темном проходе за нами.

Не более чем несколько моментов смогло пройти, прежде чем мы достигли конца прохода. Мы бежали в слепом, неблагоразумном ужасе. Скользя на мшистом, влажном каменном полу, мы слышали доносящуюся в отдалении тревогу, растущую громче, и шипящий шелест Мидгардовской змеи, настигающей нас.

Затем я столкнулся с металлической дверью, которая закрыла конец прохода. Мое сердце запульсировало, как будто оно разорвется, когда я потянул отчаянно за ручку. Если она будет заперта, тогда мы будем пойманы здесь змеей…

Моя рука нашла ручку, и я, распахнув, открыл дверь. За ней была открытая площадка. Перед нами простиралась ночь, которую заполняли завивающиеся белые туманы, через которые сияла призрачная луна. Я потянул Фрейю, и оглушенного Фрея через нее, и захлопнул дверь, закрыв позади нас. Ручка опустилась. В следующий момент, с другой стороны двери последовал громкий удар, когда огромная голова Мидгардовской змеи ударила в нее.

Мы появились в одном из внутренних дворов большого дворца. В неопределенных туманах, приземистые, зверские башни строений Джотанхейма мрачно возвышались вокруг нас. Но теперь факельный свет вспыхивал с верхних окон дворца, как только тревога распространялась.

— Каким путем? — пробормотал Фрей, относительно плотно покрывающих туманов. Его меч остановился в руке, лишенной присутствия духа.

— Этим путем, — сказал я решительно, ведя их налево. — Там следующий двор.

Затем я услышал стук беспокойных лошадей на мощеном камне смежного двора. Мы побежали вперед. Фрей шатался подобно пьяному человеку, когда мы ворвались в этот смежный двор. Из туманов вырисовался охранник джотанов, огромное чернобородое лицо было пятном в белом тумане.

— Кто это? — бросил вызов он. Когда он увидел светлые волосы моих двух компаньонов, он издал громкий крик. — Озиры!

Он ударил меня своим мечом, но я имел преимущество неожиданности. Я бежал с восходящим толчком моего лезвия, которое скользнуло мимо его защиты, и образовало рану между шнурками его кольчуги. Кровь повреждения пузырясь, заполнила его горло.

Я начал бежать к неопределенной форме моего ракетного самолета, который вырисовывался из тумана. Но внезапно я вспомнил, что окно кабины было разбито, когда я в самом начале приземлился на песчаном пляже внизу хмурящихся утесов Мидгарда. Пролетая в холодном, тонком воздухе Арктики, я мог бы потерять сознание и врезаться в море. В любом случае, мои руки были бы слишком оцепенелые, чтобы справится с замерзлыми колесами.

— Защищайте судно от атаки! — закричал я Фрею, вручая ему меч охранника.

Когда я мчался в кабину, я бросил взгляд на него, стоящего с мечом в руке, но он пьяно колебался. Я знал, что он не сможет удерживать нападение долгое время. Я надел летательное пальто, которое я отверг перед восхождением на Мидгардовское плато. В тот момент, когда я привязал кислородный баллон к своим плечам, я услышал испуганный крик Фрейи.

— Ярл Кейт, Фрей в обморочном состоянии, и джотаны прибывают!

Я схватил супер-автоматический пистолет из запасного отсека и помчался наружу. Полная луна скользнула из-за облаков, осветив джотанов, которые мчались в нападении. Локи вел двух жестоких джотановских солдат — рогатый шлем на его голове, меч в руке, золотые усы, корчились над его дикими губами. Но Фрейя боролось с почти инертным весом Фрея. Лезвие выскользнуло из его бессильного обхвата.

— Неси его в заднюю часть судна, и закрой дверь! — закричал я девушке.

Джотановский копьеносец замахнулся копьем, наклонившись, чтобы сразить меня тяжелым копьем. Я уклонился и выстрелил одиночным, застрелив его. Пикейщик поднял свое копье, но затем опустил его, свалившись как слизняк, так как его череп взорвался. Прежде, чем я мог обернутся к Локки и прикончить угрозу озирам, Фрейя позвала меня в отчаянии.

— Ярл Кейт, я не могу занести его в судно! Он в обмороке.

Я выстрелил в Локки, он увидел и стремительно уклонился с пути пули. Затем я получил небольшое время на передышку. Я спрятал пистолет и поймал Фрея за правое плечо. Меч ушел из его захвата, когда он пошатнулся назад.

Отчаянно я побежал к двери кабины и втянул Фрея внутрь. Когда я быстро бежал, Фрейя открыла дверь и держала ее, в то время как я нес его и ложил на полу. Я обернул его в одеяла и велел Фрейе делать то же самое. Оно было бы более теплым и более легким в кабине, поскольку судно было электрически нагрето и искусственно окислено. Но разбитое окно кабины пропустило бы свой собственный воздух и теплоту, и холод, так как пропускало тонкий воздух, несмотря на плотность двери, которую я закрыл. Затем я прыгнул назад, на пилотское место.

Прибыло джотановское подкрепление, но я завел реактивный самолет, и взлетел. Самолет попал в замороженный воздух, и я был доволен, что уделил время для моего полета, баллона кислорода и одежде. Даже через мой защищенный костюм, я мог чувствовать оцепенелый холод, и мои легкие сжались от уменьшенного давления.

Далеко внизу, я увидел мерцающую реку сквозь обволакивающий туман. Высокие мачты судов джотанов напоминали лес. Я крутанул штурвал на высшую скорость, и мы поднялись настолько круто, что я подумал, что самолет соскользнет в штопор. Но он справился, и мы поднялись на высоту, над туманной рекой и темными, окутанными туманом лесов за ней. Когда я оглянулся назад, зловещая цитадель Джотанхейма изобиловала перемещающимися факелами. Я мог хорошо вообразить сверкающий гнев, который Локи выплеснет на джотанов из-за нашего спасения.

«Мы свободны! — думал я торжествующе. — Возможно, к этому времени Локи зауважает чужеземную науку».

Я установил автопилот и перерыл отдел запасных частей для нового окна. Установка разбитого стекла было только работой нескольких моментов. Затем я широко открыл баллон кислорода, и позволил кабине заполниться свежим, подбадривающим, теплым воздухом. Я снял летное пальто и открыл дверь, ведущую в салон. Фрейя и я помогли Фрею в салоне, помещая его в кресло. Его затуманенные глаза выглядели менее беспомощными, и он сидел неустойчиво, но без повреждений.

— Вы в порядке? — спросил я с тревогой.

Он слабо кивнул.

— Верно вы, чужестранцы, имеете странную силу, — пробормотал он. — Мы должны предупредить Одина относительно нападения…

— Локи желает использовать дьявольские штормовые конусы, чтобы победить озиров, — сказал я. — Мы доберемся, чтобы изобрести какую-нибудь защиту против этого оружия…

Я вернулся к штурвалу и повел самолет над черными холмами Мидгарда. Ужасный голос Фрейи, позвал меня, перекрывая рев ракетного двигателя.

— Ярл Кейт, Фрей упал!

Я оглянулся вокруг. Он находился на полу и дергался. Потом я видел кое-что, что устрашило меня. Его тело было покрыто зеленью, которую распылила Мидгардовская змея, когда нападала на него. Вокруг перевязанных ран, его плоть покрывалась черным!

— Яд попал в его раны! — вскричал я.

Я никогда не думал, что змея размером с Иормунгандра могла быть ядовитой. Никакая земная змея больше чем девять или десять футов не обладает ядом. Но я забыл, что наука Локи развила ее огромный размер.

Фрей открыл свои возбужденные глаза и тупо посмотрел на нас. Его губы, слабо зашевелились.

— Это было моим последним сражением… Яд Мидгардовской змеи убил меня…

— Пробуй бороться с этим ядом! — настаивал я хрипло.

— Норны, наконец, прекратили мою длинную угрозу жизни… — пробормотал он. — Я хотел бы увидеть Герду, прежде чем уйду. Но Вирд определил иначе.

Его тусклые глаза стали странно бриллиантовыми и ясные в течение этого момента.

— Ярл Кейт, Вы были достойным товарищем. Я оставляю свою родственницу на Вашу заботу, поскольку знаю, что Вы ее нежно любите. Попытайтесь спасти ее в день, который приближается — в Рагнарок.

Фрейя рыдала сквозь расширенные озирские глаза, как если бы смотрела мимо нас на какой-то гигантский, ужасающий спектакль.

— Я вижу Локи, идущего в огне, и шторм, который уничтожит Асгард — я вижу умирающих озиров — я вижу целую землю…

Его глаза резко закрылись, и челюсть обвисла, когда жизнь покинула его. Фрейя повернула дрожащее, заплаканное лицо ко мне, самолет грохотал на север через ночь.

— Ярл Кейт, он мертв. Мой родственник был самым старым среди озиров и жил очень долго. Теперь он мертв.

Я почувствовал твердый комок в горле. Красивый, стойкий Фрей был моим первым другом среди озиров.

— Мы не можем помочь ему теперь, Фрейя, — произнес я. — Проклинаю Локи и его жестокие происки!

— Да, — горько сказала Фрейя. — Мой родственник всего лишь первый из многих озиров, кто должен пасть, потому что хитрый предатель был выпущен.

— И это случалось только потому, что я принес рунный ключ в Асгард, — сказал я в тяжелом самоупреке. — Я был злым гостем у озиров, Фрейя.

Она сжала мою руку.

— Не думайте таким образом, ярл Кейт! Это — не ваша ошибка, что сила Локи принесла Вас и роковой рунный ключ сюда. Рано или поздно, он выполнил бы это — так или иначе. Весь мой народ всегда боялся этого.

Рассвет бледнел в небе. В течение последнего получаса мы пролетели более чем наибольшую длину Мидгарда. Напротив неба, несколько миль к северу от нас, стоял небольшой высокий остров Асгард, с его орлиным гнездом серых замков, среди которых вырисовывалась громада Валгаллы. Несущая дуга Моста Бирфост заблестела, когда короткая полярная весенняя ночь закончилась.

— Мы должны сесть на поле, на этой стороне моста, — размышлял я. — Места недостаточно, чтобы благополучно приземлиться в Асгарде.

Я благополучно посадил самолет на голой равнине мыса материка. Поскольку мы появились оттуда, по Мосту Бирфост из Асгарда проскакал длинный поток галопирующих озирских воинов. Во главе ехал желтоволосый и желтобородый гигант, размахивая своим большим молотом.

— Тор увидел нас, и подъезжает! — воскликнула Фрейя.

Через несколько моментов, Тор и озирские воины достигли нас. Всадники, казалось, благоговели от вида моего летательного судна.

— Ярл Кейт и Фрейя! — вскричал Хаммерер, его маленькие глаза засветились радостью, когда он быстро узнал нас. — Но где Фрей?

— Мертв, — горько сказал я. — Убит в Джотанхейме ядом Мидгардской змеи.

Тор изучил мертвую фигуру в самолете, как если бы неспособный поверить своим ушам. Он прошептал безучастно:

— Фрей тот, кто прошел со мной эти многие столетия — мертв! — Дикий гнев сделал красным его лицо, и он покачал вверху большим молотом Миолниром. — Работа Локи! Да, это первые плоды свободы этого дьявола!

— Локи готовится вести джотанов на Асгард, — предупредил я его. — Завтра, хозяин злого страха выступает против нас, Тор.

— Хорошо! Лучше бы скорее! — Он обратился к озировским воинам, которые все еще смотрели с благоговением на самолет. — Берите лорда Фрея и разместите его на щите. Он идет домой в Асгард, как должен идти воин!

Фрейя стояла возле меня, ее синие глаза были ярки с навернувшимися слезами, когда она наблюдала, как тихо уносят тело Фрея и мягко кладут его на большой щит. Я утешительно поместил свою руку вокруг девушки. Но теперь она не плакала. Напряжение викинга было слишком сильно в ней. Хотя ее красные губы дрожали, она устойчиво наблюдала, когда озировские воины подняли щит, который нес тело Фрея.

Мы шли назад в Асгард, за воинами, несущими щит. Тор, Фрейя, воины и я шли позади медленно, ведя лошадей. Мы достигли мыса в конце Мидгарда. Когда мы начали движение по невероятному, иллюзорному каменному промежутку Моста Бирфост, море громко шумело в тысяче футов под нами. И когда мы маршировали, озировские воины позади нас ударяли свои эфесы по щитам в ритме похорон.

Мы прошли арку Моста Бирфост в медленном, печальном ритме этого лязга. В замке, который охранял конец моста Асгарда, большие ворота распахнулся для нашего входа. И с башни над воротами мы увидели, что Хеймдалл подул в большой Гиаллар-рожок, который издал длинное, низкое, жалобное звучание.

В проясняющемся восходе солнца мы прошли через ворота в Асгард, окруженный вокруг замками озировской знати, взгромоздившихся на утесах, и во главе огромной груды стояла Валгалла. Внутри ворот, торопливо собравшаяся группа озиров встретила нас.

Один был впереди. Сильное, строгое лицо озировского короля стало напряженным и странным. Его глаза, мрачно нахмурились, когда он увидел ношу на щите.

— Так Фрей пал от приближающегося зла Локи, — пробормотал Один. — Теперь я знаю, что Вирд склонился низко к нам. Норны растягивают концы своих нитей для многих в этой земле.

— Фрей и я сделал все, что смогли, чтобы предотвратить выпуск Локи, лорд Один, — сказал я. — Но мы потерпели неудачу.

— Вы не могли успеть, — сказал Один задумчиво. — Это было предначертано, что Локи будет выпущен. Как скоро он выступит с джотанами против Асгарда?

— Завтра, — ответил я. — И он будет вооружен своими штормовыми конусами и направит на нас освободившуюся бурю и молнии.

— Мы должны готовить защиту, — объявил Один. — Теперь переносите тело Фрея в его замок.

Наша небольшая торжественная процессия извивалась поперек Асгарда, через улицы каменных зданий, старого большого замка Валгаллы. Мы со скорбью передвигались к замку на восточных утесах, где проживал Фрей и его родня. Когда мы приблизились к его входу, леди Герда стояла, ожидая, чтобы встретить нас. Прекрасное лицо жены Фрея стало бледным, когда она увидела неподвижную фигуру на щите. Но она не поколебалась.

— Мой лорд приходит домой в последний раз, — спокойно сказала она в глубокой тишине. — Вносите его.

Когда мы вступили в замок, Герда шла возле нас, ее глаза, остановились на мертвой фигуре Фрея. Мы внесли его в большой зал замка, в большую каменную палату. Там щит, на котором переносили его тело, был положен поперек деревянных эстакад, которые были торопливо возведены.

Я попробовал сказать слова утешения Герде, и не смог. Ее странные глаза, казалось, не видели никого из нас, оставаясь на ее мертвом муже. Она села на стул. Руки обернули колени, она смотрела бессловесно. Фрейя ущипнула мою руку, поскольку я стоял, шатаясь от истощения. Глаза девушки были ярки, со слезами.

— Мы не сможем успокоить ее печаль, ярл Кейт, — прошептала она. — И Вы в душе утомились. Вы должны спать.

— Да, поспите, — прогрохотал быстро выросший тяжелый голос Тора. — Завтра мы будем нуждаться в каждой руке в Асгарде.

Я позволил рабам ввести меня в маленькую палату в замке. Едва я лег на расстеленную кровать, как погрузился в дремоту чрезвычайной физической и возбужденной усталости. Мои сны были беспокойными. Казалось, я снова стоял перед красивым лицом Локи и рычащим волком Фенрисом. Снова я видел Фрея смотрящего в лицо ядовитой Мидгардовской змеи. И снова, подобно тусклому эху издалека, в моем мозгу отражалось умирающее удушье Фрея.

— Я вижу Локи, идущего в огне, и шторм, уничтожающий Асгард… Я вижу умирающих озиров…

Я пробудился со вздрагиванием. Солнце садилось. Я спал весь день. Раб коснулся моего плеча, чтобы разбудить меня.

— Леди Фрейя попросила меня разбудить Вас. Время похорон лорда Фрея.

Я торопливо надел кольчугу и шлем, пристегнул меч. Потом я спустился на более нижний этаж замка, и изучил зал, который теперь в сумерках становился темноватым. Герда все еще сидела точно так, где я оставил ее. Ее руки были также не трогательно свернуты, ее прекрасное лицо было странной, неподвижной маской, когда она смотрела на тело Фрея на щите.

Фрейя коснулась моей руки. На девушке была надета ее собственная короткая туника кольчуги и шлем. Снова она была девушкой-воином, которую я встретил в начале. Ее белое лицо было спокойным.

— Сейчас мы будем хоронить Фрея, ярл Кейт, — сказала она. — Носители щита прибывают. Вы должны быть одним из них.

Темнолицый Тор, задумчиво-глазый Тир-берсерк, и грустный, благородно выглядящий молодой Форсети выступили. Мы зашли в зал, где Герда наблюдала за мертвым.

— Время, леди Герда, — мягко произнес Тор.

— Хорошо, — сказала она спокойным голосом.

Мы подняли щит, который нес тело Фрея. Неся его высоко на наших плечах, мы зашагали медленно из замка, Фрейя и Герда шли за нами.

Темнота раннего сумрака легла на Асгард. С северо-запада дул сильный, острый и холодный ветер, шумящий вокруг высоких утесов. Компании сотен воинов ждали с внешней стороны, одетые в полной броне. Когда мы прошли через них, они заняли свое место позади нашего кортежа. Они шли за нами, ударяя эфесами по щитам, образуя звенящую панихиду.

Мы шли по краю утеса к лестнице, которая вела к фиорду. В начале лестницы, на краю утеса собрались Один, его леди Фригга, старый Огир, Ран, Браги, и вся остальная озировская знать.

— Прощай, Фрей, — сказал Один. — Ты в самом начале ушел в тень, но скоро и другие последуют.

Те воины, которые следовали за нами, и весь озировский народ, повторили это торжественное горе.

— Прощай, лорд Фрей!

Теперь мы вчетвером начали спускаться вниз по крутым и узким ступенькам, которые были прорублены со стороны утеса. Только Герда и Фрейя следовали за нами. Ветер дул большими порывами, быстро развивающийся и стонущий вокруг утесов в сумерках. Таким образом, мы спустились к глубокому, узкому фиорду, в котором опустили якоря длинные драконовские суда озиров. Среди них стояло судно Фрея готовое дать ему викинговские похороны. На нем было нарезана и сложена древесина на низкой, широкой деревянной платформе, которая была построена среди судов.

Мы ступили на борт и положили щит, который переносил тело Фрея на ту платформу. Тор поместил меч Фрея в его мертвую руку. Затем завели на судно черную лошадь Фрея. Кинжал Тира вспыхнул, и лошадь упала мертвой.

— Теперь все готово, — прогрохотал Тор.

Мы отступили на берег.

— Не все еще готово, — спокойно сказала Герда.

Она поднялась на платформу, где лежал ее муж. Когда она посмотрела вниз на него, ее прекрасное лицо было странно счастливо.

— Долгое время, — произнесла спокойно она, — мой лорд жил со мной рядом. Он не может продолжить эту поездку в страну мертвых без меня.

Прежде, чем любой из нас смог двинуться, она вытянула из одежды кинжал, и воткнула его в свое сердце. Мы твердо смотрели, как она упала на платформу. Ее золотые волосы опали поперек мертвого лица Фрея.

Из Фрейи вырвалось дикое рыдание, и она уцепилась за меня. Мы смотрели в ужасе и жалости, а Тор поднял свой большой молот в салюте.

— Слава, леде Герде! — загрохотал он. — Она идет гордо в смерти с ее лордом, подобно истинному викингу.

Тир отрезал пришвартованное судно. Затем он взял ожидающий факел из гнезда, и бросил его в смолистую древесину, которой было заполнено судно. Груда засверкала с потрескивающим ревом, бросая красный, дрожащий свет через углубляющиеся сумерки. Мы согнули наши плечи напротив кормы. Судно смерти, заиграло беззаботно на поднимающихся волнах. Потом, поскольку ветер надул его поднятый парус, оно запрыгало вперед, подобно живому предмету.

Моя рука поддерживала Фрейю, когда мы поднялись обратно к Асгарду. Наверху утеса, мы постояли с Одином и другими озирами. В свете многих факелов, мы тихо и пристально глядели на похоронное судно Фрея и Герды. Сверкая красным огнем, высокий парус несся под быстрым ветром, судно плыло на юг, по поднимающимся черным волнам.

— Викинговские похороны, для истинного викинга и его помощника! — объявил Один.

Тор поднял молот в воздух. Его красное лицо было даже более красным, чем свет отдаленного огненного судна.

— Дух услышит мою клятву, Фрей! — прогудел гигант. — Это был слизистый Иормунгандр, злая змея Локи, которая убила тебя. Я клянусь избавить Землю от этой Мидгардовской змеи в будущем сражении, или умереть. Вирд связывает меня этой клятвой!

Сверкающее судно, которое несло тела Фрея и Герды, было теперь далеко в темном море. Большой факел красного огня, все еще несся на юг под ветром. Потом мы увидели падение носа судна. Все сгорающее судно, погрузилось вниз, под волны.

— Так ушли лорд Фрей, и его помощник, — сказал тяжелый голос Одина в тишине, которая последовала. — И теперь, ярлы и воины-озиры, мы должны готовиться. Хозяева джотанов нападут на следующий день, во главе со злым Локи, намереваясь уничтожить нас.

— Мы удержим Асгард, где мы живем, лорд Один! — вскричал Браги.

Все голоса закричали хором. Я также присоединился к тому крику. Жестокое желание мести к Локи и джотанам настоятельно горело во мне. Только один из нас не участвовал в том жестоком вопле, и это был Тир. Берсерк все еще стоял, пристально глядя в ветреную ночь, его темное, непостижимое лицо было задумчивым.

— Сегодня вечером мы закатим шикарный когда-либо банкет в Валгалле, которым мы отметим победу над захватом Локки, — промолвил Один. — Сейчас я пойду готовить его. Сыновья, Тор, пойдемте со мной — и Вы тоже, ярл Кейт.

Озировский король зашагал с Фриггой и своими рослыми сыновьями — гигантами Тором, Видаром и Вали, назад к черному, вырисовывающемуся большей частью, замку Валгаллы. Остальная озировская знать и воины медленно рассеялись к своим собственным замкам и домам. Я остался с Фрейей на краю утеса. Темнота холода казалась изобилующей голосами от ветра, которые быстро усилились и вопили относительно утесов Асгарда, как если бы оплакивали кого-нибудь.

Фрейя дрожала в моих руках. Больше она не была жесткой, гордой викинговской девушкой, которая наблюдала похороны своего родственника и его помощника. Дрожащая девушка, она чувствовала, также как и я, тень колоссального бедствия, углубляющегося с неизбежной стремительностью к нам.

— Держите меня близко, ярл Кейт, — прошептала она. — Я боюсь, что, когда наступит завтрашняя ночь, мы можем быть отдалены навсегда.

— Нет! — воскликнул я отчаянно. — Живыми или мертвыми, Фрейя, Вы и я должны быть вместе.

В темноте, ее синие глаза сияли ко мне с яркой нежностью. Ее немного холодные руки коснулись моей щеки. Я поцеловал ее дрожащие губы. Мы обнялись вместе в холодной темноте, стонущий ветер обернул вокруг нас обоих темный плащ, который я носил на своей броне.

Мы услышали топтание ног, лязг молотов, делающих копья и наконечники стрел, суматоху деятельности, когда военные корабли внизу готовились. Все движение было подготовкой будущего сражения. Фрейя подняла свою яркую золотую голову с гордой радостью.

— Прибывший Локи и все его злые хозяева, непосредственно принесут конец Асгарду, но я не буду плакать теперь, — зашептала напряженно она. — Любимый, который прибыл ко мне извне льда — теперь у нас по времени один конец.

Она отстранилась.

— Вы должны ответить на вызов лорда Одина. Мы встретимся снова на банкете сегодня вечером.

Мое сердце запульсировало с гордостью и радостью, затем я повернулся от нее и поспешил поперек Асгарда к замку Валгаллы.

Один и Тор ожидали меня в большом зале Валгаллы. Суровое, железно-сильное лицо озировского короля было тяжелым. Когда он говорил, я мог слышать суматоху к подготовке, грохот щитов и копий, спешащих повсюду ног в большом замке.

— Ярл Кейт, я не буду скрывать от Вас, что Асгард находится в страшной опасности. Хозяева джотанов превосходят нас численностью — много к одному. Хотя мы могли бы отразить их, если бы это было все, но их будет возглавлять хитрый Локи, которому поможет штормовое оружие, о котором Вы упоминали.

Я кивал бессловесно, поскольку все это знание давило на мое собственное сознание в течение этих последних часов.

— Это необходимо, чтобы не дать Асгарду погибнуть, — продолжил Оден, — и я изобрету некоторую защиту против тех штормовых конусов. Иначе они разрушат наши силы и сделают нас легкой добычей.

— Вы сможете изготовить защиту против них, лорд Один? — спросил с надеждой я.

— Я думаю, что смогу, — серьезно задумавшись, сказал Один. — Я овладел многим из древней науки нашей расы, как и Локи, хотя и не проводил те безобразные исследования, которые он делал. Скажите мне, что Вы узнали о характере его штормовых конусов?

Быстро я рассказал Одину и Тору, отношение Локи в моем присутствии с теми удивительными устройствами. Они могли проектировать управляемую электрическую область на любом желаемом месте и причиняли неправильное различие электрического потенциала между тем местом и небом. Результатом был бы уничтожительный электрический разряд молнии.

— А-а-а, теперь я понимаю, — пробормотал Один. — Локи нашел способ притянуть мощь от статической электрической нагрузки Земли, преобразовывая и проектируя ее в управляемую область. Верно, он — смелый ученый, как и всегда.

— Проклятье ему, и уловкам этого дьявола! — прорычал Тор. — Я всегда не доверял ему, даже в древние дни в Маспельхейме.

— Имеется какой-нибудь путь создания электрического поля энергии, которое будет экранировать проектируемую область Локи? — спросил я Одина нетерпеливо, с большим беспокойством.

— Мы имеем единственную возможную замечательную защиту, ярл Кейт. — кивнул Оден. — И вскоре я смогу построить механизм, чтобы создать такой экран энергии. Но требуется огромная мощь для использования его. Только управляемый распад большой массы интенсивно радиоактивного вещества может выдать такую мощь, как эта.

— Вы однажды говорили, лорд Один, что имеются огромные массы радиоактивного вещества в глубоком мире, из которого озиры первоначально прибыли.

Один посмотрел на меня.

— Вы говорите, что мы сможем получить радиоактивные субстанции из Маспельхейма?

— Это — моя идея, — заявил я. — Вы сказали мне, что там был путь вниз в Маспельхейм. Это был путь, которым озиры первоначально пришли, и который Локи позже использовал для его исследований внизу в атомных пожарах.

— Это правда, — сказал медленно Один. — Имеется такой путь до Маспельхейма, хотя он — рискованный и страшный, чтобы им следовать. Вход к той дороге находится в самой глубокой палате этого замка. Когда мы давно появились здесь, мы построили Валгаллу на нем. И он — тот же самый путь, которым Локи имел обыкновение спускаться и экспериментировать с атомными пожарами внизу, пока мы не обнаружили то, что он делал, и не выслали его. Но это было бы смертельно опасно для любого, кто спуститься по тому пути к Маспельхейму и стремящемуся взять радиоактивное вещество. Глубоко захороненный мир — место ужасных, бушующих атомных пожаров. Потрясающая радиация такова, что даже течет через кору Земли на эту землю.

— Я знаю, но основной предмет одежды достаточной толщины защитил бы меня от радиации, — сказал я искренне. — Я знаю это из моей собственной науки. Позвольте мне выполнить эту миссию, лорд Один!

Он заколебался.

— Ведущие костюмы, которыми пользовался Локи для его секретных спусков в Маспельхейм все еще здесь, — пробормотал он. — Это может получиться, ярл Кейт. Я пойду с Вами в этом рискованном путешествии.

Но Тор покачал своей большой, косматой головой.

— Нет, отец, Вы не должны идти, — объявил Хаммерер. — Вы должны быть здесь, чтобы командовать, если нападение сил Локи начнется раньше, чем завтра. И Вы будете также нуждаться во всем доступном времени, чтобы построить механизм, о котором Вы и ярл Кейт говорите.

Он обратился ко мне.

— Я пойду с ярлом Кейтом вниз, в Маспельхейм.

Один неохотно согласился.

— Тогда будешь ты, хотя я не желаю посылать Вас, ярл Кейт, на эту ужасную миссию. Борьба ради нашего народа — не ваша.

— Озиры — теперь и всегда, мой народ, если Вы позволите мне просить об этой привилегии!

Железное лицо Одина смягчилось, и он положил свою большую руку на мое плечо.

— Ярл Кейт, я приветствую Вас как одного из нас. Благо или горе, жизнь или смерть, Вы больше не чужеземец, а ярл и капитан озиров.

Изворотливый американский ученый я или нет, но я почувствовал гордость которую никогда не чувствовал прежде — быть принятым в компанию этих могущественных людей.

— Теперь идемте в палату, которая держит вход к ужасной дороге на Маспельхейм, — сказал Один. — Пошли!

Тор и я последовали из большого зала через коридоры. Мы спустились темной каменной лестницей, пока не достигли самого глубокого уровня замка Валгаллы. Мы прошли в дверь, изрезанную рунами, и с большим замком на ней. Один коснулся рун в некоторой комбинации, и дверь качнулась медленно внутрь.

От света факела, который нес Тор, я увидел, что мы вступили в круглую каменную палату значительного размера. Она была сырой и пыльной, как если бы не использовалась целую вечность. Стоящие и покрытые пылью инструменты и механизмы из меди, кварца и железа, как я предположил, были неиспользуемыми устройствами древней озировской науки.

В самом центре каменного пола большой палаты разверзлась яма пятидесяти футов в диаметре, снижаясь к невообразимым глубинам. Из нее бил жестокий зеленый жар пульсирующей откуда-то далеко снизу силы. Я слышал тусклый, отдаленный, ревущий звук.

В отверстии той ямы плавал наиболее странный из всех, двадцатифутовый диск белого металла, с приземистым, толстым куском металла, возвышающимся из его центра. Он, очевидно, балансировал от радиации, без поддержки, качаясь мягко, на жестких зеленых лучах снизу, струящихся через него.

— Во имя мира, что это? — спросил испуганно я.

— Это — колесница, на которой Вы и Тор поедите вниз дороги, вглубь Маспельхейма, — объяснил Один. — Яма, в которой плавает диск, является непосредственно дорогой.

Один мрачно посмотрел относительно пыльной комнаты и вырисовывающихся в ней загадочных механизмов.

— Это — самое сердце Асгарда, ярл Кейт. То отверстие ямы было давно, когда озиры убегали из пораженного бедствием Маспельхейма. После открытия этой дороги я заставил построить замок Валгаллу. И тайно, из этой палаты, Локи приходил в Маспельхейм в рискованных исследованиях, которые послужили его изгнанию, используя плывущий диск, который он изобрел, чтобы отбывать на нем и легко добираться.

Тор посмотрел на металлический диск, который устрашающе качался в пустоте воздуха на краю ямы.

— Я не ездил на диске с тех пор, когда мы поймали Локи в его секретных исследованиях, — прогрохотал бородатый гигант. — Я имею не много желания повторить ту поездку. Но я полагаю, что это должно быть сделано.

— Имеются ведущие костюмы, ярл Кейт, — произнес Один.

Я пошел в сторону, куда ушел озировский король. Там внизу, зацепленными, висели, два из четырех странных предметов одежды, собирая пыль долгое время. Предметы были жесткой тяжелой одеждой, из странно-гибкого свинца, опадая к лодыжкам, со свинцовыми ботинками для ног и свинцовыми перчатками для рук. Капюшоно-подобный кожух из того же самого материала пробегал через голову, и имел два отверстия для глаз и тяжелое свинцовое стекло для обзора.

— Это — костюмы, которые надевал Локи и рабы, которых он вынудил помогать ему в жестоких исследованиях внизу, — сказал Один. — Когда Локи был вынужден бежать из Асгарда, он оставил их позади себя.

Я исследовал тяжелые предметы одежды.

— Они должны быть непроницаемы против любой обычной радиации, — пробормотал я. — Но мы доберемся, чтобы заполучить кое-что и чтобы вернуть массу радиоактивного вещества.

Один кивнул понимающе.

— Вот вам тигель для достижения цели. Поместите его на диск, Тор.

Тигель был большим, свинцовым, и настолько тяжелым, что даже огромный Тор крякнул, когда поднял его. Он, шатаясь побрел с ним к плывущему диску. Он немного качнулся, затем поместил костюм на него. Тор и я, каждый из нас, надели по одному из защитных костюмов. Ведущие предметы одежды были настолько тяжелы, что я чувствовал себя подавленно, и мог только смутно видеть через темное стекло отверстия для глаз. Один вручил каждому из нас крепкую железную палку.

— Тор, Вы давно знаете, как использовать диск, — сказал он своему огромному сыну. — В то время как Вы уйдете, я буду начинать преобразовывать один из этих механизмов в генератор, чья энергия сможет экранировать нас от штормовых конусов Локи в будущей битве.

— Мы доставим вещество, используемое в том генераторе, или не вернемся, — пообещал я.

Железно-сильное лицо озировского короля забеспокоилось.

— Я попрошу Норнов, чтобы Вы вернулись с ним, ярл Кейт.

Тор ступил на плавающий диск. Я последовал, натянуто перемещаясь в задерживающих своих предметах одежды, и чувствовал более чем, немного нелегко, когда взбирался на диск, который плыл в пустом воздухе.

— Присядьте стандартно со мной, ярл Кейт, — донесся приглушенный голос Тора. — Цепляйтесь за скобы.

Я последовал его примеру и присел внизу около приземистого столба, который возвышался от центра диска. На том столбу был единственный рычаг, двигающийся в дипломированной щели, которая, казалось, была единственным управлением этого странного транспортного средства. Там, на столбе находились защищенные скобы вокруг целого диска, для пассажиров, чтобы за них цепляться. Тор рукой нажал рычаг и переместил его слегка. Он использовало простое механическое устройство, которое открыло множество крошечных дверей в диске, которые до сих пор были полуоткрыты.

Диск сразу начал падать в яму. Все быстрее и быстрее падали мы, воздух шелестел вокруг нас, и сверкающая зеленая радиация, струилось яростно через многие крошечные отверстия в диске.

— Как, во имя мира, эта вещь работает? — закричал я Тору сквозь рев воздуха. — Является ли это лучевым давлением?

Я услышал его приглушенный ответ.

— Вы предполагаете это, ярл Кейт. Металл этого диска — является чрезвычайно легким и непрозрачным к радиации. Давление радиации внизу так ужасно мощно, что направляет диск вверх. Открывая небольшие двери и управляя радиацией через диск, транспортное средство может быть сбалансировано неподвижным, против давления, или напротив, давая опуститься.

— Наверняка Локи — умный ученый, чтобы изобрести такую вещь, — объявил я.

Тор прорычал ответ, но я его не услышал. Свистящий ветер и шум, грозовой рев, идущий издалека снизу возрос громче. Мы падали на потрясающей скорости, прямо вниз ямы. Это была дикая поездка, вне воображения, с воздухом, вопящим подобно злодеям, и жестокими зелеными лучами, струящимися вокруг нас. Даже при том, что я носил защитный ведущий костюм, через каждую фибру моего тела покалывали более сильные колебания силы стимулирования, которые я чувствовал, начиная со входа в эту землю. Это дико волновало и опьяняло.

Большая, одетая в свинец фигура Тора присела, его рука в перчатке застыла на рычаге управления. Его голова была согнута, когда он глядел вниз через квадратную пластину кварца в основании диска. Легкомысленное чувство, родственное тошноте, шатало меня, столь быстро теперь было наше падение.

— Мы приближаемся к Маспельхейму! — заревел Тор. — Держитесь сильней, ярл Кейт.

Его рука переместила рычаг в щель. Крошечные двери в основании диска немного закрылись. Наше падение начало замедляться. Тяжело прижатый напротив диска, сокрушенного замедлением, я поглядел вниз, через кварцевую пластину обзора с Тором. Конец вертикальной ямы понизился к окончанию. Внизу этого я увидел обширное пламенное пространство.

Далее диск замедлился, когда Тор переместил рычаг. Наконец, он снова завис неподвижно, его вес был только сбалансирован давлением радиации снизу. Он остановился там, где вертикальная яма являлась крышей немыслимо обширного, сверкающего места. Подземный мир ужасного атомного сияния протянулся далеко на мили от стены скалы, возле которой поднималась яма.

— Вы рассматриваете глубокий Маспельхейм, — достиг меня приглушенный голос Тора. — Бывший дом озиров, теперь это — дом атомных пожаров и огненных существ.

Сцена передо мной была внушающей страх. Обширные измерения этого могущественного места под коркой Земли были достаточны, чтобы поразить сознание. Это не было никакой простой пещерой, а огромной пустотой, как многие верили, оставленной под поверхностью планеты отколовшейся Луной.

Скалистая крыша была на милю выше дна. Наш диск остановился там, где вертикальная яма вступила на крышу, вблизи одной скальной стены большого пространства. От места, где Тор и я пристально глядели, подземный мир, протянулся вне поля зрения, справа, слева и впереди.

Вдалеке, на много миль от нас сияла великолепная вещь, которая доминировала над обширным целым, сверкая фантастическим блеском. Это был колоссальный фонтан холодного, белого огня, который лился из пропасти дна. Он возвышался на сотни футов в воздух, возвращаясь к себе, распыляясь в непрерывном ослеплении. От этих стреляющих лучей и ослепительных знамен света и силы, сияние колебалось и дрожало.

Поперек всего подземного мира возвышались подобные, но меньшие гейзеры белого огня, льющие струи сияния подобно тому могущественному, отдаленному. Везде, куда смотрел глаз, он сталкивался с такими пламенными фонтанами. Они заполнили подземный мир ревом, который был оглушителен, и потрясающим зелено-белым сиянием.

— Так здесь ваш народ жил? — шокирующе закричал я Тору, пристально глядя с плывущего диска.

— Да, ярл Кейт. Столетия назад мы проживали здесь, где мы развивались и жили целую вечность. Но тогда это было справедливый мир. Не имелось никакого огня, за исключением одного большого атомного фонтана, который Вы видите вдалеке. Он был тогда меньше, чем теперь, но все же его радиация была достаточна, чтобы содержать этот целый подземный мир теплым и пригодным для жизни. Потом проклятый Локи вмешался в наш фонтан огня. Он стремился стимулировать его еще к большей деятельности так, чтобы его увеличенная радиация сделала нас почти бессмертными. Он так нарушил и пробудил фонтан, что его струи стали падать здесь и там, везде поперек подземного мира. В конечном счете, оно установило сверкать массы радиоактивного вещества повсюду в атомном пламени самостоятельно. Таким образом, мы должны были бежать из пораженного бедствием Маспельхейма. Мы вскарабкались по трудным ступенькам, вырезанной на этой стороне и сумели проникнуть в яму к верхнему миру. И с тех пор Маспельхейм стал миром огня, оставленным людьми.

Я был так ошеломлен устрашающим зрелищем, что почти забыл про нашу миссию здесь. Но Тор напомнил мне о ней.

— Мы не должны оставаться здесь долго, ярл Кейт! — предупредил он. — Ужасная радиация здесь убьет нас, если проникнет через наши свинцовые костюмы.

Я поглядел вниз.

— Там должно быть множество хорошего радиоактивного вещества, — произнес я. — Но как мы перейдем к поверхности?

— По ступенькам. Они — часть древнего пути, которым мой народ убежал к верхнему миру.

Теперь, когда диск остановился, я увидел ступеньки, которые были вырублены в стене скалы подземного мира. Ступеньки поднимались вверх с поверхности и исчезали в шахте ямы, которой мы спускались.

Полностью пробужденный от опасности долгого нахождения в этом аду жестокой радиации, я торопливо помог Тору поднять свинцовый тигель, который мы привезли. Мы ступили с диска на место приземления, и начали спускаться вниз. Мы трудно шли в наших жестких ведущих предметах одежды и с весом тигеля, который несли. Кроме того, ступеньки были без какого-нибудь защитного ограждения, и рискованно сужались.

Когда мы достигли поверхности подземного мира, мы стояли в пределах сотни ярдов одного из многочисленных гейзеров атомного огня. Хотя наполовину и ослепленный его блеском, я был способен видеть, что эти струи исходят из массы радиоактивного минерала, чей обычно замедленный распад, был чрезвычайно ускорен. Я знал, что он был предрасположен к этому более быстрому распаду горящим пламенем, которое опадало из центрального фонтана.

— Мы будем должны найти радиоактивное отложение, не разожженное пока еще, — обратился я к Тору.

Он энергично закивал свинцово-капюшоновой головой.

— Давайте попробуем в этом направлении, ярл Кейт.

Мы потащились с тигелем между гейзерами атомного пламени. Иногда мы были вынуждены идти возле одной из струй так, что ее невообразимая радиация, казалось, скакала, чтобы проникнуть через наши костюмы. Ослепляемый бушующим блеском даже через обзорные стеклянные отверстия для глаз, каждая фибра моего тела зудела. Отчаянно, я искал такое отложение, которое нам требовалось. Если бы наши костюмы были повреждены, мы бы умерли ужасной смертью.

— Сюда, Тор! — позвал внезапно я, поскольку нашел массу минерала в нише нарушенного дна скалы.

Она пылала мягким светом, который казался слабым по сравнению с пылающими атомными фонтанами. Я признал непосредственно в ней изотоп радия, который был никогда не найден в естественном состоянии в моем собственном верхнем мире.

— Здесь имеется материала больше, чем достаточно, если мы сможем вырыть это! — воскликнул я. — Мы должны использовать наши палки.

Железные пики, которые мы несли, были плохо приспособлены к выкапыванию твердого, пылающего минерала. Но мы принялись за работу, вырывая куски из вещества и швыряя их в тигель. Когда я однажды остановился для восстановления дыхания, я бросил взгляд на удивительный вид на среднем расстоянии.

Вокруг одного из гейзеров кружилась и мелькала дюжина существ, которые напоминали сферы циркулирующего пламени, с намотанными бриллиантовыми щупальцами света.

— Те существа смотрят, как если бы они были живыми! — завопил я в ужасе.

Тор выпрямился, чтобы смотреть.

— Дети пламени! — воскликнул он, его приглушенный голос внезапно забеспокоился. Он обратился ко мне торопливо. — Они живы. Но это — не жизнь, подобно нашей. Это — существа, которые развились от пылающей радиации этого подземного мира атомных огней. Мы полагаем, что они состоят из потоков силы, которые связаны в постоянной модели, которая полномочна за движения отрядов и возможно обладает тусклым интеллектом. Мы не знаем много относительно них, поскольку они развились здесь, начиная с оставления озирами бедного Маспельхейма.

— Они выглядят красивыми, подобно птицам пламени, эскадрильи света, — произнес я, смотря в страхе и обаянии.

— Они опасны, ярл Кейт — это чистая сконцентрированная атомная энергия! — предупредил Хаммерер. — Мы должны уйти прежде, чем они найдут нас.

Я удвоил тяжелый труд, помогая выявлять радиоактивные куски. Тигель был наполовину наполненный драгоценным минералом, когда я почувствовал потрясающий удар силы со стороны спины. Я обернулся и вскрикнул. Один из великолепных детей пламени балансировал позади меня, только что коснувшись моего костюма. Простой контакт сверхъестественного существа почти жег через толстый свинец!

— Мы должны выбираться, чтобы выйти! — проревел Тор. — Существо почти проникло в ваш костюм. Радиация проникнет через него через несколько минут, и вы ужасно умрете.

— Но мы не имеем всего радиоактивный вещества, в котором нуждается Один, — возразил я.

— Мы имеем большинство его. Если Вы здесь погибнете, то мы никогда не получим даже этой большей части. Быстрее, ступайте к диску!

Он схватил ручку тигеля. Неохотно я взял другую ручку и пошел с ним к ступенькам. Так как мы спешили с нашим тяжелым грузом между ревущими гейзерами атомного огня, я оглянулся назад. Тот из детей пламени, который экспериментально коснулся меня, теперь соединился с несколькими другими великолепными существами подобно себе, и дрейфовал за нами.

Торопливо мы пустились по ступенькам. С некоторым облегчением, я увидел, что дети пламени не последовали за нами, а начали дрейфовать, кружиться и мелькать вокруг другого из фонтанов огня. Очевидно тусклый интеллект существ, если они действительно они обладали им, потерял интерес к нам.

Задыхаясь, истощенные, мы достигли места приземления и забросили тигель на плавающий диск. Тор торопливо отрегулировал средство управления, чтобы восполнить увеличенный вес на нем. Когда он присел вниз, перед запуском в шахту, я заметил кое-что.

— Тор, а что это за дверь, там, высоко на крыше?

Он направил пристальный взгляд, чтобы следовать за моим указательным пальцем. Дверь напоминала массивный скользящий лист унылого металла, установленного на крыше подземного мира на некотором расстоянии от нас. В скале имелся защитный механизм набора двери, очевидно управляющий ей.

— Это — запрещенные исследования, которыми Локи был занят, и которые заставили нас выслать его из Асгарда, — объяснил Тор. — За той дверью — туннель, связанный с морем верхнего мира. Если бы дверь была открыта, морская вода помчалась бы вниз в этот подземный мир.

— О, господи! — закричал я в ужасе. — Если бы морская вода когда-либо полилась вниз в этот мировой огонь, тогда мог бы произойти взрыв, который потряс бы планету!

— Да, и Один видел эту опасность, — сказал Тор. — Локи планировал допустить достаточно морской воды, чтобы произвести колоссальную мощь, которая требовалась для его экспериментов. Но Один указал, что если что-нибудь пойдет неправильно — если бы эта дверь была полностью открыта и море помчалось вниз беспрепятственно в Маспельхейм — получился бы такой взрыв, который разорвал бы всю землю выше. Это было причиной для изгнания Локи.

Когда Тор говорил, он переместил рычаг управления. Плавающий диск начал подниматься в вертикальной шахте, из пламенного подземного мира. Все крошечные двери клапанов закрылись, и это повысило быстрое давление мощной радиации. Мы помчались в темной шахте со скоростью, почти эквивалентной нашему спуску.

Вскоре мы неслись слишком быстро. Дикая боль в моей спине подсказала мне, что радиация только что начала проникать через мой ослабленный защитный предмет одежды. Она уже опалила мою плоть!

Цепляясь за раскачивающийся, поднимающийся диск, я придерживал тигель, чтобы предохранить его от скольжения. Радиоактивное вещество при этом отсвечивало слабым жаром на темные стены ямы, когда те опускались вниз. Потом Тор замедлил наше поднимание, и диск, наконец, прибыл на остановку у отверстия шахты. Снова мы были в освещенной палате под замком Валгаллы.

Один ожидал нас. Озир произнес восклицание облегчения, когда Тор и я сошли с диска с тигелем и сняли наши жесткие предметы одежды.

— Лорд Один, я боюсь, что мы не получали все радиоактивное топливо, в котором Вы нуждаетесь для вашего механизма, — сказал я горько. — Это было моей ошибкой, что мы вынуждены были оставить…

Один мрачно посмотрел на волнующий его глаза наполовину заполненный тигель. Но он заговорил уверенно со мной.

— Этого должно хватить, ярл Кейт, чтобы защитить нас от штормового оружия Локи. Посмотрите, я преобразовал другой механизм в генератор, в котором мы будем нуждаться для защиты.

Механизм был скрыт сферическим медным куполом, на котором был установлен маленький медный шар. Имелся бункер в его боку, в который мы вложили куски пылающего минерала.

— Этой мощи достаточно, чтобы поддержать защитный экран против силы штормовых конусов Локи в течение короткого времени, — произнес Оден. — Если он использует штормовые конусы более дольше, чем это…

Он не закончил, но я увидел глубокое волнение, которое отразилось на его сильном лице.

— Я видел работу рук Локи внизу, — сказал я, и описал скользящую дверь в крыше мира огня, которую Локи разработал, чтобы допустить морскую воду. — Неудивительно, что Вы выкинули Локи из-за такого ужасно опасного плана.

— Да, это Балдур обнаружил этот план, и был убит Локи для демонстрации его силы, — сказал мрачно Один. — Локи усовершенствовал дистанционное управление для той скользящей двери на действие настроенное вибрацией. Оно здесь.

И Один показал мне, среди многих покрытых пылью инструментов в палате, маленькую квадратную серебряную коробку. На ней была установлена кнопка, чей указатель мог быть повернут по полукруглому масштабу.

— Поворот этой кнопки открыл бы морскую дверь немного или широко, — произнес озировский король. — Когда Локи сбежал из Асгарда, он взял эту коробку управления с собой. И когда мы заманили его в ловушку в той пещере внизу Мидгарда и собирались убить его, Локи угрожал открыть морские ворота широко и уничтожить нас всех. Это было тем, почему мы должны были согласиться не убивать его, если он отдаст эту коробку управления нам. Он сдал ее. Мы сдержали наше слово и не убили его, но поместили его во временно приостановленное оживление, в котором он лежал столь долго.

Один подошел к двери и позвал через коридор несколько рабов, которые пришли. Когда они зашли, он приказал им вынести большой сферический медный генератор.

— Мы разместим это в поле Вигрида, на материке поперек Моста Бирфост, — промолвил он, — и сегодня вечером будем держать его под охраной. Поскольку там — наша позиция против сил Локи когда, они обрушат всю ярость.

Он, Тор и я последовали за рабами, когда они переносили тяжелый механизм через замок Валгаллы в ветреную, порывистую ночь. Несущие факелы рабы пошли вперед, чтобы осветить путь. Огни сияли во всех замках Асгарда. Луна была скрыта плывущими облаками, мы передвигались небольшой группой, освещенной факельным светом, поперек легкомысленного промежутка Бирфоста в плоское поле на противоположном мысе.

Мой самолет был все еще там, где я посадил его. Озировские воины и разведчики на верховых лошадях были начеку, наблюдая за югом, для упреждения подхода Локи и джотановской орды. Когда Один стал размещать медный механизм, я пошел к своему самолету. Кое-что произошло со мной, что могло бы позволить мне изобрести дополнительное оружие для приближающегося сражения.

В самолете было полдюжины больших сигнальных ракет, которые должны были использоваться в случае, если я сделаю вынужденное приземление и должен буду вызвать помощь. Я начал брать отдельные ракеты, закладывая боевой порох в них, и тщательно закрепляя детонаторы. В конце получаса, я сделал три грубых ручных гранаты или маленьких бомбы. Я надеялся, что их можно будет использовать против джотанов, которые ничего не знали про взрывчатые вещества. Я оставил бомбы в самолете и вышел, чтобы обнаружить Тора, ожидающего меня.

— Мой отец уже вернулся в Асгард, — сказал мне Хаммерер. — И тем временем мы последуем за ним, скоро ночью начнется наш Валгалловский банкет.

— Тор, что насчет завтрашнего сражения? — спросил я. — Если превосходство джотанов над нами в мечах и копьях во много раз, то что мы сможем сделать?

— Мы одержим победу, или умрем! — прогудел гигант. — И если это смерть — то хорошо, озиры прожили долго и не боятся умереть, и мы возьмем наших врагов с нами.

Он подбросил свой большой молот в воздухе и поймал его в протянутую руку, как если бы это была веточка ивы.

— Не будь нетерпеливым, Миолнир. Твоя жажда не будет долгой. А теперь в Валгаллу, ярл Кейт.

Валгалла сверкала факельным светом, когда мы вошли в нее. Бревна в большом очаге, горели высоко. В мерцании факельного света, все капитаны и великие воины озиров были собраны за многочисленными столами. Озировская знать появлялась и шагала к высокому столу на возвышении. Я сел на свое место возле Фрейи. За ней были два пустых места Фрея и Герды, затем сидели Браги и Идун, старый Огир и его жена, задумчивый, тихий Тир.

Один и Фригга встали, и все мы тоже встали. Глаза озировского короля смотрели на нас со строгой гордостью.

— Садитесь, ярлы и капитаны, — прогудел он. — Позволяю нам есть и пить старые спиртные напитки. Хотя на нас и обрушится завтра военная, смертельная волна, все же нет никакого страха в наших сердцах.

— Хвала Одину! — зазвенел глубокий голос Форсети.

Мы осушили мед и сели. Высокие обслуживающие девы спешили принести нам большое количество спиртного напитка и мяса. Шум голосов и смеха зазвенел дальше, громче, чем когда-либо. Угрожающая тень страшного бедствия, которая легла на Асгард той ночью, скорее усилила, чем уменьшила веселье банкета. Мы пили рог за рогом приятного, мощного меда.

Синие глаза Фрейи возле меня, смотрели на мое лицо. Затененная нежность и любовь в них заставляло мое сердце чаще биться, чем все остальное.

— Хорошо или плохо, Фрейя, — прошептал я, — но это стоит жизни, — сидеть здесь сегодня вечером с Вами и вашим народом.

— Да, ярл Кейт, — ответила она. Но имелась задумчивость в ее голосе, поскольку она добавила: — Я могу предсказать, что наше заседание продолжится здесь снова завтра.

Внезапно все радостные голоса замолкли. В зал вошел высокий Хеймдалл, страж ворот Асгарда.

— Почему Вы здесь, Хеймдалл? — спросил Оден. — Не вашей ли задачей сегодня вечером является наблюдение за Мостом Бирфост, и заиграть громким ревом на рожке Гиаллар, когда враг приблизится?

— Лорд Один, Локи послал к нам переговорщика, — ответил Хеймдалл. — Переговорщиком является джотановский король Утгар, которого я впустил под перемирием. Он ждет, чтобы войти.

Жестокая страсть отразилась на каждом лице, люди стали доставать свое оружие. Тор угрожающе поднял большой молот, но Один произнес строго и спокойно.

— Позвольте переговорщику Локи войти.

Утгар один зашел в сверкающую факельным светом Валгаллу. Большой, чернобородый джотановский король зашел, ведя себя подобно завоевателю, затем он зашагал к нашему столу, где сидела озировская знать.

Зверское лицо Утгара не показало никакого признака опасения, несмотря на то, что он встретил пламенный пристальный взгляд его смертельных врагов. Он заговорил с Одином, его грубый, строгий голос, вещал громко, с чрезвычайной секретностью.

— Я принес сообщение от лорда Локи, правителя Мидгарда и вскоре правителя Асгарда.

Жестокое восклицание донеслось из каждого горла. Но строгое лицо Одина не изменилось, затем он ответил.

— Говорите сообщение Локи.

— Вот слова Локи, — сказал громко Утгар. — «Один и другие озиры, время вашего поражения пришло. Я, кого Вы давно бросили и заключили на столетия, являюсь теперь свободным и измученным жаждой мести. Завтра я выступаю против Вас с джотанами. Мы имеем три воина против вашего одного воина, три судна против Вашего одного судна. Вы не можете противостоять нам. Но потому, что я был однажды вашей крови, я предлагаю вам ваши жизни. Если Вы поклянетесь подчиняться мне, как вашему правителю, если вы станете моими подданными, как и джотаны, и коронуете меня вашим королем в зале Валгаллы, то вы сохраните ваши жизни. Долго подумайте, прежде чем отказываться от этого предложения. Если вы откажетесь от этого, то я буду вынужден уничтожить всех вас» Это — слова Локи. Каков ответ, лорд Один?

— Я отвечу теперь Миолниром! — прорычал Тор с темно-красным гневом на его лице.

Жестокий хор воплей из каждого горла, включая мой собственный, повторили его крик. Но Один замахал нам, призывая к тишине. Он говорил медленно, торжественно, пристально и серьезно глядя вниз на Утгара.

— Передайте этот ответ Локи, джотан. Сообщите ему, что он хорошо знает озиров, которые никогда не уступят его требованиям. Мы будем бороться, пока наши мечи не попадают из наших руки, пока наше дыхание не будет в нас. Но мы не будем захватывать в плен убийцу Локи, который давно доказал, что он предатель нашей расы. Также передайте Локи следующее. Сообщите ему, что он никогда — даже при том, что он и его хозяева джотаны одолеют нас — не извлечет пользы от своей работы. Поэтому я говорю, что прежде, чем это случится, вся эта земля дрогнет, и снизу разрушится. Пламя и смерть уничтожат Мидгард и Асгард, и всех джотанов и озиров. Сообщите это хитрому предателю!

Непреднамеренно Утгар отскочил от темной, ужасной угрозы голоса Одина. Затем джотановский король презрительно выпрямил свою огромную фигуру.

— Не думаю, что наш лорд будет испуган такими словами, — парировал он. — Вы просили о гибели, гибель и получите.

Он обернулся, чтобы идти, но Тир, задумчивый берсерк, выступил перед ним.

— Ты знаешь меня, Утгар, — сказал медленно Тир ожесточенным голосом. — Ищи меня в завтрашнем сражении. А я буду искать тебя.

— Так найди меня, озир, — засмеялся зло Утгар. — Слишком долго слышал я о твоей доблести. Завтра я проверю это своим мечом.

Утгар гордо зашагал из зала, Хеймдалл за ним. В тишине, мы услышали галоп джотановского короля через Асгард к Мосту Бирфост.

— Продолжаем банкет, — предложил, наконец, Один.

Снова начали пить, возник жестокий гул голосов. Моя голова опьянела от меда, который я пил, поскольку прошли часы. Фрейя сидела тихо, близко возле моей руки, смотря то и дело на мое лицо. Я видел задумчивого Одина, который наблюдал за своими людьми, которые делались веселыми на краю ужасов войны. Гордость и благодарность к озирам за то, что они разрешили мне быть одним из них, заполнила меня.

Первый свет рассвета начал проникать через окна. Браги выступил вперед с арфой, и все голоса умолкли, поскольку нежно стоящий певец коснулся дрожащих струн. Его ясный голос зазвенел по-военному громко через Валгаллу.

Браги пел с активными напряжениями. И когда он закончил, огромный крик аплодисментов сорвался от нас всех. Когда эхо нашего крика умолкло, далеко внизу, прозвучал длинный рев рога.

Могущественная труба пульсировала через каждый угол Асгарда, становясь все громче и громче, поскольку мы слушали в напряженной тишине. Затем она опала и замерла.

— Большой гудок рожка Гиаллара, — сказал Один с тихой строгостью. — Хеймдалл предупреждает, что подчиненные Локи приближаются.

Мы вскочили на ноги. Голос Одина зазвенел в быстрой команде.

— Мы идем встречать их. На поле Вигрида, с другой стороны Моста Бирфоста, мы будем ждать их. Соберите ваших людей и лошадей. Огир — Вы и Ниорд командуйте нашим флотом! Отплывайте со всеми нашими судами из Асгарда, пока не увидите побережье с джотановским флотом.

С воплем озировская знать и капитаны полились из Валгаллы. Трубы громко проревели на рассвете, и донесся гром галопирующих лошадей, звенящих оружием торопливо идущих людей, рев распоряжений. Я остался в почти пустом зале с Фрейей, Одином и его семьей. Озировский король поместил поверх своей кольчуги серебряную эмблему, на которой были вырезаны руны.

Видар через секунду принес большой меч Одина, и король пристегнул его на пряжку. Небольшие глаза Тора сверкали, он качал большой Миолнир в воздухе, давая последнее испытание его силы к руке.

Один изучил красивое лицо леди Фригги.

— Прощай, моя жена, — сказал он глубоким голосом. — Мы вернемся победителями или мертвыми, как пожелает этого Вирд.

Я принял Фрейю в свои руки. Почти в отчаянии я держал ее между руками и поцеловал. Яркие солнечные лучи из окна осветили ее волосы великолепным золотом, затем я отпустил ее. Ее синие глаза в гордой глубине смотрели на меня без тени опасения.

— Ярл Кейт, я должна остаться с женщинами вместо поездки с вами, как хотела бы. Но мое сердце будет с Вами. Я горда, что Вы, чужеземец, сражаетесь сегодня за мой народ.

— Ваш народ — мой, Фрейя, — ответил я. — Это я принес ключ, который выпустил Локи. Я только могу искупить это, сражаясь против дьявола сегодня.

Один зашагал к выходу большого зала. Я отстранился от Фрейи и последовал с гигантом Тором, Видаром и Вали. Мы появились из замка Валгаллы в яркий день. Перед нами были сосредоточены воины Асгарда, шлемы и кольчуги сверкали на солнце. Три тысячи всадников и пяти тысяч слуг простирались, их ярлы и капитаны сидели на лошадях во главе людей.

Большой крик приветствовал Одина, как только мы появились. Рабы держали наших лошадей, когда мы садились в седла. Тор тяжело прыгнул на своего большого черного жеребца. Один поднял высоко руку и звонко прокричал:

— К Вигриду!

Мы поскакали вперед — король, его сыновья и я, галопируя во главе массы всадников. Мы ехали поперек города Асгарда, к замковым воротам Бирфоста. Когда мы приблизились, они распахнулись, и Хеймдалл, страж ворот, ожидал нас на собственном коне.

Охрана на высокой башне снова прогудела большим, звенящим ревом рожка Гиаллар, когда мы проехали через ворота на мост. Мы продвигались с Одином, наши всадники струились в узком проходе, в броне, сияющей золотом на великолепном солнце, когда мы галопировали по дуге моста радуги. При этом подобно грому, гремели копыта наших лошадей, стуча о камень дуги.

Далеко внизу нас бушевало зеленое море между Асгардом и Мидгардом. Далеко позади справа, от восточных утесов Асгарда, суда озиров выходили к морю под командой Огира. Сорок больших драконов войны подняли по ветру квадратные паруса. Медные клювы опускались в поднимающиеся волны, они быстро выезжали, чтобы ожидать прибытие джотановского флота.

Дикое ликование пульсировало во мне подобно вину, когда мы ехали вниз спускающейся дуги Моста Бирфост. Я забыл, что я был Кейт Мастерс из внешнего мира. Я забыл все, за исключением того, что был одним из озиров, с которыми я должен был бороться за Фрейю и Асгард, против дикого многочисленного зла Локи.

Мы приостановились на открытой, скалистой равнине, которая лежала в северной оконечности Мидгарда. Позади нас выгнулся мост радуги, ведущий в Асгард. Перед нами, за полем Вигрида, ширились темные, лесистые холмы Мидгарда. Один приостановил нас около пригорка, на котором стоял его сферический медный генератор, и возле которого был припаркован мой самолет.

— Слуги будут массой в нашем центре под руководством Видара, — приказал Один. — Половина наших всадников на левом крыле под руководством Тора, и половина справа под Хеймдаллом.

К настоящему времени пехота заструилась вдоль Моста Бирфост плотными, длинными рядами стрельцов, копьеносцев и меченосцев. Тор проревел приказ, который остановил его и всадников перед небольшим пригорком. Один поднялся на пригорок к генератору, я последовал за ним. Наконец Тор, закончив размещение наших сил, въехал на тот пригорок, где озировский король и я исследовали генератор.

— Они приближаются! — прогудел Тор, указывая на юг своим сверкающим молотом.

Мы стали пристально вглядываться через яркий дневной свет. С юга, блестящего от леса шлемов и копей, отсвечивающих в солнце, плотная масса джотановских солдат продвигалась по краю утеса, прикрытая всадниками. Далеко в море, справа, большой флот драконовских судов подплывал с севера. Имелась, по крайней мере, сотня черных длинных джотановских судов, и озировские суда продвигались, чтобы встретить их. На юге, возрастающая темнота омрачала небеса. Странный сумрак быстро полз поперек блестящего неба.

— Штормовые конусы Локи! — вскричал я. — Смотрите, он установил их на том гребне, лорд Один!

Я указал. На юге, далеко позади продвижения джотановской армии, возвышался гребень. На нем была маленькая группа объектов, которые мерцали в последних лучах полузатененного Солнца.

— Да, я вижу, — сказал Один своим глубоким голосом. — Локи готовится бросить свои молнии на нас, как мы и боялись.

Озировский король начал управлять загадочным средством большого сферического генератора, включая защитный экран. Ветер стонал вокруг нас с увеличивающейся силой, в то время как темнота быстро распространялась поперек неба. Мрак, казалось, явно кипел от отдаленного гребня, где находились штормовые конусы Локи, от которых он распылял потрясающее электрическое поле, чтобы открыть бурю.

Внизу, в море, за утесами, темные волны были высоки, чем когда-либо. Они и вопящие ветры дико швыряли джотановские и озировские суда, которые стремительно маневрировали для сражения.

Бум!

Из черного ночного неба, вспышка белой молнии ударила среди нашей массы слуг. Она оставила опаленную кучу мертвых. Следом ударила другая ослепительная молния, которая уничтожила трех всадников.

— Лорд Один, молнии Локи начинают убивать моих людей! — проревел Хеймдалл с правого крыла. — Позвольте нам атаковать их!

— Ждите! — необескураженно приказал Один.

В это самое время, сферический медный генератор начал пульсировать с силой. Радиоактивное вещество в нем, которое Тор и я обеспечили таким риском из глубин Маспельхейма, разрушался в чистую силу. Энергия преобразовывалась в сияющую раковину мощи, которая шла вразброс из меньшего медного шара сверху генератора.

В штормовое ночное небо, механизм Одина выбросил большой ореол пылающего света. Ореол, который укрыл наши силы и остановил сверкающие зигзаги молний, которые начали подкашивать нас! Те вспышки ослепления поразили ореол и расплескались безопасно на нем.

— Это ограждает нас от штормовых конусов Локи! — вскричал я торжественно. — Мы нейтрализовали его лучшее оружие!

— Подождите ликовать, ярл Кейт, — предупредил Один. — Радиоактивного топлива недостаточно, чтобы использовать этот механизм, намного более дольше. Когда он остановится, молнии Локи будут наносить большое опустошение у нас.

— Разве мы не можем всеми нашими всадниками уничтожить Локи и его дьявольское оружие? — закричал отчаянно Тор.

— Как только мы оставим защиту экрана этого генератора энергии, молнии Локи поразят нас, — ответил Один.

Я понял отчаянный характер критического положения. Если озиры и джотаны должны вступить в сражение, то штормовые конусы Локи должны быть разрушены! Даже если это случится, озиры будут держаться перед подавляющими числом. Но имелся бы шанс для победы, по крайней мере, принимая во внимание, что не будет никакого шанса вообще, если силы Локи не будут ограничены.

В этом критическом положении, мои глаза упали на мой самолет, припаркованный на некотором расстояние в тылу наших сил. Внезапно я вспомнил бомбы, которые я сделал ночью, для возможного использования в сражении.

— Лорд Один, я думаю, что могу быть способен уничтожить оружие Локи! — прокричал я нетерпеливо. — В моем летающем судне имеется оружие моего вида, используемое людьми в войне. Позвольте мне попробовать это.

— Любое летающее судно сможет лететь живым в этой буре? — спросил недоверчиво озировский король.

Я тоже задавался этим вопросом. Шторм, который бушевал по этому странному полю битвы, теперь стал хаотическим в своей неодушевленной ярости. Со всего черного неба шипели и вспыхивали вниз, по нам, зигзаги молний, вызванные штормовыми конусами Локи. И хотя они брызгали на экран защиты Одина, лошади наших всадников дико становились на дыбы. Перед нашими воинами был свет белых вспышек. На юге, могущественная джотановская армия продвигалась сформировано против нас.

— Я смогу сделать это! — упорствовал я без убеждения. — Я буду кружиться вокруг самого слабого из этих штормов.

— Тогда идите, ярл Кейт, пусть Норны ведут Вас, — сказал почтительно Один.

Я побежал назад к самолету. Через мгновение, я уже запустил ракетный двигатель, и затем осуществил рискованный взлет с поля. Бушующие ветры дули теперь в моем направлении, и угрожали швырнуть мой поднимающийся самолет назад на поле. Широкие полосы и яркие вспышки молний ослепляли мои глаза. Но я поднялся, и, сделав круг назад, по морю, стал подходить к позиции Локи с тыла.

Я мчался через неестественную темноту над водой. Широкие полосы молний дали мне мгновенное представление об озировских и джотановских судах, сцепившихся в смертельной битве внизу на диких водах. Я пролетел над ними. Затем я полетел назад к утесам Мидгарда и появился из-за них, пикируя вниз на гребень, где находились штормовые конусы Локи.

Я открыл окно кабины, мои грубые бомбы находились под рукой. Поскольку я нырнул круто, я посмотрел вниз, на гребень. Локи стоял рядом у штормовых конусов. Большие механизмы были сгруппированы близко друг от друга, их кварцевые носики, были направлены на отдаленные силы озиров. Прекрасная фиолетовая электрическая щетка составляла их, поскольку они распыляли ее управляемое статическое поле.

Я увидел пораженное белое лицо Локи и встревоженные черты лица Утгара, Хел и джотановских капитанов, когда мой самолет напал. Ныряя в пределах нескольких ярдов от штормовых конусов, я сбросил четыре маленьких бомбы. Появилась темно-красная вспышка молнии в черноте позади меня. Я оглянулся назад, и увидел штормовые конусы, которые все, кроме одного, находились разрушенными и разбуренными. Я бросил взгляд на Локи и Утгара. Невредимый озировский хитрый предатель отдавал приказы, и джотаны бежали к своим лошадям.

— Один выигрыш моей науки, — пробормотал я между зубов, поскольку швырнул самолет назад к озировским позициям.

Единственный остающийся штормовой конус все еще работал, вспыхивали молнии и грохотал гром. Но потрясающее приветствие зигзагов, которые угрожали уничтожить озиров, остановилось.

— Хорошо сделано, ярл Кейт! — прогудел Тор, когда я посадил свой самолет и подбежал к пригорку, где стоял Один и его капитаны.

— Это было хорошо сделано, — объявил Один. — Мой генератор теперь работал неуверенно. Если бы Вы не разрушили штормовые конусы, мы были бы беспомощны.

— Локи подготавливает продвижение всеми джотановскими силами, — сказал я, затаив дыхание. — Смотрите, они теперь наступают!

Джотаны развертывались на более далекой стороне поля Вигрида. По крайней мере, тысяч десять пеших воинов сформировалась позади широкого заслона конницы.

— Вон едет хитрый предатель! — вскричал гневно Хеймдалл.

Я увидел Локи. Он ехал позади конницы, во главе массы джотановских слуг. Его яркий золотой шлем мерцал во вспышках молний, его белый конь сгибался. Возле лошади Локи бежал с его владельцем на битву подобно военной собаке — большой, серый, огромный волк Фенрис.

— Если бы только Иормунгандр также был с ним! — раздраженно произнес Тор. — Мидгардовская змея должна умереть этим днем, тогда я выполню свою клятву.

Лучники-джотаны, продвигающиеся позади заслона всадников, освобождали от луков свои стрелы. Стрелы посыпались вниз на нас подобного дождю. Люди падали от их попаданий, а лошади ржали с болью.

— Держите ваши места, но не атакуйте, пока я не скажу, — приказал Один.

— Мы должны быть поражены без того, чтобы нанести ответный удар? — вскричал неистово Тор.

— Ждите, пока я не дам сигнал, — приказал серьезно Один. — Оба наши крыла всадников должны ехать через их центр и расколоть их главные силы. Затем последует Видар со слугами. Тогда, если это угодно Вирду, мы сократим их силы расколов на части.

Один поехал вперед, и я последовал с Вало, Браги, Форсети и другими озировскими капитанами. Заняв позицию между всадниками Тора слева, и Хеймдаллом справа, мы ждали. Я почувствовал ужас остановленного момента. Стрелы грохотали внизу среди нас в течение медленного продвижения большой массы джотанов. Гром и молния шторма все еще ворчали поперек темного неба. Перед их лицом, всадники и слуги озиров ждали тихо и неподвижно позади Одина.

Джотаны были в пределах лучного выстрела, и их стрелы наносили большие потери. Они были так близко, что среди них я мог видеть белое лицо Локи, подгонявшего их вперед. Я мог видеть и большого Утгара, джотановского короля, едущего возле хитрого предателя. Древняя вражда мчалась к ее кульминационному моменту в этих последних моментах. Я чувствовал напряженность людей, которые были, так или иначе, больше чем людьми. Когда это сражение начнется, это будет столкновение космических сил…

— Теперь! — закричал Один, поднимая свой закованный в броню кулак и высвечивая высоко мечом.

В ответ трубы озиров дико заревели. С воплем скрытой напряженности, мы погнали наших лошадей и поскакали вперед. Наши два установленных крыла сходились, нацеливаясь прямо в центр большой джотановской армии. Едущий вперед с другими, я едва ощущал индивидуальное действие. Инстинктивно я погонял, и вытянул свой меч, наклонившись вперед к седлу.

Передо мной галопировала могучая фигура Одина с большим мечом, все еще поднятым высоко. Около меня, Тор уже крутил своим гигантский молотом, проревев свой ужасающий боевой крик. За ним следовали Хеймдалл, Форсети и Браги. И позади нас гремели три тысячи озировских всадников, сопровождаемые слугами под руководством Видара, Вали и Тира.

Стрелы лились среди нас. Люди и лошади кувыркались, терпя крах в нашей середине, когда мы галопировали в той дикой атаке. Гром оглушительно ревел впереди из почерневшего неба, глуша наши вопящие трубы. Молнии высвечивали зигзагом поперек неба.

Мы ударили по завесе джотановских всадников подобно удару молнии, пройдя через них как меч через бумагу. Затем наша атака понеслась глубоко, разбивая главные силы джотановской армии. Вся Земля, должно быть, чувствовала удар того столкновения! Моя лошадь скакала по джотановским телам. Я наклонялся из седла и неистово бил моим мечом по чернобородым воинам, которые стремились достать меня топорами и лезвиями. Я зарубил внизу двух врагов прежде, чем их копья могли коснуться моего тела.

Все вокруг меня вопило в жестокой жажде крови или пронзительной смертельной агонии, стучали мечи по шлемам людей, раненые лошади визжали ужасно, раскалывающиеся щиты оглушительно звенели. Трубы озиров ревели нескончаемо. Хриплые рожки джотанов дико отвечали в ответ.

Тор оказался около меня в сражении, вынуждая жеребца ехать вперед. Его огромный молот продолжал падать подобно предмету, жившему своей собственной жизнью, на шлемы джотанов. Сталь Миолнира была красна от крови и сера от мозгового вещества, когда покрасневший бородатый гигант кружил им. Трижды, в тех многих моментах, он сбивал джотанов, которые хотели убить меня. На другой стороне, Хеймдалл владел топором подобно дровосеку, а Видар ехал вперед через трупы, которые он делал.

Прямо перед нами, орлиный шлем Одина мерцал в хаосе сражения. Большой меч возвышался и опадал когда озировский король, заезжал глубже в массы джотанов.

— За Асгард! — звенел его глубокий голос.

От озировских всадников и слуг позади нас ответил хор криков.

— За короля! За Асгард!

Массы джотанов начал раскалываться и давать путь нашему сконцентрированному нападению. Хотя они очень превосходили нас численностью, мы вклинились между ними.

— Они дрогнули! — закричал Видар, дико ликуя. — Последний трудный шаг, и сражение наше. Они сломлены!

Поскольку мы выдвинулись вперед, джотановские слуги отступили очень быстро. Если бы мы смогли расколоть их надвое, сократить и уничтожить их…

— Прибыл Локи! — закричал Хеймдалл.

Я увидел его золотой шлем, сияющий через темноту иссушенного молнией шторма. Локи бесстрашно проталкивался через массы джотанов к нам. Его лицо было белым, красивым и взволнованным от сражения, когда он пробивался через битву к нам. Возле него ехал Утгар, а между ними находилась большая, серая фигура Фенриса.

— Твердо стоять, джотаны! — вопил Утгар своим дрогнувшим массам. — Лорд Локи — с нами!

С жестоким криком, Один помчался вперед, чтобы встретить Локи. Тор, Видар, Хеймдалл, Браги и я скакали позади озировского короля. Хеймдалл и Браги, вынуждены были ехать впереди, напав сначала на Локи и Утгара. Я видел вспышку меча Локи, и Хеймдалл кувыркнулся с лошади, задетый ударом.

В тот же самый момент топор Утгара нанес удар по шлему Браги. От Тора донесся ужасный вопль гнева, поскольку он видел падение двух наших товарищей.

— Готовься встретить меня, предатель! — проревел он Локи.

Но вместо него хитрого демона достиг Один. Вспыхнули молнии, они ударили друг друга мечами, которые вспыхнули подобно полосам света. Бесстрашно сверкало красивое лицо сияющего Локи, когда он боролся. Его серебряный голос зазвенел от ликования.

— Наконец, Один, я отомщу тебе за мое длинное заключение!

Но Один, в этот момент, ударил дальше, отчаянно, со всей силы большим ударом по шлему Локи. Локи уклонился, но меч задел его шлем. Ошеломляющая сила удара заставила его накрениться назад в седле.

— Смерть Локи! — завопили озиры позади нас в диком триумфе.

Ужасный рев рычания и крик предупреждения с моих губ, оба сорвались в тот же самый момент. Когда Локи был поражен тем ужасным ударом, гигантский волк Фенрис прыгнул подобно серому удару молнии на Одина. Его огромные челюсти сомкнулись на горле Одина. Быстро дернув, он стянул озировского короля с седла.

— Один пал! — забушевал крик радости от масс джотанов.

Я уже спрыгнул из седла. Я нанес потрясающий удар по Фенрису, когда огромный волк рвал обессиленное тело Одина. Мой меч хлестнул глубоко по плечу волка. Он обернулся, его зеленые глаза сверкали адскими огнями, и он бросился на меня.

Но с хриплым криком, Видар ударил в прыгнувшего волка своим топором. Удар отделил голову Фенриса от его плеч одним огромным ударом. Горло Одина было порвано на красные ленты. Его глаза были закрыты, и он только казался живым, когда Тор поднял его.

— Один убит! — зазвенел серебряный голос Локи. — Теперь Асгард падет. Вперед джотаны!

Локи оправился от последнего ошеломляющего удара Одина. Он убеждал джотанов двигаться вперед, его глаза, вспыхнули с нечеловеческим гневом за убийство его волка. Наступление озиров приостановилось, наши воины были встревожены падением Одина. И теперь, поскольку джотаны мчались вперед на нас, мы отступили назад перед их превосходящим числом.

Мы были вынуждены отступить назад, к концу поля, край утеса от которого, падал на Мост Бирфост. Хотя озиры боролись подобно сумасшедшим, они забрали тело Одина, и унесли его назад с нами, так как мы отступили. Со всех сторон кроме тыла, джотаны поднялись на нас. Резня здесь была страшная. Я, казалось, боролся в нереальном сне.

Не было никакого противостояния более сильной массе джотанов. Наши разбитые силы струились по высокой дуге Моста Бирфост, через ворота Асгарда. Видар, Тир, Форсети и я отступали последними.

Теперь все наши выжившие силы были в безопасности в пределах ворот. Утгар и Локи вели торопливо джотанов на мост за нами. Но поскольку лебедки внутри замка охраны торопливо заскрипели, ворота, медленно покачиваясь, закрылись. Локи завопил приказ. Как если бы по заранее подготовленному плану, два десятка джотанов бросило тяжелые копья в заключительные стержни ворот. Копья забили стержни, и ворота прекратили закрываться.

— Рывком закройте ворота! — завопил Видар людям на лебедках.

— Мы не можем, поскольку они забиты! — последовал ужасный ответ.

Поперек радужного моста, Локи вел своих людей вперед и кричал с ними торжествующе.

— Быстрее, джотаны! По мосту! Ворота Асгарда открыты для нас!

Видар завопил воинам позади нас.

— Часть из вас пусть очистит стержни! Остальная часть сдерживает джотанов!

Он прыгнул на Мост Бирфост. Тир, Форсети и я, с двумя десятками озировских воинов, последовали за ним. Люди позади нас заработали отчаянно, чтобы вырвать тяжелые копья, которые забили стержни ворот Асгарда. Мы вчетвером стояли в ряд на арочном мосту, наши воины были позади нас, стоя перед джотановскими массами, которые мчались позади Локи и Утгара.

Шторм затемнял целое небо, и дикие ветры угрожали сбросить нас с нереально узкого промежутка, на котором мы стояли. Молнии вспыхивали непрерывно поперек зловещего неба, и гром катился сильнее.

Тир сорвал свою кольчугу и отбросил шлем. Его большая голая грудь была измазана кровью, он держал в своих руках два меча. Его пещерные глаза ослепительно сверкали ужасным светом, когда он выступил перед ними. Он завопил в завывании подобно дикому животному и выдвинулся к джотанам.

— Берсерк — это я! Кто против меня?

Джотаны на узком мосту заколебались при его появлении, поскольку он был очень ужасен в своем берсерковом безумии.

— Я жду тебя, Утгар! — завыл Тир, дрожа всем телом. — Иди на эти мечи!

Утгар ответил ревом гнева. Он и Локи показались теперь, подойдя по дуге моста напротив нас во главе джотановской массы. Тир не стал ждать их прибытия. Со свирепым криком, наш компаньон-берсерк побежал, чтобы встретить их.

Его два меча прыгнули подобно живым существам. Топор Утгара рубанул в его сторону — но Тир рассмеялся! Крича с ликованием, он снес голову Утгара с плеч единственным ужасным ударом. Пять джотанов упали перед ним, когда он бушевал в берсерковой ярости. Резко, лезвие Локи нанесло удар в его сердце. Тир закачался, пораженный на краю моста. Затем он обмяк и резко упал вниз как камень в бушующее, бурное море далеко внизу.

Видар, Форсети и я помчались вперед с нашими людьми, чтобы поддержать Тира. Там мы встретили джотанов, которые были взбешены убийством Утгара, подстрекаемые серебряным голосом Локи.

В течение целых минут мы держали мост против них! Как, я не знаю. Мои глаза отсвечивали сталью в волчьих лицах, которые я поражал скорее инстинктивно, чем в соответствии с планом. Я почувствовал раскаленные удары клинков по моему левому плечу и правому бедру. Я увидел шатающегося назад Форсети, умирающее от невероятно быстрых и смертельных ударов Локи. Я бросил гневный взгляд на красивое лицо сатаны, который боролся с Видаром.

Мы двинулись назад по дуге моста, к воротам. Вопль потерпевших крах, донесся от людей позади нас.

— Ворота освобождены!

Мы протиснулись назад через маленькую полоску почти закрытых ворот. Немедленно ворота захлопнулись закрытыми перед лицом Локи и его орд. В течение нескольких моментов мы стояли неподвижными, задыхающимися, с дикими глазами, налитыми кровью. Джотановские орды безуспешно стучали в ворота мечами и топорами.

Не более чем несколько сотен озировских воинов осталось истощенно-ранеными, но живыми, после того ужасного сражения. На Вигридовом поле наши мертвые исчислялись тысячами. Вороны планировали на трогательные трупы со штормового, черного неба.

— Поднимитесь в башни и используйте ваши луки по ордам Локи! — хрипло приказал Видар части наших воинов.

Они повиновались, и дождь стрел посыпался вниз на осаждающую сторону на мосту. Вой джотанов был громок даже через углубляющийся гром шторма, когда они стремились пробить ворота.

Видар ускорился с нами через охраняемый замок к внешней каменной площади. Там Одина положили на камни. Тор стал на колени возле умирающего отца. Губы Одина задвигались, он дрожаще посмотрел, провожая слабый, умирающий свет, затем взглянул на своего гигантского сына.

— Нити Норна разъединили нас, — прошептал он. — Моя гибель предопределена Вирдом, — и, боюсь, Асгарда тоже. Если Локи победит, вы должны сделать то, что я приказал вам.

— Я сделаю, отец, — прогрохотал Тор, его большая, напряженная рука, сжала рукоятку его могущественного молота. — Будь с нами!

Жизнь уже уходила от Одина, тем не менее, он потратил последнее усилие, чтобы заговорить.

— Перенесите меня в Валгаллу! — приказал большой голос Тору, который поднялся.

— Локи и часть джотанов отошли далеко, — передал воин со сторожевой башни замка.

Мы поспешили назад и посмотрели через бойницы в воротах. Локи и половина джотановских сил маршировали назад поперек моста и Вигридового поля, идя на юг. Остальная часть джотанов все еще колотила в ворота, не смотря на стрелы, которые падали на них сверху.

— Локи планирует какую-то уловку — пробормотал Тор.

— Где наши суда? — закричал Видар. — Смотрите!

Он указал вниз на море, к востоку от Асгарда. Там волны бежали высоко и белопенно, ниже воющих ветров шторма. Я увидел внизу джотановский флот, уничтоженный и уменьшенный почти менее чем до сорока бесполезных судов. Но они двигались на юг, к побережью, параллельно подходящим силам Локи. Хотя суда джотанов и были повреждены и потрепаны сражением, озировских судов я не видел, только плавающие обломки.

— Хвала Огиру и Ниорду! — вскричал Тор. — Хвала викингам, которые нашли смерть под волнами!

Лязг гибельного шума донесся от ворот, когда джотановская орда на мосту стремилась пробить их. Мы работали по указаниям Тора, торопливо складывая блоки камня, чтобы удержать ослабевающие ворота. Затем к нам подбежал дико выглядевший озировский воин. Он звонко закричал ужасающую весть, подобно сильному грому.

— Силы Локи плывут к нам на своих судах! — завопил он. — Они стремятся высадиться в нашей гавани!

Тор произнес жестокий крик, когда поглядел своими глазами на бурное море. Джотановский флот перемещался к побережью. Суда, набитые людьми, направлялись к незащищенному фиорду в восточных утесах Асгарда.

— Они попробуют найти вход в Асгард с гавани — и там мы имеем немного охраны! — проревел Тор. — Видар, держите эти ворота! Половина из вас пойдет со мной, чтобы защитить гавань!

Бородатый гигант побежал могучими скачками к восточному краю острова Асгард. Половина из нас последовала за ним. Шторм теперь обрушивался на Асгард с полной силой. Молнии и ударяли поперек ночного, черного неба. Факельные огни вспыхнули с темной, громадной массы Валгаллы, откуда через бурю донесся тусклый вопль из женских голосов, поскольку тело Одина перенесли домой.

Когда я спешил с Тором и нашей скудной силой воинов к восточному утесу, из иссушенного штормом сумрака, в мою сторону бросилась тонкая, одетая в броню фигура. Это была Фрейя, одетая в кольчугу и шлем, держащая в ее наклоненной руке щит.

— Ярл Кейт! — закричала она. — Я боялась, что Вы убиты в том ужасном сражении! Я не оставлю Вас больше!

— Вы не можете оставаться со мной! — возразил я. — Мы идем удерживать гавань от нового нападения Локи.

— Тогда я буду сражаться с Вами! — сказала отчаянно она. — Если гибель прибудет теперь в Асгард, то я встречу ее на Вашей стороне.

Я не мог отвернуть ее от цели. Она легко бежала около меня и мы поспешили вниз за Тором, делая первые шаги по узким ступенькам утесной стороны. Молния осветила скалы, и оглушительный раскат грома заглушил вопящие ветры и рев моря. Во вспыхивающих зигзагах, мы увидели суда джотанов, уже быстро заплывающие в узкий фиорд внизу нас. Позади них в бушующем море плыла какая-то продолговатая, черная и извилистая, большая, невероятная фигура.

— Иормунгандр плывет за своим хозяином Локи! — прогудел Тор. — Это хорошо!

Прежде, чем мы оказались на нижних ступеньках, джотаны пришвартовались внизу. Крайне маленькие силы озиров охраняли там, и побежали к нам на соединение.

Я отодвинул Фрейю за себя.

— Держитесь за моей спиной, — приказал я.

— Я не боюсь! — прозвучал ее ясный голос в моем ухе.

Зазвенела тетива ее лука, и стрела ускорилась вниз, попав в горло одного из передовых джотанов. Я увидел Локи, спрыгивающего на берег с одного из судов. Затем самый близкий джотан достиг нас.

Молот Тора опустился вниз, и первых два джотана упали назад с проломленными черепами. Они полетели со ступенек вниз, на глубину. Стрелы вражеских лучников засвистели через иссушенный молнией сумрак и отразились от нашей кольчуги или сразили наших людей. Зазвенела тетива лука Фрейи. Каждый раз, когда она выпускала стрелу, ее ясный крик пел громко в моих ушах.

Я пробовал держать ее около себя, когда отчаянно сражался возле Тора и высокого Вали, пробуя сдержать джотанов. Но ступеньки были достаточно широки только для одного из троих нас, чтобы бороться в ряд. Тор, темно-красный от крови многочисленных ран, махал своим молотом подобно демону разрушения. И все же мы были вынуждены отступать по лестнице. Вали пал, пронзенный стрелой в глаз, и озир за ним занял его место.

Мы были отодвинуты наверх, к вершине ступенек, к краю самого утеса. Там мы рубились на мечах и топорах. Ужасное оружие Хаммерера крушило и разрушало с такой яростью, что джотаны не могли пройти узким путем.

— Дайте мне дорогу! — прозвенел серебряный голос Локи снизу, через лязг битвы и рев шторма. — Я буду вынужден пройти.

— Я жду тебя, Локи! — проревел Тор хитрому предателю.

Молния вспыхнула снова в непрерывном пламени ослепления. Это показался золотой шлем Локи, вспыхивающий среди джотанов, переполнявших ступеньки. Также показался слизистый, черный, чешуйчатый монстр, чьи катушки слегка колебались, когда он продвигался перед его хозяином. Молния вспыхнула снова в непрерывном пламени ослепления.

— Ползет Иормунгандр! — закричала Фрейя. — Мидгардовская змея!

Джотаны отпрянули по сторонам утесам на ступеньках. Даже они были потрясены их страшным союзником, когда невероятная змея корчилась к нам. Тор поднял высоко свой молот. Подобно стреляющему удару черной молнии, Иормунгандр бросил себя на бородатого гиганта.

В полосе молнии, я увидел гигантскую лопато-образную голову змеи, летящую со скоростью света. Ее опаловые глаза холодно сверкали. Ее открытые челюсти испустили смрад прекрасного, зеленого яда — распыление которого охватило темно-красную фигуру Тора.

— Моя клятва Фрею! — проревел Тор, и его молот опустился вниз.

Змея, с нечеловеческой скоростью метнулась, чтобы избежать потрясающего удара. Но ее отклонение было не столь быстро, как удар Тора. Стальная голова Миолнира, обрушилось вниз на лопато-образную голову и впечатало ее в основание скальных ступенек. Молот непосредственно рассыпался на фрагменты от того огромного удара.

Чудовищное тело Иормунгандра корчилось в смертельных муках, сбрасывая джотанов со ступенек к смерти. Затем большое тело змеи упало с края и полетело к морю далеко вниз.

— Убит мой волк, и змея убита! — бушевал голос Локи. — Отомстим, джотаны! Отомстим Тору!

Гигант зашатался почти беспомощно. Ручка его сломанного молота внезапно упала из его руки. Его красное лицо стало бледнеть, зеленый яд через кровь покрыл его. Я прыгнул с Фрейей, чтобы поддержать его. Немногочисленные озировские воины пробовали сдерживать джотанов. Острый меч Локи наносил смертельные удары среди них.

— Я спешу, — задыхался Тор. — Яд Иормунгандра входит в мои раны. Помогите мне попасть в Валгаллу, поскольку Асгард потерян. Там все еще остается то, что Один предложил мне сделать.

Фрейя и я потащили шатающегося гиганта подальше от того безнадежного сражения. Наши последние озировские воины не могли надеяться сдержать Локи и его бушующую орду. Бесконечный барабанный бой грома грохотал в Асгарде. Освещенные молнией, мы видели озировских женщин, спокойно стоящих возле их мужчин в смерти. Мы, шатаясь с Тором, вошли при факельном свете в замок Валгаллу.

— В палату… к дороге ямы… в глубокий Маспельхейм… отнесите меня туда, — задыхался Тор.

Когда мы вступили в замок Валгаллы, я услышал дикий, подобно волчьему крик о триумфе позади нас. Я оглянулся назад. Последнее озировское сопротивление было преодолено, и Локи с джотанами поднимались на высокое плато Асгарда. Некоторые из джотанов уже бежали, чтобы открыть ворота Асгарда тем, кто разбивал их с Моста Бирфост. Женщин, которые помчались искать своих мертвых помощников, становилось меньше.

— Асгард пал! — застонала Фрейя, ее синие глаза, отразились в факельном свете. — Триумф Локи!

— Нет! — вскричал Тор дрогнувшим большим голосом. — Господство Локи никогда не будет торжествовать в этих залах. Несите меня!

Фрейя выхватила факел из гнезда, когда мы вступили в проходы Валгаллы. Мы проследовали мимо большого зала, где Фригга все еще сидела неподвижно возле тела Одина. Мы пошли, вниз в темные проходы, к палате ямы, которая вела к пламенному Маспельхейму.

Торопясь, вслепую, Тор стремительно нажал руны на двери терпящей неудачу рукой. Дверь распахнулась, и мы вступили. Немедленно бородатый гигант встал возле противоположной стены. Борясь, чтобы сохранить сознание, он указал на квадратную серебряную коробку, которая осуществляла дистанционное управление морскими воротами в крыше пламенного подземного мира.

— Дайте мне коробку управления, ярл Кейт, — прошептал он ослабленным голосом, — я смогу открыть ворота далеко внизу и позволить водам моря опрокинуться вниз, в атомные огни Маспельхейма. Это был приказ моего отца Одина мне. Да, атомные огни больше не будут местом вечной молодости и теплоты.

— Но когда морские водные удары попадут в Маспельхейм, там будет взрыв, который разрушит эту землю! — возразил я.

— И это также было бы хорошо! — вскричал Тор, шатаясь. — Позволить земле быть разрушенной прежде, чем Локи и джотаны пожнут плоды своей победы и станут страшной угрозой всей остальной части Земли. Это было предупреждение Одина — Локи нельзя позволить угрожать всему миру!

Он упал тяжело на пол. Но он поднял свою большую голову, и его голос донесся задыхаясь:

— Дайте мне коробку!

Я слышал быстро приближающийся рев джотановских голосов из залов Валгаллы выше. Я слышал вопль последних озировских женщин, уничтожаемых последователями Локи. В моем сознании развернулось отвратительное видение, что Локи, используя свои подавляющие полномочия злой науки, задоминирует над всем внешним миром. Я прыгнул к серебряной коробке управления и повернулся, чтобы вручить эту смерть Тору, когда Фрейя закричала.

Человек ворвался в комнату. На ангельском лице Локи была маска адского гнева. Меч блестел в его руке, его синие глаза сверкали.

— Я знал, что озиры будут стремиться таким образом при помощи моей собственной древней ручной работы перехватить мой триумф, путем разрушения, — сказал он. — Но, увы, слишком поздно.

Он прыгнул ко мне со стремительностью тигра, его меч поднялся. Я выхватил свое собственное оружие, но лезвие Локи уже остро прошло через мое плечо, подобно раскаленному добела железу. Я покачнулся от той агонии, чувствуя себя терпящим неудачу, отпуская серебряную коробку управления. Фрейя бросилась вперед с гневным криком, и я увидел, как Локи отшвырнул ее спиной к противоположной стене.

— Вы все потеряли, озиры! — съязвил злонамеренно Локи. — Асгард мой, и последний озир падет от мечей моих джотанов.

Он не видел большую фигуру, возвышающуюся позади него. Тор, разбуженный звуком ненавистного голоса Локи, оперся о стену скалы бессильными, в кровь изодранными пальцами и потянул себя вертикально. Непреднамеренно я отскочил от зловещей, черно-высвеченной фигуры. Но Локи оказался неподготовленным и был пойман. Гигантские руки оказались близко — и сжали белую шею Локи!

— Поверните кнопку на коробке управления, ярл Кейт! — проревел Тор.

Локи нанес свирепый удар своим кинжалом вслепую, назад, в грудь Тора, ядовито борясь, чтобы освободить себя. Я шагнул вперед и схватил серебряную коробку. Ухватившись за кнопку, я повернул ее, насколько это возможно.

Из ямы, расположенной в центре комнаты прибыл унылый, отдаленный рев мчащихся вод. Затем потрясающий удар закачал Асгард до его основания. Ослепительный пар зациркулировал из ямы с исступленным свистом.

— Дурак! — завопил Локи, поскольку он свободно вырвался после смерти Тора.

Он бросился ко мне, пытаясь схватить коробку управления из моего захвата. Я толкнул его из последних своих сил. Через шипящий пар, который заполнил комнату, Локи зашатался назад — и, раскачиваясь, упал прямо в яму!

Исчезающий крик донесся из ревущего облака пара, затем он погрузился вниз в пропасть…

Весь замок Валгаллы дико закачался над нами. Один оглушительный удар Земли следовал за другим. Дикие хоровые вопли паники сверху, тонко донеслись через шум разрушаемых гор. Фрейя бросилась на каменный пол, и я в отчаянии наклонился над ней.

— Это — хорошо! — шокировано произнес Тор. — Асгард и Мидгард умрут с озирами! — Когда он осел на полу, он поднял свое умирающее лицо ко мне. — Спасайте Фрейю, если сможете, ярл Кейт. Если Вы достигнете вашего летательного судна, Вы сможете избегнуть смерти, которая теперь наклонилась надо всей этой землей.

Его глаза сверкнули последним светом быстро покидающей жизни. На мгновение его голос затих.

— Хвала озирам! Хвала великой расе, которая ушла навсегда!

Затем его бородатое лицо после смерти откинулось на полу.

Я помог Фрейе встать на ноги и потянул ее из той заполненной ошпаривающим паром комнаты. Удары Земли становилась более сильные с каждым моментом. Крушение падающей каменной кладки было зловеще громко.

— Мы не можем оставаться здесь дольше! — закричал я ей. — Но если мы попадем на мой самолет, мы сможем убежать.

— Позвольте мне умереть здесь, с моим народом, — простонала Фрейя, ее белое лицо агонизировало. Резко вытерев глаза, и она сжала мою руку. — Нет, ярл Кейт. Даже теперь я желаю жить для Вас. Но мы сможем убежать?

Я продвигался с нею через шатающиеся, разламывающиеся залы замка Валгаллы. Джотаны сбежали или были погребены. Сцена вне замка потрясала. Шторм все еще очернял небо. Молнии вспыхивали, гром ревел, но все шумы были утоплены ужасным крушением Земли от разрушающих ударов.

Замки вокруг окраин Асгарда разрушались в массы битой каменной кладки. Джотаны дико неслись вниз к своим судам в фиорде.

Я поспешил с Фрейей к Мосту Бирфост. Ужасный рев снизу нас объявил новый удар, который сбил нас с ног. Из трещин, раскалывающих твердую скалу Асгарда, помчались дикие облака пара. Загрохотал длительный рев падения камней. Фрейя вскрикнула. Я оглянулся назад как раз вовремя, чтобы увидеть большую Валгаллу, разрушающуюся в пылающем, кувыркающемся крушении.

К этому времени мы достигли головокружительного, замусоренного трупами Моста Бирфост и, спотыкаясь, направились поперек этого шатающегося промежутка. Радужный Мост резко закачался под нами, угрожая сбросить в безумно кипящее море далеко внизу. Некоторые джотаны убегали перед нами, не обращая на нас никакого внимания в своей безумной панике.

Мой самолет внезапно вырисовался из бурного сумрака. Джотаны, в их жестоком рвении войти в Асгард, даже не повредили его. Я затянул Фрейю в кабину. Ракетный мотор заурчал жизнью, и самолет помчался по дрожащему полю и поднялся в воздух. Когда мы поднялись вверх, судно стало брыкаться, качаясь в потрясающих потоках.

Когда мы поднялись выше и направились на север, я увидел всю степень бедствия, которое поразила скрытую землю. Мидгард и Асгард, дико шатались, и между ними колебались фрагменты Моста Радуги, падая в море, окутанное с паром.

Колоссальный взрыв, вызванный наплывом моря в бушующие атомные огни Маспельхейма, вынудил целую землю обрушиться на тот захороненный подземный мир. Перед нашими глазами земля торжественно погрузилась, затем я стал я бороться, чтобы удержать самолет наверху.

Имелось только море и завесы пара. Преломление со слепым пятном вокруг целой земли немедленно исчезло. Рифма рунного ключа была исполнена.

Пришел Рагнарок — сумерки и гибель озиров, их разрушитель, уничтожив их удивительную, замечательную цивилизацию…

Из моего большого приключения немного остается что рассказать. Наш обратный полет поперек замороженного океана к шхуне экспедиции был без неудач. Я никогда не забуду изумление доктора Каррула и остальной части членов экспедиции, когда я посадил ракетный самолет возле «Питера Саула». Когда они увидели Фрейю и выпачканные кровью разбитые шлемы и кольчуги, которые мы носили, то стали лихорадочно задавать возбужденные вопросы.

Я рассказал им правду, хотя предполагаю, что они не поверили моей истории. Но об их недоверии, я не заботился. При этом я не заботился относительно того, что случилось после нашего возвращения Нью-Йорк. Экспедиция включила в свое сообщение — заявление, что Кейт Мастерс, физик и пилот, вернулся в безумном состоянии. Они сообщили, что я попал в арктический шторм, и привез с собой девушку, которая была, очевидно, оставшейся в живых с какого-то разрушенного штормом норвежского судна.

Я знаю теперь, что самодовольный скептицизм современных людей не должен быть слегка поколеблен. Далеко на севере, под замороженным океаном, лежат разрушенные руины скрытой земли, по которой я шагал. Хотя люди однажды смогут проникнуть к погруженной, потерянной земле, где лежат голые сломанные камни, которые однажды были гордыми замками Асгарда, они все равно полностью не поверят.

И при этом я полностью не могу обвинять их. Приходят времена, когда даже мне, все что я испытал, кажется мечтами. Это, конечно, походит на мечту, что я ехал по Мосту Бирфост с Одином и воинами Асгарда. Действительно ли я сидел в высоком зале Валгаллы на банкете со знатью и капитанами озиров? Как я могу убедиться, что я боролся рядом с Тором против Локи и его орд, на этом последнем великом дне?

Но удостоверится, что это не было никакой мечтой, я могу только когда поворачиваюсь и улыбаюсь с благодарностью Фрейе, моей жене. Она одета теперь в современную одежду, но с теми же самыми яркими золотыми волосами, морскими синими глазами и стройной фигурой, как тогда, когда я встретил ее впервые на утесах Мидгарда. Фрейя всегда возле меня, и нет ни одного дня, который разделит нас.

Мы не часто говорим относительно потерянного Асгарда и его народа, хотя всегда они находятся в моем сознании, поскольку я знаю, где они находятся. Но одной ночью каждый год, в канун ночи того Судного Дня, когда мы пировали вы Валгалле перед прибытием врага, я разливаю вино в два стакана, и мы выпиваем, произнося тост. И наш тост содержит слова, которые сорвались с умирающих губ Тора.

— Хвала озирам, великой расе, которая ушла навсегда! — произношу я и поднимаю свой стакан.

И поперек стола доносится приятный, заполненный горем голос Фрейи, шепчущий свой ответ.

— Хвала!

И мы выпиваем в память о самом великом народе, который когда-либо знала Земля.